Десять тысяч стилей. Книга двенадцатая

Пролог

Крытые телеги тянулись через степь медленной змеей, поднимая колесами пыль. Внутри сидели женщины, старики и дети, а мужчины верхом на конях ехали по сторонам.

Когда кавалькада телег доползла до степного городка, она остановилась. Из серой линии колонна за полчаса преобразилась в яркий круг, наполненный жизнью. Из телег высыпали женщины в цветастых юбках, а всадники поснимали запыленные плащи, открывая взору разноцветные вышитые жилетки и рубахи.

В степи заклубилась пыль. Кто-то спешил к лагерю, казалось, что едет конный отряд, но вскоре стало понятно: всадников всего двое, но ведут за собой еще шесть лошадей.

Встречали их радостно. Женщины и дети столпились на окраине передвижного лагеря, а трое мужчин достали музыкальные инструменты.

Когда всадники подъехали, один быстро выскочил из седла. Его не могли отпустить так просто: пришлось обниматься с другими мужчинами. Когда с этим было покончено, всадник сунул горсть монет музыкантам и направился в центр лагеря.

У костра сидел пожилой человек с нечесаной черной бородой. Он медленно пил из роскошного золотого бокала вино, оглядывая весь лагерь.

– Я вернулся, тато!

Всадник упал на колени и поцеловал пожилому мужчине руку. Глава лагеря кивнул.

– С чем приехал? – медленно спросил он.

– Привел шесть лошадей! Отличные кони, таких не стыдно хоть на Запад везти!

Пожилой мужчина сделал глоток и грозно глянул на всадника.

– Где взял? Молчишь? Знаю я, у кого увел. На себя и на нас беду накликаешь.

– Мы – дагулы! Сегодня здесь, завтра – там!

– Верно говоришь, коли уехать успеем. А не успеем – смерть твоя. Сдам, не пожалею.

Всадник вновь поцеловал руку и пошел обратно. Четыре лошади достались главе. Две сохранили за собой всадники.

Тем временем мужчины-кузнецы разложили инструменты. Не в каждом селе и не в каждом городке найдется кузнец, а если и найдется, то летом одного может не хватать. Дагулы-кузнецы были готовы починить инструмент за плату, и жители городка уже тянулись в кочевой лагерь.

Тем временем в сам городок хлынули дагулы.

– Позолоти ручку, все будущее узнаешь! Мой талант от бабки передался, всю правду тебе расскажу!

– Ты посмотри, дорогая, вот он, валет! А вот и ты, видишь! А между ними десятка, знаешь, что делать нужно?

– Три стакана. Угадаешь, под каким – деньги твои. Ну, играть будешь?

У каждого дагула – свое ремесло. Кто-то гадает на руках или картах, кто-то кует, кто-то торгует. А кто-то просто ворует. Поэтому дагулов не любят и глядят на них с осторожностью, а порой и гонят без раздумий.

Но что каждый дагул умеет – так это петь и за лошадями следить. И когда женщины в многослойных юбках толпой заявились на вечернюю улицу степного городка, полилась песня.

В миг город стал громче и ярче, чем когда-либо. Люди выходили из домов, чтобы просто поглядеть, хоть жены и оттягивали своих мужей, когда те открывали рты. Дагулки всегда славились своей красотой.

Музыкантам кидали деньги. Жители думали, что уже скоро дагулы пойдут обратно в свой лагерь, но у кочевников оставался последний номер.

В город вошла запряженная лошадь. За собой она тащила крытую тканью телегу, и, когда лошадь дошла до середины улицы, дагулки стянули ткань.

На телеге в позе медитации сидел искореженный человек. Сложно было понять, сколько ему лет, но любой бы сказал, что немало. Скорее всего, это был старик, причем очень худой и с невероятно жуткими травмами. Не только руки и ноги были переломаны и будто несколько раз прокручены – пострадало все тело. Трудно было сказать, сколько позвонков в позвоночнике остались целыми – возможно, ни одного. Что произошло с внутренними органами, не стоило и думать. Даже череп деформировался. Казалось, человека бросили под пресс, а потом достали и усадили на телегу – такое создавалось впечатление. И, стоило жителям городка увидеть уродливую фигуру, как женщины вскрикнули, а дети начали плакать.

– Чудо! Мы нашли великого пустынного мудреца! Не смотрите на то, как он выглядит – любой, кто дотронется до него хоть на мгновение, исцелится. Цена крошечная – серебряная монета! Только сегодня, завтра нас уже не будет. Не упустите свой шанс!

Молодая дагулка с черными, как смоль, волосами, такими же бровями, карими глазами и яркими красными губами широко улыбалась, расхваливая свой «товар». Горожане не решались подойти. Серебряная монета – большие деньги, и спускать их на обман – глупо. Телега стояла пятнадцать минут, прежде чем жители привыкли к уроду. И тогда появился первый посетитель.

– Если обманите – я вас всех! – кулаком погрозил грузный Смантос, разводчик быков. Он не верил в исцеление и просто искал повод выгнать дагулов из города. Все знали, чем промышляет этот народ, а потерять быков Смантосу совсем не хотелось.

– Ты мне не грози, а лучше денюжку плати! – громко прокричала дагулка, а ее подруги рассмеялись.

Смантос кинул серебряную монету в шляпу и не без труда залез на телегу. Вблизи урод оказался еще неприятнее, и разводчик быков на мгновение замешкался. Но когда он услышал в толпе смешки, протянул руку и положил ее на плечо искалеченного старика.

– Ну и? – спросил Смантос, уже готовый взорваться от негодования, как неожиданно почувствовал, что боли в ноге, терзающие его годами, улетучиваются.

– Как так? – проговорил он шокировано.

– Не задерживать очередь, монета за секунду! – прокричала дагулка.

– На, подавись! – крикнул Смантос и бросил девушке пригоршню монет, не отрывая вторую руку от старика. С каждым мгновением улыбка на лице разводчика быков становилась шире. Сложно было придумать рекламу эффективнее.

К старику выстроилась огромная очередь. У каждого нашлась болячка, так почему бы не отдать за исцеление серебряную монету? Шляпа наполнялась деньгами, дагулка подначивала толпу, а люди все шли и шли.

Закончили к ночи. Дагулы накрыли тканью телегу и вернулись к себе в лагерь. Задерживаться на одном месте они не собирались – здесь дагулы заработали все, что смогли. Настала пора отправляться дальше.

Глава 1. Горячая кровь приносит несчастья

Утром дагулы погрузили добро в телеги, и с первыми лучами солнца кочевники отправились в путь.

Дагул идет за ветром, кочует, куда глаза глядят. Долго оставаться на одном месте нельзя. Иногда лагерь задерживается на три-четыре дня, иногда – на неделю, но у степного городка дагулы простояли всего лишь вечер и ночь. Все из-за украденных коней.

– А ты всё зазываешь, Дея?

Всадник ехал рядом с телегой, укрытой тканью. На телеге сидела девушка – та самая, что подзывала людей полечиться прикосновением к изуродованному старику. Одной рукой черновласая красотка держала вожжи, а в другой дымила трубка, которую девушка иногда покуривала.

– Ремеслом занимаюсь, да побольше тебя зарабатываю, Мануш, – широко улыбнулась Дея.

– Больше меня?! Да что ты несешь, женщина? Я коней привожу!

– Ты раз в месяц коней приводишь, а я по три раза в неделю зазываю. Попробуй угонись за мной!

– Да я тебе таких коней приведу, все завидовать будут!

– Ты сначала приведи, а потом хвастайся, ха-ха!

В ответ Мануш в сердцах бросил шляпу на землю, плюнул через плечо и поехал вперед. Девушки с других телег громко рассмеялись.

Дагулам пришлось заночевать в степи. Целых три дня они ехали вперед, пока старшие из лагеря не привели их к большому селу на берегу реки.

Там повторилось все то же, что и в степном городке. Сначала обычные дагульские ремесла, а в конце – диковинка. И люди вновь набили кошель дагульского главы серебряными монетами.

– Доедем до моря, а потом повернем на запад, – сказала старая дагулка. Дея кивнула. Таким маршрутом дагулы кочевали чаще всего: на лето они приезжали в Централ, а на зиму уходили на Запад.

Через три дня повеяло морским ветром. Дагулы шли вниз, по реке, а когда наткнулись на городок заготовщиков леса, остановились.

Все шло как обычно: гадания, ремонт инструментов и обуви, карманные кражи, в конце концов. Все, пока дело не дошло до старика под тканью.

Сначала люди подходили неохотно, но желающих становилось все больше. Был среди них и мужчина, чей взгляд сразу не понравился Дее. Он показался ей безумным, и девушка напряглась. Но не пустить желающего исцелиться она не могла.

Когда мужчина бросил монету и поднялся на телегу, он неожиданно выхватил кинжал.

Лезвие молниеносно опустилось на старика, и никто не успел отреагировать. Но металл отскочил от кожи, как от камня, и опомнившиеся дагулы тут же пустили в ход кнуты.

Безумца забрала стража. Она же хотела и дагулов разогнать, но толпа, увидев неуязвимость старика, только сильнее раззадорилась. Теперь люди верили, что получат исцеление за серебряную монету.

– Все хотят урвать благодать. Кто-то больше, чем положено, – сказал пожилой дагул с длинной дудкой, когда все вернулись обратно в лагерь.

– Наверное, дядя Баро.

Когда дагул ушел, Дея посмотрела на затянутую тканью повозку, а затем огляделась, будто боясь, что кто-то вновь набросится на старика с ножом.

Тогда девушка стянула ткань.

В старике ничего не поменялась. Там, где его ударили кинжалом, не осталось даже следа.

Порой ночами Дея долго смотрела на старика. И ей начинало казаться, что он дышит. Очень медленно, так, что любой попросту не заметит. Но если потратить достаточно времени, часа два, то можно услышать почти неслышимый вдох или выдох.

Старика нашла Дея. Отошла насобирать трав и наткнулась на него посреди цветочного поля. Сначала Дея не заметила старика, а когда увидела искореженное тело, не на шутку испугалась.

Окруженный яркими цветами, он совсем не двигался. Дея окликнула его – ничего не поменялась. Тогда она стала подходить все ближе и ближе, пересиливая страх, но старик по-прежнему не шевелился.

И Дея начала догадываться, что его душа покинула этот мир.

Посмотрев в небо, девушка тихо прошептала молитву Тэнгри. И только после этого посмела подойти к старику.

Дея прислушалась к дыханию, но ничего не услышала. Тогда она положила на плечо старика ладонь.

– Что?

Почувствовав что-то странное, Дэя сразу же убрала руку. Что-то произошло с ее ногой, которую девушка сильно ушибла, упав с коня три дня назад. Задрав юбки, Дея посмотрела туда – и не увидела большого синего круга на коже. Ушиб исчез, будто его и не было.

– Как так? – удивилась девушка.

Посмотрев на старика снова, она увидела красивые черты лица. Когда-то в молодости этот искореженный человек мог быть красавцем. Но что-то случилось, и его труп остался сидеть нетленным посреди поля.

Тогда Дея вернулась к дагулам и рассказала о старике.

– Полезно, – проговорил глава лагеря, когда больные дагулы по очереди излечились прикосновениями.

– Я его нашла! А значит, я буду на нем зарабатывать! – прокричала тогда Дея.

– Законы дагульские знаешь, – кивнул глава.

Так Дея стала ответственной за старика. Исцеление – ходовая услуга, поэтому вскоре она одна стала зарабатывать, как остальные женщины вместе взятые. Но Дея не жадничала. Две трети отдавала главе, да и остатками щедро делилась с дагулами.

– Кто же ты такой? – проговорила Дея, глядя на старика.

Если искореженный человек и вправду был жив, во что никто, кроме Деи, не верил, то ему не требовалась еда. Его тело не менялось, хоть дагулы и возили старика уже три месяца. А еще тело оказалось на редкость прочным.

Конечно, Дея слышала о сильных идущих-мудрецах, которые погружаются в долгие медитации. Но что насчет старика? Его тело так сильно пострадало, что Дея отказывалась верить в обычную медитацию. Выглядело так, будто перед смертью старик уселся в привычную для себя позу и испустил дух.

Но Дея верила, что искореженный человек все еще жив.

На утро дагулы отправились дальше. Через два дня они почти добрались до моря, и все шло своим чередом, когда в лагерь вернулся Мануш.

Дело было ночью. Лагерь будить не стали, но подняли главного.

– Вернулся, тато, и лошадей привел! – едва не прокричал Мануш, падая на колени.

– Вижу, – недовольно проговорил глава.

Лошади были красивыми. Те, которых Мануш привел в прошлый раз, и в подметки не годились этим. Любой на месте главы обрадовался бы, но он в молодости и сам водил коней. Поэтому знал – не к добру это.

Глава шагнул к лощадям и взглянул на клейма.

– Ты что, сучий потрох, наделал? Казенных привел?!

– Лошади отличные!

– Ай, беду на нас накликал, Мануш. Перед девкой хвастаться хотел, а нас, дагулов, погубил! Уходи. Уходи, чтобы я тебя не видел больше никогда, Мануш!

– Тато!

– Вон! Больше я тебе не тато.

Дожидаться утра дагулы не стали. Кочевники снялись еще в темноте и повернули не на запад, а на восток.

Иногда дагулы не гнушались тем, чтобы увести казенных лошадей. Но только тогда, когда кочевники проезжали по какому-нибудь маленькому королевству. Сегодня – здесь, а завтра – уже в другой стране. Попробуй отыщи своих лошадей.

Вот только сейчас дагулы ехали по Праздному Королевству – одной из стран «Единства». Правил этим местом человек по имени Лень. И, пусть дагулов пускали в королевство, за нарушения законов здесь сурово наказывали. Карманное воровство никто бы не заметил. Украденную у зазевавшегося хозяина лошадь – тоже. Но несколько коней с королевской конюшни…

Молодые дагулы не понимали, какая опасность нависла над ними. Глава же кочевников ощущал, как смерть идет за ними по пятам.

– Что ж мы делать будем? Почему на восток? – спросил дядя Баро, пожилой дагул, у главы.

– Потому что искать не будут. Все знают, что дагулы на запад уходят, поэтому идем на восток.

– Может, лошадей отдать?

– Отдавай не отдавай, а всех повесят, – мрачно ответил глава, делая глоток из бокала вина. – Едем на восток. Я договорюсь за переправу – подадимся на Юг.

Юг! Каждый дагул знал, что их народ – родом с Юга. Но дагулы ушли оттуда много веков назад и с тех пор не возвращались. Никто из кочевников не поменяет вольготные степи и широкие реки на нестерпимую жару и песок.

– Как – на Юг? – спросила Дея, ехавшая рядом.

– Только так на Запад и вернемся. Переправимся, поедем в Ишбатану, в Страну Мудрости и Песков. Через нее пересечем Великую Пустыню и уйдем на Запад.

– Сколько же лет это займет?..

– Не меньше пяти, – ответил глава и грозно глянул на Дею. Девушка не посмела сказать что-то еще.

Во всей этой ситуации Дея чувствовала себя виноватой. Если бы она не подначивала Мануша, он не сделал бы что-то настолько глупое. Но поступок мужчины – это поступок мужчины. Дагулку могут простить, дагула – нет.

На конюшне лошадей хватились только под утро.

– Увели! – прокричал начальник конюшни, одновременно с горечью и с осуждением своих подчиненных.

Несложно было догадаться, кто смог это сделать. Проникнуть на конюшню и вывести лошадей так, чтобы те не издали ни звука – четкую работу дагулов легко было распознать.

– Найдем. И повесим, – с зевком сказал местный начальник Внешнего Корпуса.

Дело оставалось за малым – отыскать дагулов.

Следов копыт не осталось, поэтому разослали всадников во все окрестные деревни и города. Быстро выяснили, что недалеко как раз проходил лагерь дагулов – кочевники двигались к морю.

Но дагулы будто испарились. Всадники доехали до моря и никого не нашли. Начальник Внешнего Корпуса поднял на поиск дагулов больше людей, и тогда всадники с пополнением двинулись в сторону Запада, зная, что кочевники обязательно свернут туда.

Прошли три дня. Дагулов так и не нашли.

– Может, на восток подались? – спросил обеспокоенно начальник конюшни.

– Может, и на восток, – с зевком согласился начальник Внешнего Корпуса.

Тогда поиски развернули в другую сторону. Но когда это сделали, дагулы, которые ехали почти без остановок, пересекли границу.

Праздное Королевство граничило с Республикой Гранита. Тем из Верховных «Единства», кому дали территорию, позволили самим выбирать форму правления. Гранит, как маг, уважал свободомыслие. Именно поэтому он учредил республику, в которой, правда, правил совет – совет магов.

Всадники с Праздного Королевства легко могли заявиться в Республику Гранита. Вот только конкуренция не давала беспрепятственно пропустить бойцов Внешнего Корпуса другой страны. Не такое больше дело – украденные кони, поэтому на оформление ушло еще десять часов.

А тем временем дагулы, которые, конечно, и не думали ехать через пропускные пункты, уходили на восток все дальше.

Кочевники знали, что за ними гонятся. Знали, за что. И знали, что с ними будет, если их догонят.

– Король крестовый. Плохо дело, – покачала головой старая дагулка. – Хотя вот семерка, должны успеть.

Старый Баро лишь махнул рукой. Гадания он не любил и понимал, что дело плохо. Но в этот раз ремесло старой дагулки не подвело.

– Что, вас всех перевезти? С телегами и конями? Уходите отсюда, дагулы. Придумали тут, – сказал начальник переправы.

– Ты подумай, – ответил глава дагулов. – Мы деньги заплатим. Хорошие.

В подтверждение своих слов он открыл мешок. Внутри лежали серебряные монеты.

– Ну-у, раз такое дело, – протянул начальник переправы, деловито оглядывая телеги и коней. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, сколько нужно плоскодонных кораблей, чтобы переправить дагулов.

Кочевники не появились бы на востоке Централа просто так. Зная это, начальник переправы ничего не спрашивал. Выяснишь хоть что-то – и уже соучастник.

Кони упирались и не хотели подниматься на раскачивающиеся на волнах корабли. Другие бы провозились много часов, но дагулы умели ладить с лошадьми. Через час погрузили всё добро – и корабли отшвартовались, чтобы переправить кочевников на другой берег.

Когда-то давно Централ был соединен с Югом. На месте пролива, через который перевозили всех желающих на плоскодонных кораблях, в прошлом тянулись болота. Но произошел бой – и болот не осталось. Вместо них теперь было море, пусть и совсем мелкое – не больше десяти метров в глубину. В двух местах пробили каналы, чтобы суда могли спокойно пройти, но, если речь заходила о перевозке с Централа на Юг, обычный корабль не подходил. Поэтому переправа всегда была загружена работой, а глава дагулов здорово отсыпал поверх обычной цены за срочность.

Всадники Внешнего Корпуса прибыли в порт в середине дня. К тому времени дагулы уже проплыли половину пути.

– Вы что, конокрадов повезли?! – возмущался сотник Внешнего Корпуса.

В ответ начальник переправы лишь пожимал плечами. «Такие же клиенты, как и все. Вдруг они совсем не воруют. Деньги заплатили, в порту никого не обманули и не обокрали», – сказал он, на что сотник выхватил меч из ножен. Начальник переправы лишь невозмутимо перевел взгляд на клинок.

Сотнику не оставалось ничего другого, кроме как уйти с пустыми руками. Что толку убивать начальника переправы? Много чести дагулам, и так коней увели. У начальника переправы забрали деньги, но, глядя на его лицо, сотник понимал: дагулы дали больше, а часть портовые работники где-то спрятали.

На другой стороне был точно такой же порт, как и в Централе. Когда дагулы сошли на берег, они учуяли запах – запах чужой земли.

Здесь все было почти так же, как в Централе, но все же немного иначе. Вместо присущего любому порту запаха вина – запах пива. В лавках у дороги готовили мясо, и в нос сразу бил острый запах специй. На клумбе у роскошного двухэтажного дома росли цветы – и здесь дагулы учуяли совершенно новый аромат.

Поэтому кочевники, отлично ощущающие себя в Централе и на Западе, растеряли прыть и открытость. Дагулы молчаливо ехали на повозках и смотрели по сторонам, а люди глядели им вслед. Для них они были очередными путешественниками, ведь здесь, на Юге, о дагулах почти не слышали.

За городом кочевники поехали быстрее. Болот с древних времен не осталось, зато тут и там виднелись небольшие озера. Дагулы могли бы остаться в порту, чтобы подзаработать, но глава был осторожен. Стоило уйти на юг как можно дальше, туда, где не придется волноваться за свою жизнь.

На пути дагулы видели поля и огороды. Местные жители со смуглой кожей обрабатывали землю и смотрели на чужаков скорее с интересом, чем с настороженностью.

– Смотрите! Памятник!

Спустя три дня, когда села и люди остались позади, из-за горизонта появилась стела. Будто распарывая небо клинком, она увеличивалась и увеличивалась с каждым шагом коня. Стелу поставили так давно, что верхняя половина отвалилась много лет назад и сейчас лежала у подножия. Когда дагулы подъехали ближе, стало понятно, что это место популярно среди путешественников – за стелой можно было укрыться от ветра, поэтому там остались следы костров.

– Здесь!

Глава дагулов скомандовал – и кочевники остановились, чтобы впервые за много дней хорошо отдохнуть. Кто-то отправился по дрова, кто-то – за водой. Зашумели котелки, наполняя жизнью пустынное место.

– Что там написано? – спросила Дея.

Если кто-то и мог прочитать старые языки, то только дядя Баро. Пожилой дагул наморщил лоб, переводя взгляд от буквы к букве, а затем сказал:

– Кир Великий.

– А кто это? – спросила вновь Дея.

– Кто его знает, – неспешно ответил Баро, раскуривая трубку. Он был явно доволен собой.

Разрушенный монумент внушал неподдельное уважение. В далеком прошлом в честь великого человека воздвигли стелу – и она простояла века. Может, этого человека уже никто и не помнил, ведь даже дядя Баро не знал никакого Кира Великого.

«Человека – нет, а памятник – стоит», – подумала Дея.

После дагулов не оставалось ни памятников, ни монументов. История дагула – она как ветер. Сегодня – здесь, а завтра – уже далеко. Пока есть близкие, дагула помнят. Но вырастут дети, вырастут их дети – и того старого дагула как будто никогда и не было. На всем белом свете не построили дагулы ни одного памятника. Да и где его строить? У дагулов нет земли – только свобода.

В дороге поговорить с местными почти не выходило. Глава лишь иногда выспрашивал что-то, узнавая обрывки информации. Поэтому знал: дальше на юг – джунгли.

Они появились на горизонте, как зеленая крепостная стена. Люди степей не любили путешествовать по лесам, и джунгли вселили в их души что-то среднее между страхом и неприязнью.

Радовало одно – дорога вела не в многометровые заросли. Она обходила зеленую стену сбоку, так, что джунгли оставались по левую руку. Сначала дагулы хотели податься вправо, подальше от зарослей, но глава не дал этого сделать. Вскоре стало понятно почему.

Земля становилось все суше, трава хирела, а вскоре ее почти не осталось. На смену степи пришла пустыня – отлично знакомая дагулам, которые видели пески на Западе.

– Плохое место, плохое. Как меж двух миров идем, – заголосила старая дагулка.

– Молчать! – крикнул глава. Шум затих.

«Интересно, почему так?», – подумала Дея, не решаясь спросить даже у дяди Баро. С одной стороны возвышались джунгли, с другой шелестел песок пустыни. Как будто кто-то и вправду провел черту, разделив мир на две части: из одной половины он вытянул жизнь, чтобы сполна подарить второй.

В этих краях не осталось ничего знакомого. Дагулы встали на ночевку подальше от джунглей, в пустыне. Молодежь считала, что старшие слишком осторожничают, но, когда из леса раздался жуткий крик, сковавший сердца страхом, все поняли, что осторожность не помешает.

Дея то и дело просыпалась среди ночи. В джунглях кричали животные, которых она не знала. Порой их крики напоминали людские и пугали девушку, как в детстве пугали крики лисиц.

Утром дагулы отправились в путь. Все поглядывали на джунгли, ночь возле них заставила понервничать каждого. Но люди свыкаются. Свыклись и дагулы.

Первые три дня дорога шла строго между джунглями и пустыней, потом привычный уклад начал меняться. Иногда лес просто пропадал, а путь вел дагулов дальше. Они ехали по пустыне так, что джунгли виднелись лишь на горизонте, а порой их не было видно вовсе. Но дорога рано или поздно возвращалась к лесу.

Если путешествие по пустынным землям дагулы терпели без проблем, то, когда со всех сторон начинали возвышаться джунгли, кочевники начинали нервничать. Никто не понимал, как дорога еще не заросла. Сначала дагулы думали, что торговцы расчищают путь, но за неделю дороги они не встретили ни одного человека. Оставалось только пожимать плечами и вести лошадей дальше.

Один раз дагулы не успели «вынырнуть» из джунглей. Пришлось ночевать прямо там, и тогда Дея – да и остальные из лагеря – познакомились с местными лесами поближе. Огромные змеи и пауки приводили дагулов в ужас. А ночью какая-то ядовитая тварь укусила Лачо.

– А-а-а! Помогите! Помогите мне, братья! Как горячо, как горячо! Боги, помогите!

Молодой объездчик лошадей кричал так, что перебудил весь лагерь. Лачо становилось хуже прямо на глазах, и ни травы, не зелья дагулок-знахарок не помогали.

– К старику его, – сказал глава, и дагулы будто вышли из оцепенения. В панике они забыли о старике, которого все эти дни везли под тканью.

Лачо поднесли и приложили его руку к искореженному человеку. Не прошло и пяти секунд, как молодому дагулу стало лучше.

– Про старика не забывать, – строго сказал глава.

Оказалось, что до конца джунглей дагулы не доехали всего час. Дорога снова нырнула в пустыню, и люди облегченно выдохнули.

Земля становилась безжизненней с каждым днем. Раньше кони легко находили корм, сейчас им приходилось раскапывать копытами песок, чтобы отыскать съестное. Когда дорога вновь подходила к джунглям, дагулы рубили свежий корм впрок.

– Не поеду! – прокричал Лачо.

– Стал трусом, Лачо, – строго сказал глава. – Дагул боится смерти? Сколько раз тебя с того света доставали, Лачо? И ты испугался каких-то ядовитых тварей?

– Не их, тато! Этот лес будто смотрит. Не могу я!

– Так оставайся здесь.

Глава махнул рукой. Женщины заголосили, но он был неприступен. Сейчас было не до уговоров. Дорога могла стать еще тяжелее – никого уговаривать глава не собирался.

– Ты посмотри какой Лачо трус. Догонит нас, Дея, – рассмеялась Гили.

– И то верно, – вторила ей Дея, громко хохоча.

Вот только каждый дагул понимал, что лежало на душе у Лачо. Понимал это и глава.

Лачо дагулов не догнал. «Решил развеяться», – сказал дядя Баро. А позже стало не до Лачо: дагулы неожиданно наткнулись на деревню.

Местные были одеты в шкуры и держали в руках луки, копья и дротики. Когда жители деревни увидели дагулов, они напряглись. Но глава поднял ладони вверх. Местные переглянулись, и от них вперед вышел переговорщик со шкурой пантеры на плечах.

Дея даже представить себе не могла, что глава сможет что-то объяснить. Он совсем не знал языка дикарей, и все же это не помешало главе дагулов. В основном он изъяснялся жестами, постоянно пытаясь выяснить слова из местного языка. И у главы получалось. «Разговор» занял двадцать минут, но зато после него переговорщик что-то крикнул остальным – и местные опустили оружие.

Дагулы взялись за ремесла.

Кузнецы показали свою работу, и обрадованные дикари понесли им железные вещи. Одним ремонтом дело не ограничилось: местные хотели, чтобы им сделали ножи и наконечники для копий. В обмен дикари несли еду – мясо и плоды. Пока вопрос денег решили не поднимать, да и куда их тратить в пустыне?

Гадания оказались никому не нужны. Во-первых, попробуй объясни без языка. Во-вторых, гадалок здесь и своих хватало. Правда, гадали они по-другому. Дагулки смотрели на кости и карты, а дикарки потрошили мелких зверушек, разглядывая их внутренности. Некоторые вслушивались в звуки леса, и дагулки, пусть и чуждые местному ремеслу, старались понять как можно больше.

Танцы и песни дикарям понравились больше всего. Они присоединились к веселью и танцевали по-дикарски резко, не так, как дагулы.

Настала очередь главного «номера». В центр дикарской деревни выкатили телегу и стянули с нее ткань, обнажая миру искалеченное тело старика.

Глава 2. Время делить шкуру

– Даум.

– Дага.

– Бортош.

– Хум.

Четыре старика на камне по очереди повторяли свои имена, пока мужчина моложе лет на двадцать подносил им воду. Старики жадно пили, а затем продолжали свой нелегкий труд, который длился не одно столетие.

Недалеко от камня появилось искалеченное тело. Можно было решить, что это – еще один старик, пусть и здорово изуродованный. Но это было не так. Искалеченный человек не прожил и пятидесяти лет – ничто в мире боевых искусств. Вот только на этом его путь завершился, а невероятно сильное тело теперь напоминало высушенную рыбу.

– Ты снова пришел, Ливий. Ты сильно изменился.

Водонос сделал то, что умел лучше всего – залил воду «гостю» прямо в рот.

«Что со мной?».

Мысль проявилась, как яркий всполох света в ночной тьме. Почти уничтоженный организм существовал будто сам по себе, поддерживая ускользающую жизнь хозяина. Ливий не знал, насколько он «жив» и жив ли вообще. Не знал и того, сколько времени прошло. Даже сейчас Ливий не мог нормально соображать: мысли – это цепочки, в крайнем случае сети, но уж никак не всполохи, которые появляются так же быстро, как и исчезают, не оставив после себя ничего.

И все же вода помогла. Ливий вышел из полного забытья и сейчас хоть отдаленно ощущал людей перед собой.

Правда, будь Волк в состоянии получше, он однозначно задался бы вопросом – а люди ли это? Те, кто повторением своих имен заставляют мир существовать – за гранью сил, о которых Ливий слышал. Даже легендарные Бессмертные не были способны на такое.

Вот только Ливий не мог думать. Все, на что хватило ограниченной работы разума – это вспомнить, что это вообще за люди. Волк понял, что уже видел их однажды – тогда, когда лежал в коме три года. Впервые побывав в Агоре Охирона, Ливий через тьму попал сюда, в пустыню, где старцы по очереди повторяли имена, а водонос подносил им воду.

– Больше ничем помочь не могу. Все, что я делаю – подношу воду. Такая у меня работа, – сказал человек с кружкой и вновь дал Волку напиться.

Этого было достаточно. Разум на мгновение прояснился чуть сильнее, и Ливий понял, что ему нужно делать, ведь ответ был прямо перед глазами.

«Даум».

«Дага».

«Бортош».

«Хум».

Повторяя древнюю мантру из имен старцев, Ливий отгонял от себя тьму. Вся сила разума уходила на то, чтобы помолиться. Между словами были перерывы, и Волк понимал – они могут длиться десятки минут, часы и даже дни. Но выбора не оставалось – и Ливий делал то, что мог, стараясь спасти остатки того, кем он когда-то был.

Волк не мог видеть глазами. Скорее всего, их не осталось вовсе – жуткое давление просто заставило глазные яблоки лопнуть. Ни слуха, ни обоняния – не осталось ничего. Даже ощущение яри исчезло, будто его и не существовало. Ливий сидел в кромешной тьме, даже находясь на ярком свете.

Но у Волка было кое-что еще. Даже без органов чувств он знал. Поэтому, когда разум на мгновение вернулся, Ливий понял – он находится посреди моря.

Даже обдумать эту информацию Волк не мог, не хватало сил. Собрав остатки воли, Ливий попытался нырнуть в мир Божественной медитации – не вышло. Даже внутренний мир был крепко заперт, а Волк сидел у калитки, не в силах сдвинуть засов.

Когда Ливий пришел в себя во второй раз, он понял, что находится в пустыне. Это невозможно было понять, но Волк знал. Знал он и еще кое-что – рядом находилась женщина.

Старая или молодая, красивая или нет – все это было за гранью понимания Ливия. Может, это была старуха на смертном одре, а может, маленькая девочка или вовсе младенец. Волк знал, что рядом женщина, а не мужчина – и на этом все.

Вновь забытье. Ливий даже не успевал сопоставить факты, как не смог понять, что передвигается, а не находится на месте. Тьма вновь увлекла Волка за собой.

Сначала дикари удивились, увидев искалеченного человека на телеге. Донести им что-то дагулы не могли, можно было только показать. Глава, который до этого не занимался стариком, оставив это дело Дее, сам выбрал одного дикаря и позвал его на телегу.

Вдоль руки жителя джунглей была привязана деревянная дощечка. Сразу было ясно, что конечность сломана – лучшего примера для демонстрации и не придумать.

Глава положил на плечо старика ладонь. Подержав так немного, он убрал ее и жестом попросил дикаря сделать то же самое.

Местный житель с поломанной рукой подходил еще по одной причине – он был молодым мужчиной в самом расцвете сил. А значит, и храбрости ему было не занимать, поэтому колебался дикарь недолго.

Он положил ладонь и вопросительно посмотрел на главу дагулов. Тот лишь кивнул, мол, продолжай.

А через несколько секунд случилось чудо.

Дикарь почувствовал, что с его покалеченной рукой что-то не так. Сначала он подвигал ею немного, а затем содрал с себя деревянную шину.

Его крик услышало все племя. Дикарь махал рукою, будто она у него отросла с нуля, а не излечилась от перелома. Такое подействовало на всех. Желающие хлынули к телеге, но дагулы резко преградили дикарям путь.

– Нам нужна плата. Деньги, – сказал глава, показывая серебряную монету.

На мгновение дикари замерли. Дагулы не знали, есть ли у местных хоть одна монета, да и на что могут пойти дикари, если им не дать то, чего они хотят. Волновались кочевники зря. Обговорив что-то между собой, дикари разбежались по своим домам, а обратно вернулись с платой.

Первый же местный житель бросил в мешок дагулов горсть золотых монет. Глаза главы полезли на лоб, но он быстро опомнился и сделал невозмутимый вид. Остальные дагулы так не смогли – благо дикарям было плевать. Они подходили к старику, чтобы излечиться: оказалось, что почти каждый дикарь чем-нибудь да болел.

Никакого понятия цены у местных не было, а дагулы и не пытались им этого донести. Кто-то кидал золото, кто-то – серебро, а кто-то бронзовые и медные монеты. Были местные, что приносили в мешочках золотой песок или украшения – подвески, кулоны и кольца. У некоторых дикарей монет не оказалось. Тогда в качестве обмена один местный охотник показал зеленый драгоценный камень.

– Ну, ладно, – немного подумав, кивнул глава дагулов. На самом деле он не сомневался ни секунды, ведь один такой камень был равен двум десяткам золотых монет.

Глава дагулов смотрел на то, как мешок наполняется богатствами. Никогда кочевники не зарабатывали так много за один раз, да и за полгода порой столько не выходило. Такие большие деньги туманили глаза и заставляли замирать разум, но глава был опытен. Как только желающие излечиться закончились, он тут же скомандовал:

– Уезжаем, дагулы.

Кочевники не остались даже на ночь. Глава осторожничал, как старый лис.

«Ехать ночью будет сложно», – думала Дея, ведя коня. Сегодня она могла бы заработать целое состояние, но хорошо понимала, что работу сделал в первую очередь глава. Поэтому и не собиралась наглеть. Монеты и камни Дея пропустила мимо внимания, а вот украшения дагулки разделили между собой, стоило им отъехать от дикарского поселения, прямо на ходу. Восхитительный небесно-голубой кулон достался Дее.

– Старые монеты. Центральские, – сказал дядя Баро, разглядывая деньги. – И не только. Этих надписей не видел. И оттисков таких тоже.

Если даже дядя Баро не знал, то другим дагулам не стоило и смотреть. «А и правда, откуда у дикарей монеты? Если от торговцев, то почему они совсем не умеют торговаться?», – думала Дея.

Дагулам повезло. Они выехали из джунглей как раз тогда, когда солнце почти село. Отъезжать подальше не стали и установили лагерь недалеко от леса.

– Вот это мы заработали, Дея! – прокричала Гили.

– И правда, – рассмеялась Дея. Но смех был скорее нервным, чем искренним. Вся эта ситуация будто снилась дагулке, казалась слишком нереальной. А сны не всегда заканчиваются хорошо: Дея слышала много сказок от старших, где дагулы расплачиваются за свою жадность.

Все началось ночью.

Дагул, выставленный в дозор, успел лишь сдавленно вскрикнуть, когда дротик пробил ему легкое.

– Враги! – прокричал второй дагул, сидевший у костра. И кочевой народ сразу же проснулся.

Дагулы – дети степей. Они – не изнеженные жители городов. Опасность подстерегает дагула всю жизнь, поэтому кочевники вскочили и схватились за оружие – и мужчины, и женщины. Даже дети похватали луки, а уж стрелять они умели получше многих из городской стражи.

Но время было на стороне дикарей. Не было ни воплей, ни шума. Дикари напали тихо, умело, так, будто пришли на охоту. Их удары были простыми – самые крепкие бойцы шли вперед, орудуя дубинами и копьями, когда немного поодаль держались лучники и метатели дротиков.

Дагулы бросились на врагов. Многие кочевники владели ярью, поэтому в своих силах не сомневались. Но дикари теснили их. В ударах жителей джунглей не было ни капли яри, и все же они подавляли дагулов. Кочевникам казалось, что они дерутся не с людьми, а с дикими зверями – дикари сражались сильно и ожесточенно.

Те, кто полдня назад веселились под звуки гитар и флейт, те, кто кидали золото в мешок дагульского главы, пришли, чтобы устроить резню.

Для дикарей дагулы были безмерно богаты. Золото и драгоценные камни в глазах местных были бесполезными вещицами, но вот железо и оружие из него – совсем другое дело. И даже это меркло на фоне главного богатства кочевников – исцеляющего тела старика.

Трое дикарей подобрались к повозке. Дея уже стояла сверху.

– Мое! Не отдам! – прокричала она, выхватывая отцовскую саблю из ножен.

Против трех дикарей шансы у Деи были маловаты. Девушка шагнула назад, ближе к старику, и ненароком коснулась его второй рукой.

«Помоги мне!», – в сердцах подумала она.

Дикари кинулись на Дею. Убивать ее они не хотели, да и понятно почему. Но сейчас девушка не пускала их к главному богатству кочевников, поэтому выбора у дикарей не осталось.

И когда они уже вскочили на повозку, неожиданный ветер из-за спины Деи швырнул песок в глаза дикарям.

Девушка сделала шаг вперед и ударом сабли отсекла врагу руку. Остро наточенный металл на удивление тяжело рассек кость. Дея взмахнула саблей еще раз – и ударила точно по шее второго дикаря.

Однорукий из-за шока потерял равновесие и упал с телеги. Оставался последний, который протер глаза и с яростью бросился на Дею.

– Ай! Ай! Ай!

Из-за боя никто не услышал приближения всадников. Два дагула верхом влетели в лагерь, аркан обвился вокруг дикаря на телеге – и рывком стянул его с лошади.

– Мануш! Лачо! – обрадованно прокричала Дея.

Сила дагула – в его коне. Даже два всадника перевернули весь бой. К такому дикари были не готовы: лошади топтали и кусали, а их наездники с размаху били во все стороны.

Враги стали убегать. Все произошло ночью, и дикари исчезли так же быстро, как и появились, оставив после себя двадцать тел.

Дагулы тоже сильно пострадали: кочевники не досчитались десятерых.

– Что же делается-то? За что мы богов прогневили? – заголосили старые дагулки. Глава лишь махнул рукой – успокаивать или затыкать их сейчас не было смысла.

Потери были огромными. За ранения можно было не беспокоиться – дагулы подходили к старику и исцелялись даже от внушительных ран. Увидев это, Дея шепотом произнесла: «Спасибо тебе». Старик не только исцелял ее братьев и сестер, но и помог выжить – в совпадения Дея не верила.

– Подойдите оба, – сказал глава, когда шум в лагере немного поутих.

Мануш и Лачо шагнули вперед и упали на колени. Да, они, считай, спасли дагулов, да только Лачо не пошел за остальными, его не было в момент нападения – кто знает, сколько жизней потеряли кочевники без такого умелого бойца рядом? Мануш и вовсе был изгнан. Именно из-за него дагулы сейчас ехали по чужбине, из-за него потеряли десять своих братьев. Мануш это знал. И Лачо знал, что связался с изгнанником.

– Ты нарушил мой наказ, – сказал глава Манушу.

– Да, – кивнул тот.

– Из-за тебя мы здесь. Из-за тебя все эти смерти. Шамар умер, Михэй умер. Баро тоже умер.

Дея закрыла ладонями рот. Только сейчас она поняла, что старого дяди Баро нет рядом.

– Ты виноват, Мануш. Из-за жадности твоей и хвастовства твоего.

– Да, – вновь кивнул тот.

Глава молчал. Он думал, что нужно делать. По законам дагулов глава мог казнить Мануша своими руками прямо здесь, перед людом дагульским.

– Но не будь тебя и Лачо, могло бы нас совсем не остаться.

Глава вытянул палец вперед, указав на Мануша.

– Ты возвращаешься. Если что произойдет – убью тебя, Мануш. Убью и не пожалею. А тебя, Лачо, выгоню. Вы оба – хорошие конекрады. Но слишком молодые.

Милость главы была огромна. Изгнание – почти что смерть, и Манушу позволили вернуться с того света. Второй такой шанс получить невозможно. Мануш знал: многие вдовы будут коситься на него, многим он будет немил из-за долгой дороги по чужбине. Но что такое жизнь дагула? К смерти здесь относились куда проще. Мануш мог бы не приехать. Но приехал – и спас остальных.

С Деей он не говорил. Мануш знал – смысла в этом нет. Все изменила смерть дяди Баро. Дея любила поговорить с этим пожилым дагулом, и сегодня его не стало…

Всем было не до сна, уехали быстро. Под утро костры были готовы, и дагулы подожгли их, чтобы проводить погибших в последний путь.

– Прощайте, братья. Пусть ветер дарует вам свободу, – коротко сказал глава под громкие вопли дагулок.

Ливий пришел в себя во время боя. Не слыша и не видя, Волк тем не менее понимал – вокруг льется кровь и умирают люди.

Женщина тоже была рядом. Она сражалась…и защищала его. Ливий все это понял за мгновение – информации было в несколько раз больше, чем до этого. Женщине приходилось тяжело, но Ливий не мог узнать, сколько врагов и насколько они опасны. Волк даже не мог обо всем этом подумать. Единственная мысль, проскочившая в его голове, была: «Ей надо помочь».

Мог ли Волк сделать хоть что-то? Конечно нет. Единственное, на что Ливий был способен – это попросить о помощи. Вернее, пожелать об этом.

Ветер Ливий не ощущал. Но надеялся, что он дует, гоняя пустынный песок от бархана к бархану. Волк пожелал о помощи…И ветер помог.

Но этого Ливий уже не узнал. Он вновь провалился в небытие.

Альянс Светлых Сил. Когда-то организацию, которая выполнила миссию по уничтожению «Единства», практически расформировали, но с уничтожением Сильнара стало понятно – старый враг не повержен. И Альянс Светлых Сил возродился.

Собрания проходили каждые полгода. Спустя какое-то время организация расширилась, в нее вошли школы поменьше, поэтому и собрания разделились – на Большое и Малое. В Большом участвовали только школы Большой Десятки. В Малом – все остальные.

– Мы должны что-то сделать!

Валессиана, глава Рантара, взяла слово. Великий Культ Красного Бога становился лишь сильнее, и его пагубное влияние коснулось всех крупных школ.

– Если бы не ваша школа, проблемы попросту не существовало бы, – высокомерно сказал Ауреус, глава Златоглава.

Именно Рантар «призвал» Воплощение Бога Войны и не смог сдержать его в стенах своей школы. За годы на Валессиану сыпалось столько критики, что в начале она даже не ходила на собрания Большой Десятки. Но время шло, и Альянс Светлых Сил не хотел остаться без такой сильной школы, как Рантар. Критика немного поутихла.

– Пора что-то делать. Все мы боремся с культом, но необходимо нанести совместный удар, – взял слово Сизый Камень, глава Сизого Камня.

Великий Культ Красного Бога был огромной проблемой для всего Централа. Но, когда школы Большой Десятки начали воевать с культистами, все стало только хуже.

Никто не ожидал серьезных контратак. Да и чего ждать от культистов? Любая школа Большой Десятки имела в подчинении сотни высококлассных бойцов. Знали это и культисты – именно поэтому они атаковали тех, кто слабее.

Любую школу боевых искусств обслуживают. В обитель идущих свозят еду, материалы и инструменты. Десятки тысяч простых людей фактически работают на школы боевых искусств. И, когда шахтеров, селян и ткачей начали массово убивать, оставляя у тел недвусмысленные послания, люди напряглись.

Кто-то отказался от работы, кто-то решил переехать. Школы Большой Десятки стали испытывать трудности, но это было только началом.

Дальше начались атаки на учеников.

Школы Большой Десятки традиционно отпускали своих учеников набраться реального боевого опыта в Районе Войн. После роста силы культа и уничтожения Сильнара стало небезопасно отпускать будущее школ в столь опасные места.

Но без реального опыта не будет никаких идущих. Кто-то отправлял учеников вместе со старшими, которые не вмешивались и присматривали со стороны. А кто-то давал ученикам задания на относительно безопасных территориях – например, в Районе Ста Школ.

Удары культа стали полной неожиданностью. Учеников убивали со всей жестокостью, а порою культисты разбирались даже с присматривающими за молодой порослью старшими учениками. Длинная череда смертей ужаснула руководство Большой Десятки. Ученикам запретили покидать стены школ, а в Районе Ста Школ и Районе Войн искали культистов тысячи карателей.

Увы, это не приносило результата. На место одного убитого приходила целая сотня. Великий Культ Красного Бога повсюду трубил об убитых бойцах и запуганных лидерах известных школ. Это давало свои плоды.

– Что насчет «Единства»?

Вопрос задала та, которая молчала почти на всех собраниях Альянса Светлых Сил. Глава Лап Тигра, Дэйма по прозвищу Низкий Тигр, говорила так редко, что остальные порой забывали о ее присутствии.

– Это не первоочередная проблема, – сказал Ауреус. – Сначала мы должны разобраться с этими грязными культистами, потому что они угрожают нашим школам. С «Единством» разберемся тогда, когда наши тылы станут надежными.

Никто не хотел воевать с «Единством». Когда Сильнар пал, силы Централа здорово всполошились. Кто станет следующим? Куда «Единство» нанесет удар?

Но почти сразу после падения Сильнара каждому лидеру Большой Десятки пришло письмо, в котором организация Хаоса рассказывала о своих планах. «Единство» планировало занять южную часть Централа, на которой из больших школ раньше был лишь Сильнар, и часть Района Войн.

Многим захотелось в это поверить. Никто, за исключением разве что Сизого Камня, не был в состоянии оказать такой же отпор, как Сильнар. И раз школа Сильнейшего пала – пала бы и любая другая.

Выходило так, что следующий удар «Единства» обязательно добьется успеха. Очередная школа из Большой Десятки перестанет существовать. И, разумеется, контрудар будет сплоченным, ведь главы школ поймут – дальше отступать нельзя. Последующая война казалась невыгодной – и для «Единства», и для Альянса Светлых Сил. А уж наступать на организацию Хаоса первыми почти никто не хотел.

Великий Культ Красного Бога и вовсе спутал все планы Альянса Светлых Сил. Стало не до «Единства», и некоторое время спустя школы Централа просто начали игнорировать государства Хаоса, которые появились на юге. Не лезут – и хорошо. В конце концов, чем они хуже тех же квази-государств школ боевых искусств?

Раскол в Большой Десятке лишь усугубил проблему.

Готт, глава Полного Разрушения, имел личные счеты с Воплощением Бога Войны, поэтому выступал за войну с культистами. Яростный Бог, глава Алого Разрушения, редко бывал на собраниях.

Валессиана, глава Рантара, считала своей главной задачей поимку или устранение Воплощения Бога Войны. Чувство вины и уязвленная гордость школы не давала ей думать о чем-то другом. И, пусть Сильнейший когда-то обучался в Рантаре, там он считался чуть ли не предателем.

Школа Трех Вороньих Перьев сильно пострадала во время войны с «Единством», поэтому они выступали за войну с подручными Хаоса. За войну с «Единством» были и Лапы Тигра: ходили слухи, что причина этому – смерть родственников из клана Комэтт в Сильнаре.

Тихая Ночь провалилась с поиском Воплощения Бога Войны в начале, но их убийцы продолжали устранять что культистов, что агентов «Единства», правда, редко заходя за пределы Района Войн. На юг Централа Тихая Ночь не совалась.

Из оставшихся глав школ Сизый Камень поддерживал любой вариант, лишь бы Альянс Светлый Сил начал действовать. Златоглав и вовсе занимал странную позицию, то поддерживая одну сторону, то другую. Была еще секта Фот, вот только никто не знал, что на уме у их главы. Да и приходил он на собрания редко. Секта Фот пусть и входила в Большую Десятку, но держалась в отдалении от любых союзов.

В Альянсе Светлых Сил царил раскол, и сторона, выступающая за войну с культистами, просто была сильнее. Легко было догадаться, какое решение примет Большая Десятка.

– Еще нам нужно решить, какая школа присоединится вместо Сильнара, – сказал Ауреус с улыбкой, будто речь шла не об уничтоженной школе, а об участнике, который не заплатил вовремя членские взносы. – Давно пора это сделать.

– Ауреус, ты… – начал было Сизый Камень, как в дверь постучали.

Глава Сизого Камня взмахнул рукой, перед ним появился лист бумаги. Брови пожилого мужчины нахмурились.

– Яростный Бог нашел убежище Воплощения Бога Войны, – сказал Сизый Камень. – Его школа уже атаковала культистов.

Глава 3. Белый верблюд

С каждым годом Великий Культ Красного Бога рос и набирал силу. Альянс Светлых Сил и не скрывал свое враждебное отношение к культу. Идущие великих кланов и школ думали, что смогут разобраться с культистами, если возьмутся за дело всерьез, но все оказалось иначе.

Там, где сила культа была слаба, становилось сложной задачей даже просто найти ячейку культистов. А там, где Великий Культ Красного Бога пустил свои корни, Альянс Светлых Сил напарывался на отчаянное сопротивление.

Те, кто вчера были обычными людьми, становились слабыми идущими – Претендентами и Зарницами. Те, кто годами не могли стать сильнее, обретали невиданную мощь. Стань верующим Бога Войны, отдай свою веру без остатка – и ты получишь ее, силу! Никаких обещаний о жизни после смерти, никакой благодетели. Веруешь – и получаешь силу, здесь и сейчас. И когда стало ясно, что проповеди культистов – не пустое словоблудие, Великий Культ Красного Бога стал невероятно популярным в Районе Войн.

Альянс Светлых Сил уничтожил три главных базы культа. В первый раз было просто, во второй – тоже. А вот в третий отчаянное сопротивление культистов оказалось куда сильнее. Альянс Светлых Сил впервые понес ощутимые потери, но все равно ничего не достиг – Бога Войны не оказалось и на третьей базе.

Раздался грохот. Каменный свод подземного этажа рухнул от удара кулаком, и вниз спрыгнул одноглазый человек. Все его лицо было покрыто жуткими шрамами – это был Яростный Бог, глава Школы Алого Разрушения.

– Вы нашли меня. Надо же.

Пять метров ростом, две пары рук и багровая кожа. Тот, кто смотрел на Яростного Бога, человеком не был. Существо, переполненное силой, взирало на вторгшегося идущего, как на муху, влетевшую в окно. У Яростного Бога не было ни единого шанса, ведь перед ним стоял настоящий бог.

Бог Войны.

– Ты поменялся. Добавил рук и роста?

Божество улыбнулось.

– Тело самого воплощения войны должно как нельзя лучше подходить для боя, только и всего. Почему тебя не остановили Епископы?

– Их развлекают бойцы моей школы.

Епископами назывались лучшие воины Великого Культа Красного Бога. Каждого из них Бог Войны одаривал особым вниманием, поэтому они могли потягаться в силе даже с лучшими идущими.

Яростный Бог не стал вести разговор дальше. Вонзив пальцы в свои ладони, он выпустил кровь, которая моментально вспыхнула – и Яростный Бог ударил двумя кулаками.

Грозовой Фронт, одна из сильнейших техник Полного Разрушения. Бог Войны лишь улыбался.

Мощь атаки прокатилась по подземному этажу, разрушая стены. Не сдерживаясь, Яростный Бог сразу переместился ближе и ударил кулаком.

Это был Громовой Удар, который Бог Войны заблокировал, как и Грозовой Фронт. Атаки врага божество читало с легкостью. От Громовых Ударов и Громовых Ладоней рушилось все вокруг, но каждую атаку встречали блоки и контратаки.

Вибрация тоже не работала. Главная фишка Полного Разрушения, казалось, была полностью бесполезна против Бога Войны, и Яростному Богу стоило сменить тактику, вот только он лишь продолжал бить.

Удары становились быстрее и жестче. Казалось, будто Яростный Бог забыл про то, что у него десятки приемов в арсенале. Глава Школы Алого Разрушения осыпал врага ударами, а Бог Войны не понимал, что происходит, блокируя атаки четырьмя руками.

Наконец, ему это надоело – удар открытой ладонью вперед, будто копьем, был быстрым. В последний момент Яростный Бог уклонился и оказался в семи шагах от врага.

– Круг Династии, – сказал Бог Войны, узнав технику. – Грозовой Фронт, Громовой Удар и Громовая Ладонь. Техники Полного Разрушения, но где Громовая Смерть? Ты не пытаешься менять тактику. Даже хуже, чем прошлый.

– Прошлый? Ты про Готта? – спросил Яростный Бог и в его глазах проскочила искра безумия. – Он проиграл тебе. Знаешь, кто я такой? Меня называют Яростный Бог.

Бог Войны слегка удивленно взглянул на противника.

– Имя интересное, но ты не достоин зваться богом. Хотя ярости в тебе хоть отбавляй.

– Ярости? Ты называешь это яростью?!

Невероятная злость продолжала расти даже тогда, когда казалось, что она достигла потолка. Яростный Бог оправдывал свое имя. Его ярость раскрывалась все сильнее и сильнее, захлестывая разум боевым безумием.

– Я – глава Школы Алого Разрушения. Мы отделились от Полного Разрушения, когда эти слабаки отказались от наследия клана, от нашей ярости. Знаешь, что делают с предателями? Их убивают. Но Готт не смог убить меня. Этот слабак, решивший, что нужно контролировать ярость, отступил в бою.

– Ты опираешься на ярость клана Дано, – улыбнулся Бог Войны, понимая ситуацию. – Но в бою надо поддерживать баланс между эмоциями и контролем.

Зубы Яростного Бога заскрипели. Изо рта пошла красная пена, и человек уставился на божество с непередаваемой ненавистью.

– Я – не Просветленный. Я – Великий Мастер. Не захотел отказываться от наследства клана ради просветления. И сейчас ты увидишь почему.

Черные молнии появились на теле Яростного Бога. Они овили его, как виноград, а затем полностью закрыли все промежутки. Теперь все тело Яростного Бога было сплошной чернотой, из-за которой выглядывали лишь красные, переполненные яростью глаза.

Бог Войны едва успел встретить кулак врага ладонью. Атака была столь мощной, что впервые с начала боя божество оттеснили на несколько шагов. С непередаваемой свирепостью Яростный Бог ударил еще трижды – и Бог Войны почувствовал, как вибрации Полного Разрушения подавляют его реакцию.

Такое не должно было сработать. Полное Разрушение – это искусство воздействия вибрациями на врага. Но то, что делал Яростный Бог, было чем-то иным. Полное Разрушение можно было сравнить с горной рекой. Алое Разрушение – с потопом после обрушения плотины. Удары Яростного Бога не пытались парализовать нервную систему, они пытались стереть ее в порошок, уничтожить со всей жестокостью. И даже Бог Войны не смог подстроиться сразу.

Его контратака была мощной. Настолько, что даже сильный противник не стал бы принимать ее, а попытался бы увернуться. Яростный Бог проигнорировал удар. Вместо этого он атаковал, не думая ни о чем. Все, что крутилось в голове главы Алого Разрушения – это желание убивать.

Больше дагулы не решались заезжать в джунгли. Даже если приходилось втрое дольше ехать по пустыне – они делали это, боясь встречи с дикарями.

Пустыня менялась. Больше в ней не осталось жизни – ни одного растения в поле видимости.

Спустя неделю дагулы в очередной раз вышли на дорогу и направились по ней. Но сколько они ни шли, не встречали джунгли. Стена леса пропала, оставшись где-то позади, и сейчас дагулам приходилось идти через пустыню.

– Знали бы… – сказал Лачо.

Дея была с ним согласна. Если бы дагулы знали, что джунгли резко закончатся, они бы взяли пищи для коней впрок. Но еда не была главной проблемой, ведь вода тоже кончалась.

Даже под боком с джунглями сложно найти источник воды. Теперь о спасительной влаге можно было даже не мечтать.

– Как долго нам еще идти? – спросила Гили.

Дея ничего не ответила. Пустыня казалась бесконечной, вода и пища для коней кончались, и дагулы уже подумывали о том, чтобы зарезать кого-то из скакунов. От такого их сердца обливались кровью, ведь к коням дагулы относились по-особенному. Но на что ни пойдешь ради выживания.

– Город! – закричал Лачо.

Дагулы посмотрели направо и увидели огромный город почти на горизонте. Глава поднял руку – и кочевники сдержали свое желание свернуть туда.

– Мираж, – сказал он.

Не все дагулы видели пустыню раньше. Глава видел. И знал, что такое мираж.

К городу ведут дороги. Возле города всегда есть следы повозок или копыт, здесь же не было ничего. Поэтому дагулы поехали дальше, а радость вновь сменилась тягостным ожиданием.

Через двое суток где-то впереди появились деревья. В этот раз люди были куда нетерпеливей, ведь вода кончилась сегодня утром. Коней последний раз кормили вечером, и дагулы не знали, что делать.

Глава поднял руку. Он долго всматривался в островок зелени, а потом махнул и сказал:

– Нам все равно в ту сторону ехать. Какая разница?

На том и порешили. Дагулы ехали, а деревья не пропадали и не отдалялись. Вскоре стало понятно: впереди оазис.

Учуяв воду, кони прибавили шагу. С трудом держались и дагулы. Два десятка деревьев, небольшое озерцо – этого оказалось достаточно, чтобы кочевники начали кричать от счастья.

– Рыба! Здесь рыба!

– Ловим половину, – жестко сказал глава.

Отдохнув и пополнив запасы, дагулы на следующий день двинулись в путь. Дорогу по-прежнему было видно, каменные столбы на расстоянии двух километров друг от друга ясно давали понять, куда идти. Дагулы шли от оазиса к оазису. Очередной спасительный островок появлялся лишь тогда, когда запасы воды подходили к концу. Путь был настолько тяжелым, что люди даже устали жаловаться, а ненависть к Матушу лишь росла.

– Да когда же это кончится? – прокричала Мирела, мать Гили. Эта женщина всегда славилась своим спокойствием среди дагулок, а ее тихий голос завораживал доверчивых любителей узнать свою судьбу. И если даже Мирела не выдерживала – это говорило о многом.

«Вода. Вода, деревья. Женщина. Другие люди. И пустыня».

Мыслительный процесс Ливия был простым – он перечислил все, о чем знал. Перед тем, как погрузиться обратно в неведение, разум успел подвести итог:

«Оазис».

Ливий приходил в себя еще два раза. Каждый раз он умудрялся пробыть в реальности чуть подольше, но понять нечто большее не мог. Картина каждый раз была одной: вода, деревья, женщина, люди и огромная пустыня вокруг.

Когда дагулы проехали десятый оазис, нервы кочевников были на пределе. Только авторитет главы сдерживал конфликты: пару раз чуть не дошло до поножовщины.

Число «десять» дагулы считали сокровенным. И вот, проехав десятый оазис, все они разом впали в уныние. Но ненадолго: на второй день пустыня начала оживать.

Сначала появились колючки и кусты с жесткими стеблями. Потом кактусы, а за ними – одинокие деревья. Пустыня наполнялась жизнью с каждым пройденным километром. В небе начали кружить птицы, скорпионы выбирались из-под камней по ночам, а змеи бороздился пески в поисках ящериц, бегавших от куста к кусту.

– Тэнгри не оставил нас! – сказала пожилая дагулка. Остальные согласно закивали головами: ужасы безжизненной пустыни остались за спиной.

А еще через неделю дагулы добрели до первого села.

После долгого путешествия кочевники сначала не поверили – подумали, что мираж. Но потом осознали, что глиняные домики – вполне реальны, а доехать до них – дело пятнадцати минут.

И дагулы поехали туда быстрее, чем ехали к любому оазису.

Смуглокожие местные жители удивились гостям, ведь видели, откуда те приехали. Дагулов встретили радушно, и кочевники сделали то, что умели лучше всего – предложили свои ремесла.

– Их слова! Они говорят на нашем! – удивилась Дея.

Дагульский язык исчез много веков назад. Но некоторые слова сохранились, и дагулы продолжали их использовать.

Язык, на котором говорили местные, был тем самым языком, на котором разговаривали предки дагулов. И кочевники, оказавшиеся в чужих краях, почувствовали себя немного своими, будто вернулись на родину, о которой почти ничего не помнили, кроме изгиба реки и очертаний гор на горизонте.

Общение пошло гораздо проще. Дагулы впитывали слова, подстраивались к местной речи, и уже через час могли сносно разговаривать.

– Вы приехать Великий Пустыня? – удивленно спросил староста деревни.

– Оттуда, – кивнул глава дагулов. – Ехать от озеро к озеро.

– Путь Десяти Оазисов! Никто не ходить много лет!

Остальные дагулы общались с местными. А Дея, которая ждала очереди, чтобы показать свое ремесло, слушала разговор старосты и главы.

«Больше ста лет никто не ходил. Слишком опасный путь, который давно забросили. И мы смогли пройти его!», – удивлялась дагулка.

Исцеляющий старик произвел впечатление – впрочем, как и всегда. Дагулы брали едой и фуражом, никто даже не заикнулся про деньги. И через три дня кочевники отправились в путь.

– Ишбатана, – произнес глава, смотря вдаль.

Разговоры с местными дали много информации. Ишбатана, дальний край Юга, Страна Мудрости и Песков – в этих местах дагулы не бывали много столетий. Оказалось, что когда-то караваны ходили по Пути Десяти Оазисов, но все это прекратилось еще при прадедах деревенских жителей. Юг потерял связь с «малым Югом», да и не стремился ее восстанавливать.

Когда глава начал выяснять, что же такое этот «малый Юг», то понял, как сильно ошибся.

На юг от Централа раскинулось огромное море, которое моряки называют океаном. За этим океаном начинался Юг – край богатых людей. Оттуда в Централ везли специи и ткани, диковинных животных и смуглокожих рабынь. Но родина дагулов, Ишбатана, лежала куда дальше.

Настоящий Юг начинался здесь, за Великой Пустыней. Глава дагулов сделал то, что собирался – привел своих людей в Ишбатану. Вот только в этом не было никакого смысла. Дагулам стоило пойти вдоль берега, через Малый Юг, и вернуться так на Запад. Да, глава осторожничал. У побережья он не чувствовал себя в безопасности, «Единство» могло настигнуть даже на другой стороне моря, но если бы глава знал, как далеко лежит Ишбатана…

Оставалось только сделать вид, что так и задумано. Так или иначе, дагулы добрались до своей древней родины. И если нашелся путь на востоке континента, то мог найтись и обратный путь уже на западе.

Дела пошли в гору. Дагулы проехали через три села, прежде чем оказались в первом городе.

Там они начали тратить деньги. Богатства, полученные от дикарей, и деньги, заработанные на местных, дагулки спускали налево и направо. Дорогие ткани, курительные трубки из редкой древесины, украшения, косметика – денег никто не жалел, и дагулы резко стали лучшими друзьями местных торговцев.

Мужчины-кочевники тратились в основном на сабли – местные оружейники делали прекрасные клинки. Даже детям досталась мелочь, которую они отдали за местные сладости или какие-нибудь памятные побрякушки.

Но все складывалось слишком хорошо. И, когда дагулы отъехали от города, их догнала стража.

Разговор был долгим. В конце концов, главе пришлось уступить – и страже получила немало монет. Куда деваться, если все видели, как дагулы сорят деньгами?

Под утро вернулся Матуш.

– Ты опять за свое?! – едва не прокричал глава, но конокрад лишь пожал плечами.

– Они с нас взяли с лихвой. Уводил аккуратно.

Глава посмотрел в глаза Матушу и махнул рукой. Если увел как полагается – за что ругать?

Вот только Матуш привел не коней.

– Верблюды, – сказал глава, взглянув на скакунов. – Верблюдов зачем привел?

– Коней не было, – уклончиво ответил Матуш. – Да и для пустыни самое то. Пьют редко, едят все подряд.

Глава лишь покачал головой. Многие лошади пока не восстановились, и новые были бы очень кстати, но Матуш привел верблюдов. Оставалось только принять их. Да и для путешествия по пустыне они действительно подходили.

Семь верблюдов выглядели почти одинаково. Отличался восьмой: он был белым.

– А этот? – холодно спросил глава.

Выделяющийся конь – даже если это не конь – большая проблема. Матуш молчать не стал.

– Встретили в пустыне. Тэнгри клянусь, не уводил я его! Лачо подтвердит – шли обратно и его встретили!

Поверить в такое было сложно. Но глава знал – не стал бы Матуш клясться Тэнгри, чтобы соврать.

Казалось, что остальные верблюды сторонятся белого. Белый же не обращал ни на что внимания. Будто приход сюда, к дагулам, был его собственным решением, а не волей случая.

– Хорошо, – сказал глава, и Матуш упал на колени, чтобы поцеловать старшему руку.

Когда глава и конокрады разбрелись спать, Ливий вновь пришел в себя. Картина вокруг была похожей, разве что оазис пропал, зато в пустыне теперь ощущалась жизнь.

Но Волк почувствовал что-то рядом. Что-то, чего никак не мог ожидать почувствовать. Перед ним стояло существо, будто сотканное из яри. Оно было не таким уж большим, размером с лошадь, но мозг все равно подсунул Ливию единственный вариант ответа, который только мог быть:

«Дракон».

Что рядом делает дракон и почему он такой маленький, Волк не понимал. У него было не так уж много времени, и его он потратил на то, чтобы понять, что за существо стоит рядом. После этого Ливий вновь «потух», не успев выяснить, что происходит.

А белый верблюд, который не пойми как отвязался, перестал смотреть на искореженного старика под тканью, чтобы пойти обратно на место привязи. Остальные верблюды тут же подались в сторону, пока белый подходил к нужной телеге. Веревка взметнулась в воздух и за мгновение завязалась узлом, вернув все в норму. До рассвета оставались считанные часы.

– Белый верблюд – удача с вами! – говорили местные поговорку. Сначала глава не хотел, чтобы люди видели животное с необычной окраской, боясь, что у верблюда есть влиятельный хозяин. Боялся старший дагул напрасно. Белые верблюды пусть и были редкостью, но встречались всюду – никакой особой породы, просто редкая мутация.

Оказалось, что такого верблюда нельзя загружать работой. И даже привязывать нельзя. С одной стороны, бесполезное животное для дагулов. С другой – верблюд сам находил себе пропитание, далеко от кочевников не уходил и, что самое главное, радовал любых встречных местных. Появление белого верблюда считалось счастливым знаком, и дагулы услышали под два десятка историй о том, как появившееся будто из ниоткуда белое животное выводило путников к укрытию во время песчаной бури или помогало найти оазис после нескольких дней путешествия.

Каждый раз, когда Ливий приходил в себя, он ощущал необычное создание рядом. Что-то похожее на дракона оставалось и даже иногда приближалось к Волку. За короткие пробуждения Ливий смог выяснить, сколько людей вокруг него и сколько коней. Потом добавились верблюды, но необычное существо из яри продолжало оставаться загадкой.

Когда разум вновь обрел ясность, Ливий почувствовал, что ему стало немного легче. В этот раз он мог сделать чуть больше, чем уловить крохи информации, поэтому Волк сразу приступил к делу.

Ощутить ярь не удалось. Зато сразу стало понятно – Желтый Флаг действует. Именно поэтому тело продолжало функционировать несмотря ни на что, с трудом поддерживая жизнь Волка.

«Я не могу даже оценить, насколько все плохо. Не ощущаю собственного тела. Если Желтый Флаг действует – значит, ярь у меня есть. Выходит, техника работает благодаря генерации?», – подумал Ливий.

Он не поддерживал Желтый Флаг. Сильнарская техника исцеления давно должна была перестать работать, но ушла в автономный режим. Генерация вырабатывала ярь – вероятно, совсем немного – а Желтый Флаг пожирал энергию, продляя жизнь хозяина. И все это происходило без участия Ливия: он не мог даже оценить работу техники, не говоря уже про то, чтобы изменить ее действие. Даже если бы Ливий захотел окончить свою жизнь, прервав Желтый Флаг, он не смог бы этого сделать. И оставалось только гадать, как много дней техника работает в таком режиме.

«Мне остается лишь ждать и надеяться на то, что Желтый Флаг сможет исцелить меня», – безэмоционально подумал Ливий. На грусть не было времени: пусть в этот раз Волк и смог оценить свое состояние, у него были считанные мгновения. И не прошло и секунды, как Ливий вновь погрузился в небытие, оставив тело на попечение Желтому Флагу.

Глава 4. Рай для тех, кто ищет

Обычно лидеры Альянса Светлых Сил собирались раз в полгода. Новая встреча произошла всего лишь через три дня.

– Яростный Бог, глава Школы Алого Разрушения, погиб, – сказал Сизый Камень, глядя на лица остальных. – Лучшие идущие из его школы – тоже погибли. Фактически Школа Алого Разрушения утратила четыре пятых своей силы и не скоро восстановится.

– Идиот, – хмыкнул Готт.

Сизый Камень посмотрел на главу Полного Разрушения и вновь обвел зал взглядом.

– Три из пяти Епископов Великого Культа Красного Бога были убиты. Потери культистов рангами меньше исчисляются тысячами. Само Воплощение Бога Войны пострадало, известно об оторванной руке. База культистов полностью разрушена.

Ярь резко потяжелела. Готт так сильно сжал кулак, что с легкостью бы раздавил конечность любому Мастеру. Для того, кто не смог нанести серьезных ран Воплощению Бога Войны, случившееся было настоящим позором.

– Так чего мы ждем? – вскочила со своего места Валессиана. – Нужно ковать, пока горячо! Сейчас культ ослаб, а само Воплощение – ранено. Ударим все вместе и покончим с этим.

– Согласен, – кивнул Ауреус.

Сизый Камень посмотрел на остальных. Все были согласны с предложением Валессианы.

– Решено, – сказал он. – Сегодня мы начнем подготовку к окончательному уничтожению Воплощения Бога Войны – жертва Яростного Бога и его людей не должна быть напрасной.

– Мы пойдем первыми, – сказал Готт и сразу вышел из зала, не став ничего согласовывать с остальными лидерами.

Обсуждение заняло час. Пусть все и желали уничтожить культистов, но никто не хотел загребать жар руками. Каждому лидеру хотелось, чтобы его ученики оказались где-нибудь во втором эшелоне, а не на острие атаки, и, если бы не желание Полного Разрушения стать авангардом, спор мог бы занять целые сутки.

Лидеры ушли. Остались двое – Сизый Камень и Дэйма, глава Лап Тигра.

– Считаешь, что мы неправильно поступаем?

Женщина кивнула.

– Культ – это проблема. Но мы сами ее создали. Нельзя забывать о «Единстве».

– Согласен.

– Делают вид, что все идет своим чередом. И не хотят считать себя предателями.

Школа Сильнейшего была частью Альянса Светлых Сил. Но как только Сильнар уничтожили, не последовало никакого контрудара. У одних был зуб на Сильнейшего, другие не хотели рисковать своими учениками. Проблему с «Единством» замели под ковер и сделали вид, что разрушенный Сильнар – дело самого Сильнара, не больше.

Школа Сильнейшего не возродилась. Какой смысл, если нет уже никакого Сильнейшего, а его ближайший сторонник погиб в бою? Желтый Флаг отказался возглавить Сильнар, и школы не стало. Но наследие Сильнейшего не исчезло. Правда, сойтись на чем-то одном сильнарцы не смогли.

– «Оставшиеся» не присоединятся, – добавила Дэйма.

Сизый Камень тяжело кивнул. Раскол в мире боевых искусств Централа был куда глубже несогласия в Альянсе Светлых Сил.

Первым вернулся слух.

Приходя в себя, Ливий понимал, что не сможет исцелить какую-то часть тела. Планеты не отзывались, потоки яри отказывались подчиняться. Желтый Флаг по-прежнему оставался недоступным, работая сам по себе. И тогда Ливий принялся думать об исцелении своего слуха, надеясь, что собственной волей сможет «убедить» Желтый Флаг.

Удалось только с шестого раза. Может, Ливий вообще был не при чем, и все это было случайностью, но слух действительно вернулся, наполнив сознание Волка неукротимым потоком информации.

До этого Ливий даже не понимал, откуда вообще знает, что происходит вокруг него. Поэтому, когда слух восстановился, Волк не смог обработать информацию и вновь провалился в небытие.

Только на следующий раз, вновь придя в себя, Ливий смог привыкнуть. Помогла ночь: дагулы спали, поэтому звуков было не так много.

«Мой слух хуже, чем раньше. Я слышу, как обычный человек, а может, и того слабее», – подумал Волк, вслушиваясь в спящий ночной лагерь.

Перетаптывалась лошадь, жевал верблюд. Храп и сопение, свист ветра и шорох ткани на телегах. Ливий вернулся в реальный мир, где мог получать информацию обычным способом – пусть пока и только с помощью слуха.

Все прошлые наблюдения подтвердились. Даже «дракон» был неподалеку, пусть почти не издавал звуков. Ливий всего раз услышал шелест песка под ногами неведомого зверя – и вновь утратил связь с реальностью.

В следующий раз Волк пришел в себя снова днем. В реальности Ливий смог удержаться аж на десять секунд – и многое выяснил за это время.

– Где табак?

– Посмотри в седельной сумке!

– Там нет, куда ты его дела? Отвечай мне, женщина!

«Центральский!», – в первую очередь понял Ливий. В Централе не было пустынь, и Волк боялся, что он вновь оказался не пойми где не пойми с кем. Но люди вокруг него хотя бы говорили на центральском – уже это радовало.

– Матуш, не иди на дело. Ты меня понял?

– Понял, тато!

«Дагулы!», – догадался Ливий.

Дагулов Волку видать доводилось, но он никогда не придавал им большого значения. Дагулы были кочевым народом, который не скот разводит, как почти все на Западе, а ездит по Централу, предлагая свои услуги. И услуги эти разные – от вполне обычных кузнечества и коновальства до музыки, танцев и гаданий всех видов. В Централе дагулов не любили, потому что промышляли они и воровством – как карманным, так и уводом коней из конюшен.

«Куда меня везут? Зачем вообще мое тело дагулам? Если это пустыня, то, может, я на Западе? Хотя вряд ли. Судя по ветру, скорее всего, я попал на Юг», – думал Ливий.

Дагулы и не знали, что старик, которого большинство считало мертвым, сейчас их подслушивает. Конечно, Волк быстро вернулся в небытие – и этого кочевники тоже не смогли бы заметить. Они ехали дальше на Юг, и дорога была неблизкой.

До Ишбатаны осталось не так далеко. Местные рассказывали о ней, как о благодатном крае, где урожаи – щедрые, а люди – богатые. Дагулам хотелось на это посмотреть. Да и куда деваться: только через Ишбатану можно было попасть в западную часть Страны Мудрости и Песков.

Но для начала дагулам пришлось бы пересечь отрезок пустыни. Местные рассказали, что путь по пескам займет три дня, поэтому кочевники не сильно беспокоились. И все же дагулам не хотелось туда идти после опасного путешествия на Юг.

Первые два дня все было нормально. А на третий на кочевников напали.

Неизвестные появились из пустыни. Ехали быстро – кто на лошадях, а кто на верблюдах. Дагулы похватали оружие, но сильно не беспокоились. Даже если это были бандиты – всегда можно было откупиться. О том, чтобы сражаться с ними, дагулы даже не думали. Три десятка всадников с отличным оружием – не то, с чем может справится кочевое племя.

Вот только враги не собирались разговаривать. Полетели стрелы, одна просвистела возле головы дагула и пробила ткань телеги за ним. Раздался женский крик – стрела попала в ногу старой дагулки.

– Встретим их, братья!

Телеги спешно связывали друг с другом, чтобы получился непрерывный круг. Самые лучшие всадники вскочили на лошадей – они собирались сражаться снаружи. Остальные дагулы остались за телегами.

Враги налетели на кочевников. Бой был быстрым и яростным. Каждый враг оказался идущим, удары сабель секли и телеги, и их защитников, а дагулы тщетно пытались убить хоть кого-то.

«Идет бой», – подумал Ливий.

За свою жизнь он столько раз сражался, что звуки боя казались Волку родными. Но ясно было одно: дагулы проигрывают. Враги теснили их, и у кочевников не было ни шанса.

«Проиграют. Не знаю, кто это такие, но лучше уж с дагулами», – подумал Ливий.

Он ничего не мог сделать, ведь тело не могло пошевелиться. Ярью внутри тела Волк управлять не мог. Но оставалась еще внешняя ярь…

Ссохшиеся и намертво запечатанные губы разжались, чтобы выпустить наружу всего одно тихое слово:

– Хон.

Один из врагов за мгновение обратился в столб пламени. Разбойники пораженно остановились, старший что-то прокричал – и враги развернули скакунов обратно в пустыню.

В не меньшем шоке пребывали и дагулы.

– Что случилось? Почему он загорелся? – нерешительно произнесла Дея, все еще крепко сжимая отцовскую саблю.

Ни у кого не было ответа. То, что произошло, напугало не только врагов, но и дагулов. Оставалось только поблагодарить богов – своих и чужих. Быстро собрав тела погибших, дагулы поспешили уехать из пустыни. Раны исцелили с помощью старика, как и всегда.

– Странно, как будто бы быстрее заживает, – сказал удивленный Матуш. Исцеление от тела старика ускорилось, но конокраду оставалось только пожать плечами. Ему могло и показаться.

– Может, это он нам помог? – неуверенно произнесла Дея. Матуш глянул на нее и лишь махнул рукой – женщины много глупостей говорят.

Из пустыни дагулы вышли к утру и оказались на небольшой равнине, сплошь покрытой травой. Кони были несказанно счастливы, поэтому кочевники задержались на полдня, заодно устроив погибшим проводы.

Вскоре дагулы увидели крепость, а в километрах трех за ней – высокую стену. До этого Юг казался необжитым регионом, где селились друг от друга далеко, поэтому и ехать от села к селу приходилось долго. Города почти не встречались. Поэтому, стоило дагулам увидеть крепость и стену, как они поняли: именно здесь начинается Страна Мудрости и Песков.

На стенах крепости прохаживались солдаты. Были они и снизу, проверяя документы у путников. Дагульский глава уже прикидывал, сколько золота придется отдать, как вдруг прозвучал звук рога.

Ворота крепости отворились, и наружу вышел конный отряд. На стенах прибавилось лучников, и дагулы уже заволновались, когда увидели позади себя облако пыли.

– Быстро, сюда! – крикнул какой-то офицер. Дагулы спорить не стали и поехали вперед, чтобы оказаться между крепостью и стеной.

Из пустыни появились вчерашние бандиты. Вот только теперь их было в сто раз больше – всадники неслись в сторону крепости, размахивая саблями и натягивая тетивы луков.

Взвизгнули трубы, и конный отряд стражников выдвинулся вперед. Как только враги оказались в зоне поражения, на них с крепости ливнем обрушились стрелы. А сразу после в ряды врага вошли всадники.

Это был бой идущих. Дагулы не могли оценить силу бойцов, а вот Ливий, пришедший в себя, мог.

«Одни дерутся слаженно, другие – как сброд. У первых лидер на уровне Чемпиона, остальные – Зарницы и Претенденты. Враги чуть послабее. У них нет шансов».

Так оно и произошло: через две минуты остатки нападавших сбежали обратно в пустыню. И дело было даже не в силе, а в сплоченности стражи.

– Кто такие?

Тем временем к дагулам подошла уже другая стража – со стены.

– Кочевники, дагулы, – ответил глава. – Хотим попасть в Страну Мудрости и Песков.

– Где знак вашего племени? – спросил офицер. Дагулы переглянулись: никаких знаков у них не было.

– Мы приехали из Централа, – сказал глава. – Неместные, поэтому и знаков никаких нет.

Услышав слова дагульского главы, офицер уставился на кочевников. Прошло секунд десять, дагулы уже начали волноваться, когда стражник махнул рукой и произнес:

– Неместные? Впервые такое вижу. В Страну Мудрости и Песков могут войти лишь те, у кого есть знак. А знаки бывают только у местных.

– Офицер, может, договоримся?

Дагульский глава, не поменявшись в лице, протянул слегка приоткрытый мешочек, откуда виднелись драгоценные камни.

– Не договоримся, – сухо ответил офицер. – Пойду и посмотрю, что можно с вами сделать. Ждите. Времени уйдет немало, можете разбить лагерь там, где встали.

Дагулы так и сделали. Ждать и вправду пришлось долго – к кочевникам подошли только на следующий день.

– Проходите, – сказал солдат.

Из ворот вышел вчерашний офицер. В руке он держал перламутровую табличку размером с две ладони.

– Ваше племя – дагулы?

– Верно, – кивнул глава.

– Вы имеете связь со Страной Мудрости и Песков?

– Несколько столетий назад наши предки откочевали на Запад, – вновь кивнул глава.

– Отлично. С возвращением. Я так и не смог выяснить, что делать с чужаками, зато имя вашего племени нашлось в архивах. Но для начала вы должны пройти проверку.

Офицер протянул дагульскому главе лезвие.

– Мне нужна капля вашей крови.

Если бы эти слова услышали старые дагулки, они бы подняли вой. Колдунство! Нельзя! Глава же спокойно оставил на пальце ранку, из которого капнул кровь на блюдо, услужливо подставленное солдатом.

Кровь вспыхнула и исчезла.

– Вы действительно дагулы, – довольно кивнул офицер. – Нужно проверить ваших людей и ваши вещи – и можете войти. Ах да, этот знак – ваш.

На перламутровой табличке было написано лишь одно слово: «дагулы». И его одного было достаточно, чтобы спокойно путешествовать по Стране Мудрости и Песков.

Офицер и его подручные двинулись к дагульскому лагерю. Глава пошел вместе с ними.

– Вам повезло, что ваши предки оставили знак племени у этих врат, иначе пришлось бы ждать две недели, – объяснил офицер.

– А что это за знаки? – спросил глава. Не было смысла скрывать свое невежество.

– Что ж, объясню, пока мы идем. В Стране Мудрости и Песков есть пять Цветов. Каждый человек принадлежит одному или другому Цвету. Принадлежность обычно определяется с рождением, но до тридцати лет подданные Алхоама, да будут дни его вечными, могут сменить свой Цвет. Если им это удастся, конечно, – хмыкнул офицер.

Солдаты согласно кивнули. Видимо, смена Цвета была на Юге редким явлением.

– Дэбани – потомки джиннов, оберегающие нашу страну. Сочча – Цвет ученых, талантливых ремесленников и инженеров. Анты – это мы, военные. Попасть в наш «красный» проще всего, все, что от тебя требуется – подготовленное тело и желание послужить стране. Халь – это те, кто отдали себя земле и труду. И, наконец, Хриан. Прав у них меньше всего. Обязанностей – тоже. Вы, дагулы – хриане.

Глава не знал, насколько это плохо и хорошо. Офицер не просто так поставил Хриан на последнее место.

Когда солдаты дошли до лагеря, они начали записывать все, что видели. На каждого дагула заводили дело, описывали его имущество. Наконец, проверка добралась до тела на повозке.

– Это что такое? – удивился офицер.

«Отберут», – подумали в этот момент дагулы. Глава не растерялся.

– Тело старика. Исполняем последнюю волю, везем на Юг. Он мертв, так что, думаю, проблем не будет, командир?

Офицер шагнул вперед. Возле тела старика он простоял полминуты.

– Действительно мертв, – кивнул офицер. – Никаких проблем. Можете проезжать – добро пожаловать домой.

То, что увидели дагулы, поразило их до глубины души.

Сразу за стенами раскинулись огромные сады. Земля казалась зеленым ковром, а ветви фруктовых деревьев гнулись под тяжестью плодов. Голубые речки впадали в озерца, на мелководье которых медленно прохаживались аисты, выхватывая зазевавшихся лягушек. Подобное умиротворение здесь, по эту сторону стены, вводило в ступор. И дагулам, которые за последние недели видели только пустыню и степь, Страна Мудрости и Песков показалась раем.

– Едем, – сказал глава, когда пораженные кочевники немного отошли от шока. Лошади вовсю пользовались случаем и ели, поэтому от свежей травы оторвались неохотно.

Предания о Стране Мудрости и Песков от предков почти не сохранились. Дагулы знали, что Юг сказочно богат. Знали, что даже Централ не сравнится с ним. Но кто мог представить, что за Великой Пустыней может отыскаться подобное райское место?

Город был всего в часе езды от стены. Дагулы знали, что увидят роскошь – они ее и увидели.

Южане в роскошных одеждах спешили по своим делам. Почти на каждом человеке было украшение – хотя бы серебряное, но чаще золотое. Даже селяне, собирающие урожай с деревьев, выглядели неплохо. Хотя бы браслет, хотя бы кольцо – разумеется, из благородного металла.

И дагулы со своими украшениями и смугловатой кожей как нельзя лучше вписывались в южное общество.

Высокие дома – не меньше трех этажей каждый – были овиты виноградом. Люди на Юге жили хорошо, это было видно с первого взгляда. И чем ближе дагулы подъезжали к центру города, тем роскошнее показывались особняки. При этом не было нужды спрашивать дорогу. Казалось, что город построили под линейку. Совершенно прямая улица привела дагулов к площади – разумеется, прямоугольной.

– Что это? – спросила Дея. Ей никто не ответил, ведь никто и не знал.

На центральной площади города, в самом ее центре, стоял трехметровый цилиндр. Люди перед ним выстроились в очередь и подходили по одному, чтобы приложить к цилиндру руку.

– Уважаемый, подскажите, что это такое? – спросил Матуш у прохожего.

– Голову мне не морочь, – отмахнулся тот.

– Подождите, вы не так поняли! Мы – нездешние, приехали с Централа. Наши предки уехали из Страны Мудрости и Песков много веков назад, а сейчас мы возвратились, но совсем ничего не знаем.

«Ничего себе, Матуш, оказывается, умеет разговаривать», – с усмешкой подумала Дея. Она впервые видела, чтобы конокрад так красиво общался.

Прохожий немного посомневался, а потом, видимо, решив, что от него не убудет, решил рассказать:

– Око Ифрита. В него каждый «зеленый» должен сдавать ярь.

– «Зеленый»?

– Цвет Халь.

Глава, который до этого лишь слушал, решил пояснить остальным:

– Здесь существуют касты. Халь – это селяне и рабочие.

Дагулы закивали. Им приходилось видеть страны, где существовали касты.

«Невозможно!».

Ливий по-прежнему не видел, а ярь ощущал слабо, но он все равно знал – так называемое Око Ифрита было переполнено внутренней энергией. И само существование подобного артефакта рушило мироустройство в глазах Ливия. Ярь невероятно сложно хранить внутри предмета. Волку приходилось видеть ядра механизмов, но в Оке Ифрита энергии было столько, что хватило бы на сотню магомеханических самураев.

«Возможно, такой артефакт у них один. Было же копье Мефисур, способное хранить в себе ярь», – подумал Ливий.

– И так только в вашем городе?

– Что вы, в любом городе нашей страны есть Око Ифрита. Милостью Алхоама, да будут вечны дни его.

«Да что здесь происходит?».

Ливий не мог поверить, что нашелся настолько могущественный ремесленник, способный создать подобный артефакт. И даже не один, а на каждый город по штуке – пусть Волк и не знал, сколько городов в Стране Мудрости и Песков. Но вопрос: «Как?» был не так важен, как вопрос: «Зачем?».

– А зачем? – спросил Матуш, разделяя интерес дагулов.

– Наша энергия послужит защите Стены, – пояснил прохожий и поспешил по своим делам. Донимать его расспросами было бы невежливо, пусть дагулы так и не поняли, зачем южанам столько яри.

«Защите стены? Не думал, что те пустынные бандиты – такая уж большая проблема».

Ливий уже мог оставаться в сознании на несколько часов. Слушая все вокруг, он вбирал в себя информацию о Юге. Повезло и с дагулами, которые уж очень хотели провезти его в Страну Мудрости и Песков. В чем причина их интереса Волк уже успел выяснить: Желтый Флаг, оставшись без контроля, начинал воспринимать притронувшегося человека как часть организма Ливия, пусть и очень слабо. Поэтому касанием к телу Волка вполне можно было залечить обычные раны или излечиться от болезни.

Сначала дагулы осторожничали. Страна Мудрости и Песков сильно отличалась от всего, что они видели. Но прошел час, за ним второй, и кочевники начали заниматься привычными промыслами.

Нашлась работа кузнецам, а гадания и вовсе оказались весьма популярными. Дагулки вовсю разошлись, гадая и на картах, и на гуще – к ним выстраивались целые очереди из женщин, желающих узнать свою судьбу.

Только воровать дагульский глава строжайше запретил. Да и тело старика решили не показывать. Дагулы пока не знали, как будут на нем зарабатывать, но делать это собирались уж точно не в городе, а хотя бы в селах.

Лагерь разбили за городом. Как только на Юг опустилась ночь, дагулы вернулись в палатки.

А проснулись они под звуки рога. Юг, казавшийся таким спокойным, спешно готовился к войне.

Глава 5. Путь к исцелению

Воинственные крики прорезали ночную тишь. Вдали алело зарево огня – там, где стена защищала райскую Ишбатану.

Выскочившая из телеги Дея с одного взгляда поняла, кто на них напал. Это были пустынные бандиты, как и в прошлые два раза. Но если первый раз атака напоминала разбойничий налет, во второй – мощный удар бандитского отряда, то в этот раз все походило на войну.

Тысячи всадников неслись по Ишбатане, убивая каждого встречного. Им не были нужны пленные – ни для выкупа, ни как рабы. Разбойники даже не заглядывались на ценности людей. Никакой бандит не станет сражаться так: подобную тактику используют лишь фанатики.

За свои странствия дагулы насмотрелись на культистов всех мастей, поэтому знали – смерть близка. И кочевники сделали то, что умели лучше всего – оседлали коней, запрягли телеги и бросились от города прочь.

С городских стен полетели молнии. Фанатики не стали просто терпеть: их клинки окрасились в золото, и взмахами оружия они направили атаки в защитников города.

Это была война – война идущих. Дагулам приходилось такое видеть, но они не думали, что война настигнет их здесь, на Юге. Им нужно было поскорее убраться, вот только их успели заметить.

От армии фанатиков отделился отряд в сотню воинов. Враги погнались за дагулами, и кочевники поняли: убежать не выйдет. Даже если бы они бросили телеги, фанатики порубили бы их на расстоянии с помощью техник.

Когда стало понятно, что отступать некуда, дагулы остановились. Все, что они могли сделать – принять последний бой.

От сотни воинов отделились девяносто человек. Они поехали в сторону, чтобы обойти город, а на дагулов выделяли всего десятку.

Лидер отряда фанатиков взмахнул саблей – и золотая атака, наполненная ярью, прорезала телеги насквозь. Любимый прием дагулов не сработал: теперь врагам не нужно было штурмовать кольцо телег.

– В бой, братья!

«Нехорошо».

Ситуация здорово изменилась. Ливий уже помогал дагулам, но теперь все было иначе. Девять врагов находились примерно на уровне Зарницы, а вот их глава и вовсе оказался Экспертом.

Хватило бы и его, чтобы с легкостью порубить дагулов. Да и двух Зарниц – тоже. Но враги перестраховались: возможно, как раз из-за первого нападения, где один из фанатиков сгорел на глазах товарищей.

– Эйфьо.

Воздушные потоки закрутились вокруг старика и подняли его в воздух. Немногие дагулы смогли это заметить – лишь женщины и дети, которые остались между повозок. Зато враги всё отлично видели.

Ливий даже не мог протянуть вперед руку. Вместо этого он вновь разжал губы и хриплым голосом произнес:

– Эйфьо.

Один из потоков преобразился в воздушное лезвие, устремившееся к врагу. Эксперт в ответ ударил саблей, наполнив ее золотом. Атаки столкнулись – и враг не пострадал, пусть удар и выбил его из седла.

«Плохо. Он силен».

Фанатик владел сильной техникой и отлично управлялся саблей. Немногие Эксперты в школах боевых искусств обладают таким опытом: враг прошел через десятки боев, отточив свой стиль.

Но главная проблема была в Ливии.

Он не мог пользоваться телом, как не мог пользоваться ярью. Воля едва реагировала, и все, что оставалось Ливию – зачерпнуть внешнюю ярь, чтобы ударить магией.

И «зачерпнутого» хватало только на удар, который мог сдержать Эксперт.

– Эйфьо.

Еще одно лезвие столкнулось с саблей. Эксперт, на мгновение оторопевший от мага воздуха в рядах дагулов, вернул себе уверенность.

Его люди бросились в атаку. На кочевников можно было даже не надеяться, и Ливий вновь произнес: «Эйфьо».

Лезвие за лезвием сталкивались с саблей Эксперта, пока его люди кромсали дагулов. Лидер фанатиков не стал переть напролом: он взял на себя Ливия, пока его люди устраняли остальных. Просто и надежно.

«Не с тем связался», – подумал Ливий.

– Эйфьо.

После каждой магической атаки оставались небольшие воздушные потоки. Их можно было использовать, Ливий ждал. И, когда воздушных потоков оказалось достаточно, он вновь применил магию.

Очередное воздушное лезвие неожиданно вобрало в себя потоки, раздувшись в три раза. Магическая атака разрезала саблю вместе с Экспертом – остальные враги пораженно застыли.

«У меня мало времени», – подумал Ливий, чувствуя, как силы покидают его.

– Эйфьо.

Еще одно ветряное лезвие рассекло фанатика. У врагов был выбор – полезть напролом, чтобы убить Ливия, или, наоборот, сбежать. Волк боялся, что враги выберут первый вариант, но смерть лидера подкосила их. Повскакивав в седла, фанатики сбежали в сторону своей армии, которая уже сражалась с силами города.

– Великий… – произнесла пораженная Дея.

Старик, которого все считали мертвым, парил над повозкой. И не только это: он спас дагулов, уничтожив невероятно сильного врага. Каждый из племени был обязан старику жизнью. Да и становилось понятно, что спасение в пустыне – тоже его рук дело.

– Простите, – сказал дагульский глава, падая на колени перед Ливием. Остальные дагулы сделали то же самое.

Ничего удивительного в этом не было. Идущий такого уровня – это почти что божество в глазах людей и слабых идущих. Дагулы никогда даже не разговаривали с кем-то настолько сильным, а тут еще и выходило, что кочевники вовсю пользовались телом такого уважаемого человека…

– Делайте, как прежде. Вы везете меня туда, куда едете сами. Убирайтесь отсюда, – ответил дагулам Ливий, приземляясь на телегу. Его хриплый голос показался кочевникам пропитанным мудростью, будто сами века говорили от лица старика.

Как только Волк приземлился на телегу, исчез ветер. Все пришло в норму, дагулы переглянулись – и начали рассоединять телеги, чтобы уехать от города как можно дальше.

На следующий день стало известно, что произошло. Фанатики собрали огромные силы и прорвались через стену. Подобного никогда не происходило в Ишбатане, которая за несколько веков превратилась в райское место, не знающее войн. Власти отреагировали быстро – в тот же день армия Страны Мудрости и Песков ударила по фанатикам. Увы, убить получилось только половину, в основном тех, которые остались. Пусть фанатики и считали, что им незачем грабить, в их рядах находились и любители золота. Именно такие разбойники и отстали, получив возмездие от правительственных войск.

Оставшиеся силы фанатиков ушли обратно в пустыню.

Мужчин-дагулов осталась только половина. Главным вопросом было лечиться или нет: многие после боя остались с ранениями, но теперь старик был не бесплатным артефактом исцеления, а идущим-мастером в медитации.

Сначала дагулы пытались спросить у самого старика, да и просто поговорить с ним тоже. Но тот не отвечал. Все вернулось на круги своя: даже дыхания не было слышно.

– Думаю, можно, – сказала Дея. – Если бы этот великий человек был в обиде на нас, он уничтожил бы всех еще тогда.

Делать было нечего. Дагулы стали подходить к старику, чтобы исцелиться. Притрагивались с большим опасением: казалось, что коснешься – и твое тело обратится в пламя или молния обрушится с небес, а может, и чего похуже.

Но все было в порядке. Дагулы вылечились и поехали дальше.

На Юге царила паника. Никто не ожидал, что разбойники из-за стен смогут проникнуть сюда, в Ишбатану. Дагулов проверяли, но каждый раз, стоило показать перламутровую табличку, как все подозрения снимались.

«Это было опасно», – подумал Ливий, когда пришел в себя.

До этого Волк с каждым пробуждением мог оставаться в сознании все дольше, но битва против идущего-Эксперта подкосила силы. Ливий смог прийти в себя только через три дня.

«Почему им так не везет? Хотя догадываюсь почему… Если на них нападут еще раз, я им помочь не смогу. Сейчас я смогу собрать только треть яри от того, что мог в недавнем бою. Этого недостаточно», – думал Волк.

Желтый Флаг продолжал работать, медленно исцеляя тело. Ливий постарался прислушаться к организму, чтобы оценить прогресс.

«Мой слух стал немного лучше. Я все еще не смогу пошевелить ни рукой, ни ногой, а даже если сделаю это – будет только хуже. То, как хорошо тело может хранить ярь, зависит от состояния. Это касается и ощущения энергии. Мне просто нужно восстановиться чуть сильнее, чтобы от дыхания был толк. А до тех пор нет никакого смысла его ускорять».

Ливий мог только ждать. Этим он и занялся.

Ездя вместе с дагулами, Волк все больше узнавал Страну Мудрости и Песков, о которой слышал лишь легенды. Ишбатана была богатой: чтобы разглядеть это, Ливий не нуждался в глазах.

Больше на дагулов никто не нападал. «Дракон» по-прежнему шел вместе с ними, и Ливий уже знал, что неведомое существо выглядит, как белый верблюд. Волк даже услышал о местных поверьях про белых верблюдов, но то, что видел он, не мог разглядеть ни один дагул.

Пока «дракон» лишь притворялся верблюдом. Ливий же ничего не мог с этим сделать. «Скорее всего, он здесь из-за меня. Не стал бы он ездить с какими-то дагулами… Но что ему надо? Неужели обычное любопытство? Нет, не верю. Может, сам мир решил приставить ко мне соглядатая?», – думал Волк.

Оказалось, что дагулам не так просто попасть в город. Их не пускали: такие кочевники, как они, могли находиться в стенах города только до наступления ночи. Таковы были правила. Дагулы по этому поводу сильно не расстраивались, да и вообще старались лишний раз по городам не ездить, предпочитая села.

До этого план главы был в том, чтобы зарабатывать на теле старика. Но никто не посмел бы делать этого сейчас. Ливий знал об этом. Он был не то, чтобы против, исцеление обычных людей никак не отразилось бы на нем, но по статусу было не положено. Поэтому Ливий просто ехал вместе с дагулами и вбирал информацию.

Страна Мудрости и Песков, край, называемый Ишбатаной. В ней существовало пять каст, а правил страной Алхоам, величайший из джиннов. Джинны здесь были чем-то вроде ёкаев Востока, их сила считалась огромной, но люди почти никогда не пересекались с ними. Зато гораздо чаще видели потомков джиннов, которые здесь были кем-то вроде идущих из великих кланов Централа.

Потомки джиннов были самой уважаемой кастой, которую в народе прозвали «синие». Ученые были «желтыми», военные – «красными». Логика была ясна для любого идущего Централа.

А вот у двух оставшихся каст цвета были не такими читаемыми. Местные земледельцы и рабочие были «зелеными», а торговцы и кочевники, вроде дагулов, «белыми».

Джинны руководили страной, ученые развивали науки. Солдаты были обязаны служить на Стене, и, каково было удивление Ливия, когда он узнал, что Стена – это не те укрепления на границе с пустыней.

– Нет, Стена на юге, – махнул рукой староста села. – Вы про Северную Линию говорите. На ней тоже солдаты служат, но большинство – на Стене. Там куда опасней.

«Опасней? Что же там, на юге?».

Про Страну Мудрости и Песков Ливий слышал лишь легенды. На всех картах за Великой Пустыней не было ничего, лишь изредка писали «Ишбатана» без каких-либо уточнений. Ливий даже вообразить не мог, что здесь есть такая большая страна. А на юг от нее, оказывается, было что-то еще…

Но сильнее всего Ливия удивило не наличие страны, а ее развитость и заселенность.

– Тридцать городов, – кивнул староста. – Из них больших – десять. Остальные размером как Мдинашар.

Мдинашар был тем городом, на который напали фанатики. И его нельзя было назвать маленьким.

Тридцать городов, в каждом – Око Ифрита. «Зеленые», которых в стране было больше всего, сдавали ярь. Куда девали энергию? У местных ответ был один: «На оборону».

Больше удалось узнать и про фанатиков.

– Культисты! Они верят в своего Золотого – демона, которого убил Алхоам, да будут дни его вечными! Культисты думают, что Золотой – бог, представляете? И верят, что он вот-вот возродится, чтобы уничтожить Ишбатану, ха-ха.

Смешок старосты был нервным. Еще две недели назад он был бы искренним, но после прорыва фанатиков через Северную Линию местные стали куда осторожнее в словах и мыслях.

Еще у дагулов было чему поучиться.

Ливий умел врать, умел идеально контролировать свои эмоции. А вот артистизма не хватало. Этого у дагулов было с лихвой: те, кто привыкли работать с людьми, меняли характеры, как маски. И Ливий невольно наблюдал за «представлениями», подмечая мелкие уловки.

Но все это Волк делал невольно, путешествуя по Ишбатане вместе с дагулами. За две недели Ливий неплохо восстановился. Ярь внутри тела по-прежнему не ощущалась – все было, как прежде. Зато получилось черпать больше внешней яри – сейчас Ливий смог бы разобраться с Экспертом-фанатиком всего за один удар.

«Максимум за два».

Магии не требовалось тело. На всякий случай Ливий проверил все руны, которые знал, чтобы, наконец, перейти к новой.

В разуме появился синий квадрат. Заклинания Волк не знал, но понимал, что сможет применить эту магию. И, когда понимание пришло, в разуме всплыло и само заклинание.

Зачитать вслух Ливий не мог, но мог сделать это про себя, внутренним голосом. Применять что-то новое в состоянии, когда тело не способно почти ни на что, было рискованно. И все же Ливий сделал это, ведь нуждался в руне Крата.

«Слушай меня».

– Кто здесь? – испуганно подскочила Дея. Она хотела было броситься за отцовской саблей, как вдруг поняла, кто с ней разговаривает.

– Великий, – сказала Дея, опускаясь на колени.

Дагулы уставились на нее и, на всякий случай, последовали примеру Деи.

«Отлично. Руна работает, как надо», – подумал Ливий.

Одно из преимуществ руны Крата – возможность воплощать заклинание без произнесения слов. Речь занимала слишком много сил, да и ею нельзя было объяснить всего. Подошла бы только руна Крата – и Ливий был рад, что у него получилась.

«Я могу передавать сообщение одному человеку на расстоянии двадцати метров. Неплохо для моего состояния».

Тем временем дагулы продолжали стоять на коленях. Ливий сказал Дее слушать его, и девушка ждала указаний.

«Возьми соль и сажу», – передал Волк сообщение прямо в голову Деи.

– Соль и сажа?.. – немного удивилась девушка. Старые дагулки закивали: даже они для колдовства применяли соль и сажу.

«Насыпь этот символ слева от меня солью».

Именно для этого Ливию нужна была руна Крата. С помощью нее Волк перенес в голову дагулки сам символ – девушка удивилась, но поспешила исполнить поручение.

«Справа – этот символ сажей».

Всего символов было восемь. Четыре – солью, четыре – сажей. Раньше Ливий и не подумал бы прибегнуть к таким методам. Увы, наступил дефицит яри – нужно было импровизировать.

«Отойди. Ты свободна».

Пирамида Тэхса – одно из лучших исцеляющих заклинаний общего действия. Да, с Желтым Флагом не сравнится, но сейчас он работал в автономном режиме даже не на пятой части своей мощи: стоило помочь Желтому Флагу хоть немного.

Те дагулы, которые умели применять ярь, увидели, как в воздухе вспыхнули магические знаки, а затем тело старика оказалось заточено в полупрозрачной пирамиде.

«Хорошо. Теперь я могу повлиять на свое исцеление», – довольно подумал Ливий. Если что-то не мог исцелить Желтый Флаг – не могла и Пирамида Тэхса. Но едва работающий Желтый Флаг вместе с Пирамидой Тэхса мог показать неплохой результат.

Заклинание действовало три часа, а затем развеялось с наступлением ночи. Сейчас Ливий мог спокойно оставаться в сознании. Ему, правда, хотелось поспать, но делать этого он не стал. У Волка осталось одно дело.

Белый верблюд подошел к телеге и уставился на Ливия. Даже не видя его глаза, Волк чувствовал, как «дракон» буравит его своим взглядом. Верблюд делал так и раньше, но в этот раз все было иначе. Больше к Волку не присматривались – настала пора действий.

– Мы должны поговорить, – сказал «дракон».

– Да, должны, – хрипло ответил Ливий.

В комнату самого Хаоса было запрещено входить любому, кроме Смертных. Но и они этого не делали – из уважения и страха к лидеру. Смертные приходили лишь тогда, когда их вызывали, хотя имели право заявиться в любой момент.

Дверь в покои Хаоса распахнулась. Внутрь вошел человек.

– У тебя есть какое-то дело ко мне, Светлый?

– Да, глава, – с широкой улыбкой ответил предатель Сильнара.

Светлый зашагал вперед. Глава «Единства» никогда не показывался на глаза Смертным. Единственный, кто видел обличие Хаоса после боя с Нексом был Гром.

Смертные знали, что глава «Единства» сильно пострадал. И то, что он долгие годы не показывался перед подчиненными, говорило лишь об одном: Хаос ослаб и до сих пор не восстановил хотя бы часть своих сил.

– Что ты хочешь?

Говорил Хаос грубо и хрипло – совсем не так, как до боя с Нексом. Светлый ничего не ответил. Вместо этого он шагнул вперед и оказался прямо перед ширмой, закрывающей главу «Единства».

Ладонью Светлый схватил ширму и рывком сломал ее, отбросив остатки дерева и ткани в сторону. Покровы были сброшены.

– Жалкое зрелище.

Перед глазами Светлого предстал нынешний Хаос. Жалкий покалеченный урод ничем не напоминал прошлого себя. Больше не было того Хаоса, которого Светлый боялся и из страха уважал. Теперь глава «Единства» превратился в посмешище, преграду и возможность поняться выше.

Ведь в огромном аквариуме плавал истощенный старик с худыми, как палки, конечностями.

– Остановись.

– После увиденного? Ни за что, – усмехнулся Светлый. – Кто знал, что наш глава стал настолько ничтожным? Я убью тебя, Хаос. Убью и займу твое место в «Единстве». Возможно, придется разобраться с Громом, но, когда все увидят великого и ужасного Хаоса, никто больше не будет плясать под дудку его марионетки.

Светлый протянул вперед руку.

– Спасибо, что передал мне свои знания Черного Флага. Они мне пригодились. В качестве благодарности я убью тебя твоей же техникой.

Черная Воронка появилась в комнате, безумными темпами поглощая ярь. И без того истощенный Хаос не смог бы долго продержаться под силой техники. Но, когда Светлый уже было начал праздновать свою победу, Черная Воронка неожиданно исчезла.

– Я отдал тебе свои знания. Неужели ты думал, что я не смогу забрать их обратно?

Черная Воронка вновь появилась – в этот раз под ногами Светлого. Мощная сила техники начала поглощать ярь, и уже спустя мгновение Смертный упал на колени.

– Ты!..

– Черный Флаг стал лучше. Ты развил технику. Очень хорошо. Но я лучше управляю ярью.

Энергия покидала тело Светлого, а сам Смертный с ужасом понимал, что больше совершенно не владеет Черным Флагом. Все, что у него осталось – Черный Завет, упрощенная техника для бойцов «Единства», которая не была и на треть такой эффективной, как Черный Флаг.

В комнату Светлый вошел безоружным. И все же его сила была впечатляющей и без меча в руках. Светлый встал на ноги и попытался рывком сместиться в сторону, заодно ударив по стеклу аквариума, вот только не смог ничего сделать. Как только предатель Сильнара влил ярь в ноги, все его тело оцепенело. Не прошло и мгновения, как из Светлого будто выдернули стержень – и труп дважды предателя рухнул на пол.

– Я не только даю и отбираю силу. Я подготовился и на случай предательства, – сказал Хаос и махнул рукой.

Где-то за пределами комнаты раздался звуковой сигнал, и спустя секунду в покои главы «Единства» вошел Гром.

– Закономерный итог, – произнес заместитель главы.

– Он долго сдерживал жадность, – добавил Хаос. – Его королевство портило репутацию «Единства». Стоило убрать.

Гром кивнул. Инструкции Хаоса были яснее некуда: не устраивать бесчинств и дать простым людям и слабым идущим возможность спокойно жить. Каждый в Централе должен был понять, что «Единство» – это не злая организация, выкашивающая школы и секты, а отличное место для жизни.

Верховным, которым выделяли земли, дали много свободы. Пользовались они ею по-разному: кто-то соблюдал инструкции Хаоса, а кто-то – как тот же Светлый – делал, что хотел. Глава «Единства» этого не запрещал. Но и не одобрял.

– Принес? – хрипло спросил Хаос.

Небольшой «бой» со Светлым ослабил его. Речь становилась короче, Хаосу стоило отдохнуть, но Гром выполнил поручение главы.

Это была лишь подставка для оружия. Скорее всего, раньше на ней покоился посох или копье – для меча подставка была слишком длинной. И стоило Хаосу взглянуть на нее, как глаза главы «Единства» на мгновение вспыхнули.

– Это она, – сказал Гром, ставя подставку перед Хаосом.

– Вижу. Подставка Пэлэса.

Пэлэс, посох, дарованный людям Богиней Врачевания, мог исцелять любые раны. Много лет назад он исчез, ходили слухи, что сама богиня забрала посох обратно. Искать его не было смысла. Но вот подставку, которая столетиями впитывала исцеляющую суть артефакта…

– Это поможет вам восстановиться быстрее, глава?

– Да, – хрипло ответил Хаос, жестом давая понять, что подставку стоит толкнуть вперед.

Гром так и поступил. Подставка прошла сквозь стекло «аквариума», в котором плавал Хаос, и начала растворяться, будто в кислоте.

– Уже скоро я смогу выйти отсюда, Гром.

– С нетерпением буду ждать этого, глава, – поклонился заместитель Хаоса.

Глава 6. Стена

Никто из дагулов не проснулся. «Дракон» явно об этом позаботился.

– Ты интересен моему хозяину, – заговорил верблюд.

– Алхоаму?

– Ты догадлив. Я последую за тобой дальше.

– Кто ты?

– Создание своего хозяина. Я слежу за тем, кто попадает в Ишбатану. Это племя – плоть и кровь Ишбатаны, иначе они не прошли бы пустыню. Но ты – чужак. Я наблюдал за тобой, чтобы узнать больше.

«Значит, его создал Алхоам? А этот джинн ужасно могущественный», – ошарашенно подумал Ливий и спросил руной Крата, потому что говорить становилось все тяжелее:

«Почему сейчас?»

На удивление верблюд ответил так же:

«Потому что я не был уверен, что ты способен восстановиться. Ты встретишься с моим хозяином. Не сейчас. Когда ты сам будешь способен прийти к нему».

«Большая честь. Воспользуюсь этой возможностью, если смогу, хоть и не думаю, что буду ему полезен», – хмыкнул Ливий. С помощью руны Крата он мог общаться так, как привык, не экономя слова.

«Ты не должен об этом думать. Ты не видел всего. И должен увидеть многое. Ты еще не понял всей сути Ишбатаны», – сказал напоследок верблюд перед тем, как отойти.

Ливий бы пожал плечами, но не мог этого сделать.

«Не понял всей сути, да?», – подумал он. То, о чем говорил верблюд, было связано с югом Ишбатаны, где стояла Стена. И Ливию действительно стоило ее увидеть.

Проснулся Волк вместе с дагулами, чтобы сразу приступить к делу.

«Вчерашнее лечение хорошо сказалось на мне. Увы, этого мало. Все тело искорежено, а кости уже срослись. Много работы», – подумал Ливий.

Сейчас он мог ощущать свое тело. Внутренняя энергия по-прежнему отказывалась подчиняться, Волк ее даже не чувствовал. Приходилось выкручивать с внешней ярью.

Пока дагулы ехали, перед Ливием возникали магические письмена. Раньше Волк смог бы создать такое заклинание своей ярью за минуту. Теперь приходилось собирать энергию в несколько этапов, выписывая магический символ, а потом повторять это раз за разом, чтобы создать вокруг себя сильную магию.

«Хорошо выходит», – довольно подумал Ливий. Он объединил несколько лечебных техник в общий массив, и на это требовалось много времени и энергии.

Закончил Волк только к вечеру, когда дагулы остановились. Весь день собирая ярь и выписывая символы, Ливий здорово устал. Но работа почти закончилась.

Даже талантливейшие лекари не взялись бы лечить Волка в его состоянии. Возможно, этого бы не стал делать даже главный целитель Сильнара. Состояние тела было безнадежным, и любое вмешательство могло бы окончательно оборвать жизнь. Но Ливию повезло, ведь Желтый Флаг продолжал действовать. С такой поддержкой можно было и пойти на риск.

Кости Ливия заскрипели, проворачиваясь внутри тела. Волк Мантрой отключил все ощущения, но боль пробивалась даже сквозь монашескую технику.

По-хорошему стоило сломать кости. К сожалению, Ливий не мог этого сделать даже с подготовленной техникой. Но он мог сломать костяные наросты на месте переломов, переставить обломки и закрепить их в новом положении.

От жутких звуков проснулся весь дагульский лагерь. Кочевники с ужасом смотрели на скрипящего и хрустящего старика, не зная, что происходит.

– Он как будто бы стал прямее, – в полголоса произнес Мануш.

Все посмотрели на Дею. Дагулка уже стала главным экспертом по старику.

– Вроде так и есть, – кивнула она.

Как только Ливий закончил, он потерял сознание. Слишком много сил ушло на восстановление. Достигнуть всего не удалось, но был сделан первый шаг. А там, где один – там и второй.

Этим Ливий продолжил заниматься следующий месяц. Дагулы путешествовали по Ишбатане – больше ради полезных знакомств, чем для заработка денег. Как только кочевники попали сюда, в Страну Мудрости и Песков, они поняли, что оказались дома. Это в Централе можно было набедокурить, а потом сбежать на Запад. Здесь же стоило играть по местным правилам.

«А ведь мы почти добрались до Стены», – подумал Ливий.

Дагулы не ехали прямиком на юг. Они кружили, как юла, ездя от села к селу, поэтому вперед продвигались долго. Ливия это совсем не волновало. Тем не менее дагулы уже почти добрались до легендарной Стены – и кочевникам, и Волку хотелось посмотреть на нее.

За месяц самолечения удалось многого добиться. Кости стояли почти как надо, нагрузка на органы упала, да и они сами начали понемногу приходить в порядок.

«Повезло, что череп почти не пострадал», – думал Ливий. Благодаря этому мозг остался почти в порядке, хоть Волк и не знал, в каком состоянии была его голова до того, как он очнулся.

Со всем остальным было уже похуже.

«Я восстановил целостность костей и мышц, но не смогу встать на ноги, они слишком пострадали. Руки… Я смогу протянуть руку, если захочу. Смогу что-то схватить. Не более», – подумал Волк, оценивая свое состояние.

Но гораздо хуже было то, что внутренняя ярь по-прежнему не хотела отзываться. Ливий будто лишился всего, но при этом знал – энергия внутри тела есть и даже питает Желтый Флаг.

Уйти в Божественную медитацию тоже не получалось. Если бы это случилось, Ливий смог бы черпать силу восстановления из озера, да и, может, плоды на дереве уже поспели. Но увы.

Радовало только одно: благодаря лечебным техникам часть организма пришла в порядок, а значит, и для Желтого Флага теперь было меньше работы. Величайшая техника исцеления могла «сконцентрироваться» на всем остальном, ускоряя лечение организма.

Путешествие по Югу продолжалось. И Ливию удалось увидеть один из больших городов Ишбатаны – Сахсан.

Вокруг Сахсана не было никаких стен. Да и зачем здесь они? Почти любое здание города можно было превратить в неприступный бастион, способный выдержать осаду врагов. Песочно-желтые стены домов были такими высокими, что, проезжая по улицам, казалось, что едешь между двух крепостных стен.

Но поражал не архитектурный размах, а шум уже на подъезде к городу.

Перепутать удар кузнечного молота по заготовке с чем-то еще Ливий не мог. А уж сотни ударов – и подавно. Сахсан был городом ремесленников, производившим оружие для солдат Стены. Шум работающих кузниц не стихал до ночи – это было еще одной причиной толстых стен домов. Вереницы повозок ввозили в Сахсан сырье и вывозили оружие, бесконечным потоком идущее к Стене.

Дагулов-кузнецов осталось всего трое. И все они лишь пожали плечами – до местных ремесленников им было далеко.

Надолго задерживаться в Сахсане не стали. Купили, все что надо, а потом поехали дальше.

Чем ближе дагулы приближались к Стене, тем больше встречали военных. Никаких городов – только военные лагеря и села рядом с ними. Никто не обращал на дагулов внимание, но здесь на них начали косо смотреть.

– Что вы забыли в этих местах? – спросил офицер дагульского главу.

– Путешествуем.

– Стена уже близко. Лучше едьте в обжитые места.

– Мы хотим посмотреть на Стену.

Офицер хмыкнул и закурил трубку.

– Посмотреть… Интересные у вас желания. Езжайте. Но посмотреть можно только издалека, под Стену, а уж тем более на нее, вас, «белых», никто не пустит.

Дагулов было не остановить. Даже на таких условиях им хотелось взглянуть на легендарную Стену.

И вот, спустя два дня, она наконец-то появилась на горизонте.

– Это они называют «стеной»? – удивленно проговорил Матуш.

Ливий не мог видеть. Зато он мог поговорить с ветром и убедить его подуть вперед, чтобы «ощупать» Стену. И, когда Волк это сделал, он ошарашенно подумал:

«Да для чего вообще могут быть нужны такие защитные сооружения?».

В высоту Стена достигала семидесяти метров, но поражала не высота, а ширина – больше тридцати метров. Такое и стеной сложно было назвать, и Ливий даже не представлял, сколько нужно приложить усилий, чтобы создать подобное строение. Стена была огромной, и строили ее не одно десятилетие десятки, а то и сотни тысяч людей.

«Нет, – мотнул в мыслях головой Ливий. – Эта стена защищает всю Ишбатану с южной стороны. А значит, ее протяженность просто немыслима. Труд сотен тысяч людей? Его бы не хватило. Видимо, постарался Алхоам или другие джинны помогли со Стеной».

Кто такие джинны? Здесь, в Ишбатане, они считались всесильными существами. Одни джинны были мудрецами, другие управляли огнем. По-настоящему сильные джинны могли даже исполнять желания. И Алхоам, величайший из джиннов, был способен на это.

«Но нельзя же просто пожелать такую огромную стену. Это – нарушение всех законов мироздания. Если они и вправду могут исполнять желания, то у этой силы есть свои ограничения».

Неожиданно на Стене взревели трубы, и защитный рубеж Ишбатаны ожил, заполнившись тысячами бойцов.

– Что происходит? – спросила подруга Деи, Гили.

– Нападение, – ответил лидер дагулов.

Происходило то, ради чего строилась Стена. Вопрос Гили не был таким уж наивным, ведь это Ливий знал о тысячах солдат – дагулы не могли разглядеть воинов с такого расстояния. Произошло нападение, и Стена отлаженно приготовилась его отражать.

Дагулы не решались ехать дальше, пусть ничего и не видели. Они лишь слышали доносившийся издалека шум, пока не грянул гром.

Вернее, так подумали дагулы. Но Ливий сразу понял, что это.

Стена встретила нападение артиллерийским огнем. Залп был настолько оглушительно громким, что, казалось, земля пошатнулась, как во время землетрясения. Лошади испуганно заржали и встали на задние ноги, дагулки закричали, а мужчины инстинктивно схватились за рукояти сабель.

Жуткая какофония разрывала пространство, одним своим грохотом заставляя людей чувствовать себя маленькими и ничтожными. Ни одно ядро не летело в сторону дагулов, но каждый кочевник почувствовал себя беззащитным.

Ливий понимал их чувства. Грохот сотен орудий – не то, что легко сможет перенести неподготовленный человек.

«Но почему орудия?», – подумал Волк.

В Централе не применяли огнестрельное оружие. С идущими невозможно бороться подобным оружием, а значит, и развивать его смысла нет. Но, когда Ливий был у Мудрейшего, он рассмотрел пушки на корабле. Они были неплохи, скорость и мощь выстрела были таковы, что легко расправились бы со слабыми идущими, но и только. Зачем лить орудия, если можно создать оружие для идущих? А чем оружие проще, тем больше шансов, что оно не сломается из-за яри.

На Юге, видимо, считали иначе. Ветер принес сильный запах пороха, а вместе с тем – и размеры орудия. То, чем стреляли южане, превосходило пушки Мудрейшего в десять раз.

«Огромные, – удивился Ливий. – Но разве такими орудиями не будет проще осаждать стены, а не оборонять их? Идущий на уровне Чемпиона легко сможет уклониться от выстрела».

Задаваться вопросом, кто именно штурмует Стену, можно было бесконечно. Почему-то ветер не достигал тех мест, отказываясь продвигаться дальше.

Когда канонада поутихла, дагулы решили подъехать ближе. Но их встретил конный отряд, командир которого ясно дал понять – дальше «белым» нельзя.

Путешествие продолжилось. У Стены было пустынно, и дагулы вернулись туда, где было вольготно коням. Кочевники медленно ехали на запад, пока не наткнули на две группы воинов, яростно споривших друг с другом.

– Реликвия достанется нам!

– Нет, нам!

«Ого, а я уж было думал, что в этой стране все четко и правильно. Но и здесь происходят такие ситуации. Даже радует», – подумал Ливий.

Посреди равнины возвышался каменный хребет метров двадцать в высоту, и прямо в этом хребте зияла трещина достаточной ширины, чтобы два человека прошли плечом к плечу. И у входа как раз и спорили «красные». С одной стороны было пять воинов. С другой – семь.

– Что смотрите? Валите отсюда! – прокричал кто-то из «красных».

– А ты меня не посылай, солдат, посылалка у тебя маленькая! – поспешила ответить Дея под смех дагулок.

В ответ солдат лишь махнул рукой – что с «белых» взять?

– Решим так, как велят традиции.

– Верно. Поединок.

Два воина выхватили сабли. Они решили сразиться друг с другом за право получить реликвию.

Немного отойдя, дагулы все же решили понаблюдать. Из телег кочевники начали доставать вареную кукурузу и засахаренные кусочки тыквы – не каждый день увидишь бой.

Увы, дуэль не продлилась долго: на десятом взмахе сабли офицер помоложе решил сдаться.

– Можно ехать, – сказал Матуш, махнув рукой. И в этот момент белый верблюд сделал шаг вперед.

«Ясно», – с внутренним вздохом подумал Ливий. «Дракон» дал понять, что реликвию пропускать не стоит.

«Стойте. Мне нужна эта реликвия», – передал Волк в разум Деи.

– Что? Да, о великий! – прокричала дагулка. – Эй вы, «красные»! Великому мастеру, которого мы везем, нужна эта реликвия, так что можете уходить!

«Как агрессивно», – подумал Ливий, хорошо понимая, что реликвию теперь точно никто не отдаст.

– Чего? Ты что несешь, девка? Валите отсюда, «белые», пока я еще в настроении. А если что не устраивает – так решим все по традициям. Пусть от вас выйдет воин, который сразится со мной, – с усмешкой произнес командир отряда из семи воинов. Именно он и победил в дуэли.

«Издевательски, но честно. Он за эту реликвию дрался», – подумал Ливий.

Припугнуть солдат магией было бы слишком грубо. Ливий прошелся «взглядом» по дагулам…

«Матуш. Ты выйдешь на поединок», – сказал Волк конокраду.

Матуш оторопел. До этого момента Ливий обращался только к Дее, поэтому конокрад никогда не слышал голос «старика», который оказался не таким уж старым.

– Но я вряд ли смогу его одолеть…

«Не испытывай мое терпение».

Матушу не оставалось ничего другого. Вздохнув, он сделал шаг вперед и сказал:

– Да когда дагул отступал, особенно такой смелый, как я? Эй ты, боец! Я сражусь с тобой.

Дагулы удивленно взглянули на Матуша. Конокрад был храбрым, но не идиотом.

– Ну подходи, если не шутишь, – хмыкнул офицер.

У Матуша не было шансов. «Красный» был идущим на уровне Зарницы, конокрад – всего лишь на уровне позднего Адепта. Опыт тоже был на стороне воина.

Но дагулу помогал Великий Мастер.

«Делай то, что я говорю», – передал в голову Матуша Ливий. Воля по-прежнему плохо подчинялась, и Волк мог лишь немного воспользоваться ею. Именно это он и сделал, воззвав к Воле Подавления.

От слов «старика» Матуша проняло. Пять слов сковали его страхом, а волосы на руках вздыбились, как кони перед обрывом. Ужас сразу же отступил.

«Так он точно не будет отвлекаться. Его реакция улучшилась, и он будет следовать моим словам», – довольно подумал Ливий.

– Начинай, «белый», – сказал командир.

«Стой», – в свою очередь сказал Ливий.

Матуш поманил врага саблей и с усмешкой остался стоять.

– Дело твое, я давал шанс, – хмыкнул командир.

Бой между двумя солдатами был делом чести. Поединок проходил по негласным правилам, но, когда дошло до боя с «белым», командир решил закончить быстро.

«Лево», – сказал Ливий с крупицей Воли Подавления, достаточной для того, чтобы придать импульс, но недостаточной, чтобы заставить замереть.

Волк не мог руководить Матушем, как куклой. У конокрада был боевой опыт, поэтому, когда его сабля двинулось влево, Матуш уже знал, что нужно сделать.

Клинки столкнулись, и плавным движением сабля конокрада скользнула по сабле солдата. Командир «красных» отреагировал быстро: со скрежетом по металлу он сделал то же, что Матуш мгновением назад.

«Шаг назад, правое плечо».

Этой атакой конокрада было не достать. Всего лишь обманка: солдат хотел рубануть наискось, не закончив удар, но «белый» неожиданно шагнул назад, а его сабля вновь столкнулась с саблей командира «красных».

«Шаг влево. Шаг вправо. Левое плечо. Право», – четко проговаривал Ливий. Матуша даже не нужно было запугивать, он понял, что нужно делать, и просто подчинялся командам, не сомневаясь в них ни секунды.

– Хватит игр, – сказал солдат, делая несколько шагов назад и покрывая саблю ярью.

Настоящий бой начинался сейчас. Благодаря Ливию Матуш вполне мог сопротивляться Зарнице, но лишь до тех пор, пока тот не использовал ярь.

«Не можешь победить без внутренней энергии Адепта? Пытаешься напугать? Раз не хочешь признавать хотя бы ничью, мне придется помочь посущественней», – подумал Ливий.

Боевые искусства Юга были сплошной загадкой. Но Волку оказалось достаточно увидеть первое движение противника, чтобы понять, что будет дальше.

«Техника передвижения для быстрого сближения. Как только окажется перед дагулом, корпус будет низко опущен. Однозначно восходящая атака саблей вверх – можно рассечь врага от паха до лица. На того, кто технику не видел, сработает отлично», – подумал Ливий.

Противник уже начал. Стоило поторопиться.

«Шаг назад и руби вниз».

Матуш тоже влил ярь в клинок. Противник появился перед ним с невероятной скоростью, сабля солдата двигалась стремительно, и Матуш точно не смог бы защититься, даже если бы клинки столкнулись.

Неожиданный поток ветра ускорил саблю Матуша. А вместе с тем – и немного поменял угол удара. Ливий не хотел, чтобы Матуш парировал или блокировал. Конокрад должен был ударить.

Сабли столкнулись, и половина клинка солдата отлетела в сторону, воткнувшись в землю.

«Победная речь», – подсказал Ливий ошарашенному конокраду.

– Не стоило недооценивать нас, дагулов! Реликвия по праву моя. Не хотите же вы нарушить собственные традиции, да? – гордо произнес Матуш.

С саблей солдата повезло. Оружие оказалось с небольшим дефектом, видимо, полученным в прошлом бою. Именно туда Ливий направил удар сабли Матуша. Сломать оружие, наполненное ярью – дело сложное. Матуш явно доказал силу и право владеть реликвией.

Взгляд проигравшего бойца пробежал по другим воинам племени, по старику на телеге, по белому верблюду… Наконец, вернув самообладание, солдат сказал:

– Я признаю твою победу.

Не все были согласны с командиром. Особенно это не понравилось второй группе.

– Чего? Отдать реликвию «белым»? Аршад, ты стал слишком мягким. Раз ты больше не претендуешь на реликвию – она станет моей! Братья, разберемся с этими «белыми»!

Семь солдат достали сабли из ножен. Да, их было всего семь, но они с легкостью бы порубили всех дагулов, если бы те стали перечить.

– Эйфьо.

Ветер подхватил всех семерых и поднял в воздух.

– М-мы все поняли! Пожалуйста, простите нас!

«Ладно, пощажу. Не буду доставлять дагулам проблемы», – подумал Ливий, опуская «красных» обратно на землю.

– Убирайтесь, – произнес Волк, усилив голос ветром и придав страха Волей Подавления.

«Красные» тут же ретировались – и «борзые», и «правильные». А дагулки смеялись им вслед, пока мужики горделиво стояли. Может, они и победили благодаря «старику», но почему бы не покрасоваться?

«Пора», – подумал Ливий, видя, что верблюд сделал еще один шаг.

– Эйфьо.

Потоки ветра окружили Волка. Руки, покоившиеся в одном положении годами, поднялись. Ноги, которые, казалось, не разогнутся никогда, выпрямились. Ливий встал.

Дагулы смотрели на это с ужасом и благоговением. В их глазах будто божество снизошло с небес. Конечно, никто не знал, что ноги Ливия в ужасном состоянии, что он не способен сделать даже шаг без ветра. Но к чему дагулам это знать?

– Здесь наши пути разойдутся.

«Старик» уходил. Дагулам оставалось лишь выразить почтение – они опустились на колени перед неизвестным мастером боевых искусств.

– Подойдите.

Ливий указывал на Дею и Матуша. Они переглянулись, быстро встали и подошли к «старику».

«Из-за боя здесь много яри. Воспользуюсь ею», – подумал Волк.

Из его рта послышался тихий шепот. Слова, которые ни Дея, ни Матуш не способны были понять или хотя бы удержать в разуме, текли шелестом ткани секунд десять, а, когда Ливий закончил, он вонзил пальцы в собственные ладони.

Густая кровь свернулась в шарики и очистилась внешней энергией. Может, Волк и не контролировал свою ярь, зато знал, что в его теле энергии хватает – кровь по-прежнему отлично подходила для алхимии.

– Мой подарок вам, – сказал Ливий, протягивая Матушу и Дее по таблетке аркюса. Волк не мог подарить им ничего другого, но для слабых идущих и обычных людей аркюс куда дороже золота или серебра.

– Как мы можем… – в ужасе произнесла дагулка.

– Подарок, – сказал Ливий уже строже.

Дагулы взяли таблетки. В конце концов, они были дагулами. Дея следила за Волком, а Матуш поучаствовал в дуэли. К остальному племени Ливий не испытывал никаких чувств, они получили свою плату сполна, заработав на его теле. Только этих двоих Волк выделил, вручив подарки.

Ливий знал, что Матушу нравится Дея. И дагулка стала смотреть на конокрада иначе. Любовь прорастала, как весенняя трава, и Ливий решил немного помочь этим двоим. Лишь с ними он говорил и только им дал подарки. А значит, теперь у Деи и Матуша было больше общего. Они стали особенными.

– Уходите.

– Спасибо, о великий!

Дея упала на колени. Упал и Матуш, и все остальные дагулы. Только после этого они спешно вскочили в седла и поехали куда-то на запад.

– Пойдем, – сказал Ливий верблюду. Стоило увидеть, чем так заинтересовался дозорный самого Алхоама.

Глава 7. Исполнение желаний

– Что это за место?

Теперь верблюд мог не скрывать свое умение говорить, поэтому Ливий спросил его прямо.

– Не знаю. Но мне знакомы такие реликвии.

Даже со входа в расщелину можно было разглядеть каменные ворота. Расстояние было небольшим – всего метров десять.

«Тогда почему это место не разграбили раньше? Найти – проще некуда», – подумал Ливий, заходя в полутьму прохода.

Когда Волк подошел к двери, все стало ясно.

– Шифр Двенадцати Королей, – произнес верблюд.

«Магическая схема, к которой нужно подобрать двенадцать ключей. Никто из тех вояк не смог бы войти сюда», – подумал Ливий, изучая схему в разуме.

– Хочешь, чтобы я помог? – спросил верблюд.

– Обойдусь.

Шифр Двенадцати Королей оказался сложной системой. Ты должен подбирать ключи один за другим, и, если ошибешься хоть раз – придется начать сначала. Разумеется, ключи сменятся на новые.

Настолько сложных запирающих схем Ливий никогда не видел. Но здесь не требовалось владеть невероятной силой или большим объемом яри. Помочь с шифром мог только острый разум, способный обрабатывать огромные массивы информации – с этим у Ливия проблем не было.

– Готово.

Двенадцать магических символов синим светом озарили древний вход. На взлом шифра Ливий потратил минуту.

Ворота почти беззвучно отворились. Посыпался песок, а в воздух поднялась вековая пыль – внутрь никто не входил столетиями.

«Скромнее, чем я думал», – пронеслось первым делом в голове Ливия.

Внутреннее помещение было в форме полусферы. Пять метров в ширину и длину – и никаких других входов. Ливий думал, что за дверью найдет проход под землю, где раскинется огромная гробница. Увы, ничего такого. Зато пресловутая реликвия была тут как тут: в центре комнаты расположился постамент из песчаника, на котором стояла золотая лампа.

– Можно загадывать желание? – спросил Ливий вслух.

– Нет, – ответил верблюд. – Так бывает только в сказках. Джинна почти невозможно заточить, а обычный человек не снимет печать. Лампы – места упокоения джиннов. В них они умирают.

«Умирают, да?», – подумал Ливий. Реликвия была считай, что гробом джинна.

– Ты можешь ею воспользоваться. Лампа джинна – реликвия, хранящая в себе много энергии.

– Вот так просто подталкиваешь меня грабить могилы и забирать энергию покойников? А я думал, ты работаешь на джиннов, – спросил Ливий.

– Только на одного, величайшего из джиннов.

Верблюд не был против. Поэтому Ливий подошел к лампе и взял ее в руки.

Никакого проклятия, никаких рушащихся стен. Покрутив лампу в руках, Ливий понял, что артефакт – всего лишь большое вместилище яри.

– Пользуйся, как считаешь нужным, – сказал верблюд.

– Что ж, так и поступлю, – ответил Ливий, усаживаясь на пол и принимая уже привычное положение для медитации.

Дверь плавно закрылась. Можно было не бояться, что ярь утечет наружу – гробницу построили так, чтобы не допустить больших протечек энергии.

Единственное, что могло помочь телу Ливия – это перестройка костей.

Об этом способе не знали в Централе, зато знали на Востоке. Ливий прочитал о перестройке костей в книгах, которые дал Хироюки Тайфу. Перестройка костей считалась почти легендой, но все же слухи о мастерах, которые прошли через нее, иногда всплывали в истории.

Почему же о перестройке костей не слышали в Централе? Все было просто. Идущие Централа идут по Пути Дракона, делая свое тело сильным и прочным. Жители Востока, напротив, развиваются по Пути Ядра. Их тела не так хороши, как тела центральцев. Обычно это никого не волнует – благо, у Пути Ядра есть свои преимущества. Но сильный мастер может возжелать себе новое тело, которое превзойдет тела других идущих. И тогда ему придется перестроить свой организм, чтобы сделать его крепче, сильнее и гибче.

Так появилась перестройка костей. Идущий во время этого процесса испытывает невероятную боль от дробления собственных костных тканей, но в результате он получает тело, близкое к телу Пути Дракона.

Тот, кто решался на перестройку тела, должен был пройти через невероятное испытание. Мало кто проходил его до конца. Почти все, испытавшие этот способ, попросту умирали – поэтому никто и не решался на перестройку. Лишь безумцы могли рискнуть, и, если им удавалось это сделать, превращались в поистине невероятных мастеров.

Кроме боли была еще одна проблема – требовалось очень много яри. И с этим Ливию помог верблюд. Оставалось только начать перестройку: Ливий бы не решился на что-то такое, но ему и не требовалось менять все тело и увеличивать прочность своих костей. Череп почти не пострадал, а кости и так были переполнены ярью. Их просто надо было раздробить и заново собрать…

Ливий начал шептать. Обычным контролем внешней яри невозможно было обойтись, зато Шепот мог помочь.

Ярь из лампы потоком полилась в тело. Приходилось пользоваться внешней энергией, пуская ее внутрь, а не перерабатывая внешнюю во внутреннюю. Операция становилась лишь сложнее, но отступать Волк не собирался.

Казалось, будто тело засунули в дробилку для костей. Ливий видел такие у мясников, и еще в детстве представлял, что будет, если случайно засунуть туда руку. Кто же знал, что во взрослой жизни Волк сможет получить ответ?

Адская боль захлестнула сознание. Не было никаких «волн», лишь одна сплошная агония. Мантра не могла заблокировать и половину боли, Ливий невыносимо страдал, но продолжал перестраивать свое тело.

Построить скелет заново внутри живого человека? Звучало совершенно безумно. И все же Ливий это делал. В какой-то момент он едва не потерял сознание от боли, но смог остаться. Если бы Ливий провалился, то техника отменилась бы – начать перестройку костей заново было невозможно.

Сама ярь стала скелетом Ливия. И вокруг этой яри, как каркас, выстраивались заново кости. Это был сложный процесс, ведь кость – это не минерал и не металл. Ливий думал, что придется все делать заново. Но неожиданно обнаружил кое-что…

«Костного мозга… Нет? Как давно?».

Внутри костей не было ничего, кроме концентрированной яри, которая заменила собой все. Это сыграло Ливию на руку – энергия тела вливалась в пустые пространства, и Волк сгущал ее энергией из лампы, чтобы уже поверх выстраивать сами кости.

Перестройка костей продлилась шесть дней. А на седьмой Ливий закончил, потеряв сознание с последней каплей яри из лампы.

– Как жители Востока через это проходят? – спросил Волк, когда пришел в себя.

Ливий мог блокировать боль Мантрой, да и обладал Телом Дракона. Для жителя Востока перестройка костей могла быть вдвое, а то и втрое ужасней, чем для Волка.

В гробницу Ливий пришел с поддержкой ветра. Но, закончив перестройку костей, Волк уверенно встал на ноги.

– Я все еще не чувствую ярь.

Внутренней энергии как будто не существовало. Правда, Желтый Флаг продолжал работать, как и раньше.

– Впрочем, это было ожидаемо. Видимо, мне придется жить без внутренней энергии, – улыбнулся Ливий.

Он ощущал мир и себя так чутко, как никогда прежде. И даже лишение яри не расстроило Волка. Он просто смирился с этим и пошел дальше, не оглядываясь назад. Ливий и так смог вернуть больше, чем рассчитывал.

Тело вновь вернулось в норму. «Старик» исчез. Расходуя ресурсы на поддержание жизни, организм состарил Ливия. Обратить старение вспять полностью было невозможно – теперь Волк выглядел на все сорок.

– Все лучше, чем быть стариком, – хмыкнул он, поглаживая бороду.

Подойдя к двери, Ливий запитал схему ярью. Подбирать шифр изнутри не было нужды.

– Ты изменился, – сказал верблюд, поднимаясь на ноги.

– Мое тело так же сильно, как и прежде, – улыбнулся Ливий. – Спасибо за подсказку. Отличное место.

Прошагав вперед, Волк вышел из расщелины на солнечный свет. Позади раздался тихий шорох запирающего механизма – Шифр Двенадцати Королей вновь работал. Но если бы кто-то нашел гробницу, он бы очень расстроился, когда ему удалось бы подобрать двенадцать ключей и проникнуть внутрь.

– Ах да. Уже привык не полагаться на зрение.

Впервые за много лет Ливий открыл глаза. Мир вновь раскинулся перед Волком во всей своей красоте.

– Отличный вид. Куда идем дальше? К Алхоаму? Или, вернее сказать, на встречу с тобой?

– Ты догадлив. Я – создание Алхоама, но также его часть. Я был создан, чтобы стать его продолжением. Не часть величайшего из джиннов, не его дитя. Скорее, я росток большого древа.

– Вот как.

– Да, мы отправляемся в столицу. Идем, Ливий из Централа.

– Знаешь мое имя?

– Не стоит недооценивать того, кто несет волю величайшего из джиннов.

Как можно описать столицу Ишбатаны – Раджальмаль? Ливию на ум приходило только одно слово – сад.

Столица утопала в зелени настолько, насколько это вообще было возможно. Стены издали казались зелеными, не проглядывал ни привычный для Юга желтый, ни красный. Стен как таковых не было, весь город был многослойным, как роскошный торт, над нижним и широким ярусом нависал второй ярус, а за ним еще, и еще. Казалось, что это и не город вовсе, а гигантский сад-дворец, построенный джинном, чтобы утолить свою жажду роскоши.

Ливий поделился своими наблюдениями с верблюдом.

– Это город, – ответил тот. – Здесь живут потомки джиннов и ученые. Халь и Хриан не обитают в Раджальмале. Анты редко бывают здесь.

«Халь и Хриан – «зеленые» и «белые». Могу понять насчет кочевников, но рабочие? Как город может существовать без обслуги? И что насчет «красных»? Как они могут редко бывать здесь, кто же тогда охраняет город? Не джинны же», – думал Ливий.

Правда выяснилась, когда он подошел к городу. У ворот не было никакой стражи – Ливий просто вошел в город вместе с верблюдом. Если что и выделялось на входе, так это две каменных статуи. Ливий никогда не видел таких существ. Они напоминали людей, но и отличались от них тоже. В первую очередь – шестью руками вместо двух и перекошенными в жутких гримасах лицами. В каждой руке покоилась сабля, причем не из камня, а из металла, и Ливий был уверен – статуи способны пустить свое оружие в ход.

– Ракшасы. Раса могучих древних существ, подчиненных Алхоамом, да будут дни его вечными, – пояснил верблюд.

Ливий не стал спрашивать, зачем славить самого себя. Верблюд был одновременно и Алхоамом, и нет. Не стоило забивать себе лишний раз голову.

«А ведь эти ракшасы сильны. Не уверен, что справился бы с ними без внутренней энергии», – подумал Волк, смутно ощущая уровень их силы.

Насколько перед городом было пустынно, настолько же внутри оказалось людно. По улице неспешно расхаживали горожане в богатых одеждах. Казалось, сюда они пришли лишь для того, чтобы пообщаться и отдохнуть от работы. Большинство местных выглядело, как обычные люди, но не все.

Порой в толпе можно было увидеть высоких мужчин с синими, как море, или красными, как глина, лицами. Не стоило даже гадать: это были потомки джиннов.

«Нам на самый верх, да?».

Догадаться было легко. Где еще мог жить сам Алхоам, величайший из джиннов?

Мужчина с синей кожей протянул руку – и ему прямо в ладонь приземлилась глиняная чашка с горячим напитком, от которого исходил сильный запах кориандра. Но потомок джиннов не применял магию. И не было того, кто магией подал ему чашку.

В кофейне кофе варился сам. Ножницы подстригали кусты, а метлы мели улицы. Весь город был переполнен магией, и Ливий даже предположить не мог, как все здесь устроено.

«Схемы? Магические символы? Может, желание Алхоама? Если он может растрачивать свою силу даже на такое – зачем вообще нужна Стена? Просто пожелал бы избавиться от врагов – и все на этом», – думал Ливий, шагая по улице вместе с верблюдом, на которого никто не обращал внимания.

Волк поднимался все выше. Раджальмаль напоминал гору: лестниц не было, только пологие спуски. Поэтому попасть на самый верх можно было лишь потратив прорву времени. Ливий не спешил. Верблюд тоже.

По дороге попадались люди, но, как и сказал верблюд, среди них не было ни «зеленых», ни «белых». Только ученые и потомки джиннов, да еще изредка попадались высокоранговые офицеры из рядов «красных».

«Да и зачем здесь обычные люди? Магия справляется со всем бытом, ученым остается только жить и заниматься науками», – думал Волк.

Где-то в середине Раджальмаля людей поубавилось. Лишь изредка мимо проходил ученый в желтом халате или потомок джинна в синей накидке с вышитыми на ней звездами. Середина города еще больше напоминала сад. Здесь не было никаких улиц, люди ходили по изогнутым дорожкам мимо благоухающих цветников и кристально чистых прудов.

На подъем Ливий и верблюд потратили почти целый день. И там, на вершине, все оказалось совсем не таким цветущим, как внизу.

– Я думал, тут будут настоящие джунгли, – хмыкнул Ливий.

Стены просторного зала были выкрашены в фиолетовый. Шаги Ливия эхом раздавались по всему помещению, возвещая хозяину о прибытии гостя. Верблюд выполнил свое предназначение и остался дожидаться снаружи. Настала пора поговорить с самим «деревом», а не «ростком».

В центре огромного и почти пустого зала стоял резной столик из красного дерева. А возле столика Ливия дожидался сам Алхоам.

Это был высокий мужчина с густыми вьющимися волосами. Глубоко посаженные глаза, широкий нос и короткая обрезанная борода, формой похожая на лопату – величайший из джиннов выглядел слишком обыденно и ничем не отличался от других южан. Алхоам носил мантию – такую же, как и потомки джиннов, а на пальцах виднелись кольца. И Ливию хватило одного взгляда на украшения, чтобы понять: они не так просты, как кажутся. Мощную энергию Волк чувствовал даже с расстояния.

– Приветствую, – с легким поклоном поздоровался Ливий.

– Я ждал тебя, Ливий из Централа, – сказал Алхоам. – Или мне стоит называть тебя Иасон?

«Даже так», – удивился Волк.

– Нет, я не ношу это имя, – покачал он головой. – Думал, что величайший из джиннов будет выглядеть не так… обычно.

– Хочешь увидеть меня в истинном облике?

Фигура Алхоама резко стала больше. Его тело раздувалось вверх и в стороны, а кожа меняла цвет. От одежды не осталось и следа. Перед Ливием стояло гигантское существо, будто сотканное из тьмы. Алхоам достиг потолка, и тогда на его огромном теле появился свет.

«Звезды», – подумал Ливий, видя вспыхивающие огоньки. Волку казалось, что он смотрит на ночное небо: тело величайшего из джиннов было соткано из Вселенной.

– И КАК ТЕБЕ?

– В прошлом облике общаться было удобней, – ответил Ливий с улыбкой.

В мгновение ока Алхоам стал обратно человеком. Одежда тоже была на месте – на мгновение Ливий забеспокоился, что величайший из джиннов предстанет перед ним голым.

– Вы – часть космоса?

Вопрос был попросту безумным. Ливий до этого и не подумал бы спросить такое у любого живого существа, но то, что показал Алхоам, сбило его с толку.

– Я – отражение ночного неба на водной глади. Джинны – создания этого мира, поэтому мы не можем быть частью мира другого, – произнес Алхоам.

– И все джинны выглядят так?

– Только я.

Ливий кивнул. Пусть Алхоам и был отражением на воде, только величайшие существа посмеют принять облик хотя бы блеклой копии бескрайнего космоса.

– Я могу исцелить тебя, – сказал джинн.

Слова Алхоама были внезапными. Джинн не стал ходить вокруг да около. Не верить Алхоаму смысла не было, Ливий знал, что это возможно, вот только…

– Что я должен дать взамен?

– Ты хорошо понимаешь законы этого мира, – кивнул Алхоам. – Слышал ли ты о Золотом?

Теперь кивнул уже Ливий.

– Погибший демон, возрождения которого ждут фанатики. Они считают, что, когда Золотой вернется к жизни, он уничтожит Ишбатану. Я прав?

– Да, Ливий из Централа. Но Золотой никакой не демон. Он – джинн. И он не умирал.

«Неожиданный поворот», – подумал Ливий и спросил:

– Неужели вы хотите, чтобы я убил его?

– Именно это я и хочу.

Повисла пауза. Ливий смотрел на Алхоама, пытаясь понять, шутит ли тот, но лицо джинна было непроницаемо, словно маска.

– Зачем вам я? Вы уж точно сильнее меня.

Конечно, величайший из джиннов превосходил по силе любого из своего племени, но Волк сомневался, что остальные джинны – слабаки. Одно дело сражаться с людьми, пусть и сильными. Но джинны…

Алхоам посмотрел куда-то на север и сказал:

– Джинн не может убить джинна. Таков закон. Когда-то мы были созданы Вечным Законом, чтобы стать костью Ишбатаны. Ты знаешь, в чем сила джиннов, Ливий из Централа?

Волк кивнул.

– Слышал, вы хороши и в магии, и в создании артефактов. Некоторые умело управляют огнем. Но, наверное, самое легендарное – это исполнение желаний.

– Да, Ливий из Централа. Ифриты повелевают огнем, а мариды – перевоплощениями. Но все мы умеем исполнять желания. Если желание – простое, его можно выполнить без условий. Вечный Закон закроет на это глаза, ведь мы джинны. Из таких желаний… Пожалуй, чаще всего люди хотят богатства?

Весь гигантский зал по колено заполнился золотыми монетами.

– Нет ничего проще, – продолжил Алхоам. – Даровать знания и силу, любовь и долголетие – все это просто, Ливий из Централа. Но существуют желания, которые Вечный Закон не разрешит даже джинну.

Алхоам замолчал. Золото моментально исчезло, как и появилось, и джинн посмотрел на Ливия.

– Чем сильнее джинн, тем больше таких желаний он способен загадать. Кто-то не сможет загадать даже одно желание за всю жизнь. Я же загадал девять таких желаний. Твое исцеление может стать десятым.

– Но почему?

– Потому что джинн не может убить джинна. Нас не становится больше. Мы смертны, и джинны уходят. Нас осталось мало. Во всей Ишбатане нет сильного воина, в ком не течет кровь джинна. Но ты не просто силен. Вечный Закон наказал тебя, провозгласил твою смерть, и ты выжил. Такой человек способен исполнить мою волю.

«Вечный Закон – это и есть мир, который на Востоке называют Дао. Да, я смог пережить наказание мира, но разве я тот человек, что способен справиться с джинном?», – подумал Ливий.

– Что будет, если вы пожелаете смерти Золотого?

– Хороший вопрос. Мудрый вопрос. Как ты думаешь, Ливий из Централа?

«Джинн не может убить джинна. Но что, если все же пожелать смерти?», – подумал Волк. Алхоам проверял его, и стоило дать верный ответ.

– Думаю, если джинн будет слабее, у него ничего не выйдет.

– Верно, – согласился Алхоам.

– А если он будет равен по силе или даже сильнее… Желание может исполниться. Но умрет и джинн, исполнивший его.

– Тоже верно. Сахраджудж, тот, что зовется Золотым, мог бы погибнуть от моего желания. Но мне некому передать свою роль в Ишбатане. Я должен оставаться здесь, дабы исполнить волю Великого Закона.

«Выходит, в Ишбатане сильны только джинны и потомки джиннов. А я сильнее любого обычного человека, именно поэтому Алхоам хочет поручить мне убийство Золотого», – подумал Ливий и спросил:

– А что случилось с Золотым?

– В далеком для вас, людей, прошлом, Сахраджмудж возжелал подчинить людей всего мира. Это противоречило тому, ради чего нас создали. Его запечатали. Три джинна пожелали смерти Сахраджмуджа, отдав свои жизни. Этого хватило лишь для того, чтобы запечатать его. Сахраджмудж должен был потерять всю силу и прийти к концу за эти столетия. Увы, печать ослабла, а Сахраджмудж жив.

Оставалось только вздохнуть.

– У меня есть хоть шанс?

– Зависит от тебя, Ливий из Централа. Для тебя не существует другого способа излечиться. Лишь джинн, идущий наперекор Великому Закону, способен исцелить тебя.

«Разве у меня есть выбор? – подумал Ливий. – Золотой, не Золотой, какая разница? Буду смотреть по ситуации».

– Хорошо. Исцели меня.

– Ты должен пожелать, – ответил Алхоам, и Ливий впервые увидел улыбку на лице джинна.

Такое желание можно было назвать заветным. Пусть Волк и смирился с тем, что больше не почувствует внутреннюю ярь, он все же хотел вернуться на Путь Дракона и Путь Ядра. Хотел ступить на тропу, которой шел всю жизнь.

– Желаю восстановить контроль над ярью в моем теле, контроль над Ядром и Волями. Желаю вернуть себе способность погружаться в Божественную медитацию и вновь владеть планетами. Я желаю исцелиться!

– Да будет так, – произнес Алхоам и поднял два пальца.

Тело не поменялось. Все осталось прежним, но теперь Ливий чувствовал все, о чем уже почти позабыл. Ярь струилась по крови и плоти, а Ядро внутри дяньтяня было переполнено внутренней энергией. Вся та сила, что оставила Волка, вновь была с ним.

– Вот оно, – с безумной улыбкой произнес Ливий, сжимая кулаки. – Моя сила вернулась.

Глава 8. Ширина мира

– Я вернул тебе силу, Ливий из Централа.

– Благодарю, Алхоам, – поклонился Волк, вернув самообладание. – Теперь я должен отправиться в Великую Пустыню, чтобы убить Золотого?

Ливий не привык ходить в должниках. Раз такова плата за исцеление – надо браться за работу.

– Нет. Печать еще не спала. Ты должен увидеть, зачем мы, джинны, были созданы. Ливий из Централа, отправляйся к Южной Линии, которую зовут Стеной. Там ты увидишь то, что должен увидеть. А когда придет время – ты отправишься в Великую Пустыню.

«Стена. Я смогу посмотреть, от кого обороняются южане», – подумал Ливий и, кивнув, сказал:

– Хорошо. Мне как раз нужно время, чтобы стать сильнее.

– Ты можешь стать сильнее в короткий срок? – спросил Алхоам.

До выздоровления Ливий не видел своих пределов. Сейчас же он четко ощущал их и знал, что нужно делать дальше.

– Смогу. Не знаю, успею ли я к битве с Золотым, но попробовать стоит, – хмыкнул Волк. – Как я понимаю, на одном Золотом все на закончится? У него целая армия фанатиков, которая точно попытается мне помешать.

– Всему свое время, Ливий из Централа.

Сила! Мощное тело, способное противостоять любому врагу! Ливий вновь был самим собой, будто и не было ужасных травм, оставленных миром.

Столицу Ишбатаны Волк покинул сразу после разговора с Алхоамом. Стоило детальней разобраться в своем состоянии, и для этого Ливий знал подходящее место – ту самую гробницу, запертую на Шифр Двенадцати Королей.

Первым делом Волк отменил Желтый Флаг. Не стоило делать это быстро, ведь техника работала в автономном режиме несколько лет и успела намертво связаться с генерацией. Когда Ливий закончил, генерируемая энергия наконец-то хлынула в тело.

– С генерацией я быстро наверстаю упущенное. Тело… На удивление в хорошем состоянии. Видимо, это из-за перестройки костей, ярь отлично течет по всему организму. Что насчет Воли?

Воля Ветра отозвалась моментально, заполнив гробницу быстрыми потоками. Воля Воды создала влагу, которую сразу увлек ветер. Воля Пустоты, как и Воля Подавления, работали во всю свою силу. Не стоило и говорить про Волю Тела – с ней все тоже было отлично.

– Посоха нет, но я чувствую и Волю Посоха. Хорошо. Идем дальше.

Все планеты открывались, как и полагается. Ливий не стал тестировать лишь Юпитер с Церерой – на эти планеты он все равно не полагался.

– Перестройка костей мне здорово помогла. Теперь мне понятно, что нужно сделать. Я должен продвинуться по Пути Дракона дальше.

На Пути Дракона существуют три стадии: Тело Драконида, Тело Виверны и Тело Дракона. Но на последней стадии все и заканчивается. Тело, пропитанное ярью, продолжает концентрировать в себе ярь, медленно приближаясь к идеалу концентрации – дракону. Вот только подстадий нет, как нет и следующей стадии.

Сейчас Ливий понимал: возможно, какой-то новый этап существует. Раньше он не осознавал его, но сейчас чувствовал, что достигнуть предела и перешагнуть его вполне возможно. Правда, требовались колоссальные усилия. И пока Ливий не был готов это сделать.

– Прошлое, да?..

Переместившись на Восток, Ливий поучаствовал в восстании против Императора. Бокэцу справилось. Не обошлось без жертв, но справилось.

Увы, в самый последний момент Ливий понял: своей цели Бокэцу не добилось. К власти пришел Тиран Востока – Сегун, та, что стала править Империей Красного Солнца железной рукой. И та, из-за кого в Централ сбежали Боддамон, Сы и Вуу.

– Мастер Вуу был предсказателем Сегуна в те времена. Феликс сказал, что меня забудут. Выходит, вряд ли Вуу понял, кто я такой. Но что насчет остальных? Неужели Хироюки тоже не помнит обо мне?

Хотелось верить, что это не так, но Ливий знал: Феликс не соврал. Жители востока забыли о Ли Волке, чужаке, который помог свергнуть Императора.

– Феликс не думал, что я выживу. Шансы были маловаты. И все же он отправил меня в Централ и даже передал Триумф Стальных Небес.

Техника Феликса действительно подходила лучше, чем Триумф Трех Солнц Сильнейшего. Теперь Ливий понимал задумку Мудрейшего.

– Этим я займусь позже. Пока рано. Нужно стать сильнее, выплатить свой долг Алхоаму… и вернуться обратно.

Ливий знал, что случилось с Сильнаром. Ему даже не было нужды спрашивать, ведь дагулы в разговорах между собой дали Волку всю нужную информацию.

Сильнар проиграл. Школы Сильнейшего больше не существовало, а Синий Флаг – погиб. Теперь юг Централа занимали королевства, созданные Верховными Хаоса. И Ливий был уверен, что если бы Альянс Светлых Сил объединил силы, то уничтожил бы «Единство».

Но Альянс не делал этого.

– Я должен вернуться. Должен найти тех, кто выжил, узнать, что с ними, – подумал Ливий, сжимая кулаки.

Гнев на врагов, тоска, обеспокоенность – чувства захлестнули Волка. И как только Ливий это понял, он с удивлением уставился на свои руки.

– Такие сильные эмоции? Почему? Я сильный идущий, они должны подавляться!

Что-то изменилось. Разум идущего – отлаженный механизм. Ливий по-прежнему мыслил быстро, мог подавить эмоции, если сам того хотел, но раньше ему даже не нужно было этого хотеть – все происходило само.

– Ха! Бывает же такое, – улыбнулся Волк.

Это могло принести проблемы. И все же Ливий был доволен такому небольшому изменению.

Путешествие в прошлое, встреча с Феликсом, возвращение обратно и чудесное исцеление. Ливий через многое прошел – и все эти события изменили его. Он увидел то, что не должен был видеть обычный идущий. И выжил после того, как сам мир наказал его.

– Мне кажется, теперь я ощущаю суть мироздания лучше, чем должен. И это с учетом того, что я – охиронец, – хмыкнул Ливий.

Мир играл по правилам. И Ливий понимал их все лучше.

– Мне нужно увидеть, что там, за Стеной. Понять, с кем воюют южане. Вернее, понять, для войны с кем были созданы джинны. У меня ощущение, что тогда я смогу понять мир еще лучше. Не совсем понимаю, зачем, но уверен, что я должен это сделать.

У Ливия оставалось еще одно незаконченное дело. Он проверил планеты и Воли, проверил внутреннюю энергию и Ядро, которое совсем не изменилось. Оставалась Божественная медитация.

Ливий закрыл глаза, а через мгновение открыл их в своем внутреннем мире.

– Отличное чувство. Наконец-то я здесь, – улыбнулся Волк.

Мир Божественной медитации был частью Ливия. Лишившись внутреннего мира, Волк чувствовал себя, как выпотрошенная рыба. Можно было смириться с жизнью без яри, но не с жизнью без Божественной медитации.

Олени бродили по поляне и ничуть не удивились появлению Ливия. Все было так привычно и умиротворяюще, что Волку даже захотелось лечь в траву, чтобы просто отдохнуть здесь несколько часов.

– Но есть дела поинтереснее.

Груши почти поспели. Их было всего две. Грушам осталось не так много, уже вот-вот их можно было съесть.

– Отлично. Это поможет мне немного позже, – довольно кивнул Ливий.

Мир стал больше. Даже не видя этого, Волк чувствовал размеры своей Божественной медитации.

В голове возникла безумная мысль. Ливий задумался и протянул вперед руку.

Через мгновение перед ним появился заяц, который спокойно посмотрел на хозяина мира и поскакал куда-то в сторону леса.

– Я могу создавать здесь жизнь.

Подобное открытие потрясало. Но Ливий решил пойти дальше, вновь протянув руку.

– Хм, нет. И хорошо, что нет, – улыбнулся он.

Ливий попытался создать человека. К счастью, это не сработало: Волк лишь хотел проверить свои возможности, но не собирался брать на себя такую ответственность.

Ветер подхватил Ливия и поднял в небо. Волк был хозяином Божественной медитации, поэтому он мог повелевать всем.

– Точно же.

Воздушные потоки плавно опустили Ливия к каменному дому. Двери открылись: внутри никого не было.

– Спасибо, Искандер. Ты очень нам помог. Не знаю, выжил ли ты тогда, но мне пришлось оставить тебя в прошлом. Ты не стал править Востоком, как хотел, иначе бы история изменилась и не было бы никакого Тирана Востока… Надеюсь, что ты хотя бы не умер в тот день.

Ливий простоял у дома минуты две. С Искандером Волка многое связывало: Завоеватель Запада пытался захватить его тело, поселился в Божественной медитации, съел грушу. И в то же время Искандер стал спарринг-партнером, благодаря которому Ливий развил многие свои техники. Но все это меркло перед самым важным фактом.

Искандер стал для Ливия другом.

– Да. Пора идти дальше.

Ветер вновь подхватил Ливия. Он все выше и выше поднимал Волка над горой, на которой и росла груша, положившая начало этому миру.

– Как все изменилось.

Мир действительно стал больше. Намного больше. В мире Божественной медитации вполне можно было разместить средних размеров королевство Централа. Река начиналась в озере под грушевым деревом, текла с гор, водопадами обрушиваясь вниз, чтобы оказаться в поле. Чем дальше она текла, тем больше становилась, в нее вливались другие реки, а в самом конце виднелось гигантское озеро. Конца у этого озера не было: тьма заволокла его в трех километрах от берега.

Взглянув в другую сторону, Ливий увидел леса. Еще с одной стороны простиралась пустыня – больше каменистая, чем песчаная.

И везде, куда Ливий ни смотрел, виднелись «артефакты» реальности. Прямо посреди поля стояли врата Сильнара – сами по себе, без каких-либо стен. Ливий спустился к ним. Никаких защитных заклинаний не было, но ворота были такими же прочными, как и настоящие.

Первая личная комната. Каменное ложе Готта. Таверна «Бригантина». Ливий будто видел обрывки собственной жизни, страницы истории, разбросанные здесь и там.

Мир Божественной медитации был воплощением силы Волка. Чем больше силы, тем больше мир. Чем больше мир, тем больше силы. И, видя, насколько выросла Божественная медитация, Ливий довольно кивнул.

– Хорошо. Здесь не о чем беспокоиться, – сказал Волк, возвращаясь на поляну. Хлебнув воды из озера, Ливий закрыл глаза и открыл их уже в реальности.

– Пора посмотреть, что скрывается за Стеной.

В этот раз у Ливия не было сопровождающего. На Юге он был чужаком без документов. Как попасть на Стену, куда пускают только «красных» и «синих»? Благодаря Востоку у Ливия хватало опыта.

– Кто вы такой? – спросил офицер, когда перед ним появился идущий.

В ответ Ливий сунул офицеру в руки табличку. Тот быстро посмотрел ее содержимое и положил руку на сердце.

– Извиняемся, господин Арора, мы не знали, что сюда прибудет сам проверяющий второго ранга!

– Не стоит, – махнул рукой Ливий.

Армейская система Ишбатаны была простой. Десятью солдатами управлял десятник. Равным по званию был начальник расчета. Сотней управлял эксай, тысячей – старший эксай. Над старшими эксаями стоял уже генерал.

Были и отдельные звания, выбивающиеся из общего ряда. Например, генерал артиллерии – важнее старшего эксая, но в подчинении генерала. Или проверяющие – особые офицеры, которые должны следить за состоянием Стены. Проверяющие третьего ранга в основном инспектировали рядовой состав и младших офицеров, проверяющие второго ранга осматривали Стену, а проверяющие первого ранга прибывали лишь тогда, когда стоило проверить генерала и его окружение.

Ливий решил взять такое звание, чтобы все вопросы отпали, но при этом и не наглеть слишком сильно. Изготовить табличку было просто: Волк увидел табличку у одного из офицеров в столице Ишбатаны, поэтому сделал почти идентичную копию с помощью Меркурия. Придумать имя и фамилию тоже не составило труда. Важнее было лицо.

Южной внешностью Ливий похвастаться не мог. Анатомической глины под рукой не было. Поэтому Ливий зачерпнул ладонью обычный песок, применил руну Гау и добавил себе южных черт. В этой технике Волк так поднаторел, что теперь мог обойтись и без Анатомической глины.

«Вот я и на Стене. Вернее, под Стеной», – подумал Ливий, глядя на «скалу», вздымающуюся в небеса.

Стена впечатляла. Подойти к ней просто так было невозможно, посты «красных» расположились еще на подходе, чтобы чужой человек даже не смог приблизиться к Стене.

– Прошу сюда.

Клеть на цепи опустилась, чтобы принять Ливия «на борт». Волк мог просто заскочить на Стену, да только не положено проверяющему второго ранга подниматься так. Пришлось дождаться клеть, зайти внутрь и насладиться подъемом наверх.

– Вы к нам надолго? – спросил старший эксай.

– Пробуду столько, сколько будет нужно, – строго ответил Ливий.

Старший эксай сглотнул. Проверки – это всегда проблемы. Это тебе не город, где проверяющему можно устроить персональный рай с алкоголем, красивыми девушками и лучшими блюдами. На Стене всего этого не было.

Клеть достигла верха. Ливий шагнул вперед и оторопело замер.

«Что это такое?!».

Впереди, почти у горизонта, не было ни земли, ни неба. Все застилала тьма – такая же, как тьма внутри Божественной медитации.

– Не торопитесь, – сказал подошедший офицер. Его подчиненные синхронно кивнули и ушли.

– Конец мира, – сказал Волк со вздохом. – Всего я ожидал, но не такого.

– Да, Ливий из Централа. Это действительно конец нашего мира.

«У величайшего джинна – тысячи обличий», – услышал Ливий фразу, когда путешествовал с дагулами по Ишбатане. Разумеется, Алхоам создал не только верблюда: по всей Стране Мудрости и Песков были его личности, тайно контролирующие работу государства.

– Это о многом говорит, – мрачно сказал Ливий.

Все изменилось. Ливию и раньше казалось, что мир как будто бы несовершенен, и сегодня Волк убедился в этом. Если есть конец мира, есть его граница – значит, мир не закончили. Кто был создателем? Почему он не смог завершить свою работу? И насколько вообще ценны жизни людей, живущих в таком мире?

– Будто банка с насекомыми, – вздохнул Волк. – Алхоам. Почему это похоже на Божественную медитацию? Неужели…

– Нет, – твердо ответил джинн. – Внутренний мир человека подражает миру внешнему. То, что ты видишь в глубине себя – это копия происходящего здесь. Поэтому там, где есть незавершённость, существуют и границы. Мы не в чьем-то внутреннем мире.

– Обнадеживает. Значит, джиннов создали, чтобы вы стояли на страже? Охраняли край мира?

– Верно. И скоро ты увидишь, от кого мы охраняем остальной мир.

По стене уже спешили люди. Среди них был даже генерал с синим лицом: Ливий знал, что сильнейшие воины в Ишбатане – это потомки джиннов, поэтому ничего удивительного в этом не было.

– Добро пожаловать, проверяющий! Наш отрезок Южной Линии славится своей подготовленностью! Надеюсь, ваша проверка не выявит никаких недостатков, а если вы что-то заметите… Приходите ко мне, – улыбнулся генерал, широко разводя руки в стороны.

– Обязательно, генерал Юсуф, – кивнул Ливий. – Думаю, уже скоро я узнаю, насколько ваш отрезок Южной Линии готов к бою.

– Это вряд ли, господин проверяющий, нападение было всего неделю назад. Вам придется подождать минимум две.

Раздался звук рога.

– Что? Колебания?

На лице генерала Юсуфа проступило удивление. Он быстро бросил взгляд на «господина проверяющего», который оказался прав, и поспешил к своим людям.

Не прошло и трех минут, как из непроглядной тьмы выступило существо.

Внешне оно напоминало огромную ящерицу метров пятьдесят в длину. Проглядывались тело, голова, лапы и хвост – и на этом все. Существо было соткано из тьмы, и соткано очень грубо, без деталей. Не было даже глаз. Единственное, что виднелось на голове «ящерицы» – огромный открытый рот, внутри которого была все та же тьма.

Из темной завесы одна за другой стали появляться новые «ящерицы». Вскоре их стало так много, что они виднелись повсюду на горизонте. Но нападение не заканчивалось на одних «ящерицах». Приглядевшись, Ливий заметил и других существ – трехметровых приматов с мощными передними лапами. И вновь не было никаких деталей, только рот. Тьма создавала существ, и она считала, что им не понадобится ничего, кроме рта.

Если «ящериц» были сотни, то «приматов» – тысячи. И они всё появлялись из тьмы, пока первые ряды врагов шагали в сторону Южной Линии.

– Быстро! Быстро, ифритовы кости! – раздавались крики эксаев. Грохот откинутых заслонок оповестил о готовности Стены: Ливий глянул вниз и увидел, что вся верхняя часть укреплений ощетинилась орудиями.

Были пушки и сверху. Солдаты сбрасывали ткань и оттаскивали деревянные крыши, а канониры заряжали орудия, не дожидаясь полной готовности.

Пушки сверху поражали своими размерами. Они были гораздо больше тех, что стояли в Стене снизу, и тех, что были на корабле Мудрейшего. Огромные черные жерла, казалось, могли своими выстрелами разрушить сам мир. Даже Ливий был впечатлен: что уж говорить про обычных солдат?

Генерал артиллерии поднял руку. Враги быстро приближались. И, когда они пересекли какой-то невидимый рубеж, генерал артиллерии махнул рукой.

Жуткий грохот, который услышал Ливий, не был похож ни на что другое. Казалось, что Стена сейчас расколется пополам, а по земле пойдут огромные трещины, как от землетрясения. Одновременный залп тысяч орудий был ужасающе сильным и громким – настолько, что несколько солдат-новичков потеряли сознание. Но это было только началом.

Почти все ядра попали в цель. Чугунный шар разрывал «примата» на части, и тьма его тела просто исчезала. А вот «ящерицы» переносили попадания. Ядра малых орудий вязли в глубине их тел, а ядра больших пушек оставляли дыры. Но даже с десятками дыр в теле «ящерицы» упрямо шли вперед.

– Огонь!

На Стене стояли тысячи лучников. Стрелы, наполненные ярью, вонзались во врагов, оставляя «ранения». Большая часть лучников была слабыми идущими, но были среди них и мастера своего дела. Их выстрелы ранили «ящериц» не хуже больших пушек, да и стреляли такие лучники в десятки раз быстрее.

Грянул залп орудий – в этот раз немного тише. Большие пушки сверху перезаряжались дольше.

Врагов меньше не становилось. Из тьмы выходили все новые и новые противники. Казалось, что подкрепления врагов будут идти до бесконечности, но никто, кроме новичков, не поддавался панике. Стена действовала, как единый организм. Все шло по давно отработанному сценарию, пока тьма вновь не задрожала.

«Ящерицы» были большими. Но то, что шагнуло из тьмы, оказалось намного больше. Шестирукое существо было вровень со Стеной. В каждой руке оно сжимало саблю, и Ливий сразу понял, кого он видит.

«Ракшасы!».

Те самые «статуи», что охраняли столицу Ишбатаны, только во много, много раз больше. Теневые ракшасы тоже состояли из тьмы. Как у их «собратьев» поменьше, ракшасы не могли похвастаться деталями. Они тоже были лишь грубыми поделками тьмы, которая не видела нужды давать своим «детям» даже глаза.

Появление ракшас заставило Стену запаниковать. Даже у бывалых солдат затряслись поджилки.

– Выстрел! – прокричал мастер-лучник. Лучники послабее будто вышли из транса, ведь стоило им увидеть сильного врага, как они перестали стрелять. Во врагов вновь полетели стрелы.

Даже одного рашкаса хватило, чтобы по рядам защитников пробежала паника. И тогда из тьмы появился новый ракшас. А за ним еще, и еще…

– Пять, – на выдохе произнес лучник на уровне Мастера, стоявший рядом с Ливием. Неверие в глазах защитника Стены было таким большим, что Ливий был уверен: пять ракшасов не появлялись никогда. А если такое и происходило, то очень давно.

Пушки палили по команде, так, чтобы залпом всех орудий проредить передний ряд врагов и выиграть немного времени. Но одна пушка не стреляла. Ее готовили к залпу с самого начала боя, и от орудия Ливий ощущал мощные волны энергии.

– Огонь!

Грохота не было. Вместо этого волосы на руках Волка встали дыбом, и он почувствовал знакомое ощущение – кто-то применял руну Грирро.

Пушка выстрелила молнией. Стихия поразила ракшаса и оставила в нем огромную дыру. Враг не исчез, но рана все же замедлила его. Рашкас с дырой в груди стал медленнее в несколько раз, сначала поравнявшись со своими копиями, а затем и отстав от них.

«Какая мощь!», – подумал Ливий. Даже он не мог создать молнию такой силы. Невольно вспомнилась битва за Сильнар.

«Один выстрел такой пушки расходует ярь, сданную сотней тысяч жителей Ишбатаны», – услышал Ливий голос Алхоама в своей голове.

«Вот оно что», – подумал Волк. Теперь становилось понятно, зачем нужно Око Ифрита.

Враги прошли уже половину пути. И тогда под их ногами вспыхнула магия.

Ловушки обрушили на врагов пламя и молнии. Магия разрывала «приматов» на части, оставляла «лягушек» без ног, но противники продолжали продвигаться вперед.

– Стрелы! Несите стрелы! – кричал на новичков командир лучников. До Стены оставалась всего треть расстояния – совсем немного. И ракшасы были уже совсем рядом.

Враги попытались продвинуться немного вперед и уткнулись в невидимую стену. Это был барьер, и Ливий быстро отыскал магические артефакты, поддерживающие его.

«Барьера надолго не хватит», – понял Волк. Уже скоро враги должны были добраться до самой Стены.

Глава 9. Аномалии

Враги перестали появляться из тьмы, вот только и тех, что уже вышли, было предостаточно. Барьер, пусть и весьма прочный, не мог сдержать такую сильную орду. И оставалось только секунд десять, прежде чем ракшасы добрались бы до барьера.

– Мы не успели восстановить барьер полностью! Они напали слишком рано! – прокричал генерал, оправдываясь перед Ливием. Пусть и казалось, что Стена не готова к такой серьезной атаке, на самом деле у Волка не было никаких нареканий. Генерал знал, что нужно делать. Со своими обязанностями он справлялся отлично. Да, лучников и пушек было недостаточно, чтобы разобраться с армией тьмы. Но и Стена еще не показала всего.

Вместе с генералом появились потомки джиннов. Кожа некоторых была разных оттенков красного и синего, но попадались и другие – люди с белой, как снег, кожей и длинными седыми бородами. Они больше всего походили на обычных людей, но иногда можно было увидеть, как дым идет из ноздрей или приоткрытых ртов.

К барьеру подошел первый ракшас. Он обрушил на защиту все свои шесть сабель, и барьер со звоном лопнул.

Тотчас по теневым врагам ударили магией.

Потомки джиннов были сильны. Те, что с красной кожей, атаковали огнем, и Ливий с удивлением понял, что не способен ударить руной Хон с такой же силой. Сначала магия была узкой и казалась почти лучом, но она расширялась, а когда достигала врага – била по площади. Получался огненный треугольник, испепеляющий все внутри себя.

Потомки джиннов с синей кожей били молниями. Их атаки обрушивались с небес каскадами молний, добивая тех, кто выжил после пламени.

Те потомки джиннов, которые больше всего походили на людей, атаковали разной магией – чаще всего руной Бохэм. Старики с седыми бородами оказались универсалами, и Ливий вполне мог потягаться с ними в магии, а многих и обойти.

Вал магических атак остановил врагов. Казалось, что всех теневых созданий просто уничтожат на рубеже барьера, но не тут-то было. Подтянулись еще трое ракшасов, все они атаковали и прорывались сквозь магию. А ярь потомков джиннов бесконечной не была.

«Ух ты, а генерал, оказывается, лучник», – подумал Ливий, глядя на то, как начальник отрезка Стены натягивает тетиву огромного лука. Все это происходило очень медленно, но, когда генерал отпустил тетиву, стрела мгновенно настигла ракшаса – и оторвала ему руку.

«Сильно», – подумал Волк.

Пушка, заряженная руной Грирро, выстрелила, ранив того же ракшаса. Враги шагнули ближе – и вновь попали в магические ловушки. В этот раз подготовленная магия оказалась даже сильнее. Орды «приматов» и «ящериц» стирались из реальности, и лишь ракшасы упрямо шли вперед.

Еще одна стрела от генерала оставила в груди шестирукого врага дыру. «Он сможет выстрелить еще раз, не больше», – подумал Ливий. Выстрелы генерала были ошеломляюще мощными, но он тратил много яри и быстро уставал.

Энергетическая пушка не перезарядилась, а обычные пушки заряжались все медленнее. С приближением врагов артиллеристы начинали нервничать, они ошибались и делали много лишнего. Казалось, что бой замер в точке, где не было понятно, кто одерживает верх. Но чаша весов ушла вниз: создания тьмы переломили ход сражения.

«Штурма не избежать», – оценил ситуацию Ливий. Враги были всего в трех сотнях метров.

Последний выстрел генерала попал точно в голову ракшаса. Огромная стрела, больше напоминающая снаряд баллисты, оставила дыру вместо прожорливого рта шестирукого, и этого оказалось достаточно. Ракшас был первым, кто прорвал барьер, и первым, кто попал под магическую атаку. Его тело, сотканное из тьмы, растворилось, не оставив после себя ничего. Но оставались еще четыре ракшаса.

– Уходите, проверяющий! – крикнул генерал. Сначала он показался Ливию обычным начальником-взяточником с раздутым лицом, но бой расставил все по местам. Генерал знал, что нужно делать, да и сам был не промах.

«Хочу помочь», – подумал Ливий с улыбкой. Он легко мог отмежеваться от боя на Стене, но не стал этого делать. Ситуация выглядела критической. И раз уж оказался здесь – почему бы не приложить руку?

Под градом стрел, ядер и заклинаний враги добрались до Стены. И, как только первые создания тьмы прикоснулись к каменной кладке, мир замер.

«Это что? Замедление времени?», – удивился Ливий. Выглядело, как открытие Сатурна, но Волк ничего не делал.

«Час Самайи. Артефакт, который замедляет время на секунду, когда враги добираются до Южной Линии, – пояснил голос Алхоама. – Этого достаточно, чтобы схватить оружие».

Технологии Юга впечатляли. Замедлить время, пусть и на секунду, на огромной стене – такого Ливий еще не видел. Ее действительно хватило, чтобы многие воины собрались духом и побросали луки, схватившись за сабли и копья. Пока враги не подошли, стреляли все. Но не все были стрелками.

«Ящерицы» просто полезли вверх по стене. «Приматы» начали выстраиваться в живые лестницы. Но главной угрозой остались ракшасы.

– Эйфьо.

Ветряное лезвие столкнулось с саблей врага. Ракшаса слегка покачнуло, и этого оказалось достаточно, чтобы привлечь его внимание.

«Отлично. Теперь я твоя цель», – подумал Волк.

Сдерживаться ракшас не стал. Подняв все свои шесть рук, он обрушил яростный ливень атак на Ливия.

Ракшас рубил Стену перед собой, как заправской мясник – кусок мяса. Атак было тридцать шесть, и скорость их впечатляла. Такое огромное тело оказалось на редкость быстрым, и Ливий этого не ожидал.

Не ожидал, но быстро отреагировал.

– Это все? – спросил Волк с ухмылкой.

На Востоке Ливий пробудил Волю Воды. С ней его тело становилось по-настоящему неуловимым: плавные движения позволяли уходить от быстрых атак. В ответ на поддевку Волка ракшас вновь ударил саблей – и в этот раз Ливий атаковал в ответ.

Веста пробудилась, взывая к Воле. Ливий знал, что гораздо лучше понял стихии. И, глядя на огромное орудие, выпускающее молнии, Волк почувствовал, что приблизился к чему-то важному.

По руке пробежала толстая молния. Кулак столкнулся с саблей – и молния впилась в оружие врага, разрушая его на части. Стремительный выстрел стихией прошел по руке и закончил свой бег в районе плеча, пробив его и уйдя в небо.

Это была Воля Молнии, которую Ливий никогда не применял. Мощь удара ничуть не уступала энергетической пушке, и потомки джиннов с удивлением уставились на проверяющего – по его-то венам не текла кровь джиннов, поэтому и сильным магом он быть не мог.

Ракшас остался без сабли и руки. Мощь атаки отбросила его, создание тьмы, казалось, вот-вот рухнет на спину, но ракшас, будто отпущенная пружина, моментально наклонился вперед, ударив всеми саблями одновременно.

– Неплохо, – сказал Ливий, ничуть не пострадав. Удар пришелся точно по телу, но ракшас не оставил никаких ран.

У крепости Тела Дракона есть свои пределы. Есть и техники, способные сделать тело еще прочнее. Ливий считал свою кожу невероятно прочной, поэтому многие удары не были способны оставить весомые раны. Но всегда есть нужда стать еще крепче.

Ради этого Веста постаралась на полную, пробудив еще одну Волю – Волю Земли.

Тело прочное, как камень. Воля Земли укрепила Ливия настолько, что он не побоялся встретить атаку ракшаса вообще без защиты.

Волк прыгнул вверх. Ракшас попытался поднять свои пять сабель, но не успевал, Ливий был быстрее. И он атаковал с той стороны, где ракшас точно не смог бы защититься: там, где Ливий оторвал врагу руку.

Императорского удара оказалось достаточно. Кулак снес ракшасу половину головы, и тело из тьмы исчезло.

Одного ракшаса уничтожили на подходе, второго убил Ливий, а третий оказался ранен и немного отстал. С двумя оставшимися разобрались потомки джиннов. Может, их конек и был в магии, но и в ближнем бою оказались не промах. Отставшего ракшаса убили из энергетической пушки, которую готовили к выстрелу даже под атаками врагов.

Многие погибли. «Ящерицы» лезли на стены, «приматы» тоже умудрились добраться до верха. Их встретили простые воины Стены – идущие на разном уровне, от Претендентов до Мастеров. Только издалека тот же «примат» мог показаться слабым. С одним таким даже Эксперт не справился бы в одиночку, что уж говорить про «ящерицу».

– Спасибо вам за помощь, проверяющий. Вы очень сильны! Но мне стыдно, что вы увидели мой отрезок Стены в столь плачевном состоянии, – сказал подошедший к Волку генерал.

– Не стоит извиняться. Вы отлично справились, – ответил Ливий совершенно искренне.

Стена медленно приходила в порядок. Раненых лечили, трупы убитых спускали вниз. Сама по себе Стена тоже пострадал от ударов ракшасов, и не прошло и часа, как появились строители.

«Они ведут бои годами, столетиями. Может, даже тысячелетиями. Солдаты гибнут, и на их места приходят новые. Страна, которая должна бесконечно сжигать ресурсы в топке войны без шанса что-либо изменить», – подумал Ливий.

Юг поменялся в глазах Волка. Здесь, в Ишбатане, джинны и люди отчаянно сопротивлялись непобедимому врагу.

«Этот бой оказался полезным для меня. Целых две Воли – я действительно хорошо понял стихии. Вот только Волю Огня пока открыть не могу. Думал, сложнее будет с Землей, ведь я почти не пользовался руной Гау», – размышлял Ливий.

– Ты увидел наше предназначение, – сказал Алхоам в облике офицера.

– Это многое для меня объяснило, – честно добавил Ливий. – Почему эти существа появляются? И почему нападают?

– Аномалии, вызванные несовершенностью мира.

– Аномалии, значит. Как давно это происходит? И как долго будет происходить?

– Аномалии появились при сотворении мира. И они будут появляться вечно.

– Понятно, так и думал. Алхоам, в Ишбатану нельзя попасть человеку из Централа, ведь так?

Офицер кивнул.

– Можно пройти через Великую Пустыню, но такого человека никто не пустит в Ишбатану. До того, как он доберется до Северной Линии, магия джиннов убедит его вернуться. Путь Десяти Оазисов, через который пришел ты, способен пройти лишь тот, в ком течет кровь Ишбатаны. Таких путей два. Один – на востоке, второй – на западе.

«Вот оно что. Безопасные дороги для своих, и невероятно опасный путь – для чужаков. Но сама Великая Пустыня…», – подумал Ливий и спросил:

– Почему там настолько опасно? Это связано с Золотым?

– Верно. Там, где была Великая Пустыня, простиралось царство Золотого. Ему была нужна армия – и он возжелал ее. Остатки этой армии и есть опасность.

«Если так подумать, то Феликс упоминал в Пророчестве Трех о человеке с Юга», – неожиданно понял Ливий.

– Алхоам, вы слышали о Пророчестве Трех?

– Верно, Ливий из Централа. Золотой – первый из этого пророчества.

Все встало на свои места. Пророчество Трех говорило о трех, способных уничтожить мир. Мироед Ма – тот самый, что убил дракона на Востоке – был вторым. А первым оказался Золотой, которого запечатали тысячу лет назад.

«Но это значит, что Феликс знал про Ишбатану?».

– Ты овладел Волей Молнии и Волей Земли в бою, – прервал раздумья Ливия Алхоам.

– Да, – кивнул Ливий. – Я стал сильнее. Правда, этого недостаточно.

– Хон? – догадался Алхоам.

– Именно. Посоветуете какого-нибудь мастера?

Алхоам покачал головой.

– Ты быстро совершенствуешься в бою. Мне есть, что тебе предложить, Ливий из Централа. Ты должен посетить Перевернутую Башню Джиннов.

«Это еще что?», – подумал Волк. Просить объяснить не пришлось: Алхоам продолжил сам.

– Это башня из тринадцати этажей. До достижения ста лет каждый имеет право прийти туда, чтобы попытаться подняться выше. На каждом этаже есть свои награды, ради которых джинны приходят туда.

– Вы создали эту башню?

– Нет, один из моих давних товарищей. Не думаю, что награды окажутся тебе важны. Но там ты найдешь много полезных сражений, ведь в Перевернутой Башне Джиннов все сражаются силой стихий. Обычно джинны проводят в Перевернутой Башне десять лет. У тебя нет столько времени: печать Сахраджуджа падет через год. Придется поторопиться.

«Вот оно что», – подумал Ливий, поняв замысел Алхоама.

Перевернутая Башня Джиннов была своего рода школой боевых искусств Ишбатаны. Джинны приходили туда, чтобы сражаться друг с другом за право занять место повыше. Награды были стимулом, а десятки сражений оттачивали боевые навыки. В итоге из Перевернутой Башни Джиннов выходили мастера, способные занять достойную нишу в обороне Южной Линии.

Оставалась лишь одна проблема.

– Я не джинн.

– Ты умеешь менять лица, – невозмутимо ответил Алхоам.

Оставаться на Стене не было смысла, Ливий увидел все, что хотел. Поэтому сразу направился к Перевернутой Башне Джиннов. Куда идти, Волк не знал. Но этого и не требовалось – ему выделили проводника.

«Ого, старый знакомый», – подумал Ливий, когда увидел белого верблюда.

Над изменениями внешности Волк долго не думал. С помощью песка он изменил лицо, придав ему синего цвета – южных черт Ливий «налепил» еще раньше.

– Хочешь родство моего племени? – спросил верблюд.

– У меня не то, чтобы есть выбор, – хмыкнул Ливий. – Седобородые сплошь старики, а мне уже надоел имидж старого пня. Краснокожие швыряются огнем, с чем у меня есть проблемы. Остаются только синекожие… Хм, «моего племени»? Вы же, ну, черный?

– Чем больше силы, тем темнее цвет. Когда-то моя кожа была такой же, как у тебя сейчас.

– Вот как.

Ливий успел неплохо познакомиться с Югом, но таких деталей ему явно не хватало. Как-никак, теперь нужно было притвориться потомком джинна.

– Арора аур Чалакидж. В твоей личности никто не усомнится.

– Спасибо, это облегчит задачу. В эту Перевернутую Башню Джиннов могут попасть только потомки джиннов?

– Нет, кто угодно, если он из Ишбатаны.

– Тогда зачем все это? – удивился Ливий.

– Тебе не стоит привлекать много внимания. Люди могут попасть в Перевернутую Башню Джиннов, но они не делают этого.

«Ясно. Традиции».

Если кто-то назвал место Перевернутая Башня Джиннов, то обычным людям туда соваться не стоит. В Ишбатане по-настоящему сильны лишь потомки джиннов – такое здесь бытовало мнение. Значит, простые люди и не должны приходить в место, где сильнейшие Страны Мудрости и Песков обретают свои навыки.

Никто не ущемлял обычных людей. Скорее, это было высокомерием, с которым никто не собирался спорить. Вот только даже единичное нарушение устоев привлекло бы слишком много внимания.

– Я не могу идти быстро. Доберешься туда сам. Иди в том направлении – и там ты встретишь такого же, как я.

Ливий так и поступил. Через два дня пути показался белый верблюд, дожидавшийся Волка лежа на песке.

– Идем. Уже близко.

– Мне нужно что-то знать про Перевернутую Башню?

– Нет. Увидишь сам.

Спорить Ливий не стал. Вскоре показалась сама башня, которая оказалась не такой уж большой. После монструозной Стены и впечатляющего величия столицы Волку казалось, что на Юге все такое – огромное и высокое. Но башня была небольшой, всего метров двадцать в высоту. Сложенная из песчаника, без единого украшения, она казалась самой обычной башней, будто оторванной от какого-нибудь замка.

Ливий просто пошел туда. Верблюд остался позади: свою задачу он выполнил.

Ворота оказались на редкость тяжелыми. Для того, чтобы их открыть, нужно было быть идущим Пути Дракона хотя бы на уровне Эксперта.

– Кто таков?

Перед Ливием стояли трое: все они были старцами с длинными бородами и дымом из ноздрей.

– Арора аур Чалакидж.

– Хорошо. Иди сюда.

Ливий шагнул к старцам и увидел, что за их спинами находится огромная яма. Волку даже не дали ничего сказать: один из старцев просто толкнул его в спину, заставив упасть. Конечно, Ливий мог устоять, но в этом не было смысла.

Ведь стоило Волку увидеть яму, как он понял, почему башню назвали перевернутой.

«Глубоко!».

Падение было долгим. Где-то метров через двести Ливий метеором приземлился, выстрелив осколками скалы во все стороны.

«Вот я и здесь. В Перевернутой Башне Джиннов».

Ливий думал, что приземлится на арену, где сразу придется сражаться. Но он оказался… на рынке.

На появление Ливия никто не обратил внимания. Приземлился – и приземлился, чего об этом думать? Кругом стояли торговые палатки, продавцами в которых были потомки джиннов. Тот, кто попадал в Перевернутую Башню Джиннов, оказывался в самом центре рынка.

– Новенький? Из синих? Чего ж с собой ничего не взял?

К Ливию обратился парень лет тридцати на вид, у которого не было никаких черт потомков джиннов. Лицо наполовину скрывал капюшон длинного плаща. Человеком неизвестного тоже нельзя было назвать: неестественно широкий рот и серая, как грязь, кожа явно выдавали в нем какую-то местную расу.

– А зачем? – ответил Ливий.

– Тебе ничего не рассказали? – удивился серокожий. – Да уж. Как думаешь, почему здесь торгуют? В «Улье» нужны ресурсы. Хочешь спуститься ниже – становись сильнее. А как стать сильнее, если ничего нет? То-то же. Хо, да ты даже без оружия пришел. Тяжко будет.

– Вы называете это место «Ульем»?

– Ага. Меня зовут Фелах. Удивлен, что кто-то из синемордых говорит со мной так долго, – хмыкнул Фелах.

– Почему?

– Ты что, идиот? – искренне удивился Фелах. – Я – гуль. Вы нас презренным родом называете.

– А. Гуль, – кивнул Ливий.

«Выходит, они существуют?».

Про гулей Волк почти ничего не знал. Слышал только байки о том, что эти существа воруют детей, убивают путников и делают многие другие гнусные вещи – таких баек Ливий где только не наслушался, менялись только действующие лица. Если на Востоке пугалом работали ёкаи, то здесь, на Юге – гули.

«Выходит, они тоже потомки джиннов? Но никого из гулей не было на Стене», – подумал Ливий. Разговор о расе Фелаха продолжать не стоило: Волк и так оказался подозрительно неинформированным.

– Удачи, синемордый. Думал заработать на тебе, а ты гол как сокол.

– Погоди. Что здесь в цене?

– А сам не видишь? Из того, что приносят снаружи – оружие. Хорошую саблю с руками оторвут. Еще алхимия, еда, одежда. Защитное снаряжение – мало кто берет, а здесь полезно. Из того, что здесь – да все, что на этажах получить можно. Некоторые добывают руду. Кто-то собирает грибы, растущие на стенах. Не вкусно, зато питательно.

Ливий удивленно уставился на Фелаха.

– Руда? Грибы? Чем вы вообще занимаетесь? Я думал, вы тут сражаетесь!

– Ха! А ты сначала попробуй войти в «Улей», – сухо сказал Фелах, пусть в его голосе и сквозило легкое злорадство. – Тебе туда, если что. Пойдем, провожу.

До входа в Перевернутую Башню Джиннов оказалось не так уж далеко. За рынком расположились дома из камня, в которых жили люди. Ливий невольно посмотрел наверх. Потолок невозможно было увидеть, ведь он утопал во тьме, но со Взором Дракона Волк смог узнать расстояние.

«Далеко. Такое даже пещерой не назовешь – целый подземный мир. Узкий, правда», – подумал он.

Входом в Перевернутую Башню была тридцатиметровая пирамида. Выложенная из массивных камней, она всем своим видом кричала о той самой любимой южанами монструозности. К пирамиде вел каменный мост через ущелье, и по эту сторону от моста толпились люди – вернее, потомки джиннов.

Фелах просто пошел вперед. Ливий собирался сделать то же, но перед мостом ему неожиданно прегради путь, пропустив Фелаха.

– Не помню твоего лица. Новенький, да? В «Улей» так просто не попасть.

«Хм, теперь становится понятно», – подумал Ливий, оценивая противников.

Пятеро, все – «красномордые». Оценить их силу Волк не мог, влияла кровь джиннов.

– И как мне попасть?

– Тебе нужно разрешение.

– И где его взять?

– Кто знает, – пожал плечами потомок джинна, совсем не скрывая ухмылку.

Остальные тоже ухмылялись. Даже из толпы наблюдателей нашлись любители позлорадствовать. Они сами не могли попасть внутрь, но стоило появиться новенькому без разрешения, как на их лицах проступило ехидство. «Пусть испытает то же, что и я, поймет, каково здесь», – думали потомки джиннов.

– Ясно. Тогда я просто пройду.

Ливий шагнул вперед, и главный из «охранников» моста тут же выхватил саблю.

– Из непонятливых, да? Хочешь, чтобы я объяснил подоходчивей?

Ливий сделал еще один шаг.

– Ты!

Враги напали сразу. Трое с саблями, один – с копьем, и еще один – со странными кинжалами с поперечными рукоятями. Ливий слышал об этом оружии – на Юге такие широкие кинжалы называли катарами.

Воля Воды пробудилась. Тело Ливия стало текущей рекой, которую бесполезно бить.

«Где-то на уровне Столпа? Слабо», – подумал Волк, легко уклоняясь от ударов. В ответ на каждую атаку Ливий бил сам.

На глазах у зевак произошло немыслимое. Пятеро красномордых атаковало новичка, а уже через секунду все «охранники» моста рухнули на землю. Новичок даже не стал ничего говорить и просто пошел вперед.

– Ты такой сильный и ничего не знаешь? – спросил Фелах, оставшийся на середине моста, чтобы посмотреть на бой. Отношение к Волку у гуля моментально изменилось.

– Вроде того. Куда дальше?

Ливий зашел в Перевернутую Башню Джиннов вместе с гулем. А среди зевак родилась легенда о неуязвимом потомке джиннов, которого не может коснуться ни сабля, ни копье.

Глава 10. Забег

«Они не били в полную силу, убивать точно не собирались», – оценил атаку Ливий. Нападение пятерки местных «бандитов» было четким и слаженным, «красномордые» хорошо знали, насколько сильны новички, чтобы избивать их, но не убивать.

Башня с ямой, пропасть, на дне которой расположился рынок потомков джиннов. Пирамида с ведущим к ней мостом. И, наконец, спуск, по которому можно переходить от этажа к этажу. Тот, кто построил Перевернутую Башню Джиннов, не пожалел сил. Все можно было сделать намного проще – например, разместив лестницу на первый этаж в башне на поверхности. Но создатель не мог отказать себе в удовольствии скидывать неофитов на дно пропасти.

«Символично. Еще символичней то, что с дна пропасти нужно опускаться еще ниже», – подумал Ливий и спросил:

– Как подняться выше? Вернее, опуститься?

– Только зашел – и уже спрашиваешь? Не забудь потом заплатить за информацию. Знаешь, как устроен «Улей?».

Ливий пожал плечами.

– Без понятия.

– Тогда слушай. Каждый этаж разделен на шесть зон, каждая такая зона называется «сота», смекаешь, да? Только попал на этаж – в первой соте. Побил кого-то со второй части – меняетесь местами. Сильнейшего на этаже называют Королем. Побил его – можешь попасть на следующий этаж или стать Королем на этом. Один день – один бой, это если принимаешь. Бросать можно сколько угодно. Да, любой может отказаться от вызова, но не больше трех раз подряд. Раз в неделю получаешь полезные вещи, чем выше по этажу – тем лучше.

Фелах говорил четко и по делу. Его манера говорить казалась сухой и даже немного грубоватой: так обычно разговаривали разведчики или дознаватели.

– Спасибо. Многое стало понятней, – сказал Ливий. Информация Фелаха была полезной.

– Еще вопросы, пока я не ушел?

– А в чем особенность гулей?

Фелах остановился и посмотрел на Ливия.

– Ты вообще ничего не знаешь, да?

– Так уж вышло, что я почти всю жизнь прожил на Стене. Там я гулей не видел.

– Да? Я думал, все синемордые живут в столице до прихода сюда.

«Плохо, что я этого не знал», – подумал Ливий.

– Но я объясню, мне не жалко, – продолжил Фелах. – Жажда убийства. Убив врага, мы ненадолго становимся сильнее. И у нас нет стихийных сил, как у других джиннов.

– То есть у тебя здесь нет никаких преимуществ?

Фелах кивнул.

– Именно.

«Ему тут тяжело приходится», – думал Ливий, глядя на гуля. Фелах сам назвался частью «презренного рода». Уже это говорило о многом. Да и без убийств Фелах был почти что человеком.

– На каком ты этаже? И сколько ты здесь?

– На шестом. Пять лет. Все, хватит с тебя. Может, увидимся, – сказал Фелах и задумчиво посмотрел на Ливия.

– Что-то не так?

– Да. Удивительно, что синемордый общается со мной так спокойно. Ты не знал о гулях, но взгляды-то заметил, да?

Их было сложно не заметить. Потомки джиннов смотрели на Фелаха с презрением, а на Ливия – с непониманием.

– Сильных не волнует чужое мнение.

– Ха, высокомерно, как и ожидалось от синемордого! Но такое высокомерие мне по нраву. Хочешь сразу бросить вызов?

– Да.

– И кому?

– Королю.

– Тогда останусь посмотреть. Можешь сделать это там.

Пока Ливий шел вместе с Фелахом, он мог оценить жизнь в Перевернутой Башне. В первой соте жили те, кто только-только смогли попасть внутрь или не имели сил продвинуться дальше. В этой зоне оказалось тесновато: людей было даже больше, чем снаружи.

Через открытые двери Ливий видел широкие комнаты с десятками кроватей. Увы, этого не хватало: многие потомки джиннов жили прямо в коридорах.

– На первом этаже нет ограничений по числу людей. Если ты окажешься слабаком, то из «Улья» не вылетишь. Поэтому здесь и оседает всякий мусор, – пояснил Фелах, видя заинтересованный взгляд Ливия.

Во второй и третьей сотах ситуация оказалась получше. Дорога шла так, что приходилось идти по кругу, проходя через все соты. Поэтому Ливий мог оценить жизнь на этаже во всей красе. Здесь уже были комнаты на шестерых. В коридорах никому жить не приходилось.

Разумеется, в четвертой и пятой сотах было еще комфортнее. А в шестой и вовсе жили одни лишь «красномордые». И здесь Фелах вновь решил дать информацию:

– Король первого этажа – Бин Крепкая Сабля. Сам красномордый, и таких же под себя подгреб. Сильные идут вперед, не задерживаясь на первом этаже. Остальным красномордые прохода не дают. Своих в первую соту пускают, а остальных – нет. Если нет связей или силы, то сидеть тебе максимум в третьей соте, потому что банда Бина не стесняется накидываться толпой.

Ливий видел взгляды потомков джиннов. Они знали Фелаха, а Волк шел вместе с гулем. «Если бы шел сам, возможно, попытались бы не пустить. Ты даже не попадешь на арену, если они того захотят. Как удобно», – подумал Ливий.

– На мосту тоже его?

– Его, его, – кивнул Фелах.

– И давно этот Бин тут заправляет?

– Лет пять.

«Интересно. Пять лет сидит здесь, на первом этаже, не желая подниматься наверх. Неужели в этом есть смысл? Может, кто-то из «красномордых» повлиятельнее договорился с Бином, чтобы тот отсеивал лишних?», – подумал Ливий и спросил:

– Есть вообще смысл быть Королем и не идти выше?

– Есть. Ресурсы хорошие. В шестой соте – тоже. Поднимешься на следующий этаж и только в третьей соте получишь схожие ресурсы. А если сравнивать с Королем первого этажа – только в шестой соте второго этажа. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Ливий. – Если не уверен, что поднимешься в шестую соту, уходить с места Короля не стоит.

Шесть зон, названных «сотами», окружали сердцевину этажа. Несложно было догадаться, что именно там находится арена. Ливий привык к простым вариантам: выйти на арену и выкрикнуть имя противника, но в Перевернутой Башне все оказалось куда мудреней.

– Желаете бросить вызов?

«Обезьяна?».

В кабинке регистрации сидела огромная обезьяна. Одета она была в роскошный костюм, а на голову обезьяна накрутила чалму. Но что по-настоящему удивляло, так это умение говорить.

«Кого-то она мне напоминает», – подумал Ливий. Обезьяна была из тех видов приматов, которые впечатляли своими размерами и силой. На мгновение Волк задумался, и разум дал подсказку.

«Похож на тех приматов, сотканных из тьмы. Только поменьше на метр», – понял Ливий.

– Да, желаю. Его имя Бин Крепкая Сабля.

– Вам повезло, у него свободный вызов, – «улыбнулась» обезьяна, обнажая клыки. – Можете пройти на арену.

Волк слышал, что в «улыбке» обезьян кроются совсем другие эмоции. Но сейчас Ливий был уверен: примат действительно улыбался ему, как это делают люди. По крайней мере, она старалась подражать им.

Арена Ливия не впечатлила. Шестиугольный ринг без барьеров, трибуны для каждой из шести сот – и ничего больше.

Ждать противника пришлось недолго. Уже через минуту появился Бин Крепкая Сабля.

– Ну и кто здесь решил со мной сразиться?

На арену вышел крепкий на вид мужчина. Его лицо было не очень-то и красным – скорее, алым. Это говорило лишь об одном: как потомок джиннов, Бин – слаб. Никакого интереса он у Ливия не вызывал.

– Я. Сегодня прибыл.

– Ха, новичок! Самоуверенности в тебе хватает. Я как раз ни с кем давно не дрался. Буду с тобой полегче, ты же все-таки новичок, – улыбнулся Бин.

Сабля Короля этажа покрылась огнем. За один шаг Бин сблизился и с размаху ударил саблей наискось.

«Полегче, как же», – подумал Ливий, уходя из-под удара. Как и ожидалось, стихией огня Бин владел неважно. Зато своей внушительной саблей он орудовал вполне умело. Удар наискось, вертикальный, еще один наискось – уже с другого плеча, глубокий выпад по ногам. Может, стиль Бина мог показаться простым, вот только и скорость, и сила ударов компенсировали минусы «красномордого».

«Но для меня ничего интересного. Я пришел сюда ради огня», – подумал Ливий. Он заявился в Перевернутую Башню с синей кожей: стоило победить, как полагается.

– Грирро.

По кулаку пробежала молния. Один мощный удар сломал саблю и отбросил Бина к трибунам.

– Этого достаточно? – спросил Ливий.

– Иди, – хрипло ответил Бин, лежа на трибунах.

– А может, я хочу остаться. Стану Королем вместо тебя.

В глазах Бина пробежал страх. За пять лет Крепкая Сабля привык, что никто из по-настоящему сильных потомков джиннов не покушается на его должность.

– Не бойся, плевать мне на это, – усмехнулся Ливий, махнув рукой.

Винтовая лестница упиралась в скалу. Когда Фелах и Ливий подошли к ней, скалу будто рассекли саблей на две части – чтобы открыть проход.

«Занятно», – подумал Ливий и спросил:

– Что происходит, если ты не бросаешь вызов?

– Тебе назначат противника. Замбусы решают, кто с кем будет драться. Можешь и сам бросить вызов, конечно – кому-то со своей соты или сотой выше.

– Но я бросил вызов Королю.

– Королю может любой.

– И часто Король оказывается свободен?

– Часто. Но не всегда.

«Нужно торопиться», – думал Ливий, шагая по сотам второго этажа.

Когда Волк пришел к Бину Крепкой Сабле, Король еще не знал о заварушке на мосту. Сейчас Ливий торопился, чтобы добраться до Короля второго этажа до того, как тот узнает о битве с Королем первого.

– Как зовут?

– Короля? Опять? Хамада. Тоже из красномордых, но с огнем у него получше.

– Уж надеюсь, – улыбнулся Ливий, а Фелах коротко взглянул на синемордого. К чему радость, если противник окажется сильнее?

Примат ничем не отличался от того, что сидел на первом этаже. Разве что чалма казалась подороже.

– Желаете бросить вызов?

– Да. Вызываю Короля этажа – Хамаду.

Ждать не пришлось долго. Хамада отличался от Бина Крепкой Сабли. Да, в руке он тоже держал саблю, как и Король первого этажа, но одной рукой. Вторую Хамада оставил свободной: как раз для того, чтобы лучше управлять огнем.

Бин был крепким силачом. Хамада – бойцом, полагающимся на техники. Поэтому он не выглядел таким мощным, как Бин, пусть идущего и нельзя оценивать по внешнему виду.

– Только пришел и бросаешь вызов?

– У меня мало времени, начинай, – махнул рукой Ливий.

– Хон!

Потомки джиннов могли применять магию и без заклинаний. Но с ними получалось если не мощнее, то гораздо точнее. Огненный поток спиралью закрутился в сторону Волка, загораживая весь обзор. Ливий шагнул в сторону, махнул рукой – и разогнал пламя. В ту же секунду прямо перед ним оказался Хамада.

Отвлечь огнем, ударить саблей. Просто, но эффективно. И Ливий это с легкостью предвидел.

– Увы, – сказал он, отводя саблю ладонью. Вторую ладонь Волк сжал в кулак и тихо произнес: «Грирро».

Удар выбросил Хамаду с арены. Бой закончился.

– А ты и вправду силен, – сказал Фелах.

– Пойдем дальше, времени мало, – ответил Ливий. Но перед тем, как уйти, Волк незаметно посмотрел на свой кулак.

Кожу на пальцах слегка опалил огонь. Хамада в момент удара успел вызвать пламя. Его, конечно, оказалось недостаточно, но Ливий не ожидал и этого.

«Быстро отреагировал. Пусть и слабак, но на голову выше того же Бина. Интересно, кто же Король на третьем этаже?», – думал Волк, шагая за Фелахом.

– На третьем этаже тоже?

– Конечно, – пожал плечами Ливий.

– Посмотрю, куда ты заберешься, – сказал Фелах с коротким кивком. – Ты явно не слабак.

Гуль видел немало сражений в Перевернутой Башне, поэтому умел отлично оценивать силу противников.

– Как оцениваешь меня?

– Пятый этаж.

«Он видел мои навыки в Грирро, поэтому сравнил с другими синекожими потомками джиннов. Понять можно», – думал Ливий, пока шел по третьему этажу.

– Ты кто такой?

Дорогу Ливию перегородили седобородые старцы. Первые два этажа контролировали красномордые. На третьем ситуация менялась.

– Старосты, – сказал Фелах. – Здесь не так просто пройти до арены.

– Лучше расступитесь.

Старцы не последовали совету Ливия. Один из седобородых направился в сторону первой соты, чтобы предупредить Короля. Но Волк не мог ему этого позволить.

«Не получится!».

О том, что можно драться и не на арене, Ливий уже узнал.

– Грирро!

Молния выстрелила вперед, и один из старцев взмахом руки воздвиг каменную стену. Но прямо перед столкновением молния разделилась на две и обогнула препятствие. Разряды ударили в противников, перескочили на следующих и атаковали до тех пор, пока не настигли последнего старца – того, что решил предупредить Короля.

– Фух.

Заклинание забрало много яри. Были способы и попроще, но Ливию приходилось строить из себя «синемордого». Поэтому без молнии обойтись было нельзя.

– Бохэм!

Руна конструктов создала копье. Волк уклонился – заклинание просвистело над головой.

«Один остался на ногах».

Тот самый старец, что решил предупредить Короля, смог выдержать молнию.

– Грирро.

Молния прошила щит руны Бохэм, созданный старцем. Заклинание не убило противника, только лишило сознания. Но Ливию в очередной раз пришлось задуматься.

«А ведь я действительно не так уж хорош в магии, если сравнивать с потомками джиннов. Сложно назвать это трудностями, но есть свои моменты даже на третьем этаже. А впереди еще десять», – подумал он.

– Как его зовут? – спросил Волк у Фелаха на ходу.

– Анцин Трость. Аккуратней с ним.

«Ого, он что, начал за меня болеть?», – подумал Ливий, глядя на гуля. Может, на самом деле Фелах и не поддерживал синемордого, но азарт заразен. Гулю хотелось увидеть, как высоко заберется новичок.

– Бросаю вызов Королю Анцину.

– Это ты устроил переполох на моем этаже?

Из первой соты появился старик с длинной бородой – даже длиннее, чем у других старцев. Анцин опирался на деревянную трость, за что и получил свое прозвище. С каждым шагом по камню цокало дерево, но не было слышно звука шагов. Анцин подошел на расстояние пяти шагов и посмотрел Ливию в глаза.

– Хорошо, я сражусь с тобой.

С самого начала Ливий старался проскочить как можно больше этажей. Возиться с джиннами-новичками Волку не хотелось. Его целью было добраться до того уровня противников, которые смогут сделать Ливия сильнее.

Оценить силу потомков джиннов Волк не мог. Но он почувствовал от Анцина угрозу. Все еще слабую, но все же угрозу.

Они вышли на арену вдвоем. Анцин двигался неспешно, стук его трости эхом раздавался по залу.

– Послушай меня. То, что ты здесь сегодня устроил, доставит тебе много проблем. Такие, как вы, переполнены гордыней. Дам совет. Сдайся в этом бою, и тогда у тебя не появится проблем в будущем. Ты поднимешься на следующий этаж позднее, через месяц или два.

«Даже так?», – удивился Ливий. Анцин решил договориться с ним, заработав на сильном новичке очков репутации.

– У меня много дел этажами выше, – пожал плечами Волк.

– Понятно. Не договоримся.

Старец казался бойцом, ждущим первого хода противника. Но Анцин поспешил напасть первым.

– Бохэм!

Стукнув своей тростью, старец создал перед собой огромное колесо. Сначала Ливий не увидел в этом заклинании ничего особенного, но быстро почувствовал от колеса знакомую энергию.

«Я знаю, что это! «Зееловское колесо!» А он силен», – подумал Ливий, вспоминая описание заклинания.

Мощная атакующая магия руны Бохэм с серьезным недостатком: от него легко увернуться. Зато на не самой широкой арене «Зееловское колесо» начинало играть новыми красками. Да, Ливий все равно мог бы увернуться, но у заклинания была своя особенность.

Сила Урана.

В эту атаку маг мог добавить силу планеты гравитации. «Зееловское колесо» начинало буквально притягивать к себе. Мало кто изучал это заклинание. Большие требования, серьезные ограничения. Маги предпочитали что-то поэффективнее, но стоило признать: на аренах Перевернутой Башни Джиннов «Зееловское колесо» показывало себя как нельзя лучше.

– Грирро!

Толстая молния врезалась в колесо, но оно будто и не заметило атаку. Заклинание Анцина необратимо двигалось к Ливию.

По волосам Волка проскочили разряды. «Не думал, что придется использовать Волю так рано», – подумал Ливий, открывая Волю Молнии.

Бить так, как на Стене, Волк не стал. И все же атака оказалась до ужаса сокрушительной. Колесо взорвалось, а за ним снесло и с десяток защитных и атакующих заклинаний, которые успел подготовить Анцин.

– Хон!

Старика вновь стукнул тростью, вызывая пламя. Оно было гораздо сильнее, чем огонь Хамады.

Даже не произнося заклинание, Ливий Волей создал молнию у себя на кулаке. Сначала нырнув в сторону, Волк заставил Анцина изменить угол атаки, а затем рванул прямиком на старца.

Король этажа казался беззащитным. Ливий уже был прямо перед ним, когда Анцин широко раскрыл рот.

Откуда-то изнутри вырвалось мощное пламя. Своим дыханием Анцин создал огненный столп, заключив в него Ливия.

Зрителям казалось, что на этом бой закончился, но из пламени вырвался кулак Волка.

«Успел заблокировать!», – подумал Ливий. Анцин прикрылся тростью, и все же удар был сильным. Старца покачнуло, но он тут же уколол своим оружием – конец трости оказался острым, как шило.

Довести свою атаку до конца Анцин не смог. Лезвие из молнии упало сверху, будто гильотина, отрезав половину трости.

– Я проиграл. Иди, – со злостью прошипел Анцин.

«Вот и с третьим этажом закончили», – довольно подумал Ливий, будто вышел за покупками и ходил из магазина в магазин. На очереди был четвертый этаж.

– Как зовут Короля четвертого?

– Энсих. Он умен, – коротко ответил Фелах, совсем не удивившись вопросу.

«Умен, да?».

Описание было коротким, но емким. Когда противника называют «умным» – стоит быть осторожнее.

Никто не стал мешать проходу по четвертому этажу – и это удивляло. По ходу дела Ливий узнал, что Энсих – Король этажа – обладатель голубой кожи. Получилось даже бросить вызов, и Энсих вышел на арену. Тогда Ливий убедился: кожа и вправду была голубой. Энсих пусть и был «синемордым», но большой силой потомка джиннов не обладал.

И все же он добрался до четвертого этажа и стал Королем. Не стоило его недооценивать.

– Я сдаюсь, – с улыбкой сказал Энсих, когда оказался на арене.

– Чего? – удивился Ливий.

– Ты явно сильнее меня. К чему сражение? – пожал плечами Король этажа.

Ливий был немного разочарован, ведь не смог подраться. Энсих действительно оказался умным человеком. А еще он сэкономил Ливию много времени – стоило поспешить на пятый этаж.

«Сколько я еще успею пройти?», – думал Волк, чувствуя азарт. Стремительное продвижение по этажам будоражило Ливия.

– Кто Король пятого?

– Ранджикир Брадобрей, – ответил Фелах без эмоций.

«А его тон поменялся. Что-то не так с этим Ранджикиром?», – подумал Ливий. Казалось, что гуль утратил интерес и ему больше нет дела до боев новичка с Королями.

– Хочу вызвать Ранджикира!

– Он уже провел сегодня бой. Сейчас дам запрос, – ответил примат.

«Не успел», – с грустью подумал Ливий.

Пусть он и спешил, добраться удалось только до пятого этажа. Пока примат ждал ответа, Ливий думал о завтрашнем дне. Анцин Трость на третьем этаже был неплох, но все равно не дотягивал до Волка. Вряд ли Король пятого этажа мог показать что-то особенное. Стоило добраться хотя бы до восьмого, а лучше – до десятого. Ливий чувствовал, что именно там встретит подходящих противников.

– Ранджикир отказывает, – сказал примат. Ливий кивнул: другого он и не ожидал.

– Ты здесь надолго, – подал голос Фелах. – Ранджикир не допустит к себе так просто.

– Ясно, вот оно что, – кивнул Ливий. Фелах знал, что боя не будет.

– Желаете получить награды? – с «улыбкой» спросил примат.

«Точно. А ведь мне полагается за «поднятие» по этажам», – подумал Ливий и сказал:

– Да, желаю.

– В свою комнату или здесь?

– Здесь.

Из ниоткуда перед Ливием появились четыре шкатулки. А прямо над ними парили четыре плотных бумажных листа, сплошь исписанных языком Ишбатаны.

Сначала Ливий заглянул в шкатулку.

Пять таблеток розоватого цвета, и еще пять разных цветов – красного, синего, желтого, белого и зеленого. Рядом примостилась невзрачная стальная пластинка, по которой будто несколько раз ударили зубилом, оставив грубые следы.

Ливию повезло: внутри шкатулки лежала записка.

«Пять Таблеток Первородного Эфира. Пять Таблеток Первородных Стихий. Стэх Памяти».

Волк кивнул.

«Розоватые – эфир. Разные по цвету – стихийные. Хотя бы тут понятно», – подумал он и спросил у Фелаха:

– Что за Таблетки Первородных Стихий? И что за Стэх Памяти?

Про Таблетки Первородного Эфира Ливий знал – услышал, когда шел по этажам Перевернутой Башни. Эта алхимия напоминала аркюс, но готовилась из крови джиннов. С помощью Таблеток Первородного Эфира потомок джиннов мог развить свои таланты, и Ливию очень хотелось узнать, сработают ли таблетки на нем.

– Я уже начинаю привыкать к тому, что ты ничего не знаешь. Таблетки Первородных Стихий – для развития связи со стихиями. А Стэх Памяти пригодится, если сможешь подняться до седьмого этажа.

– Понял.

Остальные шкатулки были заполнены тем же. Немного подумав, Ливий отдал Фелаху десять Таблеток Первородного Эфира.

– Мои услуги не стоят так дорого. Отказываться не буду, – сказал гуль, тут же пряча таблетки под плащ.

Оставались парящие над шкатулками листки.

За каждый этаж можно было получить вещь. За первый – набор одежды, причем давали возможность скорректировать все, от фасона до цвета. Одежда были прочной настолько, что могла служить легким доспехом.

Второй этаж предлагал оружие. Третий – доспех. Четвертый – курильницу. Ливий отметил на листках то, что хотел получить, и отдал их примату.

– Принесут в вашу комнату через два часа, – ответил работник этажа с фирменной «улыбкой». – Курильницу можете забрать сразу.

– Я пошел. Пересечемся как-нибудь, – сказал Фелах, видя, что Ливий со всем разобрался. Волк кивнул гулю, и тот отправился к спуску на шестой этаж.

Потомки джиннов хищными взглядами наблюдали за Ливием. Драться с ними Волк не собирался. Забрав награды, он испарился прямо на глазах, Шагами Предков добравшись до первой соты.

– А вот и моя комната.

Здесь у каждого было персональное жилище, в которое невозможно было вторгнуться. Заперев дверь, Волк лег на кровать и уставился в синий потолок.

– Это было интересно. Даже немного весело, – с улыбкой произнес Ливий. – Напомнило о всех тех драках в Школах Потока и Свирепости.

Победы над противниками, удивление в глазах зрителей, ненависть на лицах побежденных. Все это было таким одновременно знакомым и далеким. Ливию здесь нравилось. Он не собирался задерживаться в Перевернутой Башне Джиннов, но Волк получал свою долю удовольствия.

Невольно в голову закрадывались картины прошлого. Мысли Ливия крутились вокруг дома.

Волк вспоминал Сильнар.

Глава 11. Разбитый щит, наточенный клинок

До Сильнейшего Фердинанда школы боевых искусств появлялись и исчезли в огне войны. Когда наступила эпоха мира среди идущих, уничтожение школы, особенно крупной, стало редким явлением. И то, что случилось с Сильнаром, потрясло всех.

Но этот случай отличался. Чаще всего с уничтожением школы пропадало и ее наследие – если не брать за наследие трофеи техник и артефактов. Сильнар оказался уничтожен, школа была разрушена, но многие мастера и ученики остались живы. Особенно удивляли ученики, ведь слабые идущие гибнут первыми – в основном от широкомасштабных атак.

Сильнар мог возродиться. Да, и близко не с прежними возможностями, боевая мощь школы упала бы вдвое, а то и втрое, но даже так Сильнар продолжил бы стоять наравне со школами Большой Десятки.

Вот только никто не стал восстанавливать школу Сильнейшего. После смерти Синего Флага единственный, кто имел право это сделать, Желтый Флаг, просто отказался. А без второго сторонника Сильнейшего сама суть школы исчезала. Сильнар – школа Сильнейшего. И если нет Сильнейшего, нет его ближайших соратников, способных подхватить флаг убитого флагоносца, то дальше продолжать попросту бессмысленно.

Младшие ученики Сильнара разошлись по другим школам. Родители – в основном люди или богатые, или талантливые – не хотели, чтобы их дети оставались на руинах школы Сильнейшего. Большая Десятка встретила новых учеников с распростертыми объятиями – базовая подготовка в Сильнаре была отличной.

Ушли и многие мастера. После отказа Желтого Флага они больше не видели смысла оставаться, поэтому присоединились к другим организациям. Всего за полгода после смерти Синего Флага от былого состава Сильнара осталась едва ли десятая часть.

Но школа Сильнейшего не могла просто исчезнуть. И тогда появилась новая школа – Школа Окровавленного Феникса.

Как феникс, что возрождается после смерти, эта школа восстала из руин Сильнара. Обагренная кровью, она объявила себя наследником. Именно в Школу Окровавленного Феникса вступили идущие из Сильнара, что еще не разошлись по другим школам.

– Приветствую всех.

Во главе стола сидел человек, совершенно не похожий ни на воина, ни на мага. Не было в нем холодной решимости, как и внутренней жадности, перемешанной с хитростью. Человек больше напоминал ученого, причем не самого высокого ранга – скорее какого-то специалиста средней руки, проработавшего на свой должности добрую половину жизни.

Но, как и во многих других случаях, внешность была обманчивой.

Его звали Альтатисум. И он был главой Школы Окровавленного Феникса.

– Можно начинать, – согласно кивнул Аристид, сидевший рядом.

Как только Школа Окровавленного Феникса появилась, возник и совет. В него вошли главы Школ и Отделов, создав ядро управления.

Пусть новая школа и была наследником Сильнара, она не была его копией. Структура изменилась. Появились Десять Фениксов: десять лучших воинов школы, где глава был Первым Фениксом.

Фениксы докладывали главе о подготовке учеников. Каждый Феникс управлял своим Пиком – по сути Школой в сильнарской иерархии. Десятый Феникс брал на себя свежих учеников, а Первый Феникс обучал лучших из лучших.

– Защитные схемы почти готовы. До сильнарского барьера не дотягивает, я не Синий Флаг, но первый удар выдержим, – взял слово Верде.

– Отлично, – кивнул Альтатисум. – Стратон?

– Людей не хватает. Но мы готовы к обороне.

В бою против «Единства» Сильнар потерял двух глав Школ – Лиссу, главу Школы Дракона, и Красса, главу Школы Войны. Потом ушел Исинтул – глава Школы Трех Замков. Многие здорово пострадали. Каменный Бык Роц, глава Школы Камня, восстанавливался год. Стратон – почти два года: бой со Смертным Наковальней оказался тяжелым.

Синий Флаг погиб, Желтый Флаг ушел. К счастью, выжили и Аристид, глава Отдела Клинка, и Стратон, глава Отдела Панциря. Но ни ответственный за атаку, ни ответственный за защиту не взялись руководить новой школой.

Эту роль пришлось взять на себя главе Отдела Пера – Альтатисуму. Долгие годы он держался в тени, делая вид, что он всего лишь глава Школы Пера. Но трудные времена заставили взять бразды правления на себя. Новой школе требовался не воин, а хороший управленец.

«Единство» потеряло в том бою троих Верховных. Королеву убил сам Альтатисум, Механика – Исинтул, в последствии ушедший в странствие. Стратону удалось убить Наковальню. К сожалению, остальные Верховные отступили, хоть многие и сильно пострадали. Например, Светлый, от упоминания которого глаза многих мастеров Сильнара наполнялись яростью, чудом умудрился выжить. Да и Сталь, сразившийся с Крассом, с трудом смог отступить после боя.

– Культисты нас не трогают. Не считают серьезными противниками, – сказал Аристид.

На мгновение все уставились на Второго Феникса. То, что говорил Аристид, было правдой. Пусть Школа Окровавленного Феникса и сохранила трех глав Отделов и многих глав Школ Сильнара, этого все равно было недостаточно.

Техник Флагов не осталось. Отдел Пера удалось защитить, но Сильнар все равно потерял много ресурсов. Повезло с Кристаллом: концентрированную глыбу драконьей крови защитил Хаемон – она же стала главным козырем при наборе новых учеников.

Но не было больше Сильнейшего. Не было Флагов. И даже один из Крыльев погиб в бою, а второй просто ушел. Если нет никакого Сильнара и его главы, которого нужно защищать, значит, работы для телохранителя больше нет.

Школа Окровавленного Феникса не могла отомстить. Сначала стоило найти новое место, причем не на юге – школы Большой Десятки нашли подходящее в Районе Ста Школ. Потом нужно было заняться учениками, восстановить связи, построить саму школу, воссоздать оборону…

И этот процесс затянулся на годы. Вот только не все были готовы ждать.

– Что они сказали? – спросил Альтатисум.

Все посмотрели на Живую Тень. Он был Четвертым Фениксом и ответственным за разведку школы.

– Отказались. Никаких изменений, – ответил Живая Тень, человек, лицо которого никогда не видели даже товарищи.

– Стоило ожидать, – кивнул Альтатисум.

– И это несмотря на сообщение Синего Флага, – с грустью в голосе сказал Верде.

Последний глава Сильнара знал, что может погибнуть. Он увидел свою возможную гибель руной Онно, поэтому оставил сообщение – на тот случай, если с ним что-то случится.

«Перенесите школу в Район Ста Школ. Договоритесь с Большой Десяткой, нам есть, что предложить. Кристалл не отдавать. Техники – тоже. Найдите Ливия».

Верхушка Сильнара поступила так, как просил лидер. Школу перенесли, Кристалл не отдали. Но найти Ливия… Хоть Живая Тень и старался отыскать его, ничего не выходило. Ливий исчез. Благодаря Кастриду все знали, что он направился в резиденцию главы. Туда, где немногим позже прозвучал жуткий взрыв, уничтоживший все здание.

В первый год Ливия искали. Во второй – тоже, хоть многие и стали сомневаться. В третий год каждый из верхушки думал о последнем указании Синего Флага, как о невыполнимом. Ливий погиб или похищен Громом – правой рукой самого Хаоса. Гром тоже был в том здании. И исчез, больше ни разу не появившись за следующие годы.

– Их сложно осуждать, – сказал Аристид. Слова бывшего главы Отдела Клинка резали, будто лезвием.

Если бы не сообщение Синего Флага, никто бы и не подумал договариваться с Альянсом Светлых Сил. Для сильнарцев Большая Десятка превратилась в предателей. И если Школа Окровавленного Феникса смогла на время проглотить обиду, пусть и не войдя в состав Альянса Светлых Сил, то были и те сильнарцы, которые не сумели ничего простить ни союзникам-предателям, ни врагам.

– Наус, что у нас на обед?

– Отварной картофель. Все как ты любишь.

– Что, и ничего повкуснее? Никакой мраморной говядины? Желе из фруктов ассиа? Хотя бы каких-нибудь лягушачьих лапок?

– Лягушачьих лапок захотел, да? Не боишься, что я тебе что-то отрежу, дорогой?

Быстрыми движениями ножа Наус чистила картошку. С одной стороны от девушки стояла большая кастрюля. С другой – мешок с картошкой.

Махус улыбнулся. Сейчас редко удавалось встретиться даже со своей женщиной, что уж говорить о других. Забот у Махуса хватало. Хватало их и у Наус.

На базу они прибыли раньше и сейчас дожидались остальных.

Понемногу люди подтягивались. Крепость на Орлином Пике – в горах возле уничтоженного Сильнара – становилась оживленнее. И, наконец, спустя час настало время собрания. А заодно – и обеда.

– Вот мы и собрались, – с улыбкой сказал Махус.

Они называли себя «Опаленными». Те, кто вышли из пламени Сильнара, но не стали меняться, оставшись с ожогами, несущими в себе память. Их было мало, и «Опаленные» посвятили себя одной цели – мести. Мести «Единству» за товарищей, и мести Альянсу Светлых Сил за бездействие и предательство.

У «Опаленных» не было главы. Каждый вносил посильный вклад в борьбу с врагами.

– Как твои торговые дела? – спросила Бирэнна.

– Отлично, – хмыкнул Махус. – Я, знаешь ли, прирожденный торговец! Так что проблем с финансами у нас точно нет… Хотя приходится есть картошку.

– Кто виноват, что на складе была только картошка. Зато два мешка, – пожала плечами Наус.

В первый же день появления «Опаленных» стало ясно, что организации нужны ресурсы. Решить эту проблему вызвался Махус. В Централе существовал клан Сумеречных Торговцев – особых специалистов, торгующих артефактами, техниками и, разумеется, информацией. И Махус как раз был сыном Сумеречного Торговца. Еще в детстве все наследство отца пришлось отдать дяде: за это родственник пообещал устроить племянника в Сильнар.

Увы, школа Сильнейшего прекратила существовать, а Махус не успел закончить обучение. Поэтому он вернулся к дяде и потребовал половину. Родственнику пришлось согласиться.

А потом оказалось, что Махус – действительно талантливый торговец. Всего за год он увеличил состояние вдвое, а через пять лет вошел в десятку лучших среди Сумеречных Торговцев, легко обогнав дядю. Махусу хватало и делового чутья, и харизмы. А от единственной слабости главного ловеласа Сильнара берегла Наус.

– Если бы я знал, то прихватил чего-нибудь, – театрально махнул рукой Махус. – Итак, от Лягушки никаких вестей?

– Ничего, – мотнула головой Бирэнна.

Сегодня «Опаленные» собрались полным составом. Не хватало всего одного человека: самой Ялумиэль Агаты Спиндус. Та, кто была Ливию ближе всех, ушла четыре года назад.

– Я пытался что-то выяснить. Она далеко забралась – за Поющее Море. Там не живут люди, совсем, – сказал Аррон по прозвищу Кипарис. Тот, кто был главой одного из отрядов «Совы», по-прежнему скрывал лицо за маской, хоть и делал это по привычке.

Путь Лягушки лежал на Север: туда, где жила ее далекая родственница. Дорога была опасной. Еще опасней мог стать разговор со Снежной Ведьмой. Но Лягушка пошла на это, ведь только эльфийка могла помочь ей сломать собственное проклятие и стать сильнее.

– По Ливию голяк?

– Ничего, – кивнул Аррон.

Кипарис отвечал за разведку, опыта ему хватало. Он и стоял во главе поисков Ливия. И если в Школе Окровавленного Феникса считали, что ученик Мудрейшего давно мертв, «Опаленные» были уверены: Ливий жив.

– Найдется, – махнул рукой Махус. – Уж он-то живой. Не в первый раз, верно?

«Опаленные» заулыбались. Больше половины их состава пришли из группы Волка.

– Тихий, у тебя там как? – спросил Махус.

– Ничего хорошего. Мы слабеем.

Тихий, вооруженный двумя тесаками работы Германа, уплетал картошку вместе с Шапуром. Первый принес вино, второй – вяленых фиников. После уничтожения Сильнара «Единство» подмяло под себя страну Тихого, поэтому он еще и возглавлял повстанцев в Районе Войн.

Если бы не Тихий, то повстанцев уже бы не осталось. «Единство» на голову превосходило любую вооруженную силу Района Войн. Но и Тихий был не лыком шит.

Шапур в свою очередь отправился в путешествие. Он бывал на Юге, по которому доехал до Запада. Никто не знал, чем Шапур занимался. Но все были уверены: алебардист стал намного сильнее.

– Я вам алхимии принесла, – сказала Бирэнна. – Многое по новым рецептам, такое не купить на рынке.

– Ха! На рынке можно купить все, главное найти правильный рынок, – хмыкнул Махус.

– Уверен?

Махус подошел к ящику и заглянул внутрь.

– Ладно, только половину.

– То-то же, – хмыкнула Бирэнна.

После развала Сильнара у алхимика из группы Волка было много работы. Раненые и покалеченные сильнарцы нуждались в хорошей алхимии, и Бирэнна работала не покладая рук. Но спустя полгода, когда появилась Школа Окровавленного Феникса, девушка ушла. «Опаленные» знали, что Бирэнна получила предложение. И она согласилась.

«Искра». Что это за организация, не знал никто. Даже Махус со своими связями среди Сумеречных Торговцев не мог нарыть ничего стоящего. Бирэнна отказывалась говорить даже друзьям, и загадочная «Искра» оставалась окутанной тайной.

Все, что понимали «Опаленные» – так это профиль «Искры». Организация изготавливала дорогую алхимию, прежде всего предназначенную для лечения. Махус даже подозревал, что Желтый Флаг, ушедший после уничтожения Сильнара, и есть глава «Искры», но Бирэнна упрямо молчала.

– Я наелся, – сказал смуглый мужчина с покрытыми татуировками лицом. Сразу после этого он встал и ушел.

– А он не меняется, – улыбнулся Махус.

Сванхат, лидер «Малой Акулы», особого отряда истребления Отдела Клинка. В день падения Сильнара «Малая Акула» сражалась с врагами. Но не перестала ни на второй день, ни на третий. Отряд Сванхата преследовал врагов и истреблял всех до единого, даже не пытаясь раздобыть полезную информацию. Беспощадная охота шла целый месяц. И только окончательно утратив след врага, «Малая Акула» вернулась в Сильнар.

К Школе Окровавленного Феникса Сванхат не присоединился. Не присоединился и его отряд. «Малая Акула» занималась тем, что умела лучшего всего – уничтожила врагов. Год за годом безумные сильнарцы атаковали бойцов «Единства». И за голову Сванхата во всех странах Хаоса была объявлена наибольшая награда.

Взгляд Махуса упал на Бирэнну. Девушка смотрела куда-то в сторону – туда, где возле стены лежала сосновая доска. Махус сразу понял, о чем думала Бирэнна, но Наус отреагировала быстрее. Она подошла к Бирэнне и обняла ее, чтобы успокоить.

Доску принес Диаз. Он тоже вступил в «Опаленных» в первые дни. Как и все, он не верил в смерть Ливия, помогал с поисками, участвовал в операциях, но наследие клана становилось сильнее. Безумие захлестывало Диаза, он боролся с наследием, как мог, пока в конце концов не сошел с ума.

Это была главная причина Бирэнны для вступления в «Искру». Девушка искала лекарство, способное излечить Диаза. И даже если этого лекарства не существовало, Бирэнна надеялась его создать.

– Слышал, что Альянс Светлых Сил начал вовсю воевать с культом, – сказал Шапур.

– Хоть на что-то они способны, – хмыкнул Махус. – Про Саади что-то слышали?

– Только про его жертв, – сказал Аррон.

Школа Южной Звезды попала в зону влияния «Единства». Разумеется, эта школа, даже не входившая в Большую Десятку, не смогла выстоять. Но не все погибли.

Саади из Южной Звезды, тот, кто стал Стеллой – талантливейшим воином поколения – исчез. И спустя месяц стали появляться первые жертвы.

Кто-то думал, что все эти убийства – дело рук сильнарцев. Но «Опаленные» знали, кого они убивали. Орудовал кто-то еще и с трудом удалось выяснить: это сам Саади. Вот только поговорить с ним не вышло. Стелла Южной Звезды был неуловим.

– Кстати, я закончил с допросом, – подал голос человек, молчавший до этого.

– Ого, что там, старший?

Среди всех присутствующих Мируол был самым старшим. И он тоже присоединился к «Опаленным». У Мируола была личная причина мстить: Мурс, мастер, который тренировал прожорливого сильнарца лично, погиб от руки Светлого.

– Странные дела творятся. Говорят, Светлый куда-то запропастился. Надеюсь, его не убили. Хотелось бы сделать это своими руками, – ответил Мируол.

Молчал он до этого лишь по одной причине: в миске оставалась картошка.

О том, что Мируол – мастер допросов, ходили слухи еще в Сильнаре. Но «Опаленные» убедились в этом уже после падения школы Сильнейшего. Мируол настигал врагов и узнавал у них все, что хотел. Даже лучшие агенты раскалывались: «Опаленные» не хотели представлять, что Мируол делает со своими «собеседниками».

– Надо же. Неужели свои пришили этого ублюдка? – сплюнув на пол, сказал Торун.

Когда-то этот красноволосый здоровяк участвовал в турнире Централа вместе с Ливием. А после падения Сильнара неожиданно вступил к «Опаленным».

– Я бы не удивился, – усмехнулся Махус. – Предателей нигде не любят.

Торун жил в Стране Мёда и работал в гвардии самого Тихого Меча. Место было хорошим, и «Единство» не рисковало соваться туда. У Торуна, конечно, было не так много возможностей, работа сковывала, зато в Стране Мёда и странах по соседству у бывшего сильнарца все было схвачено.

Разошлись через два часа. Обменялись информацией, поговорили о делах. «Опаленные» не боялись «Единства», но действовали аккуратно.

– Все в порядке?

В крепости остались только Махус и Наус. Девушка обеспокоенно посмотрела на Махуса, на что тот лишь покачал головой.

– Да. Все в порядке. Просто вспомнил о своих ошибках.

– Ты не должен винить себя.

Махус повернулся к стене. На ней висела внушительных размеров секира. Когда-то она принадлежала другу всей группы Волка – Рори Кромсателю.

– Он погиб у меня на глазах. Я не виню себя, ведь ничего не смог бы сделать. Гранит оказался слишком сильным. В тот день умер мой учитель, Синий Флаг… А вместе с ним почти все маги Сильнара. Забавно, да?

Чайник давно остыл. Махус взял его в руку и принялся жадно пить воду прямо из носика.

– Но тот случай – мое решение, – сказал Мах, поставив чайник обратно. – Три года назад все могло произойти иначе.

Первый серьезный удар «Опаленных» по «Единству». Когда Сильнара не стало, бойцы Хаоса расслабились. Они даже захватили весь юг Централа, не боясь никого. И тогда «Опаленные» ударили, выбрав жирную цель. Они убили Поборника Хаоса.

Разумеется, «Единство» отреагировало на это. Много членов «Опаленных» погибло, еще больше – покинуло ряды. В итоге осталось лишь ядро, готовое продолжать в любой ситуации.

– Ты – не лидер, – строго сказала Наус. – Мы все согласились на атаку.

– Что верно, то верно, моя королева, – усмехнулся Махус. – Обратно пойдем вместе?

– Если нам в одну сторону, – улыбнулась Наус.

– У меня есть работа в Яме. Надо как-нибудь прийти на твой бой. Давно не видел Чемпиона Арены в деле.

Наус ушла в Песью Яму. Махус часто работал там же, но как торговец. А вот его девушка стала гладиатором – и быстро добилась успехов. Через три года боев Наус стала Чемпионом Арены, любимицей публики. Но девушка это сделала не ради денег и титулов. Наус вышла на арену лишь для того, чтобы стать сильнее.

– Приходи. Можешь и сам поучаствовать.

Костер давно потух. Махус и Наус вышли из крепости, от которой осталась едва ли треть. Прямо за той комнатой, в которой собирались «Опаленные», начинался обрыв.

Разрушение Сильнара вызвало сильные изменения в рельефе. Сказалось это и на Бандитских горах. Даже Орлиный Пик, высшая точка гор, пострадал – большая часть крепости просто исчезла вместе со своим прошлым.

– Как думаешь, что бы он сделал? – спросила Наус.

– Ливий? Ударился бы в тренировки, как и всегда? А если серьезно – надо подумать.

– Пошел бы за Ялум?

– За Лягушкой? Точно нет, – покачал головой Махус. – Он бы просто не сомневался, что она вернется. Думаю, Ливий занялся бы местью, но делал бы это резко и громко. Как мы три года назад, убив Поборника Хаоса. Думаю, он бы поступил так же… Или убил кого посерьезней.

Наус с удивлением посмотрела на Махуса.

– Ты же не думаешь, что он способен убить Верховного?

– Это же Ливий. Сколько лет прошло. Что он умеет, так это становиться сильнее в короткие сроки, поэтому и не удивился бы, ха-ха.

Махус замолчал. Молчала и Наус, глядя на проплывающие облака.

– Знаешь, я тоже ошибалась. Много раз. Отворачивалась и от тебя, и от Ливия… Вернее, от всей группы Волка. Думала, что вы тянете меня вниз, поэтому старалась пролезть выше, присоединиться к тем, кто сильнее. И каждый раз оказывалась позади.

– Ни я, ни Ливий, да никто из нас не считал это неправильным, – пожал плечами Махус.

– Знаю. Оттого совесть брала за душу еще сильнее, – кивнула Наус с тоской в глазах. – Больше так ошибаться не собираюсь. Я с вами. И пока Ливия нет, я стану как можно сильнее.

В ответ Махус обнял свою женщину и сказал:

– Не только ты. Мы все так думаем. Вряд ли сможем догнать его, но мы должны стать достаточно сильными, чтобы он смог на нас положиться.

Глава 12. Школа жизни

Снаряжение, как и обещал примат, принесли через два часа. Вернее, оно просто появилось прямо на полу в комнате, и Ливий не почувствовал ничего – не изменений в яри, ни магии. Вещи просто появились – и все на этом.

Сначала Ливий думал, стоит ли вообще носить доспех. Волк привык сражаться без защиты, но не стоило выделяться среди остальных. Поэтому доспех он взял, и одного взгляда хватило, чтобы понять: броня очень даже неплоха.

Грудь прикрывала большая круглая пластина из ахрита. Спину – тоже. Весь остальной доспех был изготовлен из небольших пластинок, сделанных уже не из ахрита, а из Готана. Создатель Перевернутой Башни Джиннов явно не хотел, чтобы потомки джиннов переубивали друг друга, поэтому защиту здесь выдавали серьезную.

Одежда напоминала длинный, почти до колен пиджак. Надевать ее можно было прямо поверх доспеха. Выдали еще штаны, тюрбан и обувь. Ливий переоделся.

– Наконец, оружие, – улыбнулся Волк.

Он заказал себе меч. Но не из тех, что в ходу в Централе – у меча не было наконечника. Не был меч похож и на оружие Востока – никакого изгиба. Совершенно прямой одноручный меч с заточкой с одной стороны подходил только для рубящих ударов, ведь не имел наконечника. Конечно, сабля куда лучше годилась для этого, но Ливий все равно взял затту – традиционное оружие Ишбатаны.

Причина была одна – затта могла похвастаться толщиной и весом, а значит, и прочностью.

– Но это на потом, – сказал Ливий, даже не взяв клинок в руку.

Стоило заняться алхимией.

Таблетки Первородных Стихий. Выпить пилюлю и познать ветер или огонь? Звучало, конечно, фантастично, но сейчас Ливий находился в Ишбатане. И здесь что угодно могло стать реальностью.

– Начну с Земли, – сказал Волк, забрасывая в рот желтую таблетку.

До боя на Стене Ливий думал, что именно с этой стихией дела у него обстоят хуже всего. Но все оказалось иначе. Ливий давно шагнул вперед в понимании стихий, слив саму их суть с боевыми искусствами. И защищаться Волку приходилось часто, поэтому стихия Земли охотно отозвалась, как отозвалась на Востоке стихия Воды. Стихия Молнии тоже не осталась в стороне, ведь Ливий любил одиночные и мощные атаки. Оставалась лишь стихия Огня. И только после Стены Волк осознал, что не так уж хорошо ее понимает.

Когда таблетка оказалась в желудке, Ливий сразу же почувствовал эффект. Энергия вырвалась из оболочки, но это была не ярь. Это было понимание стихии.

Казалось, что сам разум стал тверже и прочнее – прямо как камень. Ливий протянул вперед ладонь и сжал ее в кулак.

– Теперь понятно, как это работает.

Для того, кто не освоил Волю Земли, таблетка была бы эффективной. А для того, кто только-только начал осваивать руну Гау, Таблетка Первородной Стихии показалась бы настоящим чудом. Ливий тоже почувствовал эффект, правда, совсем не впечатливший Волка.

Вслед за первой таблеткой в желудок отправились и другие желтые шарики. Понимание стихии росло, и Ливий, сидя в позе для медитации, размышлял о земле.

Что случится, если пушечное ядро попадет в каменную стену? Сильный выстрел способен разрушить защиту, пошатнуть ее и заставить рухнуть вниз. Но если это будет земля? Тогда сила выстрела рассеется, поглощенная рыхлой преградой.

Стихия Земли – не только про то, как стать тверже. Сейчас Ливий понимал, что у этой стихии есть что-то общее со стихией Воды, как бы это странно ни звучало.

– Это был полезный опыт. Земля – сложная стихия. И, чтобы понять ее, уйдет немало времени.

На то, чтобы таблетки впитались, ушло два часа. Ливий перешел к следующим – на этот раз к синим шарикам, заполненным сутью стихии Воды.

Эффект был примерно таким же, как и от таблеток с сутью стихии Земли. Понимание немного улучшилось, но ничего существенного. Задумавшись о стихии Воды, Ливий в очередной раз убедился, что ее суть – в потоке. Пока ты видишь поток, ты способен им управлять. Любая атака, любое движение яри или магии – это поток. Да, Землей можно поглотить атаку, а не просто принять в глухой блок, но стихия Воды не позволяет вражеской атаке даже коснуться тела.

Таблетки воздушной стихии не подействовали. Вернее, подействовали так слабо, что Ливий этого почти не заметил. Его понимание ветра было на высоте, никакая алхимия не могла это улучшить.

– Время для Молнии.

В этой стихии Ливий нуждался больше всего. Чтобы сойти за «синемордого», он должен быть хорош в руне Грирро. Поэтому Волк проглотил таблетки одну за другой и стал дожидаться эффекта.

Молния должна быть быстрой. Молния должна быть точной. Но Ливий испытал совсем не то, что ожидал. Внутри него будто появился электрический разряд, который разошелся во все стороны, как ветви древа. Молния давала понять, что ее суть – не только в скорости, но и в траектории.

– Теперь я понимаю это еще лучше, – глубоко кивнул Ливий.

Из стихийных оставались только красные таблетки. Выпить их Ливий не успел – прямо перед ним появился лист бумаги.

– Вас вызывают на бой. Джоэсс, – прозвучал голос примата.

На бумаге были лишь два слова: «принять» и «отказаться» Ливий без раздумий ткнул во второе.

– Потерпят, – с усмешкой сказал он. – И я больше не хочу получать никаких вызовов, все равно откажусь.

Последняя фраза предназначалась примату. Почему-то Ливий был уверен, что его услышат.

Дерзкий новичок, прорвавшийся на пятый этаж с одного наскока. Что подобный потомок джиннов сделает на следующий день? Конечно же отправится бросать вызов Королю.

Такого новичка можно и не пустить. Во-первых, ему самому можно бросить вызов, украв драгоценное время. А во-вторых, Король может сразиться с кем-нибудь из своих приближенных. Простая схема, но так можно держать любого потомка джиннов на этаже месяцами, если не годами.

Ливий не собирался играть по чужим правилам. Он отменил вызов, больше никто не мог вызвать его на бой в этот день. В Перевернутую Башню Волк пришел, чтобы стать сильнее. Именно этим он сейчас и занимался.

Красные таблетки вызвали внутри Ливия взрыв стихии. Огонь был сильным. У Ливия не было Воли Огня, поэтому Таблетки Первородной Стихии раскрылись во всю мощь. Казалось, что огонь пылает прямо в желудке, достигая кончиками языков сердца. Но никакой боли не было. Наоборот: от огня внутри было приятно.

«Никогда нельзя забывать, что пламя – не только оружие, но и союзник, – подумал Ливий. – Всю историю человечества огонь кормил и согревал людей».

Это была вторая таблетка. Ливий выпил третью и четвертую, и огонь продолжил свой рассказ. Сделав отступление о своей роли союзника, пламя обратилось к демонстрации мощи.

Казалось, что огонь охватил все тело. И все же это не было однородным чувством. Пусть пылало всё, Ливий ощущал отдельные атаки огненных языков. Казнь через сожжение – одна из самых страшных, и Волк хорошо понимал почему. Пламя, даже атакуя все тело, наносило не один удар, а сотни. Где-то температура была выше, где-то меньше. Иногда пламя не касалось кожи, жаря в других местах, но, когда вновь возвращалось к пытке – вызывало каскад боли.

Пусть Ливию и было больно, все же он не горел на самом деле. Не пришлось блокировать ощущения – никто в Перевернутой Башне не хотел, чтобы потомки джиннов погибли от шока.

– Эффективно, – с улыбкой сказал Ливий.

На этом подготовка не закончилась. У Ливия оставались Таблетки Первородного Эфира.

– С их помощью потомок джиннов может стать сильнее. Интересно, а люди вообще могут их принимать? Сейчас проверим.

Таблетка отправилась в желудок. Сначала не происходило ничего особенного. Казалось, что никакого эффекта и вовсе нет, Ливий едва не успел расстроиться, как вдруг поток неудержимой энергии хлынул в его тело.

«Сильно!».

Содержимое таблетки было не только ярью. Магия, Воля, даже давление разума – будто внутрь таблетки поместили частичку личности.

Но при этом личность была очень, очень сильной.

Подавляющая мощь воздействовала на всё сразу. Ярь текла в тело, на разум будто положили ментальный кирпич, а планеты Внутреннего Парада слегка светились.

«Не только смешанная ярь! Еще небесная и земная, будто взятая из природы!», – ошарашенно подумал Ливий. Он и представить себе не мог, что это вообще возможно.

По яри в Ядре пробежало волнение. Тело скрутило от боли, разум попытались раздавить, а планеты едва не пробудились сами по себе. Это не было действием препарата. Скорее это было его побочным эффектом, ведь таблетку проглотил не потомок джинна.

– Ужасно, – сквозь зубы прошипел Ливий.

Его тренированный разум и прочное тело выдерживали любое давление. Ливий применил Желтый Флаг и Волю Пустоты, и побочки таблетки исчезли. Разумеется, они продолжали существовать, но Волк их не замечал. Все равно, что выпить зелье, подавляющее головную боль. Может, голова болеть и перестанет, но проблема никуда не денется.

Прошло около часа, прежде чем Волка отпустило.

– Это может быть опасно. Не думаю, что обычные люди пьют эти таблетки, – выдохнул Ливий, приводя разум в порядок.

Последствия оказались серьезными. Ливий посмотрел на оставшиеся девять таблеток – и проглотил еще одну.

Может, обычным людям и пришлось бы худо, но Волк легко мог справиться с негативными последствиями. Упускать возможность было бы глупо.

Поглощение Таблеток Первородного Эфира продолжалось до следующего утра. Сначала Ливию было жалко, что он отдал десять пилюль Фелаху, но вскоре понял: побочные последствия еще десяти таблеток можно было и не перенести.

– Я смог немного развить Ядро. Как давно я этого не делал.

На Стадии Осаждения есть четыре шага, и Волк прошел только первый. У Ливия была генерация, Ливий поглощал ярь из воздуха, но это не помогало развивать Ядро. Все дело было в том, что Стадия Осаждения требует небесную и земную ярь. Для развития стоило бы сесть в медитацию и раскрутить воронку. Увы, у Ливия давно не находилось для этого времени, поэтому развитие Ядра застопорилось.

И вот, наконец, появилась возможность быстро шагнуть вперед, пусть и не без риска.

Разумеется, на следующий день Волку вновь бросили вызов.

– Отказываюсь, – улыбнулся Ливий, нажимая на нужное слово.

Второй день отказа. Можно было только представить, как от такой наглости звереют обитатели пятого этажа. Сегодня появился не только лист: у ног Ливия возникла миска, полная инжира и сладостей, а рядом с ней стоял кувшин вина.

– Даже кормят. Отлично.

Поев, Ливий встал на ноги. Он закончил со всеми таблетками, настала пора переходить к другим тренировкам.

Воля Огня. Ливий плохо понимал ее, зато знал, что такую Волю однозначно можно назвать атакующей. Вода и Земля – для защиты. Ветер – универсальная стихия. Огонь и Молния – для атаки. Все просто. Молнию Ливий смог освоить из-за специфики своих приемов, тот, кто пользуется Императорскими ударами и даже владеет Гектой, хорошо понимает, что значит уничтожать врага за удар. Но Огонь был другим.

Шквал атак, обрушенный на врага – вот чем был Огонь. У Ливия имелось кое-что похожее в арсенале, коронный прием Сильнейшего, Красный Флаг, но Волк слишком редко им пользовался. Бой возле дворца Императора Востока был хорошим. Увы, его оказалось недостаточно.

«Мне не хватает «наступления». Я слишком привык подстраиваться под ситуацию, я должен прочувствовать, каково это – заставлять других подстраиваться под меня», – подумал Ливий, поднимая с пола затту, клинок, который получил за бой с Королем второго этажа.

– Было бы неплохо освоить Волю Меча, – сказал Ливий, взмахивая оружием. Рукоять была слишком короткой, чтобы держать ее двумя руками.

Волк покачал головой.

– Вспоминая то, как я осваивал Волю Посоха, быстро не получится. Хотя кто знает? Но есть кое-что поважнее, чем Воля Меча.

Воля Концентрации. На нее Ливий вдоволь насмотрелся на Востоке: многие самураи оттачивали Волю Концентрации, делая свои клинки еще смертоноснее. Хироюки научил Волка специальной технике под названием Дыхание Концентрации. С ее помощью самураи рода Тайфу могли быстро осваивать нужную Волю, и наконец-то настал момент, чтобы воспользоваться техникой.

Ливий резко вдохнул. Его разум был чист, в нем не осталось ни единой мысли. Ливий расслабленно и медленно выдохнул, сосредоточив все свое внимание на клинке.

Волк взмахнул мечом.

В этом и была суть Дыхания Концентрации. Кому-то потребовались бы сотни тысяч повторений, чтобы хоть немного приблизиться к открытию Воли. Ливий уже прошел половину пути. Он умел очищать разум для первой части техники, и, пусть и не владел Волей Концентрации, обладал острым вниманием, поэтому и со второй частью техники проблем не было.

Оставалось только повторять.

Для того, чтобы процесс стал еще эффективнее, Ливий возжег курильницу. В ней хранилась измельченная трава тама и еще семь ингредиентов, о которых Волк даже не слышал. Но, судя по листу с наградой, этот состав внутри курильницы мог помочь с концентрацией.

Лист на соврал. Как только Волк вдохнул аромат трав, внимание стало еще острее. Тогда Ливий начал делать взмахи заттой, сосредоточившись на процессе.

Время текло, руки, по которым за долгие часы не пробегала даже маленькая дрожь, упорно повторяли удар. Ливий ни о чем не думал в момент резкого вдоха и концентрировал все свое внимание в момент долгого выдоха.

Перед Волком появился лист.

– Уже утро, – сказал Ливий с разочарованием. Пусть он и тренировался целые сутки, Воля Концентрации не появилась, как и Воля Меча.

Ливий посмотрел на ладонь.

– Интересно, почему? Неужели уровень концентрации у каждого свой? Не думаю, что мое внимание уступает самураям с Волей Концентрации. Выходит, все индивидуально. Если для стихий планка у всех одна, то с духом подобное не сработает.

Вызов можно отменять три дня, на четвертый придется сражаться. Сейчас как раз был третий день – и Ливий без раздумий согласился на бой.

Ждать четвертого дня – значит, оказаться в тупике. «Пусть думают, что я осторожничаю и согласился на бой, потому что знаю соперника», – подумал Ливий.

Противника звали Юмал. Имя отличалось от того, что было в первые два раза, поэтому Ливий был уверен: этот Юмал слабее Джоэсса, предыдущего кандидата на бой. Король хотел выманить Волка из комнаты, поэтому подослал подходящую наживку. И Ливий клюнул на нее, соглашаясь сыграть.

– Неплохой клинок. Увесистый.

За сутки тренировок Волк успел привыкнуть к затте. Стоило подумать, как ею сражаться. Ливий сделал просто: немного поразмыслив, он взмахнул клинком шесть раз с разных направлений.

– «Шесть Взмахов». Вот и название для этого «стиля», – хмыкнул Волк.

Никаких блоков, никаких парирований. Не было даже обманок. Все, что Ливий поместил в «стиль» – шесть простых ударов. Ведь именно с таким «стилем» можно было освоить суть Огня.

Без уловок, без защиты. Только неукротимый напор на врага. Не ты должен подстраиваться под противника, а противник под тебя. Вот и все.

Зрители уже собрались на арене. Бои не шли: все дожидались Ливия, вернее, Арору аур Чалакиджа.

– Вот ты и пришел!

Ливий взглянул на Юмала – своего соперника – и не увидел в нем ничего особенного. Он был из «старцев», а в руке держал саблю. Ливий не чувствовал от Юмала не то, что опасности, а даже малейшей угрозы. Бой обещал быть легким.

– Начнем, – коротко сказал Ливий, доставая затту из ножен.

– Эйфьо.

Юмал вызвал ветер. Воздушные потоки окутали противника, скрывая от взгляда. Так Юмал пытался скрыться и незаметно подобраться к Ливию. Разумеется, это не сработало.

Удар затты обрушился на противника. Юмал едва успел заблокировать атаку клинка, как Ливий ударил еще раз. Будто плотник, вгоняющий в доску гвозди, Волк методично бил по врагу.

– Юмал, не блокируй, уклоняйся! – кричали с трибун. Но Юмал не мог этого сделать.

Ливий специально бил с такой силой и скоростью, чтобы противник не успел уклониться. Юмалу только и оставалось, что блокировать. Либо ты принимаешь удар, либо он попадет по телу.

Через десять секунд боя Ливий загнал Юмала к стене арены. И тогда противник закричал:

– Сдаюсь!

Бой был односторонним. Ливий вернул клинок в ножны и стал дожидаться продолжения.

– Эй, Арора! Я бросал тебе вызов два дня, и ты отказывался! Боишься меня? Давай сразимся здесь и сейчас!

Джоэсс. Тот самый, что бросал вызов в первые два дня. Чего-то такого Ливий и ожидал, Джоэсс брал его «на слабо», поэтому Волк сказал:

– Бросай вызов, соглашусь.

Джоэсс, чья кожа была красной, поспешил бросить вызов.

Нельзя кидать вызов тому, кто ниже тебя по соте. Джоэсс тоже был из первой соты, но его сила находилась на ином уровне. И все же для Ливия он оставался слабаком.

Теоретически любой боец пятого этажа должен быть сильнее Короля четвертого. Ведь надо победить Короля, чтобы подняться выше. Увы, Юмал и в подметки не годился тому же Анцину, Королю третьего. Причина была простой.

С Королем можно договориться. Короля можно подкупить. Можно надавить своим положением в мире за пределами Перевернутой Башни, можно воспользоваться давлением старшего товарища этажами выше. Способов подняться до четвертого, пятого или даже шестого этажей хватает.

И сейчас Ливий хорошо понимал, что такое Перевернутая Башня Джиннов.

Нет, это была не школа боевых искусств. Возможность стать сильнее – не главное. Перевернутая Башня была школой жизни. Сюда попадали высокомерные и заносчивые потомки джиннов, которые гордились своей силой и своей родословной. В башне они сталкивались с суровой жизнью: здесь твое положение в Ишбатане становилось не таким уж важным, а на любую силу находилась управа. Ты хорош в бою, идеально владеешь магией? Толпа потомков джиннов послабее объяснит тебе, почем ныне сабли.

В Перевернутой Башне потомки джиннов учились приспосабливаться и договариваться, объединяться и льстить. Здесь они обрастали связями, которыми вовсю пользовались на Стене или в столице. Те, кто приходили в Перевернутую Башню переполненными гордыней, выходили из нее осторожными и уступчивыми специалистами. Именно таких потомков джиннов армия Стены принимала с распростертыми объятиями.

Джоэсс вышел на бой с тонким молотом. Такое оружие больше подходило Централу, чем Югу. Правда, и молот Джоэсса был не совсем обычным. Его дизайн казался древним, будто его создавали еще тогда, когда не было нужды пробивать броню, а в форме молота был всего один смысл – крушить черепа.

– Начнем, – сказал Ливий.

Молот Джоэсса окутал огонь. Противник хотел сделать что-то еще, попытался произнести: «Хон», но Ливий оказался прямо перед ним. Затта обрушилась сверху.

Бой ничем не отличался от боя с Юмалом. Ливий просто бил, не давая Джоэссу сделать ничего, кроме блокирования. В бою с Юмалом Волк сдерживал и силу, и скорость. Джоэсс думал, что будет успевать, но Ливий стал и быстрее, и сильнее. Справиться с этим «красномордый» не мог.

– Да я тебя! – прокричал Джоэсс. Пламя стало сильнее, ярь мощным потоком влилась в оружие… И затта вновь подавила попытку к сопротивлению.

– Сдаюсь, – сказал Джоэсс. Из его рта текла кровь: последний удар оказалось непросто принять.

«Он здесь, в первой соте, чтобы разбираться с новичками. Но меня недооценили. Даже как-то обидно», – подумал Ливий.

На самом деле Джоэсс считался неплохим бойцом пятого этажа. Просто если раньше Ливий сражался магией, то сейчас взялся за меч. Многим потомкам джиннов не хватало боевого опыта и мастерства боя с оружием. И Ливий, даже сдерживая удары, все равно был слишком сильным, сражаясь «как обычно», а не магией.

– Ты дерешься не как потомок джиннов, – сказал Джоэсс перед тем, как уйти.

– Вы не заслуживаете силы стихий. Для вас достаточно и грубой силы, – ответил Ливий.

В Перевернутой Башне принято сражаться магией. Ливий нарушал негласные правила, но мог спихнуть это на гордыню.

– Ну и? Это все? Я бросаю вызов – тебе, тебе, тебе, тебе… И всем, кто стоит за тобой. Если у вас есть хоть крохи смелости, хоть немного гордости потомков джиннов – выходите на арену. В любом порядке, мне плевать. Я сражусь со всеми вами.

Пока Ливий сражался с Юмалом и Джоэссом, он вычислил всех подручных Короля на трибунах. Бросить вызов можно или тем, кто в одной соте с тобой, или тем, кто на одну соту выше. И Ливий вызвал их всех.

«Они видели мою силу. Рискнут или нет?», – подумал Волк, наблюдая за трибунами. Здесь, в Перевернутой Башне, не принято было упоминать про гордость потомков джиннов. Ливий надавил на больное.

– Ты ищешь смерти!

Пришел вызов, и Ливий моментально согласился.

Противником был «красномордый» с двумя саблями. Как только бой начался, Ливий произнес: «Грирро», покрывая клинок молнией. Волк решил показать, что начал сражаться «всерьез».

Бой закончился быстро, ничего не поменялось. И Ливий моментально оказался во второй соте.

– А теперь я бросаю вызов всем вам, – сказал Волк, поочередно показав на подручных Короля из третьей соты.

Враги замешкались. Ливий был слишком сильным для них. Подходили новые зрители, развернулось нешуточное представление.

«Не сражайтесь с ним. Разберемся за ареной», – услышал Ливий голос своим острым слухом.

На лице Волка проступила ухмылка. «Так будет куда быстрее», – подумал он.

Глава 13. Крышка

Напали толпой, стоило выйти с арены. Всего их было тридцать, от бойцов первой соты до самих помощников Короля.

«Тяжело будет сдерживаться», – сразу подумал Ливий. Это были не Старейшины с третьего этажа, все было серьезнее. Поэтому меч сразу покинул ножны.

– Грирро!

Ветвясь, молния ударила во все стороны. Этого было достаточно, чтобы заставить некоторых противников остановиться, заблокировать удары или уклониться. Ливий воспользовался заминкой.

Удары заттой обрушивались на доспехи. Хватало одной атаки, чтобы рассечь пластины и ранить противника. Если удар приходился на незащищенную часть тела, Ливий бил плашмя. Этого тоже оказывалось достаточно.

Техниками передвижения Волк не пользовался. Он лишь полагался на свою невероятную скорость, за которой никто не мог угнаться.

Копье едва не задело Ливия. В ответ Волк пустил разряд через оружие – даже без руны можно было использовать слабую молнию. Ливий посмотрел вперед как раз вовремя: пятеро противников дальше по коридору читали заклинание, чтобы атаковать одновременно.

«Огонь!», – понял Волк. Враги даже не позаботились о своих союзниках.

Огненный вал занял всю ширину и высоту коридора. Ливию казалось, что он засунул голову в печь. Справиться с таким с помощью Грирро было невозможно. Ливий мог подавить атаку грубой силой, но это вызвало бы много вопросов.

Тогда Волк обратился к магии – той, которой доверял больше всего.

– Эйфьо!

Мощи ветра было недостаточно. И тогда Ливий пробудил еще и Волю, создав настоящую воздушную стену.

На мгновение огонь замер. Стихии боролись друг с другом, пламя лишь разгоралось от ветра – и через секунду Ливий повернул вражескую атаку. Огонь обрушился на противников.

Никто не погиб. Ливий контролировал силу, а те, кто применили огонь, были лучшими из натравленных на Волка бойцов.

– Передайте Ранджакиру: «Если ты не согласишься на бой со мной, я покалечу всех твоих людей, и тогда никто не сможет бросить тебе вызов».

В коридор вошел человек. Он был из старцев, но не мог похвастаться длинной бородой. Ее человек сбрил под ноль, не оставив и следа растительности на лице.

– Ты не знаешь, что значит вовремя остановиться. Бросай вызов. Я сражусь с тобой.

– Значит, ты и есть Ранджакир.

Бросить вызов Королю можно только через примата. Ливий подошел к нему под цепким взглядом Ранджакира и сделал вызов.

Король согласился.

– Создаешь много проблем, – сказал Ранджакир.

Ливий взглянул на оружие Короля. Секира – явно не то, что Волк ожидал от Юга. Ранджакир стоял, опираясь на нее, и внимательно разглядывал Ливия.

– Теперь понятно, почему тебя называют Брадобрей, – сказал Волк.

– Брадобрей я из-за этой секиры, – постучал ладонью по металлу Ранджакир. – А бороды я лишился, потому что создавал проблемы. Как ты.

– Начнем, – кивнул Королю Ливий.

Ранджакир легко поднял свою секиру одной рукой и сразу перехватил второй. В позе Короля читался опыт. Ранджакир превосходил Анцина, Короля третьего этажа. И превосходил сильно.

– Фрито, – сказал Ранджакир.

«Руна Воды. Необычно», – подумал Ливий, видя, как вода обволакивает лезвие секиры.

Ранджакир не был магом. Он был воином.

Джинн шагнул к Ливию. Это была техника передвижения, которую Волк никогда не видел. Секира описала круг, Ливий сделал шаг назад, но Ранджакир не отстал. Его оружие двигалось плавно и быстро, как поток воды. Затта покинула ножны, клинок столкнулся с секирой – и Ливий едва успел убрать меч. Промешкайся он на мгновение, и секира рассекла бы затту надвое.

«Водой он сделал свое оружие невероятно острым. Опасный боец», – подумал Ливий.

Увы, разница в силе была огромной. На поле боя Волк чувствовал себя отлично, он видел каждый удар и знал, как от него можно уклониться.

– Грирро.

– Фрито!

Удар секиры выпустил водное лезвие. Ливий нырнул в сторону, и взмах секиры едва не задел ему руку.

«А у меня получается».

Молнии на ладони Ливия собирались в шар. Зная Технику Энергетической Сферы, Волк умел это делать. Но создать шаровую молнию куда сложнее, чем сферу из яри.

– Фрито! – прокричал Ранджакир. Водное лезвие стало больше в несколько раз, но это не было главным. Ливий увидел то, к чему был готов, когда только пришел в Перевернутую Башню.

Воля Топора. Только воин сможет развить Волю оружия – и Ранджакир смог это сделать. Два удара столкнулись. Сосредоточенная мощь молний пробила невероятно плотную силу воды, но натолкнулась на Волю.

Форма сферы нарушилась, и молнии вырвались наружу. Зрители не могли понять, кто победил, но, когда молнии перестали сверкать, они увидели, как Ливий приставил к горлу Ранджакира клинок.

– У меня еще меч, – сказал Волк.

– Верно. Сдаюсь.

Ранджакир не понял всего. Он подумал, что сила атак оказалась равной, просто у Ливия был еще и меч во второй руке. Но это было не так.

Атака Ранджакира оказалась сильнее. Но, пока молнии лютовали, Ливий применил Стиль Воды: Отражение, чтобы оказаться сбоку и закончить бой. Перемещаться за спину Волк не стал: слишком подозрительно.

«Он действительно хорош. Дрался, как воин, поэтому и победил его так же», – подумал Ливий.

– Хороший бой.

– Иди уже, – отмахнулся Ранджакир.

– Зачем это все? Не пускать новичков, нападать толпой? Ты силен.

– Тебе не понять. Возможно, поймешь после, – ответил Ранджакир, уходя с арены.

– Из-за того, кто оставил тебя без бороды?

Ранджакир остановился. Он не стал поворачиваться к Ливию и долго думал, стоит ли отвечать.

– Он – Король десятого этажа.

На этом разговоры закончились. Ранджакир направился куда-то вглубь шестой соты, а Ливий немного постоял на арене и медленно пошел в сторону лестницы.

«Спешить не стоит. Дождусь, когда про меня расскажут на шестом этаже», – думал Волк.

Что можно сказать про бой с Королем пятого? Он был почти что равным. В глазах зрителей Ливий вполне мог проиграть. А значит, Волк устал. Он не только сразился с Королем и едва победил, ему еще пришлось драться с целой толпой соратников Короля.

Легкая добыча.

– Ого, вы что, мои фанаты? Встречаете такой толпой, – улыбнулся Ливий, когда опустился на шестой этаж.

У входа собрались восемь человек.

– Отдавай броню, меч и таблетки. Тогда не тронем.

– Трогайте, – хмыкнул Волк.

Упрашивать никого не пришлось. Стихийные атаки устремились на Ливия, на что Волк с улыбкой произнес:

– Грирро.

Сдерживаться не стоило. Воля Молнии пробудилась, делая атаку чудовищно мощной. Ливий использовал только треть Воли, но и этого оказалось достаточно, чтобы уничтожить магию и положить четверых.

– Жить будут. Вы все, отдавайте все, что у вас есть. Если не хотите прожариться до хрустящей корочки.

– Ты знаешь, кто…

– Плевать. Отдаете прямо сейчас – или станете такими же, как эти четверо.

Таблеток у «бандитов» не нашлось. Ливий забрал немногие доспехи и оружие, взвалил на спину и направился к своей комнате.

Курильница, которую Волк оставил в комнате на пятом этаже, переместилась сюда. Ливий скинул добро и пошел гулять по шестому этажу.

И уже скоро наткнулся на знакомое лицо.

«Да это же Фелах!», – подумал Волк.

Гуля окружили трое. Обстановка накалилась, и Фелах был готов пустить в ход оружие, скрытое под плащом. Другие потомки джиннов и не скрывали своего презрения к гулю. И в тот момент, когда конфликт уже почти вспыхнул, появился Ливий.

– У меня есть дело к этому гулю. Убирайтесь.

– У нас тоже.

– Вы меня плохо услышали? Знаете о новичке, который избил Короля пятого, перед этим начистив морды тридцати его прихвостням? Это я. А еще я избил восемь человек уже на шестом этаже – одновременно.

Ливий был не против разобраться с потомками джиннов. Увы, они о нем слышали. Слухи быстро расползались.

– Пойдем, – сказал главный из трех.

Фелах посмотрел вслед уходящим, а потом перевел взгляд на Ливия.

– Ты впечатляешь меня. Я неверно оценил твою силу.

– Это вместо благодарности? И как оцениваешь сейчас?

– Я могу оценить только до шестого этажа. Ты выше, – ответил гуль.

«Не строит бессмысленных прогнозов. Мне нравится», – подумал Волк.

– Расскажешь о шестом этаже?

– Бесконечная битва. Шестой этаж – это каша под крышкой. Все хотят попасть на седьмой. Это два отдельных мира – выше седьмого и ниже седьмого. Король надолго не задерживается.

Кивнув, Ливий спросил:

– Бросал Королю вызов?

– Несколько раз. Не тому, что сейчас.

– А если бы бросил – смог бы победить?

Фелах даже не стал думать. Видимо, все мысли давно были на поверхности – он отлично понимал свой уровень силы.

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Я дам тебе возможность с ним сразиться, – сказал Ливий.

Фелах хмыкнул под капюшоном.

– Я – гуль. Мне не дадут подняться на седьмой. Даже те потомки джиннов, которые готовы в глотки друг другу вцепиться, объединятся против меня.

– И что с того? Решаемая проблема.

– Королю бросили вызов вчера. Он появится снаружи своей комнаты только послезавтра. Как ты собираешься бросать ему вызов? Изобьешь всех его людей, чтобы сделать это первым?

«Не выходит из комнаты. Боится, что с ним разберутся за пределами арены. Грустно быть Королем шестого этажа», – подумал Ливий и сказал:

– Нет. От тебя мне нужно одно – выясни, где находится комната Короля. И приди к моей комнате послезавтра.

– Ты хочешь…

– Очевидно, да? Пойдем, покажу, где живу. Но сначала заберу награды.

Как и на других этажах, Ливию выдали десять таблеток – пять Таблеток Первородных Стихий и пять Таблеток Первородного Эфира. Награда на выбор оказалась немного шире. Тут можно было взять что-то одно: или доспех, видимо, если старый повредился, или оружие, или шлем с дополнительными предметами защиты, вроде наручей. Разумеется, Ливий выбрал последний вариант.

«Я почти не видел людей в шлемах на шестом этаже. Видимо, мало кто выбирает последний вариант. Это я попал сюда меньше, чем за неделю. У остальных и доспех приходит в негодность, и оружие ломается», – подумал Волк.

Два дня ожидания Ливий решил потратить, как и на пятом этаже.

Таблетка стихии Воздуха ожидаемо почти ничего не дала. Эффект от таблеток стихии Земли и стихии Воды сильно уменьшился, как и от таблетки стихии Молнии. Пока стоило их пить, но Ливий знал: еще три этажа – и от стихийных таблеток можно будет отказаться.

Это не касалось Огня. Его Волк по-прежнему понимал хуже всего, поэтому от таблеток был толк. Но не такой большой, как в первый раз.

Зато на впитывание ушло меньше времени. Со стихийными таблетками Ливий закончил. Настал черед Таблеток Первородного Эфира.

– С вами куда опаснее.

Ливий думал, что избавился от всех побочек. Он был не прав. В бою на пятом этаже против подручных Ранджакира Ливий почувствовал, что не может пользоваться всей своей силой. Она ему и не была пока нужна, но то, что организм отравлен, было очевидно.

– И это не яд в привычном понимании. Такое Желтым Флагом не излечишь. У меня, как у человека, несовместимость с этими таблетками.

Ливий прислушался к своему телу. Негативный эффект от Таблеток Первородного Эфира понемногу слабел – организм справлялся с «ядом».

– Можно пока не беспокоиться.

Таблетки отправились в желудок, мучения повторились. Все это можно было потерпеть: приходилось страдать и посильнее ради прогресса.

Утром бросили вызов. Ливий с улыбкой отказался и поднялся на ноги. Настало время помахать мечом.

В курильнице еще оставались травы. Ливий поджег курильницу, взял в руку затту и принялся развивать концентрацию.

Через сутки пришел новый вызов.

– Увы, у меня на сегодня есть планы, – хмыкнул Волк.

Воля Меча медленно прогрессировала. К Воле Концентрации Ливий был ближе, но требовалось время. «Пока рано», – подумал Волк, с грустью взглянув на курильницу. Она неплохо помогала, но затравки хватило бы на три, максимум четыре дня.

Фелах уже дожидался у двери.

– Я знаю, где его комната.

– Веди.

– Там охрана.

– Ну и хорошо, – пожал плечами Ливий.

Король жил в шестой соте. Попасть туда не так просто, особенно когда идешь вместе с гулем. Но утром многие спешили на бои или сидели на трибунах. Удалось дойти до шестой соты почти без проблем.

Охрана возле комнаты действительно была. Сразившись в подставном матче, Королю еще нужно вернуться обратно. Легче всего схватить его здесь, у комнаты. Поэтому ее и охраняли – два человека.

Могло показаться, что этого мало, но шестой этаж отличался от пятого. Короли здесь менялись быстро, поэтому просто не существовало одной доминирующей группы. Если Ранджакир контролировал половину бойцов пятого этажа, то у Короля шестого едва ли набирался десяток.

Правда, одного взгляда хватило, чтобы понять: охранники не из слабых. Они заслуживали уровень шестой соты.

– Делаем все быстро, – сказал Ливий.

У Ранджакира он подсмотрел технику передвижения. Она была простой, основанной на шести шагах, но Ливию было все равно. Ему она требовалась только для маскировки.

Моментально оказавшись возле охранников, Волк ударил заттой влево и вправо. Два удара – и двое отключившихся потомков джиннов. Фелах на удивление успел переместиться вместе с Ливием, но атаковать уже не успел.

– Ого, – только и сказал гуль.

«Видимо, он думает, что слишком сильно недооценил меня. Знал бы он, что это далеко не вся моя скорость», – подумал Волк.

Повезло, что охранники были в шлемах, поэтому Ливию не пришлось осторожничать. Уже скоро противники могли проснуться, поэтому Волк применил руну Гау, сковав их.

– Успел услышать, что ты неплох в Эйфьо. Еще и в Гау, – сказал Фелах.

– Наводил на меня справки?

– Куда без этого.

Через пять минут появился Король этажа. По пути Фелах сказал его имя – Бурхур. Этого было достаточно.

Как только Король увидел своих людей, лежащих без сознания, он атаковал. Нет, не потому, что пытался помочь подручным: Бурхур хотел прорваться в свою комнату, ведь только там он мог быть в безопасности.

Гибкий меч напоминал кнут. Лента металла могла изрезать противника на лоскуты, а неожиданные направления атак застать врасплох даже подготовленного бойца. Но Ливий сместился немного в сторону и схватил гибкий меч за конец.

Воля Молнии пробудилась, и Волк пропустил разряд через металл. Бурхура тряхнуло – удар был нешуточным.

Через секунду над Королем стояли двое: Ливий и Фелах.

– Возможно, ты про меня слышал, я совсем недавно избил Короля пятого и его людей, – с улыбкой сказал Волк. – Думаю, не нужно объяснять, что я от тебя хочу.

– Я дам тебе пройти, – хрипло ответил Бурхур.

– Не только мне. Ему тоже.

– Гулю?!

Возмущение на лице Бурхура было непередаваемым. Внутренне Ливий усмехнулся: гуля так здесь ненавидели, что смотреть на перекошенные от злобы лица потомков джиннов становилось забавным развлечением.

– Да. Можешь сразиться с ним, – сказал Волк. – Со мной тоже, если веришь, что способен победить.

Бурхур посмотрел на Ливия и покачал головой.

– Зачем мне это делать?

– Я тебе ноги и руки переломаю. Прямо сейчас, – сказал Волк.

Серьезности в голосе было хоть отбавляй, поэтому Бурхур поспешно уточнил:

– Не в этом дело! Пока я буду сражаться с двумя, даже если просто буду сдаваться, зрителей много придет! И тогда с арены я уже не уйду в любом случае!

«Боится, что перестанет быть Королем. Меня это мало волнует. Что ж, могу помочь», – подумал Ливий и сказал:

– Если сразишься с нами двумя – помогу безопасно добраться до комнаты.

– А что, если ты просто уйдешь сразу после боя?

– И что? Разве у тебя есть выбор?

Королю пришлось согласиться. Уже через минуту Ливий, стоя возле примата, бросил вызов – и Бурхур сдался, даже не став сражаться.

«Ну?», – подумал Волк, наблюдая за вызовом Фелаха. Бурхур его, конечно, принял. И не стал сдаваться.

Неприязнь к гулю была слишком сильной. Бурхур знал: если он сдастся кому-то из презренного рода, против него ополчится весь этаж.

Ливий занял место на трибуне. Помогать гулю он не собирался. Волк и так дал Фелаху шанс, которого гуль мог и не дождаться за следующие пять лет.

«Посмотрим, как ты будешь сражаться», - подумал Ливий.

У Фелаха было преимущество. Короля этажа Волк успел огреть силой молнии, а гуль еще ни с кем сегодня не сражался.

Из-под плаща показались кинжалы с поперечными рукоятями. Лезвия были настолько широкими, что больше напоминали вытянутые треугольники, чем-то похожие на акульи зубы.

Ливий знал название этого оружия – катар.

Кинжалами-катарами пользовались только на Юге. Из-за поперечных рукоятей ими было невероятно удобно колоть, вкладывая всю силу. Но Ливий не стал бы пользоваться катарами. Они хорошо подходили для убийства, а вот для защиты – нет. Поэтому за катарами закрепилась слава оружия убийц.

Удивил Фелах не только оружием.

– Вольв.

Руну иллюзий Ливий увидел впервые в Перевернутой Башне. Потомки джиннов делали упор на стихиях, ведь у них был к ним талант. Но гули, лишенного этого дара, могли развиваться в любом направлении.

Гибкий меч покрылся огнем, создавая водоворот пламени. Огонь поглотил Фелаха, но гуль оказался сбоку – это была иллюзия. К ней Король оказался готов, и спустя мгновение гибкий меч пронзил второго Фелаха.

Но был еще и третий.

По реакции зрителей и Короля все стало ясно. Фелах и раньше показывал иллюзии, но двойник был всего один. И никогда раньше – трое.

Это решило исход боя. Меч вернулся к Бурхуру, Король понял, что Фелах смог его обвести, поэтому сосредоточился на защите. Гуль мог быть уже за спиной или сбоку.

Но с самого начала боя Фелах не сдвинулся ни на шаг. И только когда Король ослабил защиту, гуль переместился к нему.

– Сдаюсь, – сказал Бурхур, когда к его шее подставили кинжалы.

Победа казалась разгромной. Увы, это было не так. Во-первых, трюк Фелаха был одноразовым, те, кто его видели, второй раз уже бы не купились. А во-вторых, гуль пострадал. Когда Бурхур сосредоточился на защите, он уплотнил и пламя вокруг себя. Поэтому Фелаху достались ожоги. Ожоги и победа.

Оставалось обещание Бурхуру. Людей набралось достаточно, и сегодня на седьмой этаж могла бы перейти целая толпа, но Короля украли. Ливий просто переместился к Бурхуру, схватил его и сбежал с арены.

Спустя секунду они стояли у входа в комнату. Ливий махнул рукой на прощание и исчез. Как минимум три дня Бурхур точно остался бы Королем.

Ливий появился возле Фелаха, который уже спрятал кинжалы под одежду. Вдвоем они направились к спуску на седьмой этаж. Больше можно было ни о чем не беспокоиться: для обитателей шестого Ливий и Фелах стали чужеродными элементами, на которые даже не нужно тратить время.

– Я у тебя в долгу, – сказал гуль.

– Разумеется, – кивнул Ливий. – У меня есть кое-какое барахло. Доспехи, оружие. Хочу, чтобы ты продал это все.

– И что тебе нужно? – спросил гуль, ничуть не удивившись запасам Волка.

– Таблетки Первородного Эфира.

Гуль кивнул. Ему все было ясно.

Доверять Фелаху не было смысла. Зачем? Гуль знал, насколько Ливий силен. Обмануть «синемордого» – значит, здорово пострадать. И видя, как Волк идет напролом, не считаясь ни с авторитетами, ни с группировками, Фелах знал, что скрыться не выйдет.

Было и еще кое-что. Ливий стал союзником Фелаха. И гуль, который с трудом смог добраться до шестого этажа, не хотел лишаться единственного человека, готового протянуть руку помощи.

– Таблетки Первородного Эфира за победу над Королем я отдам тебе, – сказал Фелах.

– Не стоит.

Ливий знал, чего стоило гулю произнести эти слова. У Фелаха почти не было ресурсов, и, отдавая нечто столь ценное, как Таблетки Первородного Эфира, гуль показывал значимость союза с Волком.

Принимать таблетки Ливий не хотел еще по одной причине. Зная их важность для Фелаха, Волк чувствовал бы себя обязанным. Но гуль не мог пройти всю Перевернутую Башню, а Ливию нужно было идти вперед.

Правда, для начала Волк хотел получить от Фелаха информацию, ведь седьмой этаж оказался не таким, как этажи до этого.

Глава 14. Арена Памяти

Очень быстро выяснилось, что на седьмом этаже Короля нет.

Здесь не было не только Короля, но и сот. Люди здесь просто… жили. И по этажу ходили не только те, кто опустились сюда с шестого. Были здесь и потомки джиннов с восьмого и девятого.

Причина была проста: здесь обменивали Стэхи Памяти. Заодно на седьмом этаже существовал и рынок. Если на входе в Перевернутую Башню торговали «начинающие», то здесь – уже «опытные».

Седьмой этаж был водоразделом. Как и сказал Фелах, Перевернутая Башня делилась на два мира – выше и ниже седьмого этажа. И при этом сам седьмой этаж стал пристанищем малодушных.

Здесь не нужно сражаться, не нужно бороться за то, чтобы сохранить ресурсы. На седьмом этаже можно просто жить. Раз в неделю, как и положено, каждый на этаже получал что-то полезное. Перейти на восьмой можно было в любой момент. Поэтому многие потомки джиннов задумывались и оставались здесь до конца десятилетнего срока.

Винить их было не в чем. Подняться до седьмого этажа – сложная задача. Немногие могли попасть сюда, а те, кто попадали, в основном находились в Перевернутой Башне уже восемь-девять лет. Понимая, что подняться еще выше просто не хватит времени, они оставались на седьмом этаже.

Процессия людей в черных балахонах направлялась в здание, отдаленно похожее на дворец Алхоама, только в тысячи раз меньше.

– Это кто такие?

– Ты меня спрашиваешь, синемордый? – сухо рассмеялся Фелах. – Алхоам-дхарма, поклонники величайшего из джиннов, да будет он вечен.

– И много у него верующих?

– Не особо, – ответил гуль. – Мы служим миру. Величайший из джиннов – не бог, любой из потомков джиннов безмерно уважает его. Но есть и такие. Они думают, что Алхоам в своей силе стал настоящим богом джиннов. Его дхарма стала дхармой всего народа. Маловато ты знаешь для синемордого.

«И то верно», – подумал Ливий и пожал плечами.

– На Стене вырос. Как-то не пересекался.

– Да, да, на Стене, – сказал гуль, слушая избитое оправдание. Ливий был готов поклясться: Фелах не верит ему.

Заозиравшись, Волк заметил еще одно приметное здание. Это была пирамида – такая же, как вход в Перевернутую Башню Джиннов.

– А это?

– Видишь, кто туда идет? Еще один культ. Они поклоняются Шаше, второй после Алхоама, да будет жизнь его вечной.

– Шаше?

– Она создала Перевернутую Башню Джиннов, – пояснил Фелах со вздохом. Услышать эмоции в словах гуля было почти что невозможно, и Фелах явно дал понять, что познания о мире у Ливия на уровне пятилетнего ребенка.

«Создательница Перевернутой Башни, значит. Звучит логично – поклоняться ей в этом месте», – подумал Волк.

Боги существуют. Это Ливий узнал еще очень давно. Кто-то верил, что боги создали мир или его законы, но это не было правдой. Но боги действительно были невероятно сильными сущностями, живущими в другом измерении.

Идущие не молились богам. Нет, были и такие, кто проводили обряды, поклоняясь сущностям иномирья, дабы получить хоть немного силы, но среди большей части идущих было принято игнорировать богов. Тот, кто идет по Пути, должен добывать силу здесь, не черпая ее в иных мирах.

Был ли смысл поклоняться Алхоаму или Шаше? Ливий не знал. Казалось, что это один из тех культов, у которого нет настоящего бога. Люди молятся и отдают свои деньги, но никто и никогда не услышит их. Возможно, с Алхоамом и Шашей было так же.

Сначала стоило получить награды. Примат здесь был, и он выдал Ливию привычные десять таблеток и еще один Стэх Памяти в довесок.

– Пойдем, отдам вещи, – сказал Волк, когда и Фелах получил свою награду. Пройдясь до комнаты, Ливий загрузил гуля доспехами и оружием, а потом отправился на Арену Памяти – по разговорам потомков джиннов Волк уже знал, как здесь все устроено.

Вместо арены, в которой не было нужды, создали место для обмена Стэхов Памяти. Там можно было получить техники – это Ливий тоже успел узнать. Оставалось только проверить самому.

Дождавшись, когда над входом появится надпись: «Свободно», Ливий шагнул внутрь. Арена Памяти встретила его темнотой, которая быстро сменилась синеватой полутьмой, похожей на лунную ночь.

Ливий держал в руке Стэх Памяти. Стена перед ним была сплошь усеяна дырами, будто прорытыми ордой шершней.

– Задача ясна. Выбрать дыру и вставить Стэх Памяти.

В этом месте можно было раздобыть сильные и полезные техники. Увы, потомку джиннов приходилось полагаться на удачу. Кому-то везло, кому-то нет. Тот, кто еле тащился по этажам, мог внезапно обрести силу. А тот, кто надеялся на техники седьмого этажа, оставался с мусором в руках.

– И что ты хочешь получить? – прозвучал властный женский голос. От него исходили эманации силы: Ливий уже ощущал такое во время разговора с Алхоамом, поэтому сразу понял, с кем имеет дело.

– Приветствую вас, Шаша, – поклонился Волк. – Я хочу технику для сбора небесной и земной яри.

Возможно, такого и не было в Перевернутой Башне, и все же Ливий хотел попытать удачу.

– Такая техника здесь есть. Но она не для людей.

«Шаша знает, кто я. Ничего удивительного», – подумал Ливий.

Джинн замолчала. Продолжать она не собиралась.

«Не подсказала. Но почему-то решила спросить. Думаю, это неспроста. Я должен сам найти нужный паз… Или нужную подсказку».

У Ливия была одна техника, предназначенная для поиска редких вещей и артефактов – Циановая Искра. Ею Волк и решил воспользоваться.

Прошли мгновения, и многие пазы стали едва заметно светиться. Одни притягательно сияли янтарем, другие переливались молочно-белым, небесно-синим или другими цветами. Но это не могло помочь Волку. Теперь он мог оценить силу техник, вот только выяснить, где какая, Ливий не мог.

Тогда Волк сосредоточился еще сильнее. Воля Пустоты сделала разум зеркально чистым, а тренировки Воли Концентрации позволили заострить внимание. Глаза Ливия наполнились золотом: начал действовать Взор Дракона.

От руки Волка к одной из ячеек тянулась серебряная нить. Заметить ее было невозможно, ведь нить соткали из магии. Теперь же Циановая Искра на грани внимания слегка подсвечивала нить, показывая, что нужно делать.

– Вот она, – сказал Ливий, вставляя Стэх Памяти.

Тот час в разуме появилась новая техника – Нить Космической Связи. По одному только названию было понятно, что технику создали джинны. И, осознав, как Нить Космической Связи работает, Ливий криво улыбнулся. Могло быть непросто.

Дело было даже не в несовместимости, как в случае с Таблетками Первородного Эфира. Здесь все оказалось сложнее: Ливий попросту не мог применить Нить Космической Связи. Эта техника требовала силы джиннов – возможности исполнять желания. Желание, правда, было очень маленьким, справился бы не только слабый джинн, но даже потомок джиннов. Увы, Ливий не был на такое способен. Будучи человеком, Волк понял: сила джиннов – не то, что можно освоить.

Но Нить Космической Связи не стала для Ливия бесполезной. Может, он не мог применять силу джиннов, зато быстро изучил технику и разобрал ее на составные части. С помощью Парада Небес и Земли, техники для сбора небесной и земной яри, можно было переделать Нить Космической Связи.

«Не факт, что сработает. И все же стоит попытаться. Если у меня получится, эта техника позволит мне стать куда сильнее в короткие сроки», – подумал Ливий.

Шаша молчала.

– Хочу мощную технику стихии Молнии, – сказал Волк, когда изучил Нить Космической Связи.

– Она тебе нужна, раз ты скрываешься под личиной племени Алхоама, – сказала Шаша веселым голосом. В ее фразе проскочил едва заметный смешок, от которого у Ливия волосы на руках встали дыбом.

Перед Волком развернулись две сцены. Он смотрел на бои через зеркала, и в каждом зеркале джинн использовал разную технику Молнии.

– Какую? – спросила Шаша.

– Левую, – кивнул Ливий.

Зеркала исчезли, оставив Волка наедине с пазами в стене. Ливий вновь применил Циановую Искру.

В этот раз все оказалось еще запутанней. Шаша постаралась, чтобы Волк не смог получить технику так просто, как в первый раз, поэтому никакой нити не было. Ливий больше двух минут пытался найти какую-то подсказку. Тщетно. Шаша оставила его наедине с дырявой стеной.

«Я не могу полагаться на свои чувства или техники», – подумал Ливий. В последний раз взглянув на стену, Волк перестал концентрироваться.

После путешествия на Восток и мощного удара мира Ливий стал на шаг ближе… к чему-то. Иногда Волк просто знал. Знал то, что никак не мог знать.

Не став больше думать, Ливий подошел к стене и вставил Стэх Памяти в одну из ячеек.

– Понятно, почему Алхоам тебя выбрал, – сказала Шаша.

В голову Ливия полились подробности новой техники.

«Белый Луч». Простое название скрывало за собой невероятно мощную технику. Вся сила Молнии концентрировалась в прямой и быстрой атаке. Ширина поражения, конечно, была не очень большой, но пробивающая сила могла удивить даже сильного идущего. Главным же преимуществом заклинания была скорость.

«Если этим заклинанием в Перевернутой Башне владею не только я, могут быть проблемы. Не уверен, что способен увернуться от сильного «синемордого», который применил Белый Луч. Слишком быстрая техника», – думал Ливий. Волку досталось мощное оружие, но оно могло стоять на вооружении не только у него.

– Я еще вернусь за второй техникой.

Слова Ливия Шаша оставила без комментариев.

Технику стоило отработать, и для этого на седьмом этаже существовала закрытая тренировочная площадка. Увы, она оказалась занята, и очередь тянулась приличная. В личных комнатах было маловато места для тренировок, поэтому, когда потомки джиннов добирались до седьмого этажа, они вовсю начинали пользоваться тренировочной площадкой.

– Попробую завтра.

Задерживаться на седьмом этаже Ливий не собирался, но стоило дождаться Фелаха, чтобы получить таблетки. Поэтому Волк отправился в свою комнату и приступил к тренировкам.

Ни Воля Меча, ни Воля Концентрации пока не появились.

На следующий день Ливий пересекся с Фелахом.

– Держи. Все продал, – сказал гуль, протягивая шелковый мешочек с таблетками.

Ливий заглянул внутрь. Двенадцать Таблеток Первородного Эфира – больше, чем Волк рассчитывал.

У входа на тренировочную площадку опять выстроилась очередь, которую, видимо, занимали еще ночью. Ливий решил поделиться своими мыслями с Фелахом.

– Есть одно место, где можно потренироваться, – неожиданно заявил гуль.

– Отведешь?

«Если чего-то нельзя сделать в Перевернутой Башне, это можно сделать за ее пределами. Стоило догадаться», – подумал Ливий, поднимаясь к первому этажу. Вдвоем они прошли через мост и оказались на рынке – там, куда прибывал любой новичок.

– Я рассказывал про руду, – сказал Фелах.

– Да, помню, – кивнул Ливий.

Если есть руда, значит, есть и места, в которых ее добывают. Оказавшись на рынке впервые, Ливий сразу пошел вслед за Фелахом к Перевернутой Башне. Но отсюда вели и другие пути.

В сети шахт и пещер самое «дно» Перевернутой Башни добывало грибы и руду. «Хотя точнее было бы сказать «крышка», ведь мы сейчас в самом верху», – подумал Ливий.

Фелаху было сложно начинать в этом месте. Видимо, и в Перевернутую Башню он попал не сразу. Поэтому гуль отлично разбирался в хитросплетениях шахт. Он вел Ливия и через высокие двадцатиметровые расщелины, и через проходы, в которых едва помещался человек. Периодически попадались потомки джиннов – жалкие и напуганные. Они боялись, что у них отберут добычу, но Фелах и Ливий не обращали на местных никакого внимания.

– Здесь.

Это был короткий штрек с тупиком в конце. Двадцать метров в длину – и никаких посторонних.

– Я постою на входе, – сказал Фелах, когда увидел взгляд Ливия. Волк кивнул гулю.

Фелах не только охранял штрек от нежелательных зрителей, но и не подсматривал сам. Когда Волк убедился, что остался один, то приступил к тренировкам.

«Если бы я применял эту технику одной лишь руной Грирро, я бы не смог ее повторить», – подумал Ливий. Белый Луч был сложной техникой. Контроль над стихией Молнии требовался невероятный, и Волка спасала Воля Молнии.

Пробудив ее во всю мощь, Ливий произнес:

– Грирро.

Сила молнии, сжатая в единый луч, выстрелила с невероятной скоростью. За мгновение луч преодолел весь штрек и оставил дыру в тупике.

– Настолько быстро?

Ливий не мог поверить. Его собственные глаза не поспели за скоростью техники. Тогда Волк повторил технику еще раз, пока Воля Молнии была открыта, но в этот раз воспользовался Взором Дракона. Только так Ливий смог увидеть росчерк Белого Луча.

– А смог бы я сам увернуться от своей атаки? – подумал Волк, задумчиво глядя на руку. Техника по-настоящему пугала своей опасностью.

Применять Белый Луч было сложно. Пробудив Волю Молнии, Ливий мог это сделать трижды, после чего техника перестала бы получаться. По меркам людей Волк отлично владел руной Грирро. По меркам джиннов – посредственно.

Обратно на седьмой этаж Ливий и Фелах тоже вернулись вдвоем. Настало время для разговора.

– Что планируешь? – спросил Волк.

– Буду подниматься до самого конца.

Ливий кивнул. Гуль пришел сюда не для того, чтобы отсиживаться. Своим подъемом вверх он доказывал остальным, что его «презренный род» способен утереть нос даже знатным потомкам джиннов.

– Я тоже, – сказал Ливий.

– Ты быстро меня обгонишь, синемордый, – сказал Фелах, снимая капюшон.

Ливий впервые увидел лицо гуля полностью. Волосы были коротко подстрижены, а глаза напомнили Волку деревенский самогон – они были такими же мутными и сизыми.

Рот гуля Ливий видел и раньше – он был неестественно широким. Как слышал из разных сказок Волк – для того, чтобы поедать младенцев.

Гуль улыбался. Их короткое знакомство стало для Фелаха приятной неожиданностью. Ливий улыбнулся в ответ. Такие люди, как Фелах, ему всегда нравились.

– Бывай, гуль, – сказал Волк.

На восьмом этаже все было иначе. Ливий знал, что там нет грызни начальных этажей, а потомки джиннов даже не могут бросать вызов. Фелах это тоже знал и хорошо понимал, что ничего не сможет подсказать Волку. Да и гуль решил не задерживаться на седьмом этаже. Уже завтра он уходил на восьмой.

Изначально Ливий хотел «пробежать» Перевернутую Башню как можно быстрее, и на седьмом этаже нечего было делать. Но Волк ненадолго задержался, чтобы потренироваться.

Научиться контролировать силу Молнии можно и в комнате. Да, Ливий не оттачивал Белый Луч, но пользовался заклинаниями послабее. Вместо того, чтобы швыряться молниями, Волк делал из них шары, буквально жонглируя в воздухе. Иногда Ливий даже создавал зверей или оставлял в воздухе искрящиеся буквы, цитируя Алхоама.

Нужно было поглотить таблетки. Сначала Ливий занялся стихийными, оставив в стороне ту, что отвечала за стихию Воздуха. Она не приносила Волку никакой пользы. А это значило, что ее можно продать.

С Таблетками Первородного Эфира не хотелось спешить. Увы, у Ливия не было выбора: Волк вышел на генерацию внутренней энергии, и тело медленно развивалось, пока Ядро совсем не менялось. Пока все было в порядке, но в будущем это могло привести к катастрофе.

Ливий одну за другой поглотил пять таблеток. Тело, и до этого отравленное алхимией, перенесло новую дозу ужасно. Волку казалось, что из него выкачали половину сил, ярь не хотела подчиняться, а руки и ноги пробивала мелкая дрожь.

– Ничего, отойду, – выдохнул Ливий. И взялся за меч.

Каждую неделю потомки джиннов получали награду от Перевернутой Башни. Свою награду Ливий получил впервые.

Таблетка Первородного Эфира. Здесь, на седьмом этаже, награда для всех была одна. Что получали на «начальных» этажах, Ливий не знал. Но Таблетка Первородного Эфира раз в неделю – более, чем щедро.

– За одну такую можно купить себе оружие. Не лучшего качества, конечно. Что ж, посмотрим, что удастся выручить за таблетку стихии Воздуха.

Продавать ее Ливий решил на рынке седьмого этажа.

– Хочу смесь для курильницы. Ту, что для концентрации, – сказал Волк, выкладывая на импровизированный прилавок из трех досок таблетку стихии Воздуха.

– Мало, – сказал хозяин.

Тогда Ливий добавил две Таблетки Первородного Эфира. Хозяин задумался, Волк ждал. Добавлять таблетки он не собирался, и, видя нерешительность продавца, потянулся рукой за своим товаром.

– Хорошо! – поспешно сказал хозяин «лавки».

Применять Нить Космической Связи не стоило. Это привлекло бы слишком много внимания, да и Ливий сомневался, что место подходит. Небесная энергия была слишком далеко, поэтому сбор яри из окружающего пространства Волк отложил в долгий ящик – до выхода с Перевернутой Башни Джиннов. Сейчас Ливию хватало на чем сосредоточиться.

Заполнив курильницу свежей смесью трав, Волк мог больше не беспокоиться о своих тренировках. Воля Концентрации медленно приближалась.

– Как долго, – сказал Ливий.

Если бы его услышали мастера меча, то однозначно возмутились бы. Долго? Многие тратили на открытие Воли Концентрации годы, а то и десятилетия. Но Ливий был другим. Он давно шагнул вперед в понимании мира и его законов, поэтому ожидал, что сможет быстро разобраться с Волей Концентрации. Все оказалось немного сложнее.

– Можно идти выше.

Седьмой этаж остался позади. Настала очередь восьмого.

Стоило туда попасть, как Ливий увидел знакомый путь через соты. Правда, здесь все выглядело немного не так, как на других этажах. Стены украшала мозаика, а пол был выложен мраморными плитами. Восьмой этаж больше напоминал дворец, чем башню испытаний. Разница в красоте еще сильнее подчеркивала пропасть между шестым и восьмым этажами.

Комната тоже оказалась шире, здесь уже можно было полноценно тренироваться. Возле обеденного стола даже бил небольшой фонтан – разумеется, заполненный вином, а не водой.

– Как часто вы хотите получать вызов? – услышал Ливий знакомый голос примата.

– Как можно чаще, – ответил Волк с улыбкой.

Красные пески пустыни отдавали жар солнца людям. Тысячи фигур застыли в немом ожидании, стоя посреди пекла. Никто не посмел бы выразить нетерпение, ведь каждый посчитал бы своим долгом умереть от жажды, не уйдя ни на шаг.

Наконец, появился он. Золотая трибуна отражала солнечные лучи, делая ожидание для первых рядов еще мучительнее.

– Братья! Настал час объявить дату Великого Похода!

Толпа одобрительно зароптала. Именно этого она и дожидалась долгими часами.

Жамал, прозванный Одноглазым, широко развел руки в стороны. Его лицо не было ни красным, ни синим, и все же он был потомком джиннов. Если приглядеться, можно было различить едва заметный отблеск золота на коже.

Жамал был из племени, сотни лет назад сбежавшего в Великую Пустыню.

На лице Одноглазого не осталось волос. Даже брови и ресницы были сбриты, делая вид Жамала странным и немного зловещим. Все знали, что прозвище Жамала – Одноглазый. Но немногие знали о том, что Жамал сам выколол себе глаз в доказательство верности своему господину.

Одноглазый не слышал его слов. Никто не мог их услышать, но Жамал знал, чего хочет господин. Пусть слова и не пробивались сквозь барьер, сила воли величайшего из джиннов достигала сердца Одноглазого.

Сахраджудж желал мести. И сегодня он дал понять, когда сабля культа должна опуститься на шею Ишбатаны.

– Через год! Через год мы обратим проклятую империю мерзкого Алхоама в пыль!

Тысячи глоток испустили рев, сравнимый с грохотом орудий Стены. От одних только слов Жамала культ пришел в экстаз, и спустя минуту криков каждый воин выхватил оружие и вознес его в небо.

– Золотой! Золотой! Золотой!

Взгляд Жамала медленно прошел по толпе. Никогда ранее культ не был так силен. Не только люди и потомки джиннов – Жамалу удалось собрать даже армию господина, ужасающих чудовищ невиданной силы. Гигантские скорпионы, жуки и змеи стояли позади скандирующих культистов под контролем дрессировщиков.

Верил ли Жамал, что его армия способна уничтожить Ишбатану? Нет, это было невозможно. Сила Алхоама находилась за гранью понимания, и даже все воины культа не смогли бы расправиться с правителем Ишбатаны. Но Жамал улыбался, зная, что им нечего бояться. Армия была создана не для того, чтобы победить Ишбатану, а для того, чтобы поприветствовать господина.

Сахраджудж пробуждался, и Жамал с каждым днем ощущал волю своего господина все сильнее.

Глава 15. Воля мечника

Вызов пришел на следующий день.

Отказаться было невозможно. Ливий сам захотел сражаться как можно чаще – и Перевернутая Башня предоставила такую возможность.

Волк победил. Бой был не то, чтобы сложным, и все же противник оказался на достойном уровне. Впрочем, Ранджакира Ливий все равно поставил бы выше.

Каждый день приходил вызов, и Волк сражался на арене. Ливий пользовался лишь мечом-заттой и молнией, побеждая каждого своего противника.

Через три дня – и, соответственно, три боя – Волк оказался во второй соте. Фелах тоже был на этаже, но Ливий с ним не сталкивался. Все свободное время Волк проводил в своей комнате, размахивая мечом или поглощая Таблетку Первородного Эфира, когда тело немного приходило в себя.

Перевернутая Башня сама подбирала соперников. Как успел выяснить Ливий из разговоров на трибунах – чем больше ты побеждаешь, тем быстрее продвигаешься. Башня, видя, что ты хорош, дает сильных противников. Ливия это устраивало.

Еще через неделю Волк попал в шестую соту. А прямо на следующий день ему дали сразиться с Королем.

Его звали Агнимон. Кожа этого потомка джиннов была достаточно красной, чтобы внушать уважение, а само место Короля восьмого этажа говорило о хороших боевых навыках. Перевернутая Башня решила испытать Ливия, проверить его на прочность. Поэтому и выставила против Короля сразу после перехода в шестую соту.

– Ты известен, Арора, – сказал Агнимон.

Телосложение Короля было… средним. Его внешность, его рост, его длина рук – все было будто бы усредненным. Ливий даже не мог подметить какую-то особенную черту, за которую Короля можно было бы запомнить. Такие люди встречались крайне редко, и они становились идеальными кандидатами для шпионской работы.

Агнимон, конечно, не был никаким шпионом. Ему просто повезло или не повезло родиться с такой внешностью. Но не это было главным.

– Приятно слышать. Начнем, – сказал Ливий.

– Начнем, – ответил Агнимон. – Хон!

Огонь моментально возник на всей арене. Техника поражала своим радиусом – Ливий почувствовал, как языки пламени облизывают его кожу.

«Слабо», – подумал он. Может, радиус и был большим, зато сила техники не впечатляла. Ливий мог просто игнорировать огонь.

Когда Агнимон применял заклинание, Волк делал то же самое. Молнии окутали его клинок – и Ливий бросился вперед.

Огонь вспыхнул с невероятной силой между Волком и Агнимоном, когда до Короля оставались считанные шаги. Противник даже ничего не сказал, все, что он сделал – это посмотрел в сторону Ливия.

«Вот оно что», – подумал Волк.

Вся арена сейчас была едва тлеющим костром. Стоило Ливию оказаться в каком-то месте, и Агнимон будто кидал на угли сухую траву, которая моментально обращалась в пламя.

Волк переместился в сторону, чтобы атаковать, но огонь вновь не дал ему продвинуться. Тогда Ливий стал чуть быстрее и оказался позади Агнимона.

Чтобы снова наткнуться на пламя.

«Он «видит» через огонь. Поэтому знает, где я, даже не ощущая меня органами чувств», – подумал Волк.

Подобраться к Агнимону было невозможно. Нет, Ливий мог бы применить Шаги Предков или Стиль Воды: Отражение. Можно было даже пробиться через пламя грубой силой. Но Ливий решил не показывать больше, чем нужно, заодно подтвердив, что он – «синемордый».

Воля Молнии сплелась со стихией на клинке. Через мгновение Белый Луч, который даже не смогли заметить на трибунах, попал в грудь Агнимону.

Король упал на спину. Атака пробила доспех и ранила Короля – бой закончился. В Перевернутой Башне Джиннов знали, когда нужно завершить сражение.

– Я видел эту технику, – неожиданно сказал Агнимон, медленно поднимаясь с пола. – У него она была сильнее.

Ливий задумчиво посмотрел на Короля. Агнимон не собирался продолжать, поэтому Волк направился к лестнице на девятый этаж. Слова Короля заставляли задуматься.

«Скорее всего, он о ком-то выше. О том, кто стал Королем. Не знаю, кто это… Но лучше быть осторожным. Скорее всего, Белый Луч умеет применять кто-то из синемордых», – думал Ливий.

Его опасения превратились в реальность. Ливий даже не представлял, насколько мощным может быть Белый Луч от сильного потомка джиннов из племени Алхоама.

Короткий бой с Агнимоном многое дал. Именно для такого опыта Ливий пришел в Перевернутую Башню. Заклинание Агнимона… Повторить его Волк не мог. Будь у него Воля Огня, то могло бы получиться. Без нее – нет.

Но Ливий гораздо лучше понял огонь. Лучше понял, на что способен маг, использующий силу пламени.

За победу над Королем восьмого этажа Ливий получил награду. Но перед тем, как шкатулка появилась перед Волком, примат спросил:

– Хотите заменить Таблетки Первородных Стихий на Таблетки Первородного Эфира?

«Ого», – подумал Ливий и сказал:

– Да, ту, что отвечает за стихию Воздуха.

Но таблетки были лишь дополнением. А вот от главной награды глаза Ливия удивленно расширились.

«Артефакт!».

За победу над Королем восьмого этажа действительно предлагали артефакт. Выбрать можно было только сам тип артефакта, и Ливий уверенно предпочел затту. У многих ломалось оружие, но за своим Волк следил с помощью Меркурия. И все же стоило подобрать что-то новое. Желательно попрочнее – металлу не очень нравилось держать на себе молнии.

И Ливий получил новый клинок. Затта уже дожидалась его в комнате, причем на рукоять прикрепили бумажный ярлык с именем оружия.

– «Амот Скальпель». Интересное имя, – прочитал Ливий, взяв меч в руку.

Новая Затта оказалась тяжелее, а вместе с тем – и куда прочнее. Ее изготовили из ахрита, причем поработал искусный кузнец. Ливий взмахнул клинком – надежная тяжесть отдала в плечо.

По лезвию пробежал воздушный поток. Ливий не применял магию – «колдовал» сам клинок. Воздушная стихия концентрировалась на лезвии, делая его еще острее.

Ливий задумчиво посмотрел на клинок.

– Мне не хватает хорошего снаряжения.

Всю свою жизнь Волк полагался на тело. Тебе не понадобится оружие, если кулаки заменят его. Тебе не понадобится доспех, если кожа станет прочнее стали. Но Ливий знал, что от снаряжения порою многое зависит.

Вспомнился Усмиритель, артефакт, который Волк добыл на Востоке. Усмиритель мог бы стать весьма полезным… Если бы не мир, который вернул Ливия обратно почти голым. Вспомнились и слова Иринея, оставившего свое оружие на острове Большом Бордовом.

– Обязательно наведаюсь туда, когда вернусь в Централ.

Но пока стоило сконцентрироваться на работе. Алхоам хотел, чтобы Ливий разобрался с Золотым – и Волк собирался это сделать. Без помощи джинна он не смог бы вернуть свою силу. Ливий был в огромном долгу.

Встав в стойку для фехтования, Волк снова взмахнул клинком.

Это было Сизое Касание – техника Сизого Камня. За ней последовали Шеура и Бесконечный Клинок. Всеми этими атаками Ливий владел идеально, ведь много раз применял их.

В голове у Ливия находилась целая библиотека всевозможных техник меча. Задумавшись о Востоке, Волк повторил несколько десятков техник Империи Красного Солнца. Их мощные, рубящие атаки могли повергнуть врага с одного удара – так сражались самураи.

Ливий перебирал техники, как заправский шулер – карты в колоде. Переходя от одной к другой, Волк перемещался по комнате, будто в танце смерти. Когда-то давно Ливий прочитал «Цирхринген» – книгу об искусстве фехтования. Даже без упоминаний техник, она включала в себя все знания о фехтовании Централа. И Ливий повторял все эти простые удары, финты и блоки, перемежая их техниками разных школ.

Наконец, удары из стиля Южной Звезды. Легкий Меч – невероятно быстрая атака. Тяжелый Меч – удар, способный продавить любую оборону. И Миражный Меч – техника, скрывающая сам клинок.

Вспомнился и Стелла, подающий надежды талант Южной Звезды. Что стало с ним и его школой, Волк не знал: в тех краях теперь хозяйничало «Единство».

По меркам Централа Ливий был отличным мечником. Не мастером Сизого Камня, конечно, и все же такой уровень владения клинком многих бы впечатлил. Ливий был уверен: попади он в Сизый Камень, то смог бы войти в сотню лучших мечников.

Все благодаря отличным физическим показателям, невероятной скорости, восхитительной реакции и, конечно, памяти охиронца. Движения Ливия были точными, тело подстраивалось под клинок, который становился продолжением руки. Волк знал кучу стилей и умел их использовать в бою. Это и делало Ливия хорошим мечником. Но, чтобы стать настоящим мастером, Волку не хватало одного.

Единства с мечом.

Только тот, кто тренируется с клинком все свободное время, способен породниться с ним. Мечник не способен жить без меча. Этому учили в Сизом Камне с детства, и, если мечник проходил весь тяжелый путь освоения клинка, он получал невероятную силу. Тот, кто посвятил себя одному оружию, раскрывал всю его мощь.

Ливий не собирался достигать единства с мечом. Он был бойцом-универсалом. Все, чего хотел Волк – сделать шаг на пути единства. Ему была нужна Воля Меча.

Танец смерти остановился. Клинок замер. То, что Ливий показал, казалось шедевром на фоне примитивного стиля Шести Взмахов. Но какая разница, насколько твоя техника совершенна, если она в любом случае уничтожит врага?

Ливию показалось, что он немного продвинулся вперед. Увы, этого оказалось недостаточно, чтобы получить Волю Меча. В искусстве фехтования нет никакого смысла, если клинок не сталкивается с клинком. Волк знал это, и знал, что нужно делать, чтобы продвинуться дальше.

– Мне нужен бой. Хороший бой на мечах, – кивнул Ливий.

И вскоре ему предоставился этот шанс.

Перевернутая Башня Джиннов каждый день давала Волку нового противника. Рутина этажей повторялась, но Ливий стал подниматься куда быстрее.

Во-первых, он не проигрывал. А во-вторых, на последних этажах потомков джиннов было куда меньше. В перерывах между боями Ливий поглощал таблетки и почти закончил со стихийными. Они принесли последние крохи понимания и стали совершенно бесполезными. Не касалось это только таблеток стихии Огня.

Таблетки Первородного Эфира Ливий пил по одной в день. Организму почти хватало времени, чтобы немного оклематься.

Бойцы девятого этажа были хороши. Бои проходили не без труда, потому что Ливий старался обходиться без Белого Луча. Увы, его вынуждали пользоваться этой техникой. Все «синемордые» и «красномордые» владели Волей своей стихии, и, когда кто-нибудь из племени Алхоама обрушивал всю мощь Молнии, Ливий не мог посоперничать с такой атакой. Талант потомков джиннов к управлению стихиями был просто чудовищным, и бойцы, с которыми Волк столкнулся на девятом этаже, ничем не уступали магам на Стене.

Прошла всего неделя – и настал час сразиться с Королем.

Его звал Ныд. Такого имени Ливий никогда не слышал, да и никак оно не вязалось с Югом. На трибуны Волк не ходил принципиально, чтобы ничего не знать про возможных соперников, поэтому внешность Короля стала для него полной неожиданностью.

Ведь Ныд оказался не потомком джинна, а ракшасом.

Трехметровый воин с жутким, перекошенным лицом и четырьмя руками недвижно стоял на арене, будто статуя. Грудь его была открыта, а длинная набедренная повязка закрывала ноги почти до колен. На поясе ракшаса висели ножны – четыре штуки. И по изгибу Ливий легко мог понять, что в каждых ножнах покоится сабля.

– Приветствую, Арора аур Чалакидж.

Лицо ракшаса оставалось таким же злобным, но по спокойному тону Ливий понял, что выражение лица не отражает настоящие эмоции этой расы.

– Приветствую, Ныд, – ответил Ливий. – Не знал, что в Перевернутой Башне Джиннов есть ракшасы.

– Только один, – громогласно и высокомерно пророкотал Ныд. – Я пришел сюда, чтобы доказать силу моего народа.

Изогнутые южные сабли покинули ножны ракшаса. С оружием в руках Ныд выглядел еще шире и выше, его фигура нависала, устрашая одним только своим видом.

– Ты мечник? – прямо спросил Ливий.

Ракшас понял, что его противник вкладывает в свои слова.

– Да, Арора аур Чалакидж. Ты идешь по пути меча?

– Можно сказать и так.

Ливий долго думал, что сказать еще. Уважение к ракшасу появилось само собой. Он был таким же, как и Фелах – одиночка, пробивающийся вверх собственными силами. Но если гуль хотя бы был потомком джинна, пусть и из презренного рода, то Ныд не принадлежал к джиннам вовсе.

Ливий решил сказать прямо.

– Хотел бы сразиться с тобой на мечах, но не хочу показывать всего зрителям.

Ныд поднял одну руку выше.

– Ты готов сражаться всерьез. Мне тоже есть что скрывать.

Из золотого кольца на пальце повалил дым. Через несколько секунд туман окутал трибуны – больше никто не мог разглядеть драку на арене.

«А полезно, – подумал Ливий, взглянув на действие кольца. – Думал, у ракшасов шесть рук. У него четыре. Может, он такой же, как потомки джиннов?».

У Ныда было всего четыре руки – и это все равно было вдвое больше того, к чему привык Волк.

– Начнем.

– Начнем.

Ливий жаждал боя с мечником. Именного такого боя ему не хватало, поэтому, когда Ныд окутал трибуны туманом, Волк решил сражаться, как мечник.

Не применяя магию, он моментально шагнул к ракшасу. Затта описала дугу – и наткнулась на одну из сабель Ныда.

Клинки ракшаса были длиннее, чем принято – под стать размерам самого Ныда. Все они были одинаковыми. Ныд не получил их в Перевернутой Башне, а принес с собой.

Плавным движением Ливий отклонил саблю в сторону. Но за ней последовала вторая, третья и четвертая. Каждый из ударов Волк отклонил, как первый. И когда Ныд открылся после серии атак, Ливий попытался проткнуть противника.

Но вместо этого получил удар ногой в грудь.

«Сильно!», – подумал Ливий, вонзая ноги в пол арены, чтобы остановить полет. Удар Ныда был мощным, как удар молотом по наковальне, и быстрым… как удар молотом по наковальне в исполнении Германа.

Теперь уже ракшас оказался возле Ливия.

На Волка обрушился град ударов. Ныд бил не так, как его гигантский теневой собрат, штурмующий Стену. Каждый его удар перекрывал прошлый, чтобы противник просто не мог ничего сделать. Абсолютное подавление и лучшее использование четырех рук.

«Не успеваю!».

Атак было слишком много. Отражая очередной удар, Ливий немного опустился, вытянув к полу свободную руку, и произнес:

– Гау!

Кусок арены стал мечом в руке Волка. Меркурий сделал каменный клинок острым, и Ливий включился в схватку с новыми силами.

За три секунды друг на друга Волк и Ныд обрушили сотни атак. Ливий с трудом поспевал за ракшасом. Его скорость ударов была впечатляющей, и, пусть Волк и оказался быстрее, рук у него было вдвое меньше.

Зато Ливий не постеснялся воспользоваться техникой.

Атаки будто наложились одна на другую. Ныд заблокировал одной саблей, но Ливий бил, и атаки продолжали накладываться. Это был Бесконечный Клинок Сизого Камня. Стоило ракшасу понять, в чем дело, он с силой ударил двумя саблями, рассекая технику.

Ливий уже был за спиной ракшаса. Удар затты встретила мощная сабля Ныда, и спустя мгновение Волк был уже с другой стороны. С каждой секундой боя Ливий понимал, что может сражаться откровеннее. Вместо местной техники передвижения он уже вовсю использовал Шаги Предков, будто в одиночку окружая Ныда.

Удары сыпались со всех сторон, и ракшас отражал каждую атаку. Ныд брал мастерством. В очередной момент Ливий мощно ударил двумя клинками – одним рубанув по диагонали, а другим горизонтально.

Ныд встретил каждую атаку двумя саблями.

«Искусный мечник. Но этого мало! Покажи, что умеешь!», – подумал Ливий.

Ныд подумал так же.

Пробудив Волю Тела, Волк ударил заттой. Удар был такой мощи, что оттеснил трехметрового Ныда, заставив ракшаса сделать несколько неловких шагов назад.

Но Ныд продолжал контролировать ситуацию. Его ответный взмах рассек каменный меч Ливия пополам, стоило оружию появиться в зоне поражения.

«Воля Меча!».

Ныд применил Волю Меча. Невидимая сила сконцентрировалась на всех клинках, рассекая сам воздух возле них.

Ливий подпрыгнул. Его затта обрушилась на саблю Ныда, заставляя ракшаса припасть на колено. Воспользовавшись отдачей от столкновения, Ливий прокрутился, будто веретено, призывая Волю Ветра. Во второй руке появился ветряной клинок, и Волк обрушил уже его на ракшаса.

Воля Меча разрывала воздух, но Воля Ветра была сильна. Приземляясь, Ливий чуть не попал под удар сабли. Когда ноги коснулись пола, ракшас обрушивал на Волка град атак.

От столкновений клинков арена дрожала. Ливий и Ныд били друг друга с жестокой неистовостью, и Волк вовсю пользовался техниками. Весь тот танец смерти, сплетенный из приемов меча, теперь сталкивался с грубыми ударами ракшаса, пытаясь проломить агрессивную оборону Короля. Воля Меча кромсала техники Ливия, а скорость и сила, дарованные Волей Тела, позволяли давить на Ныда.

Лезвие клинка пропало, и ракшас, на мгновение смущенный этим, заблокировал удар чуть позже. Миражный Меч не мог сработать на нем: Ныд запомнил длину клинка Волка.

Ракшас отступал на несколько шагов – и вновь атаковал, вынуждая отступать уже Ливия. От сотен столкновений клинков стоял жуткий шум, будто кто-то тряс огромный мешок, наполовину заполненный монетами. Вся арена покрылась шрамами атак, но ни Ливий, ни Ныд не собирались уступать.

Стиль Воды: Отражение – и Волк появился за спиной у ракшаса, но и эту атаку Ныд остановил своей саблей. Неудобное положение едва не опрокинуло ракшаса, он покачнулся и сделал несколько шагов назад, падая на колени.

Это был шанс. Воля Тела открылась во всю мощь, и Ливий бросился вперед. Ныд успел подняться. И когда ракшас это сделал, Волк понял, что бой переменился.

Глаза Ныда были чистыми, а на его лице будто бы убавилось злобы. Свирепость в движениях ракшаса осталась, но она стала другой. Куда взвешенней – и куда опаснее.

«Воля Концентрации!», – понял Ливий в тот момент, когда клинки столкнулись. Одного удара хватило, чтобы Ныд подавил Волка.

Пробудилась Воля Воды. Атаки Ныда стали в разы сильнее, и Ливий плавно их отражал, сосредоточившись на защите.

На лице Волка сверкала улыбка. Он не мог атаковать, Ныд подавил его своей мощью, но Ливий радовался. Впервые за долгое время он мог не сдерживаться.

Глаза Волка наполнились золотом. Меркурий восстановил клинок, который почти треснул. Венера начала лечить мышцы, и Ливий призвал всю силу Воли Тела.

Открывшийся Уран сделал движения ракшаса медленнее, а Сатурн позволил Ливию быстрее двигаться. От всех четырех атак Волк увернулся и с размаху оставил на теле ракшаса рану от плеча и до самого пояса.

При таких ранах бои на арене принято было заканчивать, но никто не хотел этого делать.

Колено ракшаса попало точно в живот Ливию. Воля Земли защитила органы, но последующий удар саблей едва не задел Волка. Вложив всего себя в удары, ракшас игнорировал Уран. В этом бою Ныд выходил за пределы, догоняя в своей мощи Ливия.

Пришлось отскочить. На секунду между двумя бойцами образовалось пустое пространство: каждый понял, что бой входит в свою завершающую фазу.

«Мне тоже есть что скрывать», – вспомнил Ливий слова Ныда перед боем. Ракшас крутил свои сабли, вкладывая в обороты ярь. Энергия вращалась, вызывая завихрения. Что бы Ныд ни делал, это было его козырной картой.

Взор Дракона показал Ливию потоки яри. С каждым моментом они становились все сильнее. Ныда нужно было атаковать здесь и сейчас, чтобы его техника не успела набрать силу. Но Ливий медлил. Он хотел увидеть всю мощь Ныда, испытать ее на себе, поэтому смотрел на то, как вокруг ракшаса появляется зона, способная разорвать любого, кто войдет в нее.

Грандиозное переплетение яри, режущей Воли Меча и сложности Воли Концентрации. Грубая на первый взгляд техника была совершенной, и только рашкас со своими четырьмя руками мог применять ее.

Как только Ливий осознал всю мощь техники, объял своим разумом каждый поток, завихряющийся возле Ныда, пришло озарение.

Разум стал острее. Все лишнее, что еще оставалось в мыслях Ливия, испарилось. Мир, казалось, замер. И все потому, что Волк достиг предела остроты внимания.

Воля Концентрации пробудилась. А вместе с ней Ливий почувствовал, как близок к мечу.

Ветряное лезвие сильно пострадало. Волк развеял его. Развернувшись к Ныду боком, Ливий выставил вперед затту. Это была классическая стойка фехтовальщика.

Воля Меча сделала лезвие столь острым, что оно начало резать и воздух, и ярь. В этот момент, глядя на устрашающую технику Ныда, Ливий стал тем, кем стремился стать в последние недели.

Мечником.

Сизое Касание сорвалось с клинка. Всего лишь вторая техника Сизого Камня оказалась невероятно мощной. И она должна была только отвлечь Ныда.

Ливий бросился вперед. За мгновение он оказался в радиусе техники ракшаса, и вблизи она казалась еще совершеннее и опаснее. Ливий будто шагнул в коридор, пробудив ото сна сотни ловушек.

Серпантины завихрений были опасны. От одних он уклонялся, пропуская в считанных миллиметрах, другие резал заттой. Не прошло и секунды, как Ливий, стрелой влетев в технику ракшаса, пробился через нее.

Лезвие затты остановилось возле шеи Ныда.

Несколько секунд ракшас молчал. Он больше не вращал саблями, и техника, старательно подготовленная им, перестала действовать. Наконец, Ныд открыл рот и сказал:

– Лучшее, что происходило со мной в этой башне. Ты победил.

Ливий убрал затту в ножны.

– Согласен, – сказал он Ныду с улыбкой. – Спасибо за бой.

Ракшас медленно убрал свои сабли. Он продолжал смотреть на Ливия, и, когда Волк собрался уходить с арены, Ныд сказал:

– Ты сражался не во всю силу.

– Как мечник – во всю, – ответил Ливий на утверждение ракшаса. – Но у меня были козыри.

Ныд ничего не сказал. Возможно, он посчитал это оскорблением. Возможно, воспринял это как стимул. Ливий не знал, да и не стал спрашивать. Его ждал десятый этаж.

Глава 16. Столкновение миров

Бой с Ныдом стал тем, в чем Ливий так сильно нуждался. Он пробудил не только Волю Меча, но и Волю Концентрации. Наконец-то был сделан первый шаг на пути подготовки к бою с Золотым.

Воля Меча усилила и Волю Тела. А Воля Концентрации – Волю Пустоты и Волю Подавления. Тело, дух и разум – три типа Воли. Чем больше ты открываешь, тем сильнее становятся остальные.

Конечно, в бою с Ныдом Ливий не сражался в полную силу. Он был рукопашным бойцом. Используй Волк Красный Флаг, а то и всего лишь Императорские удары, бой закончился бы куда быстрее. Да и Волю Подавления Ливий отринул. Использовать ее в бою с Ныдом было бы оскорблением.

«Осталось четыре этажа. Хорошо, что здесь попался такой, как Ныд. Остальные, скорее всего, будут магами. И магами сильными. Ныд отлично сражался», – подумал Волк.

Следующие четыре Короля победили Ныда, а значит, они были сильнее него. Ливий понимал, как можно одолеть ракшаса. Потомки джиннов были в первую очередь магами, поэтому могли задавить Ныда с расстояния. Да, ракшас мог сократить дистанцию, но и потомков джиннов нельзя было назвать слабаками. Они могли уходить от атак, поливая Ныда заклинаниями, пока ракшас наконец не упадет.

Затта Ливия пострадала в бою. С помощью Меркурия Волк привел ее в порядок и прислушался к клинку. Теперь Ливий куда лучше чувствовал и понимал этот артефакт. Амот Скальпель желал быть острым.

У примата Волк получил девять Таблеток Первородного Эфира и одну Таблетку Первородной Стихии, разумеется, ответственной за огонь. Дополнительной наградой стал еще один артефакт.

«Кольцо, – подумал Ливий. – Хочу кольцо».

Оружие уже было, доспехи Волка устраивали. А вот кольцо Ныда здорово удивило Ливия, и Волку хотелось получить что-то столь же полезное.

Когда он вернулся в комнату, маленькая коробочка, оббитая бархатом, уже лежала у входа. Кольцо внутри оказалось целиком вырезано из рубина: никакого металла, только драгоценный камень.

– «Кольцо Финикового Царя. Усиливает органы чувств», – прочитал Ливий бирку из коробочки.

Надев кольцо на палец, Волк почувствовал, как его органы чувств становятся острее. Совсем немного, и все же эффект был потрясающим.

Правда, на такой артефакт Ливий полагаться не хотел.

– Останусь без кольца – и нужно будет привыкать к старым ощущениям. Опасно. Пока поношу, конечно, но лучше бы дали кольцо, как у Ныда.

Бои на десятом этаже ожидаемо оказались сложнее.

Те, кто попали сюда, сражались с Ныдом – и одолели его. Ливий был уверен, ракшас не поддавался и не пропускал никого по чужой указке. Все потомки джиннов на десятом этаже, которых оказалось не больше десятка, были как минимум достаточно быстры, чтобы не лечь под ударами сабель Ныда в первые секунды боя, и обладали достаточно мощной магией, способной повергнуть ракшаса.

Это Ливий понял в первом бою на этаже.

Его противник был из «старцев». И, стоило старику увидеть кольцо на пальце Ливия, как в его глазах зажегся интерес.

– Это Кольцо Финикового Царя? – спросил потомок джинна.

– Оно самое, – кивнул Ливий. «Старец» разбирался в местных артефактах.

– Я коллекционирую кольца, – сказал потомок джинна, поигрывая пальцами, на которых красовались всевозможные украшения. – Давай сделаем ставку. Победишь ты – возьмешь одно. Я – заберу Кольцо Финикового Царя.

– Устроит.

«Старец» оказался довольно сильным универсальным магом. В этом бою Ливий почти не дрался мечом. Одолеть противника удалось только Белым Лучом, при этом здорово расшатав оборону.

– Ты победил, – сказал «старец», когда ему пришлось сдаться. – Выбирай.

Украшений у противника хватало: и кольца, и браслеты, и серьги. Ливий окинул взглядом это богатство, посмотрел на кольца – и с удивлением ткнул пальцем в одно.

– Что это?

Это было кольцо с оттиском проплывающего облака. Никаких драгоценных металлов, никаких дорогих камней. Только сталь. Своей простотой оно здорово выбивалось среди остальных украшений «старца».

– Кольцо Плывущего Облака. Создано известным прорицателем. Помогает видеть будущее, как говорят.

Очевидно, что здесь, в Перевернутой Башне Джиннов, Кольцо Плывущего Облака было бесполезным. Но Ливий быстро разглядел в нем потенциал.

– Хочу его.

Старец по имени Сажават тут же отдал кольцо. Видимо, он решил, что отделался малой кровью.

– Может, ты и Кольцо Финикового Царя хочешь на что-то поменять?

Интерес вновь вспыхнул в глазах Сажавата. Зная, что Ливий плохо разбирается в ценности артефактов, он встал так, чтобы все его украшения были на виду.

– И что тебе интересно?

Ливий спрашивал – Сажават отвечал. Артефакты не подходили Волку. Немного задумавшись, он все же спросил:

– А есть что-то ситуативное? Не для постоянного использования?

– Может, Лакмелаж? Цепочка Двадцати Ударов?

Сажават продемонстрировал свой браслет из двадцати золотистых бусин. В свете Циановой Искры украшение уступало многим кольцам, про которые Ливий уже успел спросить.

– Одноразовая вещица. Срываешь – и кидаешь во врага.

– Идет. Беру, – кивнул Ливий. Что-то такое ему и могло пригодиться.

У себя в комнате Волк покрутил невзрачное кольцо и нацепил на палец. Лакмелаж Ливий решил пока не надевать – пользоваться им в Перевернутой Башне он не собирался.

– Думаю, это знак, что пора развивать руну Онно.

Руну Онно Ливий не применял ни разу. Она отвечала за предвиденье, позволяла видеть будущее. Когда Синий Флаг показал эту руну, он предупредил и об ее опасности. Многих знание будущего сводило с ума, особенно такого туманного, которое давало руна Онно.

Ливий начал зачитывать заклинание, поглядывая на кольцо. Оно должно было как-то помочь, но как и насколько силен эффект, Волк не имел понятия.

Зачитав заклинание, Ливий очистил разум – и увидел что-то непонятное. Фантасмагория звуков и картин промчалась мимо Волка, не оставив после себя ничего.

– Непонятно, – покачал головой Ливий.

Если это было будущее, то Волк ничего не понял. Но это был лишь первый раз. Стоило попробовать вновь, что Ливий и сделал.

Только спустя пять часов попыток Волк, наконец, увидел полноценное видение.

Оно заполнило весь разум, вытесняя за периферию даже комнату. Ливий видел всего одну вещь – огромное золотое кольцо, которое медленно двигалось на него. Сначала Волк не мог понять, что это. Но вскоре осознал, что перед ним – оружие, невероятно мощное и смертоносное.

– Если это не связано с Золотым, то я – не Ливий.

Видение исчезло. Волк не понимал, что оно могло ему дать, но предупреждение оценил. Золотой был опасным, это Ливий и так знал. Если раньше Волк думал о схватке с Сахраджуджем отдаленно, не сильно придавая этому значение, сосредоточившись лишь на обретении силы, то теперь все переменилось. Золотой надвигался. И Ливий больше не смел сомневаться, что встретится с этим всемогущим джинном лицом к лицу.

Второй противник оказался слабее.

– Я на десятом этаже уже три года! – высокомерно заявил он.

Потомок джинна был из «красномордых». Своим положением он явно гордился, выставляя себя местным старожилом. Но в бою «красномордый» Ливия не впечатлил. Да, он хорошо владел огнем, явно не слабее Агнимона. Вот только Ливий просто вытянул вперед руку и поразил противника Белым Лучом. Даже не пришлось хоть немного стараться, как в первом бою.

«Почему он оказался слабее?», – думал Ливий. Возможных ответов было два.

Первый – три года назад Ныд не был Королем девятого этажа. Там разместился кто-то послабее, через кого и переступил «красномордый». Второй вариант – три года назад Ныд был слабее и в подметки не годился нынешнему. Впрочем, Ливий сомневался, что ракшас станет сидеть в должности Короля этажа годами, поэтому первый вариант был самым вероятным.

Промежуток между боями продлился три дня. Следующий бой пришлось дожидаться неделю.

Не все были готовы сражаться каждый день, как Ливий. Видимо, правила трех дней на последних этажах не существовало. Можно было ждать целую неделю – а может, и больше.

Зря времени Ливий не терял. Он поглощал Таблетки Первородного Эфира, продолжая тренировать руну Онно. Дар предвидения медленно развивался, и Ливий все чаще видел что-то осмысленное. Увы, сложно было сказать, чье это будущее. Потомки джиннов и обычные люди в этих видениях делали самые обычные вещи – ели, курили, работали, занимались любовью. В какой-то момент Ливий, пытавшийся найти в видениях смысл, просто перестал их смотреть. Если он не видел хоть чего-то особенного, его разум игнорировал происходящее. А с тех пор, как Волк узрел огромное золотое кольцо, он больше не видел ничего, связанного с собой или Золотым.

Были и другие руны, требующие внимания.

Ливий начал оттачивать Вольв, руну иллюзий, и Сект, руну природы. Последнюю Волк не мог тренировать раньше – где здесь найдешь растения? Но комната десятого этажа оказалась роскошнее предыдущих. Нашлись здесь и горшки с растениями – цветы и деревья росли и благоухали, создавая образ маленького комнатного оазиса.

На нем Ливий и принялся отрабатывать руну.

Потомки джиннов почти не применяют руны, кроме стихийных. Некоторые пользуются руной Бохэм, в основном «старцы», и лишь изредка – руной Вольв. Руну Сект Ливий в Перевернутой Башне ни разу не видел.

Здесь потомки джиннов опирались на свои сильные стороны. «Красномордые» – на огонь. «Синемордые» – на молнии. Только «старцы» немного отличались, да и то…

Освоив Волю Меча, Ливий мог сойти с пути мечника. Он не собирался фехтовать, весь этот путь Волк прошел лишь для того, чтобы приблизиться к Воле Огня. Эту стихию Ливий действительно стал понимать гораздо лучше, пусть Воля Огня пока и не открылась.

Дела в Перевернутой Башне заканчивались. Ливий понемногу тренировался с мечом каждый день, закрепляя опыт боя с Ныдом. Нельзя было упускать такое богатство.

Наконец, настал день схватки, о чем сообщил голос примата.

– Вы сразитесь с Королем Агнибадалом.

«Король! Вот это удача! А его имя… Очевидно, что он из «красномордых». Его имя похоже своим началом на имя Короля восьмого этажа, Агнимона. Они из одного племени», – подумал Ливий.

Волк давно жаждал встретиться с Королем десятого этажа. Именно этот человек оставил Ранджакира с пятого этажа без бороды, и это не было какой-то мелочью, ведь именно в бороде заключалась львиная доля силы «старца». На долгие годы Агнибадал лишил Ранджакира возможности становиться сильнее.

– Начнем, – сказал Король, когда оказался вместе с Волком на арене.

Как и многие другие красномордые, Агнибадал был крепко сложенным здоровяком. Широкий нос дополнительно подчеркивали тонкие усы, а, когда Король говорил, можно было заметить белые, будто жемчуг зубы. Как и у многих на Юге, волосы Агнибадала были черными, жесткими и слегка вьющимися.

– Начнем, – согласился Ливий.

Король не собирался вести разговоры – Волка это устраивало. Разумеется, противник применил огонь – за мгновение он заполонил половину арены. Ливий выстрелил Белым Лучом – и атака потонула в завесе огня.

– Эйфьо!

Ветер с пробужденной Волей Воздуха остановил стену огня. Но ненадолго: вскоре пламя, которое только нарастало с каждой секундой, начало пожирать ветер, становясь от него лишь сильнее. Агнибадал оказался сильным магом.

В этот момент Волк почувствовал, как все его нутро сдавило, сковывая тело. Сердце пропустило одно сокращение, и Ливий почувствовал, как лишается сил.

Воля слабела, а ярь отказывалась подчиняться. Попытавшись обуздать организм, Ливий сделал только хуже. Желтый Флаг совсем не помогал, а неведомая болезнь лишь прогрессировала, делая Волка слабее с каждым мгновением.

– Сдаюсь! – хрипло прокричал Ливий.

Пламя все равно окатило Волка, правда, ожоги были сущей мелочью на фоне настоящих проблем. Агнибадал говорил что-то пренебрежительное, но Ливий его не слушал. Вместо этого Волк сосредоточил все свои силы на том, чтобы добраться до комнаты.

Не стоило сомневаться в причине проблем: поглощение Таблеток Первородного Эфира вышло боком.

О поражении Ливий даже не думал. Закрывшись в своей комнате, он уселся в позу для медитации и стал прощупывать организм.

До этого дня Ливий думал, что контролирует процесс. Он пил одну таблетку в день, так, чтобы организм успел впитать ее и восстановиться. Но негативный эффект Таблеток Первородного Эфира был для Волка слишком загадочным. Ливий не знал, как от него избавляться, да и как работает этот «яд» в принципе.

Поэтому и не заметил, как негативные эффекты накапливались бессимптомно, пока не вылезли наружу во всем их цвете.

Ничего. Ливий не мог найти источник проблемы, что бы ни делал. Тогда он применил Желтый Флаг во всю мощь, воспользовавшись и Венерой с Гигеей. Это не помогло.

С телом все было в порядке, насколько Ливий мог судить. С разумом – тоже. Проблема была глубже. И когда Волк понял, где надо искать корень проблемы, едва не стало слишком поздно.

Пробуждение Венеры и Гигеи спровоцировали новые «спазмы». В этот раз удар прошелся по планетам, бесконтрольно пробуждая их силу. Ливий почувствовал металл на пальцах, мощь Марса в крови, притяжение Урана и контроль времени Сатурна.

А еще пьянящую мощь Юпитера, впервые за долгие годы.

«Мир Божественной медитации!», – понял Ливий. Времени было мало: он быстро погрузился в себя, провалившись в собственный мир.

Небеса окрасились в красный, ветра завывали, а через весь мир Божественной медитации протянулась огромная трещина. Казалось, она хочет разделить гору надвое, но даже не рассечь, а разорвать пополам, как кусок хлеба. Трещина становилась все шире и ползла дальше, совсем немного оставалось до озера с грушевым деревом. Когда Ливий увидел это, он шагнул вперед и взмахнул руками.

Волк был хозяином этого мира. Со взмахом его рук земля и камни с двух сторон надвинулись на трещину, запечатывая ее. Но не прошло и секунды, как все труды Ливия пошли насмарку – камни рассыпались, и трещина продолжила расти.

– Нет!

Взмахнув руками еще раз, Волк призвал все свои силы в этом мире. Расколотый мир захлопнулся, скрепляясь в единое полотно. Ливий тяжело дышал. Все это происходило во внутреннем мире, но он чувствовал, что его дух уже на пределе.

«Туда!».

Проблема не была решена. Ливий просто купил себе немного времени – стоило найти источник бед. Будучи хозяином мира, Волк знал, где нужно искать.

Там, где трещина начиналась, на самой границе с тьмой, Ливий увидел ее – силу джинна. Красный многоугольник с сотнями граней вращался, а по его сторонам пробегали неизвестные письмена.

«Может, использовать эту силу?», – подумал Волк и сразу же отверг свою мысль.

Сила джинна была слишком чужеродной. Она напоминала силу самого мира, поэтому столкнулась с Божественной медитацией. Это было столкновение двух миров, где мог выжить лишь один.

Ливий вытянул вперед руки.

«Я не могу от нее избавиться!».

Может, Ливий и мог управлять своим миром, но сила джинна была чужеродной. Настолько, что могла сопротивляться даже Волку, хозяину этого места. Невозможно было уничтожить или развеять эту силу.

Взгляд Волка упал на тьму.

«Стоит попробовать».

Каменные плиты со всех сторон окружили рубиновый многоугольник. Как только плиты захлопнулись, их овили лианы и виноградные лозы. По каменным стенам «темницы» пробежали магические письма, и Ливий зашептал заклинания, запечатывая силу джинна.

У Волка оставалось три секунды – именно столько могла продержаться печать. Переместившись прямо к «темнице», Ливий схватил ее одной рукой и зашвырнул далеко вперед – прямо в прожорливую тьму.

Тьма нападала на мир, Стену и силу джиннов. Ливий знал, что местная тьма ничем не отличается от той, в большом мире. Плиты исчезли за мгновение, а сила джинна… С силой джинна тьме пришлось повозиться.

Будто кусая зубами кусок гранита, темнота мира силилась поглотить неожиданное угощение. Сила джинна сопротивлялась. В ней была заключена огромная мощь, способная посоперничать с тьмой, но увы – тысячегранный рубин смог сражаться всего три секунды. И когда они прошли, тьма накрыла силу джинна, будто одеялом.

Наступила тишина.

– Спасибо, – устало выдохнул Ливий. – Никогда бы не подумал, что буду рад тьме.

Жизнь Волка висела на волоске. Если бы он не догадался нырнуть в мир Божественной медитации, не попробовал сковать силу джинна и швырнуть ее во тьму, то мог бы умереть.

Во время бедствия звери попрятались. Сейчас они осторожно возвращались обратно, поглядывая по сторонам.

– В порядке все, выходите, – махнул Волк рукой оленям. Один из оленей кивнул головой.

«Совпадение», – подумал Ливий. Скорее всего, животное просто повторило мах руки головой, и все же Волк несколько секунд смотрел на оленя, идущего к реке.

Постояв немного на месте, Ливий вернулся к груше.

– Уже поспели.

Оба плода можно было есть. Увы, Ливий не мог этого сделать – сначала стоило развить Ядро. Груши пока могли повисеть, и Волк, на всякий случай окунувшись в озеро, решил немного подождать.

Ничего не происходило. Сила джинна была поглощена и больше не возвращалась.

Тогда Ливий закрыл глаза, чтобы открыть их уже в реальности.

– Сильно же меня угораздило. Меня слышно? Следующий бой хочу провести только через неделю!

Небольшую паузу прервал голос примата:

– Принято.

Кивнув, Ливий вновь погрузился в себя. Ему была нужна эта неделя, чтобы последить за собственным состоянием. Открыв глаза в мире Божественной медитации, Ливий уселся поудобнее. Именно здесь можно было заметить изменения, связанные с силой джинна. Если что-то еще сохранилось, оно должно было появиться со дня на день.

Но все было в порядке. Ливий даже не тренировался, вовсю погрузившись в созерцание природы. Здесь, в мире Божественной медитации, она была… другой. Не такой, как в реальном мире. Изгиб реки, линия леса, расположение цветов и кустарников – все было почти случайным, но при этом незримо отличалось. Ливию так нравилось больше. Весь его мир выстраивался вокруг чувства прекрасного своего хозяина, достигая совершенства.

Стада оленей паслись рядом. Примерно на седьмой день Ливий окликнул рогача, который вел за собой других оленей.

– Эй, ты.

Рогач остановился и уставился на Волка.

– Говорить умеешь? – спросил Ливий, сам не веря тому, что спрашивает.

– Конечно, – спокойно ответил олень.

«Мне не показалось», – со вздохом подумал Волк.

Что делать в такой ситуации, он не знал. Происходящее казалось безумием. Покачав головой, Ливий нашел то единственное слово, которое смог подыскать:

– Почему?

Такой простой вопрос идеально выражал чувства Ливия. Почему олень умеет говорить, пусть и в мире Божественной медитации?

– А почему нет? – ответил рогач вопросом на вопрос.

«Действительно, почему нет? – меланхолично подумал Ливий, смиряясь с безумием происходящего. – Это не реальный мир. Почему бы оленю здесь не заговорить?».

– Остальные тоже умеют?

– Нет, конечно.

Ливий кивнул. «Еще бы, чего им говорить? Они же олени», – подумал он.

– Но ты олень! И они олени! Почему ты разговариваешь, а они – нет?

– Наверное, потому что я – первый, – немного подумав, ответил рогач.

«Первый?».

Разумеется, в этом мире должен был быть первый олень. Тот, что появился раньше других. До этого дня Ливий воспринимал местную живность вполне обычно. Но мир Божественной медитации – это не реальность. Здесь появлялись целые строения из жизни Ливия, почему бы при этом первому оленю не обрести дар речи?

– А еще чем ты от них отличаешься? – спросил Волк.

– Я сильнее.

– Намного?

– Намного, – кивнул олень.

«Его можно назвать оленем-старейшиной. Или даже оленьим богом, если на то пошло. В моем мире появилось такое необычное создание… Но почему?», – размышлял о ситуации Ливий.

– Ты знаешь, кто я?

– Да, творец этого мира. Я благодарен за подаренную жизнь, – с поклоном ответил олень.

– Хорошо. А есть такие же, как ты?

– Олени, умеющие говорить? Нет, – мотнул головой рогач.

– Не олени.

Собеседник закивал головой.

– Да, такие есть. Старый сом, он умеет говорить. Вожак волков. Медведь в глубине чащи. Ворон тоже, но они все хорошо умеют повторять. Может, они все умеют говорить?

– Все может быть, – кивнул Ливий. – Как думаешь, почему ты и другие умеете разговаривать? Зачем это вам вообще?

Олень задумался. Видимо, он раньше никогда не задавался этим вопросом и просто жил. Наконец, рогач поднял голову и посмотрел на Ливия.

– Может, вам не с кем было поговорить?

Глава 17. Два Короля

Старый сом оказался хорошим собеседником. Он жил прямо в озере у грушевого дерева и считался самым старшим среди разговаривающих животных. Говорил сом степенно, как умудренный опытом старик, и тему разговора обсуждал слишком долго, стремясь разобрать на отдельные кусочки.

Волк-вожак, напротив, говорил коротко и отрывисто. Собеседник из него оказался неважным. Но еще хуже был медведь – тот вообще почти всегда молчал, а говорил что-то только в крайнем случае, в основном «да» или «нет».

Из воронов, к счастью, говорящим оказался только один. Этот тоже любил пообщаться, но не так, как сом, ведя долгий щепетильный разговор, а перетягивая одеяло на себя, стремясь стать центром внимания.

– Все они – слабаки! Занимаются глупостями! Сидят здесь!

– А что должны делать?

– Видеть весь мир! Как я! Я все видел! Дома видел, ворота видел! Медведь сидит в лесу, волк сидит в лесу. Сом со дна не поднимается!

– Их право, – пожал плечами Ливий.

– Дураки! Дураки!

Больше всего Ливию понравились беседы с оленем. Рогач общался по-свойски и спокойно, так, как общается с тобой приятель, потягивая вино из кубка.

– Задержался.

Ливий не мог представить, что будет разговаривать с животными в мире Божественной медитации. «Уж не из-за руны Крата?», – думал Волк. Настоящих ответов не было. Ливию оставалось только признать, что здесь, в мире Божественной медитации, теперь есть, с кем поговорить.

И Волк был рад. После ухода Искандера Божественная медитация казалась слишком пустой. Как террариум, из которого достали ящерицу, оставив лишь растения за стеклом.

Настала пора возвращаться. Ливий вынырнул в реальный мир и сверил время. Здесь действительно прошла неделя. Ожидание в мире Божественной медитации продлилось дольше, но Волк отлично контролировал разницу во времени.

Тело было в порядке. Довольно кивнув, Ливий решил дождаться вызова.

Через четыре часа он действительно пришел. И, к удивлению Волка, против того же противника – Агнибадала.

«Перевернутая Башня дает мне второй шанс», – подумал Ливий, выходя на арену.

Потомок джинна был уже здесь, вовсю ухмыляясь при виде Волка.

– Ты снова пришел? Убежав, поджав хвост?

– Так вышло, – коротко ответил Ливий.

– Ха-ха! Сразу убежишь или немного постоишь, как в прошлый раз? Не думаю, что твой ветер, как и твоя молния, стал сильнее.

В этом Агнибадал был прав. В прошлый раз ветер не сдержал пламя, а Белый Луч не попал во врага. Огонь Агнибадала был не только сильным, но еще и отлично маскировал мага.

– Как ты вообще смог попасть на десятый этаж? Позор для синемордых, которые так не любят проигрывать. И ладно бы ты проиграл в настоящей схватке. Нет, ты сбежал, стоило тебе увидеть силу моего заклинания. И раз так хочется снова быть униженным – я помогу тебе, Арора.

Противник издевался. Чего-то такого Ливий и ожидал, совсем не реагируя на слова Агнибадала.

– Начнем.

– Что ж, начнем, – вновь усмехнулся Король.

Стена огня двинулась на Волка. Все повторялось, как и в первый раз. Огонь скрывал Агнибадала, Ливий не мог разглядеть Короля даже со Взором Дракона, примененным на мгновение.

– Хон!

Огонь столкнулся с огнем. Ливий применил пламя, чтобы остановить вражеское, и на мгновение это дало свой эффект.

– Огнем?! – прокричал Агнибадал откуда-то из-за огненной стены. Ливий оскорбил его, «красномордого», и прощать такое Король не собирался.

Пламя стало сильнее. В ответ Ливий без остановки произносил: «Хон!», вызывая новые порывы огня. Атака Агнибадала казалась не просто заклинанием, а ревущим пожаром, неостановимой стихией, и Ливий отвечал на атаку кратковременными вспышками. Его огонь атаковал огонь Агнибадала, языки пламени иногда достигали Волка, оставляя ожоги, но Ливию было плевать. Он полностью сосредоточился на процессе.

Огонь становился все сильнее, Агнибадал терял остатки терпения. Но Ливий не отступал. Он знал, что и зачем он делает.

Когда до поражения оставалась всего секунда, внутри Ливия произошел сдвиг. Самая строптивая стихия наконец-то открылась Волку.

Воля Огня пробудилась, в миг усиливая пламя.

Агнибадал прокричал что-то невнятное. Видимо, он удивился. Огонь Ливия оказался на редкость сильным, ведь теперь Волк владел Волей всех пяти стихий.

Воля сходного типа усиливает друг друга. Не стоило и сравнивать Волю Огня у того, кто открыл только ее, и Волю Огня у того, кто открыл четыре другие Воли стихий. Мощь пламени была запредельной, пол арены плавился от жара, но Ливий все равно не мог продавить огонь Агнибадала.

Ведь он был потомком джинна.

Сила огня у «красномордых» была причиной их гордости. Агнибадал, несомненно, был одним из лучших среди своего племени. Ливий только и мог, что поддерживать паритет: огонь с двух сторон подавлял друг друга, не давая ни одному заклинанию продвинуться вперед.

– Я покажу тебе, за что стал Королем десятого этажа! Сильнейшая техника моего племени – Пламенеющее Небо! Эйфьо!

Ливий многого ожидал. Но не того, что Агнибадал неожиданно применит Руну Воздуха. Любой другой маг должен был прервать действие заклинания огня, вот только пламя продолжало давить. И как только Агнибадал применил Эйфьо, потоки ветра вплелись в огонь, делая его в разы сильнее.

«Не может быть!».

Сложно было поверить глазам, но Агнибадал применил Синий Флаг. Да, не его полную версию, позволяющую совмещать все стихии, а узкоспециализированный вариант для слияния огня и ветра. И все же Ливий видел знакомые принципы в колдовстве Короля.

Хотелось ответить тем же, но Волк скрывал Синий Флаг. Если даже техника Агнибадала, совмещающая огонь и ветер, считалась сильнейшей в его племени, то что уж говорить о технике, способной смешивать две любые стихии? Ливий не мог это сделать.

Но и огонь Волка в миг стал бесполезным.

Атака накрыла Ливия, обжигая адским пламенем. Всем казалось, что бой окончен. Ливий знал: если один из бойцов подвергнется смертельному риску, то бой завершится сам по себе. Как это работает, Волк не понимал, потому что никогда не видел.

Бой не заканчивался. Пусть Ливий и стоял в огне, он мог сопротивляться атаке. Пробудились Воля Воды и Воля Земли. Первая покрыла Ливия защитным слоем, а вторая сделала само тело устойчивей к огню.

Какое-то время Волк держаться даже под неукротимой атакой Агнибадала.

Две стихийных Воли не применишь без Синего Флага. Ливий это сделал только потому, что его накрыл огонь. На трибунах никто не видел, что происходит, и Волка это полностью устраивало.

«Как мне его найти?».

У Ливия было секунды три-четыре, чтобы обнаружить Агнибадала. Волк ненадолго задумался и придумал решение.

Пробудилась Воля Молнии. Вперед веером выстрелили иглы-молнии. Ни одна не попала в Агнибадала.

– И это все?! – услышал Ливий крик из пламени. Пусть Агнибадал и кричал, Волк не мог определить откуда.

Зато это смогли сделать иглы.

По ним, как по нитям, Ливий пропустил ветер. Так Волк смог просканировать огненную завесу перед собой. Агнибадал должен был оставить безопасную зону – такую, которую огибало пламя, чтобы не навредить владельцу. И Ливий ее нашел.

– Грирро!

Белый Луч попал точно в Агнибадала. Атака пробила зерцало и отбросила «красномордого» до края арены.

Заклинание тут же ослабло, и Ливий воспользовался этим.

Когда Агнибадал поднялся на ноги, Волк уже стоял рядом. Клинок был у горла Короля.

– Сдаюсь, – ошарашенно произнес Агнибадал. Произошедшее так его поразило, что пока в эмоциях Короля не было места даже для злости.

– Перед тем, как уйду, хочу кое-что спросить. Почему ты оставил Ранджакира без бороды?

Вопрос удивил Агнибадала.

– Ранджакир… Помню его. Он нарушил мои правила.

– Твои правила?

– Тогда я был Королем четвертого. Все знали, что мне можно бросить вызов, только если я сам разрешу.

– Ясно.

«Сжечь бы тебе усы», – подумал Ливий, но не стал этого делать. Уже скоро он собирался покинуть башню, а таким поступком Ливий создал бы проблемы Ранджакиру.

Поэтому Волк просто развернулся и направился на одиннадцатый этаж.

Получив от примата таблетки, Ливий лишь с грустью вздохнул. Таблетки Первородного Эфира приносили слишком много вреда, а стихийные перестали работать. Отказываться Волк не стал, но взял только Таблетки Первородного Эфира – десять штук.

А дополнительной наградой стал Стэх Памяти. Стоило Ливию увидеть пластину, как на его лице проступила улыбка.

– Я готов принимать вызовы как можно чаще. Но начну через два дня.

– Принято, – ответил примат.

Последний этаж был совсем рядом.

«А ведь здесь совсем немного комнат», – подумал Волк.

Ни о каких сотах не могло идти речи. Всего десять дверей – таков был лимит жителей этажа. Но это максимум: на одиннадцатом могли проживать всего пять потомков джиннов. А может, здесь и вовсе жил лишь один Король.

«Кто знает?», – подумал Ливий, открывая свою дверь.

Воля Огня пробудилась. Ливий выполнил все, зачем пришел сюда. Целых три Воли в короткий промежуток времени – прогресс был колоссальным. Но даже этого было недостаточно для грядущего боя с Золотым.

Таблеток Первородного Эфира набралось порядочно. В комнате Ливий обнаружил еще пять штук, ведь прошла неделя. Но Волк не мог больше поглощать эти таблетки.

– Я – алхимик, – сказал Ливий твердо. – Не лучший, конечно, видал алхимиков покруче… Но все же алхимик. Не самый плохой. Я смогу разобраться с этими таблетками.

Сложив ладони в замок, Ливий пробудил Меркурий. У Волка не было алхимической печи, но он мог создать ее из яри. Концентрированная энергия превратилась в стенки печи, и пламя яри запылало внутри. Таблетки Первородного Эфира одна за другой влетели в печь.

Ливий не мог воссоздать рецепт этих таблеток – он был для Волка чем-то непостижимым. Не мог он и «убрать» ненужную часть. Ливий мог только переплавить таблетки, предав огню все лишнее. Так можно было поступить и раньше, но Ливий пришел к этому только сейчас.

Ведь так эффект каждой таблетки понижался в четыре раза.

Процесс готовки занял полдня. Получившемуся экстракту Ливий даже не стал придавать форму, просто влив его в себя. Горячее алхимическое варево прокатилось по пищеводу, чтобы осесть в желудке и волной энергии прокатиться по организму.

Ярь полилась в Ядро. Да, Таблетки Первородного Эфира давали намного больше, но что поделать? Ливий был рад, что может их поглотить хотя бы так.

Плотность внутри Ядра росла. Там формировались «облака» из небесной яри и «море» из земной. Обычная, смешанная ярь оставалась между двумя главными слоями, с каждым днем развития становясь все тоньше.

На стадии Осаждения – четыре шага. И Ливий смог завершить второй.

К тому моменту, как Волк закончил поглощать эссенцию Таблеток Первородного Эфира, наступил следующий день.

– Время получить новую технику, – довольно сказал Ливий.

Дорога на седьмой этаж не заняла много времени. Возле Арены Памяти никого не было, поэтому Ливий сразу же попал внутрь.

– Я пришел за второй техникой, как и обещал, – заявил Волк.

– Ты последователен. Мне нравится. Возьми ее, – ответила Шаша.

Снова никаких подсказок – этого Волк и ожидал. Как и в прошлый раз, он мог положиться только на понимание мира.

«Или не только?».

С последнего визита на Арену Памяти Ливий получил Волю Концентрации. Ее Волк и применил во всю мощь, в надежде почувствовать хоть что-то.

И Ливию удалось. На границе сознания он уловил едва заметную нить. Волк шагнул вперед и вставил Стэх Памяти в паз.

Знания о технике тут же появились в разуме Ливия.

«Древо Молний». В отличие от простого на вид Белого Луча, Древо Молний выглядело куда эффектнее. Применив технику, маг мог создать огромное древо-грозу. С ее ветвей вниз срывались молнии, поражая врагов десятками, а то и сотнями.

«Какая исполинская техника. Но сколько же сил она требует», – подумал Ливий.

Да, Древо Молний впечатляло. Вот только оно совсем не вязалось со стилем боя Волка. Поэтому Белый Луч Ливий взял первым. Но и Древо Молний могло сыграть свою роль.

– Спасибо вам, Шаша, – поклонился Волк.

Джинн ничего не ответила. Ливий не знал, получит ли еще один Стэх Памяти или нет. Вполне могло статься, что сюда, на Арену Памяти, он приходил в последний раз.

Но об этом не стоило много думать. Джинны умели делиться знаниями не так, как люди. То, что Ливий получил из стэха, моментально отложилось в памяти, будто Волк учил технику несколько месяцев.

Поэтому тренировать Древо Молний смысла не было, да и подходящее место для отработки сложно было найти.

Ливий не знал, вызовут его завтра на бой или нет. Но Волк предпочитал думать, что завтра он столкнется с Королем одиннадцатого этажа. Почему-то Ливий был уверен: Перевернутая Башня помогает Волку взбираться наверх быстрее. Возможно, она «подыгрывала» Ливию сама или по чьей-то указке. А может, Перевернутая Башня хотела побыстрее избавиться от чужеродного элемента.

Предчувствие Волка не подвело.

Марип. Человек, добравшийся до звания Короля одиннадцатого этажа, должен был быть невероятно сильным. Но, когда Ливий вышел на арену, то здорово удивился. Внешний вид Марипа не вязался с тем, что Волк воображал, пока шел.

Король был из «старцев». Внешность можно было назвать самой обычной для этого племени – всего лишь суховатый старик с длинной седой бородой, а вот снаряжение… Снаряжение оказалось необычным. На Короле не было ни доспехов, ни шлема. Вместо этого он был одет в длинный белый балахон, а на груди висела круглая металлическая пластина с изображением змеи, кусающей свой хвост.

Да и оружия не оказалось ни в руках, ни на поясе. Король будто бы вышел не на бой, а на выданье невесты, причем как почетный гость – тот самый, к словам которого все прислушиваются и речи которого готовы терпеть, даже если они слишком длинные для веселого застолья.

– Начнем? – спросил Ливий. В его голосе сквозила неловкость: Волк не понимал, готов ли Марип сражаться.

– Начнем, – кивнул Король.

Марип даже не поднял руки. Он продолжал стоять и смотреть на Ливия с легкой улыбкой.

«Белый Луч? Или другая атака?», – подумал Волк.

Противник ничего не делал, и Ливия это сбивало с толку. Наконец, выбросив сомнения из головы, Волк шагнул вперед.

Марип мог ожидать атаку магией, поэтому Ливий решил ударить заттой. Молния покрыла клинок, Волк взмахнул мечом и обрушил его на Короля.

Противник ничего не делал. Даже видя удар, он не сдвинулся с места и не поднял руки. Клинок быстрым взмахом опустился на Короля – и отскочил от него, как от каменной стены.

Руку пронзила острая боль. От невидимого удара конечность едва не сломалась, и Волк отскочил от противника, удивленно взглянув на него.

– Отражение атаки? – попытался догадаться Ливий, хоть понимал, что ошибается.

– Нет, нет. Всего лишь карма, – улыбнулся Король.

Карма. Верования обычных жителей Юга заключались в реинкарнации. Следующая жизнь человека зависит от поступков в жизни нынешней. Чем хуже ведешь себя сейчас, тем хуже будет следующая жизнь. И наоборот.

– Разве это карма? Называть эту способность кармой слишком неправильно, – сказал Ливий.

– У каждого свое мнение о карме, – резонно заметил Марип.

Не сложно было догадаться, откуда у Короля способность блокировать и перенаправлять атаки. В момент атаки Ливий заметил слабое свечение от пластины со змеей на груди Марипа.

– Артефакт?

– Да. Ответ Змея Вечности. Уже готов сдаться?

Способность Марипа поражала. «Неудивительно, что мне разрешили сразиться с Королем. Видимо, никто на этом этаже не смеет бросать Марипу вызов. Что в такой ситуации вообще можно сделать?», – думал Волк.

Марип превратился в стену, отделяющую потомков джиннов от двенадцатого этажа. Король был попросту непобедим. Его артефакт своей нечестностью ставил в тупик любого. Но Ливий не был готов сдаться так просто.

«У артефакта может быть лимит использований. Я проверил только меч, но не заклинания. И что, если магия будет быстрой?».

Воля Молнии создала разряд – и Белый Луч с огромной скоростью выстрелил в Марипа.

Удар в грудь поразил Ливия. Зерцало раскололось надвое, и Волк рухнул на землю.

«Слабее Белого Луча».

Это было первое, о чем подумал Ливий. Марип смог отразить магию, но сила заклинания упала. Разумеется, Король совсем не пострадал.

– Ну? – спросил он.

«Может, он способен отражать только те атаки, которые видит?», – подумал Ливий.

– Эйфьо!

Потоки ветра ускорили Волка. Он шагнул влево и, оказавшись сбоку от Короля, швырнул воздушное лезвие. Контратака прилетела обратно, но Ливий не обратил на это внимания. Наворачивая круги вокруг Марипа, Волк осыпал его лезвиями.

– Достаточно? – спросил Король с улыбкой, когда Ливий закончил.

«Ему не нужно видеть атаки».

На Волке не было живого места. Бил Ливий не во всю силу, но достаточно быстро, чтобы пострадать от «обратки». От доспеха ничего не осталось, он просто развалился от десятков атак. Король оставался неуязвимым. Ни сила атаки, ни скорость, ни частота не влияли на защищенность Марипа.

– А я думал, будешь сражаться магией, – сказал Ливий, сплевывая кровь на пол.

– В победе нет ничего постыдного, – с улыбкой ответил Король.

У Ливия еще оставались варианты.

Воля Молнии вновь пробудилась. Сила стихии вышла на пик, и Ливий зашептал слова заклинания. После этого он не смог бы применить не то, что Белый Луч, а даже обычную молнию, ведь заклинание было слишком прожорливым.

– Грирро!

Молнии вырвались из тела Ливия. Они переплелись, будто змеи, и за мгновение обратились в высокое дерево. По сине-белой коре пробегали разряды: дерево было полностью соткано из силы стихий.

Крона достигала потолка арены. Как только дерево было окончено, вниз сорвалась первая молния.

Она поразила Марипа – вернее, должна была поразить. Разряд просто исчез, а в крону древа прилетел незримый удар. Артефакт Короля работал даже в таких условиях.

За первой молнией быстрым росчерком с небес обрушилась вторая. А за ней еще, и еще. Древо Молний, наконец, было завершено. Все молнии, предназначенные для уничтожения сотен врагов, оказались нацелены на Марипа. Но Королю на это было плевать. Он лишь продолжал улыбаться, глядя на то, как молнии исчезают, чтобы через мгновение Древо Молний получило очередной удар.

Через минуту ад закончился. Древо Молний исчезло, оставив Ливия без Воли Молнии на ближайшие полчаса. А Король как стоял с улыбкой, так и продолжал стоять.

– Это было впечатляюще. Но пора бы заканчивать, – сказал Марип.

«Лимита нет. Древо Молний ударило его почти три сотни раз – не помогло. Артефакт реагирует на атаки с любых сторон. Прямо-таки загадка, как его одолеть», – думал Волк.

Может, Марип и казался неуязвимым, но Король одиннадцатого этажа – не самое высокое звание в Перевернутой Башне. А значит, были люди и сильнее Марипа.

Ливий спокойно шагнул к Королю. Оказавшись в шаге от Марипа, Волк начал медленно тянуть к нему руки. Король не шевелился и улыбался.

– Пытаешься усыпить мою бдительность? Это не поможет.

Никак не отреагировав на слова Короля, Ливий продолжил тянуться к нему. Тридцать сантиметров, двадцать сантиметров. Король по-прежнему не шевелился, да и зачем? Но когда от рук Ливия до тела Марипа оставалось всего десять сантиметров, Король забеспокоился.

Впервые с начала боя выражение лица Марипа стало серьезным. Король понял, что Ливий задумал.

Артефакт реагирует на атаки. Но что, если не атаковать, а, например, спокойно положить ладони на плечи? Сработает ли артефакт? Ливий и пытался это выяснить.

Сначала ладони Волка двигались к плечам Марипа. Но в восьми сантиметрах они начали спускаться чуть ниже – туда, где на груди Короля висела пластина с изображением змеи.

Лицо Марипа стало обеспокоенным. В такой манере Ливий мог и вовсе спокойно снять с него артефакт, оставив Короля беззащитным.

«Ты не можешь атаковать. Если сделаешь это, артефакт перестанет работать».

В этом и заключался секрет Марипа. Король по-прежнему оставался сильным потомком джинна, он мог ударить магией или даже кулаком. Но не делал этого, выжидая до последнего. Марип не хотел оставаться без защиты своего артефакта.

Как Ливий понял недостаток артефакта, так Король осознал, что Волк догадался о его секрете. Именно поэтому Марип продолжал стоять. Король не дал бы отобрать артефакт, он должен был атаковать, пусть и оставшись без защиты. Ливий этого ждал, а Король знал, что Волк дожидается атаки.

Когда артефакта почти коснулись, Марип не выдержал.

Его ладонь взметнулась, но Ливий был быстрее. Схватив потомка джинна за руку, Волк перебросил его через себя и с силой обрушил на пол.

– Сдаюсь.

Да, Марип почти не пострадал. Но что мешало Ливию повторить атаку? Король проиграл в тот момент, когда Волк догадался о недостатке артефакта.

Глава 18. Башня не для всех

Двенадцатый этаж оказался еще меньше, чем одиннадцатый. Комнат здесь было всего пять, и арена для боев занимала где-то половину всего этажа.

За победу над Королем предложили артефакт. Ливий не знал, что ему нужно. После боя с Марипом от доспеха ничего не осталось, но Волк не видел в этом проблемы. За таблетки можно было и купить что-то подходящее. Ливий подумывал об еще одном кольце, когда примат неожиданно сказал:

– Рекомендую доспех.

– Тогда возьму его, – кивнул Волк.

– Подгонка займет неделю.

«Неделю так неделю», – подумал Ливий. Уйти обратно в комнату он не успел: за спиной стоял синекожий мужчина.

– Меня зовут Сундер. Я – Король двенадцатого этажа.

– Приветствую, – кивнул Ливий. – Чем обязан?

– Сюда редко попадают новые люди. Последним был я. Впрочем, на этаже и нет никого, кроме меня. Для потомков джиннов одиннадцатый этаж становится последним, и лишь изредка кто-то поднимается выше. Как я.

Ливий удивленно посмотрел на Сундера.

– Тут что, нет никого, кроме тебя?

– Именно, – с улыбкой кивнул Сундер. – Теперь понимаешь, почему я вышел тебя встретить? Кстати, это не все. Можем решить сразу, когда сразимся. Ты явно в этом заинтересован.

«Он желает сражения. Сильнейший в Перевернутой Башне после Короля тринадцатого этажа, который давно не встречал никого равного себе по силе. Я нужен ему. А он нужен мне, ведь чем раньше закончу с Перевернутой Башней, тем лучше», – подумал Волк и сказал:

– Предлагаю завтра утром. Хочу отойти после боя с Марипом.

– Отлично! Меня это полностью устраивает. Никогда не слышал о тебе, Арора. Это странно. Такой сильный потомок джинна из моего племени – и остался за пределами внимания. Как удивительно.

Сундер ушел. Больше всего Ливий опасался именно такого внимания – от сильных «синемордых». Если бы среди них был настолько хороший боец, как Волк, об этом услышали бы. Но Арора стал настоящей сенсацией в Перевернутой Башне, темной лошадкой, неожиданно появившейся из ниоткуда.

«У меня есть день», – подумал Волк.

Сундер был готов сразиться хоть сегодня. А вот Ливий – нет. Воля Молнии исчерпала свой ресурс, и Волку нужно было восстановиться. Разумеется, он был готов к бою. Но не к бою в амплуа потомка джинна.

В комнате Волк переработал новые таблетки в экстракт. Когда Ливий поглотил его, до боя оставались считанные часы.

Тело было в порядке. Воля восстановилась. Пусть Ливий и был на пике, он беспокоился насчет боя. Сундер был единственным жителем двенадцатого этажа. А еще он одолел Марипа, Короля одиннадцатого.

«Возможно, мне придется сражаться, не скрывая своих сил», – подумал Волк, искренне надеясь, что до этого не дойдет.

Ровно в восемь утра Ливий направился на арену. Сундер уже дожидался его.

– Утро доброе, – сказал он. – Готов к бою?

– Доброе. Более чем, – кивнул Ливий.

Было в Сундере что-то положительное. Его лицо казалось добродушным, к такому человеку неосознанно тянешься, даже не понимая почему. Но стоило взглянуть Сундеру в глаза, как открывалась его истинная суть.

Король двенадцатого этажа был одержим сражениями. Его глаза были глазами хищника. Сундер желал сражаться, желал становиться сильнее, перешагивая через противников. И это желание было так велико, что затмевало собой все остальные.

Сундер был одет в доспех из крупных пластин, шлем был закрытым – необычное для Юга явление. На бедре в ножнах покоилась сабля.

– Начнем? – спросил Сундер, закрывая забрало.

– Начнем, – кивнул Ливий.

Король протянул вперед руку – и Белый Луч пронзил пространство. Атака была столь быстрой, что Ливий с огромным трудом успел отклониться в сторону. Молния оставила на боку рану, но и этого оказалось достаточно, чтобы Сундер удивился.

– Ты быстр, – сказал он Ливию, явно впечатленный этим.

– Грирро!

В ответ Волк тоже ударил Белым Лучом. Заклинание Ливия было немного медленнее, чем у Сундера, но все еще невероятно быстрым. Росчерк Белого Луча Король встретил вынутой из ножен саблей.

Заклинание обрушилось на клинок. Сундер сделал взмах – и Белый Луч исчез, обратившись в чистую силу молнии. Король вновь взмахнул саблей и послал в Ливия лезвие, сотканное из стихии.

Волк уклонился.

«Он может принять и даже частично перенаправить молнию! Какая мощь! Я не смогу победить Белым Лучом, но должен не дать ему завладеть преимуществом!», – подумал Ливий.

Воля Огня пробудилась, создавая пламенную стену. На этом Волк не закончил: Воля Воздуха усилила огонь, делая стихию еще сильнее. Это был прием Агнибадала, который помог Королю десятого защититься от Белого Луча.

Сундер появился прямо перед Ливием. Скорость Короля была запредельной, он был настолько быстрым, что Волк, едва закончивший колдовать, не успевал отреагировать на атаку. Взмахнув своей саблей, Сундер оставил на груди Волка разрез. Брызнула кровь.

Все еще контролируя Эйфьо, Ливий дал ветру отбросить его подальше.

– Меня зовут Сундер Грозовой Воин. Подобное не сработает против меня.

Весь доспех Короля ярко сиял от накопленной силы стихии. По лезвию сабли пробегали разряды, угрожающе гудя. Сундер защитил себя силой молнии и проигнорировал пламя, созданное Волком. Но не это было главным, а скорость, с которой Король разорвал дистанцию и ударил.

– Твоя скорость…

– Я повышаю свою реакцию силой молнии.

От услышанного Ливий утратил дар речи. Король не скрывал своих способностей, Сундеру явно не хватало общения. Какое-то время Волк молча смотрел на Короля, а потом, собравшись с мыслями, наконец-то произнес:

– Ты направляешь разряды в нервную систему.

– Верно.

– Это безумие!

Способность Сундера была опасной. Чтобы обрести ее, нужно было поставить жизнь на грань смерти десятки, а то и сотни раз. На любой из этих тренировок Сундер мог погибнуть, перестаравшись даже на один процент.

Но потомок джинна смог добиться своего. И Ливий понимал, что с этим нужно что-то делать.

Пользоваться такой явной планетой, как Уран, было противопоказано. Потомки джиннов не применяли силу планет, это Ливий давно заметил. Но у Волка было чем ответить.

Затта покинула ножны. Воля Меча, Воля Концентрации и Воля Тела пробудились во всю мощь. Ливий не стал жадничать, пробудив еще и Сатурн. Рефлексы и скорость Волка достигли своего пика в тот самый момент, когда Сундер вновь атаковал.

Клинки столкнулись. Молния прошла по телу Ливия и ударила в пол арены, не причинив Волку никакого вреда.

Это была Воля Земли. Сундер оказался сбоку, и клинки вновь столкнулись. За мгновение Ливий и Король этажа обменялись двумя десятками ударов, и Волк не смог ни разу атаковать сам. Все, что он мог, это уверенно защищаться от атак Сундера.

Король остановился. Его техника была превосходной, но и у нее были свои пределы. Увы, именно Ливий оказался слабым звеном. Затта треснула и развалилась на части, даже Меркурий не смог уберечь клинок.

– Удивлен, что ты не заметил самую известную технику нашего племени, – сказал Сундер.

– О чем ты?.. – было начал Ливий, но разум быстро дал ответ.

Движения Короля не были случайными. Точки, с которых Сундер атаковал Волка, сложились в единую картину, напоминающую одно из созвездий ночного неба.

Места, в которые наступал Король, ярко засветились. Над ареной затрещали разряды, и вниз на немыслимой скорости обрушилась молния.

Все, что успел сделать Ливий – это поднять руки и очертить ими круг.

Техника была ужасающе мощной. Даже Сундер не видел, что происходит, ведь арену заливал свет от молнии. Атака не закончилась спустя мгновение. Она длилась целых три секунды, испепеляя цель, в которую попала.

И когда молния, наконец, исчезла, оказалось, что Ливий по-прежнему стоит на ногах.

Руки Волка почернели. Кожа оплавилась и обуглилась, но дальше локтей ничего не пострадало. Когда от техники Сундера не осталось и следа, Ливий повернулся к Королю и спросил:

– Так ты и победил Марипа? Мощная и непрерывная атака.

Стиль Воды: Пруд. Техника, способная отражать даже магию. Ливий давно ею не пользовался, но раньше Пруд ни за что не смог бы защитить от атаки Сундера. С открытием Воли Воды все переменилось.

– Да, – с восторгом в голосе кивнул Сундер. – Именно так. Удивительно! Ты смог выстоять!

– Я еще не закончил тебя удивлять.

Король двенадцатого этажа оказался слишком сильным. Применять силу молнии или любого другой стихии было просто бессмысленно. Клинок тоже оказался бесполезным, но его и не было больше. Ограничения Ливия, как потомка джинна, не давали победить Сундера.

Поэтому Волк решил, что больше нет нужды скрывать свои истинные силы.

Перед ним вспыхнуло пламя. Сундер ничего не сказал, но, когда пламя сплелось с силой молнии, Король удивленно проговорил:

– Даже так?

Вихрь огня и молнии двинулся на Сундера. Такую атаку даже он не мог игнорировать: пользуясь своей скоростью, Король переместился в сторону, чтобы обнаружить у себя под ногами водную сеть.

– Грирро.

Переплетение стихий воды и молнии едва не поразило Сундера. Он вновь ушел от атаки.

«Боишься».

Раньше Ливий думал, что Сундера бесполезно атаковать молнией. Оказалось, что все как раз наоборот. Сундер боялся дополнительной перегрузки. Он привык заканчивать бои быстро, так, чтобы не подставляться под лишние атаки. Одна «пойманная» молния врага могла просто сжечь нервную систему потомка джинна.

Весь бой Ливий будто видел из-под купола арены. Это была Паллада, которая позволяла контролировать всю «битву».

Сундер бросился в атаку. Только так и можно было закончить бой – быстро и стремительно.

Он появился за спиной у Ливия, но Волк уже его ждал, успев повернуться к врагу. Сабля Сундера двигалась быстро, вот только потомок джинна впервые в своей жизни почувствовал страх не от заклинания или клинка, а от самого обычного кулака.

Императорский удар попал Сундеру точно в грудь. Тело Короля протянуло через всю арену, от ног Сундера остались две глубокие борозды, но потомок джинна продолжал стоять.

«Задел», – подумал Ливий. Его бедро кровоточило от глубокой раны, которая быстро затягивалась прямо на глазах.

– Твои кулаки…

– Исцелились, – закончил Ливий.

Опаленные руки пришли в норму, и Сундер это видел. Удар повредил броню, на груди пластин не осталось, а пластины с боков отвалились, оставшись без креплений. Король тяжело дышал. Доспех был незначительной проблемой. А вот то, что Сундеру пришлось отменить действие его техники, стало ясным сигналом и для Ливия, и для Короля.

Бой закончился.

– Я сдаюсь.

– Спасибо. Это был отличный бой, – сказал Ливий, ничуть не юля.

– Ты… Сражаешься не так, как мы.

– В этом есть проблема?

– Для меня – нет, – с усмешкой ответил Сундер, подняв забрало. – Ты силен, это главное. Идешь на тринадцатый? Я был там. Хорошего сражения на тринадцатом не найти. В этом году я ухожу. Хорошо, что дождался тебя.

– Я тоже доволен нашим боем, – кивнул Волк, принимая слова Короля во внимание.

«Хорошего сражения на тринадцатом не найти». Это могло значить все, что угодно. Сундер был Королем здесь, на двенадцатом, а не на тринадцатом. Тот, кто правил последним этажом, смог остановить Грозового Воина без боя.

Лестница, ведущая вниз, неожиданно привела Ливия на круглую площадку. Никаких комнат, никакой арены. Только площадка размером с четверть двенадцатого этажа, столик и два стула в самом центре. Не было даже примата с его наградами.

Король тринадцатого этажа уже дожидался Ливия, сидя на одном из стульев.

– Меня зовут Сут. Я – Король тринадцатого этажа.

Сут был «синемордым», как и Сундер. Если прошлый Король выглядел добродушно, то в чертах Сута таился интеллект. Своим худым лицом с выразительными глазами Король тринадцатого этажа напоминал ученого, разве что очков не хватало.

Ливий шел по площадке, а его шаги эхом отражались от купольного свода. Дойдя до столика, Волк уселся на второй стул и представился:

– Арора аур Чалакидж. Хотя точнее будет сказать Ливий из Централа. Верно, Алхоам?

– Ты видишь чисто, как и положено моему избраннику, – довольно кивнул Сут, расставляя фигуры. Ливий посмотрел вниз и увидел на столе шахматную доску.

– Почему ты?

– Если кто-то добирается до тринадцатого этажа, в сражениях уже нет никакого смысла. Здесь потомков джиннов испытывают в чем-то, что куда важнее, чем умение сражаться. Например, в умении играть в шахматы.

Ливий улыбнулся.

– Это так важно?

– А разве нет? Шахматы – это игра, олицетворяющая собой господство интеллекта.

– Скорее, памяти.

– Не без этого. Но хорошая память, накопленный объем знаний и умение им распоряжаться и есть интеллект. Игра в шахматы – хороший тест.

Сут закончил с красными и принялся расставлять черные фигуры.

– Почему ты? – спросил Ливий.

– Потому что я люблю эту игру, ведь сам ее и создал.

– Что? Ты – создатель шахмат?

– Алхоам, если быть точнее. Мое основное тело. Знаешь ли ты, Ливий, что ростки Алхоама, его части, раскиданные по всей Ишбатане, пусть и отражения величайшего из джиннов, но при этом – отдельные существа? Выполняя свою цель, мы накапливаем эмоции, которые незначительно, но меняют нас. Я – Алхоам. И в то же время я – Сут, бессменный Король тринадцатого этажа. Умеешь играть?

Ливий кивнул.

– Немного умею. Кто-нибудь побеждал тебя?

– В Перевернутой Башне? Конечно нет, – веселым тоном ответил Сут, пусть на его лице и не появилось ни следа улыбки. – Алхоама тоже. Лишь однажды его обыграли. Это был человек, заключивший договор с миром.

– Догадываюсь, о ком ты, – кивнул Ливий, вспомнив Шахматиста. – Выходит, создателя обыграли в его же игру?

– Если ты что-то создал, то не должен быть лучшим в этом, – резонно заметил Сут. – Кузнец не станет лучшим фехтовальщиком, сковав великолепный меч.

Король закончил расставлять фигурки. Посмотрев на Ливия, Сут спросил:

– Красные или черные?

– Красные.

– Как будем играть?

– Предлагаю на скорость.

В руке Сута появился кирпич, вытесанный из мрамора. С одной стороны кирпича виднелся едва заметный красный след, с другой – черный.

– Какой лимит? Десять секунд?

– Секунда, – уверенно ответил Ливий.

На мраморном кирпиче, который, несомненно, был артефактом, появилась цифра «1». Сут поставил артефакт сбоку от доски, чтобы каждый из игроков мог легко дотянуться до него рукой.

Обыграть того, кто создал шахматы и проиграл только Бессмертному Шахматисту? Звучало, как шутка. Но Ливий знал, что у него есть шансы, ведь он не собирался играть честно.

В памяти в миг возникли все шахматные стратегии. Воля Концентрации пробудилась, а вместе с ней – и Воля Тела. Только с этими Волями Ливий мог успевать играть с лимитом времени в одну секунду.

Паллада всегда была планетой сражений. Но что есть шахматы, если не сражение? Ливий пробудил и Палладу, приспособив ее к игре. А заодно и Сатурн, ускорив собственную реакцию. Даже Покров Тишины и Взор Дракона – Ливий был готов использовать все свои способности, чтобы обыграть Сута.

Король заметил приготовления Волка, но никак на них не отреагировал.

– Начнем? – спросил он.

– Начнем, – ответил Ливий.

Мраморный кирпич засветился, и в то же мгновение Ливий двинул вперед фигурку наемника.

Сут ответил фигуркой левого всадника, выведя ее «в поле» первой.

Второй наемник Волка двинулся на две клетки вперед, а наемник Сута будто нерешительно продвинулся всего на одну клетку. Ливий выдвинул левого всадника, и сержант Короля продвинулся по диагонали на одну клетку, оставшись за выдвинутым всадником и наемником.

Пока Волк развивал мощное наступление, Сут оставался в глухой защите. Казалось, что инициатива – в руках Ливия, но это было обманчивым впечатлением.

Ход происходил моментально. Рука Волка двигала очередную фигурку с огромной скоростью, чтобы сразу же нажать на мраморный кирпич, начав отчет времени уже для Сута. Король не отставал.

Игра шла с устрашающей скоростью. Обычному человеку достаточно было моргнуть, чтобы пропустить половину матча. Сут и Ливий шли с одной скоростью. Никто не отставал, и можно было подумать, что матч с мгновения на мгновение закончится ничьей.

«Сейчас!», – пронеслось в голове Волка.

Уран пробудился во всю мощь, сковывая движения Короля. Вместе с ним пробудилась и Воля Подавления, всей своей силой усиливая эффект Урана. Это была наглая атака, чтобы задержать противника – и она сработала.

Сут поставил фигурку на нужную клетку, но сделал это чуть позднее, чем должен был. Прошли еще три хода – и мраморный кирпич запищал, извещая игроков о том, что время вышло.

– Я проиграл, –- сказал Сут.

– Это было нечестно с моей стороны, – признался Ливий.

– Разве в этом есть нечестность? Шахматы – это игра разума. Ты вел игру так, чтобы создать единственный момент, в котором мне пришлось задуматься над ходом. В этот момент ты и отвлек меня, выиграв для себя немного времени. Всего лишь тактика. К тому же, она бы не сработала на Алхоама. Это тело по своей скорости и умению сопротивляться гравитации и подавлению сходно с телами лучших выпускников Перевернутой Башни Джиннов. Но и только.

Сут начал убирать фигурку внутрь шахматной доски.

– Ты по-настоящему закончил Перевернутую Башню Джиннов. Сумел добиться того, чего хотел?

– Да, сумел, – кивнул Ливий. – Что мне причитается за игру? Да и за победу над Королем двенадцатого этажа?

– Я смогу дать тебе подходящую награду. Собираешься уйти сразу?

– Дел хватает.

– Задержись ненадолго. Тебе понадобится доспех.

– Он так хорош?

– Безусловно. Приходи сюда через шесть дней. Я вручу его лично вместе с подарком за победу над Королем двенадцатого этажа. Ах да. Таблетки.

Перед Ливием появилась шкатулка, доверху набитая Таблетками Первородного Эфира.

– На этом на сегодня закончим. Это была отличная игра. Гораздо лучше, чем с Сундером.

– Он плох в шахматах? – спросил Ливий с улыбкой.

– Он плох во всем, что не касается боя, – вздохнул Сут.

Пришлось вернуться на двенадцатый этаж – только там у Ливия была комната. Зная, что Сундер может захотеть сразиться вновь, Волк быстро добрался до своего жилища и запер дверь.

«Королем тринадцатого оказался сам Алхоам. Интересно, как много у него копий? Не удивлюсь, если все верха Ишбатаны – это Алхоам. Хочешь сделать хорошо, делай это сам», – подумал Ливий, устраиваясь в позу для медитации.

Таблеток было много, и их стоило переработать, чем Волк и занялся. На это ушел день.

«И что дальше?».

Ливию нужно было двигаться вперед. Но это можно было сделать, только покинув Перевернутую Башню Джиннов. Проведя еще день в медитациях, Волк решился выйти.

Сундер его ждал.

– Как тебе Сут? – спросил он первым делом.

– Я его обыграл.

Глаза Сундера удивленно расширились. Такого ответа от брата по сражениям и племени он не ожидал.

– Удивительно. Я умею играть в шахматы, но никогда не придавал им много значения. С Сутом я играл раз двадцать, ни разу не выиграл. Настоящий монстр… Нашел на что время тратить.

Сундер несколько раз пытался вызвать Ливия на бой. Волк отказывался. Все, что оставалось Королю двенадцатого этажа – это обычное общение. Пусть Сут и охарактеризовал Сундера, как фанатичного бойца, Король двенадцатого этажа оказался на редкость эрудированным. Вот только все, в чем он разбирался, прямо или косвенно было связано с искусством боя.

«А что не связано с войной?», – философски подумал Ливий, слушая то, как Сундер увлеченно рассказывает, когда нужно собирать урожай фиников. В этом Король разбирался, потому что финики долго хранятся и становятся отличной провизией для солдат.

Наконец, настало время вернуться к Суту.

– Твой доспех, – первым делом сказал Король тринадцатого этажа, когда увидел Ливия.

Броня из пластинок, напоминающая рыбную чешую, отсвечивала серебром. Одного взгляда хватило, чтобы осознать качество доспеха. Это был шедевр. Ливий даже не предполагал, какой материал использовал кузнец. Доспех излучал мощную энергию и казался не просто артефактом, а живым существом.

– Знаешь, что это? – спросил Сут.

– Нет.

– Доспех Пятнадцати. Его создали я и четырнадцать моих товарищей несколько тысяч лет назад. В Ишбатане нет доспеха лучше, чем этот. Примерь.

Стоило продеть шею, как все крепления застегнулись сами. За мгновение доспех идеально сел на Ливия, и только тогда Волк осознал всю его мощь.

«Я почти неуязвим».

Это не был Ответ Змеи Вечности, артефакт Короля Марипа, способный отразить любую атаку. Доспех Пятнадцати такого не умел. Все, что он делал – это защищал владельца. И Ливий сомневался, что в мире существует доспех лучше этого.

Волк прислушался. Где-то в глубине металла раздавалось мерное рычание. Доспех Пятнадцати не был живым в привычном понимании этого слова, но у него были эмоции. Великая сила его создателей и сотни битв пропитали металл огнем схватки, и Доспех Пятнадцати жаждал вновь оказаться в бою.

Глава 19. Человек на равных с джинном

– Вы уверены, что его можно отдать мне? – спросил Ливий, отойдя от шока.

– Это всего лишь доспех. Я бы не отправил тебя на бой с Сахраджуджем беззащитным, – ответил Сут.

В голосе повелителя джиннов царила спокойная уверенность. Сут нисколько не жалел о том, что отдает доспех.

– И он хранился здесь, в Перевернутой Башне?

– Да, много лет. Не было нужды отдавать его кому-то, как Ответ Вечной Змеи.

Ответ Вечной Змеи. Артефактом владел Марип, Король одиннадцатого этажа. Теперь было ясно, что Ответ Вечной Змеи достался Марипу не просто так. Только с таким артефактом Король мог стать непреодолимой стеной для потомков джиннов. Вполне возможно, что Ответ Вечной Змеи передавали от старого Короля новому, чтобы стена продолжала существовать вечно.

– С этим доспехом твои шансы победить вырастут. Теперь награда за победу над Сундером.

Сут протянул Ливию золотой поднос с двумя красными подушками на нем. На каждой покоилось кольцо. Одно было железным, другое – и вовсе медным.

– Когда-то давно здесь, на Юге, мы решили, что джиннам не справиться своими силами. Мы вступили в союз с людьми – так появились потомки джиннов. Они стали основой военной мощи Ишбатаны. Обычных людей, способных сравниться в силе с потомками джиннов, не появлялось. Тем, в ком не текла наша кровь, оставались лишь второстепенные роли.

Слова Сута не были высокомерием. Обычные люди не были ни рабами, ни вторым сортом, просто каждый в Ишбатане играл свою роль.

– Было лишь одно исключение, – продолжил Король. – Тот, кто ушел в пустыню после победы над Сахраджуджем. Тот, кто построил там дворец сотни демонов, сражаясь с порождениями нашего врага. Мы называли его Мэр. Среди людей его знали, как Соломон.

«Человек достаточно сильный, чтобы даже джинны признавали его?», – удивленно подумал Ливий. О Соломоне он никогда не слышал.

– Парные кольца Соломона. Мы, джинны, не можем использовать их. В те времена боевые искусства только начинали развиваться. Вы, люди, были слабы. Соломон подчинял демонов и пользовался силами других миров. С тех пор Вечный Закон ограничил людей в этом. Кольца все еще могут послужить тебе.

Немного подумав, Ливий протянул ладони. Несмотря на то, что доспех не закрывал все тело, Волк чувствовал, что полностью защищен. Даже его голые ладони, не покрытые ни одной чешуйкой, могли выдержать любой удар.

Ливий надел кольца. Не потребовалось много времени, чтобы осознать их силу.

– Пространство и время.

– Именно так, Ливий из Централа.

Уран и Сатурн. Казалось, что в кольцах сосредоточена сила этих двух планет. Медное кольцо, ответственное за пространство, слегка подрагивало. Казалось, что оно в любое мгновение способно пронзить барьер между мирами, открыв дверь туда, куда не стоит соваться человеку. На подобное способна и руна Крата. Но Ливий даже не представлял, сколько лет тренировок должно пройти, чтобы он научился пользоваться Кратой так эффективно.

Железное кольцо казалось самым обычным. Когда-то на нем была надпись, но от нее осталось только несколько черточек, по которым нельзя было восстановить даже слово. Ливий чувствовал силу и этого кольца. С помощью Сатурна можно влиять на собственную скорость реакции. С этой же планетой можно увеличить разницу во времени между реальным миром и миром Божественной медитации. Но с железным кольцом Соломона Ливию казалось, что он способен сместить само время. Совсем немного, но сместить…

– Кольца окутаны чарами джиннов. Пока Вечный Закон не обратит внимание на их силу.

– Хорошо, – кивнул Ливий и протянул вперед руку.

– Хочешь попробовать?

– Да.

Своим молчанием джинн подтвердил, что не против небольшой проверки. Ливий начал читать заклинание.

До этого Волк применял Крату лишь для общения без голоса. Никогда раньше Ливий не открывал связь с другими мирами. Волк, конечно, понимал, как все должно происходить, но с самого начала все пошло иначе. Сила кольца усиливала заклинание, делая процесс почти неконтролируемым, и Ливий чувствовал, что с трудом способен держать магию в узде.

– Крата!

Перед глазами Волка появились огромные каменные врата. Они выглядели древними, как сам мир, и обе створки были испещрены царапинами, оставленными когтями. Когда ворота появились, они начали медленно открываться.

Пронизывающий тело ужас сочился сквозь узкую щель. Ливия будто выворачивали изнутри. То, что скрывалось за воротами, было не просто опасно. Лишиться жизни – лишь малая расплата при встрече с истинным злом.

Подняв руки, Волк попытался прервать связь. Ничего не вышло. Ворота по-прежнему высились над Ливием, а щель продолжала увеличиваться. Волку показалось, что он увидел что-то. Что-то, отчего волосы начали седеть.

«Демоны», – пронеслась мысль в голове Ливия.

Неожиданно второе кольцо Соломона – то, что было железным – ярко засветилось. Ворота резко захлопнулись, и ужас, пронизывающий Ливия, бесследно исчез.

Вместо ворот перед Волком появился старик. Его борода была длинной, и опирался старик на длинный посох, явно с трудом удерживаясь на ногах. Но, когда незнакомец поднял голову, Ливий увидел ярко-красные глаза, переполненные силой. Казалось, что старику достаточно взглянуть на Волка и пожелать смерти, чтобы тот умер.

– Соломон… – проговорил Ливий.

– Я – Соломон, – глухо ответил старик.

Перед Ливием стоял сам владелец колец. И по тому, что железное кольцо, ответственное за время, светилось, Волк понял, что старик пронзил века, чтобы поговорить с ним.

– Ты талантлив, – сказал Соломон. – И глуп. Нельзя вторгаться к демонам без ритуалов. Только ограничения. Только барьеры. Только договор. Человек – ничто, если попадет туда без защиты.

– Это был мир демонов?

Ливий знал, что за воротами – демон. Но и поверить не мог, что едва не открыл врата в мир этих опасных существ.

– Новый владелец моих колец. Будь осторожен. Сила того, кто управляет временем и пространством – в осторожности. Помни это, – сказал Соломон, не слыша слов Волка. Глаза старика засветились еще ярче, и через мгновение Ливий обнаружил себя, лежащим на полу тринадцатого этажа Перевернутой Башни.

– Я видел Соломона, – со стоном произнес Волк.

– Память, оставленная в кольцах. Ты первый их владелец за много лет. Он помог?

– Да.

– Ты едва не допустил большую ошибку, – добавил Сут.

Ливий и сам это знал. Знал он и то, что не стоит лезть к демонам без защиты. Но Волк не мог даже предположить, что с помощью кольца способен попасть к ним ментально.

Лежа на полу, Ливий впервые увидел потолок тринадцатого этажа. Он оказался полностью зеркальным, и в этом огромном зеркале Волк увидел совершенно седого мужчину.

«Не в первый раз», – подумал с улыбкой Ливий.

Когда-то давно, столкнувшись с рукотворным богом Борахом, Волк поседел от ужаса, но обрел силу Воли Подавления. Клан Фра’Ост заключил в железное тело обезумевшего демона, испускающего крики ярости и боли.

Ливий встал и уселся на предложенный Сутом стул.

– Что дальше, Ливий из Централа? – спросил джинн.

– Дальше… Дальше мне нужно открытое место подальше от людей. Кстати, кольца – это одна награда или две? – усмехнулся Волк.

Не пришлось идти аж до входа в Перевернутую Башню, как не пришлось взлетать наверх. Все оказалось куда проще. В Перевернутой Башне существовал механизм возврата – как только десять лет кончались, потомок джинна оказывался сверху. Сут воспользовался тем же механизмом, чтобы Ливий перенесся обратно.

– Интересное приключение получилось. И, что важнее, оно оказалось полезным.

Воля Огня, Воля Концентрации, Воля Меча. Два мощных заклинания Молнии. Три кольца-артефакта, два из которых были необычайно сильными. Доспех, о котором Волк не мог даже мечтать. На закуску – Лакмелаж, браслет, способный стать одноразовым оружием в сложной ситуации. И, наконец, развитие – и Ядра, и тела.

Было и еще кое-что. То, чем Волк давно хотел воспользоваться.

– Идем?

Белый верблюд был рядом. Давний проводник дожидался Волка и должен был отвести его в безлюдное место.

– Идем, – кивнул Ливий.

Кольца Соломона оказались наградой, которую Сут вручил за победу над Сундером. Последнюю награду джинн еще не отдал, дав Ливию самому ее выбрать.

– Решу потом, – ответил Волк тогда.

Место верблюд выбрал идеальное. Пусть Ишбатана и была цветущим краем, здесь попадались пустыни. Они казались Волку небольшими обрывками когда-то огромного полотна вечных песков. И, скорее всего, дело было даже не в магии джиннов. Люди тоже способны воевать с пустыней, пусть это и занимает порою века или даже тысячелетия.

Верблюд привел Ливия в центр одной из этих малых пустынь. Волк осмотрелся и кивнул проводнику.

– Отлично. Я должен заняться Ядром.

– Как долго?

– Думаю, не меньше месяца, – задумавшись, прикинул Волк.

Нить Космической Связи. Именно эта техника стала главным приобретением Ливия на Арене Памяти, а не Древо Молний или Белый Луч. С Нитью Космической Связи Волк мог усилить Парад Небес и Земли, чтобы собирать еще больше земной и небесной энергии.

В своем разуме Ливий уже пересобрал технику и совместил ее с Парадом Небес и Земли. К сожалению, саму Нить Космической Связи Волк применять не мог. Техника требовала силу джинна – возможности исполнять желания. Поэтому Ливий пользовался только ее частью.

Зато теперь у Волка были кольца Соломона. Пусть они отвечали за пространство и время, Ливий чувствовал от них силу Сатурна и Урана. Как раз эти две планеты отвечали за небесную и земную энергию, поэтому Волк собирался усилить сбор яри с помощью колец.

Усевшись в позу для медитации, Ливий начал раскручивать воронку. Когда-то у Волка были проблемы с балансом земной и небесной энергии, но с тех пор многое изменилось. Ливий мог поглощать энергию равномерно, направляя ее прямо в Ядро. Для этого оставалось только подготовить технику, и Волк решил разойтись на полную.

Такую большую воронку он не создавал никогда. Первую неделю Ливий потратил на то, чтобы подготовить технику. Кольца действительно помогали. Они стабилизировали процесс и ускорили его. Только благодаря им Ливий решился раскрутить воронку так сильно – без колец такая «раскрутка» заняла бы две, а может, даже три недели.

Наконец, настал нужный момент. Огромная воронка небесной яри была видна за многие километры, и, если бы даже в десяти, а то и двадцати километрах проходили маги или идущие, они бы заметили возмущения в поле энергии. Земная ярь впитывалась не так явно. Если небесная ярь проходила через огромную воронку, где Ливий был тем самым носиком, то земная ярь поступала через расползающиеся во все стороны каналы. Они напоминали корень дерева, с каждого ростка из недр земли к Ливию, как к стволу дерева, текла земная энергия.

Когда Волк закончил с подготовкой, вся эта прорва энергии устремилась прямиком в Ядро.

Суть Нити Космической Связи в том, чтобы стать нитью, пронизывающей весь мир. Энергия – и земная, и небесная – течет через тебя, как через составную часть мироздания. Ливий не мог создать такую нить. Это было возможно только с помощью силы джинна, поэтому Волк создал копию нити с помощью Парада Небес и Земли. Получилось не так качественно и надежно, зато даже человек мог применить такую технику.

«Как много!».

Ливий еще никогда в жизни не ощущал такого мощного притока яри. Небесная энергия накапливалась в верхней части Ядра. Земная – в нижней. То, насколько быстро это происходило, поражало Волка. Развитие шло невероятными темпами, и это было только началом.

Если сначала техника ощущалась, как усиленный Парад Небес и Земли, то уже спустя полчаса Ливий почувствовал и другую ее сторону – ту, что досталась от Нити Космической Связи.

«Я объединен с миром. И не могу сдвинуться. Будто колонна, подпирающая балкон, или свая, вколоченная в илистое дно», – думал Ливий, ощущая, как ярь небес и земли проходит сквозь него. Ее было больше, чем Волк мог впитать. Энергия двигалась сверху вниз и снизу вверх, и часть оседала в Ядре. Ливий был просто трубой, по которой текла ярь.

Сложный процесс требовал всего внимания Волка. Проходили часы, а за ними тянулись дни. Энергия, как водопад, обрушивалась в Ядро, чтобы осесть там навсегда. Ливий не останавливался. Это был его шанс стать гораздо сильнее – второго такого до битвы с Золотым точно не предвиделось.

Прошла неделя, две. Ливий почувствовал, что приближается к концу третьего шага на Стадии Осаждения. И еще через неделю Волк смог это сделать.

«Удивительно. Никогда бы не подумал, что получится так быстро!», – удивленно думал Ливий.

Прошла еще неделя. Месяц с полной концентрацией и совсем без сна немного утомил Волка. Яри перестало хватать. Над тем местом, где Ливий сидел, образовался недостаток небесной энергии. С земной энергией ситуация была не лучше. Произошел дисбаланс природной яри. И на то, чтобы все пришло в порядок, должна была уйти минимум неделя.

«Можно заканчивать», – подумал Волк и попытался прервать технику, но не смог этого сделать.

Она просто не останавливалась. Что бы Ливий ни делал, техника продолжала качать ярь, намертво связав Волка с природой.

«Что делать?», – пронеслось в голове Ливия. Он попытался силой перекрыть поступление энергии, но это было все равно, что закрывать реку ладонью. Ливий больше не контролировал процесс. В перемещении яри между небесами и землей Волк теперь был лишь невольным промежуточным звеном.

Воля Концентрации не помогла. Воля Пустоты – тоже. Ливий нырнул в Божественную медитацию, перестав контролировать весь процесс, быстро вернулся обратно и понял, что ярь по-прежнему идет вверх и вниз. Без контроля энергия едва не навредила телу. Пришлось снова регулировать поступление яри в Ядро.

«Я не могу ничего сделать. Я вынужден сидеть и впитывать энергию в Ядро, пока не умру», – пронеслась мысль в голове Волка.

Впервые за месяц Ливий открыл глаза. Верблюд стоял неподалеку. Разумеется, Алхоам и не думал вмешиваться в тренировку, но Волк понимал, что сам не справится.

С трудом открыв рот, Ливий прошептал:

– Прерви…

Нить Космической Связи моментально исчезла. Ливий шумно выдохнул: ему здорово повезло, что он впитывал ярь под присмотром Алхоама.

– Спасибо.

– Ты ошибся, – сказал верблюд.

– Верно. Ошибся. Для того, чтобы начать технику, нужно желание джинна. Кто же знал, что оно нужно и для того, чтобы ее закончить?

Техника оказалась слишком опасной. Больше ею нельзя было пользоваться. И все же Ливий был доволен: благодаря этой тренировке он смог сделать третий шаг Стадии Осаждения и на треть продвинуться в четвертом.

Ядро изменилось. Облака стали плотнее, и теперь действительно были похожи на небесных странников. Но больше всего изменилось море. Оно казалось и глубоким, и сильным. Ливий стал ощущать от двух пределов Ядра то, чего добивался: небеса и земля начинали казаться бесконечными и неисчерпаемыми. Будто маленькая модель мира, которая на поверку оказывается реальной.

Небесная и земная ярь смешивались, образуя средний слой. Этот слой напоминал большой остров под небом и над океаном. Он еще не оформился до конца, верхушка острова была залита туманом, а края – утоплены в бескрайнем океане. Но и этого было достаточно, чтобы Ядро считалось почти завершенным.

Ливий чувствовал, как внутри него возникает небесная и земная ярь.

Ее было мало. С генерацией тела было не сравнить – совершенно иной процесс. И все же природная ярь вырабатывалась сама по себе. Не став долго думать, Ливий зациклил ее, чтобы природная энергия поступала обратно в Ядро.

– Думаю, это и было моей наградой? – спросил Волк у верблюда.

– Можешь попросить что-то еще, – великодушно позволил Алхоам.

– Я хочу развить свое тело… Вернее, вывести его на предел. Это довольно сложно, ведь я обладаю Телом Дракона. Есть какие-то варианты?

– Один есть, – кивнул верблюд. – Тебе понравится.

Раздетый по пояс Ливий толкал вверх огромный валун. Пот стекал по голове, заливая глаза и попадая в рот, принося на язык привычный вкус соли.

– Такая… примитивная… тренировка, – произнес Волк, переставляя ноги и напрягая все свои мышцы. – Разве это… не наказание?

– Да, наказание, – ответил верблюд откуда-то снизу. – Но тебе подойдет, Ливий из Централа.

Алхоам привел Волка к одинокой горе, у подножия которой стоял огромный валун в виде шара. Ливия это не впечатлило. Прикинув высоту горы и тяжесть камня, он решил, что такая тренировка ему ничем не поможет.

И полностью ошибся, ведь валун оказался на редкость тяжелым.

Гора явно была рукотворной. Ровный склон без единого лишнего выступа был предназначен для того, чтобы с одной скоростью и не отвлекаясь ни на что толкать валун вверх.

Что Ливий и делал.

Упираясь ладонями в валун, Волк медленно шагал в гору. Впервые за много лет Ливий почувствовал боль в мышцах, от которой уже успел отвыкнуть. Это было именно то чувство, которое Волк давно искал – чувство роста силы.

Спустя пару часов Ливий вытолкал валун на середину склона. Тело быстро адаптировалось к новым условиям, и мышцы Тела Дракона давно должны были стать крепче, но валун оставался таким же тяжелым, как и в начале. И дело было не в организме: вес камня увеличивался с ростом силы Ливия. Валун всегда был ровно таким, чтобы Волк с трудом мог толкать его наверх. Ни меньше и ни больше.

«Через два часа я буду сверху. И тогда можно будет повторить», – довольно подумал Ливий. Тренировка ему нравилась, повторить ее самому было невозможно. Волк был уверен: не обошлось без магии джиннов. И оставалось только догадываться, для какого бедолаги создали это наказание.

Ливий задумался. Об Алхоаме и Золотом. Мысли нырнули в сторону Централа и Сильнара. Силовые тренировки у Ливия прочно ассоциировались со школой Сильнейшего, и сейчас, спустя много лет развивая свои мышцы силовыми нагрузками, Волк не мог не вспомнить о доме.

В раздумьях прошли два часа. А, когда Ливий огляделся по сторонам, то понял, что все еще находится на середине склона.

«Я уверен, что продвинулся вверх!», – подумал Волк.

– Иллюзия? – задал он вопрос в пустоту.

«Сила джинна, – прозвучал голос Алхоама в голове. – Ты толкаешь камень вечно. Человеческих объяснений этому нет».

Это действительно было наказанием, причем весьма изощренным. Ливий лишь усмехнулся: его это полностью устраивало.

Обычный камень – каким бы тяжелым он ни был – ни за что не помог бы. Тело Ливия адаптировалось с огромной скоростью, хватило бы меньше часа, чтобы мышцы подстроились под вес. Но камень менялся. Он постоянно подстраивался под Ливия, оставаясь предельно тяжелым. И тело Волка с удовольствием менялось, становясь сильнее с каждой минутой.

Когда-то Ливий уже вывел тело на предел. Этого было достаточно. Но, когда Волк сделал перестройку костей, появился новый рубеж. Он находился совсем рядом, нужно было стать сильнее не втрое, и не вдвое, а всего лишь на десять процентов, но этот рубеж вывел бы Ливия на новый уровень. Ведь мышцы, став прочнее на десять процентов, смогли бы выдержать больше яри, и уже не десять процентов, а все тридцать. На уровне Великого Мастера даже небольшие шаги могли дать гигантское преимущество в битве. И Ливий хорошо понимал это.

День за днем Волк на пределе сил толкал валун наверх. Никакой яри, кроме той, что постоянно циркулировала по крови и мышцам, никаких техник, никакой Воли Тела. Лишь голая сила, чтобы сделать тренировки максимально эффективными.

Казалось, что ты двигаешься наверх, что валун катится, а пейзаж меняется. Но стоило взглянуть на окружение через десять минут, как становилось понятно: камень не сдвинулся ни на шаг.

Прошла неделя. За ней вторая. До завершения тренировки оставалось совсем немного. Казалось, что достаточно стать сильнее лишь на процент – и можно заканчивать. Но это маленькое усиление все никак не наступало.

От подошв не осталось ничего, Ливий протер обувь насквозь. Одежда жутко разила и так пропиталась солью, что стала тверже. Волк не замечал всего этого. Его внимание было сосредоточено исключительно на валуне. Пусть Ливий и знал, что тренировка бесконечна, он пытался сделать невозможное – вытолкать камень на вершину горы.

К концу третьей недели тело достигло своего максимума. Ливий вновь вышел на пик, и развиваться физическими нагрузками дальше было невозможно. Но Волк не остановился.

Через десять минут он стоял на вершине горы вместе с валуном. Ливий улыбался. С горы открывался отличный вид на бесконечную линию Стены, защищающую Ишбатану. Поля, озера, оазисы посреди пятен пустыни, стада животных и стаи птиц. Ливий впервые видел Страну Мудрости и Песков с такой высоты, наслаждаясь видами.

«Ты занес его наверх», – сказал Алхоам.

Это было правдой. Как только Ливий достиг пика, он воспользовался ярью, чтобы схватить валун и понести его наверх.

– А как с вами, джиннами, по-другому можно? – хмыкнул Волк. – Ваши желания становятся частью закона. Но их можно обойти, как можно обойти законы мира, верно? Если бы я с самого начала понес валун, то спокойно сделал бы это. И любой мог бы сделать так же. Но тот, кто попадает сюда для наказания, сразу начнет толкать валун. Зачем нести, если можно толкать? Валун круглый, склон – ровный. Разумеется, толкатель воспользуется всей своей силой. И валун подстроится под это. Поэтому, когда толкатель додумается нарушить правила, он не сможет этого сделать. Слишком тяжелым будет валун.

«Ты прав, Ливий из Сильнара. Куда дальше?».

– Никуда. Это место отлично подойдет.

Глава 20. Высший Дракон

Путь Дракона. Чтобы двигаться дальше, нужно доводить тело до предела. Но как только ты достигнешь стадии Дракона, дальше пути нет. Да, ты будешь становиться сильнее, а ярь в теле продолжит расти, даже заменяя собой части тела. И все же ни о какой следующей стадии Ливий никогда не слышал.

Да и о какой стадии выше Дракона может идти речь, если дракон – уже само по себе совершенное создание?

Но человек – не дракон. Идущий может только постепенно приближаться к чему-то похожему на тело дракона. Именно поэтому никто даже не думал о том, что существует стадия выше.

Но разве драконы – одинаковы?

Ливий слышал разные истории о драконах. С некоторыми даже сталкивались его знакомые. Одни могли сражаться с десятками Великих Мастеров. Другие не позволили бы кому-то слабее Мудреца даже прикоснуться к себе. В воспоминаниях о первых Сильнейших Ливий видел разных драконов. Одни были сильнее, другие – слабее. Но все они при этом оставались драконами.

Торион, великий дракон, сумевший заморозить половину Севера, в сотни раз превосходил тех, кого рубили люди древней эпохи. Даже среди драконов он был будто богом, Мастером среди идущих-Адептов. Теперь Ливий знал. Знание появилось в голове само собой, давая ответ на вопрос. И Волк кивнул, соглашаясь с ним.

Высший Дракон.

Кто так назвал этих исполинов, Ливий не знал. Может, люди. А может, и сами драконы. Но теперь в голове Волка существовала четкая грань между обычным драконом и высшим.

А значит, и на Пути Дракона появился новый шаг.

«Мне помогла перестройка костей. Я увидел преображения организма изнутри, и без этого не смог бы понять, куда двигаться дальше. Без всех испытаний, данных мне миром, я бы пришел к этому… Лет через двадцать. Не так уж долго, но такого времени у меня нет», – думал Ливий, внимательно изучая тело.

Оно достигло предела. Оставалось только шагнуть дальше, двинуться вперед по пути преображения. Не каждый смог бы решиться на такое. Не так давно Ливий даже не подозревал, что рискнет, но сейчас хорошо понимал, что у него получится.

Ведь все карты уже были в руке.

«Нужна прорва яри», – подумал Ливий о первом пункте.

В мире Божественной медитации как раз дожидались две груши. Ливий нырнул туда и сорвал с веток оба плода, которые уже полностью поспели. Вот-вот они готовы были упасть в воду. Задержись Волк еще на неделю или две, и мог бы остаться без груш.

– Этого должно быть достаточно.

Количество энергии в груше растет вместе с развитием Божественной медитации, а внутренний мир растет вместе с силой, разумом и духом идущего. Ливий не стал сдерживаться. Сначала он с удовольствием съел одну грушу, а затем и вторую.

– Пора в реальность.

Энергии было так много, что она всеми силами старалась вырваться из тела. Ливий не мог ей этого позволить. Жестко запечатав прорву яри внутри себя, Волк приступил ко второй части плана.

Вспоминая о том, как удавалось становиться сильнее в короткие сроки, на ум Ливию приходили Зелья Стихий. Сначала это было Зелье Двух Стихий, потом Зелье Трех Стихий, Четырех, Пяти… Алхимия здорово помогала на ранних этапах. И это было не просто концентрированное химическое пойло, созданное алхимиками-экспериментаторами и способное дать взрывной рост силы в короткий рост. Зелья Стихий давали равномерное, можно сказать естественное развитие тела. Как стихии переплетены с миром, так и сила, заключенная в Зельях Стихий, позволяла развиваться гармонично.

Возвышение Пяти Стихий. Именно этот способ пришел Ливию на ум, когда он спускался со Стены, только получив Волю Земли и Волю Молнии. На Востоке идущие считают, что преобразование Ядра и есть алхимия, только внутренняя.

Ливий сам стал печью. Ему не был нужен долгий процесс готовки зелья за пределами своего тела, ведь он мог это сделать внутри. И, когда Волк получил Волю Огня в Перевернутой Башне, он был готов.

Воля Огня обрушилась на тело. Ливий обратил ее силу внутрь, будто сжигая себя изнутри. Познав суть пламени, как источника жизни, Волк мог не бояться уничтожить свое тело. Невообразимый жар накрыл Ливия с головой, от него невозможно было сбежать, ведь сам организм и был источником жара, как повышение температуры во время болезни, только в разы хуже.

Тело, переполненное ярью, выдерживало любые нагрузки. Запечатанная энергия из груш под действием огня преображалась, впитываясь в организм жалящими языками пламени.

Без Желтого Флага Ливий не решился бы действовать настолько нагло. Лучшая медицинская техника Сильнара исцеляла без остановки, и Волк знал, что может на нее положиться. Но это было только начало.

Как только Воля Огня начала слабеть, Ливий пробудил Волю Воды.

Раскаленное тело резко охладилось. Это приносило вред, и вместе с ним – развитие. Тело продолжало охладевать. Вскоре температура упала так сильно, что человеческая кровь просто застыла бы. Но не кровь идущего. Пропитанная ярью, она продолжала двигаться, а упрямое сердце, по прочности сравнимое с артефактами, раз за разом сокращалось.

Воля Земли вывела тело из ледяного стазиса. «Земля» впитала «воду», температура начала медленно возвращаться к норме, в то время как мышцы деревенели, становясь почти нерушимыми. Ливий превращался в камень. Это напоминало о том времени, когда Волка возили с собой дагулы. Тело, замершее в одном положении и неспособное двигаться – Воля Земли, обращенная внутрь, пыталась сделать с Ливием то же самое. Кости, и так необычайно прочные, становились еще крепче, а кожа, и до этого способная останавливать опасные атаки, стала почти непробиваемой.

Воля Ветра подействовала не сразу, будто поток воздуха, наткнувшийся на валун. Ничего не менялось больше часа, прежде чем эрозия сделала свое дело.

Ветер проник внутрь Ливия, начал разрушать и крушить «окаменение». Мышцы, неспособные двигаться, резали ветряные лезвия, пробуждая волю к движению.

Легкие, уже почти опустевшие, за вдох наполнились воздухом. Ветер будто пытался разорвать их изнутри, и Волк ощущал, как с каждым мгновением легкие способны удержать в себе все больше и больше воздуха.

Настал черед самого сложного. Воля Молнии пробудилась – и внутрь тела обрушился мощный удар. От Воли Ветра не осталось и следа: стихия Молнии просто уничтожила все своей мощной одиночной атакой. Если бы не Желтый Флаг, Ливий не пережил бы перегрузку нервной системы. Но он смог это сделать – и тело сделало еще один шаг вперед.

Когда Ливий открыл глаза, мир стал другим. Нервная система стала лучше, усилив восприятие, а кровеносные сосуды сделали зрение острее. Ливий будто стал лучшей версией себя, шагнул вперед, обновив весь свой организм.

Разница была колоссальной, как тогда, когда Алхоам вернул Волку контроль яри. Тело, уже давно развивающееся постепенно, сделало огромный прыжок вперед.

Теперь это было Тело Высшего Дракона.

Ливий бросил взгляд на руки. Их покрывала не кожа, а чешуя. Брови Волка нахмурились, и спустя несколько секунд чешуя исчезла. Пусть Ливий и шел по Пути Дракона, становиться драконом он не собирался.

«Ты стал сильнее, Ливий из Централа».

– Вроде того, – улыбнулся Волк. – Прошло три месяца, да?

«Верно».

Процесс был долгим, и Ливий ни о чем не жалел. Никогда в жизни Волк не был настолько сильным. Тело Высшего Дракона впечатляло. И Ливий остро нуждался в том, чтобы испытать свои кулаки в бою.

«Тело, похожее на драконье. Напоминаешь драконида, хотя достиг этого стихиями. Никогда такого не видел».

– Я тоже, – признался Ливий. – Мне нужно еще немного времени. Хочу попробовать кое-что.

Сколько нужно ударов, чтобы повергнуть врага? Атакующие из тени убийцы считают, что достаточно одного. Один удар – один труп, просто и эффективно.

Мечники считают, что потребуются два удара. Один – отвлекающий, чтобы увлечь врага, увести его защиту по ложному следу. И второй – основной, добивающий, который и должен заканчивать бой.

Ливий дрался голыми руками. И он давно понял: идеальное число атак – три.

Первый удар нужен для «раскачки». Атакой ты заставляешь врага сместить защиту в нужную сторону – все то же, что и у мечников. Второй удар – для того, чтобы пробить защиту. Он нужен для того, чтобы противник спешно защищался уже с другой стороны, а то и вовсе потерял темп или даже равновесие. Если первый удар смещает защиту, то второй – ломает ее.

И тогда приходит время для третьего удара, который и заканчивает бой.

Все это работало лишь в идеальных условиях. Убийца не всегда способен убить с первого удара. Отвлекающий удар мечника может не сработать, а рукопашный боец окажется достаточно быстрым и проворным, чтобы его защиту не раскачали. И все же идеальной формулой для Ливия были три удара. Когда дерешься с рукопашником, будь уверен: так просто он не ляжет. Одного удара не хватит, двух – тоже. А вот трех может оказаться достаточно.

«Почему бы не совместить этот принцип с моими техниками?», – подумал Ливий.

Так появилась Техника Трех Ударов.

Раньше Ливий не смог бы объединить три Императорских удара. Он, конечно, мог бить Императорскими ударами без остановки хоть часами, но Волку требовались ровно три мощных и очень быстрых атаки.

Тело не могло перенести такую взрывную нагрузку. Но стоило выйти на стадию Тела Высшего Дракона, как все переменилось.

Ливий ударил трижды. Три мощных прямых удара, после которых под ногами Волка треснула земля, а ветер разорвала мощная ударная волна. Императорский удар был настолько же простым, насколько и сложным. И Техники Трех Ударов было достаточно, чтобы разобраться даже с серьезными противниками.

Но как только Ливий закончил последний, третий удар, в разуме появились новые знания. Они были там всегда, просто Волк об этом не знал. Скрывались, ожидая, когда Ливий окажется достаточно силен, чтобы их использовать. И момент настал.

Разведчики школ боевых искусств часто используют невидимые чернила для посланий. Обычная записка с заурядным текстом, но стоит вылить на бумагу особый раствор, как между строк появляется истинное послание. То, что происходило в разуме Ливия, напоминало такой процесс проявления скрытого текста. Вот только в роли изначальной записки служила техника Красного Флага.

«Сильнейший…», – только и подумал Волк, строчка за строчкой впитывая новые знания.

Глава Сильнара не просто перестроил Красный Флаг для использования с Телом Дракона. Сильнейший шагнул дальше. Хорошо понимая недостатки Красного Флага, Фердинанд решил главную проблему – невозможность защищаться.

Красный Флаг – неукротимая наступательная техника. С каждым ударом яри в атаках все больше, мощь ударов постоянно растет, пока боец не исчерпает внутреннюю энергию. Но стоит отвлечься на другую технику – и все идет насмарку, серию ударов Красного Флага нужно начинать сначала.

Сильнейший решил эту проблему просто. Он включил в Красный Флаг Зеркало Аркадии – свою любимую защитную технику.

Чтобы применить Зеркало Аркадии, нужно собрать как можно больше яри, а потом расширить ее, создав перед собой стену. По своему принципу техника была простой, но требовала много яри и отличный контроль над энергией. Того же требовал и Красный Флаг. Ливий даже не представлял, сколько лет Сильнейший потратил на модификацию техники, но ему это удалось. Он вживил Зеркало Аркадии в Красный Флаг.

Собранной во время ударов ярью можно было создать щит. Это не было защитным расширением, как в оригинальном Зеркале Аркадии. Защиту Красным Флагом можно было создать только ударом. Сколько накопил яри – настолько мощный щит. И такая защита не только не прерывала серию ударов, но и была ее частью.

Над названием техники Сильнейший долго не думал – Красный Щит. Просто и понятно.

Разумеется, Красный Щит уступал Зеркалу Аркадии. Ширина защиты была меньше. С другой стороны, эта атака частично совмещалась с ударом. Например, создав Красный Щит, можно было отбросить слабого противника или даже «сдуть» вражескую атаку. Ты просто бил воздух перед собой, но ярь не устремлялась вперед, а оставалась в метре от руки, образуя плотный щит.

В этом крылся еще один недостаток – Красный Щит держался совсем недолго. Но эта техника и не создавалась для того, чтобы надежно защищать себя и союзников. Всего лишь временная защита в горячке боя, чтобы на мгновение перевести дух и атаковать с новой силой.

«Жаль, не могу поблагодарить», – улыбнулся Ливий. Сильнейший оставил ему подарок и сделал это так, чтобы Волк получил его как раз вовремя.

«А почему это не могу?».

Идея возникла спонтанно. Ливий задумался и понял, что шансы есть. Да, Сильнейший, скорее всего, погиб окончательно в тот день в Сильнаре. Но его дух все еще существовал. Сильные идущие не пропадают так просто. Может, Ливий и не мог больше поговорить с Сильнейшим лицом к лицу, но мог хотя бы попробовать передать послание.

Сначала стоило обезопасить тебя. Благо Ливий знал нужные магические письмена, которыми исписал воздух вокруг себя. Когда с подготовкой было покончено, Волк обратился к силе кольца Соломона.

– Крата.

Больше Ливий не пытался бездумно пользоваться артефактом. Волк знал, что ему нужно, и направлял силу кольца в нужное русло. Получалось с трудом. Сила кольца Соломона тяжело поддавалась контролю, и все же Ливий справился.

– Спасибо, Фердинанд, – с улыбкой сказал Волк.

На этом было все. Если личность Сильнейшего и сохранилась, она получила сообщение. А вот ответа можно было и не ждать – впрочем, на него Ливий и не рассчитывал.

Но как только Волк передал послание, в Красном Флаге появилась еще одна скрытая строчка.

«Верю в тебя. Удачи».

У подножия горы Ливия дожидался верблюд. Здесь же Волк оставил доспех перед тем, как начал толкать валун вверх.

– Я готов.

Действительно ли этого достаточно? Ливий не был уверен. Золотой – серьезный противник. И все же Волк хорошо подготовился. Лучше, чем рассчитывал. Теперь оставалось только выполнить обещание и разобраться с врагом Ишбатаны.

– Хорошо, Ливий из Централа, – ответил верблюд.

– Мне нужна информация. Хочу знать, как он сражается.

Верблюд кивнул.

– Сахраджудж – штарит. Если подобрать аналог на языках Централа… Его можно назвать биоалхимиком.

– Биоалхимиком? Это как? – спросил Ливий, уже прикинув в голове несколько версий.

– Сахраджудж создавал существ. И видоизменял их, придавая новые формы. Из пустынных гадов он способен создать устрашающую армию, из людей – жутких монстров. Таков Сахраджудж.

«Звучит серьезно. Я слышал о существах пустыни, созданных Золотым… Опасно. Но вряд ли он мог создавать кого-то в заключении», – подумал Ливий и сказал:

– Это не касается боя. Что-то еще? Какую магию он использует? К какому племени он вообще относится?

– К своему. Сахраджудж – родоначальник золотого племени. Их почти не осталось, и все выжившие ушли в Великую пустыню.

– Где поклоняются Золотому, как богу?

– Верно, Ливий из Централа. Но они – не потомки Сахраджуджа. У каждого племени есть свои родоначальники. Сахраджудж не мог сделать того же, что и мы. Он создал себе потомков биоалхимией.

– Ого, даже так…

Золотой казался все более и более угрожающей фигурой. Алхоам пока ничего не рассказал о боевых навыках, но Ливий уже понимал, насколько тяжело придется.

– Он не использует магию, – продолжил верблюд.

– Нет? – удивленно проговорил Волк.

– У него другой талант. Сахраджудж владеет магией, но не пользуется ею. Его сила – в управлении энергией. Поэтому и стал он талантливым биоалхимиком. В бою Сахраджудж бьет золотыми кольцами из собранной энергии. Его стиль – это Стиль Золота. А его техника – это Регалии Золотого Короля.

Золотое кольцо из видения всплыло в памяти. Смутно Ливий догадывался, о чем говорит Алхоам. Верблюд продолжил говорить, рассказывая мелкие нюансы, а Волк кивал, продолжая слушать. Алхоам много не знал. Техника Золотого была простой и невероятно эффективной. И по рассказу Алхоама Волк быстро понял, что в свое время Сахраджудж вполне мог потягаться в силе с величайшим из джиннов.

«Это будет очень, очень сложно», – с внутренним вздохом подумал Ливий.

– А что насчет желаний? Он может пожелать моей смерти? Я ведь обычный человек.

– Его силы джинна истощены. Он не сможет пожелать смерти такого сильного человека. Ты недооцениваешь себя, Ливий из Централа. Ты смог выжить после того, как мир решил уничтожить тебя.

«Да, но мне это удалось лишь благодаря Желтому Флагу и помощи Феликса», – подумал Ливий. В свою «особенность» в боях против джиннов Волк не верил. Может, Золотой и не мог его убить, но что насчет желаний попроще? Обездвижить? Ослабить?

– Вижу твою обеспокоенность, Ливий из Централа. Я помогу с этим позже.

– Хорошо, – кивнул Волк, довольный хотя бы такими результатами. – Местонахождение Золотого известно, так? Вы его запечатали. Но мне нужно туда попасть, а у Золотого, как известно, есть целая армия фанатиков. И что-то мне подсказывает, что среди них могут найтись неплохие бойцы.

– У тебя тоже будут воины, Ливий из Централа. Я бы не послал тебя одного – пустая трата моего желания.

Алхоам намекал на то, что Волк не пережил бы встречу с фанатиками. Ливий был готов с этим поспорить, но ставить свою жизнь на кон лишний раз не хотел.

Разумеется, армию для борьбы с фанатиками собирали на севере страны. Туда Ливий и направился, ведомый белым верблюдом. Дорога не заняла много времени, всего лишь три дня, но стоило Ливию увидеть «отряд», выделенный Алхоамом, как в голове сама собой проскочила мысль:

«А я вообще нужен?».

Может, джинна и не способен убить другой джинн или потомок джинна, но способ найти можно. Золотой сильно ослаб. Его можно заново запечатать – Ливий был уверен, что уже не потребуются жертвы джиннов, как раньше. Может, хватило бы даже печати без желаний джиннов. В Ишбатане Ливий появился внезапно, и Алхоам однозначно готовился к бою с Золотым и без расчета на неожиданного чужестранца.

«Думаю, он просто опасается. Алхоам помнит былую силу Золотого и знает, что лучше бы его убить. А на это способен только человек», – думал Волк, спускаясь к воинам.

Всего их было три сотни. Серьезная сила, как ни крути. Еще издалека Ливий понял, что это за воины. Почти все они скрывали лица под капюшонами, а рты бойцов были неестественно широкими. Гули, прямо как Фелах из Перевернутой Башни.

Вперед вышел один. Гуль скинул капюшон, и Ливий увидел безглазое лицо. Противник был слепым, причем зрение он потерял в бою. И это нисколько не смущало гуля.

– Адох. Главный здесь, – представился он.

– Арора.

– Знаю. Командующий. Когда выступаем?

Гуль был немногословен и сразу перешел к делу. Бросив взгляд на верблюда, Ливий убедился, что Алхоам ничего говорить не собирается. Величайший из джиннов отдал командование в руки Волка.

– Завтра.

– Отлично, – ответил Адох, натягивая капюшон на голову. Гуль вернулся к своим. Ливий пробежался взглядом по воинам и заметил одного знакомого. Фелах тоже узнал его.

Гуля Волк подозвал к себе жестом.

– Не думал, что ты настолько серьезная шишка, – с сухой усмешкой произнес Фелах.

– Как видишь, – пожал плечами Ливий. – Почему здесь, а не в башне?

– Ты… не был в Перевернутой Башне?

– Нет. Я ее прошел.

На пару мгновений Фелах потерял свое фирменное спокойствие. Мотнув головой, он смог собраться с мыслями и ответить на вопрос:

– Всех мобилизовали. Тьма будто взбесилась. Потомков джиннов перекинули на Стену.

– А тебя почему сюда?

– Я – гуль. От меня там нет толка. На порождений тьмы наша сила не работает.

Единственная яркая особенность гулей – это возможность на короткий срок стать сильнее после убийства врага. И на порождений тьмы эта особенность не работала. Получалось, что на Стене от гулей действительно не было толка, ведь они еще и предпочитали ближний бой, а не магию.

Зато для войны с фанатиками гули подходили идеально. Только здесь они получали возможность убивать, поэтому на войну с Золотым Алхоам и послал «презренный род».

Глава 21. Пустынная армия

Триста гулей – именно столько выделили Ливию. Для командира отряда – то есть, для самого Волка – установили шатер. Внутри уже лежали вся доступная информация по фанатикам Золотого, все карты и списки подчиненных. Ливию оставалось только закопаться в бумаги, чтобы подготовиться к войне.

«Разгромите людей Сахраджуджа. В запасе минимум четыре месяца. За это время нужно разобраться с врагами и окружить запечатанную гробницу», – поведал Алхоам. На этом инструкции величайшего из джиннов заканчивались, и даже белый верблюд ушел, стоило ему довести Ливия до полевого лагеря.

От отрядов разведки приходили сведения о том, что фанатики готовятся ударить по Ишбатане. Алхоам же решил нанести упреждающий удар. Да, боевые действия в пустыне – это сложно, и именно поэтому Волку выделили маленький, но сильный отряд, сформированный из гулей.

«Они достаточно сильны, чтобы долгое время не нуждаться в еде и воде. Брать обычных людей стало бы ошибкой, ведь тогда понадобилось бы снабжение. Мы знаем, куда идти. Остается просто двигаться вперед, пока не доберемся до гробницы Золотого», – думал Ливий, запоминая все доступные карты.

Среди имен Волк обнаружил еще одно знакомое. Это был Ныд, ракшас из Перевернутой Башни. Ныд сидел в одном из шатров, поэтому Ливий не увидел его сразу: такого здоровяка сложно не заметить.

Армия выдвинулась утром, стоило первым лучам солнца коснуться лица. Гули двигались быстро и почти бесшумно, рашкас не отставал.

– Ты тоже здесь, – сказал он Волку. – Еще и командир.

– Готов к бою?

– Да, – кивнул Ныд.

На долгие разговоры времени не было. Мешал и статус – фривольное общение с командиром влияет на армию не лучшим образом. Ливию не хотелось, чтобы другие гули подумали, будто у него тут есть фавориты.

– Ты помог Фелаху, командир. Мы это ценим, – сказал Адох. Слепой гуль ехал рядом, потому что был вторым человеком в маленькой армии после самого Ливия.

– Рад слышать, – кивнул Волк. Плохие отношения между «синемордыми» и «презренным родом» могли здорово помешать.

Армия, которую можно было называть отрядом, быстро добралась до Северной Линии. Пропустили без лишних проволочек. Цветущие сады Ишбатаны сменились песками – Страна Мудрости и Песков осталась позади.

«Почему не ракшасы? Они могут убить Золотого?».

«Молодое поколение недостаточно сильно, – ответил Алхоам. – А старшему нет доверия. Дальше я не смогу помочь тебе, Ливий из Централа. Ты покинул Ишбатану».

Ливий кивнул. Дальше его армия была сама по себе.

Никто не ехал верхом. Песок и камни под ногами даже не успевали нагревать подошву обуви, ведь гули двигались быстро. Бойцы с Северной Линии смотрели вслед армии Волка со смесью непонимания и с трудом скрываемого страха. Гули для жителей Ишбатаны были теми, кем матери пугали непослушных детей. Обычные люди боялись их. Непонимание же вызывал сам поход в Великую Пустыню. Для солдат Северной Линии это казалось безумием, ведь ловить в пустыне фанатиков – все равно, что пытаться затушить костер плевками.

Воины Золотого отлично ориентировались в этой местности. Они знали о повадках пустыни, о том, когда начнется песчаная буря и когда она закончится. Знали фанатики и о редких местах, где можно пополнить запасы воды и продовольствия. Напротив, армия Ливия просто двигалась вперед, будто за путеводной звездой, сияющей на ночном небосводе.

– Послать разведку? – спросил Адох.

– Да, – кивнул Ливий. – Шесть отрядов по пять человек. Выбери тех, кто лучше всего подходит для разведки.

– Бой?

– Если уверены.

Мелкие отряды фанатиков ошивались не так уж далеко от Северной Линии. И гули легко расправлялись с ними. Все, что видел Ливий – это трупы врагов. Отряды разведки двигались далеко впереди, уничтожая врагов и собирая информацию. Основные силы противника не должны были узнать о приближении армии Ливия, поэтому все мелкие отряды безжалостно вырезались гулями. И Волку оставалось только довольно кивать головой, в очередной раз глядя на тела фанатиков.

Фелах вошел в один из отрядов разведки. Гуль из Перевернутой Башни умел быстро передвигаться и атаковать, поэтому хорошо подходил. Ныд двигался с основными силами, явно скучая. Видимо, он ожидал хорошего боя с фанатиками, но пока на пути попадались только мелкие отряды, наспех сколоченные для налетов и грабежей.

– Впереди войска, – сказал Адох на третий день.

– Сколько их?

– Три тысячи. Половина верхом.

Кто-то, ответственный за фанатиков, смог собрать силы в единый кулак. Намечался серьезный бой.

– Справитесь?

– Обижаете.

На лице Адоха проскочила легкая улыбка, больше похожая на жуткую гримасу из-за неестественно широкого рта. Главный из гулей не сомневался в силе своих соплеменников.

Пусть Ливий и был главным, в его командовании никто не нуждался. Гули знали, что нужно делать. Враги первыми пошли в атаку – верблюды медленно разгонялись, поднимая песок в воздух. Гули не стали просто ждать: они выдвинулись врагам навстречу.

Построение бойцов Ливия было простым – цепь. Гули стояли в свободном строю на расстоянии трех метров друг от друга. За первой цепью тянулась вторая – так, чтобы боец оказывался напротив прорехи. И больше ничего. Гули просто делали столько цепей, сколько у них было бойцов. В этот раз удалось выстроить целых три цепи, каждая в сотню гулей.

Две армии столкнулись, казалось, что дромадерии легко войдут в свободный строй бойцов Ливия, но с первой же секунды на землю начали падать трупы.

Как только гуль убивал противника, он становился сильнее и быстрее. Если в первую секунду бойцы Адоха просто брали мастерством и скоростью, то уже в следующие мгновения они превращались в неукротимые машины смерти. Убивать гулям становилось только легче, и они это с удовольствием делали, шинкуя врагов.

Бойцы Адоха вошли в строй, как нож в масло. Всего три секунды понадобилось, чтобы трехтысячное войско остановило атаку. Еще три – чтобы всадники на верблюдах обратилось в бегство. Не прошло и двадцати секунд после начала боя, как все оставшиеся в живых враги пытались убежать. Увы, им не суждено было сегодня выжить.

Бой продлился минуту. Из вражеского войска не выжил никто. Из гулей же никто не пострадал. Если минуту назад бойцы Адоха были просто крепким отрядом, то сейчас, вкусив крови, они могли разорвать кого угодно. Даже Ливий начал чувствовать себя неуютно.

– Двигаемся дальше, – только и сказал Волк, когда Адох подошел к нему.

Без плаща слепой гуль выглядел гораздо внушительней. На всем его теле виднелись раны с оголенной плотью. Эти ранения Адох получил не в бою. Они появились сами собой. Будто Адох резко стал больше, чем должен был быть, а его тело разошлось по швам, обнажая набивку.

Гули были созданы для войны. Даже малым числом они могли уничтожать армии. Конечно, враги недооценили армию Ливия. Обычная лобовая атака, чтобы задавить числом, но именно в такие моменты способность гулей раскрывается на полную.

Армия из трех сотен гулей, одного ракшаса и одного замаскированного человека заходила в пустыню все глубже. Растительность полностью пропала, не стало даже камней. Один лишь песок, бархан за барханом. Где-то здесь уже начиналась Великая Пустыня – та, в которую даже жители Ишбатаны не желали соваться, что уж говорить о центральцах.

«Судя по карте, идти осталось недолго. Два дня, не больше», – подумал Ливий, когда прошла уже вторая неделя дороги от Северной Линии. Можно было двигаться быстрее, но армии – даже такой маленькой – нельзя двигаться неосмотрительно. Гули были на территории врага, который знал пустыню, как свои пять пальцев.

Дважды начиналась песчаная буря. Идти становилось совсем невозможно, поэтому армии приходилось останавливаться. К счастью, по дороге не попадались никакие опасные существа. И это удивляло. Даже гули говорили между собой о том, что в Великой Пустыне – опасно. И не из-за фанатиков, а из-за местной фауны, оставшейся после Золотого.

«Может, безопасно только в этой части пустыни. Впрочем, разницы нет. Мы двигаемся – и это хорошо».

Разведчики никого не встречали. И только на второй день они сообщили, что впереди дожидается целая армия.

– Сколько их? – спросил Ливий.

– Не меньше десяти тысяч, – ответил Фелах. – Большие силы. И там много сильных воинов. И… Не только воинов. Огромные черные жуки.

«Вот оно», – подумал Ливий и спросил:

– Сколько жуков?

– Десять.

Гули были за прямое столкновение. Ныд – тоже. В прошлом бою он не сумел как следует разойтись. Пока армия продвигалась вперед, Ливий думал о том, что делать. Разделять войска не было смысла, гулей было слишком мало. Поэтому не стоило и думать о фланговых ударах. О ночной атаке Ливий тоже даже не задумывался, он был уверен, что она не сработает против детей пустыни. Лучшим вариантом действительно оставалась прямая атака.

Когда армия гулей перевалила за бархан, армия врага предстала во всей красе. Жуков-скарабеев действительно было десять. Черные массивные фигуры стояли в разных местах посреди толп людей, как скалы среди морской глади.

«Они будут обороняться», – сразу понял Ливий. Если бы враги хотели ударить первыми, всех гигантских жуков собрали бы в единый кулак, а не стали бы рассредоточивать по строю, укрепляя его.

Врагов было много. Слишком много даже для отряда гулей. Воинов в седлах почти не было, враги предпочитали стоять на своих двоих – и это говорило об их силе. У многих цвет кожи был близок с золотистому: потомки Золотого могли доставить много проблем.

Когда весь отряд гулей оказался на бархане, вражеская армия разразилась гулом. Протяжный вопль был похож на завывание пустынного ветра, от которого у обычных людей, привыкших прятаться от песков, кровь стыла в жилах.

Но крики десяти тысяч глоток никак не отразились на гулей. Они не были обычными людьми.

«Лучники. Не меньше тысячи», – подумал Ливий, оглядывая вражеские войска.

Разведка брала многих живьем. Из допросов удалось выяснить немало полезного. Например то, что фанатики Золотого не пользуются магией – уже это было на руку гулям.

«Может, самому пройтись по ним Синим Флагом?», – подумал Волк.

С помощью Эйфьо можно было сдуть стрелы, а огнем усилить заклинание, обрушив его на врага.

«Нет. Этого все равно будет недостаточно. Чтобы победить, надо действовать решительно», – подумал Ливий, переводя взгляд на самый центр вражеского построения.

На огромном жуке-скарабее стоял мужчина. На его лице не было никакой растительности, даже бровей и ресниц. Не было и одного глаза. В руке мужчина держал кольцо из металла сантиметров семьдесят в диаметре. Кольцо было остро наточено, и Ливий знал, что это за оружие.

Чакрам. Обычно эти метательные кольца делали поменьше, сантиметров двадцать в диаметре. То, что держал одноглазый, больше напоминало оружие не для метания, а для ближнего боя.

Не стоило и сомневаться, что этот человек – командир. Ливий даже знал его имя, выбитое из схваченных врагов. Жамал Одноглазый.

«Разберусь с ним. Убью в самом начале боя. Если враги останутся без командующего, с хаосом, который творят гули, мы сможем победить», – подумал Волк.

Еще ни разу с начала похода Ливий не вступал в бой. Ему хотелось это сделать, но враги попадались слишком слабые. И вот настал подходящий момент – и для того, чтобы испытать свои силы, и для того, чтобы победить.

– Адох, возьмешь командование на себя. Я ударю вместе с вами, отрежу голову их командиру.

– Отлично.

Армия Ливия медленно шла вперед. Уже сейчас вражеские лучники могли стрелять. Могли, но не делали этого, подпуская гулей поближе. В какой-то момент фанатики вновь начали кричать. Это был их пустынный клич, которым они ободряли своих и подавляли чужих. На крик гули снова не отреагировали. Ливий видел жажду крови в их глазах – гулям хотелось убивать.

Фанатики Золотого не применяли магию. А вот гулей никто в ней не ограничивал. Чаще всего они пользовались стихией Ветра, чтобы быстро сокращать расстояние между ними и противниками. В этот раз все было так же. Лучники выстрелили, стрелы с устрашающей скоростью пронзили пространство, но весь строй гулей резко сместился вперед. От некоторых стрел пришлось отбиваться магией или саблями, но большинство просто пошло в атаку, полагаясь на скорость.

«Сейчас!», – подумал Ливий, когда его бойцы почти вклинились в строй врага. Тело Волка вмиг переместилось вперед, и одним мощным шагом он оказался в воздухе прямо перед вражеским командиром – Жамалом.

Это был Императорский шаг, техника для сближения и молниеносной атаки. Кулак окутала Воля Молнии, и Ливий ударил. Все произошло настолько быстро, что этого не ожидали ни гули, ни телохранители Жамала. Но не сам Жамал.

Кулак встретило бритвенно-острое лезвие чакрама. От удара Жамал даже не пошевелился.

«Его скорость! Он быстрее Сундера!», – пронеслось в голове Волка. Фанатик оказался и быстрым, и сильным.

Воля Тела и Воля Ветра ускорили Ливия. Когда нога коснулась панциря жука-скарабея, Волк поднырнул вниз и трижды ударил кулаками.

Прямой левый Императорским ударом наткнулся на чакрам. Атака была сильнее, чем раньше, Жамал пошатнулся, но не вышел из боевой стойки. Правый Императорским ударом тоже столкнулся с чакрамом. Скорость реакции у фанатика была до безумия неприличной, и он успел ответить даже на второй удар.

А вот третий кулак в печень Жамал заблокировать не успел. Удар обрушился на тело, и фанатик, все еще не выйдя из боевой стойки, вылетел со спины скарабея.

Ливий шагнул следом.

Короткая стычка заняла не больше секунды. Тем временем гули только-только добрались до строя врагов. Начался жесткий бой, и в начале воинам Адоха пришлось тяжело. Но когда они начали убивать, дело пошло на лад. Потомку джинна нельзя убивать потомка джинна, стоит это сделать, как ты получишь наказание – на время сильно ослабнешь. Гулей это не касалось. Они убивали, а их способность нивелировала любой вред. И достаточно было убить двух, чтобы стать сильнее и быстрее. Ливий знал: если в начале гулям может прийтись несладко, то уже через несколько секунд они станут для врагов кошмаром.

Нужно было действовать быстро. По плану Ливия враг уже должен был быть убит. Еще в полете Волк совместил огонь и ветер, обрушив вниз буйство стихий. А как только Ливий оказался снизу, он сразу атаковал.

Одной рукой Жамал достал два чакрама из-за спины. Они был маленькими, не больше десяти сантиметров в диаметре, но в ладони Одноглазого чакрам увеличился до размеров их большого собрата. Третий чакрам Жамал подбросил вверх, где тот и увеличился, повиснув в воздухе и начав безостановочно крутиться.

Не нужно было даже гадать – Одноглазый атаковал с расстояния. Два чакрама в руках он метнул, а тот, что вертелся над головой, полетел сам. Ливий подпрыгнул, повернув тело горизонтально – и проскользнул между двумя атаками. Третью он отбил кулаком, но два первых чакрама уже возвращались. Жамал не нуждался в том, чтобы раскручивать и кидать свое оружие заново. Раз брошенное, оно продолжало неумолимо атаковать, следуя воле Одноглазого.

После Возвышения Пяти Стихий Ливий понял стихии еще лучше. Он бросился вперед, призывая Волю Воды, а чакрамы, которые, описав дуги, атаковали с разных сторон, не задели Волка. Плавно проскользнув вперед, как поток воды, Ливий не попал ни под один удар.

Волк оказался прямо перед Жамалом. Противник не растерялся. Его ладонь, окутанная золотым светом, рубанула воздух, но Ливий был уже за спиной врага.

Первая атака Техники Трех Ударов попала по голове, все тело Жамала пошатнулось, Ливий был уверен, что и в глазах у врага потемнело, но Одноглазый все же устоял. Вторая атака пришлась на ребра, которые треснули, сминаемые жуткой физической силой Волка. А вот третью атаку Жамал принял чакрамом, пусть и успел в последний момент.

Над полем боя раздался свист.

Погонщики жуков-скарабеев свистели в медные трубки, издавая едва слышимый звук. Обычные люди даже не заметили бы его, но ухо идущего отлично все слышало. И если свист предназначался не людям…

Песок разверзся, и на свет показались огромные черные хвосты. Гигантское жало пронзило гуля, пробивая грудную клетку и впрыскивая мощный яд, который даже не понадобился – от сердца ничего не осталось. Гуль не умер сразу. Своей саблей он ударил по хвосту несколько раз, прежде чем оружие выскользнуло из ослабшей руки.

Черные клешни вырывались из песка, чтобы разрывать потомков джиннов на части. Вскоре показались и тела. Огромные черные скорпионы ждали врагов, закопавшись в песках.

«Дело плохо».

И до этого бой шел с переменным успехом, а с появлением скорпионов все стало в разы хуже. Огромные бронированные существа взяли на себя задние ряды гулей, отрезав тех, кто уже сражался, от какой-либо помощи.

Повезло с одним – Ныд не успел ввязаться в общий бой. Многорукий гигант оказался прямо возле скорпиона, жало взметнулось, но клинок Ныда отсек хвост.

Ракшас уже вращал своими саблями, ничуть не сдерживая сил.

Чакрамы Жамала вернулись. Они попытались рассечь Волка, и Ливию пришлось сделать шаг назад. Эту небольшую паузу Жамал использовал не для того, чтобы отступить, и не для того, чтобы атаковать. Он подул в свое кольцо, которое оказалось свистком.

Из-под песка вырвалась огромная золотая фигура. Это была змея, которая поднялась в небо, закрывая своим капюшоном солнце.

«Кобра. Однозначно кобра», – флегматично подумал Ливий.

Скорпионы скрывались под песками перед строем врага. Змея – позади. Разумеется, она смотрела только на Ливия, ведь он дрался с ее хозяином. Воины Жамала окружили Волка широким кольцом. Они думали, что Одноглазый разберется, но, видя то, как сильно командир пострадал, фанатики были готовы броситься в бой.

Ситуация становилась все хуже. Быстрое убийство не удалось, Жамал оказался куда лучше даже Сундера, Короля двенадцатого этажа. Пусть Ливий и подавлял Одноглазого, это была не схватка на арене. Волк рассчитывал победить быстро – и полностью провалился, Жамал смог выжить.

А значит, пришла пора переходить ко второму плану.

– Стоять! – рявкнул Ливий изо всех сил. Воля Подавления пробудилась во всю мощь, приковав ногами к земле и фанатиков, и самого Жамала. Даже змея ненадолго замерла, не зная, атаковать или нет.

Ливий ударил кулаками дважды – оба раза в грудь. Первый удар раскрошил и без того сломанные ребра, а вот от второго Жамал, превозмогая страх, смог еле-еле прикрыться чакрамом.

Который Ливий сразу сломал кулаком, отбрасывая командира фанатиков на два десятка шагов назад.

Это был Красный Флаг. Первый удар был слабее Императорского удара. Второй – тоже. Но как раз двух ударов было достаточно, чтобы набрать нужную мощь.

Первой очухалась змея. Ее массивное тело ринулось вниз с устрашающей скоростью. Ливий быстро развернулся и ударил: Красный Щит не успел стать крепким, зато остановил атаку змеи, которая будто напоролась на скалу.

Удар кулаком сразу после обрушился на нос змеи. Мощь атаки заставила кобру едва не сложиться вдвое, погребя своим телом два десятка фанатиков. Пострадала змея не сильно, но боль испытала адскую.

Следующими атаковали фанатики. Их было два десятка, все – сильные бойцы. Но Ливий уже вошел в раж. Быстро двигаясь, он своими кулаками раскидывал врагов. Каждый удар становился сильнее, и если первые два противника с трудом смогли блокировать атаки, то уже спустя семь ударов кулаки Ливия уничтожали и оружие, и врагов.

Глаза наполнились золотом, а Воля Концентрации сделала каждый удар еще сильнее, ведь Волк бил в самое уязвимое место, где переплетения яри оказывались тонкими и непрочными. В самом центре вражеского построения разразился настоящий шторм. И только благодаря этому гулей еще не смяли.

Жук-скарабей, наконец, тоже решил поучаствовать, но одним ударом Ливий снес ему ногу, заставив жука неловко рухнуть на песок. Чакрамы появились внезапно, почти перед лицом, но предвидение, дарованное Палладой, дало Волку среагировать. Железные кольца летели рядом, больше Жамал не пытался атаковать с разных сторон, положившись на одну мощную лобовую атаку. Змея была готова к броску. Чакрамы спереди, змея – сзади. И целое полчище фанатиков по сторонам.

Но Ливий был уже слишком силен, чтобы его могли остановить.

Удар Красного Флага снес чакрамы, разорвав их на осколки. Вместо того, чтобы защищаться от змеи, Волк шагнул вперед, оказавшись прямо перед Жамалом.

И вновь ударил.

Удар был настолько мощным, что уже и так настрадавшийся командир фанатиков просто умер. У него не осталось сил для обороны: кулак просто смял его внутренние органы вместе с сердцем.

Но змея, которая должна была остановиться, чтобы не задеть хозяина, все равно перла напролом. «Не ожидал», – только и подумал Ливий, когда змеиная пасть схлопнулась над ним.

Глава 22. Гробница джинна

Клык змеи со скрежетом протесал плечо и не смог пробить Доспех Пятнадцати. Ливий в ответ ударил кулаком.

Удар изнутри сотряс череп змеи. Ее нёбо превратилось в кровавые лоскуты, и Ливий поспешил добавить еще один удар.

Голова взорвалась изнутри, раскидывая по полю боя ошметки. Ливий освободился от змеи, а с командиром фанатиков было покончено.

«Он убил Жамала», – подумал Хаттом, один из подручных Одноглазого. Хаттом всю жизнь прожил в Великой Пустыне – целых сто лет. Его считали хорошим воином, но никто не мог сравниться с Жамалом. Потомок Золотого был настолько силен, что легко справился бы с любым офицером Северной Линии. Хаттом был уверен: ни один потомок джиннов не смог бы одолеть Жамала в битве один на один.

И поэтому подручный Одноглазого наблюдал за боем с нескрываемым ужасом. Жамал, всегда контролировавший сражение, вынужден был защищаться, он не мог ничего сделать под давлением неизвестного «синемордого». В конце концов Одноглазый погиб, и даже подчиненная им кобра, Дарадам, которой Жамал скармливал провинившихся фанатиков, умерла от кулаков врага.

Не все дети пустыни осознали ужас ситуации. Кто-то посчитал, что смерть Жамала – это благо. Многие и вовсе впервые видели, как Одноглазый сражается. Его скованность в бою они расценили за максимум сил. И оттого совершенно не понимали, насколько силен их враг.

Стоило Ливию освободиться, и он вновь атаковал.

Фанатики не отступали. Здесь собрались самые верные последователи Золотого, они бы не убежали, даже зная, что умрут. Жамал погиб. Он был самым сильным, но в войске детей пустыни хватало и других хороших воинов.

На «синемордого» бросились трое: Хаттом, Ариз Ветер и Бунту. Даже не сговариваясь, они действовали, как одно целое. «Синемордый» убил Жамала – а значит, он должен был ослабнуть. Ведь потомку джинна нельзя убивать потомка джинна.

Ариз Ветер славился своей скоростью. Увы, кулак Ливия настиг его раньше – удар оставил во враге дыру, а заодно сдул сотню фанатиков позади Ариза.

Бунту появился из-под песка, как появились скорпионы. В руке он держал деревянную дощечку с ручкой. Эта дощечка была артефактом с наложенным на нее древним проклятием. Достаточно было один раз шлепнуть по врагу – и древнее проклятие начало бы действовать. Увы, Банту не успел этого сделать – второй кулак убил его, как и многих фанатиков позади. А дощечка, служившая семье Банту из поколения в поколения, рассыпалась от силы удара: ею и так пользовались семь веков.

Третьим был сам Хаттом. Его сабля, окутанная золотом, двигалась стремительно. Этот удар Хаттом оттачивал десятилетиями. И сабля достигла цели – полоснула врага по плечу.

Увы, это никак на отразилось на «синемордом».

– Быстро, – сделал комплимент Ливий, сразу же убивая Хоттома кулаком. Атака достигла Волка только потому, что пришлось отвлечься на двух других врагов.

Погиб не только Жамал, но и его ближайшие подручные. Удары Ливия разметали весь центр вражеского войска. Бой продолжался. Гули сильно пострадали, по одиночке они крутились во вражеских рядах, изо всех сил стараясь забрать с собой как можно больше.

Скорпионов осталось семь. Посмотрев на них, Ливий сразу переместился туда. Если с фанатиками гули могли справиться, то скорпионов Волк взял на себя.

Кулак уничтожил клешню и голову. Даже толстая броня скорпиона не спасала от ударов Красного Флага. И Ливий только разошелся: генерация не позволяла яри закончиться, поэтому Волк мог ударить еще много раз.

За несколько секунд у фанатиков не осталось скорпионов. Пришел черед жуков-скарабеев. Их применяли для укрепления строя, а не для атаки, но жуки все еще были опасными. Ливий уничтожил и их. А когда опасных зверей не осталось, Волк принялся своими ударами оставлять огромные прорехи в армии врага. Уже никто не был способен его остановить. Даже если в рядах фанатиков попадались сильные воины на уровне Великого Мастера, им оставалось только погибнуть. Атаки попросту уничтожались сокрушающей мощью Красного Флага, а скорость Ливия не давала ни ударить его с нескольких сторон, ни окружить.

Это была победа. Невероятно трудная, но победа. Сам Ливий не пострадал, чего нельзя было сказать о войске. Когда гули добили последних раненых фанатиков – они не желали оставлять в живых никого – пришла пора узнать потери.

Осталось сто десять гулей. Отряд Адоха потерял почти двести сородичей. Сам Адох выжил. Он убил скорпиона и немало фанатиков и до конца громко выкрикивал приказы гулям на языке, известном одному лишь презренному роду.

«Бойня», – только и подумал Ливий, оглядывая поле боя. Потери гулей были страшными, но по-настоящему поражали горы тел убитых фанатиков. Такую победу можно было бы назвать пирровой, ведь и от армии Ливия осталась только треть. Но цель была выполнена. Фанатиков Золотого уничтожили, а до гробницы, где запечатали Сахраджуджа, оставалось десять километров.

– Все, кто получили ранения, выстраиваемся в очередь. Подлечу, – сказал Ливий. Гули удивленно покачали головами.

Что удивило Волка, так это спокойствие презренного рода. Гули спокойно отнеслись к чудовищным потерям, и те, кого не ранили, уже стягивали трупы своих, чтобы ритуально сжечь. Но Ливий удивился еще сильнее, когда и трупы фанатиков стали стягивать в кучи. Их тоже собирались сжечь. Да, не так красиво, как трупы гулей, и все же презренный род выказывал уважение поверженным врагам.

Ран было много. Гули сражались остервенело, не жалея себя. Бой совсем недавно закончился, поэтому тела потомков джиннов распирало от силы. Их жажда крови поражала. У многих кожа на теле даже начала лопаться из-за чересчур выросших на время мышц – теперь становилось понятно, откуда раны у Адоха.

Ливий был хорошим врачом, поэтому быстро закончил с ранениями. Ныд тоже стоял в очереди. На теле ракшаса почти не было ран, кроме одной, весьма серьезной – дыры в спине. И Ливий знал, чем она оставлена.

– Рад, что живой. Скорпион?

– Скорпион, – ответил Ныд. Его лицо все так же оставалось воплощением злобы и ненависти.

Казалось, ракшасу плевать на яд, сопротивляемость просто поражала. Ливий применил пару техник, чтобы вывести отраву, помог ране затянуться и жестом дал понять, что можно идти. Но Ныд выжил бы и без помощи – тела ракшасов впечатляли.

Фелах тоже выжил и, что удивительно, совсем не пострадал. Вместе с другими гулями он таскал трупы, и с каждой минутой носильщиков становилось больше – за работу брались исцеленные Ливием.

– Хон, – произнесли сразу десять гулей. Трупы вспыхнули.

Никаких молитв, никаких речей. Лишь тишина, запах горящей плоти и гул огня. Волк стоял рядом. Все эти люди были ему чужими, и все же именно он вел их на войну. И, как командир, не мог остаться в стороне.

Еще гули оказались практичными. С трупов своих товарищей и врагов они сняли все ценное, сложив в горы снаряжения. Большей части оружия суждено было остаться здесь навечно – гули не потащили бы в долгий обратный путь обычные сабли. Но так можно было легко отсортировать добычу, и каждый взял бы то, что хотел сам.

– Ты будешь брать? – спросил Адох.

– Мне ничего не нужно, – ответил Ливий.

Когда с проводами и добычей было покончено, прошло пять часов. Может, армию фанатиков и удалось разбить, но работа Ливия никуда не делась. Могила Сахраджуджа была впереди.

За всю дорогу по Великой Пустыне на глаза Ливию и его людям не попалось ни одно здание. Поэтому появившиеся на горизонте песчаного цвета стены приковывали взгляд. Это и был пункт назначения: гробница Сахраджуджа.

«А ведь не просто закопали, скрыв под песками. Построили гробницу», – подумал Ливий, подходя к стенам. Гробница была выполнена в типичном стиле Ишбатаны с наклонными к центру стенами и несколькими этажами. Имелся даже вход, пусть и закрытый каменной плитой.

«Защитный барьер. Никто не сможет подойти к стенам и навредить им», – подумал Ливий, изучая ту силу, что отделяла его от гробницы. Это не была магия или ярь: принцип барьера находился на совсем ином уровне, не доступном человеку.

– Нужна разведка окрестностей, – сказал Волк. Адох кивнул и повернулся к своим людям, чтобы сформировать команды.

Стоило прочесать всю округу. Вдруг кто из фанатиков не успел на битву? В окрестностях никого не оказалось, и тогда гули, дождавшись отмашки Ливия, отправились обратно. Со своей работой они справились.

«Где-то через два месяца, когда печать почти исчезнет, Алхоам поделится защитой от желаний джиннов. Времени достаточно», – подумал Волк. Гули шли быстро и уже исчезли за горизонтом. Возле гробницы остались всего двое – Фелах и Ныд.

– А вы чего стоите? Отстанете, – сказал Ливий, уже зная, о чем хотят поговорить знакомые по Перевернутой Башне.

– Ты – не синемордый, – сказал Фелах. Ныд согласно кивнул.

Это было очевидно. «Синемордые» так не дрались. Ливий почти не использовал молнию, да и вообще полагался на кулаки, даже не нося с собой саблю. В серьезном бою не до сокрытия силы. И маскировку на себе Волк сохранял только для того, чтобы не было проблем с армией гулей.

– Да, я не из племени Алхоама, – с улыбкой кивнул Ливий.

– Тогда кто?

– Обычный человек, – ответил Волк, проводя ладонью по лицу, чтобы на пару секунд снять маскировку.

По перекошенному злобой лицу сложно было понять эмоции Ныда. Немногословный гуль тоже не спешил делиться своим удивлением, и все же Ливий его чувствовал.

– Ты даже не местный, – скрипуче произнес Фелах.

– Да, я из Централа. И величайший из джиннов попросил меня разобраться с одной проблемой, – вновь кивнул Ливий и повернулся к гробнице.

Ныд и Фелах все поняли. Они не знали о том, что Золотой – джинн. Но догадаться было несложно. В чем может нуждаться Алхоам и на что способен сильный человек? Лишь убийство джинна.

«Странно, я что-то ощущаю сквозь барьер», – подумал Ливий, вглядываясь в гробницу. Печать, поставленная жизнями джиннов, не могла быть такой тонкой. За барьером что-то едва уловимо ощущалось, и Ливий даже не мог понять, что это за чувство. Раньше этого не было, Волк готов был поклясться. И ощущение через барьер лишь нарастало с каждой секундой.

– Не думал, что люди могут быть настолько сильными, – сказал Фелах.

– Много таких в Централе? – спросил Ныд.

Ливий не слушал их. Нарастающее ощущение из-за барьера приковало все его внимание, и уже спустя две секунды Волк смог понять, что именно он ощущает. Но когда это произошло, было уже поздно.

«Ярость!», – пронеслось в голове Ливия прямо перед тем, как стены гробницы взлетели на воздух. Фелах и Ныд тоже успели почувствовать угрозу из-за барьера, но гораздо позже. Выхватив оружие, они приготовились к бою.

«Почему так рано?! Барьер не должен был пасть!», – подумал Ливий, стараясь понять, что делать дальше. Ситуация становилось слишком опасной.

Из песчаной пыли разрушенной гробницы наружу шагнуло существо. Его волосы ярко сияли на солнце, отражая солнечные лучи, как и все его тело. Казалось, будто существо выковано из драгоценного металла, как божки дикарей из джунглей. «Солнца» в этом создании было так много, что оно ослепляло и заставляло прикрывать глаза. Волк был уверен – существу нравится, когда людям приходится щуриться от одного лишь его вида.

«Золотой», – подумали одновременно Ливий, Фелах и Ныд. Сложно было не понять, кто стоит перед ними.

Существо, казалось, смотрело сквозь них. В трех воинах он не видел даже малейшей угрозы себе. Лицо Золотого было преисполнено аристократическим благородством, вот только даже на этой совершенной маске безупречности виднелись следы ярости. Джинн из древних времен был необычайно зол, и лишь его естество не давало ярости излиться наружу.

Фелах сделал шаг в сторону, заняв стойку для быстрого броска вперед. Золотой заметил это. Он сконцентрировал взгляд на троих бойцах перед собой и сказал:

– Вы убили моих потомков. Они должны были встретить меня. Вы убили моих прекрасных созданий. Испортили мое великое возвращение. На мой путь благородной мести брошена ваша жалкая тень.

Ливий ожидал от голоса Золотого изнеженности, присущей аристократам, но джинн говорил крепко и уверенно, каждое его слово маленьким молоточком раздавалось в пространстве, как барабанный бой на плацу. Волк ничего не произнес. Ныд и Фелах тоже молчали.

«Алхоам, у меня проблемы. Сахраджудж освободился».

Ответом Ливию стало молчание. Алхоам не слышал его.

– Ракшас. Мерзкие твари с омерзительными лицами. Когда-то вы были мне полезны, но ты убедил меня, что весь ваш род должно уничтожить, – заговорил Золотой вновь. – Один из сынов Гуля. Такой же уродливый, как и он сам. Уверен, что все твое племя презирают. И, наконец, ты.

Сахраджудж посмотрел прямо на Ливия.

– Потомок того, кто заключил меня здесь. Малая мерзость великой мерзости. Малая ложь великой лживости. Такие, как ты, не должны существовать. Вас должно уничтожить, как паразитов, но сначала от моей руки обязан пасть твой отец. Его преступления неисчислимы, его грехи необъятны. И ты – часть его порочности, мой друг.

«Друг?», – удивленно подумал Ливий. Такого обращения он никак не ожидал.

Слова Сахраджуджа были переполнены ненавистью и обидой. Ливий этому совсем не удивлялся. Его больше волновал будущий бой. Что делать без защиты Алхоама? Есть ли вообще шансы?

«Спокойно. Есть три варианта. Первый – Алхоам ошибся в расчетах прочности печати. Не думаю, что это правда. Второй – фанатики как-то смогли ее утончить. Тоже вряд ли, не в их силах. Да и наступление фанатиков на Ишбатану готовилось позже. Остается последний вариант – Золотой смог сломать печать сам. Возможно, это потребовало от него много сил. Если так, то мои шансы на победу немного выросли», – думал Ливий, стараясь не пускать в голову мысли о том, что в заключении Сахраджудж смог стать сильнее.

К счастью, Ныд и Фелах не реагировали на слова Золотого. Будь здесь кто-то из «синемордых», «красномордых» или «старцев» – возможно, они бы не выдержали оскорблений величайшего из джиннов. Ракшасу же было плевать, да и гули не испытывали особой любви к Алхоаму.

– Сдержался и не стал нападать. Страх или ты презираешь своего отца? Мне нравится любой из вариантов. Ты мог бы стать хорошим союзником. Увы, я вижу кровь моих творений на твоих руках. Как непростительно. Все вы умрете.

С последними словами Золотого в воздухе появились едва заметные нити.

«Опасно!», – подумал Ливий, делая взмах руками. Зеркало Аркадии появилось перед ним и Фелахом с Ныдом, защищая от атаки.

Нити пронзили щит, оставив в нем сотню отверстий. Никто не пострадал, но Ливий видел, что Фелах не успел бы отреагировать. Даже Ныд с его поразительной реакцией успел поднять сабли в воздух в самый последний момент.

Дальше все происходило быстро. Фелах и Ныд прочувствовали свою слабость, поэтому бросились в атаку. Когда добыча загнана в угол, она способна откусить хищнику нос. Стоять – значит умереть. Только атакуя оставался шанс выжить.

Воля Тела пробудилась, делая Волка быстрее. Его Шаги Предков обрели неимоверную скорость, но перед лицом такого существа, как джинн, ее могло быть недостаточно. Все тело напряглось, мышцы переполнились ярью, и Ливий невольно подумал о том, что впервые использовал Тело Высшего Дракона во всю мощь.

Волк оказался прямо за Сахраджуджем. Техника Трех Ударов в слепую зону – лучше было не придумать. Но Золотой уже ждал его. Джинн раскрыл ладонь и перед ней появилось золотое кольцо – сантиметров десять в диаметре.

– Регалия, – быстро произнес Сахраджудж, не раскрывая рот. Кольцо ярко засветилось, и в грудь Ливия будто ударили молотом.

Волка отбросило. Эйфьо стабилизировало тело, и Ливий приземлился на ноги, чтобы сразу же кинуться в бой – вернее, он хотел так сделать, но остался на месте, ведь в этот момент Волк увидел смерть Ныда и Фелаха.

Гуль знал, что он обречен. Поэтому Фелах призвал ветер и бросился в атаку под прикрытием песка. На атаку гуля Золотой даже не отреагировал. Когда катары Фелаха коснулись Сахраджуджа, тело гуля замертво осело на землю. Потомку джинна нельзя атаковать джинна.

Ныд воспользовался своим мгновением для того, чтобы несколько раз крутануть мечами. Ракшас стал лучше после боя в Перевернутой Башне, его технике больше не требовалось столько времени. Подойти к Золотому Ныд не смог. Если одной ладонью Сахраджудж отбросил Волка, то второй уничтожил ракшаса. Золотое кольцо уничтожило верхнюю половину тела Ныда, и нижняя на пару секунд осталась стоять, будто решая, падать или не нет.

– Доспех Пятнадцати. Я тоже ковал его, – заговорил Сахраджудж, повернувшись к Ливию. – Не стану марать о тебя руки. У меня тоже есть доспех, чтобы уничтожать мерзость, вроде тебя, оставаясь чистым.

Из ниоткуда стали появляться золотые пластины, заковывая Сахраджуджа в слой брони. Его доспех прочно прилегал к телу, а большое число пластин делало броню гибкой. Сначала пластины появились на руках и ногах, а потом покрыли тело. Вскоре они доползли до головы, закрывая ее всю. «Шлем» принял причудливую форму, похожую на голову пустынного шакала. Сахраджудж посмотрел на Ливия, и Волк заметил яркий синий свет, сияющий в прорезях для глаз. На то, чтобы окутать себя броней, Золотой потратил лишь мгновение.

– «Эдель». Я был одним из лучших создателей доспехов в Ишбатане. Эдель я создал через пять сотен лет после создания Доспеха Пятнадцати. Пришлось отказаться от полной защиты в обмен на атаку.

Пробыв в заключении тысячи лет, Золотой желал общения – пусть даже с врагом, которого собирался убить с секунды на секунду. Сахраджудж просто хвастался, показывая свой доспех.

«Пора переходить к плану «Б», – подумал Ливий. – Не стоит и надеяться на быструю победу».

Фелах и Ныд погибли. Волк старался не думать о них. Пусть они не были ему друзьями, все же Ливий не считал их совсем уж чужими людьми. И всего за секунду они оба погибли от рук Золотого. Но что толку думать о других, когда и своя жизнь находится на волоске от смерти?

Ливий шагнул вперед. Он оказался сбоку от Золотого, ударив кулаком. Его атаку Сахраджудж встретил ладонью, закованной в броню. Волк ударил еще раз, и еще, и каждый раз Золотой с легкостью блокировал атаки.

– И все?

Теперь уже Сахраджудж ударил ладонью. Он уколол ею, как копьем, но Ливий смог уйти в сторону. Волк вновь ударил, и его кулак наконец-то достиг цели.

– И все? – повторил Сахраджудж.

Атака Ливия попала по броне. Сахраджудж не пострадал. На доспехе лишь виднелась едва заметная вмятина.

«Хорошо!», – только и подумал Волк.

Красный Флаг набирал мощь, а Сахраджудж не умел сражаться. Ему это не было нужно, зачем джинну вообще учиться рукопашному бою? Вместо этого Золотой полагался на реакцию, скорость и силу.

Глаза на шакальем шлеме ярко вспыхнули, и два луча ударили в Ливия. Доспех Пятнадцати выдержал атаку. Волк ударил в ответ, целясь в голову, но его атака вновь ничего не дала. А вот рубящий ладонью от Сахраджуджа пропустил через все тело Волка волну вибрации. Если бы не Доспех Пятнадцати, органы превратились бы в месиво, но броня, подаренная Алхоамом, защищала даже от таких атак.

Ливий вновь ударил. Он просто разменивался ударами с Золотым, и джинн пока не понимал, что ошибается. Удар оказался быстрее, чем Сахраджудж рассчитывал, он не успел заблокировать атаку – и на груди джинна осталась огромная вмятина.

«Твои удары становятся сильнее с каждой новой атакой», – услышал Ливий в голове голос Золотого. Сахраджудж понял, что происходит.

Джинн переместился за спину Волка, и Ливий скользнул в сторону, чтобы снова ударить. Кулаки столкнулись, и пластинки на пальцах Сахраджуджа треснули. Рубящий ладонью обрушился Волку прямо на плечо, удар впечатал Ливия в песок почти по колено, но ответная атака кулаком снова попала в грудь.

Удар оттеснил Сахраджуджа на несколько шагов.

Движения Золотого становились лучше. Может, он привыкал к своей броне, которой не пользовался тысячелетиями. А может, его тело разминалось, подстраиваясь к бою. Сила ударов Красного Флага росла, но Ливий не чувствовал, что получает преимущество. Сахраджудж еще не начал бить в полную силу.

Волк бросился в атаку. Золотой ударил – и Ливий, пробудив Волю Воды и Волю Ветра, обошел оба удара, оказавшись перед Сахраджуджем.

Ливий вновь ударил прямо в грудь. Пластины брони, до этого блестящие и красивые, рассыпались.

«Ничтожество. Я разберусь с тобой быстро», – услышал Ливий голос Золотого. Доспех исчез так же, как и появился – больше Сахраджуджу было не до игр.

– Регалия, - произнес он быстро.

На ладони появилось золотое кольцо, и Ливий едва успел ударить Красным Щитом. Защитная техника не выдержала, и Волка отбросило, протащив по песку.

Глава 23. Регалия Золотого Короля

Сахраджудж не нуждался в доспехах, для него они были лишь развлечением и в какой-то мере ограничением силы. Сражаясь в доспехе, Золотой мог надеяться на схватку. Но когда дело доходило до Регалии Золотого Короля, бой кончался стремительно.

Так было раньше, и Золотой не растерял ни капли своей уверенности. Его противник из рода Алхоама пока держался – его спасал Доспех Пятнадцати. Но в глазах Золотого бой был совершенно односторонним. Он не видел в «синемордом» противника.

Регалия отбросила Волка. Ливий взмахнул кулаком еще в полете: Золотой не собирался его отпускать. Окутанный ветром, Волк остановился, и Сахраджудж появился прямо перед ним.

– Регалия.

Атаки Золотого меньше всего напоминали боевое искусство. Даже маги взмахивают руками и рисуют магические символы. Те, кто управляют водой, двигаются плавно, а те, кто землей – резко и отрывисто.

Сахраджудж просто раскрывал ладонь и перед ней появлялось золотое кольцо. Техника, в которой не проявлялось ничего, кроме безликого уничтожения. Волк успел ударить Красным Щитом – и защитная техника вновь рассыпалась перед мощью Регалии.

Но с Волей Воды Ливий смог плавно нырнуть в сторону. Даже проиграв в столкновении, он не отступил.

Пробудив Волю Огня, Волк покрыл кулаки языками пламени. Воля Концентрации сделала удар опаснее – Ливий ударил, целясь на два пальца ниже ребер.

– Регалия.

Кулак столкнулся с золотым кольцом. Ливия перевернуло в воздухе, и ветер быстро вернул Волку вертикальное положение. Если бы не Доспех Пятнадцати, пришлось бы применять Желтый Флаг.

«Я смог ударить еще раз», – пронеслось в голове Волка.

Атака не достигла цели, но удар есть удар. Красный Флаг стал еще сильнее.

Золотой оказался сверху. Он стоял прямо в воздухе над Ливием, раскрыв ладонь, Сахраджудж произнес:

– Регалия.

Красный Щит стал прочнее, но его было недостаточно. Ноги ушли в песок почти по пояс. Золотой совершенно не напрягался в этом бою, продолжая развлекаться. Но и Ливий не показал всего.

«Твои щиты тоже становятся прочнее», – услышал Волк голос Золотого. Сахраджудж изучал его, анализировал технику, которой Ливий сражался с ним.

Джинн вновь переместился к Волку, приземлившись на песок.

– Регалия.

Ливию нужно было бить, Золотому достаточно было раскрыть ладонь. Кулак Волка не успел бы достигнуть Сахраджуджа, но в этот раз все было иначе.

Уран пробудился во всю мощь. Медное кольцо Соломона вошло с ним в резонанс, усиливая планету в несколько раз. Ливий впервые применял кольца в бою, и все отлично работало.

Огромное давление замедлило движения Золотого. Его раскрытая ладонь оказалась нацелена не на Ливия, а немного в сторону, ведь Волк двигался по кругу. Техника Сахраджуджа промахнулась, прогудев недалеко от головы –это был момент для атаки, и Ливий ударил кулаком в центр груди.

«Ты не потомок джинна!», – услышал Волк голос Золотого в своей голове. В интонации Сахраджуджа читалось удивление, смешанное с презрением. Он не мог поверить, что ему создает проблемы не джинн и не потомок джинна, а кто-то, принадлежащий к совсем иному виду.

Если бы не Уран, Золотой не смог бы остаться на месте. Но сила планеты не дала ему сдвинуться, позволив Волку ударить еще раз.

– Регалия.

Золотые кольца вспыхнули на обеих ладонях Сахраджуджа. Сила джинна была огромной, и Золотой мог вырваться с секунды на секунду. Увидев атаку, от которой невозможно увернуться, Волк пробудил Сатурн.

Мир замер. Раньше Волк даже не успевал увидеть вражеские атаки – кольца просто вспыхивали, а через долю мгновения удар обрушивался на тело. Но сейчас Ливий видел, как Регалии Золотого Короля, собранные в кольца, становятся ярче, чтобы взорваться концентрированной ярью в сторону Волка.

В радиусе двух метров время почти остановилось. Ливий смог этого добиться только с помощью кольца – и тогда Волк шагнул в сторону, уходя от атак Сахраджуджа.

Зрачки Золотого медленно двигались, следя за движениями Ливия. Его ладони, застывшие в воздухе, начали едва заметно поворачиваться. Даже в почти остановленном времени Сахраджудж мог двигаться – и это по-настоящему пугало.

Но каким бы ни был быстрым джинн, Ливий смог ударить его. Атака Красным Флагом попала точно в челюсть.

Тело Золотого едва не сложилось пополам. Мощь удара была такой, что легко уничтожила бы голову Великого Мастера, но у Сахраджуджа даже не сломалась челюсть. И все же удар был ощутимым – достаточно, чтобы на преисполненном благородства лице проступили уродливые черты злости.

Воля Подавления выплеснулась во всю мощь, окутывая невидимыми путами страха Золотого.

– Великая Регалия.

Подавление не сработало. Над головой Золотого появился большое кольцо, которое взорвалось, распространяя во все стороны ударную волну. Неважно, с какой стороны атаковать Сахраджуджа – Великая Регалия все равно тебя заденет.

«Беш меня раздери, как же сложно», – подумал Ливий, когда удар оттеснил его от Золотого. У Волка еще оставались тузы в рукаве, но они стремительно кончались.

– Тройная Регалия.

Перед ладонью Сахраджуджа появились сразу три золотых кольца. Разум Ливия завопил об опасности, и Волк, недолго думая, ринулся в сторону, вновь призвав Волю Ветра и Волю Воды.

Спустя мгновение на том месте, где стоял Ливий, не осталось ничего. От Золотого и на пять километров вперед тянулся канал в три метра глубиной. Тройная Регалия была настолько быстрой и мощной, что страх невольно прокрался в разум Ливия, но Волк быстро избавился от него, задушив на корню. Воля Концентрации вышла на пик – сейчас было не до сомнений.

«Надеюсь, он не сможет использовать эту технику часто», – подумал Ливий. И, нарушая все надежды Волка, Сахраджудж вновь произнес:

– Золотая Регалия.

«Быстро!».

Ливий переместился по диагонали вперед. Так он уходил от атаки и приближался к Золотому, но, когда Волк это сделал, он увидел вторую ладонь Сахраджуджа, направленную на него. И перед ней тоже были три золотых кольца.

«Не успею!», – только и подумал Ливий. Воля Земли пробудилась, поднимая песок перед Волком и делая его прочнее. Целая стена песка в виде треугольника могла поглотить часть урона, но этого было недостаточно. Ливий взмахнул руками, когда атака почти достигла его, уничтожив стену, и перед Волком появилось Зеркало Аркадии.

Его тоже оказалось недостаточно.

Удар отбросил Ливия. Броня, казавшаяся несокрушимой, теряла свою прочность. Пока она еще защищала Волка, но так не могло продолжаться вечно.

Красный Флаг прервался – и Сахраджудж это понял.

– Ты – человек, – сказал он. – Никогда не видел настолько сильных людей. Мир так изменился? Много таких, как ты, в Ишбатане?

– Ни одного, – хмыкнул Ливий. – Иначе я не пришел бы сражаться с тобой в одиночку.

– А те два насекомых?

Волк не стал отвечать, закусив губу. Само упоминание Фелаха и Ныда, да еще в таком контексте, сильно раздражало.

– Ты обречен. Я мог бы пощадить тебя, но ты посмел ударить меня.

Ливий не верил в это. В голосе Золотого сквозило презрение ко всему человеческому виду. Он бы не пощадил Ливия – причин хватало. И работа на Алхоама, и убийство потомков Золотого. Что уж говорить о скорпионах и жуках, которых Сахраджудж ценил сильнее, чем фанатиков.

«Думаешь, что я не смогу тебе ничего сделать. Это мне на руку», – подумал Ливий, прикидывая, что будет делать дальше.

В маскировке больше не было смысла – Волк убрал ее, чтобы сражаться в своем истинном обличии.

Золотому это понравилось.

– У тебя есть гордость. Неплохо для того, кто должен быть рабом.

Вести разговоры с Сахраджуджем Волк не собирался. Джинн становился сильнее – и Ливий не хотел давать ему время.

– Эйфьо. Грирро. Хон.

Три стихии переплелись воедино Синим Флагом, создавая огромную воздушную сферу с пылающим огнем и грозовыми разрядами.

Волк прыгнул вперед. Управляя магией рукой, Ливий собирался обрушить ее на врага. Золотой все это видел. Атака человека казалась ему отчаянной, но бессмысленной.

– Тройная Регалия.

Атака задела Волка по касательной. А вот от магии ничего не осталось – будто Ливий и не призывал стихии вовсе. От удара, прошедшего рядом, Волка закрутило, и он рухнул в песок.

– Вот и все, – произнес Сахраджудж, шагнув к Ливию. – Регалия.

– Регалия, – с усмешкой ответил Волк, создавая перед ладонью золотое кольцо.

Две Регалии столкнулись, вызывая взрыв между Ливием и джинном.

– Как?! – прокричал Золотой.

– Регалия.

Ливий успел изучить технику джинна. Принцип сжатия яри был идеальным, а вот сама суть техники – невероятно простой. Джинн просто преобразовал ярь в плотное кольцо, выстреливая им. Форма кольца идеально подходила для того, чтобы сжать огромный объем яри и выпустить его в нужном направлении.

Когда Волк замедлил Золотого Сатурном, он смог разглядеть технику в мельчайших деталях. Оставалось только произвести расчеты в разуме, чтобы подобрать нужную концентрацию энергии – потребовалось несколько секунд боя для этого.

Регалия Золотого Короля основывалась на магических письменах – отдаленно похожих на Золотые Символы центральской школы Златоглав. Для Волка письмена Сахраджуджа оказались совершенно неизвестными, Ливий не понимал их. Но техника Золотого основывалась на общепринятых принципах, он не использовал для своей Регалии ни силу джинна, ни даже магию.

Поэтому Волк быстро «взломал» письмена Сахраджуджа.

Золотое кольцо выстрелило в джинна. Сахраджудж все еще пребывал в шоке, он не мог поверить, что его технику используют против него самого – и все же реакция джинна ничуть не пострадала. Регалии вновь столкнулись.

– Тройная Регалия, – произнес Золотой. Перед его ладонью появились три кольца, техника попала – и, казалось, наконец-то уничтожила Волка. Но Сахраджудж быстро понял, что человек еще жив.

– Регалия, – произнес Ливий за спиной Золотого. Отражением Стиля Воды он зашел к Сахраджуджу сзади, а иллюзией руны Вольв на мгновение обманул джинна.

Регалия Золотого Короля попала Золотому в спину. В последний момент он произнес: «Великая Регалия», и огромное кольцо, взорвавшееся над головой, отбросило Волка.

Белый Луч разрезал пространство. Одна из самых быстрых техник Ливия натолкнулась на очередное золотое кольцо – в этот раз не совсем обычное. Его Сахраджудж взял в руку, а затем увеличил. То же самое он сделал и с кольцом во второй руке, а затем метнул оба в Волка.

«Чакрамы. Где-то я уже это видел», – подумал Ливий.

Атаки Жамала были лишь подражанием. Истинной техникой чакрамов обладал только Золотой. Оба кольца он бросил одновременно, и они за мгновение оказались прямо перед Волком.

«Та последняя атака Жамала», – узнал Ливий прием, который в этот раз был в десятки раз сильнее.

Волк шагнул в сторону, перемещаясь на два километра. Чакрамы последовали за ним. Они делали то же, что и под управлением Жамала, атакуя Волка с разных сторон, только гораздо быстрее.

Песок поднялся в воздух, превращая пустыню возле разрушенной гробницы в песчаную бурю. Атаки чакрамов оставляли овраги и срезали барханы, меняя ландшафт прямо на глазах. Золотой чувствовал Волка, знал, куда нужно бить. Но еще ни одна атака чакрамом не достигла своей цели.

С Волей Воды и Ветра Ливий уверенно уходил от атак. Но Волк не мог перейти к атаке. Чакрамы были слишком быстрыми, и Ливию приходилось концентрироваться на защите. Вот только долгий бой был на руку Золотому, а не Волку.

Уклонившись от двух атак, Ливий шагнул вперед – и перед его лицом появился чакрам.

«Третий!», – подумал Волк. Он знал, что должен быть еще и третий чакрам, а Золотой ждал того момента, когда человек бросится в атаку.

Чакрам попал в голову. В последний момент Ливий плавно повернул ее, мягко перенаправляя атаку в сторону и рассеивая часть ударной силы. Но для такой скоростной атаки этого было недостаточно.

От удара чакрам отлетел в сторону. И Ливий, чье лицо на мгновение оказалось прочнее любого камня, снова шагнул вперед.

Нельзя было полагаться на один лишь Доспех Пятнадцати. Пробудив Волю Земли и Меркурий, Волк создал над броней дополнительный защитный слой, но Доспех Пятнадцати все равно принял часть удара на себя. Атаки чакрамами были слишком сильными.

– Регалия, – произнес Ливий, разводя руки в стороны. Каждый чакрам столкнулся с золотым кольцом, а третий – тот, что попал в лицо – еще не успел вернуться.

Волк оказался прямо перед Золотым. Джинн уже раскрывал ладонь и даже успел сказать: «Ре», когда Ливий схватил его за руку.

Тело Сахраджуджа оказалось слишком прочным. Золотой выдержал даже удар Красного Флага, поэтому Ливий решил сменить тактику – вместо того, чтобы бить джинна, Волк решил провести залом.

Мощным рывком Ливий развернул Золотого, подставляя под атаки чакрамов. Золотые кольца тут же изменили траекторию, чтобы не ранить хозяина.

Сахраджудж попытался вырваться, и у него ничего не вышло. Опыт борьбы у джинна ожидаемо оказался нулевым. Но даже так Золотой не собирался мириться с тем, что какой-то человек схватил его.

– Великая Регалия!

Удар отбросил Волка. Все три чакрума рухнули на Ливия и взорвались, подняв столб песка.

«Доспех уже на грани», – подумал Волк. Трюк с Меркурием и Волей Земли помог снизить урон.

Взгляд Ливия пересекся со взглядом Сахраджуджа. На лице джинна отчетливо проступала злость. Его атаки не смогли убить Волка, человек не просто защищался, но и раз за разом атаковал. Захват и вовсе стал для джинна несмываемым унижением.

В те времена, когда Золотого запечатали, люди были слабаками, не способными даже коснуться его. Но этот человек сражался с ним на равных. Золотой еще не восстановил всей своей силы и прямо сейчас у него заканчивались идеи. Адаптация человека была превосходной. Он даже смог скопировать коронную технику джинна, которой владел только сам Золотой.

Регалия была самой быстрой техникой Сахраджуджа. Ее человек мог встретить копией Регалии. Тройная Регалия была гораздо мощнее, но и немного медленнее обычной Регалии. Великая Регалия попросту не подходила – пусть она и била во все стороны, удар, который мог получить враг, был слабее, чем удар прямого попадания Регалии.

Сам факт того, что Регалия человека была на одном уровне с Регалией Золотого, унижал джинна. Былая сила осталась в прошлом, Сахраджудж слишком ослабел. Регалия Золотого Короля теперь казалась обычной техникой, не способной разобраться даже с человеком.

«Я уничтожу его. Ударю, как в те времена», – подумал Золотой. Его проступающая ярость сменилась на холодную решимость. Сахраджудж оставил часть своих сил про запас, боясь ловушки Алхоама, и теперь, зайдя в тупик, Золотой был готов применить всю свою мощь.

Ливий увидел, как за спиной джинна появляется проекция. Она отделилась от Сахраджуджа, выйдя из его тела, чтобы огромной фигурой встать позади. Это было существо, чье тело будто отлили из золота, как и тело джинна, но вместо человеческой головы на Волка смотрела голова слона. Взгляд зверя был свирепым, а его бивни, казалось, готовы вонзиться в человека в любое мгновение. Было в этом существе что-то особенное. Оно будто стояло не только над Ливием, но и над всем миром людей. Будь Волк обычным человеком, он бы назвал существо богом.

«Прямо как тогда», – пронеслось в голове у Ливия. Он вспомнил об Алхоаме, который показал свою истинную форму. Не стоило сомневаться: слон и был настоящим олицетворением силы Сахраджуджа, которую джинн мог призвать лишь как блеклый отголосок прошлого.

Ладони Волка и Золотого открывались. Каждый собирался применить Регалию, но Ливий понял, что в этот раз его техника уступит. Сахраджудж призвал остатки своей былой силы, чтобы за одну атаку покончить с человеком.

Еще до того, как ладонь раскрылась, браслет на руке Волка порвался и двадцать жемчужин выстрелили в Сахраджуджа. Это был Лакмелаж, Браслет Двадцати Ударов, артефакт, который Волк получил в Перевернутой Башне. Каждая жемчужина могла нанести серьезный удар. Ливий знал, что жемчужины не смогут ранить джинна, но сразу двадцать атак могли помочь.

Когда ладонь Золотого раскрылась, жемчужины были уже перед ним. Золотое кольцо ярко вспыхнуло, и все двадцать атак моментально исчезли, как исчезло все перед Сахраджуджем.

Мощь атаки подняла древние пески Великой Пустыни, обнажая скалы и окаменевшие деревья. Вся пустыня загудела от ожесточающей силы удара, и песчаная стена двинулась на юг. За последние тысячелетия в Великой Пустыне не случалось песчаной бури сильнее. Она неукротимым валом катилась на юг, окутала отступающий отряд гулей и продолжила двигаться, пока, ослабнув, не разбиралась двое суток спустя о Северную Линию, погребя форты под толстым слоем песка. Если бы у фанатиков еще остались силы, им не пришлось бы штурмовать стены: они смогли бы верхом заехать прямиком на Северную Линию.

Проекция истинного Сахраджуджа растворилась. Джинн потратил много сил на этот удар, но оно того стоило. Золотой не только стер врага – он громко постучался в ворота Ишбатаны, извещая всех о своем прибытии.

На лице Сахраджуджа проступила неуверенность, а за ней – удивление. Джинн почувствовал человека. Враг стоял прямо за его спиной.

Воля Ветра, Воля Воды и Воля Молнии. Три стихии ускорили Ливия, придав скорость, которую Волк не достигал никогда в жизни. Прием Сундера с пропусканием разряда через нервную систему казался Ливию опасным безумием, но перед лицом смерти у Волка не оставалось выбора. Атака Золотого убила бы его, однозначно, не помог бы даже Доспех Пятнадцати. Поэтому Ливий даже не стал заканчивать Регалию – как только жемчужины выстрелили в джинна, перекрыв ему обзор, Волк тут же потратил все силы на то, чтобы сместиться в сторону и спастись.

Сахраджудж повернул ладонь. Он пытался ударить Регалией, но в этот раз время было не на его стороне. Воля Тела, Воля Концентрации, Воля Молнии, Воля Земли – Ливий сделал свои удары настолько сильными, насколько мог. Меркурий покрыл кулаки металлом, а Венера и Гигея пробудились вместе с Желтым Флагом, выводя самоисцеление на пик. Волк не жалел себя, перегружая все тело. Даже невероятно прочное Тело Высшего Дракона вышло за пределы, мышцы рвались, но Ливий не останавливался.

Техника Трех Ударов. Три Императорских удара на столь быстрой скорости, будто трижды ударили всего за раз. Промежутки между атаками теперь были столь ничтожными, что даже такое великое существо, как Сахраджудж, с трудом их замечало.

Кулак левой руки смял ладонь Золотого, не дав ей раскрыться. Пальцы ломались под напором Волка, впервые с начала боя Сахраджудж серьезно пострадал. Но это было только начало.

Кулак правой руки попал в шею. Даже позвонки джинна можно сломать, Ливий верил в это – и удар действительно оказался мощным. Сахраджудж защитился ярью, и тогда Волк ударил в третий раз – туда, где у любого человека находилась бы почка.

Атака сотрясла джинна, Золотой не успел защититься. Из его рта тонкими струйками полилась кровь – такая же золотая, как кожа джинна.

От перегрузки всего тела Ливий не мог пошевелиться. Волк знал, что так произойдет. Его организму требовалась всего одна секунда, чтобы прийти в порядок. И этой секунды у Ливия не было.

Но джинн не атаковал. Вместо этого он отскочил на два десятка шагов и прокричал:

– Я желаю запечатать тебя!

Тело Сахраджуджа затряслось от гигантской силы, которую джинн призвал. Чтобы вырваться из гробницы, Золотому пришлось пожелать. И, пожелав во второй раз, Сахраджудж почувствовал, что едва не распрощался с жизнью.

Но оно стоило того. Ведь Золотой, впервые с начала сражения, посчитал, что может проиграть человеку.

Сама мысль об этом была унизительной для Сахраджуджа. Увы, другого варианта не оставалось. Человек пережил даже атаку с былой силой, да и смог нанести Золотому вред. Даже тысячи лет назад лишь Алхоам был способен ранить Сахраджуджа. Золотой, не испытывающий страх, относился с осторожностью к величайшему из джиннов.

Еще десять минут назад Сахраджудж не смог бы и представить, что придется растянуть свои принципы осторожности еще на одного врага. И не на джинна, а на обычного человека.

Вокруг Ливия появились полупрозрачные стены. Волк оказался в кубе, сотканном из той же энергии, которая не давала подойти к гробнице Золотого.

– Ха-а. Вот и все, человек, – сказал Золотой, возвращая на лицо маску спокойствия и благородства. – Тебе суждено сидеть здесь, ведь так возжелал я, Сахраджудж. Даже если ты не умрешь от голода или старости, освободишься немощным и бесполезным. Алхоам тебе не поможет.

Глава 24. Извращенный долг

Золотой не врал, Ливий чувствовал это. Но печать Сахраджуджа никак не смутила Волка.

– Что ж, ожидал чего-то такого, – сказал Ливий с улыбкой. – Хотя о чем это я? Мне казалось, что великий и ужасный Сахраджудж способен потягаться на равных с самим Алхоамом. А в итоге не смог справиться с человеком. Пришлось даже восжелать запечатать его.

– Молчать, это моя воля!

– Воля? Тогда почему ты не пожелал моей смерти? Ты ведь хотел этого, Сахраджудж. А я знаю почему. Потому что пожелать смерти сложнее, чем пожелать запечатать. У тебя были силы лишь на то, чтобы заточить меня в клетку, не больше.

На лице Золотого проступила злость. Какое-то время Сахраджудж молчал, а затем сказал:

– Ты умен для человека. Это правда. И это ничего не меняет. Я ослаб, но скоро верну себе силу. А ты будешь долго умирать, не в силах изменить что-либо.

– Алхоам разберется с тобой.

– И спасет тебя, человек? Это барьер сдерживания джинна. На него не действует сила мира, поэтому даже Алхоам не способен пожелать твоей свободы. Все для того, чтобы джинн, заключенный внутри, не смог пожелать освободиться. Мир слеп к тому, что происходит внутри, человек.

«Выходит, это пространство, которое даже мир игнорирует? Удивительно. Хотя, скорее, джинн, создающий барьер, просто ставит на пространство что-то вроде метки, подсказывающей миру, что это место не стоит его внимания», – размышлял Ливий, осматривая стены барьера и не находя ни единого слабого места.

Джинн не знал, что печать спасла Волка. Если бы Золотой в тот момент атаковал Тройной Регалией – бой закончился бы смертью Ливия. А сейчас Волк мог восстановить свой организм, продолжая разговор с Сахраджуджем.

– Почему ты предал джиннов?

– Я? Предал? – искренне удивился Золотой. – Что ты вообще можешь знать, человек?

– То, что мир создал джиннов, чтобы вы защищали Юг от порождений тьмы. А ты решил подчинить всех людей мира вместо того, чтобы исполнять свою роль. Заигрался в тирана, если хочешь знать мое мнение.

На лице Золотого появилась улыбка.

– Так сказал Алхоам, человек? Он может считать, что я его предал. Но я никогда не предавал Вечный Закон. Каждый из нас по-разному смотрел на волю Вечного Закона. Кто-то воспринял ее дословно. Защищать Ишбатану – значит, сидеть в ней и отбиваться от тварей из тьмы тысячелетиями. Но я не был таким, как они. Я искал способ создать такую оборону, на фоне которой жалкие укрепления Алхоама показались бы забором! Для любых начинаний нужны ресурсы. Бесполезные люди лучше всего подходили для этого. Они могли строить, могли стать сырьем для будущей армии, из них можно поглощать ярь и ими всегда можно пожертвовать. Идеальные рабы во имя исполнения воли Вечного Закона.

– Ужасно.

– В тебе говорит человек. Но разве вы не работаете всю жизнь? Не умираете в бездумных войнах? Ваши жизни могли бы послужить правому делу – защите этого мира. Жертв даже было бы меньше.

Слова Сахраджуджа казались Ливию мерзкими. Но Золотой не врал. Он действительно исполнял волю мира – так, как воспринимал ее сам. Золотой не гнушался никакими средствами. И если бы он действительно подчинил все человечество, жертв и вправду могло быть меньше.

– Мы должны были стать богами джиннов. Сильнейшими и лучшими! Три великих джинна, воплощающих в себе силу нашей расы: Алхоам, Шаша и я. Но им не понравилось то, что я говорил. И тогда они решили избавиться от меня, запечатать здесь на веки вечные.

– Если бы твой план исполнился, я бы не появился. В мире джинна Сахраджуджа нет места сильным людям.

– Ты прав, человек. Поэтому ты хочешь убить меня? Ради защиты того, что зовешь человечеством?

Ливий покачал головой.

– Нет. Алхоам помог мне в обмен на услугу. Я просто делаю свою работу, Сахраджудж.

– Делал, – заметил Золотой.

– Верно, ты запер меня. Что дальше? Я видел истинную форму Алхоама. Тебе не сравниться с ним, Сахраджудж. Будь ты таким, как раньше – возможно. Но не сейчас.

– Тогда я просто восстановлю силы. Подчиню себе мир, как и планировал. И пусть Алхоам сидит в Ишбатане до самой своей кончины, когда я приду, чтобы отсечь ему голову. Да, так и будет, человек.

Даже за тысячелетия планы Золотого не поменялись. Правда, теперь они служили другим целям – не создать нерушимую оборону, а уничтожить Алхоама. О защите Ишбатаны можно было позаботиться потом.

– Барьер, в который заключили тебя, не пропускал звук. И видеть через него тоже не получалось, верно? Этот барьер гораздо слабее, – сказал Ливий.

– Ты прав, человек. Это не барьер, сдерживающий сильнейшего из джиннов тысячелетиями. Тебе достаточно и такого.

– Или ты просто не смог сделать барьер лучше.

Золотой ничего не ответил и лишь надменно улыбнулся.

Перед ладонью Ливия появилось золотое кольцо.

– Регалия.

На барьере это никак не отразилось.

– Бесполезно. Желание джинна – не то, что может сломать какая-то техника, – сказал Золотой. – Даже моя.

Кольцо вновь появилось, но уже не перед ладонью, а на руке, как браслет на двадцать размеров больше. Одним кольцом Ливий не ограничился. За первым появилось второе, а затем и третье.

– Скопировал даже мою Тройную Регалию? Она тоже бесполезна. Если бы барьер можно было уничтожить так просто, я бы не сидел в нем столько лет, – сказал Сахраджудж.

Джинн никуда не уходил, ему хотелось понаблюдать за бессмысленными попытками человека спастись. Когда Сахраджуджа запечатали, он испробовал все способы, чтобы освободиться. Джинн хотел, чтобы человек, пришедший его убить, испытал то же чувство бессилие, что и он когда-то.

– И почему ты используешь мою технику так? Постой… Это что-то другое.

– Благодаря тебе я смог улучшить свою технику, – усмехнулся Волк. – В ней тоже используются кольца яри, но они не были такими совершенными, как в твоей Регалии Золотого Короля.

Появилось четвертое кольцо. Сахраджудж невольно сделал шаг назад. Теперь джинн не был уверен, что барьер способен сковать врага. Техника, которую человек применял, выходила за все рамки. Даже он, джинн, выступивший против всех своих собратьев, не мог и представить, что человек способен создать нечто столь впечатляющее. Глядя на то, как ярь собирается возле руки человека, Золотой испытывал что-то близкое к страху – чувству, которого он никогда у себя не замечал. Даже Алхоам не смог поселить в сердце Сахраджуджа страх. Но то, что применял человек, заставляло разум джинна кричать об опасности.

Внутри барьера Волк мог не бояться мира. Здесь никто не обратил бы внимание на технику, нарушающую сами законы мироздания. Сахраджудж запечатал Ливия – и оказал этим огромную услугу.

Мощь Гекты вышла на новый уровень. Волк давно стал сильнее и научился еще лучше понимать мир, а кольца Сахраджуджа увеличили мощь техники. Пространство колебалось, и даже время вело себя странно. Принцип осмоса – переплетение яри и воли – нарушал законы, на которых стоял мир. И когда появилось пятое кольцо, Ливий ударил.

Удар столкнулся с барьером. Сама сила мира прогнулась под Гектой – и взорвалась, возвращая пузырь пространства в реальный мир. Золотой наблюдал за этим. До конца ему не хотелось верить, что человек способен прорвать барьер. И, когда это произошло, джинн запоздало открыл ладони.

Тройная Регалия на каждой руке – Сахраджудж атаковал со всей силы. Техника столкнулась с Гектой и за мгновение была уничтожена. Удар попал в джинна. Тело Золотого даже не сдвинулась, вся мощь атаки пронеслась сквозь него, чтобы возвратиться обратно, как волна.

Грудная клетка раскрылась, как шкатулка с секретом. Половина органов лопнула, а кости затрещали, крошась на мелкие кусочки. Гекта перестала действовать – и Золотой упал на землю.

Из медленно успокаивающегося от удара пространства шагнул Ливий.

– Ты… Убил меня, – сказал Сахраджудж.

Джинн не мог поверить в это. Нет, он все еще был жив и даже мог восстановиться. Но разве враг допустил бы это? Золотой понимал, что жить ему осталось не больше нескольких секунд.

Глаз у джинна не осталось. На остатках его некогда благородного лица проступила ярость, и Сахраджудж произнес:

– Я желаю…

Договорить он не успел. Ливий почувствовал, как пустыня загудела, увидел яркую вспышку в небе – и на Золотого обрушился луч энергии.

За мгновение от раненого джинна не осталось ничего. Атака с небес просто уничтожила Сахраджуджа, стерла из реальности некогда сильнейшего из джиннов.

«…вий», – услышал Волк голос Алхоама.

– Плохо слышно.

«Ливий из Централа. Рад, что ты жив, – сказал Алхоам четче. – Я не ожидал, что Сахраджудж сможет освободиться. Мое внимание было направлено на Южную Линию, атаки вселенского врага стали интенсивнее».

– Вот оно что. Этот удар с небес – твоих рук дело?

«Да. Это не сила джинна – пришлось выстрелить собранной ярью людей».

– Выходит, это что-то вроде той огромной пушки на Стене. Не думаю, что в Ишбатане сейчас есть большие запасы яри. Скольких людей пришлось убить, Алхоам?

«Около ста тысяч, – невозмутимо ответил джинн. – Не было другого выхода. Их жизни послужили великой цели».

– Да? Знаешь, а вы похожи – ты и Золотой. Не знаю, каким ты был в прошлом, Алхоам, но сейчас вы смогли бы найти общий язык. Если бы ты пожелал его смерти тысячелетия назад, не было бы никакого Сахраджуджа, как и его фанатиков. Не было бы даже нужды в Северной Линии. Но твоя жизнь ценна. Ты – величайший из джиннов, которого мир обязал защищать Ишбатану. Даже сотни тысяч жизней обычных людей – ничто, если сравнивать с жизнью джинна. Да, вы определенно похожи. Или просто все джинны такие? Неважно. Я выполнил свою часть сделки.

«Что ты планируешь делать, Ливий из Централа? Вернешься в Ишбатану?».

– Нет. Домой, – покачал головой Ливий.

«Тогда советую идти на северо-запад от того места, где был запечатан Золотой. Возможно, ты сможешь извлечь из этого пользу. Можешь считать извинением за несвоевременную помощь, Ливий из Централа».

Джинн замолчал, а Волк не желал ему отвечать. Смерти ста тысяч людей оказались напрасными – Ливий разобрался бы с Золотым и сам. Волк несколько секунд смотрел туда, где раньше лежал Сахраджудж, а затем перевел взгляд на то место, где погибли Ныд и Фелах.

– Пора в путь, – сказал Ливий.

Ишбатана осталась позади. Страна Песков и Мудрости легла камнем на сердце Волка. Сильная, великолепная, богатая, мудрая – и совершенно бесчувственная.

Эпилог

Огромный аквариум годами закрывала штора. Лишь один человек мог открыть ее – Гром, личный помощник Хаоса. Но больше в шторе не было надобности, как и в самом аквариуме.

Глава «Единства», Хаос, шагнул вперед. Стекло, казавшееся твердым, натянулось и пропустило человека. Это был не тот Хаос, которого помнил Гром. Внешность главы сильно изменилась. Черные глаза, длинные черные волосы – но теперь Хаосу можно было дать не больше двадцати. Глава «Единства» выглядел как молодой парень, едва ступивший на путь боевых искусств. В его чертах лица проглядывалась наивность и неопытность, и лишь во взгляде читалась тяжесть пережитых лет.

– Ты даже не представляешь, Гром, как приятно стоять на своих ногах. Невероятное чувство, которое мы не ценим.

– Вам удалось, глава, – поклонился Гром.

– Верно. Я перестроил организм – не без твоей помощи, конечно.

Гром даже не считал, сколько алхимических препаратов отправил в аквариум. Но это было сущей мелочью: в обитель Хаоса попадали даже артефакты, растворяясь в воде, как в кислоте. За годы в аквариуме познания главы «Единства» в медицине стали фантастическими. Гром приносил все труды, которые только мог найти, а Хаос с интересом изучал их через стекло, крупица за крупицей создавая технику, способную вернуть ему тело.

И главе «Единства» удалось сделать это.

– На Востоке это называют перестройкой костей. Техника, способная обновить тело. Передо мной была задача потяжелее – и я смог ее выполнить. Как думаешь, мои знания Желтого Флага превзошли знания помощника Фердинанда?

– Вполне возможно, глава, – кивнул Гром.

Тело Хаоса плохо подчинялось ему, он отвык ходить. Но хватило всего трех шагов, чтобы глава «Единства» пришел в норму.

– Вы долго обходились без лидера. Все распоряжения выполнены?

– Да, глава.

– Тогда пора приступать к следующей части плана. Уже скоро нам придется сразиться с Бессмертными, а перед этим мы разомнемся с Альянсом Светлых Сил. Гром, я говорил тебе, что ты особенный?

Такого вопроса Гром не ожидал. Он удивленно посмотрел на Хаоса и сказал:

– Нет.

– Ты особенный, Гром. Такой же, как и я. Когда я впервые увидел тебя, то понял, что лишь ты способен понять мои планы. Этот мир будет принадлежать мне. Мне и тебе, Гром. Не потому, что ты мне нравишься, и не потому, что я тебе доверяю. Все это – пустое. Причина только одна: ты можешь понять меня.

– Это честь для меня, глава.

– Принеси мне тройной «Молот Гадюки». И созови Смертных – пора моим людям увидеть своего главу.

Послесловие

Доброго времени суток, дорогие читатели.

Вот и подошла к концу двенадцатая книга ДТС – и это очень важная веха в моем творчестве. Когда-то давно, на восьмой книге, началась арка путешествий. Ливий побывал на Севере и Западе, Востоке и Юге. И вот, спустя пять книг, его путь лежит домой, в Централ, где и развернутся последние события серии.

Как долго до конца? Думаю, две книги – максимум три. Серия уже вот-вот закончится и в следующем, 2025-ом году, она подойдет к финалу.

Спасибо всем, кто читает и поддерживает мое творчество. Ваша поддержка многое значит для меня.

Увидимся.

Krayhir

15.10.2024

Послесловие @BooksFine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @BooksFine

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

Еще есть активный чат: @books_fine_com

Если вам понравилось, поддержите автора наградой, или активностью.

Страница книги: Десять тысяч стилей. Книга двенадцатая

Content

Десять тысяч стилей. Книга двенадцатая

Пролог

Глава 1. Горячая кровь приносит несчастья

Глава 2. Время делить шкуру

Глава 3. Белый верблюд

Глава 4. Рай для тех, кто ищет

Глава 5. Путь к исцелению

Глава 6. Стена

Глава 7. Исполнение желаний

Глава 8. Ширина мира

Глава 9. Аномалии

Глава 10. Забег

Глава 11. Разбитый щит, наточенный клинок

Глава 12. Школа жизни

Глава 13. Крышка

Глава 14. Арена Памяти

Глава 15. Воля мечника

Глава 16. Столкновение миров

Глава 17. Два Короля

Глава 18. Башня не для всех

Глава 19. Человек на равных с джинном

Глава 20. Высший Дракон

Глава 21. Пустынная армия

Глава 22. Гробница джинна

Глава 23. Регалия Золотого Короля

Глава 24. Извращенный долг

Эпилог

Послесловие

Послесловие @BooksFine