Аннулет. Книга 6 — Паладин II

Глава 1

Книга 6. Паладин Аннулета. Часть 2

Глава 1

После визита Шешковского мы достаточно быстро собрались и выехали из «Берлоги». Я ехал в автомобиле своего наставника вместе с Георгием. Дорога нам предстояла не близкая, часа четыре на машине по горным дорогам, а затем идти пешком с рюкзаками ещё пару часов до места стоянки.

Пётр Корсаков отправился обратно в Москву — рулить делами моего рода, а Давид и Сан Саныч поехали на второй машине вслед за нами.

Иван Грищенко долго молчал, задумчиво барабаня пальцами по рулю, но в итоге не выдержал:

— Да, Георгий, ты основательно попал. Что планируете делать дальше? — обратился он ко мне.

— Не знаю, — признался я. Всю дорогу раздумывал на эту тему, прикидывая так и этак. Не хотелось отдавать Спиридонова в лапы Шешковского. Но тот продемонстрировал кнут весьма внушительного размера практически не оставив нам выбора.

— Захар будет рад получить в собственность паладина Аннулета, — спокойно произнёс Иван и глянул на меня, ожидая реакции.

Я в ответ лишь слегка улыбнулся. Грищенко — опытный «мастер» с большими связями и приличным жизненным опытом. Ничего удивительного, что он знает наш секрет, но сыграть дурачка попробовать можно.

Длительное общение с наставником позволило мне получше узнать его. Он, конечно, резкий и действует достаточно прямолинейно, но это и хорошо — не люблю интриги и недомолвки. Тем более, долгая работа преподавателем оставила на нём свой отппечаток. Если прямо задать вопрос, Иван всегда старается максимально полно на него ответить. Хорошая черта.

— И давно вы знаете, что Георгий тоже паладин? — Я повернулся и глянул на Спиридонова, сидевшего на заднем сиденье. Тот безучастно смотрел в окно, не обращая никакого внимания на наш разговор.

— Это было не сложно. Ответь на простой вопрос, какие причины у него вступать в твой род, кроме как получения паладинства? Встречал я подобных людей. Сразу видно, что служение Аннулету для него — не пустые слова. Как и для многих сотрудников Геникона.

— Он мог вступить в мой род, чтобы служить мне. Я ж всё-таки паладин! — предположил я. В моей голове суетились мысли, если он знает о Георгии, то наверняка знает и император. На эту тему у нас был разговор с Сан Санычем и по его словам, это весьма не приятный сценарий, при котором моя полезность падает, а риск что от меня пожелают избавится — растет.

— Да не бзди ты, — усмехнулся Иван будто прочитав мои мысли, — ИСБ давно уже знает об этом. Такие вещи трудно скрыть. Это идиот Шешковский постоянно поёт свою любимую песню, что ИСБ прогнило и катится в пропасть. На деле всё не так уж плохо. В Москве достаточно высококвалифицированных сотрудников. А в регионах… тут где как. Но и при Шешковском было так же.

— За мной следят? Слушают? — решил уточнить я.

— Бывает, — спокойно пожал плечами наставник, — ты не только ценный кадр для Империи, но и можешь представлять опасность.

— Силы паладина… — понимающе произнёс я, — Император действительно настолько меня опасается, что может убрать с доски?

Всё-таки Иван знаком с ним достаточно близко, так что есть шанс получить правдивый ответ на этот важный для меня вопрос.

— Император трепетно относится к своей безопасности, и не без причины. Но не думаю, что он отдаст подобный приказ, — Грищенко покачал головой, — вполне достаточно держать тебя на расстоянии. Но и ты не совершай глупостей. Все эти хороводы вокруг тебя Шешковского, Демидова и Владимира Николаевича…

— Намёк понял, — согласился я с ним с облегчением. Получается я был прав: нет смысла убивать паладина, достаточно просто не подпускать близко.

— Вернёмся к нашим баранам, — Иван кинул взгляд в заднее зеркальце, посмотрев на Григория, — уверен, Императору не понравится, если у Шешковского появится личный паладин. Я вижу лишь один выход — принести вассальную клятву Николаю Алексеевичу.

— Так, вроде, об этом и шла речь? — удивился я. — Захар Леонидович говорил о клятве роду Романовых.

— Ты слушал, да слышал не то. Уверен, что клятву Георгию пришлось бы дать не просто роду Романовых, а главе Геникона. А кто у нас глава?

— Романов старший, бывший Император, — согласно кивнул я. Только сейчас до меня дошло. Прав Иван — Шешковский красиво всё придумал. И ведь не подкопаешься. Клятва роду Романовых отдаёт Григория в руки Шешковского.

— Молодец, ученик, — снисходительно глянул на меня Грищенко.

— Я не буду гробить алтари ради больного старика, — неожиданно выдал Григорий.

— Оу! — удивлённо протянул Иван. — Так, стало быть, вы всё знаете? — Он повернулся ко мне и внимательно посмотрел, ожидая ответа.

— Аркадий и Леонид уничтожали алтари, высасывая из них энергию, чтобы с помощью какого-то ритуала продлевать жизнь Алексею Петровичу, — согласно кивнул я с видом прилежного ученика.

— Хорошо, что вы в курсе, — выдохнул Иван, — мне не нравится вся эта ситуация, но посвящать в неё я бы вас не стал.

— Это всё противоречит духу Геникона. Это неправильно, так быть не должно! — уверенно заявил Георгий.

— Николай Алексеевич — поздний сын. Родила его третья жена Алексея Петровича. Ходило много слухов, что он не родной. Но алтарь его принял, значит, в нём есть кровь Романовых. Хотя некоторые считают, что для такого дела просто выписали дальнего родственника откуда-то с окраин Империи, — неожиданно решил поделиться с нами такими откровенными подробностями Иван Грищенко.

— Как там было на самом деле, я не знаю. Официальная версия гласит, что целитель восьмого ранга может творить чудеса, — он замолчал, а я не знал, что ответить на эту откровенность. — Я с Николаем познакомился в кадетском училище. Он был одним из моих учеников. Сам понимаешь, дети бывают весьма злыми, и Николаю перепадало немало насмешек по этому поводу. При этом он был старательным и талантливым. Я всегда выделяю таких ребят. За три года учёбы мы немного сблизились, так что Николай даже начал называть меня дядькой. К двадцати годам у него практически не было настоящих друзей и верных людей. Сам понимаешь, в какой среде он рос. Одни подлизы и зависники.

Я удивлённо посмотрел на Ивана. С этой стороны жизнь наследника Императора я не рассматривал, но, если подумать, это вполне ожидаемо.

— Нет, я не стал его другом, скорее, меня действительно можно назвать его человеком, но никак не псом, готовым бездумно выполнять любую команду, — похоже, его задевает это прозвище.

— Интересно, — кивнул я, — но почему вы решили это рассказать? Показать, что Николай Алексеевич — тоже человек? Я и так об этом знал. А жалеть или сочувствовать не вижу смысла. Да, думаю, подобное вряд ли порадовало бы Императора.

— Я не закончил, — Грищенко недовольно нахмурился, — Алексей Петрович был смертельно болен и не слишком хотел отдавать власть в руки молодого сына, которому на тот момент не было даже двадцати пяти лет. Проще было передать Империю брату с условием, что тот отдаст трон Николаю Алексеевичу через десять лет. Но тут возникает вполне объяснимое опасение, что подобное может и не произойти. Сам понимаешь…

Тут сложно было спорить. Уверен, за десять лет многое может произойти. Тяжело будет просто так взять и отдать корону, тем более когда ты только вошел в о вкус власти. Тут возникает много вариантов: наследник вдруг скоропостижно скончается или просто заболеет, исчезнет, откажется от правления…

— Генерал Геникона, который Леонид, отыскал ритуал, позволяющий продлевать жизнь, и пришёл с ним не к кому-нибудь, а к Николаю Алексеевичу. Тот позвал меня посоветоваться. Да, я был одним из тех, кто решил пожертвовать частью алтарей ради мира в Империи и сохранения прямой ветви династии на троне. Не забывайте, что Владимир Николаевич стар, и, если бы он стал Императором, в случае его смерти появилось бы слишком много претендентов на освободившийся престол. Это гражданская война, — сумрачно произнёс Грищенко, — да и внешние враги не спят, так и ждут, где кусок урвать. Империя не должна ослабнуть.

— Понимаю, — согласился я, — кроме внешних врагов, есть и великие княжества, которые вполне могут захотеть независимости.

— Всё так и есть. Так что решение было трудным, но единственно верным на тот момент.

Георгий с недовольным лицом слушал откровения Грищенко, всем своим видом демонстрируя несогласие.

— Я не буду уничтожать алтари! — упрямо произнёс он. — Все ваши умозаключения призрачны и притянуты за уши. Вы пошли по наиболее простому пути ради получения власти. И сейчас продолжаете использовать сослагательное склонение. Была БЫ война, пролилось БЫ много крови… Ищете оправдание?

— Возможно, — не стал с ним спорить Иван, — в то время мы считали, что поступили правильно. Да и по ритуалу не было подробностей. Сколько нужно энергии Аннулета, как часто она требуется? В Империи хватало умирающих алтарей, часть из которых были бесхозны. Ими можно было пожертвовать совершенно безболезненно.

— Сейчас таких не осталось, — сквозь сжатые губы проговорил Григорий.

— Да, тем более, у Империи есть целых два паладина, которые способны починить алтари. Но я не договорил! Секрет ритуала, скорее всего, утерян. Леонид не желал им ни с кем делиться и хранил только в своей голове. Возможно, в особняке имелись какие-то бумаги, но он выгорел дотла…

— Не без вашей помощи? — улыбнулся я. Грищенко произнёс это с намёком, который я, надеюсь, правильно расшифровал.

— Возможно, — улыбнулся тот, — так что моё предложение — принести присягу лично Николаю Алексеевичу — решает все основные проблемы, включая проблемы с совестью одного мага Геникона, — он со значением посмотрел на Георгия.

— Стоп! — не выдержал я такого сманивания моего вассала. — Моему роду нужен целитель. Пятый ранг меня вполне устроит.

— Ах ты, хитрый жук! — рассмеялся Грищенко. — Думаю, этот вопрос можно решить!

— Что скажешь, Георгий? — Я развернулся и вопросительно уставился на своего вассала.

— Получается, Алексея Петровича вы списали? — Тот кинул взгляд на Грищенко, — и по делом ему!

— Этот мир держится на нескончаемом круговороте жизни и смерти, — философски заметил Иван.

— Я согласен! Но в род Шуваловых найдите целителя! — кивнул Георгий.

Вскоре мы доехали до финальной точки и, навьючив на себя рюкзаки, пошли в горы.

— Вон там, вдали, гора под названием «Два брата», а мы поднимаемся к горе Семашхо. Сейчас начало весны, и все реки полноводны, тебе легко будет найти с ними общий язык, — пояснял по пути Иван Грищенко. — Устроим лагерь, и утром я вас покину вместе с Георгием. Мы пойдём другим путём, там нас встретят.

— Хотите избавиться от наблюдателей из ИСБ, — сообразил я, — они же должны быть на вашей стороне?

— Должны быть, — мрачно подтвердил Грищенко, — но в службе хватает людей Шешковского. Не хочу рисковать. Для них проще убрать Георгия, чем допустить его переход под руку Императора.

Спустя пару часов мы наконец остановились. Я рухнул, как подкошенный. Ходить по горам с набитым вещами рюкзаком оказалось для меня не просто.

Давид и Сан Саныч при этом выглядели достаточно бодро и сразу приступили к установке палаток. Я, слегка отдышавшись, присоединился к ним. Хуже всего выглядел Георгий. Он так и лежал на рюкзаке, устало прикрыв глаза, сказывалось отсутствие регулярной физической нагрузки.

Спустя пару часов лагерь был разбит. Палатки установили, а на костре в котелке готовилась еда. Мы с Грищенко спустились к горной реке — он не желал тратить впустую ни минуты времени.

— Опусти руки в поток и попробуй сначала просто ощутить дух этой реки, — Иван стоял на высоком камне, с удовольствием наблюдая за бурной рекой, от шума которой закладывало уши.

Я с опаской подошёл по скользким камням к воде и осмотрелся. Да уж, стоит совершить одно неверное движение, и меня собьёт с ног и унесёт стихия. Выбрав один из больших камней, я забрался на него. Река ударялась в камень, разбрасывая брызги во все стороны. Для большей устойчивости пришлось лечь на живот.

Опустил руки в ледяную воду и потянулся к духу реки. Оказалось, тут даже и тянуться не надо, — вся вода была насыщена стихией. Вроде бы удобно, но, как оказалось, для повелителя стихии это является огромной проблемой. Духу было просто наплевать на меня и мои жалкие попытки с ним познакомиться. Я оказался слишком мелким, как назойливая муха. Он никак не желал услышать меня и обратить хоть какое-то внимание. Когда мои руки окончательно замёрзли, я поднялся на ноги, совершенно разочарованный.

— Он меня даже не замечает! — пожаловался я наставнику, растирая руки.

— А ты как думал! — ухмыльнулся тот. — Ты — мелочь и неумеха. Чем ты можешь его заинтересовать?

— А вы можете? — недовольно поинтересовался я в надежде стереть с лица наставника самодовольную ухмылку.

— Пфф! — Иван поднял руки, и к нему сразу потянулись водяные жгуты. Они были толстыми и длинными. Жгуты переплетались и, играя друг с другом, кружились вокруг Ивана.

— Я тоже так хочу! — Я с завистью глядел на крайне довольного наставника. — Что мне делать?

— Больше желания, больше силы воли! — У Грищенко возбуждённо горели глаза. Он чуть ли не приплясывал на месте от возбуждения. Похоже, этот дух совсем не чета моему подземному. — Насыщай свои руки максимумом магии, так ты для него станешь вкуснее. Стихия любит магию, она заинтересуется тобой, тогда и попытайся найти с ней общий язык!

Воспользовавшись его советом, я стянул всю магию к рукам и опустил их воду. Это помогло! Вода стала окутывать мои руки, как маленькие рыбки — кусочек хлеба, откусывая понемножку. Магию трудно было удерживать, тем более, когда её без перерыва раздирают на мелкие части. При этом я одновременно пытался наладить общение, призывая дух стихии. Но, похоже, меня даже не слышали, принимая просто за бессловесный корм.

— Не получается, — признался я, в очередной раз сходя на берег.

— А ты как думал, — хохотнул наставник, — вот так придёшь и сразу приручишь стихию такого уровня?

— Хорошо было бы, — раздражённо ответил я. Иван меня в данный момент сильно бесил. Слишком он был доволен и уверен в себе.

— Смотри, — Грищенко кивнул головой на небольшую заводь, образовавшуюся за крупными камнями. Там поток был не настолько мощным, — начни работать оттуда. Это проще. Сначала просто посиди, настройся, прислушайся к себе и воде, постарайся уловить её эмоции. Но это уже завтра утром, магии у тебя почти не осталось. Не забывай об этом, а то свалишься и отправишься искать общий язык с рекой до ближайшего водопада! — рассмеялся он и хлопнул меня по плечу.

Тут он был прав: мой источник болел и вот-вот грозил уйти в откат. Слишком уж активно поток тянул из меня магию, как голодный зверь, дорвавшийся до еды, а я увлекся и забыл о контроле.

Поднявшись на берег, мы уселись вокруг костра. Давид раздал всем миски и наложил гречневой каши с мясом. Солнце зашло, и на лагерь опустилась темнота. Река находилась в пятидесяти метрах от нас, и её шум заставлял говорить громко, но вскоре все привыкли к подобному соседству.

— Утром мы с Георгием уходим. Ты завтра целый день тренируйся. Вы страхуйте, чтобы он не словил откат, — Иван посмотрел на Сан Саныча и Давида, а дождавшись от них кивков, продолжил:

— Ещё раз переночуете, и утром продолжи тренировку до обеда. Затем сворачивайте лагерь и езжайте на следующую точку, к озеру. Место помнишь? — Он бросил взгляд на Сан Саныча.

— Всё отмечено, — кивнул тот в ответ.

— Там вас встретят и разместят в домике. Туда я и приеду. Думаю, за два-три дня мы с Георгием уладим все дела. Сейчас сними с него вассальную клятву, — напомнил он.

— Без проблем, — кивнул я, — только ещё бы знать, как это делать? Алтарь не нужен? — решил уточнить я.

— Ты сам — ходячий алтарь! — рассмеялся Иван, кивнув головой на мой браслет. — Просто положи на Георгия руку и пожелай отпустить его из своего рода. Может произнести что-нибудь пафосное, типа: «Живи с честью и не позорь новый род…» Ну, сам придумай!

Иван Грищенко после общения с духом горной реки стал другим человеком. Он много смеялся, постоянно двигался, и вообще — был бодрым, активным и задиристым. В общем, бесил меня неимоверно, вызывая при этом зависть.

Я подошёл к Георгию и положил ему на плечо свою руку.

— Ты желаешь покинуть мой род? — поинтересовался я у него.

— Моё сердце навсегда останется с родом Шуваловых! — с вызовом ответил Георгий.

— Ладно, отпускаю тебя, — кивнул я и отдал мысленную команду браслету. Я никаких изменений не ощутил, но, судя по лицу Георгия, у меня всё получилось.

— Я на мгновение почувствовал себя всеми покинутым сиротой, — произнёс тот с грустью в голосе, — только сейчас понял, что, когда был твоим вассалом, мог ощущать отголоски твоих эмоций. А сейчас ничего, — он развёл руками.

— Любопытно, — я сел обратно и посмотрел на Сан Саныча, — ты тоже ощущаешь мои эмоции?

— Нет, — тот покачал головой, — но есть ощущение принадлежности к роду. Сложно объяснить.

— Мы все — семья, — кивнул головой Давид, — это не твои личные эмоции. Просто чувство единения со всеми. Когда кто-то покидает наш род, мы ощущаем грусть от потери маленького осколка. Но эта грусть мимолётна: мы по-прежнему остаёмся единым целым, и жизнь продолжается.

— Ой, да у нас тут философ завёлся! — рассмеялся Иван Грищенко, затем попытался взять себя в руки. — Ладно, извините. Просто слишком много пафоса.

— Поэтому ты никак не примешь дворянство? — посмотрел на него Сан Саныч.

— Одна из причин, — кивнул Иван, — а ещё очень весело наблюдать каждый раз за новыми кадетами, когда они осознают, что их будет учить и наказывать простолюдин. Правда, последние годы уже такого нет. Слишком многие обо мне знают, — закончил он с самодовольной улыбкой на лице.

Мы разбрелись по палаткам. Со мной отправился Сан Саныч и пол ночи полоскал мне мозги, на тему, что моя жизнь в опасности и прежде чем отдавать паладина императору, мне необходимо получить гарантии, что меня не тронут. Я согласно кивал и поддакивал в нужных местах пока Сан Саныч не уснул, а я еще долго лежал прислушиваясь к задорному голосу реки и размышляя над всем произошедшим.

От автора: Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы получать сообщения о выходе новых глав. Ну и заодно нажмите на сердечко!

Спасибо, что вы со мной!

Глава 2

Глава 2

Утро было зябким и туманным. Спустившись к реке, чтобы умыться, я застал там Ивана, который сидел на камне, с задумчивым видом глядя вдаль. Сделав свои дела, присоединился к нему.

— Красиво, — признал Грищенко, — река полна сил и мощи. Она — как молодой парень, который не видит преград. В такие моменты на меня накатывает грусть, ведь мои лучшие годы уже позади. Я нынче, скорее, спокойное озеро, мирно доживающее свой век…

— Вчера вы были гораздо бодрее, — напомнил я.

— Да, река меня зарядила своим настроением. Жаль, что эти моменты так коротки, — он повернулся ко мне, — не переживай: я поговорю с Николаем и попробую донести до него, что ты не замышляешь ничего дурного против Императора, — он словно прочёл мои невысказанные мысли. Что тут поделать — опыт и возраст.

— Спасибо, — я поклонился, — Сан Саныч считает, что Император, получив собственного паладина, решит избавиться от меня, — озвучил свои тому опасения.

— Николай — человек настроения, как и все молодые люди. Однако не забывай, что он — Император, и за эти годы научился не принимать скоропалительных решений. Не давай повода усомниться в своей верности. Служи своему роду и Империи, — он замолчал на половине фразы, отвернувшись от меня.

— Можно ещё вопрос? — Иван кивнул. — Получается, Николай Алексеевич стал Императором, предложив своему отцу способ продления жизни. Здесь я понимаю мотивы как одного, так и другого. Но великий киевский князь Владимир Николаевич, выходит, остался не у дел? У него не было амбиций? Желания занять трон? Всё ж к этому и шло, если я правильно понял.

— Не лез бы ты в большую политику, — Иван поморщился, как от зубной боли, — здесь ты, конечно, прав: Владимир Николаевич был бы рад встать у руля Империи. Я не знаю всех подробностей, но Николай как-то смог с ним договориться. Это всё, что тебе положено знать! — Грищенко резко поднялся. — Пора собираться. Надеюсь, ты сможешь найти общий язык с духом этой реки.

Мы поднялись в лагерь. К нашему приходу завтрак уже был готов. Быстро перекусив, проводили Георгия с Иваном. Они, забрав небольшие рюкзаки, ушли по тропинке в известном только Грищенко направлении.

Я же не стал лениться: взяв Давида, спустился к реке. Пора налаживать с ней контакт!

Убив два часа на попытку достучаться до духа реки, я лежал на камнях, усталый и разочарованный. Ничего у меня не получалось, как бы я ни старался.

— Чувствую себя полной бездарностью, — пожаловался я Давиду, который устроился на бревне, сняв рубашку, и наслаждался не по-весеннему горячим солнцем.

— Зря вы так, глава, — не открывая глаз, покачал головой тот, — вы стали повелителем стихии в семнадцать лет. Это не бездарность. Таких всегда называли гениями! — Давид открыл глаза и с любопытством оглядел меня. — Как вам это удалось?

— Что именно, — я сел рядом с ним и тоже снял футболку, подставив своё белое тело солнечным лучам.

— Как именно вы первый раз подружились со стихией? Что чувствовали в тот момент? Злость, ненависть или, может, наоборот — любовь? Попробуйте вспомнить и вернуть то ощущение.

— Дельная мысль, — я задумчиво посмотрел на Давида и попытался вспомнить, что со мной происходило в первый раз. Я был тогда усталым и расслабленным. Отдался воле волн, по которым успел соскучиться. Мысли… радость и любовь. Я был счастлив окунуться в воду, в свою родную стихию.

Поймав нужное настроение, спустился в небольшой заливчик реки и лёг всем телом в воду. Мне удалось полностью расслабиться. Прохладная вода омывала моё тело, сознание стало растворяться. Сам не заметил, как голову заполнили радостные голоса. Они рассказывали про снега, которые таяли, наполняя реку, про быстрое течение и перекаты. Про то, как много впереди неизведанного: и водопады, и озёра, а может быть, и море! Голосов было много, и все разные. Как будто орава детишек приняла меня за своего и начала радостно галдеть, делясь новостями и своими переживаниями с новым приятелем.

Всё оказалось очень просто. Не надо было пытаться давить на дух реки и выставлять себя самым сильным и важным. Не дорос я пока до подобного. А вот подружиться, признав себя младшим братом, который готов принять помощь, а заодно и поиграть… вот мой путь.

Наставник мог бы сразу объяснить, что в реке не один дух, а много. И среди них есть как старые, мощные и сильные, так и молодые, которые с радостью откликаются на мой зов — хотя бы из любопытства!

Как только я это осознал, дело пошло. Выйдя из заливчика, я поднялся на камень и, напитавшись магией воды, призвал парочку молодых духов. Они откликнулись практически мгновенно, наполнив моё сознание радостью и желанием играть и веселиться.

Создать водные жгуты не составило никакого труда. Вода была для меня, как пластилин, податливой и отзывчивой.

Я почти час играл с новыми друзьями под удивлённым взглядом Давида.

— Глава! Проверьте свой источник. Я его не вижу, но, судя по всему, у вас уже заканчиваются силы, — прервал мои развлечения Давид.

Думаю, мой внешний вид в этот момент оставлял желать лучшего. На лбу выступил пот, дыхание сбилось, но я всего этого не замечал. Настроение было чудесное, мне не хотелось прерывать игру, но Давид был настойчив. Трудно было прерваться и отпустить воду. Не хотелось отвлекаться на какой-то там источник. В данный момент я был могущественным магом, которому покорилась стихия!

— Глава, — продолжал нудеть Давид, — придите в себя!

Мне хотелось прыгнуть в воду с новыми друзьями и отправиться исследовать этот мир. Услышать шум водопадов, увидеть новые места, познакомиться с другими духами. Впереди столько всего необычного и неизведанного!

Очнулся я на берегу. Рядом со мной на корточках сидела Сан Саныч, за ним с виноватым видом стоял Давид.

— Что случилось? — Я удивлённо огляделся.

— У вас был откат. Мне в последний момент удалось вас схватить, иначе бы свалились в реку, — ответил Давид.

— Спасибо, — поблагодарил его я, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на руку Сан Саныча, — что-то я заигрался.

— Поаккуратней надо быть, — тот недовольно покачал головой, — плохо, что в такой важный момент с вами не было наставника.

— Ерунда, — я махнул рукой, — справлюсь пока и без него!

Мы направились в лагерь. Впереди шёл Давид, за ним я, а позади Сан Саныч.

Давид шёл медленно, обходя небольшие лужицы, что скопились среди камней. Когда он сделал широкий шаг, я не удержался и с помощью маленького водяного жгута сдвинул камень под его ногой так, что «мастер» не удержался на ногах и рухнул в лужу, заставив меня расхохотаться. Он поднялся на ноги, что-то ворча под нос, и, пройдя ещё несколько шагов, снова упал в очень большую лужу, подняв фонтаны брызг, не без моей помощи! Я уже не мог удержаться и остановился, согнувшись в приступе хохота.

Давид с подозрением посмотрел на меня.

— Ваши проделки?

— Да нет, что вы! — Я сделал как можно более невинный вид. — Аккуратнее просто надо быть!

Мне стоило большого труда не рассмеяться снова. Уж очень потешный вид был у Давида, когда он продолжил дорогу, ощупывая взглядом каждый камень.

Наконец мы поднялись к нашей стоянке. Настало время обеда и выслушивания нудных лекций от Сан Саныча. Он долго говорил, мол, маг должен постоянно контролировать свой источник, чтобы остановиться вовремя и не словить откат, и всё такое. Его слова пролетали мимо моих ушей.

Тяжело было усидеть на месте, так что, быстро смолотив обед, я с любопытством стал бродить по лагерю, изучая, что как устроено. Как-то раньше не было на это времени.

Вокруг костра стояли три достаточно большие палатки, рядом с одной из них были свалены заготовленные Давидом дрова — он у нас занимался хозяйством. Сейчас, забрав котелок и миски, «мастер» отправился на реку мыть посуду. Мне к реке идти было ещё рано: для восстановления стабильности магического источника надо подождать, как минимум, пару часов. Сеть здесь не ловит, и совершенно не понятно, как убивать появившееся свободное время, тем более, когда энергия так и прёт! Закончив бродить по лагерю, я решил прогуляться вокруг, тем более, скала, под которой мы расположились, так и манила залезть на неё.

Спустя полчаса я покорил эту скалу и сидел на вершине, наслаждаясь видом.

— Афродита, богиня земель заморских, ты куда пропала? — обратился я к браслету, но ответа так и не дождался. — Ау! Выходи уже из своего сна!

— Мне понравилось, как ты меня назвал, — раздался в моей голове тихий голос девушки, — но у меня слишком мало энергии. И в этом ты виноват! — В её голосе проскользнули капризные нотки. — «Напои „Берлогу“, напои источник!» И снова, и снова! Никакой экономии. А потом ещё Борис начал тянуть! Сейчас я понимаю его. Каждую каплю надо беречь! Мне срочно нужен алтарь. Сил совсем нет.

— Где я тебе его возьму? — удивился я в ответ на такое требование. — У меня каникулы, и я заранее договорился, чтобы меня не беспокоили! К тому же, нехорошо забирать энергию из чужих алтарей! — укорил я Афродиту и рассмеялся, представив, что сказал бы на это требование Георгий!

— Тогда хотя бы сходи в прорыв. Он мерзкий, но я потерплю, — в её голосе звучало отвращение.

— И в прорывы нельзя. Иван Грищенко на днях сообщил, что их закрыли для посещения. Да и чем он тебе поможет?

— Его энергия для меня пригодна, — созналась Афродита. В принципе, об этом мне уже говорил Борис: энергию из прорыва алтарь может перерабатывать в нужную ему.

— Ладно, что-нибудь придумаю! — пообещал я.

— Подожди, — сказала девушка. Было понятно, что с каждым мгновением ей всё труднее оставаться в сознании, — сними кольцо водной стихии. Я вижу, как река на тебя воздействует. Приди в себя! — Афродита замолчала.

Кольцо… я задумался, понимая, что совсем не хочу его снимать и избавляться от влияние духов реки. Мне было хорошо, прям как будто снова окунулся в детство. Мир казался таким простым, понятным и безоблачным. Могу делать всё, что захочу. Тело переполняют энергия и сила. Зачем избавляться от этого ощущения и всё усложнять? «Не буду снимать», — решил я.

Спуск со скалы занял значительно больше времени, чем подъём, но при этом был куда как интереснее. Он ставил передо мной задачи, которые я решал, как настоящий скалолаз. Куда поставить ногу, куда руку, чтобы не сорваться вниз. Можно было, конечно, выбрать более простой путь для спуска, но в нём не было вызова.

Когда я пришёл в лагерь, мои руки подрагивали от усталости, но я был очень доволен собой.

— Глава, — Сан Саныч недовольно сжал губы, — вы излишне рисковали!

— Сам разберусь, — оборвал его я, — лучше чаю мне налей. Сейчас отдохну — и к реке. Надо закрепить дружбу!

Он покачал головой и начал разводить угасший костёр, а Давид, схватив котелок, быстрым шагом отправился за водой.

Вечером я снова играл с духами реки. С каждым разом становилось всё легче и легче соединяться с ними. Было весело и очень интересно. Дошло до того, что я с хохотом перебегал реку прямо по воде, поддерживая себя жгутами воды и формируя под ногами небольшие плитки.

Набегавшись, полностью обессиленный, сел передохнуть на берегу.

— Вот сейчас вы по-настоящему похожи на подростка, а то вечно какой-то серьёзный и задумчивый. И это в восемнадцать лет! — Давид с улыбкой на лице присел рядом. — Беззаботные моменты детства надо ловить и ценить.

Я решился и снял кольцо магии воды. Сразу по телу побежала магия огня, вступая в противостояние с водой и смывая моё хорошее настроение. Если вода была весёлой, и в ней играло детство, то огонь был кровожадным. Его радовали совсем другие вещи. Хотелось вступить в бой, жечь врагов и демонстрировать свою крутость!

Надел кольцо обратно, возвращая равновесие, и сразу на меня накатило чувство стыда. Вот, Давид говорит о беззаботном детстве. Но мне не восемнадцать! Я уже взрослый мужчина, который ещё в прошлом мире прожил почти тридцатник. Вести себя, как ребёнок, в моём возрасте просто позорно!

— Давай не будем об этом, — покачал я головой с хмурым лицом, — это была минутная слабость, с которой я уже справился.

— Зря вы так. Не стоит стыдиться подобного поведения. Честно скажу, глядя на вас, вспомнил свои детские годы и более поздний период, когда учился в университете. Даже в двадцать лет я позволял себе наслаждаться жизнью. В этом нет ничего плохого, — он помолчал немного, — многое бы отдал, чтобы снова ощутить такие ничем не замутнённые радость и яркость эмоций.

Мне нравилось общаться с Давидом. Этот ничем не примечательный «мастер» оказался интересным и глубоким человеком с немного философским взглядом на жизнь. И сейчас он был прав: эмоции я получил от общения с мелкими духами реки очень яркие. Жизнь снова заиграла всеми красками. А учитывая, что почти полгода я провёл под влиянием духа подземного источника, — вообще просто небывалый взрыв эмоций! Даже смыв его, мне всё равно хотелось жить дальше, получая удовольствие от всего. Да и любопытство никуда не делось.

— Спасибо, — поблагодарил я, поднимаясь на ноги, — это и вправду было интересно и не так стыдно, как мне сначала показалось.

* * *

Николай Алексеевич Романов сидел в своём кабинете и смотрел через окно на внутреннюю площадь Кремля, освещённую большим количеством магических фонарей. Площадь была безлюдна: рабочее время уже давно закончилось, и посторонним здесь было делать нечего.

Иногда Николай завидовал простым людям, которые — кто в шесть, кто в семь часов вечера — покидали свои кабинеты и отправлялись домой. Кто-то к семье, другие в бары или к друзьям. Каждый день у них был свободный вечер, а ещё — выходные два раза в неделю. Эти люди могли делать свои дела, заниматься хобби, общаться с друзьями и выезжать на природу или отдых. Да, у них не было той власти, что у Императора, но кто из них более счастлив?

— Иногда мне кажется, что моя жизнь была бы легче и интереснее, если бы Империей правил мой дядюшка, — признался он молчаливо сидевшему в кресле Ивану Грищенко. Это был чуть ли ни единственный человек, с которым Император мог поговорить откровенно, признаваясь в собственной слабости.

— Не уверен, что такая жизнь была бы долгой, — ответил Иван, — к тому же, боюсь, вскоре вам стало бы скучно. Без власти, без интриг…

— Тут ты прав, — улыбнулся Николай. Иван, как всегда, парой слов смог поднять его настроение, — жизнь была бы пресной и не такой интересной. Я уже десяток лет управляю страной, и проще не становится. Постоянно приходится лавировать, учитывать интересы разных родов. Избегать опасностей и принимать мудрые решения!

— Ирония вам не чужда, — заметил Иван, — особенно мне понравилось про мудрые решения, мудрость которых определяете именно вы.

— Да, я как Император являюсь последней инстанцией! — гордо задрав подбородок, провозгласил Николай и рассмеялся. На душе было легко и хорошо.

— Мне радостно видеть, как некогда тихий и скромный мальчик превратился в настолько уверенного в себе молодого мужчину! — по отечески улыбнулся в ответ Иван.

— И в этом есть толика твоей заслуги, — Николай принял серьёзный вид, — ещё раз благодарю за то, что привёл в мой род паладина. Но вот насчёт Шувалова… он представляет опасность для меня и моего правления, — Иван попытался возразить, но Николай, подняв руку, прервал его:

— Я тоже в некотором роде паладин, поскольку проходил сокращённый ритуал на алтаре. Другие паладины, например, Георгий или мой дядюшка, не могут на меня влиять. Но у Шувалова имеется родовой браслет! Мне неприятно осознавать, что в Империи есть человек выше меня по званию.

— Задевает ваше тщеславие? — уголком губ улыбнулся Иван Грищенко.

— Да! — резко ответил Николай. — Почти весь род Романовых — паладины, но Шувалов главнее!

— Он не несёт угрозы и далёк от политики, — как можно спокойнее произнёс Грищенко, стараясь не разозлить своего бывшего ученика. Иван прекрасно знал его вспыльчивый нрав — любое неосторожное слово или тон могли вызвать у Императора приступ агрессии. Тем более, за последние годы его характер сильно ухудшился — власть меняет человека.

— Это сейчас! — Николай злобно усмехнулся. — Я тоже не являлся угрозой в восемнадцать лет, и дядюшка не принимал меня всерьёз. Но всё изменилось буквально за пять лет!

— Ваше положение прочно, как никогда. Вся власть в ваших руках. Шувалов же — просто князь, который без вашего позволения не может попасть даже за стены Кремля. Вам ли опасаться его?

— Прочно? — неожиданно взъярился Николай. — Мой дядюшка в последнее время что-то крутит. Шешковский тоже вылез из своей норы и подозрительно активизировался, а отец медленно угасает и всё никак не перейдёт в мир иной, ища возможность задержаться в этом как можно дольше. И я ничего с этим не могу поделать! Киев мне не подчиняется! В киевском отделе ИСБ практически нет моих людей, в западных военных округах сидят те же главнокомандующие, что и при отце. За десять лет мне не удалось этого изменить! На востоке княжеством правит старший сын Владимира Николаевича. Да, налоги платятся исправно, но он по-прежнему смотрит в рот своему отцу, моему дяде, и, уверен, держит на меня обиду, что именно я занял трон!

— Всегда будут недовольные, всегда будут интриги и разговоры, но вы — Император. По праву, по роду и крови. Вся власть в ваших руках. Не мне советовать вам, что делать, но могу сказать одно: народ и армия вас поддерживают. Во всех княжествах Империи, прошу заметить. Несколько князей или генералов не делают погоды. Они храбрецы на словах, но, как только запахнет жареным, выберут сторону сильного. А сила на вашей стороне.

— Ты прав, — неожиданно спокойно ответил Николай, — сила и власть на моей стороне. Не стоит мне опасаться мальчишки, даже если он паладин с браслетом рода. Я же не опасаюсь Аннулета, который для многих является чуть ли ни богом. А мальчишка, по сути, его слуга. Пусть живёт и служит Империи. И теперь уже не на словах, а на деле, — голос Императора стал жёстким, а движения резкими, — все признаки указывают на приближение вторжения. Мы к нему готовимся, но нужна разведка. Сходишь с ним в прорыв?

— В каком составе? — выпрямившись на стуле, уточнил Грищенко.

— Много людей брать не стоит… парочку военных магов, несколько человек из ИСБ и кто-нибудь из братства света, — задумчиво протянул Николай. — Скуратову дам указание, он всё подготовит.

Грищенко поднялся со стула. Николай принял решение и отдал приказ — это верный признак, что аудиенция окончена.

— Будет исполнено, — стукнув каблуками, Иван поклонился.

— И будь осторожен, не лезь на рожон, — улыбнулся Николай, — а то знаю я тебя — всё норовишь показать, что есть ещё порох в пороховницах! И еще одно условие, — лицо Николая стало жестким, а тон приказным, — если в ближайшие три годы не случится прорыва, Шувалов сдает свой браслет рода мне на хранение. Передай ему!

Когда Иван ушёл, Николай с тоской в глазах посмотрел на папки с документами, лежащие на краю стола, и махнул на них рукой. Подождут до завтра.

Вечер выдался приятным. Сначала провели принятие клятвы паладина. Тот отнёсся к Императору с большим почтением. Было видно — нервничает и уважает. В первые минуты Георгий даже двух слов связать не мог, но потом, вроде, отошёл и даже с фанатичным блеском в глазах заявил, что не будет портить алтари. Паладин весьма позабавил Николая, особенно его насмешили прямая спина Георгия, вздёрнутый подбородок — и при этом трясущиеся колени. Но молодец, силён и горд, если останется таким же — далеко пойдёт. Может быть, действительно имеет смысл сделать его генералом московского отделения Геникона, что ослабит влияние отца на эту организацию. Осталось придумать, как это провернуть.

Потом длительное общение с Иваном, которое заставило вспомнить те времена, когда Император был простым кадетом, а Грищенко — его наставником.

А теперь ещё и мысли о вторжении. Кому-то — горе и беда, а для Николая — шанс. Шанс избавиться от неугодных, отправив их в самое горнило. И никто не сможет возразить. Ведь военные в Империи существуют для того, чтобы устранять угрозы стране. Вот пусть и устраняют. На самые опасные участки отправим лояльных дядюшке людей. На первую линию. Пусть кровью доказывают свою отвагу и желание служить Империи.

— Станислав, зайди, — крикнул сквозь дверь Николай. Спустя мгновение Скуратов оказался у его стола, вежливо поклонившись.

— Слушаю вас, ваше имперское величество!

— Шувалова пока не трогай, пусть займётся прорывами, — Станислав согласно кивнул, — наш разговор слышал?

— Так точно!

— Организуй тогда всё, а я отдыхать, — Николай направился к двери.

— Может, девушек? — поинтересовался Станислав, заставив Николая задумчиво замереть на месте.

— Нет, — покачал головой Император, — не хочу портить такой чудесный вечер.

Глава 3

Глава 3

Утром после завтрака, пока Давид и Сан Саныч собирали лагерь, я спустился к реке. Окунув руки в воду, призвал магию, и ко мне сразу потянулись духи воды. Я не мог их назвать разумными, скорее, они походили на мелких щенят. Некоторые меня узнали и звали играть. Попытался образами передать, что ухожу, и, к моему удивлению, это получилось. Ко мне сразу пропал интерес, они даже не расстроились, а вдруг разом решили не тратить на меня время и умчались играть друг с другом.

Когда я вернулся, лагерь уже был собран. Теперь вместо него высились три огромных рюкзака и несколько мешков.

— И нам всё это тащить? — Я с трудом приподнял один из рюкзаков. — Вот, вроде в мире полно магов, почему нельзя сделать рюкзаки такими, чтобы вес не ощущался? Или палатки хотя бы?

— Да это не проблема, — Сан Саныч подошёл и взвалил на себя один из рюкзаков, после чего кинул сверху на него один из мешков, — уговори рунолога, заплати ему несколько сотен тысяч рублей — и будет у тебя уникальный рюкзак, который уменьшает вес.

— Я уж лучше по старинке, — кряхтя, Давид взялся за свой рюкзак, — на сто тысяч рублей я такой отпуск могу себе устроить!

— Ладно, — я тоже взвалил на себя рюкзак. Согнувшись под его весом, шагнул слегка вперёд, — ух! Вообще нормально, что князь, глава рода, шляется по лесу навьюченный, аки осёл⁈ — пробурчал я, шагая вслед за Сан Санычем. Давид пропустил меня вперёд, пристроившись в арьергарде.

Путь до машин занял больше трёх часов. Мы каждые тридцать минут останавливались на привал. Когда наконец дошли да финальной точки и сбросили рюкзаки, мне показалось, что я сейчас взлечу! Но вместо этого я плюхнулся в машину Грищенко, которую он оставил Сан Санычу, и стал жадно пить чай, принесённый мне Давидом. Он предусмотрительно приготовил целый термос. Пока я приходил в себя, Сан Саныч нарезал бутерброды. Закончив с перекусом, мы выехали на следующую точку — к горному озеру.

Обедали мы уже в прекрасном шале с видом на горы и гладь озера. Здесь располагалась очень приличная база отдыха, явно не для простых людей. Глядя на людей в обеденном зале, можно было точно сказать — они привыкли повелевать.

Зал был рассчитан человек на тридцать. Всего десяток столов, за которыми расположились пожилые и важные гости дома отдыха. На меня поглядывали свысока, а некоторые кривили губы при виде моей одежды. Я и сам понимал, что одет неподобающе. Полувоенные брюки и рубашка, в то время как остальные гости были в строгих костюмах, в большинстве своём светлых. Некоторые сидели за столами с жёнами, увешанными драгоценностями, как новогодние ёлки. Похоже, поход в ресторан для них — способ показать всем своё богатство.

Со мной за столом сидели Сан Саныч и Давид. При этом мой руководитель службы безопасности чувствовал себя как будто не в своей тарелке. Он не был дворянином, в отличие от того же Давида, имевшего низшую ступень принадлежности к аристократическому роду.

— Ты чего? — Я недовольно покосился на Сан Саныча.

— Охрана должна обедать отдельно от господ! — заявил он мне совершенно серьёзно.

— И что нам будет? — Я удивлённо приподнял бровь. Пусть только попробуют высказать недовольство! Размажу прям здесь.

— Ничего, — всё так же тихо ответил Сан Саныч. Мне до этого не доводилось с ним бывать в подобных местах. Не ожидал, что он так будет робеть. Вроде взрослый мужчина, прошедший не одну войну. Сильный маг…

— Ты же теперь «мастер», а всем «мастерам» положено дворянство. Подай бумаги — и всё! К тому же, ты начальник службы безопасности целого князя. Тебе не пристало так себя вести! — Я строго посмотрел на Сан Саныча. Мне было смешно, поскольку настроение, переданное духами реки, до конца ещё не выветрилось.

— Для посещения подобных мероприятий у вас есть Пётр, а я рос в простой семье, да и в армии десятилетиями прививали почтение к аристократам, — он распрямился, приходя в себя, видать, мои слова всё-таки оказали нужное воздействие, — к тому же, я тебе рассказывал, что военным на службе дворянство так просто не выдают. Мы и так принадлежим государству, — в его голосе слышалась горечь, — но сейчас я не на службе…

— Я дворянство получил почти двадцать лет назад, — встрял в наш разговор Давид, — и должен сказать — в моей жизни мало что изменилось. Я и прежде не кланялся аристократам. У нас на юге, где я рос, судят о людях по поступкам. Может ли человек постоять за себя и ответить за свои слова, а не за длинный список предков. Сословное общество давно изжило себя. Кто сильнее и важней? Тот, кто беден, но имеет длинную родословную, или сильный «мастер», который одним ударом прихлопнет слабого аристократа? Или, может, боярин, у которого такое количество денег, что он может себе позволить разгуливать с охранной из пяти «мастеров»?

— По закону, на первом месте дворянин. Как бы ты ни был силён, его смерть будут расследовать, и итог, как правило, один — виселица для простолюдина, — не согласился с подобной философией Сан Саныч.

— Погибшему аристократу будет всё равно, осудят виновника его гибели или нет. Он уже мёртв, и это факт. А вот у простолюдина всегда есть шансы выкрутиться. Сбежать от правосудия, подкупить судью, убрать свидетелей. Сила и деньги зачастую бьют родословную, — ответил Давид.

— В твоих словах есть истина, — решил вступить в диалог я, — но подобный подход работает только со слабыми аристократами. Против сильного он точно не сработает. Они убьют не только тебя, но и всю твою семью, всех дорогих тебе людей, чтобы в подобной ситуации никто не подумал поднимать руку на настоящего аристократа.

Давид задумчиво помолчал некоторое время, после чего согласно кивнул:

— Ты прав. Я рос на улице мелкого города на Кавказе. У нас простых дворян не ставили высоко. А вот князь — другой уровень. Но даже он не опускается до беспредела, поскольку знает, что такое кровная месть. Некоторые аулы состоят чуть ли не целиком из родственников, и, если кто-то погибнет, перейдя дорогу князю, они отомстят! — Его злобная улыбка напоминала звериный оскал.

— Большинство людей в этом зале просто богатые бояре, — уже более спокойно произнёс Сан Саныч, приглядываясь к соседям. Столики стояли друг от друга на достаточно большом расстоянии, так что мы могли говорить спокойно и не переживать, что нас услышат.

Обычно дворяне либо носят значки, либо на одежду нашит герб. Высшие аристократы обязаны носить перстень с фамильным гербом. У меня тоже такой имелся, но я его практически не надевал. Я тоже присмотрелся к окружающим и обнаружил полное отсутствие нашивок или перстней. Похоже Сан Саныч прав и здесь нет аристократов.

— Мы в армии к таким относились презрительно, но вот они здесь сейчас сидят и смотрят на нас, как на дохлую мышь, — продолжил свою мысль Сан Саныч.

— Боярам очень трудно получить дворянство, многим оно и не нужно. Как я и говорил, деньги открывают любые двери, — Давид кивнул.

— Был бы тут Пётр, он бы начал читать мне лекцию о различии дворян и бояр, — рассмеялся я, вспомнив своего занудного заместителя.

В принципе, я и так знал основную разницу. Дворяне — это люди, готовые служить Империи и Императору. Многие прошли через военную службу. Дворянство — опора Императора. В случае необходимости их могут призвать в любом возрасте. Привилегии надо отрабатывать.

А вот бояре служат только своему кошельку и своему роду. В случае войн или других проблем их обычно нещадно трясут, выжимая деньги, но самих служить не заставляют, так же и род не обязан предоставлять бойцов. Вот я как князь должен иметь в роду не менее восьми «мастеров», которых обязан поставить на военный учёт и предоставить Империи в случае призыва.

— В общем, выше нос, господа! Мы тут и сами не последние люди, — я ободряюще улыбнулся Сан Санычу.

После обеда мы отправились в домик, который заранее забронировал Сан Саныч. Он находился на берегу озера. У него имелся собственный пирс, а у воды стояла небольшая беседка. Со всех сторон домик был окружён деревьями, что создавало иллюзию уединения, хотя от ресторана он находился всего в трёх сотнях метров.

В шале было четыре комнаты: три спальни и большая гостиная с камином. Все комнаты отделаны деревом. Внутри пахло смолой и хвоей. В моей спальне на полу лежала большая шкура какого-то животного. Было приятно пройтись по ней босиком. В общем, было очень уютно и как-то по домашнему. Умеют богачи жить!

Переодевшись, я завалился на кровать. Всё тело гудело от нагрузки. Пройти десяток километров по горным тропам с тяжёлым рюкзаком за спиной оказалось не так-то просто. Да еще после сытного обеда на меня навалилась сонливость с которой я не стал бороться, а дал себе спокойно уснуть.

Разбудил меня Давид, дав поспать часа три. Дневной сон мне явно пошёл на пользу. Хорошо отдохнувший и полный сил, я вышел из домика и отправился к озеру, горя желанием обуздать очередного духа воды.

Сан Саныч и Давид устроились в беседке на берегу, я же, пройдя до конца пирса, лёг животом на доски и опустил руки в воду, пытаясь нащупать контакт. У меня сразу получилось ощутить обитателя озера. Местный дух был пожилым и очень спокойным. Глянув на меня, как на букашку, он продолжил размышлять о чём-то важном, совсем не заинтересовавшись моим предложением поиграть.

Тогда я начал нащупывать более мелких духов. Вскоре мне это удалось, но и те не желали играть и развлекаться, видно, это было ниже их достоинства. Замучившись призывать духов, я сел на доски и задумался.

Получается, тот же подход, что с рекой, здесь не катит. Даже мелкие духи достаточно сильны и солидны. В них нет детского азарта. Это горное озеро напоминает мне мой источник в «Берлоге». Чем мне его удалось заинтересовать? Как он меня воспринимал? Как ко мне относился?

Прикрыв глаза, я стал вспоминать своё первое общение с духом моего источника. Я тогда искал новых знаний и просил о помощи. У меня с ним сложились отношения, как между учеником и наставником. Дух источника откликался на мои просьбы помочь. Только сейчас я это осознал. Я не повелевал им, а, скорее, выглядел бездарным учеником, которого следует наставить на путь истинный. В благодарность я приводил новых людей и кормил его магией и энергией Аннулета. Возможно, и здесь такой способ сработает. Но только энергии Аннулета у меня практически нет, а люди озеро и без меня посещают, так что предложить особо нечего.

Итоги моих размышлений мне не понравились. Какой я, получается, после этого повелитель? Ученик, младший братишка, но никак не повелитель! Так не пойдёт! Мысленно перебрал все свои обращения к духам воды. Вот оно! Один раз я действительно повелевал. Когда был в колледже и отправился в душ, питаемый из скважины. С помощью кольца мне удалось тогда приручить воду. Именно приручить, а не стать младшим братиком.

— Ну что же, — я злобно улыбнулся, — не хочешь по-хорошему, попробуем по-взрослому, — пробормотал сам себе под нос. Неприятно осознавать себя недомагом. Значит, настало время показать, кто я такой на самом деле. Уж очень меня задело, как дух озера воротил от меня нос.

Опустив руки в воду, я подал свою энергию через кольцо водной стихии, снабдив внутренним приказом:

— Подчинись!

Мне удалось схватить одного из не самых больших духов чуть ли ни за хвост.

— Подчинись! — скомандовал я, добавив ещё немного энергии.

К моему удивлению, дух не стал сопротивляться, а просто послушно начал выполнять указания, признав мою силу.

Первым делам я создал водяные жгуты, которые были гораздо сильнее тех, что мне удавались прежде. Затем окутал себя водным щитом. На этом моя фантазия иссякла — так же, как и силы. Дух и не сопротивлялся, но требовались постоянный контроль и концентрация, что пока давалось тяжело. В итоге он развеялся, окатив меня брызгами.

Отфыркиваясь и встряхиваясь, как собака, я шёл по пирсу, оставляя за собой мокрые следы. На лице сияла широкая улыбка.

— Главное в магическом деле — это голова! — поделился я откровением с Давидом и Сан Санычем.

— Ага, — согласился со мной Сан Саныч, — но желательно трезвая и сухая!

Приняв душ, я переоделся в нормальный костюм и отправился на ужин. Со мной пошёл Давид, а вот Сан Саныч отправился в другую столовую. Здесь и такая есть, для людей попроще. Мы, не разобравшись, днём зашли в элитное место, но лично мне было уже поздно сдавать назад и идти в обычный зал. Я всё-таки князь, а это звучит гордо.

Обеденный зал в шале претерпел некоторые изменения. Столики были накрыты белоснежными скатертями и поставлены ближе друг к другу, освободив часть зала, где выставили кресла с низкими столиками, на которых расставили закуски и блюда с фруктами.

Большинство гостей уже сидело за столами. Многие мне приветливо кивали, здороваясь, когда я проходил к свободному месту. Я заметил пару заинтересованных взглядов девушек, которые сидели со своими родителями. Широко улыбаясь и кивая в ответ, я занял свободный столик. К нам сразу подскочил официант и принял заказ.

В зале стоял гул голосов, пахло табачным дымом, несколько господ, сидя в креслах, с важным видом дымили сигарами. В этом мире курение — признак богатства. Табак выращивают в небольших количествах и делают из него только дорогие сигары. Никаких махорки или сигарет. Только для элиты, которая может себе позволить в любое время обратиться к целителю и вывести из организма вредные вещества.

Ужин был настоящим произведением поварского искусства в русском стиле. Здесь были и фаршированный осётр, и перепела, и несколько видов салатов, включая сельдь под шубой. Даже стало интересно, сколько с нас в итоге возьмут денег за проживание. Всё никак не могу отвыкнуть от «мещанской привычки» (цитирую Петра) считать свои деньги. Не с моими доходами этим заниматься!

Когда все покончили с ужином, мы пересели в кресла, а столы быстро унесли официанты и работники. После этого в дальнем конце зала появился небольшой оркестр, который заиграл лёгкую фоновую музыку с намёком на джаз. Народ начал перемещаться по комнате, переговариваясь друг с другом. К нам подсело несколько господ.

— Позвольте представиться — Сушилин Артур Семёнович, — устроился напротив меня слегка полноватый мужчина.

— Шувалов Виталий, — представился я в ответ.

— Я вас сразу узнал, — он с важным видом кивнул и с победным видом посмотрел на стоявших за его креслом супругу и дочь, после чего представил их.

Девушку звали Кристина, она вежливо попросила разрешения присесть и устроилась рядом со своим отцом, с любопытством разглядывая меня.

— Удивительно в подобном месте встретить молодого человека, — продолжил Артур Семёнович.

— Что в этом такого? — поддержал я разговор.

— Молодёжи в таких местах скучно. Какие здесь развлечения? Любование природой, тёплый вечер у камина. Днём можно покататься по озеру на лодках. Для пожилых людей — идеальное место. Тишина, покой и умиротворение. Моя дочь обычно наотрез отказывается сюда ехать, — он тепло посмотрел на Кристину.

— Иногда покой и умиротворение требуются и молодым, — ответил я, ничуть не кривя душой. Мне здесь нравилось. После вечной суеты и кучи дел было очень приятно попасть в этот дом отдыха. Пусть я здесь и по делу, но, в принципе, рад был бы приехать просто отдохнуть как-нибудь на выходных.

— Я вас понимаю, — подала голос Кристина, — наверняка вы устаёте от шума и настойчивых фанаток, — она мило улыбнулась. Сама скромность, а вот в глазах скачут чертенята. Видя, что я на неё смотрю, девушка призывно облизала губы, так что мне в штанах стало тесно.

— Честно говоря, с фанатками почти не сталкиваюсь, — признался я в ответ, — у меня скучный распорядок дня. Учёба, дела рода, дом и снова учёба. Ничего романтичного, — я развёл руками.

Свет в помещении приглушили, к оркестру вышла девушка и начала петь. Давид оставил меня одного, на прощание подмигнув и кивнув на Кристину. Её отец с супругой увидели кого-то в другом конце зала (или сделали вид) и тоже ушли.

— Может быть, потанцуем? — обратилась ко мне девушка.

— Почему бы и нет? — Я поднялся и подал ей руку.

В центре зала уже кружились пары разных возрастов. Здесь были и молодые, и люди среднего возраста. Хватало и пожилых.

— Здесь ужасно скучно! — заявила Кристина, когда мы закружились в танце. — Поговорить практически не с кем. У отца все разговоры о делах. Я понимаю, мы очень богаты, и он привык совмещать отдых с делами, но как же я устала от этих деловых разговоров!

Я усмехнулся про себя: девушка явно набивает себе цену. Она уже несколько раз упомянула о богатстве своей семьи, о деловых связях отца и об огромном приданом. Меня умиляла такая прямая попытка привлечь моё внимание. Похоже, у Кристины очень маленький опыт общения с аристократами. Подобные разговоры приветствуются в среде бояр. Настоящий аристократ в ответ лишь поморщится, заявив, что деньги — ничто, главное — достоинство и честь. Но я-то не настоящий аристократ, меня подобные разговоры не смущали. Скорее, веселили.

Вечер шёл своим чередом. Среди гостей мелькали официанты с подносами, разнося бокалы с шампанским и стаканы с соком. Я каждый раз брал сок, а вот Кристина уже выпила пяток бокалов с горячительными напитками. Расстояние между нами всё уменьшалось, девушка осмелела и, стоило нам оказаться в укромном уголке, впилась поцелуем в мои губы.

— Пойдём ко мне? — горячо прошептала она мне на ухо. — Мои старики ещё пару часов будут сидеть в креслах…

Как я мог отказаться от подобного предложения? Спустя десять минут я уже помогал ей снять платье в её номере.

В свой домик я отправился, когда на часах ещё не было и десяти часов вечера. Настроение было отличное. Кристина оказалась чудо как хороша и умела. Наконец-то мне удалось спустить пар. А то постоянные работа и учёба извели меня вконец.

В очередной раз подумал, что целители абсолютно правы. Здоровый секс просто необходим молодому организму. Особенно организму мага. Гормоны слегка утихли, и я чувствовал, как магия перемещается внутри меня намного свободнее и легче. После долго воздержания это ощущалось гораздо ярче. В очередной раз дал себе слово — либо заведу постоянную девушку, либо стану регулярно посещать дом свиданий. Мало того, что это приятно, так, оказывается, ещё и весьма полезно!

В гостиной меня ожидал Иван Грищенко. Он сидел, с задумчивым видом держа в руке бокал, наполненный красным вином. Увидев меня, слегка кивнул. Напротив моего наставника сидел незнакомый сухощавый молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять. Он резко поднялся, стоило мне зайти, и поклонился, после чего представился:

— Целитель пятого ранга, дворянин Зимин Николай Давыдович, — на его худом лице застыло почтение. Глаза выдавали неприязнь.

— Очень рад, — я как можно приветливее улыбнулся в ответ. Похоже, это обещанный моему роду целитель, выданный мне взамен Георгия. И что-то мне говорит, что обмен явно не в мою пользу.

— Коля, сядь, — указал ему Иван. Слегка дёрнувшись, целитель сел с прямой спиной на самый краешек кресла.

Грищенко шумно втянул воздух, и на его лице расплылась улыбка:

— Похоже, вечер у тебя прошёл хорошо!

— Не жалуюсь, — признал я, стараясь подавить улыбку и настроиться на серьёзный лад. Это оказалось не так просто.

— Есть новости, — сразу перешёл к делу Грищенко, — Георгия я довёз, всё хорошо. С Николаем поговорил. Принимай от него подарок, — он кивнул головой в сторону так и сидевшего с каменным лицом Зимина.

— Благодарю, — я изобразил небольшой поклон.

— Прими человека в род, — Иван снова кивнул на Николая, — а то он извёлся весь, — сарказма в голосе Грищенко было хоть отбавляй.

Похоже, целитель не слишком хотел давать вассальную клятву роду Шуваловых. Но он, скорее всего, человек подневольный и ослушаться не может. Пока Николай не принят в род, Грищенко о серьёзных вещах говорить не будет.

В гостиную зашли Давид и Сан Саныч и встали у стены, как почётный караул, подчёркивая торжественность момента. Я подошёл к Николаю.

— Ты готов? — поинтересовался у него. Тот шумно сглотнул.

— Да, — он растерянно оглянулся, — прямо сейчас? Без алтаря?

— Твой будущий глава рода сам — ходячий алтарь, — усмехнулся Иван и тоже поднялся с кресла, подойдя к нам.

— Хорошо, — Николай выглядел, как загнанный зверь. Но моему роду нужен целитель, ради него я отдал целого паладина и действующего сотрудника Геникона. Так что желание целителя, точнее, его нежелание, для меня не играло никакой роли.

Положив свою руку на голову слегка дёрнувшегося от этого жеста Николая, я произнёс пафосным голосом:

— Готов ли ты вступить в род Шуваловых и верой и правдой служить ему?

— Готов! — зажмурившись, ответил Николай.

Я выпустил немного энергии из браслета, Афродита мысленно облизнулась. Из источника Николая потянулась нить энергии, связывая целителя с браслетом и моим родом.

Николай побледнел и откинулся в кресле, с недоумением крутя головой.

— Я думал, после клятвы на алтаре магия становится сильнее? — недоумённо произнёс он, прислушиваясь к себе.

— С ним что-то не то! — раздался в моей голове рассерженный голос Афродиты. — Тут и не пахнет пятым уровнем! Максимум — третий! Да и энергии вообще кот наплакал. Зачем тебе в роду такой ущербный?

— Интересно, — озадаченно произнёс я и, поймав удивлённый взгляд Грищенко, понял, что произнёс это вслух.

Сев в кресло напротив Николая, я внимательно посмотрел на него. Тот как-то весь съёжился под моим взглядом.

— Рассказывай. Какой у тебя на самом деле ранг? — строго произнёс я и слегка потянул из него энергию, показывая тем самым, что я теперь хозяин положения, и он полностью в моей власти.

— Пятый… — Его голос дрожал, — но не всегда. Когда я нервничаю, максимум третий, — он посмотрел на меня, как побитый пёс, ожидая моего решения.

— Император подсунул мне бракованного целителя? — Я повернулся к Грищенко. Тот безразлично пожал плечами.

— Ты забываешься, — строго произнёс он, — неужели ты думаешь, ему делать нечего, кроме как самому выбирать тебе целителя?

— Прошу прощения, — кивнул ему я. Грищенко прав. Наверняка Николай просто дал указание предоставить моему роду целителя пятого ранга. Тому же Скуратову или ещё кому. Те адресовали указание ещё ниже, а уже там выбрали самого ненужного. Кто же отдаст хорошего и полезного, да ещё и какому-то мальчишке. Все эти мысли мгновенно промелькнули у меня в голове, заставив поморщиться.

— А нервничаешь ты практически всегда? — Я повернулся к Коле, размышляя, что с ним делать. Его настоящий ранг слегка выше ранга Алисии. По всему выходит, пользы от парня немного. Но ладно, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. Будем работать с тем, что есть.

— Да. Особенности организма. Но в стационаре я хорошо справляюсь. На операциях под руководством опытного целителя мне цены нет, — попытался исправить ситуацию Зимин, но это не сильно помогло. Зачем мне целитель, который показывает своё мастерство в стерильных и максимально спокойных условиях, только тогда, когда рядом есть наставник, на которого можно опереться?

— Ладно, — я постарался как можно приветливей ему улыбнуться. Теперь это мой человек, и моя задача — найти ему достойное применение, — не переживай, что-нибудь придумаем. И… добро пожаловать в род Шуваловых!

Последняя фраза разрядила обстановку. Давид и Сан Саныч подошли к Николаю и дружески пожали ему руку.

Глава 4

Глава 4

Мы с Иваном сидели на берегу озера в беседке. Отличное место для уединённого разговора, правда, мне дико хотелось спать, день выдался непростым, да и Кристина меня основательно выжала, но новости были важнее. Иван, как обычно, не спешил перейти к ним. Он молча разглядывал покрытую дымкой гладь озера. На пирсе горели магические фонари, свет которых таял в темноте, создавая иллюзию бесконечности озера. Небо было закрыто тучами, и другой берег даже не проглядывался.

— Люблю я это место, — признался Грищенко и повернулся ко мне, — приношу свои извинения, что так получилось с целителем. При случае поставлю Николая в известность.

— Ладно, — я устало махнул рукой, — понимаю, что вы здесь ни при чём, как и Император. Буду работать с тем, что есть.

— Молодец, — Иван одобрительно кивнул головой, — как я уже сказал, Николаю твоя жизнь не нужна. Но есть несколько условий. Первое — если в течение трёх лет не случится прорыва, ты сдаёшь браслет рода на хранение, и второе — мы тебя будем иногда привлекать как паладина на службу Империи.

— Интересно… — протянул я, — насчёт браслета рода понятно — Император подстраховывается. Только вот я не знаю, как его снять, — честно признался я, разглядывая браслет на своей руке. Афродита не отвечала, и спросить было не у кого. Похоже, энергии осталось совсем немного, — а как паладин я готов послужить. С этим нет проблем, но не хотелось бы, чтобы меня дёргали все, кому не лень, по любому поводу.

— Не переживай, — Иван кивнул, — я буду твоим непосредственным начальником. Захотят тебя вызвать — придётся сначала со мной договориться, а я очень не люблю менять свой распорядок и бежать куда-то по первому требованию.

— Это хорошо, — я улыбнулся. Действительно, достойный вариант. Как я понял, с Грищенко многие боятся связываться. И причина тому не только слухи, что он на короткой ноге с Николаем, но и его вздорный характер. Говорят, он может послать любого, невзирая на статус и звание. Мне есть, к чему стремиться. Хотелось бы тоже достигнуть такого мастерства и обрасти подобной репутацией. И ведь он всё ещё не дворянин!

— Завтра сидим на озере, покажешь, чего сумел добиться за эти дни. Затем едем в отель «Макс-групп» на море. Там проведём пару дней, а после этого выполняем задание Императора: идём в прорыв под Санкт-Петербургом. Он мне хорошо знаком. Мы с учениками туда приезжаем каждые полгода. Сходим с тобой, посмотрим, какие изменения произошли, и стоит ли опасаться вторжения в ближайшее время.

— Такой план меня устраивает, — ответил я, зевая. Глаза уже закрывались от усталости. Мне, конечно, хотелось похвастаться Ивану своими успехами, но спать — сильнее. Я поднялся на ноги, решив, что разговор окончен.

— Подожди, — остановил меня Иван, — когда я сюда приехал, обратил внимание, что вокруг нет ни одного сотрудника ИСБ. Пока тебя ждал, позвонил нескольким знакомым, — он сделал короткую паузу, ожидая моих комментариев, но я лишь пожал плечами. Подумаешь, ИСБ свалила. Не очень-то и хотелось! — Думаю, это проделки Шешковского — отозвать твою охрану.

— Он же официально никто, — вяло проговорил я, — просто пенсионер, пусть и с некоторыми связями.

— Неправильно так думать, — с осуждением покачал головой Иван, — влияния у него хватает, а в ведомстве бардак. Но ты прав: это всё неважно, главное — ты остался без охраны. Я не уверен, что мы выстоим против отряда наёмников, вроде того, что напал на твой дом.

— И какие есть варианты? У меня нет сильного личного отряда. Есть четыре охранника. Могу вызвать ещё двух-трёх «мастеров». Это нам чем-нибудь поможет? — Сейчас мысли о возможном нападении меня не особо пугали. Во-первых, слабо в это верилось, во-вторых — а что я могу поделать? Нападут — дадим бой и будем держаться до последнего. Глядишь, полиция или военные подоспеют. А нанимать сотню-другую бойцов, и с ними колесить по стране… выглядит глупо и не уверен, что поможет. Если поставить цель кого-то убить, имеется куча способов воплотить её в жизнь. От яда в еде до пули снайпера. И толпа вооружённой охраны меня не защитит.

— Ты размышляешь весьма здраво, — согласился со мной Грищенко, — отряд нам не нужен, но ещё пара «мастеров» не помешает, — он потёр подбородок, заросший щетиной, — с кем ты обычно ходишь в прорыв? Кто там дольше всего может продержаться? Думаю, имеет смысл взять их с собой под Санкт-Петербург, но вызвать пораньше. Лишнее прикрытие не помешает.

— Араслан, который обучает меня магии. Мы с ним уже несколько раз ходили в прорыв. Может продержаться практически до самого конца. И, как ни странно, Павел Богданов. Он как «мастер» только в начале пути, но почему-то в прорыве держится дольше всех. Можно ещё Петра позвать.

— Вызывай, — кивнул он головой, — а теперь иди спать, ты уже с ног валишься!

Зайдя в домик, дал указания Сан Санычу, чтобы он решил вопрос с Арасланом и Петром. Не хотелось отвлекать Корсакова от дел, но Иван прав — личная безопасность важнее, так что пусть Пётр оставшуюся неделю каникул проведёт с нами. Дела рода могут и подождать. А Павла мы подберём уже в Геленджике, куда отправимся послезавтра.

Наконец-то мне удалось нормально выспаться на мягкой кровати с хрустящим постельным бельём. На часах было восемь утра, когда меня разбудили на завтрак. Быстро собравшись, я вышел на улицу.

Стол был накрыт в беседке у озера. Внутри был установлен защитный артефакт, который не пропускал ветер и сохранял тепло. С нами сел мой новый вассал, Коля. Он резво вскочил на ноги и с поклоном поприветствовал меня.

— Всем доброе утро, — кивнул я собравшимся, — а почему завтрак не в столовой? — поинтересовался я у Грищенко, садясь за стол.

— Здесь отдыхают богатые или сильные люди, не имеющие аристократического статуса. Большинство из них с утра не хочет показываться на людях, — Иван намазал кусок белого хлеба маслом и, положив сверху толстый кусок сыра, прикрыв глаза от удовольствия, откусил от получившегося бутерброда.

— Да я уже понял, что, когда мы первый раз пришли на обед, гости недовольно смотрели не на Сан Саныча, а на меня, — кивнул я Сан Санычу и улыбнулся, вспомнив, как тот нервничал, — сидят себе бояре, обедают, а тут припёрся настоящий аристократ, целый князь. Нарушил их идилию. Вроде надо встать, поприветствовать, поклониться, но гордость мешает…

— Есть такое, — кивнул Иван, — бояре раньше были важными людьми в Империи и считали себя выше дворян. Они владели землёй, в отличие от дворян, которых сажали на землю на время службы. Бояре кормили государство, а дворяне защищали. Бояре были независимы, а дворяне служили Императору. Потом-то всё изменилось, но многие рода помнят свою историю и недолюбливают аристократов. Ну и, конечно, аристократы отвечают тем же, тем более, у них куда как больше прав и возможностей.

— Спасибо за урок истории, — хмыкнул я в ответ, — но я считаю, главное — чтобы человек был достойным.

— Для князя — в корне неправильный подход, — осудил меня Грищенко, — тебе строить свой род и растить детей в мире аристократов, так что выказывать поддержку боярству не стоит. Они — пережиток прошлого, цепляющийся за былое из последних сил.

— Учту, — не стал спорить с ним я. Да и бесполезно это. Тем более, Грищенко, без сомнения, прав. Боярство давно упразднено. Если смотреть с официальной точки зрения, их просто нет. А то, что некоторые рода выжили и сохранили свои богатства, ничего не меняет.

Покончив с завтраком, мы с Иваном отправились на пирс. Мне не терпелось продемонстрировать свой прогресс. Опустив руки в воду, я достаточно быстро призвал духа озера и, создав сразу два водных жгута, начал ими размахивать из стороны в сторону. После чего сделал несколько ступенек и обежал по воде вокруг пирса.

— Ну как? — Я, гордо выпрямившись, стоял перед Иваном, пытаясь отдышаться.

— Хм… — Тот почесал свой гладко выбритый подбородок. — Ты слаб! — вынес он свой вердикт.

— Почему?!!!

— Призываешь тех, что помельче, с кем проще. Мастер должен общаться с сильным духом, а не с мелюзгой!

— Так они не обращают на меня внимания! — Мне было обидно слышать такие слова от наставника. — Однако я сумел призвать духов, и они подчинились мне!

— Подчинились? — с иронией посмотрел на меня Грищенко. — Это ты им подчиняешься. Уговариваешь, делишься своими силами. В итоге на сколько тебя хватает? Двадцать минут, полчаса? Они выпивают твою энергию и играются с тобой. А что получаешь ты?

— Ну… — Я растерянно покрутил головой. Возразить было нечего — по всем пунктам Иван совершенно прав.

— Ты должен командовать, быть сильным и старшим. Повелевать!

— Вы ничего не объяснили. Даже не рассказали о том, что духов много, и они разные по силам, — выкатил я претензию.

— Я наставник, а не учитель младших классов, — строго произнёс Иван, глядя мне в глаза, — ты уже взрослый парень и способен сам учиться. Думай головой. Попробуй духа вырвать из озера и отойти с ним хотя бы на десять метров. Думаешь, получится без полного подчинения? Или ты собрался сражаться, стоя по колено в воде? Враги что, идиоты?

— Если вы наставник, то помогите, — упрямо произнёс я, — наставьте на путь истинный.

Похоже, это сработало, и Иван начал мне терпеливо объяснять, что такое — быть повелителем стихии.

После получасовой лекции я многое понял. Мой подход действительно оказался в корне неверным. Сейчас я не мог заставить стихию делать то, что ей не интересно и, главное, опасно. Например, отбить огненный шар, рискуя собой, или покинуть озеро вслед за мной. Стихия не желала делиться своей энергией, а с радостью пила мою. Моя задача — повелевать, а не быть другом или младшим братом.

Мы занимались с Иваном до самого вечера, пропустив обед. Под конец у меня начало получаться повелевать одним из духов. Да, не самым сильным, но это однозначно было победой. Дух слушался, придавленный моей волей. Я показал ему свою силу, сжав магией, как стальными рукавицами, и лишь изредка подкармливая. Это напоминало дрессировку собаки. Первым делом надо показать, кто тут настоящий хозяин, а за выполнение команд и послушание давать награду. Кнут и пряник. Всё по классике.

Вечером, переодевшись, я отправился на ужин со всей своей компанией. Иван Грищенко надел тёмный костюм, который ему очень шёл. Нам предоставили большой столик, за которым мы все поместились. Пока мы шли к столу, с Иваном здоровались многие посетители, понятно, ведь он здесь был не в первый раз. Вопреки громким словам про боярство, наставник с большим уважением жал руки представителям этого сословия.

— Вы мне говорили, что не стоит с подобными людьми сближаться, а сами со многими знакомы, — упрекнул я Ивана, когда мы сели за стол.

— Я не дворянин и тем более не князь, — он качнул головой, — на самом деле, здесь много достойных людей, обладающих не только деньгами, но и личной силой. Вон там, например, сидит полковник Самойлов в отставке, дослужившийся до этого звания с самых низов благодаря своему уму, — он кивнул в сторону пожилого, слегка расплывшегося мужчины, рядом с котором сидела его жена, по возрасту моложе полковника лет на двадцать, — я, скорее, говорил, что ты должен помнить о княжеском достоинстве. Ты мне напоминаешь молодого Николая. Он, несмотря на то, что был сыном Императора, не имел нужной уверенности внутри себя. В вас обоих есть стержень, и, если станет трудно, вы, стиснув зубы, преодолеете всё и решите проблемы. Но в обычное время вам проще идти по лёгкому пути. Это неправильно. Думать надо постоянно!

Давид и Сан Саныч внимательно прислушивались к словам моего наставника и согласно кивали. Я же недовольно поморщился. Опять Иван прав и говорит неприятные для меня вещи, да ещё и прилюдно. Да, я иду по лёгкому пути и не хочу напрягаться. Зачем всю жизнь жить в напряжении? Разве это правильно? Даже сейчас, когда я стал главой рода, и от меня зависит множество людей, я не готов вникнуть во всё это и повесить на шею всю полноту ответственности.

— Это как со стихией, — видя мою задумчивость, продолжил Иван, — ты, вместо того чтобы напрячься, нашёл лёгкий путь, по которому и пошёл. Надеюсь, сегодня ты понял, что этот путь ведёт в пропасть?

— Спасибо, наставник, — я слегка поклонился, показывая, что урок усвоен. Это мне далось с трудом. Во мне до сих пор сидел ребёнок, которому хотелось обидеться на подобные слова и не снимать розовых очков. Но я подавил эти детские желания.

— Взрослеть тяжело, — неожиданно меня поддержал Давид, — только глупцы считают, что возраст — показатель взрослости. Когда мне было сорок лет, я продолжал совершать необдуманные поступки. Мне не хотелось расставаться с детством и становиться солидным дядей. Я даже гордился этим. Всё внутри меня кричало, что стать взрослым — первый шаг к старости. Принятие ответственности — это тоже старость. Но моя смертельная болезнь, когда я считал оставшиеся дни, сильно изменила моё мировоззрение. Можно жить дальше и получать удовольствие от жизни даже тогда, когда ты взрослый.

Вокруг стола засновали официанты, заставляя его тарелками и блюдами, и беседа прервалась, но задуматься слова Ивана и Давида меня заставили.

После ужина начал играть оркестр, а меня почти сразу отловила Кристина. Мы решили не тратить время на танцы. Есть более интересное времяпрепровождение. Выскользнув из ресторана, отправились к ней в шале, где и уединились.

Утром меня разбудили голоса в гостиной. Зевая, я вышел из комнаты и застал в ней Петра Корсакова и Араслана.

— Доброе утро, глава, — оба поклонились мне.

— Доброе, — кивнул я в ответ, — как твоё здоровье? — Я внимательно осмотрел Петра, тот выглядел бодрым и полным сил.

— Благодарю вас, всё отлично! — радостно улыбнулся тот. — Я полон сил. Со мной ещё два «мастера». Уверен — мы отразим любое нападение.

— Не бахвалься, — недовольно произнёс Грищенко, — Волкова так и не отловили. У него не получилось разрушить алтарь, вполне возможно, что он переключится на Шувалова.

— Вряд ли он один решится на нас напасть, а нанять наёмников не сможет. Его сейчас ищет вся Империя.

— Уверен, есть и другие твари, — мрачно заметил Иван, и в его голосе прозвучали стальные нотки, — они не оставят Виталия в покое. Когда Волков уходил, он зашёл в деревню, где разорвал десяток человек. Дальше его след затерялся. Есть предположение, что он снова принял человеческий облик. Поэтому, — Грищенко обвёл всех взглядом, — надо быть предельно собранными. Война уже началась!

Иван парой слов умудрился не только всем испортить настроение, но и настроить на рабочий лад. Сан Саныч взял себе Давида в помощь и начал собирать вещи, а мы с Иваном отправились на озеро — провести последнюю тренировку в этом месте.

На этот раз у меня достаточно легко получилось взять верх над духом воды. Скорее всего, поспособствовали моё мрачное настроение и злость, что кипела внутри.

Я не дружил с духом, а командовал им, заставляя делиться со мной своими силами и карая за малейшее непослушание. Закончив с тренировкой, получил одобрительный кивок Грищенко. Позавтракав, мы расселись по машинам.

Мы ехали по безлюдным горным дорогам, когда под нашей машиной что-то взорвалось. Сначала я услышал громкий хлопок, и машина взлетела в воздух. Перевернувшись, она рухнула на крышу. Я не сразу осознал, что произошло нападение, но быстро пришёл в себя и, ускорив мозг, начал действовать.

Первым делом осмотрелся. Иван лежал без сознания, на заднем сиденье ворочался Давид. За окном слышались крики и выстрелы. «Надо выбираться!» — мелькнула в голове мысль.

Дверь не поддавалась. Достав фляжку с водой, я одним движением открутил крышку и призвал духа. Водяной жгут, обернувшись вокруг моей руки, выбил дверь, и я выбрался на дорогу. Вокруг меня разворачивалось сражение. Напавших было не очень много, человек десять, но у каждого в руках — автоматы, из которых они безостановочно стреляли по моим магам.

— Спрячься! — крикнул Пётр, заметив меня. Он был окружён защитным куполом из магии, в котором вязли пули, но было видно, что долго Корсаков его не продержит.

Рядом с ним стоял Араслан и кидал огненные шары во врагов, которые укрылись на возвышенности. Пока я раздумывал, что делать, нападающие обратили на меня внимание и перевели огонь в мою сторону. Водный жгут отлично справлялся с защитой, практически не тратя мою энергию. Я пошёл вперёд, в сторону нападающих. Пули удержу, а дальше что-нибудь придумаю, тем более, Араслан, заметив меня, активизировался и начал засыпать нападающих магией. Он очень быстро формировал магические шары, перемежая их с воздушными дисками. Урона не наносил, но нападающие не могли высунуться из-за камней.

Раздался крик Петра, и я увидел, как он сломанной куклой валится на землю, а на груди Корсакова расплываются кровавые пятна.

— Вы все подохнете! — яростно закричал я и ринулся в атаку.

Глава 5

Глава 5

Бежал я недолго. Меня остановил град пуль, так что пришлось рухнуть на землю и укрыться за ближайшим булыжником.

— Какие же вы слабаки! — услышал я презрительный голос, когда стрельба прекратилась. — Маленькие жалкие людишки, возомнившие себя сильными!

Приподнявшись, я выглянул из-за камня. По холму медленно спускался молодой парень, рядом с ним шёл ещё один мужчина, постарше. Оба в костюмах, лица напыщенные.

Оглянувшись, я посмотрел, что творится за моей спиной. Пётр так и лежал на дороге, Иван Грищенко вылез из автомобиля и сидел, тряся головой, пытаясь прийти в себя. Араслан стоял твёрдо на ногах, хотя левая рука у него висела без движения, вся в крови. Давид и один из «мастеров», тоже все в крови, лежали на дороге. Сражаться, судя по всему, больше некому. Вся надежда на меня, ну и ещё есть шанс, что Грищенко придёт в себя и поможет.

Я поднялся на ноги, сформировав вокруг себя водяной щит. Тот сможет остановить пули, вот только держать щит и атаковать одновременно у меня пока не получается.

— Ты, что ли, сильный? — раздался за моей спиной голос Грищенко. Он всё-таки пришёл в себя и уже стоял на ногах, слегка покачиваясь. Даже в таком состоянии Иван сформировал вокруг себя щит, а в его руках появились водяные жгуты. — Ты же Волков? Точнее, та тварь, что заняла его тело.

— Тварь… — Молодой человек остановился на краю дороги и недовольно пожевал губами, — это слово, судя по всему, имеет негативно окрашенную коннотацию? Но меня оно не обижает. Все мы твари. Вопрос только в том, кто занимает верхнюю позицию в пищевой цепи. Вы для нас — просто низший вид малоразумных существ. Кормовая база. Когда мы придём в ваш мир, вы займёте место в загонах. Как ваш вид разводит коров или свиней для собственного пропитания, так и мы будем разводить вас, — он снисходительно посмотрел на Грищенко, потом перевёл взгляд на меня, — как измельчали паладины!

Парень подошёл поближе, в его глазах были любопытство и разочарование, как будто он готовился к бою с сильным соперником, а против него выставили неумелого ребёнка.

— Жаль, жаль. Завоевать вас будет слишком просто и скучно.

— Отойди от него, — внезапно взъярился Иван, и его водяные жгуты резко полетели в сторону «Волкова». Первым ударом Грищенко попытался сбить изменённого с ног, но тот даже не покачнулся. «Волков» сделал ещё несколько шагов в мою сторону. Было видно, что он осторожничает.

Грищенко продолжал бить парня водными жгутами, но те, встречаясь с его защитой, просто разлетались брызгами, так что Ивану приходилось создавать жгуты снова и снова.

— Сейчас покажу маленький фокус, — ухмыльнулся «Волков» и, подняв пистолет, навёл его на Грищенко, — прогресс вашего мира, конечно, впечатляет. Меня весьма позабавило, сколько всего вы придумали, чтобы убивать друг друга. Этот пистолет, например, просто чудо!

Волков стоял совсем недалеко от меня, метрах в пяти, и я начал ощущать, как от него исходит чуждая магия, именно та, что встречается в прорыве. Он демонстративно медленно прицелился и выстрелил в Ивана.

Ко всеобщему удивлению, пуля пробила защиту и впилась в плечо Грищенко, развернув его. Иван упал на землю.

— Ваша магия слаба, — самодовольно произнёс «Волков», — наша сильнее. Это ещё раз доказывает, что мы — высшее звено эволюции. А теперь твоя очередь! — Он повернулся в мою сторону.

Мой мозг лихорадочно заработал, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Пули, насыщенные магией прорыва, моя защита не сможет задержать, на примере Грищенко я видел это очень хорошо. Значит надо постараться не подставляться под них. «Волков» хоть и уверенно держит пистолет, но стреляет похоже не важно. Долго целится, нет опыта. Значит надо резко отпрыгнуть в сторону. Вряд ли я окажусь быстрее пистолета, но хотя бы прицел точно собью. Попытаться сбежать — тоже не вариант, нельзя бросать своих людей. Так что остается принять бой. Жалко, что кольцо с истинным щитом я не ношу с собой, оно валяется где-то в сумке. Возможно, это смогло бы помочь. Остаётся лишь один вариант — использовать силы паладина. Я сбросил с себя водный щит, от него всё равно не будет толку, и окутал руки водяными жгутами.

— Афродита, прости, — тихо произнёс я и потянулся к браслету рода, выкачивая из него как можно больше. Всю полученную энергию отправил в жгуты, максимально насыщая их.

«Волков» сделал ко мне ещё один шаг и начал медленно поднимать пистолет. За его плечом стоял соратник, с любопытством и без опаски наблюдая за всем происходящим. В нём тоже чувствовалась магия прорыва. Стоило мне начать насыщать себя энергией Аннулета, как на каком-то глубоко инстинктивном уровне во мне стала подниматься ярость. Как будто внутри меня сидел зверь, который внезапно учуял кровного врага. Мой мозг затопила лишь одна мысль: «Убить, убить, убить!»

Когда дуло пистолета поднялось на уровень моей головы, я начал действовать. Резко отпрыгнув в сторону, со всей силой махнул жгутом правой руки, затем левой и снова правой. Я бил не глядя, продолжая прыгать из стороны в сторону в надежде сбить прицел. После удара моим жгутом у «Волкова» оторвалась рука, а следующий удар снёс голову его приятелю. Я бил, не целясь, пока тела «Волкова» и его соратника не превратились в кровавое месиво!

— Так кто тут тварь⁈ — крикнул я, останавливаясь. Меня всего трясло от первобытной ярости. Подойдя к телам, я плюнул на них и заметил, что магия прорыва по-прежнему ощущается.

Моя голова начала проясняться. Присмотревшись к тому, что осталось от тела «Волкова», я увидел: небольшая чёрная клякса, чем-то напоминающая медузу, пытается отползти в сторону. Именно она источала эту противную магию. Напитав жгут остатками энергии паладина, я заострил его, превратив в копьё, и пробил им кляксу. Та дёрнулась и расплылась мерзкой лужицей. Злобный фон чужеродной магии сразу исчез. Подойдя ко второму телу, я осмотрел и его. Здесь не фонило, похоже, во время боя мне удалось его окончательно прибить.

— Твари мертвы! — крикнул я и побежал к Петру. Присев рядом с ним, проверил пульс. Пульса не было. Рядом со мной присел Иван Грищенко и аккуратно закрыл глаза Корсакова.

— Он мёртв, — сухо произнёс мой наставник.

Я отошёл на несколько шагов в сторону и сел на камень. В голове было пусто. Не знаю, сколько времени я так просидел.

— Ученик, — меня тряс за плечо Грищенко, — приходи в себя, сейчас приедут ИСБ и военные. Постарайся без истерик, помни, что ты — глава рода и князь.

— Я справлюсь, — кивнул ему. Я не сопливый мальчик, и истерик закатывать не буду. Конечно, у меня есть вопросы и к ИСБ. Где они были, как упустили «Волкова»? Откуда он узнал, где мы поедем, и каким образом смог устроить засаду? Вряд ли на них смогут ответить простые исполнители, которые должны будут прибыть. — Как остальные?

— Погиб ещё один «мастер». Ранены практически все. Сан Саныч достаточно серьёзно, остальные — средней тяжести. Только твой новый целитель без единой царапины. Он оказался умнее всех: забился куда-то под камень и выбрался, когда всё уже закончилось.

— Пусть поможет моим людям, — у меня не было душевных сил командовать самостоятельно. Если Иван взялся за это дело, как наиболее опытный, пусть и решает всё.

Я так и продолжал сидеть на камне в полной прострации. До меня доносились крики Ивана, в основном они предназначались Зимину. Иван костерил нерадивого целителя. Похоже, тот вообще ничего не мог или не умел, да и, к тому же, был очень медлителен, чем выводил из себя Ивана.

Рядом со мной устало опустился на дорогу Давид.

— Сочувствую, глава. Потеря Петра Корсакова — сильный удар по роду.

— Ты думаешь, меня заботит только род? — обозлился на него я. — Пётр был человеком, а не винтиком. Важным для меня человеком. Да, на нём много всего держалось, но мой род это переживёт и будет жить дальше. А вот Петра с нами больше не будет. Он доверился мне и отдал свою жизнь, — мои крики начали переходить в всхлипы. Как я ни пытался удержать себя в руках, в итоге всё-таки разрыдался.

Давид приобнял меня и успокаивающе похлопал по спине. Мне удалось достаточно быстро успокоиться, и я почувствовал, что мне полегчало. Голова прояснилась, и я снова начал мыслить. Вытерев глаза, поднялся на ноги, стараясь не смотреть туда, где лежало тело Петра. Подошёл к Сан Санычу. Тот лежал на дороге, над ним суетился целитель.

— Как он? — поинтересовался я у Коли. Тот дёрнулся, услышав мой голос.

— До больницы дотянет. Там из него извлекут пули, и я постараюсь исцелить его.

— Хорошо, спасибо за помощь, — хлопнув бледного парня по плечу, я отправился обходить своих людей.

Вскоре приехали сотрудники ИСБ. С ними был паладин света.

Общение взял на себя Иван Грищенко, я же безучастно стоял в стороне, глядя, как тело Петра Корсакова упаковывают в чёрный мешок и кладут в машину для перевозки.

Сан Саныча забрала «скорая помощь», с ним отправился Николай Зимин. На другой машине увезли ещё одного «мастера», у того было тоже достаточно сильное ранение. Со мной остались только Давид, Араслан и мой наставник.

— Второго опознали, — произнёс Грищенко, подходя ко мне, — это мелкий дворянин по фамилии Сливко. Ходил в прорыв месяц назад. Именно тогда его захватила тварь. ИСБ занялось недавно его поисками, но «Волков» нашёл раньше. С ними было шесть человек из личной охраны Сливко. Все погибли, их энергию высосали.

— Мы можем ехать? — уточнил я. Следователь у меня уже взял показания и всё подробно записал.

— Да, — кивнул головой Грищенко и направился к своей машине, которую уже перевернули и поставили на колёса. Я не спешил садиться, хотел понять, заведётся она после такого или нет. К моему удивлению, несмотря на кошмарный внешний вид, машина заработала.

Давид с Арасланом сели во вторую нашу машину, которая не пострадала. Третий же автомобиль был разбит вдребезги.

Стоило сделать шаг к открытой двери, как меня остановил паладин света.

— Подождите, — паладин шёл ко мне не спеша, — вы использовали магию Аннулета на этих тварях?

— Да, — я не стал уходить от ответа, — у следователя из ИСБ есть все подробности, — у меня не было желания беседовать.

— Я не ощущаю энергию прорыва около трупов. Сами твари могли скрыться. Может быть, вы заметили что-то странное? Какую-нибудь тень или кляксу? — Он встал, перегородив мне дорогу, и внимательно смотрел в глаза.

— Заметил, — кивнул я ему, — лично убил эту тварь в форме кляксы.

— Хорошо, — паладин отступил в сторону, — благодарю вас.

— Получается, их истинное тело — вот эта вот непонятная субстанция? — решил уточнить я. — И вы знаете об этом?

— Через прорывы к нам присылают зверей, которые защищают эти зоны. Сам переход из-за возмущения чужеродной магии в зоне границы изменяет их тела. Звери неразумны, настоящие наши враги — вот эти вот существа, которые, поедая мозг жертвы, могут принимать её обличье. Им требуется некоторое время, чтобы привести в порядок своё новое тело и освоиться с ним, — неожиданно поделился со мной информацией паладин света, — и их трудно убить. Смерть тела не означает, что истинная тварь погибла. Её может убить только наша магия или магия Аннулета. Если вам снова доведётся встретиться с ними, помните об этом.

— Спасибо, — я кивнул ему и сел в машину.

Дорога до отеля в Геленджике заняла часа два. Весь путь прошёл в тишине. Грищенко недовольно барабанил пальцами по рулю, я же по-прежнему находился в некоторой прострации. Думал отстранённо, вспоминал произошедшее. Моя психика не готова к смертям и убийствам. Это неудивительно, но главное — я смог собраться, не побежал, не испугался. Смерть Петра Корсакова меня сильно задела. За недолгое время он стал для меня старшим братом. Надёжной опорой и своим человеком, с которым я всегда мог поговорить. Мне будет его сильно не хватать.

Покрутил на руке браслет рода, который совсем перестал светиться. Я ощущал в нём энергию, но её было очень мало. Это тоже меня сильно беспокоило. Удалось ли выжить Афродите? Похоже, ближайшие планы придётся менять — мне необходимо посетить алтарь, чтобы зарядить браслет. Сам он без сознания Афродиты не сможет запитаться энергией в прорыве.

Встретил нас лично Павел Богданов.

— Соболезную, — он тепло обнял меня, — нам всем будет не хватать Петра. Но жизнь продолжается.

— Спасибо, — поблагодарил его я.

Меня отвели в номер. Первым делом я отправился в душ, где долго смывал с себя налипшую грязь и все воспоминания. Прав Павел — жизнь продолжается. Я — глава рода, и сейчас от меня зависит успех многих людей, включая новых вассалов. Мне нельзя сдаваться и опускать руки.

Когда я вышел из душа, ужин уже стоял на столике, за которым меня ожидал Иван Грищенко в белом пушистом халате.

— Похороны послезавтра, — сообщил он, — утром идём на тренировку. Ты же не собираешься их прекращать?

— Не собираюсь. У меня теперь ещё больше причин стать сильнее.

— Хороший подход, одобряю, — кивнул Иван, — только не спеши рваться в бой. Многие сложили голову в порыве праведной мести, поспешив и переоценив свои силы. Во всём нужна холодная голова. За смерть Петра ты уже отомстил, убив навсегда двух тварей. Не пытайся сделать всё один. Прорывы несут опасность всему человечеству, и, будь уверен, Император это прекрасно понимает!

— Я и не собирался сломя голову бежать в прорыв и уничтожать всех подряд, — спокойно ответил я ему, хотя до слов наставника именно об этом и думал.

— Они никуда от тебя не денутся. Закончим тренировки и отправимся в прорыв. Три дня, максимум — пять.

— Мне нужно посетить алтарь, желательно свой, в Ахтырке.

— Обязательно. Павле и Сан Саныч занялись устройством похорон Петра, прощание с ним пройдет в Ахтарке, так что послезавтра ты будешь там, — кивнул Иван и, немного помолчав, решил повиниться:

— Прошу прощения, что толком не смог помочь в бою. Сначала меня вырубило, а потом… ты сам видел, — он махнул рукой, — моя магия против истинных тварей оказалась бессильна, а ты справился.

— Не потому, что я сильный маг… просто энергия паладина Аннулета.

— Знаю, — кивнул Иван, — но мне от этого не легче. Я как наставник должен защищать своего ученика. В моём возрасте чувствовать себя бессильным очень необычно, — он задумчиво замолчал.

— Полезный урок, — я слегка улыбнулся.

— Ты прав, — кивнул Грищенко.

Утром меня разбудил Араслан. Собравшись, я отправился на завтрак.

Мы заняли столик на четверых в общей столовой. Здесь было многолюдно. Много детей и подростков, которые с любопытством посматривали на меня. Уверен, они признали во мне Нео, но воспитание удерживало восторженную ребятню на месте, не давая подойти за автографом или совместной фотографией пока я ем.

Жизнь продолжалась: люди завтракали, беседовали друг с другом, улыбались и смеялись. Стоило нам доесть, как ко мне потянулись подростки с просьбой сфотографироваться. Натянув на лицо улыбку, я устроил им фотосессию. В душе всё болело, но я старался, чтобы мои переживания не отражались на моём лице.

— Идём, — Иван отправился к выходу из отеля. Я, Давид и Араслан последовали за ним.

Приручение водной стихии моря для меня прошло очень просто. Что-то во мне изменилось после гибели Петра. Я стал жёстче. Сегодня даже не пытался подружиться с духами. Просто схватил первого попавшегося и, преодолев небольшое сопротивление, приказал служить мне.

Иван, глядя на мои успехи, с одобрением кивал.

— Хорошо, теперь держи духа и отходи как можно дальше от воды. Прерви его связь с морем! — скомандовал он.

— Он не погибнет? — решил уточнить я.

— Увидишь! — немного резко ответил наставник.

Обвив свои руки водными жгутами, я направился прочь от воды, ощущая, как с каждым моим шагом истончается связь духа с морем. Его силы таяли, и тогда я решил подпитать его своей магией. Это получилось — жгуты снова окрепли. Я превратил их в тонкие плети и помахал над головой. Жрут магию, но не слишком сильно.

— Здесь влажный воздух, — Грищенко подошёл ко мне, — он полон влаги, попробуй увеличить свои жгуты добавив им жидкость из воздуха.

— Знать бы, как это сделать, — проворчал я в ответ.

Подняв руки над головой, прикрыл глаза и мысленно позвал ещё воду, напитав жгуты магией. Стало тяжело держать руки. Открыв глаза, я увидел, что вода откликнулась на мой призыв: жгуты увеличились раз в пять.

— Ничего себе! — Я с трудом мог удержать их. Превратил в большое количество тонких плетей и обнаружил, что могу управлять только парочкой. Остальные болтались, абсолютно меня не слушаясь.

— Ты делаешь успехи, — Иван с любопытством смотрел на сплетение плетей, — так много не надо. Вечером будешь тренировать меткость и управление двумя или тремя жгутами. Завтра попробуешь призвать стихию на берегу, не касаясь воды.

Мы вернулись в отель к обеду, который Павел устроил нам в отдельном кабинете.

— Знаю, что сейчас не лучшее время, — начал он, — но надо подумать, кто займёт место Петра Корсакова.

— Я всё понимаю, — я посмотрел на него, — род должен жить дальше и продолжать развиваться. И… конечно, ты хочешь на эту должность предложить своего племянника, Кирилла? — Я усмехнулся, видя, как Павел картинно потупил глаза.

— Думаю, это лучшая кандидатура. Он в вашем роду, аристократ, знаком с делами… Конечно, заменить Петра будет трудно, но Кирилл будет очень стараться.

— Больше подошёл бы Цыпко, — задумчиво протянул я, следя за реакцией Павла. Его лицо не дрогнуло, — но он не аристократ и не сможет выступать от моего имени. Может быть, поискать достойного человека среди новых вассалов?

— Я займусь этим! — Павел послушно кивнул. Ещё одна проверка на верность пройдена.

— Договорились, а пока пусть Кирилл займёт место Петра Корсакова и оставит Софью в помощницах. Она в курсе всех дел. Посмотрю, как он справится. И проследи, чтобы семья Петра ни в чём не нуждалась. Он отдал свою жизнь, служа роду Шуваловых, и род не забудет этого.

— Сделаю, глава, — Павел низко поклонился.

Иван Грищенко, присутствовавший при нашей беседе, с уважением глянул на меня. Похоже, он по-прежнему видит во мне простого восемнадцатилетнего парня, и каждый раз, когда я принимаю важные решения, мне удаётся удивить его.

Глава 6

Глава 6

Следующим утром мы снова занимались магией с Иваном Грищенко. Призывать водную стихию, не имея под рукой источника с водой, оказалось весьма непростым делом. У меня совсем ничего не получалось, наставник злился и ругался, обзывая меня бездарем. В итоге мы переместились поближе к морю, и я начал обращаться к духам моря на расстоянии, не касаясь воды. Ближе к обеду мне удалось освоить подобный способ призыва.

— Хоть так, — недовольно произнёс Иван, — тоже неплохо, но от тебя я ожидал большего!

В ответ я лишь пожал плечами. Как по мне — прогресс налицо. Неделю назад мне подобное и не снилось. Так что зря Иван недовольно морщится. Я теперь практически готовый повелитель водной стихии. Да, мне нужен непосредственный контакт с водой, но время на вызов стихии уходит очень мало. А призвав, мне уже не нужно с ней соприкасаться. Да и расход магии получается минимальным.

Пообедав, мы достаточно быстро собрались и вскоре уже сидели в маголёте, который через некоторое время приземлился в аэропорту Подмосковья.

Нас встретил Илья Березин. Низко поклонившись, провёл к автомобилям. Спустя час мы оказались в моем особняке в Ахтырке.

Первым делом, выйдя из машины, я начал искать следы прошедшего здесь недавно боя, но, к моему удивлению, о нём ничего не напоминало.

— Защитный купол сдержал все пули, здание практически не пострадало, — Илья тоже осмотрелся вокруг, — нападающие стояли примерно на том же месте, где находимся сейчас мы. Дальше начинался купол. Наёмники подошли практически вплотную, но не смогли его пробить. Как такого, боя-то и не было. Они стреляли, мы отстреливались и даже смогли ранить парочку. Было темно, у наёмников тоже имелись маги, которые прикрывали бойцов щитами, а мы магию берегли на случай, если не выдержит защитное поле. Тогда она бы нам пригодилась.

Кивнув ему, я первым делом отправился в подвал дома, к алтарю. Все остальные дела подождут.

Спустившись в подвал, приложил руки к холодному камню и оказался в гостях у Бориса.

— Наконец-то! — встретил меня похудевший хозяин алтаря. Выглядел он не очень хорошо. Щеки впали, под глазами тёмные круги. Было видно, что ему приходится много трудиться и мало спать.

— Рад тебя видеть, — я тепло обнялся с ним, — рассказывай, как дела и что с энергией?

Я огляделся: от былой роскоши, которую тут устроила Афродита, не осталось и следа. Мы находились в маленькой темной каморке, стены которой едва светились.

— Восстанавливаюсь, — Борис тяжело присел на стул, — забираю понемножку энергию у членов рода и перерабатываю её в нужную. Но действую осторожно, чтобы никто не потерял свой уровень!

— Молодец! — похвалил его я. — Удалось что-нибудь накопить? А то мой браслет совсем иссяк. А в нём Афродита.

Борис поморщился и в задумчивости прошёлся по комнате.

— Совсем немного могу отдать. Я её предупреждал — не стоит так бездумно тратиться! — В его голосе не было злости, только усталость.

— Уверен, Афродита получила хороший урок, но мне нужна энергия не только для неё, но и для борьбы с тварями. Без энергии Аннулета мы бы не победили, — извиняясь, произнёс я. Конечно, как настоящий хозяин алтаря, я мог бы просто потребовать, но Борису и так пришлось нелегко. Забирать остатки было бы неправильно и слишком рискованно.

— Вы делаете важное дело, — слегка поклонился Борис, — мне почти удалось установить связь напрямую с Бореем, тогда бы я мог взять немного энергии у него, но случилось нападение, и теперь мне придётся начинать всё заново.

Он подошёл ко мне и положил руку на браслет. Прикрыв глаза, Борис начал перекачивать энергию. Его зашатало, и мне пришлось придержать беднягу за плечо, чтобы он не упал.

— Хватит! — прикрикнул я, видя, что ещё немного — и Борис потеряет сознание. — Завтра на похороны Петра Корсакова соберутся мои вассалы, возьмёшь у них энергию, а потом поделишься со мной!

— Пётр погиб? — Он, полностью обессиленный, рухнул на стул и уставился на меня.

— Да.

— Мне очень жаль. Он был таким активным и жизнерадостным. Это очень… — Борис потряс головой, — очень жалко его. Как это произошло? Вроде бы бой у особняка он пережил, да и приезжал потом переночевать. Я ощущал его в здании.

— На нас напали твари в облике людей. Ты знаешь об их возможностях?

— Очень мало. Мне от отца достались некоторые сведения. Твари живут в одном из миров. Они состоят из протоплазмы. Способны вступать в симбиоз с животными и людьми. Точнее, не так. Они способны порабощать других, живя в их телах. Я… мы… Аннулет… мы эволюционно достигли энергетического существования, так что тварей не опасаемся, но они — наши враги. Они уничтожили наш мир, захватив и поработив всё живое. Твари очень жадные, могли бы жить без экспансии, но у них сильная конкуренция внутри своего вида. Они жрут всё, что видят, и не могут остановиться, так что захваченная планета быстро исчерпывает свой ресурс, и им приходится идти дальше.

— Один из них сказал, что они планируют содержать людей в загонах и выращивать, как скот! — вспомнил я слова «Волкова».

— Возможно, и пытаются, но их натура берет верх, и долго такие места не существуют. Одно хорошо — они практически не размножаются. Им нужны определённые условия, которые были только на их родной планете. Но, по слухам, она давно уничтожена.

— Это хорошие новости, — обрадовался я. Получается, просто надо этих тварей планомерно уничтожать. Пусть уйдут десятки лет, но это шанс.

— Ещё они очень трусливы и осторожны. Сами редко принимают участие в бою. Очень боятся умереть навсегда. Именно поэтому последняя попытка вторжения сорвалась. Тогда в этом мире было много паладинов, и твари потеряли больше тысячи собратьев, после чего решили отступить.

— Ты за минуту рассказал больше информации, чем мне удалось добыть за последние полгода! — удивился я. — Мне кажется, твари не отступили, а просто сменили тактику, решив сначала потихоньку уничтожить всех паладинов. И это у них получилось. Только вот незадача: только они собрались снова попытаться захватить Землю, как узнали, что снова появился паладин Аннулета.

— Именно поэтому Борей и призвал тебя. Паладинов практически не осталось, и на тебя возлагаются большие надежды!

— Ну спасибо, — хмыкнул я, — вот чего точно не желал, так это становиться спасителем человечества. Есть ли шанс сделать ещё паладинов? Может быть, я займусь поиском подходящих людей? Не то чтобы я хочу уйти от ответственности, но мне было бы проще знать, что спасение мира зависит не от меня одного.

— Я думал об этом. Чудо, что Георгию удалось пройти ритуал. Но он десяток лет взаимодействовал с алтарями и стал более восприимчив к нашей энергии, — Борис замолчал и как-то весь поник, — каждый год сотни людей пытаются пройти полный ритуал. И никто не выживает. Иногда я ощущаю эти попытки. Многие хотят возвыситься и стать паладинами. Но род человеческий сильно ослаб за последний век. Думаю, это следствие стремительного прогресса. Сейчас нет необходимости выживать, заниматься своим телом и магией. В мире очень много людей, которые даже не слышали об алтарях и о существовании Аннулета.

— Согласен с тобой, но я всё равно постараюсь поискать кандидатов. Георгий тоже не прошёл бы полный ритуал, не будь меня рядом, и не проводи мы ритуал вместе с тобой. Быть может, мне удастся повторить этот опыт.

— Хорошо, но у меня очень мало энергии. Прямо сейчас её не хватит даже на один ритуал! Тебе надо в прорыв — твой браслет сможет преобразовать их мерзкую магию в нужную энергию! Правда, если Афродита до этого придёт в себя. Сам ты вряд ли справишься.

— Собираюсь туда через пару дней, — я поднялся на ноги. С каждым разом я всё чётче ощущал, когда наступает пора покидать алтарь, — завтра вернусь.

Поднявшись на первый этаж, я увидел Илью, который так и дежурил у двери в подвал в ожидании меня. Быстро перекусив бутербродами на кухне, я отправился в свою комнату спать.

Мне долго не удавалось заснуть. В голове крутились разные мысли. После разговора с Борисом мне стало многое понятно. И то, зачем меня вытащил в этот мир Борей, и какую угрозу несут твари. Да и способ борьбы с ними. Жалко, что сам Борей даже не пытался мне всё разложить по полочкам, но я бы тогда не понял его и не стал слушать. Всё хорошо в своё время. Только столкнувшись с тварями в настоящем бою я осознал всю грозящую этому миру опасность. Простые маги не могут справиться с ними. Если твари рискнут и выйдут из зоны прорыва в большом количестве их просто не кому будет остановить! Да, есть паладин света и они могут им противостоять, но сколько погибнет простых людей и магов, пока служители вступят в сражение? Так что да, надо искать возможность и подходящих людей, чтобы пополнить число паладинов Аннулета.

Завтра утром на похороны Петра Корсакова прибудут мои вассалы — главы семей и их приближённые. Надо будет внимательно к ним присмотреться, возможно, удастся отыскать кого-нибудь, кто сможет пройти ритуал. А что делать потом? Хоть школу паладинов открывай.

Я сам до сих пор не освоил толком возможности магии паладинов. Информации по ней практически нет. Но кое-что мне удалось подсмотреть у «Волкова». Например, его способ обволакивать своей энергией пули, так, что они проходили сквозь защиту магов. Уверен, с энергией паладина тоже можно провернуть подобный фокус. Буду пробовать. Ещё хорошо бы связаться с Георгием и потренироваться с ним вдвоём. В архивах Геникона сохранилась информация по паладинам. Думаю, Спиридонов не сидит без дела, а с присущим ему фанатизмом осваивает свои новые возможности.

Утром меня разбудил Грищенко, бесцеремонно ввалившись в мою спальню.

— Давай, собирайся. Пока все члены твоего рода заняты делами, мы пойдём к речке — потренируем стихийную магию.

— Как-то это не очень правильно, — я поднялся с кровати и отправился умываться, — я — глава рода, и должен присутствовать…

— Ты и будешь присутствовать, а подготовка — не твоё дело.

Меньше чем через час мы уже стояли на берегу реки, и я призывал водную стихию. Получалось достаточно легко. Река была полноводной из-за таяния снегов и дождей, но при этом её характер и воля были не так сильны, как в горной местности.

Проведя за тренировкой пару часов, я через чёрный вход вернулся в дом. Поднявшись в свою комнату, принял душ и переоделся. Как раз в тот момент, как я закончил, вошёл Илья Березин, сообщив, что всё готово, и пора приступать.

Спустился с ним в зал. Судя по всему, изначально он проектировался как танцевальный, но сегодня в нём будет проходить прощание с Петром Корсаковым и двумя погибшими «мастерами». Все стены задрапировали чёрной тканью. Было много цветов, венков и фотографий погибших. Мои люди постарались и сделали всё красиво и торжественно.

У дальней от входа стены стояло три гроба с открытыми крышками, в которых лежали тела членов моего рода. При взгляде на Петра у меня на глаза сразу навернулись слёзы. Подойдя к нему, я мысленно попросил прощения, что не смог уберечь. Всё-таки Пётр — не боец, хотя и был достаточно сильным магом. Его должность не подразумевала участие в битвах, у него имелось своё поле боя, среди аристократов, и с этой работой он отлично справлялся. Мне будет сильно его не хватать.

Мы остановились с Ильёй чуть в стороне, рядом с нами встали заплаканная сестра Петра и пара родственников «мастеров». Начался процесс прощания. В зал через распахнутые на улицу двери заходили члены рода, главы вассальных семей и просто друзья и знакомые погибших. Они подходили к телам, затем ко мне. Высказывали слова сожаления и соболезнования. Не знаю, сколько длилось всё это. Разум в моей голове отключился, я просто кивал, выслушивая их слова, и что-то отвечал. Моя психика не очень-то готова к подобным потрясениям, но я держался, и, по словам Ильи, мне это хорошо удавалось.

Пришёл в себя в обеденном зале, когда всё закончилось. Родственники и близкие друзья отправились с телами на захоронение. На обед остались практически только члены моего рода, их набралось почти тридцать человек. С удивлением увидел среди собравшихся Екатерину Игоревну и Алисию. Непонятно, что они здесь делают, но сейчас не до того.

После окончания обеда Илья, который всё это время находился рядом со мной, попросил сказать пару слов для собравшихся.

Я поднялся из-за стола и выдал небольшую речь. Сказал всем спасибо, что приехали проститься с членами рода. Выразил надежду, что род будет крепнуть и избежит в будущем подобных потерь.

Меня внимательно слушали. Многие новые вассалы приглядывались ко мне, оценивая. Мы с ними практически не знакомы, и, уверен, часть из них сомневается в правильности своего выбора. Только вступили в род Шуваловых, а уже начались смерти. При этом погиб не абы кто, а практически правая рука главы рода.

— Твари представляют угрозу для всего мира. Пётр храбро сражался и погиб, с честью встав на защиту не только нашего рода, но и всех жителей Империи, — закончил я и внимательным взглядом обвёл всех собравшихся, — как вы знаете, алтарь потратил немало энергии на защиту и помог мне справиться с тварями. Я не требую, я прошу спуститься к алтарю со мной тех, кто готов добровольно поделиться энергией.

Борис сказал, что это — лучший вариант восполнить потери. Сам он понемножку забирает энергию, но при добровольной передаче получается гораздо лучше и эффективней. Тем более я лично буду контролировать и не дам магам потерять уровень.

Мою просьбу восприняли без энтузиазма. Люди боялись алтаря и опасались последствий. Мало того, что можно потерять уровень магии, есть риск вообще лишиться жизни. Слишком много неприятных слухов ходит про алтари.

— Я готов, — нарушил молчание Павел Богданов.

— Почту за честь, — поднялся сидевший рядом с ним Кирилл.

После них уже стали подниматься другие члены рода.

Повернувшись к Илье, я попросил организовать собравшихся и отводить ко мне по четыре-пять человек, но так, чтобы мне не приходилось ждать. Всей толпе нечего делать у алтаря. Да мы там и не поместимся. Он кивнул и начал собирать вокруг себя желающих, а я тем временем отправился к алтарю.

Стоя рядом с камнем, прикидывал, как лучше действовать. По идее, я должен стать этаким посредником. Забирать из члена рода магию и напрямую передавать её Борису. При этом мне важно не провалиться сознанием в алтарь, чтобы полностью контролировать процесс и не забрать лишнего из мага. Первым решил попробовать с Кириллом, который уже стоял рядом со мной.

Положив руку на алтарь, я настроился на его волну, почувствовав, как магия из меня стала перетекать в камень. Кивнул Кириллу, чтобы подошёл, и положил руку с браслетом ему на голову. Браслет засветился и начал жадно пить энергию из молодого человека. Тот пошатнулся от столь резкого вторжения. Я же спешно перекрывал поток, отдавая мысленные команды браслету рода. К счастью, он меня идеально слушался, и процесс наладился. Энергия мага тонким ручейком текла в браслет, тот её преобразовывал и через меня передавал Борису.

— Благодарю, — произнёс я, стараясь не выпасть из нужного состояния. Контролировать потоки было непросто: я не только следил за браслетом, но и проверял уровень энергии в доноре, кроме этого, одновременно держал под своим контролем передачу магии Борису. Тот тоже жадно присосался ко мне и приходилось постоянно одёргивать, чтобы он не зачерпнул лишнего, — следующий! — скомандовал я, видя, что источник Кирилла начинает вибрировать от недовольства и близок к откату.

Подобным образом прогнал через себя энергию всех собравшихся. Времени на это ушло больше часа, но самое главное — браслет начал светиться, и в голове раздался голос Афродиты:

— Наконец-то! — капризным голосом произнесла она. — Почему так долго? Ты знаешь, как мне было плохо? Я находилась в полной темноте всё это время! Мне с трудом удавалось крохами энергии удерживать в целостности своё сознание. Ещё чуть-чуть — и я бы развеялась! — Афродита неожиданно разревелась.

— Я больше не хочу испытывать подобные ощущения. Это очень страшно! Найди мне тело! — всхлипывая, произнесла она.

— Думаешь, с телом будет легче? — Я тепло улыбнулся ей. Очень рад, что она жива. — Тело тоже может умереть. Пётр погиб, когда мы сражались с тварями.

— Лучше уж так! — продолжала она стоять на своём. — Раз — и умер! Чем оказаться в полной темноте и медленно погибать, теряя с каждым мгновением надежду!

Её совершенно не тронуло известие о смерти Петра. Всё время забываю, что она не совсем человек.

Закончив с ритуалом и отпустив последнего вассала, я заглянул в алтарь к Борису. Тот выглядел лучше, видимо, приток энергии ему помог восстановиться, хотя комната, в которой он меня встречал, не изменилась. Здесь же появилась и Афродита. Она села на стул и, корча гримасы, недовольно стала оглядывать скудный интерьер.

— Как насчёт будущих паладинов? Хоть кто-нибудь из моего рода годится на эту роль? — задал я самый важный вопрос, который меня беспокоил.

— Нет, — Борис прошёлся от стены до стены, — только Павел, который был одним из первых, но его сродство с энергией алтаря ниже, чем было у Георгия.

— Понятно… — Я задумался. — Павел в прорыве держится дольше всех, кого я знаю. Возможно, это тоже способ определять будущих паладинов?

— Да, — согласно кивнул Борис, — умение противостоять энергии прорыва — это важная черта, которая может указывать на возможного паладина.

— Возьму на заметку, но пока только Павел и Араслан выделяются из всех тех, с кем я посещал прорыв. И если даже они не подходят, — я развёл руками, — непонятно, где брать других. Надеюсь, Иван Грищенко подберёт хороших людей для нашей прогулки. Присмотрюсь к ним.

— Но это будут не твои люди! — прервала меня Афродита. — Ты готов сделать паладинами чужих? — Её возмущение было понятно. Пока девушка сидела в пустоте без энергии, слишком много всего произошло.

— Сестра! — укорил её за вспышку Борис. — Паладины нужны Империи. Неважно, в каком они роду, суть — служение и борьба с тварями!

— Точно! — Лицо Афродиты из сердитого стало радостным. — У тебя же браслет рода, и ты главнее любого паладина. Так что они будут служить тебе! Да! Нам надо много паладинов. Мы создадим свою армию, и во главе станешь ты. Я получу тело и буду стоять рука об руку с тобой! Мы им всем ещё покажем! Империя будет наша! — Она вся раскраснелась от возбуждения. Похоже, в этот момент в её голове мелькали картинки: мы спасаем весь мир и начинаем им править.

Борис лишь печально покачал головой, глядя на Афродиту, как на несмышлёное дитя.

— Нет, — твёрдо произнёс я, охлаждая пыл молодой революционерки, — у меня, конечно, есть план стать сильнее и влиятельнее, но против Императора я идти не собираюсь. И своё собственное войско мне не нужно.

— Как можно жить без амбиций? — недовольно поморщилась девушка. — Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом!

— Мои амбиции просто направлены в другую область, и борьба за власть с интригами и политикой в неё не входит. Да и… не разбираюсь я в этом. Нужно с детства жить в банке с пауками, чтобы стать одним из пауков.

— Ладно… — привычно протянула Афродита. Это означало, что она наконец-то включила голову, — ищем паладинов, я помогу. Через браслет тоже можно отслеживать предрасположенность. Главное, мы можем их не опасаться. Навредить тебе они не смогут. Будут нашим тайным оружием. Если всё пойдёт не по твоему плану, запустим план Б!

— Мне пора, — сказал я, вставая. Спорить сейчас с ней бесполезно. Девушку переполняет энергия, да и стресс от сидения в заточении, похоже, тоже сказывается, — моё тело уже не выдерживает нагрузки алтаря. Завтра я уезжаю в Санкт-Петербург. Отправимся в прорыв, — я кивнул Борису на прощание, а Афродита послушно скрылась в моём браслете.

— Удачи! — донёсся до меня голос Бориса, когда моё сознание покидало алтарь.

Глава 7

Глава 7

После ритуала с алтарём и вассалами я чувствовал себя полностью вымотанным. Вместе с Ильёй поднялся сразу на второй этаж и направился к своей комнате. Было огромное желание упасть на кровать и хотя бы час отдохнуть. У моих дверей ждал Коля с очень недовольным видом. Он ходил по коридору туда-сюда, что-то бурча себе под нос.

— Глава! — Целитель кинулся ко мне. — Это просто возмутительно! — Он остановился передо мной, не давая пройти. — Это переходит все границы! Как они смеют! — Парень аж задыхался от возмущения.

— Подожди, — я устало отодвинул его в сторону и вошёл в комнату, где сел на диван и вытянул ноги. Поздновато я вышел из алтаря: сердце уже остановилось, и Афродите пришлось его запускать. Теперь ощущал себя так, будто меня долго били ногами. Болело всё!

— Вы должны это остановить! Они нарушают все правила! — продолжал возмущаться целитель моего рода, брызжа слюной.

— Замолчи! — прикрикнул я не него: не то у меня было состояние, чтобы нормально разговаривать. — Давай чётко и по пунктам. Кто, что, где?

Парень впал в ступор, вжал голову в плечи.

— Я слушаю!

— Эта… женщина, целительница, и её ученица! Они совсем обнаглели, — он замолчал, напряжённо ожидая, что я его поддержу. Но я ещё не понимал сути претензий.

— Так… Екатерина Игоревна и Алисия. Кстати, — я повернулся к Илье, — что они вообще тут забыли? Вроде с Петром особо знакомы не были?

— Не знаю, приехали в середине прощания. Сказали, что к вам по делу, — пожал плечами Илья, — Сан Саныч пропустил.

— Хорошо, узнаю у них, — я повернулся к Коле, — так что наделали целительницы?

— Они забирают энергию у ваших вассалов! Без спроса! Я должен этим заниматься, а не пришлые бабы! — взвизгнул он.

— Так. Тебя что конкретно раздражает? То, что без спроса, или то, что не ты этим занимаешься?

— Целителей часто приглашают на похороны, — поделился со мной Илья, — они облегчают страдания родственников. Да и сами набирают энергию. Люди охотно с ними делятся, снимая со своих плеч груз переживаний.

— Получается, ничего плохого они не делают, даже помогают? — удивился я, — Этакая психологическая разгрузка выгодная обеим сторонам?

— Да, — коротко ответил Березин и заработал полный негодования взгляд Коли.

— Они должны были спросить разрешения у главы рода. В роду Шуваловых теперь есть свой целитель! Как они вообще посмели действовать столь нагло и без спроса?

— А ты, вместо того чтобы поговорить с ними, решил побежать ябедничать? — Я ничего не мог с собой поделать — уж слишком раздражал меня характер Коли.

— Люди сами подходили к ним, — добавил Илья, с неприязнью глядя на моего целителя.

— Понятно, — я встал с дивана, понимая, что нет времени отдыхать: надо сначала решить вопрос с Екатериной Игоревной и узнать, что они тут делают.

— На будущее, Николай, — сказал я, взяв за плечо целителя, — ты теперь официальный целитель рода и должен действовать самостоятельно. Я не в курсе всей вашей целительской кухни. Если принято облегчать боль утраты собравшимся, займись этим сам, чтобы люди, не получив от тебя помощи, не искали её в другом месте. Давай, сожми яйца в кулак и будь мужиком. Выполняй свои обязанности и становись сильнее. Если я лично могу чем-то помочь, обращайся ко мне или к моим приближенным. Ты понял меня?

— Да, — тихо ответил парень, опустив глаза.

— Ты мог подойти к Екатерине Игоревне и поговорить с ней, прежде чем бежать ко мне. Мог предложить свои услуги оставшимся людям. Вряд ли она всех обошла. Но вместо этого предпочёл сбежать. Я правильно понял?

— Простите, глава. Вы правы. Но эта женщина очень сильна!

— Я знаю, — ухмыльнулся я в ответ, — всё, не трусь! Ты теперь один из рода Шуваловых и будь горд этим! — Хлопнув его по плечу, я пошёл на выход и в дверях столкнулся в Павлом Богдановым.

— Все ваши вассалы собрались, ожидают вас, — сказал он, оглядев собравшихся, — им надо ехать. Хорошо бы с ними попрощаться и представить Кирилла.

— Ладно, — кивнул я, выходя из комнаты. Отдохнуть мне, похоже, не дадут. Глянул мельком в окно, когда спускался по лестнице. Уже стемнело, так что придётся доделать сначала все дела.

Павел провёл меня в большой кабинет на первом этаже. Он предназначен как раз для членов рода. В середине стоял большой и длинный стол, за котором могло разместиться человек двадцать. Я прошёл к месту во главе и сел. За моим плечом встали с одной стороны Павел, а с другой — Кирилл.

Оглядел собравшихся. Не так много, чуть больше десяти человек. Главы вассальных семей. Все убелённые сединами. Возрастом за пятьдесят. Кем в их глазах я выгляжу? Молодым парнем, который обладает силой, но из-за возраста не способен управлять? Именно это читалось в их взглядах. Да, они пришли под руку моего рода, потому что это выгодно — как в финансовом плане, так и в плане повышения магического уровня для них и их людей. Чтобы они стали меня воспринимать всерьёз, должно пройти какое-то время. Мне ещё предстоит доказать им, что я по праву являюсь главой, — своими поступками и решениями.

— Господа, — я поднялся, и разговоры мгновенно смолкли, — Пётр был моей правой рукой и достойным человеком. Но жизнь продолжается, и род Шуваловых крепко стоит на ногах. Я благодарен вам за то, что вы поделились своей энергией с алтарём. Он вновь обрёл силы и мощь. Поверьте, это скажется и на вас. Не сегодня-завтра, но вы почувствуете выгоду от нашего союза. Сейчас же я хочу представить Кирилла Богданова, нового аналитика рода. Он дворянин из семьи Богдановых и имеет все полномочия представлять меня. Со всеми вопросами обращайтесь к нему. Если вопросы касаются экономического развития — к Пантелею Семёновичу Цыпко. Он отвечает за данное направление. Есть вопросы? — спросил я, внимательно обведя взглядом мужчин. Те молча покачали головой. — Тогда пару слов скажет Кирилл, и мы с вами прощаемся.

Кирилл выдвинулся из-за моего плеча. Кратко поблагодарил меня и всех собравшихся за доверие, пообещав работать на благо рода. Говорил твёрдо, уверенно и при этом с задором. Было видно, что парень полон энтузиазма и сил. В принципе, меня его кандидатура устраивала, тем более, других пока и не было на горизонте. В общем, пусть начнёт работать, а там посмотрим.

Когда Кирилл закончил свою речь, я поднялся и у дверей попрощался с лично с каждым человеком. Когда все вассалы покинули комнату, и остались, по сути, только мои ближники, зашла заплаканная Ефросинья. Первым делом она обняла меня.

— Как вы? — всхлипнув, поинтересовалась девушка. Ефросинья была одета в чёрный траурный костюм с пиджаком и юбкой. Он ей очень шёл. Сейчас передо мной стояла симпатичная и явно успешная девушка. Только покрасневшие от слёз глаза и красный кончик носа портили вид.

— Нормально, — ответил я, выбираясь из её объятий, — сильно переживаешь?

— Да, — она опустила голову, — хорошо хоть работы навалилось по организации похорон. Некогда даже поплакать было.

— С Кириллом сработаешься? — Я кивнул на стоявшего в стороне нового начальника Фроси. — Ему нужна будет твоя помощь, чтобы войти в курс дела.

— Конечно, — она слегка улыбнулась, — мы с ним уже успели немного поработать в Хадыженске.

— Ну и отлично! Главное — не падай духом, — я повернулся к Сан Санычу, — ну что там наша Екатерина Игоревна? Хотелось бы с ней увидеться.

— Сейчас схожу за ней, примете в своём кабинете или за ужином? — поинтересовался тот.

Я задумался. Непонятно было, как лучше сделать, если не знаешь цели визита. Если предстоит важный разговор, то лучше в кабинете. Но есть хотелось очень сильно. Со всеми этими делами я только позавтракать успел.

— Давай за ужином, — решил я.

Спустя некоторое время мы сидели за столом в обеденной комнате. Стол был большой, поместилась вся моя компания. Напротив меня устроилась Екатерина Игоревна, по правую руку от неё сидела Алисия. Дальше расположились Павел и Сан Саныч. Рядом со мной устроился Кирилл: ему пора привыкать, теперь он моя правая рука. За ним сидел, потупив глаза, наш целитель. Последним пришёл Илья Березин.

— Рад вас видеть, Екатерина Игоревна, — кивнул я целительнице, — позвольте поинтересоваться, что вас привело в мой дом?

Она молча накладывала салат в свою тарелку, бросая на меня недовольные взгляды, но промолчать было бы слишком невежливо.

— Меня сослали в ваше распоряжение, — коротко ответила женщина.

— А подробнее? — начал раздражаться я.

— Вы завтра отправляетесь в прорыв, мне поручили сопровождать вашу команду, — сквозь зубы процедила она, явно недовольная этим решением, — сорвали из отпуска и в ультимативной форме поставили перед фактом! — Похоже, злилась целительница не на меня, а на форму и подачу приказа. Интересно, кто может отдавать ей команды? Насколько я помню, Екатерина Игоревна до сих пор состоит на военной службе, просто отбывает её целительницей в колледже. Наверняка здесь не обошлось без знакомых или её отца, устроивших женщину на столь тёплое место. И тут вдруг вытащили из отпуска и отправили в прорыв.

— Я так понимаю, вы решили, что страдать одной слишком эгоистично, и пригласили с собой Алисию? — иронично заметил я.

— Моей ученице будет полезно посетить прорыв, — отрезала Екатерина Игоревна, пресекая дальнейшие разговоры.

— Кирилл, — я повернулся к своему заместителю — пора ему уже браться за дела, — свяжись с Грищенко, узнай, когда мы выезжаем, — Иван уехал после моей утренней тренировки и до сих пор не вернулся.

— Сделаю, глава, — кивнул он.

— Екатерина Игоревна, — решил продолжить я нашу беседу, — мне тут мой целитель жалуется, что вы, не спросив главу рода, отбирали энергию в моем доме? Как это понимать?

— Целитель? — Она удивлённо вскинула брови. — Это ты про этого слабака? — кивнула на залившегося краской Колю. — Он же слабее Алисии! Как такое ничтожество может быть целителем рода?

— Екатерина Игоревна, вы забываетесь! — Я грозно сверкнул глазами. — Не смейте говорить в подобном тоне о членах моего рода. Николай — целитель пятого ранга! Вам следует извиниться перед ним!

Я снял кольцо водной стихии и призвал огонь. Свидетелей у меня предостаточно. Оскорбив Николая, целительница перешла границы. Одно дело — хамить ему, когда они один на один, другое дело — при мне и моих людях! На моей руке появился огненный шар. С каждой секундой он всё сильнее разгорался. Алисия испуганно отодвинулась от своей наставницы, я же внимательно смотрел на Екатерину Игоревну, ожидая решения. Пойдёт она на прямой конфликт или нет?

— Прошу прощения, — резко произнесла она.

— Не у меня, у Николая, — продолжал давить я.

— Николай, прошу прощения, что нелестно отзывалась о вашем уровне, — целительница поклонилась Николаю. Было видно, что женщина с трудом удерживается, чтобы не добавить что-нибудь язвительное.

— Николай, — прикрикнул я на проглотившего язык паренька.

— Извинения принимаются… — тихо произнёс тот. Чёрт, ну что за тряпка! Надо как-то выбить из него эту неуверенность в себе.

— Конфликт исчерпан, — я мило улыбнулся и убрал огненный шар.

— Как так получилось, что у него пятый ранг? Я совсем не ощущаю в нём силу целителя, — скромно потупив глазки, спросила Екатерина Игоревна.

— Особенности организма и специализация, — пожал я плечами, — начнём с того, что по знаниям он значительно превосходит Алисию. А сила… не всегда так важна, как знания и умения, — я действительно так считал. В данном случае совершенно некорректно сравнивать Колю и Алисию. У первого хватает опыта и знаний, у второй есть только сила, которое без остального мало на что пригодна.

— Когда я нервничаю, мой ранг падает, — у Коли прорезался голос, — но в учёбе я был одним из лучших. Мне прочили блестящее научное будущее. Моя стезя — исследования. Род у меня небогатый, поэтому пришлось поступить на службу. Но в свободное время я по-прежнему занимаюсь наукой.

— Похвально, — Екатерина Игоревна неожиданно для меня с интересом посмотрела на Николая, — и в какой плоскости науки проходят ваши исследования?

Видя заинтересованность целительницы, Коля расправил плечи:

— Образование магов из обычных людей. До сих пор непонятны причины, по которым люди, имея изначально одинаковые условия, развиваются в магии совершенно по-разному. Почему у одних есть магический потолок, а другие могут двигаться дальше?

— И к каким вы пришли выводам? — Её явно заинтересовала эта тема, да и мне было любопытно. Знаю, что у всех магия есть, только почему-то магами становятся единицы, а до «мастера» добирается один из тысячи.

— Очень много факторов сказывается на развитии мага. От места его проживания и наличия магических потоков до воды, которую он пьёт. Не стоит забывать и о влиянии алтарей. Всем известно, что семьи, в которых есть алтари, имеют повышенный процент магов среди своих людей, — когда Николай говорил на научные темы, он ничуть не стеснялся, прямо глядя в глаза собеседника, — именно из-за худших условий жизни из простолюдинов реже получаются маги, да и те имеют невысокий ранг. Мы с профессором Спассовым пытаемся определить наилучшие условия для развития магов.

— Вы работаете лично со Спассовым? — округлила глаза Екатерина Игоревна, судя по всему, ей эта фамилия знакома.

— Последние четыре года, после окончания университета. Готовлю докторскую работу.

Я по-другому взглянул на целителя. Получается, он не целитель, а учёный, и, похоже, далеко не худший. С одной стороны, жалко — мне больше нужен именно полевой целитель, с другой — надо подумать, какую выгоду можно извлечь из его знаний. Я посмотрел на Сан Саныча и Кирилла, оба тут же кивнули, думаю, они правильно поняли мои мысли.

Ужин продолжился. Николай с Екатериной Игоревной говорили на научные темы и сыпали специализированными терминами, которые были непонятны и скучны. Алисия так и сидела, практически не поднимая взгляда. А я… устал. Стоило только наполнить желудок едой, как мне страшно захотелось спать.

За чаем я извинился и, пожелав всем хорошего сна, отправился в свою комнату. Раздевшись, лёг в кровать. В голове была пустота. Не так просто оказалось пережить гибель Петра. Хотя Кирилл и старается заменить его, так просто это не получится. И дело не в деловых качествах, тут, скорее, играют роль личные отношения, которые у нас сложились с Корсаковым.

Я в этом мире чуть меньше года — и снова потерял близкого человека. Сначала ушёл из моей жизни дед, теперь Пётр…

— Чего ты раскис⁈ — раздался в голове недовольный голос Афродиты. — Противно слушать! Жалеешь себя, вместо того чтобы идти дальше. Ты жив, я жива. Значит, всё хорошо. Хватит ныть!

— Спасибо за поддержку. Действительно, главное — ты жива, — иронично заметил я, но не получил ответа. Афродита снова переключилась в режим экономии энергии.

Хотя, может быть, она и права. Надо просто перелистнуть эту страницу и жить дальше. А какие ещё у меня варианты? С этими мыслями я и заснул, но не надолго.

Проснулся от того, что кто-то залез ко мне под одеяло.

— Какого… — начал говорить я, но меня заткнули поцелуем.

— Я соскучилась, — нежно произнесла Алисия, прижимаясь ко мне обнажённым телом. Как тут было устоять?

Утром в мою спальню, как всегда, бесцеремонно ворвался Иван Грищенко. И куда смотрит моя охрана, хотелось бы мне спросить, но спрашивать было не у кого.

— Отдыхаешь, я смотрю, — ухмыльнулся он, глядя на голову Алисии, которая выглядывала из-под одеяла.

— Да вот… — замялся я.

— Собирайтесь. Через час выезжаем, — с самодовольной улыбкой заявил Грищенко и вышел из комнаты.

— Спасибо, что не прогнал меня, — Алисия поцеловала меня и обняла так, что мне захотелось её не отпускать, но целительница, рассмеявшись, вывернулась из моих рук и, накинув халатик, убежала из комнаты.

От вчерашней хандры не осталось и следа — спасибо Алисии. Она явно воздействовала на меня своими умениями, но сегодня я был рад этому и не осуждал её.

За завтраком заметил, как Екатерина Игоревна переглядывается с Колей, а тот, ловя её взгляд, краснеет. Неужели у них тоже что-то было этой ночью? Уж очень странно они себя друг с другом ведут. Мои размышления прервал бодрый Грищенко, который уселся рядом со мной и с улыбкой оглядел всех за столом.

— Какие же кислые у вас рожи, прям приятно смотреть! — заявил он. — Сейчас доедаем и отправляемся в Санкт-Петербург. Поселимся у меня, а завтра утром — в прорыв! А то смотрю, вы заскучали. Предаётесь печали и тоске. Надо бороться с этим. А что может быть лучше, чем месить грязь ногами в прорыве? Рисковать жизнью, дышать воздухом и понимать, что любой твой вдох может стать последним?

— Соглашусь с вами, Иван, — подключился Давид к беседе, — каждый миг жизни бесценен, когда над твоей головой завис меч.

— Вот! Человек меня понимает, — Грищенко ткнул пальцем в Давида, — пора собраться. Жизнь продолжается, она полна необычных открытий и смертельного риска!

Доев, все разбежались по своим делам, готовиться к выезду

* * *

Его светлость Алексей Петрович Романов уверенным шагом зашёл в кабинет своего брата, киевского князя Владимира Николаевича Романова. Они были не родными братьями. Двоюродными. Но детство провели вместе и росли в одном доме, так что связь друг с другом имели наиближайшую.

Алексей Петрович выглядел плохо. Худое измождённое старческое лицо его покрывала сеть глубоких морщин. Абсолютно лысый череп засиял в свете ламп, как только бывший Император снял шляпу. Выцветшие серые глаза не потеряли остроты и внимательно изучали Владимира Николаевича. Руки слега подрагивали, дышал князь с заметным хрипом.

Все проблемы происходили от неизлечимой болезни лёгких. Недуг, постигший Алексея Петровича более десяти лет назад, преобразил когда-то достаточно бодрого пожилого мужчину, превратив в иссохшего старика, непонятно каким образом державшегося на этом свете.

— Как ты себя чувствуешь, Алексей? — участливо поинтересовался Владимир.

— А как ты думаешь? Хреново, конечно! И если у нас ничего не получится, то жить мне осталось меньше часа! — хрипло произнёс Алексей злым голосом.

— Может быть, не будешь рисковать?

— Это моё дело! — резко ответил Алексей. — Я всё решил. Ты разрешишь провести ритуал на твоём родовом алтаре?

— Это опасно! — попытался отговорить его Владимир.

— Что ты мне предлагаешь? Идти домой и там помирать? Не дождётесь! Лучше рискнуть и проиграть, чем лежать в кровати, харкать кровью и ждать конца.

— Хорошо, — кивнул Владимир. Он всегда шёл на поводу у брата, признавая его силу воли и старшинство, — но это опасно. Ритуал всегда проводил Аркадий. Только он знал все тонкости.

— Он умер. И ты это знаешь! Думаешь, у меня есть другой выход? Я взял лучшего мага и самого сильного целителя, какого только смог найти. Есть записи Аркадия. Что смог один, сможет и другой.

— Как скажешь, — Владимир качнул головой, — мне же всё равно не удастся тебя переубедить?

— Никогда не получалось, — рассмеялся Алексей.

— Ты такой же упрямый, как твой сын, — кивнул Владимир, — жаль, что тебе так и не удалось наладить с ним отношения.

— Он молодец, — неожиданно произнёс Алексей, — горжусь им. Моя кровь! Из него получился хороший Император, не то что ты!

— Ты не прав, уверен, я бы тоже справился.

— Ты-то? — зло рассмеялся Алексей. — Ты бы погряз в интригах, пустив дела на самотёк. Даже сейчас вокруг тебя крутятся толпы жаждущих власти, а ты, вместо того чтобы их разогнать, играешь в свои игры.

— Это всё для твоего Коленьки, — тихо произнёс Владимир, — у меня с ним договор. Все его противники на виду и вокруг меня. Очень удобно.

— Знаю, знаю. Хитрецы. Я же говорю, моя кровь, — гордо задрав голову, произнёс бывший Император, — только вот насчёт обещанного омоложения… Аркаша и Леонид погибли, и если нам не удастся восстановить ритуал, то и у тебя могут быть проблемы.

— Значит, такова моя судьба — умереть от старости. Я своё слово перед Николаем держу, — твёрдо ответил Владимир.

— Коленька, всё-таки, засранец, — Алексей закашлялся, — он ещё и самую сильную целительницу у меня увёл. Видать, решил избавиться окончательно от своего старика. Но рука не поднимается. Я бы действовал твёрже.

— Ты — его отец, каким бы ты ни был говнюком, он тебя любит.

— Это никогда никому не мешало в нашей семье. Власть и свою жизнь всегда любят сильнее, чем родственников, даже самых близких.

— Именно поэтому я всегда оставался на вторых ролях, — улыбнулся Владимир.

— Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, — Алексей с трудом поднялся из кресла, — увидимся.

Он направился к двери, но, открыв её, обернулся и посмотрел на брата:

— Спасибо тебе за всё! И… прости меня, брат, — после чего резко развернулся и покинул комнату, оставив Владимира в степени крайнего удивления. Алексей лет пятьдесят не называл его братом, а уж когда кузен извинялся в последний раз, тот и не помнил.

Медленно спустившись в подвал дворца и пройдя по коридору, Алексей Петрович зашёл в комнату с алтарём. Остановившись, прислонился к стенке, дав себе время отдышаться. Рядом с алтарём его уже ждал маг из Геникона — профессор киевского университета магии и целитель шестого ранга.

— Ну что, — нарочито бодро обратился Алексей Петрович к магу, — Готов? Ты помнишь, что делать? Из этого алтаря уже откачивали энергию. Так что всё должно получиться. Он меня помнит. Мы брали совсем немного, но сегодня ты не жалей. Бери сколько сможешь.

— Да, ваша светлость, приложу максимум усилий, — тот подобострастно поклонился.

— Хорош спину гнуть, — прикрикнул на него старик, — лучше делом занимайся. Это что тут за письмена? — Он кивнул на пол, изрисованный линиями.

— Они должны полученную энергию преобразовать в целительскую. Ритуальная магия находится на стыке рунологии и общей магии, — начала объяснять маг, но старик его снова прервал:

— Оставь свои объяснения, профессор, для тупых студентов в университете, знаю без тебя. Ты всё перепроверил? Ошибок нет?

— Всё по чертежу, — снова поклонился маг.

— По чертежу — это, конечно, хорошо, но я спрашиваю: ты хоть что-то из этого понимаешь? А то ведь Аркаша был не дураком, вполне мог изменить пару символов, и всё пойдёт в жопу!

— Бо́льшая часть ритуала мне знакома и понятна.

— Бо́льшая? Ладно, приступай. Будем надеяться, что понятной тебе части достаточно, чтобы ритуал прошёл так, как надо! — Алексей Петрович снова закашлялся и, сплюнув на пол, с трудом переставляя ноги, встал в центр рисунка. Этот ритуал он проходил уже в пятый раз, так что прекрасно знал, что и как надо делать.

Рядом с ним встал целитель, готовый в случае чего попытаться спасти жизнь бывшему Императору.

Маг подошёл к алтарю. Одну руку он положил на голову Алексея Петровича, другой настороженно потянулся к камню.

— Давай уже! — прикрикнул на него старик. — Хватит сиськи мять!

Маг решительно положил руку на алтарь и, закрыв глаза, потянулся к его энергии. По ритуалу её надо пропустить через себя и подать на больного, который стоит в специальной печати, преобразовывающей магию алтаря в лечебную.

Магия тянулась неохотно. Нырять сознанием в алтарь профессор боялся, так что приходилось вытягивать потихоньку. Алтарь явно сопротивлялся такому обращению и не желал отдавать ни капли.

— Давай же, — стиснув зубы, произнёс маг, — давай! — Он нырнул глубже, и энергия хлынула бурным потоком, засасывая его разум в алтарь. Часть энергии перенеслась к Алексею Петровичу. Пройдя через его тело, она попала в печать и обратилась во всепожирающее пламя, мгновенно спалив тела князя и профессора.

Только целитель с обожжёнными руками и лицом катался по полу, воя от боли.

Глава 8

Глава 8

Перед отъездом из особняка я решил лично поговорить с Николаем Зиминым и определить его дальнейшую судьбу. Устроившись в кабинете, попросил позвать своего родового целителя. Тот появился очень быстро, слегка запыхавшийся, как будто бежал.

— Садись, — указал я на стул напротив меня, — хочу для начала извиниться, возможно я показался тебе излишне резким и не справедливым. Нам с тобой не удалось спокойно пообщаться. Скажу честно — я был очень раздражён, что мне вместо полевого целителя пятого ранга подсунули тебя. Но… прошу не принимать это на свой счёт. Уверен, нам удастся найти тебе достойное место в моем роду где ты сможешь принести пользу и сам получать удовольствие от работы.

— Благодарю вас, — Коля низко поклонился, так и не сев на стул, — мне искренне жаль, что я не смог оправдать ваши ожидания, — в его голосе слышалась хорошо скрытая обида.

— Сядь и хватит гнуть спину! — скомандовал я. Дождавшись, когда Коля примостится на самый краешек стула, продолжил:

— Ты, скорее, учёный, чем целитель. Я правильно понимаю?

— Да… вы правы, глава.

— Хорошо… — Я задумчиво побарабанил пальцами по столу, после чего принял решение и, поднявшись из-за стола, скомандовал:

— Идём за мной!

Мы вышли из кабинета, спустились на первый этаж и подошли к двери в подвал. Открыв дверь, спустились по лестнице и вошли в зал с алтарём. Коля, увидев алтарь, замер, удивлённо распахнув глаза. В них плескалось любопытство.

— У вас такой мощный алтарь! — произнёс он почтительно, обходя камень по кругу, при этом явно опасаясь приближаться к нему.

— В последние дни он потерял много энергии, — признался я, — но сейчас восстанавливается. У меня будет для тебя задание. Подумай, как можно определить у людей возможность стать паладином? Думаю, ты в курсе, что полный ритуал могут пройти единицы. И последнее время мало кто рискует. Мне хотелось бы понять — у кого имеется предрасположенность? Я лично собираюсь проводить ритуал. Этот алтарь разумен и оказывает помощь. Такое сочетание — паладин и разумный алтарь — здорово повышает шансы.

— Он разумен? — В голосе Николая было столько удивления и трепета, что я улыбнулся.

— Да. И с одним человеком мы уже провели успешный ритуал. Именно его я обменял на тебя!

— Разумные алтари — огромная редкость. Вам удивительно повезло! — Он задумался, что-то прикидывая. — Вы правы — такое сочетание сильно повышает шансы. Я с радостью возьмусь за эту задачу! — Глаза целителя загорелись энтузиазмом. — Надо выявить энергию, разработать артефакты для её измерения… Тот человек, который смог пройти ритуал, в нём же уже имелась энергия алтаря?

— Да, он был магом Геникона, и по долгу службы больше десятилетия взаимодействовал с разными алтарями, — Коля схватывает всё на лету, похоже, я в нём не ошибся.

— У вас ещё есть претенденты? Или гипотезы, как найти подобных людей? — Он продолжал ходить по кругу, внимательно прислушиваясь к алтарю и к себе.

— Пока только предположение: чем дольше человек сопротивляется магии прорыва, тем больше шансов у него пройти ритуал, — поделился я своими мыслями и наблюдениями.

— Считается, что магия прорыва родственна магии алтаря. А вот магия света полностью противоположна. Это связанно с тем, что магия алтаря чужда нашему миру, как и магия прорыва, а вот магия света…

— А как же обычная магия? — поинтересовался я.

— Она лежит несколько в другой плоскости. Если магию света и алтаря можно назвать божественной энергией, то обычная магия — просто магия мира, так сказать, бытовая, с которой люди научились работать.

— Это всё сложно, и разбираться в данной теме у меня сейчас нет времени, — я недовольно махнул рукой. Было бы интересно все это подробно обсудить, но мне с минуты на минуту надо уезжать. — Со мной в прорыве дольше всего смогли продержаться Павел Богданов и Араслан Максютов.

— Это ожидаемо, — кивнул головой Коля, — они оба из рода Максютовых, которым принадлежит один из сильнейших алтарей в нашей стране!

Я с удивлением посмотрел на Зимина. Не ожидал, что он знает об этом.

— Чему вы удивляетесь? — правильно истолковал мой взгляд целитель. — Я служил в ИСБ. Это был пожизненный контракт. И тут мне заявляют, что я бесполезен, и принято решение отдать меня в ваш род. Конечно, я собрал максимум информации.

— Как-то это не слишком красиво звучит, — я с осуждением покачал головой. — Не думал на эту тему. Мне казалось, что вызовут добровольца, а не используют целителя, как вещь, от которой пожелали избавиться.

— Да, обычно всё примерно так, как вы думаете. Просто… я не прижился в ИСБ. Меня забрали согласно рангу после окончания учёбы в университете. Свободный целитель пятого уровня. Конечно, предложили хороший контракт, от которого я не стал отказываться. ИСБ понадобился год, чтобы разобраться и понять, что от меня немного толку. Научный отдел в этой службе весьма слаб и давно закостенел, в нём мне не нашлось места. Так я и скитался по службе из отдела в отдел, вроде и целитель, а куда приткнуть — непонятно. Так что, раз появилась такая возможность, от меня с радостью избавились.

— Не переживай, — улыбнулся я, видя, что лицо Николая омрачилось, — я постараюсь найти тебе достойное место.

— После клятвы роду во мне что-то изменилось, — продолжил изливать душу целитель, — появились надежда и желание служить, доказать свою полезность. Спасибо, что заботитесь о своём вассале! — Он низко поклонился.

— Давай без этого, — махнул я рукой.

Николай достал из кармана несколько камешков с рунами и положил их на пол на небольшом расстоянии от алтаря. Судя по всему, целитель решил, что разговор закончен, и можно перейти к делу. Или, скорее всего, наука его интересовала больше, чем разговор со мной.

— Интересно, — задумчиво произнёс он, когда один из камней слегка засветился, — думаю, у меня получится сделать артефакт, определяющий склонность к магии Аннулета.

— Ты ещё и рунолог?

— Конечно, многие целители разбираются в рунах. Большинство артефактов заряжаем именно мы. Наша энергия наиболее нейтральна, — он говорил отстранённо, явно думая о чём-то другом, — можно ли мне будет предложить совместную работу профессору Спасскому? Это не нарушит планы рода?

— Думаю, можно. Я не собираюсь паладинов держать исключительно в своём роду. Они нужны не только мне, а всей Империи.

— Достойно, — неожиданно высокомерно кивнул Николай, — уверен, профессор заинтересуется.

— И вот ещё, — я достал из кармана перстень истинного света, — раз ты разбираешься в артефактах, посмотри на него. Если удастся найти паладинов, нам пригодятся подобные артефакты. Он, вроде, активируется только паладинами и работает как защита от магии прорыва.

— Надо же! — Николай взял у меня из рук перстень. — Удивительно, как он к вам попал. Их делали паладины света, и каждый перстень состоял на учёте. Выдавался паладину лично в руки при походе в прорыв. Не уверен, что мне удастся его повторить. Это же перстень истинного света?

— Да, — ответил я, забирая перстень обратно и надевая его на палец, — интересно получается: защиту для паладинов делали служители света, они же и контролировали её. Без этого перстня даже сильный паладин с огромным трудом сможет закрыть прорыв. Скорее всего, он просто не дойдёт до самой точки прорыва. Любопытно.

Я задумался. Желание служителей контролировать хоть как-то паладинов Аннулета вполне понятно, но меня всё ещё мучил вопрос: как так получилось, что прорывов в Империи полно, а паладины Аннулета исчезли? Извечный вопрос — кому выгодно? И один из вариантов ответа — служителям света.

Закончив с алтарём и дав задание Николаю, я поднялся наверх. Мои люди уже ожидали меня с собранными сумками. В который раз порадовался, что я целый глава рода. Очень удобно. За меня всеми бытовыми делами занимаются слуги и сотрудники.

Только минул полдень, когда мы уже садились в серые микроавтобусы с надписью на борту «Кадетский корпус» в аэропорту Санкт-Петербурга.

Тридцать минут дороги — и вот перед нами открываются большие железные ворота. Мы въезжаем на территорию кадетского корпуса. Когда Грищенко говорил, что мы остановимся у него, я представлял себе небольшой особняк и никак не думал, что он привезёт нас к себе на работу.

Микроавтобус остановился у небольшого двухэтажного здания.

— Добро пожаловать ко мне домой, — радостно улыбнулся Грищенко.

Кадетский корпус размещался на том месте, где в моём мире стояла Петропавловская крепость. Здесь, по сути, она же и была, только занимал её кадетский корпус. Высокие каменные стены окружали остров, омываемый водами Невы. Внутри имелось много разных строений, сновали ученики, одетые в военную форму. Они с любопытством поглядывали на нас, но стоявший среди нашей группы Иван Грищенко, судя по всему, отбивал всё желание подойти к нам. Больше всего взглядов перепадало Алисии. На девушке была короткая белая шубка. Она с недовольством оглядывалась. Её наставница была одета более практично — тёмное приталенное пальто и высокие сапожки.

— Прошу за мной, — сказал Иван, — сейчас размещу всех по номерам, затем отправимся на обед. После него — небольшое собрание, обсудим планы на завтра, и свободное время, — он находился в своей стихии, в своём родном доме, чувствуя себя полным хозяином положения и привычно раздавал указания.

После того как нас расселили по небольшим комнатам, мы отправились в столовую. По пути Иван рассказывал об истории крепости. Когда она построена, в каких сражениях принимала участие и прочее, я же смотрел по сторонам и радовался, что избежал военного училища. Учиться в колледже и иметь свободное время куда как лучше, чем жить в замкнутом пространстве и отдавать честь каждому встреченному офицеру.

После обеда мы зашли в одно из учебных зданий, где в аудитории нас ожидали военные. Грищенко рассадил нашу компанию за столы, как учеников, сам же вышел на кафедру. Знакомить он никого не стал, сразу перешел к делу:

— Итак, — начал он, — Император поручил нам провести разведку прорыва, расположенного рядом с посёлком Стрельна. Прорыв там старый, мною с учениками хоженый вдоль и поперёк. Сами понимаете, глубоко мы не заходили, но местность мне хорошо знакома. Наша задача — оценить уровень энергии прорыва, количество зверей и наличие тварей. Так что постараемся зайти поглубже.

Все внимательно слушали Ивана. За его спиной на доске висела карта. Он взял указку и подошёл к ней:

— Защитный периметр располагается достаточно далеко от самого прорыва, — Грищенко провёл указкой по линии нарисованной границы, — по донесениям служивых, фон магии прорыва сильно увеличился за последние три дня. Я назначен главным в этом походе, так что слушаться меня беспрекословно!

Он очень внимательно посмотрел на пару пожилых военных, которые слегка поморщились от его слов.

— В нашем отряде присутствуют паладин Аннулета — Шувалов, поднимитесь, — Я поднялся с места и кивнул всем собравшимся, — и целительница Екатерина Игоревна и её ученица, — они тоже встали и высокомерно оглядели военных, при этом Алисия ничуть не уступала своей наставнице глядя на вояк сверху вниз.

— К нам также присоединится паладин света. Выезжаем завтра, в восемь утра, после завтрака. Будьте готовы! Все вы — люди взрослые, бывалые, так что форма одежды походная, — он с улыбкой посмотрел на Алисию, которая явно не соответствовала озвученным параметрам. — Сейчас можете познакомиться друг с другом, если есть желание, — усмехнулся Иван, — у всех свободный выход, кто хочет — прогуляйтесь по городу. Ворота открыты до одиннадцати часов вечера! Вопросы?

Вопросов не оказалось, и он, развернувшись на каблуках, покинул аудиторию.

На меня никто не обращал внимания. Большинство военных собралось вокруг Екатерины Игоревны и Алисии. Мужики распушили хвосты и расточали комплименты. Присмотревшись к ним, я присвистнул. Сильны! Здесь не были никого по уровню ниже «мастера». Всего навскидку собралось человек десять военных.

Переглянувшись с Павлом, я кивнул ему на дверь, мол, пойдём? Он поднялся с места и мы вышли из комнаты. По пути я нагнал Ивана Грищенко, который у выхода из здания общался с каким-то мужчиной.

— Иван? — Я подошёл в тот момент, когда он закончил разговор и собирался выходить.

— Слушаю, — чётко ответил мой наставник, обернувшись.

— Это все, кто пойдёт с нами?

— Да. Отряд не больше двадцати человек, Десять военных, я с учеником, целительница с ученицей, и ты можешь взять двух-трёх человек.

— Понял. Но есть одна просьба, скорее, пожелание, — замялся я.

— Ты на выход? Пойдём, по дороге пообщаемся, — кивнул он, и мы вышли на улицу, — так что ты хотел? — Грищенко задал вопрос, только когда вокруг нас никого не осталось.

— Есть мысль поискать потенциальных паладинов, но, кроме способа пройти как можно дальше в прорыв, я ничего не могу придумать, — признался я.

— Паладины Империи нужны. Николай одобрит, — кивнул, задумавшись, Грищенко, — предлагаешь взять больше людей и попробовать пройти как можно дальше?

— Как вариант, — согласился я, — вообще, у нас цель только прогуляться или попробовать закрыть прорыв?

— Закрывать не стоит, — покачал он головой, — понимаю, тебе это не по нраву, но благодаря прорыву многие люди тренируют свою магию и повышают уровень. Этот прорыв очень удачно расположен. Близко к городу, при этом одна часть выходит на реку, что является естественной преградой для тварей, не любят они воду, а другая давно и надёжно огорожена.

— Если оттуда попрут враги, близость к городу сыграет плохую службу! — возразил я.

Вообще, умиляет их беспечность. Ждут вторжения, но прорыв закрывать нельзя! Где же кадеты и дворяне будут поднимать свои уровни? А то, что до жилых районов там полчаса пешком, никого не волнует. Подумаешь, погибнут тысячи простолюдинов, зато дворянам удобно иметь свой прорыв под рукой.

— Прорыв пока не трогаем, — твёрдо сказал Иван Грищенко, — насчёт людей попробую решить. Паладины стране нужны. Другого способа нет?

— Пока не знаю, может быть, вы что-нибудь подскажете?

— Ты как паладин не можешь ощутить родственную энергию?

— Вы как стихийный маг воды видели во мне своего коллегу? — вопросом на вопрос ответил я.

— Умыл, — ухмыльнулся Грищенко в ответ, — значит, не можешь… Подумаю, — он кивнул мне на прощание и отправился по своим делам.

Павел Богданов взялся провести мне экскурсию по городу, в котором, по его словам, бывал достаточно часто. Мы взяли Давида и Сан Саныча и, выйдя за территорию, отправились на такси на Невский проспект.

Что можно сказать о Санкт-Петербурге? Он мало отличался от привычного мне города из моего мира. Во всяком случае, Невский и близлежащие улицы. Без сомнения, красивый город, наполненный историей и имеющий своё очарование и плохую погоду. Весь вечер моросил дождь, дул пронизывающий ветер. Так что, поужинав в ресторане, мы отправились обратно в кадетский корпус, где разбрелись по своим номерам.

Перед сном я долго сидел в сети, пытаясь найти побольше информации по кольцу и служителям света. Но особо в этом не преуспел. Такое впечатление, что эта область строго цензурировалась, и все упоминания о кольце света мгновенно испарялись.

Утром проснулся и сразу переоделся в подготовленную для меня Сан Санычем одежду. Он ответственно подошёл к этому делу, впрочем, другого я и не ожидал. Полувоенная форма, усиленная рунами, села на меня, как влитая. Она отталкивала грязь и сохраняло тепло. Уверен, обошлась недёшево, но я мог себе это позволить. Ходить грязным и мокрым, мёрзнуть на ветру… Нет уж, я уже вырос из подобной романтики. Да и глава клана, тем более, князь, должен выглядеть соответственно.

После завтрака Иван Грищенко собрал нас всех на плацу. Со мной в прорыв пойдут только Павел и Араслан. Остальные подождут на военной заставе недалеко от границы с прорывом. Думал взять Давида, но тот сказал, что уже ходил, и надолго его не хватит, а обузой он быть не хочет.

Мы загрузились в микроавтобусы и поехали в комфорте к зоне.

Уже через полчаса дороги я начал ощущать дыхание прорыва. Мерзкая энергия витала в округе, к счастью, её количество было совсем небольшим, но моё обострившееся восприятие сразу отметило изменения в окружающем фоне. Из моих людей никто пока не почувствовал влияния прорыва.

Мы остановились на большой поляне, по краю которой стояли кирпичные дома.

— Застава, — прокомментировал Сан Саныч, глядя в окно.

Все дружно выбрались из автомобилей. К Грищенко подошли местные военные. Я повернулся в другую сторону и увидел, что мне навстречу движется старый знакомый — Никанор. Он шёл медленно по раскисшей грязи, лицо его было бледно, губы сжаты в тонкую полосу. Похоже, каждый шаг давался паладину света с трудом.

— Виталий, — выдохнул он, дойдя до меня.

— Доброе утро! — Я радушно улыбнулся Никанору. — Какими судьбами? Здесь нет своих служителей света?

— Так сложилось, — он недовольно пожал плечами, — давит зона, — посмотрел в сторону деревьев, — давит!

— Я уже давно ощущаю её, — признался в ответ и оглядел своих людей. Те стояли совершенно спокойно, не ощущая изменений.

— Никто не чувствует, — печально вздохнул Никанор.

— Вы с нами пойдёте?

— Нет уж! — отшатнулся паладин света. — Для нас энергия прорыва — смертельный яд. Даже здесь мне тяжело, а пройти на территорию прорыва ни один паладин света не сможет.

— Тогда зачем вы здесь? — начал я, но сразу догадался:

— Проверить вернувшихся?

— Да. Берегите себя! — напутствовал меня Никанор и не спеша побрёл к Ивану, который в это время раздавал команды.

Спустя ещё полчаса вся суета наконец-то закончилась. Все сопровождающие разместились на территории заставы — ожидать нашего возвращения. Наш отряд сформировали в колонну, и мы не спеша выдвинулись. Я шёл в середине, недалеко от Грищенко, рядом с которым находился его ученик, Кулагин Артур, упорно делавший вид, что меня здесь нет. Павел шёл позади, держась практически рядом со мной, а Араслана отправили вперёд — на помощь военным.

Шли мы не спеша — надо было дать организму время привыкнуть к изменяющемуся магическому фону. Военные держали наготове автоматы. Тут, по идее, техника ещё должна работать, и есть шанс проредить зверей в случае нападения на нас, не тратя магию.

Почти полчаса у нас ушло, чтобы преодолеть первый километр пути. Звери так и не напали. Мы немного передохнули, военные проверили оружие и поменяли автоматы на мечи и шпаги. Дальше дорога углублялась в лес, и шансы на нападение многократно возрастали. Маги приготовились, но вместо боя у нас случились первые потери. Пара военных, по виду — матёрые вояки, крепкие, суровые, просто рухнули на землю без сознания.

— Первые потери, — сквозь зубы проговорил Иван, — сильные маги, но практически не бывали в прорыве. Вы, двое, — скомандовал он более молодым ребятам, — оттащите их ближе к границе, там подберут. И возвращайтесь обратно. Мы пройдём ещё метров сто, там будет полянка, подождём вас, — Иван хорошо ориентировался и, судя по всему, до этой точки доходил не один раз.

Мы вышли на поляну и остановились, прислушиваясь к лесу и своим ощущениям. Павел поёжился.

— Слишком сильно тянет магию. Мы недалеко ушли от границы, но ощущения, как будто дошли почти до окна прорыва. Долго не продержимся, — произнес он не переставая оглядываться вокруг.

— Плотность энергии прорыва очень высока, — согласился Грищенко, который услышал слова Павла, — обычно в этом месте мы ещё полны сил.

— А я отлично себя чувствую! — сквозь зубы улыбнулся Кулагин. — Готов идти дальше!

— Не бахвалься, — не выдержал я.

— А то что? — сразу собрался Артур, с вызовом глядя на меня.

— Заткнулись, оба! — гаркнул на нас Грищенко. — Как дети малые, — добавил он сквозь зубы и отошёл встречать ребят, которые оттаскивали военных к границе.

— Выдвигаемся, — вернулся Иван через пару минут, и отряд побрёл дальше.

Шли, несмотря на сопротивление и отравленный чуждой магией воздух. В глазах начало темнеть, каждый шаг давался с трудом. Иван снова остановил отряд.

— Так мы далеко не уйдём, — он покачал головой, глядя на нас. Все с трудом стояли на ногах. Вряд ли мы сейчас могли дать серьёзный отпор, напади на нас звери.

— Может, разделимся? — предложил Павел. Он выглядел лучше большинства.

— Сделаешь нам небольшую передышку? — повернулся Павел ко мне и взглядом указал на мой перстень.

— Сейчас, — кивнул я, — подойдите поближе!

Никто не тронулся с места. Конечно, важные вояки не собирались слушать как-то пацана. Араслан и Павел встали рядом со мной. Я активировал кольцо света и создал небольшой купол — диаметром метров пять. Сразу стало легче дышать, темнота в глазах прошла, появилась забытая бодрость. Со мной под куполом оказались и Грищенко с Кулагиным. Их лица посветлели. Глядя на это, военные быстро направились к нам, но Екатерина Игоревна с Алисией, чуть ли не расталкивая их локтями, первыми добрались до нас. Алисия при этом практически прижалась ко мне. Вскоре купол пропал, а в голове раздался ворчливый голос Афродиты:

— Не трать энергию! Только я начала забирать энергию прорыва, как ты её тут же потратил!

— Постараюсь, — согласился я. Как ни крути, хотелось выйти из прорыва с прибылью, заполучив больше энергии, чем потрачено. Так что Афродита права — лучше её поберечь.

— Идём дальше, — принял решение Грищенко, — надо понять, где звери. Обычно они уже здесь нападали на нас, сейчас же вообще никого не видно и не слышно.

Мы снова пошли вперёд. Удалось преодолеть почти триста метров дороги, когда сразу трое военных рухнуло без сознания, не выдержав давление прорыва. При этом та же Алисия всё ещё держалась, и пободрее многих.

Иван остановился и устало посмотрел на упавших, решая, что делать. Пятая часть отряда уже выбыла. Идти дальше или нет?

— Через двести метров следующая поляна. Дойдём до неё, — приказал он, — упавших возьмём с собой.

Мы успели пройти только пару десятков метров, когда на нас накинулась стая волков.

Что происходило дальше — трудно описать словами. Полная свалка и бардак. Все сражались. Количество зверей увеличивалось. Добавились куницы, которые спрыгивали нам на головы с веток деревьев, откуда-то вылезли ежи и начали с помощью магии запускать в нас ледяные иглы.

Бой превратился в бегство. Похватав раненых и убитых, отряд с боем прорывался назад. Мы с Кулагиным прикрывали целителей, используя магию и холодное оружие. Я сражался саблей, Артур — шпагой, которая явно было непростой. Слишком уж легко она пробивала шкуры зверей.

Ивану кое-как удалось организовать наше отступление, но это не сильно помогало. Мы в таком режиме прошли ещё метров пятьдесят, и вдруг звери разом отступили, а мы, еле живые, рухнули на землю.

— Не рассиживаемся! — прикрикнул Иван. — Подхватили раненых и пошли. В таком состоянии нам нельзя отдыхать. Останемся совсем без энергии!

Его слова, а скорее, пинки, которые Грищенко не стеснялся раздавать (досталось даже нам с Кулагиным), в общем, его методы сработали. Кое-как все поднялись на ноги. С каждый шагом всё ускоряясь, мы двинулись в направлении заставы.

Глава 9

Глава 9

Мы собрались в кабинете Грищенко небольшой компанией на разбор случившегося. Кабинет был совершенно безликим. Абсолютно чистый стол, пара шкафов. Никаких фотографий и личных вещей.

Иван устроился за столом спиной к окну, напротив сидели двое военных, на этот раз они представились и даже пожали мне руки. Один из них, крепкий, слегка полноватый мужчина, Степашин Алексей Петрович, был полковником, второй же –полная его противоположность, худощавый, невысокий Карелин Борис Дмитриевич, — капитаном.

— Что скажешь? — обратился Иван первым почему-то ко мне.

А что тут можно было сказать? Мы все обосрались, если коротко. Даже не мы, а отряд, который предоставил Грищенко, и у меня не было ни малейшего желания сдерживаться.

— Обосрались твои военные, — твёрдо произнёс я и посмотрел на недовольные лица полковника и капитана. Видно, им мои слова пришлись не по вкусу, но возражать они не стали. — Я несколько раз ходил в прорывы. Меня сопровождали наёмники. Опытные. Действовали слаженно и надёжно. Были готовы ко всему. А сейчас… — Я развёл руками, — такое впечатление, что набрали абы кого.

— У нас шесть человек погибло, — в голосе Ивана слышалась печаль, — ещё трое было серьёзно ранены. Если бы не Екатерина Игоревна, они бы не дотянули… — Он посмотрел на меня внимательным взглядом, — я приношу свои извинения, в этом есть отчасти и моя вина. Не проверил отряд, взял кого прислали, понадеялся на разумность руководства.

— Как так вообще получилось? — решил уточнить я. Всё-таки мы выполняли важное задание — проверяли прорыв. Должны были отправить лучших.

— Я так понимаю, кое-кто решил выслужиться? — Иван посмотрел на полковника, и тот отвёл взгляд. — Прорыв давно изведанный, простой. Опасности не представляет, а каждый выход в подобное место приравнивается к военным действиям. Это и повышенные выплаты, и премии, и много других приятных плюшек!

— Все воины были высокого ранга, с большим опытом! — не выдержал капитан.

— Да кто спорит, — устало махнул рукой Грищенко, — опыт, ранг, звание… это, конечно, важно, но где это всё было, когда на нас напала стая? Как-то разом позабылось? Давно ли ваши воины и лично вы участвовали в тренировках? В слаживании? — Военные сидели как в воду опущенные. — Вот ты лично, Алексей Петрович, — обратился к полковнику Иван, — давно был на полосе препятствий?

— Хватит! — рявкнул полковник, стукнув по столу ладонью. — Главное задание мы выполнили — проверили прорыв. Ребята героически прикрывали наш отход и пали смертью храбрых. Количество зверей сильно увеличилось, никто такого не мог предусмотреть. Именно это я и напишу в отчёте. И рекомендую вам поступить так же. У четверых погибших остались жены и дети, не стоит лишать их заслуженных выплат. А выслушивать дальше твои претензии я не собираюсь. Не дорос ты ещё до того, чтобы устраивать выволочку полковнику!

Алексей Петрович поднялся и расправил плечи:

— Ты можешь написать что угодно, посмотрим, чьё слово имеет большее значение. Какого-то учителя или действующего полковника!

Он развернулся и направился к двери с гордо поднятой головой.

— Капитан? Идём! — Перед выходом полковник злобно глянул на меня: ему, естественно, не понравилось, что молодой парень был свидетелем его позора в прорыве, да и при подобном разговоре присутствовал.

Борис Дмитриевич тоже поднялся из-за стола с извиняющейся улыбкой и развёл руками, после чего последовал за полковником.

Мы молча дождались, когда за ними закроется дверь.

Иван нырнул под стол и достал бутылку коньяка и маленькую рюмку.

— Тебе не предлагаю, — он налил себе и залпом выпил, — вот с такими идиотами приходится работать. Думают только о себе и о том, как прикрыть свою жопу.

— И что вы напишите в отчёте?

— Я-то напишу правду, но военные начальники моим отчётом просто утрутся. Полковник прав — я для них никто.

— Но вы же действуете по поручению Императора?

— По личному поручению, — кивнул головой Иван, выделив слово «личное» — мой статус преподавателя кадетского корпуса это не меняет. В иерархии военных я по-прежнему никто. Но! — Он злорадно улыбнулся. — Подобный провал даёт мне дополнительные возможности. Больше я подобного не допущу. Только слаженный и проверенный отряд.

— Рад за вас, — недовольно буркнул я в ответ. Посещать снова прорыв у меня желания не было. Честно говоря, в последний выход я натерпелся. Было реально страшно и опасно. Да и видеть, как на твоих глазах волки разрывают людей… весьма неприятное зрелище. Чудом я и мои люди смогли уцелеть и выбраться без особых повреждений.

— Завтра выдвигаемся на Алтай, — огорошил меня новостью Грищенко, — там, похоже, началось…

— Мы так не договаривались! — не выдержал я. — У меня своих дел полно. Скоро учёба в колледже начинается, род надо ставить на ноги, магию тренировать, в конце концов, деньги зарабатывать!

— Всё так, — кивнул Иван, — ты правильно говоришь, но что толку от твоих дел, если начнётся настоящее вторжение? На этот раз я гарантирую, что нас будут сопровождать лучшие люди…

Видя на моём лице недовольство и полное нежелание участвовать в очередном походе, Грищенко продолжил:

— Пойми, это очень важно. Мне не хочется давить на тебя, выставлять условия, применять угрозы… — Он многозначительно глянул, мол, ты же понимаешь, что я сейчас по-хорошему с тобой общаюсь, а могу по-плохому. — Нам нужен паладин. Всю организацию возьму на себя. Твоё дело — съездить с нами и посетить прорыв. Сведения оттуда поступают очень настораживающие. Из зоны повалили звери. Солдаты их сдерживают с помощью огнестрельного оружия. Есть потери.

— И чем я помогу? Я не в состоянии заменить роту солдат. Наверняка, там ещё и сильные маги имеются. Мы не смогли справиться с небольшой стаей волков. Какая от меня будет польза?

— На место прибыл десяток паладинов света, они докладывают, что зона прорыва постепенно увеличивается, и ощущают внутри тварей. Против них бессильны обычная магия и оружие. Паладины пока справляются, но просят поддержки!

— Так пусть орден Света отправит ещё своих людей. Чем я один могу помочь⁈

— Мы с отрядом планируем зайти с другой стороны и попытаемся закрыть прорыв. Это можешь сделать только ты!

— Соглашайся! — раздался в моей голове голос Афродиты. — При закрытии прорыва идёт огромный выплеск энергии. Она позволит мне полностью восстановиться и повысит твой уровень. Это отличная возможность! Ещё хочу тебе напомнить про твой долг перед моим отцом. Борей привёл тебя в этот мир не просто так!

— Это огромный риск. Смертельный риск! — мысленно ответил я ей. У меня не было никакого желания класть голову в пасть льва. Да, Афродита хороша, смотрите, заговорила! Мало того, что ей требуется энергия, ради которой мне придётся рисковать, ещё и о Борее напомнила. Как вообще так получилось, что у меня практически нет шансов отказаться?

Встать в гордую позу и пойти против Империи? Меня просто сметут и не посмотрят на то, что я паладин Аннулета, глава рода и князь. Да и Борей точно будет недоволен, что я занимаюсь чем угодно, но не борьбой с прорывами и тварями. Так что остаётся только одно — попробовать выторговать себе наилучшие условия.

— Хорошо, — кивнул я и увидел удивление на лице Ивана. Тот явно не ожидал, что я так быстро соглашусь, — Империя в опасности, и только от меня зависит её спасение, — добавив максимум иронии в голос и при этом расправив плечи, произнёс я. Надеюсь получилось достаточно пафосно, — но один вопрос: что мне за это будет? Верните мне Хадыженск, — выставил я вполне приемлемое, на мой взгляд, условие. Чувствую я, город так и так отберут у моего бестолкового брата. Лучше уж мне его отдадут, чем неизвестно кому.

— Что? — Лицо Грищенко начало багроветь. — Ты совсем обнаглел, мальчишка?

— Идти в прорыв, который увеличивается, и паладины света ощущают в нём тварей, — смертельный риск, — стоял я на своём, — если уж рисковать своей головой, так хотя бы за достойную награду, которая, замечу, ничего не стоит Императору!

— Это твой долг — защищать родину и Императора, который дал тебе всё! — стукнув широкой ладонью по столу, крикнул Грищенко. — Пойдёшь без разговоров!

— Я готов защищать Империю. Буду рядом с паладинами света, — спокойно произнёс я, глядя в разгневанные глаза Ивана, — встану плечом к плечу с солдатами. Но лезть в самое пекло и искать портал… Это дорога в один конец. Слишком большой риск. Награда должна быть достойной.

— Я понял тебя, — Иван резко успокоился и задумчиво почесал подбородок, — мне надо согласовать твои условия. Можешь быть свободен. Завтра с утра выдвигаемся, — сухо произнёс он, всем своим видом выказывая недовольство моим поведением. Молча махнул рукой, отпуская меня.

Я раздражённо шёл к своей комнате, прокручивая в голове состоявшийся разговор. Ещё после первого общения с Бореем стало понятно — впереди меня ничего хорошего не ждёт, но я надеялся, что у меня будет время подготовиться. Стать сильнее, обрасти связями и людьми. Не готов я пока соваться в прорыв, который кишит тварями. Не чувствую в себе необходимых сил, да и знаний с умениями сильно не хватает. Ещё бы годик-другой. Но, похоже, руководство тварей — не идиоты, и понимают, что сейчас у них гораздо больше шансов на захват этого мира. Если дать мне время — я стану сильнее, освою умения паладина и смогу дать им бой. Тем более, есть шансы найти подходящих людей и увеличить количество паладинов. Но на всё это нужно время, которого мне не оставляют.

У подъезда стоял Артур Кулагин. Он явно ждал меня. Одетый с иголочки в застёгнутую на все пуговицы кадетскую форму, с прямой спиной и высокомерно задранным подбородком, парень свысока взирал на проходящих мимо кадетов.

Увидев любимого ученика Грищенко, я злобно улыбнулся в предвкушении хорошей драки. Пожалуй, неплохой вариант спустить пар — набить рожу этому высокомерному уроду.

— Виталий, — заметив меня, Артур совершенно неожиданно доброжелательно улыбнулся, сразу превратившись из высокомерного ублюдка в нормального человека, — хотел пожать вашу руку и поблагодарить за помощь в прорыве. Я ошибался в вас, считая одним из этих, — он слегка поморщился, — из сынков, родившихся с золотой ложкой в жопе. Рад, что обманулся!

Он подошёл и крепко пожал мне руку. Я стоял в удивлении. Неужели со стороны меня тоже можно принять за высокомерного выскочку? Хотя это радует — получается, мне удалось хорошо вжиться в роль князя.

— Сражаться рядом с вами — честь для меня, — продолжил Артур, не замечая моего состояния, — вы храбро бились.

— Спасибо, — кивнул я, — должен заметить, что и вы не спасовали на поле боя!

— В отличие от большинства вояк, — Артур злобно сплюнул, потеряв разом весь свой лоск. — Только в бою познаются люди.

— Виталий! — окликнула меня Алисия, выходя из-за угла здания и быстрым шагом направляясь к нам. При этом она весьма злобно смотрела на Артура, видать, опасаясь, что мы сейчас накинемся друг на друга.

— Отстань от него! — Подойдя ко мне, девушка посмотрела на Артура, при этом встав так, будто прикрывала собой меня от Кулагина. Парень немного опешил от её напора.

— Я тоже рад тебя видеть, но своим поведением ты роняешь моё достоинство. Меня не надо защищать, я в состоянии сам справиться! — резко произнёс я, отодвигая девушку немного в сторону.

— Мальчишки, — фыркнула она, — знаю я вас! Лишь бы подраться!

— Да мы и не собирались, — несколько робко произнёс Артур, озадаченный таким напором, — я хотел пригласить Виталия к нам в комнату, выпить слегка… отпраздновать наш выход в прорыв. Помянуть павших…

— Да? — Алисия удивлённо приподняла бровь. — А нормальное вино у вас найдётся? Или только дешёвое пойло?

— Найдётся, — улыбнулся Артур, галантно предлагая руку Алисии, — прошу вас! Я провожу.

Алисия взяла под руку Артура, победно улыбнувшись мне. Опять пытается давить на ревность? Со мной такие вещи не проходят. Пусть идёт с ним под руку, тем более, к этой девушке я совершенно равнодушен.

— Ой, не ври! — раздался в моей голове смешок Афродиты.

Вечер прошёл хорошо. Мы просидели у Кулагина до самого отбоя. Его комната была рассчитана на четверых человек. С нами было ещё трое кадетов, которые натащили из столовой еды. Каким-то образом они смогли раздобыть три бутылки вина, которые мы и употребили за нашим импровизированным ужином.

Всё внимание, конечно, досталось Алисии. Она была королевой вечера. Девушку засыпали комплиментами. Кулагин между тем вёл себя совершенно прилично, быстро смекнув, что Алисия — моя девушка, и держался отстранённо. Алисия была недовольна подобным поведением, всячески стреляя в него глазками и стараясь привлечь внимание, но парень был твёрд, как кремень!

За десять минут до отбоя мы покинули ребят и направились ночевать ко мне.

Утром я проснулся от звуков сирены. Резко вскочил с кровати и выглянул в коридор, пытаясь понять, что происходит. Пробегающий мимо солдат поделился информацией, что это не нападение, а общий сбор на плацу. Но так как я не военнослужащий, то могу и не присутствовать.

Спустя пять минут на площади под моими окнами собрались все присутствовавшие в кадетском корпусе — от учеников до учителей. Мы с Алисией стояли у окна и наблюдали за происходящим.

Перед собравшимися выступил сам директор кадетского училища. Усилив голос магией, он сообщил трагическую новость о кончине отца действующего Императора. В стране объявляется трёхдневный траур, который закончится с похоронами великого князя Алексея Николаевича Романова.

Город Барнаул встретил нас хорошей погодой. Было прохладно, но на небе светило яркое солнце, согревая нас своим теплом.

К маголёту, остановившемуся на посадочной полосе, споро подъехали автомобили — пара грузовиков и джип. В один из грузовиков сел я со своими людьми. В этот поход взял тех же — Павел Богданов, Араслан, Давид и Сан Саныч. Мы устроились в кузове, куда солдаты ещё загрузили ящики с оружием и патронами. Второй грузовик они забили полностью

Грищенко с Екатериной Игоревной и Алисией устроились с комфортом в джипе.

На всё про всё ушло очень мало времени. Было видно, что люди спешат и серьёзно озабочены происходящим в зоне прорыва. С кем-то поговорить и выяснить, что нас ждёт, не получилось. Один из лейтенантов, к которому я обратился, в грубой форме порекомендовал мне заткнуться и не мешаться. Я не стал качать права, а, устроившись на скамейке в кузове, задремал.

До зоны прорыва мы ехали почти два часа. Издалека были слышна оружейная канонада. Похоже, дела идут не слишком хорошо, раз патронов не жалеют.

Мерзкая, загрязнённая прорывом энергия начала накатывать, как волны. Наш грузовик заглох, не доехав до лагеря. Лица сопровождающих ещё больше помрачнели.

— Это плохо, — Грищенко вышел из машины и подошёл к нам, — если уже тут из строя выходит техника, значит, скоро и оружие перестанет работать! Мы теряем позиции.

— Магия вытекает, — Давид стоял с озабоченным лицом. Он говорил, что долго не сможет продержаться в прорыве, но Сан Саныч настоял, чтобы я его взял.

Сейчас, глядя на бледное лицо Давида, я понимал, что зря поддался на уговоры. Даже лейтенант, в котором практически не было магии, и то лучше держался.

— Как же здесь мерзко! — Екатерина Игоревна подошла к нам. — Как можно кого-то лечить в таких условиях? Всех раненых надо отсюда увозить в госпиталь!

— Иван! — Я отошёл чуть в сторону и позвал Грищенко. Тот сразу подошёл ко мне. — Мы же вроде собирались зайти с какой-то другой стороны, а приехали к боевым действиям.

— Надо забрать отряд, — он мотнул головой в сторону видневшегося вдали лагеря, — только теперь не знаю, как будем добираться, зона сильно выросла. Придётся большое расстояние пройти пешком. Это лишний риск.

— Какие есть варианты? — уточнил я, наблюдая, как нам навстречу бегут солдаты из лагеря. Многие толкали перед собой тележки. Добежав до машин, они начали в хорошем темпе выгружать ящики с патронами и ставить их в тележки, которые с помощью двух солдат везли обратно в лагерь. — Почему не отойдут отсюда подальше? — поинтересовался я.

— Маги успели здесь создать защитные стены. Из-за них безопасней работать. Но если оружие откажет, придётся уходить.

— И звери прорвутся, — сделал я логичный вывод, — как их вообще потом можно задержать в чистом поле? До города далеко?

— Сорок километров. Вокруг города начали возводить защиту, деревни эвакуируют. Если мы не закроем прорыв, звери расползутся по всему краю. Погибнет много людей. Нам надо спешить! Жди здесь!

Грищенко призвал водную магию и, взлетев, понёсся вперёд, к лагерю. Даже солдаты прервали разгрузку, с удивлением провожая удаляющуюся фигуру стихийного мага.

Иван, конечно, крут, я так не умел, но какие мои годы? Ещё научусь подобным фокусам.

Мы стояли, не зная, чем себя занять и чего ожидать, только Екатерина Игоревна не растерялась. Подойдя к лейтенанту, она о чём-то с ним договорилась. Спустя буквально десять минут солдаты достали из грузовиков пару скамеек и разместили их на небольшой полянке в десятке метров от грузовиков.

Моих людей целительница отправила за дровами, заявив, что лучше коротать время с костром, тем более, несмотря на солнце, сам воздух был достаточно прохладным, и, стоя на месте, можно было достаточно быстро замёрзнуть.

Спустя каких-то двадцать минут под руководством целительницы мы развернули собственную стоянку. Кто-то сбегал в лагерь и принёс нам котелок, в котором заварили чай. Из баулов извлекли еду — копчёное мясо, сыр и хлеб. Алисия с Давидом наделали для всех бутербродов.

Мы больше часа прождали Грищенко, который прибыл к нам с отрядом военных.

— Молодцы! — похвалил он, увидев, как мы устроились. — Полчаса на перекус — и выдвигаемся!

Солдаты тем временем стали вручную катить грузовики в обратную сторону. А я всё думал — что они с ними будут делать и как заводить? Похоже, ситуация уже отработана — надо просто выкатить их из зоны влияния прорыва. Вскоре вдали я услышал тарахтение машин — завели.

— Так, а мы на чём поедем? — Я вопросительно глянул на Ивана.

— Это Ланицкий Дмитрий, — вместо ответа он подвёл ко мне одного из военных, — капитан, глава нашего отряда сопровождения. Ребята опытные, своё дело знают.

— Можно просто Дмитрий, — мне пожал руку парень, одетый в военную форму. Ему было слегка за тридцать.

— Рад знакомству, так как мы будем добираться?

— В пяти километрах отсюда наша стоянка, там магически защищённые квадроциклы. На них мы можем забраться достаточно глубоко. Сегодня переночуем, а с утра выдвинемся. Поедем вдоль реки Барнаулки, объедем самую опасную часть зоны. Будем надеяться, что большинство зверей стянулось на этот участок, и там будет посвободнее. В лагере можно будет оставить лишних людей, он защищён артефактами, — опытный взгляд капитана сразу упал на бледного Давида и на Алисию. Оба тяжело переносили влияние отравленной энергии.

Лицо Алисии побледнело, скулы заострились, а на лбу выступили бисеринки пота.

— Как ты, — я подошёл к ней и приобнял девушку, — вроде, вчера в прорыве хорошо держалась?

— У меня не такой большой запас энергии, как у Екатерины Игоревны. Вчера почти всё потратила, — призналась она.

— Может быть, с тобой поделиться? — предложил я.

— Нет, — она грустно покачала головой, — тебе идти в прорыв. Не стоит тратить энергию.

Неожиданно! Целительница, которая думает не только о себе. Но это приятная неожиданность.

На наш импровизированный лагерь стали спускаться сумерки, и народ засуетился, собираясь.

Мы достаточно бодро прошли расстояние от стоянки до лагеря, тем более, пришлось идти в сторону от прорыва, и с каждым шагом давление мерзкой магии ослабевало.

Лагерь оказался достаточно большим. В нём был установлен десяток больших палаток, рассчитанных на шесть человек каждая. Под навесом стояли квадроциклы. Здесь тоже кипела жизнь. Несколько человек готовили ужин в походной кухне, по лагерю разливался аппетитный запах. Мой живот забурчал, требуя нормальной горячей еды.

После ужина к нам нагрянули неожиданные гости — два человека, одетые в простые рубахи и с повязками на голове. Они приехали вдвоём на одном квадроцикле и, безошибочно выцепив меня взглядом из толпы, направились ко мне.

— Паладин света Виктор, — представился один из них — худой, как жердь, старец с длинной седой бородой.

— Паладин света Павел, — представился второй. Этот был ничем не примечателен. Среднего роста, среднего телосложения, только внимательные глаза на простоватом лице выделялись.

— Паладин Аннулета Виталий, — с улыбкой представился я в ответ.

— Наслышаны, — пробасил Виктор, — благое дело, брат, вам предстоит. Мы можем чем-нибудь помочь?

Его вопрос поставил меня в тупик. Чем они могут помочь? Глубоко в зону зайти не могут. Какой вообще от них толк?

— Ну… я рад любой помощи, но не могу придумать, что вы для нас можете сделать…

— Нам позволено выделить вам артефакт, — громко продолжил Виктор, не обращая внимания на мои слова, — паладины света всегда придут на помощь своим братьям. Это очень редкий артефакт, который позволит сохранить вашу жизнь и жизнь вашим бойцам. Он бесценен! Только лучшие мастера-артефакторы и рунологи, приверженцы света, способны изготовить его — кольцо истинного света! — торжественно произнёс он и вручил мне перстень — точно такой же, как тот, что уже был на моей руке. Только я его ещё вчера повернул внутрь, так что признать к нём кольцо истинного света было затруднительно, тем более, сейчас, в темноте.

— Мы даруем его вам на время похода. Это великая честь. Он заряжен одним из сильнейших целителей Империи и полон энергии.

— Благодарю, — я слегка поклонился и принял кольцо.

— Мы будем молиться за ваш успех и завтра встретим вас! — произнёс молчавший до сих пор второй паладин, Павел, и в его словах, скорее, звучала угроза.

— Успехов вам во имя света! — высокопарно произнёс Виктор, и они с Павлом отправились к своему квадроциклу.

— Встретят нас, — ко мне подошла Алисия, — чтобы проверить, не превратились ли мы в тварей! — усмехнулась девушка.

— У них такая работа, — я приобнял Алисию, — каждый защищает Империю в меру своих сил. Они могут узнать тварь и уничтожить её.

— А что за кольцо они вручили? — Она с любопытством смотрела на мою руку, в которой до их пор лежал перстень. — Случайно, не такое же, как у тебя?

— Думаю, такое же, — кивнул я, — ты особо не болтай об этом. Я так понял, паладины света ведут этим перстням строгий учёт.

Нас разбудили с первыми лучами солнца. Несмотря на не прекращавшуюся всю ночь канонаду, мне удалось хорошо выспаться.

На улице было холодно, небо покрыто тучами, от солнца не осталось и следа. Хорошо, хоть дождя не было. Зябко поёживаясь, я уселся за стол и приступил к завтраку. Наваристая рисовая каша, варёные яйца, жареная колбаса, хлеб с маслом, джем, мёд. Вполне сытно и, главное, вкусно.

Давид, Алисия и Сан Саныч остались в лагере. Девушка обняла меня на прощание.

— Возвращайся живым, — она всхлипнула в моё плечо, — я буду ждать!

Я ничего не ответил ей, просто поцеловал и погладил по голове. Затем направился к отряду, который стоял у квадроциклов. Пора в дорогу.

Глава 10

Глава 10

Мы направились к реке Барнаулке, которая шумела невдалеке. Достигнув высокого берега, поехали вдоль извилистого русла. Фон прорыва нарастал с каждым метром, но зверей пока не было видно.

Перед отъездом Грищенко сообщил, что ребята на заставе ещё держатся, но вскоре им придётся её покинуть — всё чаще оружие даёт осечку. По прогнозу наёмников, которые там присутствовали, сегодня днём поле полностью накроет заставу. Вся электроника и огнестрельное оружие перестанут работать. На этот случай, оказывается, у военных припасены арбалеты, которые продолжают стрелять, так как в них нет электроники и пороха. Там просто нечему выходить из строя. Но арбалеты будут использоваться только для прикрытия отхода. Слишком низкая скорострельность по сравнению с теми же автоматами. Да и убойная сила не идёт в сравнение. Арбалетный болт, попав в изменённого волка, только замедляет его. Чтобы убить подобного зверя, нужно или быть очень метким и поразить его в глаз, или нашпиговать волка десятками болтов, но на это зачастую не хватает времени. Волк не будет стоять и ждать, пока его убивают.

Еще я узнал, что очаг прорыва расположен в старом особняке рода Качановых. Тот заброшен уже почти сотню лет, наследников не осталось, но, по словам Ивана, во дворе в отдельном доме раньше стоял алтарь, который работает, как маяк для тварей.

Это облегчало нашу задачу. Имея конкретную точку, военные могли уже выстроить план. Особняк находился на высоком берегу реки, достаточно далеко от оживлённых мест. Большинство зверей, по наблюдению научников, двигаются туда, где есть скопление людей. Их ведёт стадный инстинкт. Сбиваются в кучи и идут вперёд. Их привлекает не только человеческий запах, который сулит пищу, но и магия, которая присутствует в каждом живом существе, рождённом в этом мире.

Сильные маги имеют, соответственно, сильный фон. Сейчас на заставу прибудет большое количество «мастеров», так что звери, ослеплённые жаждой крови, ринутся туда. Ровно в одиннадцать часов простые воины начнут покидать заставу, а маги станут применять магию, приманивая зверей. Наша задача к этому времени — быть готовыми и находиться как можно ближе к особняку.

Еще очень интересная информация поступила от Грищенко: твари, вселившиеся в зверей или людей, могут обмениваться информацией на расстоянии, так что нам лучше никого не убивать до назначенного часа. Точнее, зверей можно, а вот тварей пока лучше обходить стороной. Они могут направить своё войско на нас.

Магические двигатели квадроциклов работали абсолютно бесшумно. Тишину нарушали только треск веток под колёсами и скрип пружин. Это походило бы на идиллию, если бы присутствовали привычные звуки — пение птиц и стрекотание насекомых. Но мы уже заехали в зону прорыва, и на нас навалилась полная тишина мёртвых земель. Никакие животные и насекомые нашего мира не могли выдержать мерзкий фон прорыва. Кто-то сумел спастись, кто-то просто погиб, отдав всю свою жизненную энергию.

— Здесь останавливаемся, — скомандовал наш командир, — движители начинают сбоить. Дальше не проедем, а квадроциклы нам пригодятся на обратном пути, — пояснил лично мне Дмитрий, спрыгнув со своего транспортного средства.

Остальные вояки споро покинули квадроциклы, привычно расположившись вокруг. Было видно, что они знают свое дело. Без слов заняли позиции, не обращая внимания на центр, в котором расположился я со своими людьми. Грищенко, глядя на их слаженную работу, одобрительно кивнул.

— До точки всего пять километров, но фон очень высокий, — поделился Дмитрий, продолжая осматривать окрестности.

— Всем сменить оружие! — скомандовал он.

Наемники отстегнули от квадроциколов арбалеты, заменив ими автоматы. Часть солдат извлекли из ножен сабли, часть стояла с взведёнными арбалетами.

— Готовы к ближнему и дальнему бою, — прокомментировал для меня Грищенко, хотя и без его слов всё было понятно.

Дмитрий подошёл и внимательно осмотрел всех нас. Я тоже достал саблю из ножен, Павел был вооружен шпагой, а Араслан, как и я, обнажил саблю. Только Иван стоял без холодного оружия в руках.

— Я сам себе оружие, — самодовольно усмехнулся он на вопросительный взгляд Дмитрия.

— Двинулись, — скомандовал тот, — и постарайтесь идти как можно тише! — Это уже нам.

Впереди отряда шли пять бойцов, по бокам ещё по три человека, и замыкала отряд тоже пятёрка. Двигались бойцы просто на загляденье. Скупые выверенные движения, постоянный осмотр местности. Похоже, друг друга они понимали без слов.

Мы прошли почти два километра в хорошем темпе, но уже было видно, что дальнейший путь не будет таким простым. Поле прорыва начало давить со страшной силой, и с каждым шагом из людей вытекала энергия.

— Привал! — тихо скомандовал Дмитрий и подошёл ко мне. — Нам бы отдышаться немного. Кольцо, которое передали паладины света, в этом может помочь? — Он явно знал о свойствах кольца.

— Могу сделать купол диаметром пять метров, — кивнул я, и Дмитрий быстро созвал своих бойцов, оставив, тем не менее, пятёрку на расстоянии от нас для охраны.

Подав энергию паладина в кольцо, я активировал купол, и все облегчённо выдохнули. Такое ощущение, что с плеч свалилась целая гора.

— Хорошо-то как, — прикрыл глаза Грищенко, опустившись на землю. Несмотря на всю его силу, как мага и стихийника, было видно, что Иван переносит влияние прорыва хуже всех в нашем отряде. А ведь он, как минимум, два раза в год посещает прорыв с кадетами!

— Ты тратишь мою энергию! Может быть, хватит? — раздался в голове раздражённый голос Афродиты.

— Нам необходима передышка, иначе мы не дойдём до окна прорыва. Если мы его не закроем, ты не получишь столь необходимой тебе энергии! — начал я объяснять прописные истины.

— Ладно… — протянула она, — но давай побыстрее! Закрой этот чёртов прорыв и дай мне энергию!

— Выключаю! — произнёс я, поднимаясь на ноги, и отключил защитное поле. Энергия прорыва навалилась на плечи, но переносить её после небольшой передышки стало легче.

— Побольше бы нам паладинов Аннулета, — произнес Дмитрий задумчиво, глядя на меня.

— Уж сколько есть, — кряхтя, как старый дед, поднялся на ноги Грищенко, — давайте скорее выдвигаться, пока силы появились!

— Двинулись, — скомандовал Дмитрий.

Мы отправились дальше. Идти через лес было непросто. За ним никто не ухаживал уже лет сто. На пути было много поваленных деревьев, звериные тропы отсутствовали. Каждый шаг давался с трудом не только из-за влияния прорыва, но и из-за особенностей рельефа. Можно было бы выйти на более открытую местность, но тогда повышался риск, что нас обнаружат. Мне ещё сильно мешала сабля: несмотря на то, что она ощущалась, как продолжение руки (всё-таки длительные тренировки весьма положительно сказывались), так и норовила зацепиться за ветки.

Мы дошли до края леса. За деревьями появился высокий холм, на вершине которой расположилась усадьба Качановых. Сам холм был покрыт травой и редкими кустарниками. До покосившегося забора нам оставалось пройти метров триста по открытой местности.

— Привал! — тихо прошептал Дмитрий и с несколькими наёмниками выдвинулся к самому краю деревьев. Достав бинокль, начал наблюдать за усадьбой.

— Не все звери ушли. Вижу несколько волков и рысей, — он, лёжа на животе, продолжил наблюдение, — боюсь, это твари, уж слишком разумно себя ведут. Стоят настороженно, внимательно осматривают территорию, как будто патрулируют. Двигаются чётко вдоль ограды. Плохо. Их необходимо будет убить, но как только мы это сделаем, остальные узнают о нашем вторжении.

Я, стараясь не шуметь, подполз к Дмитрию. Один из бойцов дал мне бинокль. Действительно, твари медленно ходили вдоль ограды по чёткой линии. Иногда останавливались и принюхивались. Как нам преодолеть открытое пространство и остаться незамеченными, я не представлял.

— А где находится алтарь? — поинтересовался я.

— Отдельная избушка, чуть справа. Отсюда даже видно её крышу, — Дмитрий рукой указал мне направление.

— Думаю, мы сможем дойти. Пусть и с шумом. Проблема в другом — даже если я закрою портал, энергия прорыва иссякает очень медленно. От часа до двух, — поделился я с ним, — боюсь, этого времени хватит, чтобы нас разорвали. Мы в любом случае медленнее — как тварей, так и диких изменённых зверей. Унести бы ноги!

Закрыть портал — это половина дела, мне хотелось выжить и вернуться живым и здоровым, при этом не потеряв своих людей, да и наёмников. А звери на нас навалятся всей толпой. В этом я был уверен. Слишком опасно. Я был прав — это дорога в один конец. Добежать до портала, пока наёмники отвлекают зверей, я точно смогу. Закрыть его тоже должен успеть. А вот как обратно? Территория поместья немаленькая, уверен, здесь не меньше пары десятков тварей и наверняка ещё полсотни зверей. Мы просто не отобьёмся от такого количества.

— У нас нет другого пути, — тихо произнёс Иван, который уже некоторое время лежал рядом со мной, — мы постараемся сберечь твою жизнь ценою собственных. Если портал не закрыть, Барнаул не выстоит. Пусть мы здесь все поляжем, на кону десятки тысяч жизней мирных людей, — в обычное время мне его слова показались бы излишне пафосными, но в данной ситуации Грищенко был полностью прав. Я не видел иного выхода, как прорываться с боем. Отступать не имело никакого смысла. На кону действительно огромное количество жизней мирных людей. Женщин, детей, стариков…

Дмитрий глянул на Ивана и согласно кивнул, затем повернулся ко мне:

— Пятиминутная готовность. Включи ещё раз поле. Бойцам нужна передышка, — мы отползли обратно к отряду, — целительница останется здесь, будете ждать нашего возвращения, — он посмотрел долгим взглядом на Екатерину Игоревну и дождался её согласного кивка.

— Иван, — Дмитрий повернулся к Грищенко, — вы тоже остаетесь. Будете защищать Екатерину и прикроете наш отход.

— Ещё чего! — Грищенко недовольно сузил глаза. — Я пойду с вами и приму бой.

— Вы не дойдёте даже до ограды. Слишком сильное влияние прорыва. Поверьте мне на слово, я прошел немало зон и могу оценить, кто дойдёт, а кто нет. Как Виталий закроет портал, вы это почувствуете, тогда выдвигайтесь нам навстречу. С вами оставлю ещё пару бойцов.

Дмитрий с Иваном некоторое время сверлили друг друга взглядами, пока Иван не сдался. Думаю, он и сам понимал, что его сопротивление мерзкой магии не так сильно, как у остальных, и шанса дойти до ограды практически нет.

— Буду ждать, — кивнул бледный Иван.

— Готовимся, — командир обвёл всех взглядом и кивнул мне.

Я отключил поле, и мы выдвинулись.

Впереди бежали десять бойцов с саблями и арбалетами. Как только они начали забираться на холм, защёлкали выстрелы. Первый волк упал, поражённый арбалетным болтом прямо в глаз, за ним второй. Бойцы перевели оружие на пару рысей. Это точно были твари, и для нас это было, скорее, плюсом. Звери бы сразу, безо всяких раздумий, накинулись на нас, а твари обладали разумом, схожим с человеческим, и неожиданная атака застала их врасплох. Они замерли в растерянности, не понимая, что делать. Бежать и спасть свою жизнь или нападать? Но нас больше…

Этого моментального ступора хватило арбалетчикам — они нашпиговали тварей болтами. Пробегая мимо тел, я напитал саблю энергией паладина и проткнул чёрные сгустки, отползавшие от мёртвых тел. Они развеялись без остатка, а Афродита в моей голове довольно облизнулась. Похоже, в момент смерти тварей тоже выделяется нужная энергия.

Дмитрий ногой снёс ветхие остатки забора, и мы оказались на территории поместья. Фон прорыва давил со страшной силой, но мы пока справлялись. Скорость, с которой мы двигались к цели, помогала. Хотя не всем. Пара бойцов свалилась без сознания. Никто не кинулся им на помощь — не до того. Мы бежали дальше.

Арбалетчики отработали ещё раз, сбив одного волка и рысь, после чего бросили на землю арбалеты и выхватили сабли.

Мы выскочили на открытое пространство и оказались во дворе поместья. Оно заросло кустарником. Нужное здание находилось всего в пятидесяти метрах от нас. Это была слегка покосившаяся изба, в которой полностью отсутствовала входная дверь. От избы со страшной силой несло мерзостью. Меня передёрнуло, но я упорно шёл к своей цели, не обращая внимания на бойцов, которые вовсю уже сражались с зверями, сбегающимися со всей округи. Наше движение замедлилось. Такое впечатление, что я двигался против сильного ветра. Павел толкнул меня в спину, и я упал. Мимо меня пролетела рысь, которую мгновенно зарубил Араслан.

— Иди к очагу! — прохрипел он из последних сил. Дальше продвинуться Араслан не мог.

Вокруг меня кипел бой. Мне тоже пришлось принять в нём участие — дорогу перегородил мощный волк, он следил за мной, оскалив зубы, готовый к прыжку.

— Уйди с дороги, тварь! — крикнул я и, напитав саблю энергией, сделал ещё несколько шагов. Чтобы ускорить собственную реакцию, напитал заодно и мозг, это отлично сработало. Волк, злобно зарычав, резко прыгнул, но я успел взмахнуть саблей и в полёте перерезал ему гордо. От следующего зверя я тоже успел уклониться и, взмахнув саблей, подрезал ему ногу. В таком состоянии я не только быстрее мыслил и реагировал, но и легче управлял собственным телом. Ещё одно уклонение, и удар, и ещё…

Вот я у двери и заглядываю внутрь избы. Там крутится маленький смерч, полный мерзкой энергии. Из него вываливаются чёрные кляксы.

Я снова наполнил свою саблю магией Аннулета и крест-накрест перерубил смерч. Тот с громким хлопком исчез. Я же продолжил рубить кляксы тварей, которые успели проникнуть в наш мир. Их было не меньше десятка.

— Ах! Как хорошо! — раздался в моей голове голос Афродиты, полный блаженства. — Как много энергии! Наконец-то!

— Не отвлекай, ещё не всё закончилось, — прервал её я.

Оглянувшись, увидел на ногах Павла и Дмитрия. Они продолжали сражаться со зверями. Араслан лежал без сознания почти у входа в избушку с очагом прорыва. Похоже, он в очередной раз пытался пройти как можно дальше, но снова переоценил свои силы.

— Уходим, — рявкнул Дмитрий, — быстро!

Павел взвалил на плечи Араслана, и мы побежали обратно. К моему удивлению, около десяти бойцов из отряда Дмитрия были живы и продолжали сдерживать обезумевших зверей.

Хотелось бы считать, что мы бежали, но на самом деле — медленно и с огромным трудом добирались до поваленной ограды. Каждый шаг давался тяжело, звери и не думали отступать, их количество всё увеличивалось.

Спас положение красиво появившийся Грищенко. Он практически прилетел и, зависнув над нами, махнул водными плетями, снося зверей одного за другим.

С каждым шагом мы всё ускорялись. Дмитрий по пути привел в чувство нескольких бойцов, потерявших сознание ещё на подходе. К моему удивлению, звери ими не заинтересовались, да и не было у них на это времени. Мы являлись главной целью.

— Помогай! — Иван спустился с небес и встал рядом со мной, после чего создал защитное поле из воды. — Удерживай его!

— Я не умею!

— Просто перехвати — и всё!

Легко ему говорить! Я прижал свои ладони к водной защите, и она мгновенно откликнулась, признав меня своим хозяином. Поделился с ней энергией, пуская магию через кольцо водной стихии. На моих глазах поле окрепло и увеличилось. Увидев, что у меня всё получается, Грищенко начал создавать водные копья и швырять их в зверей. Копья были настолько мощные, что пробивали насквозь их усиленные магией прорыва шкуры. Наёмники тоже не сплоховали. Достав и зарядив арбалеты, они начали выкашивать зверей. Убивать получалось плохо, меткость явно упала, но с задачей ранить и замедлить они справлялись на «отлично», а раненых уже добивал Грищенко.

— Мы их серьёзно проредили. Надо уходить, пока не подоспела подмога.

Нам пришлось ещё пару раз вступать в бой со зверями, пока мы добирались до нашего транспорта, но мы отбились.

Пока мы рассаживались по квадроциклам, подоспела крупная стая, но у нас уже имелся весомый аргумент. Автоматы снова работали. Оружие у наёмников явно было непростым, ну или патроны усиленные. Зверей от попадания просто сносило с дороги.

— Заводи — и вперёд! — скомандовал мне и Ивану Дмитрий. — Мы прикроем и догоним вас!

Иван уселся на квадрик, я обхватил его, и Грищенко с места стартанул, набирая скорость. За нами выехал Павел, сидевший с Екатериной, далее — Араслан, уже пришедший в себя. Автоматы продолжали поливать стаю огнём, и количество зверей быстро падало. Нам повезло, что нас нагнали крупные звери, такие как волки и рыси. Они практически не обладали магией, и их легко было подстрелить, в отличие от тех же морозных ежей и белок, которые мало того, что сами могли стрелять магией, так ещё были мелкими и юркими, что создавало большие трудности при стрельбе из автоматов.

Вскоре стрельба утихла, и мы слегка притормозили. Нас нагнал Дмитрий со своим отрядом.

Обратный путь занял всего полчаса — мы мчались на максимальной скорости, не было смысла сохранять скрытность.

Лагерь, в котором жили наёмники, оказался разрушенным и пустым. Похоже, зверей не удалось удержать за земляным валом, и они прорвались вглубь.

— Это плохо! — сказал Грищенко, слезая с квадроцикла. Он выглядел сильно уставшим. Бой дался ему тяжело. Иван потратил много сил и энергии, как, в принципе, каждый из нас.

— Надеюсь, Алисия жива, — Екатерина Игоревна осматривала окрестности. Рваные палатки, разбросанные вещи говорили о том, что лагерь покидали в спешке.

Хорошей новостью было отсутствие тел. Значит, им удалось покинуть лагерь живыми.

— Надо двигаться в Барнаул, — изрёк хмурый Дмитрий, — если здесь оборону прорвали, то все отступили к городу.

— Предлагаю переждать хотя бы час. Звери нас, вроде, не преследуют или отстали. За этот час энергия прорыва рассеется, и мы сможем спокойно добраться до города, — предложил Иван.

— Здравая мысль, — поддержал его Араслан, с трудом слезая с квадроцикла и садясь на бревно, — мы всё равно сейчас не бойцы. Надо передохнуть и перекусить. Вряд ли нас преследует много зверей. Огнестрельное оружие уже работает. В случае чего дадим им бой.

Все с облегчением согласились с данным предложением. До города ехать на квадриках почти час, и неизвестно, что нас ждёт в дороге. А сил ни у кого не осталось. Одна Екатерина Игоревна держалась достаточно бодро, остальные же походили на ожившие трупы. Думаю, и я выглядел не лучше.

Глава 11

Глава 11

Устало сидя у костра, я с наслаждением жевал бутерброд, запивая его чаем. Одна мысль не давала мне покоя.

— Как-то слишком легко получилось закрыть прорыв, — не вытерпев, высказался я, — его практически не охраняли. Звери не в счёт, — начал пояснять свою мысль, — не было сильных тварей, способных на магию прорыва. Это странно.

— Согласен, — кивнул Павел, — будь там хотя бы пара сильных тварей, нам пришлось бы нелегко.

— Думаю, они все ушли на бой. Чтобы пробить линию защиты мало одних зверей, необходима поддержка тварями, — Грищенко недовольно поморщился и бросил взгляд на земляной вал.

— Получается, нам повезло, — кивнул Араслан.

— Или сработала задумка военных выманить всех сильных тварей, использовав магию, — продолжил Грищенко, — но звери быстро учатся, и второй раз такой способ может и не сработать.

— И что теперь? — Я вопросительно посмотрел на него. — Вторжения продолжатся?

— Вряд ли, — покачал головой Иван, — в мире почти пятьсот прорывов, расположенных в разных странах. Не получилось в Российской Империи — попробуют в других местах. Вторжения уже случались, и действуют твари всегда одним и тем же способом. Ищут, где слабее защита, и пытаются там закрепиться, создать себе плацдарм. Сейчас наиболее слаба Европа. Есть ещё Индия и империя Цинь, но и у тех, и у других имеются паладины Аннулета. У китайцев, вроде, их даже двое. В Штатах тоже есть несколько паладинов.

— Боюсь, такого количества недостаточно на те площади, — Павел задумчиво разглядывал свою чашку чая, — слишком большие страны с огромным населением. В той же Индии людей чуть ли ни миллиард. Твари там могут хорошо отожраться, набраться сил и закрепиться. Уже через месяц сковырнуть их будет очень непросто.

— Всё так, но это не наш уровень. Наше дело — защищать Российскую Империю и при этом сберечь паладина, — Иван посмотрел на меня, — сегодня ты сильно помог.

— Кстати! — встрепенулся Павел. — По закону ты, как паладин, закрывший прорыв, можешь подать бумаги и получить эти земли в качестве родовых!

— На фиг надо, — устало произнёс я. — Что мне с ними делать? Восстанавливать ещё один особняк? Так никаких денег не хватит. Да и ездить сюда далековато. Мне бы деньгами, или, может, эти земли можно поменять на что-нибудь? Домик у моря… — Я посмотрел на Грищенко. Думаю, эти вопросы в его компетенции.

— Подумаем, — кивнул тот.

— Вообще, по таким законам у паладинов должно было быть много земли. Прорывы закрывать, получается, — выгодное дело. Берёшь пару сильных отрядов наёмников — и вперёд! Правда, не понимаю, — почему так много осталось прорывов?

Я уверен, что тут кроется много подводных камней. Некоторым прорывам больше ста лет, а паладины закончились всего пятьдесят лет назад. Получается, они не очень-то и спешили закрывать прорывы и обрастать землёй.

— Это хороший вопрос, — одобрительно кивнул Иван, — тут как раз и начинается политика. Раньше, чтобы закрыть прорыв, надо было согласовать свой выход с кучей ведомств и получить добро от паладинов света. Этого добиться было не так просто. Прорывы, пока речь не идёт о вторжении, весьма полезны Империи. Это и тренировка войск, и способ повышения магического уровня.

— Но потенциально они же несут громадную опасность? Это — как бомба замедленного действия: никто не знает, когда рванёт! — Такая политика меня удивляла. Проще всё закрыть, чем держать за пазухой гранату, из которой вот-вот выпадет чека. — Как вообще твари их создают?

— Сильные твари собираются вместе в своем мире и с помощью накопленной энергии прорывают стену между мирами используя алтари как маяк. Закрыв прорыв, ты их здорово щёлкаешь по носу. Им требуется лет пять, чтобы снова накопить энергию.

— А зачем твари их создают, если вторжение не начинают?

— В момент прорыва они выпивают энергию из всей области прорыва. Все живые существа погибают в течение пары часов. Представь, что наш мир для них — как одна большая цистерна с едой. Набравшись сил, твари прогрызают в ней дыру и начинают потреблять содержимое. Так что, закрыв прорыв, ты их сажаешь на голодный паёк. Но они знают о нашем мире и, накопив сил, снова приходят. А главная опасность в том, — Иван серьёзно посмотрел на меня, — что никто не знает, когда и где в этом случае появится новый прорыв. Он может появиться посреди густонаселённого района и привести к гибели огромного количества людей. Так что пусть лучше торчит где-то в сельской местности, чем закрыть его и ждать, когда и где появится следующий. Одно время был даже закон, запрещающий устанавливать алтари в крупных городах, но он не сработал. Высшая знать часто плюет на законы и продолжает держать в своих поместьях алтари. К тому же выяснилось, что алтари скорее являются маяком мира, а не конкретной точки.

— Значит, надо убивать тварей, которые открывают этот прорыв, чтобы они не могли открыть следующий.

— Твари редко суются в наш мир, — в голосе Ивана слышались злость и сожаление.

— Откуда вы так много знаете? — недовольно спросил я. Все вокруг всё знают про прорывы, твари и паладинов, но никто не спешит делиться со мной информацией. Это бесит.

— Твари иногда попадают в руки ИСБ, и их допрашивают хорошие специалисты, — кровожадно улыбнулся Иван, — за несколько веков собралось много материалов…

— С которыми, конечно, никто не спешит знакомить паладина, — прервал его я, — у меня вообще такое ощущение, что я бреду в темноте по лабиринту, когда у вас есть и карты, и фонари… Неправильно это!

— Возможно, ты об этом не слышал, но около пятидесяти лет назад паладины Аннулета попытались создать свой орден. Они выкатили Императору чуть ли не ультиматум, — Иван сделал небольшую паузу, — возможно, с кем-нибудь подобное бы и сработало, но Алексей Николаевич был резким и бескомпромиссным правителем. К тому же, действующим главой Геникона. И при этом уважал мнение паладинов Света. Так что шансов Император никому не дал. Разогнал почуявших свою силу паладинов Аннулета, объявив их вне закона. Закрыл доступ в прорывы и к алтарям. Они, по сути, стали простыми жителями Империи.

— Никто их не убивал, — покачал головой Грищенко, видя, что я пытаюсь его перебить, — просто лишили паладинов смысла жизни. Вполне законным путём. Особо рьяных сослали на север, обвинив в измене. Император был хоть и страшен в гневе, но отходчив. Он не собирался казнить паладинов.

— Значит, часть паладинов всё ещё жива? — Мне почему-то казалось, что их уничтожили. Те же служители света наверняка желали избавиться от конкурентов.

— Нет, оказалось, что без общения с алтарём их силы быстро иссякают. За десять лет в лагере умерла вся верхушка паладинов. Остальные тоже быстро потеряли свои силы, а некоторые лишились и магии.

Я сразу вспомнил: в начале своего общения с Бореем он рассказывал, что моё тело не способно выдержать конфликта энергии паладина, магии и стихии. Всё в одном флаконе — слишком опасно для жизни. А если сюда ещё добавить и огненную стихию… Та же Екатерина Игоревна удивлялась, что я жив, и предрекала мне скорую смерть. Не прямо, тонко намекала, но смысл был понятен.

Правда, Борис меня успокоил, сообщив, что, раз я ношу браслет рода и поддерживаюсь магией Аннулета, смогу прожить долго. А вот если меня лишить браслета и доступа к алтарям… Получается — что бы там ни говорил Иван Грищенко о доброте и всепрощении Алексея Николаевича, суть от этого не меняется. Паладинов подвергли медленной казни, лишив их возможности общаться с алтарями и сослав на север на верную смерть. И словам о том, что подобного исхода не ожидали, я не слишком доверяю.

К нам подошла Екатерина Игоревна, которая до этого ходила среди разрушенных палаток. В руках у неё была грязная сумка. Сев рядом со мной, целительница взяла чашку чая и бутерброд.

— Сумка Алисии, — констатировала она совершенно нейтральным тоном, — или они в спешке покидали лагерь, или с ней что-то произошло. Боюсь, скорее, второе. Даже на бегу никакая девушка не забудет свою сумку! А вот сумки с нашими планшетами и телефонами я не нашла, — когда мы уходили в рейд, то сдали все электронные устройства интенданту Дмитрия.

При мысли о том, что с Алисией могла приключиться беда, у меня внутри что-то сжалось. До этого я старательно гнал от себя эти подозрения.

— Думаю, нам стоит поспешить, — я поднялся на ноги, — наша помощь может пригодиться защитникам.

— Сядь, — резко скомандовал Иван, — пять минут погоды не сделают. Дмитрий уже отправил своих людей на разведку. Дождёмся их возвращения.

Мы в напряжённом молчании сидели, ожидая возвращения людей Дмитрия из разведки. Моя голова пухла от усталости и количества вываленной информации.

Быть паладином Аннулета опаснее, чем я предполагал. До этого я старательно не замечал минусов, выискивая только плюсы. Их, конечно, немало. В первую очередь — это деньги и уважение. Но чем сильнее и опытней я становлюсь, тем бо́льшая угроза нависает над моей жизнью. Я как паладин могу убить любого мага, несмотря на его уровень, просто выкачав из него всю магию. Мало кому понравится, что подобное убер-оружие просто существует. Ещё я могу закрывать прорывы. Это не только тварям не по вкусу, но и многим аристократам, которые с их помощью усиливают своих людей.

А ещё я могу обрасти землями, получив их в родовые. Подобное действие меня сильно возвысит и сделает одним из самых богатых людей в государстве. А где богатство, там и влияние. Пусть пока лишь потенциальное, но многие высшие аристократы привыкли продумывать всё наперёд и наверняка уже просчитывают моё возможное возвышение, которое они пока в силах остановить.

Уверен, уже в скором времени создадут какие-нибудь комиссии, обязав меня согласовывать с ними закрытие прорывов. И недалёк тот час, когда на меня попробуют накинуть поводок, постаравшись связать по рукам и ногам разными обязательствами и бюрократическими препонами.

Я всё это видел и понимал, что-то мне разъяснил Петр, который был как рыба в воде в мире аристократии, но в дело вмешались третьи силы. Пока только предвестники нашествия из прорывов. Мерзкие твари из другого мира, которые хотят поработить человечество, превратив людей в скот для питания. И то, что я являюсь паладином Аннулета, делает мою жизнь, с одной стороны, опасней, ведь мне придётся бороться с тварями лично, рискуя жизнью, а с другой стороны — сейчас никто не посмеет на меня покуситься. От моей жизни зависит безопасность всей Империи. Это, безусловно, приятно, но уверен, что вояки и ИСБ, как и служители света, попытаются меня прогнуть. Поставить себе на службу, сделать зависимым…

От всего этого кружилась голова. Попытки найти выход из сложившейся ситуации ни к чему не приводили. У меня пока мало знакомств и влияния, как и опыта интриг.

— Я помогу, — раздался в моей голове самодовольный голос Афродиты, — уж по интригам ты лучшего специалиста вряд ли найдёшь! У меня в советчиках одна из жён великого князя, а также имеется сознание известного в прошлом премьер-министра. С нами ты точно не пропадёшь!

— Спасибо!

Я устало прикрыл глаза, но спустя всего мгновение меня потрясли за плечо.

— Глава, пора выдвигаться, — вывел меня из дрёмы Павел, — разведчики вернулись, дорога свободна, можно ехать к городу!

Быстро распределившись по квадроциклам, мы выдвинулись в сторону Барнаула.

Дорога выдалась не из простых. По пути мы видели большое количество погибших людей, растерзанных клыками зверей. Чем ближе подъезжали к городу, тем больше трупов животных нам попадалось и меньше погибших людей.

Мы упёрлись в небольшой земляной вал, высотой около двух метров, когда на дорогу начали опускаться сумерки. Здесь не было прохода на ту сторону. Вал был шириной чуть больше метра, и на нём стояли солдаты, внимательно наблюдавшие за нами.

— Кто такие? — произнёс один из них, когда мы, спешившись, подошли.

— Капитан Линцкий Дмитрий с отрядом! — представился Дмитрий, сделав шаг вперёд. — С нами паладин Аннулета и его сопровождающие.

— Документы, — холодно произнёс всё тот же военный, протянув руку.

Дмитрий забрался к нему наверх и, достав из планшета, передал несколько бумаг. Тот, внимательно прочитав, махнул нам рукой.

— Проходите. Здесь у нас временный лагерь. В город запустить не можем. До утра останетесь тут. Утром обещали на ворота в Барнаул поставить двух паладинов света. Пройти в город можно будет только после их проверки. Самим к воротам не соваться. Там охрана с приказом открывать огонь на поражение!

Я поднялся на вал и огляделся. Примерно в километре виднелась высокая стена, прикрывающая сам город, а между ней и валом расположился большой палаточный лагерь. То тут, то там горели костры. Сновали люди. Многие были в военной форме, но и хватало гражданских, включая женщин и детей.

Мы прошлись по лагерю до ближайшей свободной площадки, после чего Дмитрий нас покинул, сообщив, что отбывает на доклад, заодно узнает насчёт палаток. Ночевать на голой земле ни у кого желания не было.

Скинув рюкзаки, мы устроились на них же. Со мной остался только Араслан, все остальные мгновенно испарились. Павел пошёл добывать новости, Екатерина Игоревна — искать Алисию, а Грищенко просто ушёл, не сказав ни слова.

Кто-то из бойцов притащил дрова и развёл костёр. У нас было несколько котелков, которые предусмотрительно захватили из разрушенного лагеря, так что вскоре над костром закипела гречневая каша, которую сдобрили тушёнкой.

Я уже доедал, когда вернулись Дмитрий и Екатерина Игоревна.

— Новости следующие, — начал Дмитрий, — звери прорвались в сам город. Очень много погибших. С ними в Барнаул проникли твари, которых сейчас ищут паладины света. Мы вовремя закрыли прорыв. Звери начали терять силы, и их уничтожили, а вот твари от энергии прорыва не так сильно зависят, так что они очень опасны, и без проверки на воротах никого в город не запустят.

— Удалось что-нибудь узнать об Алисии? — поинтересовался я у мрачной Екатерины Игоревны.

— Нет, — она помотала головой.

— Может быть, здесь есть госпиталь? Поищем там? Она, всё-таки, целительница, и её призвание — помогать людям… — предложил я.

Екатерина Игоревна с удивлением посмотрела на меня.

— Как-то не подумала. Она, всё-таки, целительница, а не врач, — в её голосе проскользнуло презрение к обычным врачам.

Тут я сообразил, в чём причина. Целители в этом мире — это же отдельная каста. Даже в случае войны они вряд ли добровольно притопают в госпиталь, чтобы спасать людей. Целители выше этого. Спасать людей — удел врачей.

— Думаю, всё равно стоит сходить. Может, она там раненая лежит, или Давида встретим, — я продолжал настаивать. Мне удалось немного отдохнуть и прийти в себя. Сидеть на одном месте и ждать завтрашнего дня было скучно. Да и волновался я насчёт девушки. Просто так бродить по лагерю в надежде наткнуться на неё не было никакого смысла, тем более, Алисия могла быть уже в городе.

— Хорошо! — Екатерина Игоревна решительно поднялась, отставив в сторону миску с недоеденной кашей. — Идём!

С нами отправился и Павел, который уже успел вернуться и разузнать, где здесь что. Он уверенно повёл нас в сторону больших палаток, которые расположились у самой стены в город.

Возле палаток с ранеными стояла страшная суета. Да и палатками их называть язык не поворачивался: огромные шатры, внутри которых могло разместиться и пятьдесят человек. Таких шатров было четыре, и у входа в каждый толпились люди, в основном, гражданские. Усталые мужчины, женщины, старики. Все галдели. Из обрывков фраз я понял, что они, как и мы, ищут своих родственников, напирая на военных, которые стояли в охране у входа в каждую палатку.

Моё внимание привлекла молодая девушка с микрофоном. Её снимал оператор с большой, явно профессиональной, камерой, на которой был установлен яркий фонарь.

— И вот такое безумие творится в лагере под стенами Барнаула! — вещала девушка, глядя в камеру. — Власти никого не пускают в город, оставив жителей пригородов одних в чистом поле. А ведь вокруг могут быть звери, для которых эти люди — простой корм! — закончив говорить, она убрала микрофон.

— Сними всё тут крупным планом, — обратилась к оператору. После чего огляделась и, заметив меня, хищно улыбнулась.

Я, судя по всему, отличался от большинства страждущих. Одежда на мне была чистой, спасибо рунной начинке формы, спина прямая, взгляд недовольный. Не люблю, когда на горе людей делают хайп. В этом мире подобное редко встречается, но, смотрю, всё же есть.

— Мне ваше лицо кажется знакомым, — подошла ко мне девушка. — Линда Облако, — представилась она, — я, можно сказать, самый известный блогер Сибири! — Она открыто улыбнулась и протянула ладошку для рукопожатия, но вот глаза при этом оставались предельно серьёзными.

— Виталий Шувалов, — в ответ представился я.

— Даня! — крикнула Линда своему оператору. Тот мгновенно оказался за её спиной и сразу включил камеру. Девушка повернулась ко мне и снова взяла микрофон:

— Я нахожусь в лагере беженцев у стен Барнаула. Веду прямой репортаж. Это одно из самых опасных мест в нашей стране. Сегодня здесь погибли тысячи людей. Прорыв, который многие годы располагался в сорока километрах от города, исторг из себя орду чудовищ!

Линда говорила твёрдо и уверенно, добавив в голос нотки горечи и сожаления. Я стал понимать, почему она — одна из самых лучших блогеров. В актёрском мастерстве и умении быстро сориентироваться ей не откажешь.

— Сейчас рядом со мной стоит князь Виталий Шувалов. Многим из вас он известен как Нео! Да, да, тот самый Нео, который недавно собрал огромный зал на своём выступлении в Киеве. Но, уверена, мало кто из вас знает, что Виталий является паладином Аннулета. И именно благодаря его усилиям сегодня удалось предотвратить вторжение зверей в город Барнаул и спасти сотни тысяч жителей! Пока военные бежали, сверкая пятками, оставив оборону, князь Шувалов сражался с порождениями прорыва и сумел закрыть его!

На этих словах я поморщился. Мне не понравилось, что Линда потопталась по военным. У меня с их руководством и так не лучшие отношения.

— Об этом уже многие говорят. Когда звери прорвались в город, они начали слабеть. Знающие люди сразу догадались, что прорыв закрыли, и час победы близок. Всё это — благодаря князю Шувалову. Расскажите, что это за звание — паладин Аннулета? И какого ощущать себя настоящим героем и спасителем?

Она сунула микрофон мне прямо под нос.

— Начну с начала, — слегка откашлявшись, произнёс я, — паладин Аннулета — это особая магия, которая даётся тому, кто пройдёт полный ритуал на алтаре. В сети есть об этом информация, поищите. Сразу предупрежу — не пытайтесь проходить полный ритуал самостоятельно. Это слишком опасно. В данный момент смертность приближается к ста процентам! Для начала попробуйте пройти малый ритуал. Но и там смертность около десяти-пятнадцати процентов.

— Ого! — Линда удивлённо округлила глаза. — Думаю, найдётся очень мало людей, готовых так рискнуть своей жизнью!

— Тем не менее, ежегодно больше тысячи людей гибнет при прохождении ритуала, — поделился я статистикой, — и второе, самое важное. Не стоит осуждать военных и отдавать все лавры мне. Пока я добирался до лагеря — видел много погибших людей в форме. Они держались до последнего, отдавая свои жизни, чтобы спасти гражданских. Да, я действительно сумел закрыть прорыв, но лишь благодаря тому, что военные отвлекли на себя внимание зверей. Это был согласованная операция, и я не чувствую себя героем!

— Хорошо, хорошо, — торопливо перебила меня Линда, — но вы видите, что здесь творится? Люди спят на земле, без еды, без нормальной одежды. Правительство просто плюнуло на них! То, что здесь происходит, ужасно. Власти совсем не заботятся о своих гражданах. Конечно, они сидят за стенами города в безопасных домах, а то, что происходит снаружи, их не волнует. Я здесь для того чтобы помочь людям и рассказать об их проблемах!

— Конечно, — кивнул я, улыбаясь, хотя внутри меня всё клокотало от злости, — и в чём заключается ваша помощь?

— Рассказать о проблеме, показать наплевательское отношение верхушки к простым людям… — Линда слегка растерялась от моего гневного взгляда.

— Может, имеет смысл сначала узнать, почему здесь лагерь, что происходит в города, а потом уже вешать ярлыки?

— Да и так всё понятно! В городе слишком много беженцев, и запускать туда ещё людей никто не хочет! Нас здесь всех оставили просто на корм зверям!

— В городе сейчас ищут тварей. Среди простых людей они могут тоже оказаться. Здесь сейчас достаточно безопасно, — покачал головой я, — если вы действительно хотите помочь — займитесь делом, а не дешёвой рекламой. Дайте свой номер телефона. Пусть неравнодушные люди окажут помощь. Многие потеряли свои дома, родственников, близких людей. Некоторые сёла разрушены. У людей нет ни денег, ни еды, ни тёплой одежды. Сделайте фонд. Пусть купят одеяла, тёплую одежду, ночи здесь холодные, привезут еду. Игрушки детям. Барнаул не резиновый, уверен, многим придётся ещё какое-то время пожить в палатках. Правительство старается, но оно не всесильно. Помогите своим соотечественникам!

— Это была Линда Облако! Прямой репортаж из самой опасной зоны страны! — Девица отобрала у меня микрофон и закончила трансляцию.

— Зачем вы всё это сказали? — злобно прошипела она, когда удостоверилась, что камера выключена.

— Ты пытаешься поднять себе известность на горе людей, — стараясь сдерживаться, сказал я, — это неправильно! Помоги им, если можешь, а ты… можешь! Но не ищи дешёвой популярности, — я развернулся и пошёл к палатке, где стояла Екатерина Игоревна и призывно махала мне рукой.

— Чистоплюй! — крикнула блогерша мне в спину.

— Я нашла Давида и Алисию, — лицо Екатерины Игоревны радостно светилось, — идём! — Она схватила меня под руку и потащила за собой.

Внутри палатки плотно стояли ряды коек. Мы подошли к одной из них. Там лежала Алисия, прикрытая одеялом. Она тепло улыбнулась, встретившись со мной глазами.

— Ты жив! А я вот… — Она слегка развела руками, — на лагерь напали звери, мы кое-как отбились, Давида ранили, и я начала его лечить, но снова произошло нападение, и меня немного порвали.

— Немного! — Екатерина Игоревна недовольно сжала губы. — Клок мяса выдрали! Если бы не я, у тебя бы остались шрамы на всю жизнь! Куда ты вообще смотрела⁈

— Простите! — Алисия потупила взгляд.

Я присел на краешек узкой койки.

— Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Уже нормально, спасибо наставнице, подлатала. Завтра смогу вставать. Мне даже не больно лежать на спине.

— Конечно! У тебя же бок был порван, а спина лишь слегка задета, — проложила ворчать Екатерина Игоревна, — сейчас спи, тебе нужен отдых. Утром пришлю еды, вряд ли вас тут нормально покормят. Как смогу, заберу тебя. И вот ещё — сумку твою я нашла.

— Ой, спасибо! А то я переживала, — улыбнулась девушка и прикрыла глаза.

— С Давидом тоже всё нормально, он дальше, через пару коек, но сейчас спит, — Екатерина Игоревна пошла на выход.

Я поискал взглядом Давида. Он лежал на койке и спокойно спал. Тут я ничем не могу помочь, пусть спит. Я отправился на выход за Екатериной Игоревной, осматриваясь по пути. В палатке было больше полусотни раненых людей. Большинство спало, похоже, сюда кладут только со средней тяжестью, тех, кого врачи уже осмотрели.

У выхода из палатки обнаружился Грищенко. Он приветливо кивнул Екатерине Игоревне.

— Я смотрю, нашли Алисию и Давида?

— Да, — ответила целительница.

— Хорошо. Лагерь уже обустроили, до утра в город всё равно не пустят, так что предлагаю пойти и хорошенько выспаться!

Ни у кого не возникло возражений.

Мы медленно пробирались между палаток, как вдруг я ощутил какую-то неправильность. Остановившись, прислушался к себе. Что-то было не так.

— Что? — мгновенно напрягся Иван, повернувшись ко мне.

— Тихо! — остановил его я, прикрыв глаза.

Странное ощущение. Прорыв закрыт, и не должно быть его энергии, но я ощущаю небольшой источник. Где-то рядом. Совсем близко. Слабый, но от этого не менее мерзкий.

— Тварь! — шёпотом произнёс я, догадавшись, что это может быть. — Она где-то рядом.

Иван замер, Араслан начал крутить головой. Рядом стояли палатки, горело несколько костров, у которых собрались люди. У одного сидели гражданские, а у второго — военные. Именно оттуда несло магией прорыва.

— Я ничего не чувствую, — недовольно произнесла Екатерина Игоревна, — а я ведь один из самых сильных целителей!

— Ты не паладин и не служитель света, — оборвал её Грищенко, продолжая настороженно оглядываться.

— Что будем делать? Не можем же мы просто пойти к костру, где сидят военные, и устроить бойню?

— Задачка, — Грищенко недовольно поморщился, — это точно кто-то из них? Ты сможешь понять, кто?

— Надо подойти ближе, но тогда тварь поймёт, что раскрыта, и погибнет много людей… Не знаю, может он ощутить энергию паладина или нет, но лучше не рисковать.

— Тебе лучше не попадаться ему на глаза. Если они узнают, что в лагере паладин, убьют всех чтобы добраться до тебя.

Мы отошли в тень палатки, не сводя глаз с военных, собравшихся вокруг костра. Надо было принимать решение. У меня на поясе по-прежнему висела сабля. Напитав её энергией, я смогу зарубить тварь. Но как объяснить остальным, что я не сошёл с ума, не решил просто так зарубить военного? А если тварь начнёт действовать, у магов мало шансов ей противостоять. У неё будут большие шансы сбежать.

— Значит так, — наклонившись ко мне, произнёс Грищенко, — пойду к ребятам, познакомлюсь. Угощу выпивкой, — он достал из-за пазухи фляжку, — ты же постарайся как можно незаметнее подобраться поближе и скажи Екатерине, кто из них тварь. Дальше я попробую его вывести из круга и вырубить. Главное — чтобы он ничего не заподозрил!

— Нет, — я мотнул головой, — вас твари могут знать знают. Пусть идёт Екатерина Игоревна. План с фляжкой хороший. Пусть угостит ребят. Тем более, она сможет усыпить тело твари своими целительскими навыками.

— С чего это я должна идти рисковать своей жизнью? — выгнула бровь целительница.

— Екатерина! — Грищенко удивлённо посмотрел на неё. — Ты, никак, испугалась? Струсила? Отказываешься выполнять приказы?

— Да ладно тебе, — фыркнула она, — всё сделаю. Может быть, мне удастся и самой ощутить наличие твари. Это будет полезный опыт.

Взяв фляжку Ивана, она направилась к солдатам, виляя бёдрами. Её радостно встретили и усадили в свой круг. Мы с Грищенко немного прошлись за палатками, чтобы подойти как можно ближе с другой стороны. Я уже чётко ощущал наличие твари.

Спрятавшись за палаткой, лежа на животе, я наблюдал за солдатами. Их было пять человек, все молодые, не старше двадцати лет. Какие-то новобранцы. Весело рассказывали истории улыбающейся Екатерине Игоревне, иногда отхлёбывая из фляжки.

— Вон тот! — кивнул я Ивану на одного из парней, который молча смотрел на пламя костра, не принимая практически никакого участия во всеобщем веселье.

— Катя, по-моему, это ощущает! — прошептал Иван. — Смотри, подсела к нему, пытается разговорить!

Я наблюдал, как Екатерина Игоревна закинула руку молодому парню на шею, как бы обнимая, и тот внезапно обмяк и свалился с бревна. Ребята вскочили и кинулись к нему.

— Наш выход! — Иван резко поднялся на ноги и направился к парням.

— Что произошло? — Грищенко навис над Екатериной Игоревной, которая сидела на корточках.

— Да вот, солдатику внезапно стало плохо!

— Всем разойтись! — Командовать Грищенко умел, даже у меня возникло желание немедленно покинуть это место. — Ты, — он поймал одного из парней, — приведи командира. Немедленно! — Тот, не задавая вопросов, ринулся куда-то в сторону, резво пробегая между палаток.

Я присел на корточки. Парень лежал без сознания. Вопрос: это всё ещё человек, на котором поселилась тварь, или зверь, принявший облик человека? В первом случае его можно спасти, а вот во втором — нет.

— Он не человек, — продолжая держать руку на парне, тихо сказала целительница, — я отправила его в сон, но в теле начинают происходить изменения. Тварь борется с моим влиянием. Я не могу её выгнать. Ещё пара минут — и он обратится в зверя!

— Ничего не чувствую, — недовольно произнёс Грищенко, положив руку на парня, — человек как человек, не ощущаю я в нём энергии прорыва!

К нам вернулся запыхавшийся солдат и привёл с собой весьма недовольного офицера, которого Грищенко сразу взял в оборот. Отведя в сторону, он что-то ему втолковывал. Крик Екатерины Игоревны прервал их диалог.

— Превращается! — крикнула она и отпрыгнула в сторону.

Под нашими удивлёнными взглядами лежавший на земле парень начал изменяться. Проступила шерсть, лицо стало вытягиваться, превращаюсь в звериную морду, чем-то похожую на волчью. Видя всё это, офицер достал пистолет и, сделав три выстрела, убил зверя.

Но не тварь. Я увидел, как чёрная клякса сползла с мёртвого тела. Достал саблю, напитал её магией Аннулета — и покончил с мерзкой тварью одним ударом уничтожив её навсегда.

Глава 12

Глава 12

После убийства твари нас ещё целый час мучило военное начальство. Меня подобное сильно утомило, а вот Иван был абсолютно спокоен, заявляя, что это нормально. Люди просто пытаются докопаться до истинны. В конце концов нас отпустили, и мы вернулись на нашу поляну, где уже было установлено несколько палаток, — Дмитрий расстарался. Несмотря на все его усилия и связи, мест на всех не хватило, так что часть бойцов осталось ночевать на улице.

Забравшись в палатку, я быстро провалился в беспокойный сон. День выдался длинным, тяжёлым и насыщенным событиями, так что проспал я достаточно долго и проснулся часов в девять утра.

Позавтракав, мы с Павлом, Дмитрием, Арасланом и Грищенко отправились к воротам в город. Екатерина Игоревна ушла раньше — она сначала собиралась навестить свою ученицу.

У ворот в город собралась огромная толпа, желающая попасть внутрь.

Один из солдат, стоя на небольшом возвышении, без устали вещал в мегафон, что гражданских в город пока не пускают. Днём прибудут кухни и всех покормят. В принципе, чего-то такого я и ожидал: эвакуация в Барнаул началась пару дней назад, и, думаю, город оказался просто не готов к такому количеству людей.

Всё это, включая недовольство собравшихся, снимала моя вчерашняя знакомая — блогер Линда Облако. Вид у неё был усталый. Заметив меня, девушка направилась в мою сторону, расталкивая людей.

— Это всё из-за тебя! — заявила она, уперев руки в бока. — Меня завалили звонками и сообщениями о помощи! Пришлось спешно всё организовывать! Сегодня придёт поезд с вещами. Там будут и палатки, и спальные мешки, и тёплые вещи, — она остановилась и удивлённо развела руками:

— Люди оказались очень отзывчивыми. Прибудут даже добровольцы, которые помогут всё это перетащить и раздать!

— Ты мне ещё «спасибо» скажешь за рост своего рейтинга, — кивнул я ей.

— Я почти всю ночь не спала! — Вместо «спасибо» она возмущённо топнула ногой.

— Нам пора, — потянул меня за руку Иван Грищенко, — идём!

Оказалось, что, пока я разговаривал с Линдой, он уже решил все вопросы с военным руководством, и нашу команду пропустили к воротам. Это были даже не ворота, а извилистый проход, спешно проложенный в валу, ограждающем город. На выходе из прохода мы оказались на небольшом пятачке, огороженном со всех сторон, под прицелами автоматов и арбалетов.

Навстречу вышел паладин света Виктор. Он стоял — прямой, как жердь, — глаза были закрыты повязкой. Стоило нам остановиться, как Виктор повёл рукой, изображая какой-то символ, в нашу сторону.

— Неуч! — раздался в моей голове голос Афродиты. — Он наложил на нас благословение. Символ — восьмёрка, лежащая на боку, что означает бесконечность! Тебя ещё учить и учить!

— И что, это работает? Помогает распознать тварей?

— Они не переносят благословения. Так что работает отлично. Другой вопрос, что служители света сильно рискуют: перед смертью зачастую тварь успевает убить всех вокруг, — после её слов я по-другому взглянул на Виктора. Он здесь стоит с самого утра, и Афродита права — встречу с тварью паладин, скорее всего, не переживёт, приняв на себя первый удар. Можно позавидовать его смелости и силе духа.

— Добро пожаловать в Барнаул, — на лице Виктора появилась едва заметная улыбка, которую скрывала пышная борода, — прошу сдать кольцо света, — он требовательно протянул руку, в которую я вложил перстень, сняв его с пальца.

— Можете проходить, — Виктор отодвинулся в сторону, давая нам проход.

Первым двинулся Грищенко, уверенно двигаясь сквозь строй расступившихся солдат, мы следовали за ним.

Выйдя на большую площадь, Грищенко осмотрелся и пошёл по одной из широких улиц. Город выглядел так, будто пережил войну. Большинство домов было разрушено, кое-где дымились остатки стен. Мы прошли мимо бывшего двухэтажного дома, у которого просто отсутствовала бо́льшая часть.

— Здесь явно бились маги, — прокомментировал Павел.

— Оно и понятно, сражались-то с тварями, — согласился Араслан.

Мы вышли на следующую площадь, где нашему взгляду предстала неприглядная картина. Сотни трупов горожан, укрытые кое-как одеялами, мешками и тентами. Несколько человек грузили трупы в автомобили. Лица грузчиков были потными и усталыми. Думаю, они с самого утра занимаются этим делом и уже просто не в силах переживать.

— Сколько же людей погибло! — не выдержал я.

— Надо думать о том, сколько людей удалось спасти от подобной участи, — сквозь зубы процедил Иван. Ему тоже было больно. Среди погибших было много женщин и детей. Самые беззащитные умирают первыми.

Мы шли минут десять, пока не упёрлись в наспех собранную баррикаду из автомобилей, каких-то щитов и скамеек. На верху этого сооружения стояли солдаты, вооружённые автоматами.

— Кто такие? Куда собрались? — достаточно грубо поинтересовался один из них.

— В гости, — усмехнулся Иван.

— Не время для гостей! — не поддержал его напускного веселья военный. — Ещё раз: кто такие и куда направляетесь?

— Паладин Аннулета и сопровождающие, — кивнул на меня Иван.

— Не знаю таких, приказа не было!

— Свяжись со своим начальством, телефоны же работают. Скажи — Иван Грищенко и князь Шувалов. Идём в гости к князю Юрьеву!

— Сразу не мог сказать? — злобно зыркнул на него пожилой солдат.

— Звони, служивый, — махнул рукой Иван.

Военный сделал шаг назад и достал свой телефон. Не спуская с нас взгляда, с кем-то переговорил и махнул нам, разрешая пройти.

Никакой дороги или калитки предусмотрено не было — нам пришлось залезать на это сооружение и спускаться с другой стороны.

— Это средний город, — пояснил мне Грищенко. Мы шли по улице с магазинами. Здесь всё было в сохранности. Ни трупов, ни разбитых витрин, — мы идём в центр.

— Похоже, звери сюда не дошли, — оглядываясь, сказал Павел, — но зато много беженцев.

Вся улица была заполнены людьми. Кто-то просто ходил из стороны в сторону без дела. Кто-то лежал у стены дома на картонках. Похоже, это были жители нижнего города, успевшие сбежать от зверей. А может быть, среди них находились и сельские жители, которых спешно свозили в Барнаул в течение последних двух дней.

Лица людей были измождёнными, вид напряженный. Они настороженным взглядом провожали нашу компанию. Вряд ли им удалось выспаться и нормально поесть. Даже в лагере за стеной, где мы ночевали, обстановка была лучше.

Ещё десять минут неспешным шагом — и мы снова упёрлись в баррикаду. Военные, охранявшие её, выглядели лучше ранее встреченных солдат. В чистой форме, крепкие, сытые и довольные.

Узнав, куда мы направляемся, и сверившись с информацией в планшете, они отодвинули один из автомобилей, прикрывавших баррикаду, и пропустили нас в верхний город.

На улицах здесь было чисто и совершенно спокойно. Люди жили своей мирной жизнью. Работали магазины, кафе и рестораны. Ездили автомобили. Мы будто бы попали в другой мир, в котором никто не подозревал о прорыве, зверях и тварях. О смертях людей и трагедии, постигшей обычных жителей города.

У кованых ворот нас встретил привратник:

— Прошу за мной, господа, — слегка поклонившись, произнёс он с достоинством, — для вас выделили отдельный гостевой дом. Можете отдохнуть, принять ванну и перекусить. Сменная одежда приготовлена. Господин Борис Станиславович приглашает вас на обед, — за это время мы прошли небольшой дворик, куда выходили фасады трёх зданий. Центральный дом был большим, трёхэтажным. Шикарный особняк, явно главный дом семьи. По бокам от него стояло несколько двухэтажных зданий попроще, вот у дверей одного мы и остановились. — Добро пожаловать! — Мужчина открыл дверь и пригласил нас внутрь.

Мы зашли в холл, где нас с поклоном встретили две служанки. Они развели нас по комнатам.

Мне досталась большая светлая комната, обставленная крепкой дубовой мебелью без особого изыска. Смотрелось, в целом, всё надёжно, на века. Служанка так и стояла в дверях, пока я осматривался.

— Господин, — обратилась она ко мне, — ванна наполнена. Сменные вещи приготовлены. К вечеру подвезут костюм для вас. Могу еще чем-то быть полезна?

— Благодарю вас, помощь мне не нужна, — кивнул я, отпуская женщину.

Быстро раздевшись, с наслаждением залез в ароматную воду. Какой же кайф — наконец-то помыться и расслабиться. Я всем телом чувствовал, как смывается моё напряжение. Откинувшись на бортик, задремал. Вода, благодаря встроенным артефактам, держала заданную температуру и обновлялась.

Очнулся я от голоса Грищенко, который вошёл в комнату и звал меня.

— Шувалов! Давай уже вылазь! Надо собираться на обед!

Чертыхаясь, я выбрался из ванной и надел приготовленную мне одежду. Хозяева постарались. Костюм был неплохого качества и отлично подходил. Выйдя из ванной, я застал Ивана, сидящего в кресле и что-то увлечённо читающего на планшете.

— О, планшет! — обрадовался я. Второй день без сети и мобильного телефона. Для меня это непросто.

— Борис Станиславович подогнал. Наша техника ещё не нашлась, — Иван окинул меня взглядом, — красавец!

— Что за Борис Станиславович? — Я взял ещё один планшет со стола и уселся в мягкое кресло напротив Ивана.

— Хозяин Барнаула. Князь Павлов Борис Станиславович. Знакомство с Императором открывает многие двери, — Грищенко многозначительно улыбнулся, — скоро нас на обед соберут, там и познакомишься. А вечером будет приём.

— Мне обязательно там быть? — Желания присутствовать на светском мероприятии у меня не было от слова «совсем». После пережитого хотелось домой, а не вести светские беседы с аристократами. — Когда мы уедем отсюда?

— По идее — завтра. Сейчас вся область оцеплена военными. Маголёты не летают. Поезда ходят, но только после тщательного осмотра паладинами света. Нельзя допустить, чтобы твари расползлись по стране.

— Понятно, — кивнул я. Сейчас область на карантине. Служителей света наверняка не хватает. Но, уверен, в ближайшее время всё наладят. Главное мы сумели сделать — закрыли прорыв.

— А насчёт приёма — ты как гость Бориса Станиславовича обязан присутствовать, иначе выкажешь неуважение.

— Ладно, — я махнул рукой. Всё равно других развлечений нет, — пообщаюсь с людьми. Просто это странно. Вчера погибли тысячи людей, а высшая аристократия проводит приём, лишний раз показывая, что им плевать на всех.

— А вот эти мысли брось! — твёрдо сказал Иван. — Даже когда происходит война родов и гибнут родные и близкие люди, приёмы не отменяют. Это способ показать, что род всё ещё в силе и ничего не боится! Этим аристократия и отличается. Волей и гордостью. Ты сам — князь, и подобные разговоры и пробелы в воспитании тебя не красят!

— Понял, понял! — Я поднял руки в защитном жесте. — Был неправ. Не подумал!

На обед мы отправились с Иваном и Павлом Богдановым. Остальные мои спутники «не вышли рылом», и им накрыли в гостевом доме.

Обеденный зал был огромен. Высокие потолки украшала роспись, изображавшая боевые сцены, — люди верхом на конях, вооружённые копьями, сражаются с чудовищами. В центре рисунка находился богатырь, закованный в броню. Шлем откинут, и видно его лицо. Я перевёл взгляд на сидевшего во главе стола Бориса Станиславовича. Точно, он. Увидев мой взгляд, мужчина улыбнулся:

— Двадцать лет назад я принял участие в битве с тварями. Мы пытались очистить прорыв, в котором слишком много расплодилось мутировавших зверей. Они стали выбираться из своей зоны и убивать простых людей. Закрыть его мы не смогли, но существенно проредили поголовье зверья, и последующие годы в городе и его окрестностях было спокойно и безопасно.

Князь Павлов Борис Станиславович был крепок и кряжист. Широкие плечи, бычья шея. Он, скорее, напоминал дровосека, чем аристократа, но одет был с иголочки — в идеально сидящий костюм.

— Нам бы тогда паладина — мы бы точно закрыли прорыв, и не случилось бы вчерашнего дня, — в голосе его слышалось сожаление.

— Вчера много людей погибло, — кивнул я.

— По последним подсчётам, мы потеряли почти пятнадцать тысяч жителей. Армейцев больше тысячи. Почти две сотни аристократов. Огромные потери! Я очень рад, что судьба привела к нам вас, — он слегка наклонил голову, имитируя поклон, — благодаря вашей помощи мы смогли избежать гораздо больших жертв.

— Не стоит, — я остановил его, — это мой долг и моё призвание — бороться с тварями и прорывами. Со мной была сильная команда. Благодаря слаженным действиям военных нам удалось достаточно легко добраться до сердца прорыва и закрыть его.

— Я слышал об этом, — Борис Станиславович кивнул, — многие маги и аристократы пали, сманивая сильнейших тварей, отвлекая их, чтобы вы смогли добраться до сердца прорыва. Сегодня вечером на приёме мы почтим павших.

После обеда я вернулся в гостевой дом и застал там Дмитрия со своим помощником, который в это время выкладывал телефоны на столик.

— Всё в целости, — кивнул он на заваленный техникой стол, — здесь ещё телефоны Екатерины Игоревны, Алисии и Давида. Остальным уже раздал, — Дмитрий поднялся со стула и подошёл ко мне, — нас отправляют поездом в другой прорыв, надо проверить обстановку под Томском. Так что пришло время прощаться. Рад был с вами поработать! — Он протянул мне руку, и мы обменялись крепким рукопожатием.

Целый час я сидел с планшетом в руках, читая последние новости. О прорыве под Барнаулом в официальных новостях говорилось скупо. Да, произошло вторжение, но слаженные силы военных и аристократии справились. Зато на форумах и в среде блогеров царило оживление. Репортажи Линды Облака набрали почти миллион просмотров, что для сети было поистине заоблачной цифрой. Линда активно развернулась в том направлении, куда я её подтолкнул, — создала фонд помощи пострадавшим, собирала лекарства, тёплые вещи, еду. Принимала деньги. Создала под это дело специальный сайт, где в прямом эфире можно было посмотреть, сколько денег собрано и на что потрачено. Молодец! Деловая хватка у неё действительно имеется.

Посмотрел я и своё интервью, при этом обнаружив несколько версий. Одна из них, полная, была на официальном канале Линды, но на многих сайтах имелась обрезанная, выставляющая меня не в лучшем свете. Когда Линда наезжает на военных, я просто внимательно слушаю её, периодически кивая головой. Мои возражения были обрезаны, и создавалось впечатление, что я с ней согласен и считаю себя спасителем города, а военных — никчёмными людьми.

Под этими видео было много комментариев. Малая часть из них поддерживала военных, но большинство ругало их за неспособность справиться с прорывом и спасти людей. Да и организация лагеря для беженцев вызвала вопросы. Людей фактически заперли между валами, не выделив им нормальной еды, одежды и даже одеял!

— Неужели я добралась до горячей воды! — Мои мысли прервал раздражённый голос Екатерины Игоревны, которая с шумом вошла в гостиную. За её плечом стояла бледная Алисия. — Нас не хотели пускать внутрь верхнего кольца города! — Целительница возмущённо взмахнула руками. — Тупорылые охранники заладили что-то о приглашении. Вход у них закрыт!

— Екатерина! — В комнату вошёл Иван. — Успокойтесь уже. В городе объявлено военное положение, так просто не пройти, — он был спокоен и флегматичен.

— Я, между прочим, высший аристократ и одна из сильнейших целителей Империи! И мне смеет преграждать дорогу какой-то солдафон! — продолжала возмущаться та, но было видно, что запал уже иссяк.

— Примите ванну, расслабьтесь, — Иван кивнул головой женщине из прислуги, и та, взяв Екатерину чуть ли не под руку, повела её на второй этаж.

— Алисия! — Я обнял выглядевшую крайне уставшей девушку и помог ей сесть. — Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — улыбнулась она в ответ, — жутко голодна! Ускоренное восстановление требует обильной пищи, а у военных с этим делом плохо.

— Сейчас всё будет, — кивнул Грищенко и пошёл вглубь дома.

— Расскажи, что случилось в лагере? — Я сел за стол напротив Алисии. Она похудела и сильно осунулась. Видимо, восстановление далось тяжело.

— Я мало что видела, — пожала девушка плечами, — примерно через полчаса после вашего отъезда на вал прибыли сильные маги. Я слышала отголоски мощных техник. Весь воздух гудел от магии. Но это не помогло. Большая часть сильных магов так и остались на валу. Пришли твари, а с ними магам трудно совладать. Войска побежали. За мной пришёл Давид, сказал срочно собираться, но тут напали звери. У нас было мало бойцов, так что даже мне пришлось сражаться. Мы вроде отбились, стая была небольшая, почти все побежали вслед за сильными магами и войском. Давида ранили, и я начала его лечить, но тут на меня накинулась рысь. Дальше я уже ничего не помню. Очнулась только в лагере военных.

Я поднялся и обнял девушку, чувствуя, что она готова вот-вот заплакать.

— Всё позади, — ласково произнёс я, гладя её по волосам, — надеюсь, тебе больше не придётся так рисковать. Ты же целитель, твоё дело — лечить.

— Пф… — Алисия вывернулась из моих объятий, — лечат доктора. Я — исцеляю!

— Да, да, как скажешь! — улыбнулся я в ответ.

В это время появилась служанка. Стол начал быстро заполняться блюдами, на которые Алисия смотрела голодными глазами.

— Мне надо умыться и привести себя в порядок, — она сглотнула, но, видать, правило «сначала помой руки, а потом садись за стол» оказалось сильнее чувства голода.

Я отправился в свою комнату, собираясь отдохнуть и связаться со своими людьми, но не учёл того, что, насытившись, Алисия придёт ко мне. Так что спустя не слишком продолжительное время мы переместились на кровать, где Алисия, нежно обняв меня, уснула беспокойным сном.

Мне тоже удалось вздремнуть часик, так что я был полон сил, когда выбрался из её объятий, при этом не разбудив. Посмотрел на часы. Время приближалось к семи часам вечера. Мне уже пора было собираться на приём, который назначили на восемь.

Быстро приняв душ и переодевшись в новый костюм, который прислал Павлов, я спустился на первый этаж, в гостиную, где застал Павла и Ивана.

— Не поскупился князь Павлов, — кивнул мне Богданов, — такой костюм не стыдно одеть.

— Его род правит Барнаулом больше сотни лет, — Иван Грищенко тоже был одет в строгий костюм и выглядел непривычно. Даже на балу в Киеве, где я с ним познакомился, Иван был одет менее официально. Глядя на него и не подумаешь, что он до сих пор не имеет дворянства.

— Дмитрий со своим отрядом уехал, — сообщил я.

— Знаю, — кивнул Иван, — отправились в другой прорыв.

— Есть какие-нибудь новости по прорывам?

— В Империи Цинь, как я и предполагал, произошло целых три вторжения. Одно удалось закрыть в самом начале. Два других привели к огромным жертвам среди местного населения, — лицо Ивана стало хмурым, — ещё вторжение в Малайзии. Там высокая плотность населения. Новостей оттуда практически нет.

— Значит, началось? — Павел задумчиво пригладил волосы. — Не ожидал, что в своей жизни столкнусь с настоящим вторжением. Плохо. Очень плохо…

— Это пока проба пера. Не похоже на организованный захват мира. У тварей тоже есть кланы. Они годами копят энергию и устраивают прорывы в попытках захватить территорию. Сейчас похоже именно на это. Согласованная атака кланов без участия основной армии. Но вот если они закрепятся… тогда стоит ждать полноценной попытки захвата нашего мира.

— Сколько в мире паладинов Аннулета? — спросил я, с осуждением глядя на Грищенко. — Что мы можем им противопоставить?

— Не так мало, как ты думаешь, — краем рта улыбнулся Иван, — наверное, около сотни человек. Многие Императоры или сами проходили полный ритуал, или имеют в своей свите паладина. Даже Николай Алексеевич может считаться паладином, — видя мой вопросительный взгляд, он махнул рукой, — подробностей не знаю, но частичный ритуал проходят все Романовы. Некоторые и полный. Это их семейная тайна.

— Романовых много, — вмешался в разговор Павел, — у них не меньше десятка алтарей. Они рождаются рядом с ними, и большинство умирает там же.

— Так и есть, — раздался в моей голове голос Афродиты, — Владимир Николаевич тоже имеет родство с паладинами. Он проходил неполный ритуал.

— В случае вторжения все Романовы готовы пройти полный ритуал. Многие готовятся к этому всю свою жизнь. Они — защитники Империи, — в голосе Ивана слышалось уважение.

— Владимир Николаевич, думаю, сможет пережить ритуал, — подтвердила Афродита.

Полагаю, она права. Тот же князь киевский всю жизнь прожил рядом с алтарём. Делился с ним энергией и имел некоторую связь, достаточную для того, чтобы Афродита до него достучалась, и он обратился ко мне. Во всяком случае, его связь наверняка сильнее, чем была у того же Григория.

Получается, Российская Империя не так уж беззащитна. Просто подобные сведения не афишируются. В мире, над которым висит, как дамоклов меч, возможность вторжения, есть способы защиты от подобной напасти. Тем более, прошлые вторжения удалось отбить. Понятное дело: для того, чтобы Николай Алексеевич сам отправился в бой, дела должны быть совсем плохи. Он — последний Рубикон.

У Империи пока есть другие защитники. Не только армия и сильные маги, но и паладины. В данный момент нас всего двое, я и Георгий, но, думаю, жертвовать мной в ближайшее время не станут.

В комнату спустилась Екатерина Игоревна в темно-синем платье и с пышной причёской.

— Прекрасно выглядите! — встретил её галантно Иван.

— Это ужасно! — махнула рукой целительница. — Этот цвет мне совсем не идёт! Как так вообще можно собираться на приём? Где мои фамильные драгоценности? Мой парикмахер? К подобным мероприятиям уважающая себя дама готовится за неделю, а не за два часа!

— Мы в походный условиях, капитан Демидова! — перебил её Грищенко.

— Солдафон! — огрызнулась целительница.

— Господа и дамы, — прервал их милую беседу привратник, — гости уже начали собираться. Если вы готовы, прошу проследовать за мной!

Глава 13

Глава 13

На приёме было многолюдно, при этом обстановка мне понравилась. Играла негромкая музыка, сновали официанты с бокалами легкого вина. Вдоль окон протянулись столы с закусками. Освещение было неярким, этакий полумрак, необычно и приятно. На подобных приёмах, как правило, очень много света, и из-за этого сама обстановка излишне официальна.

В начале вечера в центр зала вышел Борис Станиславович Павлов. Музыка сразу смолкла, голоса затихли. Дождавшись всеобщего внимания, Борис величественно произнёс:

— Рад приветствовать дорогих гостей на нашем приёме, — по правую руку от князя стояла крепкая, слегка полноватая женщина, скорее всего, жена. Она царственно кивнула всем собравшимся. — Вчерашний день был чёрным днём нашего города. Мерзкие твари погубили немало жизней аристократов, военных и простых людей. Почтим минутой памяти погибших героев!

Князь замолк, опустив глаза. Когда минута истекла, он продолжил свою речь:

— Наши друзья, родственники и знакомые достойно сражались и одолели тварей. В этом зале находится немало людей, которые не стали отсиживаться за стенами города и приняли участие в бою, — он слегка поклонился, — моя вам благодарность! Среди наших гостей сегодня князь Шувалов, паладин Аннулета, который, рискуя своей жизнью, с горсткой смелых смог закрыть навсегда мерзкий нарыв на теле Империи. Благодарю!

Павлов безошибочно нашёл меня взглядом среди людей и поклонился мне.

— Но, несмотря на гибель людей и потери, мы по-прежнему сильны! Жизнь наша продолжается. Никогда Империя не преклонит свои колени перед мерзкими захватчиками! Давайте праздновать нашу победу! За победу, за Империю! — Он поднял бокал и, не останавливаясь, выпил его до дна.

За князем это действие повторили все собравшиеся в зале, включая и меня.

Его речь переменила моё мнение о приёме. В чём-то Павлов прав. Да, погибли люди, но одержана победа. Грех её не отметить.

После того как меня представили, мне уже не суждено было оставаться одному. В мою сторону сразу началось паломничество. Многие просто хотели пожать руку, кто-то — познакомиться. Я уже устал отбиваться от девушек, которых здесь хватало с избытком, когда ко мне подошёл мрачный Иван Грищенко.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Ты случился, — он слегка поморщился, — не ожидал от Бориса такой подставы!

— О чём вы?

— Он представил тебя! Уверен, вскоре дело дойдёт до дуэли! А я отвечаю за твою сохранность!

— Эй! Не надо говорить так обо мне, будто я предмет какой-то! — Настроение у меня было хорошее: вокруг много красивых девушек, да ещё и шампанское начало действовать. — Пока никаких проблем!

— Вон они, идут! Зря я девушек от тебя отогнал.

Обернувшись, я увидел трёх молодых людей с решительными лицами, которые, раздвигая танцующие пары, явно двигались в мою сторону.

— Я вызываю тебя на дуэль, лживый выскочка! — не дойдя до меня пары метров, выкрикнул один из них.

— М… — Я задумчиво посмотрел на кричавшего. Лет ему, наверное, около двадцати пяти. Стройный, симпатичный, но какой-то женственный. Слишком правильные и тонкие черты лица, пухленькие губы. — А ты кто? И какой повод?

— Мой отец погиб, защищая Барнаул! А ты! Ты порочишь его память и честь! — Рядом с ним встала пара его приятелей, разглядывая меня исподлобья.

— Ты так и не представился, да и не помню я, чтобы порочил кого-то… — Я неожиданно развеселился. Ситуация — как в бульварных романах. Меня решили вызвать на дуэль, а причину не придумали? Или что это вообще такое?

— Я — главный наследник рода Сутининых. Ты заявил, что военные трусливо отсиживались за стенами, пока ты закрывал прорыв!

— Интересно, наследник рода Сутининых, ты продолжай, продолжай. Кому я это заявил, где, когда? Я бы сам оторвал руки этому гаду! — Парень явно не ожидал подобного ответа и слегка растерялся. Люди вокруг стали стягиваться к нам, внимательно прислушиваясь к диалогу.

— Ты… Ты в видео заявил об этом! — Он наставил на меня трясущийся палец.

— Серьёзно? — Я с улыбкой глянул на этого клоуна. Потом в мою голову пришла мысль, что не стоит над ним издеваться. Всё-таки вчера парень потерял отца и с горя, похоже, пил весь день. Об этом говорят его безумный взгляд и слегка неуверенные движения. — Покажи мне это видео, и если я действительно такое заявил, то готов принять дуэль и принести свои извинения.

— Показать? — Тот беспомощно огляделся. Один из друзей наклонился к нему и начал что-то шептать.

— Ты не доверяешь моим словам, — гордо задрав подбородок, произнёс Сутинин, — и этим ещё больше оскорбляешь меня и мой род! Я требую сатисфакции! — слегка запинаясь на последнем слове, надменно заявил он.

— Император запрещает паладину Аннулета вступать в дуэли, — вышел вперёд Иван Грищенко. Я от его слов лишь устало поморщился. Вот, вроде, умный мужик, но вообще головой не думает. Включает солдафона — и вперёд! Сказали — защищать паладина, значит, будем защищать. И плевать на мою репутацию.

— О! Получается, из-за спины Императора можно тявкать сколько угодно и поливать грязью достойнейших людей? — Парень упрямо продолжал стоять на своём. — Ты — трусливая псина! — Он резко толкнул меня в плечо.

— Ладно, — ему удалось вывести меня из себя, — дуэль так дуэль!

— Отлично! Здесь и сейчас! Предлагаю холодное оружие. Дуэль до смерти, или пока противник не сможет продолжать бой!

— Согласен, — резко ответил я, глядя на мгновенно побледневшего Грищенко.

Сквозь толпу протиснулся недовольный Борис Станиславович.

— Дуэль состоится через пятнадцать минут на площади перед домом! Прошу разойтись и дать время молодым людям подготовиться!

Народ начал активно расходиться. Наследник рода Сутининых ушёл одним из первых.

— Борис! Это твоя вина! — Грищенко грозно посмотрел на князя.

— А ты на меня не рычи, — спокойно встретив его взгляд, ответил Павлов, — ему всё равно не удалось бы избежать дуэли. Пусть это произойдёт в моём доме, под нашим присмотром. Военные его слов не простят.

— Стоп! — Я поднял руки, привлекая к себе внимание. — Каких слов?

— Тех, что ты сказал блогеру. Как там её, Облако?

— Я не говорил ничего плохого про военных. Она ляпнула, что я герой и всё такое, но я же её и поправил, сказал, что она не права.

— Это не важно, — махнул рукой Борис Станиславович, — никого такие тонкости не интересуют. Тут главное — что ты оказался в одном контексте. Военные проиграли и бежали. Ты закрыл прорыв и спас людей. Даже если ты начнёшь хвалить военных и Императора, это делу не поможет.

— Это была совместная операция… — Я помотал головой, пытаясь понять, что мне пытаются донести. Павлов и Грищенко смотрели на меня, как на маленького ребёнка.

— Само существование паладина задевает честь военного ведомства. Особенно, если учесть, что тебе всего восемнадцать лет. Ты можешь сделать то, чего не могут они. Люди, отдавшие всю свою жизнь службе. Они будут гибнуть на поле боя, защищая страну от зверей и тварей из прорыва, а потом снова придёшь ты и закроешь эту мерзкую дыру. И кому будет благодарен народ? — Грищенко не выдержал и, снова включив наставника, начал мне терпеливо объяснять, в чём я не прав.

— Да… и что делать? Не закрывать прорывы? Бороться со всем военным ведомством? Это как-то неправильно. Мысль я понял, но каков выход из данной ситуации?

— Доказать, что ты достоин. Победить на нескольких дуэлях. Или проиграть, но с достоинством. Плевать на всех. Ты — князь! — твёрдо ответил Борис Станиславович и хлопнул меня по плечу своей здоровенной лапищей — так, что я чуть не вошёл в землю по колено.

— Лучше расскажи, что ждать от Сутинина-младшего? — перешёл сразу к делу Иван обратившись к Павлову.

— Аристократ, двадцать семь лет. Скорее всего, выберет шпагу, — Борис Станиславович окинул меня критичным взглядом, — у Виталия шансов победить нет, — поставил он точку, озадачив меня.

— Почему? Я неплохо владею саблей, — Павлов снова окинул меня снисходительным взглядом.

— Тимур Сутинин — аристократ. Занимается с пяти лет. Считай, двадцать лет держит в руках шпагу. Ты столько ещё даже не прожил. Сабля, конечно, может дать некоторые призрачные преимущества, — он задумчиво поскрёб подбородок, а потом покачал головой, — шансов нет. Одна надежда на вашу целительницу — что сможет спасти твою жизнь.

— Постарайся получить не больше двух ран, чтобы Екатерина смогла тебя вытянуть, — посоветовал мне Грищенко.

Отлично! Даже мой наставник не верит в меня и готов отправить в заведомо проигрышный бой. Его тактика понятна. Какую бы рану ни нанесли, Екатерина Игоревна успеет вернуть меня к жизни. Даже если мне сердце пробьют насквозь. Разве что удар в мозг не позволит мне вернуться. Но это вряд ли. Для шпаги подобный приём слишком неудобен.

Мы вышли во двор. Здесь уже собрались люди, ожидающие начала дуэли. Ко мне подбежал Павел и вручил мою саблю. Екатерина Игоревна, пошептавшись с Грищенко, тоже подошла.

— Шпага — оружие не только колющее, но и рубит неплохо, — она начала с очевидных вещей, — так что береги глаза и пальцы. И то, и другое сложно восстановить. Самый частый смертельный удар — в печень. Орган не прикрыт рёбрами и удобно расположен, но это я быстро смогу залечить. Идеальный вариант.

— Вы тоже не верите в мою победу? — раздражённо посмотрел на неё я. Да, не верит. Весь её вид говорил имено об этом.

— Ты не наследный аристократ. Прими это как факт. Тебе же будет проще. Наследные аристократы всегда сильнее выскочек!

Слова целительницы неприятно ударили по моему самолюбию. Не думал, что Екатерина Игоревна относится ко мне, как к выскочке. Судя по всему, в их среде процветает махровый шовинизм. Люди, не родившиеся в среде высшей аристократии, никогда и ни в чём не сравнятся с истинными аристократами. Сама-то она из старого рода, как и хозяин Барнаула Павлов, и наследник рода Сутининых. Одно удивительно — как они, с таким-то отношением к людям, нормально общаются с Иваном Грищенко? Тот же вообще простолюдин. Хотя на этот вопрос он уже дал ответ: надо просто доказать силой, что ты достоин стоять пусть и не на одной ступени, но хотя бы рядом с такими людьми.

— Она права, — усмехнулась Афродита в ответ на мои мысли, — высшая аристократия — это высшие люди. Они сильны во всём и превосходят простолюдинов по всем параметрам.

— Дай людям, независимо от рождения, равные условия получения образования, хорошего питания и медицинского обслуживания — и, уверен, разницы особой не будет! — возразил я.

— Глупости, — фыркнула Афродита, — высшая аристократия — это не только доступ к деньгам и лучшим учителям. Это многовековой естественный отбор и правильная генетика.

— Я бы с тобой поспорил, но сейчас не до этого, — прервал её я.

На мощёной камнем площади перед особняком образовался круг, в который вышел наследник рода Сутининых. Он скинул пиджак, оставшись в рубашке и брюках. В руках у парня была шпага. Я встал напротив, тоже без пиджака, и приготовился к схватке.

В центр круга вышел Павлов и громко объявил правила:

— Бой холодным оружием до смерти. Разрешается использовать магию для защиты. Атакующие заклинания запрещены! — Я на его речь лишь усмехнулся. Магический щит шпага прошивает на раз-два. Тем более, такая, как у моего оппонента. Явно непростое оружие. Потемневшее лезвие покрыто рунами. Моя сабля тоже неплоха, и магический щит ей не помеха. Но главное — это умение. У меня оно есть благодаря нескольким внедрённым сознаниям. Вопрос — хватит ли этих умений?

— Стороны желают принести извинения? — продолжил Павлов и поочерёдно посмотрел на нас. Мы оба промолчали. Сначала я хотело толкнуть речь, мол, меня зря обвиняют в том, чего я не говорил, но слова Грищенко изменили ход моих мыслей. Оправдываться сейчас — это ронять достоинство. Я должен делом доказать своё право на правду.

— Бой! — резко выдохнул Борис Станиславович и отошёл в сторону.

Сутинин, явно красуясь, несколько раз быстро взмахнул шпагой. Он явно подготовился к бою, посетив целителя. Мой соперник твёрдо стоял на ногах, взгляд был серьёзен и сосредоточен. Алкоголя в крови не осталось ни капли. Перед боем подобную процедуру со мной провела и Екатерина Игоревна, так что мы были в равных условиях.

Сутинин быстрым шагом приблизился ко мне и, резко махнув шпагой, мгновенно отступил. Я с трудом успел отбить его первый удар.

— Убей его! — раздался в голове кровожадный голос Афродиты. — В нём есть энергия алтаря. Я заберу её себе!

— Не отвлекай! — перебил я, следя за движениями противника.

Настала пора наступать и мне. Сделав пару выпадов и взмахнув саблей, я сократил расстояние. Дальше череда ударов и отскок. Все действие я совершил абсолютно на рефлексах. Но результат меня не порадовал. На моей груди появился длинный разрез. Екатерина Игоревна была права: шпага — не только колющее оружие.

Несколько сходок — и я обзавёлся ещё двумя широкими царапинами. Я абсолютно не поспевал за ним. Сутинин явно со мной игрался, красуясь на публику. Он предвидел каждый мой удар, знал каждый мой шаг.

— Теперь ты понял, о чём тебе говорили! — Недовольный голос Афродиты ввинтился в мой мозг, отвлекая от боя. В этот момент Сутинин решил напасть на меня. Время замедлилось, и я увидел, как шпага несётся, медленно рассекая воздух, нацелившись на моё горло. — Я замедлила бой. Это умение паладинов, которое ты по своей глупости до сих пор не освоил!

— Зачем?

— Ты получил уже достаточный урок, я могу помочь тебе выиграть, дай мне доступ к твоему телу!

— Это будет нечестно!

— Глупец! Хотя нет… благородный глупец. О какой чести идёт речь? У тебя нет ни единого шанса. Это избиение младенца. Дай мне доступ! Я не хочу рисковать своей жизнью. Вдруг он тебя убьёт насовсем? Я тогда останусь в браслете, пока не появится новый паладин, который решится надеть его. Не хочу рисковать! — Она говорила очень быстро. Мой мозг с запозданием понимал её слова.

Главное я уловил: Афродита боится, что я умру. Ей надо дать доступ к моему телу. Всё моё сознание кричало — дать доступ, не стоит умирать, — но какая-то часть разума возражала: это против правил. У нас честный бой, так аристократы не поступают.

— Идиот! Времени нет! Он тебе сейчас перережет глотку!

Я полностью расслабился, впуская внутрь себя Афродиту и наблюдая за всем со стороны, как в компьютерной игре. Вот она отвернула голову игрового персонажа. Он совсем слегка отклонился, и шпага пронеслась в миллиметре от горла, оставив тонкую ниточку пореза. Виталий снова отклонился, пропуская следующий удар, затем ещё и ещё.

Теперь уже Афродита игралась со своим соперником, показывая удивительное превосходство в технике и владении телом. Движение Сутинина были медленны и предсказуемы. Афродита легко опережала его на шаг.

— Хватит играться! — не выдержал я. — Это нечестно, заканчивай! Мне тут не перед кем хвастаться.

Моей фразы было достаточно. Афродита легко взмахнула саблей, разрезая живот Сутинина. Я увидел вываливающиеся внутренности. Парень, уронив шпагу, прижал руки к животу и опустился на колени. В голове мелькнула мысль, что Афродита выбрала излишне кровавый финал боя, на что она лишь хмыкнула возвращая мне контроль над собственным телом.

Вокруг стояла удивительная тишина. Очевидно, никто из зрителей не ожидал подобного конца.

— Бой окончен, победитель — князь Виталий Шувалов! — с мрачным лицом произнёс Борис Станиславович.

К Тимуру кинулась Екатерина Игоревна. Парня положили на спину, и она начала исцеление. Ко мне подошёл Иван Грищенко и попытался забрать саблю. Мои руки намертво вцепились в рукоятку. Афродита хоть и вернула мне контроль над телом, но оно меня практически не слушалось.

— Неожиданно! — выдал Грищенко, с недоверием глядя на меня и помогая разогнуть пальцы.

— Идём, — ко мне подошёл Павел. Видя моё состояние, он, закинув мою руку себе на плечо, буквально поволок меня к гостевому домику, в который нас поселили.

Я шёл, с трудом переставляя ноги, закусив губы от боли во всём теле. Похоже, Афродита перегрузила меня. Я не готов физически к таким скоростям и нагрузкам. Практически все мышцы получили мини-травмы и разрывы.

Когда меня усадили в кресло, я устало прикрыл глаза. Не было сил двигаться. Алисия колдовала надо мной, пытаясь привести в порядок.

— Это просто кошмар какой-то! Если бы тебя проткнули, мне было бы легче тебя лечить! Всё тело измочалено! Как вообще такое возможно!

— Было бы проще, если бы меня убили? — с трудом улыбнулся я.

— Ну да, — она непонимающе глянула на меня, — я уже лечила последствия дуэлей. То печень проткнут, то сердце. Там делов на пять минут. А у тебя же по всему телу микроразрывы. Их сначала надо отыскать, а потом заштопать! Я целитель, а не швея!

— Спасибо, что помогаешь, — я мысленно махнул рукой на её недовольство.

— Сутинин жить будет, — к нам зашёл Грищенко, — Екатерина уже подлатала его, — он внимательно осмотрел меня, затем перевёл взгляд на сосредоточенную Алисию, — всё так плохо?

— Да… — Она махнула рукой, — не отвлекайте!

— Сутинин выглядит лучше, — Грищенко встал, — позову Екатерину.

Минут через пять он вернулся с Екатериной Игоревной, и они с Алисией продолжили меня штопать. При этом старшая целительница долго и громко ругалась на меня за то, что подкинул ей столько нудной работы.

На моё излечение ушло почти полчаса совместного труда двух целителей.

— Спасибо! — Я поднялся на ноги, прислушиваясь к себе. Вроде всё в порядке, но при каждом движении меня преследовали фантомные боли — так заявила Екатерина Игоревна, и у меня не было причин ей не верить.

Пройдясь по комнате, я сел обратно в кресло, стараясь не совершать резких движений.

— Так что это было? — обратился ко мне Иван. — Ты резко ускорился и начал играться с соперником. Это умение паладинов? Я слышал, что самые сильные из них могли слегка замедлять время. Это оно? — В его голосе слышался азарт.

— Да, — коротко ответил я. Спасибо, что подсказал подходящий вариант. Не рассказывать же, что моё тело заняла Афродита, у которой имеются сознания опытных и сильных аристократов. — Я ощутил в Сутинине родство с алтарём, — хороший вариант перевести тему беседы, — и могу сделать из него паладина. Но только если он станет моим вассалом.

Павел, молча сидевший всё это время в кресле, внезапно встрепенулся.

— Любопытно! Получить род Сутининых в вассалы! Интересная комбинация получится. Он — наследник. Глава рода погиб, так что Тимуру надо только оформить бумаги, и он станет новым главой рода. В этом случае советую заявить земли, освобождённые от прорыва, в родовые. Будет кому смотреть за ними и развивать территорию. Очень интересно! — Павел поймал раздражённый взгляд Грищенко и резко замолчал.

— Это точно? — Иван встал и начал шагами мерить комнату, о чём-то раздумывая. — Род Сутининых — старый и влиятельный. У них сильный алтарь. Не уверен, что Император согласится на подобные условия.

— У меня уже забрали одного паладина, практически ничего не дав взамен. Подсунули ущербного целителя, — припомнил я Ивану, — думаю, в Сибири пригодился бы паладин Аннулета. Если начнётся серьёзное вторжение, я не смогу везде успевать. Это здесь нам повезло. Вы же понимаете, что закрывать прорывы — весьма опасное мероприятие. Один раз повезло, два раза, но что на третий…

Я многозначительно замолчал. По словам Афродиты, Тимур Сутинин имеет гораздо более сильное родство с алтарём, чем было у того же Григория. Кроме этого, я могу дать ему цель в жизни — борьба с тварями. Для человека, который потерял отца при прорыве… уверен, моё предложение его заинтересует.

— Он не пойдёт к тебе в вассалы. Его род значительно старше твоего. Для него это будет неприемлемо!

Эх! А такая была хорошая идея. Но тут Грищенко прав. Я вспомнил презрительное выражение на лице Тимура. Оно относилось ко мне — не только как к паладину, но и как к выскочке, ставшему князем, за плечами которого нет длинной родословной.

— Может, согласится? — несмело произнёс Павел, который тоже не хотел отказываться от моей идеи. — Виталий победил его в честном бою, доказав своё превосходство.

— Не согласится! — встряла в разговор Екатерина Игоревна. — Служить новому роду… каким бы сильным он ни был. Нет, не станет. Здесь чтут традиции.

— Я свяжусь с Императором, — Грищенко, на прощание кивнув мне, вышел из комнаты.

* * *

Глава Российской империи и он же сын почившего Алексея Петровича Романова, Николай Алексеевич Романов стоял у широкого окна выходящего на крещатик. Площадь была полностью заполнена людьми. Много не только знатных особ, но и простолюдинов пришло проститься с прошлым императором. Его эпоха правления многим запомнилась стабильностью и спокойствием, что удивительно, тем более зная взрывной характер своего отца.

Отойдя от окна Николай Алексеевич уселся в кресло.

— Он был самодуром и тираном, но почему-то все говорят о том, что во время его правление жилось лучше, — подняв взгляд на Владимира Николаевича поделился своими мыслями Николай.

— Люди имеют короткую память, а с годами вообще многие уверены, что раньше всегда и всё было лучше. И император добрей, и солнышко ярче, и трава зеленей! — усмехнулся в ответ дядя.

— А ведь многие считают, что эпоха моего отца закончилась только сейчас, — в голосе Николая слышалось раздражение, — я правлю уже практически десятилетие!

— Сознание людей очень инертно. Они с трудом принимают что-то новое. С другой стороны, экстраполируй это на свое будущее. Когда ты передашь империю своему сыну, твое влияние и власть не закончатся разом.

— Он мне совсем не помогал! Отдал власть и с облегчением ушел!

— Знаю, — голос Владимира Николаевича был мягок, вид всепонимающий, — ты молодец, справился. Из тебя получится хороший император.

— Вот опять! — Николай раздраженно вскинулся, — получится! Еще не получилось?

— Ещё не получилось, — покачал головой Владимир, — это были мирные и спокойные годы. Только в тяжелые времена куется настоящий император. А они грядут.

— Ты прям как оракул… грядут тяжелые времена, — горько улыбнулся Николай, понимая, что дядя прав, — грядут… Дядя, я не уверен, что готов! Ты прав, пока все было достаточно просто. Но если случится вторжение?

— И что? Ты справишься. У тебя уже есть паладины. Целых два.

— Всё-то ты знаешь! — ворчливо заметил Николай, — Но двумя паладинами вторжение не остановить. Вон у Цинь их пять, но они потеряли под миллион человек! И никакие паладины не помогли. Проблема даже не в самих вторжениях, а в высших аристократах и моих родственниках. Сейчас, когда отца не стало, многие поднимут голову. Ты знаешь сколько мне пришлось приложить усилий, чтобы вызвать в Барнаул сильнейших магов? Аристократы не хотели их отдавать, боясь, что те погибнут и их рода ослабнут.

— Это ожидаемо. Рисковать своими людьми в дали от родных земель…

— Вся империя это их родная земля! Аристократы обязаны защищать её и предоставлять сильнейших магов по первому требованию императора. Иначе за что у них такие преференции? — Николай раздраженно ударил рукой по столешнице, после чего вскочил на ноги и начал ходить по комнате.

— Тебе уже за тридцать, а взгляд на некоторые вещи все еще детский. Идеалистический я бы сказал. Так не бывает. Своя шкура всегда дороже, чем чья-то чужая. Аристократия давно выродилась. В своем большинстве. Сейчас миром правят деньги, а не честь и достоинство.

— Да знаю я! Не мальчик уже, — Николай Алексеевич выдохнул и сел обратно за стол резко успокоившись, — ладно, разберусь я с ними. Прости, позволил себе минуту слабости с человеком, которому полностью доверяю. Ты же мог взять власть без проблем. Но наотрез отказался от нее!

— Зачем оно мне? — Владимир Николаевич слегка улыбнулся, — даже твой отец с радостью скинул все и убежал ко мне в Киев. Насмотрелся я на эту вашу власть. Она же только на словах. На деле ты гораздо сильнее ограничен, чем даже я.

— Да уж, тут ты прав. Постоянный баланс, хожу по лезвию ножа. Опасения за свою жизнь. Где тут свобода?

— Иллюзия свободы у безжалостных тиранов. Вырежи всех недовольных и несогласных и станет легче. Будешь зваться «кровавым», но зато свободным.

— Ты же знаешь, что этому не бывать. Не позволят мне.

— Тогда действуй как твой отец. Строй империю медленно, шаг за шагом. Ставь своих людей, собирай компромат на других. Всё это давно известно и многократно проверено и отработано.

— Противно…

— Идеалист… Ничего нового ты от меня не услышишь. Все ты делаешь правильно. Просто не спеши. А то, что аристократы зашевелились, это даже хорошо. Я тебе папочку подготовил. Ко мне тут целая очередь выстроилась желающих сделать меня новым императором. Совсем они страх потеряли. Прямо по списку отправляй их первыми на прорывы. Пусть родину защищают, а не интриги плетут. Да, еще в качестве наказания можно закрывать у них на территории прорывы. Это их серьезно ослабит.

— Паладинов не хватает, — задумчиво протянул Николай, — да служителей света тоже. Разжирели они от мирной жизни. В Барнаул долго собирались. Прислали только десяток человек от которого в первый же день осталось меньше половины. Да еще и денег стали просить. Налоги снизить. Служат империи не жалея живота своего. Жалуются на свою тяжкую жизнь, а сами только жиреют!

— Служители! — Владимир Николаевич скорчил недовольное лицо, — дармоеды!

— Ладно, поеду я в Москву. С отцом попрощался. С людьми пообщался. На публике показался. Все планы выполнены. Спасибо, что выслушал, — Николай Алексеевич поднялся взяв протянутую дядей папку, — я справлюсь. Люди есть на которых можно опереться, а это самое главное. Жалко Грищенко не идет ко мне. Вот его бы взял правой рукой. Ты да Иван два человека, кто не боится мне к глаза сказать правду.

— А больше и не надо, — ухмыльнулся Владимир, — хорошей дороги!

Глава 14

Глава 14

Ночь я провёл с Алисией. Но не так, как хотел бы. Мне полночи пришлось её успокаивать. Стоило девушке провалиться в сон, как она начинала плакать, стонать и метаться по кровати. По её же словам, это реакция психики на большое количество смертей, которые Алисия видела.

Целители, как ни странно, очень чувствительны, и смерть людей оставляет в их душах тяжёлые раны. Чем выше уровень целителя, тем сильнее нагрузка. Алисия, оказывается, уже взяла третий ранг и впервые столкнулась с гибелью людей и ранами души. В этот момент особо важно, чтобы рядом находился человек, которому она доверяет. Ещё и по этой причине целителей держат вдали от сражений. Раненые обычно сначала попадают к врачам, где их латают, а потом отправляют к целителю для исцеления.

Мне сразу вспомнился мой опыт попадания в больницы. Всё примерно так и было. Врач осматривает, лечит как может, а уже на следующий день тобой занимается целитель.

Самая большая проблема для целителя — когда пациент умирает у него на руках во время лечения. В такие моменты происходит выплеск энергии смерти, который для чувствительных людей очень опасен. Целитель может потерять целый ранг.

Алисия во время отступления получила раны не только тела, но и души. Слишком много смертей было рядом с ней. Благодаря моей энергии и помощи Екатерины Игоревны она сумела удержать ранг, но психологически девушке пришлось очень тяжело. Это вполне понятно. Мне тоже было нелегко. Не готова психика восемнадцатилетних людей к подобной нагрузке. Особенно в современном мире.

За завтраком Екатерина Игоревна осмотрела Алисию и одобрительно кивнула:

— Связь с Шуваловым тебе сильно помогла, — одобрила она, — для нормального развития нужно ещё несколько сильных мужчин. Один Шувалов — это хорошо, но два-три — гораздо лучше!

— Я подобного не приемлю, — мрачно перебил её я, — или я один, или дальше без меня! — Никак не могу принять правила этого мира. Делить свою девушку ещё с несколькими… нет! Пусть для местных это в порядке вещей, но не для меня. Я и так наступил на горло своим принципам, когда снова принял Алисию.

— Ты хочешь остановить её развитие? Из каких-то своих эгоистичных соображений? — Екатерина Игоревна удивлённо уставилась на меня. До этого момента мы с ней не общались на подобные темы.

— Я не против её развития. Со мной, насколько я понял, она тоже может развиваться. Пусть не так быстро, но ей и спешить незачем!

— Чем моложе целитель, тем легче поднимается ранг! — произнесла наставница менторским тоном. — Алисия в восемнадцать уже имеет третий ранг. К двадцати может подняться до пятого! Этот ранг открывает практически все двери. Если она будет с тобой одним, пятый ранг ей светит, в лучшем случае, к тридцати годам.

— Я озвучил свои условия, — сказал я, глядя на Алисию, — выбирай сама, — девушка сидела, потупив взгляд, и мне это не нравилось. Нет, я, конечно, не ожидал, что она кинется мне на шею со словами: «Только ты — моя судьба, и у меня не будет других мужчин, кроме тебя», — но вот явное сомнение и раздумье на её лице мне не нравились.

— Кхм… — вклинился в беседу Иван Грищенко, — хочу напомнить, что через час у тебя вылет, — он посмотрел на меня, — я пока останусь в Барнауле, как и Екатерина Игоревна с Алисией, — у них сейчас образовалось много работы. Аристократы не готовы так просто отпустить целителя подобного ранга, — он посмотрел на Екатерину Игоревну, та с достоинством кивнула в ответ.

— Эта наш долг — исцелять защитников Империи, — пафосно заявила она.

— Особенно, когда они готовы платить по вашим расценкам, — ядовито заметил Грищенко и повернулся ко мне:

— С тобой полетят твои люди, Павел и Араслан. Давида ещё не выписали из госпиталя.

— Может, вы и Давида подлечите? — обратился я к целительнице.

— Не уверена, что у меня на него хватит времени и сил. Долго задерживаться в этой дыре я не намерена.

— Я готов оплатить ваши услуги. Давид — человек моего рода…

— Пятьдесят тысяч рублей — и только в конце очереди. Если я излечу его раньше высшей аристократии, это плохо скажется на моей репутации! — Екатерина Игоревна с вызовом глянула на меня, я в ответ лишь улыбнулся.

— Договорились! — Я кивнул и поднялся из-за стола. Аппетит напрочь пропал. Лучше пойду собирать свои скромные пожитки.

Со мной в комнату поднялся Павел и, сев за стол, стал молча наблюдать, как я собираю свои вещи.

— Костюмы тоже с собой брать? — решил на всякий случай уточнить я.

— Не обязательно. Все костюмы — подарок Павлова. Для него подобные траты — копейки. Но появляться в нём на приёме не советую.

— Понятно. — Костюм уже засвечен, в одном и том же ходить на приёмы — дурной тон. Да, к тому же, это подарок, что может показать мою зависимость и несамостоятельность. Я сложил третий костюм и с удивлением уставился на чемодан, который мне тоже подарили: приехал с маленькой сумкой, а уезжаю с целым багажом!

— Насчёт целительниц… — решил начать разговор Павел, — Екатерина Игоревна дело говорит. Алисии нужны ещё мужчины для развития дара. Ты совершенно не прав, ставя её в подобные рамки! В будущем, если девушка достигнет пятого ранга, из неё может получиться отличная жена для главы рода Шуваловых. Подобную возможность не стоит упускать! Своя целительница в семье — мечта многих аристократов.

— Нет, — коротко ответил я. Снова объяснять свою позицию мне совершенно не хотелось, тем более, было понятно, что это бесполезно. В этом мире общество так устроено, что мои правила и привычки для них выглядят дико. Тем не менее, для меня так же дико отказываться от них.

— Хорошо, глава, — Павел встал, — жду тебя внизу. Чемоданы поставь у двери, ты всё-таки князь!

Это хорошо, что он напомнил: я по привычке хотел сам их спустить и закинуть в автомобиль, но подобное поведение может задеть Бориса Станиславовича.

В маголёт я сел в очень плохом настроении. Алисия даже не вышла попрощаться со мной, возможно, намекая, что мои слова об ограничении свободы пришлись ей не по нраву. А ведь сама месяц назад говорила, что, кроме меня, ни с кем не будет встречаться! Это одна из причин, по которой наши отношения снова наладились.

Я сел в отдельный кабинет, прямо за кабиной пилотов, — хотелось побыть одному, в тишине. В груди собрался неприятный комок. Не могу сказать, что влюблён в Алисию, но такое ощущение, что меня предали. Променяли на возможную карьеру. Да, скорее всего, я неправ, ограничивая целительницу, но, с другой стороны, мы с ней это уже обсуждали, и она знает моё отношение к этой проблеме. Теперь Алисия осталась вдвоём с Екатериной Игоревной, и я уверен, что опытная наставница быстро подыщет ей парочку аристократов…

— Господин, — обратилась ко мне стюардесса, выводя из задумчивости, — нам лететь ещё пять часов. Не желаете выпить или перекусить? — Девушка была симпатичной, приветливо улыбалась, правда, глаза были какими-то грустными. Может быть, действительно, ну её, эту Алисию? Вокруг столько замечательных девушек, а я трачу время на ту, что будет мне изменять.

— Можно мне кофе? И покрепче! — попросил я. Спать не хотелось, лучше посижу в сети или посмотрю какое-нибудь кино. Надо отвлечься от тяжких дум.

Спустя пару минут передо мной стояли чашка крепкого горячего кофе и маленькая тарелочка с пирожным. Отпивая кофе мелкими глотками, я копался в сети, ища свежую информацию о вторжениях по всему миру. Как и ожидалось, почти никаких сведений в сеть не просочилось. Похоже, цензура работает хорошо.

Зачем беспокоить простой народ? Вдруг начнётся паника, и все кинутся скупать гречку. Я такое уже проходил. В Империи всё хорошо и спокойно. Да, в Барнауле что-то произошло, но справились всем миром. И военные, и аристократы, и даже блогер Линда Облако вместе с простыми людьми пришли на помощь в эту трудную минуту. Так что спите спокойно, граждане, вам ничего не угрожает.

Большинство заголовков новостных порталов было посвящено похоронам прошлого Императора, которые прошли вчера в Киеве. Обсуждали: кто с кем был, в какой одежде, кто с кем говорил и прочее.

На фотографиях Николай Алексеевич Романов со скорбным и одновременно величественным видом стоял рядом с гробом, в котором покоилось тело его отца. Позади него находился дядя, Владимир Николаевич. На другой фотографии был младший брат Николая Алексеевича, Александр Алексеевич. Молодой парень, примерно мой ровесник. Были и другие родственники, но я, к стыду своему, их не знал. Уже почти год живу в этом мире, но это не такой большой срок, чтобы выучить всю родословную Романовых, тем более — узнавать их в лицо. Тем не менее, за это время я успел стать князем и лично познакомиться с главными на данный момент людьми Империи.

Политика мне быстро наскучила, и я, надев наушники, включил музыку и прикрыл глаза. Лететь ещё долгих четыре часа. Можно и подремать.

Стоило мне прикрыть глаза, как в голове раздался крик Афродиты:

— Опасность!

Я резко вскочил на ноги, накинув на себя защитное поле, и в этот момент раздались два оглушительных взрыва. Меня взрывной волной выкинуло из самолёта. В ушах засвистел воздух. Время замедлилось. Я видел, как обломки, опережая меня, несутся к земле. Рядом со мной падала девушка-стюардесса, которая час назад подавала мне кофе. Её тело было в крови, глаза закрыты.

— Что делать? — обратился я к Афродите.

— Я тебя ускорила. Соберись, раскинь руки и смотри вниз.

— Стюардесса! Я могу ей помочь?

— Попробуй!

Я сделал несколько движений руками, и меня закрутило в воздухе. Вскоре мне удалось выправить свой полёт, я сумел приблизиться к девушке и обнять её. Она практически не дышала.

— Я могу призвать стихию воды и затормозить своё падение у земли, — предложил я. Страха не было, голова работала ясно. Я перебирал способы выжить в данной ситуации.

— Хороший вариант. До этого я надеялась только на магический доспех, но твой способ безопаснее.

— Влаги много, падаю я медленно, — я проговаривал вслух слова, пытаясь сосредоточиться и связаться с водной стихией. Небо было затянуто тучами, моросил мелкий дождик. Никогда не задумывался о том, что даже в небе идёт дождь. Я как раз пролетал сквозь облако, и дух воды откликнулся на мой призыв. Мне удалось заинтересовать его.

Я окутал нас с девушкой водным коконом: даже если мне не удастся затормозить себя водными жгутами, дополнительная защита не помешает.

— Там река, — крикнула Афродита, — постарайся упасть в неё! Это шанс!

Взглянув вниз, я увидел ленту реки посреди леса. Скорость падения увеличивалась с каждой секундой. Афродита больше не могла замедлять время. Судя по всему, до встречи с землёй уже недолго. Самое неприятное — я пролетал мимо реки, несясь на огромной скорости прямо в лес. Надо было срочно что-то предпринимать, чтобы не разбиться насмерть.

Выпустил водные жгуты, заодно укрепил защитное поле. Верхушки деревьев всё ближе. Начал лихорадочно размахивать жгутами, пытаясь зацепиться ими за ветки. Мне это удалось.

Сильный рывок от натянувшихся жгутов слегка подкинул меня обратно в воздух. Тело стюардессы удержать не удалось, и она сломанной куклой упала на землю. Меня ещё пару раз подкинуло, и я смог опуститься на землю.

— Живой! — Я удивлённо осматривал себя, нетвёрдо стоя на ногах. Всё тело бил адреналиновый отходняк.

— Спасибо! — сказал я духу воды, отпуская его.

— Было весело, — услышал в ответ.

— Опять ты пытался подружиться с водной стихией, а не повелевать! — раздался в моей голове ворчливый голос Афродиты. Она решила примерить на себя шкуру моего наставника.

— Я действовал наверняка, как привык, — ответил я ей и подошёл к лежавшей на земле девушке. Стюардесса не дышала. Её форменная блузка была разорвана и окровавлена. Похоже, взрыв произошёл в кабине самолёта, и девушку прилично посекло осколками.

Присев на корточки, я положил руку на шею, пытаясь уловить биение сердца, но всё было тщетно.

— Прости, — тихо произнёс я, — но с того света я возвращать не умею.

— Стой! — раздался крик Афродиты, когда я встал на ноги. — Вернись к ней. Я почувствовала, что могу занять её тело. Душа его ещё не покинула, а раны я смогу излечить. У меня сейчас очень много энергии.

— Ты не можешь просто её вылечить? — Я снова присел у тела девушки. Если есть возможность её спасти, надо этим воспользоваться. Но переселять Афродиту мне не хотелось. Что-то внутри меня противилось подобному поступку.

— Я не целитель! Я могу вылечить только себя. Пусти меня! — В её голосе появились жалобные нотки. Видно, она почувствовала мои сомнения. — Я клянусь, что верой и правдой буду служить тебе и только тебе! Дай мне возможность получить тело. Ну пожалуйста, господин! — начала канючить Афродита.

— Не знаю, — задумчиво протянул я в ответ, — у неё наверняка есть родственники, родители…

— Времени слишком мало осталось. Пожалуйста! Я на всё готова ради такого шанса. Она всё равно уже умерла. Но если я займу её тело, часть души сольётся со мной. Некоторые воспоминания, образ мыслей… Прошу!

— Ладно, — я решился и положил свою руку с браслетом на голову погибшей девушки, — можешь занять её тело, но помни — ты обещала служить мне! — Прикрыв глаза, я снял с браслета все ограничения и почувствовал, как энергия из него перетекает в тело девушки.

Когда из браслета перестала вытекать энергия, я отошёл от тела стюардессы и сел на большой камень, поросший мхом. Похоже, мне остаётся только ждать. Помочь я ничем не смогу.

Некоторое время ничего не происходило, но я видел магическим зрением, что девушка вся светится от магии. Вот она дёрнулась. Раз, другой… и с резким хрипом начала дышать. Из ран на груди медленно выпали осколки. Раны начали зарастать. Девушка открыла глаза и уставилась на меня.

— У меня получилось! — раздался в моей голове голос Афродиты. — Получилось!

— А почему ты тогда в моей голове?

— Наша связь никуда не делась. Пока ты носишь браслет, я могу с тобой говорить. Жалко теперь не смогу читать мысли и влиять на твое тело, — усмехнулась она и прикрыла глаза.

— Попробуй сказать что-нибудь вслух.

— Я боюсь. Вдруг не получится.

— Не бойся.

— Кххх… — раздался голос девушки, — арр… гхм… меня зовут Аффрооодииитааа… — протянула она вслух, — ииии я могу говоооорить…

— Молодец! — похвалил её я.

— Как же медленно люди говорят, — продолжила Афродита в моей голове, — так неудобно.

— Тренируйся, и всё будет хорошо. Ты можешь встать? Как себя чувствуешь?

— Подожди. У меня в голове такой сумбур. Меня зовут Настя. Анастасия Фролова. Красивое имя. Родители погибли, когда мне было девять лет, и я попала в приют в Барнауле. У меня есть младший брат. Ему двадцать два года, мне двадцать шесть лет, — она замолчала. Я подошёл поближе и взял её за руку, видя, что на глаза девушки наворачиваются слёзы.

— Меня отправили на обучение, и я стала стюардессой. Мой долг роду Павловых составляет двести тысяч рублей, которые я должна отработать, чтобы начать жить самостоятельной жизнью. Из них семьдесят тысяч я отдала за свободу брата. А он мне даже спасибо не сказал. Просто уехал в Санкт-Петербург и бросил меня одну!

— Попробуй сесть, — я попытался отвлечь девушку от копания в теперь уже её воспоминаниях. Судя по всему, там мало хорошего.

— В мои обязанности входило и более тесное обслуживание пассажиров. За это выплачивали премии. Фу! Какая мерзость! Я даже с Павловым несколько раз была во время полёта! Что за извращения у людей? Почему они считают, что заниматься этим на высоте гораздо интереснее, чем на земле?

— Не знаю, — я пожал плечами, — не задумывался на эту тему. Но… возможно, я и сам бы хотел попробовать секс на высоте.

— Я красивая? — Девушка села.

Разорванная блузка обнажила её крупную грудь, от которой мне было тяжело отвести взгляд.

— Красивая, но я бы попросил тебя прикрыться!

— Помоги мне встать, — она протянула руки. Подойдя, я помог девушке подняться.

Некоторое время Афродита просто стояла, пытаясь поймать равновесие. Со стороны это выглядело очень странно — как будто она сильно пьяна. Сделав несколько шагов, девушка упала не землю.

— Ой! Больно! Как это здорово! Я чувствую боль! — На этот раз Афродита сказала это вслух, причём достаточно хорошо — не запинаясь и не растягивая буквы. — Но как же вы ходите? Это, оказывается, не так-то просто.

— Не волнуйся, встань и иди! — велел я, с улыбкой наблюдая, как Афродита пытается самостоятельно встать на ноги.

— Встань и иди… надо просто не думать. Настя же как-то ходила, — девушка, тихо бубня себе под нос, сделала шаг, затем ещё один, — у меня получается. Просто тело ещё не до конца слушается. Я же всё-таки умерла.

— Ну что же, поздравляю тебя с новым телом. Как лучше к тебе обращаться? Настя или Афродита?

— Наверное, на людях лучше Настя. Наша память смешалась, но я сильнее, и мой багаж знаний гораздо объёмней. Так что я по-прежнему Афродита! — Она попыталась гордо выпрямиться, но завалилась на бок и снова упала на землю. — Дай мне полчасика, и я освоюсь.

— Хорошо, — я сел обратно на камень и достал начавший вибрировать телефон, который, к моему удивлению, пережил все невзгоды.

Мне звонил Павел Богданов. К своему стыду, я совершенно забыл, что летел не один. Павел и Араслан находились в следующем после моего кабинете. Оба сильные маги, «магистры». Взрослые и опытные. У них было достаточно шансов выжить, что и произошло.

Что меня удивило, так это то, что, оказывается, мы умудрились пролететь большую часть пути, и, по словам Павла, где-то там, километрах в двухстах, уже должна быть Казань. Похоже, в ближайшее время мне придётся посетить Борея, — сама судьба снова привела меня к нему.

Осталось только встретиться с Павлом и Арасланом, что оказалось не так просто. Спутников джи-пи-эс в этом мире не изобрели, так что определить своё местоположение было затруднительно. Телефоны работали на магии и ловили на большом расстоянии. Мы решили выходить к реке, которую Павел с Арасланом тоже наблюдали в процессе падения, и идти вниз по течению до ближайшей дороги или посёлка.

Афродиту пришлось вести под руку. Стоило девушке чуть ослабить бдительность, как она теряла контроль над телом, норовя завалиться. Обуви у неё не было, и я, оторвав рукава от своего пиджака, намотал их ей на ноги. Хоть какая-то защита.

Спустя почти три часа блужданий нам наконец-то удалось встретиться с Павлом и Арасланом.

— Очень рад, что ты выжил, — Павел обнял меня, косясь на Афродиту, которая так и сверкала голой окровавленной грудью. За время пути я успел привыкнуть к её виду. — Стюардесса?

— Почти, — кивнул я, — она погибла, и её тело занял дух, что был в моём браслете. Дух алтаря, девушка по имени Афродита, — я решил не скрывать эту информацию. Павел — мой человек, и его помощь может оказаться весьма полезной, а Араслан предан Борею, — она, по сути, дочь Борея, — добавил я для него.

— Арфодита! — Араслан с фанатичным блеском глаз уставился на девушку. — Возьмите мою куртку, — он скинул с себя куртку и несмело протянул её. Афродита сразу же накинула куртку на себя и попыталась застегнуть пуговицы, но это не получилось. У тела пока явные проблемы с мелкой моторикой. Подойдя к девушке, я помог ей застегнуться.

Мы ещё час шли вдоль реки, пока не вышли к небольшому посёлку. Дальше всё оказалось достаточно просто: в посёлке имелся автомобиль, на котором нас довезли до ближайшего городка. По пути Араслан позвонил Уразу, и в городе нас встретила пара джипов. Через четыре часа нашу ошалевшую от всего пережитого компанию доставили в пригород Казани.

Глава 15

Глава 15

У входа в особняк нас встретил лично Ураз. Старик выглядел плохо. На морщинистом лбу собрались бисеринки пота, руки слегка подрагивали. Несмотря на это, он стоял прямо, с гордо выпрямленной спиной.

— Госпожа! — Сначала Ураз поклонился Афродите. — Борей очень настаивал, чтобы вы его посетили. Виталий, рад вас видеть, — повернулся он ко мне.

— Сначала я желаю принять душ! — Афродита величественно повела плечами. — Папочка подождёт десять минут.

— Как скажете! Проходите, прислуга вас отведёт, — Ураз посторонился, давая нам возможность зайти внутрь.

К Афродите сразу подошла тётушка и пригласила следовать за ней.

— Виталий! — Девушка жалобно посмотрела на меня. — Зайдёшь через пару минут?

Было видно, что она сильно нервничает. Скорее всего, боится встречи с папочкой.

Вряд ли Борей будет рад, что Афродита так быстро обрела тело. Он мне несколько раз в прошлую встречу напоминал, что не стоит спешить, и его дочке сначала надо пожить рядом со мной в виде духа. Но теперь уже поздно сожалеть о содеянном. Что случилось — то случилось.

Я тоже отправился в душ, после чего переоделся в восточный халат, который принесла прислуга. Зайдя в комнату к Афродите, застал её у зеркала, также одетую в восточный халат. На шее множество украшений, все пальцы в кольцах. Как цыганка какая-то! Дорвалась.

Девушка с недовольным лицом разглядывала своё отражение.

— Рост вроде нормальный, но вот лицо простоватое! — Она провела пальцем по своей щеке.

На мой взгляд — нормальное лицо. Вполне симпатичное. Круглые щёчки, тонкие губки…

— Что за губы? Что за скулы? — Афродита приложила пальцы к губам и, подав магию, увеличила их. — Так лучше! — Затем провела пальцами по щекам, меняя форму скул. Кожа лица натянулась и исправилась. Исчезли все изъяны и мелкие следы от прыщей. Она помолодела и похорошела. Девушка провела руками по волосам. Они были русыми и слегка вьющимися, а теперь распрямились и потемнели.

Передо мной стояла совсем другая девушка, практически ничем не напоминавшая Настю — стюардессу, что подавала мне кофе на борту маголёта. Та действительно выглядела обычно. А сейчас мне улыбалась восточная красавица с тёмными загадочными глазами. На вид — не больше двадцати лет.

— Ничего себе! — удивился я. — Ты и такое можешь?

— Для меня тело — сосуд души, который пластичен. Я даже рост могу увеличить, но для этого потребуются питательные вещества, — гордо расправив плечи, сообщила Афродита. — Грудь, что ли, уменьшить? — Она положила свои руки на грудь и задумчиво начала её мять сквозь халат. — Неудобно ходить с таким размером.

— Оставь, быстро привыкнешь, — махнул я рукой. Пора заканчивать это представление. Нас ждёт Борей, и, боюсь, чем позже мы придём, тем более раздражённым он будет, — пойдём к твоему отцу.

— Ты со мной зайдёшь к нему? — Красавица отвернулась от зеркала и жалостливо взглянула на меня.

— Боишься отца? Зайду, куда же мне деваться. Есть такая фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Она очень хорошо подходит к нашей ситуации.

— Я не зверушка тебе какая-нибудь! — Афродита знакомо топнула ногой. Пусть она сейчас и выглядит на двадцать лет, но, судя по всему, внутри так и сидит девочка-подросток.

— Как скажешь, — я миролюбиво улыбнулся, — пойдём!

Мы спустились к алтарю и одновременно приложили руки к камню, проваливаясь внутрь.

Борей встретил нас в большом кабинете. Он восседал за столом в строгом костюме и недовольно взирал на нас.

— Папочка! — радостно взвизгнула Афродита и, обойдя стол, обняла Борея. — У меня теперь есть тело! — Она начала тараторить, рассказывая о своих приключениях, и я увидел, как лицо Борея с каждой секундой, с каждым сказанным словом разглаживается.

— Сядь уже, непоседа! — Ему наконец удалось вставить слово.

— Только ты пообещай не ругаться? У нас не было другого выхода. Да и тело мне досталось отличное. Мы чуть не умерли, но выжили. И у меня энергии много, могу с тобой даже поделиться. Мы прорыв закрыли, сражались с тварями… — продолжала тараторить девушка.

— Сядь! — рявкнул на неё отец, и на этот раз сработало. Афродита медленно обошла стол и села рядом со мной.

Борей помолчал некоторое время, разглядывая нас:

— Ладно, что случилось, того уже не изменить. Но, на мой взгляд, ты ещё недостаточно зрелая, чтобы обрести тело. И это связано не только с твоим разумом, но и с энергией, а точнее — с её контролем. Повезло, что ты заполнена под завязку. Постарайся беречь энергию, пока именно благодаря её наличию ты удерживаешься внутри тела. Чтобы слиться полностью, нужно время. Месяц, два… тут как повезёт… и всё это время ты будешь тратить силу паладина, которой не так много.

— Поняла, — девушка слушала отца очень внимательно, как прилежная ученица.

— За полторы тысячи лет у меня трижды было тело. Два раза я даже перешагнул столетний рубеж. Но, должен сказать, воспоминания о старости у меня не слишком приятные. Несмотря на то, что мы можем сами себя лечить, старение тела нам не подвластно. Имей это в виду.

— Хорошо, папочка! — Афродита продолжала гнуть свою линию, прикидываясь послушной дочерью.

— Пусть Ураз сделает тебя дочерью Максютовых. Ты выйдешь замуж за Виталия и таким образом окажешься среди высшей аристократии на вполне законных основаниях.

— Отлично! — кивнула девушка. — Но он старый, тогда лучше внучкой! я же молодая и красивая, внучка самое то!

— Неважно, — махнул рукой Борей.

— Постойте, — я впервые решил подать голос, — я не собираюсь брать Афродиту в жёны.

— Почему? — Борей удивлённо посмотрел на меня. — Считаешь, что она тебя не достойна?

— Нет. Просто для меня она — маленькая девочка, которая ещё не достигла нужного возраста.

— Мне больше пятидесяти лет! — вскинулась Афродита. Для неё тот образ, что сложился в моей голове, был больным вопросом. — Это твоё извращённое сознание превратило меня в маленькую. Я большая!

— Вот, наверное, из-за такого поведения ты для меня и маленькая.

— Хм… в чём-то ты прав, — Борей с доброй улыбкой посмотрел на Афродиту, — для меня она тоже только научилась ходить, — от этой фразы Афродита покраснела. Знал бы он, что только что попал в точку. Афродита и вправду только научилась ходить, а какие слова вылетали из её рта во время обучения…

— Так что как жену я её не рассматриваю. Может быть, младшая сестра?

— Моё тело выглядит старше тебя! Какая такая «младшая сестра»? Только жена! Так я смогу заниматься делами рода Шуваловых. Папка прав! И учти — никакого секса. Мне эти ваши штуки совсем не нравятся. Придумали тоже… как вспомню — в дрожь бросает!

— Ничего, — улыбнулся Борей, — ещё распробуешь! — Он подмигнул мне. — Пусть будет всё-таки женой. Мы быстро учимся и растём. Сейчас её тело взрослее разума, но это ненадолго. Афродите придётся подключать знания душ, что достались ей из алтаря. Сам не заметишь, как начнёшь её уважать.

— У меня есть девушка, — продолжил я настаивать на своём, — мы только наладили отношения.

— Есть девушка — женись, — философски заметил Борей, — а потом возьми Афродиту следующей женой. Думаю, она может подождать пару месяцев.

— Я подумаю, — кивнул в ответ я. Главное — мне удалось получить отсрочку, а дальше уже видно будет. Вдруг Борей прав, и моё восприятие Афродиты изменится? Хотя, признать честно, мне в это не слишком верилось.

— Договорились. Сейчас тебе пора, — он кивнул мне, — благодарю, что дал моей дочери тело. А ты, — повернулся Борей к девушке, — ты останься, пообщаемся! — Он улыбнулся такой улыбкой, что мне стало страшно.

— Вы её не обижайте! — на всякий случай заступился я. — У нас не было другого выхода.

— Не беспокойся, скоро отпущу её целой и здоровой. Приходи завтра, как накопишь сил! — Борей махнул рукой, и моё сознание вышвырнуло из алтаря.

В алтарной комнате было тихо. Афродита так и стояла, положив руки на камень, и, казалось, вообще не дышала. Немного постояв рядом, я решил, что, наверное, можно уйти. Тем более, мой телефон непрерывно вибрировал. Звонил Иван Грищенко. Я сбросил звонок отправив сообщение, что позвоню позже.

Поднявшись в гостиную, увидел накрытый стол, за которым уже устроились Павел и Араслан. Рядом с ними сидел Ураз и слушал рассказ, как им удалось выжить. Я присоединился к ним, усевшись за стол.

В принципе, всё было просто. Оказывается, «мастера» могут объединять свои защитные поля друг с другом, что позволяет накрывать большее пространство. По одному им было бы труднее выжить, а так мои сподвижники объединились, и удар о землю их не слишком потрепал. Ну а дальше я всё и так знал.

У меня возник вопрос насчёт Афродиты: если она получит новые документы от Ураза, то как объяснить, куда делась Настя? Нас видели вместе, и, уверен, власти уже в курсе, что стюардесса выжила.

Павел предложил просто сказать, что она осталась в Казани, пусть власти самостоятельно занимаются её поисками. Тем более, у неё было немало причин уйти в подполье. Слишком большой долг на ней висел.

После позднего обеда я поднялся в свой номер, где уже хозяйничала Афродита: ходила по комнате и всё щупала.

— Какие необычные ощущения! — поделилась она со мной, держа в руках подушку. — Она такая мягкая.

— Тебе бы пообедать, — напомнил я.

— Зачем?

— Твоему организму требуется пища, чтобы поддерживать себя. Ты что, не знаешь элементарных вещей?

— Знаю! Но мне это не нравится. Весь этот круговорот… поел, переварил, сходил в туалет. Фу! Я лучше не буду есть!

— Тебе точно пятьдесят лет? Мне кажется, ты хуже пятилетнего ребёнка. Если не будешь есть, у тебя не будет сил. Желаешь погубить своё тело?

— Тело надо покормить, — задумчиво произнесла Афродита, — потом сводить в туалет и искупать… Это как в куклы играть! У меня были куклы, и я с ними играла в человеческую жизнь.

— К тому же, еда — это не только энергия, она может быть очень вкусной.

— Где тут подают еду? — энергично воскликнула Афродита. Пришлось провожать её за стол и с умилением наблюдать, как девушка насыщается, пробуя разные блюда.

— Я специально отключила все воспоминания других сознаний, — поделилась она с набитыv ртом, — хочется самой понять, что такое жизнь. Это так интересно — узнавать что-то новое. Такие непривычные ощущения.

— И Борей хочет, чтобы я взял эту девочку в жёны? — закатив глаза, я обратился к потолку. — Ты хоть в туалет в состоянии самостоятельно сходить?

— Наверное… — Афродита прислушалась к себе, — самое время проверить! — Она вскочила из-за стола и убежала прямо с куском шашлыка в руке.

— За что мне это⁈ — Я хлопнул себя ладонью по лбу.

Именно в этот не самый лучший момент за окном раздался вой сирены. Выглянув, я увидел, как у забора остановились три чёрных автомобиля. На них сверкали мигалки. Не переставая, выла сирена. Из двух машин высыпали бойцы, вооружённые автоматами, которые выстроились за спинами трёх человек, вышедших из головной машины.

— Похоже, это по мою душу, — тихо пробормотал я себе под нос, наблюдая, как важные господа упёрлись в защитное поле. Борей был силён, и радиус защиты составлял не меньше ста метров, прикрывая забор и ворота.

Навстречу важным господам вышел Ураз и не спеша, полный достоинства, медленно направился к воротам.

— Это кто такие? — раздался за моей спиной любопытный голос Афродиты.

— Не знаю, — я пожал плечами, — может, просто поговорить приехали, а может, и посерьёзнее чего.

— ИСБ, — сообщил Павел, подходя к нам, — Звонил Иван, предупреждал. Всё-таки случился теракт. Взорвали самолёт, на борту которого был паладин. Это резонансное дело. Всех поставили на уши. Ищут виновных.

— А чего они таким вот образом прибыли? С сиренами, бойцами? — Я посмотрел на серьёзное лицо Павла. Похоже, не мне одному не понравилось это представление. — Хотят поговорить, пусть заходят. Но сходу демонстрировать силу?

Мы смотрели, как Ураз одного за другим проводит через защитное поле сотрудников ИСБ. Бойцов он не пустил внутрь, и они так и остались стоять снаружи.

— Идём в кабинет, — сказал Павел, — там пообщаемся.

Поднявшись в кабинет, я сразу занял главное место за столом: следует показать им, что именно я являюсь хозяином положения. Павел, одобрительно кивнув, сел справа, а Афродита встала за моим плечом.

— Я не уйду! — сразу предупредила она. — У меня есть подходящее сознание, — девушка злорадно улыбнулась.

— Эти господа желают побеседовать с Виталием Шуваловым, — в кабинет вошёл Ураз, а вслед за ним — сотрудники ИСБ.

Первым шёл мужчина лет сорока. Весь его вид излучал презрение и высокомерие. За ним появились похожие друг на друга парни лет тридцати. Оба худые и крайне незаметные.

— Я представитель ИСБ, старший следователь Карпин Алексей Фёдорович, — представился главный и, нарушая все правила приличия, уселся за стол, вольготно откинувшись на стуле, — глава рода Карпиных, — добавил он, внимательно осмотрев собравшихся, — прошу покинуть помещение всех лишних. Мне требуется допросить Шувалова, — его снисходительный тон весьма раздражал.

— Прошу обращаться, как положено, — не выдержала Афродита, — князь Шувалов Виталий Алексеевич.

— А вы, детка, кто? — пренебрежительно поинтересовался Карпин, слегка повернувшись в сторону Афродиты.

— Я невеста князя из рода Максютовых, — гордо выпрямив спину, она сумела посмотреть на Карпина взглядом, полным презрения, — к тому же, у меня всё больше появляется сомнений в вашем компетенции. Что значит «допросить»? Разве какой-то там следователь имеет право допрашивать целого князя?

— Возможно, вы не расслышали, или я ошибся, — мне требуется опросить князя, — Карпин злобно посмотрел на девушку.

— Вы сомневаетесь в моем слухе? Опросить я дозволяю, но прошу больше не путаться в терминах! — Она величественно махнула рукой, показывая, что инцидент исчерпан.

— Тогда я покину вас, — сказал Ураз, выходя из комнаты. Взгляд Карпина переместился на Павла.

— Павел Богданов, — представил его я.

— Можете остаться, к вам тоже имеются вопросы, — снисходительно кивнул Карпин. После чего достал папку и начал вполне профессионально меня опрашивать.

Где я сидел в самолёте, в какое именно время произошёл взрыв, не слышал ли я переговоров лётчиков… Я отвечал кратко на все вопросы, пока Карпин не начал спрашивать про стюардессу.

— Вам знакома некая Анастасия Фролова? — Он достал фотографию из папки и пододвинул ко мне. На ней была Настя. Отутюженная форма, лицо хмурое и уставшее.

— Да. Это стюардесса. Мне удалось спасти ей жизнь во время падения с маголёта.

— Это достойный поступок, — кивнул Карпин, — тогда, может быть, подскажете, куда она делась?

— Вышла в Казани, — я пожал плечами, всем своим видом показывая, что мне вообще нет до неё никакого дела. Вышла и вышла.

— Она пропала, нам требуется её допросить, — старший следователь надавил на меня взглядом, но такое со мной не работает.

— Так ищите! — Я развёл руками. — При чём тут я?

— Вы, похоже, не понимаете всей серьёзности ситуации? — внезапно ощерился Карпин, который последние полчаса строил из себя настоящего специалиста. Трезвого, расчётливого, но при этом хорошего следователя. — Я вынужден вас арестовать по обвинению в изнасиловании и убийстве подданной Империи, Анастасии Фроловой! — Его глаза злобно сверкнули. — Прошу проследовать за мной, не оказывая сопротивления!

Два сотрудника, что до этого молчаливо подпирали стены, резко достали артефакты и активировали их. Я почувствовал мгновенный отток энергии. Павел зашатался и, потеряв сознание, упал головой на стол. Он среди нас был самым сильным магом, и ему пришлось хуже всех. Афродита лишь кровожадно улыбнулась, продолжая стоять, как ни в чём не бывало.

Резкий отток энергии в окружающем пространстве сказался и на мне. Дышать стало тяжело, тело как будто одеревенело. Воздух сгустился, словно кисель.

— Интересно… — Я остался сидеть в кресле, — с чего вам в голову пришла подобная глупость? Есть, может, ордер? Свидетельские показания, тело?

— Это тайна следствия, — злорадно ухмыльнулся Карпин, — вы арестованы!

Следователь встал и, достав из кармана наручники, направился ко мне, рядом с ним тут же оказалась пара молодцов.

— Подождите, — Афродита вышла вперёд, перегородив им дорогу, — насколько я знаю, за последние сотню лет законы не менялись. Перед вами князь! Никакое ИСБ не имеет права арестовывать высшего аристократа без решения совета аристократов.

— Можете подать жалобу и, если её удовлетворят, мы отпустим вашего князя! — Следователь масляным взглядом обвёл фигуру девушки и мерзко улыбнулся. — А если будете оказывать нам сопротивление, будем вынуждены арестовать и вас!

— Вы точно сотрудник ИСБ? — Я удивлённо уставился на Карпина. — Вы понимаете, что начнётся в стране, если высшая аристократия узнает об аресте одного из них? Они подобного беззакония не допустят.

— Если взяли одного князя, могут взять и другого, — кивнула Афродита, — права высшей аристократии всегда соблюдались Императором неукоснительно! Если вы их нарушите, власть Императора окажется под угрозой. Ваши действия — измена!

— Вас это не должно касаться, — Карпин был спокоен, — забираем их обоих! — кивнул он своим ребятам и, подойдя ко мне совсем близко, прошипел:

— Шешковский передаёт тебе привет! Подумай, когда будешь сидеть в камере, как заслужить его прощение! — он отсупил на меня на пару шагов давая возможность подойти ко мне своим помощникам.

— Наглецы! — хмыкнула Афродита, и на её лице появилась радостная улыбка. — Надо же иметь глупость поднять руку на паладина Аннулета, да ещё и в его доме! — Девушка щёлкнула пальцами, и вокруг сотрудников ИСБ появился прозрачный кокон, внутри которого они замерли, как пауки в смоле.

— Это что ты сейчас сделала? — Я подошёл к границе кокона и ткнул в него пальцем. Кокон был твёрдым.

— Продемонстрировала тебе настоящие силы паладина. Они сейчас в области, где время замерло, — она с превосходством посмотрела на меня: мол, я вот так умею, а ты нет!

— И что нам это даёт? Будем сбегать? За забором — десяток бойцов из ИСБ. Они очень удивятся, если мы уедем без их начальства.

— Нет, — она села рядом с Павлом и положила руки ему на голову, пытаясь привести в сознание, — не получается. Я могу только на себя воздействовать!

— Давай я, — подойдя к Павлу, я просто несколько раз ударил его по щекам, и Богданов тут же пришёл в себя.

— Это как? — Павел с удивлением разглядывал сотрудников ИСБ, заключённых в кокон. — Что я пропустил?

— Главное мы выяснили, — Афродита заняла моё место во главе стола, — за всем этим стоит Шешковский. Хитрый ход, который может пошатнуть власть Императора. Твой арест без санкции совета князей — отличная провокация. Нарушение всех договорённостей. И время подобрано удачно: сейчас Николаша вынужден забирать из родов сильных магов, чтобы прикрывать прорывы. В том же Барнауле погибли десятки «мастеров», ослабив тем самым свои рода. А тут ещё и арест высшего аристократа без санкций и по выдуманному обвинению.

— Это всё понятно. Что делаем? — прервал я девушку.

— Не знаю, — она пожала плечами, — это твоя забота. В современных реалиях я не разбираюсь. Я бы просто перебила всех и жила дальше. Придут другие — и с ними справимся!

— Ты слишком кровожадна, — вздохнул я, доставая телефон и набирая номер Ивана Грищенко. Тот ответил мгновенно. Пришлось описать ему ситуацию и моё видение причин и последствий. Иван внимательно выслушал и пообещал перезвонить через пять минут, попросив сидеть ровно и ничего больше не предпринимать.

— Сколько ещё они пробудут в этом поле? — поинтересовался я у Афродиты, пока мы ждали звонка от Грищенко.

— Пока не сниму. Здесь много энергии Борея. Лет сто можно продержать!

— Хороший фокус. Как ему научиться?

— М… ты — начинающий паладин, который даже толком не пытается освоить свои силы. С такими данными тебе потребуется лет пятьдесят, чтобы создать жалкое подобие этого поля, — девушка ободряюще улыбнулась и похлопала меня по руке, — но с таким учителем, как я, можем уложиться лет в десять!

— Да, да, шути. Если бы у меня был хоть один учебник или какая-нибудь информация по магии паладинов, — я развёл руками, — ты, между прочим, сама ничему меня не учила и ничего не рассказывала.

— Это всё в прошлом, — лицо Афродиты стало серьёзным, — я поклялась служить тебе верой и правдой и намерена сдержать своё обещание!

В этот момент перезвонил Грищенко.

— Не могу связаться с Николаем. Сидите в особняке и никуда не высовывайтесь. Как что-то изменится, свяжусь с вами.

— У нас за оградой десяток вооружённых бойцов! — напомнил ему я.

— Они за защиту пройти не смогут, — отмахнулся Иван, — да и самостоятельно не будут действовать. Я еду в Казань, выйду на знакомых людей. Ждите! — Он повесил трубку.

— Остаёмся тут и ждём, — поделился я с Павлом и Афродитой, — Иван будет разруливать.

— Ты, между прочим, князь! — напомнила мне зачем-то Афродита. — Действуй пока по своим каналам. Я могу позвонить Володеньке. Он что-нибудь посоветует! — Афродита забрала из моих рук телефон.

— Стой! — крикнули одновременно мы с Павлом.

— Володенька — это тот, о ком я подумал? — вопросительно посмотрел на меня Павел.

— Похоже, — кивнул ему я, — ты же имела в виду великого князя Владимира Николаевича Романова?

— Ну да!

— И что ты ему скажешь? Как представишься? — Я понимал, что сейчас она наверняка использует сознание одной из жён Владимира Николаевича, но, боюсь, ему будет трудно поверить в это, да и раскрывать Афродиту по такому поводу точно не стоит.

— М… Ладно… — Она протянула телефон мне, — действительно. Сам набери ему. Я номер помню.

— Думаю, не стоит беспокоить великого князя, пока есть возможность, что ситуацию разрешит Грищенко.

— Ага, — ухмыльнулась Афродита, — ваш Грищенко собирается беспокоить Николашу!

— Хорошо! — не выдержал я. — Подождём пару часов. Иван пообещал всё решить. Если не получится, будем действовать сами. Сейчас только прикинем, с кем лучше связаться.

В этот момент мне пришло сообщение от Ивана: «Николай на встрече с европейскими монархами. Продержись три часа, еду к вам!» — прочитал я вслух.

— Спасибо, Афродита, ты права. Сидеть три часа и ждать — это недостойно! Я не маленький мальчик, я — князь! Подобные проблемы надо решать самому! — сказав это, я неожиданно наполнился уверенностью. С каждым днём я всё лучше понимаю, что такое быть настоящим аристократом. Уроки Петра Корсакова не прошли для меня даром.

Глава 16

Глава 16

Я прошёлся по комнате в задумчивости. Зазвонил телефон — это был Грищенко, который сообщил, что через десять минут уже приедет: удалось вырваться пораньше. Yаправил его к чёрному входу особняка. Выглянув из кабинета, попросил Ураза, чтобы Ивана встретили.

Усилив работу мозга с помощью магии, вернулся в кабинет и стал высказывать мысли, что образовывались в огромном количестве:

— В целом, схема мне понятна. Шешковский на меня зол из-за смерти людей из Геникона. Ему нужен паладин, желательно — ручной и послушный. Наверняка у бывшего главы ИСБ есть данные по ритуалу продления жизни. С таким козырем он быстро вернёт себе влияние.

— Ритуал похож на то, что я сделала, — согласно кивнула Афродита, указав рукой на застывших сотрудников ИСБ, — создаётся кокон, и в нём отматывается назад время — на год или два. Но на это требуется много энергии… Слишком много…

— Подожди, — прервал её я, — это сейчас неважно. Шешковский в Москве не имеет влияния. Там его людей в первую очередь убрали, а вот в других местах наверняка не всё подчистили. Думаю, он попытался отправить Грищенко куда-нибудь с заданием, чтобы тот не мешался под ногами, а тем временем планировал арестовать меня под любым выдуманным предлогом. Наверняка бывший глава ИСБ понимает, насколько шатко моё положение среди высшей аристократии. Эти зажравшиеся старики с радостью меня сдадут, если выдвинуть серьёзные обвинения. Я для них точно не являюсь «своим». Да они даже имидж себе подобным делом подправят. Для обычных людей это будет удивительно: княжеский совет сдал зарвавшегося князя на суд Императора!

— Согласен, — кивнул Павел, — из этого могут раздуть хорошую кампанию, а среди высшей аристократии дураков нет.

— И вот я сижу в тюрьме, и тут приходит ко мне Шешковский, заявляя, что может решить все мои проблемы. Но… — Я повернулся к Павлу, — я же князь и не могу принести ему вассальную клятву. Как он планирует меня контролировать?

— Думаю, схема давно отработана, — пожал плечами Павел, — он введёт в твой род своих людей, перехватывая основные рычаги управления.

Павел поморщился: до него только сейчас начало доходить, что не только я под ударом, но и он, и весь его бизнес который строился годами.

— Вот ведь тварь! — хлопнул рукой по столу Богданов.

— Афродита, — повернулся я к девушке, — ты можешь достать артефакты, что они применили на нас, и телефон у Карпина?

— Могу, — Афродита напитала свою руку алтарной магией и проникла сквозь кокон. Бойцы ИСБ всё ещё держали в руках артефакты, так что девушка просто вынула их, один за другим, и положила на стол, после чего похлопала по пиджаку Карпина и достала из внутреннего кармана мобильный телефон. — Что дальше?

— Дальше наш ход, — я зловеще улыбнулся. — Тихого ареста не получилось, думаю, Шешковский готовил операцию в спешке и имел глупость недооценить меня. Как приедет Иван Грищенко, позвоним этому деятелю и побеседуем с ним.

— Мне это не нравится, — покачал головой Павел, — слишком шаткая позиция. Ты сейчас удерживаешь в заложниках трёх сотрудников ИСБ. Тут никаких обвинений больше не надо! — Павел, несмотря на весь свой опыт, всё-таки больше бизнесмен. Было очевидно, что играть на грани фола для него не просто непривычно: сама мысль пойти против ИСБ страшно пугает Богданова. Павлу есть что терять, он привык договариваться. Ну так и я собираюсь договариваться, но только на своих условиях, с позиции силы!

— Других вариантов не вижу, — твёрдо произнёс я, глядя на Павла. Тот выдержал мой взгляд и устало кивнул. — Шешковский неплохо всё продумал. Ему надо было просто закрыть меня. Если бы не Афродита, у этих деятелей вполне получилось бы забрать меня в участок. Ты, Кирилл или Ураз — вы не сможете поднять нужный шум. Это мог бы сделать Пётр Корсаков. Он был вхож в сферу высшей аристократии и мог попытаться договориться с нужными людьми.

— Не буду спорить, глава. Здесь вы правы, — Павлу было неприятно это осознавать, но против фактов не попрёшь.

Взяв телефон, я открыл книгу вызовов. Последний номер был без имени.

— Кхх… — откашлялась Афродита, — думаю, начать разговор стоит мне, — во время этой фразы её голос менялся, пока не стал практически идентичен голосу следователя ИСБ.

Глаза Павла округлились. Афродита самодовольно улыбнулась. Я же особо не удивился, всё ещё находясь под действие мозгового разгона. Афродита может менять своё тело, в чём проблема поменять голос?

Резко распахнулась дверь, и в комнату шагнул Иван. От него несло спиртным, он был всклокоченным и растрёпанным. Увидев следователей, заключённых в полупрозрачный кокон, Грищенко широко улыбнулся.

— Я смотрю, вы время зря не теряете! — Подойдя к кокону, он осторожно потрогал его пальцем. — Слышал я о подобном умении паладинов, но не думал, что ты его уже освоил.

— Да я и не освоил, — слегка потупившись, признался я. Улыбка Грищенко стала ещё шире.

— Не сомневался даже. Твои таланты в обучении мне известны. Они, конечно, выше средних, но не настолько! — Он огляделся, взгляд остановился на Афродите. — Так кто же это сделал? И что за прекрасная девушка с вами?

— Афродита. Ответ на оба вопроса. Внучка Ураза.

— Любопытно. Жизнь не перестаёт меня удивлять, — Иван обошёл девушку кругом, — значит, в этой глуши скрывался сильнейший паладин?

Услышав его слова, Афродита гордо расправила плечи и задрала нос.

— До чего додумались, что решили? — повернулся Грищенко ко мне, резко перейдя на деловой тон.

Я выдал ему свою версию.

— Похвально, ученик, очень похвально. Думаю, ты прав процентов на девяносто. Это весьма достойно.

— Благодарю, — я скромно кивнул. Мне приятна была его похвала.

— Меня пытались отправить на Дальний Восток. Чего-то подобного я и сам ожидал. Припёрся курьер из ИСБ, чтобы выдать мне предписание немедленно отбыть. Но я был пьян и выгнал его, не пустив даже на порог, после чего скрылся из гостиницы. Похоже, в Барнауле верных Шешковскому людей не очень много, так что я сумел вырваться. Мне сообщили, что маголёт потерпел крушение, поэтому я сел на поезд, затем пересел в автомобиль. Пока вы шлялись по лесу, я ехал в Казань.

— Вы быстро добрались! Но сейчас надо действовать, пока сотрудники ИСБ не пошли на штурм или не вызвали подмогу. Афродита? — Я посмотрел на девушку.

— Я готова, — произнесла она очаровательным женским голосом.

— Ставьте телефон на громкую связь и на запись! — радостно потёр руки Иван.

— Кхх… — снова откашлялась Афродита, — можно звонить, — произнесла она голосом Карпина. Чем вызвала заинтересованный взгляд Грищенко.

Я нажал кнопку вызова. После первого же гудка послышался голос Шешковского:

— Ты что так долго⁈

— Захар Леонидович, — Афродита идеально скопировала следователя, — сейчас пакуем и едем. Куда везти мальчишку?

— Только не в центральный отдел! Грищенко, зараза, успел поднять людей, там Шувалова заметят. Лишний шум нам пока ни к чему. Пакуй его хорошенько и вези в Пензу. Путь неблизкий, но там его не найдут. Заодно в дороге подумает о своём поведении!

— Он тут грозился княжеским советом! — проявила инициативу Афродита под одобрительный кивок Ивана.

— Лёша! Хватит трусить! Княжескому совету нет никакого дела до этого парня. Он никто!

— Всё-таки паладин… — подпустила в голос сомнения Афродита.

— И что? Он даже военным встал поперёк горла. Мы его прессанём и отпустим, как только он подпишет нужные бумаги. Пара часов общения со знающими сотрудниками — и он в штаны наделает! Будет, как послушная собачка, прислуживать мне, — прошипел Захар Леонидович. У него явно на меня зуб.

— А Николай Алексеевич… — Афродита произнесла имя Императора испуганным голосом.

— В ближайшие часы до него не добраться, а там уже Шувалов будет весь мой, с потрохами. Так что суй парня в багажник и езжай в Пензу!

— Будет сделано! — На этой фразу Шешковский повесил трубку.

— Вот такие дела! — Иван Грищенко хищно улыбнулся. — Эта запись развязывает нам руки. Сейчас прижму Захара к стенке!

— Стоп! — остановил я потянувшегося за телефоном Ивана. — Подождите. Надо сначала решить, чего мы хотим, и что нам за это будет!

— Не ожидал от тебя подобного благоразумия, — Грищенко удивлённо глянул на меня, — ты с каждым днём взрослеешь!

— Вы ещё слезу пустите, мол, «как дети быстро вырастают»… — спародировала его Афродита. — Виталий прав — звонить, скорее всего, надо ему. Это дело рода, а не ваше. Скажите спасибо, что мы вас позвали, — высокомерно закончила она. Такое впечатление, что Иван её раздражает. Тут же в моей голове раздался голос девушки:

— А чего он всюду лезет? Самый главный, что ли? Ты тут князь!

— Он мой наставник, — ответил я ей, — а ты выключи маленькую ревнивую девочку и говори по делу!

Грищенко слегка оторопел от заявления новоявленной командирши, но быстро взял себя в руки:

— Девочка, — снисходительно глядя на Афродиту, начал он, — не стоит лезть в разговоры взрослых людей, тем более, когда тебя о том не просят!

— Пф… — фыркнула Афродита, — и что бы вы делали, если бы не я? Виталий уже сидел бы за решёткой, а вы постучались бы в закрытые двери ИСБ и отправились на Дальний Восток!

— И что же ты предлагаешь? — заинтересованно спросил Иван пропустив её слова мимо ушей.

— Звонить должен Шувалов. Он должен решать вопросы с этим вашим Захаром. Виталий — князь, и это на его свободу покушались.

— Она права, — согласился Павел. Да и я, честно говоря, придерживался той же точки зрения.

— Хорошо, — чтобы прервать назревающий спор, я сразу достал свой телефон и вбил в него номер Шешковского, после чего нажал кнопку вызова.

— Слушаю, — раздался раздражённый голос Захара Леонидовича.

— Это князь Шувалов Виталий, — я сделал небольшую паузу, — у меня тут есть запись вашего разговора с Карпиным и слишком много вопросов. Главный из них — какого хрена⁈ — выкрикнул я, заводясь. — Что вы о себе возомнили? Думаете, можете безнаказанно творить всякую дичь? Вы же уже более десяти лет в отставке. Уверен, стоит этой записи оказаться в княжеском совете, как за вашу голову никто не даст и медяка! Вы на кого пасть посмели разинуть?

— Виталий Алексеевич… — попытался тот вклиниться, но я его перебил:

— Что, как почувствовали угрозу, сразу готовы договариваться? Так вот, сейчас я дам вам время. Ровно сутки. Подумайте, чем вы можете искупить свою вину. Если меня не устроит вира, запись разговора попадёт и в совет, и к Императору. Думайте!

Немного успокоившись, я добавил:

— Наберите через пять минут Карпину и отзовите своего пса! — После чего просто повесил трубку.

Прикрыв глаза, начал успокаивать свои расшалившиеся нервы. Хотел с ним поговорить нормально, но сорвался. Злость продолжала кипеть внутри меня, так что пришлось дышать как можно спокойнее, приводя своё состояние в норму.

— Выпускай этих орлов, — кивнул я Афродите, и та сразу сняла поле с сотрудников ИСБ.

Они замерли, в недоумении оглядываясь. Карпин злобно посмотрел на Грищенко.

— Это что сейчас было? — Следователь потряс головой. — Нападение на сотрудников при исполнении? — злобно прошипел он, уставившись на меня.

— Исполнении чего? — рассмеялся я. — Воли Императора или…

— Мы выполняли приказ! — В этот момент зазвонил телефон Карпина, лежавший на столе. Он гневно посмотрел на меня и взял трубку.

Минуту молчал слушал, после чего произнёс коротко:

— Слушаюсь! — И нажал отбой.

— Можете быть свободны, — опять влезла Афродита, повелительно махнув рукой.

Следователь, не говоря ни слова, мотнул головой двум своим помощникам и направился к выходу. Стоило двери захлопнуться за ними, как я расслабился. Однако внезапно дверь снова распахнулась, и в комнату влетел Карпин с перекошенным от злости лицом.

— Верните негаторы! — прошипел он.

— Какие такие негаторы? — Я изобразил удивление, но улыбка меня выдавала. Понятно было, что речь шла об артефактах, которые заблокировали нашу магию. Явно редкая и ценная вещь, так что отдавать их я был не намерен.

— Это подотчётные артефакты! — продолжил сверлить меня взглядом следователь.

— М… и на основании чего они вам были выданы? А какое основание имелось для применения? — Иван Грищенко с любопытством посмотрел на Карпина. — Я жду! — твёрдо добавил он.

Карпин не стал ничего отвечать. Было видно, что он с трудом сдерживается. Развернувшись, следователь хлопнул дверью, и мы услышали его быстро удаляющиеся шаги.

— Негатор — большая ценность, и выдаётся только на спецоперации, — прокомментировал Иван, — не думаю, что они заполняли бумаги и прочее, так что, считайте, это ваш трофей!

— Инцидент исчерпан? — Я поднялся из-за стола. Хотелось поужинать и лечь спать. День выдался нелёгким.

— Думаю, да, — согласился со мной Грищенко, — вижу, что ты устал. Завтра всё обсудим. Мне найдётся комната переночевать?

— Конечно, — я вышел и позвал Ураза.

Тот пообещал устроить Ивана и повёл нас ужинать.

Ужин прошёл спокойно и практически в тишине. Афродита ела царственно, видать, всё ещё не избавилась от сознания великой княжны. Я же быстро набил живот и отправился в комнату спать.

Когда я уже засыпал, на телефон пришло сообщение от Алисии с одним-единственным словом: «Прости!»

Размахнувшись, я кинул телефон в стену. Тот, жалобно звякнув, упал на пол. Я встал и поднял его. На моё счастье, модель противоударная. Ничего отвечать целительнице я не стал, а просто, прикрыв глаза, практически сразу провалился в сон. Слишком много сегодня было переживаний. На Алисию уже не осталось никаких моральных сил.

Утром, после завтрака, мы с Афродитой спустились к Борею. И встреча эта меня удивила.

Сказать, что Борей был зол, — это не сказать ничего. Он был в ярости!

— Как ты посмела! — накинулся он на Афродиту. — Мелкая дрянь! — Борей ударил её рукой по лицу — так, что девушка отлетела к стене кабинета, в котором мы появились.

— Что случилось, отец? — зарыдала она. Я стоял в ступоре, пытаясь понять, что происходит.

— Ты думала, я не узнаю⁈ Ты, дура мелкая, дала клятву служить человеку! Человеку! Как ты додумалась до этого! Ты — дочь Аннулета! Мы никому никогда не служим!

— Отец! — Она сидела на полу, вся сжавшись. — Прости меня!

— Никогда Аннулет не будет служить! Никому!

— Борей, успокойтесь! — Мне было больно смотреть на Афродиту. Пусть лучше он срывает свою злость на мне. — Ничего страшного не произошло. Я готов отозвать клятву!

— Это невозможно! Вы теперь связаны.

— Чем это ей грозит? — Борей немного пришёл в себя, но его взгляд по-прежнему сверкал злобой. Афродита поднялась и устроилась за моим плечом, показывая, что готова встать на мою защиту.

— Какая же ты глупая! — Он печально покачал головой.

— Но Виталий — хороший человек, я верю ему и готова служить. Он дал мне тело!

— Ты же знаешь, что вы теперь связаны, и он может забирать твою силу?

— Да, но…

— Это сейчас он молод и полон сил. Добр и всё прочее. Но потом начнёт стареть… появятся болезни, немощь. Когда на пороге появится смерть, и станет выбор — твоя жизнь или его — что он выберет?

— Не знаю, — Афродита как-то сразу вся поникла, — мне это будет не важно. Я буду готова отдать свою жизненную энергию, чтобы продлить жизнь Виталия.

— Дура, — хлопнул ладонью по столу Борей.

— Суть я уловил, — как можно спокойнее произнёс я, положив руку девушке на плечо и пытаясь её успокоить, — вы считаете, что, умирая, я уподоблюсь всяким негодяям и буду продлевать свою жизнь за счёт жизненных сил Афродиты?

— Да, — рявкнул он, — и именно так и будет. Все боятся смерти, и ты не представляешь, на какие подлости готовы люди, чтобы прожить хотя бы на пару дней дольше!

— Не все, — я продолжать гнуть свою линию, — для многих честь важнее жизни. Неужели вы не встречали таких людей? — Уверен, у Борея достаточно много сознаний порядочных людей, для которых честь превыше всего.

— Встречал, — всё так же хмуро ответил тот. Было видно, что мои слова его не до конца убедили.

Борей посмотрел на плачущую Афродиту, потом на меня, обнимающего девушку, и устало покачал головой:

— Люди меняются. Сейчас ты такой, а через пятьдесят лет будешь совсем другим человеком. И все эти годы над моей дочерью будет висеть угроза. Не такой участи я ей желал.

— Понимаю ваши отцовские чувства, но не стоило бить девушку! — Он глянул на меня так, что я серьёзно начал опасаться за свою жизнь. Борей — диктатор, тиран, безумный бог, сидящий в каменном алтаре. Буквально на долю секунды он продемонстрировал свою силу, которой мне нечего противопоставить.

— За твою глупость я забираю у тебя энергию. Будет тебе уроком, — вынес свой вердикт Борей — и мы вывалились из алтаря.

Афродита сидела на полу и тихо всхлипывала. Я подошёл и обнял её за плечи, после чего заглянул в лицо.

— Ты… ты снова Настя! — Передо мной сидела стюардесса, похоже, отсутствие энергии вернуло её телу первоначальный вид.

— Мне нужно в прорыв. Или к Борису… может быть, брат поделится энергией.

— У него у самого пока с ней не слишком хорошо, — напомнил я девушке.

— Можно, я немого зачерпну из браслета? — Она жалобно посмотрела на меня. — Я не могу теперь без твоего спроса брать…

— Можно, — кивнул я, — если я выйду отсюда с Настей, у Грищенко может появиться слишком много вопросов.

Поднявшись, я первым делом нашёл Ивана. Тот сидел на веранде в компании Павла и Ураза и пил чай, закусывая его восточными сладостями.

— Нам надо в прорыв, — заявил ему я, — и не просто в прорыв, а желательно, чтобы я закрыл его.

— Так, — произнёс Иван, отставляя чашку в сторону, — интересно! И с чего вдруг?

Ну не объяснять же, что Афродита — дочь Борея, и отец лишил её энергии, без которой девушке существовать очень трудно! Энергия нужна, чтобы удерживать изменения тела, но это ещё не страшно, как-нибудь разобрались бы. Думаю, её можно было бы загримировать.

Главная же проблема в том, что полного слияния не произошло, и сознание Афродиты с трудом удерживается в человеческом теле. На адаптацию нужны примерно месяц времени и прорва энергии. Иначе сознание Афродиты просто рассеется. И вернуть её в браслет не получится по той же причине — нет нужного количества энергии.

Тело сейчас — просто сосуд, в который вцепилась Афродита. Сознания Насти в нём тоже больше нет. Она умерла ещё при падении. Кое-какие знания остались, но душа девушки, по словам Афродиты, покинула тело. Если Афродита не удержится, то и тело умрёт.

— Я как паладин имею некоторые обязательства перед Бореем… — начал я, но, увидев ухмылку Грищенко, остановился.

— Ты не умеешь врать, — хмыкнул он, — я договорюсь на ликвидацию прорыва. Но на следующих условиях — ты переходишь в моё кадетское училище и делаешь Тимура Сутинина паладином без вассальной клятвы твоему роду.

— Мне надо подумать, — вздохнул я в ответ. Иван, видя мою слабость, сразу пытается выкрутить мне руки. Неприятно. Я думал, у нас более дружественные отношения. Нет, не так, скорее, он как наставник не должен так поступать.

— Это пойдёт тебе на пользу, — видя моё смятение, серьёзно сказал Грищенко, — не думаю, что ты хочешь заканчивать колледж. В кадетском училище тебе будет удобнее и проще. Тем более, с выездами проблем не будет. Да и кажется мне, что ты слега зазнался, возомнив себя незаменимым.

— Хорошо, — кивнул я, признавая его правоту, — дайте мне неделю, чтобы уладить дела в Екатеринодаре, и я перееду в кадетку.

Обиду я быстро подавил, понимая, что наставник прав по всем пунктам. В колледж возвращаться мне не хочется от слова «совсем». Видеть каждый день Алисию? Нет. Да и Екатерина Игоревна мне теперь тоже весьма неприятна. Ездить из колледжа закрывать прорывы и решать свои дела тоже неудобно. Каждый раз отпрашиваться… выступать в роли просителя несколько унизительно. Правда, что поделать, если я всё ещё ученик? Да, в кадетском училище тоже будет не сахар, но армейские законы проще и понятней и… как бы честней.

Да и насчёт того, что я зазнался… тут тоже не возникает желания спорить. Правда, я считал, что правильнее сказать — возгордился! Да, было такое чувство внутри меня. Всё-таки закрыл прорыв и спас кучу людей. Победил в дуэли, пережил падение маголёта, разрулил ситуацию с Шешковским… С каждым днём, с каждым поступком я всё сильнее гордился собой, считая, что это правильно, и именно такие чувства и должен испытывать высший аристократ. Чувство уверенности в себе и в том, что ты делаешь. Чтобы я ни делал — это правильно!

Вроде, именно это мне и пытался привить Пётр Корсаков. Сам по себе я не очень решительный человек. Я — тот, кто сначала думает и тщательно всё взвешивает. Я был уверен, что в цивилизованном обществе именно так и следует поступать. Все поступки имеют последствия. И это не слабость и трусость, а уважение к другим людям.

Но в этом мире высшие аристократы живут по закону хищников. Как говорится: у бегемота плохое зрение, но это не его проблема. Я начал осваивать эту парадигму, но сейчас понимаю, что истина, скорее, посередине. Если ты прёшь, как танк, не видя преград, ты, скорее, глуп, хоть и силён. Но и если ты сидишь, опасаясь двигаться вперёд, дабы не оттоптать кому-то ноги, — это тоже признак глупости и слабости. Таким не место в высшей аристократии. Ты должен быть умён, силён и иметь много союзников, мнение которых нужно учитывать. Тогда ты войдёшь в круг «своих». А для меня теперь уже вопрос выживания — стать «своим» и завести серьёзных союзников.

— У тебя неделя, — кивнул с довольным лицом Иван Грищенко.

Глава 17

Глава 17

Сборы не заняли много времени, и уже буквально через час я сидел в микроавтобусе, который направлялся в Москву. Путь предстоял неблизкий — почти десять часов. Чтобы не тратить это время зря, Афродита взялась обучать меня магии Аннулета, о которой я знал слишком мало.

— Магия Аннулета, по сути своей, — божественная магия. Борей когда-то тоже был человеком. Но он сумел достичь таких вершин, что многие люди стали поклоняться ему. Энергия их поклонения накапливалась и усиливала Аннулета. В этом мире миллионы людей носят амулеты, отдавая частичку своей веры Борею. Сотни тысяч людей касались алтаря и теперь продолжают делиться своей силой.

— А чем отличаются служители света? — Пока всё то, что рассказывала девушка, я и так знал, но информация будет нелишней, тем более, полученная практически из первоисточника.

— Светлое божество — первоначальный бог этого мира. Он существовал задолго до появления Аннулетов. Самое важное отличие: у светлого божества вы — не единственный мир, и у него нет интереса к делам людей. Не уверена, встанет ли он на защиту мира в случае полноценного вторжения тварей, пойдёт ли на подобный риск…

— Но его служители будут биться с тварями?

— Конечно! От этого зависит их жизнь. Хоть светлое божество и обещает своим последователям возрождение, но оно то ли будет, то ли нет! — улыбнулась Афродита, после чего перешла непосредственно к обучению.

Магия Аннулета отличалась от обычной магии тем, что я практически не видел её энергии. Я ощущал её в браслете, когда она сильно сконцентрирована, и всё!

— Тебя избаловало твоё умение видящего, — устало произнесла Афродита после очередной моей безуспешной попытки поработать с энергией Аннулета, — ты не привык работать с магией, не видя энергии. Всё! Все обычные люди привыкли, а ты у нас избранный! — В её голосе сквозили плохо скрываемые упрёк и раздражение.

Мне было понятно её недовольство. Все с детства работают с магией, не видя, а зачастую даже не ощущая её. Я же не привык к этому и никак не могу заставить себя водить руками, чтобы сплести заклинание, не видя, что получается.

— В тебе перемешалось слишком много всего — и сильная магия, и огонь, и вода. Боюсь, ты не станешь истинным паладином. Твой мозг слишком мал для такого!

— Ну спасибо… — насупился я, — может быть, ты просто не умеешь объяснять?

— Я? — Афродита недоумённо уставилась на меня, пытаясь понять: я действительно посмел обвинить её, такую гениальную, в неумении обучать⁈

— Ты, — кивнул я, — вот, смотри. Ты говоришь: «Делай руками так», — я повторил показанный ею жест, который, по идее, должен собирать энергию паладина, чтобы потом создать защиту. Движение рук очень простое — от живота к груди сначала кистями внутрь, потом на уровне груди развернуть их наружу, — я делаю всё, как ты говоришь, но при этом ничего не происходит. Движения правильные?

— Правильные, — насупившись, подтвердила Афродита. Повторила мои движения — и перед ней замерцал небольшой щит. Девушка развела руки в сторону над головой — и щит значительно увеличился в размерах, накрыв верхнюю половину её тела.

— Если движения правильные, а у меня ничего не получается, значит, кроме движений, должно быть что-то ещё! — продолжил допытываться я. Наверняка девушка что-то упускает. Для неё это всё просто и естественно, она выдаёт щит на одних инстинктах, даже не задумываясь. — Я могу ощутить магию паладина. Мне удавалось добавлять её в воду источника. Я пользуюсь кольцом света и создаю защитный купол, который основан на этой магии. Значит, я не совсем бездарен и в состоянии пользоваться магией алтарей.

— Да я просто делаю руками вот так — и вот он, щит! — раздражённо произнесла Афродита и обиженно замолчала.

Я повторил движения ещё десяток раз, но ничего не выходило. В браслете было очень мало магии и забрать её не получалось. А без неё все мои движения руками были бесполезны. При этом, как бы я к ней ни обращался, ничего не получалось, никакого отзыва не следовало.

— Может быть, слишком мало энергии осталось в браслете? — задумчиво поинтересовался я. — Ты же забрала часть, когда вселялась в это тело, да и Борей…

— Но у меня же получается! — ответила девушка. — Хотя… возможно, ты и прав. Я пока тоже не буду делать щит. Не стоит тратить энергию!

Тренировки мы прекратили, но Афродите было скучно сидеть просто так, и она стала задавать мне вопросы о моём роде. Кто в него входит, кто за что отвечает. Мучила меня больше двух часов. В итоге я просто махнул рукой, перестав отвечать на этот бесконечный вал вопросов.

— У меня больше нет сил. Ты, пока была у меня в браслете, могла бы сама всё вызнать. Забрать у меня из головы или получше следить за тем, что происходит вокруг! Больше никаких вопросов. Приедем — вызову Кирилла, и с ним обсуждай.

— Тебе не важен твой род? Ты должен знать всё досконально, каждую мелочь!

— Нет, — я устало покачал головой, — не должен. Для этого есть нужные люди. Мне всего восемнадцать лет. За пять лет я вникну в дела. Постепенно, не спеша. Сейчас же такой необходимости нет!

— Восемнадцать, — ухмыльнулась она, — оно и видно, — это было произнесено с явным намёком.

Дальнейший наш путь прошёл в молчании.

Когда стемнело, мы наконец-то подъехали к моей усадьбе в Ахтырке.

Заходил я в дом с одним желанием — скорее поесть и лечь в кровать. Хотелось вытянуться в полный рост и отдохнуть. Сидеть всю дорогу в машине, пусть и в удобном кресле, утомляет!

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Пока Павел заносил наши вещи, Афродита потащила меня в подвал, к алтарю.

Прикоснувшись к нему, мы оказались в розовой комнате для маленьких девочек. Здесь было много игрушек. Детские домики, куклы, мишки, кареты, феи, единороги… У меня голова закружилась от их обилия.

— Рад вас видеть! — поприветствовал нас довольный Борис, стоявший посреди комнаты. Под его ногами был белый пушистый ковёр.

— Это что за безобразие? — За моей спиной раздался грубый женский голос, и улыбка мгновенно сползла с лица Бориса. — Это так ты бережёшь драгоценную энергию?

Обернувшись, я увидел пожилую женщину с величественной осанкой. Она прошествовала по ковру и упёрлась указательным пальцем в грудь Бориса.

— Отвечай! — скомандовала женщина.

— Я… — Было видно, что Борис растерялся. Я поймал его взгляд, полный мольбы о помощи.

— Афродита! — строго произнёс я, обращаясь к женщине. — Отключи свою светлость и приди в себя!

— Во-первых, — она повернулась ко мне, — не светлость, а высочество! Неуч! Во-вторых… — Афродита замешкалась, её взгляд задержался на одной из кукол, — моя прелесть! — Она мгновенно преобразилась обратно в девочку, которую мы привыкли видеть, и кинулась к кукле. Взяв её в руки, прижала к себе, что-то тихо приговаривая под нос.

Мы с Борисом одновременно облегчённо выдохнули.

— Афродита, — Борис внимательно смотрел на девочку, — почему у тебя так мало энергии? — В его голосе слышалось осуждение. Как рачительный хозяин, он был явно недоволен.

— А? — обернулась она к нему. — Это всё папочка! Знаешь, сколько у меня её было! Ух! Но он всё забрал, жадина!

— Не надо так говорить об отце, — Борис качнул головой.

— Ты же со мной поделишься? Мне немного надо, на поддержание тела, — Афродита сделала жалобные глаза, — иначе… — Девушка развела руками.

— Но… — растерялся Борис от её напора, — у меня тоже немного.

— Значит, я умру, — повесила голову Афродита, — исчезну совсем, успев прожить лишь три дня…

— Стой! — Борис потряс головой и взял себя в руки. — Какое тело?

— Вот такое! — Афродита приняла облик, в котором провела последние дни. — И оно у меня настоящее, живое! Я теперь даже ем и в туалет хожу!

— Откуда? — Он посмотрел на меня и устало поинтересовался:

— Чего она натворила?

— Так получилось, — кивнул я, — теперь у Афродиты есть тело, но практически нет энергии. Ей нужен месяц, чтобы закрепиться.

— Я поделюсь, конечно, — Борис с любовью посмотрел на сестру, — но этого надолго не хватит. Максимум — на неделю. Она не сможет сейчас много удержать. Да и нету… много.

— Мы пойдём закрывать прорывы, там Афродита ещё наберёт, — успокаивающе произнёс я.

— Хорошо, — Борис подошёл к девушке и положил руки ей на голову, после чего пространство вокруг нас стало меркнуть. Сначала пропали краски, потом начал скукоживаться и растворяться весь интерьер, пока мы не оказались в серой комнате, посреди которой стояли лишь простые стол и стул.

Оглядев скудный интерьер, Борис лишь печально вздохнул, но промолчал.

— Спасибо! — Афродита обняла его, при этом не выпуская из рук куклу, которая осталась с ней. — Место в браслете освободилось! Хочешь — перейди, и мы поищем тело и тебе?

— Нет, — Борис испуганно отстранился от девушки, — я пока к этому не готов, да и дел много!

— Ну, как знаешь, — задрав нос, произнесла Афродита, — мы пока пойдём, а завтра ещё раз заглянем!

Борис пару раз моргнул на прощание — он, видимо, ещё не отошёл от шока общения с сестрой. Афродита, взяв меня за руку, вывела нас из алтаря.

— Уф! — произнесла она, прислушиваясь к себе. — Какой же у меня братик добрый. Нельзя таким быть! Он же мне почти всё отдал! И о чём он только думает!

— О тебе, — вздохнул я, разворачиваясь и устало направляясь к лестнице.

Утром к нам приехали Сан Саныч с охраной и Кирилл, которого Афродита мгновенно утащила в свою комнату, заявив, что, как будущая жена, обязана знать о моем роде всё! Пришлось объяснять Кириллу, что он должен ничего не скрывать и отвечать на все вопросы, которые возникнут у девушки.

Я же наконец остался в тишине и одиночестве, и должен признаться — это не пошло мне на пользу. Как-то вдруг разом навалились все переживания, которые до этого удавалось затолкать глубоко в подсознание. Вспомнились лагерь под Барнаулом, переполненный госпиталь, трупы людей на площадях города, авиакатастрофа и смерть девушки. Как сказал Грищенко — погибли оба пилота и ещё три члена экипажа. Вспомнилась Алисия, её очаровательная улыбка… мысль, что, пока я выживал после катастрофы, она кувыркалась с каким-нибудь дворянчиком, меня просто взбесила.

Все эти воспоминания навалились на меня разом. Захотелось не просто выпить, а напиться вдрызг. Я много слышал об одиночестве в большом городе, но впервые сам столкнулся с тем, что мне даже поговорить не с кем. Нет ни родных людей, ни близких друзей.

От ощущения собственного одиночества появилась жалость к себе. Это чувство заставило меня рассмеяться. Сразу в голове всплыли слова тренера по плаванию: жалость к себе есть у всех, и только сильные люди могут её преодолеть и превратить в злость. Заставить себя двигаться вперёд вопреки всему. Ну или глупые, — любил добавлять он.

Есть люди, которые просто не задумываются об этом — прут вперёд, и всё. Как бы то ни было, главное — идти вперёд, к цели. А минутка слабости — это только возможность передохнуть.

Я вышел из своего кабинета, нашёл Афродиту с Кириллом и присоединился к их беседе. Я не мнил себя крутым предпринимателем, но был уверен, что достаточно умён и образован, чтобы не выглядеть лишним в делах своего рода. К тому же, тот мир, из которого я пришёл, опережал нынешний — как технически, так и информационно. Так что предложить нестандартные решения, до которых местные ещё не доросли, я вполне мог.

После часа обсуждений текущих дел я с удовлетворением заметил, что во взглядах Кирилла и Афродиты появилось уважение. Они всё чаще спрашивали моего совета и внимательно выслушивали ответы…

В ночном клубе было шумно. Полчаса назад мы свалили с пафосного вечера, который устроил у себя один из московских князей. Средний возраст на этом мероприятии был явно за пятьдесят, и провели мы там чуть более часа, знакомясь и здороваясь со старшим поколение аристократии. Приняли меня достаточно прохладно, но мне до этого не было дела. Пусть смотрят косо, их проблемы. Если этим снобам понадобится моя помощь как паладина, ценник для них будет повышенный! Афродита и Кирилл полностью со мной согласились. Даже в Барнауле вечерний приём был гораздо интереснее и далеко не таким чопорным.

Чтобы смыть неприятный осадок, мы отправились в один из самых модных клубов Москвы, где было немало молодёжи. Отпрыски богатых родов сорили деньгами и разговаривали через губу даже со своими друзьями.

— Ещё пара рюмок — и я начищу рожу этому аристократу, — кивнул я в сторону явно нерядового молодого человека, который лапал слегка сопротивляющуюся официантку. Его приятели громко смеялись, поддерживая его. Девушка стояла, закусив губу, и выискивала взглядом охрану.

— Отстань от девушки, — не выдержал я, подойдя к парню, чем заработал полный благодарности взгляд официантки.

Стоило мне подойти, как тут же обнаружились двое охранников, что двигались к нам через толпу.

— Да кто ты такой? — презрительно глянув на меня, поинтересовался молодой человек. — Не лезь не в своё дело! — Он попытался толкнуть меня, но я отступил на шаг. — Вали отсюда, пока жив!

— Девушке не нравится твоё общество, она на работе, — продолжал настаивать я, видя, как он сильно сжал руку девушки. Один из приятелей вышел вперёд и оттолкнул меня плечом. Действовал парень явно умело — я даже не успел увернуться.

— Иди отсюда, если не хочешь неприятностей, — тихо произнёс он.

— Я сам решаю, что мне делать, а что нет! — твёрдо ответил я, не глядя на паренька.

— Я — сын князя Боровицкого! — оттолкнув от себя девушку, попёр на меня зачинщик. — Представься, щенок!

— Князь Шувалов! — представился я. — И что дальше? — усмехнулся я ему в лицо. Я явно нарывался, но ничего поделать с собой не мог. Возможно, подсознательно я желал драки — выпустить пар и всю скопившуюся злость.

— М… — на мгновение завис тот, — не знаю такого. Князишек стало, как грязи, и все едут и едут в Москву, — презрительно фыркнул в мою сторону. Парень сделал, в общем-то, правильный вывод: если он не слышал о князе Шувалове, значит, я из какого-то бедного и недостойного рода, следовательно, не смогу за себя постоять.

— Ему морду набить или на дуэль вызвать? — Я повернулся к Афродите и Кириллу: хотелось узнать, как правильно поступить.

— Можно просто морду набить, — кровожадно улыбнулась Афродита, — это же ночной клуб, тут можно!

— Да я тебя! — немного вяло замахнулся парень в мою сторону. Я же, напитав кулак энергией, двинул ему в живот. К моему удивлению, хоть парень и был пьян, но щит поставил. Ничего — у меня за плечами уже неплохой опыт драк в колледже, и я отлично знаю, что делать в таком случае.

Начал просто лупить его несильными ударами, практически не тратя энергию. То в голову, то в корпус. И так раз за разом. Парень пытался огрызаться, но у него ничего не получалось. Его приятель был более опытным и предательски хотел ударить меня в голову, когда я был увлечён дракой, но нарвался на Афродиту, которая, к его удивлению, показала класс. Наблюдая за ней краем глаза, я весьма удивился её мастерству. Она явно превосходила меня.

Ещё пара ударов — и щит моего соперника исчезает, так что драку я завершаю красивым апперкотом. Парень валится на руки подоспевших охранников. Одновременно со мной Афродита вырубает своего соперника.

После учинённой драки нас вывели из клуба, запретив его посещение на полгода.

Это только повысило наше настроение. Оказывается, ничто так ни сближает, как хорошая драка. Да и мозги отлично прочищает. Три минуты махания кулаками — и моя голова полностью очистилась от накатывающей депрессии!

Мы в отличном настроении сели в машину и поехали в мое имение. Афродита с довольным лицом рассказывала, как дралась, Кирилл с улыбкой слушал ее эмоциональный рассказ.

Когда мы свернули с основной трассы в сторону Ахтырки, Кирилл, сидевший за рулём, резко затормозил. Впереди на дороге стояли три автомобиля — два джипа и лимузин.

— Это ещё что такое? — в недоумении произнёс Кирилл.

— Похоже, сейчас мы разомнёмся! — радостно произнесла Афродита и кровожадно улыбнулась.

В этот момент из лимузина выскочил водитель и открыл заднюю дверь машины. Поворот ярко освещался фарами автомобилей, а я не чувствовал никакой угрозы. Вряд ли враги будут нападать на нас подобным образом. Тем более, за нашей машиной стояла ещё одна, с охраной, Сан Саныч меня не отпустил без неё.

Я вышел из нашей машины, Афродита тоже мгновенно выскочила и встала чуть позади. Охрана достала оружие.

Их лимузина выбрался мужчина и уверенным шагом двинулся нам навстречу. Я сразу узнал его.

— Жди здесь, — скомандовал я Афродите и, махнув рукой охране, чтобы они не напрягались, шагнул навстречу Шешковскому.

— Виталий, — спокойным голосом поприветствовал меня мужчина.

— Захар Леонидович, — ответил я ему.

Шешковский уверенно оглядел меня. Он был спокоен, как будто между нами не возникло никаких проблем.

— Приношу свои извинения за произошедший инцидент, — он протянул мне папку, — надеюсь, вас порадует мой подарок.

— За подарок благодарю, — я приоткрыл папку и увидел в ней документы на собственность. Потом разберусь, что там. Вряд ли Шешковский решил отдариться чем-то простым. Не тот человек, — но попытку меня незаконно задержать и шантажировать я бы не назвал «маленьким инцидентом»!

— Привык к подобным методам работы, — Захар Леонидович с улыбкой развёл руками, — специфика… — Он пощёлкал пальцами, — профессиональная деформация!

— Хорошо, — я с трудом подавил зарождающуюся злость, прекрасно понимая, что лучше нейтралитет, чем открытая вражда, — будем считать, что мы решили наши вопросы. Впредь прошу не прибегать к подобным методам. Если вам требуются мои услуги — обратитесь. Поговорим. Возможно, я смогу вам чем-то помочь, — честно признаюсь, это были не мои слова. Я на такие компромиссы был не способен. Но Афродита мне ясно объяснила, что с подобными людьми не помешает иметь дружеские отношения, и неважно, к какому лагерю они принадлежат. Выгода — она всегда выгода!

— Хм… — Шешковский с удивлением посмотрел на меня, — не ожидал от вас подобного зрелого подхода, — он на мгновение задумался, — это многое меняет. Возможно, в ближайшее время я обращусь к вам с выгодным предложением!

— Всего хорошего, — я кивнул ему и, развернувшись, направился к своей машине.

Глава 18

Глава 18

Утром, после завтрака, я поднялся в свой кабинет. Ко мне пришли Афродита, Павел и Кирилл. Первым делом девушка достала папку, что мне вручил Шешковский. Вечером я не стал изучать документы, слишком мы устали.

— Ты знаешь, что тебе подарили?

— Какой-то дом, — кивнул я.

— Это особняк в Санкт-Петербурге, совсем недалеко от кадетского корпуса.

— Молодец, — ухмыльнулся Павел, — и подарок вручил, и показал, что знает о тебе достаточно много.

— Не буду спорить, — согласился с ним. В профессионализме Захара Леонидовича я и не сомневался.

— Виталий прав, — кивнула Афродита, — это не имеет значения. Особняк, судя по всему, весьма хорош, так что с подарком он угадал. Пока Виталий будет учиться, мы переедем туда, чтобы быть неподалёку от главы. Я займусь этим, — решительно произнесла она.

— Ты собираешься продолжать общение с Шешковским? — Павел недовольно поморщился. Он явно побаивался подобных людей, облечённых большой властью. Связей и влияния Богданова не хватит, чтобы им противостоять. Подумать только, совсем не давно и я был таким же. Старался держаться от подобных людей как можно дальше и не высовываться.

— Дружить не буду, но и открыто враждовать не собираюсь. Вполне возможно, что у нас появятся какие-то точки соприкосновения, которые могут быть полезны моему роду. Деньги не пахнут, — изрёк я известную в моём мире сентенцию, заработав неодобрительные взгляды.

— Ты не прав… — начала Афродита. Я тут же поднял руки.

— Да я так, — улыбнулся ей, — конечно, в грязные схемы я влезать не намерен. Я — князь, и понимаю, что репутация важна. Тем более, за моими плечами вассалы. Можете не объяснять. Но при этом, если нам удастся разобраться в ритуале, вполне можно на этом и заработать, я уж молчу о возможном политическом влиянии…

— Хорошо, ты — глава. Делай как знаешь, но мне не нравится Шешковский, и я бы постарался держаться от него подальше, — Павел поднялся и пошёл на выход.

— Не стоит всё переводить в деньги, — продолжила поучительную беседу Афродита, — твой род в неплохом положении. Ты, конечно, по меркам старых аристократов беден, но, если сравнивать с обычными дворянами, наш род многое себе может позволить, и гоняться за лишней копейкой уже не имеет смысла.

На этом наш разговор закончился, тем более, что приехал Грищенко, да ещё и не один, а с Тимуром Сутининым.

Спустившись на первый этаж, я поздоровался с наставником и кивнул Тимуру. Тот кивнул в ответ и отвёл глаза. То ли я ему неприятен, то ли чувствует себя виноватым. Разберёмся.

— Ну что, — радостно произнёс Грищенко, — твои запросы удовлетворены. Я выбил на закрытие шесть прорывов. Все они находятся рядом с крупными городами.

— Благодарю, — кивнул ему я. Это действительно хорошие новости. Афродите нужна энергия, как воздух, а без разрешения императора закрывать прорывы явно не стоит.

— В первый прорыв отправимся через неделю, по пути в Санкт-Петербург. С остальными тоже лучше не затягивать.

— Хм… похоже, Император понял опасность расположения прорывов рядом с крупными городами, — слегка улыбнулся я, — тем более, если возможно вторжение.

— Да, — с серьёзным видом согласился Иван, — но сначала проведи ритуал с Тимуром. Империи нужны паладины.

— От своих слов я не отказываюсь. Отдохните пока с дороги, я пришлю за вами, — я вышел из гостиной и, забрав Афродиту, спустился к алтарю.

Мне надо было понять, найдётся ли у Бориса энергия, чтобы провести ритуал. В прошлый раз он жаловался, что на такой процесс её нужно много. К счастью, всё оказалось не так уж плохо, — энергии должно было хватить, так что я не стал откладывать это дело и провёл ритуал.

Всё прошло удивительно легко. Возможно, причина крылась в том, что мне помогала Афродита, а может, Тимур Сутинин был готов, как никто, к подобному ритуалу.

Когда мы закончили, Тимур открыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, после чего на его лице появилась несмелая улыбка. Глядя на меня, он упал на одно колено и пафосно произнёс:

— Прошу принять мою присягу!

— Стоп! — остановил я парня. — Мы так не договаривались. Ты переходишь под крыло Императора. Я только провёл ритуал! — Тимур поднялся на ноги, обдумывая мои слова. — Разве Иван тебе не сказал этого? С чего ты вообще решил приносить присягу?

— Иван Грищенко говорил об этом. Но он не брал с меня слова. Просто сказал, что я должен стать паладином и служить Императору. Я выбрал стать паладином и, даже став вашим вассалом, всё равно же буду служить Империи! Так что всё правильно. Вы не убили меня на дуэли, хотя могли бы, и подарили возможность отплатить за смерть отца, сделав меня паладином. Самое меньшее, что я могу, — это верно отслужить вам!

— Эх, молодость! — Афродита с улыбкой на лице закатила глаза. Девушка выглядела моложе Тимура, и из её уст эта фраза прозвучала странно. — Ты, наверно, идеалист?

— Что? — Он недоумённо посмотрел на девушку. — Нет, вроде.

— Сибирский романтик, — припечатала она его, — мир устроен немного не так, как пишут в книжках. Ты стал паладином, но служить должен Императору.

— Но мы все ему служим! Во имя Империи!

Афродита снова закатила глаза и посмотрела на меня. Я в ответ лишь пожал плечами. Она права — нарвались на идеалиста. Хотя это было понятно ещё на дуэли. Уж слишком Тимур рвался отстоять честь рода, даже не разобравшись в происходящем. Что может быть хуже идеалиста, да ещё и легко внушаемого⁈

— У меня договор, — положив руку на плечо Тимура, начал объяснять я, — ты служишь Императору.

— Но… кто меня будет обучать? Я же ничего не умею.

— Не мои проблемы. Думаю, найдут нужных людей, — я развернулся, оставляя за спиной растерянного паренька, и пошёл на выход. Афродита двинулась за мной.

— Вот, он сразу понял, что надо учиться, — раздался у меня в голове её голос, — а ты почему-то решил, что раз паладин, то всё умеешь, и с шашкой наголо вперёд, в бой! — ехидно добавила она. Я лишь устало вздохнул и покачал головой. Я бы и рад был учиться, только не у кого.

— Подождите, — окликнул нас Тимур, — тогда примите хотя бы мои искренние извинения. Я был неправ, когда вызывал вас на дуэль, — он снова согнулся в поклоне.

— Вот! Я уж думала, он не догадается. В Сибири все такие тугодумы? — произнесла Афродита громко, не оборачиваясь.

— Извинения принимаю, — сухо бросил я и вышел.

Наверху нас ожидал недовольный Грищенко, которого мы не пустили на ритуал. Афродита заявила, что его энергия может помешать.

— Получилось? — поинтересовался наставник с тревогой, увидев, что мы вышли только вдвоём с девушкой.

— Всё в порядке, — успокоил его я.

На следующий день я был уже в своём доме в Екатеринодаре. У меня впереди было пять дней на решение всех проблем, после чего я должен был перебраться в кадетскую школу по пути закрыв прорыв.

Оказавшись дома, я понял, что решать-то мне особо и нечего. Разве что съездить в Хадыженск и принять город, который мне «пожаловали в качестве награды за оборону Барнаула». Именно так звучала официальная версия. И не просто принять, а назначить нового мэра. Оказывается, мой братец взял на эту должность какого-то своего знакомого, который, как запахло жареным, тут же свалил.

После общения с Цыпко у меня было две кандидатуры на эту должность, так что на следующий день я запланировал поездку в город и переговоры с кандидатами. Один из них — бывший глава дома культуры, второй уже четыре года занимает разные должности в администрации.

Афродита заявила, что в Екатеринодаре ей скучно, и вообще у неё теперь куча дел, так что, забрав Кирилла, отправилась в Санкт-Петербург — подготавливать особняк к моему приезду. Туда же вызвала Цыпко. Вообще девушка начала активно вникать в дела моего рода, и я решил ей не мешать. С её опытом я не особо боялся, что Афродита наломает дров. Тем более, в голосе Павла звучало искреннее уважение, когда он говорил о моей «невесте».

Переночевав в своём доме, который мне теперь казался очень маленьким, утром я с Арасланом и парой охранников отправился в Хадыженск. На урегулирование всех дел ушло значительно больше времени, чем я ожидал.

Управление городом мне передал представитель имперской канцелярии. Требовалось подписать внушительную пачку документов, на ознакомление с которыми ушло почти два часа.

Закончив с бумажной волокитой, я пообщался с бывшим главой дома культуры, который к тому времени уже месяц сидел без работы. Мой братец умудрился его уволить из-за постоянных возражений и неуступчивости Олега Павловича. Тот до последнего отстаивал будущее своих ребят, как он сказал мне в приватной беседе. Пообщавшись, я решил, что лучшего кандидата на должность мэра не найду. Так что пришлось спешно организовывать собрание городского совета, на котором Таранова и утвердили мэром.

Весь день прошёл в беготне и бумажной работе. Когда уже стемнело, я вернулся наконец-то домой.

Утром встал, позанимался с Арасланом и понял, что делать-то мне особо нечего. Разве что собирать вещи, но с этим я справлюсь за час, а у меня ещё четыре свободных дня. Как-то я успел отвыкнуть от подобного. Всё время куда-то спешил, бежал, некогда было передохнуть, а тут… свобода!

Посидел дома, поиграл на гитаре и отправился в студию. Лучший отдых для меня — музыка. В итоге три дня практически безвылазно просидел там, записывая новый альбом. Песни, правда, подобрались грустные. Тут и группа «Кино», и «Сплин», и «Смысловые галлюцинации». Так вышло, что я вырос любителем русского рока в лучшем его проявлении. Мои ровесники слушали новомодных реперов, а я — «старичков».

Итогом моего сидения в студии стал альбом из пятнадцати песен. За это время я успел достать своих музыкантов и звукорежиссёра, которые не готовы были выдерживать подобный темп, но всё-таки мы справились.

— Охренеть, как круто! — выдал Арсен, закончив прослушивание альбома.

— Спасибо, — я устало кивнул, — выкладывай его. Клипы снимать не буду. Нет ни времени, ни сил. Чувствую, через пару дней у меня начнётся новый этап жизни, и о музыке придётся забыть, как минимум, на полгода.

На следующий день все вещи были собраны и загружены в два автомобиля. Я сел за руль своего «мазератти», рядом устроился Араслан. Нашей целью был Нижний Новгород, где меня уже ожидали Иван Грищенко и прорыв, который находится практически в черте города.

Ехать не близко, но лететь на маголёте после последнего неудачно полёта у меня не было никакого желания. Хотя все вокруг уверяли, что полёты абсолютно безопасны, и случившееся прошлый раз не повторится, я всё же не решился. Лучше уж долго, но по земле, чем быстро, но по небу.

Остановились мы в очень дорогой респектабельной гостинице в Нижнем Новгороде. У входа меня встретил слегка нетрезвый Иван Грищенко:

— Добрался наконец! — Он крепко меня обнял.

— Наставник, — выбрался я из его объятий, — что-то вы слишком радушны! Это явно не к добру!

— Я уже сутки торчу в этой дыре. Конечно, я рад, что ты приехал. С утра идем в прорыв, а то я засиделся без дела!

— Ну… это многое объясняет.

— Скучно! — протянул Иван и, развернувшись, нетвёрдой походкой двинулся в ресторан.

После регистрации ребята стали заносить мои вещи в номер, а я отправился ужинать. За столом меня ждал Иван, рядом с ним сидел Тимур, и вид у него был печальный.

— Наконец-то ты приехал, — обрадовался парень, увидев меня, — с Иваном просто невозможно! Он вчера напился и начал буянить. Набил морду тут двоим, они обещали с ним разобраться, — Тимур слегка понизил голос и наклонился ко мне, — вообще, он ведёт себя недостойно! Ушёл вечером в номер с двумя девушками. Они обе моложе его в два раза!

— Ну вот, в сумме как раз мои ровесницы, — рассмеялся довольный Иван и подмигнул мне.

— Ты тоже с нами в прорыв? — Я оглядел Тимура. Он хоть и дворянин, но выглядел, скорее, как домашний мальчик. Да, с ним явно занимались. Фехтование, магия, физические упражнения и всё такое. Но вот лазить по грязи и есть из одного котелка…

— Да, мне надо знать, к чему готовиться. Иван сказал, что я с вами закрою два прорыва, а потом буду ходить с отдельной группой. Всего около двух десятков прорывов планируется закрыть в ближайшие три месяца. Они рядом с крупными городами, и если даже из трёх одновременно повалят твари, Империи придётся очень туго!

В ответ я пожал плечами. Тимур говорит очевидные вещи. Что тут можно ответить?

Когда ужин подходил к концу, объявилась наконец-то Афродита. Она ещё днём приехала, но не спешила спускаться из номера.

— Всем привет! — Девушка впорхнула в ресторан, и головы собравшихся повернулись к ней. Афродита собирала взгляды, ничуть не смущаясь. Да и трудно было не смотреть на неё. Открытое лиловое платье выгодно подчёркивало её фигуру. Низкое декольте так и притягивало взгляд. С прямой спиной и высокомерным взглядом красотка прошла мимо столиков и села рядом со мной, наградив поцелуем в щеку.

— Ну, как я тебе? — раздался в моей голове её голос.

— Сногсшибательно! — улыбнулся я.

— И… — Афородита посмотрела мне в глаза и медленно провела языком по губам.

— Ты для меня всё равно как младшая сестра. Красивая, но мелкая и родная, — я похлопал её по руке, видя, что девушка возмущённо пытается мне возразить, — остынь, люди смотрят.

— Афродита, — сидевший рядом со мной Тимур сглотнул, явно поражённый её красотой, — вы прекрасны. Как истинная богиня красоты!

— Благодарю, — снисходительно кивнула та.

Вечер прошёл хорошо. Грищенко заказал себе графин водки и начал травить байки, как он ходил по морю. Но его никто особо не слушал. Тимур не мог отвести глаз от Афродиты, я же просто сидел и наслаждался вкусной едой и тем, что меня никто не трогает.

Утром мы на трёх машинах выехали к прорыву. Ехать пришлось всего минут двадцать. Прорыв располагался на окраине города. Точнее, когда-то это был практически центр — здесь находились особняки знатных родов, и почти в каждом из них имелся алтарь. По словам Грищенко, скорее всего, именно эта концентрация энергии алтарей и привела к появлению разрыва. Они были как маяк для тварей, что пытались пробиться в наш мир. При этом существовал запрет размещения алтарей ближе тридцати километров друг к другу, но кого это волнует? Аристократы во многом привыкли плевать на закон. И вот, к чему это привело.

С тех пор прошло восемь десятков лет. Город разросся в другую сторону: всё-таки Нижний Новгород был важным местом, в котором проживало почти полмиллиона человек. Множество производств, широка река, железная дорога. Так что город рос, менялся, оставляя район прорыва в первозданном виде.

Мы подъехали к военному кордону, и нас без задержки пропустили внутрь старого квартала.

Для меня всё здесь было непривычным. Те прорывы, что я до этого посетил, находились в менее обжитой местности. А этот — прямо в городе!

Подъехав к одному из старых домов, мы остановились. Рядом с ним стояло уже пяток машин.

— Это штаб, — коротко произнёс Иван, — нам сначала сюда.

Я уже ощущал давление прорыва. Пока ещё не сильное, но оно уже было. Прислушавшись внимательнее к своим ощущениям, уловил, где находится центр прорыва. Похоже, до него не слишком далеко. Километра три-четыре. Получается, сам прорыв не очень мощный. Может, потому что старый и заброшенный, а может, по каким-то другим причинам.

— Ты идёшь со мной, — Иван кивнул мне, — остальные ждут.

Он уверенным шагом направился к зданию. Мы зашли внутрь и поднялись на второй этаж. Возле одной из дверей стояли двое военных с автоматами. Кивнув нам, они приоткрыли дверь, и мы зашли внутрь.

К моему удивлению, мы оказались в большой просторной квартире. Вот уж чего я точно не ожидал увидеть на самой границе прорыва.

— Я вас жду? — К нам вышел невысокий толстый мужчина. Он был в мятых брюках и рубашке, часть пуговиц на ней оказалась расстёгнута.

— Нас, — Иван оскалился в улыбке. Он был напряжён.

— Ну так садитесь уже, раз пришли, мне нужно десять минут, чтобы собраться, — абсолютно не обратив внимание на насторожённость Ивана, произнёс встречающий и плюхнулся на диван, выжидающе глядя на нас.

Я ощущал какую-то неправильность происходящего. Мужчина не выглядел грозным, да и магом явно не был. Но что-то было не так. От него тянуло энергией прорыва. Как будто он весь ею пропитался.

«Это тварь!» — пронзила догадка мою голову. Отскочив к стене, я вытащил саблю из ножен под снисходительным взглядом мужичка, который всё так же сидел на диване.

— М… как интересно, — произнёс он, принюхиваясь, — неужели паладин? Да, точно! Давно ваших не видел!

— Виталий, — остановил меня Грищенко, — это свой. Не убивай его.

— Как? — удивился я.

— Так, — усмехнулся Иван, — некоторые твари сотрудничают с государством. Им нравится жить в комфорте и безопасности.

— Я бы сказал, — прервал его мужчина, — что нам нравится жить. А в комфорте жить ещё лучше!

— Но вам для жизни нужна энергия. Для этого вы убиваете людей, — решил уточнить я.

Твари эгоистичны, и для них главное — выживание. Если Империя готова им это обеспечить, они вполне могут предать свою расу. Но зачем это Империи? Понимаю — допросить врага рода человеческого и уничтожить, получив информацию. Но подкармливать человеческими жизнями? Ради чего?

— Не смотри на меня так, мальчишка, — улыбнулся мужичок, — я не злодей. Просто другой вид, отличный от вас. И, заметь, более развитый! Вы же убиваете животных ради пропитания? Коров, гусей, кур… Вы мало чем отличаетесь от нас, — он пожал плечами.

— Эти животные не разумны, — возразил я, не сводя с него взгляда.

— Ага. Конечно. Многие животные вполне разумны. Не так, как люди, но на имена реагируют. Простые команды даже могут выполнять. Возможно, вы им просто не дали развиться. Кто знает, кем станут коровы через миллион лет!

— Зачем мы тут? — Я повернулся к Грищенко. Вести беседы с тварью у меня не было никакого желания.

— Не зыркай ты на меня так, — перебил меня мужчина, — я сейчас полон сил и доволен жизнью. Мне предоставили замечательное тело, — он провёл руками по своему животу. От этого меня всего передёрнуло. Тварь явно наслаждалась моими эмоциями, — между прочем, тело это принадлежало одному дворянину. Забавная история получилась. Он выиграл конкурс на питание для детских садов. Сначала всё было хорошо, но дворянчик решил, что зарабатывать можно больше. С каждым месяцем продукты становились всё дешевле и хуже. Жалоб почти не было. Что эти детишки могут сказать? В итоге их стали кормить чуть ли не помоями. Несколько десятков детей умерло от отравлений, а мне досталось это тело, — после небольшой паузы мужичок добавил, — преступник получил заслуженную кару. Не находишь?

— Что мы тут делаем? — Я пристально посмотрел на Грищенко. Он не паладин, но явно что-то ощущает. Иван с отвращением глядел на мужичка.

— Мы должны отвести его к прорыву. Во время пульсации происходит передача информации. Возможно, ему удастся узнать что-то о грядущем вторжении: будет оно или нет, а если будет — то когда. Отвечаем головой за его сохранность! — Иван сплюнул на пол. — Собирайся!

Мы развернулись и вышли из здания. Пока шли, я мысленно передал наш разговор Афродите. Даже на расстоянии я чувствовал её ярость и желание порвать тварь голыми руками. Теперь первая проблема — успокоить её. У девочки ненависть к тварям на инстинктивном уровне. Думаю, ей будет тяжело сдержать себя.

Глава 19

Глава 19

Когда мы подошли к машине, Афродита уже взяла себя в руки и с любопытством уставилась на нашего спутника.

— Это Сергей, — представил нам его Иван Грищенко, — он очень ценен и идёт с нами.

Тимур безразлично пожал плечами. К моему удивлению, похоже, он не в состоянии отличить обычного человека от твари.

Ноздри Афродиты раздувались, пальцы были сжаты в кулаки.

— Теперь у тварей есть имена? — прошипела она сквозь зубы. — Что будет дальше? — Девушка отошла подальше, боясь сорваться.

— Целых три паладина, удивительно! — с улыбкой покачал головой Сергей, после чего повернулся к Ивану:

— Вы обещали мне безопасность и жизнь. Уверены, что сможете удержать в руках эту старуху в обличье девушки? — Он кивнул в сторону Афродиты.

Иван задумчиво посмотрел на Афродиту, но промолчал. Развернувшись, он двинулся по улице, заросшей травой и кустарниками. Они пробились сквозь брусчатку и жили своей жизнью, несмотря на наличие рядом прорыва и тварей.

Вслед за нами выдвинулся десяток солдат. Несколько человек обогнали нас и теперь шли впереди.

Для меня было необычно идти к прорыву по обезлюдевшим улицам города в сопровождении солдат и твари в облике человека. При этом двигались мы не спеша, спокойно, словно на обычной прогулке. Такое впечатление, что здесь совершенно безопасно. Только с каждым шагом всё сильнее давил на плечи фон прорыва, который пытался присосаться ко всем нитям магии в моем организме.

Так мы шли минут двадцать. Я с Грищенко и Афродитой неплохо держались, а вот Тимур весь побледнел, на лбу выступили капли пота. Но он, стиснув челюсти, упрямо шёл вперёд.

Часть солдат отстала: они не смогли больше бороться с фоном прорыва, но четыре человека хоть и с трудом, но упорно шли вперед.

Мы остановились у небольшого особняка, скрытого за чугунным забором.

— Вам туда, — хрипло произнёс военный, — там есть звери, но не слишком опасные. Мы дальше не пройдём, — он открыл ключом навесной замок на воротах и приоткрыл их, пропуская нас вперёд.

Первым зашёл Сергей и остановился, ожидая нас. Он был бодр и полон сил, но одновременно (для меня это было очевидно) напряжён, даже испуган.

Перед крыльцом мы решили немного передохнуть.

— Я дальше не пройду, — Тимур уселся на ступеньку, — сейчас потеряю сознание. Как вы держитесь?

— Ты забыл все инструкции? — поднял бровь Иван. — Я знаю — ты не раз был в прорывах. Должен уметь справляться! — Его голос был строг.

— Мы никогда не заходили так далеко, — слегка качнул головой Тимур, — как я буду закрывать прорывы, если даже не могу дойти до центра? — Он прикрыл глаза.

— По идее, паладины света должны будут выдать тебе кольцо, которое помогает прийти в себя, — поделился я с ним, — но Иван прав: ты должен учиться справляться и без него.

Тимур ничего не ответил, похоже, потерял сознание. Я вздохнул и, надев на палец кольцо света, подал в него энергию. Раз уж мы взяли Тимура с собой, чтобы учился закрывать прорывы, не стоит его здесь оставлять. Пусть дойдёт с нами до конца.

Стоило появиться защитному полю, как Сергей, зашипев, отпрыгнул в сторону.

— С ума сошёл? Предупреждать надо! — крикнул он, разъярённо глядя на меня и стараясь держаться на приличном расстоянии от защитного поля.

— Не подумал, — я безразлично пожал плечами. Плевать я хотел на его мнение и недовольство.

Тимур быстро пришёл в себя.

— Это то самое кольцо?

— Да, но прошу оставить в секрете, что оно у меня есть.

— Почему? — Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Ивана.

— Служители света хотят держать под своим контролем закрытие прорывов, — ответил я, тоже глядя на Ивана и ожидая его комментариев.

— Это политика. Мой вам совет — не лезьте в неё! — после небольшой паузы ответил Грищенко. Тимур понятливо кивнул головой. Ну прям истинный аристократ!

— Отдохнули? Тогда заходим в дом. Сергей! — крикнул Иван подзывая его к нам. Я убрал поле, и Сергей с по-прежнему недовольным лицом подошёл настороженно поглядывая в мою сторону. — Расскажи об этом прорыве. Чего нам ждать?

— Род, который открыл прорыв, вымер, — тот хищно оскалил зубы, — прорыв не подпитывается моими сородичами, он держится только на энергии нашего мира.

— А почему другие твари не заберут его? — услышав из моих уст слово «твари», Сергей поморщился.

— Мы, высшие существа, называем себя Найтами, — он вздёрнул нос, но на высшего явно не тянул. Правда, это его совершенно не смущало, — мы — высший этап эволюции, мы способны выжить в любых условиях и поработить практически любых существ!

— Так почему прорыв никто не забрал? — Я был настойчив.

— Когда он здесь открылся, мои сородичи славно поохотились. Хорошее место, но для одного раза. Здесь сейчас делать нечего!

— Но ты всё равно можешь получить информацию? — Голос Ивана был холоден.

— Конечно! Портал по-прежнему принимает сообщения из общего инфополя.

— Чего нам ждать в особняке? — продолжил допрос Грищенко.

— Мелкие животные, мутировавшие под воздействием прорыва. Крысы, хорьки, может, даже лисы, но это вряд ли. Портал небольшой, энергии мало.

— Почему тогда так давит? — поёжился Тимур. Без защитного поля ему сразу стало плохо. Мы хоть и пришли в себя, но снова начинали терять энергию.

— Если в тёплой комнате открыть форточку, когда на улице минус двадцать градусов, будет примерно такой же эффект, — не выдержала Афродита, глядя сверху вниз на Тимура, — идёмте, закроем, на фиг, этот прорыв.

— Стоп! — встрепенулся Сергей. — Что значит «закроем»? Мы так не договаривались! Мы идём получить информацию, а не закрывать его! Где я буду жить?

Тимур удивлённо уставился на Сергея: похоже, до него только сейчас начало доходить, что с этим мужчиной что-то не так.

— Мы! Пришли! Закрыть! Портал! — отчеканила Афродита, глядя на испуганного Сергея. — И никакая тварь не посмеет мне перечить! — Она напитала свою руку энергией паладина — так, что Сергей в испуге отшатнулся.

— Я так не умею, — мысленно произнёс я, обращаясь к ней, — не дави на него, ещё с катушек слетит. Информация нам тоже нужна. Вот зачем ты сказала о закрытии? — В ответ девушка лишь фыркнула.

— Я так понимаю, — продолжил я, — ему здесь хорошо живётся. Энергии хватает, опасности ноль. Тепло и комфортно, всё-таки, в квартире живёт, а не в лесу!

— Плевать на него. Мне нужна энергия! — Афродита отодвинула плечом Ивана и зашла в дом.

— Вы же не будете закрывать прорыв? — засеменил Сергей вслед за нами. — Мы же так не договаривались! — Его слова все дружно проигнорировали.

Сам прорыв находился в подвале, в алтарной комнате. Стоило мне пересечь порог дома, как я ясно ощутил его.

Дорога не заняла много времени. Пару раз на нас пытались напасть крысы, но для Ивана это были не соперники. Мне даже не пришлось обнажать саблю.

Дверь подвала была затянута паутиной. Тимур коснулся её кончиком своей шпаги. Тут же откуда-то выполз паук размером с небольшую собаку. С ним пришлось повозиться. Он обладал магией холода и был удивительно быстр.

Первым в бой вступил Тимур, но из-за давления энергии прорыва все его движения были натужными и замедленными. Магию он не мог применять, а от шпаги паук легко уворачивался. В коридоре было тесно, и толком развернуться не получалось. Иван, схватив за плечо, оттащил Тимура за угол. Посмотрел на мою обнажённую саблю и покачал головой:

— Ты ею нормально не размахнёшься. Попробуй призвать стихию воды, — он снова включил наставника. Снял со своего пояса фляжку и начал медленно выливать её содержимое на пол.

Я, конечно, попытался ухватить воду на весу, но прорыв действовал и на меня. Только сейчас я понял, почему тренировки в подобных местах должны быть весьма действенными. И не только для стихийников, но и для простых магов. В этом месте ты ощущаешь себя слабым и неумелым. Мне пришлось сильно напрячься, очистить мысли, войти в некое медитативное состояние. Я перестал чувствовать тяжесть и усталость.

— Виталий! — напомнил о себе Иван. — Обратись к стихии!

Мне впервые удалось впасть в подобное состояние, и это было необычно. Я даже забыл, где нахожусь и для чего. Окрик Ивана привёл меня в норму.

— Делаю! — отозвался я и, вытянув руки, призвал стихию. На этот раз я ею повелевал. Мы должны уничтожить врага, и я не потерплю непослушания!

— Ты крут! — раздался в моей голове голос Афродиты. — Давно бы так!

— Отвлекаешь! — огрызнулся я.

Мне удалось создать две водяные плети, используя часть жидкости из фляжки, и к ним притянулась вода из окружающего пространства. Коридор был достаточно влажным.

Шагнув вперёд, я вступил в бой с неудобным для меня противником. Паук был очень быстр и плевался паутиной, которая замораживала всё, на что попадала. Мои водные плети стали тяжелеть и замерзать. Во мне вскипела злость, и лёд, который пытался сковать моё оружие, мгновенно растаял.

— Сделай на плетях кромки тонкими и заточенными! — одобрительно кивнул Иван, наблюдая за боем, готовый в любой момент вмешаться. Но я справлялся.

До этого момента от попадания плетями по пауку было мало толку. Совет Ивана прозвучал очень своевременно. Мои плети обрели остро заточенную кромку, но при этом остались гибкими и послушными. Первым же ударом я срезал пауку пару лап. Он злобно заверещал и попытался сбежать, но я уже вошёл во вкус. Разрубая паутину, я добрался до своей цели и одним ударом располовинил врага!

— Молодец, — хлопнул меня по плечу Иван, отпихивая ногой остатки паука с нашего пути, — тренировки в боевых условиях для тебя, смотрю, гораздо полезней, — он широко улыбнулся. Чувствую, мне теперь не избежать подобных забав. Но я не против становиться сильнее, пусть и с риском для жизни. Оно того стоит!

По пути в подвал нас атаковали мелкие пауки, но не смогли толком оказать сопротивления. И вот, наконец, мы оказались у центра прорыва.

Портал выглядел жалко. Тусклый шар размером с футбольный мяч висел прямо над разрушенным алтарём, от которого остались лишь мелкие камешки.

Портал слегка пульсировал, то затягивая энергию из этого мира внутрь себя, то с тяжёлым выдохом выпуская её обратно.

Сергей, на лице которого застыло благоговение, подошёл и, протянув руку, коснулся шара. Так он простоял целую минуту, после чего попятился.

— Уничтожайте! — кивнул с сильно задумчивым видом.

Слова Сергея меня удивили. Полчаса назад он с пеной у рта доказывал, что нельзя закрывать прорыв, теперь же вдруг изменил свою точку зрения. Я с подозрением посмотрел на него.

— Чего смотришь! Делай свою работу! — огрызнулся тот и отошёл в сторону.

— Думаю, Тимур, сейчас твой выход, — Иван повернулся к Сутинину. Тот из последних сил, слегка покачиваясь, подошёл к порталу и ткнул в него шпагой.

Как я и ожидал, ничего не произошло. Афродита со снисходительной улыбкой наблюдала за потугами парня. Тимур ещё несколько раз махнул шпагой, но она просто проходила сквозь ядро прорыва.

— Как его убить? — Он злобно зыркнул на девушку, потом повернулся ко мне.

— Напитай шпагу энергией паладина, — ответил я, искоса глядя на Ивана. Он меня обучал примерно так же — ничего не объясняя. Конечно, не слишком красиво с моей стороны идти по этому пути, но и учитель из меня так себе. Я сам не знаю, как у меня получается использовать энергию паладина. Да и, по словам Афродиты, я вообще в этом деле полный неуч.

— Он не сможет, — категорично заявила Афродита, — у него сейчас слишком мало энергии. Слабак!

Ладони девушки засветились, и она резко хлопнула ими с двух сторон по разрыву. Он мгновенно взорвался, исчезая, и мы все ощутили, как по округе прокатилась волна энергии. Стало гораздо легче дышать.

Афродита постояла, зажмурившись от удовольствия. Затем взмахнула руками, как будто отряхивая их.

— Вот и нет прорыва! — радостно улыбнулась она и уверенно пошла на выход.

— Какая удивительная девушка, — покачал головой, задумчиво глядя ей вслед, Грищенко.

Мы вышли на улицу и остановились во дворе, вопросительно уставившись на хмурого Сергея.

— Что? — Тот исподлобья посмотрел на Ивана, но, не выдержав взгляда моего наставника, отвёл глаза. — Вы всё равно все скоро умрёте. И я тоже. Мой мир не прощает предателей.

— Это мы ещё посмотрим, — по лицу Ивана расплылась улыбка, он весь собрался, будто предвкушая хороший бой. Точно, отмороженный на всю голову.

— Найты созывают всех и планируют завоевать этот мир в ближайшее время. В сердце прорыва была только эта информация. Она идёт во все миры, захваченные нами. К вам придут тысячи моих сородичей. Вы не устоите! — В голосе Сергея появились истерические нотки.

— Нас на земле несколько миллиардов, — удивлённо ответил Тимур. Он пока не понимал сути угрозы. Подумаешь — несколько тысяч тварей. Его мысли мне были понятны. Сам таким был, пока не столкнулся в настоящем бою с тварями, которым наши маги оказались на один зуб. А ведь несколько миллиардов жителей земли — это, в большинстве своём, простые люди, которые не смогут оказать никакого сопротивления.

— И это паладин, — в голосе Сергея звучало презрение, — как же вы, людишки, измельчали. Я ожидал от вас большего. Из всех вас только старуха сможет оказать хоть какое-то сопротивление, — он кивнул в сторону Афродиты, — но что она одна сможет сделать? — Он истерично рассмеялся и, махнув рукой, побрёл по дороге в сторону дома, что-то бурча под нос.

— Почему он называет тебя старухой? — глядя вслед Сергею, спросил Тимур.

— Дурачок потому что! Просто чувствует мою силу, — девушка гордо задрала нос и выпятила грудь, к которой тут же прикипел взглядом Тимур.

— Что думаете, наставник? — обратился я к Грищенко, который молча смотрел вслед Сергею.

— Будет война. Много людей погибнет, но мы справимся. Всегда справлялись.

— Надо закрывать прорывы, — кивнула ему Афродита, — и чем раньше, тем лучше. Чем больше мы закроем, тем меньше дорог у них будет. Новые открывать слишком энергозатратно. А они не любят тратиться.

— Решим, — коротко бросил Иван, и мы пошли обратно.

Выбравшись из зоны прорыва, первым делом вернулись в гостиницу, где я принял душ и переоделся. Вскоре ко мне заявилась Афродита, и мы отправились в ресторан обедать. Быстро перекусив, вышли из ресторана и наткнулись на Тимура, который явно поджидал нас.

— Прошу — примите меня в ученики! — обратился он почему-то не ко мне, а к Афродите. Похоже, она сумела его впечатлить гораздо сильнее, чем я. И, судя по красноречивому взгляду и пылающим щекам, — не только силой паладина, но и как красивая девушка.

— Зачем ты мне нужен? — Она свысока посмотрела на парня. — Ты служишь Императору, и это его забота — сделать из тебя настоящего паладина. Что ты можешь дать мне или роду Шуваловых?

Парень явно не ожидал такой резкой отповеди и замялся. Его взгляд заметался с Афродиты на меня. Я в ответ лишь пожал плечами, показывая всем своим видом, что полностью согласен с девушкой, и мне такой ученик тоже не сдался.

— Мы же делаем одно дело — боремся с тварями и прорывами, — начал Тимур, — сейчас от меня мало толку, но я хочу быть полезен. Без знаний и умений какой из меня паладин? — Он опустил голову.

— Я сам был в подобных условиях, — я похлопал Тимура по плечу, — но, как видишь, кое-чему научился. Несмотря на это, со мной никто так и не поделился знаниями. Уверен, у Императора достаточно нужных книг и людей, которые в этом деле разбираются. Так что, — я развёл руками, — даже то, что я умею, сущая мелочь по сравнению с истинными силами паладина Аннулета. Всё, что могу посоветовать, — обратись к людям Императора, пусть не жадничают. Ну и… постарайся почувствовать свою силу и научиться напитывать ею оружие.

— Виталий прав, — кивнула Афродита, — проще всего осваивать свой дар рядом с насыщенным алтарём. Уверен, тебе предоставят такую возможность. Загляни в алтарь — он сразу почувствует в тебе паладина и поделится энергией. Пока ты не освоишь простейшие умения, я тебе всё равно ничем не смогу помочь!

— Спасибо и на этом, — Тимур вежливо поклонился Афродите и кивнул мне, отходя в сторону.

— Увидимся ещё, — я попрощался с парнем и отправился в свой номер.

Оказалось, что чемоданы уже собраны и спущены в машину, так что, забрав телефон и планшет, я спустился вниз.

Грищенко где-то бегал по делам, поэтому, ни с кем не прощаясь, мы с Афродитой уселись в автомобиль и отправились в Санкт-Петербург.

Поздно вечером мы остановились у большого особняка. Он чем-то был похож на тот, в котором мы сегодня устраняли прорыв. Невысокий заборчик отделял дом от улицы. Проехав в ворота, мы оказались в небольшом зелёном дворике. Здесь была парковка на пару автомобилей и беседка. Дворик, честно говоря, тесный, но при этом весьма ухоженный.

— Добро пожаловать в твой новый дом, — Афродита вылезла из машины и потянулась, разминаясь после долгого пути, — идём, я всё покажу!

Мы зашли в широкие двери, и нас встретила прислуга — пожилой мужчина и пара молодых девушек. Они склонились, приветствуя нас.

— Виталий Шувалов, глава рода! — представила меня Афродита. — Проводите князя в его комнату.

Одна из девушек сразу подскочила ко мне.

— Идёмте, ваше благородие, ваша комната готова, — мы поднялись по лестнице на второй этаж и прошли по коридору до широкой двустворчатой двери, которая находилась в торце, — сюда, пожалуйста!

Зайдя внутрь, я с удивлением присвистнул. Комната оказалась огромной. Потолки были высоченные, метров пять. У одной из стен стояла огромная кровать под балдахином. У другой расположился большой стол. Площадь комнаты на глаз была метров пятьдесят! В моём прошлом мире здесь вполне поместилась бы двухкомнатная квартира с кухней и туалетом в придачу.

— Это гардеробная, — девушка открыла одну из дверей, за которой я увидел ряд заполненных одеждой полок, — здесь ванная, — открыла другую дверь.

Ванная тоже была внушительной. В ней разместился небольшой бассейн — два на три метра. Он был заполнен водой, от которой шёл пар.

— Нет ничего лучше, чем принять ванну после долгого пути, — философски заметил я.

— Давайте я вам помогу, господин, — девушка слегка поклонилась, её взгляд блеснул. — Вы — маг, и моя прямая обязанность — заботиться о вас и вашем здоровье! — Она подошла ко мне очень близко и начала расстёгивать мою рубашку.

— Почему бы и нет, — широко улыбнулся я в ответ.

Глава 20

Глава 20

Утром ко мне в комнату ворвалась растрёпанная Афродита:

— Ну что, женишок! Как тебе понравилась ночка? — весело поинтересовалась она, по-хозяйски устраиваясь в кресле. — Девушка была достаточно усердна?

— Да, — спокойно кивнул я ей, — у тебя хороший вкус!

— Вот, цени! — Афродита задрала нос. — Хочу тебе напомнить, что за здоровьем надо следить, и, между прочим, подобный способ приведения организма в норму считается очень правильным, особенно для магов. А ты им пренебрегаешь!

— Никогда бы не подумал, что моя невеста будет мне подсовывать девушек на ночь, — проворчал я, поднимаясь с кровати, — как-то это неправильно.

— Привыкай, в этом мире много того, что кажется тебе неправильным и непривычным. Но теперь это твой мир! — поучительно ответила она.

— Выбора у меня нет, — согласился я.

— Как интересно было бы побывать в твоём прошлом мире! — Афродита мечтательно закатила глаза. — Технически вы не сильно ушли вперёд, но мир без магии… это необычно!

— Ладно, идём завтракать! — прервал я мечтательницу. — Наверняка сейчас навалится куча дел, а у меня ведь сегодня последний выходной. Завтра в кадетское училище.

— Да не грусти ты так, — видя, как скисло моё лицо, рассмеялась Афродита, — может быть, тебе там понравится. Уверена — в кадетке интереснее, чем в твоём бывшем колледже.

После завтрака мы поехали с Афродитой и Павлом прогуляться по городу и пройтись по магазинам.

Вообще, день выдался на удивление спокойным.

Мы ходили по Санкт-Петербургу, любуясь его архитектурой. В центре было огромное количество красивых зданий, много кафе и туристов. Город разительно отличался от Екатеринодара в лучшую сторону. Здесь за несколько столетий оставило свой след множество известных архитекторов, которые поработали не только над особняками, но и над красотой мостов, пересекающих речки и каналы. В отличие от Санкт-Петербурга моего прежнего мира, здесь всё выглядело свежим и ухоженным. Фасады постоянно красились и обновлялись. Стыдно, да и урон репутации, если твой особняк выглядит неухоженным. Подобное здесь не допускалось.

Под вечер мы наконец-то вернулись домой. Слуги быстро выгрузили покупки, которых за день набралось немало. Приятно знать, что у тебя есть деньги, и ты можешь себе позволить купить любую вещь, которая тебе нравится. Это было непривычно. Раньше я себе такого никогда не позволял, но тут, вняв уговорам Афродиты и Павла, прошёлся, как смерч, по магазинам, сметая всё, что мне понравится.

— Деньги надо не только зарабатывать, но иногда и тратить, получая от этого удовольствие! — вещала умудрённая годами Афродита. — Вы, мужчины, зачастую этим пренебрегаете и в итоге превращаетесь в бездушную машину для заработка. Мир теряет краски, пропадает интерес к жизни…

— У нас подобное состояние называлось выгоранием, — кивнул я, размышляя, что она права. Я за последние пару месяцев заработал не одни миллион. Для многих это — предел мечтаний, но я как-то и не видел своих денег, которые бесплотными цифрами просто оседали на моём счету.

После ужина мы с Павлом, Кириллом и Афродитой посидели немного в гостиной. Я выслушал отчёт о делах клана. По итогу, вроде, всё хорошо. Дела идут. И, самое главное, моего вмешательства совершенно не требуют. Афродиты и Кирилла вполне достаточно для управления делами рода. Так что я со спокойной совестью завтра отправлюсь в кадетское училище. Тем более, в такое смутное время мне жизненно необходимо стать как можно сильнее в самые сжатые сроки.

Кадетское училище встретило меня тишиной. Я приехал к восьми утра, в это время все ученики находятся в столовой. Иван встретил меня лично и отвёл в комнату, которую мне выделили для проживания.

— Неплохо, но я ожидал большего, — хмыкнул я, бросая чемодан у кровати. Новое жильё было размером с ванную комнату в моём новом доме неподалёку — метров пятнадцать квадратных. Кровать, шкаф, стол, стул и тумбочка. Всё предельно скучное и казённое. Чего ещё ожидать от подобного места?

— Неплохо? Да у тебя шикарные условия! — В голосе Ивана сквозило бурное негодование. — Тебе оказана особая честь! Это комната для преподавательского состава!

— Плохо живут ваши преподаватели, — я удивлённо покачал головой, — не уважаете их?

— Да чего ты о себе возомнил! — Грищенко начал закипать, чем вызвал у меня улыбку. В последнее время мне нравилось доводить его. Обычно Иван спокойный и вывести его на эмоции достаточно сложно, но тут, похоже, оказался задет за живое. В этом училище Грищенко, по сути, второй человек. — Это комната для новых преподавателей. Лучшие условия ещё надо заслужить!

— Понял, молчу, — я поднял руки.

— Ладно, вот тебе расписание. Все уже предупреждены о тебе. К девяти будь в классе и учти, — он строго посмотрел на меня, — не жди никаких поблажек только потому, что ты князь и паладин! У нас здесь все равны, все кадеты!

Произнеся эту короткую речь, Иван развернулся и собирался выйти из комнаты.

— Подождите, — остановил его я, — когда планируем отправиться в прорыв?

— Через три дня.

— Афродиту возьму с собой?

— Бери! — Грищенко наконец вышел из комнаты и закрыл дверь.

Я аккуратно разложил свои вещи в шкаф и, взяв расписание, начал его изучать. В большинстве своём дисциплины совпадали с теми, что было у меня в колледже, но имелись и новые, непривычные для меня предметы, например, «Астрономия» и «Навигация». Также присутствовала, кроме основной истории, история морских традиций.

На первый урок я зашёл вместе с толпой учеников. На меня с любопытством поглядывали, но особо вопросов не задавали, знакомиться не лезли, пока на горизонте не появился Артур Кулагин. Он, завидев меня, радостно улыбнулся и полез обниматься.

— Добро пожаловать к нам на учёбу, уверен, тебе понравится! — После этого, грозно глянув вокруг, Артур сообщил:

— Это Виталий Шувалов. Мой друг!

Я увидел, как другие ученики согласно закивали. Артур был для них авторитетом.

Первый день прошёл спокойно, я бы даже сказал — скучно. После столь насыщенных каникул простая учёба уже не воспринималась.

После занятий Артур прихватил пару своих друзей, и мы неплохо посидели у меня в комнате. В основном пришлось рассказывать мне. Кулагин, как и многие другие, уже получил некоторую информацию о моих похождениях. Оказывается, недавно появилось несколько «моих» фейковых страниц в соцсетях, где выкладывали обо мне всю информацию. Даже докопались да катастрофы маголёта, на котором я летел, несмотря на то, что Грищенко говорил, будто это закрытая информация. Видать, не для всех.

Вообще, учёба в кадетском училище сильно отличалась от колледжа. Начну с того, что подъём здесь был в шесть утра, в шесть ноль пять мы уже строились на плацу для зарядки, которая длилась полтора часа. Начиналась она с бега, затем мы переходили на спортивную площадку, где занимались различными упражнениями — от подтягиваний до брусьев. К моему удивлению, на фоне остальных учеников я не смотрелся белой вороной и вполне справлялся с общими упражнениями. Не отставал и в беге, и в подтягивании.

После зарядки нам давалось полчаса на «привести себя в порядок»: сходить в душ, переодеться. Затем мы всей группой отправлялись на завтрак. После завтрака начиналась учёба, которая прерывалась только на обед. Учёбы было много, заканчивали мы в четыре часа дня. Затем мы, в зависимости от дня недели, занимались либо боем, либо магией.

После этого следовали ужин и, наконец, свободное время до отбоя, которого оставалось не так уж и много. Тем более, ещё надо было подготовить домашние задания. Так что к десяти часам вечера все были усталыми и вымотанными.

Мне, безусловно, такой распорядок давался нелегко, я с ног валился ко времени отбоя, но Артур с усмешкой убеждал меня, что через месяц я привыкну. Не верить ему у меня причин не было, да и нравилось мне учиться в подобном графике. Будь я простым восемнадцатилетним парнем, наверняка бы роптал. Но мой взрослый мозг понимал, насколько полезно обучение в кадетском училище, тем более, когда у тебя есть цель стать сильнее.

Правда, недолго я прожил в подобном ритме. Ровно пять дней. Вечером в пятницу Иван Грищенко отозвал меня в сторону после ужина вместе с Кулагиным и заявил, что завтра с утра едем закрывать прорыв. Точнее, выезжаем сегодня в ночь, чтобы завтра с утра быть на месте.

— Вроде, говорили о трёх днях? — напомнил я. — Времени всё меньше остаётся, а прорывов много!

— Не забывайся, кадет! — резко оборвал меня Грищенко, но, скорее, по привычке, потому что через мгновение добавил:

— Пришлось побегать. Оказывается, прямого указания Императора некоторым недостаточно! Мы едем закрывать прорыв в Карелию, под Петрозаводском, и он на территории рода Карамышевых. Сам род небогат, сильных магов у них раз-два и обчёлся, но иметь свой прорыв — это престижно! — Он раздражённо махнул рукой. — Только вот не понимают они, что если оттуда полезут твари, то ни от рода, ни от города, который всего в паре километров, ничего не останется!

— Главное — вопрос решён, — примирительно произнёс я, видя, как Грищенко раздражён.

— Ты и Кулагин отправитесь со мной прямо из училища, твоим людям я координаты скинул. Они сами доберутся. Так что у вас есть пара часов, чтобы собраться, в одиннадцать выезжаем.

Выехали на двух микроавтобусах. В одном устроились мы с Грищенко, Артуром и ещё тремя учениками старшего курса. Мы-то учились на первом, а они заканчивали третий, последний. Хотя, по словам Кулагина, большинство обходится двумя курсами. Третий нужен для тех, кто точно решил связать свою жизнь с морем. Как правило, это талантливые ребята из небогатых семей. Артур и сам относился к подобным и собирался заканчивать полный курс обучения.

Ребята были неразговорчивыми и смотрели на нас с удивлением, возможно, не понимая, зачем ученики первого курса отправляются в прорыв. Но при Грищенко заводить беседу никто не пытался.

Второй микроавтобус забили опытные военные, судя по погонам, моряки.

Я сам не заметил, как уснул. Неделя учёбы меня так вымотала, что поход в прорыв воспринимался как отпуск.

Разбудили меня в шесть утра. Грищенко громко скомандовал:

— Подъём! — После чего добавил, что через пятнадцать минут будем на месте.

Вид за окном не слишком радовал. Кривые лысые берёзы, торчащие то тут, то там сквозь туман, и едва заметная дорога, идущая кривой лентой через луг. Пахло болотом. Кваканье лягушек, которым, видно, не по нраву пришлись непрошенные гости, просто оглушало.

Мы остановились у двух больших изб за бревенчатым частоколом. Перед ним стояла уже пара автомобилей. Над крышами клубился дым, идущий из труб.

— Это совместный кордон военных и Карамышевых, — поделился с нами информацией Иван.

Из домов высыпали люди, примерно десять человек. Явно не военные: у них отсутствовали погоны, хотя все были вооружены автоматами. Двое направились в нашу сторону.

Видя такую встречу, я немного напрягся. Не успели они подойти, как распахнулась дверь одной избы, и оттуда выбежала Афродита.

— Виталий! — радостно закричала она и побежала ко мне. Обогнав охранников, которые удивлённо замерли на месте, девушка кинулась мне на шею.

— Целую неделю тебя не видела! Я так соскучилась! — затараторила она под удивлёнными взглядами кадетов.

— Привет! — улыбнулся я, выворачиваясь из её объятий.

— Вы как раз вовремя: завтрак готов, сейчас поедим и пойдём избавлять город от прорыва, — девушка огляделась, и её взгляд остановился на Артуре, который с восхищением разглядывал Афродиту, — а кто здесь с тобой, ты нас познакомишь? — спросила она с кокетливой интонацией.

— Ивана ты знаешь, — я кивнул на Грищенко, тот в ответ кивнул, при этом достаточно громко хмыкнув, — это мой приятель по училищу, Артур Кулагин, — представил я парня. Тот слегка поклонился и поцеловал воздух над протянутой Афродитой ладонью.

— Это Афродита, — представил я её окружающим, — моя невеста.

— Очень рад нашему знакомству, — Артур был удивительно скромен и учтив.

Афродита требовательно посмотрела на оставшихся ребят со старшего курса. Они стояли несколько в стороне, но под её внимательным взглядом каждый из них подошёл и представился.

Пока мы шли к избе, ко мне протиснулся Артур и негромко поинтересовался:

— Не знал, что у тебя есть невеста! У неё нет подружек или сестры? — Он задумчиво смотрел на девушку, уверенно шествующую впереди нас.

— Вообще-то, она не совсем моя невеста, — ухмыльнулся я в ответ, — скорее, Афродита мне как сестра.

— Серьёзно⁈ — Артур удивлённо замер. — То есть… ты не будешь против, если я с ней пообщаюсь?

— Буду! — резко прервал его я, после чего улыбнулся:

— Да шучу я, общайся, но не смей обижать её!

Я состроил грозное лицо, улыбаясь про себя. Уж я-то Афродиту знаю — такую попробуй обидь! Она сама кого хочешь без соли сожрёт и не подавится!

— Просто имей в виду, что не стоит переходить определённые границы. Для всех она — моя невеста, учитывай это!

— Понял! — обрадованно кивнул Артур и ускорился, догоняя Афродиту.

После плотного завтрака мы собрались и после короткого инструктажа отправились в прорыв.

* * *

Москва. Кремль.

Николай Алексеевич Романов задумчиво разглядывал папку с документами, лежащую на столе. Последние полчаса он провёл за вдумчивым чтением бумаг из неё. Коснувшись рукой селектора, глава Российской Империи коротко произнёс:

— Зайди!

В тот же момент открылась дверь, и в кабинет шагнул Скуратов.

— Вызывали? — поклонившись, произнёс он.

— Садись, — Император, не глядя на Станислава, махнул рукой, продолжая постукивать пальцами по папке, — мне от военных пришёл анализ ситуации. Скажу прямо — дело плохо. Вокруг прорывов — небольшие кордоны. Раньше там было от десяти до двадцати человек. Сейчас чуть больше. Кадровых военных не хватает, да и, сам понимаешь, если начнётся вторжение, толку от них немного. Все там и полягут.

— Это при условии, что из прорыва полезут не только звери, но и твари! Под Барнаулом твари не спешили вступать в бой, а со зверями военные неплохо справлялись. Почти два дня держали оборону! — возразил Станислав Александрович.

— Два дня, — поморщился Николай, — там армейцев было две сотни человек и несколько десяток магов! Конечно, они продержались двое суток. При этом бо́льшая часть простых солдат погибла или была ранена. А что смогут сделать два десятка человек?

— Так давайте пополним кордоны? — Скуратов не понимал, чего от него хочет Николай. Всё-таки его дело — тайный сыск. Искать заговоры против Императора, а не воевать с порождениями прорывов.

— Было бы кем, — устало вздохнув, Николай поднялся из-за стола и начал ходить по кабинету. Он понимал, что, хоть Станислав и является его правой рукой, но близких отношений у них не сложилось. Скуратов так и не смог стать другом и отринуть субординацию.

Николай, подойдя к окну, вспомнил совещания, которые проводил отец и на которых ему дозволено было присутствовать. Отца не боялись и при этом уважали. Он допускал общение с близкими людьми на «ты». Николай не раз был свидетелем бурных споров, когда Владимир Николаевич или кто-то из генералов мог поругаться с отцом, отстаивая свою точку зрения. Его тогда это коробило. Николай был уверен, что это неправильно. Если ты Император, никто не имеет права тебе возразить. Ты — истина в последней инстанции. Теперь же… Николай устало вздохнул и посмотрел на Станислава — тот преданно ловил его взгляд, ожидая приказаний.

— Всё плохо, — Николай облокотился на подоконник, — вызывай генералов, будем проводить совещание. Завтра же.

— Сделаю, — кивнул Скуратов, — кого вызвать? — решил уточнить он.

— Давай Ушакова, Лебедева и… Андрея Константиновича Минина позови.

На последней фамилии Император поморщился. Если Ушаков и Лебедев на глаза не лезли — один служил на севере, второй на востоке, — то Минин постоянно находился в Москве, не упуская возможности напомнить о себе и высказать собственное мнение, которое часто шло вразрез с мнением Николая и политикой, которую тот проводил. В общем, не любил Николай Андрея Константиновича, хотя признавал про себя, что тот частенько оказывался прав.

— А… Павленко звать не будем? — удивлённо посмотрел на него Станислав.

— Зови, — махнул рукой Император, — хотя, уверен, он бы и сам заявился. Шпионы дядюшки не сидят без дела!

Хотя Николай сам просил Скуратова не трогать соглядатаев Владимира Николаевича, возможности лишний раз уколоть Станислава он упустить не мог.

— Василь Павленко нам пригодится. У него самое боеспособное войско. Всё-таки южный регион. Постоянные стычки с соседями. То турки, то булгары, то ещё кто, — Николай недовольно поморщился.

Хорошо, что этим всем делом занимался его дядюшка, но, с другой стороны, Николаю, как Императору, не нравилось, что самым боеспособным армейским формированием заправляет не он. Мало того, был ещё и Дальний Восток со своим княжеством и армией, которыми управлял старший брат Императора. Вот уж кого он точно пока не желал видеть на совете. Слишком уж заносчив был Пётр Александрович, да и обиду затаил, что Николай занял трон в обход него.

Николай улыбнулся про себя, вспоминая былое. Пётр был старше на полтора десятка лет, и отец вручил ему княжество на Дальнем Востоке. Сам же не планировал отходить от дел. В то время Николай был десятилетним пацаном, а Петру уже было за двадцать. Они практически не общались. Слишком велика была разница в возрасте. Пётр приезжал иногда в Москву — на праздники или на какой-нибудь бал. Оставался иногда и на месяц, но к Николаю никакого интереса не проявлял, что того обижало. Младший брат тянулся к старшему, а старший, казалось не замечал этого или, что хуже, сознательно игнорировал его.

Когда отец заболел и стало понятно, что ему осталось не больше года, его состояние держалось в секрете. Даже Петру не сообщали о болезни отца. Но Николай был рядом. Он прекрасно видел и понимал, что дни отца сочтены. Оставалось совсем мало времени, чтобы найти вариант, как помочь отцу и либо занять его место на престоле, либо выпросить себе какое-нибудь княжество. Главное — не пустить в императоры Петра.

Матери у них были разные, и Пётр, хоть и не обращал внимания на Николая, тёплых чувств к своему брату явно не испытывал, считая того домашним мальчиком, ни на что не способным. При редких встречах это было отлично видно.

Снисходительный взгляд и пренебрежение Петра задевали Николая. Он сумел отыграться: провернул отличную комбинацию и стал Императором, утерев тем самым Петру нос и заставив с собой считаться. Хотя…

Николай не хотел врать себе. Пётр на Дальнем Востоке был царём и богом и при этом не имел таких амбиций, чтобы занять главный престол. Его вполне устраивало независимое положение. Даже приехав на похороны отца, Пётр вёл себя по-прежнему. Николай так и не увидел в глазах брата уважения. Тот сухо поздоровался, сухо попрощался и отбыл обратно в своё княжество.

— Подготовь справки по всем паладинам, — оторвался от воспоминаний Николай, — мы можем их уже использовать?

— Разве что Григория, — покачал головой Скуратов, — у остальных пока ни знаний, ни умений. Да и энергии мало. Я так понял, что они должны закрывать прорывы, и тогда их запас энергии будет расти. Всё-таки будет вторжение? — после небольшой паузы задал вопрос Станислав.

— Ты у меня спрашиваешь? — раздражённо посмотрел Николай на главу тайного сыска. — Конечно, будет! Всё об этом говорит. Уж ты-то можешь не сомневаться. У тебя достаточно правдивой информации.

— Мы не готовы, — поджал губы Скуратов.

— А для чего я, по-твоему, созываю генералов? — Раздражение Николая нарастало. — Будем готовиться! Времени осталось мало, — Николай побарабанил пальцами по столу, — что там с Шуваловым? Поступил в кадетское училище? Документы уже все оформили?

— Да, всё сделали, — кивнул головой Скуратов, — не лучше ли ему было оставаться в Екатеринодаре?

— Не лучше, — покачал головой Николай, — теперь он на службе, а не независимый князь. Мы в любое время можем его куда угодно выдернуть, и он обязан будет выполнять наши приказы. При этом, — Николай, явно довольный собой, поднял вверх указательный палец, — мы можем ничего ему не платить.

— Мудро, — кивнул Скуратов, — но не испортит ли это с ним отношения? Он сейчас сильнейший паладин в Империи. Виталий мог бы заняться обучением других паладинов.

— Вряд ли этот мальчишка сможет их чему-нибудь научить. У него нет базы и знаний. Только редкая практика и обучение на собственных ошибках. А для наших паладинов вызови Егора Капустина.

— Он ещё жив? — Скуратов с удивлением посмотрел на Николая. — Это же вы о Григории Распутине говорите? Сильнейшем паладине? Я слышал, что он отказался от служения Аннулету, сменил имя и ушёл в церковь Света. Даже в моём ведомстве нет о нём информации. Это неправильно!

Скуратов недовольно смотрел на Императора. Его задевало, что такая важная информация прошла мимо его ведомства. За годы службы Скуратову не раз казалось, что ему удалось заслужить доверие, но верного служаку снова и снова макали носом в лужу.

— Извини, — неожиданно для Станислава произнёс Николай, — есть некоторые области, которые тебя не касаются, — видя смятение на лице Скуратова, Император продолжил:

— То, что я тебе их приоткрываю, говорит о моём доверии!

— Служу Империи! — подскочил Станислав. — Как мне связаться с Григорием?

— Он теперь Егор. Обратись к старцу Савелию, — дождавшись кивка Скуратова, Николай продолжил:

— Он привезёт Егора. Пообщайся с ним. Пусть возьмётся за обучение паладинов. Сам он больше не владеет энергией Аннулета, но его знания бесценны!

— Сделаю! — с уважением в голосе поклонился Станислав.

— Можешь идти, — махнул рукой Николай и снова открыл папку, лежащую на столе.

Вчитался в доклады шпионов за найтами. В Империи было больше десятка тварей, которые предпочти тихую спокойную жизнь и служение своей новой родине. Все они говорили об одном — через месяц начнётся вторжение.

Конец 6 книги.

Следующая книга, заключительная.

Аннулет — 7. Война

https://author.today/work/470516

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Аннулет. Книга 6 – Паладин II

Content

Аннулет. Книга 6 — Паладин II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Nota bene