Ирина Кизимова

Тридевятое. Книга первая.

Глава 1

Три стрелы

В Тридевятом царстве, в величайшем государстве жил да был славный царь Берендей. Владения его простирались далеко за горизонт вдоль берега широкой реки Иволги, впадающей в Синее море, берега которой обрамляли высокие плакучие ивы, касаясь длинными ветвями мерно бегущей водной глади. Мимо высоких горных хребтов, высшие вершины которых даже летом были покрыты снегом. Зачарованный лес, раскинувшийся на многие вёрсты севернее столицы, пугал нечаянно забредающего туда путника всевозможной нечистью да запутанными тропинками. Встретить среди деревьев лешего или заметить качающуюся на ветвях смеющуюся русалку было каждодневным делом для забредающих туда жителей местных деревенек.

Поля колосящейся, отливающей золотом на солнце пшеницы встречали путника у небольших селений, где местные ребятишки торговали сахарными петушками на палочке на широких ярмарках, на которые съезжались все окрестные торговцы. И какой только зверь и птица не водились в местных густых лесах. Какую только рыбу диковинную невозможно было выловить в водах многочисленных чистых прудов да небольших звонких речушек. То был благодатный край, сдобренный солнечной лаской и обходимый суровыми зимними бурями стороной. Отрадно было править сей благодатной землёй.

Берендей всегда знал, что займёт своё место на троне вслед за отцом своим как первый среди братьев-царевичей, а после победитель всех традиционных испытаний, потому с детства был голоден до знаний по управлению государством, обучен грамоте и всем полагающимся будущему правителю наукам. То были мудрые годы правления, ширились владения, осваивались поля, строились новые деревни и разрастался город вокруг стен белокаменного кремля.

Но годы мало-помалу взяли своё, не успел он оглянуться как превратился в дряхлого старика.

Ранее могучий царь уронил ложку из трясущихся рук. Мальчишка-служка сразу же бросился поднимать её и, извиняясь, тщательно обтёр вышитым льняным полотенцем, аккуратно вернув на стол. В последние годы правления царь стал совсем плох, неведомая хворь пыталась сжить его со света. Он сидел, не двигаясь, сгорбившись, глядя в пустоту сквозь портрет покойной жены в противоположном конце горницы, не проронив ни слова. Мальчик ждал, привыкнув к этой уже каждодневной картине.

Всё чаще Берендей застывал посреди покоев или сидя на троне, скрючившись, руки дрожали, посему подпись на важных документах стала кривой и заляпанной красными чернилами, а сами буквы мелкими-мелкими, почти сливавшимися воедино в некоторых местах. Иногда никто из бояр не мог прочесть написанное царём-батюшкой, что уж говорить о других людях. Временами он пытался поправить кляксу дрожащей рукой, но делал только хуже, размазывая её по уже написанному на белой бересте тексту. Приходилось начинать всё сначала. Царь угасал, но жил. У него ещё остались неотложные дела на этом свете. А вопрос престолонаследия стоял как никогда остро.

— Позови, Прошка, сыновей моих. Есть у меня к ним разговор.

Мальчик вздрогнул от неожиданности, он уже успел привычно задремать, стоя за спиной царя.

— Сей час, царь-батюшка! — только вымолвил он, скрывшись за дверьми.

Берендей посмотрел на свои дрожащие руки, сделал глубокий вдох и сжал кулаки, силой воли пытаясь заставить их слушаться, получалось плохо, но он всем сердцем верил, что доживёт. Царь обязательно должен увидеть: как один из его сыновей взойдёт на трон; непременно отведать чарку мёда на пышных свадьбах и дать имена первенцам, как было принято в этих краях. Болезнь одолевала всё сильнее, с каждым разом раскрываясь как ядовитый цветок, обнажая новые ранее неизвестные признаки. Ещё вчера дрожь была лишь в руках, а на завтра охватывала всё тело. Придворные лекари лишь качали головами да поили царя-батюшку горькими отварами из лечебных трав, заставляли больше проводить времени в покое и обязательно раз в три дня париться в бане, чтобы сбить хворь душистым веником. Больше не мог Берендей держать в слабых руках всё царство-государство, а новые угрозы не дремали, подступая то с границ, то из самого сердца Тридевятого. Порой не только тело, но и острый ум начинал притупляться, и тогда царь чувствовал себя по-настоящему беспомощным. Время правления подходило к концу так же, как отмеренный жизненный срок.

Царь давно потерял счёт времени, день для него резко сменялся ночью и переходил в другой, не оставляя за собой следа из значимых воспоминаний. Не заметил и того, как быстро пролетело время сейчас, явив перед взором трёх добрых молодцев — братьев-царевичей. Он не обратил на вошедших никакого внимания, пока те не заговорили, привлекая к себе отцовское внимание.

— День добрый, царь-батюшка! Рад, что сегодня ты в добром здравии! — балагур Василий растянулся в приторно сладкой улыбке, всегда стараясь угодить любимому отцу.

— Здрав будь, царь-батюшка! Али случилось чего? Али подсобить чем? — старший Сергей как обычно выглядел серьёзным и полным решимости выполнить любое поручение, что подготовил для него царь.

— Здравствуй, царь-батюшка. — Иван прошёл следом за остальными братьями, мягко улыбнувшись отцу и коротко поприветствовав его.

— Правил я Тридесятым царством тридцать лет и три года, то было славное время. Но век мой короток, настал ваш черёд. — Берендей осторожно поднялся из-за стола, медленно, словно шагами тряпичной куклы приблизившись к детям и остановившись напротив, окинул их тяжелым взглядом, никто из царевичей не проронил ни слова. Все давно знали, что значат эти слова. — Дольше положенного откладывал я этот день, давал вам троим вырасти да набраться сил, но сегодня объявлю начало передачи власти. Трон царский отойдёт тому из вас, кто выполнит три испытания. Сердце ваше должно быть открыто, душа чиста, ум остёр, а руки сильны.

Он снова сжал руки в кулаках, стараясь унять собственную дрожь.

— Однако перед тем, как приступить к испытаниям, должно по традиции стрелы пустить. В чей дом она угодит, там и есть судьба ваша.

Царь мягко улыбнулся, действие далось ему с трудом, нарушая привычную безэмоциональную маску старческого лица. Он перевёл взгляд на портрет, с заметным трепетом рассматривая его.

— Мы прожили прекрасную жизнь с моей Людмилой. Стог сена, за которым она отдыхала, спасаясь от полуденного зноя, стал первым местом нашей встречи. То было самое счастливое время в моей жизни. — Берендей оторвался от портрета и бросил короткий взгляд на сыновей. — Стрелы должно выпустить завтра в двенадцать по полудню. Будьте готовы.

Царь отвернулся и заковылял обратно к столу. Каша давно остыла, но у него и так ком в горле стоял, волнение наполняло старое тело, словно возвращая в те самые времена, когда он так же предстал вместе со своими братьями пред царём-батюшкой под ласковым взглядом покойной матушки и озорной улыбкой младшей сестрицы. Уже давно нет никого из них среди живых. А о младшем брате Якове, ушедшем когда-то за Синее море, многие годы не было никаких вестей, все давно смирились с тем, что он сгинул в морской пучине или в далёких землях.

— Твоё слово закон для нас. — Сергей поклонился.

Вторя ему, Василий и Иван тоже отвесили поклоны. Послышался звук закрывающейся двери. Берендей выдохнул и вновь взял дрожащими пальцами ложку.

— Что лекари говорят? — услышав вопрос, он поднял тяжелый взгляд, так и застыв с зажатой в ладони дрожащей ложкой.

Младший из братьев — Иван стоял перед ним и переминался с ноги на ногу, он был юн, лёгкий светлый пушок едва затронул его лицо, не грозясь перейти в мощную бороду Сергея или пшеничные, завивающиеся усы Василия. Однако взгляд был не по годам решительным. Берендей постоянно про себя отмечал, что видит в младшем сыне себя: та же тяга к знаниям, те же способности к обучению… Но в отличие от него, Иван более добр и мягок. Он никогда не перечил ему напрямую, но всегда пытался помочь советом или осторожно высказывал своё мнение по тому или иному вопросу. Этими качествами мальчик пошёл в свою мать, чья улыбка сияла как солнце до самого конца.

— Всё одно. Ваша хворь неведома и неизлечима, царь-батюшка. — Берендей слегка поморщился, цитируя придворных лекарей.

— Неужели ничем нельзя помочь?

— Пью горькие отвары из трав, каждый раз они всё отвратительней на вкус.

— Возможно, стоит прибегнуть к методам заморских лекарей?

— Больше иголки в себя втыкать не дам. Я царь, а не ёж какой-то. — возмутился царь, припоминая печальный опыт взаимодействием с лекарями, прибывшими из-за самого Синего моря.

— А волшебные снадобья?

— Горбатого могила исправит.

Иван нахмурился.

— Вечно вы шутите, тятенька.

— Куда мне там.

Берендей резко посерьёзнел и оборвал нарастающее негодование сына следующей репликой.

— Ты о себе беспокойся. Трон мой лучшему достанется, испытания тяжёлые под стать вам. Только истинный царь их выдержать сможет. Али пройдёшь, али сломаешься.

— Все знают, что трон отойдёт старшему Сергею, он намного сильнее меня или Василия.

— Пусть так, но ты родился в царской семье и должен соблюдать наши традиции. А значит — бороться за право сидеть на троне. Испокон веков все царевичи состязаются в выбранных царём испытаниях. Но сначала невесту найти надобно, опорой и поддержкой она тебе станет.

Берендей вновь смягчил тон, вспомнив о покойной жене. Иван мать не знал, но выжил только благодаря её жертве. Роды, прошедшие неудачно, оставили за собой горечь прощания с любимой женой и счастье от обретения дорогого младшего сына. Осознание второго пришло не сразу. Первые годы жизни третьего сына Берендей не мог его видеть, а находиться в одной горнице с колыбелью было сродни пытки. «Почему выжил именно он?» — такой ужасный вопрос постоянно посещал царскую голову, как только воздух разрезал требовательный детский плач напоминавшего о себе Ивана. Чтобы не совершить ничего необдуманного, отец полностью закрыл для младшего сына своё сердце, отказывался замечать его, не справлялся о состоянии мальчика у кормилиц и мамок-нянек, которые, наоборот, старались отдать всю свою доброту и заботу младшему царевичу, так рано лишившемуся маменьки. Видя отношение тятеньки, старшие сыновья тоже стали сторониться его и попрекать на ровном месте. Однако Иван рос словно берёзка в чистом поле, гнулся от порывов ветра, но не ломался, стойко снося все выходки старших братьев. Мальчик со рвением учился как грамоте, так езде на лошади или боевому мастерству. И от этого усердия, любое дело у него спорилось.

«— Прости, я не знал её, но мне кажется, что она была похожа на солнце» — сказал шестилетний царевич, однажды пробравшись в покои своего отца. Берендей со сжиманием сердца сейчас понимает, что так и не посмотрел на него тогда, не удостоив мальчика даже упрёком. Лишь когда скрипнула дверь, царь поднял взгляд, заметив аккуратный берестяной свиток в дальнем конце деревянной лавки. Сначала он сделал вид, что не приметил его и продолжил корпеть над берестяными грамотами, но вскоре любопытство взяло верх. Слёзы градом покатились, как только он развернул послание. Закрыв глаза рукой, царь плакал словно младенец. Неумелыми детскими руками, черным угольком по белой бересте была нарисована молодая женщина, и улыбка её сияла словно солнце.

С той поры начала расцветать отцовская любовь алыми маками.

Берендей самолично справлялся об успехах младшего сына, чем сильно радовал ранее обеспокоенных его холодностью мамок-нянек. Иногда тайком наблюдал за тем, как мальчик упражняется с луком или мечом, и со временем его сердце оттаяло. Он перестал винить младшего сына в смерти дорогой супруги, а жизнь, наконец, наладилась.

Сейчас по прошествию стольких лет, он видел перед собой доброго, светлого душой и крепкого телом юношу, который был готов к состязанию за право занять престол.

— Слово царя-батюшки — закон. — Иван поклонился и поднял взгляд на отца, тот держался, но выражение его лица выдавало измученность болезнью, как бы ни старался Берендей выглядеть сильным, годы брали своё, а неведомая болезнь сжигала изнутри, порой делая некогда живое лицо похожим на бездушную маску, а руки царя тряслись не переставая.

— А сейчас ступай и гони Проню обратно, мне нужно закончить трапезничать.

Иван кивнул и послушно покинул горницу, решив больше не докучать отцу расспросами. На выходе у дверей он приметил Прохора, тот переминался с ноги на ногу, со скуки считая царапинки на дереве. Едва завидев царского сына, тот вздрогнул, откланялся и быстро юркнул за дверь — заниматься своими обычными делами — помогать царю. Бояре из-за этого постоянно негодовали: с чего бы царь решил оставить подле себя одного только мальца, мог бы приказать куда большему количеству служек ухаживать за ним, не было лишним и стрельцов поставить на стражу возле покоев. Но царь упрямо стоял на своём. «Это мой дом, я здесь каждого в лицо знаю, никто не посмеет мне навредить!» — обычно отвечал на их опасения Берендей. Хоть он и был слаб да подкошен болезнью, да дух его никто не мог сломить.

Иван отчасти с беспокойством бояр был согласен, но спорить с царём-батюшкой было словно воду решетом таскать, потому пока с советами временил.

— О чём это ты с отцом толковал? — Василий вырос перед ним внезапно словно давно поджидал, пока младший покинет царские покои.

— Ни о чём. Всего лишь справлялся о здоровье батюшки. — спокойно ответил Иван, игнорируя прямой выпад со стороны среднего брата.

— Конечно! Ты же у нас его любимчик. — фыркнул Василий в светлые усы и сделал шаг, оказавшись лицом к лицу с младшеньким. Средний был всего лишь на полвершка выше, но всё равно пытался быть первым и в этом отношении, всегда стараясь смотреть на братца сверху вниз. — Запомни, Иван! Захочешь сжульничать в грядущих испытаниях, пеняй потом на себя! Отец явно тебе что-то рассказал!

— Я знаю не больше твоего. — ровным голосом заметил Иван, отстраняясь от брата. — Неважно веришь ты мне или нет. Но я действительно справлялся о болезни отца.

— Конечно, наш Иван весь такой заботливый, весь такой правильный! Любимый сын! — Василий усмехнулся и отступил, лёгким взмахом руки поправив светлые кудри. — Что ж, посмотрим завтра, что за невеста тебе достанется. Смотри не женись на кикиморе!

Рассмеявшись собственной шутке, он направился в другую часть терема, чтобы побеседовать о более интересных вещах с девчатами, которые, вероятно, уже освободились от вездесущего контроля заправляющей всем на царской кухне бабки Настасьи. Впрочем, та тоже не была против общества Василия, миловидный царевич с яркой улыбкой, сладкими речами да проникновенными песнями о любви ей очень нравился. Иногда Иван даже завидовал способности старшего брата найти подход к любой девушке, казалось, что ни одна мимо него не пройдёт, не влюбившись в сияющие светлые глаза, длинные волнистые волосы, пшеничным потоком рассыпанные по плечам, и бархатный смех.

— Они все считают, что мне так нужен этот трон. — Иван горько усмехнулся и поплёлся на конюшню, решив немного прокатиться верхом и освежить голову.

Пока он мчался на коне по широким просторам Тридевятого царства, день начал клониться к вечеру, на горизонте замелькали яркие всполохи заката, являя последние блики солнца перед наступлением царствования темноты. Иван чувствовал под собой сильные мышцы своего коня и это успокаивало лучше любого лекарского отвара. Сивый никогда не был против того, чтобы пробежаться со своим молодым хозяином вдоль раскинувшихся за пределами Царьграда полей, пройтись галопом до местного Девичьего пруда или зайти в расположившуюся неподалёку берёзовую рощицу.

Царевич пустил жеребца рысью, проезжая по свежескошенной траве мимо недавно собранных громадных стогов ароматного сена. Ему нравилось бесцельно объезжать ближайшие к городу владения и наблюдать за жизнью крестьян, возможно ли, что он хотел такой же спокойной, размеренной жизни для себя? Скорее всего. Но судьба распорядилась иначе. Его место было в царском тереме, где следовало соблюдать обычаи и чтить традиции предков, приветливо общаться со всеми и показывать интерес к судьбе дочерей да сыновей очередного воеводы, всеми силами пытающегося пропихнуть отпрысков на лучшие места при дворе. Порой он чувствовал, что такая жизнь не для него, но долго об этом не задумывался, смирялся и зарывался по уши в занятия грамотой да тренировки, на которых пару раз смог сладить даже с Сергеем, который по праву считался самым умелым воином во всём царском тереме, но так и не получил от него никакого одобрения. Василий обычно в поединках не участвовал, говоря, что боится за своё прекрасное лицо, и лишь изредка устраивал показательные бои с доверенным воеводой, чтобы выступить во всей красе перед знатными девицами.

Иван придержал коня и спешился. Он отпустил Сивого пастись неподалеку, а сам пристроился к стогу сена, привалившись к нему спиной, чувствуя душистый аромат засохших трав. Он наслаждался последним спокойным вечером, глядя на последнюю тонкую полосу заката, алевшую на горизонте.

Вскоре начало смеркаться, на Царьград с его обширными окрестностями опустились тёмные сумерки, мелкие яркие звёздочки то и дело начали загораться на высоком небосклоне. Нужно было возвращаться в царский терем, пока не стемнело окончательно. Иван хотел было подняться и окликнуть коня, который пристроился к одному из стогов неподалёку, резво жуя недавно собранное сено, как вдруг услышал приятный женский голос совсем рядом.

— Почему кручинишься, добрый молодец?

Иван повернул голову и застыл. Напротив стояла высокая, статная девушка, одетая в длинный сарафан, сшитый из тёмно-зелёного льняного полотна, её коса, перекинутая через плечо, со слегка выбитыми русыми волосами выдавала в ней работящую натуру. Но больше всего Ивана привлекли её глаза, в опустившихся сумерках они горели словно звёзды…

— Я в добром здравии, спасибо, что справилась. — улыбнулся Иван, поднимаясь, чтобы говорить с незнакомкой с глазу на глаз.

— Не каждый день встретишь одинокого царевича в чистом поле.

Девушка повернулась на пятках, отвернувшись от него, глядя на звёздное небо.

— Вот, и подумала, мол печаль у тебя какая.

— Ты знаешь меня?

— А кто ж тебя не знает? — голос выдавал то, что она улыбается.

— Раз так то, ты скажи чьих будешь?

— Василиса я, просто Василиса. — ответила девушка, подставляя лицо ночному свежему ветерку.

— Ты из этих мест, Василиса?

Иван сам не знал, почему так быстро заинтересовался этой едва знакомой девушкой, было в ней что-то таинственное, которое так и манило к себе.

— Может из этих, а может и из тех. — неопределённо отозвалась Василиса. — Это так важно?

— Отнюдь. Просто любопытно.

— Отвечу, когда ты скажешь: что за печаль у тебя на сердце?

— Хочешь, чтобы я пожаловался тебе на нелёгкую судьбу? Засмеёшь ведь.

Она резко повернулась к нему, глядя прямо в глаза.

— От чего же? У простого люда свои печали, у царского — свои.

— Однако царевичам не пристало роптать на нелёгкую судьбу.

— Оно верно. Немногим дано тебя понять, большинство скорее сочтут подобное за грубость и неуважение к крестьянским заботам.

Василиса покачала головой, разглядывая собеседника, нельзя было не отметить, что Иван был статен и прекрасен, его золотистые волосы даже в темноте отливали солнечным светом, и только печальный взор говорил о том, что на самом деле царевичу тоже не так легко живётся на этом свете.

— Ты можешь рассказать, я постараюсь долго не смеяться. — мягко улыбнулась она, пытаясь подбодрить Ивана.

Царевич задумчиво кивнул, вероятно, размышляя о том стоит ли говорить о своих переживаниях с едва знакомой девушкой. Но было в ней что-то такое, что располагало к себе с первых секунд их встречи, так что он всё же решился на разговор по душам.

— Знаешь ли ты про обряд отпускания стрелы?

— Это тот, с помощью которого царские сыновья ищут себе невесту? Слыхала.

— Царь-батюшка назначил его на завтра. И хоть я и должен радоваться скорой женитьбе, но, честно говоря, чувствую себя не в своей тарелке из-за происходящего.

— Боишься, злюка попадётся? Али карга старая?

— А кто ж такого не боится⁈

Василиса усмехнулась:

— И правда. В этом немного счастия будет.

— Я бы хотел знать человека, с которым мне суждено прожить всю жизнь, заранее. Влюбиться по-настоящему. — он горько усмехнулся и покачал головой. — Но сия роскошь недоступна даже царевичам, что уж говорить о простом народе.

— У тех, к кому попадут ваши стрелы тоже не будет выбора. Она обязана быть царской невестой по воле случая. — Василиса задумалась. — Впрочем, это не такая уж и плохая судьба.

— Если бы ты была на моём месте, то вышла бы за того, на кого стрела указала?

Она тихо засмеялась.

— Сложно представить себя на месте царской особы, когда всю жизнь не можешь найти свой угол.

— У тебя нет дома? — сочувственно спросил Иван. — Я с радостью помогу тебе устроиться на службу в царском тереме.

— У тебя доброе сердце, Иван-царевич. — девушка сделала шаг навстречу к собеседнику, оказавшись совсем близко к нему. — Но у меня есть дом — всё Тридевятое царство.

— Это можно назвать родиной, а не домом. — покачал головой царевич.

— Ты совсем меня не знаешь, а уже готов помочь.

— Хорошему человеку всегда хочется помочь.

— Откуда же тебе знать, что я хорошая?

Иван тихо засмеялся будто девушка сказала что-то очевидное:

— У тебя на лице всё написано, не может быть у плохого человека таких сияющих глаз.

Василиса солнечно улыбнулась ему в ответ:

— А знаешь, Иван-царевич. Если бы твоя стрела угодила в мой двор, я бы пошла за тебя замуж.

Иван хотел было ответить, но девушка уже скрылась за соседним стогом сена.

— Эй, погоди!

Иван побежал следом за ней, но зайдя за стог никого не обнаружил, Василиса словно растворилась в ночном воздухе. Царевич повертел головой, пробежался меж ближайших стогов, но только ночной ветерок гулял в чистом поле, играя с засохшими травинками. Никакой загадочной девушки не было и в помине. Ещё немного побродив между стогов, раздосадованный юноша окликнул коня и двинулся в сторону города, так и не заметив, что из-за сухой травы за ним с интересом наблюдает небольшая лягушка, а глаза её сияют словно звёзды.

* * *

Царьград, будучи столицей Тридевятого царства, был огромен. Основная его часть была окружена величественными стенами белоснежного кремля, в башнях которого круглосуточно дежурили сменные стрельцы, мелькая тут и там алыми точками. Вокруг раскинулся разрастающийся город, многие крестьяне переезжали сюда из деревень в надежде разбогатеть да выгодно выдать замуж дочь красавицу или пристроить хотя бы одного отпрыска служить в царский терем. Даже самая чёрная работа там считалась почётной, а жалование хорошо и платили исправно, никого рублём не обижали.

За стенами были свои рынки, лавки с товаром и кабаки, из которых каждый вечер гурьбой выплёскивался хмельной народ. В отличие от вылизанных лавочек внутри, заведения снаружи отличались деревенской простотой, зато их было много больше, и каждый мог найти себе свободный угол. Жизнь кипела, лилась стройным потоком по витиеватым улочкам, лентой сбегая в поля, где активно шёл сенокос, и приближалась пора сбора урожая.

В стенах кремля тоже было оживлённо, лавки были богаче, а на рынках продавались даже заморские товары из далеких восточных держав.

Посреди большой площади над всем царящим вокруг великолепием, окружённый дополнительными стенами и мощными воротами, высился резной царский терем аж под три этажа. Резчики настолько хорошо потрудились над ним, что все без исключения наличники представляли собой резное кружево витиеватых узоров. Зодчие придали внимание каждой детали, будь то крыльцо или богато украшенные ворота, всё кричало о том, что терем принадлежит царю. Стрельцы посменно дежурили у ворот и ходили вокруг караулами, хоть и любил люд простой царя-батюшку да сыновей его, но следовало держать ухо востро, мало ли какой неприятель под стены терема пожалует.

Ближе всего к обители царя-батюшки располагались дома бояр, воевод и других знатных особ, образуя тем самым богатейшее кольцо. Каждый дом старался выделиться: у кого резьба наличников искуснее, у кого терем больше, а кто и вовсе пытался вырастить диковинные деревья в своём саду, поражая соседей заморскими фруктами, не всегда приятными на вкус, но весьма экзотично выглядящими. Сегодня в городе царила приятная суета, был воскресный выходной и многие выбрались погулять по ярмаркам, кто-то выбирал ягоды послаще, кто-то праздно шатался, рассматривая диковинные штуки, привезённые из-за моря, а кто-то за обе щеки уплетал карамельного петушка на палочке. Сегодня истории было суждено повернуть свой ход.

— Бояре да люд простой! Поскорей на площади собирайся! Три царских сына стрелу пускать будут! В чей дом попадёт, та и невестой прослывёт!

Звонкий голос бирюча (глашатая) разорвал городскую суматоху, мигом нарушая размеренную атмосферу. Бабки да девки побросали работу, бросившись со всех ног в сторону царского терема. Доколе неизвестно, кто следующей царицею будет, а ежели и я? — пробегала озорная мысль среди девчат. Прошлая царица была из простого крестьянского рода, её правление было мудрым и справедливым, во всем поддерживала покойная Людмила своего дражайшего супруга. Это давало надежду простому люду на то, что любая могла рассчитывать на благосклонность судьбы. Многие на приданом сидели, так что шанс выскочить замуж за царского сына был крайне удачен!

Мужики в основном шли из праздного любопытства, интересно было как волшебный лук стрелять будет стрелами заговорёнными, многие только россказни стариков об этом слышали. В прошлый раз лук стрелял тридцать лет и три года назад. А когда будет следующий раз — неизвестно, посему стоило поторопиться поглазеть на диковинку.

Очень быстро площадь заполнилась людьми так, что яблоку было негде упасть, особо ушлые стремились пролезть в первые ряды, чтобы рассмотреть действие как следует. Близко к центру народу подойти не давали бдительные стрельцы, выставленные по периметру воеводами, старший из которых самолично руководил процессом. Царевичи стояли в центре, обряженные в праздничные кафтаны. Царя-батюшки, видно, не было, с утра ему нездоровилось.

— Засим зачитываю царский указ! — провозгласил бирюч, разворачивая ценную берестяную грамоту. — В порядке старшинства царским сыновьям должно выстрелить заговорёнными стрелами из волшебного лука! В чей дом стрела угодит, там и суженая царевича живёт! Ежели выбор не люб, отказаться он не в праве. Решение стрелы единственно верное и признаётся главенствующим!

Собравшиеся на площади затихли, затаив дыхание в ожидании. На вид обычный деревянный лук и колчан с тремя стрелами стояли посреди круга, ожидая своего часа.

Старший царевич — Сергей вышел вперед и сжал лук мощной рукой, он никогда в себе не сомневался. И престол будет его, и лучшая невеста тоже. Без промедления натянул тетиву и выстрелил в воздух. Летящая прямо вверх стрела изменила направление, повернув в аккурат к дому главного воеводы, со свистом вонзившись в конёк на крыше. Вот удача! Все знают, что у него старшая дочка красавица-Марфа на выдане! Толпа возликовала, а Сергей вскочил на подведённого коня, поскакав к дому своей будущей супруги под дружное одобрение окружающих через живой коридор расступившихся людей.

Следом за ним стрелять вышел средний царевич — Василий, он ослепительно улыбнулся и грациозно подхватил лук, словно красавицу поддерживал за талию. И вновь стрела в небе летит в нужном направлении под заинтересованными взглядами толпы. Ни для кого не стало неожиданностью, что она угодила прямиком в дымоход казначейского терема. Значит там и невеста! Все знали Ольгу — дочь главного казначея, как мудрую да прекрасную девицу из богатого, знатного рода испокон веков верно служившему царю-батюшке. Его потомки издревле занимали должности казначеев и занимались всеми подсчётами да делами, связанными с казной. Василий так же быстро помчался радовать будущую суженую радостной вестью.

Настала очередь младшего царевича — Ивана, в отличие от ликующей толпы он совсем не хотел узнать, что решит волшебный лук на его счёт, но закон есть закон. Царевич одним движением натянул тетиву, глядя в синее небо, вспомнил Василису, которую случайно встретил вчера, это вызвало лёгкую улыбку на прежде грустном лице и заставило немного расслабиться, отпуская сердечные тревоги. Младший из царевичей, наконец, отпустил тетиву. Толпа замерла, стрела остановилась в воздухе, завертелась волчком и словно ужаленная устремилась в сторону местных топких болот…

Иван захотел сквозь землю провалиться, похоже, слова, накануне сказанные в шутку Василием, оказались пророческими. Толпа ахнула и зашепталась, многие, как и царевич находились в недоумении. Люди судачили о том, что какая-нибудь красна девка, наверняка, сейчас там грибы али травы лечебные собирает, иначе зачем стреле лететь в эти места? Иван взял за поводья Сивого, которого мигом подвёл конюший, и легко взобрался в седло, направив коня через расступившуюся толпу прямиком в сторону лесных болот.

Долго ли, коротко ли добрался царевич до раскинувшегося ельника, от которого было рукой подать до местных топей, куда даже крестьяне особо не совались, твердя, что нечистая сила там бродит, да колдуны лунными ночами шастают.

— Неужели и правда придётся жениться на кикиморе? — подумал вслух юноша, спешившись с коня и осторожно направляясь дальше в одиночку. Он всё ещё не верил, что это действительно происходит с ним — приехать на болота, чтобы найти себе здесь суженую? Да где это видано⁈

Место было непривычно тихое, только насекомые жужжали, окружая зашедшего путника плотным кольцом, изредка квакали лягушки и булькало что-то внутри покрытых ряской вод, вырываясь из топи мелкими пузырями, словно вот-вот подымется на поверхность нечто здесь обитающее. Люди на болота забредали редко и по особой нужде. Поговаривали, что местная кикимора чужаков не жалует, посему без подношений сюда даже не решали соваться.

Провалившись по колено в болото и едва выдернув ногу, не удержавшись от браного слова, Иван отдышался. Неудачи словно преследовали его с самого утра, может, встал не с той ноги? Болото не вписывалось в те места, которые он обычно посещал, посему приходилось туго. Дорога не находилась, а казавшееся безопасным местом быстро уходило под воду едва царевич туда ступал.

После получаса бессмысленного блуждания среди обломанных берёзок, тонувших в зеленоватой жиже, облившись потом и потирая очередной след, оставленный назойливым комаром или кем похуже, царский сын уже был на грани, чтобы вернуться в терем без невесты. Пропади оно всё пропадом! Он не станет жениться на кикиморе, что бы там волшебная стрела ни говорила! Лучше отказаться от титула и пойти пахать поля вместе с обычными крестьянами.

— Али меня, добрый молодец, ищешь? — внезапно раздался рядом звенящий девичий голосок.

Иван запнулся за полусгнившее дерево от неожиданности и едва устояв на ногах, огляделся, повернувшись вокруг своей оси, но никого так и не заметил. Подумав, что это леший шалит, или чудит та самая болотная кикимора, о которой все только и говорят, раз слух разнёсся далеко за пределы ближайшей деревеньки, он двинулся по направлению, где до этого оставил Сивого. Вернее, думал, что оставил, ибо успел порядком заплутать.

— Не хочешь стрелу свою забрать? Нехорошо будет, если зачарованная вещь в болоте утопнет. — вновь заговорил голос.

Иван обернулся, на этот раз изучая окружающее его болото более внимательно, пробегаясь взглядом по каждому уголку.

И следа красной девицы не было! Но на камне, поросшим мхом, одиноко стоящим перед качающимся от тихого ветра камышом, сидела лягушка. Она была в целом обычна и ничем непримечательна, обыкновенного зеленого цвета с рисунком из черных пятнышек, некоторые из которых словно походили на мелкие камушки. В цепких лапках лягушки Иван и заприметил ту самую заговоренную стрелу.

Юноша проморгался — лягушка осталась на месте, протёр глаза — картина не исчезла.

— Это просто невозможно. — вслух успокаивал себя Иван, глядя на то, как зеленое существо смотрит на него яркими, словно человеческими, глазами. — Почему ты разговариваешь?

— Непростая лягушка я, а заколдованная. — она повертела в руках зачарованную стрелу, не отрывая от юноши взгляда.

— Разве такое бывает взаправду?

— Сегодня ты стрелял зачарованными стрелами из волшебного лука дабы отыскать невесту. Разве такое бывает взаправду? — в её голосе слышалась усмешка.

— Доселе никогда с таким не сталкивался.

— В нашем мире есть много волшебства, Иван-царевич, и, поверь, я не самое ужасное, с чем ты мог бы столкнуться.

Юноша кивнул, конечно, он слышал сказки о разных волшебных предметах, таких как скатерть-самобранка или сапоги-скороходы, например. О сказочных существах, злых и добрых чародеях. Все эти волшебные штуки казались такими далёкими и нереальными, пока он не увидел, как работает волшебный лук. Теперь Иван ловил себя на мысли, что может поверить в любую сказку, будь то меч-кладенец или говорящая лягушка, которая тем временем спрыгнула с камня, все ещё поддерживая лапкой стрелу, и удобно устроилась прямиком на сломанной берёзке рядом с царевичем.

— Но ведь ты не девица, как же я могу жениться на лягушке?

На долю секунды ему показалось, что та загадочно улыбнулась.

— Не простая я лягушка, а заколдованная.

— Значит, на самом деле ты обычная девушка? — Иван облегчённо вздохнул.

— Но всё не так просто, Иван-царевич. — грустно протянула лягушка. — Девушкой я могу обращаться лишь с наступлением сумерек, таково моё проклятие.

— Что ж… — задумчиво протянул юноша, всё ещё не в силах поверить, что стрела выбрала для него столь необычную невесту. — Скажи хоть, как тебя звать-величать?

— Давеча виделись. Василисой меня звать. — лягушка легко помахала стрелой в зелёных лапках. — Али забыл уже случайную знакомую?

— Ва… Василиса? — удивлённо переспросил Иван, во все глаза разглядывая собеседницу, осознавая, что голос лягушки действительно был похож на тот, что он слышал вчера.

— Уж прости меня, что сразу о своём проклятье не сказала. Тебя спугнуть не хотела. — извинилась она.

— Нет-нет, что ты! Я просто… — он задумался, пытаясь подобрать слова. — Сильно удивился тому, что ты такая.

— Я рада, что ты не бросился бежать без оглядки, едва увидел меня.

— Что ты! Разве я мог так поступить?

— И правда, не мог. — согласилась лягушка. — Потому что у тебя доброе сердце и чистая душа. Ты просто не способен на такую подлость.

— Ты переоцениваешь меня, Василиса. — смущённо почесал затылок Иван, а затем задумчиво спросил. — Что мы теперь будем делать?

— Вчера ты спросил меня: выйду ли я замуж, если ко мне прилетит волшебная стрела?

— Спросил. — согласился царевич.

— Тогда возьми меня в жёны, Иван-царевич.

* * *

Поскольку Иван больше не мог находиться рядом со зловонной топью, наводнённой комарами и пугающей непонятными звуками, под чутким руководством Василисы они вышли на залитую солнечным светом небольшую лесную полянку, удобно расположившись там под надзором тут как тут показавшегося из-за деревьев любопытного Сивого. По началу разговор не клеился, но девушка сумела взять дело в свои руки, так что беседа быстро утянула юношу в водоворот. Так он узнал, что его суженая стала лягушкой не по своей воле, вот уже несколько лет она скитается по царству, ища спасение от проклятия, наложенного на неё злым чародеем.

— Всему своё время, Иван. — сказала она, когда царевич попросил указать на того, кто сотворил с Василисой это проклятье.

— Сейчас для нас важнее твоё благополучие. — она улыбнулась, похлопав его влажной лапкой по руке. — Ты сам этого не замечаешь, но ты очень добрый человек с открытым сердцем, Тридевятому нужен такой правитель.

— Ты и правда так считаешь?

Лягушка задумчиво ответила:

— Я слукавлю, если скажу, что не наблюдала за вами. Твой старший брат сразу начнёт войну с соседним царством для расширения границ, а средний ни одной яркой юбки не пропустит, забросит все государственные дела и поминай как звали.

Иван нахмурился, но слушал внимательно. Василиса попадала каждым словом точно в яблочко. Ранее он действительно замечал ненормальную тягу старшего брата к войне, а его дружба со всеми воеводами и придворными стрельцами с регулярным распитием мёда и пьяными драками в Царьградских кабаках, следующими за попойкой, сильно заботила младшего царевича. Всем наукам старший предпочитал военное дело и обучение мастерству владения оружием, он мог обращаться со всем — будь то меч, копьё, лук со стрелами или заморские невиданные вещи, названия которых Иван даже не знал. Сергей не считал нужным притрагиваться к знаниям в других областях, решив, что непременно станет завоевателем и внесёт своё имя список легендарных военачальников как это сделал когда-то их далёкий предок царь Горох, при котором и появилось Тридевятое царство.

Василий же в отличие от своих братьев халтурно относился к обучению, он не достиг мастерства ни в военном деле, ни в науках. Единственное, чему он обучился в совершенстве — это игре на гуслях. Не было ему равных и в том, чтобы привлечь внимание любой понравившейся девушки. И кто знал, что происходило за закрытыми дверьми его покоев после того, как в них юркнула хорошенькая молоденькая служанка. По царскому терему ходили слухи, что Василий уже имеет нескольких байстрюков.

Иван всё это подмечал, но старался не лезть, порой сдерживая пыл. Сколько он себя помнил, братья всегда относились к нему снисходительно и не стали бы слушать его мнения по любому вопросу.

— Но зачем ты это делала? — спросил он, взглянув на собеседницу. — Следила за нами?

— Присматривать за кем-то в облике лягушки дело нехитрое. Порой нападает тоска и я наблюдаю за любопытными людьми. Но ваша семья не тот случай.

Она задумчиво посмотрела на качающиеся от ветра верхушки деревьев прежде, чем продолжить.

— Я не оставляю попыток снять с себя проклятье, слышала, что у твоего отца знакомый колдун есть. Он-то и заговаривал стрелы на ваш сегодняшний ритуал. Я пыталась найти его и поговорить, но всё было тщетно. Кажется, он живёт уединённо и никого близко к себе не подпускает, даже мышь в его избу не проскользнёт. Ждала, когда он сам к царю явится, вот, и приглядывала за избушкой той да вашим теремом.

Иван удивлённо взглянул на неё.

— Неужто ты не знал о нём? Похоже твоему отцу многое предстоит рассказать своему будущему преемнику.

— Батюшка никогда не говорил о знакомом чародее. — Иван глубоко вздохнул, про себя намечая серьёзный разговор с отцом. — Возможно, он мог бы помочь с его хворью, если бы он обратился к нему.

— Скорее всего он обращался, но не думаю, что недуг государя можно вылечить чем-то кроме молодильных яблок.

— Они тоже существуют? — заинтересованно поинтересовался царевич, который безумно хотел помочь отцу.

— Существуют, вот только добыть их простому человеку практически невозможно.

— Значит, можно попытаться?

— Можно, если тебе будет помогать кто-то, кто владеет колдовством.

Иван тяжело вздохнул. К сожалению, людей с колдовской силой лично он не знал, поэтому оставалось лишь надеяться, что он сможет найти другой способ найти молодильные яблоки, пока батюшке не стало совсем худо. Но пока он решил увести разговор в другое русло.

— Хотел спросить немного о твоём проклятье, если можно?

— Что ж… Будет честно, если я расскажу тебе о себе взамен того, что знаю о вашей семье.

Иван утвердительно кивнул, и Василиса начала свой долгий рассказ.

То было несколько лет назад, когда она была ещё маленькой девочкой, жившей на окраине Тридесятого в небольшой деревушке неподалёку от зачарованного леса. Очень рано Василиса заметила, что от её прикосновений рожь в полях колосится гуще, а раны людей таинственным образом быстрее затягиваются. Мгновенно могла определить ядовитая ли перед ней трава или её можно использовать аки лечебное снадобье. Потому ещё с малолетства повадилась ходить к местной колдунье, да слишком голодной до знаний была девочка, бесконечно талантливой, и отнюдь не обширным был опыт у местной старушки-знахарки.

Они проводили практически всё время вместе в старой избёнке на окраине деревни, матери у девочки давно не стало, в тот год хворь по всему царству косой прошлась, много добрых людей в могилу отправила. Василиса мать даже отдалённо не помнила, слишком рано она отправилась на тот свет, лишь слышала от других, что они похожи как две капли воды. Отец же по долгу стрелецкой службы месяцами не появлялся дома, оставляя дочь в полном одиночестве, полностью пустив её жизнь на самотёк. Старая травница заменила ей всех родных, старалась опекать одарённую девочку и как умела обучала тому-сему, передавая весь свой опыт, накопленный годами. Вместе они готовили отвары из трав, собранных в лесу и лугах неподалёку от деревни, в четыре руки работали над оберегами. Лишь в Зачарованный лес старушка ей ходить запрещала, пугая разной нечистью, да и сама без особой надобности туда не совалась.

Василиса слушала, как наставница разговаривает с крестьянами и всё мотала на ус, через какое-то время она начала встревать в такие беседы, чтобы применить накопленные знания во благо. Старая травница часто ошибалась и могла дать неверный отвар нуждающемуся, что могло повлечь за собой самый печальный исход. Однако наставница никогда не ругала её за это своеволие, наоборот отмечала про себя, что гибнет в глухой деревне сильнейший дар.

— Я знаю, о чём ты хочешь со мной потолковать. — сказала однажды старушка, глядя на то, как подросшая Василиса растирает горько пахнущую смесь в миске.

Девушка отложила занятие и подняла взгляд на наставницу, внимая её словам.

— Твой дар достоен большего признания, чем помощь старой колдунье в глухой деревеньке. Мне давно нечему тебя учить, Василиса.

— Что мне нужно делать? — спросила девушка, серьёзно глядя на наставницу. — Я чувствую, как моя сила растёт с каждым днём. Недавно я случайно подожгла стог сена в поле…

— Мне жаль, милая. — старушка протёрла морщинистой рукой влажные глаза. — Я лишь старая травница, из колдовства только парочку заговоров знаю.

Василиса коротко кивнула и замолчала, продолжив растирать траву в миске, обида съедала её изнутри. Всё наставница знала, вот только говорить не собиралась. Причины почему она скрывает это девушка не ведала, но также понимала, что находиться здесь больше мочи нет. Магия росла внутри, множилась как усыпаются леса подснежниками по весне, и юной девушке становилось невозможно держать её в себе, ведь того и гляди накопленная годами мощь вырвется наружу, вызвав небывалые разрушения.

— Я узнала, что есть один тёмный чародей, сначала думала, что слава о нём — это просто пустые россказни, но всё же одной из тёмных весенних ночей я ушла, навсегда оставив родимый дом и мою названную матушку. Колдуна я всё же нашла, и он оказался единственным, кто мог бы мне помочь справиться с растущей во мне волшебной силой. И он действительно справился с этим, но…

— Но что-то пошло не так?

Василиса горько усмехнулась.

— Через какое-то время чародей начал смотреть на меня не как на обычную ученицу, а как на будущую супругу. Я отказалась стать его женой, не хотела оставаться с ним навеки вечные… Поэтому он наложил на меня это проклятье со словами: «Не будешь моей, значит не достанешься никому! Никто никогда не сможет полюбить тебя в этом гадком обличие!». — она подняла взгляд на царевича. — Я могу становиться собой только после захода солнца, сбросив эту ненавистную лягушачью шкуру, но днём остаётся только коротать дни, наблюдая за тем, как жизнь проходит мимо меня.

Иван задумался, история, рассказанная Василисой, поразила его. Быть обречённой на скитания собственным учителем судьба незавидная… Всем сердцем захотелось ей помочь, да и что говорить, он чувствовал, что девушка мила ему, даже в этом лягушачьем облике. Вот уж действительно — Иван-дурак. Разве можно так быстро влюбиться?

— Ты теперь моя невеста. И мы справимся с твоим проклятьем вместе. — он ободряюще улыбнулся.

— Кажется, я ошибалась на твой счёт.

Иван вздрогнул от этих слов, но девушка продолжила.

— Ты ещё лучше, чем я могла себе представить.

— Ты совсем захвалишь меня, Василиса. — покачал головой Иван, тщетно пытаясь скрыть выступивший на щеках румянец.

— Но это правда! Я была так счастлива и напугана одновременно, когда ко мне прилетела твоя стрела. У меня были опасения, что ты испугаешься и оставишь меня там среди болот, не поверишь в то, что лягушка с тобой разговаривает. — в её голосе слышалась нежная улыбка. — Но твоё сердце настолько чисто, что в нём и для меня нашлось место. Я сделаю всё возможное, чтобы ты стал следующим царём Тридевятого царства.

Иван смущённо кивнул и протянул ладонь, чтобы лягушка перебралась на неё, он ощутил, как та без раздумий карабкается, касаясь теплой кожи своими влажными лапками.

— Я обещаю, что тебе больше не придётся носить лягушачью шкуру.

Иван аккуратно скользнул пальцем по влажной коже спинки, слегка поглаживая.

— Потерпи немного, нам нужно вернуться в царский терем, батюшка наверняка волнуется за меня.

— Пока будет лучше, если ты не станешь показывать меня в этом обличие своему отцу. — ожидаемо попросила Василиса.

— Я тоже об этом поразмыслил. Хотел бы прямо сейчас пуститься в путь, чтобы побороть твоё проклятие.

— Но тебе нужно уважить волю царя-батюшки.

Иван тяжело вздохнул, кивая, занимать престол он не хотел, но испытания всё же стоило пройти.

— Хотела бы я сказать тебе, что ты не знаешь, с кем собираешься связаться, да только это не поможет.

— Ты права.

Иван осторожно опустил лягушку за пазуху, направляясь к выходу из леса. Он был из тех людей, кто честно держит своё слово, так что сейчас желал быстрее разобраться с отцовскими испытаниями. С малых лет мамки-няньки учили юношу по примеру старых сказок, где отважные богатыри-воители непременно спасают красных дев от злых колдунов али других напастей. Доброта и мужественность — вот, что было самым главным, здесь был идеал, к которому юноша стремился, вспоминая героев и глядя на правление собственного отца.

Не смотря на не лучшие отношения в детстве, Иван здраво оценивал, что Берендей всегда старался быть справедливым правителем и решать государственные дела с меньшими потерями. Народ ставил во главе стола, и ежели случалось так, что в один год засуха губила все посевы крестьян, без раздумий помогал им встать на ноги и прокормить семью, не жалея запасов казны на эти нужды. Постоянные войны на окраинах так же прекратились путём подписания мирных соглашений с соседними царствами и усиления охраны приграничных территорий со стороны степей, населённых воинственным кочевым народом. Словом, у юного царевича был самый лучший пример для подражания перед глазами.

Пока он ехал, слова девушки о могущественном колдуне не давали ему покоя, мысленно перебирал в голове сказки и предания, когда-либо слышимые им ранее от мамок-нянек, и пришёл к выводу, что у него в голове всплывает лишь одно имя… И, по правде говоря, перспектива того, что именно этот чародей повинен в Василисином проклятии заставляла кровь стынуть в жилах. Но царевич не собирался отступать ни в коем случае, даже если придется столкнуться лицом к лицу с тем, кто не страшится самой смерти.

* * *

В царский терем вернулись уже в сумерках, проезжая мимо главной площади, где толпа уже давно рассосалась по домам, лавки были свёрнуты, было пустынно, словно и не здесь проходил обряд пускания стрел, лишь одинокие фигуры патрулирующих стрельцов изредка появлялись в поле зрения.

Въехав через открытые ворота во двор царского терема, Иван оставил конюшему Сивого и быстрыми шагами направился прямиком к своим покоям, надеясь не встретить никого на пути, особенно старших братьев… Отец, вероятнее всего уже отправился на покой, поэтому царевич решил проведать его уже завтра по утру, чтобы лишний раз по пустякам не беспокоить старого царя. Закрыв за собой спасительную дверь в собственную горницу, Иван наконец отдышался и аккуратно достал свою суженой из-за пазухи, удобно устроив её на лавке.

— Хорошо, что не встретили по пути моих братьев, иначе не избежали бы расспросов.

Он подошел к умывальнику и с блаженством набрал в руки чистой колодезной воды, щедро всполоснув ей лицо.

— Ты прав, не стоит им видеть сейчас мой облик.

— Василий шутил, что я женюсь на кикиморе. — посмеялся Иван.

— Он почти угадал.

За спиной послышались лёгкие шаги, вставшая рядом девушка запустила руку под струйку прохладной воды, лившейся из рукомойника.

— Весь день мечтала сделать это. Ненавижу скакать по болотам.

Она мягко улыбнулась, глядя на обомлевшего Ивана.

— Чему удивляешься? Ты ведь уже видел меня раньше.

— Прости. — он смущённо почесал затылок, наблюдая за тем, как Василиса смывает с рук грязь и пыль. — Успел привыкнуть за день к твоему зелёному облику.

— Неужто собирался лягушку поцеловать? — рассмеялась девушка, подняв на него озорной взгляд. — Не дуйся, я правда рада тому, что ты принял меня такой, какая я есть.

Она окинула горницу оценивающим взглядом, отмечая про себя не слишком богатое убранство для царского сына: стол, лавка, печка, которую сегодня ещё не топили, да постель в глубине комнаты.

— Утро вечера мудренее, дорогой суженый. — Василиса мягко улыбнулась, заправив за ухо царевича прядь золотистых, выбившихся волос, ласково приглаживая кудряшки.

— Я прилягу на лавке, а ты займи мою постель. — попросил Иван, смущённо отворачиваясь.

Он сам не понимал почему ощущал такую сильную влюблённость в девушку, которую встретил буквально накануне, но пришёл к выводу, что это просто судьба свела их вместе. Василиса была необычной, цепляющей, таинственной, сложная жизнь и нависшее над ней проклятие, с которым девушка боролась изо всех сил, стойко снося все лишения, только подчеркивали её сильный характер. Царевич так же думал, что она умна и наблюдательна, что редко можно было встретить среди знатных девиц, посещавших пиры, которые устраивал время от времени царь Берендей. А своей красотой в человеческом облике затмевала любую, «прекрасная» — вот слово, наиболее подходившее ей.

Иван устроился на лавке подложив под голову собственный кафтан, день был настолько длинным, что царевич сразу же провалился в сон, не ощущая того, как ласково погладила его по волосам улыбающаяся Василиса, и не слыша, как скрипнула постель в глубине горницы.

Глава 2

Пир

По утру Иван оставил новоиспечённую невесту в горнице, та с первыми лучами солнца уже обратилась лягушкой, и пожелав ему доброго утра, вскочила к окну, чтобы понаблюдать за тем, что происходит во дворе, не изменяя своим привычкам. Сам же царевич направился прямиком к царю, который уже ожидал сыновей у себя. Забежавший около получаса назад в горницу Прошка, передал ему приказ отца — срочно явиться в царскую горницу, и побежал дальше дабы известить остальных царевичей.

Берендею не терпелось увидеть будущих царевен, он слышал лишь слухи о том, в чей дом угодили волшебные стрелы, поэтому с самого утра уже был на ногах, сгоняя от любопытства и гоняя служку по разным делам туда-сюда. Царевичи застали его сидящим за столом в простой рубахе и портках без обычных роскошных атрибутов царской власти и подходящих статусу нарядов, настолько сильно царь хотел повидать их.

— Рад видеть вас в добром здравии, сыновья мои.

Сегодня Берендей чувствовал себя так хорошо, как никогда за последние годы, казалось, что хворь, преследовавшая его всё время, наконец, отступила. Сыновья склонили перед ним головы, они выросли прекрасными добрыми молодцами и любой, по отцову мнению, был достоин занять царский престол.

— Сами вы на выбор стрелы посмотрели, пора и миру суженых показать! К завтрему должно вашим невестам подготовить для меня дары, достойные будущей царицы. Пусть представят все умения прямо на широком пиру! Лучшая получит моё отцовское благословение.

— Будет исполнено, царь-батюшка. — в один голос отозвались братья.

— Учтите, что выбирать буду со всей строгостью! А сейчас ступайте, пусть у невест ваших дело в руках спорится! — пожелал царь, отпустив сыновей, с нетерпением дожидаясь завтрашнего дня, а пока приказал Прошке подготовить его к утреннему собранию в царском тереме. До завтрашнего дня должно было наскоро собрать всё необходимое для широкого пира, достойного будущих царевен.

— Как твоя кикимора поживает? — насмешливо спросил Василий, как только дверь за ними закрылась.

— Моя невеста вовсе не кикимора. — «а лягушка» прибавил про себя Иван.

— Так мы тебе и поверили! Говорят, вчера ты сам сломя голову на болота бросился! — средний брат не переставал задирать младшего. — Ты же слышал про это, Сергей? Вот завтра будет умора!

— Мне дела нет, на ком женится Иван, хоть на Бабе-Яге. — безразлично отозвался старший, он всегда пренебрежительно относился к ним обоим братьям, но если с Василием иногда мог вместе выпить, то в сторону младшего даже не смотрел, словно тот был пустым местом.

— Баба-Яга намного лучше кикиморы! — рассудил средний брат, но старший откровенно его не слушал.

— Придёт время, сам увидишь, какая мой кикимора. — усмехнулся Иван, а затем решил подлить масла в огонь. — Смотри, чтобы твоя жинка из юбок от зависти не выпрыгнула!

— Болтай-болтай, пока можешь. Завтра всему миру свою ненаглядную представишь. — рассмеялся Василий, заворачивая в сторону своих покоев.

— Как я и сказал, мне нет разницы, на ком ты женишься. — внезапно сказал Сергей. — Только не опозорь нас.

И направился к выходу, намереваясь зайти к жене, чтобы предупредить её о грядущем пире, а после немного размять косточки на стрельбище. Сергей, как всегда, был уверен в том, что его женщина подготовит самый лучший дар для любимого отца.

Иван же, освободившись от братских насмешек, устремился прямиком в свою горницу, где его ожидала Василиса, нужно было срочно передать девушке наказ отца. Честно говоря, царевич плохо представлял себе, что та сможет сделать, будучи лягушкой, а за ночь подготовить то, что удивит царя и вовсе невыполнимая задача. Иван заметно приуныл и за раздумьями не заметил, как вошел внутрь под заинтересованный взгляд суженой.

— Что ж, Иван-царевич, опять не весел, что ж ты голову повесил? — сразу же прыгнула ему навстречу лягушка.

— Как же мне не кручиниться, Василиса⁈ Отец объявил, что к завтрашнему пиру ты должна подготовить для него такой дар, от которого он обомлеет и даст своё отцовское благословение на нашу женитьбу. — Иван сел на лавку, грустно вздохнув.

— Это всё, что наказал тебе царь-батюшка? — Василиса и глазом не моргнула.

— Ты сбрасываешь лягушачий наряд только в сумерках, неужели, за ночь у тебя получится смастерить то, от чего царь-батюшка придёт в священный восторг? — он всё ещё не верил в успех происходящего.

— Ты забываешь, Иван-царевич, что я волшебству обучена. — лягушка ободряюще похлопала его лапкой по руке, пристроившись рядом.

— А как быть с пиром? Ты должна сама присутствовать на нём. Мы не можем показать тебя в таком виде.

Он окинул печальным взглядом зелёный облик своей суженой, понимая, что насмешек и общего осуждения не избежать.

— Это решаемо, но мне нужна будет твоя помощь. — загадочно произнесла собеседница.

— Сделаю всё, что скажешь! Чем я могу пригодиться?

— К началу ты должен будешь пойти на пир без меня. Мне жаль, но какое-то время тебе придётся терпеть насмешки. — она грустно вздохнула. — Но как услышишь громкий перезвон колокольчиков на улице, тотчас же скажи, что невеста твоя едет, да встреть меня как подобает жениху.

— Понял. — утвердительно кивнул царевич. — Но как мне объяснить твоё отсутствие на пиру?

— Скажи царю-батюшке, что прихорашиваюсь я для праздника, не осерчает он, когда увидит нас вместе. — приободрила его Василиса, а затем добавила. — А сейчас ступай, лучше будет, если до завтрашнего вечера мы не свидимся.

— Я могу ещё чем-то тебе помочь? — уточнил юноша, но лягушка помахала на него лапкой.

— Я хочу, чтобы и ты посмотрел на что способна твоя будущая жена. Увидимся завтра, Иван-царевич. — она ещё раз похлопала его лапкой.

— Хорошо, пусть дело в твоих руках спорится.

Понимая, что Василисе действительно нужен покой и простор для чудес, Иван, попрощавшись, вышел из горницы, у него ещё были обязанности во дворце, так что он тотчас же к ним приступил. На сердце было спокойно, он безоговорочно верил в то, что Василиса сделает всё, что в её силах, после того как она его в этом заверила. Но всё же чувствовал лёгкое волнение, наполняющее сердце, с которым предстояло свыкнуться до завтрашнего вечера.

Василиса проводила жениха долгим взглядом, а после удобно расположилась в лучах солнышка у окна, размышляя о том, как ей лучше поступить. Хоть она и заверила Ивана в том, что всё в порядке, но стоявшая перед ней задача была отнюдь непростой. Здесь понадобится и волшебство, и мастерство рукоделия. Время на чудеса так же было ограниченно единственной ночью, поскольку с наступлением дня она становилась лягушкой и полностью утрачивала всю свою магию. В глубине души Василиса чувствовала едва слышные нотки беспокойства, но всё же была уверена в том, что в этих вещах ей сейчас равных нет ни в царском тереме, ни во всём Царьграде, она обязательно покажет все свои умения будущему свёкру.

Осталось только придумать, что такого необычного сделать для царя, удивить которого было не так уж и просто. Берендей слыл как большой любитель заморских диковинок и редких книг, коих у него была целая библиотека. Идея пришла так же спонтанно, как девушка заприметила царя-батюшку, который в последние годы особенно редко показывался из терема, но сегодня в хорошем расположении духа приветствовал дежурящих у ворот стрельцов, переступая мелкими шажками по двору, самолично следя за подготовкой к будущему пиру. Мальчик-служка постоянно вертелся рядом, не отступая от своего царя ни на шаг. Территория терема гудела словно улей, все его обитатели готовились к приближающемуся торжеству. Служки еле успевали разгружать прибывающие телеги с провизией и сносить её на кухню, где вовсю гоняла девчат бабка Настасья.

— Таких подарков ты отродясь не видывал. — довольно улыбнулась про себя Василиса, уже зная, что сегодняшняя ночь будет как никогда длинной и богатой на чудеса.

* * *

Тем временем в тереме главного казначея Марфа не находила себе места, она расхаживала перед подругой из стороны в сторону, пытаясь унять праведный гнев. Царевичи недавно рассказали им о задании отца, а коли девушки были хорошими подругами, то Марфа тут же примчалась в соседний терем.

Ольга была ей как сестра, с малых лет всё, что ни придумывали, девушки всегда делали вместе. У обеих было несколько братьев, и только у Марфы — младшая сестра, Лизка — любимица маменьки, но старшей даже смотреть на неё грустно было, только ветерок дунет — от хвори сляжет. Не будь маленькая девочка дочкой главного воеводы, уже давно бы не стало её на этом свете. Он мог себе позволить нанять лучших лекарей, а царь-батюшка знал о состоянии дочери своего близкого друга и так же помогал со своей стороны, отправляя царских лекарей к слабой девочке. Но, как и Берендей, Лизка беспрестанно хворала, практически не выходя на улицу, с одним лишь отличием — ей недавно девять годиков стукнуло.

Ольге компания подруги нравилось, озорная Марфа всегда находила чем заняться в скучном тереме казначея, где все служки ходили как по струнке и были сдержаны на проявление эмоций. В детстве девочки часто устраивали мелкие шалости, дуря на кухне или сеновале, но никто никогда не был на них в обиде за это, учителя лишь прятали редкие улыбки, иногда показательно ворча на лучших подруг. Обе выросли статными, словно берёзки в рощице, а красоте их завидовали остальные дочки знатных родителей, по возможности стараясь не появляться рядом с подругами на пирах, дабы не соперничать с ними.

Сейчас же повод собраться был самый, что ни на есть серьёзный, поэтому Марфа начала разговор первой.

— Сама подумай, Ольга, как мы можем сделать что-то за ночь?

— Такова воля царя-батюшки, ты знаешь, чем карается неповиновение. Хочешь провалить всё наше дело и снова сидеть в девках? — нахмурилась девушка, откинув тяжёлую темную косу с груди.

— Почему мы об этом не знали? Можно было подготовиться заранее! — не унималась Марфа, но Ольга только шикнула на неё.

— Дурная, мы пообещали об этом не болтать, так что слушай меня!

Младшая замолчала в благоговейном трепете смотря на старшую подругу.

— Мы наймём лучших мастеров лавок Царьграда, они не посмеют отказать в помощи будущим царицам. Пусть сделают за нас всю тяжёлую работу, а нам останется только хорошо к пиру нарядиться. Кого бы ни нашёл Иван, она не сможет соперничать с нами!

— Это ты хорошо придумала. — похвалила младшая, заметно повеселев. Она с роду в руки ничего тяжелее крынки молока не брала, а в сторону рукоделия и вовсе кидала неодобрительные взгляды. Вдруг ещё палец иглой поранишь? Больно надо! Марфа верила, что и без этого полна талантов и наделена матушкой-природой писанной красотой. — Думаешь, царь даст благословение нам обеим?

— Попросим мастеров сделать что-то похожее, тогда у царя не останется выбора, ведь в остальном мы друг другу не уступаем.

— Будь, по-твоему, Ольга. — согласилась девушка.

— Отправим слуг найти мастеров, иначе нас могут заподозрить в жульничестве. — рассудила старшая. — Выбери того, кто меньше всего болтать будет, ежели нет таких, то мой доверенный в одиночку справится.

— Есть у меня один служка на примете, всё ради меня сделает! — Марфа лучезарно улыбнулась.

— Ты с ним осторожнее, мало ли что! Недолго осталось тебе в девках сидеть. — строго предупредила Ольга, зная, что у подруги вечно ветер в голове гуляет.

— Не переживай, милая, я знаю. — отмахнулась от её наставлений Марфа. — А что насчёт невесты Ивана говорят? Ты слышала что-нибудь из царского терема?

Ольга покачала головой:

— Один служка вчера видел Ивана-царевича поздним вечером, говорит, что один он вернулся.

— Может, не сыскал никого на тех болотах?

— А может, позже придёт. — пожала плечами дочка казначея. — Впрочем та болотная девчонка нам не соперница! Кем бы она ни была.

Марфа гордо улыбнулась:

— Разумеется! Все знают, что мы с тобой первые красавицы!

— А теперь иди и не болтай никому. — вновь наказала Ольга. — Времени мало, а дел ещё невпроворот.

— Ладно-ладно! Увидимся завтра, сестрёнка. — попрощалась с подругой Марфа и направилась в свой терем, оставалось уговорить Прокофия выполнить её нехитрую просьбу.

Ольга нахмурилась, ей не нравилось то, как беспечно себя ведёт Марфа, впрочем, отчаянно верила, что серьёзный царевич Сергей сможет оградить её от любой напасти. К своему объявившемуся жениху Василию, девушка никакой нежности не питала. Слухи разные ходили о нём, вплоть до того, что по Царьграду уже разгуливают его незаконнорождённые дети от других девиц, которые решили разделить ложе с царским сыном. Если бы Ольга действительно хотела быть любимой женой, то более серьёзно отнеслась бы к похождениям будущего супруга. Но её волновало лишь то, что, взойдя на престол, царевичу быстро опостылят царские дела, а кто как не верная супруга рядом будет принимать все решения за него? А она не сомневалась в том, что в итоге править будет Василий, ведь Сергей точно сгинет где-нибудь в очередном военном походе.

Она обязательно одержит победу в этом состязании, а после перед Марфой сделает вид, что всё случайно так получилось. Девушка вызвала своего самого верного слугу и, вручив ему увесистую калиту с монетами, наказала пойти к лучшему золотых дел мастеру, который за ночь мог бы выполнить сложный заказ. Царское благословение уже было у неё в кармане.

* * *

За длинными столами, ломившимися от яств да сладкого мёда, чинно расселись бояре и дворяне, сухо справляясь о здоровье друг друга, делая вид, что им совершенно не интересны пустые сплетни о чужой жизни, хоть и обожали после их как следует обмусолить, промывая косточки недругам за их спинами. За отдельным столом расположились по лавкам воеводы, готовые встречать своего обожаемого старшего царевича общим гомоном. Их настроение было заметно веселее, чем у напыщенных бояр, не успел пир начаться, а кто-то уже еле сидел на месте, то и дело валясь под лавку из-за выпитого мёда, и заботливо усаженный коллегами по службе обратно перед очередной полной чаркой.

Воздух в помещении словно вибрировал от ожидания, каждого из собравшихся распирало любопытство, которое никто даже не пытался скрыть. Часто можно было услышать рассуждение того или иного человека на вопрос «Как же покажут себя молодые невесты?», но пока они могли лишь догадываться о том, что их ожидает сегодня. Царь восседал на резном троне во главе стоящих стройным квадратом столов. По обеим сторонам от отца разместились его сыновья. Несмотря на то, что все были одеты по-праздничному, и каждый пытался перещеголять другого, царевичи всё равно выделялись из толпы, словно исходила от них особая, невидимая глазу сила.

Подле старших братьев находились их будущие жёны, одна краше другой, их довольные улыбки так и светились на лицах. Как и ожидалось, царские невесты облачились в самые лучшие сарафаны, дорогие мониста украшали лебединые шеи, шелковистые волосы были аккуратно заплетены в длинные косы, а головы венчали усыпанные самоцветами дорогие кокошники. Младший находился в позорном одиночестве, что не упустил подметить средний, насмешливо напомнив Ивану, что всем интересно посмотреть на его ненаглядную кикимору, царевич на это только отшутился: «Ты, братец, только про мою суженую и говоришь, небось завидуешь?». Василий побагровел, но Сергей тут же осадил его холодным взглядом, ему не хотелось разнимать этих двоих при честном народе.

Царь тоже порой обеспокоенно поглядывал на младшего сына, перед пиром тот подошёл к нему с повинной: невеста ещё была не готова к празднику и прибудет, как только закончит сборы. Берендей терпеливо ждал, смотря забавные выступления приглашённых скоморохов, которые, впрочем, быстро надоели старику, и не мудрено, сколько уже раз он видел это нелепое действие? Коротая время за перемешиванием еды в тарелке, ибо кусок в горло не лез, да и руки начали трястись — хворь очень невовремя напомнила о себе, сильно раздраконенная внутренним беспокойством. Царь старался унять свои переживания за младшего сына, поскольку с утра ему доложили о том, что невесту Ивана так никто и не видел, хотя избранницы старших царевичей сразу объявились в тереме выразить почтение царю.

Через какое-то время Берендей сжал руку в кулаке, постаравшись унять постоянную дрожь и начал было подниматься с трона, чтобы представить сыновьих невест, поскольку время уже поджимало, и он не мог целую вечность ждать объявится ли невеста младшего сына, однако так и застыл, слушая нарастающий в воздухе перезвон колокольчиков. Зал словно наполнился прекрасной музыкой, от которой все присутствующие застыли в недоумении, прислушиваясь к внезапно появившимся звукам, лишь гадая, что сейчас произойдёт. Некоторые повскакивали с мест, бросившись к распахнутым окнам, дабы своими глазами поглядеть на источник звука.

И только Иван-царевич спокойно поднялся с места, предупреждённый ранее Василисой, он совсем не удивился происходящему, лишь по лицу пробежало выражение заметного облегчения, когда он взглянул на отца:

— Простите за шум да гам, царь-батюшка! Это Василиса моя на пир приехала.

С этими словами он вышел из-за стола и, не дожидаясь позволения отца, выскочил из терема. Он в аккурат успел, чтобы подать руку спускающейся из роскошной повозки, запряжённой тройкой белоснежных скакунов, Василисе. Взглянув на невесту, юноша потерял дар речи от того, насколько та была прекрасна, словно красоту её писало само солнце, а узоры на платье ткали тысячи звёзд на широком небосклоне.

— Надеюсь, я выгляжу достаточно хорошо для встречи с твоим отцом? — улыбнулась девушка, откинув с плеча длинную русую косу.

Иван смог только кивнуть в знак подтверждения, всё ещё не находя слов для приветствия, напрочь ослеплённый её красотой. Он провёл Василису в зал, где любопытные гости уже отложили трапезу, чтобы поприветствовать молодую царевну, а скоморохи поспешно убрались восвояси, дабы не мельтешить перед царскими очами, которые вовсю были заняты разглядыванием вошедшей пары.

— Позволь представить тебе батюшка, невесту мою, Василису Прекрасную!

Молодые отвесили глубокий поклон самодержцу.

— Рад, наконец, узнать тебя, Василиса. — царь с нескрываемым любопытством рассматривал её как и все присутствующие, сомнения, наконец, отпустили отцовское сердце.

— Простите за задержку, царь-батюшка, для меня честь присутствовать на вашем пиру. — ещё раз поклонилась она.

— Ежели теперь все в сборе! — довольно улыбнулся он, и преодолевая сильную тряску, осторожно поднялся с трона. — Просим невестушек представить на суд людской, как хорошо они справились с моим наказом.

Марфа и Ольга встали со своих мест, подойдя к стоящей прямо напротив царского трона Василисе, в руках у них были резные ларцы ручной работы, заботливо поднесённые верными служками. Иван вернулся к братьям, которые остались наблюдать за происходящим со своих мест подле отца, Василий молчал, во все глаза таращась на невесту младшего брата, а Сергея больше беспокоило, что приготовила отцу его будущая супруга.

— Начнём, с тебя, Марфа Николаевна!

Невеста старшего царевича вышла вперед, к ней подбежали служки, взяв ларец из белых ручек, открывая и поддерживая его так, чтобы царь мог видеть находящееся внутри великолепие.

— Здрав будь, царь-батюшка. — Марфа уважительно поклонилась, а затем вынула из открытого ларца сотканный пояс, поднеся его царю. — Это мой дар тебе.

Царь придирчиво рассмотрел пояс и довольно улыбнулся:

— Хорошо ты с заданием справилась! Будет чем ночную рубаху подвязывать!

По залу пробежал весёлый шепоток. Берендей был человеком, который хвалит только за дело, а обычный пояс, второпях сотканный мастером с царского рынка, точно не был её достоин.

Марфа сдержано улыбнулась, поблагодарив за проявленную доброту и отошла к остальным девушкам, и к гадалке ходи, чтобы увидеть то, как девушка была расстроена постигшей её неудачей.

Следом за подругой, удивить требовательного царя попыталась Ольга — дочь главного казначея Всеволода Владимировича, однако тот перстень с самоцветами, что она представила на суд государя, тоже был им забракован. Прошка просто не смог надеть его ни на один царский палец, слишком мало оказалось украшение и подходило лишь на мизинец.

Так что девушке не оставалось ничего иного, как потупить очи рядом с подругой да надеяться, что последняя невеста тоже оплошает.

— Почему же ты пришла с пустыми руками, Василисушка? — спросил её Берендей, ведь в руках у девицы ничего не было. — Али не передал мою просьбу тебе Иван-царевич?

Тот, услышав своё имя, напрягся, с тревогой всматриваясь в лицо суженой.

— Ну, что вы, царь-батюшка. Разве могла я вас не порадовать? — Василиса ласково улыбнулась. — Всю ночь работала, не покладая рук, чтобы представить на ваш суд подарок.

Она взмахнула руками и словно из воздуха, сверкая вышитыми по подолу золотыми жар-птицами, появился невиданной красоты кафтан. Тонкое сукно благородного алого цвета будто мерцало, ловя на себе тепло множества свечей, освещающих залу. Берендей протянул руку, желая скорее коснуться его, проверить каков на ощупь и с удивлением отметил лёгкость и приятную теплоту, струящуюся по ткани.

— Помоги-ка мне, Прошка!

Попросил царь, мигом облачаясь в кафтан, который оказался ему точно впору.

— Удивила ты меня, Василиса Прекрасная. — с удовольствием похвалил царь, проводя дрожащей рукой по затейливой вышивке. — Сколько на свете живу, а такой красоты отродясь не видывал…

Иван-царевич облегчённо выдохнул, всю ночь переживал о том — удастся ли Василисе поразить его отца, ведь времени было немного. И, к его счастью, девушка играючи справилась с задачей.

— Рада угодить вам, царь-батюшка. — она тепло улыбнулась, отходя к остальным невестам, которые были поглощены завистливым созерцанием алого кафтана.

— Выбор сделан. Иван, сын мой, с этого момента жену твою стану дочерью величать. Примите моё отцовское благословение.

До этого молча наблюдающий за разворачивающимся на их глазах действом народ в зале возликовал, красота Василисы, а после и её несомненно достойный всяческих похвал дар любимому всеми царю не оставил равнодушным никого из присутствующих, кроме старших братьев царевича да их невест, которые стояли словно в воду опущенные.

— Отчего так плохо постаралась, Марфа Николаевна? — недовольно спросил старший из царевичей у суженой.

— Каюсь, Сергей-царевич, времени мало было. — повинилась расстроенная поражением девушка.

— Я вижу. — он кивнул на роскошный кафтан царя, пригубив мёда из чарки. — У Ивановой невесты его тоже было немного.

Марфа обиженно закусила губу, откуда же ей простой девушке владеть колдовством, а тут явно без него не обошлось. Ольга выражала молчаливую солидарность своей подруге, радуясь тому, что Василий занят пристальным разглядыванием Василисы.

Зазвучала музыка, и все желающие из присутствующих могли выйти насладиться танцем. Иван, недолго думая, подошёл к Василисе и протянул ей руку, предлагая пойти с ним. Девушка вложила свою ладонь в его в знак согласия, закружившись с женихом в танце.

Волшебство словно витало в воздухе, освещая залу мерцающей вереницей светлячков, наполняя всё пространство вокруг ароматом цветущих роз, растущих прямо сквозь бревенчатые стены царского терема. Василисин шаг походил на завораживающий полёт белого лебедя, она не двигалась, а будто плыла по прозрачной глади озера, приковывая к себе взгляды плавными, грациозными движениями. В один миг большие белые птицы вылетели из рукава её платья, разлетевшись по залу, опускаясь на прозрачную гладь, создавая тем самым незабываемую, сказочную атмосферу.

Берендей, убаюканный увиденным, ощутил, как мерно погружается в долгожданный спокойный сон, где так же будет танцевать среди лебедей со своей давно отошедшей в мир иной супругой.

Находясь рядом с Василисой, Иван чувствовал себя по-настоящему счастливым, и ещё сильнее сжималось его сердце от того, что на утро она вновь будет сидеть у окна его горницы, смотря через глаза зелёной лягушки за тем, как живо течёт жизнь во дворе царского терема. Твёрдо был намерен царевич скорее спасти свою суженую. Даже пришла на ум идея пойти и сжечь ненавистную лягушачью шкуру, но Василиса танцем отвлекла его от размышлений, закружившись посреди озера.

Под конец пира, когда все вдоволь наелись, напились и натанцевались, включая вусмерть пьяных воевод, неловко кружащихся посреди залы, царь Берендей протёр заспанные очи и объявил о том, что пора всем и честь знать. Люди посыпались из открытых дверей, кто-то своим ходом, а кто-то с поддержкой бравых товарищей, что были покрепче. Через какое-то время зала опустела, оставляя внутри лишь царскую семью да будущих её членов.

Берендей устало обратился к сыновьям, он был сильно утомлён тяжёлым днём, но держался стойко, хоть руки и снова ходили ходуном из-за пресловутой хвори.

— Коли невест вы миру представили, должно теперь показать, что сами достойны трона царского да руки их! С завтрашнего дня начнутся ваши испытания за место на престоле, по утру жду вас у себя. А сейчас ступайте!

Когда царевичи с невестами тоже покинули зал, царь провел дрожащими пальцами по вышитой жар-птице, ощущая разливающееся тепло в сердце. Хоть хворь всё ещё одолевала его, Берендей наконец-то чувствовал себя безумно уставшим, но живым.

Завтра он поведает сыновьям о первом задании, но то будет после, а сейчас пойдёт в опочивальню досматривать сказочные сны среди лебединого озера.

Сопровождаемый вездесущим Прошкой, старый царь отправился на покой.

Глава 3

Решето и пчелы

Ни свет ни заря предстали на следующий день царевичи перед отцом. Тот встречал их в алом кафтане, преподнесённом вчера Василисой, и выглядел бодрым и довольным жизнью, Ивану показалось, что даже вездесущая дрожь в руках наконец-то отпустила царя.

— Славный вчера был пир. — начал Берендей, окидывая сыновей тёплым взглядом. — Когда ваши испытания подойдут к концу, мы устроим большой праздник в честь нового государя. Но покуда неизвестно, кто им станет, лучше вам сосредоточиться на том, чтобы пройти традиционные испытания.

Испокон веков, начиная с правления знаменитого царя Гороха, все царевичи должны были бороться за трон в трёх испытаниях. Какими они будут, решал сам царь. Это могло быть что-то незначительное, а могло и в полной мере влиять на жизнь в Тридевятом. Испытания помогали выбрать действительно достойного правителя, наделённого всеми присущими для этого качествами, посему задания старались подобрать так, чтобы в полной мере раскрыть потенциал будущего правителя. Возможно, именно благодаря этой традиции, а не прямому переходу престола от отца к старшему сыну, Тридевятое процветало.

Братья преклонили головы в молчаливом согласии.

— Думал я, думал, что ж такого вам загадать. Новый царь должен обладать силою и мудростью. Сие должно находиться в балансе и в нужный момент играть ключевую роль в принятии решений государственной важности. Я решил начать с самого простейшего. Прошка, вынеси-ка царевичам вещи для первого испытания.

Служка послушно поднёс каждому царевичу небольшой холщовый мешок, он был лёгким, не раздутым, в нём скорее всего лежало что-то круглой формы, поскольку край слегка выпирал.

— Открывайте, внутри вас ждёт всего один предмет.

Царевичи одновременно открыли мешки, недоумённо рассматривая содержимое.

Василий с удивлением вертел в руках самое обычное решето:

— Не ошиблись ли вы предметом, царь-батюшка?

— Стар я стал, но всё же не глуп. И будущему царю должно мудро править Тридевятым. Ваше первое испытание будет не столько на силу, сколько на смекалку. Кто зачерпнёт воду решетом и наполнит ей мою чарку при всём честном народе будет наречён победителем.

Василий и Сергей переглянулись, оба ожидали конкретного наказа от отца, но вместо вразумительного задания тот изволил подложить им свинью, завуалировано выражаясь загадками.

— Я понял, это в народе такие выражения ходят! — решил проявить необходимую смекалку Василий. — Между прочим я-то знаю, что они означают.

— И что нам делать с этими небылицами, царь-батюшка? — Сергею совершенно всё это не нравилось, в отличие от брата он воспринимал всё буквально, и, как оказалось, не далеко ушёл от истины.

— Вы должны повторить в точности всё, как я сказал. Завтра в двенадцать по полудню должно будет явиться к Девичьему озеру и набрать воды из него. Вы должны сделать это так, чтобы не пролилось ни капли. А теперь приступайте!

Он хлопнул в ладоши, показывая, что разговор на этом окончен, а далее царь будет только принимать результат.

— Что будем делать? — без энтузиазма спросил Василий, когда они покинули царскую горницу.

— Батюшка хочет, чтобы мы исполнили ходящую в народе поговорку: «Носить воду решетом». — задумчиво ответил Иван. — Нужно придумать способ, которым действительно можно перенести воду в решете, хоть это и кажется невозможным.

— В том и дело, что это просто невидаль. — махнул рукой Сергей. — Я не собираюсь тратить на это время. Лучше подготовлюсь к другим испытаниям. Надеюсь, они будут более понятными.

— Но ты же не знаешь, что ещё придумал отец? — попытался отговорить его младший.

— Слушай, Иван, ведь поговорка эта значит — заниматься пустым делом. Так зачем же нам делать то, что в итоге невозможно? Никто никогда не таскал воду решетом, что за вздор!

— Значит, вы не собираетесь проходить испытание? Царь-батюшка разочаруется, если я явлюсь один завтра.

— Завтра свидимся. — спокойно ответил Сергей. — А пока я пойду подготовлюсь к действительно серьёзным делам.

Василий цепко ухватил старшего брата за кафтан и потянул к выходу.

— Бывай, братишка, встретимся на озере!

Иван проводил их настороженным взглядом, он был отнюдь не дураком и прекрасно понимал, что это значит — старшие решили объединиться в хрупкий, временный союз и вместе найти решение проблемы. Сергей никогда бы не сдался перед трудностями на своём пути, а Василий хитрый и прозорливый словно лиса. Вместе эти двое могут найти ключ к решению головоломки и оставить младшего далеко позади, поделив лидирующие позиции.

— Что ж ты опять, Иван-царевич, не весел? Что ж, ты голову повесил? — спросила Василиса жениха, когда тот опечаленный вернулся в светлую горницу.

— Как не печалиться мне, Василисушка. — вздохнул царевич, — Батюшка наказал к завтрему придумать как зачерпнуть решетом воду из Девичьего пруда да наполнить ей чарку, не пролив ни капли, и всё это при всём честном народе. А я даже не представляю, как можно это сделать…

— Не кручинься, Иван-царевич, не стану я решать эту задачку за тебя, но могу лишь предположить, что ты сможешь найти свой ответ на ближайшей пасеке.

Иван переваривал данную Василисой подсказку — если она говорит про пасеку, стало быть речь идёт о пчёлах. Но причем здесь решето?

— Тебе стоит посетить её и найти ответ самому. Уверена, что ты справишься. — подбодрила его суженая.

— Спасибо за твои наставления, я сделаю так, как ты сказала. — поблагодарил Иван.

Ему было лестно, что хоть Василиса и знала точный ответ на царское задание, но предпочла дать ему возможность разобраться с этим делом самому, лишь задав нужное направление.

Ещё раз поблагодарив девушку, он направился прямиком в пчелиное царство, располагающееся в ближайшей деревеньке. Иван оставил Сивого у ворот, а сам направился к удивлённым крестьянам, не ожидавшим увидеть царского сына в своих владениях.

— Здрав будь, Иван-царевич! — поприветствовал его хозяин, он замотался холщовой тканью, выйдя на проверку ульев, до сих пор держа в руках дымарь, в котором дотлевали остатки сухого навоза. — Вся округа гудит о вашей прекрасной невесте да её чудном кафтане! Примите наши поздравления.

— Благодарю, вас Семён Петрович за слова добрые да мёд ароматный, что вы поставляете к царскому двору.

Мужик поклонился, ему лестно было слышать такие добрые слова от младшего царевича. Пасека давно стала делом всей жизни Семёна, он холил и лелеял пчёлок как собственных дитятей, посему похвала была для него словно мёд для ушей.

— Не сочтите за грубость, Иван-царевич. Но чем мы обязаны вашему прибытию? Али последний мёд был не вкусен, али чем я провинился пред царём-батюшкой?

— Не нужно так переживать, Семён Петрович. — заверил его Иван, заметив, что мужчина волнуется, хоть и старается этого не показывать. — Я всего лишь сам решил посмотреть на то, как изготавливается ваш вкуснейший мёд.

— Это запросто можно! — облегчённо вздохнул пасечник, обрадовавшись тому, что его опасения не подтвердились. — Вы сами хотите мёд собрать или просто посмотрите?

— А они у вас не кусаются? — опасливо спросил царевич.

— А как же⁈ Жалят, конечно. — совсем не обрадовал его мужик. — Но вы не боитесь, Иван-царевич! Я вас как следует наряжу да научу как правильно с пчёлками обращаться. Тогда ни одна вам зла не причинит! А ежели и ужалит, то на доброе здоровьице только!

И не дав царевичу опомниться и что-то возразить, он подхватил его под белы рученьки и потащил в свой домишко — наряжаться. Вскоре Иван был полностью готов к сбору мёда, заботливо укутанный женой пасечника. Сначала женщина отчитала мужа за то, что не гоже царскому сыну в ульях возиться, но услышав желание самого Ивана, противиться не стала, только минут десять вьюном вилась, обряжая его во всевозможные тряпки. Наконец, уже готовая компания направилась прямиком к ульям, располагавшимся на заднем дворе.

— Мой отец и дед бортничеством занимались, с малых лет я с ними в лесах пропадал. Да только опасный это промысел. — пасечник тяжело вздохнул. — Оба разбились, упав с деревьев. Дети малые у меня, что с ними приключится, ежели без батьки останутся? Посему я перенял мастерство постройки ульев у одного пчеловода из Тридесятого, да так понравилось мне сие, что пасеку вон собственными руками сколотил!

Иван со смесью страха и интереса разглядывал пчелиные жилища, ранее ему не приходилось бывать на пасеках, поэтому о пчеловодстве он знал разве что из детских рассказов мамок-нянек.

Семён тем временем по-хозяйски набивал дымарь новой порцией сухого конского навоза, ловко поджигая его.

— Вы, Иван-царевич, раздувайте дым мехами, держите дымарь вот здесь. — он протянул ему небольшое приспособление, похожее на вытянутый горшок с дырками, к которому присоединялись меха. — Вот так оно делается. — для наглядности показал, как работает чудное устройство пасечник.

Иван встал на указанное место и принялся окуривать улей, глаза непривычно заслезились от дыма, а горло неприятно защекотал вырывающийся кашель.

— В первый раз оно всегда так. — добродушно заметил пчеловод. — Но вы скоро привыкнете.

Он открыл улей, пчёлы из которого уже разлетались во все стороны, мастерски вынул одну из рамок и смахнул сидящих на ней пчёлок малюсеньким веничком, любовно приговаривая, какие же они у него умницы да красавицы. Царевич наблюдал за ним со смесью интереса и разом навалившейся усталости, стараясь совсем не расклеиться на глазах у хозяина, отметив про себя, какой же пчеловодство тяжёлый труд, нужно будет обязательно поговорить с отцом и платить пасечнику за мёд в разы дороже. Заполненные мёдом рамки пчеловод опускал в деревянное ведро, заботливо поставленное рядом женой, которая периодически выглядывала с чёрного хода справиться хорошо ли идут дела.

— Не будь вы царских кровей, Иван-царевич, из вас вышел бы прекрасный пчеловод. — в конце похвалил его пасечник, кладя последнюю рамку в ведро.

Иван вымученно улыбнулся:

— Вам спасибо за полезный урок, в царском тереме таким мастерством не овладеешь.

Наконец, убираясь от пчёл, и отставив опостылевший царевичу дымарь, они прошли в помещение, где качали мёд. Дети пчеловода так же были тут, они сидели на лавке и лепили какие-то замысловатые фигурки из воска. Сначала нагревали его, растирая между ладошек, а затем мяли уже получившуюся мягкую массу, придавая ей задуманную форму. Иван в последний раз прокашлялся, пытаясь избавить лёгкие от дыма, тем самым привлекая к себе внимание младших.

— А, это детки мои. Митька да Глашка. — представил ребятишек пчеловод, потрепав их по светлым головкам.

— А это настоящий царевич, тятенька? — с любопытством спросила девочка, она была чуть старше своего брата и более разговорчивая, в отличие от неё мальчик настороженно рассматривал вошедшего с отцом гостя.

— Настоящий. — заверил её Иван-царевич, подходя к детям, с интересом рассматривая их поделки.

— Я о таких как ты только в сказках слышала! — восторженно заметила девчушка, а затем протянула Ивану нечто восковое похожее не то на кошку, не то на толстую курицу.

— Выглядит красиво! Ты такая маленькая, а уже батюшке помогаешь. — похвалил её царевич.

— Вот видишь, Митька, настоящему царевичу понравилась моя коровка, а ты заладил свинья да свинья! — показала язык младшему Глаша, на что только закатил глаза, пробормотав, что всё равно похоже на свинью.

Иван решил оставить свои догадки о названии данного животного при себе, боясь обидеть милую девочку.

— Совсем ты Сёма, Иван-царевича замучил! — заругала мужа вошедшая женщина, о подобных ей в народе обычно говорят — «кровь с молоком», препираться с такой бабой не имело никакого смысла. — И вы, бесята! Идите мойте руки и ступайте за стол. — она перевела добродушный взгляд на юношу. — Вы уж простите, Иван-царевич, но не отобедаете ли с нами? За честь это примем.

— С радостью приму ваше приглашение. — поблагодарил тот.

— Маменька. — позвал женщину Митька.

— Что такое, Митюшка? — ласково спросила она, поворачиваясь к младшему сыну.

— Как я руки-то буду мыть? Они же никогда после воска не отмываются! — пожаловался он.

— Ох, ну, просто протри мокрой тряпкой да ступай за стол.

Мальчик понятливо кивнул и убежал следом за сестрой и отцом. А Иван задумчиво застыл, переваривая услышанное.

— Вы в порядке, Иван-царевич? Я вам сейчас воды принесу умыться. — захлопотала женщина, по-своему растолковав поведение гостя.

— Нет-нет, всё хорошо. — заверил её Иван, а затем попросил. — Скажите, тётушка, можно ли будет купить вашего воска?

— Воск? — удивилась она, но всё же кивнула. — Конечно, мы подготовим всё необходимое.

— Благодарю за вашу доброту. — поклонился Иван, чем вызвал ещё большее смущение у женщины.

— Пойдёмте к столу, Иван-царевич, пусть и скромненько, зато всё вкусно. Я от бабки своей дар пышные пироги печь унаследовала. Попробуете — пальчики оближете!

Иван с радостью направился следом за ней трапезничать, надеясь, что приобретённый воск поможет ему решить отцовскую загадку.

* * *

— Вот такие дела. — протянул Марфе решето Василий после рассказа о странном испытании, заданном сегодня батюшкой.

Та без интереса повертела его в руках, совершенно не представляя, что с ним делать, сразу же передав его старшей подруге, которая рассматривала предмет уже более внимательно. Сразу после беседы с отцом, старшие царевичи, как и предполагал Иван, решили объединиться в хрупкий союз дабы разобраться с непонятным заданием.

— Говорю же, бесполезно это.

Отмахнулся Сергей, надеясь, что завтра батюшка объявит, что дал это поручение забавы ради и расскажет о настоящем. А настоящее в понимание Сергея было: куда-нибудь сходить и с кем-нибудь по-мужски разобраться, на крайний случай пойти на поиски какой-то диковинки и там по пути тоже с кем-нибудь разобраться.

— Есть ли мысли какие, Олюшка? — спросил Василий, пропустив мимо ушей слова брата.

— Носить в воду в решете — это небылица, любой ребёнок знает. — протянула Марфа.

— Да, но раз царь-батюшка дал вам это испытание, то существует решение. — задумчиво произнесла она. — Если подумать, то решето похоже на обычное дно ведра без множества отверстий. Стало быть, надо дырочки чем-то замазать, тогда можно будет зачерпнуть воды.

— Ты такая мудрая, сестрица! — восхитилась подругой Марфа.

— И чем ты предлагаешь мазать? — заинтересовался Василий, радуясь, что у него такая умная жена в отличие от старшего брата.

— Хм… — задумалась девушка. — Можно использовать глину или ил, наверное, этого будет достаточно для того, чтобы закрыть дырки. Только делать это нужно аккуратней.

— Тогда пошлём служек за глиной и илом, а вы займитесь работой. — строго наказал Сергей, его совершенно не волновало мнение девушек на этот счёт.

— Спасибо за помощь, Оленька. — елейно поблагодарил Василий. — Я пойду братцу с помогу, а то просить прислугу о помощи дело нелёгкое, и поспешил скорее скрыться за дверьми следом за братом.

— Фу, какой же он грубиян. — скривилась Марфа, как только шаги царевичей больше не слышались из коридора.

— Потерпи, он недолго будет тебе докучать, при первой же возможности на войну двинется. — успокоила её Ольга.

— Хорошо тебе говорить, Василий хоть ласковый!

Старшая поморщилась, всем своим видом показывая, что она думает о будущем супруге:

— Ласковый он со всеми! — покачала она головой. — Ты же знаешь, какие слухи о нём ходят.

— Знаю, служки говорят, он страшный бабник! Ни одна юбка мимо него не пройдёт!

— Марфа!

— А что? Так и есть! Ни одной девки не пропустит. Видела, как он вчера на Василису пялился? Только Иван отвернётся, он тут же её в свои сети поймает.

— Знаю я. — согласилась Ольга и тяжело вздохнула, отложив решето. — И сразу знала, на что шла, когда мы пошли на сделку с той девкой. Ты, кстати, видала её?

— Не, слыхала только, что она так на кухне и работает. — пожала плечами Марфа. — Мы со своей стороны все условия выполнили, она тоже, больше незачем с ней связываться.

— Ты права. Мы больше не должны об этом беспокоиться.

— Настоящие стрелы всё равно никто не найдёт, Ольга, тебе не о чем тревожиться.

— Сколько раз просила тебя держать язык за зубами!

— Но мы ведь вдвоём!

— Мало ли кто наш разговор подслушает, тогда несдобровать нам.

— Хорошо-хорошо, не серчай, я больше не буду. — примирительно улыбнулась Марфа. — Что насчёт решета? Ты будешь с ним возиться?

— Я что похожа на девку чёрную? — закатила глаза Ольга. — Накажу служкам этим заняться, пусть они и разбираются.

— Я тоже руки в иле да глине марать не собираюсь. — поморщилась Марфа. — Они вонять потом неприятно будут.

— Слуги к такой работе приучены, они лучше справятся.

На том они и порешили, потому, когда довольный Василий принёс им в горшках ил да глину с ближайшего пруда, подруги с радостью передали это дело служкам, убедившись, что царевич ушёл. Ольга считала, что она, итак, здорово царевичам советом помогла, а делать что-то сверх не собиралась. Марфа была с подругой полностью согласна, от Сергея её воротило, но чего только не сделаешь ради удачного замужества? Уснули все четверо с чистой совестью и чувством выполненного задания. Уж завтра они покажут Иван-царевичу с Василисой Прекрасной, где раки зимуют.

Иван же, вернувшись в терем, сразу же принялся разбираться со своей догадкой. Он растопил воск в небольшой глиняной миске, попросив заправляющую кухней Настасью совсем ненадолго поставить её в печь. Та просьбе удивилась, но спорить не стала, и растопив воск вернула его царевичу, пока не остыл. Иван же начал обработку решета, он залил воск на решётчатую поверхность, и начал аккуратно разглаживать его сначала длинной щепкой с плоским концом, а после того, как тот остыл, ровнять руками, убеждаясь в том, что не пропустил ни одной щели, и даже капля воды оттуда не выльется. Как только воск полностью застыл, он попробовал набрать им воду, кое-где она начала протекать, давя тяжестью на небольшой слой воска.

Царевич слил воду, насухо вытер восковую поверхность холщовой тряпочкой, и нанёс ещё несколько слоёв, предварительно нагревая лучиной, решив лишний раз не беспокоить Настасью в поздний час.

Позже, принявшая девичий облик, Василиса с любопытством оценивала законченную работу.

— Ты хорошо потрудился, Иван-царевич.

Наконец похвалила она, сама попробовав набрать воды, убеждаясь в том, что ничего не протекает.

— Завтра утром лучше ещё раз убедиться в том, что вода не прольётся. Утро вечера мудренее.

— Но для начала стоит сходить в баню. А то воняет от меня как от засранного козла.

— Иван-царевич, где вы таких слов нахватались? — засмеялась Василиса.

— А ты думала в царском тереме браного слова не услышишь? — улыбнулся ей в ответ Иван.

— Просто забавно, что и царский сын ругается.

В баню он всё же пошёл, поскольку ни капли не преувеличил насчёт смрада, который хвостом тянулся за ним. А после, наконец, забылся сладким сном. Ему снились лягушки, водящие хоровод вокруг длинного камыша, на котором сидела Василиса, напевая:

«Во поле берёзка стояла. Во поле кудрявая стояла. Люли-люли стояла…»

Внезапный вихрь оборвал звуки песни, захватывая лягушку в сильные ветряные лапы, и понёс куда-то в мрачное, полное боли и страданий место, где кошмарный старик, обтянутый прозрачной кожей точно скелет, заставлял Василису обручиться с ним в человеческом обличье. Девушка рвала на себе волосы и плакала, не желая мириться с уготованной судьбой.

Царевич проснулся в холодном поту посреди ночи, со сна не понимая, где находится и нужно ли бежать спасать суженую прямо сейчас. Он обеспокоенно огляделся, убеждаясь в том, что всё ещё находится в царском тереме. В горнице Василисы не было. Поёжившись от ночной прохлады, Иван поднялся, подойдя к окну. Царьград мирно спал под тёмным ночным небом, усыпанным мелкими, яркими звёздами. Лишь изредка на полную Луну выла чья-то дворовая собака, но не получив ответа, замолкала. Царевич обернулся, в темноте горницы на деревянном столе, отливая лунным светом лежала лягушачья кожа.

Иван как завороженный подошёл и дотронулся до неё, шкурка была неожиданно теплой, а тусклый свет, исходящий от неё, успокаивал, отгоняя ночной кошмар.

— Что, если сжечь тебя? — внезапно спросил Иван, не смущаясь, что разговаривает с лягушачьей кожей.

Та ожидаемо не ответила.

Царевич взял её в руки, задумавшись, стоит ли ему сжечь ненавистную Василисе шкуру, возможно, она просто не могла сделать этого сама? Он подкинул дров в небольшую печку, огонь затрещал, с треском пожирая угощение. Иван замер в раздумьях, держа кожу в руках, глядя на танцующие языки пламени, мысли роились у него в голове: правильно ли поступает, не лучше ли спросить об этом Василису?

Рука сама потянулась к пламени, желая скормить голодным искоркам ненавистную лягушачью кожу.

— Пожалуйста, не делай этого, Иван-царевич. — внезапно попросил грустный голос рядом.

Рука дрогнула, и Иван притянул едва не выброшенную в огонь шкурку ближе к себе, переведя обеспокоенный взгляд на Василису, которая выглядела ужасно напуганной.

— Если я сожгу её, то твоё проклятье исчезнет. Всё дело ведь в лягушачьей коже. — уверенно проговорил он.

Но девушка только покачала головой:

— Если бы всё было так просто…

Она протянула руку в умоляющем жесте, Иван на секунду заколебался, но кожу всё-таки отдал. И девушка тут же спрятала её в потайном кармане среди складок сарафана.

— Если сжечь, будет только хуже. — вздохнула она. — В прошлый раз я еле смогла вернуть всё назад. Так что больше не трогай её, пожалуйста, Иван-царевич.

— Прости, я не хотел причинять тебе боль. — повинился Иван, не ожидавший, что всё настолько серьёзно.

— Не кручинься, ты не виноват. — подбодрила его девушка. — Мне надобно было сразу тебе об этом рассказать.

— Но мне тоже не стоило лезть без спроса.

Они какое-то время помолчали, и Иван первым нарушил образовавшуюся тишину.

— Ты куда-то отлучалась, всё в порядке?

— По нужде. — смущённо проговорила Василиса, заставив Ивана тоже покраснеть.

— Что ж, пойду спать. — пробормотал он, отправляясь на покой.

— Утро вечера мудренее.

В этот раз кошмаров больше не было, Иван сладко спал сном младенца, словно ощущая, как заботливо Василиса наблюдает за ним, а иногда будто чувствуя нежные прикосновения пальцев к своим волосам.

Утром он проснулся от того, что кто-то барабанил дверь. Наскоро одевшись, Иван выглянул из горницы, заметив Прошку:

— Не вели казнить, Иван-царевич, вели слово молвить.

Он коротко кивнул.

— Время к полудню идёт. — пролепетал мальчонка. — Царь-батюшка велит всем у Девичьего пруда собираться.

Иван выругался про себя, как он мог проспать в столь важный день? Поблагодарив служку и захватив с собой восковое решето, царевич со всех ног бросился к пруду. Времени на повторную проверку у него не было, оставалось только надеяться на прочность воскового слоя.

У Девичьего пруда нынче яблоку было негде упасть! Весь честной народ стекался сюда дружною рекою, и не мудрено, ведь каждый из собравшихся хотел стать свидетелем царского испытания. Некоторые даже разбились на группы, чтобы поддержать любимого царевича. Особо ушлые делали ставки, то и дело мелькали калиты и слышался звон монет, а лавочники, пользуясь наплывом народа, прикатили на место проведения телеги с провиантом, втридорога продавая с них калачи да сахарных петушков на палочке, кто-то наливал из бочки хмельной квас, поддерживая общее радостное настроение, царящее вокруг.

Царь Берендей тоже был на месте, окружённый свитой из бояр и бдительных воевод, вездесущий Прошка как обычно всячески помогал своему государю, заботясь о его комфорте. Старшие царевичи так же были рядом с отцом со своими невестами, они выглядели как обычно — самоуверенно, будто им и море по колено. Младший, судя по имеющимся у них холщовым мешкам, понял, что старшие всё же выполнили поручение, и тоже присоединился к ним, держа своё решето при себе.

Бирюч, обрадованный навалившейся на него работой, задорно вещал на всю Ивановскую:

— Собирайся, честной народ! Сей час царские сыновья первое испытание проходить будут!

Толпа образовала ровный полукруг у Девичьего пруда под чётким руководством стрельцов, что сдерживали особо ушлых, стремящихся пролезть как можно ближе. Все с нетерпением ждали начала испытания, выкрикивая подбадривающие слова в адрес царевичей:

«Царевич Сергей, покажите всем, где раки зимуют!»

«Царевич Василий, я в вас верю! Я ваша на веки!»

«Иван-царевич, вы тоже не лыком шиты! Утрите нос старшим!»

Царь Берендей осторожно поднялся с принесённого деревянного трона, что использовали вне царского терема, и поднял правую руку, одним жестом заставляя всех вокруг замолчать.

— По традиции царевичи должны пройти три испытания за право занять царский престол. Давайте же начнём первое из них. — царь говорил негромко, с трудом унимая дрожь во всем теле, что давалось ему совершенно плохо, но все внимательно его слушали, искренне любили жители Тридевятого своего старого царя, и любовь эту не в силах был убить ни один недуг.

— Царь-батюшка добро на начало дал! — прокричал бирюч, вновь заводя толпу. — А заключается оно в том, что нужно перенести воду из Девичьего пруда решетом да доверху наполнить ей царскую чарку, не пролив ни капли.

Люди вокруг зашептались, все обсуждали невиданную задачку, стараясь предположить, как взаправду можно воду решетом таскать.

— Сей раз по жребию будем идти. — вновь раздался громкий голос бирюча.

Он достал три соломинки разной длины, продемонстрировав их сначала царской семье и их сопровождающим, а затем и остальным собравшимся.

— Кто самую короткую соломинку вытащит — тому первому испытание проходить. Кто длинную — тому последним!

Он вернулся к царевичам, перемешивая в руках соломинки, и протянул им зажатый с ними кулак. Сергей по старшинству тащил первым, ему досталась длинная, Василию — средняя, ну, ну, а младший Иван в этот раз вынужден был проходить испытание в первую очередь.

— Иван-царевичу должно первому пройти царское испытание. — провозгласил бирюч. — Думаете, сможет ли кто-то из царевичей наполнить чарку?

Толпа вновь удивлённо зашепталась. Где это видано, чтобы воду в решете можно было таскать? Ерунда какая-то!

Бояре тем временем открыли ларец и вынули из него царскую чарку, аккуратно поставив её перед царём-батюшкой, который так же с огромным интересом ждал начала испытания.

— Что ж, Иван-царевич, извольте начинать! — попросил его бирюч.

Василий и Сергей переглянулись, первый надеялся, что младший слишком туп для такого дела и точно не смог решить эту непростую загадку, не то, что его умница-невеста Оленька. А Сергей как обычно сохранял невозмутимый вид, словно его совершенно не интересовало происходящее вокруг. Впрочем, так оно и было — он всё ещё считал царскую затею с решетом вздорной.

Иван же и бровью не повёл. Он достал из холщового мешка своё решето и аккуратно зачерпнул им прозрачной воды, подняв её и демонстрируя, что не пролил ни капли. Под удивлённый шёпот толпы младший царевич направился прямо к царю-батюшке и на глазах у изумлённых людей до верху наполнил стоящую перед ним чарку. Воздух наполнился радостным гомоном, люди считали, что на их глазах буквально произошло невозможное. Значит, всё-таки можно воду и в решете таскать — вот, это новость!

— Дай-ка посмотреть на твоё решето, Иван. — попросил Берендей, принимая его из рук царевича, с интересом рассматривая.

Он осторожно колупнул дрожащим пальцем поверхность и растёр потеплевший воск между пальцами.

— Мудро-мудро. — наконец проговорил царь. — Как пришло тебе в голову использовать воск дабы закрыть все дырки в решете?

— Давеча ездил я на местную пасеку к Семёну Петровичу. Вы знаете его, царь-батюшка, это мёд с его пасеки постоянно доставляют ко двору.

— Как же не знать, Семёна Петровича. — согласился с ним Берендей. — У него самый лучший мёд во всем Тридевятом царстве.

Пчеловод засиял как начищенный самовар, отвешивая поклоны царской семье:

— Благодарю вас, царь-батюшка, Иван-царевич, за слова добрые! Во век не забуду! Буду в старости внукам рассказывать!

— Эй, Всеволод Владимирович, распорядись-ка наградить Семёна Петровича из казны царской. — наказал главному казначею царь Берендей, тот заметно побледнел, а пасечник засиял пуще прежнего.

— Как прикажете, царь-батюшка. — поклонился казначей, отмечая у себя что-то в берестяном свитке.

— Благодарствую, царь-батюшка, кормилец наш! Во век вашей милости не забуду! — ещё раз поблагодарил пчеловод.

— А теперь, Иван-царевич, расскажи, как решил ты воск использовать? Увидел что-то на пасеке? — спросил царь у младшего сына.

— После того, как Семён Петрович научил меня как соты собирать, мы застали его детей за лепкой восковых игрушек. И младший Митюшка заметил тогда, что воск плохо смывается водой. Так и решил я, что можно его для решения твоей загадки использовать.

— Вот оно что. — закивал царь. — Вижу, Семёну Петровичу достойный помощник растёт. — теперь настала очередь засиять вслед за тятенькой Митюшке. — Случай помог тебе пройти моё испытание, Иван-царевич, но ты правильно сумел им распорядиться. Мудрый царь должен уметь слушать любого из своих подданых, пусть они даже от горшка два вершка.

— Но, царь-батюшка! — возразил Василий. — Разве это не надувательство? Ведь не сам Иван-царевич справился с заданием, а помогли ему.

— Ежели Иван-царевич бы пропустил слова мальчонки мимо ушей или не придал бы им значения, во век бы не решил мою загадку. Нет здесь и толики жульничества, Василий.

Тот хотел было вновь возразить, но Берендей сразу же прервал его:

— Перейдём к твоему испытанию, Василий. Докажи, что справишься с ним не хуже Ивана.

Василий хмуро посмотрел на младшего брата:

— Уж я-то справлюсь. — заверил он.

— Настала очередь Василия-царевича проходить испытание решетом! — провозгласил бирюч. — Извольте начинать!

Василий горделиво прошествовал к озёрной глади, красуясь перед собравшимися девицами грациозной походкой, и достал из мешка решето, которое утром забрал у Ольги. Он не сомневался, что сделано оно было отлично, и будущая супруга его не подвела. Дырки в решете были заделаны глиной и илом, на первый взгляд выглядело добротно. Василий зачерпнул воды и гордо продемонстрировал толпе, что ничего не разлилось. Однако, пока он шёл до царя отсыревшая глина вперемешку с илом начала продавливаться под тяжестью воды. Решето потекло прямо на глазах у царя-батюшки, царевич смог наполнить оставшейся водой только четверть чарки, кинув недовольный взгляд на Ольгу.

— Хорошая попытка, Василий. — похвалил его Берендей. — Но недостаточная, чтобы пройти моё испытание.

— Я старался, царь-батюшка. — заверил его Василий.

Берендей коротко кивнул и взглянул на старшего сына, который заметно занервничал после неудачи Василия.

— Последним испытание должно пройти Сергею-царевичу. — провозгласил бирюч под одобрительные крики стрельцов, Сергея они обожали. — Извольте начинать!

Старший царевич без видимого желания подошёл к воде, вынимая решето, выглядело оно намного хуже, чем у Василия. Он зачерпнул им воды, но не рассчитал силу, поэтому глина на дне сразу размылась, замочив сапоги царевича грязью.

— Что ж, неплохая попытка, Сергей. — покачал головой царь Берендей. — Любопытно, что вы с Василием использовали одинаковый подход.

— Он подсмотрел за мной. — без зазрения совести ответил Василий.

— Ничего подобного. — сухо ответил Сергей. — Не моя вина, что наши догадки совпали.

— Мы не будем разбираться, кто у кого позаимствовал решение загадки. — успокоил старших царевичей отец. — Первенство я заслуженно отдаю Ивану-царевичу.

— Иван-царевич одержал верх в первом испытании! — радостно провозгласил бирюч. — Кто бы мог подумать, что младший сможет опередить старших!

Собравшиеся разделили его радость, за исключением тех, кто делал ставки в пользу проигравших царевичей, те были мрачнее тучи, мысленно прощаясь с деньгами. Иван же скромно поклонился, ему была приятна похвала отца, и он был благодарен Василисе и Митьке за подсказки, без их помощи точно бы не справился.

— Ты не только показал себя, как мудрый человек, способный справиться с абсурдным заданием, но как умеющий слушать и наблюдать, Иван. — заметил Берендей, глядя на младшего сына. — Я горжусь тобой.

— Вы преувеличиваете, царь-батюшка, я всего лишь воспользовался случаем. — покачал головой младший царевич.

Царь осторожно поднялся с места и вновь показал знак тишины, успокаивая разбушевавшийся народ, а затем негромко начал:

— Все вы знаете, что хворь моя с каждым днём сильнее становится, боюсь не дожить я до свадеб сыновей своих.

Собравшиеся зашептались, затяжная болезнь самодержца ни для кого не была секретом, люди лишь надеялись, что их царь сможет бороться со хворью как можно дольше. Все привыкли к миру, который долгие годы царил в Тридевятом при правлении Берендея.

Царь тем временем продолжил:

— Последующие испытания потребуют от царевичей как силы, так и смекалки. Их пройти будет не так просто, как сегодняшнее. Я долго думал и решил предоставить царевичам возможность решить насущную боль Тридевятого царства.

Все замерли в ожидании рассказа о следующем испытании, царевичи встали ближе к отцу, внимая каждому его слову.

— Дурные вести вновь пришли с восточной границы Тридевятого царства, вольные кочевники, не подчиняющиеся никаким соглашениям, совершают всё больше и больше набегов на три приграничные деревеньки: Залесная, Малая Степь да Большая Степь. Стрелецкие гарнизоны редеют и скоро не справятся с охраной. Тот из царевичей, кто решит проблему с кочевниками, пройдёт второе испытание.

Все замолчали. Шутки с решетом закончились, настоящее бремя сложил царь на сыновьи плечи. Про степных кочевников в народе ходили разные байки, но мало кто из жителей столицы окромя стрельцов лично сталкивался с этой бедой. Долгое время о строптивом народе ничего не было слышно, и вот сейчас сам царь говорит о реальной беде, которая вот-вот затронет и их собственные жизни. Праздничное, радостное настроение мигом улетучилось, теперь люди смотрели на царевичей с надеждой, перешёптываясь: они молоды, их ум остёр, а сила в руках только растёт, раз царь-батюшка доверяет детям своим, то и народ тоже будет.

— И помните, что напасть на кочевников — дело нехитрое, каждый может собрать гарнизон побольше да разбить их в следующей битве. Уже несколько раз стрельцы выступали супротив них, а сколько мирных договоров было подписано и вовсе не счесть. Вот только всегда они возвращаются, грабят и убивают ни в чём неповинных людей, не взирая на заключённый мир между мной и верховным ханом.

Сергей, для которого сила была единственным из возможных путей решения, заметно помрачнел. Василий совершенно не знал, что ему делать, как и Иван, не ожидавший подобного серьёзного задания от царя-батюшки. Теперь «таскать воду в решете» казалось им вполне сносным и лёгким испытанием

— Поскольку проблема насущная, решение должно найти в ближайшее время. Посему завтра отправляйтесь на его поиски или думы думайте в тереме. Важно, чтобы к исходу будущей недели, вы уже были в приграничных деревнях. Старший возьмёт на себя Большую Степь, средний — Малую, а младший — Залесную. Всего степных ханов — трое, все сыновья верховного хана и единокровные братья, действуют всегда одновременно и молниеносно, посему важно охранять каждую деревню дабы избежать людских и земельных потерь. — Берендей замолчал, переводя дух, длинные речи в последнее время давались ему с большим трудом. — А сейчас, ступайте. Вы можете советоваться, с кем пожелаете, вы можете делать, что пожелаете, но кочевники должны раз и навсегда покинуть границы Тридевятого царства.

Глава 4

Второе испытание

На будущий день Сергей с первыми петухами собрал гарнизон верных стрельцов и воевод, которые были преданы ему все эти годы. Хоть царь Берендей и упомянул о том, что кочевников много раз пытались усмирить силой, старший царевич считал, что люди делали это недостаточно умело. И сейчас он всем покажет, что такое настоящие военные действия против непокорных народов, промышляющих разорением и убийствами. Вскоре Большая Степь была под надёжной защитой большого царского войска.

У Василия возможности собрать гарнизон не было, а в стрелецких кругах его недолюбливали и не начистили прекрасное лицо царевича лишь потому, что это грозило серьёзными последствиями вплоть до казни. Царевич решил пойти более хитрым путём. С самого утра он направился по знающим людям расспрашивать о том, с кем ему придётся иметь дело, а главное — есть ли у противников дочери…

Иван же ещё со вчерашнего вечера решил поговорить с Василисой, сейчас она казалась ему самым надёжным другом и советчиком.

— Что ж Иван-царевич опять не весел? Что ж вновь голову повесил? — Василиса сразу догадалась, что причина печали царевича кроется в следующем испытании.

— Как же не кручиниться мне, Василиса Премудрая. — Иван тяжело вздохнул и опустился на лавку рядом с девушкой, которая уже отложила веретено, приготовившись слушать суженого. — Царь-батюшка новое испытание объявил. Но не под силу мне столь серьёзное дело.

— Поведай, что это за задачка такая. — попросила девушка, взяв Ивана за руку, ободряюще сжимая её в своей.

— Если бы это была задачка, я бы так не кручинился. — покачала он головой. — Ты знаешь о кочевниках? В последние несколько лет, о них ничего не было слышно, но по словам царя-батюшки они вновь начали нападать на приграничные деревни. Я должен охранять одну из них — Залесную и найти способ раз и навсегда избавиться от угрозы.

— Дело это, действительно, серьёзное. — задумчиво заметила Василиса. — Слыхала я про этот своевольный народ, ничего не понимают — ни силой не прогонишь, ни договором не усмиришь.

— О том и речь. — царевич тяжело вздохнул. — Можно временно остановить их с помощью войска или договора, но это не обрубит корень всех бед.

— Ты прав, однако при всей кажущейся неуязвимости, есть у местных ханов единственное слабое место.

Иван оторвал ладони от лица, подняв на неё заинтересованный взгляд.

— Кочевники — очень гордый народ, а их правители и подавно. Посему нужно пошатнуть их положение среди собственного народа — это единственный способ быстро справиться с ними.

— И как же мне это сделать?

Василиса пожала плечами.

— Сие только тебе под силу, Иван-царевич, ты — царский сын, представитель престола, разве что с тобой ханы будут разговоры вести.

— Я мог бы попробовать вызвать хана на поединок, но не уверен, что смогу победить.

— Войны не всегда выигрывают силой, Иван-царевич, иногда нужно пойти на хитрость.

— Это больше присуще Василию, чем мне… — неуверенно покачал головой Иван.

— Что ж, тебе стоит попробовать взять с него пример. — пожала плечами Василиса, а затем как бы невзначай добавила. — В борьбе с ханами все средства хороши — и хитрость, и сила, и даже магия.

— Последнее мне точно не под силу. — обречённо вздохнул Иван, поднимаясь с лавки.

— Кто знает. — туманно отозвалась Василиса, возвращаясь к веретену. — Ложись спать, Иван-царевич, утро вечера мудренее.

— А ты не сможешь помочь мне с помощью колдовства? — спросил он, с надеждой взглянув на девушку, но та только покачала головой.

— Мне очень жаль. Я могла бы использовать свой дар в бою, но это не поможет с кочевниками, лишь только на время остановит нападения. И на самом деле я не такая могущественная в боевой магии, как ты мог подумать.

— Ничего, Василиса, благодарю тебя за совет мудрый. — Иван поклонился суженой, а затем всё же последовал её совету лечь спать, чтобы завтра на свежую голову приступить к делам насущным.

Утром Василиса в горнице не обнаружилась, ускакав куда-то по своим делам, поэтому собирался к выходу царевич в полном одиночестве, от которого успел отвыкнуть за последнее время. Пока собирался, прокручивал в голове вчерашний разговор с невестой.

— Ханы гордые. — задумчиво протянул он, глядя в окно, бесцельно разглядывая царящий во дворе и такой привычный утренний хаос. — Сергей тоже гордый, как бы я мог выбить его из колеи?..

На ум не шло ровным счётом ничего, подсовывая лишь идею с поединком, которая по мнению Ивана была достаточно провальной, чтобы не рассматривать её всерьёз. Бесцельно наблюдать за происходящим не хотелось, и царевич решил немного прогуляться по Царьграду в поисках ответов, возможно ему снова поможет случай, как это было с решетом?

Он направился на рынок — самый центр местных сплетен, куда стекались все любители почесать языками, если уж ждать счастливого случая наткнуться на решение проблемы — то именно там. Иван постарался выбрать неброскую одежду и надел шапку, пряча золотые кудри, дабы не выделяться из толпы, лишнее внимание сейчас не играло ему на руку, особенно когда все вокруг были озабочены проходившими для царевичей испытаниями. Как только он шагнул в торговые ряды, рой голосов сразу окружил его, как и ожидалось, все бурно обсуждали вчерашние новости.

— Ну, и выдал вчера царь-батюшка!

— Да разве можно собственных кровинушек на верную погибель отправлять?

— Видали, как вчера Иван-царевич старших за пояс заткнул?

— Точно-точно, я бы ни за что до воска не докумекал!

— Брехня то всё! Ужо давно кочевники к границе не шатались, с чего сейчас начали?

— А ты почём знаешь?

— Мамка у меня в Залесной живёт, ежели чего случилось бы, я б знал.

— Дотудова аж три дня ходу, как бы она успела к тебе прибежать?

— Всё равно брехня.

— А Сергей-царевич с самого утра в Большую Степь отправился, Зорьку выходила доить да видала как он с ротою стрельцов из Царьграда выходил.

— Ужо покажет им там, где раки зимуют!

— Это ты верно говоришь, ему в бою равных нет!

— А что Василий?

— Васька-то? Этот лишь до девок охоч, ни за что ему с ханами не сладить.

— Почём тебе знать? Кажись, у верховного хана дочь была.

— Да ты только сейчас это понапридумывал!

— И то верно…

— А младший?

— Это тебе не воду решетом таскать. Тяжко будет.

— А я всё равно последнее на Ивана поставлю! Добрый он!

— Добротой войны не выиграешь.

— Следующее испытание за Сергеем будет, точно вам говорю!

Чем дальше углублялся царевич в торговые ряды, тем больше гудел народ вокруг, делясь со всеми собственными догадками да мнением насчёт нового царского испытания. В любой другой день царевича бы давно заприметили несмотря на скромный вид, но ныне люди были заняты лишь обсуждением сплетен, и он без труда добрался до главной площади, проникая в самую гущу событий.

— Собирайся честной народ на бои зрелищные поглядеть! — раздался знакомый голос вездесущего бирюча, который везде находил себе работу. — Не пропустите сегодняшнее представление!

Толпа на сие предложение отреагировала незамедлительно и благосклонно, мигом собираясь у импровизированной арены, Иван невольно втянулся в водоворот событий, он и сам не заметил, как оказался в толпе зевак, с нетерпением ожидающих начала действия. Стоящий рядом с ним грузный торговец увлечённо нализывал извлечённого из-за пазухи сахарного петушка, а как только в центр арены вышел бирюч с громким хрустом откусил тому голову. Иван поморщился и переключился с неприятных звуков на происходящее.

— Только гляньте, каков гость к нам из Тридесятого прибыл! — к бирючу подошёл рослый, крепкий мужик, представляющий собой одну сплошную гору мышц.

«Такой как он точно мог бы состязаться в поединке со степным ханом…» — пронеслось в голове у царевича при одном взгляде на него.

— Никита Кожемяка! — представили тем временем богатыря.

Народ вокруг зашептался, сие имя было знакомо многим. Байки о могучем богатыре, что наминал бока врагам, давно вышли за пределы Тридесятого царства, гремя из каждого захудалого кабака. Иван тоже слышал о нём, и теперь понимал, что слухи не врали — Кожемяка действительно выглядел грозно, словно мог бы уложить на лопатки всех присутствующих одним взмахом левой руки.

— Есть ли среди вас желающие сразиться с богатырём⁈ Кто его одолеет калиту звонких рублей получит! — продемонстрировал выигрыш бирюч, демонстративно позвенев монетами.

Народ зашептался, до денег, конечно, были охочи многие, но быть побитым и тем более уйти, несолоно хлебавши, с помятыми боками тоже никому не хотелось.

— Кожемяка говоришь? Ещё посмотрим, кто кому бока намнёт! — самоуверенно заметил мясник, выходя из толпы, закатывая рукава льняной рубахи, испачканной засохшей кровью.

Вскоре несколько крепких мужиков вытаскивали его за ноги из круга, бедняга потерял сознание после того, как богатырь опрокинул его навзничь, ударив башкой о землю.

Следом за ним тем же путём последовали и остальные желающие быстро разбогатеть. Кожемяка каждого уделывал: либо укладывал на лопатки, либо наминал бока, либо опрокидывал навзничь, в общем полностью оправдывал ходившее в народе прозвище. Иван даже задумался, стоит ли ему обратиться к богатырю за помощью в деле кочевников, как вдруг на поле выскочил мелкий старичок, он был хиленьким настолько, что рваный кафтанчик еле-еле держался на тощих плечах, а нелепо торчащая козлиная бородка придавала своему обладателю ещё более жалкий вид.

— Говоришь, любой попытать удачу может? — спросил он, чем вызвал огромную бурю эмоций у собравшихся.

Смеялся над происходящим даже самый ленивый.

— Да куда ты лезешь дед⁈

— Он же тебя одной левой прихлопнет!

— Как комара раздавит!

— И мокрого места от тебя не оставит!

— Одумайся, старик!

Летело в добровольца со всех сторон.

Иван с присутствующими был согласен, старик не выглядел как кто-то способный противостоять Никите Кожемяке. Даже он не решился бы выйти супротив богатыря.

Однако дед, не слушая общего гомона, решительно вышел в самый центр, встав прямо напротив противника, сжав кулачки.

— Раз такое дело. — не сдержался богатырь. — Ежели победишь меня дед, я вторую калиту к выигрышу приложу.

— То-то оно. — довольно заметил его противник. — Изволишь начать?

— Да я с тобой за один удар расправлюсь.

Никита сделал замах, ударив, в воздух поднялась куча пыли, и как только облако рассеялось, народ ахнул: «деда перед Кожемякой не было». Иван протёр глаза, не кажется ли ему?

Старичок стоял позади богатыря, перепрыгивая с ноги на ногу.

— Силён ты, да больно неповоротлив.

— Да я тебе покажу кузькину мать! — покрылся багровыми пятнами Кожемяка, нанеся мощный удар прямо по противнику.

Однако и в этот раз промахнулся, как и во все последующие. Ушлый дед как комар жужжал рядом с богатырём да в руки не давался, играючи уходя от града многочисленных атак.

Долго сие действо продолжалось, собравшиеся с раскрытыми ртами наблюдали за тем, как мелкий дед уделывает сильнейшего богатыря из соседнего Тридесятого царства даже не атакуя его, а столько разговоров о невиданной силище было. С могучего Кожемяки пот лил градом, а лицо давно представляло собой переспевший помидор, который вот-вот лопнет из-за вздувшихся от натуги вен, а старик и не думал останавливаться, словно и не устал вовсе, подпрыгивая на месте. В последний раз замахнулся Кожемяка, да от усталости ноги заплелись, и всей грудой мышц рухнул могучий богатырь прямо под ноги юркому деду.

Толпа на миг замерла, всё ещё не в силах осознать произошедшее, а затем внезапно взорвалась бурными криками.

— Ну, ты и задал жару дед!

— Кожемяка-Кожемяка! А со стариком сладить не смог!

— Смех да и только!

— То же мне богатырь называется.

— Ты гляди какой страшный! От деда получил!

— Кожемяка Кожемякой, а бока не намял.

— Так и тебе и надо! Будешь знать как со старшими связываться!

Краснеющий не то от стыда, не то от усталости Никита Кожемяка поднялся на ноги, скрепя сердце, кинув толстую калиту бирючу, и поспешил смыться, расталкивая беснующуюся толпу. Вслед ему летел общий гогот и насмешки, люди улюлюкая бежали за ним, крича вслед обидные прозвища, придуманные на ходу.

Тем временем дед, собрав причитающийся ему выигрыш под шумок смылся в дальние торговые ряды. Не желая упускать внезапно свалившуюся на голову удачу, Иван-царевич бросился за улепётывающим дедом, стараясь не сбить попадающихся ему на пути людей и прилавки, боясь потерять хилую фигурку из вида. Он преследовал его практически до самого конца ряда, как вдруг незнакомец случайно задел его плечом, Иван резко повернулся, шапка зацепилась за висящую на ближайшем прилавке колючую траву, обнажая его золотистые волосы.

— Батюшки светы! — всплеснула руками дородная бабка волею случая оказавшаяся рядом. — Это ж сам Иван-царевич!

— Ба! Точно он! — присоединилась к ней торговка с соседнего прилавка.

Поняв, что его раскрыли Иван не нашёл ничего лучше, чем откланяться и дать дёру в конец рядов, тщетно пытаясь нагнать убежавшего старика и сбежать от заприметивших его людей, желающих выразить своё почтение.

Он юркнул за угол и прислонился к стене, отдышавшись, пропуская пробегающих мимо любопытных девок. Тяжело вздохнув, царевич опустился на землю, понимая, что потерял старика, а вместе с ним и надежду на решение вопроса с кочевниками.

— Ты чего Иван-царевич за мной бегаешь? — внезапно раздался звонкий голос над его ухом, заставив царевича вздрогнуть и выйти из ступора, он поднял осоловелый взгляд, встретившись с тем самым сбежавшим стариком.

— Ты… — только смог выдать царевич.

— Серёжка!

— Ась?..

— Звать меня Серёжка — быстрые ножки!

— Точно быстрые ножки. — согласно кивнул Иван, всё ещё не в силах поверить в свою удачу.

— Дак зачем ты бежал за мной, Иван-царевич? — ещё раз спросил дед, заметив, что добрый молодец потихоньку отходит.

— Ах точно. — вспомнил Иван, схватив собеседника за руки. — Пожалуйста, помоги мне дедушка! Дело у меня есть срочное, и сдаётся мне, только ты меня выручить сможешь.

— Ежели дело серьёзное, помогу, чем смогу. — легко согласился тот.

— Как ты смог победить богатыря?

— А ты разве не видел? Взять смог измором.

Иван покачал головой:

— Очень ты быстро двигался, я и уследить не смог. Научи как можно бегать так же быстро как ты.

Старик помрачнел и окинул его задумчивым взглядом:

— Не могу я тебя научить, Иван-царевич. Сам не умею.

— Что ты такое говоришь? Ты же только что победил Никиту Кожемяку!

— Не вели казнить, вели слово молвить! — тут же покаялся мужик, кинувшись ему в ноги.

— Поднимись, я выслушаю. — попросил царевич, казнить он никого не собирался, не в его характере это было.

Дед поднял на него недоверчивый взгляд, но поняв, что никто его наказывать не будет, начал свой рассказ:

— Тяжёлая жизнь у меня, Иван-царевич, дома семеро по лавкам, дочка давно преставилась, всех внучат на меня оставила. Муж-вдовец её, стрелец вечно в военных походах. Ребятишки все голодные сидят, плачут, а я слаб, сам видишь! Жена тоже давно преставилась, помогать некому… Не могу толком семейство прокормить.

Иван с замиранием сердца слушал присевшего рядом старичка, который тем временем продолжал:

— Пошёл я недавно в лес, думаю за хворостом схожу да, может, дичью какой смогу разжиться. Долго шёл-шёл, да не заметил, как заплутал. Гляжу — домишко, покосившийся такой, из трубы дым идёт, а в оконцах свет. Ну, думаю, может, хозяин смилостивится — пустит погреться да дорогу укажет. Подсобил я ему немного, и он в благодарность за помощь подарил мне волшебные лапти. — старик выставил вперёд правую ногу, демонстрируя обувку. — От души поблагодарил я благодетеля, обогрел, накормил, да ещё и лапти вон какие хорошие подарил, указал мне хозяин и дорогу до Царьграда, так я и побежал. А пока бежал, понял, что уже и лес миновал, и полюшко, от силы минут десять — и дома.

Иван удивлённо разглядывал дедовы лапти, на вид совершенно непримечательные, лыковые, ничем не отличающиеся от обычных, в коих ходит практически любой крестьянин.

— Понял я, что дар волшебный мне достался, так и устроился на службу гонцом, а сегодня вот с богатырём сладил. Теперь внуки мои накормлены будут.

— Значит, если надеть эти лапти, то будешь бежать быстрее ветра?

— Сие верно, да не могу я одолжить их вам, Иван-царевич. — тяжело вздохнул старик. — Без них — я никто. Не смогу своих внучат прокормить.

— Не переживай, я не стану их забирать. — заверил старика Иван-царевич. — Но не мог бы ты мне рассказать подробней, как найти ту избушку? Тоже хочу попытать удачу.

— Это я запросто, но не уверен, что она каждому покажется. Место то, видно, заколдованное.

— Верно говоришь, но попытка не пытка.

— Тогда слушай внимательно, Иван-царевич!

Иван остановился у огромного столетнего дуба в самой чаще глухого леса, куда пришлось пробираться несколько часов, за которые уже окончательно стемнело, а воздух стал заметно холоднее. Треск и шорохи, постоянно слышащиеся вокруг, заставляли сердце то биться чаще, то иногда пропускать удары. Хоть Иван и был парень не из пугливых, но ночной лес мог заставить дрожать от страха даже могучего богатыря. На всякий случай держа лук и стрелу наготове, натянув тетиву, он обошёл вокруг дерева, пытаясь разглядеть прячущуюся у корней едва заметную лесную тропинку, которая должна была отвести его к загадочному домику. Тропка, ожидаемо, не обнаруживалась, и не мудрено, темень в лесу стояла страшная, хоть глаз выколи.

Иван испуганно вздрогнул, услышав неподалёку волчий вой, стоило убраться как можно дальше, но вернуться с пустыми руками значило: принять поражение, поскольку другого плана сладить с кочевниками у него не было. Посему царевич прислонился к стволу дерева, вслушиваясь в темноту, понемногу глаза привыкли к окружающей обстановке, он смутно различал очертания деревьев, и сердце успокаивалось, поскольку вой отдалился, лишь отголоски эхом слышались издали. Полная Луна тем временем тусклым, бледным светом просочилась сквозь ветви деревьев на опушку, и Иван, наконец, различил прямо у себя под ногами ту самую еле заметную тропинку.

Почувствовав окутавшее его облегчение и предвкушение, царевич двинулся прямо по заданному направлению, аккуратно ступая по невысокой траве, среди которой в какой-то момент показались бледно-зелёные огоньки роя светлячков. Луна скрылась в густых верхушках деревьев, а после и вовсе утонула в тёмных облаках. Лишь еле заметные огоньки образовали перед царевичем тусклую дорожку, на удивление, не слетая с тропы, словно ожидая, пока путник пройдёт.

И Иван шёл вперёд, пользуясь неожиданным лесным гостеприимством.

Вскоре вдалеке забрезжил тёплый свет небольших окошек домика, стоящего посередине лесной опушки. Он был слегка покосившимся от старости. Крыша поросла мхом и небольшими деревцами, как и бревенчатые стены, ведро, подвешенное у полуразвалившегося колодца, тихонько раскачивалось из-за невидимых порывов ночного ветерка. Забора было не видать, как и других хозяйственных построек, которые можно было встретить у обычных крестьян. Царевич с интересом огляделся, выходя из леса прямо рядом с неказистым крылечком. Домишко был в точности такой, как его ранее описывал старик, огромной удачей стало лишь его нахождение, но стоило попытаться войти внутрь. Так что Иван подошёл к двери и тихонько постучался, в доме было тихо, кажется, никто не собирался впускать нежданного гостя, поэтому царевич предпринял ещё одну попытку, а затем ещё, но никто так и не показался в дверях.

Посему царевич решил немного обождать, мало ли хозяин задремал, время-то позднее. Он устроился на крылечке, растирая порядком замёрзшими руками плечи в надежде хоть как-то согреться. Время шло, а из домика никто не показывался, только из оконцев шёл приятный свет, словно настойчиво приглашая внутрь, однако, просто так вламываться в чужое жилище царевич не мог, словно внутренне чувствовал, что лучше выждать. И когда задубел уже окончательно, решился вновь постучать.

На его удивление дверь сразу же распахнулась, обдавая царевича блаженным теплом.

— Что ж стоишь на пороге, добрый молодец? Проходи, гостем будешь, а то вон продрог весь до костей!

На пороге стоял невысокий старичок в худой льняной рубашонке, его борода была настолько длинной, что тот затыкал её за пояс дабы не мешалась.

— Прости за вторжение, старче, заплутал я. — извинился царевич, проходя внутрь, заметив, как дверь за ним тихонько затворилась сама собой.

— Что ж ты так, добрый молодец? Ночи сейчас холодные. — неодобрительно покачал тот головой, скорее пропуская гостя внутрь.

В домике Иван смог осмотреться, он отметил про себя скудное убранство: печь с полатями да лавка в углу — это всё, что было в доме.

— Ты уж прости, чем богат. — старичок протянул ему еле тёплую воду в глиняной чашке, на поверхности которой словно плавала болотная тина.

— Спасибо за гостеприимство, старче. — поблагодарил царевич, отпивая водицы. — Ты прости, что потревожил в столь поздний час. Может, чем подсобить тебе смогу за доброту твою?

Старик задумался, окидывая юношу оценивающим взглядом, а затем кивнул на печку, рядом с которой валялась лишь пара поленцев:

— Стар я стал, не под силу уже самому дрова колоть, да и воды из колодца принести надобно. Коли подсобишь дедушке, век благодарен буду.

— Сей час всё будет сделано. — с готовностью заметил Иван, он поставил чашку на лавку и вышел из избы.

Снаружи, вопреки всем ожиданиям, сделалось светло, то ли светлячки постарались, то ли лесная магия какая… Поленья быстро обнаружились на заднем дворе, царевич засучил рукава, и принялся за работу. Постепенно старенькая поленница заполнялась свеженаколотыми дровишками, аккуратно сложенными друг к другу. Не забыл Иван и натаскать их в избёнку, подбросив несколько в печь и растапливая её под одобрительные возгласы хозяина. С колодцем царевич так же управился быстро, перед этим всполоснув стоящую в доме бочку, заросшую чем-то похожим на всё ту же болотную тину. Он определил её на прежнее место и заполнил свежей колодезной водицей.

Совершенно без сил, но довольный царевич завалился обратно в дом.

— Принимай работу, старче. — попросил он.

— Знатно помог ты мне! — всплеснул руками дед, от всей души благодаря своего гостя. — До седьмого пота работал, хоть и устал совсем.

— Ну, что вы, мне было только в радость хорошему человеку помочь.

— Забирайся на полати, там тепло, хорошо выспишься. — предложил старик, указывая в сторону печи.

— Ну, что вы? Разве могу я старого человека спать на лавку отправить. — отрицательно помотал головой Иван. — Я здесь останусь, а ты старче, забирайся на полати.

— Благодарствую, добрый молодец. — дед резво забрался на полати, подав оттуда звонкий голос. — Утро вечера мудренее. Спи спокойно, добрый молодец.

Утром Иван проснулся от приятного тепла, струящегося по всему телу, в нос тут же ударил запах свежеиспечённого хлеба и варящейся каши. Царевич открыл глаза и обомлел — неказистый домишко изменился до неузнаваемости. Стены будто выросли из прочных свежих брёвен, а стоящий посередине широкой горницы стол ломился от приготовленной еды, словно здесь постаралась сама легендарная скатерть-самобранка. Выбеленная печка гордо возвышалась во главе всего убранства, огонь в ней звонко потрескивал за заслонкой, полностью обогревая дом. Высокий, широкоплечий мужик растапливал самовар, волчком вертясь вокруг него. Заметив на себе пристальный взгляд Ивана, он обернулся, растянувшись в дружелюбной улыбке.

— А, проснулся, наконец, гость дорогой. Хорошо спалось тебе в моём тереме?

Иван от удивления только кивнул и осторожно сел на лавке, на деле оказавшейся мягкой периной.

— Благодарю за гостеприимство. — наконец вымолвил он, а затем уточнил. — А где же старче?

— Как где? Вот же я! — ткнул себя в грудь мужик. — Ты вчера так мне подсобил, что я аж помолодел за ночь.

Иван хотел было возразить, но его тут же перебили:

— Коли проснулся, вставай, Иван-царевич, завтракать будем.

— Откуда вы меня знаете?

— Мне всё знать положено. — хозяин поставил перед ним чашку дымящейся пшённой каши. — Ешь да сил набирайся.

— Благодарствую. — Иван вслед за хозяином заработал ложкой, поддерживая приятную беседу, которую тот начал за столом.

— Значится должно тебе степных ханов к порядку призвать? — спросил мужик, наливая гостю горячей воды из самовара, щедро добавляя в чашку ароматного малинового варенья.

— Только одного, что пойдёт на деревеньку Залесную. — ответил Иван, с благодарностью принимая горячий напиток.

— М… говорю же ханов. — промычал тот. — Где один — там и несколько. Оглянуться не успеешь, как на подмогу придут.

Иван задумчиво кивнул, а мужик тем временем вытащил откуда-то из-под стола небольшие гусли:

— За доброту твою, дарю я тебе этот подарок, Иван-царевич. Пользуйся им с умом.

Иван удивлённо взял музыкальный инструмент, он никогда не умел обращаться с гуслями, но всё же поблагодарил:

— Благодарствую за дар, лесной хозяин.

— Времени даром не теряй, Иван-царевич. — наказал тот напоследок. — Авось свидимся ещё.

В следующий миг царевич обнаружил себя сидящим посреди лесной опушки перед тем самым огромным дубом, от которого и начал свой путь к загадочному дому. Гусли приятно лежали в руках, от светлого дерева исходило мягкое тепло, а струны так и притягивали к себе взгляд, нестерпимо, до дрожи в пальцах хотелось к ним прикоснуться и сыграть весёлую мелодию. Заприметив играющих неподалёку белок, Иван, который толком никогда не умел обращаться с гуслями, всё же коснулся струн, легко перебирая их, пытаясь подражать Василию. Всю полянку тотчас же наполнила приятная, радостная музыка.

Иван продолжил свою игру, теперь понимая, почему брат так любил проводить время за этим занятием, и не сразу заметил, как пустились в пляс до этого мельтешащие по веткам белочки, резко залетали птички, и только заяц, пошедший мимо в присядку, заставил Ивана открыть рот и прекратить играть. Заяц грохнулся на филейную часть, ошалело огляделся и заспешил по своим делам, белки юркнули в дупло, а птицы на мгновение зависли в воздухе, но быстро разлетелись по веткам. Всё вернулось на прежнее место.

Не в силах поверить в происходящее с первого раза, Иван вновь начал перебирать струны — белки, птицы и несчастный заяц вновь показались, исполняя пред взором царевича скоморошьи танцы. Он прекратил играть, пока колдовство не притянуло кого покрупнее вроде волка или медведя.

— Волшебные гусли. — прошептал царевич, останавливая игру, ласково проводя пальцами по деревянному боку, от чего музыкальный инструмент еле слышно довольно завибрировал. — Теперь я понимаю.

Иван заспешил из леса обратно в Царьград, нужно было срочно выдвигаться к деревеньке Залесная дабы положить конец творящемуся на границе беспределу.

* * *

Долго ли коротко ли добрался Иван-царевич до приграничных территорий, вдалеке показалась та самая деревенька. Подъехав поближе, он спешился с Сивого и подошёл к воротам, которые уже открыли бдительные стрельцы, заранее предупреждённые о визите младшего царевича.

— Ждали вас, Иван-царевич. — поприветствовал его местный воевода. — Меня звать Ярославом, по батюшке Игоревич.

— Рад встрече с вами, Ярослав Игоревич. — ответил ему Иван.

— Ждали-ждали вас, вот только не думали, что в одиночку прибудете, времена сейчас не спокойные, сами знаете.

— Понимаю ваши опасения, но, поверьте, я знаю, что делаю. — ответил Иван, окидывая взглядом собравшихся стрельцов.

Гарнизон был хилым, он порядком поредел за последние сражения, поэтому присутствующие смотрели на царевича скорее с негодованием, чем с уважением или радостью. Иван был уверен, что в отличие от него Сергей привёл в Большую Степь многочисленное войско, о чём уже было известно местным, которые ожидали такого же хода и от его младшего брата, но теперь были озадачены тем, что подкрепления не прибыло. Стены, которые окружали деревню тоже были порядком потрёпаны как атаками степных кочевников, так и временем, в некоторых местах виднелись прорехи, которые наскоро пытались закрыть всем, что только было под рукой. Медлить больше нельзя, ещё одного нашествия Залесная точно не выдержит.

— Знаете ли вы, Ярослав Игоревич, примерное время, когда кочевники нападают на деревню?

— Атакуют преимущественно ночью, но порой днём случалось. Тут сказать наверняка не получится.

— Видели ли среди них хана?

Стрельцы переглянулись между собой, зашептались и дружно помотали головами.

— Никак нет, не видели, Иван-царевич.

— А как часто бывают набеги?

— За последнюю неделю каждый день отбиваемся, в среду помимо ночного был и вечерний.

— Стало быть их лагерь расположен совсем рядом. — задумчиво произнёс Иван. — Кто-нибудь знает, где он?

— Они и не скрываются, Иван-царевич. — тяжело вздохнул главный воевода. — Ежели хотели бы, с первого раза все силы бы отправили, и тогда ни за что не выстоять нашей деревне. Мы знаем, что в ближайшем лагере в десятки раз больше бойцов, чем в нашем гарнизоне. Предполагаем, что они ждут приказа от верховного хана, чтобы стереть Залесную и следующие за ней деревни с лица земли.

— Положение ещё хуже, чем я мог себе представить. — нахмурился Иван, сидя в царском тереме посреди спокойного Царьграда, он и подумать не мог, что на границах сейчас такие серьёзные проблемы. — Вы сообщали о численности противника царю?

— Каемся, Иван-царевич, не успели мы. Давеча только Степан вернулся живым из разведки, мы отправили гонца, но боимся, что поздно. Одна надежда была, что вы подкрепление приведёте.

— Может ли Степан проводить меня до вражеского лагеря?

— Вы о чём, Иван-царевич? — обеспокоенно спросил воевода. — Смертельно опасно это. Степан единственный, кто живым оттуда вернулся.

— Да, вы правы, пусть лучше проводит до точки, с которой можно увидеть лагерь.

— Я не о том, Иван-царевич! — покачал головой мужчина. — Наши жизни и яйца выделанного не стоят, но что будет, если погибнет один из наследников престола? Не сносить нам тогда головы!

— Будьте спокойны, Ярослав Игоревич, я не погибну. Но если вы не подчинитесь моему приказу, то, боюсь, что тогда мне действительно придётся доложить об этом царю-батюшке.

— Вы поймите, Иван-царевич, о жизни вашей беспокоимся. Больно опасное дело вы затеяли: в одиночку супротив супостата выходить.

— Поверьте, вы сделаете только хуже, если не выполните моё поручение.

Старший воевода ещё раз окинул его задумчивым взглядом, не понимая, что намерен делать царевич, но всё же противиться решению не мог, посему перевёл взгляд на молодого стрельца, в данный момент старательно прячущегося за спинами товарищей.

— Степан, немедленно проводи Ивана-царевича до вражеского лагеря.

Стрельцы расступились, пропуская белого как полотно Степана прямо к царевичу.

— Ко-когда вы-выступаем? — заикаясь спросил бедняга, возвращаться к лагерю супостата он совершенно не хотел, в прошлый раз еле ноги унёс.

— Прямо сейчас. — ответил Иван, разглядывая своего провожатого, царевичу было искренне жаль этого паренька, который дрожал как осиновый лист, но если он не проведёт его прямо к лагерю, то весь план псу под хвост, и тогда погибнет намного больше людей, чем он мог себе представить.

— Д-да, про-пройдёмте, И-И-ван-ца-царевич. — согласно кивнул стрелец и с видом, будто уже собирается на казнь, направился к воротам, Иван проследовал за ним, а остальные стрельцы во главе с воеводой и местными жителями провожали их тяжёлыми взглядами, некоторые сняли шапки, заранее готовясь к худшему.

— Степан, ты должен провести меня только до самой дальней точки, с которой будет видно лагерь, затем возвращайся обратно в Залесную.

— Да-да к-как же мо-могу я в-вас о-оставить?

— Тебе лучше будет уйти.

— Я-я за-защищу в-вас.

Иван подивился этому юноше — сам дрожит от страха, двух слов связать не может, и всё же стоит на своём.

— Хорошо, но ты уйдёшь, если будет опасно.

Стрелец отрицательно помотал головой, и Иван тяжело вздохнул, теперь он отвечал ещё и за этого доброго паренька.

Лагерь кочевников вырос перед путниками довольно быстро, царевич не ошибся в своих догадках об его месторасположении. И, как говорил главный воевода, те действительно не скрывались. Едва завидев на горизонте незнакомцев, несколько всадников устремились к ним, на ходу выхватывая лук и стрелы. Иван же достал из дорожного мешка гусли.

— Заткни уши, Степан.

Тот удивлённо уставился на Ивана, порываясь достать своё оружие, но тот его остановил.

— Делай как велено.

Стрелец всё ещё недоверчиво заткнул уши пальцами, буравя царевича вопросительным взглядом. Белены что ли царский сын объелся?..

Однако Иван подпустил всадников немного ближе, дабы кони могли услышать музыку, и дотронулся до струн. Наездники, собирающиеся было выпустить стрелы, внезапно схватились за обезумевших лошадей, те прыгали на месте, вскидывая ноги в неестественных позициях, будто танцуя. Они больше не подчинялись командам, и вскоре, сбросили всадников на землю, затанцевав прямиком к младшему царевичу. Как только он прекратил игру, кони встали как вкопанные, глядя осоловелыми глазами на стоящих впереди людей.

Иван свистнул, подзывая жеребцов, и вскочив на них вместе со Степаном, который смотрел на него теперь с суеверным ужасом, приблизились к валяющимся на земле врагам. Те начали было подниматься, чтобы дать отпор, но Иван и Степан одновременно направили на них луки с натянутыми стрелами.

— Только двиньтесь, и я выстрелю.

Кочевники переглянулись, но руки всё же опустили.

— Не могут они по-нашему. — внезапно нормально заговорил Степан, представление с лошадьми полностью избавило его от заикания.

— И как с ними тогда общаться?

— Ханы их да главные в отрядах, наверняка, нашей речи обучены. Лучше с ними толковать, ежели хотите мысль правильно донести и своего добиться.

— Тогда нужно, чтобы эти двое передали хану моё послание. Но как это сделать, если они по-нашему не разговаривают?

Степан задумался.

— Ежели чего простое сказать хотите, я могу попробовать им объяснить по-ихнему.

— А ты умеешь что ли?

— Немножко. Пока в разведки бегал, слов разных нахватался.

— Тогда передай, что я — Иван, сын царя Берендея, вызываю их хана на честный поединок. Он может использовать супротив меня любое оружие. Ежели проиграет — уберётся восвояси, ежели победит — убьёт нас обоих. Сможешь объяснить?

— Попробую.

Степан перевёл взгляд на ожидающих кочевников и начал лепетать что-то непонятное для Ивана на их языке:

— Сын царь желать бой с хан. Всякое оружие. Проигрыш — вы уходить, сын царя проигрыш — вы убивать. Понимать?

Кочевники удивлённо переглянулись, пошушукавшись между собой, а затем одновременно закивали.

— Вы идти к хану. Сейчас. — сказал Степан, указывая на лагерь. — Мы ждать тут.

Двое снова закивали аки болванчики, а затем сорвались с места и устремились прямиком к лагерю.

— Что это было, Иван-царевич? — спросил Степан. — Вы заставили коней слететь с катушек с помощью гуслей?

— Не совсем слететь с катушек, конечно. Я заставил их плясать.

— Плясать? Вы и хана тоже?..

— Может быть. — туманно ответил Иван.

Ждать упомянутого хана долго не пришлось, не успели герои расслабиться, как из лагеря повалила огромная волна кочевников, они стремительно приближались, окружая противников плотным кольцом, полностью перекрывая пути отступления. Степан задрожал, но Иван только ободряюще улыбнулся.

— Всё будет хорошо, не трусь.

— Да как же не бояться… — одними губами прошептал юноша, стойко стараясь держаться из последних сил. — Вон они какие суровые.

Толпа тем временем расступилась, пропуская внутрь рослого темноволосого юношу, одетого в лёгкую броню поверх ханского халата, он насмешливо улыбался, прищурившись от яркого степного солнца, в руках держал длинный, легко изогнутый меч, поблёскивающий в лучах светила.

— Ты и есть царевич? — спросил юноша, останавливаясь напротив Ивана, окидывая его оценивающим взглядом. — Мои люди сказали, что ты хочешь биться со мной.

— Да, я Иван царевич, сын царя Тридевятого царства Берендея. А ты кто такой будешь? — спросил Иван, выходя вперёд, остановившись на расстоянии вытянутой руки от противника.

Тот усмехнулся:

— Дерзок ты больно, Иван, сын Берендея. Звать меня Мандухай, и я третий сын верховного хана Батухана. Недолго вам править Тридевятым осталось, скоро мы сотрём все ваши города с лица земли и выстроим новое царство!

— Говорить ты мастак, Мандухай, сын Батухана. Но так ли хорош в бою?

Хан расхохотался, глядя на него:

— Да я таких как ты голыми руками по сто раз на дню на лопатки укладываю.

— Тогда тебе ничего не стоит сразиться со мной? Условия просты — если побеждаю я — ты уводишь войско, если ты — убьёшь нас, а затем и всех остальных. Согласен?

— Повеселиться напоследок с царским сыном? Отчего бы и нет. — Мандухай довольно улыбнулся. — На чём биться будем?

— Смотрю я на тебя, и думаю, что одних гуслей мне хватит. — пренебрежительно заметил Иван, извлекая инструмент из дорожного мешка.

Хан расхохотался, наблюдая за столь нелепым зрелищем:

— Ты решил драться со мной этой штукой? Что ж, тогда я просто снесу тебе башку своим мечом.

Иван огляделся по сторонам, круг был достаточно широкий, поэтому кочевники стояли с каменными лицами. Ежели бы они слышали их разговор, в воздухе бы уже стоял общий гогот.

— Пусть твой человек. — Мандухай кивнул на Степана. — Отойдёт к моим людям, и мы начнём. Всё равно не жильцы вы оба.

Степан поспешил отбежать от противников к кочевникам, которые недобро скосились на него, но ничего не сказали, пропуская того в первый ряд.

— Какие будут твои последние слова, Иван-царевич?

— Калинку-малинку знаешь?

— Чего-чего?

— Сейчас узнаешь!

И вдарил по струнам гуслей.

Хан от неожиданности выронил меч, с первыми звуками музыки, его тело полностью перестало слушаться, ноги сами пустились в пляс, а руки, оказавшиеся свободными, начали ходить туда-сюда в нелепых движениях.

— Что ты творишь? — еле смог выдохнуть Мандухай.

Лица кочевников, которые до этого были абсолютно непроницаемы вытянулись от удивления, их предводитель прямо сейчас шёл вокруг вражеского царевича вприсядку.

— Как что? Сражаюсь с тобой, ты же сам разрешил мне использовать гусли. — продолжая играть, ответил Иван.

— Откуда мне было знать, что ты колдун?

— А я и не виноват, что тебе так по душе пришлась русская музыка. — пожал плечами царевич.

Хан покраснел как помидор:

— А ну, немедленно прекрати и дерись со мной как подобает, слышишь?

— С чего бы мне тебя слушать? Ты будешь плясать, пока со стыда не помрёшь. — усмехнулся Иван.

— Тебе это с рук не сойдёт! Мои люди прикончат тебя и твою балалайку!

— Это гусли. И я прикончу их тем же образом, если ты сейчас же не сдашься.

Кочевники начинали волноваться, не зная, как себя вести: с одной стороны у них был приказ не вмешиваться в бой, с другой ненормально отплясывающий предводитель, которого стоило бы спасать из лап вражеского царевича.

— Что происходит? — спросил один из наблюдающих у Степана, поскольку он был одним из приближённых хана, то хоть и с видимым акцентом, но мог говорить с чужаками на их языке.

— Ваш хан исполняет перед Иваном-царевич постыдный танец проигравшего.

— Да быть такого не может!

— Наш Иван-царевич славится своей силушкой богатырской, вот хан и старается задобрить его.

— Это что, получается, наш хан сдался?

— Ещё до начала боя. Только смотрите как вприсядку идёт, курам на смех!

Кочевник протёр глаза рукой, надеясь, что всё это массовое видение и оно вот-вот исчезнет, но бодро отплясывающий присядку Мандухай никуда не пропал, тогда он обратился к стоящим рядом с ним собратьям на родном языке:

— Хан наш без боя сдался. Этот царевич — известный в Тридевятом богатырь, сразу плясать его заставил.

— Да быть того не может, чтобы хан наш на попятную пошёл!

— Но ты ж сам видишь, как резво он отплясывает?

— Тьфу, срам какой!

— Да ты брешешь, он просто готовится нанести удар. Ближе к противнику подбирается.

— Сдался-сдался!

Не успел Степан и глазом моргнуть, как слух о том, что хан без боя проиграл вражескому царевичу, охватил всё поле, кто-то не понимал, что происходит, кто-то ржал, кто-то негодовал, а в итоге кочевники с противоположными мнениями переругались между собой, образовалась массовая драка, люди катались по земле, мутузя друг друга кулаками и выкрикивая ругательства. Вокруг начался настоящий хаос.

Мандухай, с которого пот лился уже целыми вёдрами, с трудом смог протереть глаза и увидеть, что происходит в его рядах, это напугало его не на шутку, ещё немного, и контроль над всей армией будет безвозвратно потерян.

— Я сдаюсь, моя армия уйдёт следом. — заметил он. — Только останови свою мерзкую балалайку.

— Это значит, что ты соберешь своих людей немедленно и уйдёшь? Никто из твоих больше не нападёт на границы Тридевятого.

— Даю слова ханского сына.

— Ладно. — легко согласился Иван, остановив игру, однако всё ещё держа руки на струнах, готовый в любой момент продолжить.

— Ты достаточно унизил меня перед моим народом. — Мандухай старался выровнять ярко-красный цвет лица и вернуть его к привычному золотистому оттенку. — Я уйду, но не обещаю, что мои братья и отец последуют за мной.

— Тогда отзови своих людей.

Тот коротко кивнул и направился к беснующейся толпе, на ходу вытаскивая висевший на поясе кнут, которым обычно хлестал лошадей.

— Всем успокоиться! — крикнул он, подходя к своему войску.

Кочевники на мгновение остановились, прекращая друг друга мутузить, с интересом уставившись на хана.

— Этот человек. — он кивнул в сторону Ивана. — Победил меня в честном бою, мы возвращаемся в Ургу, немедленно. — он носком сапога отбросил чей-то подкатившийся бурдюк с водой.

— С чего мы должны следовать за слабаком? — послышалось из толпы.

— Мы не станем подчиняться проигравшему!

— Стыд и позор.

Мандухай с трудом смог взять себя в руки, хоть и лицо вновь запылало аки алые маки:

— Тот, кто считает меня слабым, может лично со мной сразиться!

— Не собираюсь драться с тем, кто плясал под балалайку!

— Это гусли! — хмуро отозвался хан. — Слушайтесь меня или верховный хан Батухан казнит вас в Урге на главной площади.

— Только и можешь, что ханом да братьями прикрываться.

— Нет тебе больше веры!

— Возвращаемся домой, братья, я скорее удавлюсь, чем за слабаком в бой пойду.

Кочевники направились в лагерь, полностью игнорируя своего предводителя, лишь жалкая кучка людей осталась подле хана, готовая продолжать верно нести свою службу.

Покрасневший от унижения Мандухай повернулся к Ивану и заметил:

— В следующий раз тебе это с рук не сойдёт! Я отомщу за унижения.

Иван-царевич только пожал плечами:

— Шагай давай, пока снова вприсядку не пошёл.

Хан, выругавшись, направился к уже порядком опустевшему лагерю. Оставшиеся без лидера кочевники сбились в небольшие отряды, основная часть которых двинулась к Урге, некоторые поспешили присоединиться к отрядам старших братьев Мандухая, а остальные разбрелись по степи.

— Ловко вы его провели, Иван-царевич. — с восхищением заметил Степан, с благоговением смотря на своего спасителя.

— Просто воспользовался случаем, а сейчас идём. Нам нужно вернуться в Залесную.

* * *

Урга представляла собой не город, а скорее огромный постоянный лагерь, где жили в шатрах семьи тысячи кочевников, стен не было поскольку никто в здравом уме не рискнул бы нападать на вольный народ, да и пустые степные территории, раскинувшиеся на многие вёрсты, не привлекали соседние царства, брать здесь кроме награбленного ханского добра было всё равно нечего. В центре высился шатёр верховного хана, богато украшенный трофеями, собранными в набегах, вокруг него постоянно караулила стража, мимо которой и тушканчик бы не проскакал не замеченным. В караул выбирались только лучшие воины путём серьёзных состязаний, только сильнейшие могли претендовать на столь высокую честь. Некогда могучий верховный хан — Батухан ныне, как и царь Берендей, порядком постарел, былая сила покинула его руки, а седина давно тронула голову, однако в отличие от владыки Тридевятого он сохранил крепкое здоровье, по сей день заставляя всех подчинённых дрожать в своём присутствии от уважения и страха.

Сейчас великий хан неприступною горою возвышался над младшим отпрыском, что совсем недавно явился с границ Тридевятого.

— Мандухай, что ты устроил на границе⁈ — спросил Батухан, по голосу было ясно, что он не просто не доволен своим младшим сыном, а готов от злости порубить его на мелкие кусочки.

Давеча прискакавшие кочевники из армии Мандухая, улюлюкая, рассказывали всем направо и налево как опозорился младший сын хана в бою с царским сынком. Сначала верховный хан в эти байки не поверил. Он приказал хватать людей с грязными языками и скидывать их в подземную темницу, пока не выяснилось, что все бывшие члены отряда Мандухая говорили одно и то же, вот тогда Батухан и взбесился, понимая, что целая толпа врать не может, и сразу же призвал едва объявившегося в Урге младшего сына к ответу. Он уже отправил гонцов к старшим ханам, и те должны были прибыть с минуты на минуту, поскольку их лагеря располагались не так далеко от столицы, как войско младшего до этого.

— Отец, я всё объясню!

— Будь добр! Почему танцевал под балалайку того царского сынка?

— Это были гусли…

— Мне всё равно, что это было! Ты обесчестил наш род! Как мне теперь в глаза подданым смотреть⁈

— Я не виноват, что у того царевича были заколдованные гусли!

— Заколдованные гусли? — верховный хан рассмеялся. — Да кто в это поверит⁈ Ежели такая диковинка бы существовала, мы бы знали.

— Но мы не знаем обо всём, что творится в Тридевятом, может у них есть что и посерьёзнее этих гуслей.

— Санаа, тебе известно что-то про волшебные гусли? — спросил Батухан своего верного советника, который всегда находился рядом, лишь ради него в Ургу свозили самые разные берестяные грамоты и редкие книги, что удавалось достать во время набегов.

— Существует много колдовских предметов, но я никогда не слышал о гуслях. — коротко ответил тот.

Мандухай поморщился, он этого дядьку недолюбливал, слишком уж близко советник подобрался к отцу и вечно что-то нашёптывает ему на ухо. В свою очередь Санаа также подозрительно относился к младшему сыну своего владыки, и если и знал что-то о волшебных гуслях, то мог просто промолчать из вредности.

— Слышал, Мандухай? Даже мудрый Санаа говорит, что нет такого предмета. Ты что считаешь, что я выжил из ума?

— Нет, отец.

— Тогда почему думаешь, что я стану верить в твои байки о волшебных гуслях?

— Но так и было, отец.

Батухан бессильно приложил пальцы к переносице.

— Прошу, поверь мне! Иван-царевич вызвал меня на бой и сказал, что победит одними только гуслями, что я должен был, по-твоему, сделать? Сбежать?

— Всё! Хватит с меня твоих небылиц, Мандухай. Раз ты проиграл, то должен был принять поражение как хан, а не плясать перед противником вприсядку.

— Я уже говорил…

— Сколько раз я должен сказать тебе, что не желаю слышать твои глупые сказки о волшебных гуслях?

— Джигджид и Хадак прибыли, верховный хан. — объявил приближённый к хану воин.

— Пусть скорее зайдут и посмотрят в глаза своему непутёвому брату.

Ни секунды немедля, слуга открыл шатёр для старших братьев Мандухая, при виде которых лицо младшего приобрело ещё более кислый вид, не хватало нравоучений отца и его этого извечного советника, дак теперь ещё и от братьев получит по первое число.

— Вы здесь затем, чтобы разобраться с тем, что натворил ваш глупый младший брат. — устало заметил хан, он вдоволь наслушался небылиц от своего сына, но ещё больше его злило, что весь город буквально смеётся на ним. Ко всему прочему среди кочевников вести распространяются со скоростью несущейся стрелы, так что вскоре вся степь будет потешаться над правящим ханом и его непутёвыми детьми.

— Вся Урга только и говорит, что о проигрыше Мандухая. Это правда, что он отплясывал перед врагом? — спросил Хадак, окидывая младшего презрительным взглядом.

— Все его войны говорят об этом, армия не может лгать.

— И чем ты только думал, братец? Ты опозорил честь нашей семьи! — Джигджид в сердцах схватил Мандухая за грудки и начал его трясти.

— Я не виноват, что у того царевича были заколдованные гусли! Говорю же, это они заставили меня плясать!

— Да будто я поверю в эти небылицы! — нахмурился старший брат, резко отпустив его, от чего младший потерял равновесие, упав на ковры. — Ты слабак, Мандухай!

— Не успели мы ехать в Ургу, как услышали от бывших с тобой кочевников эти новости.

— Ты всегда был проблемным, а теперь ещё и навлёк позор на нашу семью!

— И вы двое должны его смыть. — Батухан окинул старших сыновей серьёзным взглядом. — Вы должны немедленно найти этого Ивана-царевича и сразиться с ним! Его кровь на ваших мечах смоет наш позор. В знак победы принесёте мне его голову.

— Мы сейчас же выступим! — с готовностью заверил его Джигджид.

— Вы проиграете ему. — Мандухай вытер кровь, которая выступила из-за того, что он больно приложился носом об пол и, кажется, сломал его. — Он использует колдовские гусли.

— Да пусть использует, что хочет, мы не проиграем! — хмуро ответил Хадак. — Жди нас с победой, великий хан.

— Отправляйтесь уже. А этого, — он указал на младшего сына. — Бросить в одиночную яму, пусть посидит и подумает о своей никчёмной жизни.

Мандухай хмуро вышел вместе с подчиненными отца, веря в то, что вскоре тот и сам поймёт, кто такой этот Иван-царевич.

* * *

— У него были волшебные гусли. — хором сказали старшие братья, недавно вернувшиеся в Ургу.

— Как вы и наказывали, мы вызвали Ивана на поединок, но он нас заколдовал.

— Он самый настоящий колдун, отец!

— Вы решили свести меня в могилу? — нахмурился Батухан, он уже заранее услышал нерадостные вести от вернувшихся кочевников и теперь пребывал в прескверном расположении духа.

— Всё, как говорил Мандухай, у Ивана-царевича были волшебные гусли, это они во всём виноваты.

— Бросьте их в темницу к младшему и подготовьте мою лошадь, я сам разберусь с этим царским выродком. Он пожалеет, что на свет родился! — хмуро приказал верховный хан, направляясь к выходу из шатра. — Уведите их с глаз долой!

— Но отец! Это правда! — пытался достучаться до него Хадак, которого уже скручивали приближённые к хану кочевники.

— Ты проиграешь этому царевичу, отец, остановись! — поддерживал его брат.

Но верховный хан не хотел никого слушать.

— Рот им заткните. — добавил напоследок Батухан прежде, чем покинуть свой шатёр.

* * *

— Ты и есть тот самый Иван, сын царя Берендея, что опозорил моих сыновей? — хмуро спросил Батухан, разглядывая стоящего перед ним златовласого юношу, который не выглядел как тот, кто способен победить даже одного из слабейших его приближённых, что уж говорить о сыновьях, которых хан самолично тренировал едва те научились ползать.

— Рад, что вы знаете моё имя, великий хан. — лучезарно улыбнулся Иван.

Они вновь стояли в центре огромного круга из кочевников, которые с большим интересом наблюдали за происходящим, о чём говорят противники никто не слышал, слова быстро уносил разгулявшийся степной ветер, так что всем оставалось лишь догадываться о том, что происходит сейчас в центре.

— Моё имя Батухан, я верховный хан и властитель степных земель. Как посмел ты, мальчишка, опозорить мой род?

— Ваши сыновья сами начали плясать от испуга при встрече со мной.

— Они твердят, что гусли у тебя колдовские, от этого они и потерпели поражение.

— Колдовские? Разве похож я на могучего чародея?

— Ты и на богатыря не похож. Так что в этот раз сражайся со мной как подобает на мечах, а не как скоморох с гуслями.

— А вы боитесь проиграть скомороху с гуслями, великий хан?

— Что ты несёшь?

— Стало быть правду о вашем роде-племени говорят.

— О чём ты?

— О том, что все ваши родичи трусливы и сваливают свою слабость на волшебные гусли.

— Ты мне зубы не заговаривай. Положи их и дерись со мной как подобает.

— Как пожелаете, верховый хан.

Иван демонстративно сложил гусли в дорожный мешок и вынул меч, становясь напротив соперника.

— Ты пожалеешь, что появился на этот свет, мальчишка. Сегодня я отправлю тебя к праотцам!

Батухан напал первым, не сдерживая своей силы, вспоминая былое время, когда сражался по нескольку раз на дню, но Иван ловко увернулся от тяжёлого меча. В отличие от своих сыновей, которые были в своей лучшей богатырской форме и действительно могли одолеть его в честном бою, старый хан, отъевший пузо в Урге, не представлял для него никакой угрозы. Как ни старался Батухан одолеть своего противника, какие приёмы ни пытался использовать, ничего не получалось. Иван благодаря молодости и ежедневным упражнениям с мечом в царском тереме был более ловким и проворным, напоминая хану своими движениями Мандухая, который до той выходки с гуслями держал в страхе всю свою армию. Он одерживал верх над старым ханом с невиданной лёгкостью, и вскоре тот вытянул вперёд руку.

— Признаю, силён ты, Иван-царевич. — нехотя произнёс Батухан. — И моих сыновей одолел, и меня. Отныне покуда ты и твои потомки будут править Тридевятым, мы не вторгнемся на его границы.

— Я благодарен, что мне выпал шанс сразиться с великим ханом и его сыновьями. — он поклонился противнику, но затем поднял на него суровый взгляд. — Однако я надеюсь, что вы будете мудры, и сдержите своё слово. В противном случае я вернусь и заставлю плясать под свои гусли каждого степного кочевника.

— Я слов на ветер не пускаю. — хмуро заметил Батухан, а затем сунул свой верный меч, украшенный драгоценными каменьями в ножны и протянул их царевичу. — Это доказательство моих слов, передай его своему отцу. А сейчас мы отправимся в Ургу, а вы уберётесь к себе в Тридевятое, прощай, Иван-царевич.

— Будьте осторожны по дороге.

Верховный хан пробурчал под нос что-то вроде «несносных мальчишек» и направился сгонять своих людей в обратный путь до столицы.

Степан, который всё это время находился подле царевича, подбежал к нему:

— Вы спасли всё царство, Иван-царевич. Век ваших подвигов не забудем! — поблагодарил он, поклонившись царевичу в пояс. — Но почему вы решили не играть на гуслях в бою с верховным ханом?

— Потому что тогда он бы поверил словам своих сыновей.

— Значит, в этом и состоял ваш план? Выманить на бой Батухана?

— Да, надеялся, что старый хан не сможет сражаться наравне со своими сыновьями, и я смогу его одолеть. — Иван облегчённо выдохнул. — Честно говоря, я очень боялся того, что мои догадки не подтвердятся.

— Вы настоящий богатырь, Иван-царевич! Теперь о вас будут слагать легенды.

Иван засмеялся и погладил гусли, находящиеся в мешке:

— Просто воля случая, Степан. Мне в очередной раз повезло.

— Не говорите так, если бы не ваша смекалка, во век не смогли бы одолеть такого противника!

Иван смущённо почесал затылок:

— Давай вернёмся в Залесную, мне ещё до столицы пару дней конным ходом добираться, а там моя ненаглядная уже заждалась да царю-батюшке ответ дать должно.

Степан понимающе закивал, скорее забираясь на коня.

* * *

— Рад видеть вас в добром здравии, сыновья мои. — Берендей окинул сыновей взглядом, задержавшись на младшем, старшие прибыли в Царьград ещё пару дней назад, а вот об Иване ничего не было слышно.

Старый царь сильно беспокоился за своих детей и уже много раз корил себя за то, что дал им столь тяжёлое задание, особенно после того, как из Залесной прибыл гонец с докладом о истинной численности противника. Царь было начал собирать армию, но прибежавший опосля другой гонец доложил, что волноваться уже не о чем, Иван-царевич хорошо справляется с защитой, так что с отправкой стрельцов решено было повременить.

— Тосковал по тебе, царь-батюшка! Как хворь твоя? — елейно поинтересовался Василий, нарушая образовавшуюся тишину.

— Тяжко было в ваше отсутствие, не нужно было мне взваливать сие бремя на сыновьи плечи. — Берендей с трудом унял подступающую дрожь, которая сразу после все же прорвалась, тело непроизвольно задёргалось да так сильно, что сыновья побежали ближе к трону, но царь лишь вытянул дрожащую руку вперёд. — Всё хорошо, лучше расскажите, как всё прошло.

— Я отразил несколько нападений на Большую Степь. — начал первым Сергей. — Денно и нощно мы обороняли границу от супостата, но всё новые и новые силы прибывали, пока в однажды всё не прекратилось. В один момент кочевники ушли и больше не возвращались. Смог я показать супостату, батюшка, чего стоит царский сын.

— Ты хорошо поработал, Сергей. Я слышал от воевод, что ты храбро сражался на ратном поле.

— Благодарю, царь-батюшка. Ежели нужно будет вновь в бой идти, я всегда готов.

Приступ дрожи с трудом успокоился, и Берендей обратился к среднему сыну:

— Что насчёт Малой Степи, Василий?

— Пока я был там, никто не напал на сию деревню. Ханы настолько испугались моего присутствия, что даже не посмели туда вторгнуться.

Сергей демонстративно закатил глаза, не веря ни единому сказанному слову.

— Местный воевода тоже докладывал, что нападений на Малую Степь не было.

— Видите, царь-батюшка, я могу решать такие дела одним своим присутствием.

— Брешешь ты. Малая и Большая Степь рядом расположены, посему я отвлёк всё внимание на себя.

— Это уже не моя забота. — развёл руками Василий.

— Ах, ты бессовестный…! — начал было Сергей, но отец сразу же прервал их.

— Хватит ссориться! Сергей, Василий! Вы больше не дети малые!

Оба замолчали, сверля друг друга недовольными взглядами, а Берендей тем временем завершил свой опрос младшим царевичем:

— Поведай нам, Иван, что с тобой приключилось в Залесной? Ты задержался на границе дольше всех, и когда я получил гонца с докладом, то порядком испугался. Это правда, что войско Мандухая, стоящее под деревней было в несколько раз больше наших пограничных?

Иван сжал завёрнутый в льняную ткань меч и утвердительно кивнул:

— Сие правда, царь-батюшка.

— Почему ты не дождался поддержки? Если бы я только знал, какая это угроза для моих сыновей, то отправился бы туда сам. — его руки вновь дрожали.

— Время поджимало, царь-батюшка. — покачал головой младший царевич. — Нужно было срочно разобраться с ханами, иначе и с подкреплением мы бы не выстояли.

— Основные силы нападали в это время на Большую Степь. — прервал его Сергей. — Это я сдерживал основной поток кочевников.

— Ты сдерживал всего одно войско, а всего их было четыре. — возразил ему Иван. — Три поделены между тремя братьями поровну, а последнее стояло в Урге под руководством верховного хана Батухана.

— Откуда тебе это известно? Ты же оборонял только одну деревеньку? — подозрительно взглянул на него Василий.

— Я одолел каждого из ханов.

— Брешешь! — одновременно выдали оба брата.

— Хотите верьте, хотите нет, но набеги прекратятся, а в качестве доказательства, я принёс вам дар, отец.

Иван подошёл к царю и на его глазах освободил от ткани драгоценный меч хана Батухана, заставив ахнуть всех присутствующих в горнице. Все знали, что для вольного народа — отдать своё оружие значило полностью принять своё положение и сдаться, теперь никто не мог спорить с тем, что Иван действительно одолел ханов.

— Этот меч отдал мне верховный хан в знак того, что он признал силу нашего рода. И покуда мы правим Тридевятым, кочевники не станут нападать на границы.

— Не может быть… — прошептал Василий, глядя на то, как переливаются драгоценные камни на эфесе.

— Прошка, немедленно позови главного воеводу, я и сам вижу, что этот меч принадлежит семье ханов, но хочу, чтобы он тоже взглянул.

Мальчонка с обычным рвением кинулся выполнять просьбу, воеводу искать долго не пришлось — он ошивался в коридоре, ожидая развязки событий, как и многие бояре, ждавшие оглашения результатов за дверью. Пришлось пустить сразу всех. Горница тотчас же наполнилась удивлённым гомоном, образовалась небольшая толпа, всем хотелось посмотреть поближе на сокровище хана.

— Сомнений нет, царь-батюшка! Честью клянусь, что этот меч принадлежит Батухану. — вынес свой вердикт главный воевода, бережно держа в руках диковинку. — Когда-то давно по молодости мне приходилось биться с ним в степи, он точно использовал это оружие.

— Я также слышал, что меч верховного хана отделан редкими драгоценными каменьями, коих просто так не сыскать на белом свете. — казначей с интересом рассматривал меч в руках главного воеводы. — Могу сказать, что этот меч точно принадлежит первому лицу государства.

— Да как мог Иван победить всех ханов? Вы видели его сыновей? Они же по силе равны нашим богатырям! — всё ещё не веря происходящему спросил Василий.

Сергей молчал, он был чернее тучи, а аурой, витавшей вокруг него можно было убить.

— Доказательство на лицо, Василий. Что бы ни сделал Иван, но он смог договориться о мире с кочевниками. — ответил Берендей. — Поместите меч в царскую сокровищницу, он ни в коем случае не должен пропасть. Теперь это дело государственной важности!

— Не вели казнить, царь-батюшка, вели слово молвить! — раздался внезапный голос гонца у двери в дальнем конце горницы, все обернулись к нему, с интересом ожидая новостей.

— Говори. — позволил ему Берендей.

— Только Иван-царевич покинул деревню нашу, Залесную, как кочевники пленных да награбленное начали свозить к границе, набегов больше не было. Война окончена, царь-батюшка.

— Благодарю, Матвей, за службу твою.

— Иван-царевич — это спасение наше, царь-батюшка, без него граница ни за что бы не выстояла. — поклонился в пояс гонец. — Будем из уст в уста былины о вашем сыне передавать.

— Отрадно слышать! — довольно улыбнулся царь. — Стало быть и мне должно тебе, Иван, орден царский за заслуги выписать. Второе испытание так же за тобой будет.

— Не нужны мне награды царь-батюшка. — покачал головой младший царевич. — Я рад, что смог помочь государству.

— Слово царя — закон! Раз я распорядился наградить, значит так и нужно.

— Я немедленно займусь подготовкой ордена, царь-батюшка. — заверил царя главный казначей.

— Славно мои сыновья на границе потрудились. — похвалил царевичей царь. — Хорошенько отдохните перед последним испытанием. О нём завтра вам поведаю, а сейчас ступайте, добры молодцы.

Глава 5

Иволга

День обещал быть солнечным, с самого утра в царском тереме царила привычная суета, служки сновали туда-сюда, прибираясь и выполняя мелкие поручения старших по званию, на кухне пекли свежий хлеб и готовили блюда для первой трапезы на сегодня, в конюшне ухаживали за лошадьми. Словом, всё шло своим чередом. Берендей тоже встал ни свет ни заря, услышав, как надрывается местный петух, исправно будящий весь царский терем по утрам. Он быстро кликнул уже проснувшегося Прошку, который всегда был под рукой и даже спал подле него. Мальчик тут же занялся своим обычным делом — помощью царю. Это стало настолько привычным, что служка мог не глядя переодеть царя, привести в порядок его длинные седые волосы, а также разобраться с царящим на постели после сна беспорядком. Берендей был в добром здравии, отмечая про себя только небольшую дрожь в руках, которая, правда, уже тоже стала чем-то обычным. Он терпеливо дождался окончания утренней рутины, позавтракал и под присмотром всё того же Прошки и бдительных стрельцов, направился прямиком к трону, где уже собрались все бояре, воеводы, а также присутствовали царевичи со своими жёнами, Василисы среди них ожидаемо не было. Царь постоянно задавался вопросом, почему одна из будущих царевен не присутствует на собраниях и не поддерживает будущего мужа, но Иван на его вопросы всегда отшучивался, что Василиса просто не любит большие толпы народа.

— Рад видеть всех собравшихся в добром здравии. — поприветствовал присутствующих царь. — По традиции подходит время последнего испытания, после которого будет оглашена моя царская воля о назначении наследника престола.

Помещение накрыла гробовая тишина, все ждали объявления.

— Думал я, что второе испытание стало сильным ударом для многих из нас, пришлось со всей храбростью биться против супостата недоброго, и посему хотел я ограничиться двумя. Однако нарушение традиций может повлечь за собой печальные последствия, потому объявлю последнее испытание.

— Не томи, царь-батюшка, не терпится узнать, что ты задумал! — попросил царя Василий.

— В этом году получил я много обращений с западной границы, в нескольких местах начала мелеть, а в других, напротив, выходить из берегов полноводная река Иволга. Это привело к серьёзным последствиям для крестьян, чьи поселения расположены у реки, их урожай выдался скудным или был уничтожен наводнением. Посему прошу вас, царевичи, разобраться с этой напастью. Сроку даю неделю, ежели кто из вас найдёт решение, за тем и будет испытание.

— Позвольте уточнить, царь-батюшка, где именно мелеет или разливается река? Иволга довольно длинная, в неё впадают более мелкие речушки, а берёт начало и вовсе с высоких гор. — спросил Иван.

— Верно мыслишь. Пока возьмите у писаря карты. — согласился с ним царь. — И именно для помощи я местных жителей позвал. Они вас к нужным местам проводят. Завтра будут ждать у ворот, и с первыми петухами отправитесь на границу дабы самолично оценить масштабы бедствия.

Царевичи поклонились и поспешили удалиться из зала, царю ещё предстояло решить много насущных дел на сегодня.

— Что снова за помощью к своей ненаглядной побежишь? — поддел младшего брата Василий. — Уж мы-то знаем, что это она тебе во всё помогает.

— Ежели и помогает, то царь-батюшка сие не запрещает. — спокойно ответил на его выпад Иван.

— Он прав, Василий, мы ничего не можем супротив его жены-колдуньи. — Сергей обошёл вечно спорящих младших братьев. — Хоть уже решено, что трон будет отдан любимчику, мы будем сражаться до конца.

С этими словами он скрылся за поворотом.

— Царь-батюшка ещё не называл моего имени.

— Не называл, но что нам остаётся думать, если он признал два из трёх испытаний за тобой? — нахмурился Василий.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я честно разобрался с ними.

— Ага. — насмешливо заметил старший брат. — Конечно, я верю тебе и твоей жене колдунье.

Он поспешил за Сергеем, чтобы вновь негласно присоединиться к нему. А Иван направился в свою горницу, решив, что раз братья всё равно считают его победы нечестными, то он будет продолжать советоваться с Василисой.

— Снова, Иван-царевич, ты не весел. — заметила состояние вернувшегося жениха лягушка, сидящая на подоконнике, она давно дожидалась его с утреннего собрания.

— Старшие братья считают, что я не сам прохожу все испытания, а ты мне помогаешь. — грустно признался Иван, присаживаясь на лавку. — Уверены, что ты всё решаешь только с помощью колдовства.

— Но ты ведь знаешь, что всё это клевета?

Иван неуверенно кивнул.

— Если честно, все испытания я проходил по воле случая, поэтому не до конца уверен сам ли смог с ними справиться.

— Никто не помогал тебе одолеть степных ханов, ты сам раздобыл волшебные гусли и придумал способ разобраться с ними. Даже мне бы такое в голову не пришло. — задумчиво заметила Василиса. — А в том, что случайность помогла тебе с решением загадок нет ничего страшного, к тому же она лишь подтолкнула тебя на правильный путь.

— Вряд ли последнее испытание пройдёт так же гладко, как предыдущие. — покачал головой Иван.

— В чём же оно заключается? — заинтересованно спросила Василиса.

Иван перевёл на неё взгляд и тяжело вздохнул, обдумывая стоит ли вновь просить помощи у своей невесты, но, с другой стороны, братья так же обязательно посоветуются со своими сужеными, ещё и будут друг другу помогать. Так что, к чему сомневаться?

— Если ты не желаешь моей помощи, Иван-царевич, я не буду настаивать. — успокоила его лягушка.

— Речь шла о реке Иволге. — начал царевич, всё же решившись поговорить о проблеме со своей невестой. — Батюшка сказал, что обмелела она в нескольких местах, а в других наоборот сильно разлилась, от этого сильно пострадал урожай крестьян, напрямую зависящих от воды.

— Что ты об этом думаешь?

— Нельзя исключать того, что причины в недостатке дождей, а также в том, что мелеет само устье или впадающие в неё более мелкие речки вроде Берёзовки, если говорить только об обмеление. — начал перечислять царевич, что думает, Василиса лишь молчаливо кивала. — Но, если подумать, что дело в этом, есть одна загвоздка. — он подошёл к подоконнику и развернул карту. — Река мелеет на большом центральном участке, рядом нет впадающих рек, а дно, как мне кажется, должно быть везде одинаковое кроме верховий.

Василиса внимательно посмотрела на карту.

— Твоя правда, Иван-царевич, подозрительно всё это.

— А если думать о том, что вместе с обмелением, она ещё и наоборот разливается, то и вовсе голова начинает идти кругом.

Василиса понимающе закивала.

— Потому и не пойму никак в чём дело. — тяжело вздохнул царевич. — Нужно на место приехать и убедиться самому.

Василиса задумчиво провела лягушачьей лапкой по нарисованной речке и внезапно заметила:

— Есть у меня дума на этот счёт.

Иван поднял на неё заинтересованный взгляд.

— Не только погода да человек может в русло речное вмешаться, но и местная нечисть. Слышал ведь о водяных? Они в каждом водоёме водятся, а там, где один поселится никогда второй не уживётся. Но вот река Иволга совершенно другое дело, в одиночку за ней не уследишь, посему издревле там большие водяные кланы всем заправляют.

— Неужели всё дело в том, что местные водяные решили разделить Иволгу на три части?

— Сам посмотри, как ровно речка разделена. Вот здесь она мелеет. — Василиса прошлась лапке по нарисованной ленте реки. — А здесь уже разливаться начинает. Ежели и бывает такое в природе, то очень редко.

Иван ещё раз внимательно посмотрел на карту, и действительно отметил правоту слов своей суженой.

— Ежели это действительно водяные то, что мне делать? Если с людьми можно сладить, то с нечистью договориться сложнее. И почему они вдруг придумали делить реку прямо сейчас?..

— Покуда не опустишься на дно, да не поговоришь с местными царями не узнаешь.

— Но как же можно на самое дно опуститься? Я ведь утону, не успею и глазом моргнуть.

— Даже если я научу тебя, как это сделать, не сможешь ты найти терем водяного, он от глаз людских надёжно спрятан, лишь сам хозяин может тебя туда пригласить.

— Раз даже ты бессильна, то сие испытание мне не по зубам. — грустно вздохнул Иван.

— Ты ещё не понял, Иван-царевич? — спросила его девушка, подняв на суженого обеспокоенный взгляд. — Царь не просто игру с вами затеял, судьбы простых людей в ваших руках. Ежели река вновь единой не станет, местным крестьянам, а затем и всему Тридевятому царству туго придётся. Многие овощи и фрукты свозят в Царьград именно из этих краёв, что уж и говорить о выращиваемой там пшенице, можешь представить, какой будет голод, если не помирить местных водяных?

Иван понятливо кивнул:

— Ты права, но как же мне выманить водяного на встречу?

— Слышала я, что они до музыки охочи да сладостей людских. И то, и другое ты можешь им предложить.

— Так и сделаю, благодарствую за мудрый совет твой, Василиса Прекрасная. — искренне поблагодарил девушку Иван.

Она была права. То, что кажется им с братьями лишь испытаниями, на самом деле серьёзные проблемы Тридевятого царства и ежели их не решить, то страну накроют самые серьёзные последствия. Поэтому первым делом Иван-царевич решил задуматься о сладостях. С музыкой дело было нехитрое, волшебные гусли дожидались своего часа в холщовом мешке, который он оставил под присмотром Василисы, а вот с едой могли возникнуть закономерные трудности. Далеко не все вкусности можно было пронести под толщу воды, те же сахарные петушки со временем растворятся, пусть и не сразу из-за холода, но постепенно останется только палочка. Про сладкие пироги и говорить нечего — тут же размокнут, фрукты и ягоды — не совсем сладости, но можно попробовать взять, например, груши, в этом году они уродились особенно сочными.

Ответ как всегда должен был лежать где-то на поверхности, поэтому Иван вновь направился на рынок, чтобы посмотреть, что предлагают местные и заморские торговцы. Он вновь шёл среди рядов, но вопреки ожиданиям в этот раз ему не помогла даже простая крестьянская одежда и шапка, царевича узнавала всякая проходящая мимо собака. А любой торговец пытался запихнуть ему свой товар на пробу в качестве благодарности за освобождение приграничных территорий от угрозы. Новость о том, что Иван-царевич смог одолеть всех степных ханов и заставить верховного дать обет больше не совершать разрушительных набегов, мигом разнеслась по всей округе, воеводы и стрельцы теперь смотрели на младшего царевича с уважением, каждый хотел перекинуться с ним хотя бы парой слов, спросить совета, пожать руку… Люди были благодарны за чудесное избавление от напасти, и царевич по возможности старался ответить на их добро.

Ничего толком рассмотреть он в итоге не успел из-за огромного интереса жителей Царьграда, да и вернулся домой лишь под вечер с огромными мешками всяких товаров, которые любезно помогли донести до терема дежурившие на рынке стрельцы. Успевшая принять человеческий облик Василиса с интересом разглядывала то, что принесли в их горницу. И чего среди даров только не было… И меха, и дорогие украшения, и заморские фрукты, и свежие калачи, и вырезанные из дерева фигурки. В общем говоря, Иван принёс домой целый рынок. Как тут теперь выбирать?

— Я с этим и за неделю не управлюсь. — грустно вздохнул он, снимая изрядно помятый и порванный в нескольких местах кафтан.

— Любят тебя, Иван-царевич, жители Тридевятого царства. — мягко улыбнулась Василиса, рассматривая попавшее ей в руки ожерелье из самоцветов.

— Сколько себя помню, мы с братьями всегда привлекали внимание. Царские сыновья — это те люди, которых все хотят увидеть и не всегда с добрыми намерениями, поэтому за пределами царского терема мы всегда находились с охраной. Но сейчас внимание ко мне словно возросло многократно.

— Для обычных людей ты герой, дорогой мой, Иван-царевич. — погладила его по золотистым кудрям девушка. — Ты спас земли и их жителей от набегов кочевников на долгие-долгие годы, и нет ничего плохого в том, что все стремятся тебя отблагодарить.

Иван понимающе кивнул, подвигая к себе мешок.

— Значит, я не должен подвести народ и в этот раз. Все рассчитывают на то, что я верну реку Иволгу в прежнее состояние.

— Но надеюсь, что ты не откажешься от моей помощи, Иван-царевич? — с надеждой спросила его Василиса. — Ты сильно устал после похода на рынок, тебе обязательно нужно отдохнуть перед завтрашней длинной поездкой.

— Если я лягу спать, то не смогу сообразить, что из подаренного можно использовать в качестве подношения для водяных, и тогда не смогу задобрить их. — упрямо заметил Иван, роясь в мешке, в котором оказалось полно свежего урожая репы.

— Ты не должен взваливать всё на свои плечи. — покачала головой девушка, ласково перебирая его светлые волосы, напуская этими незамысловатыми движениями страшную дремоту на царевича. — Поспи, милый мой, Иван-царевич, я сама подготовлю гостинцы для водяных. А тебе нужно подумать, как их помирить между собой.

— Но я не могу постоянно просить тебя о помощи… — начал было царевич.

— От чего же? Думаешь, твои братья пренебрегают поддержке своих суженых?

Юноша устало помотал головой, он был безоговорочно уверен, что те точно просят полезных людей помочь им и вряд ли ограничиваются лишь поддержкой Марфы и Ольги.

— Тогда не будет ничего страшного в том, если ты доверишь мне это дело.

Василиса взяла из его рук репу и строго заметила:

— Ступай спать, Иван-царевич, иначе завтра в седле не усидишь.

— Хорошо. — всё же не стал сопротивляться он, зная, что его невеста знает, что делает, и как только голова коснулась подушки, заснул беспробудным сном.

* * *

На утро уже бодрый царевич стоял у ворот царского терема, держа за поводья немного сонного Сивого, с интересом разглядывая крестьян, которые вызвались их сопровождать по местам бедствия. Их деревни располагались у реки Иволги и непосредственно пострадали от засухи и наводнений. Провожатые дружно поприветствовали царевичей.

— Отвезём вас везде, куда прикажете, царевичи. Живота не пожалеем, а выполним любое ваше задание. — сказал старший из крестьян.

— Нас с Василием отвези к устью реки. — распорядился Сергей, переведя недовольный взгляд на младшего брата. — А ты куда путь держать будешь?

— Думаю, я просто осмотрю места, в которых река обмелела. Возможно, там кроется ответ на решение проблемы.

Василий только хмыкнул:

— Ну, и глуп ты, конечно, братец, проблему всегда в корне ищут, впрочем, какие твои годы, ещё дорастёшь до старших.

— Да уж, куда мне до вас. — неожиданно для себя съязвил Иван, а затем обратился к младшему из крестьян, который держался немного поодаль от своих могучих товарищей. — Сможешь сопровождать меня в пути?

— Почту за честь, Иван-царевич. — с готовностью отозвался тот.

— Как звать тебя?

— Михаил, можете просто Мишкой звать, Иван-царевич, нам обычным людям и короткого обращения достаточно.

— Хорошо, Михаил, тогда давай выдвигаться в путь дорогу. — предложил Иван, и не обращая на старших братьев никакого внимания, поскакал следом за своим проводником.

Долго ли коротко ли ехали герои по землям Тридевятого царства, лишь на ночь остановившись в одном из трактиров на ночлег, да и то за комнаты разговаривал Михаил, чтобы не привлекать к царевичу ненужного внимания. К середине следующего дня, вдали показалась синяя полоса широкой реки, по берегам которой густо росли плакучие ивы, в ветвях которых пели залётные иволги, оправдывая её название.

Через пару часов путники спешились, отпустив коней пастись. Перед этим Иван снял с Сивого дорожные мешки, в одном из которых были волшебные гусли, а в других трёх подношения для водяных, тщательно отобранные Василисой. Царевич составил поклажу у ствола одного из растущих у воды деревьев и с интересом вгляделся в водную гладь. Прямо напротив царевича река словно разделялась надвое торчащей из воды песчаной косой, слева от которой ситуация была плачевная. Дно словно поднялось на поверхность, образуя естественную преграду для речного потока, не мудрено, что течение теперь тоже отсутствовало.

— Давно ли это началось и как вы заметили?

— Месяца два назад заприметили, что течения не стало, да рыба потихоньку начала переводиться, а позднее центральная часть реки без подпитки сохнуть начала, сие на посевах пагубно сказалось. Много пшеницы в этом году потеряли, Иван-царевич. — тяжело вздохнул мужик, глядя на причину всех деревенских бед. — Мы сами пытались дно размыть, да на следующий день всё как прежде становилось, так что бросили мы это дело.

— Почему сразу к царю-батюшке с докладом не обратились?

— Вначале своими силами всё решить пытались, а когда не вышло со стихией совладать, то прошение к царю-батюшке отправились. Да затерялась наша берестяная грамота среди прочих равных, год этот у многих богатым на напасти выдался. — юноша громко шмыгнул носом. — Опосля староста деревни сам отправился, да урожай уже скудный был. Вниз по течению ещё хуже всё, вон, сами гляньте.

Иван повернул голову и в ужасе заметил, что далее река мелела настолько, что можно было уже пешком ходить, а со дна брюхом кверху всплывала дохлая рыба.

— Ежели и дальше так пойдёт, то совсем Иволга зачахнет. Сначала в пруд превратится, а там уж и до болота недалеко. — грустно вздохнул юноша.

— Я сделаю всё, что в моих силах, дабы вернуть реку в прежнее состояние. — пообещал ему Иван-царевич, которому тоже было больно видеть некогда быстро бегущую реку в таком плачевном состоянии.

— Здесь моя деревенька Ивушки недалеко. Вон за тем поворотом реки. Дым из труб даже отсюда видать. — указал на север Михаил, и Иван действительно заприметил впереди небольшие домики.

— Я могу остановиться в деревне? Возможно, понадобится не один день, чтобы решить насущный вопрос.

— О чём разговор, Иван-царевич⁈ Я старосте передам и вам обязательно лучший дом выделят!

— Не нужно, достаточно будет лишь комнаты, где я смог бы отдохнуть. — мягко улыбнулся царевич.

— Я обязательно всё подготовлю! — пообещал Михаил, а затем с интересом спросил. — А что вы делать собираетесь, Иван-царевич? Ежели поделитесь, то я скажу пробовали мы сей способ али нет.

— Я пока не решил. — соврал Иван, надеясь, что получилось более убедительно, чем всегда. — Пока просто вокруг похожу да посмотрю, может, ответ сам на ум придёт. А ты, Михаил, поезжай пока в Ивушки да сообщи старосте о моём визите. За мной можешь не возвращаться, я к вечеру в деревеньку прибуду. И попроси местных не беспокоить меня, хочу сосредоточиться на деле.

— Будет сделано, Иван-царевич. — пообещал юноша, свистом подзывая своего коня. — Ежели что нужно будет, сразу езжайте в деревню.

Иван проводил его долгим взглядом и, убедившись, что никто его не потревожит, скинул сапоги, закатал штанины дорожных портков и достал из дорожного мешка гусли. Инструмент приятно завибрировал в руках и потеплел.

— Посмотрим, насколько местный водяной плясать любит. — задумчиво произнёс царевич, лишь надеясь, что нечисть плавает где-то поблизости.

Он вошёл в прохладную воду поглубже и двинулся вдоль берега, играя на гуслях. Сидящие на ветках птицы залетали вокруг, выписывая всевозможные пируэты в воздухе. Рыбы заплескались в воде рядом, даже большой сом всплыл наружу, барабаня усами и плавниками по воде на манер музыкального инструмента. Водяного видно не было, но царевич не отчаивался и продолжал играть до самого вечера, порядком стерев себе пальцы и замотав всех местных птиц, рыб и ненароком пробегавших рядом зверьков. Нечисть так из воды и не всплыла.

Последние всполохи алого заката догорали на горизонте, начало смеркаться. Иван принял решение завтра попробовать погулять по берегу выше деревни Ивушки, а сейчас было уже поздно, стоило отдохнуть и набраться сил перед завтрашним днём.

Издалека заметив приближающегося к нему всадника, царевич поспешил выйти из воды и обуться, ног он давно уже не чувствовал, настолько они замёрзли. Осень вступала в свои права.

— Что же вы, Иван-царевич, так себя не бережёте? — спешился рядом с ним Михаил. — Вся деревня на ушах стоит от беспокойства!

— Прости, я задумался. — виновато ответил Иван, убирая гусли в дорожный мешок.

— Вы что, Иван-царевич, на гуслях играете? А можно ли будет послушать?

— Я только учусь, поэтому и тренируюсь в свободное время подальше от людей. Правда, выходит пока не очень.

— Ежели хотите, я могу попросить Балагура вас научить! Он на любом музыкальном инструменте с закрытыми глазами играть может!

— Спасибо за помощь, Михаил, но у меня в Царьграде есть учитель, сейчас я просто захватил гусли с собой, чтобы время от времени поиграть. — поблагодарил его Иван и пресекая лишние расспросы, позвал Сивого, закрепляя на коне дорожные мешки.

— Поедемте, Иван-царевич, вас уже горячий ужин дожидается да банька.

— Банька мне бы точно не помешала. — мечтательно улыбнулся царевич, надеясь в скором времени отогреть до костей продрогшие ноги.

В деревне младшего царевича все встретили очень дружелюбно, слава о нём сразу разлетелась во все концы Тридевятого царства. Правда, все рассказывали историю чудесной победы над степными кочевниками по-своему. Иван строго настрого запретил стрельцу Степану говорить кому-то о чудесных гуслях, а посему тот, конечно, рассказал очередную историю о силушке богатырской, которую тут же переложили на музыку, так она и распространилась по царству. Каждый что-то добавлял от себя, посему правда, если она и была, потерялась среди многих других интерпретаций событий.

Поэтому Иван, пребывавший в расслабленном состоянии после хорошей баньки, едва не подавился мёдом, когда Балагур начал играть на гуслях и петь ту самую былину, которую сам сочинил в честь младшего царевича. Он попытался скрыть смущение за жареной перепёлкой, хоть и получалось довольно плохо. Дочки старосты мечтательно вздыхали, бросая на царевича долгие, влюблённые взгляды, а сам староста, изрядно напившись, уже чуть ли не братался с ним, стискивая в объятиях.

— Попомните мои слова, Иван-царевич! — он громко икнул. — Всё это проделки нечисти! Я про речку нашу!

Иван вежливо кивал, он был действительно согласен с ним, хоть и открыто этого пока не признавал.

— Ну, что вы говорите, Павел Петрович! Какая же это нечисть? — его жена ненавязчиво попыталась убрать со стола хмельное, видя невменяемое состояние своего муженька.

— Молчи, женщина! Что ты понимаешь⁈ — он ударил кулаком по столу, а затем повернул раскрасневшееся лицо к царевичу. — Говорю вам, водяные это! Давеча видал я одного!

— Меньше надо пьяным ночью по берегу шататься. — закатила глаза его жена.

— В мёде вся сила! Ничего ты не понимаешь, глупая женщина!

— А где, говорите, вы видели водяного? — ненавязчиво спросил Иван.

— Да как где? — староста снова икнул, а затем отпил полчарки мёда и продолжил. — Есть неподалёку от деревеньки старая плакучая ива, под её ветвями он с мавкой миловался. Меня заметил, да так осерчал, что больше я ничего не помню. Очнулся уже утром на берегу!

— Пьянь ты этакая. — покачала головой женщина.

— Было это, сто раз тебе говорил уже! Мамой клянусь! — заявил староста. — Про ту иву кучу всего в народе сказывают, говорят, где-то там вход есть в подводное царство. Посему никто туда просто так не суётся.

— Вот как. Стало быть, и вам туда больше ходить не стоит. — понимающе сказал Иван.

— Да я туда больше ни ногой, и девкам своим строго-настрого запретил! Смотри какие они у меня красавицы писаные выросли! Жаль ты жену уже сыскал себе, Иван-царевич, инача я бы дочек своих за тебя сосватал.

— Павел Петрович, не смущайте нашего гостя, лучше спать идите!

Он недовольно посмотрел в сторону жены, а затем попытался налить себе ещё мёда. Жидкость так и не полилась, староста разочарованно потряс кувшином над чаркой и с тяжёлым вздохом отставил его.

— Не ходите к той иве, Иван-царевич, а то сгинете. — предупредил он, а затем закатил глаза и упал на стол прямо лицом в миску с недоеденной квашенной капустой.

Иван испуганно попытался ему помочь, но услышав бодрый, громкий храп оставил это дело на жену старосты да служек, один из которых тут же обратился к царевичу.

— Иван-царевич, пойдёмте, я вас провожу.

— Благодарю за помощь. — Иван поднялся из-за стола и направился за служкой.

— Мешки ваши дорожные уже в комнату поставили, с ними всё в порядке, будьте спокойны. Конь ваш тоже накормлен и напоен, о нём конюший наш Санька печётся. А вот и дверь. — он распахнул перед царевичем дверь в комнату, пропуская его внутрь. — Утро вечера мудренее, Иван-царевич. — пожелал служка и скрылся прежде, чем Иван успел поблагодарить его.

Царевичу ничего не оставалось как лечь спать, а на завтра ни свет ни заря, он осторожно выскочил из терема и направился к той самой плакучей иве.

Людей на пути попадалось немного, в основном рыбаки, которые вышли проверить сети и сейчас собирались отчалить на лодках в центр реки. Заметившие царевичи люди приветственно махали ему вслед.

— Куда-то вы так рано собрались, Иван-царевич? — спросила крепко сложенная женщина, выводившая за ворота корову.

— Решил немного пройтись перед тем, как трапезничать, для силушки это полезно.

— Вона как у вас заведено! Я Сеньке своему тоже скажу, чтобы он гулял по утрам, а то моду взял спать до петухов! Так из него никогда богатырь не вырастет! — решила женщина.

— Хорошего вам дня. — пожелал царевича и направился дальше, добираясь, наконец, до окраины деревни.

Та самая старая плакучая ива нашлась примерно в трёх вёрстах к северу, она раскинула могучие ветви, шатром стоя у берега, запуская витые корни в самую воду. Царевич подошёл ближе к дереву, отодвинул с дороги ветви и прошёл внутрь. Заметив выступающий корень, он пристроился на нём, достал из дорожного мешка гусли и принялся играть. Так и просидел, пока солнце не поднялось высоко над головой, говоря о том, что время идёт к полудню. Иван поднялся и оставил у корней дерева мешок с подношениями для водяного, а после двинулся обратно в деревню, решив вернуться поиграть уже поздним вечером. В народе ходила молва, что нечисть ночью обычно показывается. Возможно, ошибкой было днём для неё играть.

Получив нагоняй от испереживавшейся жены старосты, которая думала, что они царевича посеяли и хорошо пообедав свежими щами, Иван до вечера бесцельно прошатался по деревне, слушая байки местных жителей. А после вечерней трапезы, пожелав всем доброй ночи, незаметно выскользнул из дома старосты, направившись всё к той же плакучей иве.

Мешка в корнях дерева уже не было. Дурной это был знак али хороший — царевич не ведал, но всё же снова присел у корней и заиграл на принесённых гуслях, готовый сидеть здесь хоть всю ночь, пока местный водяной с ним на разговор не выйдет.

Так продолжалось три ночи подряд. Днём Иван отсыпался, а по ночам заставлял плясать местную живность. И в конце концов добился-таки своего.

— Мочи моей больше нет. Когда ты уйдёшь наконец, музыкант проклятый?

Всплывший у берега водяной с ненавистью смотрел на гусли в руках Ивана, которые заставляли всё его тело ходить ходуном, даже жабры на толстой шее шевелились в своём темпе.

— Не любите музыку? — спросил Иван, заметив появившегося водяного, который, как только ненавистные звуки прекратились, грузно упал на корни дерева, уходящие под воду.

— Не люблю, когда она заставляет плясать ночи напролёт. — устало пробормотал он. — Слух у меня хороший, можно сказать музыкальный, посему я издалека твои трели услышал.

— Простите, речной царь, не знал, как ещё можно с вами поговорить.

— Ежели пришёл говорить, дак говори и убирайся подобру-поздорову, чтобы я твоей игры здесь больше не слышал. — пригрозил он, устало приподнявшись. — Ты мне всю малину с русалками портишь, так и семья распасться может!

— Тогда давайте, вы вернёте реку Иволгу в прежнее состояние, а я со своими гуслями уберусь и не буду больше вам мешать. — предложил царевич.

Водяной усмехнулся, даже его усы длинные как у сома слегка приподнялись.

— Почему это я должен речку менять и с чего ты взял, что это моих рук дело? Засуха была, вот и все дела.

— Вы, речной царь, мне зубы не заговаривайте. Ежели бы даже засуха была, то дно бы просто так наверх не пошло.

— А ты, вижу, больно умный! Кто такой будешь?

— Я — Иван, сын царя Берендея.

— О, стало быть, царский сынок ко мне в гости пожаловал.

— Разве вы хотите, чтобы ваша большая река в пруд обратилась, а потом болотом стала? Неужели приятно управлять пиявками да головастиками?

Водяной нахмурил густые брови.

— Дело говоришь, царевич. Я бы и рад вернуть всё на прежнее место, да только не я один речку делил, такой уговор был.

— Что за уговор такой?

— Большая Иволга, полноводная, каждый водяной себе кусок отхапать хочет, а кто станет добровольно владениями своими делиться? Вот твой батька, разве будет направо-налево земли в Тридевятом раздавать?

Иван отрицательно покачал головой.

— То-то и оно. Поделили мы реку между тремя главными семьями, чтобы распри прекратить, и живём теперь припеваючи.

— «Припеваючи» говорите? Тогда почему у вас лицо такое осунувшееся, похудели небось на безрыбной диете?

— А ты, малой, больно дерзок! Я в твои годы со старшими в ином тоне разговаривал.

— Значит, я всё-таки прав?

Водяной почесал полу-лысую голову, задумчиво глядя на Ивана.

— Почему бы вам не править Иволгой сообща? Тогда всё вернётся на прежнее место.

— Где ж такое видано, чтобы несколько царей землёй правили? — покачал головой водяной. — Впрочем, если поможешь мне стать единоличным самодержцем, я помогу тебе восстановить Иволгу. — он растянулся в улыбке.

— И что я должен для этого сделать и как могу верить тому, что ты меня не обманешь? — недоверчиво посмотрел на него Иван.

— Не знаю, как у смертных, а мы когда клятву даём, значит не нарушим её, иначе страшная кара ждёт. Посему я не стану предавать тебя, даже если это в моих интересах.

— Хорошо, я согласен. — кивнул царевич.

— Молодец, а теперь ступай за мной. — поманил его рукой водяной.

Царевич недоверчиво посмотрел на морщинистую руку.

— Да как же ты собрался мне помогать, если снаружи будешь? Пойдём, гостем будешь. Вот мои девки компании-то обрадуются.

— Хорошо. Но если попробуешь что-то выкинуть тебе же хуже будет. — Иван взял его за руку, а затем водяной уцепился за него крепкой хваткой и потащил на дно.

Поначалу царевичу показалось, что он тонет, грудь сжали водные тиски, и чем глубже они погружались, тем нестерпимей становилась боль. Воздух в лёгких стремительно заканчивался, а капилляры в глазах начали лопаться. Стараясь не потерять сознание, из последних сил прижимая к себе волшебные гусли — единственное оружие супротив нечистой силы. Оставшийся воздух покинул его, в глазах мгновенно начало темнеть, а сознание меркнуть, это и был его конец?..

Иван очнулся на дне. Если бы ему когда-то сказали, что он окажется в подводном царстве, то юноша посмеялся бы, но сейчас, глядя на тёмную толщу воды над собой, проплывающих редких рыбок и водоросли, а затем внезапно выросшее над ним улыбающееся девичье лицо, он понимал, что всё это не шутки, правда, откуда здесь девушка? Юноша резко сел, не рассчитав силу и врезавшись лбом прямо в нос речной красавице.

— Как грубо! — вскрикнула незнакомка, нянча ушибленный нос. — Хорошо хоть не сломал. Разве так в первый раз с девушкой знакомятся? — недовольно ворчала она.

— Прости. — Иван виновато почесал ноющий лоб. — Просто не ожидал тебя увидеть.

— Ладно, на первый раз прощаю. — заметила девушка.

Под водой был полумрак и ему пришлось прищуриться, чтобы напрячь зрение и разглядеть её лицо получше. Она ничем не отличалась от обычных земных красавиц, разве что в волосы были вплетены нити с ракушками и необычными цветными камушками, длинная светлая рубаха облепляла её фигуру, и судя по очертаниям, хвоста там всё же не было.

— Что? Красивая? — она улыбнулась, кокетливо поправив тёмные волосы, которые вода то и дело развевала в разные стороны.

— Ты русалка? — спросил Иван, решив не отвечать на этот вопрос.

— Я дочка водяного Водована, звать меня Влася. А ты кто будешь?

— А я Иван, сын царя Тридевятого царства Берендея. — ответил ей царевич.

— Что ж, царевичи сюда точно не захаживали. — улыбнулась она, нисколько не смущённая тем, что говорит с царским сыном. — Папенька тебя с поверхности притащил, я уж думала утопленник, а вон нет.

— Я сам пошёл за ним, чтобы он помог вернуть Иволгу в прежнее состояние.

Русалка грустно улыбнулась:

— Папенька мой не из простых, не верь всему, что он говорит, Иванушка. Смотри в оба, одним глазом на него, а другой скашивай.

— Хорошо, я буду держать ухо востро. — пообещал ей царевич.

— Влася! — сотряс толщу воды знакомый голос водяного. — Мелкая ещё, а какая ушлая плотва! Уже к царевичу подобралась! Говорил же без моего ведома никуда не суваться!

— Если бы ты, папенька, сразу сказал, что царевича притащил, я бы и не лезла. — и бровью не повела русалка, лёгким движением проплывая к отцу. — Сам виноват, что в дела не посвящаешь!

Иван наконец, смог рассмотреть водяного во всей красе. Сейчас в полумраке водной толщи он выглядел как раздувшийся мужик с пузом навыкате, лицо украшала короткая бородка и длинные как у сома усы с запутавшимися в них мелкими водорослями, волосы так же были спутаны из-за постоянного нахождения среди водной толщи, кое-где была видна старческая лысина. Неестественно большой рот больше похожий на рыбий чем на человеческий, растянулся в улыбке, когда он заметил, что царевич на него смотрит.

— Ты уж извиняй, что я тебя так резко утопил, но ты не переживай, покуда ты здесь гость, можешь дышать на моей территории, а как выберешься на поверхность — всё станет как прежде. — успокоил он Ивана. — Хорошо, что ты крепкий оказался, многие помирали, так и не достигнув моего терема.

— Вы бы хоть предупредили о том, что я помереть могу. — недовольно проворчал Иван.

— А стоило? Ты бы всё равно со мной пошёл.

Иван промолчал, прекрасно понимая, что водяной прав, и он всё равно пошёл бы следом за ним. Как ни крути, а чтобы исправить ситуацию с Иволгой, придётся работать сообща с нечистой силой на её территории.

— Уважь нас сегодня, царевич, давно в тереме гостей снаружи не было окромя утопленников, но те уже нашинскими стали, раздели трапезу с нами, познакомься с моим семейством, а там мы подумаем, что делать с моими сородичами. — предложил он. — Может, и на гуслях нам сбацаешь. — кивнул он на волшебный инструмент, который всё это время находился рядом с Иваном.

— Буду рад остаться. — согласно кивнул Иван, решив не упускать представленной возможности.

— Раз уж с Власей ты познакомился, то она тебя и проводит. — он потрепал дочь большой лапой по голове. — Только мозги ему не пудри, узнаю — в темнице запру, и не посмотрю, что дочь моя.

— Знаю я, папенька. — понуро отозвалась девушка.

— Знаю я вас, русалочье племя, до мужиков больно охочи. — проворчал водяной. — До встречи, Иван. — махнул царевичу рукой напоследок и скрылся в тёмном проходе.

Русалка же подобралась ближе к царевичу, достав откуда-то прямо из волос гребешок.

— Тебя привести в порядок нужно, царевич. Видок у тебя как утопленника. — она осторожно начала вычёсывать водоросли из его волос, которые в толще воды приобрели цвет тёмного золота.

— Твой отец довольно строг с тобой. — отметил царевич, доверив ей подготовку к ужину.

Гребешок на мгновение замер в его волосах, но русалка быстро опомнилась и продолжила.

— Я сама виновата. Не надо было с человеком связываться. — отмахнулась она.

— Ты раньше встречалась с людьми?

— А кто с ними не виделся? Местные порой сами встречи с русалками ищут, ходят байки, что хоть мы и водные жители, но сердце у нас горячее.

— Если бы я тебя на поверхности встретил, ни за что от обычной девушки не отличил бы.

Русалка засмеялась, ласково потрепав его по волосам.

— Разные мы бываем, чем могущественней русалка, тем более прекрасный облик принять может, тем сильнее к себе притягивает. Те, что послабее порой от кикимор мало чем отличаются.

— Значит ты очень сильная, раз на земную девушку похожа? — поинтересовался у неё Иван.

— Я была рождена от союза могущественного водяного и русалки, по папеньке сейчас не скажешь, но в молодости он очень силён был, правда, сейчас все умения растерял. Поэтому и лицом вышла, и сила какая-никакая тоже имеется.

— Вот как, я раньше думал, что русалки из утопленных девушек получаются.

— Это самый простой способ.

— Ещё слыхал, что для смертных мужчин встречи с твоим народом плохо заканчиваются, это правда?

— А что, заинтересовала я тебя? — Влася закончила с волосами и присела рядом с царевичем, сверля его своими пронзительно синими глазами.

— Прости, но у меня уже есть невеста. — развёл руками царевич.

— Невеста не жена, подвинется. — рассмеялась русалка, а заметив то, как помрачнел собеседник, похлопала его по плечу. — Не смотри так, я пошутила. Ты же слышал отца? Я больше с земными мужиками не связываюсь.

— Что произошло? — спросил Иван, но Влася сделала вид, что его не слышала.

— Ты спрашивал, чем заканчиваются встречи с русалкой? — она наклонила голову на бок и подняла левую руку, поочерёдно загибая пальцы. — Всё зависит от настроения русалки, её силы и того, что за мужчина ей попался.

Иван кивнул, наблюдая за ней:

— И что это значит?

— Русалка может и не причинить зла, как сказал папенька, мы до мужиков охочи. Порезвится и уйдёт. С другой стороны, она может защекотать, доведя до слабоумия или смерти, ежели что не понравится. Может и просто утопить. Зависит от того, что в этот момент у неё на уме.

— Ты сказала, что от мужчины тоже что-то зависит.

— Сказала. — согласилась русалка. — Иногда встречаются искренне влюблённые в свою жену, невесту или подругу, например, такого соблазнить сложнее. Ежели опомнится, то и вред причинить русалке может, так что с ними часто не рискуют связываться. Ну, и колдуны всякие, с ними тоже тяжко.

— Тогда мне нечего бояться, я ведь люблю Василису. — мягко улыбнулся Иван, вспоминая свою ненаглядную.

— Лучше бы тебе и правда любить её. — загадочно заметила Влася, глядя ему прямо в глаза.

— Не сомневайся. — Иван поднялся с места и покачнулся от неожиданности, всё же ходить по дну оказалось сложнее, чем на поверхности.

Русалка хихикнула и ухватила его под руку:

— Да, далеко ты не уйдёшь, Иван-царевич. — протянула она, а затем легко оттолкнулась от земли, поплыв вместе с царевичем в направлении готовящегося пира.

— Уж прости, я впервые в гостях под водой. — виновато улыбнулся он.

— Надеюсь, что в последний. — отозвалась Влася. — Как я уже тебе говорила, держи ухо востро.

— Почему ты пытаешься мне помочь? Твой отец ведь предупреждал тебя о последствиях.

— Хоть я и русалка, но не бесчувственная. — туманно отозвалась она. — К тому же я тоже хочу, чтобы Иволга вновь стала прежней. Прошло совсем немного времени, но из-за того, что некогда быстрый поток теперь остановился, здесь всё стало зарастать. Не хочу, знаешь ли, тиной дышать.

— Что ж, тогда я буду рад, если ты поможешь мне вернуть всё на прежнее место.

— Отцу о наших разговорах не говори ничего, и сам тему не поднимай.

— Только ты можешь об этом говорить?

— Да, я знаю, когда нас не слушают.

Иван нахмурился, действительно, глупо было думать о том, что Водован не наблюдает за ним в своих владениях. Он покрепче прижал к себе волшебные гусли, надеясь, что они не понадобятся в качестве оружия.

Терем водяного в отличие от наземных полностью состоял из камня, его мрачные стены подсвечивались слабо мерцающими в толще воды кристаллами да роем серебристых рыбок, снующих вокруг. На крыше во всю росли тёмно-зелёные водоросли и обитали маленькие рыбки. Окна зияли тёмными проходами, а вместо ворот был просто овальный проход, рядом с котором дежурила парочка водяных помельче. При виде подплывающей парочки они приняли важный вид и расступились, пропуская их внутрь, приветствуя поднятыми руками, на локтях которых виднелись жёсткие серые плавники.

В большой зале, куда Иван и Влася приплыли, на высоких каменных стенах виднелись всё те же светящиеся мёртво-зелёным светом кристаллы, а внутри сновали маленькие рыбки, к которым так же были подвязаны светящиеся камни — это позволяло худо-бедно освещать мрачное помещение. Большие столы ломились от разных речных деликатесов, начиная от всевозможных видов речной рыбы, заканчивая различными водорослями и улитками. Разумеется, всё было в разной степени сырым. Длинноволосые русалки, пузатые водяные и прочая мелкая водная нечисть уже начали пировать, во главе сидел Водован, держа золотую чарку в лапах, скорее за тем, чтобы походить на царя, чем за тем, чтобы из неё пить, воды здесь, итак, было в достатке.

Как только в залу вплыли Иван и Влася, пиршество остановилось, какой-то водяной от неожиданности закашлялся, выплюнув рыбий скелет перед собой на стол.

— Ой, и правда, земной царевич! — всплеснула руками сидящая рядом с Водованом русалка, чьи формы невозможно было прикрыть любой одеждой, вся её голова была усыпана цветами, белизна которых подчёркивала её тёмные, вьющиеся волосы, доходящие, кажется, до самых пят. Взгляд подводной красавицы пробегал по царевичу, заставляя того невольно краснеть. Влася незаметно ущипнула его за руку, и, словно очнувшись, Иван поклонился.

— Рад тому, что мне выпала честь посетить ваш пир сегодня.

— Какой он вежливый. — похвалила царевича русалка, сидящая по другую сторону от Водована, она была не менее красива, чем первая. Пухлые губки растянулись в сладкой улыбке, она кокетливо поправила спадающие на грудь тёмно-русые волосы, прожигая царевича заинтересованным взглядом.

Иван смог совладать с собой лишь из-за очередного щипка со стороны бдительной спутницы.

— Чего ж ты стоишь там, царевич, как не родной? Садитесь с нами за стол! — Водован кивнул на подготовленные свободные места рядом.

— Милый, а чего дочка твоя так за него держится? Не гоже ей с земными мужиками якшаться! — заметила темноволосая.

— Или ты собрался с царём Берендеем породниться? — вторила ей другая.

— Не собирался я! — отмахнулся царь, окинув взглядом дочь. — И, правда, Власелина, сядь на другую сторону стола, я сам помогу царевичу освоиться на пиру.

— Но давеча ты сам поручил мне заботу о нём, папенька, вот я и держусь поближе. — попыталась выкрутиться русалка.

— Я тебе сказал его на пир сопроводить, а дальше и сам справлюсь. Плыви давай! — остался непреклонным водяной.

Влася кинула на царевича предупреждающий взгляд, и покорно заняла своё место на другом конце стола среди водяных, которые сразу же начали оказывать ей знаки внимания. Ивану ничего не оставалось как опуститься рядом с царём, где с другой стороны к нему неприлично близко придвинулась темноволосая красавица-русалка.

— И надолго вы к нам, Иван-царевич, пожаловали? — спросила она, подвигая к нему поближе блюдо с улитками.

— Только чтобы помочь Водовану стать полновластным правителем реки Иволги. Видите ли на поверхности вражда между водяными создаёт неудобство Тридевятому царству. — Иван незаметно сжал левую руку в кулак, до боли впившись чуть отросшими за время путешествий ногтями в ладонь, дабы сила русалки на него не действовала.

— Ох, усатик мой, я всегда говорила, что ты один должен править Иволгой, даже земные царевичи с этим согласны! — певуче протянула русоволосая русалка, прижимаясь пышной грудью к водяному.

— Да, я такой. — довольно покраснел тот, притягивая спутницу ближе к себе. — Ты всегда права, моя рыбонька.

Ивана чуть не стошнило от этого зрелища, хотя к улиткам он ещё даже не притронулся. Поймав на себе внимательный взгляд Власи, он незаметно кивнул ей, показывая, что волноваться не о чем, всё под контролем, и та немного расслабилась, хоть и продолжала пялиться в сторону отца.

— Эти жалкие Владлен да Водовлас и близко к тебе не подплывали. — согласилась с подругой темноволосая.

— Да только власть они так просто не отдадут, как же быть? — тяжело вздохнула русая, закинув изящную ножку на колено водяного, который тут же начал поглаживать её по бедру.

— Вдвоём с царевичем мы справимся, проказница моя. — заверил её Водован, переведя взгляд на царевича. — Делай, что хочешь, можешь Влаську с собой взять, но верни мне мой трон, тогда я приведу Иволгу в прежнее состояние.

— Неужто ты клянёшься, папенька? — подала голос доселе молчавшая Влася.

Водяной с подружками недовольно взглянули на неё, и Водован нехотя протянул:

— Ну, конечно, я клянусь перед всеми вами, что буду содействовать Тридевятому, ежели Иван-царевич сделает меня единоличным правителем Иволги.

Влася довольно улыбнулась и тут же подплыла к Ивану, выуживая его с лавки под недовольный взгляд темноволосой русалки, которая попыталась уцепиться за царевича, но младшая была быстрее.

— Тогда нельзя терять ни минуты, папенька! Мы с царевичем скорее должны заняться делом! — заторопилась Влася, таща за собой царевича к выходу.

— Но куда же? Он ведь даже ни кусочка не съел… — попыталась возразить темноволосая русалка, но Иван в компании спутницы уже успел смыться с пира.

* * *

— Что мы будем делать? — спросила царевич у русалки, когда они были уже достаточно далеко от терема Водована.

— Пойдём к дядюшкам на разговор. — коротко отозвалась девушка. — Эти мерзкие Улада и Купава! Меня аж в дрожь от них бросает. — поморщилась она.

— Ты про тех русалок?

— Ты даже не представляешь, сколько людей они утопили и защекотали до смерти, пока отец не взял их под свой контроль. Правда, теперь они вечно сидят на нём.

— Тебе не чуждо сострадание к людям, ты совсем не похожа на тех русалок, про которых я слышал. — заметил Иван, ласково глядя на неё.

— Не заигрывай со мной, Иван-царевич, а то я и влюбиться могу. — засмеялась девушка, её смех усилился после того, как царевич помрачнел.

— Я и не пытался…

— Прости-прости, тебя так забавно дразнить. — поспешила извиниться Влася.

— Как мы доберёмся до твоих дядюшек? Дно реки ведь сейчас разделено.

— Всё просто, поднимемся на землю.

С этими словами она покрепче ухватила царевича за руку и потащила через толщу воды к тусклому свету наверху.

Иван вынырнул на поверхность, с удовольствием вдыхая свежий ночной воздух. Он не знал сколько времени пробыл под толщей воды, куда едва ли пробивался хоть какой-то солнечный свет, но решил сейчас не думать об этом, как и о том, как объяснять своё отсутствие в Ивушках. Выбравшись на берег, он с удивлением заметил, как Влася сделала то же самое. Она стояла босыми ногами на песке, выжимая белоснежное одеяние.

— Чему ты удивляешься, Иван-царевич? Я могу выходить на сушу, правда, моё время ограничено.

Царевич подошёл к русалке, набросив на её плечи свой кафтан.

— Ты боишься, что я замёрзну? — удивлённо спросила она, безропотно вдевая руки в рукава предоставленного одеяния.

— Нет, просто твоя одежда выглядит несколько… — краснея, попытался объяснить царевич.

— Ааа… Ой, прости-прости! Я, правда, не собиралась тебя соблазнять, мне ещё жизнь дорога. — отмахнулась Влася, направляясь прямо вверх по берегу.

— О чём ты? Тебе кто-то угрожает? — обеспокоенно спросил царевич, он был безумно благодарен русалке за то, что она ему помогает.

— Нет, просто не так выразилась. — поспешила исправиться она, ускорив шаг.

— Куда мы сейчас идём? — царевич быстро поравнялся с Власей.

— К Владлену, его владения находятся на севере у самого истока реки. Он более суров и холоден, чем мой отец.

— И сколько нам идти?

— По реке обычно быстро, но пешком… Пару дней, наверное, и тебе придётся ждать, чтобы я переждала день в речке, так что даже дольше.

— У меня есть идея получше. — улыбнулся Иван, ведь как только они выбрались, ему показалось, что он слышал вдалеке знакомое ржание.

Царевич громко свистнул и позвал коня несколько раз, тот не заставил себя долго ждать, вскоре показавшись на горизонте. Влася при виде животного ойкнула и тут же юркнула за спину царевича. А подбежавший Сивый, напротив, заинтересованно пытался рассмотреть незнакомку.

— Ты что боишься лошадей? — спросил он, наблюдая за попытками русалки спрятаться от коня.

— Конечно, он же большой! — возмущённо заметила она. — Вот если я тебя представлю Чудо-Юду, ты что не испугаешься?

— Это другое. — пожал плечами Иван, но Влася только крепко держалась за него, показывая, что к коню она ни за что не выйдет.

— В любом случае, на Сивом добраться будет в разы быстрее, чем пешком, так что ты просто сядешь сзади меня и будешь держаться за спину. Ничего плохого не случится, я тебе обещаю.

— А если я упаду?

— Если вцепишься в меня как сейчас, то всё будет нормально, Влася.

— Ладно, только пусть он так близко ко мне не подходит. — опасливо попросила она.

— Ну-ну, Сивый, спокойно. — потрепал коня по голове царевич, успокаивая его. — Это Влася, она с нами поедет.

Иван аккуратно подсадил отпустившую его русалку, помогая ей забраться на коня, а затем присоединился к ней.

— Держись крепче.

Не заставляя его повторять дважды, Влася как кошка вцепилась в спину царевича.

— Ноо, Сивый! Пошёл! — легко ударил коня по бокам царевич.

Тот сразу рванул вперёд, не давая бедной русалке даже привыкнуть к необычным ощущениям, от чего она усилила хватку, испуганно хватаясь за Ивана как за спасительный плот, затихнув.

— Домчимся с ветерком, оглянуться не успеешь. — пообещал ей царевич, однако половину слов тут же унёс тот самый ветер, и русалка как-то по-своему растолковала их, крепче прижимаясь к царевичу, для надёжности закрыв глаза.

Долго ли коротко ли домчались наши герои до самого истока реки Иволги, картина здесь была совершенно иная: затопленные леса и разлившаяся на многие вёрсты река, полностью уничтожившая посевы крестьян, оставив их без урожая. Конь остановился на берегу, позволяя Ивану, наконец, спустить Власю на землю. Русалка, однако, на ней не устояла, тут же вновь ухватившись за царевича руками, её ноги сильно дрожали.

— Как вы на этих чудищах ездите? Думала, что помру… — негодующе проворчала она, не выпуская рубаху царевича из рук.

— Прости, Влася, мне не стоило позволять Сивому так бежать. — извинился Иван, приглаживая её растрёпанные после быстрой езды волосы.

— Ладно, уже светает, так что помоги мне поскорее добраться до глубины.

— А ты плыть точно сможешь в таком состоянии? — обеспокоенно спросил Иван.

— Не переживай, в воде я как рыба. — успокоила его Влася, осторожно передвигаясь ближе к реке с его помощью.

Сивый, тоже решивший помочь, слегка подтолкнул девушку сзади головой, от чего та повисла на шее Ивана.

— Я защекочу тебя до смерти, если не уберёшь своё чудище! — предупредила она, покосившись на ничего не понимающего коня.

— Сивый, нельзя! — пригрозил ему царевич и повёл Власю дальше, они так и брели по колено в воде из-за того, что река разлилась слишком сильно.

— Если так и дальше пойдёт, то я не успею вовремя нырнуть. — огорчённо вздохнула русалка.

— Я не позволю этому случиться. — пообещал царевич и осторожно подхватил её на руки, заспешив к предполагаемой глубине.

— Мне твоя невеста все космы выдергает. — устало протянула русалка, удобно устраиваясь на руках Ивана, обхватив его за шею покрепче. — Ты, кстати, правда любишь её?

— Конечно, люблю, что за вопросы? — нахмурился царевич, продолжая продвигаться по мелководью. — Надо было Сивому провезти нас по реке.

— Не-не, я на твою кобылу больше не сяду! — запротестовала Влася, покосившись на ждущего на берегу коня. — Но всё-таки, Иван, ты уверен, что твоя любовь истинная? Вдруг, твоя суженая сделала с тобой то же, что и русалки сегодня на пиру?

— Ты не знаешь Василису, она бы не стала так поступать.

— Все вы мужики так говорите. — протянула русалка. — Ладно, надеюсь, что это и правда так.

Иван, наконец, зашёл по пояс и Влася отпустила его шею, ужом выскальзывая из рук прямо в воду.

— Спасибо, что донёс. — она вынырнула рядом. — Жди меня здесь же вечером, я постараюсь привести дядюшку Владлена на разговор.

— Будь осторожна, Влася. — ненадолго попрощался с ней Иван.

Та только закатила глаза и коротко махнула рукой на прощание, полностью уходя под воду.

— И всё же, почему она заговорила про мою любовь к Василисе? — задумчиво спросил сам себя Иван, выходя из речки, чтобы тоже немного передохнуть и высушить вещи, он успел порядком замёрзнуть, пока мчался сюда прохладной ночью.

Мысли о ждущей дома невесте захлестнули его, Иван был полностью уверен, что это нежное чувство, теплотой разливающееся по всему телу и есть любовь, ко всему прочему стрела тоже указала именно на неё, это ли не сама судьба? Тогда почему он действительно повёлся сегодня на русалок на подводном пиру?

Иван помотал головой, стряхивая с себя покров навязчивых дум, и подозвал к себе Сивого, решив направиться в ещё незатопленную часть леса неподалёку, где можно было набрать хвороста для костра, чтобы отогреть замёрзшие кости и немного передохнуть.

Как только начало темнеть, он направился на место их последней встречи. Воды, заметно, прибавилось. Если так будет продолжаться, то неизвестно сколько ещё территорий будет затоплено…

Русалку долго ждать не пришлось, она показалась из воды вскоре после прибытия Ивана. Сразу следом за ней рядом вырос высокий, крепкий мужчина, понять то, что он не человек можно было только по синюшному оттенку кожи, который, впрочем, не сильно выделялся в сумерках, да по широкому рту, походившему на рыбий, водяной поднял руку в приветствии, и царевич заприметил на ней серебрящиеся в свете Луны острые плавники.

— Здрав будь, Иван-царевич, я Владлен, правлю северной частью реки Иволги.

— Доброй ночи, Владлен, для меня честь познакомиться с вами.

— Не будем терять драгоценного времени, Иван-царевич. — сразу перешёл к делу водяной, почему-то Ивану показалось, что он был на взводе, его глаза бегали, словно ища кого-то позади царевича, и тот даже оглянулся, чтобы удостовериться, что сзади действительно никого нет. — Я согласен принять Водована в качестве единого правителя Иволги. — он протянул ему камень, на котором было что-то выцарапано на непонятном языке. — Передайте это ему в знак моего согласия.

— Благодарю вас, Владлен, для меня неожиданно, что…

Он не успел договорить, как водяной уже скрылся под толщей воды.

— Что это было, Влася? Он действительно так просто согласился уступить Иволгу твоему отцу?

— Да! Знаешь, я объяснила дяде ситуацию, и он пошёл навстречу. — согласно кивнула она. — Владлен правитель понимающий, сам не хочет, чтобы река продолжала выходить из берегов, так что быстро дал своё согласие.

— Это же прекрасно, значит, нам остаётся только взять такой же у последнего водяного.

— В этом нет нужды. — покачала головой русалка, протягивая второй камень царевичу. — Совершенно случайно, Водовлас был у него в гостях, так что тоже дал своё согласие на объединение реки.

— Тебе не кажется это странным?

— Почему же? Водовлас сейчас переживает из-за сильного обмеления южной части реки, он как никто другой заинтересован в том, чтобы поддержать единоличное правление моего отца.

— Так-то оно так, просто со стороны выглядит довольно…

— Иван-царевич, нет ведь никакой разницы, как это выглядит, если поможет скорее вернуть Иволгу на место?

— Да, ты права. — согласился царевич, русалка была абсолютно права. Что бы он ни думал, лучше было поспешить вернуться в центр реки к Водовану, он уже было собрался звать Сивого, как Влася беспрекословно заявила.

— Не-не, я на твоём чудовище ни за что не поеду! Езжай один, встретимся у старой плакучей ивы недалеко от Ивушек.

— Но как ты одна до туда доберёшься? — запротестовал Иван.

— Обо мне не волнуйся. — Влася ободряюще похлопала его по плечу. — Дядя показал мне тайный подводный проход между владениями, я быстрее тебя обернусь.

— Это мы ещё посмотрим, Сивый быстро скачет.

— А я быстро плаваю, так что посмотрим кто кого. — озорно улыбнулась девушка и, махнув на прощание, скрылась в реке.

Царевичу ничего не оставалось, как позвать верного скакуна, который, как всегда, бродил неподалёку, и помчаться прямиком в сторону деревню Ивушки. Странности, связанные со столь скорой сдачей остальных водяных, немного выбивали его из колеи, с одной стороны было радостно, что не пришлось идти на переговоры ни с Владленом, ни с Водовласом, всё это за него сделала Влася, но с другой ему будто показалось, что водяной чего-то сильно боялся, а его собрат и вовсе не решился показаться на поверхности. У Ивана даже не было предположений о том, что могло так сильно напугать нечистую силу, но решил всё же не спрашивать, русалка всё равно ничего не собиралась ему ничего рассказывать, увиливая от ответов.

Иван гнал Сивого всю ночь без остановки, чтобы как можно быстрее прибыть в Ивушки, ведь с наступлением утра Влася не покажется на поверхности, как и её отец, и тогда придётся ждать или идти в деревню, где придётся объяснять, куда это он запропастился. Конечно, объяснять рано или поздно, всё равно придётся, но хотелось бы к тому времени вернуть реку в прежнее состояние.

Когда он, наконец, приблизился к той самой плакучей иве, русалка уже сидела в корнях, расчёсывая длинные тёмные волосы, вытаскивая запутавшиеся в них водоросли.

— С возвращением, Иван. — она улыбнулась, заметив подошедшего царевича.

— Давно ждёшь? — спросил тот, подходя ближе.

Влася спрятала гребень в волосах и поднялась, протянув руку:

— Неважно. Ты ведь успел приехать до восхода солнца.

— Мы снова пойдём на дно? Мне придётся тонуть? — помрачнел Иван, вспоминая своё последнее погружение.

— Это мой отец обошёлся с тобой так жестоко, я буду более аккуратной, обещаю.

Она шагнула в воду, поманив царевича за собой рукой.

— Хорошо, я тебе доверяю. — согласился он, подходя к ней и ухватываясь за руку.

— Твоё доверие так легко завоевать. — прошептала русалка, направляясь на глубину.

— Ты что-то сказала, я не расслышал. — переспросил Иван.

— Ничего особенного, просто мне будет жаль с тобой прощаться. — отозвалась та, а затем потянула его за собой. — Задержи дыхание, Иван.

И вновь они стали погружаться на глубину, Влася всё время держала царевича за руку, утягивая его за собой всё глубже и глубже. Он со страхом ожидал, что ситуация с водяным повторится, но вопреки всем ожиданиям, когда у Ивана закончился воздух, русалка поравнялась с ним и легко коснулась его губ своими всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы лёгкие магическим образом вновь заполнились кислородом.

— Не говори своей невесте, это для того, чтобы ты мог дышать. — смущенно заметила она, увлекая царевича следом за собой всё глубже и глубже на дно реки.

Иван удивлённо взглянул на русалку, но ничего не сказал по поводу поцелуя, не то, потому что просто не мог, не то просто понял, что другого выбора нет. Однако способ действительно помог, и вскоре они уже были прямо перед Водованом, который одним движением руки выписал Ивану право находиться здесь, и тот наконец-то смог свободно дышать под водой.

— Чем порадуешь меня, Иван-царевич? — спросил водяной.

Он расположился на большом камне среди водорослей, держа в обнимку всё тех же прелестных русалок, которых Иван видел до этого. Однако сейчас по какой-то причине, их призывные взгляды проходили мимо него, а сознание нисколько не мутнело, даже если их взгляды случайно встречались.

— Наш прекрасный царевич вернулся, мы так счастливы тебя видеть. — соблазнительно улыбнулась одна из них, но царевич никак на это не отреагировал, пропуская её слова мимо ушей.

Он отпустил руку Власи и смело подошёл прямо к водяному, протянув ему два камушка.

— Владлен и Водовлас отказываются от своих земель, теперь вы полноправный царь реки Иволги.

— А ты молодец, сослужил мне хорошую службу. — похвалил его водяной, забирая камни из рук царевича, внимательно рассматривая их, вчитываясь в содержание. — Они действительно сделали это! Вот ведь глупые водяные! — расхохотался он. — Впрочем, Иван-царевич, тебе-то что до них! Наши подводные разборки никак не должны тебя волновать! Я же в свою очередь выполню уговор и верну Иволгу на прежнее место, как только эти двое прибудут ко мне в терем.

— Они обещали приплыть сегодня, отец. — коротко сообщила Влася.

— Вот и славно! А ты ступай, Иван-царевич, отдохни с дороги в моих хоромах. Может, мои подруги помогут тебе расслабиться? — он взглянул на находящихся подле него русалок, которые со рвением закивали.

— О, мы сделаем всё возможное, чтобы царевичу понравилось у нас гостить!

— Уверяю тебя, Иван-царевич, после нас ты ни на одну земную женщину смотреть не сможешь.

— Твоя Василиса и рядом с нами не стояла!

— Хоть и соперница она, конечно, знатная.

Иван слегка нахмурился, не понимая откуда этим двоим знать про его суженую, но решил их об этом не спрашивать и обратился напрямую к водяному:

— Благодарю за вашу щедрость, подводный царь, но дома меня уже ждёт невеста, я не стану предавать её доверие.

— О, а ты крепкий камушек, Иван-царевич. — Водовлан довольно улыбнулся. — Я бы за тебя даже свою дочку отдал, если бы не твоя невеста да мой запрет на людских мужиков. Впрочем то, что ты пока можешь дышать всегда можно исправить.

Влася рядом слегка побледнела, переведя озабоченный взгляд на царевича. Русалки, усмехаясь, наблюдали за ней.

— Я пробуду у вас, пока вы не вернёте реку на место, мне нужно убедиться, что всё хорошо.

— Как скажешь, Иван-царевич, я постараюсь не затягивать! Самому хочется скорее этих негодяев, посягнувших на моё царство к ноге поставить.

— Я провожу царевича в безопасное место. — вызвалась Влася, особенно выделив интонацией предпоследнее слово, глядя на русалок.

— Ты гляди какая дерзкая.

— Не светит тебе, дорогая, раз он так свою суженую любит.

Захихикали они вслед уплывающим Ивану и Власе.

— Не слушай этих двоих, не стану я на тебя посягать. — ободряюще похлопала его по плечу русалка. — Я думаю, что отец и правда, не станет затягивать с Иволгой.

— Я надеюсь на это, хочется скорее вернуться на поверхность.

— Понимаю. — тихо прошептала Влася. — Я бы тоже, знаешь, не важно…

Она ухватила царевича за руку и быстро поплыла вперёд, увлекая его за собой.

— Под водой спится даже лучше, чем на суше. Оглянуться не успеешь, как всё будет готово.

— Спасибо за помощь, Влася, я бы ни за что без тебя не справился. — поблагодарил русалку Иван, присаживаясь на камень.

— Да не за что, не только для тебя стараюсь, а для всего подводного народа, нам тоже непросто живётся.

— Я раньше и не думал, что русалки бывают такими как ты. Все говорили, что вы нечисть, но теперь я вижу, что это не так.

— Нет, Иван-царевич. — покачала головой Влася. — Дело в том, что я и есть нечисть, и такой навсегда и останусь.

— Для меня ты стала добрым другом. — уверенно сказал Иван, глядя на неё.

— Нельзя изменить то, что дано тебе природой, как бы ты ни старался. — русалка грустно улыбнулась. — Ложись отдыхай, Иван-царевич, я заплыву за тобой, когда всё будет закончено.

— Влася! — позвал он, заметив, что собеседница собралась покинуть его.

Она нехотя остановилась и обернулась.

— Возможно ты не можешь изменить это для себя и многих, кто тебя окружает, но для меня ты не нечисть. Я не знаю, как будет обратное слово, что можно сказать, но могу точно заверить тебя — ты самая лучшая русалка, которую я когда-либо встречал.

— Я рада, что мы с тобой так поладили.

— Знаешь, что меня сейчас тревожит?

Влася вопросительно посмотрела на него.

— Водован точно даст мне вернуться на поверхность после того, как станет царём?

— Я не допущу того, чтобы ты остался здесь. Обещаю, что в случае чего верну тебя на землю!

Русалка так серьёзно произнесла эту фразу, что у царевича отлегло от сердца

— Спасибо за твою доброту, Власелина. — искренне поблагодарил он.

— Постарайся не заплывать отсюда на другую территорию, я оставила вокруг свою магию, которая должна отпугнуть этих подводных стерв. — она скривила лицо.

Иван поклонился.

— Но сейчас мне действительно пора по делам, Иван-царевич, пожалуйста, постарайся отдохнуть. После долгой дороги тебе это точно не помешает.

— Ты тоже найди время поспать. — посоветовал ей царевич, хоть и не знал, спят ли русалки вообще.

— Благодарю за заботу! Увидимся позже!

С этими словами она покинула его, резво скрывшись за поворотом.

— Повезло же этой стерве. — прошептала русалка, опасливо оглянувшись по сторонам, и заспешила по своим подводным делам.

* * *

Иван действительно был рад, что несмотря на непривычную атмосферу, царящую вокруг, всё же смог хорошо выспаться на жёстком камне, водоросли, росшие на котором ничуть не смягчали его. По всей видимости сказалась сильная усталость после нескольких бессонных ночей, проведённых в седле. Он успел очень сильно соскучиться по царскому тереме, где в последнее время очень редко появлялся, и Василисе, и теперь думал, что наконец-то сможет закончить последнее испытание и вернуться к любимой, чтобы жить с ней долго и счастливо прямо как в сказке. Единственным, что омрачало их будущую счастливую жизнь, было проклятие Василисы, с которым царевич планировал разобраться сразу же, как закончится последнее испытание.

Перед глазами совершенно внезапно всплыл образ Власи, легко поцеловавшей его под толщей воды. «Она сделала это только для того, чтобы я мог дышать» — напомнил себе царевич, но всё же покраснел от этих воспоминаний. Сегодня царевича впервые поцеловала девушка, и это не могло не отразиться на его мыслях. Ещё раз напомнив себе, что Влася сделала это только ради воздуха, Иван поднялся с камня и направился было в сторону, где ранее скрылась русалка, но застыл, вспомнив о её словах про потенциальную угрозу от других русалок и развеянную вокруг магию.

Пока Иван стоял в раздумьях, Власелина, занимавшая сейчас его мысли, показалась из-за поворота. Её обычно распущенные волосы были убраны в длинную косу, в которую были вплетены белые водные цветы и даже привычное простое одеяние сменилось на вышитый красными нитками льняной сарафан, как ни гляди — обычная девушка, правда, живёт под водой — отметил он про себя.

— Рада видеть тебя полным сил. — Влася приветственно улыбнулась. — Идём, отец уже тебя ждёт.

Иван кивнул и последовал за русалкой, уже привычно дав ей себя увести, всё же свободно плавать под водой всё ещё не мог, предпочитая довериться подруге.

— Ты сегодня более нарядная, это связано с твоим отцом? — спросил царевич, глядя на то, как колышутся в тёмных волосах нежные лепестки белоснежных цветов.

— Да, поскольку сегодня Водован становится полноправным хозяином Иволги все должны быть одеты по-праздничному.

— А ты будешь его наследницей?

— Нечистая сила живёт много дольше людей, поэтому даже если мне и светит унаследовать Иволгу, это произойдёт ещё не скоро. Возможно, к этому времени даже я уже постарею. — задумчиво объяснила она.

— А как долго живут русалки и водяные?

— В основном пока их не убьют.

— Я слышал, что после смерти, души людей попадают в Навь. Русалки тоже туда отправляются?

— Нет. — грустно ответила собеседница и предсказывая его прошлый вопрос ответила. — У нечисти нет души, посему нечему отправиться в Навь.

— Но что же тогда…

— Мы просто исчезаем словно нас никогда и не было.

Иван хотел бы продолжить разговор, но они уже приплыли в тот самый зал, где до этого проходил пир. Внутри всё уже было украшено ещё большим количеством светящихся камней, среди которых попадались изящные перламутровые ракушками. Косяки мелких серебристых рыбок быстрой лентой сновали над вокруг, отражая слабый свет блестящей чешуёй, создавая тем самым праздничную атмосферу. Водован сидел на украшенном различными водорослями и ракушками камне в окружении своих подруг, одетых в праздничные сарафаны на подобии того, что был у Власи, рядом с правителем находились бывшие владыки северной и южной части реки Иволги Владлен и Водовлас с непроницаемыми лицами.

— Вот и сам Иван-царевич ко нам пожаловал! — поприветствовал его водяной. — Подходи поближе, ты сам станешь свидетелем того, как мы вновь объединим Иволгу.

— Поздравляю вас, царь Водован, теперь вы единоличный правитель Иволги. — ответил ему Иван.

Водяной расплылся в довольной улыбке и взглянул на своих собратьев, кои его радости совсем не разделяли:

— Давайте, начнём, братья-водяные! Сольём же все части моего царства воедино!

Все трое одновременно, словно по команде выплыли из залы и зависли в толще воды у самой поверхности, Иван, сопровождаемый Власей, последовал за ними, с интересом наблюдая за происходящим. Потоки воды быстро завертелись между тремя фигурами, что подняли ввысь руки, в какой-то момент полностью скрывая их за образовавшимся фейерверком многочисленных, мелких пузырьков. Ивану показалось, что его начинает сносить течением, и Влася рядом крепко вцепилась в его руку, удерживая тем самым на месте.

— Дно Иволги начало двигаться, река вновь приобретает прошлое течение. — объяснила она царевичу. — Сейчас вода из северной части быстро перетекает в центральную, вскоре от потопов не останется и следа.

— Значит, теперь всё будет точно как прежде? — уточнил он, на что получил утвердительный кивок.

Когда пузырьки разом схлопнулись, и водяные появились на виду, раздались всеобщие крики ликования среди речной нечисти. Все до последнего водяного были счастливы тому, что вновь смогут плавать, где захотят, и вдоволь питаться свежей рыбкой, коей теперь будет вдоволь.

Водован вместе с остальными спустились обратно, первый вновь занял своё место на украшенном камне, а остальные разместились в его тени.

— Теперь река вновь течёт как положено и так будет всегда, покуда я здесь царь! — растянулся в довольной улыбке Водован. — Мы с тобой в расчёте, Иван-царевич!

— Благодарю за вашу помощь. — поклонился Иван, он был действительно рад тому, что проблема, наконец, решилась, и теперь крестьяне смогут вернуться в затопленные сёла и восстановить пострадавшие поля. — Тогда я бы хотел подняться на поверхность, чтобы вернуться домой в Тридевятое царство.

— Хм… — протянул водяной. — Но ведь здесь тоже Тридевятое царство, Иван-царевич, чем тебе среди вод жизнь не мила?

— Вы сейчас серьёзно говорите? — с недоверием спросил Иван. — Вы обещали вернуть меня на поверхность, когда всё закончится.

— Но здесь тоже Тридевятое царство, Иван-царевич. — как заведённый продолжал повторять водяной. — Оставайся здесь! Мы с тобой вместе такое царство-государство здесь построим, что все на поверхности обзавидуются!

— Папенька, но ты же царевичу клятву дал, ежели нарушишь, то тебя постигнет кара. — напомнила ему Влася, держащаяся рядом с Иваном.

— Не хочется признавать, касатик мой, но твоя дочка права. — надула губки одна из русалок.

— Но может, царевич согласится уважить твою волю и пройдёт наше любимое русалочье испытание? — протянула вторая.

— Только не это! — едва услышав её слова запротестовала Влася. — Вы прекрасно знаете, что Ивану не нужно ничего проходить!

— А чего ты так пугаешься, Влася? Это всего лишь малюсенькое лёгкое испытание!

— Неужели Иван-царевич не захочет хоть немного порадовать нас перед тем как навсегда покинет воды Иволги?

— Влася права, я не должен проходить дополнительные испытания, мы так с вами не договаривались. — он перевёл серьёзный взгляд на Водована.

— Я отпущу тебя, как мы и договаривались, но ты уважишь меня и пройдёшь небольшое испытание в качестве прощального подарка. Больше мы с тобой не свидимся, Иван-царевич. Соглашайся, чего тебе стоит?

— Не надо, Иван, отец, итак, должен тебя отпустить. — прошептала ему на ухо русалка.

— Власелина! Прекрати царевича смущать! Давай, плыви сюда! Чего застыла рядом с ним как столб?

Русалка нехотя исполнила приказ отца, подплыв к нему и остановившись рядом, покосившись на ухмыляющихся Уладу и Купаву, которые явно задумали что-то недоброе.

— Ну, дак что, Иван-царевич, уважишь мою царскую волю? — спросил ещё раз водяной.

Иван задумался. Конечно, Влася была права, и он ничего больше не должен этому самовлюблённому водяному царьку, который даже после того, как царевич помог ему стать полноправным властелином Иволги, не может спокойно завершить свою часть уговора. С другой стороны раз испытание небольшое, то он может быстро расправиться с ним дабы не продолжать спорить с упертым водяным и вечно вторящими ему вредными русалками.

— Что за испытание? — спросил он, с ужасом заметив, как, итак, белокожая Влася, побледнела пуще прежнего.

— Приятно иметь с тобой дело, Иван-царевич! Уважаю таких как ты! — растянулся в довольной улыбке водяной. — Улада, Купава, возьмите Власю и остальных русалок, чтобы подготовить испытание, а мы пока с Иваном-царевичем потолкуем.

— Пойдём, милашка Власелина. — ухватила дочку водяного за руку темноволосая русалка, увлекая за собой, остальные послушно последовали следом за ними.

— Вы так и не сказали, в чём будет заключаться испытание? — напомнил Водовану царевич.

— О, сие сущий пустяк! — отмахнулся водяной. — Ты сказал, у тебя на поверхности невеста есть?

— Да, это так.

— А сильно ты её любишь?

— Если я собираюсь на ней жениться, то, стало быть, люблю. В чём ваш вопрос?

— Коли узнаешь, кто из присутствующих не русалка, то значит истинно её любишь.

— Почему я должен вам доказывать любовь к своей жене? — нахмурился Иван.

— Ну-ну, не серчай, Иван-царевич, я тебе одолжение, между прочим, делаю! Кому захочется всю жизнь с нелюбимой девкой жить?

— Если я угадаю, кто из присутствующих не русалка, вы сразу без лишних разговоров отпустите меня на поверхность?

— Конечно, Иван-царевич! Разве я когда-нибудь тебе лгал?

Иван хотел было сказать, что буквально только что Водован пытался нарушить данную клятву, но замер, с удивлением глядя на то, как вплывают в залу абсолютно одинаковые, что на лицо, что на фигуру Василисы. Всего их было десять, и на первый взгляд девушки были похожи между собой как две капли воды, они держали руками белые вышитые платочки и смотрели прямо на царевича, не отводя от него одинаковых зелёных глаз.

— Это и есть твоя суженая? — спросил Водован, с нескрываемым интересом разглядывая девушек. — Действительно писаная красавица! Ради такой я бы тоже на поверхность стремился. Но сможешь ли вычислить, кто из них не принадлежит моему народу? Сие сразу видно, когда влюблён ты.

Иван подошёл прямо к застывшим девушкам. Абсолютно одинаковая Василиса смотрела сейчас на него десятью парами глаз. Царевич медленно прошёл по ряду, останавливаясь взглядом на каждой, наверняка, есть несущественные различия, благодаря которым он сможет найти свою любимую, точнее выбрать не нечистую силу среди всех. От некоторых исходили непонятные тёплые волны, словно призывающие выбрать именно их, некоторые улыбались более ярко в отличие от того, как ласково делала это настоящая Василиса. Лишь от одной девушки он не чувствовал никакой фальши, её улыбка была простой и спокойной, никаких призывных взглядов и чего-то похожего на тёплую магию, призывающую к себе. И чем больше он вглядывался в это лицо, тем больше понимал, что она действительно похожа на нужную.

— Определился ли ты с выбором, Иван-царевич? — спросил Водован с интересом наблюдая за происходящим.

— Да, я остановлюсь на этой. — уверенно сказал царевич, взяв за руку ту самую Василису.

— Интересный выбор. — лицо водяного растянулось в такой широкой улыбке, что казалось, его рот порвётся от натуги. — Покажите-ка своё истинное обличие. — попросил он русалок.

Иван с содроганием сердца наблюдал за тем, как Василисы начали менять свой облик на русалочий, и с ужасом увидел перед собой Власю, чью руку уверенно сжимал в своей.

— Мою дочку ты выбрал, Иван-царевич, стало быть, здесь тебе теперь оставаться. А, с другой стороны, почему нет? Ежели тебя утопить, можешь и зятем моим стать!

Иван не мог поверить своим глазам, как мог он выбрать русалку? От Власи точно не исходило никакой угрозы… Видимо, потому что она и не пыталась использовать на нём свои чары, но как тогда он должен был выбрать нужную? Иван совсем запутался.

— Ты обманул его, отец, как тебе не стыдно⁈ — сверкнула ставшими пронзительно синими глазами Влася.

— О чём ты говоришь, Власелина? — водяной подпер рукой голову, хитро глядя на дочь. — Иван-царевич не смог пройти испытание, и теперь останется здесь навсегда. Стоит мне щёлкнуть пальцами, как он не сможет дышать под водой!

— Ты не сделаешь этого, отец!

— Почему нет? Разве тебе не мил царевич? Я его утоплю, и тогда вы сможете быть вместе.

— Отец, ты жульничал! Среди Василис все были русалками, ты не дал царевичу даже возможности победить в своей нечестной игре!

— Он мог просто сказать, что среди них нет его суженой. — развёл рукой Водован, словно был и не при делах.

Улада и Купава, хихикая, приземлились рядом с царём.

— Останешься с нами, царевич, навеки-вечные! А коли тебе Власька не мила, то любая другая русалка твоей будет. — довольно улыбнулась брюнетка.

— Ты должен признать, что это жульничество, отец. — оставалась непреклонной Влася.

— Власелина, ты что снова собралась идти супротив моей воли⁈ — грозно поднялся водяной, подплывая к дочери, грубо отпихивая от неё всё ещё находящегося в непонимании Ивана, который до этого от шока не мог вымолвить не слова и очнулся только сейчас. — Ты должна покорно слушаться меня после того, как я спас твою шкуру! — он встряхнул девушку, подняв её над собой за горло. — Это я не дал тебе помереть, змея неблагодарная!

— Да лучше бы я померла! — ядовито выплюнула ему в лицо русалка.

— Не трогай её! — вступился за подругу Иван. — Она права! Ты жульничал и к тому же нарушил клятву! Все вокруг свидетели этому!

— Водован, отпусти её и прими поражение достойно. Тогда кара, возможно, пощадит тебя. — предупредил его Владлен, подплывая ближе.

— Ты знаешь, что будет с тем, кто не сдержал клятву! — поддержал его Водовлас.

— Клятва⁈ Да всё это пустые россказни, разве что-то…

Его голова увеличилась в размерах, раздувшись как переполненный бурдюк, и с оглушительным треском лопнула так, что у находящегося рядом Ивана зазвенело в ушах. А потом он понял, что больше не может дышать. Царевич зажал рукой рот и попытался дать знак Власелине, которая от шока не сразу заметила, что с Иваном что-то не так. Ситуацию спас Владлен, который подплыл к царевичу и коснулся его лба, давая тем самым право находиться в воде.

— Не отходи от меня ни на шаг, иначе не сможешь дышать. Покуда царь Иволги не определён, никто не может дать тебе право свободно перемещаться по дну.

Иван понимающе кивнул.

Тем временем притихшую от шока Власелину, высвободил из мёртвых рук Водовлас, по-отечески обнимая свою племянницу, ласково поглаживая по тёмным волосам, шепча на ухо что-то успокаивающее.

Присутствующие застыли в ужасе, глядя на то, как уносит течением нечто похожее на болотную тину вон из залы. Уже давно никто лично не становился свидетелем нарушения клятвы, и теперь у всех поубавилось пыла разбрасываться громкими словами направо и налево. Бледные как мел Улада и Купава сидели у пустого «трона», на их лицах читалось нескрываемое отчаяние.

— Вот к чему приводит нарушение клятвы. — сказал Владлен, указывая на обмякшее, безголовое тело, качающееся в воде. — Это будет уроком нам всем.

Он в последний раз взглянул на останки собрата и жестом приказал прислуге убрать его с глаз долой, чем те немедленно занялись.

— Раз водяной Водован мёртв, стало быть, пришло время выбирать нового правителя реки Иволги. — Водовлас многозначительно взглянул на мертвенно-бледную Власю.

— Власелина единственная дочь покойного Водована, которому мы присягнули на верность, посему теперь ты будешь править нами. — обратился Владлен к застывшей русалке.

Иван смотрел на скованную страхом Власелину, на лице которой отразились все оттенки ужаса от происходящего. Он нутром чувствовал, что должен спасти её от мечом нависшей над ней участью, иначе она будет вынуждена сидеть на ненавистном дне реки до конца дней своих. Влася никогда не говорила прямо, что ей плохо живётся в родной Иволге, но некоторые её фразы и постоянные упрёки от Водована по поводу связи с земными мужчинами, давали полное право предполагать, что она не хочет быть владычицей речных вод.

— Но Власелина русалка. — внезапно заметил Иван, привлекая к себе внимание присутствующих.

— У нас в народе нет разницы кому править — русалке или водяному, всё дело в силе. — объяснил ему Владлен.

— Разве вы, Владлен, и вы, Водовлас, не сильнее этой слабой русалочки? — спросил царевич. — Хоть она и прямая наследница своего отца, но он никому этого не говорил, да и к тому же сразу видно, что она не обладает достаточным характером, чтобы править Иволгой.

— Вы не знаете нашу Власю, Иван-царевич, более сильной русалки на всём белом свете не сыскать. — Водовлас сердито скрестил руки на груди.

— Вы правы, я знаю её не так долго, но как сын царя Берендея, всю свою жизнь проведший в царском тереме и наблюдающий за отцом, могу точно сказать, что она не подходит на роль правителя. — он взглянул на русалку, столкнувшись с её взглядом полным надежды. — Если вы выберете правителем Власелину, то я заявляю, что отказываюсь принять исполнение нашего с Водованом договора, и тогда кара падёт на любого из вас. Вы же видели, чем это заканчивается?

Речная нечисть замерла от страха, глядя в сторону выхода, куда отбуксировали обезглавленное тело несостоявшегося властелина реки Иволги, никому не хотелось быть на его месте.

— Иван-царевич прав, дядюшки, я простая русалка и не гожусь во владычицы Иволги, но знаю вас. Ты, дядя Владлен, самый мудрый водяной, которого я только знаю. — обратилась Влася к своим соплеменникам. — Вы, дядя Водовлас, добрее вас я никого в своей жизни не встречала! Дак почему бы вам обоим не править сообща? — спросила она, с надеждой глядя на водяных. — Я уверена, что это принесёт Иволге покой и процветание, которое её жители заслужили.

— Но как же ты можешь так просто отказываться от власти? — удивленно спросил её Владлен.

— Потому что я верю в вас! Хоть мы с вами и родственники через десятого водяного, и не так часто проводили время вместе, но я знаю вас обоих с детства как самых достойных претендентов на водяной трон! — призналась она. — И я верю, что вы проявите мудрость и позволите Ивану-царевичу вернуться на поверхность, а значит сохраните хорошие отношения с Тридевятым царством. Я всецело передаю правление нашим домом в ваши сильные руки.

— Это большая честь для нас, Власелина. — мягко улыбнулся русалке Водовлас. — И мы не в праве отказываться от неё, если ты просишь нас об этом.

— Иволга будет в надёжных руках, Иван-царевич, можете возвращаться в Тридевятое царство со спокойным сердцем. — поклонился царевичу Владлен, к которому присоединились и остальные собравшиеся. — Мы благодарим за то, что вы вновь объединили наш народ. Поверьте, хоть мы и нечистая сила, но у нас тоже есть честь, и мы ничего не забываем. Ежели что нужно будет, вы и ваши потомки всегда будете почётными гостями здесь, в подводном тереме реки Иволги.

— Мы с Владленом лично будем вести с вами переговоры по всем насущным вопросам, если таковые потребуются. — заверил его Водовлас.

Иван поклонился в ответ:

— Благодарю вас за справедливость. Для меня было честью познакомиться с вашим народом. Но сейчас мне пора возвращаться на поверхность, там меня уже заждались мои родные.

— Возвращайтесь с миром, Иван-царевич! — дали добро водяные. — Власелина, будь добра, сопроводи нашего почётного гостя на поверхность.

— Пойдём, Иван-царевич. — Влася вновь ухватила его за руку и привычно потащила за собой под одобрительный гомон речного народа.

Была глубокая ночь, когда они вновь показались у той самой старой плакучей ивы. Царевич отдышался, жадно хватая ртом прохладный ночной воздух. Влася же напротив не вышла из воды, осторожно наблюдая за ним.

— Как ты понял, что я не хочу править Иволгой?

Он услышал её голос и обернулся.

— Мне показалось, что на поверхности тебе нравится больше, чем в воде. Думаю, случилось нечто, от чего тебе стал не мил отчий дом.

Влася задумчиво кивнула.

— Я не прошу тебя рассказывать, если не хочешь.

— Не хочу. — коротко ответила русалка.

— Я надеюсь, что ты будешь счастлива. Я искренне благодарен тебе за помощь. — он поклонился ей в пояс. — Ежели тебе будет нужна моя помощь или защита, то двери царского терема всегда будут для тебя открыты.

— Я рада, что мне посчастливилось с тобой познакомиться. — улыбнулась русалка, стряхивая с себя витавший вокруг ореол грусти. — Но на этом наши пути расходятся, Иван-царевич. Я верю, что ты станешь достойным и справедливым правителем Тридевятого царства. А сейчас ступай, тебе скорее нужно вернуться к своим людям. Твои родные наверняка места от волнения не находят.

Она махнула ему рукой на прощание и скрылась в быстро бегущих водах реки Иволги. Всё вернулось на прежнее место.

Отплыв на достаточное расстояние и проводив Ивана задумчивым взглядом, Влася устремилась к противоположному берегу реки, на котором показалась одинокая фигура, черная накидка полностью скрывала её лицо.

— Я сделала всё, как ты сказала. — Влася вышла из вод, встав прямо напротив неё.

— Как мы и договаривались. — неизвестная протянула ей небольшой холщовый мешочек.

Влася осторожно взяла его и развязала тесёмки, заглянув внутрь. Полностью убедившись в содержимом, она кивнула:

— На этом наше сотрудничество закончено, надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

— Я тоже, Власелина. — фигура скрестила руки на груди. — Не смей и близко приближаться к Ивану-царевичу.

— Я бы не посмела, мне моя жизнь ещё дорога. — побледнела русалка.

— Дядям своим передай, что мы не будем вмешиваться в ваши мокрые дела, пока их действия не отражаются на благополучии Тридевятого.

— Дяди знают, мы будем тише воды, ниже травы. — пообещала Влася.

— Увижу тебя в Царьграде — убью. — добавила напоследок фигура и растворилась в прохладном ночном воздухе.

Русалка, наконец, выдохнула. Она осела на землю, ноги всё ещё дрожали от глубокого страха перед неизвестной. Её слова не были беспочвенными, если захочет — сотрёт с лица земли и саму Власю, и всех жителей Иволги.

— Сдался мне этот Царьград… — она сглотнула, развернув содержимое мешочка.

В нём был небольшой глиняный горшочек с плотно прижатой к горлу крышкой, Влася ловким движением откупорила её и сделала небольшой глоток, плотно запечатав его. В глазах тут же помутнело, она упала на землю и потеряла сознание.

* * *

Иван вернулся в деревню Ивушки под покровом ночи, и удивился, что даже сейчас здесь то и дело мелькали люди, поэтому его появление не осталось не замеченным.

— Батюшки, да это же Иван-царевич! — громко воскликнула заприметившая его женщина. — Мы уж думали, что вы в речке утопли!

— Жив-живёхонек! — вышел к нему один из царьградских стрельцов. — Вы как, Иван-царевич? Лекаря позвать? — он с беспокойством начал осматривать царевича.

— Да вы до нитки промокли! Надо скорее в баньку! — запричитала ещё одна баба рядом.

— Всё хорошо, я в порядке. — успокоил собравшихся Иван, а затем спросил. — Сколько меня не было?

— Три дня кряду. Мы уж тут места себе не находили. — всхлипнула женщина, к ней потихоньку начали подтягиваться другие жители. — Мужики всю речку изныряли, но нигде вас не нашли.

— Давеча гонец из Ивушек прибыл. — объяснил царевичу стрелец. — Сказал, что пропали вы, сыскать никто не в силах. Тут же царь-батюшка гарнизон на ваши поиски отправил.

— Где же вы были, Иван-царевич? — спросил подошедший староста, которого разбудил всеобщий гомон и громкие звуки за окном.

— У водяного гостил. — туманно отозвался Иван.

— Шутник вы, конечно, Иван-царевич. — засмеялся кто-то, а местные крестьяне поддержали его.

— Эй! — недовольно крикнул староста. — Я сразу говорил, что это проделки нечистой силы!

— Речка больше не мелеет? — спросил царевич, игнорируя всеобщее веселье.

— Тьфу-тьфу! Всё как прежде стало! — ответил стрелец. — Ваши братья уже возвращаются в Царьград.

— Стало быть и мне пора. Тоска по дому уже одолевает, мочи нет.

— Когда изволите отправиться, тогда и поедем. — с готовностью сказал стрелец.

— Чего же ждать? Поедемте сейчас. — улыбнулся Иван.

— Но как же так, Иван-царевич? Ночь глубокая на дворе! Вы весь промокший! Куда в таком виде ехать? Может, хоть в баньку? — предложил староста.

Юноша тяжело вздохнул, пребывание под водой сильно утомило его, как и постоянно сырая одежда, под водой он из-за этого не беспокоился, но на поверхности из-за мокрой рубахи и портков осенними ночами было довольно холодно.

— Хорошо, в баньку можно. — согласился он.

Староста тут же унёсся будить служек. Иван-царевич в баньку идти желает!

* * *

Берендей крепко обнял младшего сына, его руки дрожали, а из глаз лились горькие слёзы.

— Испугал ты меня, Иван-царевич. — причитал старый царь. — Гонец передал, что найти тебя не могли, утоп думали.

— Я в добром здравии, батюшка, не о чем тревожиться. — заверил его царевич, успокаивающе поглаживая рыдающего отца по спине.

— Разве можно так отца старого пугать? — он укоризненно покачал головой, нехотя отрываясь от любимого чада. — Думал, раньше времени преставлюсь.

— Не говорите такого, царь-батюшка, я бы никогда не оставил Тридесятое. — заверил его царевич.

— Что ж ты делал все эти дни? — устало спросил Берендей, утирая остатки слёз заботливо поднесённым Прошкой платком, он не спал с тех пор, как получил известие о пропаже младшего царевича.

— Гостил на дне реки.

— Вот как. — убрал мокрый платок царь. — И как там Водован поживает?

Иван удивлённо взглянул на отца.

— Что? Царь должен знать всех своих подданых, даже если это всего лишь нечистая сила.

— Водован давеча преставился.

— Вот как.

Царь замолчал, переводя взгляд на портрет любимой покойной жены.

— Русалку его любимую один из деревенских людей погубил, с тех пор характер у водяного прескверный стал. Надо было сразу понять, что раздел реки его лап дело, старый я дурак…

— Но сейчас всё хорошо, царь-батюшка, Иволга в прежнем русле, вы в добром здравии…

— Ты прав, Иван. — согласился с ним царь. — Пора мне в последний раз всех вас по поводу испытаний собрать.

— Я передам братьям.

— Будь так добр. Хотелось бы мне скорее на ваших свадьбах погулять. — довольно улыбнулся Берендей. — Вот только первенство тебе не смогу в этом испытании отдать. Сам понимаешь, нечистая сила — это тема тёмная.

— Я понимаю, царь-батюшка. Извольте не беспокоиться.

Берендей проводил младшего сына задумчивым взглядом. Хороший царь из него выйдет, мудрый да справедливый, а раз уж сумел сладить и с кочевниками, и с силой нечистой, значит ещё и храбрый. Царь знал о водяных речки Иволги не понаслышке, однажды его отец брал царевичей с собой на праздник в одну из речных деревенек, там и встретил будущий царь водяных, те на русальной неделе к людям вышли на общие гулянья. Водяные, как он их помнил, выглядели тогда, как крепкие деревенские мужики, приняв сие обличие из-за особого времени года, но исходила от них какая-то внутренняя тёмная сила, какую обычному человеку было просто так не одолеть. Царские думы прервали собравшиеся царевичи, благо Ивану долго не пришлось искать старших братьев, они быстро обнаружились во дворе перед теремом.

— Рад видеть вас всех в добром здравии!

Сыновья поклонились отцу.

— С сегодняшнего дня ваши испытания закончены, и покуда я решаю, кто из вас троих достоин трона Тридевятого царства пора нам честным пирком да за свадебку собраться. — он окинул царевичей тёплым взглядом, предвкушая всеобщее веселье. — Подготовкой к пиру я сам лично возьмусь, а вы отдыхайте, хорошо потрудились на последнем испытании! — похвалил их царь.

— Значит ли это, что в последнем испытании нет победителя? — осторожно спросил Василий.

— Именно так. — согласился с ним Берендей. — До меня дошли слухи, что вы с Сергеем сделали всё, что могли для крестьян из затопленных деревень. От лица всего Тридевятого царства благодарю вас.

— Чем же занимался Иван, покуда мы в поте лица трудились на наводнённых территориях? — спросил Сергей, взглянув на младшего брата. — До нас дошли слухи, что давеча ты утонул в Иволге.

— Я был занят изучением корня проблемы. — туманно отозвался тот.

— И что? Нашёл его? — с усмешкой спросил Василий.

— Раз река вновь вернулась в прежнее состояние, то, стало быть, нашёл.

— И в чём же была проблема? Просвети нас.

— Она была на дне.

— Да ты издеваешься, Иван!

— Немедленно прекратите ссориться. — устало попросил их Берендей. — Лучше потратьте свои силы на подготовку к свадьбам, помогите своим невестам в сборах да насладитесь последними деньками холостяцкой жизни.

— Будет исполнено, царь-батюшка. — усмехнулся Василий, уж он-то планировал вкусить радость своей холостяцкой жизни сполна, а после продолжать то же беззаботное веселье, но уже в другом статусе.

— Ступайте, и чтобы больше никаких раздоров! Вы трое должны стоять друг за друга горой, а не грызться как малолетние мальчишки. — наказал им отец.

Впрочем, его наставления в этот раз все пропустили мимо ушей. И дураку было понятно, что между братьями давно чёрная кошка пробежала, Берендей просто отказывался замечать очевидное. Однако царевичи покорно поклонились отцу, решив лишний раз не расстраивать его своими стычками, и поспешили покинуть горницу, планируя не пересекаться друг с другом до дня общей свадьбы.

* * *

В светлице собрались красны девицы, все они с малых лет знали Марфу да Ольгу, которым многие в тайне завидовали — надо же таких женихов смогли себе ухватить да не абы кого, а самых настоящих царевичей. В воздухе витал сладкий аромат сахарной глазури на свежеиспечённых печатных пряниках, наливных яблок и хвойного дерева, исходящий от горящих лучин.

— Ох и чудесные у вас свадебные наряды! И богатые ткани, и вышивка, ну, что за прелесть! — нахваливала подготовленные свадебные облачения одна из подружек невест.

— Да, точно вам обеим под стать, затмите своей красой любую на свадьбе! — вторила ей другая.

— Вы нам льстите. — отмахнулась Ольга. — Подумаешь ткань дорогая, да любая может зайти к купцу Афанасию да прикупить себе понравившуюся.

— Ох, Ольга Всеволодовна, у Афанасия цены больно кусачие… — покачала головой дочь придворного конюшего.

— Папеньке для меня ничего не жалко. — улыбнулась Марфа. — А твоему нужно больше жалование себе выбить, или найди наконец себе жениха богатого! Вон, у боярина Тихомира недавно жинка преставилась, могла бы и утешить его как подобает, глядишь, он тебя в жёны возьмёт.

— Да как же можно? — удивилась скромная девушка, теребя в руках кончик светлой косы. — Горе такое у человека, да и я ему в правнучки гожусь.

— Стрепится-слюбится. — отмахнулась Марфа. — Покуда у тебя сарафан новый, какая разница кто его покупает.

— Хорошо вам говорить, вы-то замуж за царевичей выходите.

— Думаешь, это было так просто? — начала заводиться будущая царевна, но Ольга больно наступила ей на ногу.

— И на твоей улице будет праздник, Алёна. — поддержала она девушку. — А сейчас давайте начнём косы расплетать. Поздно уже, хочется выспаться перед завтрашними обрядами.

— А где Василиса? — подала голос доселе молчавшая дочка одного из воевод. — Разве она не должна была к девичнику присоединиться?

— Мы звали Василису, но она сама идти отказалась.

— Я слыхала, что она прямо в покоях Ивана-царевича живёт…

— Да ну брешешь! Где это видано, чтобы девка до свадьбы с женихом жила?

— Вы слышали что-нибудь об этом?

— Да, я даже сама как-то видела, что она ночью из его горницы выходила. — подтвердила сплетни Марфа.

— Да как же… Выходит не чиста она уже?

— Кто её знает…

— Не ожидала я подобного от Ивана-царевича.

— А от кого ожидала? От моего жениха? — нахмурилась Ольга.

— Ну, что вы Ольга Всеволодовна, я слухам всяким не верю. — помотала девица головой.

— Ну-ну. — недоверчиво протянула Ольга. — Так я вам и поверила.

— Не важно, что все говорят, Ольга. — похлопала её по плечу Марфа. — Завтра мы станем царевнами, и ежели какие слухи нам не понравятся, то мигом подрежем их распространителям язычки.

Девушки в светлице опасливо замолкли, а Марфа расхохоталась.

— Ну, чего вы? Испугались что ли?

— Смешно шутить изволите. — недоверчиво улыбнулась одна из девушек.

— Ладно, пора с этим заканчивать. Что там нужно? Ах, да… Косу расплести. — устало призвала всех к порядку Ольга, ей уже давно надоело слушать шумных девиц.

— Позвольте мы начнём. — заторопились девушки, усаживая будущих царевен на лавку.

Комната наполнилась тихой песней, провожающей сегодняшних невест в замужнее будущее. Гребешок легко бежал по девичьим локонам, струящимся по спине, осторожно расчёсывая их. Одна коса сменилась сложной причёской вокруг головы, туго скреплённой белыми лентами. Собравшиеся выстроились перед подругами с довольными улыбками оценивая проделанную работу.

— Теперь вы готовы замуж выходить. — подвела итог одна из девушек, остальные закивали, поддерживая её слова.

— Хорошо, а теперь подите вон. — попросила всех Марфа. — Завтра на свадьбе увидимся.

Девицы поспешили покинуть светлицу, а Марфа подошла и закрыла за последней дверь на засов и устало опустилась рядом с Ольгой.

— Помнишь, как в детстве мы мечтали о замужестве? — спросила она, взяв подругу за руку.

Ольга слегка улыбнулась тёплым воспоминаниям.

— А когда подросли гадали на суженого-ряженого.

— Хорошее было время…

— Как грустно, что мы живём не в сказке, Ольга. — Марфа тяжело вздохнула. — Было бы здорово, если бы все царевичи были добрыми, а люди вокруг приветливыми.

— К сожалению, в этом мире мы должны бороться за своё счастье. — покачала головой темноволосая девушка, осторожно сжав руку лучшей подруги.

— Я боюсь, что Сергей будет меня обижать. — Марфа шмыгнула носом. — Ты же сама видишь, как он меня ненавидит! Женится только чтобы наследников зачать!

— Сергей только войну любит в отличии от Василия. — успокаивающе погладила подругу по светлым волосам Ольга. — Если он вдруг причинит тебе вред, сразу говори мне, вместе мы решим, что с этим делать.

— Только на тебя в этом мире и надеюсь. — Марфа обняла её за шею и прижалась поближе, в конец разрыдавшись.

— Я понимаю, но мы с тобой сами выбрали такую судьбу, так что теперь давай примем её. — продолжала успокаивать её девушка.

— Одна ты меня понимаешь Ольга!

Так и просидели девушки в обнимку до утра, пока в светлицу не начали стучаться служки. Должно было царских невест в свадебные наряды одеть.

* * *

— Как нам быть со свадьбой, Василиса? — спросил Иван свою невесту накануне торжества. — Ты ведь не можешь предстать перед всем честным народе в облике лягушки.

— Не переживай, Иван-царевич. — ободряюще улыбнулась Василиса. — Основное пиршество на вечер намечается.

— Но как же быть с обрядами? Царь-батюшка нас всех благословить должен.

— Я сама с царём-батюшкой сегодня поговорю, не переживай, мы всё уладим. — она успокаивающе погладила его по золотистым волосам. — А ты пока спи, Иван-царевич, утро вечера мудренее.

— Ты права. — покорно согласился Иван, он действительно сильно устал за последние дни.

А Василиса, едва он заснул, вышла из комнаты, направившись прямо в царскую горницу, где ей предстоял серьёзный разговор с царём. Уж о чём они говорили, Иван-царевич не ведал, но проснулся на следующий день лишь тогда, когда день уже клонился к вечеру.

— Как я мог проспать? — он как ошпаренный подскочил с постели и судорожно начал искать свой свадебный кафтан, но его прервал стук в дверь.

— Иван-царевич! — за дверью оказалось несколько служек. — Ох и испугались мы, когда царь-батюшка сказал, что вам с утра не здоровится.

— Вы хорошо себя чувствуете? — лекарь внимательно осмотрел притихшего Ивана. — На первый взгляд всё в порядке.

— Не беспокойтесь, мне просто нужно было хорошо выспаться. — заверил их царевич.

— Вы правы, сон — лучшее лекарство. — согласился с ним лекарь и обратился к служкам. — Нарядите Ивана-царевича как следует, вскоре свадебный пир должен начаться.

— Будет исполнено!

Будучи в надёжных руках опытных служек, Иван-царевич очень скоро был готов к праздничному пиршеству. Красный кафтан из дорого бархата гармонично смотрелся с расчёсанными золотыми волосами. Иван улыбнулся, разглядывая своё отражение в небольшом зеркале, что предоставили ему служки.

— Как же вы прекрасны сегодня, Иван-царевич! — в дверях показались две пожилые женщины, они заменили царевичу мать, пока тот рос, и поэтому сильно привязались к младшему царевичу.

— Дитятко моё, наконец-то женится. — улыбнулась вторая. — Дай я тебя на удачу поцелую!

Иван мягко улыбнулся и наклонился ближе к женщине, ощущая родной запах парного молока, исходивший от неё, мигом возвращающий в детство. Она тут же мягко поцеловала его в лоб, обхватив шею руками, вторая следом сделала то же самое, а затем приколола иголку к изнанке свадебного кафтана царевича.

— Дабы нечистая сила вас не тронула, не вынимайте её. — посоветовала она, приглаживая золотистые волосы. — Ох и красавцем же вы выросли! Как же я рада, что смогла дожить до вашей свадьбы!

— Поверьте, маменька, вы и моих детей нянчить будете. — заверил её царевич. — Но сейчас мне уже пора, увидимся на свадьбе.

— Будьте счастливы, Иван-царевич. — всхлипнула она, вытирая слёзы радости платочком.

И Иван лёгкой поступью поспешил на пир, где все уже ждали его появления. Он прошёл прямо к братьям, которые стояли перед царём-батюшкой в молчаливом ожидании. Молодые невесты так же были в зале, их наряды и украшения поражали своей красотой, длинные косы, теперь закреплённые в причудливые причёски, создавали будто венец на голове, поблёскивали драгоценными каменьями. Василиса мягко улыбнулась, едва стоило их взглядам встретиться, и Иван облегчённо выдохнул про себя — его суженая здесь. Теперь всё встало на свои места.

— Сегодня мы собрались, чтобы явить Тридевятому царству новый виток истории.

Царь Берендей поднялся с трона, осторожно направившись к своим сыновьям, если его и трясло сегодня, то этого было не заметно. Царь выглядел бодрым и отдохнувшим, голову венчала корона из чистого золота, украшенная драгоценными камнями, а богатые одеяния, начиная от мехового воротника на мантии, заканчивая парадными красными сапогами, свидетельствовали о высокой значимости события.

— Дети мои, я рад видеть вас всех вместе. — он обвёл сыновей ласковым взглядом. — Я счастлив видеть дочерей моих. — он взглянул на будущих царевен, не скрывая своей искренней доброты.

Служки тем временем вынесли три больших каравая и вышитые золотыми нитями светлые полотна.

— Я с честью готов отдать вам своё царское благословение.

Иван встал рядом с Василисой, когда, наконец, подошла их очередь предстать перед царём-батюшкой. Её улыбка сияла на лице, а глаза горели прямо как в самую первую встречу, светло-русые волосы, убранные так же, как у остальных невест, сейчас выглядели ещё более блестящими, а платье, ткань которого будто ткали звёзды, подчёркивало девичий стан. Иван, затаив дыхание, протянул руку отцу, он соединил её с Василисиной, укладывая сверху на хлеб.

— Отныне и навсегда Иван и Василиса связаны между собой. Куда один пойдёт, туда и второй должен ступать… — сквозь пелену нереальности слышался голос отца.

Иван словно отделился от собственного тела, паря в невесомой радости момента. Он не мог наглядеться на свою теперь уже жену, понимая, что никого в жизни не сможет полюбить так, как её. Все слова отца слились в один большой поток, уносящий царевича куда-то вдаль. Он покорно наклонил голову, ожидая пока царь-батюшка опустит на них невесомое полотно, что должно было соединить их сердца воедино. Чувствовал, как сжимает его руку Василиса, и как он делает то же самое в ответ. Как улыбается, садясь за стол рядом со своей ненаглядной, поднимая чарку мёда за сегодняшний вечер, слушая как беспрестанно шумит народ вокруг, искренне поздравляя молодых. Гомон голосов сливался в одну сплошную мелодию, галопом проносясь в его голове. Кроме Василисы в его глазах не осталось ничего.

А потом он ощутил, как внезапно приходит горькое осознание того, что он так и не прошёл своё самое важное испытание. И сердце сжалось от того, что завтра ему вновь придётся созерцать свою возлюбленную в неприглядной лягушачьей форме. Пусть он любил её и такой, но больше так продолжаться не могло. Иван должен был разобраться со всем раз и навсегда.

* * *

— Я закончил с испытаниями, моя ненаглядная, уважил отцовскую волю, и теперь хочу помочь тебе, наконец, избавиться от проклятия. — сказал Иван, едва они успели вернуться в горницу после широкого свадебного пира.

— Я уже говорила тебе, что дело это непростое, Иван-царевич. — тяжело вздохнула Василиса.

— Теперь, когда ты моя жена, разобраться с этой задачей — первое, что я должен сделать. Иначе какой я царевич, если не могу защитить собственную жену?

Василиса мягко улыбнулась и подошла к окну, глядя на поглотившую Царьград тьму, её взгляд заметно потемнел, глаза больше не горели теми звёздами, что и на пиру:

— Я уже говорила тебе, что моя лягушачья шкура — дело рук злого колдуна.

— Да, но ты не назвала мне имя. — напомнил Иван, подходя ближе и обнимая девушку за талию, осторожно прижимая ближе к себе как самое большое сокровище на всём белом свете.

— Кощей Бессмертный. — произнесла она.

Эти слова звоном отразились в его голове.

Царевич заметно побледнел, больше всего он боялся услышать его имя, хоть и предполагал, что именно этот чародей был повинен в проклятье, губившем жизнь Василисы. Мрачная слава Кощея Бессмертного копьём висела над всем Тридевятым царством, в народе ходило множество баек о том, какие зверства творил колдун не только над простыми людьми, но и над могучими богатырями. Никто в течение многих лет был не в силах дать ему отпор, в один момент всё царство упало к его ногам. Те годы правления запомнились жителям Тридевятого царства как самые страшные в истории.

Однако спустя несколько месяцев правления нападения со стороны тёмного мага прекратились, он оставил трон и исчез. Среди жителей ходили слухи, что с тех самых пор живёт Кощей Бессмертный в самом центре Зачарованного леса, которым управляет как отдельной территорией Тридевятого, на ней не действуют никакие законы царской власти, а местную нечисть не в силах успокоить ни один опытный колдун. Никто лишний раз старался не заходить в это гиблое место, если жизнь была дорога.

— Я догадывался. — Иван уткнулся носом в русые волосы, прошептав. — Но ради тебя я готов пойти к самому Кощею Бессмертному.

— Ты уверен, что готов к встрече с ним? — тихо спросила Василиса.

— Не уверен, но я пойду на всё ради тебя.

— Я не хочу тебя потерять, дорогой муж. — грустно вздохнула девушка. — Возможно, мне стоит сразу рассказать тебе о том, как можно сжить его со света раз и навсегда? Тогда тебе не придётся идти в Зачарованный лес.

— Ну, что ты такое говоришь, милая моя? — покачал головой царевич. — Никогда нельзя сразу думать об убийстве человека, пусть он и злой колдун. Я постараюсь договориться с ним. Много воды утекло, возможно, он успел остыть от былого гнева и согласится снять с тебя проклятье.

— Ты слишком добр, милый мой, Кощей попытается манипулировать твоими чувствами, и не даст того, чего ты хочешь.

— Я уверен, что ко всем можно найти подход, даже к самому тёмному чародею.

Василиса тяжело вздохнула, покачав головой:

— Иван, запомни, Кощей Бессмертный больше не человек, ему чуждо милосердие.

— Возможно, но я должен сам в этом убедиться.

— Я не хочу потерять тебя. — ещё раз сказала она, прижавшись ближе к груди царевича. — Он сживёт тебя со света, едва узнает о чём ты просишь.

— Поживём — увидим. Я и не из таких передряг выбирался. — заверил её Иван, пытаясь держать лицо, хотя у самого на душе было неспокойно, а страх окутывал сердце, заставляя его трепетать словно птичку в клетке.

— Тогда пообещай мне. — Василиса повернулась к мужу лицом, глядя ему прямо в глаза. — Пообещай, что как только почувствуешь, что твоей жизни что-то угрожает, то сразу же уйдёшь из этого места, не оглядываясь! Лучше уж я до конца дней своих буду лягушкой, чем потеряю тебя.

— Хорошо, милая моя. Я обещаю. — он наклонился и ласково поцеловал жену в лоб.

— Только тебе под силу сломать иглу…

— Иглу?

— Да, смерть Кощея Бессмертного находится на конце иглы, а сама игла…

Иван не дал ей договорить, прижав указательный палец к её мягким губам.

— Мы обсудим это позже, если я не смогу договориться с ним. — пообещал он ей.

— Я безумно боюсь, Иван… — Василиса обняла его крепче. — Он может осерчать и убить тебя прямо на месте, если такова будет его воля.

— Если я почувствую опасность, то сразу уйду.

— Ты можешь не успеть.

— Я постараюсь изо всех сил.

— К чему так рисковать, милый мой? — Василиса подняла на него взгляд, в её глазах кристаллами блестели горькие слёзы. — Всё Тридевятое царство будет считать тебя героем, если ты избавишься от Кощея Бессмертного раз и навсегда.

— Но ведь, это неправильно Василиса… — Иван осторожно стёр слёзы с уголков её глаз. — С момента его добровольного ухода в Зачарованный лес о нём мало что слышно, вдруг он смог исправиться.

— Такие как Кощей Бессмертный не могут исправиться, поверь мне, дорогой.

— Но я так не могу. — Иван погладил её по голове. — Я должен встретиться с ним лицом к лицу, чтобы понять, кто он такой на самом деле.

— Тебе мало того, что я говорю тебе? — Василиса всхлипнула.

— Я всем сердцем верю тебе, и всё же считаю, что убийство — это последнее, на что человек должен идти.

— Мне не удастся убедить тебя изменить решение? — грустно спросила девушка, глядя в его глаза.

— Расскажи мне, как найти Кощея Бессмертного. — попросил Иван вместо ответа.

Василиса нехотя кивнула, понимая, что царевич будет стоять на своём до конца и хоть ей и не нравилось происходящее, придётся смириться. Она отпустила Ивана, выскальзывая из его тёплых объятий и призвав к себе кусок бересты, начала царапать по ней с помощью волшебных сил подробную карту.

— Есть на севере Тридевятого царства Зачарованный лес, он раскинулся на многие вёрсты по границе, заходя на высокие горы. Одним своим присутствием тёмная сила, обитающая там, мешает соседнему государству вторгнуться к нам. Однако опасен лес не только для Тридесятого, но и для Тридевятого царства. Бесчисленное множество людей там сгинуло, а те, кому посчастливилось выбраться не всегда возвращаются в своём уме. Местная нечисть опасна, а правящий теми землями Кощей Бессмертный превосходит её многократно. Однако, многие годы злой чародей не давал знать о себе, так что всё же есть маленькая надежда на то, что он согласится поговорить с тобой. — Василиса продолжила рисовать. — На самой окраине деревеньки Вечорки есть заброшенная хижина, она находится практически в Зачарованном лесу. Ранее там проживала старая колдунья, посему жители говорят, что место то заколдованно. Именно от этой избёнки тебе стоит идти точно на север, пока не выйдешь на еле приметную лесную тропу.

— Есть ли у этой тропы какие-то приметы? Чтобы я точно мог понять, что это именно она. — спросил Иван, внимая каждому слову Василисы.

Девушка на пару минут задумалась, вспоминая особенности той местности и, наконец, заговорила.

— По краю тропы часто попадается «вороний глаз». Это растение с четырьмя листиками на тонкой ножке, а наверху располагается большая тёмно-синяя ягода, если съесть такую, то смерть не заставит себя долго ждать.

Василиса нарисовала растение в углу карты.

— Лучше вообще ничего не ешь и не пей в Зачарованном лесу, многие растения там ядовиты, как и вода в кажущихся на первый взгляд кристально-чистых источниках. Природа может убить тебя быстрее местной нечисти, если не будешь начеку.

— Хорошо, я запомню. — заверил её царевич.

— Как только ты ступишь на эту тропу, не сходи с неё ни при каких обстоятельствах. Ты можешь слышать голоса, которые зовут и молят о помощи, видеть чьи-то тени среди деревьев, но ни в коем случае не реагируй на них. Так же обязательно держи при себе вот этот мешочек, носи его у самого сердца. — она протянула ему маленький холщовый мешок, от которого приятно пахло душистыми травами.

— А что в нём? — спросил Иван, поднеся его к носу, принюхиваясь.

— Разные травы, отгоняющие нечистую силу. Например, зверобой, полынь, крапива и многие другие. Лучше держи закрытым, чтобы случайно ничего не просыпать.

Царевич понятливо кивнул:

— О нечистой силе я наслышан. Пришлось встретиться с ней на третьем испытании.

— К сожалению, в Зачарованном лесу нечисть обладает более скверным характером, чем в любом другом уголке Тридевятого царства. Единственная их цель, когда они видят в своих владениях человека — сжить его со свету. Поэтому ни с кем не заговаривай, даже если незнакомец покажется тебе безобидным стариком.

— Ты права. — согласился царевич. — Я постараюсь постоянно быть начеку.

— Будь осторожен и постарайся не спать в лесу, лучше входить в него по утру, чтобы к вечеру ты смог добраться до камня трёх дорог. Ежели не успеешь, то лучше останься переночевать в деревне, чтобы двинуться утром.

— Я помню, что нечистая сила сильна по ночам.

— Что касается камня трёх дорог…

— Это тот, про которых в сказках говорится?

— Да, и один из них находится на пути ко владениям Кощея. Тебе нужно будет идти прямо по тропинке впереди него.

— «Кто прямо пойдёт, тот смерть свою сыщет».

Василиса грустно кивнула.

— По мере того, как ты будешь продвигаться по нужной дорожке, густые деревья сменятся голыми и искорёженными, на них не будет ни единого листика. Это будет означать, что ты уже почти на месте, отсюда до Кощеева терема будет рукой подать.

— Я мигом обернусь, оглянуться не успеешь, Василисушка. — заверил её Иван, взяв её руки в свои, глядя в глаза. — Обещаю, что обязательно избавлю тебя от проклятия. А ежели Кощей Бессмертный не станет со мной разговаривать и прогонит, то я пойду до конца.

Василиса задумчиво кивнула, нехотя соглашаясь с мужем:

— Хоть мне и претит мысль о том, что ты собираешься пойти в Зачарованный лес, но будь по-твоему, Иван-царевич.

— Едва солнце встанет, я двинусь в путь, всего сутки и буду уже у Вечорок, а там до Кощея уже рукой подать.

— Помни о нечистой силе, а ежели в тереме встретишь кого окромя Бессмертного, то по возможности с ними не разговаривай. Запомни, Иван, у тех, кто с ним связан внутри лишь тьма.

— Всё будет хорошо, я обещаю тебе, Василиса. — уверенно произнёс Иван, глядя в глаза девушки.

— У тебя ещё есть время передумать, я могла бы сама проводить тебя до Буяна. — попыталась в последний раз достучаться до царевича Василиса, но тот только отрицательно покачал головой.

— Пожалуйста, пригляди за царским теремом в моё отсутствие. Ты знаешь, царь-батюшка болен, а в последнее время он пережил много потрясений, так что я волнуюсь за него.

— Обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, Иван-царевич.

Царевич поцеловал её запястье, щекой прижавшись к ладони возлюбленной.

— Я верю, что вместе мы с тобой способны на всё. И обязательно спасу тебя от этого проклятия.

— Ложись спать, Иван-царевич, впереди у тебя длинное путешествие. — ласково погладила его по золотистым волосам Василиса, одним этим ненавязчивым движением нагоняя на мужа дрёму.

Глаза царевича начали слипаться, и сил хватило едва дойти до постели, чтобы уснуть прямо в свадебной одежде.

Василиса застыла над ним, нервно теребя рукав своего нарядного платья так, что ткань в нескольких местах треснула по швам:

— И что мне теперь делать? — грустно прошептала она, задавая вопрос в никуда, не ожидая получить на него ответа.

Глава 6

Ученик чародея

Долго ли коротко ли добрался царевич до деревни Вечорки, расположившейся у самого края Зачарованного леса. Чётко следуя указаниям Василисы, Иван направился к той самой хижине, по пути поприветствовав вышедших посмотреть на него крестьян.

— Куда путь держите, Иван-царевич? — спросил один из них, наблюдая за тем, как тот идёт прямо в сторону проклятого леса.

— Мне нужно найти заброшенную хижину, подскажете, где она находится? — спросил у него Иван.

Мужик задумчиво почесал затылок и ответил:

— Заброшенных избушек здесь полно, Иван-царевич, мало кто захочет жить рядом с проклятым местом.

— Мне нужна та, где по слухам старая колдунья жила.

Крестьянин заметно побледнел, в его голосе слышался суеверный страх:

— Не нужно вам туда ходить, гиблое это место.

— Но у меня нет другого выбора, судьба моей жены зависит от моей храбрости. — покачал головой царевич. — Я не могу отступить сейчас, поэтому, пожалуйста, помогите мне или я найду хижину сам.

Мужик замялся, но всё же неуверенно махнул рукой, призывая следовать за ним. Вскоре они подошли к старой, покосившейся избушке, едва завидев которую, провожатый покрылся холодным потом и остановился у старенького забора.

— Дальше не пойду, нечистая сила там и днём водится.

— Благодарю за помощь, добрый человек.

Иван направился прямиком к хижине, чувствуя на себе испуганный взгляд мужчины, который, впрочем, практически сразу скрылся за поворотом, стараясь быстрее покинуть проклятое место.

Судьба была благосклонна к царевичу, потому он без труда смог отыскать нужную тропинку, зелёной лентой бежавшую среди густых деревьев. Он, наконец, направился на встречу с самим Кощеем Бессмертным.

Вопреки ожиданиям лес встретил его дружелюбно, никто не пытался напугать царевича своим внезапным появлением, шорохи и звуки казались привычными для того, кто постоянно бывал в лесной чаще, а тропинка под ногами была четко ограничена то и дело встречающимся вороньим глазом. Всё было точно так, как говорила Василиса. Иван вертел головой по сторонам, стараясь постоянно быть начеку, но через какое-то время подустал и начал смотреть только вперёд, ограничив своё внимание лишь тем, чтобы случайно не сойти с тропы.

В полдень царевич перекусил едой, что взял с собой в путь-дорогу, присев прямо на примятую траву, и двинулся дальше, то и дело отмахиваясь от появляющихся словно из ниоткуда комаров. Уже к вечеру он предстал прямо перед тем самым камнем на распутье, о котором до этого слышал только в сказках. Он был небольшой, кое-где покрытый густым, зелёным мхом, с выбитым стрелочным указателем.

Надпись на камне гласила:

«Направо пойдёшь себя потеряешь»

«Налево пойдёшь друга лишишься»

«Прямо пойдёшь смерть свою сыщешь»

Иван уверенно направился по центральной тропинке, бегущей вдаль меж деревьев, которые вскоре действительно стали абсолютно голыми, в кроне не осталось ни единого листика. Зверей и птиц также не было слышно, словно всё кругом вмиг вымерло. Пока царевич брёл меж искорёженных деревьев, на лес опустились сумерки, и сам того не замечая, он, наконец, вышел из него.

Едва Иван ступил за пределы Зачарованного леса, как очутился перед широким полем, которому, казалось, не было конца-края. Мрачный терем одинокой скалой высился посередине него словно дозорная башня. Вокруг гулял лишь ветер, развевая некогда богатые ткани на разбитых скелетах, поднимая в воздух мелкий серый песок, похожий на пепел. Ледяным демоном он пролетел мимо, растрепав золотые волосы царевича, который так чужеродно смотрелся сейчас в этом мрачном месте.

Бредя меж людских останков к тёмному терему, юноша невольно поёжился, всё вокруг словно кричало о том, что ему не стоит испытывать судьбу и идти на разговор с Бессмертным. Пришла даже мысль, что стоило всё же послушать Василису, но от отбросил её.

Атмосфера вокруг мрачная и пугающая заставляла сердце то биться сильнее из-за очередного шороха, то сжиматься от страха при виде разбитой копьём грудной клетки древнего скелета. Всё больше хотелось повернуть назад, но слово, данное супруге, и решительный настрой не давали повернуть вспять. Василиса так и останется в шкуре лягушки, если он сейчас не выяснит как снять проклятие у Кощея. Понимал царевич и то, что затея изначально была обречена на провал, поскольку чародей мог даже на порог его не пустить, но твёрдо решил про себя: «будь что будет, авось повезёт». Только эта мысль грела сердце тусклыми лучиками призрачной надежды.

Сопровождаемый роем мыслей, он и сам не заметил, как подошел прямо к крыльцу терема. Было жутко, но одновременно с этим странно, что никто не собирается нападать на незваного гостя, Иван ожидал охраны чудовищ, нечистой силы или диковинных заклятий, которые сразят любого, кто осмелится подойти так близко. Но ничего не происходило… Дверь открылась как по маслу без единого скрипа, гостеприимно впуская нежданного гостя внутрь.

Всё ещё опасаясь того, что может его ожидать, и собрав всю волю в кулак, юноша шагнул в неизвестность. Кажется, он даже глаза прикрыл, но единственное, что услышал — это приглушённый деревянными стенами, мелодичный и звонкий девичий голос. Одно существование которого полностью разбивало картину мрачного облика терема злобного чародея.

— Я тебе покажу каргу старую! Ты сжульничал в прошлом ходе!

— Поэтому я попросил тебя протереть глаза раз совсем слепая стала. — ответил ему спокойный мужской голос.

Ивану ничего не оставалось, как двинуться на этот странный диалог. Двое продолжали препираться и отпускать друг в друга нелестные комментарии, однако, в голосах не звучало и нотки враждебности, лишь только своеобразное дружеское подтрунивание. Царевич вновь поймал себя на мысли, что ему было ужасно странно слышать такого рода перепалку в столь мрачном месте.

Тепло и уют обычно прохладных сеней так же удивили незваного гостя, кто-то даже прибил над входом подкову, желая призвать в терем побольше счастья. Иван протёр глаза, проверяя не чудится ли ему чего. Ещё пару минут назад он стоял перед дверями и думал сможет ли выбраться отсюда живым, но только переступив порог очутился в совершенно обычном жилище. Если бы Иван не знал, что терем принадлежит Кощею, то спутал бы его с одним из многих в Царьграде.

Заметив щель в слегка приоткрытой двери, царевич решил, что сначала следует одним глазком посмотреть на то, что происходит, прежде чем стучаться, объявляя всем о своём присутствии. Он припал к щели, пытаясь рассмотреть открывающуюся глазу обстановку.

В светлой горнице посередине большого дубового стола были раскинуты камушки двух цветов: черные как смоль и ярко алые, поблёскивающие в свете свечей точно огонь. Рыжеволосая девица с озорным «да я тебе сейчас покажу Кузькину мать!» бросила светящийся камень в горстку обсидиановых кристаллов и победоносно сверкнула в сторону противника ярко-зелёными глазами. Её красота была отнюдь не обычной, язык не поворачивался называть «красной девицей» — столько в этих глазах было внутренней силы.

Юноша, который сидел напротив, серьезно рассматривал импровизированное поле боя и, вероятно, решал, как ему поступить. Он убрал за ухо прядь выбившихся из высокого хвоста длинных каштановых волос и потянулся к своему тёмному камушку, намереваясь разбить огненное войско девушки в пух и прах, но внезапно его рука дрогнула, он застыл, словно прислушиваясь под недоумённым взглядом соперницы, а затем резко повернулся в сторону притаившегося Ивана, сделав рваное движение рукой.

Дверь тут же распахнулась, и царевич буквально влетел внутрь, больно врезавшись в дубовый стол, раскинутые камни на котором заволновались, попадав на пол под удивленный возглас девушки.

— Разве в царском тереме не говорили о том, что незваный гость хуже степного кочевника? — недовольно спросил юноша, окидывая Ивана тяжелым взглядом. — Этому вас обучают в Царьграде?

— Не будь так суров с ним! Заплутал добрый молодец? — озорно улыбнулась девушка, сверкнув белыми зубами, среди которых отчётливо выделялись острые клычки.

— Добрые молодцы случайно сюда не забредают. — отрезал парень.

— Они сейчас никуда не забредают из-за твоего заклятья. Скучно настолько, что приходится каждый день к тебе таскаться! — обиженно протянула рыжеволосая.

— Я не накладывал заклятие на территорию Бабы-Яги. — пожал плечами собеседник. — Видимо никто не хочет лишний раз к тебе соваться.

— Всё равно, это ты во всём виноват! — тоном, не требующим возражений, заявила она, под шумок скинув последние черные камушки со стола. — Кстати, ты проиграл.

— С чего бы это?

— С того, что ты сделал свой ход, вкинув в горницу царского сынка, и не отрицай, что не из-за него все камни улетели на пол! — она скрестила руки на груди, победно улыбнувшись, уверенная в своей безоговорочной правоте.

— Я же не думал, что он врежется в стол.

— Брешешь! Это была часть твоего плана!

— Яна, не морочь мне голову!

Иван с удивлением наблюдал за этой словесной перепалкой, почувствовав себя ровно как молчаливая лавка, одиноко стоящая у дальнего окна. Хоть его заметили и даже приволокли в горницу, но сразу потеряли всякий интерес, обсуждая рассыпанные камни и резко оборвавшуюся игру.

— Чего тебе надобно? — внезапно услышал Иван.

— А? — он помотал головой, пытаясь сбросить с себя ощущение мебели и ответить.

— Оглох? Спрашиваю, чем обязаны присутствию царского отпрыска? — повторил голос, словно нарочно выделив последние слова неприязненной интонацией.

Иван поднял глаза, встретившись взглядами с хмурым парнем, судя по всему, пребывавшим не в лучшем расположении духа.

— Ладно тебе, Глеб, не пугай его так сразу.

— Считаешь, я в ножки ему должен кланяться, раз он царский сын?

— Нет, но ты мог бы не вести себя как язва.

Юноша демонстративно закатил глаза и изобразил на лице подобие улыбки, скорее напоминающей гримасу человека, жевавшего ревень:

— Итак, чем мы обязаны вашему визиту столь уважаемой особы на задворках Тридевятого царства?

Девушка одобрительно закивала:

— Вот-вот, Глебушка, можешь быть вежливым, когда захочешь!

Наконец, поняв, что эти двое не намерены сделать ему ничего дурного, по крайней мере в эту самую минуту, царевич набрался храбрости и наконец поднялся с пола.

— Простите за неприятности, люди добрые.

Девушка хихикнула, пробормотав что-то о том, где она видела доброту своего друга, и получив от него холодный, предупреждающий взгляд.

— Я ищу Кощея Бессмертного. — стараясь говорить твёрдым голосом сообщил царевич.

— Не буду лукавить, ты верной дорогой пришёл, но зачем тебе Кощей сдался? Собираешься умереть раньше времени? — девушка окинула его с ног до головы придирчивым взглядом. — Для него тебя со свету сжить, как раз плюнуть. А ежели просто помереть хочешь, дак это тебе нечисть в Зачарованном лесу запросто сможет устроить.

— И никто не посмотрит, что перед ним царский сын. — добавил юноша, вернувшись взглядом к россыпи алых камней на столе, словно недоигранная партия для него была куда важнее этого разговора, и он намеревался воссоздать картину игры до того, как Иван врезался в стол.

— Я здесь не просто так, но сражаться не намерен. А вы сами кто будете? И что делаете в Кощеевом тереме?

— Какой бесстрашный малый нам попался. — девушка звонко рассмеялась. — Вломился в чужое жилище, а ещё и в наглую вопросами хозяев закидывает.

Иван собирался было извиниться, но она тут же продолжила:

— Впрочем, мне это даже нравится! Люблю тех, что понаглее! Я — Яна, у Бабы-Яги в ученицах хожу, а эта язва ходячая — она кивнула на хмурого парня. — Кощеев преемник Глеб. Если тебе есть что сказать Бессмертному, можешь Глебушке поведать, он всё передаст, ежели в хорошем настроении будет.

— Прекрати коверкать моё имя! И не делай из меня гонца. — недовольно проворчал юноша.

Он медленно поднялся и подошёл к Ивану, прожигая его холодным взглядом. Стоящий напротив юноша был одет в простую льняную рубаху, подвязанную тёмным поясом, волосы аккуратно собирались тонким шнуром в высокий хвост, «любая девица такой длине бы позавидовала» — подумал про себя Иван, но вслух озвучить не решился, боясь, что в следующий раз полёт будет куда более болезненным и уже за дверь.

— Не до тебя сейчас Кощею, в отъезде он и вернётся не скоро. Так что говори зачем пришел и уходи. — он скрестил руки на груди, всем видом излучая неприязнь к собеседнику. Вероятно, если бы не его подруга, Ивана бы сразу пинком за дверь выставили, не дав и слова сказать.

— Жену мою Василисою звать. — начал юноша, не заметив, как нахмурилась привалившаяся боком к столу Яна. — Несколько лет назад ваш учитель обратил её лягушкою, и посему пришёл я узнать способ того, как можно снять заклятие. Понимаю, что Кощей Бессмертный может не выполнить мою просьбу, но с тех пор много воды утекло, стихли его обиды, и я решил, что можно попытаться.

— И почему же Василиса отправила сюда тебя? Пришла бы сама, раз ей осточертело прыгать по болотам. — спокойно спросил Глеб.

— А вы бы сами пошли к человеку, который пытался насильно на вас жениться?

— Он прав, я бы тоже тебя отправила! — поддержала царевича, слушавшая его проникновенную речь Яна.

— Только не начинай! — недовольно проворчал на подругу юноша.

— Потому я и здесь. — подытожил Иван. — Не ради себя, а ради любимой пришёл. Поэтому, прошу вас, помогите мне, Глеб. — он поклонился юноше в пояс.

— Ты знаешь, что Кощей Бессмертный может лишить тебя жизни, но всё равно пришёл ради махонького шанса, что он всё-таки согласится помочь?

Царевич утвердительно кивнул.

— Так сильно люба тебе Василиса?

Снова кивок.

— Давно знаешь её?

— Это имеет отношение к моей просьбе?

— Имеет, если я об этом спрашиваю.

— Около месяца.

Юноша напротив внезапно рассмеялся, Иван даже вздрогнул от неожиданности, яркая эмоция, отразившаяся на лице Глеба, никак не вязалась с его прежним угрюмым видом.

— Чего ты ожидал от влюблённого царевича-дурачка, Глеб? — усмехнулась Яна, наблюдая за реакцией друга.

— Все вы что Иваны, что Алёши, что Андреи и как там ещё… В общем все вы одинаковые! — Глеб отвернулся и направился к столу, делая знак Яне, чтобы она возвращалась к камушкам, партию всё же стоило переиграть.

— Что ты имеешь в виду? — спросил царевич, не замечая резкого перехода на «ты», по правде говоря, его задевало такое отношение к себе со стороны странной парочки.

— Иди домой, Иван.

— Не ты первый, не ты последний. — заявила Яна, вальяжно рассаживаясь за столом.

— Я никуда не пойду, пока ты не пообещаешь передать мою просьбу своему учителю! — решил попытаться надавить на Глеба Иван, но тот даже бровью не повёл.

— Ага, передам, если не забуду.

Яна захихикала, она уже потеряла к царевичу первоначальный интерес и не собиралась уговаривать свою личную язву с ним разговаривать, предпочитая более приятное времяпрепровождение.

— Глеб! Пожалуйста, выслушай меня.

— Уже слышал, каждый раз одно и то же. — он отмахнулся от царевича как от назойливой мухи. — Ты знаешь, где выход, или тебя отсюда выставить?

— Я никуда не уйду из терема Кощея Бессмертного, пока не поговорю с ним сам или через тебя.

— Вот ведь настырный. Говоришь тебе, говоришь! А всё как об стенку горох! — Яна сбила камушком целых два камня Глеба и самодовольно улыбнулась, намереваясь и дальше играть, пока противник отвлёкся на непутёвого царевича.

— Глеб! — в последний раз обратился к парню Иван.

— Прощай, Иван.

Холодным тоном заметил юный волшебник и одним взмахом руки выставил незваного гостя вон из терема, лязгнули железные засовы, запирая его изнутри. И как ни пытался Иван расшатать дверь и проникнуть внутрь, как ни старался приложиться к ней плечом со всей силы в отчаянных попытках прорваться, ничего у него не получалось. Царевич обошёл здание в поисках окон, небольшие обнаружились только на втором этаже и те были расположены так высоко, что при всём желании он не мог до них допрыгнуть или попытаться добраться по паучьи цепляясь за брёвна. Дерево было настолько гладким, что все попытки заканчивались полным провалом и ушибленной задницей.

Расстроенный, он опустился на верхнюю ступеньку крыльца и глубоко вздохнул. Бессилие давило, однако Иван был готов ждать хоть целую вечность до возвращения Кощея или до того, как ему снова не откроет смилостивившийся Глеб! Слова Василисы по поводу разговоров с обитателями терема вылетели у него из головы сразу же, как он заговорил со странной парочкой.

Зябко поёжившись, царевич погрел горячим дыханием замёрзшие руки и посильнее укутался в кафтан, устремив взгляд в сторону зловеще чернеющего вдали Зачарованного леса.

— Теряешь хватку. — насмешливо сказала Яна, сбивая очередной камушек. — В былые времена, ты бы и разговаривать с ним не стал.

Глеб взял в руки свой, примерился и точным щелчком сбил с пяток алых камушков с поля.

— Ещё и поддавался! Вот, так всегда! — обиженно заметила девушка, тряхнув копной рыжих волос. — Что будешь делать с этим царевичем-дураком?

— Посидит — уйдёт. — неопределённо ответил Глеб.

— Почему он вообще до нас дошёл? Ты же говорил, что выставил новое заклятие? — девушка нахмурилась, не в интересах Глеба было оставлять терем без магической защиты.

— Моё заклятие хорошо работает.

— Тогда в чём дело? Доселе все плутали едва только ступали на землю Зачарованного леса и либо выбирались из него, либо выходили во владения Бабы-Яги.

— Он действительно пришёл в надежде поговорить. — Глеб жестом собрал оставшиеся камушки, полагая, что на сегодня игра окончена. — В его голове не возникло даже мысли сразиться с Кощеем Бессмертным или причинить кому-то вред, поэтому заклятье пропустило.

— Чистая душа. — пробормотала Яна, в задумчивости огладив пальцем чуть шероховатый угол дубового стола.

— Я думал, что уже перевелись такие в Тридевятом.

Они ненадолго замолчали, рассматривая природный узор стола.

— Ты не изменился. — первая нарушила тишину Яна, она мягко улыбнулась, потрепав юношу по тёмным волосам, Глеб нахмурился, попытавшись уйти от прикосновений. — Ты поможешь ему.

— С чего ты это взяла?

— Ты знаешь, чем это закончится.

— Мне нет дела до судьбы очередного Ивана, Антона, Андрея и далее-далее по списку.

— Обманывать будешь кого угодно, но только не меня.

— Уже за полночь. Шла бы ты домой. Баюн проводит.

— Я и без сопровождения обойдусь. Если ты забыл, то я девица самостоятельная и поболее твоего на свете живу!

— Просто предложил. — пожал плечами Глеб, поднимаясь из-за стола.

Она смерила его взглядом и глубоко вздохнула, прежде чем направиться наверх, где её уже ждала ступа:

— Лучше не лезь не в своё дело.

— У меня есть своя голова на плечах.

— Ни к чему хорошему твоё благородство ещё не приводило.

— Я тебе не дитё малое!

— Хоть бы раз старшую послушал. — недовольно заворчала девушка, поднимаясь по лестнице и скрываясь из вида.

Глеб окинул взглядом опустевшую горницу, отдалённо было слышно, как возится наверху со ступой Яна, вскоре она взлетела, и посторонние звуки прекратились. Он подошёл к самовару и налил горячую воду в чашку, добавив в неё горстку сбора, воздух в горнице тут же наполнился приятным ароматом лесных трав. Девушка в этот раз собрала чудесный букет из редких растений, приготовив из них особую смесь, и презентовала ему этот сбор перед игрой, зная слабость юноши к такого рода напиткам. Правда, в конце он добавил несколько ложек мёда, тем самым сведя все старания подруги на нет. Яна бы на это закатила глаза, заметив, что настолько приторную бурду просто невозможно пить, и он напрочь убил нормальный вкус своей любовью ко всему сладкому.

Глеб мог подолгу сидеть, слушая односторонний рассказ подруги, медленно прихлёбывая горячий напиток, иногда вставляя свои колкие замечания, на которые та давно уже не обижалась, зная язвительный характер собеседника. Когда девушке надоедало, они перемещались за стол играть в камушки или в другие припасённые на такой случай игры.

Отдыхать в компании друг друга давно стало нормой. За километры от Глеба не было ни души, даже Яне приходилось добираться до него по воздуху из другой части Зачарованного леса, но она никогда не жаловалась, хоть и вечно ворчала по поводу того, что тот почти никогда не навещает её сам, а если всё-таки появляется на пороге — это к беде, поскольку Глеб никогда не заходит просто так.

Повертев чашку с красным узором в руке, юноша вновь отпил немного ароматного отвара и задумался. Было в Иване что-то такое, чего он впервые не мог объяснить, царевич отличался от всех тех, кто приходил сюда ранее. Рискуя собственной жизнью, простой смертный явился к Кощею Бессмертному в надежде просто поговорить. Приходившие ранее люди видели лишь одну цель — силой добиться желаемого или убить его. А этот? Вот что в народе называется — истинный дурак…

Иван тем временем чихнул, зябко поёжившись во сне, он то открывал глаза, вздрагивая и порой не понимая, где находится, то вновь проваливался в беспокойный сон. «Василиса» — прошептал он, ему снилась её мягкая улыбка, горящие звёздами глаза, теплые объятия и тот незабываемый поцелуй, что она впервые подарила ему перед тем, как отпустить в этот тяжёлый путь.

В одно мгновение сон сменился кошмаром, появился жутко смеющийся Глеб, из его уст прозвучало грубое: «Знай своё место, Иван-дурак! То же мне царский сын нашёлся!» И вот царевич вновь летит за дверь. Картинка сменилась, и вот уже нечто тёмное внезапно появляется у терема и поражает его магией в самое сердце, а после его душа словно падает и падает куда-то в пустоту, а затем приземляется и тонет в ней словно в густом киселе.

Стараясь избавиться от ощущения липкого страха, Иван резко открыл глаза, осоловело заморгав, а затем наоборот уставившись взглядом в едва заметную царапинку на перилах. Помог выйти из ступора уже знакомый, пронизывающий порыв ледяного ветра.

— Привидится же такое. — вздохнул Иван, поёжившись и смахивая холодный пот со лба.

Он поднялся на ноги, решив ещё раз обойти терем кругом в надежде найти зацепку: как попасть внутрь.

Из-за того, что небо постоянно было затянуто тучами и сюда почти не проникал солнечный свет, дерево казалось практически чёрным, оно ладно лежало брёвнышко к брёвнышку, и не имело ни единой трещины. Кое-как кутаясь в кафтан, не предназначенный для такой погоды, и скрестив руки на груди таким образом, чтобы они влезли в противоположные рукава, Иван отчаянно попытался согреться и найти хоть какой-то проблеск света. В окнах второго этажа его не было, и если Глеб всё ещё был в тереме, то он точно не поднимался туда, либо спал, если всё же сейчас была глубокая ночь.

Несмотря на то, что осень только наступила, во владениях Кощея Бессмертного холод ощущался довольно сильно. Зуб на зуб не попадал. Царевич потерял счёт времени из-за постоянной темноты, облаком висящей над теремом, а весь удручающий вид, усеянного останками поля вызывал только острое, гнетущее чувство страха, полного одиночества и тоски по тёплому, родному царскому терему и объятиям любимой жены.

Иван подошёл к двери и прислонился к ней спиной, оседая на деревянный пол крылечка. От знал, что внутри тепло, но им не веяло от закрытой двери. В народе говорят, что, если человек замерзает, то засыпает…

Царевич не помнил, как вновь провалился в сон, но новый кошмар вновь не дал ему покоя, словно напоминая, что он всё ещё жив, не давая уснуть мёртвым сном. Едва разлепив глаза, юноша отшатнулся, больно ударившись головой о ворота и поморщившись.

Огромный чёрный кот сидел напротив и взирал на него глазами похожими на два светящихся золотых шара, его пушистый хвост ходил из стороны в сторону, а острые коготки царапали черное дерево тёмным золотом сверкая в ночи. Несмотря на то, что от животного так и веяло скрытой угрозой, юноша решил с ним заговорить.

— Ты живёшь здесь? — Иван улыбнулся, протянув руку, он был рад увидеть хоть какое-то живое существо в этом мрачном, пропитанном холодом и смертью месте. — Рад, что я не один, останешься поболтать со мной?

Кот удивленно глянул на него, спрятав когти, он подошёл к царевичу ближе и внимательно обнюхал ледяную ладонь.

— Глеб, видимо, твой хозяин, вы чем-то похожи. — задумчиво заметил Иван, не решаясь пока погладить черныша.

— Глеб мне не хозяин. — внезапно заговорил кот, сев напротив царевича, тот только вздрогнул от неожиданности, но не удивился, за последнее время уже успев привыкнуть к разным странностям, что и говорить, его жена до сих пор была наполовину лягушкой. — Раз пришёл сюда, значит смерти ищешь.

— Вовсе нет! — покачал головой царевич. — Я хочу помочь своей возлюбленной вновь обрести человеческий облик.

— Знаешь сколько благородных сюда приходило? Вон, погляди! Косточки их по полю перекатываются, а буйны головушки на копьях качаются. — кот поднял лапу, вновь выпуская золотые коготки.

— Я должен попытаться, иначе что я за муж такой? Впрочем, я таким и оказался, непутёвым. — Иван отвёл взгляд, чернеющий вдалеке лес будто бы ещё отдалился.

— Если смог добраться сюда, то не такой уж и непутёвый.

Царевич мягко улыбнулся, вновь переведя взгляд на пушистого собеседника:

— Благодарю за поддержку.

— Делать мне больше нечего, всяких Иванов подбадривать! — заворчал кот. — Не представляешь сколько я дураков на своём веку повидал!

— Нелёгкая у тебя была судьба, да? — спросил царевич, с интересом разглядывая нового знакомого.

Кот нехотя убрал когти и подошёл ближе, устроившись рядом, прижимаясь к царевичу тёплым боком, естественное желание рассказывать истории взяло своё, и он начал свой обещавший быть долгим рассказ:

— Жил да был на свете умный да прекрасный кот, никому не докучал, лишь сказки волшебные, сидя на дубовой ветви, сказывал. Да повадились добры молодцы к нему ходить, молва шла, что сказки те силой целебною обладают, от любой хвори телесной да душевной излечивают. Поначалу благородно выслушивал кот просьбы да помогал страждущим. Но однажды. — он пихнул задремавшего царевича лапкой. — Дослушивай уже, раз сам попросил!

— Прости, я нечаянно. — искренне извинился Иван, с трудом подавляя зевоту, голос кота действовал на него как сон-трава. — И что было дальше?

— Один из добрых молодцев, Илюшкой звали его. — недовольно поморщился кот. — Решил, что нужно волшебного кота всегда при себе держать, мало ли какая в царстве-государстве хворь приключится. Выковал он огромную клетку с широкими железными прутьями, да запер в ней несчастное животное. — хвост от раздражения заходил из стороны в сторону. — Но кот тот не глуп был, прут железный когтями подпилил, да сбежал обратно в лес. С тех пор каждый день точил он когти и зубы на людишек неблагодарных, что посмели его в клетку запереть да заставить служить себе.

— Негоже так с волшебной тварью поступать! Не по-человечески оно! — царевич даже проснулся от захлестнувшего его негодования.

— Опосля него ещё Ивашка прибежал, отходил несчастного кота прутьями так, что аж ходить невмоготу было, взмолился тот не в силах выносить сей ужас. И в тот же час нелюдь тот служить своему поганому царьку бедную животинку заставил! Пока тот не скопытился, приходилось каждый день без остановки сказки сказывать. Сам понимаешь, от слова целебного жил гад этот долго! Опосля под шумок кот и смылся обратно в лес.

Иван нахмурился и покачал головой.

— Но не долго жил он припеваючи, распевая победные песни на дубовом суку. Ещё один нелюдь прискакал. Уж как ни пытался кот его остановить сказками своими, как ни старался усыпить гада мелодичным голосом, да хитрец тот колпаки защитные использовал, вплотную, зараза, подобрался, да давай прутьями охаживать! Чёрт знает, сколько он сломал, да последний больно гибкий попался, только косточки трещали. Уже было взмолился бедный зверь, да неведомая сила отбросила обидчика за сто вёрст.

Иван прогнал зевоту с интересом слушая приблизившуюся развязку, а кот тем временем продолжал.

— Мрачный странник рядом стоял, одним заклятием своим сломал ненавистное оружие, освобождая животинку от злоключений. «Благодарю тебя за спасение, добрый молодец, что хочешь для тебя сделаю!» — болезненно промурлыкал замученный кот. «Не добрый я, да и не молодец» — молвил тот. А затем наклонился и осторожно коснулся черной шерстки, заискрилась во тьме магия, исцеляя полученные в бою раны. Расширились золотые глаза, впервые не он помог кому-то, а незнакомец о нём позаботился. Растопил поступок этот уже заледеневшее сердце несчастной твари. «С тобой пойду, авось пригожусь» — попросился кот, мрачный незнакомец в ответ лишь покачал головой: «Скучно у меня, зачахнешь ты». «А то в лесу больно весело!» — усмехнулся тот. — «Ты от меня от любого нелюдя защитишь. Вона какой сильный, вмиг гадов на тот свет отправляешь!» И не дав собеседнику и слова молвить, быстро взобрался по чёрному плащу, намертво вцепившись в спасительное плечо. Так и живу теперь здесь.

— Значит, тебя спас Кощей Бессмертный? — заинтересованно спросил Иван. — А Глеб тебя в отсутствии чародея защищает?

— А ты думал — Кощей может только красных девиц похищать? Сдались они ему? Чего умеют⁈ Рыдать только по лавкам на судьбу незавидную да ругать мужиков непутёвых! Другое дело я — и хорош, и силён, и собеседник отличный! — растянулся в самодовольной улыбке кот. — Ничего-то ты не знаешь Иван-царевич.

— Ты прав, совсем другая молва в народе о твоём хозяине ходит.

— Не хозяин он мне, в какой раз говорю! — проворчал тот. — Захочу, хоть завтра уйду отседова!

— Но тогда Илюшки и Ивашки снова будут пытаться тебя изловить.

Кот поморщился от упоминания ненавистных имён:

— Не ухожу никуда, покуда здесь неплохо живётся. Глебушка знаешь какие рыбные пироги печёт!

— Брешешь ты, какие же у Глеба могут быть пироги?.. — тихо засмеялся Иван прежде, чем провалиться в сладкий сон.

Чёрный кот рядом невольно замурчал, пристроившись поудобнее, невольно и сам задремав рядом с царевичем.

— Чем это ты, Баюн, занимаешься? — вывел его из дремоты знакомый голос.

Застуканный за столько постыдным занятием, зверь недовольно заворчал и отошёл от царевича, глядя золотыми глазищами на заинтересованного Глеба.

— Усыплял его бдительность, конечно! Раз сам не можешь всяких Ивашек от терема отвадить! Всю тяжёлую работу самому делать приходится! — запричитал кот.

— Правда? То есть не ты сейчас согревал его своими сказками?

— Скажешь тоже! Это был мой хитрый план!

— Что ж, ты уже усыпил его, можешь убить.

— Пусть спит, никуда не денется!

Глеб насмешливо выгнул бровь, недоверие так и сквозило во взгляде его чуть прищуренных карих глаз.

— Я за тебя, итак, работу сделал, убивай сам! — заявил Баюн.

— Мне он не мешает, пусть сидит здесь хоть до скончания времён.

— Да не могу я сего сделать! — сдался кот. — Не могу убить! Доволен⁈ Не бреши, что сам не видишь — золотой свет от парня исходит.

Глеб промолчал.

— Слаб, да всё равно пришёл об услуге просить. И смерти не страшится.

— Человеку свойственно быть слабым. — спокойно ответил юноша.

— Испытываешь его? Смотришь, сколько продержится? — кот нагло ухмыльнулся. — Давно ты с людьми дружбу не водил.

— И не собирался.

— Сам брешешь! Каждый раз наступаешь на одни и те же грабли!

— Тоже станешь поучать меня? — нахмурился Глеб.

— Да с тобой никто не сладит! — пробурчал зверь, гордо вздёрнув голову, и одним прыжком заскочил в одно из окон второго этажа, которое настежь распахнулось, впуская его внутрь.

Глеб проводил его задумчивым взглядом. Впервые довелось наблюдать чародею то, что кот Баюн не зарубил кого-то когтями, не заставил спать мертвым сном, а лечил своими сказками как в старые, добрые времена. Явление это было настолько редким, что даже тёмному магу стало не по себе. Иван был чужероден в этом месте, и он действительно надеялся, что тот вскоре уйдёт.

Но этого не произошло ни через день, ни через два…

Царевич упорно сидел на крылечке, иногда прогуливаясь по полю, он сам не понимал почему не ощущает больше холода, но голод и жажда начинали мучительно одолевать его. К концу четвёртого дня пошёл дождь, и Иван впервые смог вдоволь напиться, совершенно не задумываясь о том, что падающая с тёмного неба вода может быть отравлена. На седьмой день обессилевший, но не сломленный, он как обычно уснул, пристроившись к холодному дереву мощных ворот.

— Упрямец. — Глеб смотрел на то, как подрагивают во сне золотые ресницы, мерно вздымается грудь и иногда легко сжимаются кулаки царевича. Иван спал сном младенца, привалившись к холодным деревянным воротам и, кажется, собирался просидеть здесь целую вечность в ожидании Кощея Бессмертного. Нужно было что-то посерьёзней, чтобы прогнать его.

* * *

Голова гудела, всё тело ломило, словно он месяц работал не покладая рук на пашне, но было очень тепло… Иван оторвал голову от подушки и с удивлением заметил, что находится в небольшой комнате, скромно, но уютно обставленной в простом крестьянском стиле. Кто-то перенес его сюда, пока он спал. Со сна начало казаться, что Иван вовсе никуда не уходил из родного терема, и в дверях вот-вот появится ласково улыбающаяся Василиса. Царевич действительно услышал чьи-то шаги и в надежде повернул голову, он уже начал было произносить имя любимой, с губ слетело только «Ва…», когда в дверном проёме показался хмурый Глеб. След улыбки сразу погас, уступив место хмуро сведённым бровям.

— Пришёл в себя наконец! Уже двое суток лежишь тут как кисейная барыня.

Юноша подошёл прямо к столу, поставив на него чашку с горячим отваром и тарелку ароматно пахнущих щей, а после направился прямиком к севшему на кровати Ивану, коснувшись ладонью его лба. Царевич от неожиданности вздрогнул и отшатнулся, больно ударившись о бревенчатую стену.

— Что это ты делаешь? — с негодованием спросил Иван, зло таращась на Глеба.

— Всего лишь жар проверяю, дурень. — недовольно отозвался тот. — Если бы не Баюн, ты бы замёрз в первую же ночь, можешь поблагодарить его при случае.

Он отвернулся к столу, что-то наговаривая над напитком.

— Значит, тот кот мне не приснился… И как видишь, я всё ещё здесь. — насколько смог твёрдо сказал Иван. — И намерен дождаться твоего учителя.

Живот предательски заурчал, заставив царевича густо покраснеть. Надо же было показать слабость прямо сейчас перед Глебом.

— Это я уже слышал.

Чародей взмахнул рукой и прямо в воздухе перед Иваном зависла тарелка щей и смачная краюшка ржаного хлеба, щедро посыпанного солью.

— Поешь, а затем выпей отвар на столе, он поможет восстановить силы.

С этими словами Глеб направился к выходу, видимо на сегодня их разговор был окончен.

Иван проводил его долгим взглядом, только что проявленная забота никак не клеилась с мрачным обликом ученика знаменитого чародея. Он был по-настоящему рад увидеть эту сторону юноши, и на сердце сразу же приятно потеплело от надежды на то, что теперь Глеб будет к Ивану более благосклонен. А значит и Кощей Бессмертный, возможно, послушает своего единственного ученика и выслушает самого царевича.

С этого момента он был твёрдо намерен подружиться с мрачным юношей, опять же напрочь забыв все наставления Василисы относительно обитателей Кощеева терема. Конечно, им лучше было начать сразу с хорошей ноты, а не с того, что Иван неведомо сколько времени провёл на улице, сидя у ворот терема как какой-нибудь юродивый. Но прошлое после вкуснейших щей было решено оставить в прошлом.

Как и предрекал Глеб, после чашки горячего пряного отвара силы практически полностью вернулись к Ивану. Он заприметил свой меч у кровати, видимо чародей принёс и его сюда вместе с хозяином. Оставив оружие на месте, дабы показать как можно более дружелюбные намерения, царевич направился прямиком вниз по лестнице. И, спустившись вниз, на мгновение застыл, наблюдая интереснейшую картину того, как Глеб достаёт из печи вкусно пахнущий рыбный пирог, а тот самый чёрный кот вьюном вертится у его ног, выпрашивая кусочек.

— Только не говори, что приготовил его сам. — Иван усмехнулся, подходя ближе, чтобы вдохнуть приятный аромат свежей выпечки.

— А кто по-твоему? — спокойно отозвался Глеб, разрезая пирог, тем самым многократно усиливая желание всех в помещение съесть его. — Баюн не готовит, у него лапы.

— Глебушка, можно мне из серединки? — запричитал зверь, вскочив на стол с интересом наблюдая за манипуляциями юноши, его пышный хвост ходуном ходил из стороны в сторону.

— Я помню, там, где больше рыбы. — на автомате отозвался тот, ставя перед котом тарелку, заботливо сняв верхнюю корочку, положив её рядом, а затем поднял взгляд на притихшего Ивана. — Чего встал как вкопанный? Разлей молоко по чашкам, пока я с пирогом разбираюсь.

Царевич послушно направился выполнять поручение, предварительно ущипнув себя за руку, проверяя не снится ли ему столь дивный сон.

— И пошевеливайся, иначе останутся одни крошки. Баюн обожает рыбные пироги. — поторопил его Глеб.

Иван быстро налил молоко в чашки себе и Глебу, а также нашел глубокую миску для кота, подумав, что так ему будет удобнее лакомиться угощением.

Вскоре все трое сидели за столом и поглощали отменный рыбный пирог. Иван только диву давался от того, каким всё-таки неоднозначным человеком оказался Глеб, сколько ещё сюрпризов таит он за своей ледяной коркой? И почему вдруг решил сменить гнев на милость?

— Глебушка, пирожок просто объедение! Будь другом, добавь ещё рыбки. — попросил кот, подталкивая свою миску вперёд, а когда на ней тут же оказался пирог, продолжил трапезу. — Жаль, Яночка пока не заходила, она обожает твою стряпню.

— Яна и сама хорошо готовит. — отозвался Глеб, он отпил молока и бросил взгляд на Ивана, который доедал последний кусочек. — Ещё будешь?

— Да, спасибо. — царевич солнечно улыбнулся. — Ты действительно мастер в этом деле. Я таких вкусных пирогов отродясь не пробовал!

— Не перехваливай, я всего лишь делаю всё по правилам. — отмахнулся Глеб, отрезая кусок побольше и передавая тарелку юноше.

— У меня бы никогда такое не получилось. — Иван с удовольствием откусил смачный кусок.

— Не говори с набитым ртом. — сделал замечание Глеб. — Ты хоть когда-нибудь сам готовил?

Иван дожевал, невольно прикрыв рот ладонью, а затем заговорил:

— Нет, никогда!

— Тогда ты не можешь знать о том сложно это или просто.

— Может, научишь? Представляю как в царском тереме все удивятся!

— Я подумаю. — неопределённо отозвался Глеб.

— Знаешь, а ты на самом деле очень добрый человек. — улыбнулся Иван, не отрывая от собеседника заинтересованного взгляда. — Впустил меня, спать уложил, накормил…

— Будешь много льстить, снова за дверь отправишься. — хмуро отозвался Глеб, собирая пустые тарелки, Баюн, пока они трепались, успел до конца подъесть пирог и сейчас довольно умывался, по-кошачьи растянувшись на лавке, его набитое пузо говорило о том, что туда не вместится больше ни кусочка.

— Не серчай! Не хотел тебя обидеть. — сразу же извинился Иван, возвращаться под ворота ему совершенно не хотелось.

— Учитель вернется через неделю. — внезапно сказал Глеб, поворачиваясь к царевичу. — Тогда и поговоришь с ним, если он будет тебя слушать, конечно. Я лишь скажу ему, что ты пришёл с просьбой, а дальше — сам.

Иван на радостях подскочил к юноше, схватив его за руки и начав трясти:

— Спасибо большое! Ты даже не представляешь, что сделал для меня!

Глеб заметался, пытаясь куда-то деться от внезапного напора Ивана, это настолько выбило чародея из колеи, что из головы вылетело то, что он может просто оттолкнуть радостного царевича магией.

— Я знала, что вы поладите! — внезапно воскликнула появившаяся словно из ниоткуда Яна с интересом наблюдая за тем, как Глеб словно ребёнок пытается куда-то деться от Ивана.

— Тебя ещё не хватало. — беззлобно проворчал Глеб.

— Он ведь, правда, такой милый? — Яна растянулась в довольной улыбке и с удовольствием обняла друга сзади, положив голову ему на плечо, встретившись взглядом с Иваном. — Глеб всегда строит из себя этакую язву, а на деле сама доброта.

— Яна, замолчи! — проворчал Глеб, теперь, когда его обступили с уже двух сторон, он совершенно потерялся и не знал, что с этим напором нежности делать.

— Жаль, что я не понял этого сразу. — грустно заметил Иван, но затем вновь повеселел. — А можно я с вами сыграю в ту же игру в камни, которой вы были заняты, когда я только пришёл?

— Ну, разумеется, ваша царская воля — закон. — хихикнула Яна и, выпустив наконец из цепких объятий Глеба, тут же направилась к заветной коробочке.

— Я, правда, не знаю, как тебя отблагодарить. — Иван тоже отпустил уже несопротивляющегося юношу. — И за Кощея, и за гостеприимство, и за пирог…

— Он только что сказал пирог? — возмущённая Яна демонстративно рассыпала все камни по столу. — Я что-то не пойму, Глеб, где моя доля?

— Спроси об этом Баюна. — спокойно отозвался чародей, отряхивая рубаху, словно пытаясь избавиться от только что вылитого на него ушата непрошенных нежностей.

Баюн только блаженно икнул и поскорее смылся, чтобы не отхватить призванным помелом по мягкому боку. Яна ещё немного побушевала в сторону убежавшего кота, обозвав того всеми браными словами, что пришли на ум. Опосля досталось и Глебу на предмет того, что нужно было сразу звать её, как только тот собирался готовить что-то вкусное, и впредь стоит быть внимательнее к своим друзьям. Вскоре обещаниями Глеба приготовить ей лично пару пирогов, девушка прекратила метать молнии из глаз и успокоилась. Иван смотрел на всю эту перепалку, мягко улыбаясь, все трое вели себя как настоящая семья, члены которой иногда по-доброму ссорятся между собой.

— Ты чего лыбишься? — незлобно спросил Глеб, пихнув Ивана вбок.

Тот от неожиданности покачнулся, но всё же сохранил равновесие:

— Просто подумал, что вы ссоритесь как настоящая семья.

— Только не записывай меня в его жинки! Лучше я за тебя замуж пойду! — заявила Яна, ткнув пальцем в Иванову грудь.

— Я бы с радостью, но уже женат. — тот смущённо почесал затылок.

— Все вы мужики одинаковые! Сами женитесь на жабах, а потом страдаете!

— Она лягушка…

— Неважно! Ладно, давайте приступим.

Щёлкнув пальцами, она рассортировала камушки, обсидианы Глеба как обычно расположились на поле, Яна взяла себе играющие алыми гранями на свету рубины, а Ивану достались изумруды, так что он невольно вновь вспомнил о Василисе и грустно вздохнул.

— Играть просто так сегодня не интересно, ты согласен, Иван? — задорно спросила Яна, подхватывая в руки свой алый метательный камушек.

— А меня ты спросить не хочешь? — Глеб бросил на неё холодный взгляд, но девушка сделала вид, что не заметила его.

— Мы с Иваном всё равно задавим тебя количеством голосов, так что твоё мнение не в счёт, Глебушка. — она усмехнулась. — Итак, тот, кто выиграет может задать совершенно любой вопрос проигравшему. И тот будет обязан без утайки на него ответить.

— Я согласен. — без раздумий согласился Иван.

— Я против. — так же с ходу ответил Глеб.

— Что ж, большинством голосов играем на истину! — заключила Яна, таки отправив помело в сторону показавшегося кота, который видимо осмелел, решив, что та простила ему съеденный пирог, и теперь с пронзительным мявком удирал на верхние этажи, ища спасения от бешеной метёлки за попадающейся на пути мебелью.

— Правила игры довольно просты. Тебе, Ванечка, надо сбить все чёрные как ужасный юмор Глеба камни с поля своими зелёными. — доходчиво объяснила Яна.

— Только чёрные? — уточнил Иван.

— Да, если ты хочешь, чтобы Глеб проиграл. — Яна потёрла руки, двое на одного — в этом и заключался её коварный план.

— Хитрая лисица. — беззлобно заметил ученик чародея и перевёл взгляд на Ивана. — Я ваши камни в порошок сотру.

— Ты права, Яна, сделаем так, чтобы Глеб молил нас о пощаде!

На царевича напал небывалый азарт. Он о многом хотел спросить Глеба, несомненно ученица Бабы-Яги тоже вызывала у него неподдельный интерес, но мрачный юноша сейчас полностью занимал его мысли. Ивану было интересно всё: буквально начиная от того, откуда он родом, заканчивая тем, почему стал учеником Кощея Бессмертного и имеет такой скверный характер.

— Поскольку я здесь единственная девушка, то и начну! — Яна демонстративно взяла рубин со стола и сделала первый бросок.

Через какое-то время поле начало пустеть, всё меньше и меньше на нем оставалось разноцветных камушков, но несмотря на то, что Иван и Яна били только по чёрным, их всё равно было больше всего. Глеб виртуозно играл сразу против двух противников, сбивая их камни вниз одновременно, совсем не испытывая трудностей от двойных атак по своим боевым единицам. Ивану даже показалось, что он где-то жульничает, но потом дошло, что в отличие от него, эти двое уже давно собаку на этом деле съели, поэтому для них это не так уж и сложно. Тем более для Глеба, который наверняка отточил технику, пока пребывал здесь в полном одиночестве. Когда последний зелёный камень упал на пол, Иван понял, что проиграл. У Яны тоже оставалось не так много рубинов на игровом поле, но и их быстро не стало из-за следующего удара Глеба.

— Его вообще можно победить? — спросил Иван, обращаясь к девушке.

— Только если он сам этого захочет. — туманно отозвалась та.

— Я проиграл. Что ты хочешь узнать? — царевич перевёл взгляд на чародея, который аккуратно сортировал упавшие камушки с помощью магии на столе.

— Я изначально был против ваших правил, так что не хочу ничего спрашивать. Помимо этого, касательно тебя, всё, итак, очевидно. Так что мы сразу можем начать следующую партию. — безразлично отозвался Глеб, подхватывая обсидиан.

— Мы даже нормально не разговаривали! Как ты можешь что-то знать обо мне? — Иван навис над юношей, не собираясь уступать, он проиграл и с достоинством был готов рассказать всё, что ученик чародея захочет.

— Нет разницы общались мы с тобой или нет, вся жизнь на твоём царском лбу написана.

— Ты относишься ко мне пренебрежительно только потому, что я царевич? А ведь я хотел подружиться с тобой. — горько заметил Иван.

— Не стоит тебе со мной общаться, а тем более дружить. — холодно отозвался Глеб.

— Не решай всё за меня!

— Предупреждаю.

— А я не нуждаюсь в твоих советах!

— Эй, мальчики, может, вы успокоитесь? Хотите, я травок душистых заварю?

— Яна, не лезь! — в унисон крикнули оба.

— Так значит ты всё про меня знаешь? — Иван скрестил руки на груди, глядя на оппонента.

— Именно так.

— Тогда изволь рассказать.

— Изволю. — пожал плечами Глеб. — Ты рос в царском тереме, окружённый заботой и любовью, мамки-няньки сдували пылинки с твоей светлой головушки, а царь-батюшка старался баловать, ни в чём не отказывая. Ты оказался благодарным сыном и вырос воспитанным, добрым и сильным юношей. В один день случайно встретил девушку, которая нуждалась в твоей помощи и не смог ей отказать из-за сострадания к каждой твари, находящейся в беде. Её история о злом колдуне, который насильно пытался жениться на ней, а после отказа обратил лягушкою, поразила тебя в самое сердце. Ты чувствовал, что ты — это именно тот богатырь, что может спаси её и снова вернуть человеческий облик. Посему, не думая о своей буйной головушке, кинулся искать её обидчика в надежде, что он смилостивится и не убьёт тебя, едва стоит переступить порог его владений. Так скажи, Иван, где я ошибся?

Царевич застыл, слушая то, что говорил ему Глеб, и не мог поверить своим ушам, этот человек словно знал всё наперёд, читал его как открытую книгу.

— Тебе бы с Баюном вместе сказки сказывать, у тебя отлично получается.

Глеб на его слова только усмехнулся.

— Впрочем, один вопрос у меня всё же есть к тебе. Как думаешь, Иван, правильно ли жениться на первой встречной, только потому что так сказала волшебная стрела?

— Ты не знаешь Василису, она в отличие от тебя добрый, мудрый и светлый человек! У неё и мысли дурной в мою сторону не было! — вскипел Иван, понимая к чему сейчас клонит ученик чародея.

— Возможно, это тебе стоит задуматься, знаешь ли ты Василису. — спокойно сказал Глеб, поднимаясь из-за стола, отодвигая от себя рассерженного Ивана.

— Не говори так, будто сам её знаешь! — царевич чувствовал себя обиженным, какое право этот парень вообще имеет говорить о его жене, намекая на что-то ужасное.

— Я многое слышал от своего учителя об этой девице.

— Тебе не приходило в голову, что твой учитель может лгать?

— А тебя не посещала мысль, что твоя избранница может быть не той, за кого себя выдаёт?

— И зачем ей это? Мы с Василисой любим друг друга.

— Да я не против вашей любви. Скатертью дорожка. — сказал Глеб, обходя царевича и направляясь к лестнице. — На сегодня мы закончили, я иду спать.

— Нет, мы не закончили! — Иван шагнул к нему, собираясь прижать оппонента к стенке и заставить ответить за обидные слова, словно проснулся в нём сейчас не благородный царевич, а невоспитанный деревенский мужик.

Глеб со своей стороны не дал ему осуществить задуманное, а толкнул магией прямо на лавку, впечатывая спиной в стену.

— Остынь, Иван-царевич. И завтра уматывай восвояси.

Не желая больше продолжать бесполезную перепалку, он скрылся на верхних этажах. Иван поморщился от боли в спине, но собрал волю в кулак и кинулся было вслед за ним с заявлениями, что никуда не пойдёт, пока не встретится с Кощеем Бессмертным, но до этого притихшая Яна схватила его за руку, останавливая:

— Оставь его.

— Что он имел в виду, говоря о том, что я не знаю Василису? Откуда он в курсе всей моей жизни, он что следил за мной? — не унимался Иван.

Яна вздохнула и успокаивающе похлопала царевича по плечу:

— Глеб очень резкий, никогда за словом в карман не лезет. — девушка грустно улыбнулась. — Но и согласись, что и тебе любовь на многое могла застелить глаза.

— Он! Он!.. — Иван сделал глубокий вдох, закрыл глаза и постарался успокоить разбушевавшуюся внутри бурю эмоций, на его памяти никто не мог раздраконить его так, как мрачный Глеб. — Знаешь, я не знаю, почему так вспылил. Я царевич и должен держать лицо, но с Глебом у меня совершенно ничего не выходит.

Яна мягко улыбнулась:

— Раньше я была такой же, на его грубость отвечала грубостью. Но затем поняла, что я всё-таки старше и мудрее, и тогда видя моё добродушие, он тоже умерил свой пыл.

— Он всегда был таким?

Девушка задумчиво покачала головой:

— Мрачным — да, грубым стал по воле обстоятельств. У него была не самая завидная судьба.

— Понимаю, что ему тяжело избавиться от груза прошлого, но ни ты, ни Глеб не знаете Василису так, как я. Она помогала мне во всём, не жалея себя. — он перевёл на неё уверенный взгляд. — Если бы вы встретились с ней, то поняли бы о чём я говорю.

— Возможно, ты и прав, но… Честно говоря, мне не хочется встречаться с той, кому моя бабка каждый раз обещает выдергать космы при встрече. — Яна примирительно улыбнулась. — Глеб обещал тебе встречу с Кощеем, он остынет и сдержит своё слово, но постарайся быть с ним помягче и не злить понапрасну.

Иван понимающе кивнул.

— Что ж, раз мы закончили играть, я заскочу к Глебу и тоже буду возвращаться домой.

С этими словами девушка тоже скрылась наверху, оставив Ивана в гордом одиночестве. Только Баюн, проковылявший до лавки и блаженно на ней растянувшийся нарушил царящую вокруг тишину.

— Кто же на самом деле такой Глеб? — внезапно спросил в воздух Иван, не ожидая никакого ответа.

— Спроси его сам. — промурлыкал в ответ Баюн, потягивая уставшие от бега лапки и морщась от боли в ноющем от побоев помела боку.

— Думаешь, он захочет разговаривать со мной? Мы только что разругались в пух и прах.

— Поверь, тебе не удалось его обидеть.

Иван глубоко вздохнул, он не знал, что происходит на сердце у этого мутного юноши, хотя лучше сказать, что совсем его не знал, чтобы строить хоть какие-то предположения.

— Ты знаешь, почему он стал учеником Кощея?

— Не от хорошей жизни. — так же туманно выразился кот, прикрыв золотые глаза, и задремав.

Иван попытался задать ещё пару вопросов Баюну, но тот либо уже крепко спал, либо просто на просто старательно делал вид, что ничего не слышит. Иван прекратил жалкие попытки по выведыванию информации у кота и поднялся на второй этаж, где царила гробовая тишина, он не знал, где комната Глеба, но предполагал, что юноша сейчас не горит желанием общаться с ним, поэтому направился к себе. Усталость накатила, ведь Иван ещё не совсем восстановился после долгого, недельного ожидания на крылечке. Еле волоча ноги, он добрался до постели и, как только голова коснулась желанной подушки, уснул.

* * *

— Я хотел извиниться за то, что вспылил вчера. — сказал с утра Иван, когда спустился вниз к завтраку.

Глеб обнаружился у самовара раздувающим угольки, почему-то в готовке он совершенно не использовал магию, был ли в этом какой-то скрытый смысл или банальное желание сделать что-то самостоятельно царевич не знал.

— Мне не стоило лезть не в своё дело. — спокойно отозвался Глеб, закончив с разогревом. — Ты волен жениться хоть на кикиморе.

Иван рассмеялся, глядя на недоумевающего юношу:

— Ты сказал точно, как мой средний брат. Он пророчил мне женитьбу на кикиморе.

— В общем-то он был близок к истине. — тихо произнёс Глеб так, чтобы Иван не смог разобрать его слов, а затем разлил ароматный напиток по чашкам, как всегда, делая свой невыносимо сладким.

— Можешь рассказать мне о своём учителе, каков он? — царевич сел за стол завтракать после немого приглашения Глеба.

— Ты, итак, знаешь о нём, разве тебе сказки не сказывали? — пожал плечами ученик чародея, отпивая немного отвара, в отличие от Ивана, который привык хорошо завтракать, Глеб ел совсем мало, будто и вовсе не нуждался в еде.

— Слышал, что он похищал красных девиц, что убил многих воевод, бросавших ему вызов, что в подвалах кощеева терема сундуки от злата ломятся… — перечислил Иван, наблюдая за реакцией собеседника, но тот и бровью не повёл. — Но сейчас мне кажется, что многое из того, что я знаю ложь.

— С чего такие выводы?

— Баюн рассказал, что Кощей Бессмертный спас его. — начал царевич, отхлебнув ещё немного напитка из кружки.

— Кот мог набрехать, что ещё?

Баюн, который слышал весь этот разговор, обиженно мявкнул с лавки, показывая крайнюю степень недовольства в сомнениях Глеба на свой счёт.

— Пока я был снаружи, успел изучить местность вокруг терема вдоль и поперёк. При первом взгляде возникало ощущение, что поле усыпано останками воинов, которые пытались сразиться с Кощеем Бессмертным. Однако, многие кости принадлежат скорее лошадям и животным, а тем, что человеческие либо слишком много лет, и они практически рассыпались в прах. Здесь давно никто не умирал.

Глеб внимательно посмотрел на собеседника:

— Сейчас мало кто сюда захаживает из-за заклятия. Люди со злыми намерениями никогда не найдут дорогу к терему.

— Почему же Кощей раньше его не поставил?

— Молод был.

— Народ любит приукрашивать истории, когда их сказывает. Похищение девушек ведь тоже ложь.

Глеб неопределённо пожал плечами:

— Кто знает, я в дела учителя не лезу.

Иван задумался:

— Сам посуди: что, если можно было бы сбежать с дочкой боярина, например, которая люба тебе, да не отдаст её отец никогда её замуж за простого человека. А коли он дочь от Кощеева плена избавил, то дело другое.

— У тебя было много времени, чтобы подумать. — отметил Глеб, поднимаясь из-за стола.

— А может, девушки сами шли в кощеев терем в надежде на богатого, красивого мужа, а многие юноши завидовали этому и желали избавиться от Кощея? — продолжил Иван, он отмечал про себя, что его собеседник не вставлял никаких колких комментариев, словно и сказать было нечего.

— Это всего лишь твои домыслы. Ты сам поймёшь, насколько ошибался, как только увидишь учителя. — только произнёс юноша.

— Он часто бывает в отъездах? — решил немного сменить тему царевич.

— Когда требуется. — коротко отозвался Глеб, по нему было видно, что беседа начинает ему надоедать, и Иван замолчал, отпив уже остывший отвар.

Сейчас царевич смотрел прямо на кощеева ученика и отметил то, что не замечал при первой встрече: ученик чародея был действительно интересной личностью, хоть Иван и задавался вопросом, что появилось прежде сам Глеб или его язвительность, но вот так сидеть у самовара и просто общаться с загадочным юношей было безумно увлекательно.

— Долго будешь на меня пялиться? — прервал его размышления Глеб, которому от взгляда Ивана невольно стало не по себе.

— Прости, просто подумал, что если Кощей Бессмертный похож на тебя, то моя теория верна. — примиряюще улыбнулся царевич.

— Мы не родственники, чтобы походить друг на друга. Сможешь сам нас сравнить при встрече.

Он направился в другую часть терема, так что Иван поспешил следом за ним:

— Куда ты идёшь?

— Хочу немного почитать. — ответил Глеб, поднявшись в большую светлицу, книг здесь было настолько много, что даже Иван, будучи сыном самого царя ахнул.

Свитки из бересты лежали на одном из столов, на другом расположились массивные фолианты из пергамента, на остальных грудой высились книги из вовсе неизвестных Ивану материалов. Книги заполонили собой всё пространство вокруг, буквально горами возвышаясь к потолку.

— Эта из бумаги, недавно приобрёл у одного торговца. — похвастался Глеб, магией призывая одну из книг, протянув её царевичу, который осторожно начал рассматривать столь дорогой предмет.

— Здесь книг на целое состояние. Даже в царском тереме нет такого богатства! — восхищённо произнёс Иван. — Ты не будешь против, если я тоже почитаю?

Глеб пожал плечами:

— Делай, что хочешь. Если сможешь, конечно…

Царевич принял приглашение с благодарностью и хотел было направиться к лавке, над которой горела негаснущая из-за волшебства Глеба яркая лучина, но внезапно его привлек стол посреди библиотеки, так что юноша направился туда.

По золотой тарелке прямо по кругу медленно каталось маленькое яблочко, при приближении Ивана оно завертелось волчком и начало наматывать круги активнее.

— С помощью него я связываюсь с учителем, Яной или наблюдаю за тем, что происходит в Тридевятом. — словно прочитал его мысли Глеб.

— А я могу?… — и получив утвердительный кивок, Иван попросил тарелку показать ему отцовский терем.

Вокруг терема как обычно кипела жизнь, служки сновали туда-сюда по двору, Иван даже заприметил среди них Прошку, бегущего с краюшкой хлеба и крынкой молока в руках. Не став рассматривать терем дальше и, побоявшись, просить яблоко показывать столь желанную Василису, дабы не вызвать недовольство хозяина. Царевич поблагодарил волшебный предмет и собирался было открыть бумажную книгу для её изучения, но наткнулся на серьёзную проблему.

— Глеб, почему здесь такой странный колдовской язык?

— А я только похвалил тебя за наблюдательность сегодня. — вздохнул тот, — Эта книга из-за границы, поэтому если не знаешь местного языка, то ни за что не прочтёшь.

— А ты можешь?

— Могу, но не буду.

— Значит, не можешь.

— Дай сюда. — Глеб забрал книгу у него из рук и начал читать вслух, так что Ивану оставалось только примоститься рядом и внимательно слушать.

Чародей сначала задумчиво смотрел в книгу, видимо углубляясь в заморский язык с головой, а затем переводил его на родной для слушателя.

Так и полились их дни, Иван доставал Глеба с непонятными книгами, пропуская мимо ушей недовольное ворчание, а потом присаживаясь рядом с ним, слушая приятный тембр голоса. Он помогал ему с готовкой и уже сам накладывал рыбный пирог Баюну и Яне, с которой они предварительно связывались с помощью яблока. Дни проносились так быстро, что к концу недели, Иван поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так хорошо. В глубине души он помнил о своей миссии и предстоящем разговоре с Бессмертным, но поскольку возвращение чародея было тем, на что он никак повлиять не мог, то принял решение просто наслаждаться ожиданием в приятной компании.

Глеб успел занять место в его сердце и стать за это время дорогим другом, словно не он заставил Ивана мучиться на холодном крылечке целую неделю. Они больше не упоминали в своих разговорах Василису, а старались говорить на другие темы, которые затрагивали всё начиная от деревьев в Зачарованном лесу и заканчивая границей с Тридесятым царством. Иногда играли в камушки вдвоём, Глеб даже научил Ивана паре приёмов, с помощью которых он и выиграл у недоумевающей Яны, которая сразу достала Глеба с расспросами: «А не его ли рук дело, что Иван стал таким умелым?»

На седьмой день царевич застыл у двери, ощущая, что физически не может отсюда выйти, он словно чувствовал чьё-то чужое присутствие в тереме, и понимал, что, вероятно, сегодня всё закончится. От чего ему было так грустно? Дома его ждёт Василиса и дорогие ему люди, так почему так жаль уходить?

Не так давно светлую голову царевича посетила мысль, что такой способный и умный человек, как Глеб, будет необходим в царском тереме. И только его неприязнь к Василисе делала идею потащить ученика чародея с собой в Царьград ужасно сложной, а то и невозможной.

Так он и застыл в раздумьях, пока дверь резко не открылась прямо перед его носом. На пороге стоял Глеб, он окинул юношу слегка обеспокоенным взглядом и сказал:

— Учитель вернулся. Я уже поговорил с ним, и он согласился выслушать то, что ты скажешь.

— Спасибо за помощь, Глеб. — Иван улыбнулся, отгоняя пелену непрошенных мыслей, и кивнул, показывая, что готов направиться прямо к Кощею.

— Следуй за мной.

Ещё ни разу они не ходили в подвалы терема. Иван не видел, чтобы Глеб при нём туда спускался, а сам царевич и не думал о том, чтобы туда отправиться, слишком мрачным и пугающим рисовалось ему в фантазиях это место. Но сейчас, озираясь вокруг понимал, что, возможно, все его страхи были напускными. Они прошли через берёзовую рощу, полностью сделанную из золота от россыпи камушков под ногами до единого листика, даже звери и птицы застыли здесь словно живые статуи, покрытые сверкающим напылением. Золотая трава шелестела под ногами будто настоящая, а глаза попадающихся на пути зверей казались такими живыми, что вот-вот моргнут, и могучий олень тотчас же ускачет вдаль.

Когда деревья наконец расступились, Иван увидел огромный каменный трон, увитый наливными лозами, как и всё вокруг отливающего золотом, винограда, сверкающими в полумраке залы. На нём восседал сам хозяин терема, тёмный маг, чья слава распространилась далеко за пределы Тридевятого царства, Кощей Бессмертный.

Глеб тут же преклонил колено и опустил голову. Иван поспешил сделать то же самое, он не знал, как лучше вести себя рядом с могучим чародеем, от которого за версту веяло неподдельной мощью и опасностью.

— Встань, Иван, царский сын. — внезапно услышал он старческий голос.

Иван поднялся с колен и перевёл взгляд на говорившего, сжав руки в кулаки, стараясь унять постыдную дрожь. В бледных глазах Кощея Бессмертного невозможно было разглядеть ничего, кроме холода, он был стар и сед, а из-под черного плаща с золотой оторочкой просвечивали белые рёбра. Глубокие морщины разрезали его лицо, тонкая бледная кожа просвечивала, словно оголяя череп. Нос практически впал. И если бы не огромная сила, исходившая от старца, можно было подумать, что он вот-вот рассыпется, если до него дотронуться.

Изначальный страх смешался с любопытством. За время, проведённое с Глебом, Иван понял, что всё не то, чем кажется, и теперь был готов вести диалог с Бессмертным.

— Прошу простить меня за вторжение в ваши владения, Кощей Бессмертный. — извинился Иван, глядя на не меняющееся выражение лица древнего чародея. — Я пришёл просить вас снять проклятие с моей любимой жены Василисы.

— Почему я должен тебе помогать? — скучающе спросил Кощей, переведя взгляд на Глеба. — Я согласился послушать, что ты скажешь только потому, что мой ученик попросил.

— Я благодарен Глебу за это, он действительно был очень добр ко мне! — Иван улыбнулся, взглянув на застывшего в одной позе юношу, который всё это время сохранял непривычное гробовое молчание. — И я подумал, что вы, возможно, будете так же благосклонны и не откажете мне в этой просьбе.

— Глеб, я говорил тебе не водить дружбу с людьми. — отчитал ученика Кощей, недовольно глядя на него, он словно совсем не слушал слов царевича. — Они все только и ждут того, чтобы убить тебя!

— Не говорите так, я никогда бы не причинил Глебу зла! — Иван внезапно вышел вперёд. — За время, проведённое в вашем тереме, он стал мне дорогим другом! И я бы никогда не посмел его обидеть!

Кощей усмехнулся, наблюдая за разворачивающейся картиной:

— А ты доброжелательно настроен к моему ученику. Неужто он сразу согласился тебе помочь?

— По правде говоря, наше общение сразу не заладилось, но после ряда событий мы нашли общий язык.

— Все вы люди горазды бросаться пламенными речами.

Иван хотел было опровергнуть его слова, но Бессмертный жестом заставил его замолчать.

— Перейдём ближе к делу, Иван. Ты хочешь узнать, как снять проклятье и освободить Василису от облика лягушки, верно?

Иван утвердительно кивнул, и колдун продолжил.

— Почему же ты не спросил об этом саму Василису? Она знает, как избавиться от проклятия.

Иван удивлённо уставился на него, что это Кощей такое говорит? Это же просто нелепица какая-то…

— Вы, верно, что-то путаете… Василиса и отправила меня к вам, чтобы узнать, как снять проклятье.

— Похоже, что ты совсем ничего не знаешь, Иван, царский сын. — покачал головой Кощей. — Что ж, раз твоя супруга смолчала, поведаю я, мне скрывать нечего. Но учти, узнав правду, прежним ты уже не будешь.

— Пожалуйста. — попросил Иван, собрав всю волю в кулак, внутри него метались сомнения, сердце сжималось в ожидании худшего, но он старался выглядеть спокойным и собранным.

— Есть единственный способ избавить Василису от лягушачьей шкуры. Она должна искренне кого-то полюбить. И человек, в которого она влюбится, должен полюбить её в ответ. Тогда их поцелуй истинной любви разрушит моё проклятье. Всё предельно просто, не правда ли?

У царевича не было слов, он чувствовал такую всепоглощающую боль отчаяния и предательства, что будто сама земля уходила из-под ног. Ноги подкосились, он покачнулся, однако чьи-то сильные руки подхватили его до того, как он упал. Глеб стоял напротив и встряхивал его будто тряпичную куклу.

— Иван, Иван! Очнись! — повторял юноша.

Иван поднял на него потемневший взгляд, а затем глупо улыбнулся и сказал:

— Глеб, скажи, что это неправда?

Чародей напротив молчал.

— Скажи, что это всё неправда, Глеб!

В отчаянии буквально крича повторил Иван, хватая юношу за ворот рубахи.

— Это просто не может быть правдой, да… Вы все меня обманываете. Кощей Бессмертный просто не желает говорить мне истинный способ расколдовать Василису.

— Ты бредишь, Иван. — попытался достучаться до него Глеб. — Ты сам слышал, что сказал учитель. Единственный способ…

Иван заткнул его рот ладонью, прежде чем юноша сумел вымолвить ещё хоть слово.

— Нет, нет! Я знаю Василису, она точно меня любит!

Глеб молча, безэмоционально смотрел на него.

— Ну, конечно! Твой учитель и тебя обманывает. — пришёл к внезапному умозаключению Иван. — Пойдём со мной в Тридевятое царство! Для тебя найдётся самый лучший пост в царском тереме! Я уверен, что ты сможешь подружиться с Василисой и мы все вместе найдём способ снять проклятие.

Глеб молчал, не то потому, что Иван так и не убрал руку с его рта, не то потому, что просто сказать было нечего.

— Ты никуда не пойдёшь, да? Что ж, это твоё право. — Иван грустно вздохнул.

— Все люди одинаковы.

Бессмертный поднялся с трона, окинув полностью разбитого царевича ничего не выражающим взглядом, а после обошёл трон, скрывшись неспешной походкой в глубине подземелья.

— Я предупреждал тебя.

Иван убрал трясущуюся ладонь от рта Глеба, а затем совершенно не разбирая дороги, кинулся к выходу из мрачного терема, по пути сбив несколько мелких золотых зверушек, больно приложившись плечом к берёзе. Инстинктивно взбежав по лестнице, пущенной стрелой он выскочил из кощеева терема.

Царевич не помнил, как шёл среди раскинувшегося поля к темнеющему на горизонте лесу, не чувствовал леденящих порывов ветра, который пытался снести его с ног, словно находясь в этот момент отдельно от своего бренного тела. Всё казалось таким нереальным. Возможно, это просто дурной сон? Он вернётся назад и очнётся, ведь правда? Стоит только ущипнуть себя — и наваждение исчезнет!

— Иван. — окликнул его у самого леса Глеб. — Подожди!

С трудом царевич услышал знакомый голос и остановился как вкопанный, изо всех сил сжимая отросшими ногтями кожу на запястье.

Глеб появился прямо перед ним, держа в руках меч, он протянул оружие царевичу со словами:

— Ты забыл его в комнате.

Иван протянул руку и сжал рукоять меча, чувствуя знакомое тепло, исходящее от него, понемногу возвращаясь в реальность.

— Нам больше не о чем разговаривать, Глеб. — грустно заметил Иван.

— Я хотел кое-что сделать для тебя напоследок. Приготовил небольшой оберег. Вот, возьми.

Он протянул ему ладонь, на которой лежало простое кольцо из тёмного металла, тонкий узор змейкой вился по его диаметру, а свет показавшейся из-за туч Луны делал украшение кристально чёрным.

Царевич поднял на него безразличный взгляд.

— Это прощальный подарок. — Глеб вложил кольцо в руку Ивана. — На нём сильные чары. Всегда держи при себе и никому не показывай, даже отцу или Василисе. Если тебе будет угрожать опасность, то просто назови моё имя, где бы ты ни находился, приду на помощь.

— Зачем тебе это? — недоверчиво смотря на ученика чародея.

— Ты первый, кто назвал меня другом. — неопределённо ответил тот.

И прежде, чем Иван успел что-то сказать, Глеб обошёл его и пропал, как сквозь землю провалился.

Царевич сжал кольцо, ощущая некую пустоту в сердце. Было стойкое ощущение того, что сегодня он потерял сразу двоих.

Глава 7

Маточные рожки

Иван довольно быстро миновал Зачарованный лес, словно деревья сами расступались перед ним, являя взору бегущую лентой тропинку, поросшую невысокой травой и вороньим глазом по бокам. Проходящие мимо звери и прочие лесные создания не тревожили его покой, держась от царевича как можно дальше. Ехать на лошади было около суток, но из-за роя мыслей в голове, они пронеслись незаметно прямо как подходящее к концу бабье лето.

К вечеру следующего дня Иван возвратился в родной Царьград. Город по обыкновению гудел как улей, местные жители сновали по улицам туда-сюда, заканчивая накопившиеся за день дела. Воздух был свежий после недавно прошедшего дождя, и в нём удивительно чётко улавливалась атмосфера горечи, она же чувствовалась во взглядах людей, хмуро провожающих статную фигуру вернувшегося царевича, мчащегося галопом к стенам белого кремля. Горожане безропотно уступали всаднику дорогу, перешёптываясь за его спиной. Их слова быстро уносил ветер, посему царевич оставался в священном неведении до самого конца.

Иван буквально влетел во двор царского терема, едва не сбив дежуривших у ворот стрельцов, один из которых тут же побежал докладывать о его прибытии. Подоспевший конюший помог царевичу спешиться и откланявшись увёл порядком уставшего от бесконечной езды Сивого в стойло. Заметившая царевича, одна из многочисленных служек, промокнула глаза платком, окидывая его печальным взглядом, но тут же поспешила по делам, вливаясь в общий поток снующих туда-сюда людей, опасаясь расспросов.

— Где тебя только носило, Иван? — вышел к младшему брату Сергей, которому только что доложили о его прибытии.

— Что произошло? — спросил тот, уже предполагая, что произошло нечто нехорошее, и брат в своём ответе тут же подтвердил его худшие опасения.

— Царь-батюшка вчера представился.

— Не может быть… — младший глубоко вздохнул, стараясь сохранить самообладание и унять появившуюся дрожь в коленях.

— Это было вопросом времени, отец был болен несколько лет, ты сам знаешь. — коротко ответил Сергей, будто говорил о чём-то обыденном, с чем давно уже успел смириться.

— Да, но всё же я не был готов потерять его так скоро.

— Тело с утра омыли, сейчас оно в царской горнице, ты можешь зайти к нему, чтобы попрощаться. Завтра тело царя-батюшки будет предано священному огню.

С этими словами старший царевич удалился решать насущные дела касательно грядущих похорон, времени болтать с младшим братом у него не было даже сейчас, когда они должны были сплотиться, переживая общее горе.

Иван проводил его долгим взглядом, в голове мелькнула мысль зайти сначала к Василисе и поговорить с ней, девушка, наверняка, сейчас помогла бы ему утешиться и подбодрила бы ласковым словом. Однако он всё ещё не мог решить, что делать со словами Кощея Бессмертного. Как бы Иван ни старался отрицать правдивость со стороны чародея, слова об истинной любви, которой под силу снять проклятие, посеяли зерно сомнения в его душе. Царевич осторожно сжал кольцо, подаренное Глебом, хорошо спрятанное под слоями одежды, словно набираясь от него решимости, и, войдя внутрь терема, двинулся в противоположном от собственной горницы направлении.

Стрельцы у дверей покорно расступились при виде младшего царевича, без расспросов пропуская того в горницу покойного царя-батюшки.

Внутри было непривычно темно, а в воздухе витал пока ещё слабый, но хорошо различимый тошнотворно-сладковатый запах недавнего покойника. На большом дубовом столе, за которым обычно собирались бояре, облачённый в белые похоронные одежды, лежал его отец — почивший царь Берендей, мудро правивший Тридевятым царством тридцать лет и три года.

Иван с трудом заставил себя не отвернуться, а взять батюшку за хладную руку, осторожно сжав закоченевшую морщинистую ладонь в своих руках. Он опустился перед столом на колени, прижимаясь лбом к сомкнутым рукам, пытаясь мысленно донести прощальные слова до почившего отца, коря себя за то, что был так далеко, когда ему требовалась помощь и забота.

Застывший рядом с покойным, Иван не заметил, как в углу что-то зашевелилось. Прошка словно мышь бесшумно показался из темноты и тут же упал в ноги к царевичу, заставив того с ужасом отпрянуть от тела и буквально упасть на пол.

— Не вели казнить меня, Иван-царевич, вели слово молвить! — повинился царский служка. — Не уберёг я царя-батюшку!

Иван тяжело вздохнул и подвинулся к каявшемуся мальчику, ласково потрепав его по светлым волосам.

— Это не твоя вина, Прохор. Царь-батюшка давно был серьёзно болен, и хворь-таки забрала его у нас. — попытался утешить мальчика Иван, однако тот только сильнее приложился головой об пол в отчаянных попытках вымолить прощения не то у Ивана, не то у покойного царя, он полностью игнорировал попытки царевича успокоить его.

— Государь давно боролся с болезнью, но ему стало хуже в последние недели, в аккурат после вашего отбытия. — он осторожно поднял глаза на Ивана, словно боясь возмездия с его стороны, кровь тонкой струйкой стекала с разбитого лба, но мальчонка даже не поморщился и не попытался стереть её. — Всё началось с малого. Царь слаб стал, после каждой трапезы тут же испражнялся, а живот его болел так, что иногда терпеть мочи не было, и сознание покидало его. Я звал лекарей на помощь, но царь-батюшка всегда был этим недоволен, иногда рвался поколотить их, а после и вовсе бредить стал, не подпуская к себе никого, однажды только вас велел позвать…

Сердце царевича сжалось.

— В последнюю неделю всё тело его сводило так, что не можно было двигаться. Мне казалось, что царь-батюшка не то коченеет от холода, не то силы покидают его, и вот-вот дух выйдет вон. — мальчик всхлипнул и с размаху ударил себя по щеке, пытаясь прийти в чувства. — Хоть и ругал меня царь на чём свет стоит, я не отходил от него ни на шаг, размачивал ржаной хлеб в молоке дабы хоть чем-то накормить. Но государь наш ни стараниями лекарей, ни внутренней силой, не смог побороть болезнь.

Иван прикрыл глаза, массируя виски, последние дни жизни его отца были ужасны, и от представления как родной человек мучался, на глаза навернулись горькие слёзы, но он нашёл в себе силы кивнуть, чтобы Прошка продолжал. Мальчику, судя по его состоянию, было ещё хуже. Он был сиротой и буквально вырос в царском тереме на глазах у его обитателей.

— Вчера утром царь не смог есть, даже говорить был не в силах, словно что-то сжирало его изнутри, а если я и слышал бормотание, то не понимал ничего. Лекари разводили руками, ваша супруга тоже была с ним до самого конца, пытаясь исцелить, но не смогла ничем помочь. Около полуночи, царь наш отошёл в мир иной.

Хоть это и был конец рассказа, Иван молчал, переваривая услышанное. Болезнь отца была неизвестной природы, никто не мог точно установить, как её побороть, и не знал, какой у всего этого будет конец. Объяснения почему хворь усугубилась, когда он отбыл на поиски Кощея Бессмертного у него не было. Возможно, просто совпадение. Вот если бы здесь был Глеб, он бы… Нет, Глеба для Ивана больше не существовало, он взял кольцо, как память, но больше не желал видеть бывшего друга по крайней мере в ближайшее время пока не разберётся со всеми насущными делами. Для начала царевич решил просто поговорить с женой. Василиса многое сделала для отца в его отсутствие, и должно было хотя бы искренне её поблагодарить.

— Это я виноват, я должен был помочь! — не унимался Прошка, очередным ударом об пол расквасив себе нос.

— Немедленно прекрати это! — всерьёз обеспокоенный состоянием служки Иван кинулся к мальчику, подхватывая его, тот задрожал в его руках.

За секунду мальчик судорожно сжался, затем выгнулся дугой, а после его вырвало прямо на полы кафтана царевича. Иван приложил ладонь ко лбу мальчика, он видел, что так обычно делали лекари, тот обдал его жаром так, что царевич инстинктивно отдёрнул руку.

Иван крикнул стрельцов, которых видел рядом с дверью, и те незамедлительно отреагировали на зов, ворвавшись в комнату.

— Немедленно передайте Прохора в руки главного лекаря. — приказал царевич, аккуратно придерживая голову мальчика, чтобы тот не захлебнулся очередным приступом собственной рвоты.

— Что здесь происходит? — вбежал в горницу Василий, но окинув взглядом измученного брата и уступив дорогу стрельцам, выносящим бледного как смерть Прохора, даже не нашел, что ещё сказать.

Они молча вышли из опустевшей горницы, средний опёрся рукой о стену, согнувшись в три погибели и едва сдержал рвотный позыв, накативший от нелицеприятного зрелища в горнице. Иван ласково похлопал брата по спине, пытаясь успокоить его. Но Василий резко оттолкнул руку брата и выпрямился, его лицо всё ещё было бледным, но взгляд так и сквозил лютой ненавистью.

— Я не этого хотел! — внезапно громко сказал он. — Это ты во всём виноват, Иван!

— Тебе нужно успокоиться, мы не могли предотвратить смерть отца. — попытался образумить его младший царевич, не понимая в чём же его вина.

— Не могли предотвратить, но могли отсрочить!

— Я не понимаю, о чём ты.

— Если бы не ты, он жил бы дольше!

Гневно выкрикнул Василий, а после ни с того ни с сего ударил брата кулаком в челюсть. Это было настолько неожиданно, что царевич больно приложился головой о стену.

— Что ты такое творишь⁈ — Иван чувствовал, как кровь потекла из разбитой губы, наполняя рот металлическим привкусом, а в глазах начало темнеть от сильного удара.

Он увернулся от второго замаха брата и уже сам ударил его в живот, заставив болезненно завыть, согнувшись перед противником.

Всё быстро переросло в драку, царевичи катались по полу, мутузя друг друга кулаками, гнев застилал обоим глаза, а браная речь стояла такая, что вскоре весь терем стоял на ушах. Будто не особы царских кровей дрались, а пьяные мужики из захудалого кабака. Разнять братьев смог только вовремя прибежавший Сергей с воеводами, буквально оттащивший Василия от Ивана, которого в свою очередь держал один из крепких воевод и всё ещё дрожащего передал в заботливые руки вовремя в подоспевшей Василисе.

— Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! — проорал Василий, пытаясь вырваться из лап старшего брата, в пылу ненависти оттолкнув от себя подбежавшую жену.

Что было дальше Иван не видел, отчасти от того, что его мутило от сотрясения, отчасти от того, что Василиса увела его подальше от образовавшегося хаоса.

— За что? — Иван подавил поступившие к горлу обидные слёзы, позволяя жене позаботиться о своих ссадинах и разбитой губе, которую та заботливо промокала сейчас мокрой тряпицей. — Я не сделал ему ничего плохого.

— Твой брат подавлен из-за смерти отца, ему нужно было выплеснуть свой гнев.

Иван ойкнул от боли, Василиса приложила к губе что-то сильно защипавшее кровоточащую рану.

— Знаю, что больно, но, пожалуйста, не вертись. — попросила девушка, осторожно придерживая одной рукой голову мужа.

Иван кивнул, стараясь больше не двигаться, молча позволяя жене возиться с разбитой губой, кровь из которой, наконец, перестала течь. А после терпеливо ждал, пока она обработает многочисленные ссадины и поможет снять запачканный кафтан.

— Я разговаривал с Прохором. — внезапно сказал Иван, держа у губы тряпицу с отваром, что дала ему Василиса.

— Этот несчастный мальчик… Он всё время был рядом с царём-батюшкой.

— Он сказал, что состояние отца усугубилось после моего отъезда.

— Ты же понимаешь, Иван, это просто совпадение. — попыталась успокоить его девушка. — Царь-батюшка долгое время был болен. Я сама по возможности справлялась о его состоянии и старалась помочь, но даже мои знахарские знания были бессильны.

— Я сердечно благодарен тебе за это.

Иван замолчал, уставившись в стену, пытаясь сфокусировать взгляд на одной точке. Пока получалось плохо из-за сильного головокружения, пришедшего на смену тёмным кругам перед глазами.

— Поведай о том, что тебя беспокоит. — Василиса взяла его за руку. — Я понимаю, что смерть отца стала для тебя ударом, но ты должен жить дальше. Тем более сейчас, когда Тридевятому царству нужен новый правитель.

Иван с внезапно накатившим недоверием посмотрел на её руку и, шатаясь, поднялся с лавки.

— Мне горько от того, что отец покинул нас, но есть ещё одна вещь, что не даёт мне покоя.

— В чём дело? — она поднялась вслед за ним, внимательно глядя на мужа. — Кощей Бессмертный отказал тебе? Ты вступил с ним в бой?

Иван покачал головой, чем ещё больше озадачил девушку.

— Я говорил с ним, и он сказал то, что никак не укладывается в моей голове.

Василиса нахмурилась:

— Кощей Бессмертный один из самых коварных чародеев, он мог слукавить, глядя тебе в лицо.

— Тогда ты сможешь развеять мои сомнения.

Иван повернулся, решительно глядя на неё.

— Скажи мне, Василиса, только честно и без утайки. Что сказал тебе Кощей Бессмертный, когда наложил на тебя проклятие?

— Я уже говорила тебе, что он сделал это затем, чтобы я не досталась никому, ведь никто никогда не полюбит лягушку. Снять заклятие самостоятельно я бессильна.

— Кощей Бессмертный сказал, что способ избавиться от лягушачьей кожи довольно прост, и ты его знаешь.

— Он водил тебя за нос, Иван. — Василиса вздохнула. — Если бы я знала, как снять проклятие, то наверняка бы им воспользовалась.

— Скажи, ты любишь меня?

— Конечно, я люблю тебя! Полюбила, как только увидела. — в её глазах сверкнули слёзы. — Иначе я бы не пошла за тебя замуж, несмотря на волшебную стрелу, которую ты пустил в мою сторону.

— Кощей Бессмертный сказал, что истинная любовь способна победить проклятие. И если мы друг друга любим, то оно уже должно было сойти на нет. Но ты же до сих пор превращаешься в лягушку? — он кинул взгляд на кожу, которая аккуратно лежала на постели. — Это значит, что один из вас врёт.

Василиса тяжело вздохнула и покачала головой:

— Милый мой, Иван-царевич, это же очевидно. Я говорила тебе, что Кощею чуждо милосердие, он обманул тебя.

Иван затих, глядя на девушку, та ласково пригладила ладонью его взлохмаченные золотые кудри.

— Если бы слова Бессмертного были правдой, я бы уже была свободна. Разве наша любовь не достаточна крепка?

Василиса шагнула к нему вплотную и осторожно обняла, щекой прижимаясь к груди, Ивану показалось, что он чувствует её горячие слёзы, просачивающиеся сквозь рубаху. Вмиг сомнения, зарождённые чародеем, пропали, и на душе стало совестно.

— Прости меня, моя ненаглядная! — повинился юноша, обняв девушку в ответ, крепко прижимая к себе. — Я не должен был ни на секунду сомневаться в тебе!

Василиса всхлипнула, уткнувшись в его грудь, и что-то бессвязно пробормотала.

Иван осторожно взял её лицо в свои руки, сцеловывая жаркими поцелуями горючие слёзы.

— Пожалуйста, прости. Я больше никогда не усомнюсь в тебе. — шептал он, успокаивая свою возлюбленную, пока та наконец не прошептала, что ему не о чем волноваться, и их губы не слились в сладком поцелуе.

Иван прижимал девушку к себе как величайшую драгоценность, как он мог усомниться в ней, поверив лживым словам Кощея Бессмертного?

Через какое-то время Иван сидел подле лавки, за которой мерно постукивая веретеном пряла Василиса. Кровь запеклась на губе, рана всё ещё немного болела, но совсем отдалённо, вероятно, помог отвар, который прикладывала к ране Василиса.

— Что нам теперь делать? — внезапно спросил Иван, завороженно наблюдая за работой любимой.

— Царя-батюшку проводят завтра, мы должны с ним попрощаться. — отозвалась девушка, не отрываясь от работы.

— Я говорю о твоём проклятье.

Она вздохнула, веретено на миг дрогнуло в её пальцах:

— Боюсь, что у нас есть два выхода. — она отложила работу в сторону, взглянув на мужа. — Или я остаюсь лягушкой до конца дней своих, и мы сможем быть вместе только ночью…

— Или? — спросил Иван, ощущая, как молчание со стороны Василисы затянулось.

— Или, как я уже говорила, должен умереть тот, кто наложил проклятье. — договорила она.

— Но ведь, Кощей Бессмертный бессмертен.

— Никто не бессмертен, Иван. — покачала головой Василиса. — Это непросто, но есть способ покончить с ним раз и навсегда.

— Ты уверена, что нет другого пути? — с надеждой спросил он.

— Если бы я его знала… Но Кощей отказывается говорить нам правду, ты сам слышал его байки про истинную любовь.

— И всё же убийство — это неправильно.

— Ты всё ещё считаешь, что мы можем чего-то добиться от Кощея разговорами?

Иван застыл подле лавки уже не слыша, что говорила ему девушка. Сердце разрывало на части, ведь при всей своей любви к Василисе и желанию помочь ей избавиться от проклятья, он не был готов пойти на убийство чародея. В голове пронеслись обрывки воспоминаний, вызванные яркими образами Глеба, Яны, вредного кота Баюна…

«А это Кощеев преемник, Глеб»

«Пришёл в себя наконец. Двое суток лежишь тут как кисейная барышня»

«Глеб всегда строит из себя этакую язву, а на деле сама доброта.»

'— Значит, тебя спас Кощей Бессмертный? А Глеб тебя в отсутствии чародея защищает?

«— А ты думал — Кощей может только красных девиц похищать? Сдались они ему? Чего умеют⁈ Рыдать только по лавкам на судьбу незавидную да ругать мужиков непутёвых! Другое дело я — и хорош, и силён, и собеседник отличный! Ничего-то ты не знаешь Иван-царевич.»

…

«Ты первый, кто назвал меня другом»

…

Недавняя обида на мрачного чародея начинала стираться из его памяти.

Дела обстояли намного сложнее, чем во времена, когда он покидал царский терем и был готов на всё лишь бы снять с Василисы проклятие.

Голоса роились в голове Ивана, не давая сосредоточиться. Если он убьёт Кощея Бессмертного, то кто останется рядом с Глебом?

Баюн? Но он кот и бесполезен в банальных человеческих делах.

Яна? У девушки своих забот хватает! Она тоже ограничена своим обучением у Бабы-Яги, которая, судя по народной молве, персонаж не самый приятный, и может держать ученицу в ежовых рукавицах.

Кощей для Глеба не просто учитель. Это его семья.

И, кроме того, так ли плох Бессмертный, как о нём говорят? И Глеб, и Баюн, возможно, живы-здоровы, благодаря ему.

…

— Иван, ты в порядке? Все хорошо, Иван? — Василиса обеспокоенно опустилась на пол рядом с ним, осторожно тряся за плечо, выводя тем самым из потока мыслей.

— Прости меня. — прошептал он, не поднимая глаз на девушку. — Мне нужно подумать.

— Я знаю, Иван, ты очень добрый, и не хочешь причинять вред никому, даже такому злодею как Кощей.

— Дело не в этом.

— А в чём?

Забыв о том, что его губа всё ещё не зажила, Иван прикусил её и поморщился от боли. Почему он не говорит ей о том, что произошло в тереме тёмного чародея?

— В чём дело, Иван? — ещё раз спросила Василиса, а затем внезапно убрала от него руку и прошептала. — Ты что-то от меня скрываешь.

Иван вздрогнул:

— Конечно, нет. Просто мне нужно время подумать.

— Расскажешь, что произошло во владеньях Кощея? Тебя больше полумесяца в Царьграде не было, я места себе от волнения не находила.

— Прости, что заставил тебя так переживать, прости за всё… — поник Иван. — Но Кощея Бессмертного не оказалось дома, пришлось ждать прямо у него под дверью.

— Вот как. — недоверчиво протянула девушка. — А в его терем ты не заходил?

— Было закрыто. — развёл руками царевич. — В его владеньях темно, поэтому я совершенно потерял счёт времени.

— Ты прав, там действительно неприятно находиться. — поёжилась Василиса. — И прости, что давила, тебе действительно стоит подумать, Иван-царевич. Но, к сожалению, убить Кощея Бессмертного — единственный способ вернуть мне полностью человеческий облик.

— Ты точно уверена, что есть только этот способ?

— Есть пророчество, в котором говорится, что лишь истинно чистая душа способна погубить Кощея Бессмертного. Смерть его посреди Синего моря…

— Хорошо, я подумаю над этим. А сейчас мне нужно проверить состояние Прохора. — прервал её царевич, поднимаясь с места.

— Ты действительно тот самый… — проводила его взглядом Василиса. — Не представляешь, сколько я тебя искала.

Иван с удивлением взглянул на жену, но та лишь пожала плечами:

— Сложно вспомнить, сколько лет я уже скитаюсь в виде лягушки по Тридевятому. Но мне повезло встретить тебя.

Василиса взяла его руку и легко сжала в своей всего на мгновение, делясь приятным теплом.

— Ступай, милый мой, Иван-царевич, мы поговорим позже, а сейчас ты нужен мальчику.

Иван благодарно кивнул и покинул горницу, направившись в другую часть терема.

Василиса дождалась, пока стихнут его шаги, и подошла к окну, взирая на ночной Царьград.

— Как же я не хотела к этому прибегать. — прошептала она, наблюдая за тем, как ныне полная Луна освящает крышу дома главного казначея.

Она обернулась, убеждаясь в том, что за ней никто не следит, и Иван не успел вернуться, а затем растворилась в воздухе, рассыпавшись роем серебристых искорок.

* * *

Иван тем временем успел добраться до другой части терема и с помощью других служек найти комнату, куда стрельцы принесли тяжело больного Прошку.

— Как его состояние? — справился он у лекаря.

— Худо. — только покачал тот головой. — Словно хворь от царя малой подхватил.

— Но ведь царь-батюшка был болен уже несколько лет, а Прохор служил ему с самого детства. Почему он подхватил её только сейчас?

— Сие мне неведомо, Иван-царевич. Раньше не сталкивался с таким недугом. Все, знакомые мне лекари, также не знают причины хвори, сразившей царя-батюшку.

— Неужели ничего нельзя сделать, и мальчик тоже умрёт?

— К несчастью, это один из самых вероятных исходов. — честно признался лекарь. — Можно считать, что малой уже не жилец. Жаль-то как… Совсем немного на свете пожил.

— Негоже хоронить ещё живого человека. — нахмурившись, покачал головой Иван.

— Похожая хворь окончательно сгубила царя-батюшку, у мальца мало шансов побороть её.

— И всё же, если мы постараемся что-то сделать, он будет жить. Нам нельзя сдаваться!

Лекарь тяжело вздохнул и замолчал, в отличие от царевича он пытался трезво смотреть на ситуацию, и сделав всё, что было в его силах, сейчас просто старался облегчить участь мальчика.

Затянувшуюся тишину прервал постучавшийся в дверь мальчик служка, он держал в руках краюшку черного хлеба да крынку молока.

— Я принёс хворому отужинать. — сказал он с трепетом взглянув на царевича, которого раньше мог видеть лишь издали, и сейчас поразился тем, что застал его у постели своего старшего друга.

— Оставь и выйти вон. — сказал лекарь, не удостоив того даже взглядом.

Мальчик послушно кивнул и, оставив еду на лавке, выскочил за дверь.

— Вы очень добры, Иван-царевич, но сейчас вам лучше подготовиться к похоронам царя-батюшки, чем думать о мальчонке. Насколько смогу, я постараюсь облегчить его страдания, но шансы на удачный исход ничтожны.

— Разве лекари не ставят спасение жизни человека выше похорон почившего? — с негодованием спросил Иван.

— Я уже объяснил, что не знаю причины хвори ни вашего отца, ни его служки. Это доселе невиданная напасть, неподвластная ни моим, ни иным знаниям.

— И всё же вы поступаете бесчеловечно. Для вас слуги всего лишь сброд, а о моём отце вы иначе думали? Или тоже развели руками и ничем не могли ему помочь? Царь-батюшка умер в страданиях!

— Смилостивитесь, Иван-царевич! Я до последнего делал всё, что в моих силах! Ежели мне не верите, то жену свою спросите. — попытался оправдаться лекарь, жёсткий тон, ранее не свойственный младшему царевичу, напугал его.

— Тогда вам стоит больше узнать о хворях, иначе вы покинете это место. — строго сказал Иван, а после вышел, хлопнув дверью.

Даже ночью в царском тереме было многолюдно, с трудом Иван смог найти свободный уголок и тут же сел на пол, привалившись к стене спиной. Только сейчас он почувствовал, как свинцовым грузом навалилась на плечи усталость, а головная боль клещами сдавливала тиски, ободом сомкнувшись вокруг лба. Спать не хотелось, даже скорее просто не моглось. Царевич чувствовал вину за то, что сорвался на ни в чём не повинном лекаре, который всё это время пытался спасти жизнь царя-батюшки, пока Иван гонял чаи в тереме Кощея Бессмертного и часами болтал с Глебом. На душе было так погано, что хотелось волком выть, но как он мог исправить то, что уже случилось?

Царевич хотел помочь Прохору, который верой и правдой несколько лет служил царю, а сейчас находился при смерти из-за неизвестной никому из лекарей хвори. Сложно было осознавать собственное бессилие.

Кольцо машинально нащупалось под рубашкой, он держался за него как за тоненькую соломинку, решая, как теперь поступить. Суровый, но умный Глеб виделся ему надеждой, но, возможно, он так же в обиде на царевича за то, что произошло в Кощеевом тереме. Может, Глеб как и Иван чувствовал, что до сих пор не готов ко встрече с другом после всего, что произошло за последние дни. Или он всё же преувеличивает?

Царевич не знал, сколько просидел у стены, пытаясь решить, как ему поступить. И сам не заметил, как губы вымолвили одно только имя, что так и вертелось у него на языке, и в которое он вцепился как в последнюю ускользающую надежду.

Иван прикрыл глаза и устало вздохнул, находясь в состоянии не то сна, не то отчаянного бреда, не замечая ничего вокруг, как вдруг знакомый холодный голос пробился сквозь пелену наваждения:

— Мне до утра ждать, пока ты проспишься?

Иван распахнул глаза, удивлённо глядя на знакомую фигуру рядом с собой, а затем протёр глаза и ущипнул себя за щеку, проверяя не видение ли перед ним.

— Ты сам позвал меня, а теперь удивляешься?

— Не знал, что это будет настолько просто. — вымученно улыбнулся Иван и, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Ты дурак что ли? — незлобно заворчал юноша. — Я же объяснял, как работает кольцо — поймёт и ребёнок.

— Прости, я просто рад, что ты здесь

Иван хотел было рассказать, зачем позвал друга, но его внимание привлекло поведение Глеба, который с беспокойством пробегал взглядом по окружающей обстановке, словно оценивая территорию, разве что не принюхивался как охотничий пёс, с каждым мгновением становясь всё мрачнее и мрачнее.

— Мне жаль. — наконец сказал он. — Я чувствую смерть в царском тереме.

— Пока я был во владениях Кощея Бессмертного, мой отец скоропостижно скончался от неизвестной болезни. Она годами убивала его, но усугубилась с моим отъездом. Царя-батюшку уже не вернёшь, но я хотел попросить тебя помочь нашему служке Прохору, по словам лекаря, он сейчас испытывает то же, что и отец перед смертью.

— Иван, я ведь не лекарь, с чего ты взял, что я могу помочь?

— Пожалуйста, Глеб, мне больше некого просить… Лекари и Василиса здесь бессильны. — умоляюще прошептал Иван, с надеждой глядя в глаза друга.

Тот только вздохнул, заметив удручающее состояние царевича, и решил не противиться. Они не виделись всего ничего, а Иван уже успел набить шишек и потерять отца, Яна когда-то говорила, что в такие моменты нужно проявить сочувствие.

— Ладно, я попробую помочь, но не хочу никому попадаться на глаза, поэтому ты пронесешь меня к царю, а затем к хворому.

Иван хотел было спросить, как это сделать, ведь речь шла о том, что спрятать нужно высокого парня, а не маленькую зверюшку. Словно поняв его немой вопрос, Глеб усмехнулся и взмахнул рукой. Зелёные искорки пробежали по всему его телу замысловатым узором, облепляя со всех сторон. Юноша внезапно съежился, мгновенно уменьшившись в размерах, тело вмиг стало тонким словно шнур, покрываясь блестящими чешуйками. И вскоре на полу красовалась маленькая черная змейка, зловеще поблескивающая глазками-бусинками в темноте.

— Чего встал как вкопанный? — тихо прошипела она, подползая ближе к царевичу. — Наклонись. Я не хочу ползти до твоего запястья.

Иван вышел из оцепенения, ранее он не видел, как происходит превращение человека в другое существо. Даже Василиса старательно скрывала процесс от глаз мужа, оставляя его в священном неведении, поэтому внезапно появившаяся змейка-Глеб застала его врасплох.

Царевич послушно наклонился и протянул руку, позволяя Глебу скользнуть на неё и живым кольцом закрепиться на запястье. Он натянул рукав пониже и направился прямиком в горницу к покойному отцу. Проходя мимо охраняемой двери, Иван дал знак проснувшемуся стрельцу, что всё в порядке, а затем открыл дверь и прошмыгнул в помещение, осторожно закрыв её за собой. Завозившаяся на запястье змейка была тут же опущена на пол, где сразу обратилась Глебом, которые после обратного превращения слега покачнулся и проморгался, стряхивая с себя остатки змеиной сущности. Наконец, придя в себя, чародей приблизился к лежащему на столе покойнику.

Маленькие искорки-светлячки, оторвавшиеся от его пальцев, разлетелись, освещая стол мертвенно зелёным светом. Глеб внимательно осмотрел тело, начиная с головы, заканчивая кончиками пальцев, на которых задержался подробнее. Иван сделал шаг ближе к трупу, рассматривая заинтересовавшие Глеба пальцы на ногах, и невольно вздрогнул. Они приобрели нездоровый чёрный цвет. И как он не заметил этого при первом взгляде на покойного отца?

— Что это такое, Глеб? — шёпотом спросил царевич, стараясь не отвлекать чародея от работы.

— У меня есть предположение, но сначала я хочу, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов.

Иван утвердительно кивнул, показывая, что расскажет всё, что ему известно.

— Что ты знаешь о последних часах жизни своего отца? Мучили ли его боли? — Глеб оторвался от созерцания трупа, переведя взгляд на Ивана.

— Прохор, который сейчас как раз находится при смерти от той же хвори, рассказал о том, что царя мучили сильные боли в животе, что он постоянно испражнялся и бредил. Его сознание было сильно замутнено.

— Как проявлялась хворь до последней недели?

— В основном была дрожь, больше в руках, но иногда и во всем теле. — начал перечислять Иван то, что помнил. — Его походка изменилась, лицо часто застывало в одном выражении, терялась концентрация внимания…

— Лекари предпринимали что-то для излечения?

— В основном разные отвары, так же я знаю, что он часто ходил в баню.

— Чем царь питался в последние дни в жизни?

Иван покачал головой:

— Прости, Глеб, этого я не знаю.

— Можешь предположить.

Царевич задумался, на ум пришла всплывшая тогда картинка, когда он впервые заглянул в блюдо с яблоком в тереме Кощея Бессмертного, и увидел там Прошку, бегущего с краюшкой хлеба и крынкой молока:

— Возможно, он ничего не мог есть кроме размоченного хлеба.

— Я понял.

Коротко закончил разговор Глеб, возвращаясь обратно к покойному. Он положил ладонь прямо ему на сердце, закрыв глаза. Зелёные искорки пробежали по мёртвому телу. И в один момент оно словно содрогнулось в судороге, а затем закорчилось от боли, будто до сих пор было живым. Иван от неожиданности отшатнулся, глядя на трясущийся стол, беснующего покойного отца и при этом непроницаемо спокойного Глеба, ощущая сильную жалость к покойному и непонятный страх перед увиденным.

Лицо Глеба, обычно не блистающее разнообразием эмоций, внезапно искривилось, и он оторвал ладонь от трупа. В один момент всё прекратилось, тело на столе обмякло, а юноша обернулся к притихшему царевичу.

— Ты думал, я у Кощея травки заваривать учусь? — насмешливо спросил он, заметив промелькнувший в глазах друга суеверный ужас.

— Нет, но мог бы предупредить. — Иван глубоко вздохнул, сбрасывая с себя пелену страха.

— Я хочу взглянуть на слугу твоего отца. Мне нужно проверить его состояние перед тем, как дать тебе ответ.

Покрываясь искрами, Глеб подошёл к Ивану, на этот раз не удивившемуся процессу превращения. И вновь змейка смотрела на него внимательным взглядом, ожидая, пока царевич склонится к ней, чтобы чёрной лентой скользнуть по его запястью, притаившись и терпеливо дожидаясь, пока её доставят прямиком в нужное место.

Как и ожидалось, лекарь не счёл нужным сидеть всю ночь у кровати бедолаги и ушёл на покой, так что царевич без лишних вопросов прошёл в махонькую комнатёнку, где от жара метался на постели бедный Прошка.

Глеб без лишних слов скользнул к мальчику, принимая человеческий облик. Он задержался рукой на его лбу, от чего тот внезапно затих, наконец успокаиваясь. После, чародей продолжил внимательный осмотр хворого, изучив его от макушки головы до кончиков пальцев, проверив пульс на тонком запястье, и наклонившись послушал тяжёлое дыхание.

Иван терпеливо ждал, молча наблюдая из угла за происходящим. Он ужасно устал, голова с появлением Глеба перестала болеть, но тяжесть временами напоминала о себе, от чего хотелось только сесть на лавку и закрыть глаза от бессилия. Но царевич держал себя в руках, понимая, что мальчику сейчас в сто крат тяжелее, чем ему, да и Глеб не оценит, если он упадёт от усталости.

Глеб, словно догадавшись об его состоянии, поднял на царевича внимательный взгляд, отрываясь от созерцания хворого:

— Тебе стоит поспать, иначе рискуешь помереть от усталости.

Иван вымученно улыбнулся:

— Не переживай, со мной всё будет в порядке.

— Я не переживаю, просто говорю, что думаю. — скривился Глеб, а затем подошёл к царевичу и строго заметил. — У мальчика очень мало времени. И хоть ты едва держишься на ногах, но ему жизненно необходима твоя помощь. — получив утвердительный кивок, добавил. — Если мы не выведем яд в течение этих суток, он умрёт.

— Подожди, о чём ты? Ты сейчас сказал «яд»? — непонятливо спросил Иван.

— Ты сказал, что он находился с твоим отцом очень долгое время.

Царевич снова согласно кивнул.

— Если бы хворь была заразна, мальчик уже бы её подхватил. Сейчас с ним происходит то же самое, что и с царём накануне его смерти.

— Как ты это понял?

— Стало ясно после разговора с тобой и твоим отцом.

— Подожди, ты что…

— Разговаривал с покойником, да. Я уже говорил тебе, что не васильки у Кощея собираю.

Глеб пробежался взглядом по комнате и остановился на уже подсохшей краюшке хлеба.

— Хлеб был отравлен. Я думаю, что мальчик съел несколько раз то, что принёс для царёвой трапезы.

— Ты в этом уверен? — Иван взял хлеб в руки, повертел его, понюхал и отложил в сторону. — Выглядит как обычный хлеб, даже цвет тот же, что туда можно подмешать?

— Слышал о маточных рожках?

Царевич покачал головой.

— Это гриб, который растёт на пшенице, яд в нём в определённых количествах способен убить человека. Именно он и был добавлен в муку. Царь скончался в муках из-за большого количества съеденного с пищей яда, я могу с точностью сказать, что хлеб отравили намерено. Хоть и маточные рожки часто попадают в муку по ошибке, но этого недостаточно, чтобы убить человека за пару недель. Обычно всё заканчивается просто слабостью и болями в животе, иногда доходит до галлюцинаций и бреда, но то, что было с царём указывает на очень большое количество яда, съеденное за один или скорее несколько раз за короткое время. Особенно это заметно по черноте на пальцах, это характерный признак отравления. Скорее всего последняя трапеза царя была смертельной.

— Это значит, что убийца всё ещё в тереме.

Глеб пожал плечами:

— Не обязательно, он мог выполнить наказ и удалиться.

— Мы обязательно займёмся этим позже, а пока я отдам приказ заменить муку на царской кухне. Кто знает, сколько яда ещё осталось.

— Я обязан предупредить, что в тереме для тебя не безопасно. Ты должен быть крайне осторожен.

— Я понимаю, но ты знаешь, что я не могу оставить свой дом, семью, жену! Это невозможно, Глеб… — тяжело вздохнул Иван. — Мы обязательно найдём того, кто это сделал это с моим отцом и Прохором, и тогда в тереме вновь воцарится мир.

Глеб тихо выругался про себя, такого ответа он и ожидал.

— Я тебя предупредил. Твоё благородство когда-нибудь выйдет тебе боком.

— Я таков, какой есть. А ежели могу спасти чью-то жизнь, то стоит рискнуть.

— Как скажешь — спокойно отозвался чародей, а затем подошёл к больному, который сейчас мирно спал. — Накажи лекарям следующее: дабы яд вышел из тела больного, пусть они спровоцируют рвоту. Так же мальчику нужно как можно больше воды, пусть пьёт даже через силу. Времени у нас нет, поэтому я дам кое-что из своих запасов. — он взмахнул рукой, а затем протянул юноше горшочек с черными гранулами внутри.

— Что это такое? — спросил царевич, рассматривая странное снадобье.

— Не смотри с таким подозрением, это всего лишь обычный уголь. Я немного поработал над ним, избавился от ненужного и скатал шарики с картофельным крахмалом для удобства. Это средство поможет вывести яд из организма мальчика. Пусть съест все это в три приёма за завтрашний день, а также разбуди его после моего ухода и накорми шариками прямо сейчас. Ежели будет рвота, то лучше накормить после того, как всё выйдет из мальчика, иначе не поможет. Позови какого-нибудь служку и накажи менять холодные тряпки на лбу да следить за тем, чтобы он ничего не ел, особенно хлеб.

— Глеб, я искренне благодарен за твою помощь! Что бы я без тебя делал?

Тот только отмахнулся.

— Хватит болтать! У мальчика каждая секунда на счету. Лучше займись делом, Иван!

Он скользнул по царевичу непроницаемым взглядом.

— И я уже говорил, что ты выглядишь паршиво, постарайся поспать.

С этими словами он растворился в воздухе, а Иван поставил заветный горшочек к изголовью и начал будить Прошку, чтобы исполнить всё наказанное чародеем ранее. Он так же разбудил лекаря и передал ему указания Глеба, тот только хмуро кивал, не став задавать лишних вопросов, и пообещал всенепременно всё исполнить.

Уснул Иван только под утро на первой попавшейся лавке, убедившись в том, что передал мальчика в надежные руки, а все наказы Глеба тщательно исполняются.

Проспав от силы пару часов, он проснулся от суеты, наполнившей царский терем.

Во дворе собиралась многочисленная похоронная процессия, состоящая не только из обитателей царского терема, но и простого люда. Многие уже с самого утра стояли за воротами, желая проводить любимого царя-батюшку в последний путь. На глазах собравшихся блестели горькие слёзы, бабы теребили края платочков, стараясь успокоиться, а мужики сурово наблюдали за происходящим, пытаясь скрыть скорбь.

Облачённого в лучшие одежды покойного царя, вынесли на украшенных цветами и золотистыми колосками ржи деревянных носилках крепкие воеводы. Под скорбную песнь, льющуюся из уст каждого, кто пришёл проводить государя в последний путь, толпа образовала живой коридор, идущий в аккурат вплоть до скошенного поля, где был установлен помост для погребального костра. Многие из пришедших плакали, Берендей был добрым царём, всегда готовым постоять за свой народ, и теперь, когда его не стало люди ощущали отчаяние, но одновременно с этим с надеждой смотрели на царевичей, что шли следом за отцом, надеясь, что они переймут мудрость правления у родителя. Жёны старших братьев так же присоединились к процессии, что вызвало некоторый недовольный ропот у горожан, так как Василиса Прекрасная отсутствовала. Иван знал, что она будет наблюдать за происходящим из окна, и это придавало ему сил.

Под несмолкаемую песнь тело уложили на помост. Царевичи приняли огонь из рук плакальщиц и с трёх сторон подошли к нему. Вскоре священный костёр охватил всё, взмыв языками пламени к самому небу.

Василий подошёл к Ивану, положив ладонь ему на плечо, глядя на то, как сгорает тело того, кого он когда-то так сильно любил:

— Надеюсь, ты сможешь простить меня, младший братец.

— Я уже забыл. — отозвался Иван, он был рад тому, что Василий сам решил помириться с ним, и почувствовал, как Сергей встал сзади них, ободряюще похлопав братьев по плечам.

Чувствуя тепло родных рук, младший прикрыл уставшие глаза, стараясь успокоить бушевавшее в сердце горе.

Скорбь и грусть улетала в небо вместе с искорками костра, наставало новое время для Тридевятого царства.

Иван с замиранием сердца смотрел на то, как пылает тело любимого родителя. Больше смертей он видеть не хотел, а тем более не собирался принимать в них участие.

* * *

— Прости, меня, душа моя, Василиса Премудрая. — повинился он вечером, снова сидя рядом с женой. — Я найду другой способ вернуть тебе человеческий облик. Снова отправлюсь к Кощею Бессмертному и стану просить его о милости.

Василиса грустно кивнула:

— Ты прав, решать всё силой — это не для тебя.

— Тут, скорее, надо обратиться к Сергею. Он любит сражения и военное дело, а я просто… — Иван задумался, что в нём такого. Старший брат действительно преуспел в военных науках, средний в творчестве, а он просто хватал знания везде понемногу.

— А ты просто ты, таков какой есть. — Василиса успокаивающе погладила его по золотистым волосам. — Не буду лукавить, я расстроена, что ты не сможешь мне помочь, но мы что-нибудь придумаем.

— Обязательно. — решительно заявил Иван. — Я думаю, мне удастся уговорить Глеба нам помочь, он хоть и язвительный, но добрый малый.

— Кто такой Глеб? — с интересом спросила Василиса.

— Ученик Кощея Бессмертного, он самый способный чародей, которого я знаю…

— У Кощея есть ученик? Иван, я ведь предупреждала тебя, что не стоит иметь дел с тем, кто связан с Кощеем.

Иван хотел было продолжить рассказ о друге, но внезапно вспомнил его наказ не говорить о нём. А ведь он уже успел проболтаться…

— Не знала, что Бессмертный берёт учеников. Расскажешь о нём по подробнее? — попросила девушка, всё ещё сверля мужа заинтересованным взглядом. — Выходит, ты был в тереме не один, а с ним? А, может, и ещё с кем-то успел познакомиться?

Царевич покачал головой:

— Нет, что ты я видел Глеба только пару раз, он и на порог меня не пустил.

— Тогда откуда ты знаешь, что он способный? И может мне помочь?

— Кощей Бессмертный сказал.

— Ты совсем не умеешь лгать, Иван-царевич. — хмуро покачала головой Василиса. — И ты совсем не знаешь этого человека, мне и представить страшно то, на что способен ученик Бессмертного.

— Поверь мне, он совсем не такой, как ты думаешь.

— Но я хорошо знаю его учителя. Я ведь просила тебя быть осторожней, Иван-царевич. — она тяжело вздохнула.

— Я был осторожен, как ты и просила.

— Почему ты стал мне врать, Иван-царевич? В чём я перед тобою провинилась?

— Всё не так, как ты думаешь!

— А как? Ты ничего толком не объясняешь.

Всплеснула руками девушка, поднимаясь с лавки.

— Ты вернулся из терема Бессмертного сам не свой, то рассказываешь про ученика Кощея, то внезапно замолкаешь, отказываешься помочь мне, хотя знаешь, что Кощей Бессмертный жестокий злодей. Ты ведь видел его владения? Земля там усеяна костями. Ты был моей единственной надеждой на спасение, но твоя жалость к общему врагу Тридесятого царства поражает.

— Я не жалею Кощея Бессмертного, но считаю, что убивать кого-то, даже самого ужасного чародея на всём белом свете — это не выход!

— Это как раз единственный выход, Иван-царевич.

Тяжело вздохнула Василиса, а затем собралась с мыслями и примирительно улыбнулась:

— Мы с тобой многое пережили за эти дни, лучше нам поговорить обо всём завтра. Я не хочу ссориться, милый мой, утра вечера мудренее.

— Ты права, прости. Я думаю, мне и правда стоит принять решение на свежую голову.

Согласился с ней царевич, Василиса кивнула и отвернувшись скрылась в глубине горницы.

Иван сел на опустевшую лавку, закрыв лицо руками и согнувшись в три погибели. Ему горько было осознавать то, что он подвёл свою ненаглядную жену, и мало того, что не может ей помочь, дак ещё и действительно врёт по поводу того, что приключилось в тереме. Ивану нужно было время, чтобы всё обдумать, но сначала нужно разобраться с делами, которые образовались в тереме за время его отсутствия, заняться поисками виновного в смерти царя-батюшки, отдать приказ о поставке свежей муки в терем, узнать, что там с царским престолом и прочим, а после он вернётся к Кощею Бессмертному, чтобы вновь поговорить с ним. И если тот повторно откажется говорить правду, то тогда будет решать, как поступать.

Через какое-то время сон сморил его, и не помня, как дошёл до постели, царевич провалился прямиком в тягучую пелену сновидений, забывшись в них до самого утра.

* * *

— Мы с братьями отправимся на охоту, дабы почтить память царя-батюшки. Он был для нас не только мудрым правителем, но и любящим отцом, поэтому хотим отдать дань памяти тому, что он любил при жизни. — объявил Сергей на утренней трапезе.

Жёны старших царевичей одобрительно закивали.

— Обязательно оставьте подношение лешему, дабы охота прошла удачно. — посоветовала Марфа.

— Пасечник недавно привёз в терем свежий мёд, можно взять его. — согласилась с ней Ольга.

— Так и сделаем, любимая! — утвердительно кивнул жене Василий, а затем ободряюще похлопал по плечу недоумевающего Ивана, который совсем был не в курсе того, что они куда-то собираются. — Сергей дело говорит, почему бы нам не проводить батюшку в последний путь по-семейному.

— Но в последнее время отец мало охотился в наших угодьях. — попробовал возразить младший, но средний тут же нашёл, что ему ответить.

— В последние годы он был так болен, что и ходил-то с трудом, что уж говорить об охоте. Но ты же слышал, что в молодости он за версту попадал белке в глаз!

— Ты всё ещё веришь в эти сказки? — недоверчиво спросил его Иван

Но Василий только хмыкнул:

— Не будь занозой, братец! Мы давно не проводили время вместе, надо же когда-то начинать.

Иван пожал плечами, без энтузиазма ковыряя ложкой в остывшей каше. Он был не против охоты, просто внезапная заинтересованность всегда холодных и язвительных братьев в нём немного пугала.

— Только обернитесь до вечера. — напомнила Ольга. — Бирюч сегодня зачитает последнюю волю покойного царя.

— Охота не займёт много времени, если выедем в сторону леса прямо сейчас. — заверил её Василий. — Мы будем осторожны.

Сергей же кликнул ближайшего служку:

— Накажи конюшему скорее подать наших жеребцов!

— Будет исполнено. — покорно отозвался тот, и откланявшись, убежал передавать приказ на конюшню.

— Я так рада, что вы решили провести время вместе. Вам нужно поддерживать друг друга в это тяжёлое время. — похвалила братьев Марфа.

— Василисе вновь не здоровится? — Ольга взглянула на пустое место рядом с Иваном.

— В последнее время она хворает по утрам, говорит, что плохо спится. — оправдал жену младший царевич.

— Мы тревожимся о ней. Передай, чтобы она зашла к нам в светлицу, когда станет легче, или пусть даст добро навестить её.

Ольга кивнула, поддерживая слова младшей подруги.

— Отрадно слышать, что вы волнуетесь о моей супруге. — мягко улыбнулся Иван. — Я обязательно передам ей ваши слова, когда мы с братьями вернёмся.

— В добрый путь.

Девушки проводили братьев прямо до коней, старшие царевичи попрощались с ними, слушая наказы о том, что стоит быть осторожнее и вернуться вовремя, пока Иван-царевич ожидал их у ворот, держа за поводья Сивого.

Вскоре они отбыли из Царьграда, быстро минуя ближайшие к столице деревеньки и обработанные поля, направляясь в сторону ближайшего леса, где в молодости любил охотиться их отец. Позднее он начал брать с собой старших царевичей, когда они достаточно подросли и окрепли, чтобы самостоятельно сидеть в седле. Это было одним из немногих воспоминаний, которое грело душу обычно хмурого Сергея, он обожал царскую охоту и всегда старался быть первым по добытой дичи, чем заслуживал похвалу со стороны Берендея.

Только въехав в лес, братья действительно обнаружили стайку косуль, которые словно дразня охотников, поскакали прямо в самую чащу. Погода была приятной, и ехать среди ароматно пахнущего ельника было сродни удовольствию. Птицы щебетали, перелетая с ветки на ветку, сопровождая их на всём пути звонкими трелями. Василий оставил под деревом мёд, который заботливо вручила им Марфа, попросив лесных обитателей об удачной охоте. Сергей в это время прислушивался к окружающим звукам, ловко определяя по хрусту веток, в какую сторону стоит двигаться.

Несмотря на подношения, лёгкой охота не была. Братья довольно долго гнали косуль, скрывающихся в тени деревьев, по раскинувшемуся на несколько вёрст ельнику, который со временем перешёл в непроходимую чащу. Силуэт отбившегося от стаи оленя мелькнул среди деревьев по направлению к бурелому. Царевичи спешились, оставив коней у ближайшего дерева, проследовав за торопящейся скрыться в спасительной чаще дичью. Некоторое время они следовали за зверем всё глубже и глубже в лес, Сергей шёл впереди, ловко расчищая путь. Однако мелкие ветки всё же царапали лица, не давая царевичам свободно двигаться.

Все были счастливы выбраться на небольшую лесную опушку и немного перевести дух, осматриваясь и прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Вскоре Иван заметил в тени деревьев одну из отбившихся косуль, он натянул тетиву, пристраивая стрелу, и уже собирался пустить её, как внезапно содрогнулся — локоть пронзила адская боль, заставляя выпустить оружие из рук.

С отливающего черным наконечника крупными каплями окропляла лесной мох алая кровь. Следующая пара пронзила голени царевича, заставляя того упасть на колени. Из-за пронзающей острой боли в глазах начало темнеть. Он всё ещё с трудом понимал, что происходит. На них кто-то напал? Тогда почему не слышно крики братьев?

— Я не хотел, чтобы до этого дошло, Иван. — услышал он голос Сергея. — Но трон по праву принадлежит мне!

Следом стрела Василия больно пронзила бок. Иван взвыл раненным зверем, попытавшись достать из ножен, висящий на поясе, кинжал, но Сергей толкнул его в спину, заставляя окончательно упасть наземь, а затем больно наступил на его ладонь сапогом, придавив её к влажному мху, не давая двинуться.

Он наклонился и поднял голову раненного младшего брата за золотые кудри, поднеся холодный металл к горлу.

— Прости, брат, увидимся на том свете.

«Глеб» — одними губами прошептал царевич, вспомнив о подарке своего верного друга перед тем, как захлебнуться собственной кровью после того, как старший брат раскроил его горло от уха до уха. Он попытался зажать рану свободной рукой, но её тут же пригвоздил к земле своим кинжалом Василий.

Земной свет потух в голубых глазах.

Стало холодно.

Навсегда…

— Нам стоит забрать стрелы и кинжал. — строго заметил Сергей, переведя суровый взгляд на бледного Василия, который отошёл от хладнокровного состояния, пребывая в котором убивал младшего брата, и теперь отвернулся, пытаясь скрыть рвотные позывы.

— Не стоит переживать, брат. — наконец, совладал с собой царевич. — Звери растащат его по кусочкам до того, как кто-то что-то сможет найти.

— Будут расспросы.

— Никто не заметит такой мелочи, как потеря стрел и кинжала.

Сергей задумчиво кивнул, а затем направился в сторону, где они оставили коней.

— Что насчёт тебя? Не собираешься претендовать на мой трон? — внезапно спросил старший, останавливаясь среди деревьев, поворачиваясь лицом к брату.

— Что ты? Ты старший, тебе и править! — сразу же заверил его Василий. — Да и не по мне вся эта царская суета, ты сам знаешь.

Сергей с подозрением смотрел на младшего брата, но внезапно рассмеялся. В чаще леса рядом с ещё не остывшим трупом Ивана этот смех казался зловещим и не предвещал Василию ничего хорошего.

— Расслабься, я просто пошутил.

Всё ещё бледный Василий направился следом, надеясь, что Сергей и правда пошутил, и он не уйдёт в иной мир сразу после Ивана. По возвращению нужно будет как можно быстрее уговорить старшего брата отправиться на войну по расширению границ Тридевятого царства, которую тот жаждет вот уже много лет.

Если бы только Иван знал, что сие тёмное дело братья планировали уже давно, то возможно смог бы его предотвратить, держа ухо востро в царском тереме и никому кроме себя не доверяя, но теперь впереди его ждала лишь тьма.

* * *

В аккурат после второго испытания старшие братья собрались со своими жёнами в горнице Сергея, это получилось само собой, многое хотелось обдумать сообща.

— Так больше не может продолжаться.

Сергей опустился на лавку, всем своим видом излучая гнев и негодование от происходящего, тёмная аура, плясавшая вокруг него, разрослась на всю комнату.

— Я ещё поверил в его победу с решетом, но не с кочевым народом. У Ивана бы не хватило духу и силы, чтобы с ними сражаться.

— Он использует колдовство, точно тебе говорю, или ему кто-то помогает. — вторил старшему брату Василий. — У нас такой силы нет, вот и не можем с ним соперничать.

— Мы можем чем-то помочь? — серьёзно спросила Ольга, с самого начала она была уверена в том, что Сергей одержит верх над младшими братьями, но теперь, когда Иван взял всё в свои руки и проходил одно испытание за другим, её планы начали рушиться.

— Я уверена, что всему виной Василиса. Она точно колдунья! — внезапно заявила Марфа.

— Откуда ты знаешь? — Сергей поднял на неё хмурый взгляд.

— Я её в тереме видела только в ночное время, а днём она куда пропадает? Точно вам говорю, либо колдунья, либо упырь.

Ольга закатила глаза:

— Дурная ты, Марфа, ну, какой она упырь? Упыри страшные, а эта девка, красавица писанная.

Марфа надула губы:

— Это мне тоже совсем не нравится!

— На самом деле в её словах есть доля истины. — Василий внезапно стал серьёзным, даже Сергей взглянул на него если не с долей любопытства, то хотя бы просто послушать, что скажет братец.

— Продолжай. — попросил он.

— Я к тому, что Иван точно советуется с Василисой.

— Но это не было запрещено отцом.

— Да, но я думаю, что девчонка решает всё за него, да и к тому же права твоя невестушка, колдунья она. Помнишь, как ловко кафтан за ночь соткала? Такое обычному человеку не под силу.

— Да ещё и такой тонкой работы! — поддержала его Марфа. — На одну только вышивку ушли бы месяцы, я у служек в тереме спрашивала.

— Она права, даже опытные мастера не смогут сшить подобный в столь короткие сроки. — согласилась Ольга. — Мой отец по долгу службы постоянно общается с мастерами, и только чтобы выткать ткань настолько высокого качества нужно немало времени.

— Это я уже не говорю о том, что она достала кафтан из воздуха! Здесь точно не обошлось без колдовства.

— Как и представление с лебедями.

— Так-то оно так, но если она может ворожить, то что нам теперь делать? — спросил Василий, ситуация казалась ему безвыходной. — Возможно, она и сейчас нас слышит.

Все замолчали, прислушиваясь к наполнившей горницу тишине, однако слышно было лишь как служки снуют туда-сюда по делам за дверьми, ветер свистит за окном, да дрова трещат в печи — и больше ничего.

— Всё просто. — внезапно нарушила затянувшееся молчание Ольга. — Мы должны заручиться поддержкой другой колдуньи.

Идея снова обращаться за помощью к той странной девке её решительно не радовала, но другого выхода она не видела

— У тебя есть кто на примете, Оленька? — сразу же заинтересовался Василий. — И не выдаст ли она нас?

— Ольга, ты хочешь снова к ней пойти? — удивлённо спросила Марфа. — Но мы же не будем…

— Не будем. — резко оборвала её подруга, чтобы та не наговорила лишнего. — Я сама с ней поговорю, спрошу, что можно сделать.

— У нас осталось последнее испытание, ежели ты не победишь, не видать тебе престола как ушей своих. — пихнул Сергея в бок Василий, тот помрачнел пуще прежнего.

— Замолчи. Если бы ты изначально был на моей стороне, Иван бы не смог нас обойти.

— Я и был на твоей стороне, просто ты с чего-то решил, что больно умный.

— Пожалуйста, не ссорьтесь, этим вы делаете только хуже. — попросила их Марфа.

Сергей поднялся, глянув на Ольгу:

— Та колдунья точно знает, что делать?

— Не уверена, нам нужно поговорить с ней об этом.

— Тогда откуда тебе знать, что она действительно что-то может?

— Уже обращалась к ней однажды. Кто-то украл фамильный перстень, передаваемый в нашей семье от отца к старшему сыну испокон веков. Сначала драгоценность пытались найти своими силами, привлекали так же сыскных стрельцов, но ничего не выходило. И тут появилась она, предложила найти перстень за вечер и указать на виновного, но взамен мы должны были устроить её прислуживать в царский терем.

— И она нашла его? — с интересом спросил Василий.

— Да, оказалось, что он скатился с пальца отца, когда тот пересчитывал казну и затерялся среди сокровищ. Она в тот же вечер указала точное место, где лежит перстень.

— Тебе не кажется, что одного этого мастерства недостаточно для того, чтобы привлекать её к делу? — так же хмуро спросил Сергей.

— После того, как её устроили на кухню, я попросила знакомых служек приглядывать за ней да докладывать, если произойдёт что-то необычное. Спустя несколько дней, мне передали, что она общалась с пламенем, и управляла им одним движением пальцев.

— Ты не видела этого лично.

— Слуга, который это видел, вскоре скончался. Несчастный случай на кухне. Я не верю в такие совпадения. Обращаться к этой девке дело тёмное, но, ежели вы того желаете, мы-таки можем пойти.

Все задумались, переваривая слова Ольги, Марфа всё это время молчала, никак не вмешиваясь в рассказ подруги.

— Я пойду с тобой. — наконец заявил Сергей, поднимаясь с лавки.

— Не нужно. — покачала головой та. — Нам не стоит привлекать к вам сильное внимание.

— Я тебе не доверяю, вернее сказать, я не верю никому в этой горнице. Посему сопровожу к колдунье. Меня она не посмеет тронуть.

— Как скажете. — нехотя согласилась Ольга. — Думаю, я смогу словить её после работы, тогда и поговорим. Ждите меня здесь с наступлением темноты, Сергей-царевич.

— Смотри не подведи меня, Ольга. — мрачно предупредил её Сергей.

Та лишь понятливо кивнула в ответ и удалилась из горницы, прихватив с собой непривычно молчаливую Марфу.

* * *

В назначенный час Ольга и Сергей встретились, чтобы пойти на разговор с колдуньей. Поскольку нужная им служка трудилась на царской кухне, организовать с ней встречу не составило труда. Ольге лишь пришлось подключить к этому ещё одного кухонного служку за пару звонких монет. И вот они уже прошли в одно из хозяйственных помещений на территории терема, где хранилась мука. Большие холщовые мешки высились друг на друге, запасов было достаточно, чтобы в случае чего прокормить весь Царьград. У дальней стены стоял тёмный силуэт.

— Я удивлена, что вы решили обратиться ко мне. Неужто случилось чего? — повернулась к ним девушка.

Сергей бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд и коротко отметил про себя: ничем не примечательная. Тёмные волосы были покрыты простым платочком, а надетый на льняной сарафан фартук замаран тестом, длинная коса, торчащая из-под платка, доходила до пояса и была перевязана выцветшей синей ленточкой. Словом, самая обычная служка, по которой никак не скажешь, что она владеет особым даром и уж тем более способна кого-то прикончить.

— А то ты не знаешь, что в тереме творится? — надменно спросила Ольга, с презрением разглядывая чёрную девку, за этим напускным превосходством девушка старательно скрывала липкое чувство страха, которое всегда испытывала в присутствие этой особы.

— Видно дело серьёзное, раз сам царевич Сергей пришёл. — понятливо сказала она. — Вот только помочь уже ничем не могу, поздно вы ко мне идти надумали.

— Ольга сказала, что ты можешь колдовать.

— Немного и по мелким делам, мне не сравниться в этом с Василисой. — ответила она, чем вызвала хмурый взгляд Сергея.

— Значит, Василиса помогает Ивану колдовством?

— А как, по-вашему, он проходит все испытания, Сергей-царевич? Почему любое дело в руках вашего брата спорится?

— Если мы докажем, что Иван использовал колдовство, царь-батюшка пересмотрит испытания?

Собеседница лишь грустно покачала головой:

— Вы не думали, что царь-батюшка более благосклонен к Ивану-царевичу и отдаст предпочтение ему? Иван — любимый сын царя Берендея.

— С чего такие выводы?

— Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять то, что лежит на поверхности.

Сергей нахмурился.

— Однако любая муха в этом тереме знает, что именно вы, Сергей-царевич, должны взойти на престол. Не гоже младшему вперёд старшего лезть.

— Раз ты хочешь, чтобы я стал следующим царём, то должна мне помочь. Взамен проси, чего пожелаешь.

— Дело взойти на престол нехитрое, вот только готовы ли вы ради этого поставить на кон жизни других людей? — туманно ответила девушка.

— Делай, что должно. Ты можешь использовать своё колдовство?

— Раньше могла, но сейчас всё дело будет только в руках Сергея-царевича.

— Ты бесполезна. — Ольга тяжело вздохнула. — Пойдёмте, Сергей-царевич, она ничем не сможет нам помочь.

Сергей кивнул, направившись следом за ней.

— Чтобы устранить Ивана-царевича можно и не доказывать, что он использовал колдовство, а также не побеждать в последнем испытании.

— Что ты имеешь в виду? — он обернулся к девушке.

Та только пожала плечами:

— Достаточно просто осторожно убрать наследника престола до или после оглашения воли царя-батюшки.

— Ещё раз услышу от тебя такое, и ты вылетишь из царского терема. — грозно произнёс Сергей и вышел вон вместе с Ольгой, провожаемый хитрым взглядом служки.

— Только зря время на неё потратил. — хмуро сказал он, взглянув на Ольгу.

— Вы же не собираетесь последовать её совету? — беспокойно спросила девушка, хоть ей и хотелось, чтобы Сергей стал следующим царём, но убивать ради этого она не была готова.

— Кто я такой, чтобы убить собственного брата? О чём ты только говоришь?

— Простите, Сергей-царевич, не хотела обидеть.

— Думай, когда рот открываешь. А девку эту при первой возможности выстави из дворца.

— Слушаюсь. — коротко отозвалась Ольга, послушно следуя за ним.

* * *

— Его все будут охранять, когда он станет царём. Как ты предлагаешь прикончить брата?

Девушка елейно улыбнулась, она сразу почувствовала тьму в сердце старшего царевича, а его бурная реакция на предложение расправиться с младшим братом только укрепила подозрение.

— Вам не стоит переживать об этом, я всё устрою. — пообещала она.

— Ты сама убьёшь моего брата?

— Ваш брат сильный войн, а ещё очень сообразительный, поэтому не пойдёт за незнакомым человеком в подозрительное место, другое дело — кровные братья. — задумчиво сказала она. — Вы станете посвящать Василия в свой план? Вдвоём справиться будет сподручней.

— Он ненавидит Ивана ещё пуще меня. — согласился с ней Сергей. — Но как быть с Василисой? Ежели она умеет колдовать, то будет защищать своего мужа.

Девушка рассмеялась, чем вызвала удивление у старшего царевича.

— Она помогла победить ему в испытаниях, а значит всегда будет подле него.

— Поверьте мне, Сергей-царевич, Василиса полностью бесполезна днём. На ней висит страшное проклятие, и пока ваш брат поспешит его снимать, мы с вами подготовим всё, чтобы достойно сопроводить его на тот свет.

— Я не знал, что она проклята.

— А вы не задумывались, почему никогда не видите её днём?

Сергей покачал головой:

— Мне нет дела до невесты Ивана.

— В общем, вам не о чем беспокоиться, я обещаю, что всё сделаю. — заверила его девушка. — Всем будет лучше, если вы займёте своё законное место на царском престоле.

— Что я буду должен? Ты же не просто так помогаешь мне.

— Сущую малость. Просто позвольте мне и дальше служить в царском тереме. Меня устраивает работа на кухне, но, если бы вы позволили мне стать помощницей вашей невесты, я была бы очень признательна.

— Хорошо. Считай, что ты уже прислуживаешь Марфе.

Глава 8

Живая вода

Глеб откинул капюшон с головы и осмотрелся, обманчивую тишину леса нарушало то потрескивание валежника, то шелест травы. Чародей перевёл взгляд на мёртвого Ивана, к сожалению, он не успел явиться, когда тот ещё дышал. Юноша испустил последний вздох ровно тогда, когда Глеб показался в тени елей. Тёмной тенью он стоял, скрытый от чужих глаз пушистыми ветвями, опускающимися до самой земли, наблюдая за действиями старших царевичей, и думая: как ему теперь быть?

Убивать братьев Ивана он не видел смысла, не потому что не был зол на них, а потому, что тогда Тридевятое может впасть в смуту, если останется совершенно без правителя. Зачарованный лес волей-неволей был частью государства, хоть и не подчинялся ничьей воле, живя исключительно по неписанным законам, он всё же косвенно зависел от обстановки в Тридевятом. Посему смута могла осложнить спокойную жизнь Глеба, добавив ему сложностей.

Царевичи находились на месте злодеяния недолго и отправились в Царьград, даже не потрудившись спрятать тело своего покойного младшего брата, полагая, что за них эту работу сделают дикие звери. И протяжный волчий вой, раздавшийся вдалеке, полностью подтверждал их догадки. К завтрашнему утру от тела Ивана-царевича не останется ничего кроме белых косточек, и те будут растасканы по всему лесу, этого Глеб допустить не мог.

Дождавшись, пока царевичи окончательно скроются из виду, дабы не привлекать к себе лишнего внимания, он подошёл ближе к телу и опустился на колени, коснувшись ладонью мягкого мха. Словно круги на воде всколыхнули траву на полянке яркие зелёные искорки, молниями побежавшие от рук чародея.

Лес в одночасье наполнился множеством звуков. Мёртвый медведь, чья плоть, изъеденная червями, торчала наружу сквозь кости, а выпавшая кишка волочилась следом, первым появился среди деревьев, он остановился поодаль, сверкая ненормально зелёными глазищами в сторону призывавшего. Вскоре к нему присоединилась стайка оленей, обглоданных волками, на скелетах коих почти не осталось мяса, мёртвыми, обычно безобидные звери выглядели устрашающе. Несколько полуразложившихся трупов заплутавших в чащобе путников так же прибыли на зов, застыв в тени деревьев, ожидая приказа. Птицы, крылья которых едва состояли из привычных перьев, разместились на соседних ветках. Постепенно прибывающие мертвецы образовали вокруг ученика чародея плотное кольцо, их глаза устрашающе светились в полумраке лесной чащи.

Глеб окинул взглядом пришедших, оценивая собранную мёртвую армию:

— Всё, что приблизится к нему. — он указал прямо на покойного царевича. — Должно умереть. Никого и ничего не подпускать. Стоять на месте и действовать только в случае опасности.

Вскинув руку, чародей направил зелёные искорки прямо на Ивана, сделав круговое движение, которому те повиновались, зависнув прямо над землёй в заданной траектории.

— К завесе не походить. — добавил Глеб, заканчивая с колдовством.

Он должен был оставить покойного в том же положении, в котором тот погиб, иначе способ, к которому хотел прибегнуть колдун, был бессилен.

То был единственный шанс вернуть к жизни умершего человека, недоступный практически ни одному живому созданию, и настолько сложный, что даже мёртвый предпочтёт им не пользоваться. Глеб и сам слышал о нём только в легендах и предпочитал думать, что его никогда это не коснётся.

Ещё раз уже молча наказав восставшим следить за местом и никого близко не подпускать, Глеб свистнул, выпустив из ладони светящийся пучок искр, мигом подбросивших его наверх прямо к верхушкам деревьев. Пока чародей возился с восставшими мертвецами и колдовал завесу, которая так же была способна прикончить любого, кто попытается переступить через кромку заклятия, на лес опустились сумерки. Юноша расположился на одной из верхних веток, придерживаясь за ствол в ожидании появившегося на горизонте вороного жеребца, огонь горящих алых глаз которого можно было заметить ещё издали. Конь заржал и подлетел прямо к всаднику, притормаживая прямо перед ним. Он тяжело дышал от быстрого полёта, разрезая похолодевший воздух клубнями дыма.

— К Яге. — приказал Глеб, вскакивая на коня одним махом, и тот, взмахнув черными крыльями, взмыл ввысь, держа курс на Зачарованный лес.

* * *

Яна встретила Глеба хмурым взглядом, стирая с щеки оставшуюся после недавней уборки печную сажу. Ученик чародея практически никогда не заявлялся к Избушке на курьих ножках самостоятельно, а ежели и делал это, то повод всегда был не самый радостный, вот и сейчас Яна внутренне чувствовала, что предстоящий разговор ей совершенно не понравится.

— Ты ведь уже знаешь, что Иван погиб. — спокойно заметил Глеб, проходя за девушкой внутрь избы, которая сразу же без команды повернулась к ним передом, а к лесу задом, не став рисковать собственной безопасностью при виде хмурой хозяйки.

— Ты изначально знал, что этим всё закончится. — проворчала девушка не хуже древней старухи. — Говорил, что Иван добрый, но на деле единственный пустоголовый добряк здесь ты.

Глеб нахмурился:

— Только не начинай.

— А я и не заканчивала! Сколько уже можно тебе говорить — не лезь не в своё дело. Сейчас у тебя есть я, Баюн, ты создал для себя настоящий дом, где никто тебя не тронет!

— Иван теперь тоже не чужой для нас. — спокойно напомнил Глеб, стараясь не злить собеседницу.

— И ради его спасения ты сможешь рискнуть всем? — вздохнула та, подходя к большому блюду, на котором уже перекатывалось спелое красное яблочко. — Ты даже не представляешь, что стоит на кону, Глеб!

— Если бы понадобилось, я бы сделал то же самое для тебя.

Яна вздохнула, наблюдая за манёврами яблока, понимая, что ей не удастся отговорить юношу от задуманного, но она всё же попробует:

— Иван, конечно, славный малый, но я против, чтобы ты совался на территорию Нави ради него.

— Он мой первый друг. Единственный принял меня таким, какой я есть.

— Иван не единственный на свете.

— Мне другого не надо.

Девушка устало закрыла глаза руками:

— Я не хочу, чтобы ты туда шёл. — ещё раз повторила она. — Мои слова хоть что-то значат для тебя?

— Ты не представляешь сколько…

Глеб осторожно подошел, обняв её сзади, взлохмаченные рыжие волосы приятно пахли лесными травами, а тепло, исходившее от девушки, окутывало словно пуховым одеялом.

— Тогда не ходи. — в последний раз попросила она.

— С твоей помощью или без неё я пойду за живой и мёртвой водой, ты это знаешь.

Яна недовольно заворчала, ей хотелось запереть несносного мальчишку в погреб и не выпускать, пока не придёт в себя. Да только то было не в её власти. Попытайся она это сделать, Глеб точно найдёт способ вырваться и тогда будет ещё хуже.

— Ты поможешь?

— Я не хочу, но без моей помощи ты точно можешь сгинуть. — тяжело вздохнула она.

— Я вернусь, и с твоей поддержкой сделаю это быстрее.

Яна фыркнула и вывернулась из крепких объятий так, чтобы посмотреть собеседнику в лицо. Запустив пальцы в длинные каштановые волосы, она ласково взлохматила их, позволяя себе это небольшое проявление сестринской, или скорее даже материнской нежности. Из-за её прикосновений пара прядок выбилась из длинного хвоста, и девушка пристроила их за ухом, проведя рукой по щеке Глеба. Её расслабленное лицо внезапно вновь стало хмурым, поскольку Яна наконец приняла решение.

— Я не могу тебя удерживать, Глеб. Но хочу, чтобы ты знал, что я приму тебя любым.

— Ты попусту беспокоишься.

— Ты не можешь даже представить, что стоит на кону.

— Просто сделай это, мы будем думать о последствиях, когда они наступят.

— Когда будет уже поздно…

— Ты знаешь, что я не отступлю.

Яна недовольно заворчала, а Глеб усмехнулся в полном понимании, что его решимость снова взяла верх, и разжал руки, выпуская девушку из объятий, скрестив их на груди.

— Поведай, что я должен делать.

Яна повернулась лицом к столу с лежащим на нём блюдом.

— Ладно, так и быть. — недовольно согласилась, всё ещё пребывая в негодовании от этой затеи. — Добыть живую и мёртвую воду будет нелегко.

Она лёгким движением пальцев коснулась яблочка, заставляя его завертеться, проявляя нужную картинку.

— В мрачном месте у самой границы Нави, за пределам царства живых есть пещера, в ней ручейком течёт подземная река, сразу два потока переплетены там: тёмный как ночь с мёртвой водой и кристальный словно солнечный день — с живой. Ты должен собрать воду по отдельности в хрустальные сосуды, и, если хоть капля мёртвой попадёт в живую, Иван никогда не вернётся с того света.

— Ты знаешь, как войти туда? — Глеб разглядывал изображение, запоминая его в мельчайших деталях.

— На тропе в царство мёртвых есть развилка, только человек, связанный со смертью может её почувствовать, и выбрать правильное направление. Посему живым туда путь заказан. Ежели ошибёшься, то попадёшь прямиком на тот свет.

Глеб понимающе кивнул.

— Я должна напомнить тебе, что хоть ты и вплотную связан с этим местом, твоя магия всё равно будет там бессильна. Придётся всё делать так, словно ты самый обычный человек.

— Я уже забыл это чувство.

— В таком случае тебе придётся его вспомнить.

Яна задумчиво провела пальцем по краю блюдца, а затем продолжила.

— Как найдёшь тропу, следуй точно по ней, никуда не сворачивая. Всякое может померещиться, будь то чей-то образ или зов. Не оборачивайся и помни о своей цели.

— Не пойдёшь меня проводить? — усмехнулся Глеб.

— Если бы я могла, то сходила бы за тебя, но увы, я привязана к этому месту.

— Что ж, тогда не переживай, а лучше собери грибов для пирога. Я мигом обернусь. — попросил он девушку, которая оптимизма друга не разделяла.

— Я рада, что ты потихоньку становишься собой. — мягко улыбнулась она, услышав, что он наконец шутит просто и без язвительности.

— Прежний я никогда не вернётся. — разочаровал её Глеб.

— А хотелось бы. Ты был совершенно другим, когда только объявился здесь. — она демонстративно смахнула с щеки ностальгические слёзы. — Совсем перестал старшую уважать.

— До встречи.

Коротко попрощался темноволосый юноша и вышел в ночь.

Хотелось бы Яне остановить Глеба, но она не нашла способа переубедить этого упрямого болвана ни за все годы их знакомства, ни теперь. Доводы девушки Глеб обычно пропускал мимо ушей и делал всё по-своему, предпочитая набивать очередную шишку на лбу. Вот и сейчас, наблюдая, как он взмывает на коне в ночное небо, сердце невольно сжималось. Пусть Яна не знала никого талантливее и сильнее этого мрачного юноши, это не мешало ей волноваться.

В какой-то момент она почувствовала сильный толчок в спину. Избушка на курьих ножках виновато закудахтала, всё-таки нормальных человеческих мозгов у неё не было, так что и силу как обычно не рассчитала.

— Всё-всё! Я за него не переживаю! — успокоила нервничавшую Избушку девушка, поднимаясь с мокрой от ночной росы травы, потирая ушибленную спину.

Кудахтанье больше походило на ворчание.

— Ладно-ладно, разведи огонь в печи, этот болван точно вернётся голодным. — попросила она, ловко прыгая на лестницу и скрываясь внутри, загремев горшками.

* * *

Было холодно и темно.

Прямо как тогда у дверей Кощеева терема.

Это было так давно?

Иван открыл глаза, глядя в бесконечную черноту грозового неба над собой. Он попытался встать и услышал, как что-то громко хрустнуло. Переломившаяся стрела напомнила, что всё происходящее с ним точно не было сном. Царевич взял обломок и грустно повертел его в руке, невольно вспоминая о старших братьях. Он всё ещё не понимал, почему они решили расправиться с ним так жестоко, ведь можно было решить всё переговорами. Они бы пришли к единому мнению о том, кто должен быть царём, да и последняя воля батюшки ещё не была оглашена. Откуда Сергею знать, что наследником престола является именно Иван? Вопросов было много, но все они теряли свою значимость из-за одной простой истины — Иван уже был мёртв.

Наконец собравшись с мыслями, царевич поднялся, оглядевшись. Со всех сторон его обступали искорёженные сухие деревья, на которых не осталось ни листика, некоторые были до того искривлены, что казалось, вот-вот сломаются от тяжести, что прижимает их к земле. Лёгкий туман сизой речкой плыл под ногами, скрывая бегущую среди мрачного леса извилистую тропинку.

Мимо не пролетала даже одинокая птица, и не слышно было ни единого шороха или треска, насколько всепоглощающая пустота была вокруг.

Иван направился вперёд без цели, в надежде найти что-то похожее на дорогу, которая может вывести его из мрачного места. Хотя было неизвестно, есть ли здесь вообще какой-то выход. Тропинка резво бежала среди деревьев, в какой-то момент голые сучья сменились поросшими длинным нитевидным лишайником, во тьме напоминавшим чьи-то седые волосы, клочьями застрявшие среди ветвей. В некоторых местах идти было тяжело настолько, что ближайшим острым сучком впору было выколоть себе глаз. Иван отметил про себя, что это уже не важно. Боли от ран он больше не чувствовал, правда, говорить ещё не пытался, понимая, что скорее всего не сможет, да и не с кем.

Сколько времени он бродил по лесу, если само понятие «время» существовало на том свете, было не ясно, да и не важно. Мелькающие перед глазами деревья в какой-то момент стали сливаться в одну бесконечную ребристую полоску. Туман тоже усилился, поглощая всё вокруг словно ненасытная дымчатая пасть. На расстоянии вытянутой руки не было видно ни зги. Пару раз Иван приложился носом к из ниоткуда выплывшим деревьям, хладнокровно вправив его на место, в который раз отмечая, что больше ничего не чувствует не только физически, но и духовно. Пустота наполнила его душу, оставив где-то внутри зияющую дыру, наполненную лишь холодом и тьмой.

Мало-помалу туман начинал рассеиваться, открывая перед собой всё те же мерзкие деревья, уже осточертевшие до тошноты. Но внезапно мелькнувший огонёк вдалеке затеплился в пустой груди крохотной искоркой надежды и заставил царевича ускорить шаг. Он то удалялся, то приближался, дразнясь тусклым светом среди ветвей. То на мгновение возникал в соседнем кустарнике и так же быстро затухал. И вот когда царевич уже был готов сдаться, огонёк появился совсем рядом, освещая собой тёмную лесную опушку.

Царь Берендей сидел на поваленном дереве, вороша кривой палкой сухой хворост, звучно потрескивающий в живых языках яркого пламени.

— Батюшка… — попытался позвать Иван, наблюдая за тем, как покойный царь подымает голову, привлеченный шумом, но из его груди вырвался только тихий сип.

Смерть словно не тронула царского лица, Берендей сидел прямо, видимо услышав сип, он поднял голову и сейчас удивлённо глядел на младшего царевича.

Некоторое время отец и сын молча рассматривали друг друга так, словно видели в первый раз. Один поскольку его горло представляло собой одну большую рану, а другой просто не находил подходящих слов.

— Тебя не должно здесь быть — наконец промолвил Берендей, нахмурившись от вида торчащих из тела сына стрел и раскроенного горла.

— Меня убили. — попытался просипеть Иван, но ничего не вышло, и он только покачал головой, присаживаясь рядом с отцом, глядя на то, как рассыпается на мелкие искорки трещащее пламя.

— Ты не должен был умереть. — царь закрыл лицо руками, задрожав, выражение скорби искривило его лицо. — Ты должен был сесть на трон вместо меня и править Тридевятым долго и справедливо, это была моя последняя воля. Дак почему ты здесь?

Это был скорее вопрос, адресованный в никуда, ведь отец знал, что не получит никакого ответа от немого сына.

— Мы на пороге в Навь. Каждому в этом лесу отмерен свой срок, по истечению которого мы станем частью загробного мира. — он оторвал руки от лица, взглянув на сына. — Я чувствую, что мой скоро подойдёт. Но ты прибыл только сейчас, посему у тебя больше времени.

Иван перевёл на него задумчивый взгляд и пожал плечами.

— Кто это сделал? — спросил Берендей, стараясь держать себя в руках, не отрывая взгляда от раскроенного горла младшего сына.

Иван лишь покачал головой.

— Не знаешь, значит.

Он кивнул.

— Ты никогда не умел врать, Иван. — тяжело вздохнул царь. — Думаешь, я не узнал бы оперение этих стрел?

Царевич вздрогнул, а затем взял отца за руку, легко сжав её.

— Мне горько осознавать, что твои братья совершили столь ужасный поступок. Лучше бы я отдал трон Сергею, тогда ты был бы жив.

Иван сильнее стиснул его ладонь в своей. Его душа тоже болела из-за совершённого братьями, но с этим уже ничего нельзя было сделать.

— Я бы всё отдал за то, чтобы вернуть тебя обратно… Но у меня ничего не осталось.

Иван успокаивающе погладил его свободной рукой по плечу, но вид торчащей из плеча стрелы только заставил Берендея расстроиться ещё больше.

Внезапно Ивана осенило. Он взял из рук отца веточку, которой тот ворошил хворост в костре, и проведя сапогом по земле, очищая её от сучков и выравнивая поверхность, медленно написал палочкой:

— «Не кручинься, отче»

— Понимаю, что моё волнение беспочвенно, поскольку мы оба мертвы, и всё же мне больно. — тяжело вздохнул Берендей. — Я бы предпочёл видеть тебя среди живых.

— «Я тоже. Но рад, что смог тебя встретить»

— Как прошёл твой поход в Кощеево царство? — внезапно спросил он, решив по всей видимости свернуть разговор в другое русло.

— «Я не справился, но нашёл друга»

— Я рад. Он хороший человек?

— «Лучший. Ученик Кощея»

— Ежели он ученик Кощея Бессмертного, стало быть, сможет помочь тебе выбраться отсюда. — с надеждой промолвил Берендей.

Иван лишь покачал головой.

— «Только ученик, не Кощей»

— И это значит, что он владеет тёмным знанием великого чародея. Я был бы счастлив, если бы он смог тебе помочь.

— «Я позвал его перед смертью, но поздно»

— Но как?..

— «Кольцо. Он приходит на зов»

— Можешь позвать сейчас?

Иван задумчиво нащупал на груди кольцо, которое подвесил на холщовую нитку, и едва слышно засипел. В лесу было всё так же пусто, только треск сучьев в костре нарушал звенящую тишину.

— «Не слышит. Не придёт»

— Возможно, нам стоит подождать. Ученик Бессмертного скорее всего единственный, кто в силах вызволить тебя из этого места, вырвать из лап Чернобога.

— «Хотел бы, чтобы…»

Рука замерла, так и не дописав начатую мысль.

Внезапный звон колокольчика разрезал воздух, Иван завертелся, пытаясь найти источник шума, но вместо этого заметил, как где-то вдалеке забрезжил радужный свет.

Рука дёрнулась и написала.

— «Звон и свет»

Едва прочитав написанное, Берендей вскочил на ноги, крепко держа сына за руку, помогая ему подняться:

— Уходи, Иван. Ты скорее должен идти, пока он не померк.

Иван кивнул и потянул было отца за собой в сторону появившейся радуги, однако старый царь только покачал головой, отпуская его руку.

— Он только для тебя. Я вижу лишь непроглядную тьму.

Царевич вновь ухватил его за руку и попытался потянуть ещё раз, но Берендей оставался непреклонен.

— Если я последую за тобой, то уже никогда не смогу встретиться с моей Людмилой. А тебе стоит поторопиться, твоё время умирать ещё не пришло.

Иван повернулся к отцу и заключил его в крепкие объятия, он не успел попрощаться с ним в тот роковой день, но судьба дала ему возможность сделать это сейчас. Тот обнял его в ответ, прижимая к себе напоследок.

— Исполни мою последнюю волю и займи царский трон. — Берендей ласково погладил сына по золотистым кудрям, а затем резко отстранил его от себя. — Прощай, Иван. Скорее иди и не оглядывайся!

Царевич кивнул, в последний раз посмотрев на отца. Навсегда запечатлев его светлый образ в своей памяти, он направился на свет. С каждым шагом перезвон колокольчиков всё усиливался, а радуга становилась всё ярче, блестя во мраке тёмного леса. Царевич шёл вперёд, пока свет полностью не поглотил его.

* * *

Иван очнулся на мягком мху, глядя на пробивающееся сквозь макушки деревьев утреннее солнце. Слабый ветерок едва качал веточки, проносясь над кронами деревьев, будоража насекомых, притаившихся в сени окрашенных осенью листов. Птицы заливисто щебетали, расположившись на склонившейся под тяжестью ярко-красных гроздей рябине, словно приветствуя очнувшегося от мёртвого сна младшего царевича дружным хором.

Рука сама потянулась к горлу, к удивлению, не нащупав на нём прежней смертельной раны, от неё не осталось и следа. Он осторожно поднялся. Только застывшая кровь на мхе да кинжал со стрелами, разбросанные рядом говорили о том, что всё, что с ним произошло, не было сном. Он действительно виделся с отцом этой роковой ночью, а Глеб, судя по всему, нашёл способ вновь вернуть его к жизни. Больше помочь было некому.

— Глеб! — позвал он, надеясь, что друг, как и в прошлый раз появится перед ним, разбавив лесные звуки своим язвительным ворчанием.

Но в ответ услышал только эхо собственного голоса.

Иван выкрикнул имя друга ещё несколько раз, но тот не приходил, хоть кольцо, подаренное им, было на месте и приятно грело сердце.

Позвав друга по имени ещё раз, юноша услышал где-то вдалеке громкое, отчаяние ржание. Это был Сивый. Сердце пропустило пару ударов, и, подхватив с земли кинжал со стрелами, заворачивая их на ходу в свой разодранный кафтан, юноша устремился прямо на знакомые звуки. Его верный конь пришёл на то же место, где его вчера оставили, чтобы дождаться своего хозяина, напрочь отказавшись идти в Царьград без него.

Пальцы зарылись в взлохмаченную гриву, Иван прижался щекой к морде любимого скакуна, шепча ласковые слова, и слыша, как довольно фырчит животное в ответ.

— Митрошка! Это же Иван-царевич! — внезапно услышал он чей-то взволнованный голос.

— Быть не может! Давеча же медведь его задрал! — неверяще отозвался второй мужчина.

Иван обернулся на голоса, встретившись взглядом с царскими стрельцами.

— Хорошая погода сегодня. — поприветствовал их Иван.

Тот, кого назвали Митрошкой, покачнулся от неожиданности, протирая глаза.

— Вот он наш Иван-царевич! И медведь ему ни по чём! — с восхищением проговорил второй стрелец, выпучив глаза на стоящего перед ним юношу так, словно тот божеством был.

— Как вы нашли меня?

— Как вчера ваши братья вернулись из лесу, так и мы пустились на поиски. До зари искали! И все стрельцы, и жители Царьграда хозяйство побросали да устремились нам на помощь.

— Как же мы рады, что вы живы! Но медведь знатно вас потрепал, вон как рубаху порвал! Лучше баньку по приезду принять да к лекарям обратиться, чтобы те ранами занялись. — наконец отмер второй стрелец.

— Но я в порядке.

Попытался возразить Иван, однако воодушевлённые его внезапным воскрешением стрельцы запротестовали:

— Смилостивитесь, Иван-царевич! Ваша одежда вся изодрана и в крови. Вам нужно скорее вернуться в Царьград!

В соседних кустах кто-то зашуршал, показались два паренька из ближайшей деревни, которые так же удивлённо уставились на царевича, выпучив глаза. Пока один из них не пришёл в себя и не заорал на всю Ивановскую:

— Ау-ау! Жив живёхонек наш Иван-царевич!

Лес тут же наполнился множеством звуков и как будто заходил ходуном. Стрельцы не соврали, люди действительно всем миром вышли на его поиски. Здесь будто собрался весь Царьград! Престарелые мамки-няньки, которые не смотря на все протесты стрельцов тоже побежали искать любимое дитятко, завыли в голос от нахлынувшего облегчения, облепив со всех сторон своего дорогого царевича, проверяя нет ли на нём смертельных ран, тут же пытаясь привести его в божеский вид, стирая запёкшуюся кровь. Кто-то из стрельцов протянул свой кафтан, чтобы царевич не замёрз в одной рубахе, Иван с благодарностью принял его.

В Царьград возвращались всей честной толпою, ликуя о возвращении любимого царевича. По деревням тут же разнёсся стрелецкий рассказ:

«Идём мы по лесу косточки ищем, и тут слышим — кто-то звонко друга по имени зовёт. А голос такой знакомый-знакомый! Сорвались мы тут же, да поскакали на звуки. А тут ба! Выходит из леса живёхонький Иван-царевич!»

Кто-то уже успел приукрасить рассказ новыми подробностями о том, что появился Иван верхом на верном скакуне словно богатырь. А кто-то говорил о том, что медведем тем местный вредный лешак был, его-то и смог победить храбрый царевич.

Долго ли коротко ли, а доехали до Царьграда все только к вечеру, поскольку каждая деревня на пути встречала Ивана как самое настоящее живое чудо.

В царском тереме тем временем был объявлен траур. Обитатели ходили как в воду опущенные, давеча ведь царя-батюшку похоронили, а тут ещё и младший царевич следом за ним преставился.

«Иван пал как герой! Он защитил нас ценой собственной жизни» — объявил по возвращению с неудачной охоты Сергей в завершении истории Василия, который во всех красках описал как разъярённый медведь выбежал на них из густого леса, не оставив и шанса на спасение.

Служки ахали и причитали, мамки-няньки, воспитавшие царевичей с пелёнок, рыдали в голос, а стрельцы были хмуры словно грозовые облака. Василиса же, услышавшая о том, что произошло с её мужем застыла, ноги подкосились, и она упала навзничь, потеряв сознание.

Через какое-то время девушка очнулась в своих покоях, обнаружив рядом с собой обеспокоенных жён старших царевичей.

— Не могу поверить, что его задрал медведь. — прошептала Василиса, закрыв лицо руками, скрывая бегущие по нему горючие слёзы.

— Мне жаль, сестрица. — Марфа в расстроенных чувствах села рядом с девушкой на постель, обнимая её за плечи, шикнув на недоумевающую Ольгу, которая сразу же присоединилась к подруге.

— Стрельцы и все жители Царьграда уже собираются на поиски Ивана-царевича. Будем верить, что он смог спастись от смерти. — постаралась утешить Василису Ольга.

— Он был всем для меня… — прошептала царевна, пытаясь остановить нескончаемый поток слёз, с благодарностью приняв платок из рук Ольги.

— Мне очень жаль. — Марфа сжала её руку. — Мы будем рядом с тобой. Ежели будет что-то нужно, ты только скажи!

— Спасибо за вашу доброту. — она ласково погладила девушку по светлым волосам. — Но сейчас мне лучше остаться одной и оплакать своё горе. Я была бы счастлива, если бы тело Ивана нашли, и мы могли бы с ним попрощаться.

— Будь спокойна, мы с Марфой проконтролируем отправление воевод. — заверила её Ольга. — А ты пока отдыхай.

— Если что-то будет нужно, пожалуйста, позови нас. — ещё раз попросила Марфа, нехотя поднимаясь с кровати, увлекая за собой подругу.

Девушки вновь пришли проведать Василису на утро, во время обеда и ближе к вечеру. Но она всё не открывала и никак не отзывалась на просьбы выйти и отворить им дверь. Прорваться внутрь у них получилось только поздним вечером, когда пара оставшихся стрельцов, притащенных к Ивановой горнице окончательно обеспокоенными девушками, попытались выбить дверь. Только тогда Василиса сама открыла её, едва не снесённая с ног влетевшими туда со всей дури молодцами.

Но не успели они толком объясниться и разобраться с воцарившимся хаосом. Как Марфа закатила глаза, упав в объятия Ольги, которая во все глаза таращилась на совершенно живого Ивана-царевича, который стоял на пороге.

— Ты жив? — только смогла вымолвить девушка, похлопав очнувшуюся Марфу по щекам, чтобы та вновь не решила свалиться в обморок.

— Живее всех живых. — Иван улыбнулся, пройдя мимо неё, направившись к Василисе, которая так же недоумённо смотрела на вернувшегося с того света мужа.

Девушки поспешили скорее покинуть горницу, чтобы сообщить мужьям и остальным обитателям терема радостную весть. Однако эта новость уже быстрыми волнами прокатилась по терему, обитатели ликовали, доставая мёд из запасов, дабы весело отпраздновать возвращение младшего царевича.

— Я так счастлива, что ты жив. — прошептала Василиса, бросившись прямо к мужу. — Я думала, что навсегда потеряла тебя, когда твои братья сказали, что ты погиб.

— Прости, что оставил тебя. — Иван тут же заключил девушку в крепкие объятия, от чего та неожиданно вскрикнула от боли.

Зелёная ткань сарафана оплавилась на груди, оставив яркий ожог на белой коже. Иван испуганно выпустил возлюбленную из рук, пытаясь понять, что произошло.

Василиса, наконец, совладав с собой выпрямилась, прижимая ладонь к груди, пытаясь залечить ранение исцеляющей магией, но оно никак не поддавалось. И переведя взгляд на обеспокоенного Ивана, она поняла причину. Кольцо, подаренное Глебом, мерно покоилось на груди царевича, которая оголилась из-за разодранной рубахи, что тот ещё не успел сменить. Оно зловеще поблескивало, словно металл накалился в кузнечной печи.

— Откуда у тебя это? — не скрывая злости в голосе спросила она.

Всё ещё не понимающий, что происходит, Иван не сразу нашёлся, что ответить.

— Отвечай, откуда у тебя кольцо Кощея Бессмертного⁈

Василиса была на взводе, разве что только искры из глаз не метала, от её былого спокойствия и скромности не осталось и следа.

— Это не его! Мне его подарил Глеб! — попытался оправдаться Иван, он тоже был напуган тем, что кольцо, что до этого использовалось только как связующая ниточка между ним и Глебом, причинило вред его возлюбленной.

Юноша попытался снять украшение, но нить словно налилась свинцом. Кольцо попыткам царевича не поддавалось.

— Как ученик мог отдать тебе вещь учителя⁈ Это невозможно.

За дверями послышались шаги и посторонние голоса, так что Василиса резким движением руки заставила лавку подлететь к ней, загораживая проход, а засов с лязгом закрылся, запирая их изнутри.

— Я использовал это кольцо только для связи с Глебом, он помог мне понять, что стало с отцом. — Иван не оставлял попыток снять кольцо, пытаясь одновременно с этим понять, что делать с разъярённой женой.

— Ты общался с моим врагом у меня за спиной. Да ещё и позвал его в наш дом. — покачала головой Василиса.

— Но я не имел никаких дел с Кощеем кроме единственного разговора о тебе. — возразил Иван. — Глеб действительно его ученик. Он стал мне другом, и это он помог мне выбраться с того света. Без него я бы не стоял сейчас перед тобой.

— Значит, ты всё-таки умер? — спросила она, подходя к юноше, но замерла в шаге от него, опасливо глядя на кольцо, которое красной змейкой зловеще поблёскивало в полумраке.

— Да, я был на том свете и видел отца. Мы говорили, вернее, это он говорил, а я не мог. И потом внезапный свет озарил тьму, вернув меня на землю. — сбивчиво объяснил царевич.

Василиса неожиданно расхохоталась.

— Что здесь смешного?

— Ты знаешь, кто может найти живую и мёртвую воду, чтобы вернуть покойного к жизни?

Иван покачал головой.

— Только мёртвый может найти нужную развилку.

— Глеб не мёртв.

— Конечно, он не мертв. — злобно выплюнула девушка ему в лицо. — Он Бессмертен!

— Ты шутишь? Почему ты так ужасно со мной поступаешь? — Иван не мог собраться с мыслями, с Василисой творилось что-то не то, будто его мудрую, добрую супругу вмиг заменила злая колдунья.

— Это ты меня предал, Иван! Это ты связался с Кощеем Бессмертным! Это его кольцо сейчас на твоей шее!

Иван неверяще перевёл взгляд на кольцо, держа его на ладони, оно казалось ему самым обычным украшением, он не видел того красного ореола, что могла заметить Василиса.

— Это неправда. Я видел Кощея Бессмертного, он разговаривал со мной и Глебом. — прошептал он, в голове совершенно не укладывались слова Василисы.

— Ты мог видеть то, что хотел показать тебе колдун. — холодно сказала Василиса. — Я думала, что ты на моей стороне, что ты действительно хочешь помочь мне.

— Глеб и Кощей были отдельно, я уверен в этом, Василиса. И я не знаю почему Глеб отдал мне его кольцо.

— Иван! Пойми! Он провёл тебя так же, как когда-то меня! — внезапно тон девушки сменился на ласковый, а воздух вокруг неё успокоился.

Но теперь уже Иван отступил от неё на шаг.

— Он не такой! Он не мог так с тобой поступить!

— Ты плохо знаешь Кощея Бессмертного, дорогой мой. — покачала головой Василиса. — Он пошёл бы на любые подлости, чтобы насолить мне.

— Глеб вернул меня с того света, и это говорит о том, что он искренен со мной. — прервал её Иван, а затем поднял решительный взгляд. — Что на самом деле произошло между тобой и Бессмертным?

— Я уже говорила! Он хотел, чтобы я вышла за него замуж!

— Ты обещала, что не станешь мне врать!

— Я не вру тебе!

— Василиса! Скажи мне правду!

— Я не могу рассказать тебе всего, Иван. Но пойми, ты не должен больше связываться с Глебом, он не такой, как ты думаешь.

— Глеб — мой друг, и он заслуживает того, чтобы быть рядом со мной хотя бы потому, что спас меня.

— Ты тот самый, Иван, ты герой из пророчества. Он бы пошёл на всё, лишь бы расположить тебя к себе.

— Если я тот самый герой, то не проще ли было Кощею Бессмертному меня убить?

— Всё не так просто, Иван.

— А как же? Объясни мне, что происходит.

— Глеб опасен, зло, которое находится внутри него скоро вырвется наружу. И тогда тебе придётся мне поверить.

— Глеб не зло, Василиса, он не Кощей Бессмертный.

— Он вернул тебя к жизни, Иван, какие ещё нужны доказательства, чтобы показать тебе, что он не простой смертный?

— Даже если это так, Глеб — мой друг и я верю ему как себе.

— Все вокруг врут тебе, Иван-царевич. — грустно улыбнулась Василиса.

Внезапная вспышка света, озарившая комнату, ослепила Ивана-царевича, а когда он открыл глаза, то перед ним уже никого не было. Василиса пропала. Скорее всего воспользовавшись суматохой, она скрылась с глаз долой в ипостаси лягушки.

Звуки ударов гулом донеслись до царевича, стрельцы вовсю ломали дверь, пытаясь проникнуть внутрь, вероятнее всего они слышали отголоски их громкого спора.

— Прекратите! — крикнул Иван-царевич. — Я сейчас отопру засов.

Удары по ту сторону прекратились.

Иван подошёл и отодвинул лавку, открыв дверь под удивлённые взгляды стоявших там старших братьев, их жён, собравшихся стрельцов, воевод и выглядывающих с нижних ступеней лестницы служек. Все застыли в таком замешательстве словно и правда покойника увидели.

— Иван-царевич! — громко позвал главный воевода. — Мы уже вторым отрядом искать вас выходили, как моя дочь сказала, что вы живы! Это правда вы?

— Да, я жив-здоров. — Иван мягко улыбнулся, отмечая то, как губы Сергея сжались в ниточку, он застыл в напряжении под пристальным взглядом младшего брата, Василий рядом тоже не находил себе места.

— Но как же? Царевичи сказали, что вас медведь задрал…

— Моим братьям показалось. То были проделки местного Лешего. — уверенно сказал царевич. — К сожалению, у меня ушло достаточно времени, чтобы его провести и найти выход из тёмного леса.

Сергей и Василий удивлённо вытаращили на него глаза, но смолчали.

— Все живы-здоровы! Это самое главное! — радостно защебетала Марфа.

— Твоя правда, Марфа Николаевна. — кивнул Иван, а затем попросил собравшихся. — А сейчас мне нужно поговорить с братьями. Мы спустимся к вам позже.

С этими словами он прошел в горницу, открывая дверь, жестом приглашая старших братьев зайти, а после запер её на засов.

Когда шаги снаружи затихли, оба царевича бросились в ноги к младшему.

— Не гневайся, Иван-царевич! Не наша эта затея была! Разве стали бы мы думать об убийстве собственного брата?

— То жена твоя ведьминскими речами нас заговорила!

Повинились братья.

Иван нахмурился:

— Говорите, что это Василиса виновата? А сами вы меня убивать не хотели?

— Да, верно говоришь! Это всё её козни!

Младший царевич сел на корточки, а затем со всей дури треснул кулаками по головам братьев, в одно движение раскраивая им царские носы.

— Решили всё на девку свалить, значит?

Он был вне себя от злости. И кому теперь можно было доверять на этом свете?

— Но это она всё спланировала! — не унимался Василий, за что получил ещё раз.

— Даже если это правда, вы виноваты не меньше. — спокойно сказал Иван, поднимаясь на ноги. — Ладно, вставайте, хочу смотреть в ваши бесстыжие глаза, когда с вами разговариваю.

Братья поднялись, виновато потупив очи, приложив ладони к разбитым носам.

— Я сказал, в глаза мне смотрите!

Царевичи невольно подняли на него взгляд, в голосе младшего звучала доселе невиданная внутренняя сила.

— Я не стану никому рассказывать о вашем предательстве. И казнить тоже не собираюсь. Ваш подлый поступок будет преследовать вас до конца жизни. — спокойно проговорил Иван, глядя прямо в глаза старшим братьям, которые впервые смотрели на него со страхом и уважением. — Вы оба можете сослужить хорошую службу Тридевятому, если будете мне повиноваться, поэтому поклянитесь именем нашего отца в верности, и дайте слово, что оставите свои притязания на мой трон.

— Клянёмся именем царя-батюшки Берендея, что признаём Ивана, третьего царского сына полноправным правителем Тридевятого царства и клянёмся служить ему верой и правдой до конца наших дней. — одновременно проговорили старшие царевичи.

Иван знал, как нелегко дались эти слова братьям, но оба смолчали. Им было неизвестно, как младший смог вернуться с того света, и сейчас они испытывали суеверный ужас при одном только взгляде на него.

— За нарушение клятвы полагается смерть.

В глазах царевичей отразилось понимание, смешанное со страхом.

Иван больше не был тем добрым и невинным юношей, который стал бы терпеть упрёки, ему больше нельзя было выстрелить в спину. Теперь перед ними стоял истинный царь.

— Какие будут приказы? — серьёзно спросил Сергей.

— Привести в порядок царский терем, подготовить поминальный обед в честь покойного царя-батюшки, и проследить, чтобы никто из местных не покидал Царьград в моё отсутствие.

— Куда ты собираешься? Разве не останешься попрощаться с батюшкой? — удивлённо спросил Василий.

— Надо сказать вам спасибо, я на том свете с ним попрощался. — холодно ответил Иван.

Братья замолчали.

— Я должен встретиться с другом. Пока меня не будет, подготовьте всё для моего восхождения на престол.

— Будет сделано.

Иван прошёл мимо них, а затем отпер дверь и вышел вон из горницы. Ему нужно было встретиться с Глебом. Только он мог пролить свет на происходящее, поскольку Иван после разговора с Василисой окончательно запутался. Если Глеб бессмертен, то значит он каким-то образом перенял знания своего учителя. Зачем отдал ему кольцо Кощея? Вопросов было больше, чем ответов, посему царевич, не дожидаясь утра, выскочил за пределы терема и умчался вдаль на коне, провожаемый недоумёнными взглядами жителей Тридесятого царства.

Глава 9

Глеб

Долго ли коротко ли добрался Иван-царевич до Зачарованного леса, простирающегося на многие вёрсты до самого горизонта. Спешившись, он оставил Сивого пастись на границе, зная, что тот никуда без него не забредёт, а сам поудобнее перехватив лук, направился вглубь.

С виду лес не отличался от самого обычного, берёзовая роща сменялась густым ельником, в иголках которого прятались шляпки грибов. Слышалось пение птиц, где-то рядом затрещали сучья из-за показавшихся среди ветвей любопытных белок. Олень с витыми рогами, едва завидев человека сразу скрылся в чаще. Солнце проникало внутрь через природный узор ветвей, листья которых уже тронула золотая и алая краски, напоминая о приближении осени и следующих за ней скорых холодах.

На первый взгляд ничего вокруг не выдавало колдовства, но внимательный путник мог бы заметить, что некоторые деревья имели необычную форму, иногда и вовсе повторяющую очертания человеческого тела, порой кто-то аукал со стороны непроходимого валежника, или слышались приглушённые женские голоса, будто молодые девушки собирали белые грибы в ближайшем ельнике.

Но Иван, который обычно разглядывал всё вокруг, сегодня не обращал на странные звуки никакого внимания, как и на ужасную усталость после долгой дороги. Он усиленно искал заветную тропинку, на которую смог выйти в прошлый раз у заброшенной хижины в деревне Вечорки. Солнце уже высоко стояло над деревьями, когда царевич понял, что заплутал в поисках той самой дороги. Возможно, в прошлый раз только чудо помогло ему выйти к Кощееву терему, поскольку сейчас он несколько раз наткнулся только на непроходимое болото, где поросшая мхом кикимора недвусмысленно улыбнулась ему, сверкнув рядом кривых, острых зубов, поманив к себе рукой.

Заветная тропинка будто исчезла, да и места попадались совершенно незнакомые. Не то, что бы царевич хорошо запомнил дорогу, но взять хотя бы вороний глаз, в прошлый раз постоянно попадающийся на тропинке. Уже не говоря о том, что тот самый камень на развилке трёх дорог тоже ему так и не попался. Он выбился из сил настолько, что присел, устало привалившись к дереву, и обнаружил, что не взял с собой даже воды, уверенный в том, что так же легко как в прошлый раз сможет добраться до обители Кощея Бессмертного. Во рту маковой росинки с момента отъезда не было. Сегодня судьба ему не благоволила, оставалось только плутать в надежде наткнуться на случайную лесную тропу, ведущую непонятно куда. Да хоть к той же кикиморе, с ней хотя бы можно было попробовать начать разговор.

Дав небольшую передышку уставшим ногам, царевич заключил, что рассиживаться долго бессмысленно и так он точно никогда не дойдёт до Глеба. Поэтому поднялся с мягкого мха и побрёл в неизвестном направлении среди деревьев, пока не вышел на едва различимую, поросшую лесной травой тропу. Она разительно отличалась от той, что он ходил в первый раз, но царевич был рад и этому подарку судьбы. Иван сразу же бросился по ней вперёд, стараясь не упускать из вида петляющую меж деревьев спасительную дорожку.

Остаток дня он шёл по ней без какого-либо представления о том, куда его может вывести загадочная тропинка. Впрочем, вновь на болото всё-таки не попал, это вселяло надежду на лучший исход. Под вечер деревья внезапно расступились, наконец открывая вздору что-то кроме бесконечной лесной чащи. Цепляясь полами стрелецкого кафтана, который так и не снял в царском тереме, за малиновые заросли, словно забором росшие вокруг, Иван вышел на лесную опушку и замер.

Перед ним высилась та самая избушка на курьих ножках, о которой ему столько раз рассказывали мамки-няньки в детстве. Двор был обнесён частоколом, нанизанные на пики человеческие черепа зловеще смотрели на царевича, в их пустых глазницах теплились красные угольки, в сумерках похожие на зловещие глаза. Сердце быстро забилось, поскольку человеческие останки, судя по всему, были настоящими. Всё вокруг словно кричало о том, чтобы он убирался подобру-поздорову и даже не думал совать свой нос за жуткие ворота. Но Иван, сглотнув подступивший ком в горле, всё-таки прошёл во двор. Сердце грела мысль, что здесь должна быть Яна, которая казалась ему добрым, хоть и несколько озорным человеком. Ведь она ходит в ученицах у самой Бабы-Яги, и где ей жить, ежели не в её владениях?

Сама избушка выглядела неприветливо, она стояла как полагается повернутой задней стенкой к пришедшему. Солома на крыше приобрела грязно-желтый оттенок и в некоторых местах свисала клочьями. Несколько ворон недобро закаркали, наблюдая за ним с ближайших деревьев, давая последнее предупреждение убираться подобру-поздорову.

Иван сжал кулаки, подавляя нарастающую дрожь. Хоть он уже умирал, второй раз отправляться на тот свет совсем не хотелось. Дав себе пару мгновений на то, чтобы собраться с мыслями, царевич громко произнёс заветные слова.

— Избушка-избушка, встань к лесу задом ко мне передом!

Вопреки его ожиданиям та даже не шелохнулась в его сторону, полностью пропуская команду мимо своих куриных ушей.

— Избушка-избушка, встань к лесу задом ко мне передом! — вновь повторил царевич.

И снова полное безразличие со стороны проклятого строения.

— Избушка-избушка! Будь так добра повернуться и впустить меня! — изменил тон просьбы юноша.

Но услышал только насмешливое карканье ворон, словно те ржали, потешаясь над его жалкими попытками сдвинуть с места вредную избушку.

Иван сбился со счёта от того, сколько раз произнёс эти слова, сначала он старался быть вежливым, потом его достало, и начал грозиться, что сейчас сам обойдёт и войдёт, раз злосчастный дом не хочет поворачиваться по-хорошему. Однако как ни пытался претворить свою угрозу в жизнь, не смог зайти к ней со стороны двери, неведомая сила вновь и вновь выталкивала его обратно к задней стенке. Вороны на дереве ржали уже откровенно, и на секунду царевичу показалось, что даже черепа начали издавать грохочущие звуки похожие на смех. А вот ему сейчас было не до веселья, в последнее время проводить ночи у дверей чьих-то домов стало своеобразной традицией, и он, искренне, не желал её продолжать.

Уже на автомате уставший Иван стоял напротив избушки, повторяя заветные слова в надежде, что та всё же сжалится и впустит его.

— Фу-фу! Русским духом пахнет! — внезапно услышал царевич скрипучий голос за спиной.

Высокая женщина, одетая в чёрное, стояла прямо перед ним, сверкая глубокими тёмными глазами. Вопреки ожиданиям, Баба-Яга, а это была именно она, не выглядела дряхлой старухой, коей её всегда описывали. Осунувшееся лицо, как и полагалось в её возрасте, тронули морщины, но они скорее придавали ей мудрости, чем делали уродливей. Вплетённая чёрная лента сильно выделялась на полностью седых волосах, а тёмное, длинное одеяние скрывало за подолом волочащуюся костяную ногу, которая показывалась лишь тогда, когда Баба-Яга передвигалась.

— Если бы каждый проходимец мог командовать моей избушкой, её куриные мозги бы расплавились. Чего ты встал? Иди, куда шёл, пока цел.

— Вы Баба-Яга. — скорее констатировал факт Иван, с интересом разглядывая старую женщину.

— А ты кто? Иван-дурак? На богатыря не слишком-то похож. — с насмешкой сказала она.

— Простите, я не хотел вас обидеть. — поспешил извиниться царевич. — Я знал вашу ученицу Яну, когда был в кощеевом тереме. Сейчас я хочу снова добраться до него, чтобы поговорить с другом! Я должен поблагодарить его!

Баба-Яга, словно не слушая, прошла мимо юноши к своему дому.

— Чего встала как вкопанная? А ну! Встань по-старому, как мать поставила! — недовольно скомандовала она.

Избушка ворчливо закудахтала и послушно повернулась к хозяйке.

— Вы можете подсказать мне как добраться до Кощеева терема? Я не смог найти нужную тропинку как ни пытался, весь день кругами ходил, пока на вашу… — он окинул дом многозначительным взглядом, всё ещё немного злясь, что внутрь его так и не впустили. — На вашу избушку наткнулся.

— Оставь это. — лишь вымолвила колдунья, в пол-оборота глядя на царевича в дверном проёме.

Пробившаяся сквозь верхушки деревьев взошедшая над лесом Луна делала её волосы похожими на жемчуг, освещая худое лицо холодным, призрачным светом.

— Я жизнью человеку обязан, мне нужно его поблагодарить. Поэтому, пожалуйста, смилостивитесь. — ещё раз попросил Иван, с надеждой вглядываясь в черты лица собеседницы, надеясь, что та всё же смягчится.

— Ежели так отчаянно смерти ищешь, то заходи, для начала я тебя накормлю, напою и спать уложу. — внезапно сменила тон Баба-Яга, скрываясь в дверном проёме. — К тому же не могу я отказать доброму молодцу, работа у меня такая. — продолжила ворчать она.

Пока царевич переваривал то, что Яга действительно разрешила ему остаться, избушка без команды начала поворачиваться на прежнее место, поэтому он поспешил запрыгнуть на крылечко, чтобы вновь не остаться ночевать на улице.

Внутри было тепло, приятно пахло сушеными травами и выпечкой, краем глаза царевич заметил пирог с грибами и улыбнулся всплывшим воспоминаниям о том, как было весело печь подобные вместе с Глебом и Баюном в компании зашедшей погостить Яны. Кстати, о Яне.

— А Яна ещё не вернулась? — спросил Иван, наблюдая за тем, как Баба-Яга по-хозяйски раскладывает то, что принесла с собой в холщовом мешке на покосившемся деревянном столе.

— За травами ушла, сейчас последние деньки сбора начинаются, зимой неча будет делать. — ворчливо отозвалась колдунья. — А ты почём Яну знаешь?

— Я уже говорил, мы встретились у Глеба, который Кощеев ученик.

— А! Чего ж ты сразу не сказал, что Глеба знаешь! — тут же оживилась Яга, от прежней манеры общения не осталось и следа.

— Да я сказал… — начал было Иван, но Баба-Яга тут же прервала его.

— Хороший мальчик, способный. Давно пришёл к Кощею Бессмертному магии обучаться, так и остался у него во владениях.

Судя по всему, Глеб ей явно очень нравился.

— Да и Янка с ним спокойней себя чувствует. Вам молодым ровесники нужны, тогда обучение быстрее идёт, а жизнь веселее становится. — задумчиво проговорила она, а затем словно опомнилась. — А ты чего в дверях стоишь-то как не родной? Давай, помоги бабушке! Сейчас похлёбку сообразим, я вон рыбки из лесного озера у мавок на гребешки новые выменяла.

— Мавкам… — протянул царевич, вспоминая произошедшее в водах реки Иволги, перед глазами тут же встал образ Власи. Интересно, как она? В последнее время на его столько всего свалилось, что некогда было о ней думать.

— Мавкам, мавкам! День деньской бедные в воде сидят, вот и застревает в волосах тина всякая да прочий хлам. А они девчонки молодые, красивее выглядеть хотят.

— Но ведь мёртвые уже…

— Мёртвые мёртвыми, а ежели хочется быть красивой, почему бы и не расчесать космы? Ты не девка, вот и не понимаешь.

Иван утвердительно кивнул, поспешно соглашаясь с хозяйкой дома.

— Вы многое о лесных жителях знаете.

— Положено мне, я в этом лесу всех до последнего лешака знаю. — она достала вилок капусты и протянула Ивану. — А ты мне зубы не заговаривай, помогай давай, Ванюшка.

Юноша принял вилок из её рук и попытался неловко разрезать ножом, от чего Баба-Яга всплеснула руками.

— Сразу видно — царский сын. К домашним делам не приученный. — заворчала она и указала ему на лавку. — Возьми крынку молока да сядь и не отсвечивай.

Иван благодарно взял молоко и устало плюхнулся на лавку, едва не расплескав его.

— Вы поможете к Кощею попасть?

— Завтра, милок, всё завтра. — отмахнулась от него колдунья.

— А вы не такая, как про вас в сказках сказывается. — заметил он, наблюдая за тем, как ловко она расправляется с капустой.

— Говорю ж, работа у меня такая — добрых молодцев накормить, напоить, в баньке попарить да спать уложить.

— А потом съесть?

— Давно таким не промышляю, невкусные нынче в Тридевятом мужики пошли, хотя ты, смотрю ничего. — она заинтересованно подняла глаза на царевича, от чего тот подавился молоком.

— Я не вкусный.

— Брешешь… может, проверим? — предложила она, но Иван отрицательно помотал головой.

— Ладно, не стану тебя есть, но лишь потому, что ты с Глебом да Яной дружбу водишь. Но это ток я такая добрая, с остальными в Зачарованном лесу держи ухо востро.

— Благодарю за заботу. — царевич улыбнулся, отпив немного молока, во все глаза наблюдая за хозяйкой, её обычные, домашние хлопоты возвращали в детство, когда он любил захаживать на кухню и наблюдать за кипящей там жизнью.

Баба-Яга тем временем закончила потрошить карасей, загрузив их в похлёбку, а затем легко подхватила ухватом горшок и поставила его в печь, закрывая её заслонкой.

— Что помнишь о том свете? — внезапно спросила она, повернувшись к царевичу, вытирая замаравшиеся в чешуе и рыбьих внутренностях руки о лежащую на столе тряпицу.

— Не самое приятное место. — спокойно отозвался тот, поёжившись от воспоминаний.

Яга усмехнулась, скрестив руки на груди:

— Жаль меня да Кощея на месте не было, я бы запретила тебя оттуда вытаскивать. Больно тёмное это дело, даже для такого как Глеб.

— Я не просил его о помощи. — попытался оправдаться Иван, но тут же прикусил язык, понимая, что невольно слукавил.

Яга смерила его проницательным взглядом:

— Чего брешешь мне? Кольцо на тебе Кощеево, наверняка, Глеб дал. Ты на помощь позвал — он услышал.

— Так оно и было. — мрачно ответил Иван. — Но сделанного уже не воротишь.

— Так-то оно так. — согласилась Яга, раздувая угли в пузатом самоваре.

— Вы сказали, что это опасно даже для Глеба. С ним что-то может случиться?

— Не ведаю я. — развела руками колдунья. — Кто близко к Нави подойдёт, назад таким же не вернётся.

Царевич замер.

— Ты тоже изменился, Иван-царевич, хоть пока этого не осознаёшь.

Иван тяжело вздохнул, вспоминая Василису:

— Если бы я знал раньше, что за змею пригрел на груди, то вёл бы себя по-другому.

— Всего людям знать не положено. — туманно отозвалась Яга.

Через какое-то время ужин был готов. Иван с удовольствием приступил к насыщенной ухе и вдоволь наелся грибным пирогом, который с голодухи показался ему особенно вкусным, чем-то похожим на те, что готовил Глеб. Баба-Яга своё слово сдержала: накормила, напоила, баньку затопила, чтобы смыть дорожную грязь с незваного гостя, причитая, что воняет от него как от драного козла. А после уложила спать на полати, наказав, чтобы не высовывался и не смел её беспокоить до самого утра.

Петухов на заре он не услышал, у Яги они в хозяйстве не водились, потому хорошо выспался. Ароматная каша уже ждала его на столе, когда царевич наконец спустился с полатей к завтраку. Яга уже успела перекусить и теперь шумно прихлёбывала травяной чай.

— Встал что ль, думала, до вечера валяться будешь.

— Простите, впервые за долгое время так хорошо спалось. — виновато улыбнулся Иван.

— Пёс с тобой. Я с Кощеевым теремом связалась.

— Глеб ответил? — с надеждой спросил царевич, но Яга только покачала головой.

— Баюшка зайдёт сегодня. Только он сейчас может найти туда дорогу.

— Всей душой благодарен я вам, Баба-Яга.

— Жуй давай. В Кощеевом тереме сейчас шаром покати, возьмёшь гостинцев для Глебушки с собой. — строго наказала она, начиная собирать Ивану в путь поклажу.

Тот, не возражая, активнее заработал ложкой, в предвкушении встречи с дорогим другом.

* * *

Баюн действительно заявился в избушку ближе к обеду, и в отличие от вчерашних тщетных попыток Ивана, прошёл внутрь без проблем, а на возмущения первого ответил, что у него здесь исключительное право доступа.

— Берешет он. — отмахнулась на эти доводы Баба-Яга. — Просто у Избушки мозги куриные, вот она и побаивается котов.

Избушка обиженно затопала курьими ножками, показывая, что не согласна с такой оценкой своих умственных способностей, за что снова получила нагоняй от хозяйки.

— Совсем она распоясалась. — недовольно проворчала колдунья, набивая дорожный мешок разной снедью.

Иван принял гостинцы и чуть не согнулся от тяжести груза, мигом ощутив себя навьюченным конём. Баба-Яга довольно хмыкнула, и закинула напоследок свежесваренного малинового варенья, которое посоветовал взять Баюн.

— Благодарю тебя за гостеприимство. — поклонился он старой колдунье, которая только рукой на него помахала.

— Иди давай, век бы тебя ещё не видела. И ты, Баюн, проваливай, хватит мои запасы поджирать. — недовольно заметила она, глядя на пристроившегося к миске со сметаной довольного кота.

— Ничего не могу поделать, вкусно у тебя, матушка. — только развёл он лапами, а затем выскочил на улицу, чтобы не утруждать Ягу повторять дважды, ведь она этого ой как не любила.

Иван ещё раз поклонился и вышел вслед за своим чёрным проводником, который уже скрылся в ближайших зарослях малины, ловко избегая колючек. Его вновь со всех сторон окружил Зачарованный лес, но теперь Иван хотя бы знал, куда идти, поскольку просто старался двигаться след в след за котом, главное — не потерять того из виду.

Через какое-то время идти просто так наскучило, да и набитый до отказа провиантом мешок сильно давил на плечи, поэтому Иван рискнул немного поговорить со своим спутником:

— Баюн, расскажи, что ты знаешь о Кощее Бессмертном? После всего, что произошло, я сомневаюсь, что мне стоит верить россказням о нём.

— Кощей Бессмертный — так его в народе недруги прозвали.

Иван шёл за виляющим между деревьями чёрным котом, стараясь не отставать. В отличие от Бабы-Яги, которую пришлось уговаривать вчера, чтобы та согласилась помочь ему выйти к Кощею Бессмертному, Баюн появление Ивана воспринял абсолютно спокойно, промурлыкав что-то вроде «не сдох и ладно», но взаимодействовать с ним желания не проявлял, лишь вынужденно приняв роль проводника в Зачарованном лесу.

— Значит, это не его настоящее имя. — задумчиво заметил Иван. — А какое на самом деле?

— Почём я знаю.

Иван едва не пропустил резкий поворот, но успел нагнать кота, который двигался в своём темпе, ничуть не жалея спутника.

— Я понимаю, почему ты справляешься о Кощее, но многого поведать тебе не могу.

— Почему?

— Вовсе не из вредности, а просто потому, что не могу. Слово я дал когда-то, а ежели нарушу — прямиком в Навь отправлюсь.

Царевич промолчал, воспоминания о том свете были ещё свежи.

— В последнее столетие Кощей Бессмертный практически всегда отсутствует во владениях, поэтому мне мало что известно. Тебе повезло, что он так скоро заявился в прошлый раз.

Он остановился, озираясь, а затем резко отпрыгнул от скинутой кем-то с дерева шишкой.

— Мерзкие лешаки. — недовольно проворчал кот, шикнув на кого-то на верхушке дерева, продолжая свой путь.

— Значит, Глеб по большей части живёт один? И ему не одиноко?

— Он не из тех, кого это пугает.

Кот ускорился, заставляя царевича вконец запыхаться, но прежде, чем, он успел взмолиться о пощаде, хвойные деревья, как и в прошлый раз сменились на голые, а затем царевич оказался в том самом чистом поле с огромным тёмным теремом посередине.

Он остановился, с замиранием сердца глядя на открывшуюся перед ним картину. Одновременно и предвкушая встречу с другом, и тревожась о его состоянии, и чувствуя боль из-за последнего разговора с Василисой.

— Как он сейчас? — спросил Иван, зная, что Баюн, итак, догадается, что он имеет в виду.

— Должен скоро проснуться, давно такого не было. — обеспокоенно промурлыкал тот. — Вчера я с него глаз не спускал, а сегодня вот от Яги весточка пришла, так я сразу побежал, она тоже волнуется сильно.

Он замолчал в раздумьях.

— В прошлый раз он был разбит так только после заточения…

Иван хотел было расспросить об этом подробнее, но кот прикусил язык, не став выдавать всё, что знает, хотя очень хотелось, ведь природа рассказчика постоянно стремилась взять верх.

— Видимо Яга была права, это я виноват, что он в таком состоянии. — грустно вздохнул Иван.

— Иногда она как курица-наседка. — проворчал кот. — Глеб для неё как сын родной.

— Ты думаешь, он захочет меня видеть?

Иван с надеждой посмотрел на кота, поравнявшись с ним.

— Если бы не хотел, не стал рисковать и тебя с того света вытаскивать. — ответил тот, с укоризной взглянув на царевича. — Только ему такой ерунды не наговори, он сейчас не в форме, осерчать может.

Кот поёжился, а затем проскочил в дверь, которая открылась сама по себе, и Иван еле успел за ним, чуть не прищемив себе руку.

Он огляделся, в тереме было тихо и прохладно, словно его на какое-то время забросили. Не замечая внутренних переживаний Ивана, Баюн бодро поскакал вверх по лестнице, громко мурча: «Глебушка! Вставай! Баба-Яга гостинцев тебе передала!»

Иван проследил за ним взглядом, не сдвинувшись с места, должен ли он был последовать за котом и вломиться к Глебу? Или всё же лучше подождать?

Пока царевич раздумывал, что ему делать, на лестнице послышались отчетливые шаги.

— Незачем было так орать. У меня, итак, голова раскалывается! — заворчал знакомый голос.

Глеб спустился с лестницы и остановился, глядя на Ивана непроницаемым взглядом. Он был ещё более бледен хоть и всегда выглядел как оживший мертвец, а обычно собранные волосы сейчас свободно рассыпались по плечам, где-то сбившись в неприглядные колтуны. Вид у чародея был, мягко сказать, сильно помятый, если не сказать полумёртвый.

Некоторое время они стояли, сверля друг друга взглядами, пока Глеб не развернулся по направлению к печи.

— Я не готовил сегодня, самовар поставлю.

От этих простых слов у Ивана гора с плеч свалилась, он тут же последовал за юношей.

— Я хотел поблагодарить тебя. Спасибо, что не оставил в беде. — наконец сказал царевич, помогая другу с самоваром.

— Я сделал это потому что захотел. Мёд будешь? — буднично спросил Глеб.

— Ты в порядке?

— Да. Что насчёт мёда?

— Точно? Ты выглядишь как упырь.

— Я уже сказал, что всё нормально. Кладу мёд?

— Глеб, я переживаю о тебе! Баба-Яга сказала, что ты мог сильно пострадать от последствий пребывания на той стороне. И это всё из-за меня! А ты спрашиваешь только про мёд⁈

Юноша оставил самовар в покое и повернулся к Ивану, скрестив руки на груди.

— Яга всегда волнуется, как и Яна, не стоит их слушать. Я в порядке.

— Я заметил. — хмыкнул Иван, разглядывая тёмные мешки под глазами собеседника. — Вид у тебя, будто только из могилы вылез.

— По сути так всё и было. — согласился Глеб, вернувшись к растопке самовара. — Мне нужно некоторое время на восстановление после произошедшего.

— Это я виноват в том, что произошло, ведь ты мог умереть. — грустно вздохнул Иван, протягивая ему-таки мёд.

Глеб с обычным хладнокровием принял его и тут же добавил в чашки, как обычно наложив себе сразу три большие ложки.

— Чтобы меня убить нужно постараться, а вот царевичи в последнее время мрут как мухи.

Иван пропустил подначку мимо ушей.

— Ты уверен, что всё хорошо? — ещё раз спросил царевич.

— Да что ты заладил? Ведёшь себя как курица-наседка! От Яги что ли нахватался? — тяжело вздохнул Глеб, скрестив руки на груди, смерив царевича недовольным взглядом.

— Друзья всегда волнуются друг о друге, поэтому, если тебя что-то будет тревожить, то пообещай, что скажешь.

— Ладно, я понял. — сдался Глеб, задумчиво проведя пальцем по нагревающемуся боку самовара.

— Что собираешься делать дальше?

— Продолжу спокойно жить, только заклятие усилил, чтобы точно никакой царевич ко мне забрёл.

— Это я заметил. Еле как тропинку до Избушки на курьих ножках нашёл.

Глеб рассмеялся.

— Повезло тебе, она тоже редко кому попадается, хоть Яга больше гостей принимать любит.

— Не будь я твоим другом, она бы меня съела?

— Возможно. И на её заборе красовался бы ещё один примечательный белый череп.

Иван рассмеялся, он настолько привык к шуткам Глеба, что пока они были порознь, их ужасно не хватало.

— Смейся-смейся, так она свою изгородь и сделала.

— О тебе она самого лучшего мнения.

— Конечно, я её любимчик. — Глеб протянул Ивану чашку.

— Я это заметил.

Некоторое время они тихонько пили отвар, лакомясь гостинцами от Яги, кои Иван самоотверженно пёр на родном горбу. Баюн дремал рядом на лавке, убаюканный потрескиванием поленьев в печи и звуками голосов. Царевич задумался стоит ли ему говорить с чародеем о словах Василисы, но решил всё же с этим повременить и спросить более аккуратно при удобном случае, поскольку сейчас его друг был не в лучшей форме, однако, один вопрос всё же решил уладить прямо сейчас.

— На самом деле я хотел попросить тебя ещё об одном одолжении. — первым нарушил умиротворяющую тишину Иван.

— Выкладывай. — неохотно протянул Глеб, подавив подступившую зевоту.

— Я вот-вот стану правителем Тридевятого царства, и мне нужен сильный советник рядом. Так что как насчёт того, чтобы пойти со мной в царский терем?

Глеб как раз невовремя решивший отпить из чашки, от столь внезапно предложения подавился и закашлялся, Баюн от неожиданности грохнулся с соседней лавки, полностью сбросив с себя дремоту. А затем оба, не сговариваясь, громко заржали.

— Вы что полоумные? Что здесь смешного⁈ — обиженно спросил Иван, наблюдая за ними.

— Это самое дурацкое решение, которое ты мог придумать. — с трудом ответил Глеб, пытаясь взять с себя в руки от распирающего смеха.

— Глеб с царскими особами будет разговаривать, как представлю не могу остановиться! — продолжал хихикать кот.

— Я уверен, что ты отлично со всеми поладишь.

Оба смерили его абсолютно не верящим взглядом.

— Но ты ведь, и правда, очень умный и сильный! Если поможешь мне, то Тридевятое будет в безопасности.

— А можно я с вами пойду? Хочу посмотреть сколько ты продержишься прежде, чем бежать жаловаться на него Яне! — запросился Баюн.

— А, ну-ка, закрой варежку! Я не настолько плох в общении! — шикнул на кота успокоившийся Глеб.

Баюн только проворчал, что «конечно, ты ещё хуже» и вовремя скрылся за углом, чтобы не отхватить чем-то тяжёлым, в последнее время он довольно часто получал по мягкому боку.

Глеб серьёзно посмотрел на царевича.

— Иван, это очень плохая идея. Во-первых, — он загнул указательный палец. — Поскольку я ученик Кощея Бессмертного, у меня довольно много врагов, следовательно, если кто-то прознает, что я приближен к царю, беды не миновать. Во-вторых, что бы я ни говорил, кот прав, я просто ужасно лажу с людьми, что уж говорить о хороших манерах при общении с царскими особами. В-третьих, с чего ты вообще взял, что я хочу покидать Кощеевы владения?

— Всё это решаемо!

Глеб закатил глаза, он как с бревном разговаривал.

— Ты можешь меня послушать?

— Учусь у лучших.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Как хочешь. — внезапно сдался Иван и поднялся из-за стола под недоверчивым взглядом Глеба, а затем вынул холщовую нитку из-под кафтана и рубахи, рассматривая висящее на ней кольцо. — Наверное, мне лучше будет вызывать тебя по десять раз на дню!

— Я не явлюсь.

— Тогда придётся делать это в опасной обстановке.

Глеб закусил губу, а затем протянул руку к кольцу:

— Ладно, поиграли и хватит. Верни его!

— Ни за что! Подарки непринято забирать обратно!

Глеб закусил губу и отвернулся, всем свои видом показывая своё отношение к происходящему.

— Давай хотя бы попробуем? Что ты от этого теряешь?

Глеб тяжело вздохнул:

— Ты пожалеешь, оставь это, Иван.

— Знаешь, в Царьграде много купцов, торгующих книгами и заморскими сластями, ты таких в жизни не пробовал! Некоторые просто тают во рту.

— Я тебя ненавижу…

— Значит, мы договорились! — Иван улыбнулся как мартовский кот и хлопнул в ладоши. — Даю тебе час на сборы и будем выдвигаться.

— Не указывай мне, что делать.

— Я теперь твой царь, а ты мой советник, так что будь добр, следуй воле своего государя.

Глеб резко развернулся, отточенным движением впечатав Ивана в стенку, держа его за горло.

— Заруби у себя на носу. Я никому не подчиняюсь! Ни тебе, ни даже Кощею Бессмертному! Я уйду, когда захочу!

— Прости. — просипел Иван. — Я перегнул палку.

Глеб разжал пальцы, и царевич осел обратно на лавку, держась за горло, жадно хватая ртом воздух.

— Пойду собираться и сообщу бабке об отъезде.

С этими словами чародей скрылся в дверном проёме, оставив Ивана в гордом одиночестве.

Через какое-то время они собрались напротив терема, прилетевшая Яна сначала метала молнии, ругаясь, что прибыла, как только узнала от наставницы о том, что происходит. И, конечно, высказалась, что они все полоумные, и Глебу не место в царском тереме. Понадобилось достаточное количество времени, чтобы она выпила отвар из корневищ с корнями валерианы, заботливо поднесённый Глебом, который практически весь расплескала в попытках доказать царевичу, что тот не прав. Глеб молча стоял в сторонке, иногда подливая ей свежую порцию в чашку. Наконец, общими усилиями девушку удалось успокоить, и они смогли выйти во двор.

— Я думаю, Иван и недели с ним не протянет. — протянул Баюн, сидя у неё на руках.

— Ты переоцениваешь способности Ивана, думаю, его хватит на пару дней. — ответила та, почёсывая кота за ушком, наблюдая за тем, как Глеб заканчивает последние приготовления к отбытию.

— Вы оба совсем в меня не верите. — Глеб смерил их холодным взглядом.

— Не слушай их, Глеб! Я уверен, что в тереме все будут рады твоему прибытию. — ободряюще похлопал его по плечу Иван.

Яна и Баюн разом закатили глаза, а затем девушка передала кота Глебу, который сразу сунул его в сумку, чтобы тот поменьше болтал.

— Проследи за тем, чтобы он не превратил всех твоих приближённых в змей или кого пострашнее. — наказала Яна, поправив ворот кафтана царевича, смахнув с него невидимую грязь.

— Не волнуйся, Яна, всё будет в порядке. — заверил её Иван. — Ты сама заходи в гости в любое время.

— Я обязательно воспользуюсь твоим щедрым приглашением. Хотя через пару дней, ты сам ко мне прибежишь. — усмехнулась она. — Ладно, давайте присядем на дорожку.

Оба юноши послушно сели на крылечко. Через какое-то время затянувшееся молчание свистом нарушил Глеб, заставив Ивана вздрогнуть от неожиданности. Компания подняла глаза, наблюдая за тем, как вороной жеребец с мощными крыльями приземлился неподалёку и гордо прогарцевал прямо к хозяину, подставив ему морду для ласки.

— Полночь пойдёт с нами. — он потрепал коня по голове, а затем одним взмахом спрятал его крылья с помощью магии. — Сейчас он выглядит вполне похожим на обычного коня, так что не привлечёт ненужного внимания в царском тереме.

Тот обиженно заржал, показывая своё недовольство тем, что его шикарные крылья вмиг куда-то пропали.

— Брешешь. — покачала головой Яна. — Он полное отражение тебя, только в облике лошади.

— Будет кошмарить всю конюшню. — захихикал из дорожной сумки Баюн.

Глеб легко пихнул его, прилаживая сумку к седлу, а затем легко вскочил на верного скакуна.

— Чего встал? Забирайся. — сказал он Ивану, который во всю рассматривал необычного жеребца, так напоминающего ему Глеба своим угрюмым видом.

Собравшись с мыслями и оторвавшись от созерцания коня, царевич присоединился к нему, пристроившись позади, вцепившись в спину друга, понимая, что полёт будет быстрым, а он ещё никогда не был в воздухе. Полночь устремился в небо словно ястреб, раскинув вернувшиеся к нему крылья, стремительно набирая высоту, проносясь над верхушками деревьев зачарованного леса, держа курс прямо на Царьград

«В добрый путь» — прошептала Яна, наблюдая за тем, как скрываются за горизонтом всадники. И в последний раз оглянувшись на одинокий мрачный терем, села в ступу и полетела в обитель Бабы-Яги, ускоряясь с помощью помела.

* * *

Василиса остановилась на крылечке у высокого резного терема, красоте да убранству которого позавидовал бы сам царь Берендей, будь он всё ещё жив. От него приятно пахло сосной и исходило притягивающее тепло, но не смотря на царящую вокруг благодушную атмосферу Василиса невольно поёжилась. Она уже несколько минут мялась на крылечке, разглядывая дверь, никак не решаясь толкнуть её и пройти внутрь.

Всем нутром девушка ощущала предстоящую взбучку, ведь она снова опростоволосилась. После ссоры с Иваном-царевичем, ей пришлось в спешке покинуть Тридевятое царство, и поскольку путь был не близкий, а в её распоряжении находилось лишь ночное время, добираться до знакомых мест пришлось довольно долго. Позади были горные перевалы, скрытая от людских глаз жуткая пещера, пронизывающий ветер вперемешку с колючим снегом и постоянные перепады высот. В общем говоря, испытаний на пути было немало, что порядком утомило девушку.

Собрав всю волю в кулак, Василиса, наконец, толкнула дверь, проходя в сени, она огляделась по сторонам, не сразу заметив холодно смотрящего на неё домового, который притаился в дальнем углу разглядывая вошедшую. Маленький, морщинистый старичок со спутанной копной волос в подвязанной грубой верёвкой простой льняной рубахе, привлёк к себе её внимание скрипучим голосом.

— С возвращением, Василиса. — поприветствовал он, продолжая настороженно буравить вошедшую девушку маленькими чёрными глазками-бусинками.

— Рада видеть вас в добром здравии, Вячко.

— И тебе не хворать. — безразлично отозвался домовой, а после жестом отпёр дверь, ведущую внутрь терема, приглашая Василису войти. — Припозднилась ты. Уже давно она тебя у себя ждёт.

— Благодарю.

Девушка осторожно переступила порог, собираясь последовать совету старичка, тяжело вздохнув про себя, подавляя нарастающую внутреннюю тревогу.

— Василиса. — внезапно окликнул её домовой.

Услышав своё имя, она на мгновение замерла и обернулась. На старческом лице пронеслось нечто похожее на беспокойство, но тут же пропало, поскольку домовой всегда старался делать вид, что ему безразлична людская судьба.

— Она злится. Будь осторожна. — предупредил её Вячко.

Василиса коротко кивнула. Раз даже он счёл своим долгом её предупредить о настроении хозяйки, то всё ещё хуже, чем она думала. Но делать было нечего, и девушка нехотя направилась прямиком в горницу под бдительным взглядом домового, подавляя липкое, неуютное чувство страха, всё больше нарастающее внутри. В этот момент хотелось сквозь землю провалиться или на худой конец уйти жить в горы. Она осторожно постучала в горницу, ответа ожидаемо не последовало, но дверь открылась сама, приглашая Василису проследовать внутрь.

Она окинула взглядом просторную комнату, светлую и чисто убранную бдительным домовым, который не пропускал ни единой соринки в этом тереме, считая своим долгом вести здесь всё хозяйство до последней половицы. Мебели было немного, всего пара лавок в разных углах комнаты, большая белая печь, от которой исходило приятное тепло, да массивный дубовый стол, располагающийся у дальней стены. Сидя за ним, писала что-то в берестяной грамоте хозяйка терема, известная всему Тридесятому — Марья Моревна. Она подняла взгляд глубоких тёмных глаз на вошедшею и холодно произнесла вместо приветствия:

— Ты снова не справилась, Василиса.

Дверь захлопнулась, скрывая собеседниц от любопытных глаз обитателей терема, лишь высокая рыжеволосая девушка с длинной косой до пят скрылась за дверью спустя какое-то время. За пределами горницы воцарилась тишина.

Теперь и Тридесятое открыто вступило в игру.

Content

Ирина Кизимова
Тридевятое. Книга первая.

Глава 1 Три стрелы

Глава 2 Пир

Глава 3 Решето и пчелы

Глава 4 Второе испытание

Глава 5 Иволга

Глава 6 Ученик чародея

Глава 7 Маточные рожки

Глава 8 Живая вода

Глава 9 Глеб