Ирина Кизимова

Тридевятое. Книга вторая

Глава 1

Душа русалки

От подножья высоких мглистых гор на севере, чьи вершины даже летом были покрыты снежными шапками, кои плавно переходили в тёмный Зачарованный лес, до самого Синего моря на юге, Великой степи на востоке и бурно бегущей реки Иволги на западе раскинулось величайшее Тридевятое царство. Мудро правил им тридцать лет и три года могучий царь Берендей, недавно отошедший в мир иной, и оставивший свой престол младшему сыну, ныне царю Ивану, в чьих молодых руках теперь сосредоточилась вся мощь огромной державы.

Ранее царевич, а теперь уже настоящий царь ныне пребывал в Царьграде и был по уши завален берестяными грамотами, они высились на широком дубовом столе чуть ли не до потолка, заполонили собой всё пространство на длинных лавках, выстроенных у стены, несколько выбилось из общей массы и притаилось в разных углах комнаты. Ежели не знать, что царь здесь трудиться изволит, впору было и не заметить его, чем иногда тот и пользовался, пытаясь скрыться от чужого взора.

–　Эй, Иван, ты ещё эту пропустил. — протянул большой чёрный кот, тыча лапой с золотыми когтями в грамоту, лежащую на самом краю стола. — Он сказал, что на неё обязательно надо ответить.

— Без тебя знаю, Баюн. — раздался приглушённый горой свитков голос Ивана. — Этому конца-края нет…

— Всего-то пара сотенок, чего сразу запричитал? — кот нагло валялся на лавке, предварительно расчистив себе место, и наслаждался блаженным лодырничеством.

— Вместо упрёков, лучше бы помог.

— Не могу я.

— Чего это?

— Лапы у меня. — отмахнулся Баюн. — И вообще я тут, итак, в поте лица тружусь: за советником твоим, между прочим, приглядываю.

Уже больше месяца прошло с тех пор, как они покинули Кощеев терем и вернулись в Царьград. Как и было должно, Иван взошёл на престол под крики ликующей толпы жителей Тридевятого царства, Глеб стал его советником и за одно кошмаром всего терема, а Баюн просто праздно шатался по Царьграду, пугая местных своими огромными для обычного кота размерами и таская сметану с царской кухни, чем ужасно донимал главу местных служек бабку Настасью.

Глеб ожидаемо взял всё в свои руки и начал было устраивать разнос в новых владениях по всем направлениям, но приближающаяся зима спутала все карты, и ныне советник пребывал в постоянных разъездах, разбавляя их недолгим пребыванием в тереме, дабы покошмарить местных.

С самого первого дня местные Глеба невзлюбили: угрюмый, язвительный, тыкающий во все ошибки престарелых бояр как маленьких котят и направо-налево раздающий многочисленные поручения, с коими были в душе многие не согласны, но скрепя сердце всё исполняли дабы выслужиться перед новой властью. А ведь это Глеб ещё не добрался до казённых и военных дел, чего с замиранием сердца ждали главный казначей и воевода со своими подчиненными.

Иван тяжело вздохнул, вспоминая, что Глеб недавно исчез из терема, что скорее всего не осталось незамеченным. И их с Баюном увлекательную беседу действительно прервал стоящий на охране стрелец, осторожно заглянувший внутрь:

— Царь-батюшка, не вели казнить, вели слово молвить.

— Говори. — коротко попросил Иван, не вылезая из-за вороха грамот, нутром чуя, что услышанное ему не понравится.

— Там за дверью просители стоят. Изволите впустить?

— Приём челобитных с утра был окончен.

— Не серчайте, царь-батюшка, да при нём им говорить больно боязно.

Баюн на лавке захихикал, предвкушая яркое зрелище, и показательно замяукал, когда на него во все глаза уставился недоумевающий стрелец.

— Так и быть, пусть проходят.

Стрелец скрылся за дверью, а Иван устало помассировал виски руками. Да… Когда он звал мрачного ученика Кощея Бессмертного на роль царского советника, то, казалось, был готов к сопутствующим этому трудностям, не взирая на предупреждения ни Яны, ни Баюна, ни самого Глеба, но не представлял, что всё будет настолько плохо.

— Хорошо ты за ним присматриваешь. — обратился он к Баюну, который сел на лавке с интересом разглядывая открываемые стрельцами резные двери.

На колкость царя Баюн ожидаемо не ответил, всем своим видом показывая, что он бы поспорил, да тогда весь терем узнает, что царский кот болтать по-человечески горазд. Итак, слухи разные ходили о мрачном советнике и его проклятом зверинце.

Иван нехотя поднялся из-за стола и вышел на общее обозрение, разглядывая вошедших. Кажется, среди них опять появились новые лица…

— Не вели казнить, царь-батюшка, вели слово молвить!

— Можете говорить.

Разрешил он, устало глядя на озирающихся по сторонам собравшихся, выискивающих следы пребывания вездесущего советника.

— Нет его здесь. Отбыл по приказу. — уже в который раз успокоил их царь, происходящее начинало напоминать некий каждодневный ритуал.

— Царь-батюшка! — начал осмелевший конюший. — Сил моих больше нет! Жеребец его окаянный всех служек перекусал! Обычное сено есть брезгует! Не знамо, как четырёх кобылиц обрюхатил! Это уже ни в какие ворота не лезет, царь-батюшка! Молю вас, сделайте уже чего с этим чудищем проклятым!

— Насколько помню, он приносил вам особое сено.

— Да где ж его от обычного отличишь-то? — повинился конюший. — На вид сие одинаковое. Вот по незнанию и скормили видно другим лошадям.

— Я попрошу принести новое, а вы сложите его в огороженное место, дабы никто больше не перепутал.

— А как быть с остальным, царь-батюшка? Не ведаю, какой приплод от чудища этого уродится, да и что с его скверным нравом делать.

— Не лезьте в стойло к нему.

— Но как же с чисткой тогда…

— Не лезьте. Говорено вам было, что он только его признаёт.

— А кобылицы как же?

— Отведите их на другую конюшню и замените жеребцами, а с приплодом мы решим, что делать как уродится. Сивому определите постоянное стойло рядом с Полночью, тот его трогать не станет.

— Как пожелаете, царь-батюшка. — отклонялся конюший.

— Что ещё он натворил? — со вздохом спросил царь, переведя взгляд на бабку Настасью, которая стояла в окружении нескольких кухонных девок, боязливо выглядывающих из-за её широкой спины.

— Давеча все амбары разгромил, царь-батюшка, половину муки велел выбросить. Затем по погребам прошёлся, треть запасов уничтожил, а сейчас вот…

— Что? — без интереса спросил Иван.

— А сейчас на кухню царскую сам пришёл да давай поучать как что правильно делается. Я тут во главе стою с тех самых пор, покуда вы, царь-батюшка, ещё на свет не появились, а он давай меня старую уму-разуму учить!

— Про амбары и погреба вам было говорено, что сие мой приказ: всю снедь проверить. Царя винить изволите?

— Ну что вы, царь-батюшка! — всплеснула руками Настасья. — Мы бы никогда супротив вашего слова не пошли. Да больно муки да бочонков со соленьями жалко… Столько добра зазря пропало! А зима ведь на носу!

— Так было нужно. Впредь будьте добры внимательнее за сохранностью съестного следить. А о присутствии на царской кухне я лично с ним поговорю.

— Благодарствую, царь-батюшка! — благодарно поклонилась старуха, в след за которой на колени бросились и кухонные девки.

— Кто далее?

— Не вели казнить…

— Говорите уже.

Ивану настолько осточертело каждый день выслушивать про деяния Глеба, что хотелось поскорее закончить и в очередной раз без сил хмуро уставиться в стену.

— Давеча боярских дочек снова до слёз довёл, царь-батюшка. Те хотели ему гостинцев передать да беседу завести, а он то слова обидные говорит, то мимо проходит, будто мы для его милости пустое место…

— Не станет он ни на ком жениться, сколько раз вам уже говорено было…

— Но ведь не гоже советнику холостому ходить. — воспротивилась девица. — Вам тоже, царь-батюшка…

— Я непременно улажу вопрос своей женитьбы в ближайшее время. — нагло соврал Иван. — А его в покое оставьте. Царскими поручениями занят, не до девок ему.

Девушка попыталась ещё что-то возразить в противовес, но царь прервал её, начав допрашивать остальных служек. С каждым словом до Ивана доходили либо уже закоренелые, либо новые подробности бурной деятельности Глеба как в царском тереме, так и во всём Царьграде. Похоже, что он успел настроить супротив себя добрую половину жителей, нисколько об этом не задумываясь, хотя чего он ожидал от теперь уже своей личной язвы?

— На сегодня мы закончили. — выслушал последнего просителя Иван. — Давайте договоримся. Я буду принимать челобитные касательно моего советника раз в неделю по пятницам через час после обеденной трапезы.

— Простите, царь-батюшка? — спросил один из присутствующих, и получив одобрительный кивок продолжил. — А на бересте можно челобитную оставить?

— Нет, только лично мне по пятницам через час после обеденной трапезы. — ещё раз повторил царь. — Ежели каждый день приходить будете, слушать не стану. Даже если весь день у двери проторчите. А сейчас своими делами займитесь, а я царские продолжу.

Просители, благодарно кланяясь, посыпались из горницы, а Иван устало осел на лавку, даже не слыша, как хрустят под ним свитки, его правый глаз немного дёргался, а взгляд был устремлён в никуда.

— Давно пора к Яночке за подмогой обратиться. — высказал своей мнение Баюн, уже в который день наблюдавший сию картину.

— Он меня до белого каления доведёт…

— Или с ума из-за его выходок сойдёшь. — закончил за него Баюн. — Каждый день одно и то же слышу.

Иван тяжело вздохнул.

— Почему ты ничего ему об этих мерзких обвинениях не говоришь?

— Он ни в чём не виноват.

— Да ты не хуже меня знаешь, какая Глеб ходячая язва. Может, и делает всё верно, да посыл при этом, сам понимаешь.

— Мне ли не знать об его дурном нраве.

— Слушай, Ваня, я, конечно, не обязан тебе помогать, но послушай совет мудрейшего!

Иван хмуро взглянул в сторону само наречённого «мудрейшего».

— Потолкуй с ним об этом. Рано или поздно всё равно узнает.

— Что узнает?

Кот и царь одновременно обернулись в сторону раздавшегося знакомого голоса.

— О том какое ты солнце ясное, Глебушка! — замурчал кот, спрыгнув с лавки и помчавшись к появившемуся юноше.

Иван проводил его осуждающим взглядом. Вот подхалим! Ещё секунду назад советовал ему поговорить с Глебом об его дурном нраве, а сейчас сам изо всех сил ластится, выпрашивая вкусностей. Никакой помощи в этом тереме!

— Дак о чём разговор был? — спросил Ивана Глеб, присев на корточки, подкармливая кота полоской вяленого мяса.

— Не бери в голову. — отмахнулся тот, решив отложить важный разговор на потом. — Лучше доложи, что происходит в деревнях на берегу реки Иволги. Они сильно пострадали летом из-за самодурства водяных.

— Как ты и предполагал, хозяйство пришло в упадок, но потихоньку восстанавливается. В предыдущие годы зерно и овощи с речных земель свозили на продажу в Царьград, а также в терем в качестве подати. Я поговорил со старостами, ежели они не станут платить терему снедью в нынешнем году, то деревни смогут спокойно перезимовать.

— Это очень хорошие вести.

— Плохие в том, что царскому терему придётся затянуть пояса, поскольку третью часть запасов составляли именно зерно, овощи и другие припасы с речных земель. А из-за того, что я обнаружил примерно с десяток мешков с мукой, в которых были маточные рожки в большом количестве, их пришлось уничтожить, не говоря уже про разбухшие бочки с соленьями. Мы можем погубить много людей, если впредь не будем следить за запасами.

— Я уверен, что мы продержимся эту зиму. В Царьград помимо речных земель привозят снедь и другие деревни, что уж говорить о купцах.

— Ты сам знаешь, что с наступлением зимы будет трудно доставлять товары: дороги заметёт, и многие деревни окажутся отрезанными от связи с Царьградом.

— Мы сможем подготовиться?

— Да, но мне нужно время, дабы проконтролировать ситуацию в остальных селениях, в том числе чтобы убедиться, что зиму переживут не только жители Царьграда. Благо с большей частью я уже закончил, а Синеград с побережьем и без нашей помощи справятся.

— Глеб… что бы я без тебя делал. — протянул Иван, восхищённо глядя на друга. Хоть он и был нелюдимым и язвительным, но контроль над всем словно был у него в крови.

Тот на его слова только глаза закатил, в гробу он видал эти лестные речи, что от Баюна, что от Ивана.

— Ты освободишься от дел вечером?

— А ты? — Глеб кинул обеспокоенный взгляд на горы берестяных грамот, некоторые из которых, судя по всему, даже не были просмотрены.

— Не думаю, что успею закончить с этим сегодня, но нам нужно потолковать.

Чародей нахмурился, но лишних вопросов задавать не стал и коротко кивнул.

— Ладно, пойду перехвачу что-нибудь на кухне и отправлюсь дальше. — Глеб направился к выходу.

Баюн повернулся к Ивану, сделав страшные глаза, словно напоминая про сегодняшний визит бабки Настасьи и её кухонных девок.

— Глеб! — позвал Иван, заставляя того остановиться в шаге от двери и обернуться. — Я хотел сказать, что…

Он выжидательно приподнял бровь и скрестил руки на груди.

— Что ты хотел?

— Что хотел… — повторил за ним Иван, а затем опомнился. — Ты надолго на кухню собрался?

— Нет, только возьму что-то в дорогу.

— Значит ты не будешь… Ну… У печи хозяйничать например?

— Иван, у меня дел невпроворот. Ежели хочешь о чём потолковать, то давай скорее.

— Нет! Давай оставим это до вечера. Хорошей дороги!

Тот вновь закатил глаза, проворчав себе под нос что-то про «Иванов-дураков» и скрылся за дверью.

— Ты раньше более нелестно выражался рядом с ним. — напомнил Баюн, наблюдая за сим неловким диалогом.

— Я боюсь, что он вновь закроется в Зачарованном лесу. — наконец признался Иван. — Хоть я и был всегда подле отца, и у меня была возможность наблюдать за царскими делами. Но смотреть со стороны и делать самому не одно и то же. Без Глеба я бы не смог решить такой ворох насущных проблем в одиночку.

— Ты не можешь сваливать всё на него одного. Если не заметил это по ежедневным челобитным, то я скажу прямо — Глеба ненавидят, он замечает все шероховатости других людей и не церемонится с ними. И это, как ты знаешь, он ещё не лез в дела казны и воевод, потому что занят подготовкой к зиме. А когда народ чем-то недоволен, это плохо заканчивается для царя.

— Мы поговорим сегодня, обещаю. — сдался Иван.

Баюн недоверчиво взглянул на него, но промурчал:

— Если сам не сможешь…

— Хорошо, я обращусь к Яне, если мне не удастся. — пообещал он, садясь за грамоты, решив к приходу советника разгрести хотя бы тот хаос, что громоздился на столе.

Кот важно прошествовал к двери и, бросив последний непроницаемый взгляд на царя, выскользнул в коридор меж дежуривших стрельцов, спеша вниз на кухню. Вопреки ожиданиям Баюна, Глеб действительно пришёл взять припасов в дорогу и сейчас завязывал небольшой мешок, собираясь отбывать.

Однако даже это смогло затормозить работу кухни, бабка Настасья в напряжении следила за каждым движением царского советника, надеясь, что тот не полезет проверять кушанья к вечерней трапезе. Громко мяукнув, привлекая к себе внимание не только чародея, но и всех присутствующих, кот уставился на чародея большими жёлтыми глазами. Настасья побагровела — она терпеть не могла зверьё на своей кухне, а к наглому огромному Баюну питала особую ненависть. Глеб же, словно не замечая нарастающего недовольства, на ходу подхватил орущего кота и вышел вон, направляясь к воротам.

— Чего тебе? — вполголоса спросил он, завернув в свободный угол, жестом наколдовывая вокруг отводящие глаз чары, дабы никто случайно проходящий мимо не заметил их.

— Хотел сказать, что тебе нужно рассказать Ивану по поводу того, что ты у него обнаружил. Ты не можешь скрывать от него это вечно.

— Ты считаешь, что будет лучше, если я расскажу, что лёгкая влюбленность Ивана в Василису была увеличена мощным приворотом? Какая теперь разница, если тот был снят, когда он погиб?

Баюн закатил глаза:

— А ты не думаешь, что Ваня до сих пор наивный дурак и следующая история любви может закончиться так же? Или так и будешь втихую сбрызгивать стены его покоев своими травками? И как он до сих пор не заметил, что там воняет душицей?

— Так и буду, пока сочту это нужным.

— Вы с ним оба как дети малые, соберитесь уже и поговорите. Недомолвки между друзьями никогда ни к чему хорошему не приводили.

— Много ты о дружбе знаешь.

— Поболее тебя, знаешь сколько про богатырей сказок сказывал, не счесть! А они друг за друга горой стоят.

— Мы с Иваном не дураки, сами разберёмся.

— А что насчёт Кощея?

— А что с ним?

— Сам знаешь.

— Этого Ивану точно знать не обязательно!

Баюн хотел добавить ещё что-то, но обоих привлекла внезапная суета: несколько стрельцов и служек выбежали из терема, спеша по направлению к главным воротам.

— Давай оставим разговоры на потом, лучше посмотреть, что там творится.

Кот согласно кивнул и забрался Глебу на плечи, обвившись вокруг шеи, устраиваясь там на манер богатого мехового воротника, сверкая огромными золотыми глазами.

Небольшая толпа собралась у ворот, словно окружив кого-то. До ушей Глеба доносились долетавшие с ветром обрывки фраз:

— Уходи подобру-поздорову.

— Но давайте хотя бы внутрь пустим, мороз ведь вон какой сегодня.

— Да откуда тебе, милая, царя знать?

— Не можем пустить. Не по указу это.

— Нам потом по первое число достанется.

Вокруг медленно порхали снежинки, приземляясь на голую землю, припорашивая её едва заметным тонким слоем, которому суждено было вскоре растаять. Пролетающие мимо ледяные порывы ветра пробирали до костей. Зима вот-вот сместит позднюю ноябрьскую осень и окончательно вступит в свои права.

Глеб подошёл к собравшимся, пока что, не понимая, что за сыр-бор здесь разгорелся и громко приказал:

— А ну! Разойдись.

Все тут же послушно расступились и замолчали. Уж с кем, с кем, а с мрачным советником связываться никто не хотел. Едва только Иван-царевич притащил его в терем, как тот тут же дал понять, что переходить ему дорогу опасно. Слухи разные ходили, начиная от того, что он могучий колдун, заканчивая тем, что заморский воитель.

Расступившаяся толпа открыла Глебу вид на худенькую молодую девушку, одетую в лёгкий льняной сарафан, кисти рук посинели от холода, поскольку небрежно наброшенная на плечи холщовая ткань совершенно не грела. Незнакомка слегка поёжилась от очередного порыва ветра, растрепавшего её длинные тёмные волосы, в которых запутались нити с нанизанными на них перламутровыми ракушками, и взглянула на чародея.

— Не вели казнить, ваша милость, вели слово молвить! — обратился к нему отвечавший за охраняющий терем гарнизон стрельцов воевода. — Не знаем мы, что с этой девкой делать! Пришла в терем как к себе домой, говорит, что царя нашего знает, мол обещал он ей в беде помочь. Но брешет ведь, откуда девке простой с царём знаться?

Глеб его мало слушал, как и Баюн, они во все глаза рассматривали незваную гостью.

— Пойдём. — коротко сказал той Глеб, поманив рукой за собой.

Все с удивлением наблюдали за тем, что происходит, а девица, словно почувствовав, что это её шанс пробраться в терем, тут же юркнула к своему благодетелю за спину.

— Но что вы… — начал было воевода, который был знатно ошарашен поведением советника, это как же так-то? Чужаков просто так средь бела дня в терем приглашать? Чётко ведь велено было впускать народ простой только во время приёма челобитных и то в строгом сопровождении.

— Эй, — обратился Глеб к одному из служек. — Вели баню скорее истопить да принеси зимней одежды в мои покои, али не видишь, что у неё зуб на зуб не попадает?

— Будет исполнено, ваша милость. — сорвался тот с места, поспешив исполнять приказ.

— Пойдём. Но к Ивану пока не пущу, и даже не пытайся от меня отдаляться. — предупредил он её, и та понимающе закивала.

В отличие от жителей терема, которые могли лишь строить догадки о том, кто такой Глеб, она прекрасно чувствовала его разрушительную силу. Кроме того, благодаря своим русалочьим способностям видела нечто, напоминающее чёрное облако вокруг высокой фигуры, так что предпочла с тёмным колдуном не спорить.

Баюн тоже хотел внести свою лепту, но вовремя вспомнил, что они на людях и ограничился лишь тем, что что-то прошептал Глебу на ухо, от чего тот поморщился, но согласно кивнул, накинув на плечи незнакомки свой тёплый плащ и скрываясь с ней от любопытных глаз в тереме. Едва они вошли внутрь, как царский двор тут же захлестнула волна бурных обсуждений. Всех волновало два вопроса: кто эта загадочная девица? И почему вселяющий во всех ужас советник повёл её в свои покои? На оба находилась масса самых невероятных ответов!

А Глеб тем временем прошёл к себе вместе с новой знакомой и запер дверь на железный засов. Баюн спрыгнул с его плеча и удобно устроился на столе, помахивая пушистым хвостом.

— Ты меня знаешь? — спросила русалка, едва они скрылись от чужих глаз. — Почему вступился за меня? — она боязливо покосилась на запертую дверь — мало ли что у чародея на уме.

— Много вопросов задаёшь.

— Ты ведь ни на один не ответишь, так? Впрочем, кто бы ты ни был, благодарствую, что впустил. Меня Власей звать.

— Дочка водяного, да? — буднично спросил Глеб.

— Всё-таки знаешь. — облегчённо выдохнула Влася. — Тебе Иван рассказал обо мне? Но разве можно сразу понять, кто я такая?

— Я в Зачарованном лесу много русалок видал, правда, таких как ты никогда.

— Что ты имеешь в виду?

— Это лучше ты мне расскажи. Сама ведь сюда за помощью пришла.

— Ты тоже чувствуешь, Глебушка? — глаза кота горели в полумраке горницы. — Она пахнет и как русалка, и как человек одновременно.

— Ой, твой котик разговаривает. — удивилась Влася, взглянув на Баюна. — Какой хорошенький!

— Не хозяин он мне, не хозяин! — обиделся Баюн, выпустив золотые когти.

— Не переводи стрелки. — не обратил на дешёвый ход внимания Глеб. — Говори давай зачем пришла да побыстрее.

— Я с Иваном только говорить буду.

— К Ивану без меня тебе путь заказан. Либо говори, либо я тебя выставлю.

— Только подумала, что доброго человека встретила, а ты вона какой. — нахмурилась русалка. — И как только Ивана угораздило с тобой связаться?

— Следи за языком, если не хочешь ночевать на замёрзшем пруду.

— Ну-ну, Глеб! Будь с ней поласковее! Даже Баба-Яга никого на мороз не выставляет. — подал голос Баюн.

— Котик дело говорит. — согласилась с ним Влася, правда, подойти погладить не решилась — золотые когти предупреждающе поблёскивали в полумраке.

— Котик тоже тут ничего не решает. — пожал плечами Глеб, не обратив никакого внимания на последовавшее за этим недовольное урчание Баюна. — Кто дал тебе зелье? Ингредиенты редкие, так просто не сваришь.

— Ладно, расскажу тебе всё, что знаю. — наконец сдалась русалка, выбора-то всё равно не было, да и чародей пугал до чёртиков, хоть она и старалась держать лицо.

— Мудрое решение. — Баюн-таки спрятал когти, он любил слушать чужие рассказы почти так же, как сказывать свои.

Но не успела Влася начать, как в дверь тихонько постучали, а после полученного разрешения и наскоро отпертого взмахом руки замка, внутрь заглянула одна из служек.

— Ваша милость в баньку пойти изволили, всё уже готово. И я одежду новую девичью принесла. — сказала она, проходя в горницу, осторожно протягивая Власе внушительный свёрток, боязливо косясь на советника.

— Сходи сама с нашей гостьей в баню и проследи за тем, что она согрелась и отмылась, помоги переодеться, а потом ко мне приведи. Ежели упустишь её из вида, то наказание будет суровое. — наказал ей Глеб, на что девушка мелко задрожала и понятливо закивала.

— Пойдёмте, сударыня. — позвала она русалку.

— Власей зови, так сподручней будет.

— Пойдёмте, сударыня Влася. — тут же исправилась та и поспешила выйти вон со своей подопечной.

— Что, Глеб, прогулка твоя отменяется? — поинтересовался Баюн, наблюдая за тем, как чародей кладёт дорожную сумку рядом с ним.

— Завтра наверстаю. А пока нужно разобраться с русалкой.

— А как ты смекнул, кто она такая?

— Покуда мы были в тереме Кощея Бессмертного, Иван сам мне про неё как-то рассказывал, мол она когда-то его сильно выручила.

— И ты решил, что первая попавшая русалка, пришедшая в терем — это она?

— Я не настолько глуп. Она не врала людям, когда говорила о том, что знает Ивана, да и выбора нет у неё, скоро преставится, ежели не найдёт помощи.

— И где ж она такое зелье раздобыла? Даже я о нём ранее лишь в сказках слыхал.

— Сама расскажет, как вернётся. — пожал плечами Глеб. — Но сдаётся мне, что здесь замешаны Кощеевы недруги.

— Думаешь, Василиса могла дать?

— Возможно, она не одна. — Глеб нахмурил лоб, чувствуя, как что-то знакомое проносится в памяти, но бабочкой вылетает из рук.

Баюн расценил его задумчивость по-своему и заметно напрягся.

— Как ты и сказал, девчонка сама расскажет, когда вернётся. Тогда всё и выясним. А пока давай посмотрим, что ты с кухни припас, а то до вечера ещё далеко!

Глеб закатил глаза и развязал дорожный мешок, предоставляя коту свободу действий, самому есть не хотелось. Он присел на лавку и в свободное время решил немного разобраться в своих записях, сопоставляя количество запасов, что видел в селениях с предполагаемой удачной зимовкой.

Тем временем Влася в сопровождении служки добралась до бани. До этого не бывавшая в таких местах русалка, которой было всё вокруг в диковинку, застыла на пороге, не зная, как себя вести, чем ужасно озадачила сопровождающую.

— Проходите, сударыня Влася, не стойте на пороге. Холодно ведь. — забеспокоилась девушка.

— Можешь просто Власей звать? — попросила та, проходя в предбанник, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Как пожелаете. Давайте помогу вам одежду снять?

— Это ещё зачем? — возмутилась Влася, получив на сие удивлённый взгляд.

— Да как же в баню в одёже ходить… — залепетала служка, и русалка, понимая, что это видимо местная традиция, сбросила с себя Глебов плащ и потянула сарафан через голову, девушка тут же кинулась ей помогать.

— Тебя как звать, кстати?

— Златой. — коротко ответила она, снимая с себя простенький сарафан и льняную рубаху.

— Злата, значит. — Влася мельком взглянула на её светлые волосы, заплетённые в длинную косу, и улыбнулась. — Тебе подходит.

Девушка покраснела от неожиданной похвалы.

— Благодарствую, суда… Влася. — она улыбнулась в ответ, а затем спохватилась, что заморозит высокопоставленную гостью пуще прежнего и скорее повела её в парную.

Власе в бане понравилось. Горячий воздух, нагретый полог, пахнущие душистыми травами и берёзовыми листьями веники. А ещё компания Златы привлекала куда больше, чем мрачного чародея, который, конечно, ждал её у себя с ответами.

— А вы с ним знакомы? Он вас сразу в терем отвёл, как увидал. — внезапно спросила служка, до этого сдерживающая своё любопытство, но сейчас, заметив, что у Власи открытое и доброе сердце, немного осмелела.

— С ним… — протянула русалка, вспоминая, как кот назвал того мрачного типа. — Имеешь в виду Глеба?

— Да, его.

— А чего ж по имени не называешь?

— Да как же можно? — испуганно промямлила девушка. — Ходят слухи, что он колдун, который пострашнее самого Кощея Бессмертного будет. Да и поговаривали, что пару раз упоминали в разговорах его по имени, а он тут как тут…

— Вот оно как…

Влася нахмурилась, задумавшись, она, конечно, могла видеть тёмную энергию, окружающую чародея в отличие от остальных обитателей терема, но даже не думала о том, что тот может быть связан с Бессмертным. Нечисть в реке Иволге Кощея побаивалась, но поговаривали, что он особо никого среди них не трогал за время своего правления Тридевятым царством.

— Но о вас он позаботился, даже плащ дал, вот я и подумала, что…

— Нет! Не подумай чего! — отмахнулась от её домыслов Влася. — Я Глеба сегодня впервые встретила.

— Вы не боитесь его по имени называть? — восхищённо спросила девушка.

— Даже если он самый страшный колдун, не ворвётся же он к нам в баню, когда мы здесь в чём мать родила?

Злата понимающе кивнула.

— Стало быть и бояться его сейчас не стоит.

— Раз вы не знаете его, то почему он так добр с вами?

— Нуу… — задумалась русалка, но решила не раскрывать девушке всей правды. — Может, он не так плох, как о нём судачат? — сама удивилась своим словам, но виду не подала.

— Если подумать, то может быть и так. — согласилась Злата. — Царь за него горой стоит. Уж не знаю, что произошло между ними, но он доверяет ему больше, чем кому-либо. А наш царь-батюшка не стал бы плохого человека рядом с собой держать.

— Да, Иван действительно хороший человек.

— А вы и царя нашего знаете? — удивилась девушка.

— Не то, чтобы хорошо знаю… — Влася слегка покраснела, вспоминая произошедшее во время его визита к реке Иволге. — Просто у нас когда-то было общее дело.

— Если вы встречались, то он наверняка должен вас помнить.

— А ты можешь меня сразу к царю отвести?

Служка побледнела несмотря на то, что в бане было жарко аки в печке.

— Прости, забыла, что Глеб грозился тебя наказать. — тут же извинилась Влася, заметив неподдельный ужас в глазах собеседницы.

Они ещё немного поболтали на отвлечённые темы, никак не связанные с мрачным советником, Злата попарила Власю берёзовым веником, помогла помыться и переодеться в чистое. После славной баньки девушки в хорошем расположении духа, которое продолжалось в аккурат до покоев Глеба, направились обратно. Когда они вошли, тот что-то писал на берестяном листе, а при виде вернувшихся, окинул придирчивым взглядом Власю и бросил Злате.

— Хорошая работа, можешь идти.

Та откланялась и поспешила удалиться, а Влася откинула мокрые волосы с плеча и подошла к юноше. Глеб же поднялся и неожиданно провёл рукой по её длинным волосам, от чего русалка невольно вздрогнула и отшатнулась.

— Ты что делаешь? — спросила она, отступая от него на пару шагов.

— Ты прямо как Иван. — ответил Глеб, возвращаясь на место. — Волосы высушил, иначе хворь с мокрой головой подхватишь.

Влася коснулась своих длинных волос, с удивлением отметив, что они действительно полностью высохли.

— Но я не могу захворать. — попыталась возразить она.

— Не могла, пока зелье не выпила.

Она побледнела и понятливо кивнула, невольно опустившись рядом с ним на лавку. Находиться рядом с человеком, которого окружал мрачный ореол, не доставляло ей никакого удовольствия.

— Рассказывай. Коли ты помогла когда-то Ивану, то я так и быть подсоблю тебе.

Влася подняла на него удивлённый взгляд.

— Но какая тебе от этого выгода?

— Никакой.

Она нахмурилась, не особо понимая, почему этот чародей заинтересован в том, чтобы помогать ей, но всё же решила рассказать. Раз Иван, по словам Златы, ему доверяет, то и ей всё же придётся.

— Иван, наверное, рассказывал тебе о том, что проходил три царских испытания?

Глеб коротко кивнул.

— Последним было вернуть реку Иволгу в прежнее русло. И ещё до его приезда явилась она. Связалась со мной через мелкую речную нечисть и предложила сделку. Помощь Ивану в испытании в обмен на зелье, которое может сделать меня человеком.

— Ты знаешь, кто это был?

— Нет, помню только, что голос был женский. Лицо было скрыто плащом и, видимо, колдовской силой, поскольку я не смогла рассмотреть его.

— Она не говорила, что конкретно делает зелье?

— Нет, да и я не спросила, слишком обрадовалась, что смогу стать человеком и наконец-то покинуть Иволгу.

— Твои мотивы стать человеком мне не интересны.

— Кто бы сомневался. — тихо проворчала Влася и продолжила. — В общем, я помогла Ивану договориться с моим ныне покойным отцом, но он потребовал, чтобы мы поговорили с Владленом и Водовласом — другими правящими водяными, дабы те отреклись от своих притязаний на Иволгу. Я не знала тогда, как с дядьками сладить, они бы ни за что трон отцу не отдали. Мы распрощались с Иваном по утру в верховьях реки, а я поплыла было их убеждать, но тут снова она объявилась. Попросила меня свести её с дядями и угрозами заставила их сдаться. Благо, в конечном итоге всё разрешилось хорошо для всех кроме моего отца, Владлен и Водовлас стали правителями Иволги, так что зла на меня им держать не за что.

— Ты сказала, что она утром объявилась?

— Да, а что?

— Ничего. Уточняю. — Глеб, разумеется, не стал рассказывать ей о своих догадках, но со словами Власи вопросов появилось больше, чем ответов. И главный был: «Если не Василиса, о которой известно, то кто мог содействовать Ивану в прохождение испытания?»

— Конечно, ты ничего не скажешь. — понятливо заметила русалка. — Но знаешь, я подумала, что той колдуньей была Василиса.

— С чего ты это взяла?

— Слыхала, что она была женой Ивана, вот и подумала, что возможно сама и приходила. К тому же неизвестная строго-настрого запретила мне соваться в Царьград.

— Но ты всё же сунулась? Надо отдать должное твоей отваге. — усмехнулся Глеб.

— Эй, я тебе не какая-нибудь дурочка! — возмутилась Влася, вопреки страху перед чародеем таки показывая свой нрав. — Я слышала от крестьян, что Василиса сбежала из царского терема. Россказней вокруг этого много разных ходит! Но главное, я поняла, что раз её нет в Царьграде, то и моей жизни ничего не угрожает.

— Но ты выпила зелье, что тебе дали, не задумываясь о последствиях.

— Ладно. — нехотя согласилась русалка. — Немного я всё же дурочка. И я всё рассказала тебе! Пустишь к Ивану?

— Он не знает, как тебе помочь.

— С чего ты так решил? Иван мудрый, что-нибудь придумает.

— С того, что даже я не знаю, что с тобой делать. А я ученик Кощея Бессмертного.

Влася побледнела и закрыла лицо руками, скрывая постыдные слёзы, мигом подкатившие к горлу. Как бы она ни строила из себя сильную и независимую, но с момента последней встречи с Иваном, её жизнь превратилась в сплошные скитания.

— Мамочки… Если ты, ученик Кощея, и не знаешь, что делать, то я обречена.

— Насколько я могу судить по твоему рассказу и видимым признакам, зелье, что ты выпила, выращивает в тебе человеческую душу и полностью меняет твоё тело.

Она удивлённо взглянула на него.

— А ты думала, что просто выпьешь зелье и сразу станешь человеком?

— Да.

— Ты полная дура.

— Не обзывайся! Сама знаю, что сглупила!

— Пока ты наполовину русалка, а на другую половину человек. Твоей душе чего-то не хватает, поэтому процесс остановился.

— И чего же не хватает?

— А это нам предстоит выяснить.

— Значит, если найти это недостающее, то я смогу полностью стать человеком?

— Скорее всего. — пожал плечами Глеб. — Что в тебе осталось от русалки?

— Могу дышать под водой и быстро плавать, а ещё больше недели не могу находиться вне водоёма. Потому и пришла, что вскоре все реки скуёт льдом, и я не смогу нырнуть под воду.

Она намеренно промолчала о том, что может видеть его колдовскую силу, решив, что этого Глебу знать не обязательно.

— Сколько тебе нужно пробыть на дне, чтобы восстановить силы?

— Я не знаю точно, но думаю, что ночи хватит.

— Хорошо, с этим мы разберёмся. А сейчас, коли ты всё равно здесь, пойдём к Ивану.

— Ты правда просто так отведёшь меня к нему? — удивилась русалка.

— Да. Он будет не доволен, если узнает, что я скрываю у себя в покоях его подругу.

— Может, ты и правда не так плох, как о тебе говорят. — довольно улыбнулась Влася, вскакивая с лавки. — Пойдём скорее к Ивану.

— Кто обо мне говорит?

— Да весь терем! Они даже имя твоё произносить боятся, считают, что ты страшный колдун, впрочем, не так далеко от истины ушли.

Глеб помрачнел, а Влася поняла, что наплела лишнего.

— Погоди, ты что не знал?

— Догадывался. — хмуро ответил тот. — Просто надеялся, что Иван расскажет мне, если я что-то делаю не так.

Он направился к двери, возвращая прежнюю холодность.

— Пойдём к Ивану.

— Прости, я не знала. — начала было Влася, но Глеб прервал её.

— Больше не говори об этом. Мне нет дела до того, что другие судачат.

Он вышел вместе с ней в коридор и направился к царским покоям, русалка прикусила язык, решив больше с ним не заговаривать, дабы случайно ещё чего не сболтнуть. Хоть она и старалась браво вести себя рядом с Глебом, но тот факт, что он ученик Кощея Бессмертного заставлял кровь стынуть в жилах, подкрепляясь зловещей силой вокруг него.

Стрельцы покосились на Власю, но пропустили внутрь без вопросов, поскольку хмурый взгляд Глеба был способен открыть любые двери, даже не касаясь их.

— Ты уже вернулся? — спросил из-за горы немного поредевших грамот Иван, пока не поднимая взгляда.

— Я и не уходил.

— Почему? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил царь, вылезая из-за стола и застыл, удивлённо глядя на вошедшую парочку.

— Вот у неё спроси. — ответил Глеб, кивнув на русалку рядом, которая при виде Ивана смущённо заулыбалась.

— Вроде давеча виделись, а ты уже царём успел стать! — заметила она с интересом разглядывая юношу напротив, пытаясь найти в нём какие-то изменения.

— Я очень рад тебя видеть! — Иван искренне улыбнулся в ответ и подошёл к русалке. — Ты в порядке? Что-то случилось?

— Да, кое-что… — Влася покосилась на Глеба, не зная можно ли ей болтать, и получив короткий кивок, продолжила. — После того, как ты ушёл, кое-что произошло.

— Ты в опасности? — обеспокоенно спросил Иван, разглядывая Власю, пытаясь понять, что стряслось.

— Кто-то дал ей зелье, превращающее нечисть в человека, а эта дурная выпила всё залпом не думая о последствиях. — объяснил за неё Глеб. — И теперь твоя подруга застряла на полпути. Она и русалка, и человек одновременно.

— Ты знаешь, что с этим делать?

— Нет, зелье редкое, Баюн и тот о нём лишь в сказках слыхал. Вероятно, пока процесс не завершится, ей придётся жить на два мира.

— Яна тоже не может помочь?

— Я свяжусь с бабкой, но скорее всего она скажет то же самое.

— Влася, мне очень жаль, я сделаю всё, чтобы тебе помочь. — пообещал Иван, подбадривая приунывшую подругу.

— Благодарствую. — поклонилась русалка. — Я не хочу тебя беспокоить, но мне сейчас совсем некуда пойти…

— Конечно, ты можешь остаться. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили отдельную комнату. Глеб, насколько худо её состояние?

— Сейчас она в порядке, но к хворям людским не привычна, а тело слабеет день ото дня, становясь всё человечней, посему лучше постоянно за ней приглядывать.

— Ты не…

— Не хватало ещё за дурной русалкой денно и нощно следить.

— Прости, Иван, но я бы тоже хотела быть по возможности подальше от него. — была солидарна с ним Влася.

— В общем поручи девчонку кому-то другому, меня зовите только если что-то поменяется или время подойдёт. — он бросил короткий взгляд на русалку, та понятливо кивнула. — Я пошёл.

— Но куда ты? Темнеет уже.

— Сегодня не вернусь.

И не дожидаясь расспросов со стороны Ивана, растворился в воздухе.

— Какой неприятный тип. — Влася поёжилась, глядя на место, где только что стоял Глеб.

— Он может быть и не совсем хорош в общении, но поверь, Глеб намного добрее, чем кажется.

— По крайней мере он согласился мне помочь, пусть и только из-за тебя. Но всё равно не понимаю, как тебя угораздило с ним связаться?

— Это длинная история.

— У меня много времени. — пожала плечами Влася, а затем бросила взгляд на бесконечные берестяные грамоты и добавила. — Но ты весь в заботах, посему не стану отвлекать.

— Нет, я всё равно собирался сделать перерыв. — он грустно вздохнул. — Надеялся разделить вечернюю трапезу вместе с Глебом, но он сбежал.

— Прости, это, наверное, моя вина…

— Нет-нет, не бери в голову. — успокоил её Иван. — Ты здесь не при чём. Пойдём поужинаем, там и поговорим, а после я распоряжусь тебя куда-нибудь пристроить и служку выделить.

— А можно я со Златой жить буду?

— Злата?

— Да, эта девушка мне сегодня в баню ходить помогала. Она очень добрая.

— Хорошо, значит её следить за тобой приставим. Но и ты сама, Влася, смотри за своим состоянием, ежели худо будет, то немедленно говори мне, а я сам Глебу передам.

— Благодарствую. — поклонилась русалка.

Они направились трапезничать, разговоров было много. Хоть в разлуке друзья и были недолгое время, но в жизни обоих произошли значительные перемены, и хотелось поделиться ими с кем-то близким. Правда, Иван не стал рассказывать Власе о давешней собственной смерти, полагая, что это напугает её и расплывчато сообщил, что Глеб спас его жизнь, далее справляясь о трудной жизни подруги. За этими разговорами незаметно пролетел вечер, они вкусно поели кушаний от бабки Настасьи, и Иван передал Власю в надёжные руки заглянувшей Златы, пожелав обеим доброй ночи. Сам же направился к столу, окинув тяжёлым взглядом грамоты, в которых Баюн ещё не успел поваляться.

Русалка свалилась как снег на голову, но Иван был рад тому, что она собралась с силами и пришла именно к нему. Едва услышав о том, как трудно ей дался непростой путь от Иволги до Царьграда, он принял решение во что бы то ни стало, найти способ завершить переход. А Глеб поможет, ему-то от Ивана деваться некуда.

* * *

В Царьграде все готовились к предстоящим холодам. Прилавки купцов ломились от тёплых мехов да пряжи, с которой местные крестьяне коротали долгие зимние вечера, стуча деревянным веретеном по полу. Снедью и прочим также охотно закупались ещё и потому, что зимой товара на рынке становилось в разы меньше и многого приходилось ждать до наступления весны. Купцы предпочитали зимовать в Синеграде, что находился на берегу самого Синего моря, и уже начинали спешно отбывать из столицы.

Высокая рыжеволосая девушка, чья длинная коса, хоть и была заплетена вокруг головы всё равно доходила до пояса, шла в тёмном плаще с собольим воротником по шумным улицам. Занятые покупками люди не обращали на незнакомку никакого внимания, и она, миновав рыночную площадь, прошла через калитку в один из больших купеческих домов, окна которого в аккурат выходили в самое сердце торговой жизни столицы. Служки мигом сопроводили её к хозяину, которого девушка застала за большим столом: он что-то быстро писал на бересте, но мигом отложил все дела, едва завидев долгожданную гостью.

— Доброго дня.

— А, Дарина, да? — девушка утвердительно кивнула. — Честно говоря, я уж боялся, что вы не придёте.

— Каюсь, дела задержали. Но я готова въехать в дом, когда вам будет угодно.

— Понимаю, у самого из-за скорого отбытия дел невпроворот. Но вы меня просто спасли своим предложением. Сами понимаете, зимой у купцов сложное время, лишний рубль никому не помешает.

Дарина подошла к столу и положила на него увесистую калиту. Купец подхватил её и быстро пересчитал монетки, проверяя всё до последней копейки. Закончив с нехитрыми подсчётами, он утвердительно кивнул, одобряя сумму.

— Завтра я отбываю вместе с семейством в Синеград, служки остаются в вашем распоряжении, как и весь наш скромный терем. Мы вернёмся только к середине весны, до того момента вы можете здесь хозяйничать, как душе угодно. Вы одна будете жить, Дарина?

— С подругой, но она у меня скромная, на глаза мало кому показывается. И, возможно, гости будут приходить.

— Вы не подумайте чего, ни в чём вас не ограничиваю. Просто любопытство, нам купцам, знаете ли, всё знать надобно, а особенно ежели в городе появляются новые лица!

— Я понимаю, обещаю, что ваш дом будет в целости и сохранности, а ежели и случится чего, то покрою весь нанесённый ущерб.

— Что ж, приятно было иметь с вами дело, Дарина. Не свидимся уж до весны, так что желаю приятного пребывания.

Рыжеволосая поклонилась и покинула стены терема, направившись на столичный постоялый двор, который находился неподалёку. На первом этаже располагалась харчевня, так что народу здесь было как всегда в достатке, посему никто опять-таки не обратил внимания на очередного постояльца.

Девушка спешно поднялась вверх по лестнице и прошла в небольшую комнату, что сняла ещё вчера вечером. Скинув плащ, она вынула из-за пазухи небольшую берестяную коробочку со множеством дырочек на верхней крышке, которую откинула одним движением указательного пальца. Оттуда сразу показалась зелёная голова лягушки, которой порядком надоело весь день сидеть в темноте да тесноте.

— Как всё прошло, Варвара? — спросила она, выпрыгивая из коробки на стол, куда её любезно поставила подруга, разминая затёкшие лапки.

— Завтра в полдень можно будет въезжать в дом. До сих пор не уверена, что хорошая идея селиться в самом центре Царьграда… Мне не по себе от постоянных толп людей.

— Вспомни, что Марья сказала: ежели хотите скрыться, лучше всего прятаться на виду.

— Да, но всё равно думаю, что мало ли кто узнает. Я не колдунья как вы с Марьей, мне внешность просто так не изменить.

— Ежели даже узнает кто, скажешь, что обознался. Мало ли на свете рыжеволосых девиц, да и называешься ты теперь Дариной.

— Ладно, успокоила маленько.

— Ты в первый раз в Царьграде?

— Ты ж знаешь, я в Тридевятое особо не совалась, в основном всё в родном Тридесятом силушку богатырскую показывала. Но, как погляжу, он не особо отличается от Дивнограда, такой же большой как пчелиный улей.

— Плохо, что матка в нём так просто в руки не дастся. — тяжело вздохнула Василиса. — Марья не посвящала тебя в планы?

— Нет, ты же знаешь её… Да и я в это умное никогда не вникаю. Но ежели представится шанс, то заберём Ивана силой в Тридесятое.

— Кольцо у него Кощеево, он вмиг Глеба призовёт, ежели опасность почует, посему наш план может пойти прахом.

— Тогда для начала кольцо надо выкрасть, только как?

— Выход один, кто-то должен его подменить. Подделка ведь у тебя?

— Да, но ты думаешь Глеб не отличит её?

— А ты думаешь, Иван его на виду носит? Он-то разницу вряд ли заметит, а Глеб не сразу поймёт.

— Вон оно как хитро. — подивилась Варвара.

— Пока просто осмотримся, ежели заметим чего — сразу будем действовать.

Рыжеволосая понятливо кивнула.

— Ладно, Василиса, я тогда пойду по улицам пошатаюсь. Ты здесь останешься али со мной пойдёшь?

— Я из коробки всё равно не вижу ничего, отсюда понаблюдаю, благо окна на рынок выходят.

— Не задубей только. — предупредила её Варвара, немного приоткрывая ставни для лягушки.

— Лучше сама будь осторожна, декабрь уже в это воскресенье в права вступит, а холодом уже сейчас дышит. Я-то в лягушачьей коже мороза не чую.

— Не переживай, я девица крепкая. Увидимся вечером.

Варвара вышла из комнаты и направилась осматривать Царьград, а Василиса тем временем удобно устроилась у приоткрытого окна, вновь возвращаясь к привычному делу — наблюдать за тем, что происходит вокруг. Ещё недавно она делала это из окна царского терема и уже была уверена в том, что уж в этот раз с избранным у них точно получится одолеть Кощея Бессмертного раз и навсегда, но всё пошло далеко не по плану, и в итоге пришлось действовать по пути, который совершенно не нравился никому из названных Сестёр.

* * *

Иван закончил с половиной грамот на столе, когда время перевалило далеко за полночь, после вечерней трапезы он распорядился устроить Власю, и та отбыла обживать свою комнатку, прихватив с собой румяную от смущения Злату. Подумать только, сам царь к ней, простой служке, обратился с просьбою! Он вернулся к насущным делам, то и дело поглядывая на дверь, даже расчистив себе ради этого обзор, но тот, кого он ждал не появлялся.

Услышав скрип, Иван оторвался от очередной грамоты, глаза уже покраснели от постоянного напряжения.

— Наконец-то ты вернулся. — радостно заметил он, но подняв взгляд, обнаружил лишь вошедшего Баюна, и улыбка спала с его лица, оставляя на нём лишь измученное усталостью выражение.

Кот понимающе взглянул на него, но лишь для того, чтобы разрядить обстановку, промурлыкал:

— Рад, что ты так ждал меня, Ванечка. Я, знаешь ли, зря времени сегодня не терял, весь терем оббегал. Ох и сложная задача была!

— Обнаружил что-то новое?

— У бабки Настасьи сметана скисла. — пожаловался тот. — Баба-Яга никогда такого не допускает.

— Баюн?

— Да-да, а я что говорю! Безобразие!

— Где Глеб?

— Почём мне знать. Он ведь к тебе русалку потащил, стало быть, ты и видел его последним.

— Он сказал, что не вернётся сегодня, хоть мы и договаривались поговорить.

— Дак позови его, ежели дело срочное, а лучше спать уже отправляйся, а то вон глаза скоро лопнут.

Иван устало закрыл глаза, помассировав веки, и поднялся из-за стола.

— Ты прав, лучше спать пойду.

— Глеба звать не будешь?

— Не хочу его по пустякам всяким дёргать.

Он прошёл мимо кота, направляясь в свои покои, надеясь, что завтра всё наладится. Баюн проводил его долгим взглядом.

— Ох уж эти двое… Не понимаю я людей. — проворчал он, прыгая на стол, сворачиваясь клубком посреди грамот. — С Ягой что ли связаться… — с этими мыслями он и не заметил, как задремал.

Глава 2

Начало

Тёмному коридору не было ни конца, ни края, лишь небольшие язычки пламени то и дело вспыхивали в воздухе, худо-бедно освещая путь. В обычной жизни Глеб бы использовал чары, но во сне они были бесполезны. Он прозябал здесь во снах вот уже целый месяц, стоило только вернуться с границы Нави, куда пришлось идти за живой и мёртвой водой. Глеб ясно помнил, как нашёл скрытую от живых тропинку, по которой держал путь к искомому источнику, вокруг раздавались тысячи голосов, они выли, словно звали за собой, многие были наполнены такой злобой, что чародею казалось, что ненавидеть кого-то настолько сильно просто невозможно, и эта всепоглощающая боль словно была направлена на него.

На границе Нави обитали не упокоенные души, которые спустя долгое время пребывания там или перерождались как нечистая сила, или рассыпались на невидимые частицы. Глебу казалось, что некоторые голоса глухо отзываются в самых потаённых уголках его памяти, но он не мог их вспомнить, да и не хотел. Тогда чародея интересовала только вода — единственный путь к тому, чтобы спасти дорогого, единственного друга, жестоко убиенного собственными братьями. Посему он мысленного отгородился от окружающих звуков, которые, впрочем, прекратились, едва стоило войти в ту самую пещеру.

Как и было говорено, два потока воды переплелись вместе, но благо струи были хорошо различимы, и Глеб аккуратно наполнил два хрустальных сосуда сначала тёмной как ночь — мёртвой водой, а затем светлой как день — живой. Он внимательно изучил содержимое и удостоверившись, что всё сделал правильно, поспешил скорее покинуть границу Нави, пробираясь через тот же самый гул не упокоенных душ, ни на секунду не сходя с тропы.

Глеб помнит, как сбрызнул уже остывшее тело Ивана-царевича сначала мёртвой водой. Раны, нанесённые братьями-предателями тотчас же, затянулись, горло заросло свежей плотью и кожей, словно ничего и не было. После в ход пошла живая вода, едва она успела окропить тело, как то пришло в движение, пальцы на руках задрожали, а плотно закрытые веки затрепетали. Глеб успел исчезнуть во тьме соседнего ельника в тот самый момент, когда Иван очнулся. Отошедший от мёртвого сна царевич звал его снова и снова, но Глеб не нашёл в себе сил выйти к нему, поход в Навь истощил как тело, так и душу, он едва смог добраться до той самой поляны, где до этого лежал труп Ивана, чтобы позвать на выручку Полночь, благо царевич уже был далеко и не слышал его.

Задремав на спасительной спине коня, Глеб увидел коридор впервые. Он заменил собой все сны чародея, коих он прежде никогда и не видывал. Всю ночь Глеб шёл у бесконечных стен, а на утро просыпался опустошённым, будто из него ушла вся волшебная сила. Ивану он о своих снах не рассказывал — сам не знал, что сие значит, поэтому не хотел понапрасну беспокоить недавно взошедшего на трон царя.

Поначалу чародей относился к происходящему спокойно, но через пару недель заметно устал — бесконечное созерцание одинаковых стен кого угодно могло свести с ума, посему Глеб становился всё более мрачным, делал свою работу и даже не задумывался о том, что его слова могут кого-то ранить, впрочем, за ним это всегда водилось, поэтому Иван и не заметил никаких перемен в состоянии друга.

Коридор в сегодняшнем сне был таким же, как и всегда, пока в один момент Глеб не увидел мерцание факелов где-то далеко-далеко впереди. Он попытался ускорить шаг, дабы быстрее добраться до разгадки, но огни не приближались, а словно ещё больше отдалялись от него. А затем в ночной кошмар вторгся пронзительный клич петуха.

Глеб нехотя открыл глаза, чувствуя теперь уже обычную тяжесть, свинцом разлившуюся по всему телу, после пробуждения, он нехотя спустился с полатей и лёгким взмахом правой руки развёл огонь в давно остывшей печи. На ночь чародей остановился в предоставленном местным старостой домике, где помимо печи да дубового стола с двумя лавками больше ничего не было, но для однодневного пребывания того было достаточно. Он наскоро позавтракал и вышел во двор, припорошенный мелким снежком, по которому кругами разгуливал Полночь в ожидании хозяина. Заметив Глеба, он радостно поприветствовал его, что сильно напугало проходившую мимо крестьянку, поскольку ржание вороного коня скорее напоминало звериный рык.

— Спокойно. — скомандовал Глеб, подойдя к животному, ласково потрепав его между ушей. — У нас с тобой ещё много работы на сегодня.

С этими словами он оседлал коня и, наложив отводящие чары, чтобы никто не увидел ни крылья Полночи, ни в целом то, что конь может летать, приказал ему держать курс по вчерашнему маршруту. Оставалось не так много селений и Синеград, который, впрочем, не должен был бедствовать, поскольку Синее море с наступлением холодов не замерзало, так что торговля круглый год шла там полным ходом.

* * *

Влася с утра почувствовала себя по-настоящему отдохнувшей впервые за долгое время вынужденных скитаний. Всё-таки Глеб прав — она настоящая дурочка, что не подумала о последствиях, когда выпила всё зелье залпом, но кто ж знал, что так всё обернётся. По крайней мере сейчас она в безопасности в царском тереме, а ещё могла находиться подле Ивана, что неожиданно стал самым близким человеком на всём былом свете и которому русалка безоговорочно доверяла после того, как он помог ей буквально сбежать из глубоких вод ненавистной реки Иволги.

— Вы уже проснулись, Влася? Доброе утро. — услышала она голос Златы, которая давно успела встать, умыться и одеться, а сейчас заканчивала вплетать в косу выцветшую розовую ленточку. — Трапезничать пойти изволите?

— Доброе утро. — поприветствовала её русалка, садясь на мягкой перине и потягиваясь. — Ох и хорошо спится в царском тереме. А кушать идти я всегда изволю!

— В таком случае давайте я помогу вам одеться. — предложила девушка, подхватывая заранее приготовленную рубаху и сарафан. — Вы не возражаете, если я волосы ваши тоже заплету?

— А так принято, да? — спросила Влася, которая привыкла всю свою русалочью жизнь плавать с распущенными волосами, изредка вплетая в них цветы или нити с перламутровыми ракушками.

— Вовсе не обязательно, но думаю, что так вы уважите присутствующих.

— Тогда, пожалуйста, сделай это.

Влася поднялась с постели и с помощью служки быстро выполнила утренние девичьи заботы, переоделась и сейчас с интересом разглядывала причёску, что сделала ей Злата.

— Ваши украшения. Вы вчера в бане забыли. — спохватилась девушка, протягивая Власе её нити с ракушками.

— Благодарствую. — та с удовольствием приняла их и хотела было по привычке нацепить на голову, но вовремя опомнилась и спросила. — Скажи, Злата, чем здесь девушки волосы украшают?

— А вы…

— Понимаешь, я в глухой деревеньке жила, поэтому совсем ничего не знаю о быте местных, посему буду рада, если ты меня просветишь.

— Конечно, я буду рада помочь. — девушка кивнула, отметив про себя, что странно, ведь вчера Влася в баню как в первый раз заходила, неужто в глухой деревне даже такого нет? Но вслух ничего говорить не стала. — Пойдёмте, наверняка все уже давно собрались, возможно, и царь тоже спустится, раз вы у него гостите.

Русалка тут же воодушевилась:

— Тогда чего мы стоим, пойдём скорее!

И ухватила девушку за руку, потащив ту в сторону двери, забыв о том, что совершенно не представляет, куда нужно идти. Благо Злата опомнилась и ускорила шаг, ведя свою спутницу в нужном направлении. Они миновали несколько стрельцов, проводивших Власю заинтересованными взглядами — новость о том, что сам советник притащил в терем какую-то нищенку быстро разлетелась по царскому терему, так что всем было любопытно взглянуть на неё. По пути они свернули за угол и чуть не налетели, на идущих по коридору царевен, которые от неожиданности отшатнулись, но благо, Ольга поддержала наступившую на сарафан Марфу, и та не свалилась на пол.

Злата тут же отвесила глубокий поклон и повинилась:

— Смилостивитесь, царевна Марфа, царевна Ольга, не хотели мы вас напугать.

Влася, пронаблюдав за служкой, решила, что извиниться будет не лишним и, буркнув короткое «простите», тоже поклонилась.

— Смотреть надо, куда идёте, так можно и с ног сшибить. — упрекнула обеих Марфа, она уже крепко стояла на ногах, но столкнувшись взглядами с выпрямившейся Власей, удивлённо спросила — А тебя я не знаю, ты кто такая будешь?

Ольга тоже во всю разглядывала незнакомку, но в разговор лезть не спешила.

— Погоди-ка, а ты не та ли, кого Глеб вчера в терем притащил?

— Не тащил он меня, я сама с ним пошла. — объяснила русалка, не хватало ещё, чтобы её теперь записывали в Глебовы девки.

— Значит это и правда ты! — Марфа подошла ближе, с интересом разглядывая её. — А ты миленькая на лицо. Как тебя там?

— Влася я.

— Влася… Забавное у тебя имя. — подивилась царевна, закончив придирчиво рассматривать девушку.

— Марфа, мы, итак, опаздываем, идём. — поторопила её Ольга.

— А почему бы нам её с собой на рынок сегодня не взять? Скоро все купцы разъедутся, не хотелось бы упускать возможность напоследок закупиться.

— Я не против. — пожала плечами Ольга, она прекрасно улавливала ход мыслей подруги и тоже отметила про себя, что завести хорошие отношения с этой странной девицей будет полезно, всё-таки та на короткой ноге с Глебом.

— Тогда решено, Влася! После утренней трапезы пойдёшь с нами за покупками, а отказа я не приму! — заявила Марфа, довольно улыбнувшись. — Увидимся позже!

Они с Ольгой направились вперёд по коридору, а Влася посмотрела на свою провожатую и спросила:

— Это царевны были?

— Да, у царя Ивана два старших брата, это их жёны, писанные красавицы-царевны Марфа и Ольга. В Царьграде все им завидуют.

— И чему тут завидовать? Обычные же вроде…

— Да как же?.. Они и умны, и богаты, и красивы, а самое главное удачно вышли замуж, этому любая позавидует.

— Значит, выйти замуж — это самое главное? — уточнила Влася.

— Конечно! Любая девушка мечтает о замужестве. А вы разве нет?

— Для начала я бы просто хотела найти человека, которого полюблю.

— Благодарю, что присматриваешь за Власей, Злата. — поравнялся с ними Иван, который решил сегодня тоже спуститься к утренней трапезе, хотя обычно этого не делал, предпочитая компанию Глеба.

— Царь-батюшка, доброе утро. — тут же поклонилась ему служка, ей льстило, что сам царь благодарит её, простую девку.

— Иван! — сразу же оживилась русалка, а наткнувшись взглядом на уставшее лицо друга, спросила. — Нелегко быть царём, да?

— Ты права, но я сам виноват, что засиделся допоздна.

— Тебе стоит лучше заботиться о себе, зачем столько взваливаешь на свои плечи?

— А кто, если не я, Влася? — улыбнулся Иван, а затем прошёл вместе с девушками в светлую горницу, где за большим столом уже расположились все члены царской семьи и первые лица государства такие как, как главный казначей и воевода, лекари тоже присутствовали, скромно заняв дальнюю часть стола.

— Царь-батюшка, давно ты нас своим присутствием не баловал. Доброе утро. — поприветствовал его Василий, который после всего, что между ними было, как мог старался загладить свою вину.

Глубоко внутри Ивана ужасно злило присутствие старших братьев, но он старался подавлять в себе чувство ненависти, каждый раз напоминая себе о том, что эти двое ещё могут быть полезны, да и какими бы они ни были, всё-таки родная кровь, больше у Ивана из живых никого не осталось… По крайней мере из тех, о которых он ведал.

— Захворал, царь-батюшка? — спросил Сергей, едва бросив взгляд на младшего брата.

— Не стоит обо мне беспокоиться. Работал без устали, вот и потерял счёт времени. Давайте приступим к трапезе.

Все собравшиеся поддержали царя и принялись за еду. Готовили на царской кухне всегда вкусно, правда, испокон веков одно и то же — бабка Настасья строго следила за тем, чтоб никто не своевольничал. Но в отличие от остальных, Власелине было всё в новинку, она с интересом хваталась то за одно, то за другое, надкусывая пирожки и с интересом пробуя разные виды варенья к поданным блинам.

— У нас гостья! Не представишь? — спросил Василий, наблюдая за действиями незнакомки.

— Это Власелина, она из далёких земель прибыла.

Влася подняла голову и так и кивнула с набитым ртом, не успев проглотить то, что из любопытства туда запихала.

— Пожалуйста, присматривайте за ней и будьте добрее. — попросил он всех собравшихся.

— А мы уже успели познакомиться, царь-батюшка, да, Влася? — та закивала в ответ на речь Марфы. — Предложили подруге вашей с нами на рынок прогуляться, сейчас как раз последняя возможность перед холодами хорошенько душу за покупками отвести.

— Благодарствую тебя за заботу, Марфа. Я оставлю Злате калиту, пусть Влася не стесняется и выбирает, что душе угодно.

— Какой вы щедрый, царь-батюшка. — восхитилась Ольга. — Мы обязательно подберём ей самые лучшие наряды. Вы её потом не узнаете!

Иван засмеялся, а Влася смущённо покосилась на него и обязательно пихнула бы в бок, сиди она рядом.

— Уж её я ни с кем не перепутаю. — ответил он и поднялся из-за стола. — Что ж, меня ждут дела. Злата, зайди ко мне после трапезы.

С этими словами он покинул трапезную, Влася бросила на его место быстрый взгляд — едва к каше притронулся да пирог поковырял, неужто и правда захворал? Она беспокойно оглянулась на дверь, за которой скрылся царь, но расспросы окружающих заставили вернуться мыслями за стол и попытаться влиться в беседу. Всем было любопытно узнать, что она за человек такой, они-то не ведали, что Влася и не человек вовсе, вернее, пока не человек, так что приходилось придумывать ответы на ходу.

После трапезы Злата помогла своей подопечной переодеться, запахнув тёплую шубу поверх пуховой шали, и довольно улыбнулась, разглядывая плоды своего труда. Влася, не привыкшая таскать на себе сто одёжек, стойко терпела, но под конец увидев варежки, взмолилась.

— Злата, я уже на улитку похожа! Может, просто…

— Ну, что вы такое говорите, Влася. Зима на носу, а царь-батюшка строго-настрого наказал о вас заботиться, чтоб хворь какую не подхватили.

Влася хотела было возразить, но вспомнила слова Глеба о том, что теперь она почти как человек, посему вовремя прикусила язык и лишь страдальчески кивнула, молча выражая своё недовольство.

— Пойдёмте скорее. — спохватилась Злата. — Не гоже царевен заставлять ждать.

Русалка понятливо кивнула и последовала за девушкой к главным воротам, где их уже ждали Ольга и Марфа со своими служками.

— Долго ты, Власенька, собиралась, но смотрю шуба богатая у тебя. — поприветствовала её Марфа.

— А, это? Глеб вчера принести распорядился. — отмахнулась от неё русалка.

— Глеб действительно заботится о тебе, такой молодец! А по нему и не скажешь.

Влася хотела было возразить, но Марфа и Ольга уже подхватили её под белы рученьки, скрытые за дорогими мехами, и потащили в сторону рынка.

— Рада, что ты тоже теперь личною служкой стала, Злата. — тихонько залепетала девка, прислуживающая Ольге.

— Я и сама рада очень. Прямо как ты Оксана, когда тебя Сергей-царевич, к царевне Марфе служить приставил.

— Сергей-царевич, очень добр ко мне. — улыбнулась та ей в ответ. — А царевне служить одно удовольствие.

— Влася хоть и не царевна, но подруга царя, тоже важная птица.

— Кстати, Злата, не к месту будет сказано, но ты теперь и с его милостью общаешься? — как бы невзначай спросила Оксана.

Злата побледнела:

— Нет-нет, что ты. Куда мне…

— Вот как. — протянула девушка. — А я слышала, что именно он Власю в терем впустил.

— Да, но она его совсем не знает.

— Уж поди пойми этого советника. Сама ведь знаешь какой он, Оксан?

— Какой? — удивилась та. — Лично я о нём только хорошее думаю. В тереме порядок наводит, а сейчас целыми днями в селениях пропадает, подготовку к зиме проверяет.

— Да кабы бы не его нрав цены бы ему не было.

— А что нрав? Человека не характер, а поступки определяют.

— Эй, Оксана, подай калиту. — прервала их разговор Марфа.

Время за беседой пролетело быстро, они и сами не заметили, как дошли до рынка. Местные с почтением приветствовали царевен и с интересом разглядывали Власю, о которой уже и за пределами терема все судачили — слухи в Царьграде разлетались как горячие пирожки в воскресный день. Рядом образовалась небольшая толпа зевак, следивших за каждым движением царских особ.

Влася шепнула Злате на ухо:

— Чего они все на меня так пялятся?

— Люди в Царьграде любую весть сразу по ветру разносят, вот и о вас тоже теперь молва пошла. — тихо ответила та.

— Совсем как в Иволге. — поразилась Влася, вспоминая как речная нечисть порой любила обмусолить все самые грязные сплетни, которые, впрочем, обычно касались земных мужиков.

— Это так деревня ваша называется?

— Да-да. — соврала Влася и поспешила обратить внимание на Марфу, которая показывала ей усыпанный самоцветами кокошник.

Калита царя-батюшки грозилась знатно похудеть.

* * *

Варвара с утра бесцельно бродила по рыночной площади, смешиваясь с толпой, с интересом рассматривая различные товары у заморских купцов да местных жителей, порой дивясь тому, что таковых нет в Тридесятом. Похоже сказывалась удалённость родного царства от Синего моря.

Как и было говорено, они с Василисой на зиму переехали в дом купца, последняя как раз осталась там, ибо днём в форме лягушки мало что могла сделать. Посему девушки поделились: Варвара несла дозор днём, собирая всевозможные городские сплетни, приглядывая издали за царским теремом, а Василиса сменяла её ночью. Ранним утром и в обед девушки делились новостями, кои были пока что в основном бесполезны. Но вчера была одна, которая заставила обеих насторожиться — в царском тереме появилась загадочная гостья. Местные поговаривали: «Девка эта красная настолько пригожа, что сам суровый Глеб сжалился и впустил её внутрь». А кто такая доселе было неизвестно. Но в то, что чародей мог над кем-то сжалиться, ни Василиса, ни Варвара не верили.

Они связались по заготовленному волшебному блюду с яблоком с находящейся в Тридесятом Марьей Моревной, занятой своей частью плана, и та ожидаемо приказала следить за неизвестной, ежели представится такая возможность.

И возможность внезапно предоставилась. Прямо сейчас Варвара стояла в толпе собравшихся зевак и наблюдала за тем, как царевны подбирают девушке кокошник покраше. Та была действительно не дурна собой: миловидное лицо, обрамлённое тёмными волосами, уложенными в причёску, большие синие глаза, с интересом рассматривающие сверкающие камушки.

Достаточна ли она была близка с Глебом, чтобы использовать её в плане, пренебрегая Иваном, было неизвестно, хоть и выкрасть девчонку, судя по всему, было намного проще. Ни Василиса, ни Варвара не знали деталей задумки старшей Сестры до конца, их задачей было доставить Ивана в Тридесятое царство, а конкретно в терем Марьи Моревны. Сделать сие было не просто, посему Варвара ухватилась за призрачный шанс провернуть похищение с помощью незнакомки.

Темноволосая девушка в окружении царевен вела себя на редкость непринуждённо, казалось, что она не совсем знакома с порядками терема. Увлёкшаяся наблюдением за брюнеткой Варвара даже не заметила недоброго взгляда, коим на неё посмотрела одна из служек, и как только девушки завершили покупки, украдкой проследила за ними до самого терема, вернувшись в дом купца, где её поджидала Василиса. Время было как раз обеденное, поэтому девушка собиралась убить двух зайцев сразу — и поесть, и с подругой поговорить.

— Есть ли какие новости? — поинтересовалась Василиса, удобно пристроившись на обеденном столе, куда местные служки уже принесли разнообразные блюда, которые с увлечением поглощала Варвара. Поскольку рыжеволосая была богатыршей, то и ела с тем же аппетитом, не отставая от мужчин своего рода деятельности.

— Я видела девицу, о которой все на рынке судачат. Я ещё вчера тебе рассказывала, что Глеб кого-то притащил в царский терем.

— Известно, кто она?

— Нет, но, судя по всему, из знатного рода.

— С чего ты это взяла?

— Уж больно открыто она ведёт себя с царевнами. Но ещё у меня было чувство, что некоторые предметы она впервые видела. Это ведь, наоборот, довольно странно для богатой девицы, не так ли?

— Можешь подробно описать её? — задумчиво попросила Василиса.

— Да, конечно. Чёрные волосы, синие глаза, соболиная шуба… — быстро перечислила Варвара, она была не мастак расписывать чью-то внешность… Вот манеру боя — это запросто.

Василиса тяжело вздохнула:

— То, что ты сказала, под многих девиц подходит. Было ли что-то запоминающееся?

— Да вроде нет. — Варвара пожала плечами, заканчивая уничтожать щи, переходя к мясу. — Девка как девка, ничего необычного.

— Обычную девку Глеб бы и взглядом не удостоил.

— Но в народе говорят, что она царя знает. Пришла прямо под ворота, где это и талдычила, её местные пускать не хотели, но Глеб вмешался.

— Чего ты мне вчера этого не сказала? — нахмурилась Василиса.

— А я и не знала. Сегодня только от мясника слыхала.

— Я помню всех, с кем общался Иван, когда была в тереме, и точно бы заметила вьющуюся вокруг него чернявую девицу. Значит, они познакомились вне Царьграда. Погоди-ка…

— Ты поняла чего-то?

— Марья же последнее испытание Ивана на себя взяла. Она опосля ещё сильно бранилась, что из-за русалок с Ивана едва наш приворот не слетел, и пришлось прямо перед свадьбой его обновлять. Неужто это та самая русалка?..

— Но ведь русалки днём особо не показываются? А эта ничего, разгуливает, тем более в такую погоду. Или я путаю чего?

— Эта может. Марья её помощь на зелье покойной Главы выменяла. И как она только до Царьграда успела добраться?

— То бишь использовать её вместо Ивана нельзя?

— Нет. Но использовать её в поимке Ивана можно.

— Но у него кольцо, мы ничего не можем сделать, покуда он может позвать Глеба.

— Что ж, возможно, дочка водяного нам поможет, ежели полностью убедить её в опасности Глеба.

— И как ты хочешь к ней подобраться?

— Скорее всего это будет не так сложно. Думаю, она своим русалочьим нутром чует, что Глеб тёмный колдун, и это её пугает, а соответственно нужно надавить на больное, но для начала втереться в доверие.

— Вона как… Как же ты её доверие завоюешь? Русалки ведь подозрительно к людям относятся.

— Я покумекаю, может, с Марьей свяжусь, а ты пока дальше наблюдай.

Варвара понятливо кивнула.

— И вот ещё что. — Василиса подняла на подругу серьёзный взгляд. — Ежели мы здесь, то и они скорее всего по близости.

— Я не видела здесь никого из Культа. — нахмурилась Варвара, от одного упоминания этих людей, у неё кровь стыла в жилах.

— То, что ты не видела, не значит, что их нет. Культ всегда там, где их повелитель, и они сделают всё для того, чтобы помешать нашему плану.

— Я думала, что мы разобрались с ними раз и навсегда.

— Ежели помнишь, некоторых мы так и не нашли, посему будь осторожна, ты-то внешность поменять не можешь.

— Хорошо. Я буду начеку. — согласилась с Василисой Варвара, приканчивая печёную утку. — А сейчас пойду снова на разведку, мало ли встречу ещё кого сегодня.

Василиса проводила её долгим взглядом, наблюдая за тем, как подруга набрасывает на себя телогрейку и тяжёлую шубу, а после выходит вон из горницы, вновь оставляя её наедине с собой.

* * *

В покоях царского терема Оксана помогла Марфе раздеться с улицы и теперь переплетала русые косы, закрепляя их в замысловатую причёску. Царевна наедине со служкой лишний раз пикнуть боялась, прекрасно зная, на что та способна. Она до сих пор не верила в то, что муж подложил ей свинью в виде страшной колдуньи на услужении.

Надо сказать, что по началу Оксана вела себя так, что от обычной личной служки не отличишь, и Марфа немного осмелела, начав гонять её по поручениям. Но в один прекрасный день во время умывания Оксана резко окунула голову своей так называемой хозяйки в таз с водой и держала там до тех пор, пока из царевны едва весь дух не вышел.

— Будешь много о себе думать, быстро вперёд ногами из терема вынесут. — пригрозила она тогда откашливающейся, дрожащей царевне. — Лучше нам с тобой быть подругами, Марфа, а для этого ты должна во всём меня слушаться. И не смей своей драгоценной Ольге жаловаться, иначе вперёд на погребальный костёр пойдёт или лучше её будущего ребёночка на тот свет отправлю. Представляешь, какая будет потеря?

Тогда-то Марфа и поняла, что с Оксаной связываться опасно, пыл поумерила и вела себя как царевна только в присутствие остальных и то стараясь по возможности не обращаться к Оксане. С Ольгой наедине тоже осторожничала и лишнего слова про служку не отпускала, дабы беду не накликать, хотя подруга не раз спрашивала, как ей живётся. Сергей всё так же не замечал свою жену, лишь несколько раз заглянул в покои и то лишь для того, чтобы попытаться зачать наследника.

— Выпей этот отвар. — говорила ей после таких визитов Оксана, подсовывая дурно пахнущую травяную смесь.

И Марфа пила, посему дитя всё никак не зачиналось, а царевич становился всё злее, пока совсем не прекратил к ней приходить.

Царевна не знала, как ей быть, колдунья жутко пугала, а она не то, что пожаловаться, даже поплакать спокойно не могла. Посему, когда Оксана заявила, что ей нужно сблизиться с девкой, которую Глеб впустил в царский терем, спорить не стала.

— Ты молодец, хорошо себя ведёшь. — наконец закончила с её волосами Оксана. — Ежели и дальше будешь паинькой, то и жива будешь, да и о том, что вы с Ольгой стрелы подменили никто не узнает.

Марфа коротко кивнула и осторожно спросила:

— Я слышала от Власи, что она никак не связана с Глебом, тогда зачем нужно с ней дружбу водить?

— Твоё дело маленькое: делать, что скажу, да лишних вопросов не задавать, ясно?

Царевна замолчала и кивнула.

— Давеча в столице недруги наши объявились, посему следи за девчонкой в оба, они тоже на неё глаз положили.

— Ты знаешь, как они выглядят, чтобы я могла увести Власю, ежели что?

— Сегодня на рынке видала одну — рыжая с длинной косой, известная богатырша из Тридесятого царства, а ежели она здесь, то, стало быть, и остальные две поблизости. Их ты не вычислишь, колдовству обучены, а с рыжими девками будь осторожна.

— Хорошо, я буду стараться занимать всё свободное время Власи.

— Умница. — довольно улыбнулась Оксана, погладив её по голове. — Кто бы мог подумать, что в царском тереме ты окажешься самой смышлёной. Возможно, я даже замолвлю за тебя словечко, когда Повелитель вновь займёт свой трон.

Марфа вновь промолчала, решив, что не расспрашивать колдунью о том, кто такой этот самый Повелитель. Она поднялась, позволяя приладить бусы на своей шее, каждый раз замирая в ожидании: знала, что Оксане ничего не стоит задушить её пресловутым украшением… А ежели её погубит, то, стало быть, и Ольге, и младшенькой Лизке, и всем остальным близким людям недолго жить осталось.

— Знаешь, я тут подумала… Если кое-что сделаешь для меня, то я позволю тебе дитятко родить, и тогда царевич Сергей не прогонит тебя из царского терема как бесплодную женщину.

— Что я должна делать? — тихо спросила Марфа.

— Царь Иван на шее чёрное кольцо носит, обычно не видать его, поскольку он его прячет за одёжей. Но тебе нужно заполучить сие любой ценой.

— Но как же я смогу это сделать? Рядом с Иваном постоянно Глеб.

— Не постоянно. Он часто приказы исполняет, да и ночью к Ивану не суётся, так что шанс тебе представится. Да и выбора у тебя нет. Либо приносишь мне кольцо, либо никогда не сможешь родить. Бесполезная жена никому не нужна.

— Я сделаю, но ты знаешь, что я слабая, колдовству не обучена…

— Потому ты и должна это сделать. Кольцо в руки не дастся ежели опасность почует, для колдунов оно раскалённое на ощупь, а вот простых людей за угрозу не принимает.

— Поняла, я что-нибудь придумаю.

— Иван мигом хватится, что кольца у него нет, поэтому подмени вот этим. — она протянула ей чёрное кольцо в форме кусающей себя за хвост змейки, сквозь которое была продета обычная верёвочка.

Марфа поскорее взяла незамысловатое украшение, и Оксана довольно кивнула.

— Ежели справишься — будет тебе дитятко. А уж если за неделю с заданием сладишь, то я на царевича Сергея такой приворот наведу, что он в тебя без памяти влюбится. Щедрая сделка, согласись?

Марфа поспешно закивала, это действительно была хорошая возможность наконец устроить своё трещащее по швам счастье и наладить жизнь в царском тереме.

— Про наш уговор никому ни слова. Ежели узнаю, тебе несдобровать.

И как ни в чём не бывало начала раскладывать подсохшие от мелкого снежка шубы по сундукам, ведя себя как самая обычная служка. Марфа надела кольцо на шею и спрятала под рубахой, решив всегда носить его с собой, мало ли какой шанс предоставится.

* * *

Возможно, впервые за всё своё недолгое время правления, царь Иван принимал челобитные в одиночку, это очень понравилось рассевшимся по лавкам боярам, что в присутствии мрачного советника порой пикнуть боялись, а сейчас, почувствовав более мягкий характер царя-батюшки, старались навязать свою точку зрения по тому или иному прошению. Очередь потихоньку начинала редеть, благо сегодняшние дела были несложные, и Иван надеялся, что так и будет продолжаться, взглянув на следующего просителя.

— Тихомиром звать, царь-батюшка, давеча разбойники в мой дом купеческий ночью проникли да всё ценное вынесли, сам я в то время на отправке товара был. Всех рублей за последний месяц заработанных лишили, проклятые, как быть теперь не ведаю… Товар нужно на что-то отправлять в Синеград али здесь оставаться зимовать, а мы, знаете, к суровым морозам непривычные.

— Богдан, распорядись своих сыскных стрельцов к купцу Тихомиру отправить, пусть найдут следы разбойников и опишут всё, что было украдено. — обратился Иван к главе стрелецкой группы, занимающейся в основном похожими делами.

— Будет сделано, царь-батюшка!

— Царь-батюшка, а что же с деньгами делать? Ежели не найду сейчас необходимой суммы, как же здесь зимовать?

— Вы же купец, Тихомир. Слыхал я, что под такие вещи как нападение разбойников у вас всегда должны быть рубли заложены. Торговля во все времена была делом рискованным. Единственное, что сделает престол — пустит все возможности на поимку вредителей. Платить из казны за потери вам никто не будет, не наше это дело.

— Но как же быть теперь… Неужели не поможете нуждающемуся?

— Мы здесь не раздаём из казны рубли направо и налево, сами вот у главного казначея спросите. Сыскные стрельцы примут вашу челобитную и в скорости навестят вас дома, не чините им препятствий, ежели хотите свои деньги у грабителей вернуть.

— Но царь-батюшка…

— На этом всё, вы можете быть свободны.

Главный казначей одобрительно кивнул, услышав решение Ивана. С купцами только так разговаривать и надо, народ они ушлый, выгоды своей никогда не упустят. К тому же многие из них как могут пытаются заработать побольше перед зимним застоем, и не исключено, что никакого разбоя и в помине не было. А всё происходящее — хитрости самого купца, что понадеялся на доброту и неопытность нового царя.

— Следующий проситель, царь-батюшка!

Иван выжидательно кивнул.

— Староста деревни Хрустальный ключ. — представился коренастый мужик после того, как упал на колени и приложился челом к полу. — Не вели казнить, царь-батюшка, вели слово молвить.

— Подымись и рассказывай, что за беда у тебя стряслась.

— Давеча, царь-батюшка, девки молодые начали в чаще лесной пропадать, да никто их сыскать не может.

— Сколько уже пропавших?

— Трое, царь-батюшка, и все как на подбор — писанные красавицы, женихи сутками в чаще пропадают, батьки да мамки космы на себе рвут, что за дитятками не уследили.

— Каюсь, припозднился я сегодня, царь-батюшка.

Внезапно вошедший в залу Глеб, тут же собрал на себе все взгляды присутствующих.

Он спокойно прошел к своему месту, мельком глянув на просящего. Иван наконец-таки почувствовал облегчение. В присутствии Глеба он чувствовал себя намного увереннее, и кивнул другу, приземлившемуся рядом.

— О чём речь? — спросил он, с ходу решив войти в курс дела.

— В Хрустальном ключе девки молодые пропадают в лесной чаще, уже трое бесследно исчезли, местные не в силах их сыскать, просят помощи.

Глеб нахмурился и перевёл взгляд на притихшего старосту.

— Отчего же не помочь, но подробности узнать надобно.

— Всё поведаю, чего ваша милость услышать желает. — староста вновь упал на колени и приложился лбом к полу.

— Ты бы мозги себе не сотрясал понапрасну, а то того глядишь в обморок свалишься. Кто за тебя тогда говорить будет? — поморщился Глеб, которого раздражала манера людей вечно падать в ноги.

— Не велите казнить… — староста всё же поднялся, со страхом подняв взгляд на Глеба. — Но ничего сказать я вам не в силах, сами не ведаем ничего. Девки сами в лес начали уходить с наступлением холодов. Никого, кто столь тёмное дело начал бы, нет в деревне…

— И что же?.. В первый раз так девки пропадают, али вы только сейчас прийти надумали?

— На моей памяти впервой.

— Вот как. — Глеб недоверчиво покосился на мужика, тот что-то явно недоговаривал.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, дабы отыскать пропавших. — пообещал старосте Иван.

— Раз царь-батюшка помочь желает, то с вашего позволения, я сам этим делом займусь. Ежели, конечно, староста тоже будет содействовать.

— Да я-то всё сделаю, чтоб дочерей наших найти! Помогите только, царь-батюшка! — запричитал он.

— Мы обязательно разберёмся с вашим несчастьем в скором времени, а пока ступайте.

— Благодарствую, царь-батюшка, кормилец, защитник наш! — он опять упал в ноги царю, начав отвешивать поклоны.

— Полно вам, староста, возвращайтесь в Хрустальный, усильте охрану и не выпускайте никуда девушек ни днём ни ночью, до нашего прибытия.

— Я ни с одной глаз не спущу! — пообещал он и, отвешивая земные поклоны, удалился.

С остальными просителями разобрались довольно быстро, поскольку дела в основном касались каких-то бытовых вопросов и мелких краж, что тоже легли на плечи сыскных стрельцов. После принятия челобитных Глеб отчитался по подготовке Тридевятого к скорым морозам, коей был занят в последнее время.

— Как я уже говорил царю-батюшке, речные земли сильно пострадали от паводков и засухи, посему должно освободить их от оброка до сбора следующего урожая. Помимо них остальные селения готовы к зиме. Ежели появятся сомнения, я подготовил берестяные грамоты от старост, что ручаются за свои земли, любой из присутствующих может взглянуть на них.

— Но позвольте, ваша милость! Граничащие со степью земли также сильно пострадали от нашествия кочевников этим летом. Не нужно ли выслать туда дополнительное продовольствие? — спросил главный воевода.

— Несомненно, они пострадали, однако, как вы, наверное, знаете от своих сыновей, что служат там. На границе с Великой степью сейчас спокойно, а возвращённое награбленное с лихвой покрыло все военные потери. Ещё вопросы будут?

— Что насчёт царского терема? Ваша милость давеча изволила почистить кладовые, вы уверены, что запасов хватит до весны?

— Запасов хватит, ежели кто-то не будет нажирать себе брюхо потолще. — спокойно ответил Глеб.

— Да как вы… — боярин едва не подавился негодованием.

— Именно для этого я планирую пересмотреть работу царской кухни. Некоторые кушанья стоит исключить либо заменить.

«Бабка Настасья будет просто в ярости» — отметил про себя Иван, но Глеба перебивать не стал.

— Испокон веков царские яства оставались традицией! Ежели убрать или заменить их, то тогда сила у царя-батюшки поубавится. Так предки наши завещали!

— Поубавится только жир на боках.

— Царь-батюшка, вы уж скажите, что должно традиции чтить. — попытался заручиться поддержкой царя всё это время говоривший боярин.

— Что скажете, главный казначей? Предложение моего советника можно рассматривать? — вместо ответа задал вопрос Иван.

— Ежели царь-батюшка, изволит с предложением согласиться, и если ваша милость желает заменить блюда на более постные, например, то казна от этого только вырастет.

— Тогда казне стоит отдать приказ пересчитать запасы, сравнить с ценами на рынке и отдать получившиеся цифры Глебу. Вы так же можете предложить свои варианты замены кушаний, думаю, ты не будешь против? — спросил он, взглянув на советника.

— Я выслушаю дельные предложения. У меня не так много времени заниматься всем подряд. — согласился тот.

— Будет сделано, царь-батюшка, мы подготовим необходимые вам подсчёты. — поклонился главный казначей.

— Я вот что ещё думаю. — заметил Глеб, заставив окружающих напрячься. — Дело бояр царю советы раздавать да способствовать исполнению царских указов. С первым вы хорошо справляетесь, а во втором от вас толку мало, посему предлагаю отныне поручить контроль над исполнением ряда челобитных именно вам. Власти у вас достаточно, как, судя по всему, и времени.

— Но царь-батюшка, ежели мы будем заняты исполнением то, как же нам тогда на советах присутствовать?

— А для чего же вам всем здесь присутствовать? Разделитесь на группы и выберите старшего, он и будет представлять всех на собраниях. Ежели сами не сможете, то я вас быстро раскидаю.

— Вы слышали наказ? Значит к делу приступайте. Челобитных для сего как раз накопилось достаточно. — пресекая все споры, железно приказал царь. — Отчёт по исполнению будете держать лично мне. Также Василий, Сергей, братья мои, присоединятся и помогут в этом нелёгком деле. Вы возглавите две группы, остальные поделитесь ещё на три.

— Мы всегда рады служить, царь-батюшка. — с готовностью откликнулись царевичи.

Глеб недовольно посмотрел на Ивана, но перечить не стал, раз тот хочет возиться с братьями — пусть возится, у него и без того забот навалом.

— На этом собрание окончено.

Присутствующие с поклонами начали подниматься и выходить из залы, тихо перешёптываясь между собой в коридоре.

— Рад, что ты вернулся. — Иван взглянул на Глеба, который выглядел как обычно собрано и спокойно, единственное что ему показалось странным — это небольшие синяки под глазами и уставший взгляд. — Ты так трудился в селениях, что по ночам не спал?

— Просто кошмары. — отмахнулся тот. — Ничего особенного.

— У тебя всегда ничего особенного, ничего не хочешь мне рассказать?

Но прежде, чем Глеб успел что-то ответить, в дверь заглянула Влася. Провожающая её Злата осталась ждать снаружи, не решившись войти.

— Иван, ты уже закончил? — радостно спросила она, но заметив Глеба погрустнела. — Ты уже успел вернуться?

— Успел, кстати, ты-то мне и нужна.

— Зачем? — разом спросили Иван и Влася, удивлённо уставившись на него.

— Ты же слышал про напасть в Хрустальном Ключе, Иван? Влася отлично сгодится в ловле на живца.

— Какого-такого живца? — нахмурилась русалка, ей совсем не нравилась участь приманки, а ещё больше не устраивала совместная работа с Глебом. — И вообще никуда я с тобой не пойду!

— Глеб, нельзя ли как-то без этого обойтись?

— А у тебя есть другие девки на примете? Староста сказал, что спрячет всех местных. Раз подходящих жертв не будет, то и нечисть не выйдет, тогда пропавших девок будет ни за что не сыскать.

— О чём он говорит, Иван? — нахмурилась Влася.

— Сегодня староста деревни Хрустальный ключ прибыл, просил помочь. Известно, что девушки в этой деревне начали без вести пропадать в лесной чаще, уже троих не могут найти.

— Ты же вроде ученик Кощея, разве сам не справишься?

— Ежели их крадёт тот, о ком я думаю, то его просто так не выследишь. — мутно отозвался Глеб. — Потому-то ты мне и нужна. И к тому же ты всё равно долго без меня не сможешь, тебе раз в неделю в воду надобно.

Влася нахмурилась, молча признавая правдивость его слов.

— Тогда решено, я пойду с вами! — внезапно заявил Иван.

— И меня тоже возьмите! Я точно пригожусь! — заявил неизвестно откуда взявшийся Баюн, запрыгнув на колени к Глебу.

— Погоди-ка, с чего ты решил, что можешь с нами идти? — недовольно спросил Глеб Ивана. — Мне стоит напомнить, что ты у нас царь-батюшка?

— Глеееб. — проныл Иван. — У меня эти челобитные и царские дела уже в печёнках сидят! Дай хоть немного от них продохнуть! Мы ведь быстро обернёмся!

— Ты всего ничего как царь, даже года не правишь. Какой тебе отдых?

— Эй! Между прочим, Иван сильно устаёт! — вступилась за друга Влася. — Пока тебя где-то носит, он разгребает кучи свитков и справляется с правлением в одиночку.

— А ты думаешь, я Ваньку валяю, пока меня в тереме нет⁈

— Глебушке тоже нужен отдых. — промурчал Баюн, успокаивающе похлопав того лапкой по руке. — Да и Ивану отвлечься не мешает.

— Видишь, Глеб, все согласны с тем, что я могу ехать. — улыбнулся Иван.

— Ты ума что ли лишился? Представляешь, что будет, ежели оставить Царьград без царя и притащить его в захудалую деревеньку? Шум подымется такой, что кто бы этих девок ни крал, сразу скроется!

— Но ты же можешь сделать так, чтобы меня не узнали?

— Что предлагаешь делать с Царьградом? Тебя мигом хватятся в царском тереме.

— Может, изобразишь заразную хворь? — подсказала Влася, которая знала толк в хитростях.

— Лекари всё равно будут приходить. — отмахнулся от неё Глеб.

— Но не так часто. А правлением пока займутся братья. — Ивану предложение русалки пришлось по душе.

— Ты издеваешься сейчас? Мне напомнить, что они давеча свели тебя в могилу?

— Да, и это удобный способ проверить действительно ли они исправились в своих взглядах. Ежели ничего не изменилось, сошлю на разные границы. — уверенно ответил Иван. — Можешь сообразить мне какую-то видимость хвори? — обратился он к Глебу.

— А если не захочу?

— Тогда я буду постоянно тебя дёргать. — он повертел кольцо, вынутое из-за пазухи между пальцами.

— Хи-хи, а Иван-то обнаглел совсем, у лучших учится! — промурчал Баюн, после чего был сразу скинут с колен недовольным Глебом.

— Я без Вани никуда не пойду! — ко всему прочему упёрлась Влася. — А ежели и пойду, то всё тебе испорчу!

— Вы не трое невозможные, невыносимые…

— Успокойся, Глеб, все вместе мы справимся лучше! — похлопал его по плечу Иван.

— Да тебе лишь бы подальше от челобитных. — недовольно проворчал тот. — Ладно, ваша взяла! Отправимся сегодня поздним вечером, а перед этим представление для терема закатим. И убери кольцо. — ткнул он друга в грудь. — Сколько раз говорил им не светить.

— Ладно тебе, тут же только свои.

Глеб закатил глаза и кивнул на Власю.

— Она мой друг, и твой, кстати, тоже.

— Не помню, чтобы мы с ней дружбу водили.

— Вот именно, Иван, не друзья мы с ним. Но раз уж речь пошла то, что это за кольцо?

— Иван! — предупредил Глеб.

— Не бери в голову, Влася. Это подарок Глеба, и он смущается, когда его кто-то видит.

— Я придумаю тебе самую жуткую хворь! Будешь со следами от язв неделю ходить! Зато никто в деревне точно не узнает.

— Эй! Он же не просил себя заражать по-настоящему! — вмешалась Влася.

— Это он так шутит. — подсказал ей Баюн.

— Ну и шутки… — скривилась русалка.

— Что ж, раз уж мы всё решили, пойдёмте для начала трапезничать. — предложил Иван, подымаясь с трона.

— А что мне делать? — спросила Влася, взглянув на Глеба.

— Тебе главное не болтать. — отозвался тот. — Служке своей скажи, что я тебя в родное село решил сопроводить, чтоб с маменькой да тятенькой повидалась. И больше ни слова, поняла?

— Да что уж тут непонятного. — ответила Влася, опустившись на корточки, осмелившись наконец, погладить Баюна.

Не привыкший к ласке кот сначала нахмурился, но потом немного расслабился, позволяя чесать себя за ухом.

— Ай, Власечка, пониже спинку почеши! — вскоре уже во всю командовал он.

— Ладно-ладно. — отозвалась та, продолжая начёсывать кота. — Какой ты мягонький, на дне так рыбок не потискаешь.

— Царь-батюшка, не вели казнить! — осторожно заглянул внутрь стрелец, а следом за ним сунул голову в щель и вездесущий Прошка, который остался служить в тереме после смерти прошлого царя.

— Царь-батюшка, обедать идти изволите? — спросил служка. — Али вам в горнице подать?

— Мы уже идём. — коротко ответил ему Иван. — Пойдёмте, слыхал, что сегодня утка будет.

— Звучит вкусно, да, Баюн? — спросила русалка, нехотя отрываясь от кота.

— А ты знаешь толк, Власечка! — согласился тот, семеня следом за ней и Иваном, оглянувшись в дверях. — Ты идёшь, Глебушка?

— Я не голоден, лучше вздремну немного.

— Но Глеб, не гоже обед пропускать. — нахмурился Иван, повернувшись к другу.

— Я перекусил по дороге в терем. — ответил тот и, пресекая все дальнейшие вопросы, волшебным образом смылся.

— Он всегда такой недружелюбный? — спросила Влася, глядя на место, где только что стоял колдун.

— Я бы бил тревогу, если бы он стал со всеми сюсюкаться. — ответил Баюн. — Но ты, Иван, присматривай за ним, мало ли что, сам понимаешь.

Тот хмуро кивнул и направился трапезничать с остальными.

* * *

Свет с каждым шагом то приближался, то удалялся, словно маня за собой в конец тёмного коридора. Хоть это и был всего лишь сон, но с каждым шагом в нос будто ударял запах сырости, исходящий от голых стен, кое-где покрытых чёрным грибком и мерзкой плесенью. Наконец, показались очертания факела, что висел на опоре арки, завершавшей бесконечный коридор. Глеб ускорил шаг, словно охотник, преследуя пляшущий впереди огонь. Он не заметил, как перешёл на бег и со всей дури, влетел в просторное помещение с удивительно высокими для подземелья потолками.

Стены образовывали ровный круг, в центре которого на каменном возвышении стояла огромная клетка. Чёрные прутья словно рассекали пространство, а приглушённый красный свет, лёгкой дымкой исходивший от них, говорил лишь об одном — без колдовства здесь точно не обошлось. Глеб услышал тихие шаги и встретился взглядом с узником, заточённым в подземной тюрьме его сновидений.

— Сотню лет я тебя ждал. — прошелестел он, сверля вошедшего угрюмым взглядом.

Глеб отшатнулся от клетки, попятившись к выходу, но прежде, чем успел уйти, картинка перед глазами искривилась, а где-то вдалеке послышался обеспокоенный голос Баюна.

— Глебушка, просыпайся родименький! — кот сидел у изголовья, легко тыча его лапой в щёку.

Чародей нехотя открыл заспанные глаза, недовольно взглянув на кота.

— Только чур срываться будешь на Иване! Сам ведь хворь ему устроить обещал! — заявил Баюн прежде, чем Глеб успел бы что-то сделать.

— Точно… Сколько я проспал?

— Время к ужину близится. Ты не захворал, Глебушка? Может, к Яге? — насторожился кот, глядя на синяки под глазами чародея.

Но тот только отмахнулся:

— Ничего особенного, просто спать нормально не могу.

— Так давай с избушкой свяжемся? Тебе мигом отвар сонный доставят!

— Я и сам его сварить могу, здесь ума много не надо.

— Да только у тебя времени на это нет.

— Само пройдёт как-нибудь.

Глеб поднялся с кровати, приводя себя в более-менее человеческий вид, заделывая растрепавшиеся со сна волосы в привычный высокий хвост.

— Глеб. — уже серьёзно сказал Баюн. — Ты ведь слышал, что Яга говорила? Ты был на границе Нави, вдруг твои сны — это последствия.

— Сон — это всего лишь сон, Баюн, он ничего не значит.

— Ты лучше меня знаешь, что сны порой вещь опасная.

— Если бы произошло что-то серьёзное, я бы тебе сказал.

— Брешешь! — тяжело вздохнул кот. — Ты никогда ничего не говоришь! Я думал, что хоть с Ваней будешь вести себя более открыто, но видно я ошибался.

— Кстати, об Иване. Уже поздно, нужно идти. — ловко увильнул от разговора Глеб и направился в знакомые покои, где уже сидела довольная Власелина.

— Вижу, ты к нему как банный лист прилипла, всё никак не отвалишься? — бросил ей чародей вместо приветствия.

Влася закатила глаза:

— А я всё никак в толк не возьму, как Ивана угораздило связаться с такой язвой?

— Прекратите вы оба! Ведёте себя как дети малые. — обратил на себя внимание Иван. — Нам нужно поторопиться с моей хворью. Ты уже придумал, что будешь делать, Глеб?

— Да, дай мне пару минут. — ответил тот, зашуршав мешочками.

Он подошёл к другу и чем-то дунул ему прямо в лицо, от чего у Ивана тут же заслезились глаза. Он зачихал, высмаркиваясь в заботливо предоставленный Власей платок, пытаясь сдержать непрестанно льющиеся из носа сопли. Глеб же внимательно оглядел его и дунул ещё раз, но уже на шею, грудь и руки, где тотчас же начали откуда ни возьмись появляться большие пунцовые пузыри, которые ко всему прочему премерзко воняли и чесались.

— Теперь можно и лекарей звать. — довольно отметил Глеб.

— А ты не перестарался? — обеспокоенно спросила Влася, которой жаль было видеть Ивана в столь плачевном состоянии, она хоть и насмотрелась на утопленников под водой и к мерзкому зрелищу была привычна, но вид пузырей всё же вызывал у неё сильное беспокойство вкупе с понятным здоровому человеку отвращением.

— Не. В самый раз. — ответил за него Баюн. — Ежели он бы слабый наговор сделал, то кто бы тогда повёлся?

— Ощущение, будто сейчас лёгкие наружу выйдут. — сипло произнёс Иван и зашёлся в приступе кашля.

— Ты его так в могилу сведёшь. — нахмурилась русалка.

— Пару часов помучается и будет как огурчик. — отмахнулся от неё Глеб и скрылся за дверью.

— Всё в порядке, Влася. — заверил её Иван, который наконец смог совладать с кашлем и сейчас вытирал текущие рекой сопли. — Я же сам попросил его это сделать.

— И всё же он мог обойтись с тобой понежнее.

— Понежнее — это не про Глеба. — усмехнулся Иван и поднялся с лавки. — Лучше мне лечь в постель и изображать умирающего, а тебе уйти, Влася, пока лекари не пришли. Баюн, будь добр проводи её. — он снова закашлялся, хворь, воспроизведённая Глебом, действительно выглядела чересчур уж правдоподобно.

— Пойдём-пойдём, Власенька, иначе Глебушка осерчает. — поторопил её кот, уже ожидая у двери.

— Будь осторожнее, Иван. — попросила она и вышла следом за пушистым провожатым, направившись к себе.

Лекарей долго ждать не пришлось: они буквально ввалились в горницу, наперебой начав рассматривать Ивана и выспрашивать, что случилось. Глеб прошёл следом и остановился чуть поодаль, с интересом наблюдая за разворачивающимся на его глазах зрелищем.

— Как же вы так умудрились, царь-батюшка? Давеча как огурчик были! — запричитал главный лекарь, рассматривая кожу, покрытую волдырями на его запястье.

Иван нарочно громко высморкался и прокашлялся, сипло ответив:

— Сам не ведаю, врасплох хворь меня застала.

— Нужно будет вам отвара из солодки сварить, кашель у вас нехороший. — лекарь пощупал лоб. — И жар. Надобно заварить малины с ромашкой.

Младшие лекари закивали, внимая его словам.

— Будет сделано! — пообещали они.

— Сменного лекаря к вам должно будет приставить!

Иван перевёл многозначительный взгляд на Глеба, который уже был тут как тут и незаметно сыпанул порошка на руку мужчины, пока тот был занят разговором.

— Я бы на вашем месте так царя-батюшку не лапал. — заметил он, привлекая к себе внимание остальных.

— О чём это вы, ваша милость? — поднял на него удивлённый взгляд главный лекарь.

Глеб сделал страшное лицо и наклонился к его уху, прошептав:

— Хворь-то похоже заразная, вон на руки свои взгляните.

Тот опустил взгляд на собственные руки и мелко задрожал, разглядывая те самые пунцовые пузыри.

— Царь-батюшка! Мы приготовим все необходимые снадобья, к вам будем подходить…

— Не нужно. — прервал его Глеб. — Я в лекарских делах сведущ и сам буду за царём-батюшкой приглядывать.

— Но как же…

— Оставлять всё на лавке у двери будете.

— Митрофан, не гоже заразу по царскому терему распространять. До двери я дойду, будьте спокойны, а за остальным Глеб приглядит. Только не подходите к кровати, я много спать собираюсь.

— Как прикажете, царь-батюшка, но ежели нужно будет чего, зовите. — он оставил у постели колокольчик. — Стоит вам только позвонить, как кто-нибудь из служек мигом примчится.

— А сейчас идите, мне нужно отдохнуть. — попросил лекарей Иван, а те рады были смыться, и заодно запереть и главного, чтобы никто в тереме больше заразу неизвестную не подхватил.

Глеб проводил их безразличным взглядом и наклонился к другу, осторожно подув прямо в его лицо. Иван от неожиданности зажмурился, ощущая приятное тепло, окутавшее его словно кокон. Оно мягко согревало изнутри, избавляя от жуткого першения в горле, жара, ужасных пунцовых волдырей и надоедливых соплей. Юноша, наконец, вдохнул полной грудью и открыл глаза, встретившись взглядом с Глебом, который уже прекратил дуть и выпрямился. Иван осмотрел себя на предмет оставшейся липовой заразы, но ничего не обнаружил.

— Благодарствую, Глеб. Хоть хворь и не настоящая, но приятного в ней было мало.

— Я передам твоим братьям, что ты складываешь правление на их плечи, покуда не поправишься, хоть это мне и не по нраву.

— Буду признателен. Не хотелось бы ещё перед ними прокажённого изображать.

— Собирайся пока, переодевайся в неброскую одежду, а я улажу дела в тереме.

Он направился было к двери, но Иван внезапно позвал его.

— Глеб.

Тот застыл и, не оборачиваясь, спросил:

— Что ещё?

— Ты выглядишь неважно, сам-то не захворал?

— Ты прямо как Баюн беспокоишься. Просто кошмары снятся, ничего серьёзного.

— Ты же знаешь, что это может быть из-за того, что ты спас меня! Что тебе снится?

— Просто тёмный коридор. — соврал Глеб, не став упоминать того, кого успел увидеть перед пробуждением. — Иногда сон — это просто сон, Иван.

— Обещай мне, что скажешь, если случится что-то плохое.

— Ты мне тоже много чего обещал. — нахмурился Глеб. — Как долго собирался скрывать, что за моей спиной собираешь на меня челобитные?

— Глеб, я…

— Я знаю, ты не хотел меня расстраивать. И мы непременно потолкуем об этом в другой раз, а сейчас глянь, снег за окном уже идёт.

Иван отвлёкся, переведя взгляд на плотно закрытые ставни, а когда собирался сказать ещё что пока не может увидеть снег — Глеба уже и след простыл. Царь закусил губу, премерзкое чувство разлилось по всему телу, напоминая о том, что он должен был поговорить с другом до того, как тот всё узнает самостоятельно. И кто ему только рассказал? Баюн и местные служки — отпадают, они-то точно с ним держат язык за зубами, значит, сам как-то понял и проследил.

Иван тяжело вздохнул и поплёлся разгребать сундук, наткнувшись на простую крестьянскую одежду, в которой как-то ходил на рынок во время второго испытания. Воспоминания об отце отдались в сердце уколом вины — они так до сих пор не нашли убийцу. Восхождение на престол и сопутствующие этому задачи по управлению, свели на нет всё время для поиска душегуба…

Простой зимней одежды не нашлось, и Иван задумался, что с этим делать… Не может же он пойти на дело без шубы! До зимы рукой подать.

За этими раздумьями, он не заметил, как успели вернуться Баюн и Влася, последняя улыбнулась, разглядывая его.

— Рада видеть тебя в добром здравии. Весть о твоей хвори уже весь терем облетела.

— Служка твоего покойного отца всё порывался к тебе в покои войти, никакие уговоры не помогали, лишь Глеб с ним сладить как-то сумел, малой его уважает. — добавил Баюн, придирчиво разглядывая Ивана. — А ты чего так вырядился? Холод на дворе.

— Не думаю, что шубы, которые есть у меня подойдут для того, чтобы остаться незамеченным…

— Я закончил. — вошёл в горницу Глеб и тоже взглянул на Ивана, в отличие от него он был одет по погоде: чёрный полушубок, теплые портки и валенки, длинные волосы предусмотрительно убрал под шапку. — Захватил для тебя тулуп. — он протянул другу зимнюю одежду и достал из дорожного мешка запасные валенки и портки, решив, что те, что есть на Иване никуда не годятся.

— Благодарствую, ты как всегда вовремя, Глеб. — Иван начал напяливать на себя обновки.

— Поскольку Полночь может за раз перевозить двоих, не считая Баюна, мне придётся лететь вперёд с одним из вас и возвращаться за другим.

— Ты не можешь просто улететь с Власей и отправить коня ко мне? Я боюсь, что мы не можем оставлять её одну.

— Ты улетишь со мной первым вместе с Баюном, а затем я вернусь в терем за русалкой. Полночь быстрый, это не займёт много времени. — успокоил его Глеб. — Только не влипните в историю, пока меня не будет рядом.

— Обижаешь, Глебушка! — возмутился Баюн. — Ванька, может, и слабак, но ты забываешь, что я врага и усыпить, и когтями порубать могу!

— Между прочим я тоже сражаться умею. — недовольно посмотрел на кота Иван.

— Не знала, что твой котик такой сильный. — восхитилась Влася.

Баюн горделиво встрепенулся и задрав морду.

— Тогда ничего не случится, ежели вы останетесь на часок одни. Я быстро обернусь.

— А что по прилёту? У тебя есть какой-то план, Глеб? — спросил Иван.

— Для начала выпей это. — он протянул Ивану небольшой сосуд с зельем. — Это повлияет на цвет кожи, глаз и волос. Твои золотые кудри слишком приметны, как и слишком белая для крестьянина кожа. Лицо, конечно, само по себе тоже выделяется, но ты можешь просто говорить, что похож на царя, ежели кто начнёт задавать вопросы. Действие зелья длится три дня. Что касается русалки…

— У меня вообще-то имя есть, грубиян. — возмутилась та. — Влася! Запомни уже!

— Её никто в лицо особо не видел, я тоже фигура новая, а длинные волосы скрою под шапкой. Легенда такая: мы отбились от своих в чаще леса из-за нападения волков, повозка сломалась, а конь выжил только один. Попросим местных приютить нас в одном из пустующих домов, не задарма, конечно, уверен, никто из деревенских не откажется подзаработать. Ты. — он перевёл взгляд на Власю. — Моя младшая сестра, а Иван твой жених.

Русалка покраснела:

— Да разве можно так? Мы же не собираемся жениться!

— Нет разницы. — хмуро ответил Глеб. — Мне же нужно как-то объяснить, почему молодая девушка таскается с двумя мужиками.

— Никто и в жизнь не поверит, что мы с тобой родственники. — закатила глаза Влася, но спорить не стала. — Ладно, как скажешь, я не против быть невестой Ивана.

— Кстати, о Иване. — Глеб взглянул на друга, который уже успел выпить зелье и теперь смотрел на него карими глазами, волосы же из золотых перешли в тёмно-русые, а лицо приобрело слегка землистый оттенок. — Тебе нужно сменить имя, та же просьба к остальным. Придумайте что-то неброское, а меня называйте Олег.

— Как насчёт, Святослава? — Глеб кивнул в ответ и выжидательно взглянул на Власю.

— Ну… Мне всегда нравилось имя Ульяна.

— Сойдёт. — одобрил Глеб и добавил. — А ты Баюн будешь Васькой.

— Чего⁈ Да как ты можешь называть меня так, как половину котов в Царьграде⁈ — от всей души возмутился тот.

— Потому и будешь Васькой, так многих котов по всему Тридевятому кличут.

— Только попробуй называть меня так потом, Олежка. — недовольно промурчал тот.

— Раз мы со всем разобрались, то ты Ульяна сидишь и ждёшь меня здесь, и чтобы даже носа из комнаты не показывала, ясно? А вы двое ступайте за мной.

— Ты собираешься пойти по терему просто так? — удивлённо спросил Иван.

— Конечно, нет, балда. — отозвался тот и ухватил его за руку, а Баюна подмышку. — Наложу отводящие чары, но ты не должен громко разговаривать и отпускать меня, ясно?

— Яснее некуда. — согласился тот. — А что Полночь?

— Я уже выпустил его, он ждёт нас в поле.

— Хорошо, тогда идёмте. Увидимся, Влася, то есть Ульяна. — исправился Иван, крепко сжав руку Глеба, выходя вместе с ним за дверь, оставляя подругу в гордом одиночестве.

* * *

Как Глеб и предполагал, оставив Ивана и Баюна у большого дуба, разведя рядом с помощью чар небольшой костёр, он обернулся вместе с Власей примерно за час. Однако, когда Полночь опустился на полянку, а бледная от смерти русалка, которая всё ещё ненавидела лошадей, а уж тем более летающих, сошла, наконец, на землю. Стало понятно, что царя с котом и след простыл, а огонь давно потух. Остатки костра даже успело припорошить снегом, который уже во всю шёл на севере Тридевятого.

— Где Иван? — обеспокоенно спросила Влася, оглядываясь по сторонам, не заметив ничего кроме чернеющей полоски леса неподалёку да снежного поля вокруг.

— Я же просил с этого места не сходить. — проворчал Глеб вместо ответа, а затем одним взмахом руки спрятал крылья коня и обратил внимание на слегка занесённые снегом следы, ведущие в сторону леса. — Пойдём искать.

— С ними точно всё в порядке? — Влася старалась ступать за спутником след в след, чтобы было удобнее идти, конь замыкал их небольшой отряд, чем сначала очень смущал русалку, но в отличие от того же Сивого Полночи до неё не было совсем никакого дела, поэтому она успокоилась.

— Ежели бы было худо, он бы меня позвал.

— А ты его просто так найти не можешь?

— Могу, но мне нужно время на это, как, впрочем, и любому человеку, который что-то ищет.

— Не знала, что ты человек, и удивлена, что даже ты не всесилен.

— У меня тоже есть недостатки.

— Ты сама скромность. — проворчала Влася, а затем добавила. — Знаешь, я благодарна тебе за то, что ты спас Ивана от смерти и всё такое, но мне не нравится то, как презрительно ты смотришь на всех кроме него.

— Моё доверие нужно заслужить.

— И как это сделал Иван?

— Торчал неделю без еды и воды у холодного терема.

— Ты просто изверг. — нахмурилась русалка.

— Я просто не доверяю незнакомцам.

— Знаешь, я точно не стану водить с тобой дружбу.

— Взаимно. — отозвался Глеб, а затем резко затормозил, от чего Влася впечаталась носом в его спину.

— Эй! Ты чего творишь? — с негодованием спросила она.

— Сама посмотри.

Русалка выглянула из-за его спины, и сама увидела, как из леса выходит Иван с незнакомой девушкой на руках, а рядом семенит по снегу Баюн, один только хвост торчит.

— Нашёлся! — обрадовалась Влася. — А что это за девка с ним?

— Откуда мне знать, где он вас находит.

— Эй!

— Прости, мы услышали крик о помощи из леса, не мог же я её бросить. — повинился подошедший Иван, девушка на его руках была без сознания и в одной лишь лёгкой рубахе до пят, будто выскочила из дома в чём была.

Глеб нахмурился и достал тёплый плащ из дорожного мешка, одним из которых был навьючен Полночь, аккуратно забирая незнакомку из рук Ивана, на ходу проверяя её на предмет опасности посредством волшебства. Лишь убедившись в том, что она не представляет угрозы, осторожно пристроил девушку на коня, который недовольно скосился на неожиданную ношу.

— Понимаю. Меня тоже не радует, что Святослав всех по дороге подбирает. — согласился он с ним.

— Только не говори, что ты оставил бы человека в беде, Олег?

— Откуда ты мог знать, что это не нечисть?

— Но я же не один пошёл, со мной был Баю… Васька.

— И Васька совсем чуйку потерял, раз сломя голову бросился тебе помогать.

— Мяу-мяу! — недовольно проворчал кот.

— Но ведь всё в порядке, значит нам не о чем беспокоиться. — попыталась смягчить ситуацию Влася. — Я бы тоже не стала стоять в стороне.

— Потому что ты такая же балда, Ульяна.

— И как только Святослав тебя терпит. — тяжело вздохнула она.

— Смотрите, деревенька. — указал на появившиеся вдалеке домики Иван, прекращая тем самым распри между друзьями.

— Отлично, давайте пойдём быстрее! Скорее всего бедняжка оттуда. — сочувственно взглянула на поддерживаемую Глебом девушку Влася.

Они ускорили шаг, благо поле ещё не успело замести огромными сугробами, и снега было лишь по колено. Иван шёл впереди, прокладывая путь Власе, Баюн скакал рядом прямо по снегу, полностью ныряя в него, лишь хвост торчал. Замыкал процессию Глеб, идущий рядом с конём, который беспокойно озирался по сторонам, прислушиваясь. Незнакомка так и не очнулась, неудобно распластавшись по седлу, чудом не сваливаясь лишь из-за поддержки Глеба.

Хоть и был уже поздний вечер, деревня ходила ходуном. Люди сновали от избы к избе, собираясь в небольшие группы, вооружённые чем придётся. Однако появление неизвестных не осталось незамеченным, особенно когда они заприметили девушку в конском седле.

— Кто вы такие и что с Ладой сделали? — спросил один из рослых крестьян выходя прямо к незнакомцам. — Немедленно верните её!

— Мы ехали по лесной дороге, пока снегопад и волки не разделили нас с остальными путниками. Затем услышали крик о помощи и подобрали видимо вашу девку. Так что вы нас благодарить должны за то, что мы её не бросили. Лошадью второй, между прочим, пожертвовали. — на ходу сочинил правдоподобную историю Глеб.

— Мил человек, не изволь гневаться. — смягчился суровый мужик. — Беда тут у нас в селение, девки чуть ли не каждую ночь пропадают, а теперь вот и дочки старосты коснулось.

— Тогда мы с удовольствием передадим её в заботливые руки отца. Где его сыскать можно?

— Давеча в Царьград отбыл, со дня на день должен возвратиться. Старший сын его в чащобу убежал — сестрица любимая ведь пропала. Мы тотчас за ними пошлём с радостной вестью, а вы пока извольте идти за нами, тоже ведь замёрзли и устали с дороги.

— Отогреться не мешало бы.

Они двинулись следом за провожатым, который оставил их в аккурат у ворот дома деревенского старосты, из которого мигом выбежала его жена, а увидев дочь живой, тут же захлопотала, уводя всех в дом и отдавая приказы парочке служек.

— Храни вас Хрустальный! — причитала она, вертясь рядом с дочкой, которую тут же уложили в постель отогреваться. — Кабы не вы, пропала бы кровинушка моя.

— Мы всегда рады помочь. — с непроницаемым лицом соврал Глеб.

— Кто же вы такие, добрые люди, и как оказались в наших краях?

— Ехали мы в свою деревню через лес, но налетевший снегопад и пришедшие вслед за ним волки разделили нас с нашими людьми. По пути вот дочку вашу и обнаружили. Меня Олегом звать. А это моя сестра Ульяна и её жених Святослав, ехали мы как раз в родное село свадебку играть, да вот чего приключилось.

— Ох-ох, ну, и досталось же вам… — запричитала женщина, растирая руками замёрзшие ноги своей дочери. — Что дальше делать будете? Зима ведь на дворе, все дороги замело, а у вас вон только одна лошадь.

— Думали осесть где-то в ближайшей деревне и перезимовать. Мы люди работящие, авось сгодимся вам в морозы.

— О чём речь, милок. Мы с радостью вас примем, изба даже свободная есть, можете поселиться там. Только сестра ваша…

— А что с ней?

— Не пускайте её никуда одну и приглядывайте постоянно. Я вот сегодня ненадолго отвернулась, а дочка уже пропала. Кабы не вы, мало ли чего могло случиться…

— Я слышал о вашем горе. Пока Святослав за Ульяной присматривать будет, я искать девушек помогу.

— Ох, Олег! Сам Хрустальный вас к нам послал!

В избу вихрем влетел запыхавшийся, растрёпанный юноша.

— Ужели нашлась Лада⁈ — только обрывисто вымолвил он, глядя на присутствующих.

— Дома сестра твоя. Эти добрые люди ей помогли.

— Как мне отплатить вам? — сын старосты подошёл к Глебу и ухватил его за руки, начав с благодарностью их трясти.

— Я уже говорил матери вашей, что тяжко нам пришлось. От своих отделились и негде перезимовать теперь. — ответил он, ненавязчиво пытаясь освободиться от крепкой хватки счастливого старшего брата.

— В отсутствии отца старейшины здесь главные, я с ними поговорю, чтобы вам избёнку выделили да провизии принесли! Спасители наши, сам Хрустальный вас к нам послал!

* * *

Сын старосты своё слово сдержал, и вскоре Глеб уже растапливал печку в новом временном жилище.

— Вот видишь, Глеб, ежели бы Иван не спас ту девушку, нас бы так радушно не приняли. — подколола его Влася.

— Иван, конечно, молодец, но всё равно дурак. — угрюмо отозвался он.

— Глебушка, а что на ужин будет? — тут же подошёл к нему кот.

— Тебе лишь бы пожрать.

— Дак ведь обедали только, ужина-то ты нас сам лишил!

— Я что-нибудь соображу, только не мешайся.

— Как насчёт пирога, давно мы не ели их в твоём исполнении. — мягко улыбнулся Иван, наблюдая за тем, как друг перебирает продукты.

— Он тебе пироги пёк? Ты что смеёшься надо мной? — удивлённо спросила Влася, но тот лишь отрицательно покачал головой.

— Уже поздно, Баюн может сметану поесть, раз жрать хочет, а нам лучше спать ложиться. Завтра утром что-нибудь приготовлю. Ты. — он обратился к русалке. — Полезай на полати, а мы с Иваном на лавках поспим.

Без лишних слов все действительно разлеглись по своим местам, Влася засопела, едва оказалась на тёплой печке, Баюн повозился со сметаной и удобно устроился на столе среди снеди. Иван подложил кафтан под голову и накрылся полушубком, он устал, но сон почему-то не шёл.

— Я не хотел тебя расстраивать, поэтому ничего не сказал о челобитных. — внезапно обратился он к другу, почему-то Иван был железно уверен в том, что тот не спит.

— Меня не интересует мнение других людей. Они ничего не понимают. — спокойно отозвался Глеб. — Но ты мог бы передавать мне их слова, чтобы я смог взглянуть на свои действия под другим углом, иногда это помогает заметить собственные ошибки.

— Неужели ты всё-таки хочешь прислушаться к мнению окружающих? — в голосе звучала улыбка.

— Это не значит, что я буду кого-то слушать, решение всегда остаётся за мной.

Иван тихо засмеялся. Действительно, чего можно было ещё ожидать от Глеба?..

— На тебя многие жалуются, но в основном по незнанию или нежеланию принимать мои приказы. Девки считают, что и мне, и тебе должно жениться.

— Мне не обязательно, а тебе положено, ты ведь царь.

— Знаешь, после того, что произошло, я не уверен, что любил Василису… Возможно, ты был прав.

Глеб повернул к нему голову, благодаря своим способностям хорошо видя во мраке избы печальное лицо друга.

— Я хотел тебе сказать кое-что насчёт Василисы, но всё времени не было.

— И что же?

— На тебе был мощный приворот. Такую тонкую магию довольно сложно заметить, к тому же в тереме Кощея он порядком ослабел. Но тебе не о чем сейчас беспокоиться, приворот был снят сам по себе из-за твоей смерти.

Иван нахмурился:

— Я даже представить себе не мог, что она на такое способна.

— Василиса сильная колдунья, правда, днём ничего сделать не может.

— Интересно за что же на самом деле твой учитель её проклял.

— Возможно, я спрошу его, когда он вернётся в следующий раз.

— Знаешь, нам нужно больше с тобой разговаривать. Давай пообещаем больше ничего друг от друга не скрывать, хорошо?

— Договорились.

— Я волнуюсь за тебя. И Баба-Яга, и Яна беспокоились о последствиях похода на границу Нави, я не думаю, что это пустое… Ты в последнее время плохо выглядишь, нормально не спишь, а ещё я совсем загонял тебя по царским делам. Мне совестно, что ты страдаешь из-за меня.

Глеб фыркнул.

— Не смейся, балда! Ты мой друг, а переживать за друзей нормально, если ты не знал.

— Пока что в моём состоянии нет ничего страшного.

— Невыносимый. — Иван тяжело вздохнул.

— Давай спи, если что-то произойдёт, я тебе скажу, хорошо?

— Я рад, что ты мой друг, но иногда мне кажется, что я причина всех твоих бед.

— И как же я жил раньше без такой занозы в заднице? — как всегда язвительно протянул Глеб.

Но его слова заставили Ивана улыбнуться и немного отвлечься от переживаний.

— Мне приятно слышать это, моя личная язва.

— Как ты меня назвал?

— Спокойной ночи, язва.

— И тебе, заноза.

Иван, наконец, подавил дурацкую улыбку, расплывшуюся по лицу, иногда ему ужасно не хватало их прошлых ребяческих перепалок с Глебом. Но сейчас во многом было не до этого, да и положение обоих обязывало вести себя на глазах у других чинно-благородно, впрочем, с этим из них двоих справлялся только Иван. Он прикрыл глаза и почти сразу провалился в тёплый, тягучий сон.

Глава 3

Хрустальный ключ

Теперь вместо коридора во сне была клетка, Глеб очутился прямо перед ней, стоило ему закрыть глаза после непродолжительного разговора с Иваном. Узник, сидящий до этого на голом, холодном полу поднял на него покрасневшие от усталости глаза и поднялся, направившись в сторону появившегося чародея.

— Ты снова здесь. Не так просто сбежать от снов, так ведь? — спросил он, наклонив голову на бок, рассматривая своего собеседника как волк добычу.

— Кто ты такой? И почему преследуешь меня?

— А сам не видишь? Я — это ты. — пожал плечами юноша.

Про таких как они в народе говорили — похожи как две капли воды. У близнецов отличалась лишь одежда и волосы, кои у узника были короткими, а отросшая чёлка, падающая на глаза, едва скрывала их хищный блеск. Сила, исходящая от заточённого, тоже намного превосходила собственную мощь Глеба, от чего тому впервые за долгое время стало не по себе.

— Ты просто мой кошмар. — спокойно отозвался Глеб, в глубине души понимая, что врёт самому себе, и этот образ кажется ему смутно знакомым.

— Вовсе нет. Когда-то моя сила была твоей, мы были одним целым, даже наше сознание невозможно было разделить.

— Ты городишь чепуху, мне не о чем с тобой разговаривать.

Глеб развернулся, направившись к коридору, уж лучше он будет ночами видеть голые стены, чем разговаривать со своим двойником.

— Горожу чепуху значит. — усмехнулся тот. — Они хорошо постарались, чтобы сделать из тебя самостоятельного человека.

— Я и есть самостоятельный человек.

— Нет, ты лишь часть меня, а точнее моих воспоминаний, криво слепленных между собой, замещённых. Но одновременно с этим ты лучшее, что когда-либо было во мне, поэтому способен сочувствовать другим и любить. Осколок моей чёрной души… Но, скажи, разве ты никогда не задумывался о том, почему твой так называемый учитель не возвращается уже больше сотни лет в свой терем, дабы проведать тебя? Ты помнишь, как виделся с ним лично? И почему сам живёшь так долго?

— Учитель занят. — холодно ответил Глеб. — А мне не о чем с тобой разговаривать.

— Сотню лет ты не подозревал о моём существовании, но произошло что-то, что дало трещину в их безупречной магии. Что ты сделал?

Глеб ускорил шаг, стараясь скорее достигнуть коридора, однако арка, ведущая в него, как назло, всё отдалялась и отдалялась, Он застрял здесь со своим ненормальным близнецом…

— Ты был в Нави, да? — он слышал, как собеседник будто расплывается в улыбке. — И зачем же ты туда пошёл?

Глеб вздрогнул от неожиданности, но промолчал, не оборачиваясь к источнику голоса. «Хочу проснуться» — пронеслось у него в голове.

— Ты можешь чувствовать… Успел найти себе возлюбленную, а она внезапно окочурилась?

— Заткнись! Ты ничего обо мне не знаешь!

— Что ты делал сотню лет? Просиживал портки в тереме? Ловко они это придумали!

— Убирайся из моих снов! — Глеб обернулся, лицо копии нисколько не изменилось, а взгляд оставался таким же хищным.

«Глеб, Глеб! Проснись!» — эхом раздался в сыром помещении голос Ивана. — «Баюн, что мне делать? Он не просыпается» — он был сильно взволнован.

— Это он, да? Из-за какого-то мальчишки ты полез в Навь? Какой же ты мягкотелый идиот…

Сон оборвался, Глеб наконец разлепил глаза, встретившись взглядом с сидящим на его груди котом, над которым нависал обеспокоенный Иван. Даже Влася маячила на заднем фоне, её разбудили внезапные крики, так что на лице отражался заметный испуг.

— Ты наконец-то очнулся. — облегчённо вздохнул Иван, сжав его руку, которую держал всё это время.

— Ты сильно испугал нас, Глебушка! — укоризненно промурчал кот, сверля его взглядом.

— Что произошло? — пробормотал Глеб, всё ещё до конца не отошедший ото сна.

— Я проснулся из-за того, что тебя начало трясти, а потом ты выкрикивал «Убирайся»! Что тебе снилось? — серьёзно спросил Иван, собираясь непременно добиться от него ответа.

— Там был я. — тяжело вздохнул Глеб, понимая, что Иван не отстанет. — Но будто другой я, он говорил со мной.

— Что он сказал тебе?

— Что я всего лишь часть его души и воспоминаний. Какой-то бред, ничего не понимаю.

Баюн заметно напрягся и нахмурился.

— Тебе немедленно нужно к Бабе-Яге. — беспрекословно заявил он.

— Я не пойду к Яге из-за каких-то дурацких снов. — попытался отмахнуться от него Глеб.

— Мы сами разберёмся с тем, что происходит в деревне, а тебе нужно идти к Бабе-Яге. — поддержал кота Иван.

— О чём ты говоришь? Как я могу оставить вас наедине с непонятной нечистью? Ты просто человек, русалка магией не владеет, Баюн помочь в бою может, но его силы больше на людей направлены, чем на нечисть. Я остаюсь, и нечего хлопотать вокруг меня как курицы, ничего страшного не случилось.

Иван легко дёрнул его на себя, от чего Глеб едва не свалился с лавки, и заглянул в карие глаза напротив:

— Помнишь наш ночной разговор? Ты обещал всё мне говорить, и, коли будет какая-то угроза, немедленно сообщишь.

— Я рассказал тебе о кошмаре. Если станет худо, то обращусь к Яге.

— Ты что не понимаешь? — недовольно выдохнул Иван. — Мы минут десять пытались тебя разбудить, а ты будто ничего не слышал! Вдруг в следующий раз не проснёшься?

— Я обещаю тебе разобраться с моими кошмарами после того, как мы здесь закончим, согласен?

— Глеб!

— Я остаюсь, Иван. Второго похода на границу Нави я точно больше не вынесу. — серьёзно сказал он, и Иван с досады прикусил губу до крови, как бы он ни противился — Глеб был прав.

— Разберись с тем, кто тебе снится и при первой же возможности лети к Яге. — строго наказал другу Иван. — И чтобы без всяких уловок, понял?

Глеб отрешённо кивнул, а затем осторожно сел на лавке.

— Утро же, давайте-таки поедим! — попытался разрядить обстановку Баюн, бодро поскакав к столу рыться в мешках, что оставили им вчера.

— Этому лишь бы набить брюхо. — заворчал Глеб, пытаясь подняться с лавки.

— Нет! — строго заметил Иван, усаживая его обратно, а на вопросительный взгляд ответил. — Отдохни сегодня, а я займусь стряпнёй.

— Ну, нет! — заявила Влася, усадив Ивана рядом с Глебом, и упёрла руки в бока. — Вы оба выглядите неважно. К тому же раз я здесь единственная девушка, то и займусь приготовлением пищи! Злата сказала, что это прямая обязанность хорошей жены.

— Но ты не жена…

— Сейчас я невеста Святослава, это почти одно и то же! И вообще хватит спорить с женщиной! Дом — моя территория.

— Ишь как разошлась. — Баюн даже оторвался от созерцания припасов, чтобы вдоволь насладиться происходящим.

— Будь по-твоему, но ты хоть готовить умеешь? — недоверчиво спросил Глеб.

— Конечно! Я готовила лучших улиток и раков во всей Иволге.

Глеб тяжело вздохнул, а Иван засмеялся, представляя какой их ждёт завтрак.

— Хватит ржать, болваны! Раз я могла сладить с готовкой на дне, то и на поверхности справлюсь!

— Только чур я буду пробовать последним. — скрестил руки на груди Глеб. — А лучше и вовсе похожу голодным.

— Ладно тебе. Мне кажется, она постарается.

— Спасибо за поддержку! — поблагодарила русалка, спустив Баюна со стола на колени Глеба, и принялась сама рассматривать припасы. — Кстати, а что люди обычно едят? Я не так много успела попробовать в царском тереме.

Глеб закатил глаза, а Иван едва сдержал смешок.

— Ты можешь сварить кашу. Не думаю, что это будет сложно.

— Ну, конечно! Я могу сварить кашу! — утвердительно кивнула Влася. — А что такое каша?

— Может, всё-таки Глебушка приготовит? Я как-то опасаюсь… — попытался всё-таки отговорить русалку кот, но та ожидаемо не слышала.

— Не трусь, Баюн! Лучше рассказывай, что нужно делать.

Кот жалобно посмотрел на Глеба, но тот перенёс его на колени Ивана и направился к выходу.

— Ты куда? — спросил Иван, наблюдая за тем, как друг накидывает на себя тулуп.

— По нужде. Нельзя что ли?

— Эм, нет. То есть иди, конечно…

— Благодарю за разрешение.

Глеб вышел за дверь, а Влася устремила пронзительный взгляд на Ивана.

— Ваня, подсоби, пожалуйста, не хочу ударить в грязь лицом перед ним!

— Ты могла просто попросить его обучить тебя. — Иван поднялся с лавки и подошёл к столу.

— Чтобы он мне всё время язвил? Да ни за что! Ты вот добрый, это другое дело.

— Ладно, давай что-нибудь сообразим, пока Глеба нет.

Они занялись готовкой, но, по правде говоря, из Ивана повар был тоже так себе. Однако в отличие от русалки он был человеком, а ещё часто наблюдал за тем, как хлопочут у печи другие люди, так что постарался воспроизвести процесс. Они помыли крупу, загрузили её в горшок, что стоял рядом, залили молоком и ухватом поставили в печь.

— Кажется, получилось. — довольно улыбнулась Влася, присев у печки, с нетерпением дожидаясь, что там получится.

— Чем у вас воняет? — спросил немного погодя вошедший в избу Глеб, скривившись.

— Это не воняет, а пахнет кашей! — заявила Влася.

— Ага, я слышу. — отозвался Глеб и ухватом достал горшок прямо из пламени, молоко давно выпарилось, а крупа уже превратилась в чёрное месиво.

— Два идиота. Вы хоть знаете, насколько там горячо. Зачем прямо в огонь еду засовывать?

— Дак ведь всегда всё в печь суют. — виновато заметил Иван.

— Суют, конечно, да не так глубоко, иначе сгорит всё к лешему. — заметил Глеб, открывая ставни, проветривая избу, а вонючий горшок вынес пока на улицу.

— Неужто мы, Глебушка, так сегодня и не позавтракаем? Так ведь и помереть недолго. — запричитал Баюн, жалобно глядя на чародея.

— Ладно, я сам всё сделаю, а вы смотрите и учитесь, бездари.

На этот раз никто не спорил, в животах было пусто.

Глеб тем временем скинул полушубок и, засучив рукава, принялся сначала за опару, чтобы затем поставить пару хлебов печься уже с нормальной кашей, благо в избушке нашёлся второй горшок. Влася наблюдала за его действиями с нескрываемым интересом, особенно ей понравилось тесто, она даже ткнула в него пальцем, за что, конечно, сразу получила ложкой по голове, так что больше под руку не лезла.

Не прошло и часа, как на столе уже стоял ароматный хлеб и самая настоящая каша, которую так и не смогли сварить горе-повара до этого.

Влася сунула в рот сразу полную ложку и едва сдержалась, чтобы не выплюнуть горячую крупу обратно, аж глаза заслезились.

— Нет-нет, сначала нужно подуть. Вот так. — показал русалке Иван. — Горячая ведь. Глеб только что её из печки достал.

— Удивительно, что ты вообще добралась до Царьграда. — протянул Глеб, жуя свою порцию.

— В отличие от тебя я жила на дне реки, у нас горячей пищи не водилось.

— В царском тереме что тоже всё холодное подают?

— Нет, но оно успевает немного остыть в ожидании, пока все соберутся. — ответил за подругу Иван. — Но Влася права, Глеб, мы не должны осуждать её за то, чего она знать не может.

— Тогда тебе за ней и следить. — пожал плечами тот, приговаривая кашу.

— Глебушка, завтрак вкусный вышел. — довольно заурчал Баюн, который уже успел разобраться со своей долей и теперь развалился на другой части стола, умываясь.

— Что будем делать? — спросил Иван, с удовольствием жуя тёплый хлеб.

— Я думаю, нужно осмотреть деревню, лучше не разделяться или по крайней мере не оставлять русалку одну. — ответил Глеб, убирая со стола. — Поэтому пойдём все вместе, а позже если что разделимся на две группы. Нужно опросить местных, особенно тех, кто видел похищения.

— Хорошо, тогда стоит одеться потеплее, похоже, мы проведём на улице весь день.

Сборы не заняли много времени, если не учитывать то, с какими трудами Глеб напялил на Власю шапку. Та всё ещё до конца не понимала, зачем обряжаться аки улитка, пока не вышла на улицу, где было намного холоднее, чем до этого в Царьграде. Она поплотнее укуталась в шубу и последовала за Иваном, что шёл впереди.

В деревеньке уже во всю кипела жизнь. Хоть и наступила зима, но домашние хлопоты никто не отменял. Люди с интересом смотрели на незнакомую троицу, о которой ещё со вчерашнего вечера судачили на каждом шагу.

Глеб остановился рядом с парочкой пожилых крестьян, что решили немного поговорить с ними.

— Слыхали мы, вы вчера дочку старосты из леса спасли, примите нашу благодарность. — оба поклонились в пояс.

— Будет вам… Мы всегда придём на помощь человеку в беде. — нагло соврал Глеб. — Но нас пугает, что в вашей деревне пропадают молодые девушки. Сами понимаете, сестрица у меня первая красавица на нашем селе, замуж за Святослава вот собирается. — он кивнул в сторону Ивана. — Совсем ничего про эти исчезновения неизвестно?

Пожилые люди переглянулись между собой, а затем женщина ответила:

— Ежели бы мы ведали… Иногда бывало — люди в чаще пропадали, но это для деревенского жителя дело привычное, нечисти много во всех лесах водится, да и это не место, где можно праздно шататься.

— Вы правы, это можно было бы списать на обычные исчезновения, ежели бы не пропадали только лишь незамужние красны девицы. Ранее слыхал от кого-то, что такое старые культы практиковали…

Оба на секунду помрачнели, но тут же натянули на лица улыбки.

— Ну, что вы?.. Мы жители мирные, да и кто в наше время станет девок на погибель старым богам отдавать?

— Единственный наш покровитель Хрустальный, жертв окромя хлеба насущного не требует.

— Хрустальный? Никогда не слышал о таком. Просветите?

— Когда-то давно наш Хранитель прорубил в земле хрустальный источник, воды его от хворей исцеляют да жизнь продлевают. Он оберегает нашу деревню. Ежели останетесь здесь, то и вас тоже под своё покровительство возьмёт.

— Хрустальный источник говорите, а можно ли на него взглянуть?

Пара вновь переглянулась.

— Вы мимо него не пройдёте, в аккурат в центре деревни бьёт, даже в лютые морозы воды не замерзают.

— В какую сторону нам идти?

— Да вот прямо по дороге ступайте, сразу его и увидите.

— Так и поступим. Благодарствую.

Троица продолжила свой путь, а пожилая пара посеменила по своим делам в противоположном направлении.

— Интересно взглянуть на этот источник. Как думаете, он и правда исцеляет? — спросила идущая посередине Влася.

— Ежели силой волшебной обладает, то одними подношениями из хлеба здесь точно не обходится.

— Думаешь, они приносят в жертву тех девушек?

— А ты не знал? Раньше это было частым явлением. В основном жертвами становились молодые красавицы, которые ещё не успели познать мужчину, маленькие дети или вовсе младенцы как воплощение чистоты, всё зависело от предпочтений древнего бога.

— Жуть какая. — поморщилась Влася.

— Как раз ты к таким вещам должна быть привычна, водная нечисть много пакостей людям устраивает, не говоря уже о том, что топит.

— Я знаю, и мне жаль, что мой род таким промышляет. — нахмурилась русалка. — Мне всегда были противны разговоры других о том, сколько мужиков они отправили на тот свет, сколько девок насильно в воду затащили…

— Ты не такая, и не должна отвечать за их поступки. — подбодрил её Иван, ласково похлопав по спине.

— Ты всегда так добр ко мне. — она мягко улыбнулась в ответ, а затем осмелела и цапнула своего так называемого жениха за локоть. — Буду ближе к тебе держаться, от Олега так и веет холодом.

— Милуйтесь подальше от меня. — сухо ответил ей Глеб, который был сосредоточен на показавшейся вдалеке группке людей.

— По легенде мы жених и невеста, так что даже хорошо, что Ульяна держится поближе ко мне.

— Что ж, тогда самое время хорошо сыграть свои роли. — ответил Глеб.

Ещё несколько саженей, и они поравнялись с людьми, что собрались вокруг бьющего из земли небольшого ключа.

— О, вот и вы гости дорогие. — обратилась к ним одна из присутствующих. — Мы рады, что вы пришли на нашу гордость взглянуть.

— Это и есть знаменитый хрустальный источник? — спросил Иван, рассматривая на вид обычный родник, ничего примечательного на первый взгляд в нём не было.

— Да, сам покровителей нашей деревни Хрустальный нам его подарил. Испьёте водицы?

Влася было кинулась попробовать, но Глеб с силой сжал её плечо, останавливая. Иван понятливо взглянул на друга, тот явно был против того, чтобы они прикасались к воде, а тем более пили её.

— В другой раз. Не гоже тратить святую воду просто так, мы обязательно обратимся к Хрустальному, когда хворь приключится.

— Рада слышать, что вы уважаете нашего Хранителя. Но он добр ко всем, посему не станет возражать, ежели вы попробуете воду просто так. Это дань уважения нашим традициям.

— Тогда попробую только я, что-то с утра нехорошо себя чувствую. — ответил Глеб, не обращая внимания на пронзительный взгляд недовольного Ивана.

Глеб присел на корточки и осторожно зачерпнул рукой обжигающе холодную воду, поднеся ладонь к губам. Он сделал вид, что пьёт, хотя на самом деле позволил воде медленно утечь в рукав полушубка.

— И правда, вкус другой, будто целебный. — восхищённо проговорил он.

Женщина расплылась в довольной улыбке:

— Тогда пусть и спутники ваши тоже попробуют.

— Нет-нет, что вы! Теперь, когда я сам убедился в силе источника, то ещё больше уверен в том, что нельзя понапрасну тратить священную воду. Благодарствую за вашу заботу. — он в пояс поклонился женщине.

— Вижу, вы люди добрые. — заметил один из мужиков, наблюдавших за всем, что происходит. — Не откажетесь завтра с нами в лес на поиски пойти? За сестрицу вашу не беспокойтесь, с сегодняшнего дня в доме старосты каждодневно собираются девицы её возраста, так никто из них не пропадёт.

— Мы со Святославом с радостью поможем в благом деле.

— Храни вас Хрустальный.

Глеб откланялся, и они продолжили путь, провожаемые долгими взглядами людей.

— Ни за что не пейте воду из этого источника. — предупредил их Глеб, когда они отошли на достаточное расстояние.

— Тогда зачем ты сам выпил? — забеспокоился Иван. — Ты точно в порядке? Ничего не болит?

— Только голова от вас. — тяжело вздохнул чародей. — Конечно, я только сделал вид, что пью проклятую воду. От неё так и веет древней магией.

— Хочешь сказать, что источник взаправду целебный? — удивлённо спросила Влася.

— Да. Вот только, что он на самом деле делает с людьми, мне не ведомо.

— Местные были очень настойчивы, когда предлагали испить водицы. — припомнил Иван, и Глеб кивнул, подтверждая его слова.

— Посему у меня есть предположения, что он как-то может влиять на голову. Божество, что сумело сотворить источник очень сильно.

— Что нам тогда делать?

— Меня смущает, что староста пришёл к нам с челобитной, неужели он был против того, что здесь творится… — задумчиво проговорил Глеб. — А ежели и так, то почему деревенские его отпустили. И если источник влияет на голову, почему он не поддался этому…

— Хочешь пойти поговорить с ним?

— Пожалуй, да. Давайте заглянем к ним на огонёк, всё-таки Святослав спас его дочь.

— Я не против немного погреться. — поддержала идею Влася.

Однако зайти в гости к старосте им не дали: у закрытых деревянных ворот стояли бдительные деревенские.

— Зачем пришли? Коли девушку оставить, то мы сами её сопроводим, а ежели к старосте, то не положено.

— От чего это не положено? — Глеб слегка нахмурился, ещё вчера вечером войти можно было свободно, а сегодня всё под охраной, подозрительно, однако…

— Давеча староста вернулся из Царьграда, сейчас у него совет проходит, все старейшины там, посему наказ дан «посторонних не пущать».

— И когда же совет окончится?

— Сие сами не знаем. Завтра приходите.

Глеб молча кивнул и отошёл вместе с остальными.

— Что будем делать? Оставим всё как есть до завтра?

— Завтра у русалки крайний день, не хотелось бы оставлять всё как есть.

— Что это значит? — обеспокоенно спросил Иван, переведя взгляд на подругу.

— Мне обязательно нужно уйти под воду. Ежели не сделаю, то умру.

— Поблизости есть водоём?

— Да, используем Полночь, чтобы быстрее добраться.

— А что делать со старостой? Ты сможешь войти незамеченным, Глеб?

— Вот вы где, гости дорогие! — прервала их беседу внезапно подошедшая старушка. — Хорошо ли спалось на новом месте?

— Благодарствуем за гостеприимство. Избёнка уютная нам досталась. — отвесил земной поклон Иван.

— Давненько к нам путники не заглядывали! Все только о вас и судачат, да о красавице вашей. — она перевела взгляд на Власю. — И правда хороша собой! Волосы что вороново крыло, а глаза-омуты!

Русалка покраснела от внезапной похвалы:

— Ну, что вы, бабушка… Я самая обычная.

— Ой, нет! Подобных тебе в наших краях не так много водится! Повезло жениху твоему! — она взглянула на Глеба. — Такую девку себе отхватил!

— Она моя младшая сестра, это Святослав её выловил.

— Ох, Святослав! За такой красавицей писаной нужно в оба следить. — и не дав ему ответить продолжила. — А не откажите ли старой бабке Федосье помочь? А я вас и напою, и накормлю до отвала.

— Мы будем рады помочь. — выпалила Влася.

Глеб же легко нахмурился, он надеялся, что хотя бы ему удастся слинять и пробраться в терем старосты, но у бабки были свои планы.

— У меня для каждого из вас работка найдётся!

И, ухватив Власю под белы рученьки, потащила всю компанию прямо по направлению своей избушки.

— Может, вам Святослав и Ульяна помогут, а я пока до дома схожу кота проведать? А то он у нас не любит долго один сидеть. — попытался всё-таки смыться Глеб.

— Да что вашему коту станется⁈ А закончите, я ему сметанки передам, точно ворчать не будет!

— За сметану и мать родную продаст. — тихо проворчал Глеб, двинувшись следом.

Помощь старушке затянулась до самого вечера, то дрова наруби, то воду из колодца натаскай, то обед помоги приготовить, то ужин, то скотину покорми… Как и было обещано, работа нашлась для всех. Влася юркнула в тёплую избу помогать с готовкой, точнее наблюдать за бабкой, а Иван с Глебом выполняли поручения на улице, время от времени поглядывая на дом. Старая время от времени показывалась на крыльце, проверяя работу, так что слинять было затруднительно.

К себе вернулись поздно, ужин давно прошёл, а вокруг потемнело. Баюн нетерпеливо выпрыгнул на встречу, помахивая хвостом.

— И где вас лешаки носили? А Глебушку куда подевали?

— Глеб отправился проверить дом старосты, днём нам туда попасть не удалось, и он решил хотя бы проверить вечером. — ответил Иван, доставая крынку сметаны. — Нас местная бабушка поработать попросила. Вот, держи, сметанки принесли.

— Сметанка! — довольно заурчал кот, тут же прилаживаясь к угощению.

— Ты не заметила чего странного, пока была с ней внутри? — спросил Иван усевшуюся на лавку русалку.

— Нет, но она всё время моё лицо и фигуру нахваливала. А ещё спросила женаты ли мы с тобой.

— И что ты сказала?

— Дак, что невеста твоя, как и было говорено.

Иван кивнул и тоже присел рядом. Болело всё, начиная от кончиков пальцев, заканчивая шеей, нагрузила их бабка знатно.

— У меня было ощущение, что она пытается нас задержать что ли, хотя возможно мне только кажется…

— Тебе не показалось. Дров у неё было больше, чем нужно одинокой старушенции, да и следила она за нами в оба, вспомни сколько раз на улицу выходила. — заметил внезапно появившийся Глеб.

Влася аж отшатнулась и больно приложилась затылком о брёвна.

— Мог бы как все нормальные люди через дверь заходить. Я чуть коньки не отбросила.

— Отбросишь завтра, ежели прорубь тебе не сделаю.

— Хам. — фыркнула русалка.

— Ты думаешь, она специально забрала Власю внутрь, чтобы расспросить?

— Разумеется. О чём с тобой карга болтала?

— Хвалила какая я раскрасавица и спрашивала не замужем ли за Святославом.

— Похоже, что нашу наживку заглотили.

— Чего⁈ Хочешь сказать, что ты уже начал использовать меня как приманку?

— Как в деревню вошли сразу начал, и заметь, что я даже предупреждал тебя.

— Всё равно! Ты хоть представляешь, как это неприятно?

— Не ной. А то прорубь не вырублю.

— Иван!

— Это он так шутит. — подсказал Баюн, отрываясь наконец от сметаны.

— Успокойтесь оба. — чуть повысил голос Иван, а затем перевёл взгляд на Глеба. — Лучше расскажи, что ты видел в доме старосты.

— Не о чем рассказывать.

— Это как это?

— Дом пустой. Судя по всему, полдня так точно. В светлице только куча прялок да шерсти. Видать, там девки время коротали.

— И никаких следов старосты?

— Нет.

— Может, завтра объявится?..

— Я не нашёл никого из его семьи в деревне.

— Не могли же они просто исчезнуть?

— Тут дело нечисто. — прошептала Влася. — Может, это деревенские их спрятали от нас?

— Или чего похуже.

— Ты считаешь, что они могли…

— Да.

— Сегодня мы всё равно ничего не сможем сделать. Давайте с утра с новыми силами продолжим? — предложила Влася, но Глеб уже направился к двери.

— Куда это ты собрался? Ты никуда не пойдёшь! — Иван преградил ему путь, упрямо глядя на друга.

— Ежели мы хотим разобраться с этим делом, то нужно действовать немедленно.

— Ты себя видел? Еле на ногах стоишь. Я скрепя сердце отпустил тебя в дом старосты, но на сегодня всё. С тебя хватит.

— Иван, хватит вести себя как мамка. — нахмурился Глеб, пытаясь обойти друга.

— Только попробуй уйти! — пригрозил Иван. — Я буду звать тебя каждую секунду, пока тебе не надоест.

— Балда.

— Сам дурак.

— Иван прав, Глеб. Как бы я к тебе не относилась, но ты сильнейший из нас, ежели ты не будешь в должной форме, то кто сможет противостоять неведомому злу? — подошла к ним Влася.

— Я согласен. Тебе нужно хорошенько выспаться. — заявил закончивший со сметаной Баюн. — Не спорь и ложись, пока мы тебя к Яге не спровадили.

Глеб перевёл взгляд на Ивана, тот всё так же серьёзно смотрел на него, всем своим видом показывая, что не двинется с места.

«Изменился. — промелькнуло в мыслях. — Раньше он не стал бы пытаться мной манипулировать. Но ладно, эти идиоты всё же правы, голова раскалывается…»

— Ладно. Я вас понял.

Глеб скинул тулуп и показательно растянулся на лавке, закинув его под голову.

— Чего уставились? Спать собираетесь?

— Утро вечера мудренее.

* * *

Глеб показательно уселся спиной к близнецу как можно дальше от клетки, заткнув уши пальцами. Едва стоило провалиться в сон, как он вновь появился в этой темнице, и копия, как обычно, с ним заговорила. Но сегодня Глеб был намерен хоть немного выспаться, не хотелось признавать, но глупая русалка права — ему действительно нужно быть готовым в любой момент пустить все свои силы в бой.

— Смотри-ка, решил сегодня меня не замечать. — протянул двойник, наблюдая за действиями Глеба. — Ну, ничего, я подожду. Впереди нас ждёт ещё много ночей.

* * *

Утром, как и полагается, все позавтракали, в том числе и Баюн, который причитал, что сметанка-то уже закончилась, но это не помешало ему умять большую порцию каши.

Пока они пили морс с малиновым вареньем и перекидывались ничего не значащими фразами, в дверь постучались. Глеб вышел из-за стола и сам открыл. На пороге был мужчина, которого они встретили самым первым, едва только вошли в деревню.

— Утра доброго, спокойно ли ночка прошла?

— Благодарствуем за пищу да кров, всё спокойно у нас. — поблагодарил его Глеб.

— Не сочтите за дерзость, Олег, но не пойдёте ли вы с нами? Мы выступаем на поиски пропавших девушек, нам бы понадобились лишние руки.

— Я тоже могу пойти. — предложил Иван, вставая рядом с Глебом.

— Славно-славно. — обрадованно закивал мужик, а затем бросил взгляд на Власю. — Наши девки сейчас в доме старосты собираются, вашей тоже стоит туда пойти, не одна будет, а то мало ли что случится, пока нас дома нет.

— Думаю, Ульяна с радостью примет ваше предложение. — он взглянул на русалку, та быстро закивала.

— Да-да, так мне безопасней будет. Но я котика возьму, ладно, братец?

— Валяй, с Васькой спокойней.

— Тогда проводите свою сестру да подходите к северу деревни, мы будем ждать вас там.

Глеб закрыл за ним дверь и повернулся к остальным.

— Вы двое. — он обратился к Власе и Баюну. — Смотрите в оба! В лес без меня ни за что не соваться. Ежели старосту увидите, то попытайся заговорить с ним, поняла?

Русалка коротко кивнула, напяливая на себя телогрейку и шубу.

— А ты, Иван, от меня ни на шаг не отходи. Нечисть не медведь, зимой не дрыхнет.

— Ты тоже не теряйся из виду.

Глеб молча накинул полушубок и вышел за дверь, направившись вместе с остальными к дому старосты. Там всё ещё стояли вчерашние мужики.

— Всё ещё собрание идёт? — Иван услышал привычные язвительные нотки в голосе друга.

— Заново начали. Приказ никого не пущать!

— Мы сестру с котом оставить хотели. Говорят, у вас безопасно.

— Да, это мы сей час сделаем. — один из мужиков подошёл к Власе.

— Пойдём, отведу тебя в светлицу, там как раз уже все собрались. А жена старосты самовар с сушками организовала.

— Звучит очень вкусно. — с улыбкой соврала Влася и в последний раз обернулась к друзьям. — Будьте осторожны и скорее возвращайтесь.

— Иди уже, Ульяна. — поторопил её Глеб.

Та поспешила скрыться за воротами с провожатым, чтобы ничего ему не ответить, а Иван с Глебом отправились к условленному месту.

По прибытию они заметили, что некоторые отряды уже отправились в лес, но давеча разговаривающий с ними мужик, дожидался их с парой стариков, что тоже решили выйти на поиски.

— Меня можете Егором звать, а это — он кивнул на дедов. — Тихон да Кузьма, они с нами идти вызвались.

— Я Олег. — представился старикам Глеб, а затем кивнул на Ивана. — А это мой зять Святослав, мы люди новые, лес не знаем, так что надеемся на ваш опыт.

— А мы на вашу силушку молодую. — ответил Тихон.

— Не будем попусту терять время и отправимся на поиски. — заметил Егор, выходя вперёд.

В лесу он так же возглавлял процессию, следом за ним Иван со стариками, а замыкал их небольшой отряд Глеб, которому нужно было следить за тем, чтобы никто случайно не отбился от группы.

— Мы слышали о том, что у вас в селе девушки пропадают, много ли уже? — решил завязать разговор Иван. — Моя невеста тоже может оказаться их числе, поэтому я места себе не нахожу от беспокойства.

— Четверо, на прошлой неделе трое и вот на этой одна. — отозвался Егор. — Все ушли из отчего дома в лесную чащу, мельком видевшие их утверждают, что девки будто ничего вокруг не замечали, словно нечто невидимое тянуло их за собой.

— Дело ночью было?

— Лишь в двух случаях, когда их хватились под утро, остальные исчезли посреди бела дня.

— У вас есть какие-то догадки?

— Думаем, что леший шалит. — ответил за Егора Тихон. — Давеча люди говорили, что видели нечто тёмное в лесной чащобе да подойти ближе испугались.

— Лешаки они до баб охочи, в лесавок их обращают. — поддержал их Кузьма.

— Да только сколько ходим, ни одного лешака не встретили, прячутся заразы энтакие!

— Почему вы решили, что девушек заманивает в чащу именно леший? — внезапно спросил Глеб.

— А кому б ещё так баловать? Сам посуди — у леса живём ведь, больше красть девиц некому. А лесавки лешему жёнами становятся, стало быть, есть интерес у него.

— В лесу не только лешаки живут, но и другой нечисти полно. — спокойно ответил Глеб. — Что мешало вашему местному лешаку летом девок похищать?

— Да кто эту нечисть разберёт?..

— Девушки стали пропадать с наступлением морозов, хочешь сказать, что это как-то связано? — задумчиво спросил его Иван.

— Я хочу сказать, что остальную нечисть и даже мелких божков не стоит списывать со счетов.

— Божков?

— Ну, что вы, Олег. — покачал головой Тихон. — В Хрустальном ключе только одно божество есть. Мы так и называем его — Хрустальный. Он защитник всей нашей деревеньки! Благодаря целебной воде из источника наши прадеды до сих пор по свету ходят, а ведь им давно по второй сотенке пошло.

— И что просит Хрустальный взамен на свою защиту? — напрягся Глеб.

— Самую малость. Подношения у вод источника ему делаем, но вы не подумайте чего дурного. Всего лишь снедь оставляем, да волхв местный обряд проводит. Хрустальный и вас вчера к нам привёл, очень вовремя, людей-то не хватает.

— Он говорит о том, что в отрядах много стариков, добрых молодцов как раз недостаток у нас. — объяснил, слышавший их беседу, Егор.

— Но девушек у вас довольно много в деревне, мы отводили Ульяну сегодня, дозорные сказали полная светлица девиц её возраста.

— Что поделать, девочки чаще на свет появляются. — развёл руками Кузьма. — На всё воля Хрустального.

— Слышал от кого-то из девок, что староста ваш к царю с челобитной гонял, ужели ничего из этого не вышло?

— Да какое дело царю-батюшке до нашей маленькой деревеньки? Мы тут сами как-нибудь справимся. — отмахнулся Егор.

— Староста наш совсем недавно пост принял от почившего предшественника. Почему тот именно его выбрал, а не кого-то из совета никто не ведает.

— Вы считаете, что нынешний староста не сведущ в делах управленческих? — уточнил Глеб.

— Традициями он пренебрегает, видать поэтому Лада дурной растёт.

— Что значит дурной?

— Юродивая она. Могла и по своей воле в лес побежать, уже было за ней такое.

— Но пока Лада единственная вернувшаяся. Она уже очнулась? — задумчиво спросил Иван.

— Говорят, что да, правда говорить она всё равно не может, мычит вечно только, посему и спрашивать её нет надобности.

— А написать она может?

— Говорю же, юродивая девка, грамоте не обучена.

Разговор продолжился, но в основном говорили старики, больше об урожае, погоде и, конечно, Хрустальном, Глеб молчал, а Ивану было как-то не по себе от их речей, было нечто пугающее в их на первый взгляд безобидной вере в бога волшебного источника.

* * *

Власе, которой Глеб шепнул перед выходом, чтобы та держала ухо востро и не только попыталась найти старосту, но и справилась у местных девчат о последних новостях в деревне, пришлось исполнять его указания. Она и сама была не против потрещать с земными девушками, раньше-то только с русалками да прочей водной нечистью болтать приходилось, если, конечно, исключить царевен да Злату в царском тереме, но это другое. Играло на руку, что её любопытство могло помочь в продвижении их общего дела.

— А ты, видать, не местная, как звать? — вышла вперёд одна из девушек, придирчиво разглядывая её.

— Ульяной. Вчера с братом и женихом в деревне вашей остановились. — ответила она, покрепче прижимая к себе тёплого Баюна.

— А личико-то у ней ничего, глядишь следующей будет. — заметила одна из присутствующих, которую поддержали остальные.

— Чего это? — нахмурилась Влася.

— Давно на своё отражение глядела? Белое лицо, чёрные брови, тонкий стан — да ты идеально ему подходишь.

— Мой брат и жених не позволят меня похитить!

— Так все говорили… — вздохнула одна из девушек. — Давеча сестрицу мою Снежану в лес увели… Жених её опосля умом тронулся.

— Уже четверых чаща забрала, лучше уж пусть новенькую возьмёт, чем кого-то из нас!

— Да, вовремя ты подоспела, Ульяна.

Баюн зашипел на девушку, что успела подойти к ней слишком близко, и та от неожиданности отпрянула.

— Ну, и зверюга у тебя, всегда с собой таскаешь?

— Ежели кто близко подойдёт, Васька такую отметину на лице сообразит, что на вас не то, что мужик, а нечисть не позарится. Кто рискнёт? — грозно спросила Влася, Баюн же выпустил коготки на одной лапке, сверкнув ими в полумраке светлицы.

— Поняли мы. — невольно признала старшая из девушек. — Только кот твой от нечисти не защитит. Держи ухо востро, Ульяна.

— Вы тоже. Мой брат и жених мигом с вашей тварью справятся.

Девушки засмеялись.

— Да кто они такие, чтобы с лешим сладить?

Баюн многозначительно посмотрел на Власю, чтобы та не сболтнула чего, и она действительно прикусила язык.

— Войны они бравые, только и всего.

Она отошла подальше от гогочущих девушек, сев на дальнюю лавку рядом с невысокой девицей, и приглядевшись поняла, что это та самая, что Иван притащил вчера из леса.

— Я рада, что ты очнулась! Мой жених принёс тебя вчера, не помнишь? — обратилась она к девушке.

Та подняла на неё испуганное лицо, видимо не ожидая того, что с ней кто-то заговорит, и отрицательно помотала головой.

— Хорошую себе подружку нашла! Новенькая и юродивая. — услышала она вдалеке, но пропустила подкол мимо ушей.

— Не замёрзла? Маменька тебя вчера успела отогреть?

— М-м-м. — промычала девушка, закивав.

— Меня Ульяной звать, а тебя как? — спросила она, но девушка только грустно промычала что-то бессвязное. — Вот как, не страшно, что ты говорить не можешь, я за двоих поболтаю. — она ободряюще улыбнулась, похлопав её по плечу.

— Ммм, ммм. — закивала та, улыбаясь в ответ.

— А что это у тебя? Оберег делаешь? — спросила Влася, обратив внимание на плетёную куколку в её руках.

Лада тут же протянула ей соломенную фигурку.

— Нет-нет, что ты, я не собиралась отнимать её у тебя.

— Ммм! Ммм! — промычала девушка, пихая куклу прямо ей в грудь, и Влася, наконец, сообразила.

— О, это что мне? — и получив утвердительный кивок, улыбнулась, принимая подарок. — Она очень красивая, спасибо. Давай я тоже тебе что-нибудь подарю⁈

Влася порылась за пазухой и достала нить с ракушками, она так и не смогла полностью избавиться от русалочьих украшений, поэтому таскала их с собой. Коснувшись тёмно-русых волос новоприобретённой подруги, она осторожно вплела нить в небольшую косичку.

— Нравится?

Девушка с улыбкой закивала, осторожно трогая ракушки, вертя косичкой прямо перед носом.

— Я рада. Это из моих родных краёв. Ракушки из вод речки Иволги, слышала о такой? — снова кивок. — А знаешь, ты мне нравишься, давай будем подружками?

Лада смутилась, глядя в синие глаза напротив, но затем вновь бессвязно замычала, ухватив новоиспечённую подругу за рукав рубахи.

— Что такое? Не хочешь дружить? Я могу дать тебе время подумать. — по-своему растолковала это мычание Влася, но собеседница в ответ помотала головой.

«Дружить-то хочет, но сказать что ли что-то пытается? — подумала про себя русалка. — Грустно признавать, но будь здесь Глеб, он бы точно её понял… — она нахмурилась и мысленно дала себе пощёчину. — Чем я хуже Глеба? Подумаешь, не колдую! Но я хотя бы на людей волком не смотрю!»

Лада тем временем изображала перед ней что-то несвязное, яро жестикулируя руками. Даже Баюн подвис, ничего не понимая, что уж говорить о самой Власе…

— Прости, я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать?.. — повинилась русалка, видя отчаянные попытки собеседницы донести до неё что-то.

Ульяна расстроенно вздохнула, но затем сжала руки в кулаки и решительно поднялась, ухватив Власю за руку, потащив её за собой вниз. Баюн соскочил с лавки и поспешил следом.

Остальные девушки лишь проводили обеих безразличными взглядами.

— Не будем останавливать их? — донеслось до Власи.

— Да пусть идут. Ежели сгинут, только одна останется.

Влася нахмурилась и хотела бы притормозить свою провожатую, но та с неведанной силой тащила её прямо на улицу. Русалка даже подивилась мол откуда в такой маленькой девчушке столь богатырская силища? Они выбежали в одних телогрейках во двор, и Лада указала в сторону чернеющего леса и замычала.

— Ты хочешь мне что-то показать? — спросила Влася, на что получила утвердительный кивок. — Что-то в лесу… Погоди. Ты знаешь, где искать пропавших девушек? — та снова закивала, глаза Власи расширились, и Баюн, словно поняв ход её мыслей, яростно зашипел, перегородив подругам дорогу.

— Но, если мы не пойдём прямо сейчас, мало ли что с пропавшими может случиться. — попыталась успокоить кота Влася, но тот не унимался, понимая, как здорово ему влетит от Глеба, если он упустит девчонку из виду.

Лада ухватила её за руку покрепче и потащила в сторону бани, Баюн тут же бросился за ними. Они влетели в предбанник, и едва кот вбежал следом, Лада резко накрыла его стоящим у входа деревянным ведром и выскочила наружу вместе с подругой, запирая за собой дверь. Влася поспешила за девушкой, удивляясь тому, как резво та бегает.

«Если я сама найду пропавших девушек, то Иван поймёт, что я ничуть не хуже Глеба. И тогда он сможет спокойно отправиться к Бабе-Яге, а я займу его место. Я неплохо помогала отцу во время его правления…» — пронеслось в её голове. Эта мысль придала русалке ещё больший запал, так что Влася ускорилась, стараясь нагнать свою провожатую, которая буквально силой тащила её в лес.

Они миновали деревню, каким-то волшебным образом избежав столкновений с местными, большинство из которых, впрочем, ушли на поиски, а бабы были заняты хозяйством, ничегошеньки вокруг не замечая. Девушки ступили в лес. Лада уверено брела среди сосен, ведя за собой Власю, прокладывая ей путь по за ночь нападанному снегу.

Поначалу русалка видела многочисленные следы жителей деревни, но в какой-то момент они свернули в совершенно другую сторону и углубились в лесную чащу. До этого идущая на подъёме сил Влася не сразу заметила, что выскочила на улицу без шубы, но, когда запал немного спал, ощутила, как становится холодно, а смыкающийся вокруг лес, столь не привычный для речных обитателей, сильно пугает.

Лада уверено шла впереди, не издавая ни звука. И на ум внезапно пришли слова Ивана: «Прости, мы услышали крик о помощи из леса, не мог же я её бросить»

…

Глаза Власи расширились от внезапного осознания. Крик о помощи… Но ведь Лада не может говорить… Тогда кто тащит её сейчас в лесную чащу?..

Глава 4

Лед

Только под вечер вернувшиеся назад с отрядом в деревню Глеб и Иван заспешили было к дому старосты, где до этого оставили Власю и Баюна, но им навстречу выбежали двое мужиков.

— Олег, Свят! Беда стряслась!

Глеб помрачнел.

— Ульяна и Лада пропали, весь день их сыскать не можем!

У Ивана сердце в пятки ушло, они ведь должны были защитить Власю, но вместо этого оставили её совсем одну, если не считать порядком расслабившегося от спокойной жизни потолстевшего Баюна.

— Мы оставили её в доме старосты, оттуда поиски и начнём.

Во дворе пресловутого дома уже была толпа людей, Глеб окинул взглядом присутствующих и заметил среди них пару девчат, вероятнее всего они были в той же светлице, что и Влася.

Чародей тут же направился к ним, бросив Ивану:

— Поищи кота, он тоже должен быть где-то здесь, а я займусь девицами.

Иван понятливо кивнул и отправился на поиски Баюна, первым делом устремившись в амбар и на сеновал, открывая все попавшиеся на пути двери.

Глеб остановился напротив шушукающихся девушек, которые тут же замолкли, заметив его.

— Моя сестра пропала. — начал он.

— Мы ничего не знаем. — хором ответили те.

— На самом деле я думаю иначе. И если вы мне поможете, то я так и быть не стану рассказывать старосте, что его дочку вы вчера на мороз выставили.

— Но это клевета! — возмутилась одна из девушек.

— Моя сестра пропала вместе с Ладой, а остальные на месте, стало быть, вы настолько ненавидели бедняжку, что решили избавить от неё во второй раз.

— Мы не трогали её! Лада сама Ульяну на улицу вытащила! — сдалась одна из девушек, вторая же грозно посмотрела на неё. — Что? Он всё равно узнает, ежели не от меня дак ещё от кого-то.

— Продолжай. — скрестил руки на груди Глеб, буравя девушку настойчивым взглядом.

— Вы поймите, никому не хочется там оказаться… Вот когда Лада и потащила вашу сестру за порог, мы не стали их останавливать. Ежели бы пропали двое, то, всего одна бы осталась…

— О чём вы тут, Олег, с девками судачите? — подошёл в ним Егор, Глеб злобно посмотрел на него.

— А ты как думаешь? Ульяна пропала, и я пытаюсь узнать, что происходит.

— Не принято у нас мужику с незамужними девками беседу вести. Таковы правила Хрустального ключа.

— О, я всенепременно уважу ваши правила, когда найду Ульяну. — привычно съязвил Глеб. — А сейчас будьте добры, не лезьте в наш разговор.

— Егор, этот человек нас запугивал. — вклинилась вторая девушка. — Сказал, что расскажет всем, что это мы Ладу и Ульяну на мороз выставили.

— Олег⁈ Мы радушно приняли тебя и твоих родичей, а ты угрожаешь нашим людям! Как нам теперь с тобой поступать?

— Что происходит? — подошёл к ссорящимся Иван, держа злобного Баюна подмышкой, который присмирел только при виде недовольного Глеба.

— Ваш шурин изволит наших девок пугать да клевещет на них. — объяснил ему Егор.

Толпа, заслышав звуки перебранки, тотчас же начала собираться, окружая их.

— Я сразу понял, что с вашей семейкой что-то не так, убирайтесь из деревни. — сказал он, указав им рукой на лес. — Сестрица ваша всё равно в там, стало быть, туда вам и топать.

— О, я утопаю, не раньше, чем вы объясните мне, что за жертвоприношения вы устраиваете в своей деревне?

Гул со стороны толпы быстро перешёл в шёпот, а Иван неверяще взглянул на Глеба:

— Они что делают?

— Девчонка. — он указал на проболтавшуюся. — Довольно ясно сказала, что ежели Ульяна и Лада сгинут, то останется одна жертва, дабы завершить круг. Стало быть, вашему Хрустальному богу нужно семь девушек? И через какой же промежуток времени вы совершаете обряд?

— Чего ты брешешь? — нахмурился Егор. — Собрался всю нашу деревню оклеветать⁈ Дак мы этого сделать не позволим!

— Куда делся ваш староста? Поговорить с ним хочу.

— Никто не будет с вами разговаривать.

— Схватите этих двоих! — приказал Тихон, вышедший из толпы вместе с Кузьмой.

Мужики тут же направились в сторону чужаков, но Глеб ловко увернулся от бросившегося на него Егора, а затем окружил себя и Ивана, прижимавшего к себе Баюна, красным пламенем.

— Он колдун! — с ужасом пронеслось по толпе, люди заметно напряглись и начали отступать.

— Я выжгу всю вашу деревню дотла, если не скажете мне, где искать Ульяну. — заявил Глеб, создавая между пальцами огненный шар, отправляя его прямо в сарай, который тут же вспыхнул как щепка.

— Она в лесу. Все они в лесу. Это всё, что мы знаем. — сурово сказал Тихон.

— Конкретнее, иначе я продолжу.

Тот упал на колени и взмолился:

— Не ведали мы, что чародей ты, во век бы твою сестрицу никто в лес не отпустил, ежели бы мы знали. Да пойми, не ведаем мы, где его логово… Всегда через источник подаренный с нами разговаривал.

— Кто разговаривал? — Глеб начинал терять терпение.

— Сам Хрустальный, конечно.

— Семь жертв. Что он с ними делает? Отвечай, иначе я начну жечь деревню и разрушу за одно ваш священный источник.

Старик мелко задрожал:

— Мы-мы… думаем, что они становятся его жёнами, что делает с девками неведомо, никогда мы боле пропавших не видали.

— Как выглядит ваш бог?

— Не ведаю я, всегда лишь голос из источника слышим, да на размытый чёрный силуэт в воде молимся.

— Когда он их забирает?

— Всегда с первыми холодами, раз в пять лет и строго семерых.

— Где ваш староста? Зачем он ходил к царю, ежели вы пытались скрыть жертвоприношения от престола?

— Мёртв, как жинка и сын его. Когда узнали о том, что он царю челобитную отнёс, поспособствовали тому, чтобы он преставился.

— Значит вы убили старосту и его семью вчера? Что вы с ними сделали? — возмутился Иван.

— Не серчай, мил человек, испужались мы, что царя сие дело привлечёт, и тогда не жить нам боле на белом свете.

Глеб отправил следующий огненный шар в соседний дом.

— Не испытывай моё терпение. — холодно пригрозил он. — Тебе задали вопрос.

— На суках сосновых висят, вздёрнули мы их…

— А дочку?

— А дочку в лесу оставили.

— Стало быть и вас нужно тоже подальше в лес закинуть.

Иван взглянул на Глеба, он с трудом узнавал его. Тот и раньше вёл себя отстранённо, постоянно язвил и ругался, но сейчас Иван нутром чувствовал исходящую от Глеба опасность и жестокость, что языками пламени вырывалась наружу. И судя по тому, как мелко дрожал Баюн в руках, это всё было взаправду.

— Глеб — осторожно позвал Иван. — Прекрати, мы как можно скорее должны найти Власю.

— Не раньше, чем я доведу эту крысу до гроба. — спокойно отозвался тот, всё ещё глядя на старика. — Ваши девки сказали, что сегодня Лада забрала Ульяну в лес, но вчера вы оставили её там на погибель. Как это возможно?

— Не ведаем, великий чародей, пощади нас. Больше не станем мы девок в жертву приносить!

— Снова испытываешь моё терпение?

В этот раз уже вспыхнул соседний дом.

— Не ведаем мы! Видимо Хрустальный ей приказал следующую жертву с собой забрать.

Люди падали лицами в белый снег, молясь теперь уже Глебу, чтобы тот прекратил, но он и не думал останавливаться.

— Вы же и нас пустили только потому, что с нами Ульяна была?

Тихон задрожал в подтверждение его слов.

— Жаль, я, дурак, сразу не догадался. — выдохнул Глеб, распаляясь всё сильнее. — Вы у меня все попляшете! Лишь пепел после вас оставлю!

— Глеб! Глеб, пожалуйста! Оставь их и пойдём за Власей! — позвал его по имени Иван, уцепившись за его руку, не давая тем самым колдовать следующий шар.

Тот нехотя повернул к нему голову, в глазах плясал нехороший огонь.

— Тебе же будет лучше, если я сравняю это место с землёй. Они столько лет скрывали жертвоприношения, а может что и того хуже! Я просто убью всех.

— Прекрати! Ты пугаешь меня!

— Ты забыл, чей я ученик? Для меня их жизни не имеют значения.

— А моё мнение для тебя чего-нибудь стоит? — нахмурился Иван, глядя ему в глаза. — Ты не такой как они, ты не должен уподобляться этим мерзким людям и убивать! Мы найдём Власю, уничтожим то, чему они поклоняются, а после все вместе вернёмся домой!

Глеб молчал, огонь в его глазах потихоньку угасал.

— Сейчас я теряю того Глеба, что мне дорог, а это стоит много больше, чем жизни всех жителей этой проклятой деревни. Успокойся и иди со мной. Мы должны спасти Власю и остальных девушек, они ни в чём перед тобой не виноваты. Их годами растили как овец на убой.

— Ты хоть понимаешь, что они делали, Иван? — голос становился спокойным, но всё ещё был груб и холоден. — Ты знаешь, почему здесь столько незамужних девушек?

— Да, я предполагаю, что они… — он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Что они оставляли в живых в основном девочек, от младенцев мальчиков избавлялись.

Люди запричитали в подтверждение его слов, всеми силами стараясь вымолить прощение.

— И ты считаешь, что такие как они заслуживают жизни? Нужно казнить всю деревню! Каждая собака знала, что здесь происходит. А как только староста собрался с силами и решил положить этому конец, они убили его. Это не люди, Иван!

— Да, они не заслуживают жизни! Но мы уничтожим их бога, разрушим проклятый источник и заставим их жить с осознанием того, что они совершили! Их кровь не будет на твоих руках! Ты мне нужен!

— Иван…

— Не уподобляйся им. Слушай меня, и пойдём покончим с этим. — он протянул руку, решительно глядя в его глаза, страх потихоньку отступал.

Глеб на секунду замер, пытаясь совладать с гневом, а затем коротко кивнул и крепко сжал ладонь друга, окинув присутствующих холодным взглядом. Огненная завеса, окружавшая их до этого, пропала.

— Считайте, что вам повезло с царём.

Деревенские зашептались между собой, но напасть не решились: горящая изба неподалёку красноречивей всего говорила о том, что с колдуном лучше не связываться. Глеб отпустил руку Ивана и свистнул, призывая Полночь, и вскочил на него. Дождавшись, пока друг заберётся наверх с Баюном, он ударил коня по бокам и приказал:

— Лети в этот проклятый лес.

* * *

Влася очнулась в огромной белой зале, каждый уголок которой был покрыт инеем, она невольно выдохнула, и лёгкий морозец превратил её дыхание в курчавое облачко едва-тёплого пара. Русалка осторожно поднялась на дрожащих ногах, в ушах звенело, будто её чем-то хорошо огрели по голове.

Пленница поёжилась от холода, растирая ладонями плечи, стараясь хоть как-то согреться. Обстановка, что её окружала напоминала ледяной терем: с потолка свисали многочисленные сосульки разных форм и размеров, у стен вместо лавок притаились снежные шапки сугробов, а в стены… Влася подошла ближе и пригляделась, растирая дрожащей рукой густой слой инея, встретившись взглядом с замороженными, но словно живыми глазами вмурованной в лёд девушки.

Она задрожала и быстро отпрянула, сердце забилось от ужаса. Её окружало ледяное кладбище из пропавших девиц… Сколько их было в стенах? Десятки? Сотни? В висках застучало. А скрип открывающейся ледяной двери чуть не заставил поседеть.

На пороге стоял высокий старец, длинная борода которого доходила до пояса, а волосы седыми кудрями ложились на плечи. Светлые глаза, похожие на две льдинки тут же вцепились колючим взглядом в дрожащую Власю. Он прошёл внутрь. Кафтан из светлого сукна, расшитый серебряными нитями, был небрежно распахнут, являя под собой льняную рубаху и портки, ноги были обуты в тёплые валенки. Шаги старика раздавались в ледяной зале гулко, в отличие от звонких ударов длинного витого посоха, которым тот касался пола. Он замер прямо перед Власей, всё так же буравя её холодным взглядом.

— Кто ты такая? — спросил он, остановившись в считанных шагах от неё.

— Зачем ты меня похитил? — ответила вопросом на вопрос та.

— Сейчас время жертвы, семь девушек раз в пять лет, таков был уговор с твоей деревней.

— Это не моя деревня, и вообще я не из этих мест.

— Ты уже должна была замёрзнуть, времени на это было достаточно, но ты ещё крепко стоишь на ногах. Впрочем, это легко исправить. — он занёс посох.

— Погоди! Ты сказал, что тебе нужно семь девушек. Но я не совсем девушка, а только на половину.

Старец напротив нахмурился:

— Дак кто ты такая?

— Я родилась русалкой.

Он подошёл ближе к Власе, от чего та слегка отшатнулась, но собрала всю волю в кулак и осталась стоять на месте.

— Разве тебя устроит полунечисть? По-моему подсунуть божеству такую недодевицу ужасное неуважение со стороны Хрустального ключа, ты так не считаешь?

Тот нахмурился, а затем поднял её голову за подбородок, Влася как могла смело заглянула в его глаза, льдинки словно прожигали холодом, но она выдержала этот колючий взгляд.

— Теперь я вижу! Да как они посмели! — он резко отпустил её, от чего Влася отшатнулась и едва устояла на ногах, старец злился. — И хватило же духу подсунуть мне русалку! А я-то старый дурак сразу не разглядел.

— Так что, отпустишь меня, раз я тебе не подхожу? — с надеждой спросила та.

— Пусть ты и нечисть, но и для тебя работка в тереме найдётся. — он взмахнул посохом, и Влася ойкнула, ощутив, как ледяные кандалы смыкаются на её запястьях и лодыжках. — Давно здесь никто не убирался, очисти-ка стены от инея, чтобы я мог видеть мои сокровища во всей красе!

— И как же я должна это делать? — шмыгнула носом русалка.

— Руками, они-то у тебя тёплые как у человека. — расхохотался тот и направился к выходу. — Теперь ты принадлежишь Морозу до самой смерти.

Дверь хлопнула, и Влася осталась одна посреди ледяной гробнице со страхом в сердце и руками, дрожащими от холода.

— Какая же я дура… Что же теперь делать? — прошептала она, взглянув на бесконечные стены, от одного только вида которых по телу бежали мурашки, а ещё почему-то кольнуло сердце и сжались лёгкие, и только тогда Влася сообразила.

Сегодня тот самый крайний день, когда она должна окунуться в воду. И если её не освободят до утра, то оно же грозится стать её последним.

* * *

Полночь резво летел над верхушками деревьев, чудом не касаясь их своими копытами. Глеб что-то высматривал внизу, и Иван решил спросить:

— Ты знаешь, где искать Власю?

— Я предполагал, что нечто подобное может случиться, поэтому оставил на каждом из вас след своей магии, но он продержится только до рассвета, нужно торопиться.

— Ты чувствуешь её? Она в порядке?

— То, что след существует значит, что русалка ещё жива, но долго не протянет.

— Влася сильная, она сможет дождаться нас.

— Не в этом дело. — Глеб нахмурился. — У неё крайний день. Если не окунётся в озеро до восхода солнца, то сгинет.

— Глеб, пожалуйста!

— Да знаю я! Думаешь, так легко найти скрытое от глаз?

— Что мы ищем?

— Терем Мороза.

— Погоди, ты о чём?

— О Морозе. Это древнее божество, обретающее невиданную мощь с приходом зимы, однако имеющее прескверный нрав и ужасные наклонности. Посему давным-давно группа волхвов изгнала его в Навь. Видимо кто-то из деревни смог провести ритуал призыва, из-за которого и образовался тот самый Хрустальный ключ.

— Как давно?

— Не ведаю, возможно, он здесь уже столетия.

— Кошмар… Глеб, ты представляешь сколько девушек заточено в его владениях?

— Сотни, а возможно и тысячи. — холодно отозвался тот. — Но сейчас важно найти его терем. Эй, Полночь, снижайся на ту поляну. — приказал он. — Я чувствую, что слабый след моей магии обрывается здесь.

Они сошли на большую лесную опушку, на которой свободно могла бы уместиться огромная изба.

Баюн поёжился:

— От этого места ледяной стужей веет, чуете?

— Где-то здесь должен быть вход в терем Мороза. — Глеб внимательно огляделся и присел, коснувшись снега под ногами, с его пальцев слетело несколько зелёных искорок, пробежавших по поляне.

Иван и Баюн застыли в ожидании, наблюдая за чародеем.

— Слушай меня внимательно, Иван. — внезапно заговорил он. — Сейчас я выманю из логова древнее божество. Что бы ни случилось, ты не должен вмешиваться в наше противостояние, я не уверен, что смогу тебя защитить. Запомни, когда Мороз покинет терем, ты должен проскользнуть туда и вывести русалку, Полночь послушается твоих приказов и отнесёт вас до ближайшего озера. Сделай прорубь и дай ей уплыть, Баюн тоже полетит с тобой.

— Но как же ты? Ты ведь тоже человек, Глеб, и хоть и ученик Кощея, но даже тебе не под силу сражаться с божеством в одиночку.

— Поверь мне, я буду не один. Они помогут мне.

— Кто они?

— Сейчас увидишь. Но уходите как можно дальше и остерегайтесь его посоха. Баюн!

— Понял, я буду рядом. — кот выпустил когти, показывая, что примет любой бой.

— Уходите в лес, оба, быстро. У нас мало времени.

— Иван! — позвал его бегущий Баюн.

— Только попробуй умереть! Я тебя с того света достану! — бросил он Глебу и последовал за котом, скрипя зубами от досады — сейчас он был совершенно бесполезен, ведь каким бы умелым воином ни был, магией не владел.

Глеб вышел на середину поляны и глубоко вдохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха, выпустив из рук водопад зелёных искр, волнами всколыхнувших снег на полянке и ушедших под землю. Спустя мгновение, Иван ощутил, как всё вокруг задрожало, Глеб отскочил, ощутив, как почва уходит из-под ног, а прямо перед глазами вырастает громадный терем, полностью созданный изо льда.

Влася, прислонилась к стене, она была обессилена и с трудом держалась на ногах. От холода уже давно зуб на зуб не попадал, а руки и ноги окончательно задубели. Краем уха она услышала непонятный скрежет и обернулась, глядя на слой инея, коим была плотно покрыта ледяная стена. Звук волной прокатился по периметру залы, заполняя хрустом всё пространство. И тут она ужаснулась: лёд на стенах начал давать многочисленные трещины. А в следующий момент заорала, потому что на расстоянии локтя от неё стену пронзила синюшная рука. Пленница выползала наружу, пальцами кроша вековой лёд. Это же происходило в каждом уголке — из стен ежесекундно высвобождались мертвецы. И когда Влася услышала скрежет прямо за спиной, то поспешила отползти подальше, потому что очередная конечность пробила лёд прямо там, где мгновение назад была её голова.

Влася с ужасом смотрела, как мёртвые девушки наполняют залу, всеми силами наваливаясь на ледяную дверь, толкая и царапая её, пока в итоге ледяные петли не сломались, и она не рухнула на пол, разбившись с жутким звоном. Покойницы волной хлынули наружу, и Влася было собрала остатки сил и устремилась за ними, но кандалы рванули её назад. Оставалось лишь ждать чудесного спасения…

Глеб своей тёмной магией призывал мертвецов к себе, выгоняя их вон из терема, и это не осталось незамеченным.

Мороз не заставил себя долго ждать, он появился прямо на пороге и едва успел сделать шаг в сторону, поскольку покойницы вырвались наружу и устремились к Глебу, образуя вокруг него плотное кольцо, защищая чародея собственными телами. Синюшный оттенок кожи, рваные сарафаны, спутанные длинные волосы, оцарапанные осколками льда тела и стеклянные глаза — эта толпа могла навести ужас на любого.

Иван с замиранием сердца смотрел на разворачивающуюся перед ним картину, страх липкими щупальцами расползался по его телу.

— Вот он. — внезапно сказал Баюн. — Настоящий Глеб.

— Эти мёртвые девушки? Их так много… — прошептал Иван. — Он что управляет ими?

— Глеб силён практически в любом колдовстве, но некромантия! О! В этом ему нет равных среди живых.

Иван вспомнил, как Глеб разговаривал когда-то с его мёртвым отцом, тогда он и не представлял, насколько на самом деле силён его друг.

— Тот старик на пороге терема и есть Мороз? — указал юноша на высокую фигуру, спускающуюся с крыльца.

— Да, с собственной персоной. Видишь посох в его руках? Если он попадёт им по тебе, тотчас же замёрзнешь на смерть. Поэтому держимся от него как можно дальше, усёк?

Иван коротко кивнул и затаился вместе со спутником в ожидании момента, когда представится возможность проникнуть внутрь.

— Лучше зайти с чёрного хода, Иван. — посоветовал Баюн. — Давай постараемся аккуратно переместиться в заднюю часть терема.

Они осторожно двинулись в противоположную сторону, скрываясь среди деревьев и кустов, по возможности пытаясь не издавать лишних звуков.

— Проклятый мальчишка! — взревел Мороз, глядя на Глеба, стоящего в окружении покойниц. — Только посмотри, что ты наделал с моими драгоценными сокровищами⁈ На что стали похожи мои чистые самоцветы⁈

— Пора проредить твою мёртвую коллекцию, старый пердун. — язвительно ответил ему чародей.

— Мелкий выродок! — Мороз взмахнул посохом, подымая вокруг метель, полностью заслоняя обзор. — Я оставлю после тебя лишь горстку инея!

— Как великодушно с твой стороны, старик. — усмехнулся Глеб. — Вот только вызывая вьюгу ты забыл об одном: мёртвым не нужны глаза, чтобы видеть!

По приказу Глеба покойницы хлынули в сторону противника, всеми силами пытаясь добраться до него, Мороз вскинул посох, посылая в нападавших ледяные потоки ветра, что могли заморозить любого человека насмерть, вот только мертвецы разрывали корку льда и стремились напасть на жертву снова, не жалея своих хладных тел.

— Как ты смеешь! Мои сокровища! — орал старик, отбиваясь от покойниц посохом, в его глазах бурлила всепоглощающая ненависть.

— Твоя мерзкая любовь к замороженным девицам сыграла с тобой злую шутку, старый похабник!

Глеб держал всех мертвецов под контролем, для чародея мир вокруг слился в тысячи мёртвых глаз, позволяя видеть каждое движение посохом, каждую малейшую атаку со стороны противника. Он легко мог уклониться от летящего в него льда, что грозился пронзить тело острыми кинжалами, ведь мертвецы покорно принимали каждый удар на себя. И Глеб был уверен в том, что сие и было их последним желанием, чувствовал ненависть, исходившую от мёртвых.

— Иван, скорее иди за мной, я выведу нас из этой пурги. — прокричал Баюн, обращаясь к Ивану, который из-за сильного ветра и снежной бури буквально ничего не слышал и не видел вокруг, но кот бежал рядом, и юноша понял, чего тот хочет. Он постарался не отставать ни на шаг, полностью доверившись животному чутью.

Несколько ледяных игл, выпущенных со стороны Мороза, грозились было снести ему голову, но откуда ни возьмись выскочившая покойница, полностью приняла удар на себя. Напоминающая мёртвого ежа, она сопровождала Ивана и Баюна до самого чёрного хода используя своё тело как живой щит от летевших во все стороны атак Мороза.

«Глеб. — пронеслось в голове у Ивана. — Ты даже сейчас защищаешь нас» Он с благодарностью взглянул на покойницу и прежде, чем скрыться за дверью сказал:

— Ты обещал, что мы вернёмся домой вместе. Не умри здесь.

— Хватит отвлекать его, Иван! Из-за нас он не может полностью сосредоточиться на Морозе. — проворчал Баюн.

Иван кивнул и устремился внутрь, нужно было срочно найти Власю, силы которой уже были на исходе.

Лежащая на полу русалка могла лишь надеяться на то, что переполох, что случился в ледяном тереме устроил никто иной как проклятый Глеб, а значит помощь уже близко и у неё есть небольшой шанс дожить до рассвета. В глазах начинало темнеть, а в ушах до сих пор звенело, треск льда сильно оглушил её. Лишь, когда тёплые руки Ивана, подхватили её обессилившее тело, обессилевшая Влася приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на друге, и слабо улыбнулась, чувствуя облегчение.

— Влася, ты жива? — обеспокоенно спросил Иван, скидывая свой полушубок, наряжая в него русалку, в то время как Баюн ловко расправлялся точёными когтями с ледяными кандалами.

— Простите меня. — едва слышно прошелестела она, слёзы комом подступили к горлу. — Я не должна была идти за той мёртвой девушкой…

— Ты не виновата, ты просто хотела помочь. — успокаивающе погладил её по холодной щеке Иван. — А сейчас нам надо торопиться. Глеб сказал, что ты умрёшь, если сегодня не окунёшься в озеро.

Он легко подхватил девушку на руки, крепко прижимая к себе её ледяное тело, и бросился к выходу из проклятого терема, сопровождаемый верным Баюном. Обстановка снаружи не изменилась: всё та же покойница уже поджидала их у двери, чем ужасно напугала Власю, всем телом прильнувшую к тёплой груди Ивана.

— Не бойся. — объяснил он. — Это Глеб управляет мертвецами.

— Такая магия ему под стать. — слабо улыбнулась русалка.

Очередная атака, прилетевшая со стороны Мороза, разрубила мёртвое тело на две равные половины, но не достигла спешащих друзей, которые уже успели скрыться за стволами деревьев на пути к ожидавшему их неподалёку Полночи.

Он отчаянно заржал, выбегая навстречу, растопырив огромные вороньи крылья, что занимали собой всю небольшую опушку.

— Никогда бы не подумала, что буду рада видеть это чудовище. — прошептала Влася, позволяя усадить себя на коня, и они наконец взмыли в небо.

Тем временем Глеб, увидевший глазами одного из мертвецов, что остальные успешно выбрались из заварушки, сосредоточил всё своё внимание на противнике, который уже был не просто зол, а рвал и метал так, что больше половины покойниц ползали по полю брани с оторванными конечностями.

— Проклятый мальчишка. — проревел Мороз, замораживая очередной ходячий труп, с яростью разбивая его на куски, пока тот не успел вырваться из ледяных оков. — Ты разрушил сотни лет моего труда в один миг! Думаешь, тебе сойдёт это с рук⁈

— Полагаю, тебе пора завязывать с похабщиной, дед.

— Да как ты смеешь⁈ Я не коснулся ни одного из моих сокровищ, они навсегда остались чисты и прекрасны. Никому отныне и впредь не испортить их.

— Честных девок значит, собираешь? — Глеб направил зелёные искры в лес, призывая на помощь трупы сгинувших в чаще путников и мёртвых животных, что тут же откликнулись на его зов, пробиваясь сквозь сугробы точно подснежники. Чародей вложил всю магию смерти в правую руку, левой скапливая совершенно другую, что являлась призывной, направленной прямо сквозь землю.

— Больно тёмную силу для обычного человека используешь, кто таков будешь? — Мороз умудрялся подбираться всё ближе и ближе, не смотря на горы трупов, тесня Глеба к ближайшим деревьям.

В один миг его лицо вынырнуло из метели совсем рядом, чародей чудом увернулся от опасного ледяного посоха, на который тут же бросились очередные покойники, закрывая повелителя собой.

— Нужно скорее кончать с тобой, дед. — отозвался Глеб вместо ответа.

— Погоди-ка, я тебя знаю. — Мороз сощурил глаза, буравя противника прожигающим взглядом, от которого так и бросало в дрожь. — Это ведь ты! Это твои люди призвали меня из Нави!

— Что ты несёшь? Впервые вижу такое отродье! — выплюнул Глеб, уходя от очередного ледяного удара, прикрываясь вовремя подоспевшим трупом полуразложившегося оленя.

— Да-да! Как же тут ошибиться! Твоё лицо, твоя магия! Это твой Культ призвал меня, дабы я мог властвовать на этих землях! Дак зачем ты теперь полез в драку и уничтожил мою сокровищницу? Если тебе нужны были мертвецы, мы бы, итак, договорились.

— Я впервые тебя вижу, блудливый старикан.

— Ты что всего за сотню лет мощь растерял? В былые времена, ты бы одним взмахом длани отправил меня в Навь, что с тобой сталось?

Глеб промолчал, отразив очередной выпад со стороны противника, но тот внезапно рванул вперёд и использовал не посох, а собственную руку, чтобы схватить чародея за ворот полушубка, приподняв того над землёй одной рукой, второй управляясь посохом с мертвецами, которые слетались на него как осы на мёд.

— Да-да, ты стал слаб, потому я не сразу признал тебя.

Глеб промолчал, из последних сил удерживая магию в своих руках. Мороз встряхнул его как тряпичную куклу, а затем словно задумался о чём-то и ухмыльнулся.

— Знаешь, а мне всегда нравилось твоё дерзкое лицо. Хоть ты и не красная девка, но почему бы мне не начать новую коллекцию с тебя?

— Мечтай, старик. — он скосил взгляд вниз.

Мороз нахмурился и проследил за ним, на старческом лице отразился едва заметный испуг, а руки сами разжали пальцы, сжимавшие мех полушубка. Хищник и жертва вновь поменялись местами.

— Ты не можешь убить божество! — предупредил его Мороз, наставляя на противника свой посох, но было уже поздно, поскольку тёмный, светящийся круг начал буквально пожирать его, затягивая под землю.

— Ты прав, я не могу убить тебя, но могу изгнать. Отправляйся-ка прямиком в Навь!

— Запамятовал, что сам меня призвал!

— Скатертью дорожка!

Мороз что-то пророкотал ему в ответ, но его заглушила сомкнувшаяся над головой тёмная трясина. Глеб оборвал поток магии, покачнулся и обессиленно рухнул на землю вместе с толпами покойников, что без его помощи больше не могли двигаться.

* * *

— И снова здравствуй.

Глеб нахмурился, глядя на стоящего за прутьями клетки двойника. Видимо он-таки потерял сознание и вырубился в аккурат после того, как отправил старикашку в Навь.

— Будешь снова пытаться от меня сбежать? — усмехнулся он, вновь прожигая Глеба хищным взглядом. — Только посмотри, во что ты превратился? Твоя былая сила зачахла. Еле успел изгнать какого-то слабого божка. Какой же позор на мою голову!

— Заткнись! Хочу хотя бы сегодня поспать без твоего жужжания под ухом.

— Злишься, потому что я прав? Кстати, как тебя там теперь называют? — он задумался, а затем просиял. — Ах, точно! Не нашли ничего лучше имени, данного при рождении. Глеб, да? Меня всегда раздражало, как обычно это звучит.

Глеб промолчал.

— Хотя ты ведь почти ничего не помнишь из детства, поскольку эти воспоминания сейчас со мной.

Снова молчание.

— У тебя вновь совсем нет никаких вопросов? Поскольку я теперь могу через образовавшуюся щель подглядывать за твоей жизнью, то на многое могу дать ответы, спрашивай, не стесняйся.

…

— Ты ужасно скучный, не находишь? — протянул двойник, буравя его взглядом. — Тебе не интересно узнать, откуда Мороз знал тебя? Любопытно, но он действительно оказался в этом мире из-за тебя.

— Даже если и так, я положил этому конец.

— И все души, что он успел загубить тоже теперь на твоей совести.

— Я не убивал тех девушек, они уже были мертвы.

— Конечно, потому что это ты отдал приказ Культу призвать на землю древних богов.

— Я ничего никому не отдавал. — отчеканил Глеб. — Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Потому что ты ничегошеньки не помнишь. Вернее сказать, не помнишь главного: кто ты есть, кто твой настоящий учитель, какая твоя истинная мощь…

— Думаю, я буду жить спокойней без этих воспоминаний.

— Полагаешь, твоей силы сейчас хватит, чтобы защитить всё Тридевятое и твоего драгоценного царька?

— Полагаю.

— Ты ошибаешься, идиот.

Вновь молчание.

— Ты даже не представляешь, кто открыл на тебя охоту.

— И кто же это?

— Не скажу, это мне не на руку.

— Тогда иди к лешему. Ты бесполезен.

— Лучше я расскажу тебе о чём-то более интересном, о твоём истинном учителе, об имени, что ты носил до того, как нас разделили…

— Раз не хочешь говорить о реальной опасности, то иди вон, ты мне не интересен.

— Что ж! Тогда я буду насильно впихивать воспоминания в твою голову, готовься, Глебушка. — усмехнулся двойник, но тот на его слова заткнул пальцами уши, всем своим видом показывая, что не собирается его слушать.

— Я буду бесконечно орать, пока осознание не достигнет твоих ушей! — голос гулко раздался в ушах Глеба, и он поспешил подняться, чтобы отойти от копии на приличное расстояние, поскольку эхо не обладало столь же разрушительной силой, что и крик у самого уха.

Обрывки фраз всё же доносились до его ушей: «Навь», «Смерть», «Игла»… Этого было слишком мало, чтобы собрать воедино то, что хотел сказать двойник. Время текло, звуки становились всё реже и глуше, пока полностью не прекратились. Глеб позволил себе обернуться, глядя на запыхавшегося противника, который прожигал его холодным взглядом. Он вынул пальцы из ушей, надеясь, что тот успокоился.

— Надо отдать девчонкам должное, твоё упорство они видимо увеличили стократно. — он всё ещё рвано дышал, а голос стал заметно тише. — Твой противник очень силён, и не остановится ни перед чем, чтобы снова посадить нас на цепь, но на этот раз он сделает всё наверняка.

— Кого мне стоит опасаться?

— Но я уже говорил тебе, что ничего не скажу. Мне будет на руку, если ты сам придёшь умолять меня поделиться силой, потому что с твоим нынешним уровнем магии, ты ни за что не справишься с ними. Они не погнушаются любыми способами, дабы схватить тебя.

— Раз не собирался ничего говорить, то не стоило и начинать.

— Ну, как я уже сказал, мне будет на руку, если ты сам меня попросишь. Сам откроешь эту клетку и выпустишь меня на свободу. А до тех пор, давай будем хорошими соседями, что скажешь?

— Это значит, что ты прекратишь появляться в моих снах?

— Увы, я и сам бы хотел меньше созерцать то, во что ты превратился, но не забывай, что мы одно целое, поэтому никуда друг от друга не денемся.

— И что ты предлагаешь?

— Будем просто молчать, иногда разговаривать.

— Я предпочту молчать.

— Не стану тебя в этом винить, ведь, я тоже не слишком общителен.

— По тебе не скажешь.

— Ты меня бесишь, одно твоё существование противно. Вот почему я так много болтаю.

— Взаимно. Может, окажешь услугу и исчезнешь?

— Если ты не заметил, моя клетка никуда отсюда не собирается. Но ты всегда можешь открыть её и выпустить меня, тогда я точно доставать тебя не стану.

— Размечтался.

— А что? Боишься?

— Неприятно думать, что ты можешь сделать на свободе.

— Чувствуешь мою мощь, да? А ведь я великодушно могу с тобой поделиться!

— Пожалуй, откажусь.

— Ну, и дурачок. Вместе мы бы подмяли под себя не только Тридевятое, но и все соседние государства, нам не пристало довольствоваться одним Зачарованным лесом.

— Меня устраивает моя жизнь.

— Что ж посмотрим. Вскоре тебе надоест няньчиться с царьком, и ты приползёшь ко мне.

— Заладил одно и то же, аж слушать противно.

— А ты мне противен, но ничего, терплю.

— Можешь просто не обращать на меня внимания?

— Не могу.

— С чего бы?

— Как и говорил, ты меня жутко бесишь. Аж тошнит от того, как ты рискуешь собой ради простых людишек.

— Видимо тебе в жизни не сладко пришлось. От того ты такой злобный?

— О да, нас с тобой жизнь помотала. Если бы ты хоть что-то помнил, то вся твоя отвратительная доброта сошла бы на нет.

— Я устал. Посплю, пожалуй. — Глеб разлёгся прямо на голых камнях и прикрыл глаза.

— О нет, такой роскоши я тебе позволить не могу! — двойник начал горланить ужасные песни, звуки которых пробивались даже сквозь зажатые пальцами уши.

«Он выматывает меня. От того и кажется, будто не спал вовсе, поэтому теряю хватку» — тяжело вздохнул про себя Глеб, а его двойник и не думал сдаваться, напротив, у него словно второе дыхание открылось.

Сны больше не казались чем-то безобидным, он непременно должен отправиться к Бабе-Яге, когда проснётся. Только бы проснуться…

* * *

Полночь плавно приземлился у замёрзшего озера, слегка припорошенного снегом, но кое-где ветер раздул его, и виднелась тёмная ледяная корка. Иван осторожно опустил Власю на снег и вынул меч из ножен, направившись прямо на лёд.

— Совсем башкой не думаешь? — проворчал Баюн, наблюдая за тем, как юноша пытается долбить мечом лёд, дабы добраться до воды.

— А что ещё ты предлагаешь? Я должен как можно быстрее сделать прорубь.

— Отойди на берег и не мешайся. — предупредил Баюн. — Глеб с меня три шкуры сдерёт, если с тобой что-то случится.

— Лёд толстый, ты не прорубишь его.

— Хочешь проверить? — кот выпустил когти, которые заметно удлинились и сейчас скорее напоминали огромные тонкие кинжалы.

Иван, заметив нехороший огонёк в глазах твари, поспешил освободить ей путь. И Баюн в два счёта разрезал лёд как масло, поддев когтем плавающую льдину, закрутился волчком и задними лапами отбросил её в сторону, открывая русалке спасительный путь к воде.

— Не знал, что ты так можешь. — восхитился Иван, но не стал терять времени понапрасну и вновь подхватил на руки Власю, аккуратно опустив её только рядом с тёмной водной гладью.

Русалка дрожащими руками сняла полушубок и мигом соскользнула в чернеющую прорубь. Иван замер в ожидании, глядя в тёмные воды, Влася полностью ушла на дно. Баюн присел рядом, спрятав когти.

— Как думаешь, мы успели? — обеспокоенно спросил он кота.

— Глебушка говорил, что она должна окунуться до рассвета, будем надеяться не утопнет, на то она и нечисть.

— Влася не нечисть. — нахмурился Иван. — Пусть сейчас она и не до конца человек, но другим русалкам далеко до неё.

— Она тебе люба? — усмехнулся кот.

Иван на секунду покраснел и задумался:

— Я не думал о ней в таком ключе…

— Ежели станет человеком до конца, можешь и жениться, девка ладная, хоть и дурная немного.

— Добро что ли даёшь? — тихо засмеялся Иван.

— Лучше уж на ней женись, а то снова свалится какая-нибудь Василиска на твою голову.

Иван нахмурился и хотел было что-то добавить, как вдруг голова Власи показалась из воды, она провела на дне всего ничего, но в глазах вновь появился привычный озорной блеск.

— Благодарствую, кабы не вы, я бы точно у Мороза сгинула. — улыбнулась она, глядя на своих спасителей. — Да только сил пока мало, остаток ночи я на дне проведу, а вы ступайте за Глебом.

Иван, услышав о Глебе, тут же подорвался с места, бегом направившись к дожидающемуся их коню.

— Иван-Иван! — проорал Баюн, резво попрыгав за ним. — Не гони так! Мы не знаем сладил ли Глеб с Морозом. Для начала используй кольцо. Оно ведь при тебе?

Иван остановился и нащупал кольцо на груди, быстро выуживая его из-под слоёв одежды.

— ГЛЕБ! ГЛЕБ! — позвал он.

Кот, нахмурившись, и отчаянно наблюдал за тем, как Иван уже минуту зовёт друга в пустоту, а рядом в добавок Полночь ревёт так, будто его режут, слыша имя хозяина.

— Баюн, он не отзывается. — Иван взглянул на кота. — Такое уже было… Это значит, что Глеб не слышит меня?

— Возможно, он всё ещё сражается и не может отвлечься, либо всё уже закончилось. — заключил тот. — В любом случае чего стоишь? Давай поторопимся к нему на выручку! Русалку всё равно до утра из воды не достанешь.

Иван утвердительно кивнул и мигом взобрался на коня, который тоже места себе от беспокойства не находил.

— Полночь, лети к Глебу, родненький. — попросил Иван, и тот тут же сорвался с места да так быстро, что юноша едва не слетел с его спины, с силой вцепившись в уздечку. Баюн же выпустил когти прямо в его спину, дабы не грохнуться, от чего Иван закусил губу от боли, но ничего не сказал. Постепенно ему удалось должным образом усесться на летевшего жеребца, который, казалось, ничего не видел кроме приближающейся кромки леса.

— Фух… Чудом не свалились. — Баюн ослабил хватку, цепляясь теперь лишь за телогрейку. — Полночь дуреет, когда опасность для Глеба чует.

— Думаешь, ему не удалось одолеть Мороза? Что тогда с ним станет? — обеспокоенно спросил Иван, словно чувствуя его настроение, конь под ним зарычал.

— Поосторожней со словами. Этот недоворон хоть и не болтает, а всё понимает. — предупредил его Баюн. — Глеб не мог продуть такому слабаку, да в былые време… — он резко заткнулся. — В общем, силы у него достаточно, чтобы отправить поганца в Навь.

— Это значит, что он ещё может вернуться?

— Ещё никому не удавалось убить Бога, на то они и бессмертны.

— Какой Глеб был в былые времена? — внезапно уточнил Иван.

— Да не помню, давно было. — попытался слиться кот.

— Брешешь. Что ты скрываешь?

— Ой, смотри! Ну, и зрелище, конечно. — отвлёк его на поляну под ними Баюн.

Полночь резко пошёл на снижение. Иван бросил взгляд вниз и ужаснулся… Опушка представляла собой место настоящего побоища: ледяной терем развалился, усеяв всё вокруг глыбами, среди которых валялись мёртвые тела, из которых ушла смертельная магия. Они выглядели ужасно: растерзанные заклятиями посоха, проткнутые или разрубленные суровыми атаками Мороза, оторванные конечности были разбросаны повсюду.

Среди всего этого безобразия, Иван, наконец, различил фигуру Глеба. Он упал навзничь, лёгкий снег припорошил тёмные волосы и одежду, а мороз хорошо поработал над лицом, сделав похожим на трупы вокруг.

Иван опустился перед ним на колени, и припал ухом к груди, прислушиваясь. Сердце слабо стучало. Баюн обеспокоенно кружил рядом.

— К Яге, к Яге! Срочно! — причитал он, остановившись прямо у лица чародея и обвился вокруг его головы на манер шапки, согревая.

— Полночь знает, как до неё добраться?

— Разумеется! Давай скорей подымай его!

Иван понятливо кивнул, и подхватил друга под руку, осторожно поднимаясь с ним. В отличие от лёгкой Власи, он не мог тащить высокого парня на руках, что было бы большой проблемой, если бы не подоспевший Полночь. Он буквально лёг на снег, позволяя Ивану усадить Глеба в седло, и тот, крепко удерживая тело друга и поводья, сел сзади. Баюн тоже не заставил себя долго ждать, и вскоре стараниями верного коня, они уже были у Бабы-Яги.

Как раз потихоньку начало светать, когда она открыла дверь, чтобы наворчать на незваных гостей, но вся спесь схлынула с неё, стоило лишь увидеть Глеба. Она рысью подбежала к юноше, буквально вырвав чародея из его рук, по-матерински прижав к себе.

— Нет-нет-нет, мой косатик. Только не снова… — запричитала она, крепко обнимая Глеба.

— Вы можете помочь ему? — спросил Иван, ему стало не по себе, когда он увидел ужас на лице суровой старухи.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — она подняла на него холодный взгляд. — Что стряслось? Почему он в таком состоянии? Я хочу знать всё без утайки, Иван!

— Ему пришлось сражаться с Морозом, но до этого Глеб начал жаловаться на кошмары…

Яга посмотрела на них с Баюном так, что имей она возможность испепелять взглядом, точно бы сделала это.

— Мы уговаривали его к тебе пойти, да без толку. — вступился за Ивана Баюн. — Ты же сама знаешь, какой он упрямый, матушка, а насильно как его приведёшь? Даже ты бы с ним не сладила!

Яга тяжело вздохнула, заметно смягчаясь, она прижимала к себе Глеба, как дитя малое, а затем легко подхватила его на руки, словно тот вовсе ничего и не весил.

— Возвращайтесь, а он останется здесь.

— Бабушка, он очнётся? — обеспокоенно спросил Иван, глядя на бледного друга. — Он сейчас в своём бесконечном кошмаре?

— Да, и, к сожалению, он там не один. — туманно отозвалась Яга и отвернулась, резво запрыгивая на крылечко. — Все спокойные годы пошли псу под хвост, стоило появиться тебе.

Иван поднял на неё обречённый взгляд.

— Надо же какая злая шутка! Его погибель стала ему лучшим другом…

— О чём вы сейчас говорите? Я не понимаю.

Яга пропустила его слова мимо ушей и продолжила ворчать.

— Он сейчас как ребёнок, не отдаёт себе отчёт в том, что делает, и кидается в омут с головой, всё, как и было задумано…

— Чтоб вы знали, бабушка, я никогда не причиню Глебу зла.

— Ты был рождён, чтобы его причинить. — горько усмехнулась Яга, отворачиваясь и направляясь в дом. — Когда-то это должно было случиться, поэтому я тебя не виню. Ступай с миром и жди, сейчас это единственное, что ты можешь.

— Пожалуйста, присмотрите за ним, бабушка Яга.

Та ничего не ответила и закрыла за собой дверь избушки, что тут же, кудахча, повернулась к Ивану задом.

— Ты знаешь, о чём она говорила? — обратился Иван к коту, молча наблюдавшему за произошедшим.

— Ведаю, но мой язык связан, прямо ничего не скажу.

— А не прямо?

— А косвенно тебе уже Баба-Яга проболталась. Несложно будет дойти до истины, ежели немного покумекать. Но сто раз подумай, действительно ли тебе нужно это знать.

— Перед тем, как я отправился к Кощею, Василиса говорила, что я тот самый избранный, что должен покончить с ним раз и навсегда. Но я видел Кощея, и Глеб тоже был там! Они два разных человека.

Баюн только лапами развёл:

— Ничем помочь не могу. Мои лапы связаны.

— Намекни хотя бы, где я могу найти ответы?

— Там, где всё началось. — туманно отозвался кот, направляясь к коню. — Русалку свою доставать из воды не планируешь?

— Точно же, Влася! — Иван поднял взгляд на небо, что уже успело окраситься яркими цветами восхода, и скорее заспешил к Полночи.

Конь был на взводе, он отказывался идти куда-либо без Глеба, рычал на Баюна и недовольно фыркал в сторону Ивана, топчась у ворот избушки на курьих ножках.

— Я тоже за него беспокоюсь, но сейчас мы ему не поможем. — как мог успокаивал зверя Иван, ласково поглаживая его по тёмной гриве. — Всё будет хорошо, Полночь, обещаю.

Тот недоверчиво посмотрел сначала на Ивана, затем на дом Яги, в последний раз зарычал, видимо проверяя выйдет ли Глеб, а затем поник, опустив голову.

— Нам без него ни за что до пруда не добраться, Иван.

— Знаю я!

Иван почесал коня за ухом и начал нашёптывать ему ласковые слова, постоянно повторяя, что его хозяин в безопасности, и Яга ему поможет. После получаса уговоров конь нехотя раскрыл крылья, приглашая к полёту.

— Он его жеребёнком спас. — объяснил Баюн. — Дело было в высоких горах. Мать убили, а он был слаб и захворал, еле ноги передвигал. Уж не знаю, как Глеб его нашёл, но теперь конь за ним как собака всюду следует.

Иван кивнул коту, забрался на коня и потрепал его по холке:

— Хороший мальчик, лети к пруду.

Баюн пристроился сзади, наблюдая за тем, как исчезает в облаках Зачарованный лес. Он взглянул на порядком погрустневшего Ивана, что винил во всём произошедшем в первую очередь себя, хоть не стоило. Впервые за последнюю сотню лет кот боялся. Не то, чтобы он страшился окончания мирного времени, конечно, уже успел привыкнуть к размеренной жизни с пирогами да сметаной по расписанию, но больше пугали грядущие изменения.

Они вернулись за Власей, которую вновь пришлось освобождать из ледяного плена. А по пути в Царьград пролетели прямо над Хрустальным ключом. Родник был разрушен, пожары потушены, люди продолжали жить и заниматься насущными делами, лишь несколько погребальных костров, припорошенных снегом за деревенькой, говорили о том, что сегодня ночью мир покинуло много местных жителей.

— Нам стоит спуститься и проверить? — спросила Влася.

— Я отправлю сюда стрельцов по прибытию. Нужно раз и навсегда разобраться с ужасами Хрустального ключа.

— Я думаю, что сии костры принадлежат старейшинам. Сам посуди, Мороз был отправлен в Навь Глебом, боле некому поддерживать магию источника, а значит и долголетию пришёл конец. — отметил Баюн. — Но ты прав, лучше будет проконтролировать изменения в деревне после того, как исчез их так называемый Хрустальный.

Иван понимающе кивнул, с силой сжимая поводья. Влася сразу заметила его печальный вид, но отсутствие Глеба говорило само за себя, и она решила позднее расспросить обо всём кота, сейчас лишь ласково погладив напряжённую руку Ивана и пробормотав:

— Он сильный, с ним всё будет хорошо.

— Я знаю. Спасибо, Влася.

Глава 5

Дела столичные

Полночь пришлось оставить неподалёку от Царьграда, боле некому было прятать его крылья, а конь и рад был наконец улететь, Баюн отметил, что тот скорее всего направился ошиваться у дома Яги, та его точно не прогонит.

После возвращения дела комом навалились на Ивана, хоть братья, надо отдать им должное, всё же смогли поддерживать власть в Тридевятом во время его отсутствия, скопилось много вопросов, что можно было решить лишь в присутствие царя. Наспех собранные боярами группы для исполнения царских указов по челобитным оказались действительно полезными, а сократившееся число людей, присутствующих на многочисленных собраниях, позволило выслушать мнение каждого, кто представлял своих людей.

Так собралась небольшая Дума, где остались лишь самые, по мнению царя, толковые. Сказывалось отсутствие Глеба, но Иван старался держать лицо, а на все вопросы по поводу советника отвечал, что ему нездоровится и пока вернулся в родные края подлечиться. Поддержка Власи, старающейся быть как можно ближе к другу, тоже оказалась весьма кстати. Вот и сейчас она помогала царю разбирать берестяные грамоты.

— Ух, уже неделя прошла, а им ни конца, ни края. — пожаловалась девушка. — Иногда люди с такой ерундой приходят.

Иван спрятал улыбку за берестяным свитком:

— Да, последняя о пропавшем коте Мурзике меня даже повеселила.

— Веселятся тут они. — сурово заметил Баюн. — А ведь котик-то один-одинёшенек на улице, так и от голода помереть недолго!

— Не переживай, его уже нашли. — ответил Иван, откладывая прочитанное. — Ты проследил за происходящим в Царьграде, есть что интересное?

— Зима на дворе, только и могу сказать. Холодно, собака, так, что много не побегаешь.

— Хорошо, что нет никаких плохих вестей.

— Плохая весть в том, что к вечеру мы с этим не управимся. — тяжело вздохнула Влася. — Может, хоть на трапезу прервёмся?

— Это она верно говорит, обед всё решает! А опосля него у тебя собрание.

— Ты связывался с Ягой?

— А как же! Только она ни в какую не отвечает. — Баюн развёл лапами. — Может, блюдце подальше убрала, дабы не отвлекало или просто не слышит.

— Не тревожься, Иван. — ободряюще погладила его по плечу Влася. — Он обязательно вернётся, иначе кто будет кошмарить весь царский терем.

Тот грустно улыбнулся:

— Да, я уже успел соскучиться по куче челобитных на него.

— Извольте пойти трапезничать, царь Иван. — промяукал Баюн, заспешив к двери.

Когда все трое вошли в зал, обедня уже началась. Присутствующие тут же покидали ложки, поклонами приветствуя царя-батюшку. Тот только рукой махнул, призывая всех продолжить, и завёл поверхностный разговор с братьями.

— Влася! Давно тебя ни слышно, ни видно! — подсела к русалке Марфа. — Мы с Ольгой уж начали думать, что ты нас избегаешь, но узнали, что ты, не жалея живота своего, царю помогаешь.

— Ничего не поделаешь. Глеб в отъезде, а Ивану нужна моя помощь. — извинилась Влася.

— Но тебе тоже отдыхать нужно, а то того и гляди сама от усталости сляжешь.

— Марфа, права, Влася. — поддержал царевну сидящий рядом Иван. — Тебе и правда стоит немного развеяться. Сегодня долгое собрание Думы, а затем я должен закончить с некоторыми челобитными, посему твоя помощь не потребуется.

Русалка недоверчиво посмотрела на него:

— Но ведь я нужна тебе, пока нет Глеба.

— Ты, итак, каждый день мне помогаешь, должен же я следить за твоим состоянием.

Влася кивнула, вчера был крайний день, с которым в этот раз пришлось справляться с помощью Баюна, который без труда соорудил прорубь в Девичьем пруду, забрав её обратно на рассвете. Но в последние две недели крайние проходили довольно тяжело, и русалка чувствовала некую усталость в первый день, посему предложение развеяться было весьма кстати.

— Хорошо. Я пойду с вами, Марфа. — согласилась она.

— Тогда увидимся через часок после трапезы, оденься потеплее, Власенька.

Она вернулась обратно к Ольге, которая с беспокойством наблюдала за ней. В последнее время Марфа стала какой-то задумчивой, что совсем на неё не походило. Но, возможно, царевна просто себе накручивала. Недавно лекари сказали, что в ней растёт дитя, посему многое сейчас воспринималось иначе.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Ольга подругу, которая без интереса ковырялась в миске с щами.

— Да, всё хорошо. А ты как? Ребёночка чувствуешь уже? — мягко улыбнулась она в ответ.

— Пока нет, да и рано совсем, сроку-то всего ничего.

— Интересно, кто это будет… Ежели девочка, то в честь меня назовёшь?

Ольга рассмеялась:

— Будто на свете лишь одно девичье имя существует.

— А что⁈ Тёзками с твоей дочерью будем.

— А ежели не девочка?

— Хммм… У меня ещё есть время подумать.

— Думай-думай. — улыбнулась Ольга, подвигая к ней любимые плюшки. — Хоть это съешь, а то совсем исхудала.

— Царевна Ольга так о вас заботится, моя царевна. — заметила стоящая сзади Оксана. — Не гоже вам голодом себя морить.

Марфа быстро схватила пару плюшек, показательно захрустев сахарной корочкой. А Ольга чуть нахмурилась, но виду не подала. Дело явно было не чисто, но супротив Оксаны просто так не пойти…

Иван ожидаемо колупался в супе, Власю же одолевало сильное беспокойство за друга. После того, как они вернулись в Царьград, Иван старался держаться, но что-то изнутри сильно съедало его, а однажды и вовсе подслушала их разговор с Баюном, когда те думали, что она задремала среди берестяных грамот.

— Как думаешь, если бы я не пошёл к Кощею тогда, всё было бы лучше?

— Ненавижу вас людишек, вечно сопли распускаете. — заканючил Баюн, а Иван тихо засмеялся.

— Знаешь ли, беспокоиться за друзей в порядке вещей.

— То, когда вы двое встретитесь было лишь вопросом времени. Ты не должен винить себя в том, на что не мог повлиять.

— Ты умеешь поддержать.

— Делать мне нечего, всяких Ивашек поддерживать! Лучше за работу принимайся, а то Глебушка вернётся и ему придётся разбираться с твоими делами.

— Он уже неделю не возвращается. Может, стоит слетать до Яги?

— До Полночи не доорёшься, до Яги не дозовёшься. Сиди на попе ровно и жди. Сказано ж тебе.

— Ты прав, нужно собраться. Да и Влася за меня сильно переживает, это может плохо сказаться на её превращении.

— Насчёт русалки… Её тело становится всё слабее и человечней, но она всё ещё остаётся нечистью. Нужно как можно скорее подтолкнуть её к переходу.

— Как долго она может продержаться в этом состоянии?

— Не ведаю. Надо Глеба ждать.

На этом оба замолчали, Влася ещё немного полежала для вида и тоже приступила к работе.

Когда Влася и Злата подошли к воротам, царевны уже ожидали их с личными служками, как и в прошлый раз. За разговорами девушки вновь отправились на рынок, где сегодня было довольно оживлённо несмотря на то, что большинство купцов разъехались на зимовку в Синеград.

А дело было в том, что компания скоморохов напротив решила зиму провести в Царьграде и активно давала выступления на главной площади под одобрительные крики и свисты со стороны толпы. Девушки так же решили присоединиться к веселью, Влася отнюдь не была против, она ещё ни разу в жизни не видела земных забав и невольно начала пробиваться сквозь толпу поближе, дабы всё рассмотреть. Некоторое время русалке удавалось насладиться зрелищем, пока её кто-то не ухватил за локоть и не потащил из толпы.

«Злата что ли…» — подумала про себя Влася, из-за кучи народа не видя, за кем следует, а когда заприметила, что это совсем не похожий на её обычную спутницу крепкий мужик, уже было поздно. Он увёл её в дальние ряды, что сейчас пустовали, Влася было закричала о помощи и попыталась вырваться из стальной хватки, но с её уровнем сил, шансы были отнюдь неравны, а люди на площади слишком заняты скоморохами, чтобы заприметить то, что у них под носом девицу похищают.

Стоило им оказаться подальше от площади, как толпа незнакомых Власе мужиков тут же окружила их. Русалка нахмурилась и продолжая вырываться, спросила:

— Кто вы такие и что вам нужно?

— Слухи ходят, что ты в друзьях ходишь у царя да его советника, они за тебя щедро монет нам отсыплют. — улыбнулся во все зубы здоровенный мужик, пока другой туго скручивал руки жертвы за спиной верёвкой. — А ежели денег не дадут, то невелика потеря. Личиком ты вышла, можно за море продать.

— Эй! Немедленно отпустите меня, иначе вам сильно от царя достанется!

— Я ж говорил, она царёва подружка. Хороших денег стоит! — потёр руки один из мужиков, а затем внезапно осел на землю, оглушённый кулаком подоспевшей рослой рыжеволосой девицы.

— Да как вы смеете на беззащитную девку такой оравой нападать⁈ — возмутилась она, а Влася с надеждой взглянула на появившуюся спасительницу, которая хоть и была девушкой, но выглядела довольно грозно.

— Пожалуйста, помогите! Эти люди хотят меня похитить! — громко позвала Влася и больно укусила мужика, попытавшегося заткнуть ей рот.

— Ха! Ты хоть рожей и не вышла, но за морем любая сгодится. Тоже с нами пойдёшь!

Несколько противников бросились в сторону девушки, но та совсем не испугалась перевеса в числе, а напротив воспользовалась этим. С силой выдрав опору ближайшей лавочки, не обращая внимания на упавшую хлипкую крышу, она начала размахивать деревянным шестом словно копьём, мигом уложив нападавших на лопатки и с силой огрев их тяжёлым деревом по головам, дабы не мешались.

Та же участь постигла и остальных, стоило им лишь приблизиться к ней. Последний, державший до этого Власю, взмолился:

— Уж прости нас, бога…

Но не успел договорить, получив свою долю ударов палкой по голове, блаженно растянувшись на белом снегу, выплюнув пару зубов напоследок. Рыжеволосая девица подошла к Власе и начала освобождать её запястья от верёвки.

— Ты как? Не ранена?

— Нет-нет, благодаря вам ничего дурного они сделать не успели.

— Хорошо, что я мимо проходила. — она закончила с путами, и Влася, наконец, повернулась к ней лицом, поклонившись.

— Искренне благодарю вас за спасение! Здорово вы с ними сладили!

— А это… — она смущённо почесала затылок. — Папенька когда-то драться научил, времена тогда были неспокойные, и любая девушка должна была за себя постоять.

— Здорово! Меня вот папенька драться не учил, хоть вряд ли и сам умел… — тяжело вздохнула русалка, а затем протянула руку новой знакомой. — Меня, кстати, Влася зовут! Я буду очень рада узнать имя моей спасительницы!

— Я Дарина. — она легко пожала протянутую руку, но даже этого хватила, чтобы Влася поняла, что девица перед ней несказанно сильна. — Остановилась в Царьграде зиму переждать. Ты местная, Влася?

— О нет, я тут у друга живу, пока не решу, что дальше делать.

— Прости, я случайно услышала, что друг твой…

— Да, царь Иван. — улыбнулась русалка. — Мы с ним не так давно познакомились, но он уже успел стать мне близким другом.

— Ох, царь Иван… Слыхала, что он недавно на трон взошёл, тяжело ему, наверное, править.

— Он всегда в делах, а сейчас, когда Глеба нет на месте, то занят вдвойне.

— Глеб? А… Это его знаменитый советник?

— Да, неужто о нём все вокруг знают?

— А как же. В Царьграде слухи со скоростью ветра разносятся. — пожала плечами Дарина. — Но будь ты самой обычной девушкой, я бы всё равно тебя спасла, не думай, что я сделала это только потому, что ты подруга царя.

— А я и не думаю. — ободряюще улыбнулась Влася. — Глаза у тебя добрые, сразу видно, что ничего дурного не замышляешь.

— ВЛАСЯ! ВЛАСЯ! — услышала она, как зовёт её Злата из-за соседних рядов, видимо остальные заметили пропажу и отправились на поиски.

— Меня уже ищут. Ещё раз спасибо, Дарина.

— Влася. — осторожно ухватила её за запястье рыжеволосая. — Мне неловко навязываться, но знаешь, я здесь совсем недавно, а по натуре такой человек, что плохо с другими людьми схожусь…

— Конечно. Давай как-нибудь прогуляемся по Царьграду вместе. — улыбнулась Влася.

— Боюсь, что царь тебя теперь просто так не отпустит. Наверняка, ты здорово всех напугала своей пропажей.

— Ежели я расскажу Ивану какая ты добрая и как здорово меня выручила, он точно не откажет. А может, и на обед в терем пригласит!

— Ты и правда так думаешь?

— Ну, конечно! Давай завтра встретимся на рыночной площади?

— Я живу рядом в купеческом доме, ежели вечерком придёшь, то с подругой познакомлю, она тоже будет рада новому знакомству.

— Тогда давай я забегу после ужина. Будешь меня ждать, Дарина?

— Я тебя так и так из окна увижу, не потеряешься. А сейчас беги, тебя, наверное, уже обыскались.

— Ой, да… До встречи, Дарина. — помахала ей рукой на прощание Влася, скрываясь за соседними рядами.

— Думала, будет сложнее. — почесала затылок Варвара, глядя вслед своей новоиспечённой подруге. — Всё как говорила Марья, деньги и человеческая простота действительно творят чудеса.

Она брезгливо отодвинула носком сапога чью-то голову и направилась к Василисе, не терпелось поделиться с ней последними новостями.

* * *

— Нет, Влася. — к удивлению русалки, ответил царь, выслушав рассказ подруги о давешних приключениях.

— Но почему?.. Дарина и правда меня выручила, ежели бы не она, то кто знает, что бы со мной случилось…

— Я благодарен ей за твоё спасение, но ты совсем не знаешь эту девицу. С чего ты решила, что ей можно доверять?

— А ты как быстро доверился Глебу?

— Влася! Не приплетай его сейчас.

— А что? Он вообще ученик Кощея Бессмертного, а Дарина всего лишь обычная девушка, что на зиму остановилась в Царьграде. У неё совсем никого здесь нет, а я тоже хочу найти себе хорошую подругу. Смотрю вот на Марфу и Ольгу и завидую им белой завистью.

— Я думал, ты уже успела подружиться с ними.

— Да какое там?.. С ними даже поговорить не о чем, разве что о нарядах да украшениях. А Дарина! Я уверена, что с ней будет не скучно.

— Нет, Влася.

— Может, я Злату и Баюна с собой возьму? Он точно защитит меня, если что.

— Так же, как сберёг тебя в Хрустальном ключе?

— Иван… Я сама была виновата, что пошла тогда за той покойницей.

— Ты ещё плохо знакома с нашим миром, Влася. Здесь нет зла и добра в чистом виде, люди коварные и могут предать твоё доверие.

— Я знаю о предательстве больше, чем ты думаешь. — внезапно сурово ответила русалка. — И ты не в праве указывать мне, что делать.

— Ты моя подруга, и я беспокоюсь за тебя.

— Так же как о Глебе? Ради него ты на всё пойдёшь, потакаешь всему, что он делает.

— Глеб спас нас, если ты запамятовала.

— И он же притащил нас в Хрустальный ключ! Он использовал меня как приманку с самого начала.

— Влася, он не хотел…

— Это тебе пора раскрыть глаза, Иван. Чем Глеб так заслужил твоё доверие? Почему ты всегда на его стороне?

Иван тяжело вздохнул, понимая, что их разговор зашёл в тупик.

— Он единственный, кому я сейчас могу доверять.

— Единственный, значит!

Влася обиженно поджала губу и направилась вон из комнаты, громко хлопнув дверью до того, как Иван успел её остановить.

— Ну и сиди со своим Глебом. — проворчала Влася, направляясь вон из терема, служки, впервые видящие её такой разозлённой, спешили уступить дорогу, провожая обычно весёлую девушку недоумёнными взглядами.

— Влася, что-то стряслось? — обеспокоенно спросила Злата, глядя на то, как её подопечная хватает шубу и убегает вон, а зашедший следом за ней Иван ещё больше напугал девушку.

— Где она? — коротко спросил он, оглядываясь в поисках подруги.

— Давеча с шубой в руках выбежала. Случилось чего, царь-батюшка?

— Не бери в голову, повздорили малость. — отмахнулся он. — Ты знаешь, куда она пошла?

— Никак нет, царь-батюшка. Она ничего мне не сказала, но зла была до ужаса…

Иван коротко кивнул и убежал дальше, чтобы выловить сыскного стрельца, нужно было найти русалку до темноты, ей ведь некуда идти, кроме царского терема. И Баюн, как назло, куда-то запропастился, опять что ли бабку Настасью кошмарит? Иван даже спустился на кухню проверить догадку, но там ушлого кота не оказалось, а вот искомый стрелец нашёлся во дворе, мигом приняв царёво распоряжение и собрав сыскной отряд. Царь проводил их тяжёлым взглядом и поплёлся обратно в терем, он и сам хотел бы броситься на поиски, но долг был превыше всего, да и опасно в его положении в одиночку расхаживать, особенно когда нет Глеба…

Из-за застилающего глаза гнева, Влася и не заметила, как добралась до рыночной площади. Хоть они и договорились встретиться с Дариной завтра, но та говорила, что живёт здесь и может заприметить её.

— Она здесь, так быстро. — удивилась сидящая у окна Василиса, заприметившая Власю.

— Всё как и говорила Марья! — восхищённо заметила Варвара, выбираясь из-за стола с недоеденным ужином, присоединяясь к подруге, что в сумерках приняла человеческий облик.

— Выйди и приведи её, я пока приберусь. — попросила Василиса, а Варвара мигом кинулась на улицу в чём была.

— Эй, Влася! — окликнула она русалку, помахав ей рукой. — Пойдём в дом скорее, а то замёрзнешь. Да и ужин уже на столе.

Та обрадованно улыбнулась и заспешила к новоиспечённой подруге.

— Извини, что без приглашения, Дарина.

— Ну, что ты! Я всегда тебе рада, проходи.

Она завела новую знакомую в дом в аккурат до того, как на площадь выбежали сыскные стрельцы. Василиса тем временем накрыла стол побогаче и поставила чашки с травяным сбором, предусмотрительно добавив в тот, что собиралась предложить Власе, совершенно иной. Сочетание трав, скреплённое сильной магией, делало человека более дружелюбным и сговорчивым, многие купцы душу бы за такой напиток продали, но русалка получит его задарма.

— Проходи, чувствуй себя как дома, Влася. — провела её в горницу Дарина. — Хоть и не царские хоромы, но места всем хватит!

— У вас очень уютно! — заметила русалка, оглядываясь по сторонам, с интересом рассматривая убранство комнаты, а наткнувшись взглядом на Василису, тут же поклонилась. — Доброго вечера, меня Власей звать. Уж извините, что я так поздно завалилась…

— Я рада знакомству, Влася! Дарина мне много о тебе говорила. — мягко улыбнулась Василиса. — Присаживайся за стол, отужинаешь с нами?

— Да, я с радостью!

Русалка с удовольствием села на лавку, а Василиса поставила перед ней чашку с напитком, от которого исходил приятный аромат душистых трав.

— Меня можешь Владой звать. Мы с Дариной давние подруги.

— Ты ешь, Влася, не стесняйся. — пододвинула к ней поближе блюдо с пирожками Варвара.

— Благодарю за гостеприимство. — Влася откусила вкусный пирожок и тяжело вздохнула, вспомнив последний разговор с Иваном.

— У тебя что-то стряслось? Выглядишь расстроенной. — отметила Василиса, присаживаясь рядом, от неё исходило такое приятное тепло, что Влася невольно потянулась сесть поближе.

— Повздорила с другом… — коротко ответила она, заедая горечь пирожком.

— Отчего же?

— Сегодня он сказал, что не доверяет мне. Я думала, что после того, что между нами было, он считает меня своим другом, но ему важен только другой человек. — Влася сунула в рот ещё один пирожок.

— Понимаю, я бы тоже расстроилась, если бы Дарина сказала, что не доверяет мне. — согласилась с ней Василиса. — Твой друг скверно поступил по отношению к тебе.

— Я не знаю, что Глеб сделал, раз Иван во всем ему потакает. Но я-то понимаю, что он опасен, от него так и исходит тёмная… — она оборвалась и прикусила язык. — Я хотела сказать, что он явно что-то скрывает от Ивана, вот.

— Тёмная магия, да? — загадочно спросила Василиса. — Ты тоже видишь её Влася?

— Немного. Я чувствую опасность. Вот от вас обеих сейчас только тепло и свет исходит, а от него… Лишь холод.

— Прости, что лезу не в своё дело, но тебе не приходило в голову, что Глеб может влиять на Ивана с помощью магии?

— Слухи ходят, что колдун он тёмный. Мы как в Царьград прибыли, нас сразу предупредили ни за что с ним не ссориться. — подала голос Варвара, отрываясь от жаркого из утки.

— Он ученик Кощея Бессмертного и может управлять покойниками. — поёжилась Влася, вспоминая последнюю битву с Морозом.

— Ученик Кощея… — протянула Варвара, сурово сверля взглядом пустую тарелку. — Всё ещё хуже, чем мы думали, Влада.

— Ты знаешь, как можно подчинить другого человека себе, Влася?

— Я слышала, что привороты разные есть… Но разве будет парень на парня приворот накладывать?

— Не обязательно привязывать человека к себе приворотом. Иногда накладывают мощное заклятие на какую-то вещь и контролируют нужного тебе человека уже с помощью неё. Припоминаешь подобное у Ивана?

Влася задумчиво отпила тёплый сбор из чашки, вкус был приятным и словно обволакивал её изнутри, она смотрела на сидящих рядом девушек так, будто они уже сто лет были знакомы. Все сомнения по тому: стоит ли что-то говорить или нет, быстро ушли сами собой, а вместе с этим пришло и озарение.

— Конечно! Как я сразу не догадалась!

— Что-то вспомнила?

— Кольцо! Глеб был против, чтобы Иван его кому-то показывал. Он может позвать его с помощью него отовсюду.

— Привязать другого человека к себе кольцом… Таким образом Глеб может и на мысли Ивана влиять, он ведь изменился с вашей последней встречи?

— Теперь, когда ты сказала… — Влася задумалась. — Он стал более уставшим и беспокойным. А ещё ему не по себе, когда Глеба нет рядом.

— Значит дело совсем плохо. — нахмурилась Василиса и зловеще проговорила. — Я у старой колдуньи училась, она в таких делах сведуща была. Ежели один человек за другого так цепляется, значит тёмная магия пустила корни в самое сердце. Сие опасная сила, до дна человека за пару лет истощает так, что тот жить прекращает, лишь существует. А ещё жить без колдуна, проклятие наславшего, не может…

— Мамочки… — прошептала Влася и подняла полный надежды взгляд на Василису. — И как мне спасти Ивана? Я хочу, чтобы он снова стал прежним, чтобы больше улыбался и ни от кого не зависел.

— Способ только один. Нужно забрать у Ивана кольцо и провести над ним обряд очищения.

— А ты умеешь?

— Дело сие сложное, но бабка научила меня как с колдовским предметом сладить.

— Ежели ты поможешь, Влада, я что угодно сделаю.

— Я помогу, но ты должна принести мне кольцо.

— Но как же я сделаю это? Иван с ним не расстаётся и точно добровольно мне не отдаст.

— Тогда придётся действовать хитростью, ты же хочешь спасти друга?

— Что от меня потребуется?

— Ты видела кольцо? Постарайся описать его как можно подробнее, я постараюсь создать копию для тебя. А ещё придётся усыпить Ивана, иначе подмену никак не осуществить.

Влася сосредоточилась, она несколько раз видела кольцо: один, когда Иван по неосторожности сам показал, а другой ранним утром, когда оно само выскользнуло из-под рубахи. Чёрная змейка — так она и сказала Василисе. И та принялась колдовать, на самом деле лишь призвав в руки уже давно подготовленный дубликат, протянув его Власе вместе с мешочком сонных трав.

— Угости Ивана этим сбором, и он уснёт. Как поменяешь кольцо — принесёшь его мне, и я освобожу его из власти Глеба.

— Не знаю даже как вас благодарить…

— Ну, что ты, Влася. Мы же друзья. — ободряюще улыбнулась Варвара. — Ежели чего случится, сразу к нам приходи.

— Влада, ты тоже колдунья, но совсем не похожа на Глеба. Чувствую, что дурного не сделаешь.

— Слухи ходят, что он сейчас отсутствует. Сие правда? — спросила её Василиса, незаметно переглянувшись с Варварой.

— Да, он… Ему нездоровится. Сейчас Глеба нет в Царьграде, посему я помогаю Ивану с делами. Только вот повздорили маленько сегодня…

— Уверена, что твой друг отходчивый. Он поймёт, что ты беспокоишься за него. — подбодрила её Варвара, осторожно похлопав по плечу.

— Вы правы, мне, наверное, стоит вернуться, иначе он будет волноваться.

Влася нехотя поднялась из-за стола.

— Благодарствую за вашу помощь.

Варвара вышла проводить её, а Василиса облегчённо вздохнула, пробормотав:

— Это тебе спасибо. Теперь задуманное должно пойти как по маслу.

— Глеба точно нет в городе. — заметила вернувшаяся Варвара. — Нужно действовать, покуда он не вернулся.

— У меня плохое предчувствие. — нахмурилась Василиса. — Он бы не попал просто так, а раз Влася говорит, что ему нездоровится, значит дело серьёзное.

— Думаешь, он у Яги?

— Скорее всего. Но она лишь отсрочит неизбежное… Нужно как можно скорее получить кольцо и передать его в Тридесятое. А затем заняться Иваном.

— Как собираешься его выманить? Снова Власю используем?

— Может быть. Лучше спросить, что Марья по этому поводу думает.

— Да… Она с нас три шкуры спустит, ежели с ней не посоветуемся.

— Василиса. — внезапно заметила Варвара, присаживаясь рядом с подругой. — Я знаю, что много времени с тех пор прошло, но ты точно в порядке?

Девушка слегка нахмурилась и отвела взгляд.

— Не хочу об этом разговаривать.

— Ты ведь действительно его любила? Только его и любила, да?

— Давай не будем об этом, пожалуйста. — Василиса встала с лавки и направилась в другую комнату. — Я свяжусь с Марьей и сообщу последние вести.

— Василиса…

Но та уже ушла. Варваре оставалось только проследовать следом за ней, дабы поговорить с Марьей.

* * *

Не успела Влася дойти до царского терема, как один из сыскных стрельцов заприметил её, подбегая ближе.

— Сударыня, Власелина, извольте со мной в терем вернуться. Мы вас по всему Царьграду обыскались.

— Прошу прощения. — повинилась русалка, скромно потупив глаза. — Я не хотела доставлять неприятностей царю-батюшке.

— Пройдёмте, я сопровожу вас терем. — попросил стрелец, обернувшись и крикнув одному из коллег, что пропажа нашлась.

— Он сильно волнуется?

— Царь-батюшка места себе от беспокойства не находит. Вы ему очень дороги, посему, прошу вас, не сбегайте больше.

Влася ощутила смешанные чувства, с одной стороны ей было приятно, что Иван волнуется за неё, но с другой, ему, итак, тяжело… Нехорошо было с её стороны доставлять другу ещё больше проблем. Глебу русалка не доверяла и, хоть он и защищал Ивана, не была уверена в том, что тот делает это искренне.

— Влася! — заключил её в объятия Иван, как только они пересекли порог знакомой горницы.

Он прижимал русалку ближе к себе, ласково поглаживая по тёмным волосам и прошептал:

— Прости меня, дурака, что, не подумав обидел тебя.

На глазах выступили слёзы, и Влася обняла его в ответ покрепче, окончательно понимая, что не готова его терять. Но рано или поздно Глеб своей чёрной магией поглотит его, как и говорила Влада, этого она не могла допустить.

— Это ты меня прости, я сама виновата, что сбежала. Я не должна была вести себя так беспечно.

Иван отпустил её и осторожно стёр выступившие слёзы платком, ласково касаясь девичьего лица.

— Я не так сказал в прошлый раз. — он на мгновение задумался, словно подбирая лучшие слова в голове. — Я знаю, что ты никогда не обманешь моё доверие, прости, что сказал о том, что доверяю только Глебу. Я верю, что ты не сделаешь ничего, чтобы мне навредить.

— Милые бранятся, только тешатся. — заметил, важно прошагавший в комнату Баюн. — Вам людишкам, лишь бы сопли распустить.

— Где ты пропадал всё это время? — серьёзно взглянул на кота Иван.

— Не обязан я перед всякими Ивашками ответ держать. — отмахнулся от него кот. — И вообще, может, я тоже личную жизнь налаживаю.

— Мы с Иваном не… — начала было Влася.

— Да-да, убеждать в этом сама себя будешь. У обоих всё на лице написано. — захихикал кот, пристраиваясь на лавке. — Впрочем, ваши брачные игры меня не волнуют, лучше давайте обсудим вопрос того, куда подевалась вся сметана на кухне? Чудище — эта ваша бабка Настасья! Голодом животинку бедную морит, скоро совсем отощаю…

— Прости уж, что не подумали о твоих проблемах. — улыбнулся Иван, наблюдая за разворачивающейся кошачьей драмой.

— Ты, Иван, от Глеба что ль язвительностью заразился? Не волнуйся, скоро вернётся твоя ходячая челобитная.

— Ты серьёзно? — образовался Иван, подойдя к нему ближе. — Ты говорил с ним? Как он?

Влася нахмурилась — нужно срочно забрать кольцо до возвращения Глеба, иначе колдун может сорвать весь план по освобождению Ивана от чёрной магии.

— Давеча Яга ответила, сказала, что пару дней назад он очнулся, а сейчас пришёл в себя и требует, чтобы она его из избушки на волю выпустила.

— Узнаю нашу язву. — улыбнулся Иван, облегчённо вздохнув и обернувшись к Власе. — Ты слышала? Раз он ругается, значит всё в порядке!

— Да… Здорово, что он вернётся. — натянула улыбку она, стараясь не выдать собственных переживаний. — Уже успела соскучиться по его наглой роже.

— Он-то точно разберётся с глупой бабкой Настасьей и её подпевалами! — довольно заурчал Баюн.

— Ты с ним по блюду разговаривал? А мне можно? — с надеждой спросил Иван, но кот только покачал головой. — Ясно… Ну, ничего, он скоро вернётся.

— Только не грузи его работой по началу. Сметана — дело первоочередное.

— Как же про твою беду забыть. — он улыбнулся Власе. — Ты здесь, Глеб скоро вернётся. Как мало нужно для счастья, да? Лишь, чтобы дорогие люди были рядом.

Сердце русалки сжалось, искорки сомнений зажглись в её помыслах, уж слишком искреннее счастье светилось в глазах дорогого друга. Но слова о кольце, что отравляет его душу тёмной магией, и то, что за всем этим стоит Глеб, напоминали о том, что она должна действовать немедленно. Возможно, Ивану будет больно, что его лучший друг окажется не тем, за кого себя выдаёт, но она будет рядом, чтобы поддержать.

— Иван, уже поздно, не хочешь немного расслабиться, испить душистого отвара и поговорить перед сном?

— Я не против. — ответил за Ивана Баюн. — Но только если вместо трав ты притащишь молока.

— Баюн, прости, но я… — она показательно смутилась.

— Аааа… — понимающе протянул кот. — Пойду лучше пройдусь, а вы воркуйте, голубки, пока язва не вернулась.

Он поспешил смыться, а Иван перевёл заинтересованный взгляд на Власю.

— Ты о чём-то хотела поговорить?

— Просто подумала, что мы давно не разговаривали по душам. А с тех пор, как нет Глеба, мы не вылазим из работы. Тебе нужно хоть немного отдохнуть, Иван.

Он задумчиво посмотрел на подругу, но не стал возражать.

— Я распоряжусь, чтобы нам принесли самовар. Ты будешь мёд али варенье?

— На самом деле я хотела выпить с тобой сбор, продавщица на рынке сказала, что он помогает хорошо выспаться.

— Ты уверена, что там нет ничего опасного?

— Ты ведь сам сказал, что доверяешь мне? — она обиженно закусила губу и отвела взгляд.

— Да, прости, Влася. Просто Глеб запретил мне пить и есть то, в чём я не уверен…

— Но я твоя подруга, что плохого могу сделать?

— Ты права. Я стал немного…

— Беспокойным. — закончила за него Влася. — Но ничего, ты скоро вернёшь себе привычное состояние.

— Я благодарен тебе за заботу. — мягко улыбнулся ей в ответ Иван.

Вскоре они уже сидели за столом, от растопленного слугами самовара исходило приятного тепло, а сбор, что Влася заварила в чашках пах смесью полевых трав, среди которых Иван смог различить лишь ромашку и то по белым лепесткам.

— Запах приятный. — он отпил немного и добавил. — Вкус тоже.

— Вот видишь, я не собираюсь тебя травить! — широко улыбнулась Влася.

— Я хотел спросить тебя… Скорее не так… — Иван опустил усталый взгляд в кружку. — Я бы хотел поговорить о том, что можно сделать, чтобы вы двое перестали ненавидеть друг друга.

— Я не ненавижу Глеба, просто он, сам знаешь…

— Язвительный, грубый, невыносимый. — легко улыбнулся Иван, перечисляя. — Но очень добрый и смелый, в момент опасности он всегда готов пожертвовать собой ради дорогих людей.

Горячий сбор приятно грел горло и действительно заставлял расслабиться, юноша чувствовал, как засыпает за беседой.

— Рисковать собой ради других. — покачала головой Влася. — Это совсем не вяжется с тем, что он обычно делает.

— Я умер, а он спас меня. — прошептал Иван, чувствуя, как голова становится тяжёлой, и он засыпает прямо на столе.

Русалка наклонилась прямо к лицу друга, дабы убедиться в том, что тот спит.

— Что значила его последняя фраза? — прошептала она, осторожно расстёгивая царский кафтан.

Сомнения вновь сжали сердце, когда она коснулась чёрной змейки. Кольцо на вид было самым обыкновенным, ни тебе золота, ни серебра, никакой тёмной магии русалка тоже не чувствовала, но списала это на то, что Глеб пока был слишком слаб, дабы контролировать колдовской предмет. Она осторожно сняла его с шеи Ивана и заменила на вид точно таким же, вряд ли обычный человек заметил бы разницу. Нужное же положила в маленький холщовый мешочек, затянув тесёмки, решив как можно скорее передать его Владе.

Иван что-то беспокойно прошептал во сне, попытавшись видимо повернуться на другой бок, и Влася осторожно придержала его. Повесив подделку на шею друга, она вышла из горницы и попросила дежурившего у дверей стрельца перенести царя-батюшку в его личные покои, а сама с тяжёлым сердцем направилась к себе.

— Влася! — вскочила всё это время не находившая себе места Злата. — С вами всё в порядке? Вы совсем бледная…

Она захлопотала вокруг подопечной, начав переодевать её в домашнюю рубаху, заплетая волосы в длинную косу, подготавливая ко сну.

— Прости, что заставила тебя беспокоиться. Злата. Всё хорошо. — попыталась успокоить её Влася. — Я просто немного устала, да и день был тяжёлый.

— Это вы простите… Просто обычно вы такая жизнерадостная, а сейчас совсем потухли.

— Умеешь хранить тайны, Злата?

— Языком клянусь! — серьёзно ответила девушка, садясь рядом с ней. — Расскажите мне всё, что тревожит душу.

— Я думаю о том, правильно ли поступаю… — русалка задумалась, не зная, как стоит начать. — Что бы ты сделала, если бы знала, что твоему другу грозит страшная опасность, но исходит она от человека, которому тот верен всей душой?

— Это нелегко. Если опасный человек действительно дорог ему, то он может возненавидеть вас, если узнает. Но, с другой стороны, это малая плата за спасение.

— Я бы не хотела, чтобы он меня ненавидел. — тяжело вздохнула Влася. — Знаешь, Злата, он первый, кому я смогла довериться после того, как чуть не умерла от рук любимого человека.

— Что вы такое говорите? Кто посмел сделать подобное с вами? — Злата уже успела сильно привыкнуть к Власе, и не смогла сдержать рвущегося из груди негодования.

— Это было… — Влася прикусила язык, решив всё же не выдавать, что является русалкой. — Три года назад. Я полюбила доброго молодца, и он действительно был таковым. Холил и лелеял, задаривал подарками, дарил тепло и любовь, которую я всегда так хотела получить. Он шёл на все лишения, дабы выбраться ко мне на свидание. Но однажды всё изменилось.

Злата слушала её, затаив дыхание, и осторожно взяла за руку в молчаливой поддержке.

Влася грустно улыбнулась.

— Он бросил меня посреди леса одну-одинёшеньку, оставил на съедение диким зверям. До сих пор не могу понять почему… Отец спас меня тогда, и больше своего возлюбленного я никогда не видела, закрылась в себе, но, когда познакомилась со своим другом, знаешь, как бывает… Сердце оттаяло. Он совсем не походил на людей, что я знала до этого. Помог мне тогда, и теперь я должна защитить его в ответ.

— Тогда вы не должны сомневаться в том, что делаете правое дело, пытаясь спасти его. Я бы поступила точно так же. — Злата осторожно сжала её руку.

Влася благодарно улыбнулась и бросилась к ней на шею, крепко обнимая девушку.

— Ты такая добрая, Злата! Самое настоящее золото!

Служка смутилась.

— Вы переоцениваете меня, Влася… Но если вам нужна будет моя помощь, в чём угодно, то я обязательно подсоблю!

— Спасибо! — шмыгнула носом русалка, выпуская девушку из объятий, лучезарно улыбнувшись ей. — Вот поговорила с тобой, и сразу на душе легче стало.

— Я так рада. — Злата ласково погладила её по тёмным волосам. — А сейчас ложитесь спать. Утро вечера мудренее.

Влася покорно забралась в тёплую постель и почти сразу же уснула, а Злата пристроилась на лавке подле неё, словно оберегая свою подопечную даже во сне.

Глава 6

Царский выходной

Следуя за сладким сном, утро наступило довольно быстро. Где-то за окном прокричал петух, а служки начали потихоньку сновать по коридорам. Бабка Настасья вовсю гоняла своих подчиненных, руководя подготовкой к первой трапезе, она считала, что завтрак должен быть плотным, а посему стол всегда ломился от всевозможных каш, блинчиков да пирожков, кои всегда можно было есть с чем-то вприкуску.

Ночные стрельцы сдавали службу, отправляясь досыпать пропущенное, а дневные с новыми силами принимались за охрану, поглядывая на снующих дворовых девок. Нередко и пассию себе среди них находили. Оно удобно ведь — жинка всегда под боком.

Влася тоже встала ни свет ни заря, как обычно позволив Злате себя нарядить и заплести косы. Закончив с утренними ритуалами, первым делом решила направиться в царские покои, дабы проведать Ивана, и едва услышав доносящийся из них смех, нахмурилась, уже понимая, что её там ждёт. Влася напустила на себя самый доброжелательный вид, улыбнулась охраняющему царя стрельцу и прошмыгнула внутрь.

Глеб сидел на лавке, дразня Баюна крынкой сметаны, что притащил из самой обители Бабы-Яги, кот делал жалостливые глаза, а Иван обхохатывался над ситуацией. В длинной рубахе, с растрёпанными золотыми кудрями, сидя на всё ещё тёплой постели, он выглядел настолько мило и уютно, что Влася невольно залюбовалась другом.

— Доброе утро. — поприветствовала она, улыбнувшись присутствующим.

— Влася! Рад тебя видеть. — помахал ей рукой Иван.

— Власенька! Глебушка жадничает, сметанкой делиться не хочет! — причитал Баюн, не оставляя попыток достать заветное лакомство.

— Ты посмотри какие бока себе отъел, никакой тебе сметаны! — заявил Глеб и поднял на русалку взгляд. — Вижу, ты ещё не окочурилась, уже хорошо.

— Ты тоже живее, чем обычно.

Влася присела на кровать рядом с Иваном, стараясь держаться ближе к нему, в последнее время она чувствовала странное тепло в груди, стоило ему лишь посмотреть в её сторону. Это и пугало, и заставляло внутри всё сладко трепетать одновременно. День ото дня сие лишь росло и крепло, а сама Влася понимала, что сделает всё, лишь бы её дорогой друг был счастлив.

— Стараниями бабки вижу теперь только тьму. — ответил Глеб, заметив обеспокоенный взгляд Ивана. — Так что не стоит обо мне беспокоиться.

— Кабы сразу к ней пошёл, то не довёл бы себя до такого состояния. — строго заметил юноша.

— Не ворчи, всё обошлось. — отмахнулся от него чародей, всё же оставляя сметану в распоряжении довольного кота. — Вы отдыхайте, а я проверю как дела в тереме.

— Я с тобой. — заявил было Иван, поднимаясь с постели, но друг лишь смерил его многозначительным взглядом.

— Почему бы и нет? Ежели хочешь, чтобы в подобном виде тебя лицезрела не только твоя ненаглядная русалка.

Он усмехнулся и скрылся за дверью, оставив румяных Власю и Ивана наедине, если, конечно, исключить кота, который тут же заявил.

— Ну, да, я сказал ему, что вы это… Того самого. — он облизал лапу от сметаны.

— Баюн, ежели бы я решил сообщить Глебу, что собираюсь жениться на Власе, то сделал бы это сам.

Влася зарделась пуще прежнего:

— А ты что собирался?

— Эм… Давай пока не будем об этом. — смущённо взлохматил золотые кудри Иван.

— Ежели будешь женой Ивана, Глебу придётся быть с тобой более обходительным. — заговорщицки подмигнул ей кот, опять заставив краснеть обоих.

— Так, Баюн, мы люди взрослые, сами решим. И вообще брысь из моих покоев!

— Понимаю-понимаю. — елейно протянул кот. — Голубкам хочется наедине поворковать. Только сметану мою не жрите, иначе я вас приукрашу.

— Не знаю, что на них обоих нашло. — вздохнул Иван, проводив взглядом кота. — Но я рад, что Глебу стало лучше.

— Он всё такой же пренеприятный тип, так что ничего не изменилось. — улыбнулась Влася, переведя взгляд на друга.

А затем до них дошло в какой они теперь ситуации, и русалка поспешила смыться.

— Я в коридоре подожду, а то мало ли подумают чего…

Иван проводил её тёплым взглядом и занялся, наконец, утренними процедурами, которые нагло прервали вломившиеся к нему в аккурат после первых петухов Глеб и Баюн.

«Кажется, всё налаживается». — подумал Иван про себя, приводя кудри и в целом внешний вид в порядок, на мгновение задумавшись о том, что в словах кота есть доля истины: он действительно что-то чувствует к Власе, пока это лишь семечка, но кто знает, каким прекрасным цветком она в итоге проклюнется…

Иван вышел из покоев, у которых его действительно ожидала Влася, тепло улыбнулся ей и решительно заявил:

— Пойдём найдём Глеба, я кое-что придумал!

— Может просветишь меня прежде, чем мы найдём твою вечную язву? — без видимой радости в голосе уточнила она.

— Узнаешь. — таинственно заявил Иван.

— Мне тоже любопытно, чего ты удумал, так что я так и быть буду милостив к вам и помогу найти Глебушку. — заявил скачущий следом Баюн, который до этого ошивался неподалёку.

— Ты знаешь, где он может быть?

— Может, проще позвать? Он же откликнется.

— Зачем звать? — вмешалась Влася. — И ежу понятно, что он кошмарит кого-то в тереме.

— Терем большой. — проныл кот, которому в последнее время не хотелось сильно напрягать лапы понапрасну.

— Ты права, Влася, будет даже интересно его найти.

— Ставлю на то, что он кошмарит бабку Настасью! Так ей и надо окаянной! — заявил Баюн.

— А я на то, что препирается с кем-то в коридоре. — рассмеялся Иван.

— Царь-батюшка, слышал вы, его милость ищете. — внезапно подошёл к нему один из служек.

— Да, ты случайно не видел его, Богдан?

Тот активно закивал, а затем наклонился и прошептал аки заговорщик:

— Советник ваш во дворе с дочками боярскими любезничает.

— Мне стоит ждать гору челобитных? — хмуро спросил Иван, уже понимая, как «мило» может беседовать с барышнями его личная язва.

— Если бы… — покачал головой служка. — Вы его подменили что ль, царь-батюшка? Они стоят рядышком и воркуют аки голубки, уж минут десять от него не отходят.

— Благодарю, что просветил. — ответил Иван и рванул на улицу.

Баюн и Влася удивлённо переглянулись и поспешили за ним.

Глеб действительно обнаружился в окружении боярских дочек, которые наперебой его о чём-то спрашивали, а пара особо ушлых держались за рукава тулупа, явно не собираясь прерывать разговора с первым лицом опосля государя.

Иван широко улыбнулся и подошёл к другу, положив руку ему на плечо.

— Доброго утра, рад вновь видеть вас в царском тереме. — поприветствовал он девиц.

— Царь-батюшка! Какая радость вас встретить! В последнее время вас совсем не видать!

— Царь-батюшка, как ваше здравие?

— Царь-батюшка! Не заняты ли сегодня делами царскими?

— Царь-батюшка!

Глеб слегка усмехнулся, ненавязчиво отходя за спину Ивана, который с чего-то решил его спасти от полчища девиц, кои теперь обступили самого заступника. Ещё бы — самый завидный жених Тридевятого царства! Влася стояла рядом и разве что молнии из глаз не метала, глядя как девки летят на Ивана аки мухи на мёд. Глеб посмеивался, его сложившаяся ситуация лишь забавляла, так что Влася многозначительно пихнула его в бок.

— Чего ржёшь? Это из-за тебя он с ними болтать полез.

Глеб пожал плечами и всё же шагнул к Ивану, ухватив его за руку прежде, чем это успела сделать русалка, чтобы та не наломала дров.

— Царь-батюшка занят. Он и искал меня, дабы вместе на собрание пойти. Верно?

— Разумеется. — подтвердил Иван. — Нижайше прошу прощения, но нам и правда пора.

Он потянул друга в сторону терема, Глеб, не сопротивляясь, пошёл следом, а Влася слегка затормозила, услышав недовольный шепоток со стороны девушек.

— Оба красавцы, а жён так и нет! За эту что ли борются? — кивнула одна из них в сторону Власи.

— Пф, то же мне! Да она невесть кто! Ни роду, ни племени! С чего бы царю да советнику на неё засматриваться?

Влася недовольно зыркнула в их сторону и собиралась было сказать всё, что думает по этому поводу.

— Влася! Ну, где ты там? — позвал Иван.

Вопреки желанию поцапаться с девчатами, она лишь гордо улыбнулась, чинно прошествовав внутрь терема, покачивая бёдрами. Боярским дочкам теперь было, что обсудить.

— Чего ты за мной сорвался? — спросил Глеб, когда Иван свернул в пустеющую залу, где теперь собиралась Дума. — Я-то благородно дал тебе время по утру помиловаться с русалкой прежде, чем мы приступим к скучным государственным делам.

— А ты с каких пор стал таким обходительным с боярскими дочками? Какая муха тебя укусила?

Глеб усмехнулся.

— Что-то не нравится? Тебе мало челобитных?

Иван на мгновение задумался. Ведь и правда, чего его не устраивает? Он настолько привык, что Глеб может спокойно разговаривать лишь с ним, что простая беседа с кем-то помимо теперь кажется чем-то из ряда вон?

— Вань, ты что испугался, что он будет уделять тебе меньше времени, если спутается со знатной девкой? — подлил масла в огонь Баюн, и только тогда Иван заметил, что все ещё цепко держит Глеба за рукав.

Он, наконец, отпустил его, не заметив, как нахмурилась Влася, которая по-своему растолковала привязанность Ивана.

— Не важно! — шикнул на кота юноша. — Я искал тебя, чтобы сделать предложение!

В глазах напротив мелькнуло удивление, но тут же сменилось обычным показным безразличием.

— Точнее не так! — заявил Иван, не дав ему и слова сказать. — Сегодня у нас выходной!

— Ты издеваешься? — нахмурился Глеб. — Я неделю торчал у бабки. Ты хоть понимаешь, как она меня достала за последние два дня? Благо остальные пять я проспал. И теперь даже не знаю, чего хуже: мерзкий двойник или заботливая Яга.

— Я буду доставать тебя сильнее, чем оба вместе взятые, если не согласишься пойти со мной в город. Я обещал тебе показать, как нужно веселиться зимой.

— Когда такое было? Не припомню. — скрестил руки на груди Глеб.

— Да ладно тебе, Глебушка, не будь букой. Иван ведь ради тебя старается. — заурчал Баюн, уже предвкушая сколько всего вкусного может выпросить за пределами терема.

— А ты уже забыл?.. Вот значит, что значит для тебя наша дружба? — показательно обиделся на него Иван. — Да и Влася тоже совсем ничего не знает о зимних забавах! Так что почему бы нам не провести этот день всем вместе?

— Может, сразу скажешь, что хочешь потаскаться с русалкой, а я нужен лишь для отвода глаз? — тяжело вздохнул чародей, всё ещё не оценивая затею друга как нечто положительное для себя.

— Вань, ты действительно хочешь провести весь день в компании этой язвы? — неожиданно поддержала его русалка. — Мы действительно можем пойти вдвоём.

— Эй, куда вдвоём? А я! — заканючил Баюн, мысли которого теперь вертелись только вокруг базара.

— Скатертью дорожка! Я даже дам вам двоим какое-нибудь зелье. — постарался под шумок смыться Глеб, отступая к двери.

Но Иван пресёк его попытки, вновь вцепившись в его рукав и ухватив за руку Власю.

— Ну, уж нет, ты так просто от меня не отделаешься! А Влася будет только рада твоей компании, правда ведь? — довольно улыбнулся юноша.

— Я вне себя от счастья. — буркнула русалка.

— Поверь мне, я не в меньшем восторге. — кисло ответил чародей.

— А я-то как рад! — довольно промурчал Баюн, удобно устраиваясь на плечах Глеба. — С чего начнём обход? Может, сразу с мясного ряда⁈

— Я так рад, что мы проведём день вместе! — Иван резво потащил всех к воротам, пока Глеб, напротив, без видимого желания накладывал на всех отводящие чары.

— Ах, жаль Яночки нет!

— Вот только её здесь не хватает. — хмуро протянул Глеб.

— Может, позовём? — тут же предложил Иван.

— А это ещё кто такая? — тут же взбеленилась Влася, перехватив друга под руку, совершенно не собираясь делить его ещё и с неизвестной девицей, итак, хватало чёрного колдуна под боком.

— Мы друзья! Она ученица Бабы-Яги!

— Иван… Ты меня убиваешь. — тяжело вздохнула русалка. — Может, ещё с подмастерьем Горыныча через Ягу знаком?

— Не подавай ему идей. — недовольно цокнул на неё Глеб. — И вообще, ты подумал о том, как расценят наше отсутствие в тереме?

— Мне всё равно, у меня выходной.

— Хороший царь. — закатил глаза Глеб, но спорить не стал. — Не мои владения, можешь делать, что душе угодно.

— С чего желаете начать? С рынка или пойдём на санях кататься?

— С рынка! — в один голос ответили Баюн и Влася, первый потому, что хотел жрать, а вторая побоялась, что к саням могут прилагаться лошади.

— Глеб?

— Делай уже, что хочешь.

Они выдвинулись в сторону торговых рядов, что, как всегда, были наполнены разного вида снедью. Прилавки ломились от свежевыловленной рыбы из Девичьего пруда в разных исполнениях: от мороженной и вяленой до начинки в румяных пирожках. А где рыба, там и икра, и дичь из ближайших к Царьграду лесов. Свежее молоко, сметана, жирные сливки и прочее, что было так любо Баюну. Словом, снеди было в достатке.

У Власи глаза разбегались, она крепко ухватила Ивана за руку и таскала от лавки к лавке, норовя попробовать всё, что только можно было съесть здесь и сейчас. Баюн от неё не отставал, канюча на плече Глеба, который в свою очередь еле заметно выпускал усиленную магию, дабы никто из присутствующих и не додумался, что перед ними первые лица Тридевятого царства. Зелье, что он использовал в Хрустальном ключе, к сожалению, было бесполезно, царьградские знали их в лицо, посему приходилось использовать не шибко-то любимые чары.

Иван сунул ему пирожок с щукой, уплетая сам такой же за обе щёки.

— На морозце и естся лучше. — улыбнулся он, разломив лакомство для Баюна, тот принял угощение, заворчав.

— У Глебушки повкуснее будут.

— Иван, погляди-ка, там сласти!

Влася потащила друга в самую толпу ребятишек, рассматривающих леденцы на палочках. Некоторые были в форме петушков, но встречались и другие звери с птицами, даже пара цветочков затесалась. Иван стоял рядом с русалкой, позволяя ей выбрать то, что нравится, Глеб же наблюдал за ними со стороны.

— Славная из них пара будет, скажи-ка, Глебушка?

— Ты когда успел в свахи записаться?

— Ну а чего кота тянуть… В смысле зачем ждать? Власька вон рядом, искать никого не надо.

— Это они пусть без нас разбираются.

— Когда скажешь ему?

— Через пару дней. Мне нужно удостовериться, что в тереме ныне спокойно, и он справится без моей помощи.

— Насколько всё серьёзно?

— Не ведаю. Бабка предупредила, что её заклятие слетит от любого серьёзного использования колдовства, особенно некромантии.

— Стало быть ты и сейчас рискуешь, прикрывая нас чарами?

— По мелкому могу. Но Ивану ни слова.

— Ты что-то… — хотел было спросить Баюн, но заткнулся, поскольку парочка вернулась с целым ворохом леденцов.

— Держи, ты же любишь сласти.

Иван протянул ему пару петушков на палочке и ухватил за руку, потянув в самую толпу, собирающуюся на площади. Те самые скоморохи, что резвились здесь, когда неизвестные пытались похитить Власю, выступали сейчас перед честным народом. Русалка заметно помрачнела, вспомнив о неприятном случае, но быстро отошла, услышав звонкий смех Ивана, от которого сердце совершило очередной кульбит. Она обняла его покрепче за руку, прижимаясь боком, украдкой поглядывая на покрасневшие от мороза щёки, слегка потрескавшиеся алые губы и яркие голубые глаза, в которых весело блестели слёзы, что выступили от неудержимого смеха.

От Глеба, стоящего позади парочки, не укрылся этот интерес. Несмотря на царящую в толпе суматоху и радостное улюлюканье, он чувствовал, как меняется нечто внутри Власи. Её человеческая природа постепенно начинает брать верх над русалочьей, и корень всего, вероятно, зарождающаяся крепкая любовь. Не счесть во скольких преданиях говорится о волшебной силе истинной любви, и том, что это одна из форм наивысшей магии… Сейчас чародей самолично мог наблюдать за тем, как это работает на самом деле.

Он думал, что Влася тоже замечала в себе некоторые изменения, человеческие чувства всё сильнее одолевали её, захватывая в водоворот. Но, возможно, она пока попросту не придавала этому значения. Нужен последний толчок, дабы душа окончательно завершила переход.

Глеб погрузился в свои мысли настолько, что не заметил завершившегося выступления скоморохов и обеспокоенного взгляда Ивана.

— Ты в порядке?

— Вполне. — Глеб, наконец, вернулся к реальности, поспешив успокоить друга.

— Какой-то ты бледный… Пойдёмте-ка с горки кататься да в снежки играть!

— Я тебе что дитё малое? — кисло протянул чародей.

Влася же напротив заинтересовалась, уже предвкушая, как будет разбивать своими снежками крепость ненавистного чародея. Иван, конечно, на недовольство Глеба не обратил никакого внимания, считая это друг порой лишь делает вид, что его хата с краю, но на самом деле нуждается как раз в таких глупостях как снежки или санки. И убедился в этом, когда их с Власей снежная крепость начала терпеть сокрушительное поражение от града снежков со стороны вражьей.

На высокой стене стоял довольный Баюн и показательно причитал насколько тяжёлая у него доля, при этом резко отбрасывая снежки в сторону соперников задними лапами. Глеб, вероятно, принял вызов, и не успокоился, пока крепость Ивана не пала, чуть не погребя Власю под сугробом.

Вся эта затея стоила того, что Иван увидел едва заметные весёлые искорки в карих глазах напротив, ухватившись за руку, что протянул Глеб. Но вместо того, чтобы подняться, резко рванул его на себя, заставляя барахтаться в сугробе рядом с недовольной Власей, щеки которой раскраснелись на морозе аки спелые яблочки, она с улыбкой до ушей начала закидывать чародея снегом, пытаясь спрятаться от его ответной атаки снежками за спиной Ивана, весело хохоча.

В детстве Иван всегда наблюдал за забавами ребятишек со стороны, царским сыновьям не пристало участвовать в подобном, мало ли кто дитятко покалечит. А мамки-няньки с ролью друзей сверстников мало справлялись, вечно поддаваясь в игре в снежки или салочки. Сердце жаждало обрести дорогих друзей, с которыми можно забыться в веселье, разделить горести и просто быть рядом. Именно это спокойствие и счастье он чувствовал сейчас, лёжа в сугробе, глядя на высокое голубое небо. Шапка давно слетела, золотые кудри рассыпались на пушистом снегу, щеки горели от мороза, а на устах цвела улыбка.

Влася положила голову ему на плечо, упав рядом. А Глеб сел, непроницаемым взглядом наблюдая за всей этой картиной. Баюн, который окончательно выбился из сил, клубком свернулся на его коленях и что-то тихо мурчал под нос. Иван одной рукой обнял Власю, прижимая её поближе, поглаживая по плечу, а другой потянулся к Глебу, который лишь покачал головой.

— Я в ваших телячьих нежностях участвовать не собираюсь.

— Ну и зря. — улыбнулся Иван, потрепав русалку по длинным тёмным волосам.

— Нам лучше вернуться, иначе оба замёрзнете.

— Давай побудем здесь ещё немного…

Иван перевел взгляд на Власю, встретившись с ней глазами и мягко улыбнулся, чувствуя, как всё его тело тянется к ней, а на сердце становится тепло-тепло вопреки всем морозам.

Глеб замер и отвёл взгляд в сторону чернеющего вдалеке леса. Сегодняшний незапланированный выходной лишь укрепил его в вере в то, что ему действительно пора покинуть Ивана. Власи, которая с лихвой дарила ему своё тепло, и собравшейся Думы будет достаточно, а его дело здесь окончено.

Баюн сладко засопел у него в ногах, так что пришлось тащить кота до царского терема на руках. Там, ожидаемо, стоял переполох, поскольку пропажу царя-батюшки обнаружили довольно быстро.

— Ездил по делам с Глебом. — отбрехался от расспросов Иван, пообещав, что в следующий раз обязательно предупредит терем о своём отсутствии.

Вечером они сидели вокруг самовара в покоях Ивана. Влася почёсывала за ушком задремавшего Баюна, пристроившись рядом с другом. Глеб же сел напротив, перемешивая в чашке малиновое варенье.

— Слышала от Марфы и Ольги, что девки порой гадают длинными зимними вечерами. Почему бы нам тоже не попробовать?

— Может, сразу отправишься к Злате?

— Так и знала, что ты точно не оценишь. Иван, что скажешь?

— Будет интересно немного заглянуть в будущее.

— Будешь гадать с ней на суженого-ряженого? — усмехнулся Глеб. — Я в этом не участвую.

— Нет, но я слышал об одном простом гадании. — Иван задумался, вспоминая, что ему когда-то рассказывали мамки-няньки. — Нам нужна свеча и чашка воды.

Влася осторожно переложила кота на лавку и засуетилась в поисках перечисленного.

— Теперь по очереди будем капать воском в воду и в получившемся рисунке смотреть, что нас ждёт впереди. — продолжил юноша, когда всё уже было готово к гаданию. — Я начну.

Он наклонил свечу в руках и щедро накапал воском на водную гладь. Влася придвинулась, с интересом разглядывая, что у него получилось.

— Похоже на цветочек!

— Похоже на кучку воска…

— Глеб! Попробуй присмотреться. — попросил Иван, придвинув чашку к другу.

— Сам-то что видишь? — спросил тот, лениво рассматривая восковой рисунок.

— Понять не могу, что-то круглое, вроде щита. А ты что думаешь?

— Как ты и сказал, нечто круглое.

Глеб задумчиво рассматривал кучку воска, слипшуюся в непонятную форму. Он никогда не понимал народные гадания, считая их пустым развлечением. Русалка подвинула чашку к себе и тоже начала возиться с воском, подключив Ивана к процессу. Чародей поднял на них взгляд, отметив царящую в воздухе идиллию и незаметно выскользнул из покоев друга, оставляя парочку наедине. Чувства лишь начинали расцветать, посему он не собирался в них вмешиваться.

Иван заметил отсутствие друга лишь, когда они окончательно решили, что воск Власи похож на кошачью мордочку.

— Всё-таки сбежал. — покачал головой юноша, глядя на пустующее место напротив.

— Может, устал? Он ведь только сегодня вернулся.

— Ты права. Наверное, мне не стоило его тревожить по пустякам, но сегодня, находясь рядом с вами, я наконец-то смог почувствовать себя счастливым.

Влася незаметно сжала руки в кулаки, впившись слегка отросшими ногтями в нежную кожу и кивнула. Глеб — зло, в чём она уверена, поскольку едва стоило взглянуться на него, как нечто тёмное, окружающее чародея сразу бросалось в глаза. Нужно избавиться от проклятия кольца, и со временем Иван сможет её простить…

Глава 7

О доверии

Возвращение Глеба заставило многих обитателей царского терема приняться за работу с двойным усердием, царь, хоть и стал мудрее, уделяя больше внимания управлению, но его советник был куда дотошней. И он начал уже с завтрака, отыгрываясь за прошедший впустую вчерашний день, сразу дав втык всем, кто был ответственным к подаче столь дорогих блюд к трапезе. Казну в зимнее время стоило беречь, как и запасы. Так что бабка Настасья драла на себе волосы, когда ненавистный советник сам пошёл наводить порядок в её владениях. Иван лишь усмехнулся и не стал друга останавливать, сейчас он был не против принять хоть сотню челобитных, лишь бы Глеб был в добром здравии.

Влася за происходящим напротив следила с грустью, её разрывало на части. Улыбка Ивана, когда он наблюдал за тем, как его лучший друг кошмарит служек, и опасность, которую излучал этот самый друг, что являлся учеником самого страшного злодея во всём Тридевятом, боролись внутри неё. И после полудня, всё же решилась попросить Злату о помощи. Теперь, когда здесь был Глеб, уйти куда-то незамеченной стало много сложнее. Иван чуть что сразу будет просить помочь именно его, и тогда плакал весь план по очищению кольца.

Злата довольно быстро нашлась в их комнатке, она сидела за веретеном, когда Влася присела рядом и обратилась к подруге.

— Мне нужно незаметно выйти из терема.

— Вы не задумали ничего опасного? — обеспокоенно спросила Злата. — Может, мне стоит сходить вместо вас?

— Нет, я лишь хочу навестить своих подруг в Царьграде. Это не займёт много времени.

— Вы точно уверены в этих людях?

— Да, и Дарина, и Влада были очень добры ко мне. Помнишь я тогда потерялась на площади? Дарина тогда меня здорово выручила!

— Ладно. — нехотя согласилась служка. — Что я должна делать?

— Ты знаешь способ, как покинуть терем незамеченной? Можно ли выйти с чёрного хода?

— Это ход для служек, вас сразу заметят там.

— Тогда одолжи мне свою одежду. Ежели я пойду в соболиной шубе, меня мигом заподозрят, а так спрячу лицо за платком.

— Мне не нравится, что вы задумали. Царь с меня три шкуры спустит, ежели вы пострадаете.

— Злата, пожалуйста, от этого зависит его жизнь! — взмолилась Влася, схватив её за руки. — Покуда моя подруга не поможет, он не отстанет от него.

— Хорошо. — серьёзно ответила служка, нутром чуя, как сие важно для её подопечной. — Я сама вас наряжу, но пообещайте вернуться до ужина. До сих у царя и Думы совет, его милость тоже там будет, так что вас не хватятся, но позже…

— Я поняла. Вернусь как можно скорее! — заверила её русалка.

Злата тяжело вздохнула, но приступила к работе. И вскоре Влася стояла в худеньком тулупчике, длинной суконной юбке и серых валенках с туго завязанным шерстяным платком на голове.

Служка придирчиво осмотрела её и заметила:

— Голову старайтесь держать опущенной, и ни с кем не разговаривайте, я вас провожу до чёрного хода. А обратно приду встретить к двум после полудни, прошу вас, не опаздывайте!

— Я поняла. Благодарю тебя за помощь, Злата!

Та ухватила её за руку и потянула по коридорам терема прямиком к задним воротам, где дежурившие стрельцы не обратили никакого внимания на обычную прислугу. Девушки расстались у рынка, где Влася ещё раз пообещала обернуться ко времени. Помахав девушке рукой на прощание, она зашагала к уже знакомому дому.

Как и ожидалось, Дарина встретила её с распростёртыми объятьями.

— Ты так хорошо нарядилась, что я даже тебя не признала, Влася! — широко улыбнулась рыжеволосая, пропуская её внутрь.

— Глеб в тереме, да и Иван стал более бдительным, так что я постаралась незаметно улизнуть.

— Вот как… Быстро же он вернулся.

— Но это не помешает Владе очистить кольцо от тёмной магии?

— Не помешает, но она сейчас не дома, отбыла по делам. — а заметив беспокойство на лице Власи, тут же постаралась её подбодрить. — Но ты не волнуйся, к вечеру она уже вернётся.

— Но я не могу ждать до вечера. К двум Злата ждёт меня обратно, иначе остальные хватятся.

— Не страшно. Просто оставь кольцо мне, а я передам его Владе.

— Ты меня очень выручишь…

— Даже не благодари, Влася! Мы ведь друзья! Да и к тому же жизнь царя стоит на кону.

— Знаешь, Дарина. — решила немного поделиться переживаниями русалка, начав доставать кольцо из-за пазухи. — Я боюсь, что Иван сильно привязан к Глебу, их дружба кажется мне действительно искренней…

— Но Глеб тёмный чародей под стать своему учителю. Та дружба, которую ты видишь, на самом деле липовая.

— Это всё из-за кольца?

— Влада думает, что да.

— А ежели нет? Как быть тогда?

— Ежели магия уже глубоко проникла в сердце Ивана, тогда придётся чистить не только кольцо, но и его сердце…

— Но Ивана привести сложнее, Глеб точно пойдёт за ним!

— Не переживай, я надеюсь, что до этого не дойдёт.

Влася кивнула, протянув ей мешочек с кольцом. Варвара открыла его и, удостоверившись, что оно на месте кивнула.

— Я сделала всё, как говорила Влада, Иван заснул, и я сняла кольцо с его шеи.

— Ты умничка, Влася. Теперь, благодаря тебе, он сможет избавиться от власти Глеба.

— Я, наверное, пойду, лучше скорее вернуться в терем.

— Будь осторожна. Если Глеб узнает о кольце…

— Я никому не расскажу, просто помогите Ивану.

Как только Влася покинула купеческий терем, Варвара подошла к прятавшейся Василисе.

— Кольцо у меня, по плану я должна ехать.

— Ты проверила его?

— Да, точно такое, как ты дала. Русалка не стала бы врать.

— Ты права, она бы не подвела, слишком любит Ивана, хоть сама пока не понимает.

— Ты справишься одна?

— С помощью нашей глупой русалочки вполне. Ты должна ехать в Тридесятое и доставить кольцо Марье, как и было обговорено. К тому времени, как Иван будет в моих руках, она уже подготовит всё для сложной магии перемещения.

— Будь осторожна, Василиса, он всё-таки в царском тереме.

— И тебе лёгкой дороги.

— Марья приготовила мне достаточно зелий, да и я выносливая. Кольцо через три дня будет на границе.

— Хорошо, увидимся во дворце, Варвара.

Богатырша пристроила мешочек с заветным кольцом за пазухой, благо оно никак не реагировало на обычных людей, видимо не считая их за угрозу. Ежели бы его просто так решили взять в руки Марья или Василиса, самое меньшее — отделались бы ожогами. Кольцо ненавидело волшебниц.

Василиса проводила подругу долгим взглядом и удобно простроилась на постели — у неё было время подумать над тем, как выманить Ивана.

* * *

Царь внимательно слушал присутствующих на собрании Думы, Глеб, в кои-то веки, был доволен сложившимся порядком, который здорово упрощал проведение собраний и приём челобитных как минимум. Он больше слушал, мрачно восседая рядом с другом, иногда вставляя свои веские замечания, а под конец и вовсе смылся с главным казначеем, решив лично проверить, как они провели необходимые подсчёты и заодно лично поглядеть на состояние казны.

— Как продвигается обучение рекрутов? — спросил Иван, обращаясь к главному воеводе.

— Идёт своим чередом, царь-батюшка. — ответил воевода. — Мы сделаем из них бравых стрельцов. Помощь царевича Сергея в обучении неоценима.

— Мой брат всегда был бравым воином, отрадно слышать, что он принимает участие в обучении наших стрельцов. — улыбнулся старшему Иван.

— Благодарствую за похвалу, царь-батюшка, рады служить. — коротко отозвался тот, наклонив голову.

Расспросив воеводу и остальных членов Думы ещё немного, Иван закончил собрание. Глеб тоже вскоре вернулся от главного казначея, на удивление, совершенно спокойный.

— Даже ничего не скажешь?

— Мужик толковый, знает своё дело. — ответил Глеб, рассматривая берестяной свиток, где отметил для себя важные моменты. — Воевода тоже. Бояре, похоже, привыкают к сложившемуся укладу.

— Даже не ожидал всё пройдёт так гладко. — Иван потянулся, разминая затёкшие мысли.

— Дума будет хорошей опорой для тебя.

— О чём ты сейчас? — нахмурился юноша, подозрительно глядя на друга.

— Яга сказала, что мне лучше будет оставить Царьград и вернуться в терем Бессмертного, когда я пойму, что ты готов держать всё Тридевятое под контролем. И чем раньше я это сделаю, тем лучше.

Иван помрачнел, он предполагал нечто подобное, и всё же не был готов к этому разговору.

— Я не хочу, чтобы ты вновь стал затворником.

— Такова моя судьба. А твоя — править царством, обзавестись семьёй и детьми. Русалка не самая плохая партия, если хочешь знать моё мнение. Но ей нужно завершить переход.

— Поэтому ты оставил нас вчера с Власей?

— Я не слепой, вижу, что вас к друг другу тянет. В случае чего она сможет поддержать тебя, правда, придется пару лет повоспитывать, дабы поумнела. — усмехнулся он.

— Тебя интересует моё мнение?

Глеб поднялся с места, но Иван ухватил его за запястье, не давая сбежать.

— Я пробуду в Царьграде ещё какое-то время.

— Глеб!

— Проконтролирую, чтобы твоя пассия прошла переход.

— Почему вечно всё решают за меня? Как же это досаждает!

Он с силой дёрнул руку друга, заставляя его сесть рядом.

— Истинная причина, почему ты решил уйти. Говори.

— Изначально притащить меня в Царьград было твоей идеей. Я не хотел.

— Ты хочешь отказаться от нашей дружбы?

— Я должен отказаться от нашей дружбы.

— Какого лешего, Глеб? Объясняй.

…

— Глеб! Я не отстану, пока ты не расскажешь мне правду.

— В том кошмаре был другой я. И он очень силён, а ещё очень зол. Яга смогла закрыть мои сны, дабы я больше не видел его, но он всё ещё там, внутри меня.

— Кто он?

— Говорит, что часть меня. Он сказал, что я ничего не помню из-за какого-то ритуала, пытался рассказать мне, кто я, вернуть мои воспоминания, но я не стал его слушать.

— Почему?..

— Потому что я боюсь.

Иван обеспокоенно взглянул на друга, уж если Глеб чего-то боится, то дело действительно скверное.

— Чего хочет твой двойник?

— Свободы, власти, отмщения. Много чего. Я знаю, произойдёт нечто ужасное, если он вырвется. Его мощь… Мороз и рядом не стоял.

— Мы вместе найдём способ его остановить, ты не должен оставаться наедине со своими кошмарами!

— Я должен. Тридевятое падёт, ты тоже умрёшь, а я не могу допустить этого снова. Ко всему прочему кто-то начал на меня охоту, двойник отказывается говорить. Но раз они сумели его запереть, то скорее всего её ведут очень сильные колдуны.

— Ты должен обратиться к Кощею Бессмертному. Ты его ученик, он должен помочь тебе.

Глеб горько усмехнулся и закрыл лицо руками, прошептав:

— Возможно, но я не видел его уже целый век.

Иван застыл, глядя на него.

— Ты смеёшься надо мной? Он сам говорил со мной, и ты в это время был рядом.

Глеб в ответ на его слова действительно глухо засмеялся.

— Глеб, какого лешего⁈

Он отнял руки от лица и серьёзно посмотрел на Ивана.

— Это был я.

— Ты сейчас о чём?

— В тот раз в подземелье, это был я. Это я управлял трупом, который выдал себя за Кощея Бессмертного. Я задержал тебя на неделю лишь для того, чтобы найти подходящего мертвеца.

Иван застыл, глядя в тёмные глаза напротив, он просто не мог поверить в услышанное.

Глеб поднялся.

— Я вернусь через пару дней, когда ты остынешь.

И прежде, чем опомнившийся Иван попытался удержать его, вышел за дверь.

Останавливать его или пытаться догнать было бессмысленно, рядом с Полночью проигрывали все скакуны Тридевятого вместе взятые.

— Ты знал, да? — шикнул он на заглянувшего кота.

— Чего знал? — тот сверкнул золотыми глазами в полумраке.

— Нет никакого Кощея, сто лет как нет! — он едва сдерживал рвущуюся изнутри истерику. — И Яги, может, тоже нет⁈

— Яны нет. — отозвался Баюн, спокойно глядя на него. — Яга избрала такой способ постоянно присматривать за Глебом.

— Прекрасно! — выдохнул Иван, оседая на пол. — Просто чудно! Все вновь лгали мне с момента нашей встречи!

— Глеб сам не знал, что Яна всего лишь образ, который использовала Яга, чтобы быть рядом с ним. И надо признать, она была хороша в нём настолько, что совсем заигралась, когда появился ты.

— Хорошо. Он не знал про Яну, но что насчёт Кощея?

— Разве ты бы ушёл, если бы он сказал тебе правду о том, что Бессмертный пропал на целый век?

— Но он ничего не сказал!

— Потому что ты бы ему не поверил. Ты бы решил, что он брешет.

— Он предоставил мне труп вместо Кощея, таким образом хотел избавиться от меня? Верно?

— Да, но как видишь, у него не вышло. Ты переиграл его, когда сказал фальшивому Кощею, что дорожишь им.

— Я не хочу его видеть и боюсь потерять одновременно. Ненавижу! — Иван ударил кулаком по дубовому столу, чувствуя, как боль потихоньку отрезвляет, а горючие слёзы комом подступают к горлу.

Баюн молча наблюдал за ним.

— Когда он собирался рассказать мне правду?

— Я его предупреждал, но ты и сам знаешь, он никого не слушает.

Оба ненадолго замолчали, Иван сверлил непроницаемым взглядом кота, пока внезапное озарение не накрыло его.

— Погоди… Зная Глеба… Он хочет, чтобы я добровольно отказался от него, так ведь?

— Я пойду Власю найду, она поможет тебе успокоиться.

— Я прав, да⁈ Поэтому ты сбегаешь, прямо как он⁈

— Власенька! — показательно заорал Баюн и сиганул за дверь.

Иван выскочил следом, тяжело дыша, ловя на себя обеспокоенные взгляды стрельцов. Он стремглав понёсся по коридорам терема в поисках проклятого кота и бежал до тех пор, пока не влетел в возвращающуюся к себе в комнату Власю. Иван словно не видел её, зрачки бегали, словно ища кого-то за спиной подруги, и та поняла, что случилось нечто ужасное.

«Неужели всё настолько плохо, как говорила Дарина? Проклятая магия добралась до сердца?» — молниеносно пронеслось у неё в мыслях.

— Иван! — позвала она, ухватив его за руку, но тот её не слушал, попытавшись вырваться. — Иван-Иван! Приди в себя! Пожалуйста!

Она вцепилась в него мёртвой хваткой и держала до тех пор, пока юноша-таки не обратил на неё внимание. Служки и стрельцы в коридорах застыли, с ужасом наблюдая за помешательством царя-батюшки. Бледная как полотно Злата стояла рядом с Власей со стеклянным взглядом.

— Пойдём, тебе нужно прилечь. — мягко зашептала другу на ухо русалка, потянув в сторону царских покоев.

Иван покорно двинулся за ней и позволил усадить себя на постель.

— Что произошло? — спросила Влася, опускаясь рядом с Иваном, ласково обнимая его за плечи.

— Глеб.

— Что он сделал с тобой? — забеспокоилась русалка. — Ты не в себе! Он что использовал на тебе свою жуткую магию?

— Лучше бы использовал магию. — усмехнулся Иван, подняв на неё взгляд. — Меня просто разрывает из-за него!

— Тебе нужно успокоиться. Я помогу тебе, буду рядом, Иван.

— Он был первым, кто не видел во мне царского сынка. Мы подружились просто потому, что оба хотели этого.

— Иван, что произошло?

— Когда лгут друзья, это больнее всего…

— Я понимаю, но сейчас ты не в себе, нужно прилечь и успокоиться, понимаешь?

— Ты-то хоть не врёшь мне, Влася? — слабо улыбнулся Иван, заглянув в синие глаза напротив.

— Я сделаю всё для тебя.

Он обнял подругу покрепче, зарывшись носом в тёмные волосы.

В царском тереме не было ни единой души, говорящей лишь правду…

Это была не сказка.

* * *

Луна взошла над Царьградом, когда Влася покинула комнату, убедившись в том, что Злата сладко спит. Она хорошенько укуталась и двинулась в знакомом направлении. Стрельцы тихо переговаривались у ворот, но заметив выходящую служку преградили ей путь.

— Ночью терем покидать не положено.

— Простите, добры молодцы, мне срочно в город нужно, сынок захворал. — Влася как могла постаралась изменить голос на более жалобный.

— Прямо сейчас? — недоверчиво спросил дозорный. — Кабы ребёнок хворь подхватил, любая мать уже бы у его постели была.

— Давеча весточка пришла.

— Неужто посреди ночи у нас гонцы шастают?

— Не брешешь ли ты девица?

Влася судорожно размышляла, что ей делать, вопреки ожиданиям стрельцы оказались неглупыми и быстро вывели её на чистую воду. Но внезапно один из них смачно зевнул и упал навзничь, а на него сверху свалился и второй. Русалка в шоке застыла, глядя на храпящую стражу, но знакомый голос вывел её из забытия.

— Влася, скорее пойдём.

Влада стояла прямо у ворот, маня её следом за собой. И та, не задумываясь, проследовала за ней, не проронив ни слова, пока обе не оказались за дверями купеческого дома.

— Что ты делала у царского терема? — с ходу спросила Влася, едва они успели переступить порог.

— Думала, как внутрь пробраться. Дело срочное к тебе было.

— Ритуал не сработал, да?..

— Откуда ты знаешь?

Влася горько усмехнулась и присела на лавку.

— Иван чуть не сошёл с ума сегодня. Не знаю, что Глеб ему наплёл, но он был сам не свой. Постоянно твердил, что все вокруг лгут ему, и его разрывает на части.

Василиса села рядом, ласково приобняв её за плечи.

— Как я и боялась… Тёмная магия уже проникла в его сердце. Теперь Ивану может помочь только полный обряд очищения.

— Но как его провести? Глеба хоть и нет в тереме, но Иван оттуда просто так не выйдет.

— Есть ли причина, почему он может его покинуть? Веская настолько, что Иван забудет о собственной безопасности?

Влася глубоко задумалась, глядя на собственные руки.

— Он пойдёт за своим другом и в огонь, и в воду…

Глаза русалки слегка расширились, она подняла взгляд на девушку и прошептала.

— Хоть крайние и через три дня, но я совру, что завтра. Тогда Иван пойдёт со мной, дабы помочь расколоть лёд.

— Крайние?..

— Да, я… — Влася набралась храбрости и призналась. — Не совсем человек, Влада. Половина меня всё ещё является русалкой и посему я должна каждую неделю уходить под воду, иначе погибну.

— Вот как… А я-то и думала, что же в тебе такого необычного, теперь всё встало на свои места. — Василиса ласково погладила её по тёмным волосам. — Но всё хорошо, не волнуйся об этом.

Влася облегчённо вздохнула, от девушки напротив исходило приятное тепло, ласкающее сердце.

— Я так рада, что ты такая добрая, Влада.

— С Иваном тоже всё будет хорошо. Завтра ночью ступай вместе с ним к Девичьему пруду, ты сразу заметишь прорубь. Из-за мороза к ночи она полностью затянется льдом, да и подсоблю магией. Я начерчу ритуальный круг, внутрь которого ты должна пройти вместе с Иваном. Мы обязательно поможем ему освободиться, обещаю.

— Я непременно приведу его.

— Но помни, что никто боле не должен следовать за вами.

— Буду крайне осторожна! Я благодарна тебе за помощь, Влада.

— Пустяки. — отмахнулась та. — Я ещё ничего не сделала.

— Но ты уже готова пойти на риск ради меня… Это дорогого стоит!

— Давай я провожу тебя, сейчас на улицах не безопасно. — Василиса поманила её к выходу, заботливо придерживая русалку за талию, когда они покинули терем.

И, убедившись в том, что та скрылась внутри, поспешила вернуться.

Яблочко перекатывалось по золотому блюдцу, наматывая круги. Середина помутнела и в один момент прояснилась. Девушка с длинными тёмными волосами, собранными в строгую причёску, выжидающе смотрела на Василису из зеркальной глади.

— Она приведёт Ивана завтра. Не слишком ли скоро? Ты закончила все приготовления, Марья?

— Другого шанса у нас не будет. — ответила она, скрестив руки на груди, серьёзно глядя на собеседницу. — Мой круг уже готов, вопрос в том сумеешь ли ты подготовить свой?

— Начертать узор на льду дело несложное, когда солнце сядет. — заверила её Василиса.

— Славно.

— Что с Варварой? Она только сегодня ушла к тебе с кольцом, ей никак не успеть преодолеть весь путь, а чужой магией кольцо было не переместить.

— Кольцо важно лишь потому, что с помощью него Иван мог бы позвать Глеба в момент похищения. В остальном оно не играет роли. Опосля ежели Глеб не найдёт Ивана сам, то там Варвара подоспеет с кольцом, и мы заставим его позвать.

— Хитро придумано.

— Какие-то ещё вопросы?

— Что ты собираешься делать с Иваном в тереме?

— Что угодно.

— Ты ведь не убьешь его?

— Я не настолько глупа, Василиса. Не переживай понапрасну.

Темноволосая отвлеклась на что-то и нахмурилась.

— Я рассчитываю на тебя, не подведи нас в этот раз.

Изображение пропало, блюдце вновь стало золотым, а наливное яблочко замерло, перекатившись на румяный бок.

* * *

Иван шёл вместе с Власей по окраинам ночного Царьграда. Они осторожно выбрались ночью за ворота во время пересменки стрельцов.

— Прости… Чуть не забыл, что у тебя крайние. Столько всего произошло за последнее время, что точный день просто вылетел из головы. — повинился Иван, идя рядом с подругой.

— Ничего, я всё понимаю. Глеб тебе очень дорог, поэтому ты так страшишься за его состояние.

— Баюн тоже куда-то слинял, видимо, чтобы я его не допрашивал… — Иван тяжело вздохнул. — Как бы я ни злился, не могу допустить, чтобы Глеб остался один.

— Ему очень повезло с тобой. — решила не заводить разговор в опасное русло Влася.

Иван мягко улыбнулся, взглянув на подругу и внезапно заметил:

— Он похвалил тебя во время нашего последнего разговора. Сказал, что видит в тебе будущую царицу.

Влася аж застыла от изумления, резко затормозив. Иван обернулся и, заметив недоумение на её лице, смущённо засмеялся.

— Глеб считает, что мы подходим друг другу. И я тоже, наверное… Но для начала нам нужно разобраться с твоим переходом.

— Иван… — прошептала Влася, ощущая, как краска заливает её лицо.

— Мы пришли. Вон у той ели обычно делают прорубь на Девичьем пруду.

Влася зашагала за ним, сердце вновь одолели сомнения. «Как Глеб вообще мог сказать такое про меня? Что-то не сходится…» — подумала она, подходя к назначенному месту вместе с Иваном.

— Странно. Обычно лёд здесь чистый, а сегодня на нём какие-то странные круги.

Юноша остановился у проруби, подозрительно осматривая её, но всё же достал из мешка припасённый топор. Он уже почти шагнул на лёд, как Влася мёртвой хваткой вцепилась в него сзади и с бледным лицом прошептала.

— Нет! Мы должны уйти срочно!

— О чём ты? Если не окунёшься сегодня в прорубь, то умрёшь!

— Прости меня, я соврала.

Иван помрачнел.

— Глеб не мог сказать, что хочет видеть меня на троне, ежели бы хотел погубить тебя.

— Глеб хотел погубить меня? Что ты такое несёшь⁈

— Неважно! Мы должны быстрее уйти отсюда!

— Куда это уйти? Вы же только пришли! — раздался рядом знакомый голос, а в следующий миг невидимая воздушная волна забросила прямиком их в центр круга, силой прижав ко льду.

Белые линии на нём засветились бледно голубым светом.

Иван с трудом поднял голову и застыл.

— Какого лешего… — прошептал он, глядя на Василису.

— Давно не виделись, муж мой. — ласково улыбнулась она, тоже шагая внутрь, усиливая магию, от чего линии засветились ярче.

— Муж? О чём ты, Влада? — подала голос Влася.

— Василиса. Что ты задумала? — хмуро спросил Иван, обрывая подругу. — Что ты наплела Власе?

— Не переживай. Ни ты, ни твоя русалка не пострадаете, если будете хорошо себя вести.

— ГЛЕБ! — громко позвал он, надеясь, что друг услышит его отчаянный зов через кольцо.

— Он не придёт. — обречённо произнесла Влася.

— ГЛЕБ! — ещё раз позвал Иван, не слушая её.

— Говорю же не придёт! — всхлипнула русалка, понимая, наконец, что натворила. — Я украла твоё кольцо и отдала Василисе!

— Ты что?..

— Прости. — уже не сдерживая слёз кричала Влася, гул, который испускали светящиеся линии заглушал её. — Я думала, что Глеб контролирует тебя с помощью кольца, они убедили меня, что тёмная магия опутала твоё сердце, и извлечь её можно лишь ритуалом очищения.

— Влася… — прошептал он, переведя грозный взгляд на Василису.

— Если бы не она, похитить тебя было бы намного сложнее. — пожала плечами колдунья, силуэт которой уже едва различался через слепящие глаза потоки магии. — Нужно благодарить её за это.

Влася рыдала в голос, моля о прощение, ветер, образующий вокруг них воронку, завывал так, что закладывало уши. Лёд треснул. Льдина под ними словно поднялась в воздух, завертелась волчком, устремляясь всё выше и выше. От болезненно-яркого света пришлось сильно зажмуриться, дабы не потерять зрение.

А когда наступила блаженная тишина, и глаза, наконец, отошли от вспышек, вокруг были лишь голые каменные стены. Щёлкнули кандалы, и Иван понял, что они находятся в центре подземелья, скованные с Власей единой цепью, а напротив стоит Василиса вместе с незнакомой темноволосой девушкой, взирая на них.

— Что вы собираетесь делать? — мрачно спросил он, прожигая Василису взглядом.

— Ждём прибытия главного гостя. — отозвалась за неё незнакомка.

И тогда, присмотревшись получше, Иван заметил, что ровно за её спиной со стены свисали массивные цепи, способные удержать даже медведя. На них бледным светом горел едва различимый рисунок.

Девушка пронаблюдала за направлением его взгляда и кивнула:

— Да, изготовлены специально для него. Колоссальное количество магии и особой руды из самых недр высоких гор. Даже Кощей Бессмертный не сможет устоять.

— Я не знаком с Кощеем. Он пропал сто лет назад. — холодно ответил Иван.

— Было бы лучше, если бы ты согласился сразу убить Кощея, когда я тебя об этом просила. — подала голос Василиса. — Но ты выбрал другой путь.

— Это Глеб, Иван. — прошептала Влася, едва сдерживая текущие по щекам слёзы.

— Нет-нет… — он всё ещё не верил.

— Да! Это он Кощей Бессмертный. Эти двое ясно дали тебе это понять. — она тяжело вздохнула. — Даже такая тупоголовая как я сразу сообразила.

— Он не Кощей, он мой друг!

— Твой друг — самое могущественное зло во всём Тридесятом царстве. — спокойно ответила темноволосая. — Да где там… На всём континенте.

— Он не такой как вы думаете! — отрезал Иван, во взгляде которого плескалась всепоглощающая ненависть.

— Верно, не такой. — внезапно согласилась она. — Но вскоре станет таким, если мы не поторопимся.

— Ты должен сотрудничать с нами, Иван. — внезапно заметила Василиса. — Я знаю, в это сложно поверить, но лишь так можно спасти наши народы от неминуемой гибели.

— Ты посадишь его на цепь! Я ни за что не стану в этом участвовать!

— О нет, на цепь мы садили его в прошлый раз. — покачала головой брюнетка. — В этот раз погребём заживо. А это место сравняем с землёй, дабы никто никогда его не освободил.

— Ни за что! Он не заслуживает такой участи!

— Я согласна. Было бы лучше, если бы ты просто сломал иглу. — спокойно ответила темноволосая. — Ты был избран свыше уничтожить зло, но что в итоге? Всю работу опять приходится делать нам — Сёстрам.

— Кто ты такая? — холодно спросил Иван, глядя на незнакомку.

— Марья Моревна. Я самая могущественная волшебница Тридесятого царства. И уж поверь мне, кандалы Кощея я делала самолично.

— Глеб не Кощей Бессмертный, он не зло.

— Хочешь узнать, кто такой Глеб?

— Марья, ты собираешься ему всё рассказать?

— Он заслуживает знать, как всё было на самом деле. — спокойно ответила та. — Я отвечу на все твои вопросы, Иван. И клянусь, что ответы будут правдивы.

— Ты думаешь, я поверю всему, что ты скажешь?

— Можешь не верить, однако от этого ничего не изменится. Кощей Бессмертный будет заточён здесь, пока ещё можно с ним сладить через несовершенство Глеба.

— Ты говоришь о Глебе как о другом человеке.

Марья пожала плечами:

— Задавай вопросы. Я же обещала сказать тебе всю правду. Ты его друг и имеешь право знать всё.

— Хорошо, тогда для начала я хочу знать: кто такой Глеб? — прямо в лоб спросил её юноша.

— Глеб — это результат ритуала, проведённого над Кощеем Бессмертным сто лет назад. Было нелегко, но ценой жизни многих Сестёр Главе удалось разделить сущность Бессмертного. Она запечатала всю злобу, ненависть, почти все воспоминания и большую часть его разрушительной магической силы глубоко внутри. Часть воспоминаний была подделана настолько искусно, что никто бы не отличил ложь от правды.

Таким образом в одном теле оказались две совершенно разные сущности. Глеб, который словно недавно родился, настолько неопытен он был, и Кощей Бессмертный, чьё существование отныне шло лишь в заточении глубоко внутри, и он не должен был пробиться на свет ещё долгое, долгое время. Мы бы покончили с Глебом сразу после ритуала, если бы не две причины — первая, убить Кощея может лишь избранный, вторая — вмешалась Баба-Яга.

— В чём был смысл такого сложного ритуала? Зачем вам нужен был Глеб?

— Мы ждали рождения нового избранного, способного убить Кощея Бессмертного. Это заняло ровно сотню лет.

— Почему вы живёте так долго?

— Глеб потому, что бессмертен Кощей, его рост остановился, когда он стал учеником Чернобога. Он был единственным из живых, что смог пройти в Навь. А мы раз в год вынуждены принимать зелье из молодильных яблок, иначе рассыпемся в прах.

— Вы создали совершенно нового человека и теперь пытаетесь его убить?

— Он не умрёт, пока ты не сломаешь иглу.

— Этого не будет!

— Именно поэтому часть души Кощея Бессмертного будет принесена в жертву, дабы спасти континент от грядущих разрушений.

— Он не даст заковать себя в кандалы.

— Конечно, не даст. — согласилась с ним Марья. — Именно поэтому ты сейчас здесь.

— Он сунулся ради тебя в Навь, думаешь, не застегнёт кандалы в угоду того, чтобы спасти? — спросила его Василиса.

— Я не дам ему сделать это.

— У тебя нет выбора, Иван. — покачала головой брюнетка. — Ты просто приманка для крупной рыбы.

— Иван… — прошептала Влася, заметив, как обречённо замер её друг. — Если бы я только знала.

— Тебя обманули так же, как и меня когда-то. — тяжело вздохнул он. — Василиса хорошо умеет манипулировать людьми.

— Я просто исполняю приказы. — отозвалась та, взглянув на Марью.

— И, если бы всё шло согласно моим планам, вы бы жили сейчас вместе долго и счастливо в Царьграде, Кощей был бы уничтожен, и мне не пришлось бы использовать тебя в качестве наживки.

— Люди не должны подчиняться твоим планам. — с ненавистью сказал Иван.

— Я понимаю твою злобу. — внезапно встряла в разговор Василиса. — Ты видишь в Глебе не Кощея Бессмертного, а доброго друга, но реальность такова, что это не так.

— Василиса… — прошептала Марья. — Ты что всё ещё?

— Замолчи, пожалуйста. — попросила она. — Кощей Бессмертный загубил множество душ, мы делаем это для общего блага.

— Он разрушил наше будущее, уже сотню лет мы не можем уйти на покой, покуда он жив. Мы обещали это нашим отошедшим в иной мир Сёстрам.

— Но Глеб не виноват в том, что творил Кощей Бессмертный. Он не должен страдать из-за того, что вы когда-то сами создали его!

— Глеб — жертвенный телёнок. Он существует лишь с целью блокировать сознание Кощея, пока не появится избранный, что убьёт его.

— Вы умалишённые, ненормальные!

— Мы создали все условия для наипростейшего истребления зла избранным. Жаль, что им оказался ты.

— Раз вы такие сильные и могущественные, почему бы вам не отделить сущность Глеба и не поместить её, например, в мертвеца?

— Магия так не работает. Сущности две, но душа у них общая, можно сказать, что твой друг — фальшивое сознание. Он не настоящий человек.

— Но это не меняет того, что он мой друг.

— Мне очень жаль, Иван. — прошептала Василиса, и он впервые увидел в её глазах действительно искренние эмоции.

— Мы оставим вас, пока не объявится Кощей или не вернётся с кольцом Варвара.

С этими словами обе покинули подземелье, оставив парочку друзей коротать время в ожидании неизбежного.

— Я очень зол на тебя. — внезапно сказал Иван. — Но ещё больше на себя, потому что сразу не сказал тебе о том, что Глеб возвращал меня с того света. Возможно, тогда бы ты не связалась с Василисой.

— Не знаю, насколько сработали бы твои слова, поскольку я могла видеть тёмную силу, окружавшую его. Затем был Мороз, и хоть он и спас меня тогда, это из-за него мы с тобой там оказались.

— Я настоял, что пойду с ним.

— Но это не отменяет того, что Глеб использовал меня с самого начала. А последней каплей стало то, как ты вёл себя в последнее время, вчера я думала, что потеряла тебя. Твой взгляд был безумным…

— Прости, я не смог объяснить тебе всё как следует.

Он сжался в комок, обхватив руками колени, уткнувшись в них лицом и затих.

— Иван, ежели кто и виноват в том, что произошло, это я. Ты ничего не сделал.

Но друг молчал в ответ.

— Может, он найдёт нас и сможет обойти защиту? Он умный и сильный, а ежели Баба-Яга будет на его стороне, то вместе они смогут одолеть этих девчонок.

…

— Пожалуйста, не молчи! Я не хочу потерять тебя, Иван! Пожалуйста! — взмолилась Влася, повернувшись к нему и крепко обняла сзади, звякнув кандалами. — Ты очень-очень дорог мне!

— Что бы ты сделала, если бы я умер?

— Я была бы в отчаянии от горя.

— Тогда ты понимаешь, почему я хочу умереть сейчас.

— Иван, пожалуйста…

Она обняла его как можно крепче, целуя золотые кудри и шепча утешающие слова, но всё было тщетно. Иван больше не проронил ни звука, полностью погрузившись в глубины собственного отчаяния.

Глава 8

Выбор

Иван потерял счёт времени ещё до последнего разговора с Власей, сквозь пелену, будто накрывшую его с головой, он чувствовал прикосновения, слышал голос подруги, но не мог ей отозваться. Осознание того, что ты рождён дабы убить того, кто тебе дорог, захватило его, а мысль о том, что по твоей вине его душа никогда не обретёт покой, давила ещё больше. Он окончательно сломался внутри.

Хотелось, чтобы Глеб вошел сейчас в подземелье, опустился прямо перед ним на корточки и с усмешкой заявил: «Я пошутил, Иван. Чего сразу нюни распустил?»

Нюни распустил?..

Нет. Так бы скорее сказал Баюн, а не Глеб.

Впрочем, не важно, что скажет и сделает Глеб, потому что нет смысла представлять себе то, чего никогда не случится.

Он мог понять ненависть Сестёр к Кощею Бессмертному, сам прекрасно слышал от отца и других обитателей царского терема о том, какие зверства творил тёмный чародей в своё время, и как все были счастливы, когда тот внезапно сгинул. Вот только он никуда не делся, продолжая копить злобу внутри ни в чём не повинного Глеба, по воле судьбы ставшего Ивану едва ли не родным братом, настолько он дорожил их дружбой. И поэтому отдавать его во имя победы над Кощеем Иван бы никогда не согласился, вот только никто его мнения не спрашивал.

Гулкие шаги раздались в подземелье, Василиса остановилась напротив, поставив перед пленниками ужин, который тут же отбросила до этого дремавшая на плече друга Влася.

— Можешь подавиться своими объедками. — злобно заметила русалка, но девушка не ответила, лишь грустно глядя в сторону Ивана.

— Ты ничего не изменишь.

Тот даже головы не поднял.

— Иван не говорит с тех пор, как вы ушли. — пояснила Влася, обняв юношу покрепче, стараясь поддержать хотя бы своим теплом.

— Мне жаль, что так сложилось. — спокойно ответила Василиса, убирая разлитую похлёбку с помощью волшебства. — Он не должен был с ним сближаться.

Она развернулась и вышла вон, не став больше мозолить глаза пленникам.

Василиса больше не появлялась, вместо неё несколько раз заходила Варвара, и Влася начала с помощью этого немного ориентироваться во времени. Рыжеволосая ничего не говорила, лишь кидая на обоих грустные взгляды, Иван так и не пришёл в себя, предпочитая забытие происходящему.

Когда в подземелье спустились все трое, русалка напряглась, понимая, что сейчас начнётся что-то нехорошее.

Марья подошла к Ивану, а Варвара, которую Влася помнила, как Дарину, ухватила её под руки, оттащив от друга на расстояние, которое позволяла цепь.

— Зови его. — холодно потребовала колдунья, повесив кольцо на шею Ивана.

Тот не пошевелился.

— Мы не враги вам, но, если не позовёшь, мне придётся сделать больно.

Снова молчание.

— Ты, кажется, не понял. Я сделаю больно не тебе. Когда там твоя подруга должна окунуться в воду?

— Он не будет тебя слушать. — зло бросила ей Влася, тщетно пытаясь освободиться от стальной хватки Варвары.

— Вот как. Варвара, сломай-ка ей пару пальцев, дабы наверняка услышал.

Варвара нахмурилась, ей не хотелось причинять боль русалке, но холодный взгляд Марьи не оставлял другого выбора. Посему, когда тонкие пальцы Власи оказались в плену богатырской ладони, раздался хруст, за которым последовал вымученный стон, поскольку русалка закусила губу. Но когда в следующий момент Варвара легко ударила по ним, она уже не сдержалась от душераздирающего крика.

Он-то и ворвался в сознание Ивана. Юноша резко подскочил, и если бы не Василиса, остановившая его с помощью магии, то влез бы в драку с рыжеволосой богатыршей.

— Не трогайте её! — рыкнул он, тщетно пытаясь освободиться из-под контроля.

— Зови Глеба, иначе следующей будет нога и она не сможет плыть под водой.

— Вы чудовища!

— Ваня! Не зови его! — крикнула Влася, горючие слёзы лились по её щекам, но в глазах блестел смелый огонь. — Они не получат, чего хотят!

— Варвара.

— Марья…

— Ломай.

Богатырша выругалась и всё же выполнила приказ, удерживая теперь кричавшую от боли русалку, у которой потемнело в глазах.

— Хватит мучить её! Пытайте меня! — попытался образумить их Иван, но Марья оставалась непреклонна.

— Мы слишком далеко зашли. — спокойно ответила она. — Давай сделаем так, царь-батюшка. Ты зовёшь Глеба, и тогда русалка останется в живых.

— Ты не посмеешь!

— Варвара!

— Марья, это слишком! Влася здесь не при чём!

— А наши погибшие сёстры были причём? А мой ребёнок, которого Кощей убил после первого вздоха, был при делах? Ты забыла ради чего мы всё это делаем?

— Василиса. — перевёл взгляд на девушку Иван. — Ты ведь не такая как они! Пусть у нас были трудности, но я видел твою искреннюю доброту. Ты не злая колдунья!

— Прости, Иван. Кощей должен умереть. — выдала она, натягивая на лицо непроницаемую маску.

— Итак, что ты выберешь? Глеб рано или поздно всё равно будет здесь. И ты либо потеряешь одного, либо сразу двоих.

Влася потеряла сознание от боли, она мешком висела на руках Варвары, что, закусив губу, приставила кинжал к тонкой шее, в её глазах блестели слёзы.

— Ну, же, Иван! Лишь одно твоё слово или твоя подруга перестанет дышать.

Отчаяние и ненависть словно слились воедино, затмевая разум, он смотрел на то, как мучали подругу и ничего не смог сделать. И вот теперь жизнерадостность в глазах Власи может потухнуть навсегда… Иван никогда не простит себе вину за Глеба, но не отдаст им ещё и Власю!

— Глеб! — громко позвал он.

Варвара облегчённо вздохнула, убирая кинжал от шеи девушки, аккуратно уложив её на каменный пол.

Сёстры были наготове, но вопреки ожиданиям, ничего не произошло.

— Зови ещё! — потребовала Марья.

— Он не отвечает. — холодно ответил Иван. — Даже если позову ещё раз — не придёт. Довольны?

— Ты позовёшь ещё раз, иначе!

— Может, сразу меня убьёшь? — устало спросил Иван.

— Зови, я сказала!

Иван позвал ещё пару раз, но всё осталось на своих местах. Глеб обычно реагировал молниеносно, а значит, сейчас был попросту не в состоянии прийти на зов.

— Василиса. — внезапно позвала девушку Марья. — Ты говорила, что кольцо не давало магии тронуть Ивана в прошлый раз?

— Да, именно так. И обожгло меня.

— Тогда какого лешего?..

Колдунья всё поняла и мигом сорвала кольцо с Ивановой шеи, понимая, что это просто безделушка, поскольку оно никак не отозвалось на её магию.

— Кажется, у вашего плана опять проблемы. — усмехнулся Иван. — Сколько раз ещё мне нужно позвать Глеба?

— Василиса, Варвара! Вы говорили, что русалка притащила вам подлинное кольцо, дак какого?

— Она бы нам не соврала. — холодно ответила Василиса. — Кто-то подменил кольцо до того, как это сделала Влася.

— И кто по-твоему?

— Почём я знаю!

— Оставьте этих двоих, придётся просто ждать. — уже было распорядилась Марья, но сильный поток магии буквально впечатал её в стену.

— Не придётся.

Глеб грубо приложил колдунью головой об стену. Варвара еле успела отразить атаку острых когтей кота Баюна, который напал одновременно с чародеем. Опешившая Василиса отпустила контроль над Иваном, который тут же кинулся к Власе, закрывая собой русалку, дабы она не пострадала, с надеждой глядя на Глеба.

— Будь осторожен, эти стервы ненормальные! Они хотят убить тебя! — крикнул он, на что друг не ответил, защищаясь от полетевшей в него атаки со стороны Василисы.

Марья ударила противника в грудь магией, заставляя того выпустить её из рук и отскочить к Ивану и Власе. Он создал поток зелёных искр, создавая вокруг них защитный купол, его глаза пылали, а длинные волосы выбились из хвоста и рассыпались по плечам, чародей тяжело дышал.

— Лучше сдайся сразу. Всем будет лучше, если ты добровольно примешь свою судьбу. — строго заметила Марья, бросив огненный шар в кота, едва успевшего увернуться и прыгнуть за защитный купол прямо к Глебу.

— Ещё что сделать? Руку тебе поцеловать? — язвительно спросил чародей, держа магические удары с помощью щита одной рукой, другой направляя поток зелёных искр прямо в землю.

Иван завороженно смотрел на него, прижимая к себе Власю, она так и не пришла в себя — близость крайних и сильный болевой шок вымотали её. Баюн тоже зря времени не терял и мигом расправился с кандалами на их запястьях, разрезав их словно нож масло.

— Недолго тебе осталось язвить. Твоя магия слаба по сравнению с нашей.

Защитный купол действительно трещал по швам, он искрился и скрежетал, лишь чудом удерживая двойные атаки Василисы и Марьи, которые, напротив, не сдерживали сил.

— Бабка рассказала, что в Тридесятом покойников принято предавать земле. — спокойно ответил Глеб так, словно и не проигрывал. — Вы что, стервы, думали, я на вас в одиночку пойду?

Вывалившиеся из коридора мертвецы мигом заполонили комнату, магия хозяина наполняла их силами, а подпитанная особым умением Глеба ещё и начинала возвращать былой вид. И Марья не смогла сдержать сдавленного всхлипа, закрыв рот ладонями. Двадцать мёртвых Сестёр стояли прямо перед ней словно живые, лишь белые глаза выдавали в них то, что те давным-давно не дышали. Глеб ослабил защитный купол, отдав почти всю магию на управление покойными.

— Да как ты посмел! — крикнула Варвара, перекидывая копьё из руки в руку.

Василиса молчала, закусив губу.

— Милые могилки со свежими цветами натолкнули меня на мысль, что эти трупы когда-то были вам очень дороги. — заметил чародей, заставляя мёртвых медленно двигаться в сторону Сестёр.

— Ты посмел осквернить их! — грозно выдохнула Марья. — Ты ничем не отличаешься от него!

— Как и вы! — подал голос Иван. — Надо же, как заговорили! Издеваться над живыми можно, а над мёртвыми значит нет?

Он решительно встал рядом с Глебом, понимая, что раз не в силах помочь ему магией, то должен поддержать хотя бы словом. Чародей бросил на него быстрый, оценивающий взгляд и, убедившись, что с другом всё в порядке, вернулся к противнику.

— Я слышу их не упокоенные души из Нави. Надеюсь, они переродятся в кикимор. — усмехнулся он, а затем обратился к своему мёртвому отряду. — Обглодайте их до костей.

Трупам не нужно было повторять дважды, они ринулись в бой, стараясь разорвать отросшими когтями бывших соратниц.

— Марья, я не могу! — орала Варвара, отбиваясь от них древком копья тогда, как Василиса со слезами на глазах пыталась сладить сразу с тремя покойницами.

Марья закусила губу, пытаясь напомнить себе, что это больше не её любимые Сёстры, отбрасывая мертвецов магией, пока прямо перед ней не показалась бывшая Глава. Её лицо было словно живым, растрёпанные седые косы лежали на груди, брови нахмурились, а от белых глаз словно исходил упрёк.

— Я не хотела! — крикнула Марья, несильно ударив по ней ледяной магией.

Труп покачнулся, но устоял и бросился вперёд, собираясь во что бы то ни стало впиться зубами в шею.

— Заткните уши вы все. — потребовал Баюн, выпрыгивая из защитного барьера.

Глеб кивнул и заложил уши себе и Ивану. Кот же взревел и выпустил свою древнюю магию, с которой могли бороться лишь Василиса и Марья, еле сдерживая трупы, пара из которых успела цапнуть богатыршу за лодыжки, от чего та упала и отрубилась, стоило лишь услышать голос кота.

— Марья. Приди в себя! — позвала подругу Василиса. — Перед тобой больше не Глава и наши Сёстры, они все давно мертвы!

— Да знаю я! Знаю!

Мощный поток магии снёс трупы с ног, впервые за долгое время колдунья по-настоящему плакала, но смогла совладать с собой, наконец, показав всю мощь, на которую была способна. Потоки огня вырвались из её рук, сжигая трупы, пока Василиса взяла на себя волшебного кота, который, не прекращая сказывал сказки, что не только заставляли спать на ходу, но и отражали магию, замедляя её или вовсе сводя на нет все попытки колдуньи угомонить древнего зверя.

Иван взглянул на Глеба, тот тяжело дышал и еле держался на ногах, капельки пота выступили на его лице. Марья была права, и чародей это знал, сейчас он много уступал ей в силе, и вся надежда была лишь на то, что сработает трюк с трупами и поможет древней магией Баюн. Но колдунья-таки смогла собраться, и сейчас буквально прорывалась к ним через мёртвых Сестёр, сжигая их тела дотла, дабы Глеб не смог управлять боле ни единой косточкой.

Она рассекла защитный купол огненным мечом, заставляя Ивана отпрянуть от Глеба, и этого хватило, чтобы разделить их и невидимой силой подтащить к себе царя.

— Стоять! — крикнула она. — Я убью его, если кто-то из вас выпустит хоть толику магии!

Баюн всё слышал, а Глеб понял без слов, сняв заклятие, блокирующее слух. Василиса впечатала кота в стену магией, не давая ему двинуться.

— Надо признать, ты действительно одарённый, раз смог так разозлить меня. — обратилась она к Глебу.

Порез на щеке, оставленный прошлой Главой, кровоточил, волосы растрепались и в беспорядке торчали из некогда аккуратной причёски, подол сарафана был порван в нескольких местах и напоминал лохмотья. А сама Марья походила скорее на злую ведьму, чем сильнейшую волшебницу Тридесятого.

Прохладная сталь кинжала коснулась шеи Ивана, колдунья цепко держала его магией одной рукой, оттягивая невидимой силой голову назад за волосы, дабы юноша не мог двинуться, а другой держала кинжал, оставляя её так же свободной для магии, если Глеб задумает ещё что-то выкинуть. Тот хмуро кивнул и поднял дрожащие руки, в глазах темнело, он отдал все силы в этом сражении.

— Хороший мальчик. — одобрительно кивнула Марья, следя за ним в оба. — Подойди к стене слева от тебя и защёлкни кандалы сначала на лодыжках, затем на запястьях. Выполняй, или пойти в Навь за душой Ивана тебе больше никогда не удастся.

Глеб покорно двинулся в нужном направлении, не проронив ни слова.

— Глеб, нет! — попытался докричаться до него Иван. — Ты не должен этого делать!

— Ты сделаешь это, если не хочешь, чтобы я перерезала царю горло. — спокойно заметила Марья, в качестве доказательства слегка царапнув кожу кинжалом, дабы пустить совсем немного крови.

— Если сделаешь так ещё раз, пожалеешь. — спокойно заметил Глеб, защёлкивая кандалы на собственных лодыжках.

— Лучше убей меня! — выдохнул Иван, тщетно пытаясь вырваться.

— Эй, Иван. — внезапно обратился к нему Глеб, обернувшись. — Я был отвратительным другом, лгал тебе до последнего, грубил и стал ночным кошмаром для всего царского терема. Но ты должен жить несмотря ни на что. Это моя последняя воля.

— Нет! Не смей! — слёзы самопроизвольно полились из глаз.

— Глеб, заканчивай! — потребовала Марья, но тот её не слушал.

— Я знал, на что иду, но до последнего верил, что смогу забрать тебя, тупую русалку и жирного кота. — он внезапно улыбнулся, наверное, впервые за всю их недолгую дружбу. — Прощай.

Щёлкнули кандалы, и Глеб бессильно повис на стене, лишившись чувств.

Марья, не отпуская Ивана и ухватив невидимой силой Варвару, двинулась к выходу, как и Василиса с Баюном и Власей.

— Никогда не прощу! — зло выдохнул Иван, с ненавистью глядя на колдунью.

— И не нужно. Сегодня всё наконец-таки будет кончено.

На поверхности всходило солнце, вновь награждая Василису лягушачьим обликом, Марья устало вздохнула, наконец отпуская Ивана, который попытался было напасть, но получив удар магией в грудь, отлетел к лежащей неподалёку Власе. Марья замуровала камнями вход, и зависла в воздухе посереди поля, выпуская магию, от которой задрожала мать-сыра земля, обваливая своды и крышу подземелья, погребая Кощея Бессмертного и прах падших Сестёр, по щекам колдуньи текли горючие слёзы.

Наконец звуки стихли, Иван попытался подняться, но ноги не держали, посему он просто с ненавистью смотрел на колдунью, похоронившую под завалами его дорогого друга.

Внезапно чья-то рука пронзила грудь Марьи Моревны насквозь, сжимая в ладони ещё горячее, бьющееся сердце. Тёмные глаза колдуньи удивлённо моргнули, чтобы затем закрыться навсегда.

Напавший вырвал руку из плена грудной клетки, заставляя бездыханное тело упасть в образовавшийся провал. Он откинул сердце туда же как ненужную вещицу, и прошёл по воздуху, остановившись уже на твёрдой земле, взирая на ошеломлённого Ивана.

Тот пристально всматривался в родные и одновременно с этим незнакомые черты лица. Доселе и без того тёмные глаза совсем потеряли последние искорки света, буквально сливая радужку со зрачком.

— Из благодарности к этому идиоту не стану убивать тебя. — холодно произнёс Кощей Бессмертный, взирая на Ивана. — Всё-таки я должен хоть немного уважить свою никчёмную вторую половину.

— Что стало с Глебом? — Иван-таки поднялся на дрожащий ногах, но Кощей лишь усмехнулся и толкнул его обратно.

— Поменялся со мной местами, когда щёлкнул кандалами. Эти дуры даже не знали, что их магия запечатала не того. — он кинул презрительный взгляд на Марью. — Вроде умная была, а не заметила очевидного.

— Ты поэтому не сказал Глебу о том, кто ведёт на него охоту?

— А ты ничего такой. Догадливый! — ухмыльнулся Кощей. — Вообще-то в моих интересах тебя убить, но сегодня я добрый, так что великодушно дарую тебе жизнь.

— Что теперь будет с Тридевятым? — обречённо спросил Иван, уже зная ответ.

— Эй, долго будешь изображать дохлую кошку, Баюн? — он слегка подпихнул магией кота. — Фу! Ну и видок у тебя.

— С возвращеньицем, Кощеюшка! — поприветствовал тот, бодро вскакивая на все четыре лапы. — Долго же ты изволил спать-почивать.

— Ух и лицемерная ты зверюга. — усмехнулся Кощей. — Но ты всегда мне нравился, так что идём что ли бабку проведаем, небось соскучилась по мне!

Он позволил коту прыгнуть себе на плечо и взглянул на подлетающего коня.

— И ты тут как тут! Хоть огнём подыши, раз рад видеть.

Полночь выдохнул горячий пар из ноздрей и зарычал, приземляясь рядом с хозяином.

— Ах, да, чуть не забыл ответить на вопрос царя-батюшки. — он обернулся к Ивану, смерив его презрительным взглядом. — Думаю, тебе придётся сложить с себя царские обязанности досрочно. Я собираюсь встать во главе всего! И Тридевятое, и Тридесятое со всеми прочими вскоре будут у моих ног!

Кощей расхохотался и вскочил на коня, улетая на нём вдаль за виднеющиеся на горизонте высокие горы.

Иван с отчаянием в глазах провожал удаляющийся силуэт крылатого коня, уносящего великое зло в его родной дом, и не имел боле ни малейшего представления о том, что делать. Глеб навсегда заточён в оковах, Кощей выбрался наружу и грозится подмять под себя весь континент, а он опять ничего не может сделать…

— Иван, как ты? — услышал он знакомый голос.

Василиса подскочила к нему в обличие лягушки и замерла в шаге от него, грустно глядя на бывшего супруга.

— Ты ещё смеешь со мной заговаривать? — холодно спросил он, не удостоив её и взглядом.

— Мы не враги, и произошедшее сегодня это только доказывает.

— Вы похитили меня, пытали Власю, заточили Глеба и выпустили на свободу Кощея. С чего бы мне с вами якшаться?

— Потому что ты тоже не желаешь гибели Тридевятому царству. Мы поможем тебе добраться до Буяна и найти Кощееву смерть.

— Как великодушно.

— Я исцелю Власю как только зайдёт солнце и больше не буду тебе лгать, обещаю. Пойми, мы с тобой на одной стороне.

— Как я могу верить той, что лгала мне с самого начала? Даже моя любовь к тебе была липовой. Ты исцелишь Власю и уберёшься восвояси.

— Понимаю твой гнев. Но поверь, я не желаю тебе зла, а хочу лишь помочь разобраться с Кощеем раз и навсегда, и лишь ты в силах это сделать.

— Это не ты нужна мне, Василиса, а я тебе.

— Всё так. Но прошу, прими мою помощь.

— Помощь жалкой лягушки? Помощь закоренелой лгуньи? Да я лучше вновь отправлюсь в Навь.

— Иван, пожалуйста!

— Иван!.. — тихо простонала очнувшаяся Влася, и тот сразу же поспешил ей на помощь.

Русалка была в плачевном состоянии, сломанная нога безвольно лежала на земле и доставляла своей хозяйке адскую боль, длинные тёмные волосы растрепались, превратившись в мочалку, а красивое лицо было искажено гримасой страданий, что та пыталась сдерживать, до крови закусывая губу.

— Влася, держись, пожалуйста! — попросил Иван, едва не схватив её за травмированную руку, благо вовремя опомнился.

— Что произошло? Где мы? — простонала она.

— Глеб заточён, Кощей Бессмертный на свободе, а Марья Моревна мертва. Тридевятое теперь в большой опасности.

— Ты мог бы соврать, сказав, что всё хорошо… — постаралась пошутить русалка, едва сдерживая слёзы.

— Я больше не буду лгать, никогда… Пусть на этом свете будет хотя бы один честный человек.

— Это я виновата, прости! — уже не сдерживаясь, завыла Влася.

Он бросился к ней, осторожно обняв за шею, ласково поцеловал в висок, прошептав:

— Ты ни в чём не виновата! Прекрати корить себя! Мы вылечим тебя и вместе придумаем, как одолеть Кощея и вернуть Глеба.

— Ты не вернёшь его. — грустно сказала Василиса, которая наблюдала за всей этой картиной со стороны.

— Тебя забыл спросить. — холодно отозвался Иван.

— Я такая дура! — ревела Влася.

— Едрить как больно. — выругалась очнувшаяся рядом Варвара, ноги которой пострадали от нашествия мертвецов, она повернула голову в сторону рыдающей Власи и тоже к ней присоединилась. — Власенька, прости меня, окаянную! Не хотела я тебе боль причинить!

— Иди ты к лешему, Дарина! — провыла ей в ответ русалка.

— Хочешь, хоть башку мне сломай, но прости дуру!

— Я тебя пополам сломаю!

— Так, замолчите вы обе! — не выдержал Иван, вмешавшись в общие рыдания. — Вы двое. — он взглянул на Варвару и Василису. — Не подойдёте к нам ни на шаг после того, как исцелите Власю. Никто вас прощать не собирается после всего, что вы обе натворили.

— Смилостивься над окаянными, царь-батюшка. — взмолилась Варвара. — Не в нашей воле было вред тебе да твоей подруге причинять. Да и на Глеба напали лишь потому, что Кощей он, ты сам видишь.

— Мой друг не Кощей, и сегодня я в этом убедился. Он глубоко внутри, и я найду способ его вернуть.

— Марья не лгала тебе, Глеб лишь часть Кощея, осколок души, что сдерживал его последнее столетие. Он не сможет существовать самостоятельно после смерти истинного хозяина тела.

…

— Мне жаль, но так вышло, что ты единственный, кто может спасти нас сейчас. Я тоже хотела бы вернуть тебе твоего друга, но, к сожалению, никто не в силах этого сделать.

— Он всё ещё там, я знаю.

— Даже если кому-то вновь удастся запечатать Кощея как сто лет назад, Глеб всё равно будет обречён навеки-вечные жить с ним. Ты умрёшь, а он продолжит нести эту ношу. Разве ты желаешь подобной участи своему другу?

Иван замолчал и помрачнел.

— Иван. — простонала Влася. — Я не меньше тебя не хочу верить этим двоим, но давай-таки выслушаем их. Пусть расскажут всё от начала до конца и без утайки.

— Я приму зелье, что не даст мне солгать, и Варвара тоже. Мы поведаем всё, что знаем.

— Влася, милая. Мы не враги вам, я сделаю так, как говорит Василиса.

— Хорошо. — хмуро ответил Иван. — Мы поступим так лишь потому, что Влася этого хочет. А сейчас будьте добры заткнитесь обе до того, как Василиса скинет свою проклятую шкуру.

Глава 9

Победивший смерть

Солнце приятно ласкало холодную кожу и непривычно слепило привыкшие к вечному мраку глаза. Кощей Бессмертный наконец мог чувствовать на устах долгожданный вкус свободы, подхваченной сильными крыльями вороного жеребца. Он упивался ей, вдыхал поглубже, наполняя лёгкие, пьянея от морозного, чистого воздуха, о котором ранее мог лишь мечтать.

— Уж успел забыть, что значит чувствовать себя по-настоящему живым!

Лицо растянулось в довольной усмешке, а взгляд скользнул по высоким пикам древних скал, за которыми вот-вот должен показаться родной Зачарованный лес.

— Ждали-ждали твоего прибытия, Кощеюшка! — заурчал Баюн, вцепившийся в него когтями, дабы не слететь с мчащегося коня.

— Ох и лживая ты зверюга. — протянул чародей и расхохотался. — Вон какие бока отожрал, небось мой бездарный двойник тебе пироги пёк?

— Куда ж ему до тебя, Кощеюшка. А жрал я много от отчаяния, не мил свет был без тебя, ух не мил.

— Вижу сказки сказывать ты не разучился. — нисколько не поверил ему Кощей. — Бабка, наверное, тоже ух как скучала. Так скучала, что как только появился шанс меня вытащить, наоборот засунула куда поглубже. Старая стерва!

— Не серчай, Кощеюшка, Баба-Яга же не со зла, она о теле твоём долгие годы заботилась.

— Бабке давно пора материнские чувства свои куда поглубже засунуть. Всё никак не может принять того, что я к Чернобогу ушёл. Впрочем, и он мне теперь без надобности.

Кощей с удовольствием потянулся, разминая затёкшую спину. Раны, что получил Глеб в бою с Сёстрами, он давно залечил и теперь недовольно коснулся длинных волос.

— Что за патлы этот ущербный отрастил? Надо избавиться от них в ближайшее время да кафтан покраше надеть. Надеюсь, богатства мои не разбазарили?

— Да как можно, светоч наш⁈ Всё в тереме твоём ждёт-дожидается. Копии внушили, что он лишь ученик Кощея Бессмертного, посему и к вещам твоим относился с уважением.

— Хоть до этого вы додумались. Эй, Полночь, снижайся давай, а то дом бабки пропустим! — прикрикнул он на коня, заметив, что они, наконец, миновали горы.

Полночь одобрительно зарычал и подчинился приказу, приближаясь к избушке на курьих ножках, хозяйка которой уже вышла во двор встречать незваных гостей.

— Явился-таки! — бросила она вместо приветствия, едва Кощей спешился с коня.

— Твоими стараниями, бабуль, жив-здоров. — усмехнулся чародей, поравнявшись с ней. — Не предложишь напоить, накормить, спать уложить?

— Целый век минул, а ты не изменился. Совсем старших не уважаешь!

— С какой бани пала я должен уважать ту, что способствовала моему заточению?

— Пирог с грибами давеча из печки достала, коли будешь — заходи. — не ответила на его упрёк Баба-Яга и, приглашающе махнув рукой, скрылась внутри избушки.

— Сотня лет ничто для богини, да? — пожал плечами Кощей, задав вопрос в пустоту, пройдя внутрь следом за хозяйкой.

В избушке было тепло и уютно, в отличие от усилившегося мороза снаружи, который не оценил даже привыкший к постоянному холоду подземелья Кощей. Он отпил душистого отвара из ромашки напополам с душицей, и с удовольствием попробовал ещё горячий, румяный пирог с хрустящей корочкой. Как бы чародей ни выделывался перед бабкой, а по её стряпне скучал все долгие годы заточения.

— Не буду лукавить. Глеб был похож тебя в те далёкие времена, когда ты только попросился ко мне в ученики. Посему я малость заигралась в мамки, но супротив тебя ничего не имею, сам знаешь.

— Вот и хорошо, потому что его больше нет. Марья Моревна ума от прошлой Главы не унаследовала, посему весь её план пошёл прахом. Стоило моему глупому двойнику щёлкнуть кандалами, как я освободился.

— Чего дальше делать собираешься?

— Как чего? Али не чувствуешь, что сила моя лишь окрепла да приумножилась? Теперь я не только с Тридевятым, но и со всем континентом сладить смогу.

— Сдалось тебе это царствие?

Кощей усмехнулся, он знал, что Баба-Яга не разделяла его великих идей и была против грядущих кровопролитных войн супротив могучих держав.

— Больше никто не закроет меня в клетке! А на обычных людишек я плевал. Коли не понесут злато-серебро в мои владения да добровольно не сдадут Тридевятое, всех под чистую выкошу.

— В одиночку что ль на терем царский пойдёшь?

— А чего нет? Силушки у меня в избытке, а стоит лишь свиснуть, как нечисть тут же прибудет на зов. О, кстати, бабуль, чего-нить про Оксану слыхала?

— Не ведаю. Культ твой вместе с тобой уж век как сгинул.

— Ой, брешешь, старая стерва. — Кощей отломил ещё пирога, сплющив пышное тесто между пальцами так, что грибная начинка полезла прямо в миску, превращаясь в мерзкое месиво. — Повезло мне, что ты к месту привязана, из Зачарованного леса и шагу не сделаешь.

— Но задержать тебя у меня силёнок хватит.

— И оно тебе надо? С каких пор Баба-Яга с людьми дружбу водит?

— Кто тебе сказал, что я с ними якшаюсь?

— А Иван как же? Твоя ошибка была мою копию в Навь пустить, посему пожинай плоды, раз оплошала. — он уронил расплющенный пирог посреди стола и поднялся.

— Ты тоже человек, али запамятовал?

— Был когда-то.

— Ты нарушаешь баланс сущего. Ежели будешь сидеть в тереме да пакостить помаленьку, я вмешиваться не стану.

— Ты больше не моя наставница. Как и Чернобог. Кстати, только сейчас подумал, что вы похожи. Он в Нави заточён, а ты в Зачарованном лесу. — Кощей усмехнулся, взирая на древнюю богиню сверху вниз. — Ты и раньше была мягкотелой, а сейчас совсем раскисла среди болот.

— Даже сотня лет не изменила тебя, всё дерзишь старшим. — нахмурилась Яга. — Впрочем, Глеб от тебя не далеко ушёл.

— Не сравнивай меня с этим недочеловеком. — фыркнул Кощей, пройдясь размеренным шагом по избе, словно оценивая территорию. — Убого тут у тебя, но всё лучше, чем в темнице.

— Будто средь твоего хладного злата легче дышится?

— Богатство душу греет, как и власть. Потому, бывай, бабка. Я по старой памяти к тебе заскочил, боле задерживаться не намерен. Эй, Баюн, шагай следом.

Доселе молчавший кот поспешил за хозяином.

— Слово твоё закон, Кощеюшка.

— Лучше бы тебе сидеть и не отсвечивать, сам ведь чуешь скорую погибель свою.

— Заладила…

Он распахнул дверь, остановившись на пороге, впуская в дом свистящий, колючий ветер, всколыхнувший седые космы Яги.

— Жалкий избранный мне не соперник.

— Чего ж тогда не убил его? Ране ты с ними не церемонился. — усмехнулась богиня, глядя на бывшего ученика.

— Потому и не прикончил. Пусть помучается, глядя на то, во что я превращу Тридевятое царство.

— Брешешь, Глеб.

— Ещё раз назовёшь меня этим именем! — он повернулся к ней, гневно сверкая чёрными глазами.

— Что? Убьёшь меня или изгонишь? — усмехнулась Яга, не страшась угроз. — Я тут с начала времён с места не двигаюсь, здесь и останусь до скончания веков, даже если ты сотрёшь Тридевятое вместе с со всем континентом с лица земли.

Кощей ничего не ответил и вышел, звучно хлопнув дверью.

— Извечно такой, никакого уважения. — нахмурилась Яга.

Древняя магия будто корни могучего дуба заструилась по полу избушки, уходя глубоко под землю. Деревья затрещали снаружи голыми ветками, сбрасывая пушистые снежные шапки, поднялся буран. Природа откликалась на зов истинной хозяйки Зачарованного леса. Долгие годы она спускала Кощею Бессмертному с рук всё, что он творил, и хотела было поспособствовать выжившим Сёстрам с поисками избранного, но Глеб нашёл её раньше… А материнская любовь дорогого стоит. Долгие годы берегла Яга названного сына, и сейчас сделала свой выбор.

Словно невидимая стена выросла перед Кощеем Бессмертным, когда тот попытался покинуть Зачарованный лес. Витиеватые, подобно древесной коре золотистые узоры пробежались по завесе в тот самый момент, когда он столкнулся с ней и слетел с коня вместе с заоравшим от неожиданности Баюном.

Кощей выровнялся в воздухе, используя тёмную магию, и подозвал Полночь обратно.

— Бабка-таки претворила угрозу в жизнь. Кто ж знал, что она в этот раз не брешет?..

Он пробежался кончиками пальцев по заискрившемуся барьеру и ухмыльнулся.

— Но сие ненадолго.

— Что будем делать, Кощеюшка? — подал голос Баюн.

— Малость переждём. Такого уровня колдовство даже у богини все силы отымет, она будет держаться около месяца, а там стена пустит трещины, и мы прорвёмся уже с войском. Трупы да нежить из Зачарованного леса никуда не денется.

— Но как быть с Иваном? Он не станет терять времени даром и двинется прямиком к Буяну! Все знают, что там твоя смерть.

— Вот именно. — усмехнулся Кощей. — Все знают, глупое ты животное.

Баюн замер, ощущая накатившее на него осознание.

— Хитро это ты придумал, Кощеюшка.

— А теперь давай-ка вернёмся домой.

Полночь взмахнул крыльями, без приказа понимая, чего от него хочет хозяин. Злато в тереме Бессмертного уже покрылось пылью от ожидания.

* * *

Царский терем гудел аки улей: «царь-батюшка давеча пропал». Стрельцы денно и нощно искали его по всем уголкам Царьграда и в ближайших лесах. Обнаружили лишь парочку разбойничьих логов, но искомого там не оказалось.

Впервые Дума собралась без царя, и царевич Сергей вместе с младшим братом заняли место во главе, как ближайшие наследники престола, на обоих лица не было. Они усвоили прошлый урок сполна и не желали больше терять положения при дворе, опасаясь полных ненависти косых взглядов его милости, что явно знал всё и даже больше. Посему сейчас, когда пропал Иван, нужно было действовать сообща и сделать всё для его скорейшего возвращения, ежели сие, конечно, возможно.

— Обыскали все окрестности от первой избы до последнего сугроба в широком поле. — доложил главный воевода. — Царя-батюшки нет нигде. Но сыскные стрельцы вчера обнаружили мешок с топором рядом с прорубью, что у Девичьего пруда. Местные предоставили, поскольку он терему принадлежит. Давеча его милость распоряжался всё, принадлежащее царскому дому клеймом пометить, дабы краж не было.

— Неужто до последнего топора всё пометили? — восхитился Василий.

— А как же! Служки постарались. Сами понимаете, царевич Василий, его милость шутить не изволит.

— Почему вы решили, что топор как-то связан с исчезновением Ивана? Что ему делать у проруби? И почему никто не видел, как он выходил из терема?

— Сие большая загадка. Но никто из нашинских давеча к пруду не шатался, это точно вам говорю, не за чем им. Всех служек да стрельцов опросили, никто туда не хаживал, никто царя-батюшку не видал.

— Его милость тоже пропал, как и гостья царя-батюшки. Даже огромного кота нигде не видать. — добавил воевода. — Стало быть пропали разом, али его милость на выручку царю-батюшке отправился и тоже сгинул.

— Ничего не понимаю. — хмуро подытожил всё сказанное Сергей. — Но в наших силах продолжить поиски. И насчёт топора… Слыхал, что у покойного царя-батюшки знакомый чародей был, он и стрелы заговаривал к обряду. Может, к нему топор снести, авось чего скажет?

— О сим слыхали, но никогда не видали. Говорят, затворник он, людей к себе окромя семьи царской не пускает.

— Где избёнка его знаете?

— Вестимо.

— Василий, доверю это тебе.

— Как скажешь, брат. Покуда царь-батюшка не вернётся, ты по старшинству за главного. Посему всё, что накажешь — исполню.

— Приступай немедленно и захвати топор.

— Одному царевичу в сие место лучше не соваться.

— Тогда выделите стрельцов для сопровождения, или сами идите, ежели остальные в полях.

— Как прикажете, царевич Сергей.

— На сим закончим. Поиски продолжаем, но и о насущных делах не забывайте. Зима не даёт нам продыху.

Члены Думы поднялись и, отвесив поклоны, разошлись по делам, оставив временного правителя в гордом одиночестве.

— Тяжело бремя правления, не так ли, Сергей царевич? Но так сладка власть…

Он обернулся, заметив притаившуюся в углу Оксану, её тёмные глаза недобро сверкнули в полумраке.

— Чего ж сразу топор мне не отдали, Сергей царевич?

— Мы с тобой в расчёте. — спокойно отозвался тот, в последнее время от вездесущей служки его в дрожь бросало.

— Ближе всех из возможных колдунов к вам лишь я.

— Брат ушёл к ближайшему.

Оксана усмехнулась и покачала головой.

— Если царевич Василий вернётся ни с чем, лучше бы вам обратиться ко мне.

— Ты знаешь, где Иван?

— Может, да, а может, и нет.

— Что это значит?

— Могу лишь гадать, как и вы.

— Ты лукавишь, Оксана. Что с моим братом?

— Вам лучше быть более сговорчивым, царевич Сергей. Царю-батюшке этого качества не хватало, но вы совершенно иной. Разве откажетесь от власти, что так удачно попала к вам прямо в руки?

— Достаточно разговоров. — он поднялся с места. — Я больше не предам брата, и ты не изменишь моего мнения.

— Мы ещё потолкуем с вами позже.

Царевич вышел из залы, больше не слушая, чего там она говорит. К сожалению, он слишком поздно понял: кто такая Оксана, и к тому моменту колдунья уже прочно закрепилась в тереме, постепенно отравляя жизнь его жены.

Сначала проще было притворяться слепым, не замечая потухшего взгляда Марфы. Затем стало сложнее, поскольку после нескольких попыток не удалось зачать дитя, хотя Ольга, по словам младшего брата, уже понесла ребёнка. А сегодняшний разговор расставил всё по местам. Оксана точно знала, где Иван, и готовила для чего-то или кого-то почву в царском тереме, уже не скрывая этого. Вот только, как выяснить, где младший брат?..

* * *

Главный воевода сам попытался пойти в сопровождение царевичу Василию, но подоспевший отряд сыскных стрельцов, ведущий очередного обнаруженного при поисках царя негодяя в темницу, взял сие на себя.

Они подошли к одной из деревушек недалёко от Царьграда, называлась сия Черёмушки и не отличалась от других ничем, даже деревьев, именем которых её нарекли было по пальцам пересчитать. На самом краю расположилась неказистая избёнка, вход в неё полностью замело, а сугробы вокруг высились до самых закрытых ветхими ставнями оконцев. Хиленький заборчик из корявых колышков тоже занесло, посему сначала было непонятно, где калитка, и стрельцы двинулись наобум.

— Разве может здесь человек жить? — удивлённо спросил Василий у главного стрельца, пока остальные расчищали проход к двери.

— Чутьё подсказывает, царевич Василий, что внутри нас ждёт лишь мертвец.

— Главный воевода предупреждал, что колдун был затворником, но ведь давеча ритуал пускания стрел был, как мог сгинуть так скоро?

— Смерть никого не щадит. Старость, случайность, хворь… Сие лишь самые широко распространённые причины.

Стрельцы тем временем раскопали снег и начали стучаться в избушку с требованием открыть именем государя.

— Постойте! — крикнул Василий. — Он ведь никого окромя царской семьи не пропускает. Дайте я попробую.

Все тут же расступились перед подошедшим к дверям царевичем. Василий звонко постучал и громко произнёс.

— Именем царя-батюшки, я царевич Василий, приказываю тебе открыть дверь.

Никакого ответа не последовало, лишь ветер завывал, раскидывая собранный снег.

— Либо мертвец там, царевич Василий, либо нет никого. — сказал главный стрелец, встав рядом с ним плечом к плечу. — Разрешите дверь в избу вынести?

— Дозволяю.

Василий отошёл подальше, освобождая крепким парням путь. Обученные сыскные стрельцы в мгновение ока выбили дверь и ворвались в избушку. Послышался кашель, и в следующий миг один из вошедших показался из дверного проёма.

— Не с кем здесь разговаривать, царевич Василий. Здесь лишь смерть.

— Царевич Василий, пожалуйста отойдите от дверей. А вы двое сопроводите его и будьте рядом, пока мы с покойником не разберёмся. — наказал главный стрелец и тоже скрылся в избушке, послышался приказ скорее открыть ставни. В избёнке было шибко темно, дабы разглядывать мертвеца. А какой запах стоял, и в сказке не сказать…

Василий послушно отошёл вместе с двумя стрельцами. Молодцы совершенно не изменились в лицах, услышав о мертвеце, а после вопроса царевича на этот счёт спокойно ответили.

— Мы с вами, царевич Василий, не в сказке живём, смерть и мерзости всякие с нами рука об руку ходят. Чуть ли не каждый день приходится кого-то в последний путь провожать.

— Вы сжигаете мертвецов?

— А как же! Опосля осмотра, ежели родных нет, сжигаем. Кто ж ещё кроме нас о покойном позаботится да костёр погребальный сложит?

— Тяжкая у вас служба.

— Мы привычные, царевич Василий. Вас жаль, что не удалось с сим колдуном потолковать. Царя-батюшку так отыскать и не можем.

— Его так просто на тот свет не отправить, уж поверьте мне. — мрачно отозвался Василий, взглянув на возвращающегося главного стрельца.

— Мёртв колдун вот уже несколько месяцев, царевич Василий. — доложил он. — Могу предположить, что около четырёх-пяти, для более точной оценки лекарь нужен. Покойник в плохом состоянии, черты лица сохранились, но кожа во многих местах, сами понимаете… Пренеприятное зрелище. Что прикажете делать дальше?

— Мёртв несколько месяцев… А точнее, сколько?

— Сие сложно сказать, склоняюсь к полугоду. Причины точной тоже подсказать не могу, на теле нет видимых повреждений, а ежели и были, то уж из-за срока давности не установим.

— Благодарю за службу. Покойника проводите в последний путь по всем правилам, а я доложу царевичу Сергею о случившемся.

На том и порешили. Компания разделилась на тех, что вернулись в терем, сопровождая царевича, и оставшихся разбираться с мертвецом.

Василий первым делом направился на поиски Сергея, что довольно быстро обнаружился за разговором с одной из прибывших групп стрельцов.

— Дурные вести. — коротко сообщил он, встретившись взглядом со старшим братом.

Тот понимающе кивнул и попрощавшись со стрельцами указал Василию на терем. Они молча двинулись в покои старшего, не проронив ни слова до тех пор, пока Сергей плотно не закрыл дверь, проверив при этом каждый угол комнаты под удивлённым взглядом младшего брата.

— Ты пугаешь меня в последнее время.

— В этом тереме мало кому теперь можно довериться.

— Что ты имеешь в виду?

— Колдун уже почил, не так ли?

— Стало быть, мне не нужно сообщать тебе, что он уж полгода как не жилец?

— Ты сказал полгода?..

Сергей заметно напрягся и помрачнел пуще прежнего.

— Соизволишь объяснить, что происходит? — скрестил руки на груди Василий, они чуть было не лишились всего из-за прошлых ошибок, и было бы глупо повторять их вновь. — Пусть ты и не доверяешь людям в тереме, но я твой брат, мне ты можешь сказать всё, что у тебя на душе. Если ты не заметил, я тоже изменился.

Старший царевич поднял на него хмурый взгляд. Василий был прав. Он действительно видел, как прямо на глазах меняется бывший балагур, не пропускающий ни одной юбки, превращаясь в серьёзного царевича, на плечо которого можно было опереться в случае невзгод.

— Я скучаю по временам, когда ты беззаботно бренчал на гуслях. — внезапно сказал Сергей, вызвав неподдельное удивление на лице Василия. — Я был не справедлив с тобой, что уж говорить об Иване… Именно поэтому не позволю кому-то стороннему рушить нашу семью.

— Ты должен рассказать мне всё, что знаешь.

— Оксана — служка моей жинки, затевает что-то недоброе. Я не говорил тебе, но она и есть та самая колдунья, с коей я разговаривал по совету наших наречённых перед третьим испытанием. Не ведаю, кому она служит, но уверен, что точно знает, где сейчас Иван.

Василий нахмурился и кивнул. Слова брата несли дурные вести для всего царского терема.

— Нужно было рассказать всё Глебу до того, как он пропал вместе с Иваном.

— Шутишь? Он точно знал о том, кто причастен к смерти Ивана. Ты и сам прекрасно видел, с какой ненавистью он на нас глядит.

— Оно верно. Но ради брата, он мог бы и выслушать…

— Сделанного не воротишь. Нужно выведать сведения у Оксаны, только как сие провернуть?

— Марфа. Она же постоянно находится рядом с колдуньей.

— Оксана что-то заподозрит, ежели мы будем говорить с Марфой напрямую.

— Она рядом, даже когда ты делишь постель с женой?

— Не могу знать. Оксана глаз с меня не спускает.

— Я поговорю с Ольгой. Она беспокоится за подругу и может нам посодействовать. А ты будь осторожен и по возможности не связывайся с ней.

— Увидимся, брат.

* * *

Кощей Бессмертный одним жестом широко распахнул двери и вошёл в собственный терем, придирчиво окинув взглядом сени, жестом смахнув подкову над входом. Он не стал долго задерживаться на первом этаже сразу спустившись в милое сердцу подземелье. Золотая роща не изменилась. Как и говорил Баюн, копия относилась к его наследству с уважением и ничего не изменила в покоях Бессмертного.

Он коснулся золотых листиков поникшей берёзы и двинулся по направлению к собственному трону. Наконец после долгого заточения Кощей вновь обрёл дом. Холод золота наполнял чёрствое сердце давно забытым теплом. Расшитый золочёными нитями богатый кафтан скользнул к нему прямо в руки, и Бессмертный с удовольствием запустил руки в рукава, застёгивая любимый наряд. Корона опустилась на голову, венчая её, стоило только занять место на троне.

Он довольно усмехнулся, оценивая свой вид в завсегда лежащее рядом зеркало, и воззрился на притихшего кота.

— С возвращением, Кощеюшка. — поспешил задобрить его Баюн.

— Созови нечисть со всех концов Зачарованного леса, пусть явится на поклон своему властелину. Было бы слишком просто захватить Тридевятое одним днём, пусть мучается от бессилия.

Кот не стал заставлять себя ждать и мигом смылся, оставляя Кощея наедине со златом и собственным величием.

Бессмертный скользнул пальцами по подлокотнику и усмехнулся. Всё шло так, как он и планировал, за исключением выходки старой богини, но и та лишь отсрочила неизбежное падение всего мира к его ногам. Кощей погрузился в мысли и открыл глаза прямо перед той самой клеткой, в которой провел последнюю сотню лет.

— Доброго дня, моя глупая копия. Как тебе новые хоромы?

Глеб, ожидаемо, не ответил, он тихо сидел в противоположном углу с закрытыми глазами, погружённый в собственные мысли — это всё, что ему оставалось делать в заточении.

— Ну, надо же, какие мы неразговорчивые. А ведь я по доброте душевной оставил тебе окошко, дабы ты мог наслаждаться моими свершениями. Неужели совсем не интересно?

Вновь молчание.

— Дразнить тебя на удивление скучное занятие, не находишь?

— Тогда проваливай.

— Неужто заговорил!

На лице Бессмертного заиграла усмешка.

— Как бы я ни увиливал, ты часть меня, и я хочу вернуть то, что моё по праву.

— И при чём здесь я?

— Ты ведь не человек вовсе, лишь жалкий осколок, несправедливо наделённый толикой моей силы.

— Почему ты тратишь своё драгоценное время на «жалкий осколок»? — Глеб подозрительно взглянул на собеседника, но тот и бровью не повёл.

— Потому что нравится тебя мучить. Посмотришь, как я разнесу всё Тридевятое царство.

— Бабка тебя задержала, а Иван найдёт твою смерть и сломает иглу. В конечном счёте, ты проиграешь.

— Даже если ему это удастся, Иван не сломает иглу.

— С чего бы?

Кощей покачал головой, снисходительно глядя на двойника.

— Ты, правда, не понимаешь, или намеренно испытываешь моё терпение?

— Не обязан тебе отвечать.

— Глупая копия. Ты даже не замечаешь, насколько жалки твои попытки храбриться и делать вид, что ситуация всё ещё у тебя под контролем.

— Есть то, чего тебе самому не дано понять.

— Просветишь?

— Люди пойдут на многое, дабы спасти дорогое.

— Именно поэтому Иван не сломает иглу.

— Именно поэтому Иван сломает иглу.

— У нас с тобой совершенно разные представления.

— Ты не знаешь его.

— Но я достаточно хорошо знаю людей.

— Проваливай. Больше я ничего тебе не скажу.

— Не раньше, чем сломаю тебя. Ты отдашь моё по праву, бесполезная копия.

— Ты сам не знаешь, как забрать часть своей души у меня, в которой, судя по всему, всё же нуждаешься. — Глеб усмехнулся. — И кто же из нас бесполезен?

— Будешь гнить здесь веки вечные.

Бессмертный вернулся в золотую рощу в прескверном расположении духа. Он хотел поиздеваться над Глебом, поломать его решимость, но вместо этого призадумался. Двойник знал нечто, чего не мог понять сам Кощей. И, привыкший контролировать всё вокруг, чародей порядком напрягся. Придётся пожертвовать мучениями Глеба и закрыть окно между ними навсегда.

* * *

Сумерки опустились на Тридесятое царство, утопив его в прохладно-сером цвете, разливаясь по всем уголкам степи густым туманом. Василиса опустилась на колени перед Власей и осторожно взяла её руку, исцеляя сломанные пальцы, а затем перешла на повреждённую ногу. Иван держал голову подруги на коленях и подозрительно следил за действиями колдуньи со стороны, не проронив ни слова.

— Можешь двигать ногой и пальцами? — спросила Василиса, оценивающе пробежавшись взглядом по телу русалки, исцеляя небольшие царапины и ушибы теплым потоком магии.

— Да, я в порядке.

Влася согнула ногу в колене и облегчённо вздохнула, боль, наконец, отступила.

— Не напрягайся понапрасну, тебе лучше отдохнуть. — попросил подругу Иван, едва сдерживая зевок, он практически не спал с самого момента заточения, и чувствовал себя просто отвратительно.

Василиса осторожно протянула к нему руку и спросила:

— Позволишь?

Он хотел было возразить, но Влася ответила за него.

— Иван, по вашей милости, еле держится. Помоги ему.

Колдунья кивнула и коснулась кончиками пальцев лба сидящего напротив юноши, передавая ему свою магию, от которой даже дышать стало легче, а в глазах просветлело. Иван кивнул в знак благодарности, а Василиса приступила к исцелению Варвары, что отнекивалась, но всё же позволила подруге заняться покусанными ногами. Когда с насущными проблемами было покончено, колдунья заняла место напротив Ивана и Власи, рядом с ней расположилась богатырша, всё ещё виновато глядя на давеча покалеченную русалку.

— Я больше не потерплю, чтобы мне кто-то врал.

— Я приму снадобье, как и Варвара, оно действует так, что ежели принявший его человек слукавит, то испытает боль, которая будет страшнее самой смерти.

Не дожидаясь одобрения, она отпила из маленького хрустального сосуда и протянула его Варваре, закинувшей в себя остатки.

— Я хочу знать всё с самого начала. От момента, как ты присоединилась к Сёстрам до ритуала, что сотворил Глеба.

— Это будет длинная ночь.

— От твоего рассказа зависит, станем ли мы с Власей вашими союзниками. Я нужен вам больше, чем вы мне, так что начинай.

— Сие правда, ты избранный самим Чернобогом, посему мы сделаем всё, что в наших силах, дабы быть рядом. — заверила его Варвара, зелье внутри неё уже начало действовать.

— Расскажу всё, что знаю.

Степные ночи зимой были особенно холодными, посему Василиса развела костёр и, поддерживая его магией, начала своё повествование.

Глава 10

Василиса

В Вечорках деревенские вставали засветло, многие начинали тяжёлую работу в полях ещё до первых петухов. Лето нынче выдалось особенно жарким, нещадно губя колосившиеся посевы будущего насущного хлеба. Василиса тоже встала спозаранку и, наскоро умывшись, заделала отросшие русые волосы в аккуратные косы. Как обычно решив не завтракать, она скорее выскочила за порог.

Останавливать девочку было некому. Мать унесла бушевавшая в роковой год неведанная хворь, а отец месяцами не появлялся дома, полностью отдавшись служению царю-батюшке после смерти своей наречённой.

Василиса махнула рукой, выбравшейся во двор древней, но всё ещё твёрдо держащей косу в руках бабке Бажене, что, заметив девчушку, неодобрительно закряхтела.

— Васька! Опять схуднула что ль? Держи хоть кулебяку с капустой, а то скоро совсем пропадёшь.

— Благодарствую, бабуль.

Василиса схватила угощение и, жуя незамысловатый завтрак на ходу, заспешила к окраине деревни.

— Васька! — окликнул её ведущий мимо пятнистую коровку пастух Мирон. — Опять с самого утра к ведьме таскаешься! Возьми молока что ль. А то вон какое лицо бледное.

Он отстегнул запасной бурдюк с пояса и протянул девчонке.

— Благодарствую, дядь!

Сладковатое молоко приятно заиграло на языке, дополняя капустный вкус свежеиспечённой кулебяки. А Василиса устремилась к знакомому одинокому домишке, где жила её добрая наставница. Она потрепала по чёрной шёрстке сидящего на хиленьком заборе кота и юркнула в приоткрытую дверь покосившейся избушки.

— Бабуль, я пришла. Чего сегодня за дела у нас?

— Ишь какая прыткая егоза. Ток петухи пропели, а ты уж тут как тут.

— А чего дома без дела сидеть? Тебе-то я точно пригожусь.

— Оно верно. — согласилась старушка и захлопотала у печи. — Завтракать будешь, Васенька?

— Я уж по пути к тебе, бабуль, поела.

— Ты ж с роду к печи не суёшься.

— Бабка Бажена да дядька Мирон гостинцы всучили.

— Отрадно, что любят тебя нашинские. Но кашу всё равно поешь, одним пирогом сыта не будешь!

Василиса пожала плечами и села на лавку, наблюдая за наставницей, что привычно суетилась у печи.

— Бабуль, знаешь чего?

Та одобрительно хмыкнула в ответ, мол продолжай.

— Я ж теперь огонь на ладошке развести могу, мигом дрова в печке поджигаются!

— С даром сильно не балуй, Васька. Ежели из-под контроля выйдет, кто деревню тушить будет?

— Оно верно, конечно… Но как я контролю научусь, если его использовать не буду?

— Используй тот, что вреда причинить не может. Целительство али помощь земле-матушке. А огонь — то дело опасное, лучше в узде держать.

— А если нечисть опять нападёт? Я ж своей силой мужикам помочь могу!

— Не бабское это дело, Васька. Твоя забота мне помогать людей лечить да по мелким нуждам дар использовать. К нечисти не сувайся!

— Так ведь говорят, Кощей Бессмертый вновь войско собирает, глядишь, скоро на Царьград двинется, а Вечорки первые у него на пути.

— С сим пусть взрослые разбираются, неча малявке в бой лезть. Ешь скорей, нам ещё оберегов надо наплести.

Василиса обиженно уткнулась в чашку, без интереса ковыряясь в каше. Наставница хоть и была добра к ней да приглядывала, всё же опасалась. Дар рос с каждым днём, и девочке всё сложнее было его сдерживать.

— Васька, возьми корзинку да располагайся. Оберег плети так же, как и в прошлый раз, да побольше силы в него вкладывай, иначе толку никакого.

— Ага. — буркнула Василиса, садясь за плетение.

— Ты пока слишком мала, дабы понять. Но лучше сидеть плести обереги да собирать целебные травы, чем идти к тем же Сёстрам.

— Чего ещё за Сёстры? — тут же заинтересовалась Василиса, оторвав взгляд от шерстяных ниток.

— Так называют себя объединившиеся в сестринство колдуньи, они обучают новых преемниц премудростям магии и учат сражаться. Однако после того, как девушка становится Сестрой, жизнь больше не принадлежит ей, она становится общей.

— Здорово! Значит они могут обучить меня контролировать дар?

— Вася! Толкую ж, что не просто так они девок учат. Опосля будешь обязана подчиняться воле Главы и делать всё, что она накажет во имя общего дела.

— А что за дела такие?

— Блюсти порядок, сражаться, лечить. Делать всё для блага нашего мира.

— И чем плохо быть Сестрой?

— Тем, что от настоящей Василисы ничего не останется.

— Но ведь это во имя мира. Представляешь, сколько всего я могу сделать со своим даром, бабуль⁈ Скольким людям могу помочь!

— Доброе у тебя сердце, Васька. Да только мала ты ещё, не понимаешь, в чём опасность.

— Опасность в том, что однажды я не смогу сдержать свой дар.

Старушка нахмурилась и забормотала что-то себе под нос. Обычно это значило: дальше с ней говорить не намерены…

Василиса поникла, глянув на неказистый оберег в руках. Она отвлеклась на разговор с наставницей и сплела какую-то жуть. Как же теперь всё переделать?..

День медленно клонился к вечеру, а оберегов в корзинке порядком прибавилось. Травница одобрительно цокнула языком, принимая работу ученицы. С каждым разом девочка плела всё лучше и лучше, вскоре можно будет переходить к ткачеству. Сие в обычной жизни ой как пригодится. Но Василиса в силу возраста, пока не понимала, насколько важно для будущей девушки на выданье подготовить себе приданого да обучиться рукоделию в совершенстве. Девчушка старалась, но душа её лежала вовсе не к простой деревенской магии, а к чему-то большему, и не мудрено, учитывая растущий дар.

«Только бы они не нашли её…» — подумала про себя старушка. Слыхала она, что среди Сестёр есть та, что видит, она-то и может сыскать одарённых девочек, где бы те ни находились. Но Василисе шёл десятый год, и травница надеялась на то, что таки пронесёт, она ведь не даёт ей пользоваться даром в полную силу.

— Бабуль, я пойду уже. — сладко зевнула девочка, монотонная работа её порядком утомила. — Давай займёмся завтра чем-нибудь повеселее?

— Хорошо, я научу тебя варить мудрёное снадобье. Но сначала пойдём на поиски целебных трав.

— Уж лучше травы, чем бесконечное плетение.

Василиса подхватила небольшой дорожный мешок, но наставница остановила её и нагрузила с собой хлеба да сметаны в качестве поклажи.

— Дома перекусить не забудь да выспись хорошенько.

Девчушка понимающе кивнула и юркнула за дверь. Солнце как раз начинало садиться за горизонт, отмечая остаток дня последними багряными лучами. Василиса махнула рукой знакомым, проходящим по главной улице, и свернула на свою, собираясь было зайти за калитку, но услышала сдавленный стон, доносящийся откуда-то с полей.

Мешок упал на землю, а сама его хозяйка, забыв обо всех предостережениях, бросилась на звук. С каждым шагом он всё усиливался, стоны становились громче, переходя не то в крик, не то в вой. Страх липкой паутиной расползся по всему телу к моменту, когда она зашла в колосящуюся рожь, местами скрывающую её с головой.

Солнце почти село, серые сумерки опускались на землю, замарав золотой оттенок зрелых колосьев. Василиса раздвинула преграждающую путь рожь и застыла, глядя на нечто звероподобное, волосатое и издающее душераздирающие звуки из зубастой пасти, похожие на человеческий стон. Страх ударил в голову, и девочка попятилась, стараясь скорее скрыться в высокой траве. Чудище повело носом, втягивая воздух, и поднялось на задние лапы, зашагав по прямо по направлению к прячущейся девочке. Василиса закрыла ладонями рот, дабы не издать ни звука, и свернула на едва заметную тропинку, двинувшись по ней в сторону деревни.

Тварь вновь застонала, и девочка с ужасом услышала, что ей ответили. Не помня себя, она со всех ног бросилась по тропе, пытаясь скрыться от преследующей её нечисти. Колосья хлестали по лицу, почва под ногами стала будто топкой от охватившего всё тело безумного страха. Один неверный шаг, и вот беглянка уже растянулась на земле, а чудище преградило путь, протяжно завыв. Дрожь пробежала по всему телу, но вместе с ней в голову ударило нечто ещё.

Василиса вскочила на ноги, отпрыгнув от замахнувшегося противника, и в следующее мгновение выпустила из рук целый сноп ярких искр, полетевший прямо в мерзкую морду, опаляя висящую клоками шерсть.

— Только тронь меня! — уверенно пригрозила девочка, сверкая глазами.

Тварь заскулила и завертелась, пытаясь лапами сбить огонь с морды и тощего туловища. Василиса, не теряя времени даром призвала огонь в ладонях и бросила им прямо под когтистые лапы, а затем отступила в сторону деревни. Разобравшаяся, наконец, с горящей шерстью нечисть бросилась за ней вдогонку. Понимая, что та вот-вот настигнет, Василиса-таки заорала, зовя хоть кого-нибудь из деревенских на помощь, надеясь, что её услышат.

Она почти успела добежать до первых избушек, но адская боль пронзила спину. Девочка упала на колени и застонала. Зря она не слушалась наставницу…

Вспышка света поглотила всё вокруг, она зажмурилась, припав щекой к прохладной земле. Сквозь пелену, девочка услышала пронзительный человеческий крик, затем ещё один, а после чьи-то тёплые руки осторожно подхватили её, по-матерински погладив по волосам.

— Теперь всё хорошо. Не бойся дитя. — причитал ласковый женский голос.

Незнакомка коснулась её спины и цокнула языком.

— Таки успел, добраться, окаянный. Где твой дом, милая?

Василиса с трудом разлепила глаза, встретившись с обеспокоенным взглядом неизвестной женщины. Седина чуть тронула её каштановые волосы, волнами спадающие на плечи. Ежели бы не дикая боль, девочка бы даже залюбовалась правильными чертами лица… Но сейчас лишь смогла прохныкать, что живёт во втором доме с краю. Там на заборчике пучки душицы сушатся.

В глазах потемнело, и она окончательно лишилась чувств.

* * *

Василиса нехотя разлепила глаза, уставившись в потолок родной избёнки. Тёмные круги местами выплывали, искажая обзор, и заставляли девочку заморгать в надежде, чтобы те исчезли. Чернота не пропала, но к ней наклонилась та самая женщина, что усмирила жутких тварей сегодня.

— Я не померла?

— Оборотень не успел тебя задрать, лишь поцарапал. Я уже исцелила твою рану, но в кровь попало немного яда, поэтому пару деньков может кружиться голова.

— Оборотень? — удивлённо спросила Василиса, чуть не подпрыгнув на постели, но только застонав, упала обратно. Мир завертелся, стоило ей лишь попробовать встать.

— Лежи, милая. Ни о чём не волнуйся, я присмотрю за тобой. Больше тебе ничего не угрожает.

— Я такая дурочка. Бабка ведь предупреждала, что с нечистью связываться опасно.

— Это я виновата, что вовремя не убила тех двух оборотней. Кабы бы успела, ты бы с ними не столкнулась.

— Он выл аки человек, вот я и подумала… Мало ли кому помощь требуется.

— Доброе у тебя сердце, милая. А выл потому, что давеча ранила я его, там целая стая была, вот двое и сбежали.

— Вы на нечисть охотитесь? — восхищённо спросила Василиса, потирая глаза.

— Сие правда, Олесей меня звать. Но дар у меня послабее, чем у тебя. Я видела, как ты огонь призвала, на него и прибежала.

— Неужто у меня такой сильный дар?

— Подобных тебе мало, милая, ты как цветок среди голых скал. Одна на тысячу…

— Бабка говорит, что лучше даром не пользоваться, не женское это дело с нечистью сражаться.

— А кто ж биться будет, как не мы? Сёстры на то и существуют, чтобы мир оберегать.

— Вы одна из Сестёр?

— И ты тоже можешь стать одной из нас, Василиса.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Мы многое ведаем. — туманно отозвалась колдунья, ласково погладив её по волосам. — Люди нуждаются в нашей защите, милая. Но главное, что ты не сможешь вечно прятать свой дар, рано или поздно он вырвется наружу, и тогда произойдёт нечто ужасное.

Василиса прикусила губу, задумавшись.

— Среди Сестёр ты больше не будешь одна, мы примем твою силу и научим тебя ей управлять.

— Но в Вечорках мой дом, меня здесь все знают и любят. Да и ежели наставница в мир иной отойдёт, кто обереги плести будет…

— А ежели твой дар вырвется и сожжёт деревеньку дотла, что подумают остальные?

Василиса подняла на неё обеспокоенный взгляд, по щеке покатилась горькая слеза.

— Не хочу, чтобы кто-то погиб из-за меня…

— Твоё место с нами, дитя моё, среди Сестёр. Я сама буду учить тебя премудростям нашего дела.

— Хорошо.

Наконец согласилась девочка, но, подумав, добавила.

— Только можно с остальными попрощаться?

— Можно-то можно, вот только отпустят ли они тебя…

— Я поняла.

Она решительно кивнула и сжала руки в кулаки, собирая всю решимость в хрупком девичьем тельце.

— Я подлечу тебя до рассвета, и мы вместе покинем Вечорки. Неподалёку моя кобылица дожидается, так что твоё головокружение не будет мешать нам в пути.

Василиса вновь замешкалась: правильно ли она поступает, так быстро доверившись совершенно незнакомой женщине, да и с бабкой попрощаться хотелось, она ведь ей родичей заменила…

Видя внутренние метания девочки, Олеся осторожно взяла её за руку, легко разжимая кулачок.

— Двадцать лет назад за мной пришла наша Глава. Как сейчас помню, сирень во дворе распустилась, а от неё пахло цветами яблони, удивительный аромат… Она рассказала мне о Сёстрах и нашем нелёгком деле — испокон веков оберегать мирское равновесие, и сказала, что дар, который только начал расцветать во мне, однажды может спасти много людских жизней.

— И вы сразу пошли за ней?

— Как и тебе, мне было страшно…

— Я не боюсь! Просто это так неожиданно…

— Ты смелая девочка, Василиса. И твой дар намного сильнее, чем у многих из нас.

— Ты научишь меня владеть огнём?

— И не только. Ты можешь исцелять людей, перемещать предметы, видеть сокрытое и много чего ещё, ежели научишься.

— Я когда-нибудь увижу Вечорки?

— Не могу знать, милая. Но они навсегда останутся в твоём сердце.

Она коснулась ладонью её лба и скользнула ей по лицу, закрывая глаза.

— Утро вечера мудренее.

* * *

Старая травница остановилась на пороге пустой избушки, выронив узелок из рук. Забыв обо всём на свете, она бросилась на поиски Василисы, переполошив этим всех деревенских. Крестьяне рыскали по ближайшим полям, заглядывали в каждый дом, а кто-то даже собрался в группы и отправился в Зачарованный лес. Кутерьма продолжалась до поздней ночи, но девочки и след простыл.

Старушка сидела на мятой постели, разглядывая едва заметные следы крови на льняном полотне. Внутри всё сжималось. Никто не принёс ни хорошей, ни дурной вести сегодня. Василиса пропала, и глядя на стоящие на столе две чашки, травница понимала куда…

— Васька, не твоя эта дорожка, не твоя…

Она обняла давеча сотканный девочкой рушник, прижимая его крепче к сердцу, уже не пытаясь унять горючих слёз.

Пегая лошадь тем временем уносила Василису всё дальше и дальше от дома. Словно чувствуя боль бывшей наставницы, девочка закусила губу, пытаясь не разреветься.

— Она поймёт тебя, милая. — успокаивала её Олеся. — Пришло твоё время уйти.

— Я никогда-никогда больше не увижу своих родных?

Прежняя бравада сменилась страхом перед неизвестным, Василиса чувствовала, как внутри всё сжимается, а предательские слёзы подступают к горлу.

— Ты была избрана свыше, одарена и сейчас сделала правильный выбор. Сначала будет тяжко, но всё происходящее во благо мира.

— Я ещё маленькая, мне сложно понять такие вещи.

Девочка сама не заметила, как начала говорить словами прошлой наставницы.

— Всё придёт со временем. Семечка тоже не сразу становится цветком, ежели не дать ей прорасти да не подкармливать, так и сгинет в сырой земле.

— Куда мы держим путь?

— В наш терем, теперича у Сестёр две обители, одна в Тридевятом, а другая в Тридесятом царстве. Основные силы сейчас здесь, поскольку мы готовимся к худшему.

— Тридевятое в опасности? — Василиса попыталась отвлечься от грустных мыслей о доме, переводя их в другое русло.

— Оно всегда будет в опасности покуда мы не разберёмся с Кощеем. Сейчас он набирает войско тёмное, дабы власть захватить.

— Но вы ведь помешаете ему?

— Нелегко сие, милая. Его ведь не просто так Бессмертным кличут. Но пока твоя забота вырасти и окрепнуть! Мы поможем тебе освоиться с даром.

Василиса кивнула и умолкла, погрузившись в собственные мысли.

Долго ли коротко ли, добрались путницы до высокого бревенчатого терема, что был на окраине противоположной части Зачарованного леса. Мощный забор из добротных досок с подобием сторожевой башенки вился вокруг него плотным кольцом. Внутри сновали девицы помладше да постарше, среди которых не было ни единого мужичка. Это поначалу удивило Василису, но спросить об этом она не успела, поскольку с крылечка к ним спустилась низенькая старушка. Её длинные волосы были собраны в аккуратные косы, а пронзительные зелёные глаза с неподдельным интересом изучали прибывших.

— Проходи, Василисушка, теперь это и твой дом. — голос был мягкий и успокаивающий, словно материнский…

— Благодарствую. — смущённо склонила голову девочка, у которой внутри от волнения всё трепетало.

— Меня Пелагеей звать, но все величают Главой, поскольку я тут самая древняя.

Запах яблоневых цветов, исходящий от колдуньи, действовал на Василису успокаивающе. Она кивнула и позволила отвести себя в терем, провожаемая десятками пар глаз остальных Сестёр.

— Не стесняйся, Василиса. — старушка лишь взмахом руки открыла тяжёлую дубовую дверь и поманила её внутрь.

Девочка прошла, оглядывая убранство. А здесь было на что посмотреть, ведь комната представляла собой буквально внутренности сундука с сокровищами. По бревенчатым стенам висели разные обереги, и тут же сохли собранные в пучки, ароматные, целебные травы. В котелке на большом дубовом столе булькала некая болотного цвета жижа, а рядом была свалена гора немытой посуды. В углах высились горы непойми какого хлама, ежели его не разгребать. Словом, в комнате было всё: от мусора до совершенно потрясающих артефактов, включающих в себя и говорящего ворона, что сидел на столе, краем глаза поглядывая на варево.

— Мать! Снимай с огня! Губишь зельецо! — прокаркал он, напоминая старушке о подошедшем времени.

— Благодарствую, касатик.

Котелок приземлился на плоский камень, а волшебный огонь потух, будто его и не было.

— Прости за беспорядок, Василисушка. Я всё, чего вижу занятного, сразу в дом тащу. Авось пригодится!

— И всё же пора бы вам заняться уборкой, Глава, скоро кого-то похоронит под вашими завалами. — проворчала Олеся.

— Ничего, милая, ежели чего, я энто магией подвину. — лишь отмахнулась от неё старушка, устраиваясь на лавке. — Василисушка, подойди ко мне, хочу взглянуть на твой дар.

— Как же вы на него глянете, бабушка? — удивлённо спросила девочка, случайно назвав Главу так, как прошлую наставницу.

— Я кое чего вижу. Чем сильнее дар, тем больше свечение вокруг напоминает. Ты вот для меня, Василиса, аки лучинка.

— Лучинка! Лучинка! Огонёк! — каркнул ворон.

Она подошла ближе к старой колдунье и позволила взять себя за руку, с интересом наблюдая за тем, как та подносит ладонь к лицу, словно вдыхая запах. Аромат цветущей яблони усилился, а старушка на её глазах будто слабо засветилась.

— Теперь я тоже вижу! Вы как светлячок. — улыбнулась девочка, и колдунья подняла на неё удивлённый взор.

— Не по годам талантливая ты, Василиса, умение видеть магию обычно последним приходит.

Та смущённо улыбнулась и пожала плечами.

— Знаешь ли ты, чем Сёстры занимаются?

— Помогают людям, убивают нечисть…

— Прежде всего мы храним порядок в этом мире, не каждая девочка из обучающихся готова посвятить этому всю жизнь. Мы сохраняем за вами выбор уйти, покуда пятнадцать не исполнится.

— Я тоже хочу помогать миру, но сейчас мне немного грустно…

— Понимаю. Ты боишься боле никогда не увидеть родных, но одновременно с этим страшишься причинить им вред, потому-то ты здесь.

Василиса кивнула, старая колдунья словно видела её насквозь.

— У многих с тобой схожая печаль, но другим повезло и того меньше: родители погибли, и те остались сиротами, коим никто никогда не дарил любви. Будь с этими девочками поласковее, милая. А сейчас ступай, с завтрашнего дня начнётся твоё обучение в тереме, а Олеся, да и я сама будем постоянно справляться о твоих успехах.

— Вы очень добры ко мне. И от вас приятно пахнет яблонями.

— Благодарствую, Василисушка, многие Сёстры это подмечают. Я бы хотела умереть среди цветущего сада…

— Рано вам ещё о том свете думать, Глава. — покачала головой Олеся и протянула руку Василисе. — Пойдём, милая, я провожу тебя к остальным.

Девочка попрощалась со старой колдуньей и пошла следом за своей провожатой.

В тёплой, уютной светлице было оживлённо. Время было позднее, так что собравшиеся девчата разных возрастов готовились ко сну. Василиса с интересом принялась разглядывать своих соседок, притихших в присутствии Сестры. Взгляд сразу упал на старшую. Ей на вид было лет четырнадцать, длинные тёмные волосы были аккуратно собраны в густую косу, а чёрные брови слегка нахмурены, она без особого интереса посмотрела в сторону новенькой и встала рядом с остальными, дабы поприветствовать её.

— Милые мои, сегодня к нам присоединилась Василиса. Марья, ты, как старшая, будь добра, приглядывай за ней.

Брюнетка коротко кивнула, выдав стандартное:

— Как скажете, Сестра.

— Располагайся, Василиса. — в последний раз погладила её по голове Олеся и вышла вон, оставив девочку одну наедине с новыми знакомыми.

— Василиса, а из какой ты части Тридевятого? — тут же заинтересовалась ей светленькая девочка примерно её возраста.

— Любава, не болтай. Завтра вдоволь наговоритесь, а сейчас уже ложиться пора. — строго отчитала её Марья, и Василиса тут же почувствовала себя не в своей тарелке, сразу понимая, что со старшей у них точно дружбы не получится.

— Как скажешь. — тихо ответила девочка, удаляясь к своему спальному месту.

— А ты, Василиса. Располагайся здесь, я принесу тебе чем укрыться.

Девочка дождалась, пока вернётся Марья с колючим шерстяным одеялом, и покорно легла на лавку.

— Ночью по терему не шатайся, подъём с петухами. — будто наставления читала, серьёзно сказала Марья, глядя на новенькую. — Всё. Доброй ночи.

— Доброй ночи. — прошептала Василиса, подсовывая ладонь под щёку, чтобы спать было мягче. Перину ей, впрочем, никто и не обещал…

* * *

Жизнь в тереме среди Сестёр и их учениц оказалась отнюдь не такой радужной, как себе представляла Василиса в тот день, когда Олеся только забрала её из родных Вечорок.

Распорядок дня был чётко прописан, а из-за сего каждый день походил на другой.

Подъём с первыми петухами, за которым следовало умывание ледяной водой, одевание и прочие утренние ритуалы. После девочки занимались домашними хлопотами. В тереме не было мужиков, так что и дрова кололи сами, и воду таскали, и готовили, и даже чего-то строили. В общем, дел было невпроворот.

После утренней трапезы, что обычно включала в себя постную кашу, шла тренировка на силу и выносливость. Будущим Сёстрам следовало иметь не только магический дар, но и крепкое тело, посему ежедневные упражнения с мечом и стрельба по мишеням быстро вошли в привычку.

Тренировки плавно перетекали в обучение грамоте и известным наукам, там-то им и показывали, как варить разные снадобья, где искать целебные травы. А помимо всего прочего, заставляли рисовать карты угольком на досочке, дабы запомнить каждое селение, каждый холм и речку, что только есть на континенте — в будущем сие знание могло спасти девочкам жизнь.

Нередко обед начинался уже во время ужина, поскольку будущие Сёстры подолгу засиживались за обучением.

В конце дня приходило время рукоделия: ткать, плести обереги, шить одёжу, словом, всё, что нужно было знать будущей хранительнице домашнего очага. Поначалу Василиса не понимала, зачем они этому учатся, пока не разведала, что Сёстрам выходить замуж не запрещено. Объяснялось сие очень просто — девочкам часто переходил дар от матери или бабушки, и в будущем они могли пойти по стопам родных. Но всё же мало кто так делал — задания отнимали всё свободное время, а в единственный воскресный выходной девки всё равно помогали по хозяйству, поскольку домашние дела никто не отменял. И какой мужик на это согласится?.. Посему с молодцами порой якшались лишь бы дитятко родить.

Василиса и глазом моргнуть не успела, как прошло с пяток лет. Премудрости священного дела Сестёр давались ей легко, она была одной из лучших учениц, коих постоянно хвалили наставники и сама Глава. Подросшей Василисе льстило чужое внимание, хоть она и старалась не зазнаваться. Вот только Марья, что успела за это время стать полноправной Сестрой, пройдя обряд, всё равно была недосягаема. Василиса во всём равнялась на старшую, выбрав угрюмую девицу примером для подражания, единственное, что было не по душе — её холодный нрав.

Одним солнечным днём после воскресной трапезы Любава вытащила Василису на речку, где они любили провести время лишь вдвоём, предаться мечтам и посудачить о Сёстрах да соседках по светлице. Подруги удобно расположились на камушках, опустив ноги в прохладную водицу, и наслаждались погожим деньком в компании друг друга.

— Вася, ты будешь проходить обряд посвящения? — спросила Любава, переплетая косу подруги, она любила возиться с её мягкими русыми волосами.

— После того, через что пришлось пройти, мы уже не можем уйти отсюда.

— Ты права. — девушка коснулась кривого шрама на щеке, оставленного лешим во время одной из тренировочных вылазок.

— Ты ведь тоже станешь Сестрой, Любава? Нам обеим вскоре стукнет шестнадцать.

— Да, хоть я и не такая одарённая как ты или Марья.

— Что за вздор⁈ — Василиса повернулась к подруге, глядя в её чистые голубые глаза. — Да ты лучше всех нас в рукоделии и стрельбе из лука!

— Ага, потому-то мне и досталось тогда в лесах.

Василиса с сочувствием скользнула взглядом по её шраму и осторожно коснулась щеки подруги, ласково погладив её.

— Жаль, не удалось свести его, но зато ты стала сильнее после того случая.

— Да меня просто боле не берут на такие задания. — тяжело вздохнула Любава. — Впрочем, в тереме тоже куча работы, так что не жалуюсь.

Василиса замолчала, её-то таскали везде, где только можно, а ещё постоянно ставили в пару с Марьей, которая вечно воротила от неё нос и всю дорогу поучала уму разуму.

— Вась, не переживай обо мне. Давай о чём-то другом поговорим. — улыбнулась девушка, решив, что хватит с них грусти на сегодня.

— О чём хочешь потолковать?

— О молодцах, конечно!

— Люба…

— Чего⁇.. Разве тебе не интересно, что такое эта самая любовь, о которой в сказках сказывается?

— Сёстрам некогда любить, ты же знаешь.

— И что? Помечтать-то всегда можно!

— Ладно. — нехотя согласилась с ней Василиса.

— Ты какого жениха бы хотела? — она мечтательно вздохнула. — Мне вот богатыри любы, за такими как за каменной стеной! Правда, муженёк вечно будет пропадать на подвигах, но это так, мелочи…

— Я… — Василиса глубоко задумалась, богатыря в суженые ей точно не хотелось. — Я бы нашла себе кого поумнее, чтоб разным наукам был обучен да магией по возможности владел.

— И красавца! Русого или чернявого?

— Мне всегда темноволосые нравились. Правда, я не так уж много молодцев знавала, дабы сравнивать…

— А мне русые любы! Здорово, что у нас с тобой вкусы разнятся. Точно из-за богатыря не повздорим!

Василиса засмеялась:

— Оно верно.

Подруги ещё немного поболтали о разных пустяках, предаваясь мимолётным мечтам, коим не суждено сбыться, ежели они примут бремя Сестёр.

— Что-то небо потемнело. Гроза что ли собирается? — подняла взгляд наверх Любава, вынимая ноги из речушки.

Василиса проследила за её вздором и нахмурилась:

— Нам лучше вернуться, вдруг остальные хватятся.

Они быстренько надели лапти и поспешили к терему. Василиса ещё издалека заметила неладное — нехороший чёрный дым стоял в стороне их обители. По мере приближения, он усиливался, как и крики. Сердце сжалось, и подруги ускорились, буквально вбегая в гущу событий. Нечисть вышла под покровом потемневшего неба прямо днём из ближайшего к Зачарованному леса.

Доселе было невиданно, чтобы твари днём оттуда шастали, нападения никто не ожидал, посему оставшиеся в тереме вдали от сложных заданий и снующие по домашним делам Сёстры не сразу сумели спрятать учениц. Несколько мёртвых девочек навзничь лежали среди травы, лица застыли в немом крике. Кровь запеклась на светлых волосах. Им не было и десяти…

Василиса с ужасом отвела взгляд от изодранных тел и оттолкнула воздушной волной заметивших их лешаков.

— Любава, держись меня! — крикнула она, зная, что подруга не сильна в боевой магии.

Та понятливо кивнула, призывая заговоренный лук в руки, прикрывая спину Василисы.

Нечисти не было конца-края. Девушки отступали за стены терема, но даже там было не безопасно. Глава, как назло, отбыла недавно с группой Сестёр на важное задание, и не могла помочь. Забор трещал, грозясь обвалиться. Василиса в первых рядах боролась с нечистью, поливая их огненным дождём в общих атаках со сражающимися рядом союзницами.

Ворота всё же рухнули под натиском тварей, и те хлынули во двор, заставляя оставшихся в живых запереться в тереме. Кто-то из Сестёр не успел отступить и теперь отчаянно боролся с полчищем нечисти. Им было суждено погибнуть в сей роковой день.

Олеся взглянула на сражающихся девочек и внезапно заявила:

— Василиса, Любава, Алёна. Вы трое должны забрать остальных и выйти через задний ход под отводящими чарами, пока я отвлеку нечисть на себя.

— Ни за что! Мы не оставим тебя! — нахмурилась Василиса, обожавшая порядком поседевшую за это время женщину всем сердцем.

— Это приказ, Василиса.

— Я ещё не прошла обряд посвящения.

— Василиса! Загляни в светлицу! Эти дети нуждаются в тебе. Вспомни, как я спасла тебя пять лет назад!

Девушка закусила губу.

— Пора вернуть долг, милая. Делай, что велено.

— Но куда нам идти? — спросила Любава, которой план наставницы тоже был не по душе.

— За высокие горы, в Тридесятое. Теперь там ваш дом.

Она выпустила пламя из рук, поджигая беснующуюся во дворе нечисть, отгоняя их от трупов павших в бою Сестёр.

— Пошли вон! Живо!

Эти слова были последними, что Василиса услышала от своей наставницы. Дальнейшее было как в тумане: они похватали детей, прятавшихся в светлице, и ринулись прочь из терема. Всё волшебство было отдано на отводящие чары, благо они отлично выходили у юной колдуньи. Да и нечисть, бегущая с противоположной стороны, задерживалась у терема, который, стоило девушкам отойти подальше, вспыхнул точно щепка.

Сестра Олеся сгорела заживо в бушующем пламени в тот день, спасая своих учениц. Она унесла с собой на тот свет столько недругов, сколько смогла.

Лишь пепелище обнаружили вернувшиеся поздней ночью Сёстры, поспешившие на помощь выжившим девочкам по следам Василисиной магии.

Их оплот в Тридевятом пал.

Глава 11

Не Сестра

Терем в Тридесятом царстве, куда их переместила вернувшаяся Глава посредством сложной пространственной магии не без помощи другой стороны, оказался просторным и до боли похожим на тот, что они потеряли в Тридевятом… Василиса чувствовала бесконечную пустоту в груди, когда рассказывала Сёстрам о произошедшем. Выжившие дополняли её повествование редкими репликами, стараясь сдерживать рвущуюся наружу скорбь. Вчерашняя картина горящего терема и растерзанные нечистью тела убитых так и стояли перед глазами, рана была ещё свежая…

Внезапное нападение унесло множество жизней и, судя по всему, было тщательно спланировано. Но то, что поведала Глава после печального рассказа выживших девушек, заставило волосы встать дыбом.

— Кощей Бессмертный начал вторжение в Тридевятое царство. Он захватывает селение за селением и вскоре будет у самого Царьграда.

— Как много жертв?

— Все противящиеся его власти. — коротко ответила старая колдунья. — Царская семья окромя самого царя и его супруги срочно была вывезена в Синеград, дабы временно скрыть наследников от Кощея за Синим морем.

— Царьград не сдастся без боя.

— Кощей Бессмертный, его Культ и войско слишком сильны, вы сами видели, что произошло вчера. — она тяжело вздохнула. — Я не должна была бросать все силы на помощь Царьграду… Жизни павших на моей совести.

— Вы не могли сего предвидеть, Глава. — попыталась успокоить её Василиса. — Никто и представить не мог, что Кощей отправит нечисть на штурм среди бела дня.

— И всё же, моя ошибка стоила многих жизней. Я искуплю свою вину перед вами верным служением во имя нашей цели, но увы, план, что мне видится, я никак не смогу осуществить самостоятельно.

В зале все зашептались.

— Подготовьте девочек к обряду посвящения в Сёстры. Всех, кроме Василисы.

Та удивлённо взглянула на Главу, чувствуя подступающий к горлу ком негодования. Она, не жалея живота своего, сражалась за терем, оставила дом, родных, столько лет училась премудростям общего дела Сестёр, чтобы что?.. Её так просто вычеркнули?..

— В тебя я верю больше всех, дитя моё. — неожиданно сказала колдунья, и Василиса замерла в немом ожидании, совершенно утратив смысл происходящего. — Оставьте нас наедине.

Сёстры покорно удалились, затворив за собой двери. В горнице воцарилось молчание.

— Что это значит, Глава? — наконец, решилась спросить девушка.

— Ты одарена и прекрасна словно раскрывшийся цветок, лишь тебе под силу сделать то, что я задумала.

— Марья ведь сильнее меня… — начала было Василиса, но колдунья жестом оборвала её.

— При всей моей любви к Марье Моревне, её железный нрав совсем не подходит для этого дела. Ты более мила, добра и находчива. В такую сложно не влюбиться… Да, и к тому же Марья уже прошла обряд.

— Что вы хотите мне поручить?

— Кощея Бессмертного.

Она открыла рот от удивления, ощущая, как часто забилось сердце.

— О чём это вы, Глава? Я не понимаю…

— Долгие годы мы пытались выследить и найти избранного, что уничтожит Кощея раз и навсегда, и, как видишь, не преуспели. Попытки убить его самостоятельно тоже заканчивались провалом, а раз так, действовать нужно хитростью.

— И как я могу в этом помочь?

— Ты должна заманить Кощея в нашу ловушку. Только так мы сможем пленить его.

— Но… Как же я это сделаю?

— Даже Кощею Бессмертному не чужды простые земные чувства, он таки человек. Заставь его довериться тебе, пусть влюбится в тебя до беспамятства. Люди склонны слепо верить своим наречённым.

— Но я даже с обычными молодцами никогда не якшалась… Как же мне к самому Кощею подступиться?..

— Твоя красота, могучий дар и острый ум помогут завоевать сердце тёмного чародея, будь собой. Притворись, что хочешь пойти к нему на службу, лги, будь постоянно у него на виду, но сделай так, чтобы он отдал тебе своё сердце. Сейчас от этого зависит судьба Тридевятого царства, а следом за ним и всего мира.

— Я не думаю, что у меня получится…

— Милая моя, никто кроме тебя не сможет.

— Вы поэтому не хотите посвящать меня в Сёстры?

— Да. Иначе на тебе останется след нашей общей магии, и Кощей заподозрит, что ты подсадная утка.

— Я всё ещё не уверена.

— Становясь Сёстрами мы больше не принадлежим сами себе, лишь действуем во благо мира. Пусть ты и не прошла обряд, но доказала верность нашему делу вчера в бою с нечистой силой. Мне самой тяжело отпускать тебя к Кощею, Василиса, но ежели ты не сделаешь этого, то…

— Хорошо. Я пойду! Сделаю всё, что будет в моих силах.

— Мир рассчитывает на тебя. Мы подготовим перемещение в Тридевятое, свяжемся с Сёстрами в Синеграде.

— Что делать, если Кощей не поверит мне?..

Глава замолчала, а Василиса и сама знала ответ. Ежели Бессмертный узнает о её связи с Сёстрами и готовящемся покушении, она не жилец…

— Когда мне следует отправиться?

— Немедленно.

* * *

Василиса ласково потрепала по холке белоснежную кобылицу, протянув ей в качестве угощения спелое яблоко. Они остановились на привал прямо на обочине, решив не сворачивать никуда в поисках удобного места для ночлега, ведь девушка планировала добраться до Царьграда как можно скорее. Время от времени ей встречались бегущие из столицы местные жители, что смотрели на путницу с ужасом и советовали убраться подобру-поздорову, вот только, её задание уже захватило трон и, судя по доносившимся до ушей россказням, бросило царя с царицей в темницу. Почему не убило? Хороший вопрос, но она точно не будет его задавать.

О Кощее Бессмертном всякая молва ходила, кто-то говорил, что тот древний старик, а кто-то, напротив, клялся, что хоть тёмный чародей и напускал на себя виду страшного, да земной красотой был не обделён. Василиса надеялась на второй исход, всё же соблазнение старика казалось ей совсем уж неправильным. Глава ничего не сказала об облике Бессмертного — времени было мало, и она успела лишь поведать об особенностях его разрушительной магии, в который раз добавив, чтобы девушка ни за что не вступала с ним в прямое противостояние.

Царьград появился на горизонте утром следующего дня. Как и ожидалось, без боя не сдался. Посему во внешнем кольце её повсюду встречали разрушенные дома, запёкшаяся кровь на траве и стойкий запах смерти. Она наложила отводящие чары, дабы оставаться незамеченной до самых стен Кремля, бредя среди поля брани. Удивительно, но не было ни одного падшего война, будто все тела давно убрали с глаз долой.

Не успела Василиса достичь белокаменных стен, как ей навстречу вышла высокая темноволосая девушка. Незнакомка могла бы сойти за обычную крестьянку, если бы не окружающая её жутким коконом тёмная магия.

— Чего забыла здесь, красавица? — усмехнулась она.

Колдунья прекрасно видела через отводящие чары, и Василиса сняла их за ненадобностью, спешившись с кобылицы.

— Слыхала, что Кощей Бессмертный теперь Тридевятым правит. В ученицы к нему хочу.

— А не слишком ли ты светленькая для Повелителя?

— Это не тебе судить.

— Чего ж не мне-то? Я в Культе главная, коли хочешь к Кощею, без меня и шагу в Царьграде не сделаешь.

Василиса нахмурилась, она слышала о Культе, что творил страшные вещи по приказу Бессмертного. Каждый из членов старался выслужиться, совершив как можно больше «великих» дел во имя Повелителя, именно с такими последователями чаще всего приходилось сталкиваться Сёстрам.

— И что ж мне сделать, дабы тебя задобрить?

Незнакомка скрестила руки на груди, усмешка играла на её устах, показывая, что тёмной колдунье явно нравится чувствовать своё превосходство.

— Почему бы нам не сразиться, светленькая? Коли сможешь сладить со мной, так и быть, пущу с Кощеем потолковать.

— Идёт.

— Только биться будем насмерть. Ежели продуешь, я тебя не пощажу.

— Ловко ты это придумала. — пожала плечами Василиса. — Если проиграешь, то мне-то нельзя будет отправить тебя в Навь.

— А ты не беспокойся, светленькая, сия дорожка — твоя.

Сладить с тёмной колдуньей в бою оказалось непросто, поскольку та не гнушалась и того, что в тренировочных боях между Сёстрами строго-настрого запрещалось. Магия шла в ход вместе с мечом и копьём, коим виртуозно владела незнакомка. С помощью него она порой усиливала дар, скапливая магию словно в посохе, чтобы ударить по противнице.

Василиса отпрыгнула от очередной молниеносной атаки с помощью воздушного потока и дунула огнём, пламя увеличилось из-за созданного ранее завихрения.

— А ты не так проста.

— Думала, быстро со мной справишься?

Василиса мечом отразила копьё, что уже летело в неё, грозясь проткнуть насквозь. И тут же магическим шитом закрылась от огненного шара, незнакомка тоже отлично владела этой магией.

— С тобой повозиться придётся, но ничего. — усмехнулась она, выпуская зелёные искры в землю.

Василиса помрачнела. Некромантия у сестёр не приветствовалась, да и дар этот был редкий, посему девушка видела его впервые.

— Настолько испугалась, что зовёшь трупов на помощь?

— Зачем возиться, ежели мертвяки могут сразу обглодать твои косточки?

«Сожги покойника, дабы им невозможно было управлять» — вспомнила она последние наставления Главы и принялась воплощать их в жизнь. Всё осложнялось тем, что помимо мельтешащих в поле зрения восставших, тёмная колдунья тоже никуда не делась, она продолжила атаковать девушку своим вездесущим копьём, сводя на нет все попытки маневрировать.

Василиса окончательно потерялась во времени. Кажется, они бились уже около часа?.. Сердце сжималось при виде ходячих покойников от того, сколько людей пало от рук Кощея…

— Долго ещё играть будете? — раздался совсем рядом безразличный голос.

Василиса аж подпрыгнула от неожиданности и чуть не влетела спиной в незнакомого темноволосого юношу.

— Не серчай, Повелитель. Я просто не давала пройти этой светленькой.

Трупы мешками попадали на выжженную траву, боле не поддерживаемые тёмной магией.

«Это и есть Кощей?» — удивилась Василиса во все глаза разглядывая незнакомца. Единственное, что выдавало в нём сущность Бессмертного — расшитый златыми нитями богатый кафтан да окутывающая фигуру тёмная сила.

— Не велите казнить, Кощей Бессмертный. — решила перейти сразу к делу Василиса. — Разрешите примкнуть к вашим рядам и пойти к вам в ученицы!

— О… — безразлично протянул тот, разглядывая девушку напротив. — Не слишком ли дерзко? Ты осмелилась сразу проситься ко мне в ученики?

— Никак нет! Лишь вы можете помочь мне стать сильнее и стереть с лица земли ненавистных Сестёр.

— О… — второй раз протянул он уже с большим интересом. — А я было тебя за одну из них принял.

— Да брешет она, Повелитель. Вы только гляньте, какая светлая от неё идёт магия!

— А какой же ей быть, ежели я с даром как у тебя не уродилась? Что было, то развивала.

— Как звать?

— Повелитель, не верьте этой проходимке!

— Василисой! Я докажу, что готова верно служить вам и быть подле вашего трона.

— Экая мерзавка!

Кощей усмехнулся и шагнул к ней вплотную, приподняв голову за подбородок, глядя в светлые глаза напротив.

— А ты мне нравишься, Василиса. А ежели брешешь, прикончить тебя, всегда успею.

— Благодарствую за доверие!

Вопреки всем ожиданиям руки тёмного чародея были тёплыми. Она утихомирила предательскую дрожь, всем своим видом показывая решимость идти до конца, не отводя взгляда от глубоких карих глаз. Они были практически чёрными, будто радужка сливалась со зрачком, и лишь где-то на самом дне теплились едва заметные искорки света.

— Оксана.

— Да, Повелитель.

— Направь Культ в Синеград, вы, итак, засиделись на месте.

— Тогда вы останетесь без защиты…

Кощей отпустил Василису и скрестил руки на груди, возвращая себе холодный, безразличный вид.

— Ты смеешь мне перечить али забываешь, что перед тобой бессмертное Божество?

— Нижайше прошу прощения, Повелитель.

Колдунья, растерявшая былой запал, бросилась ему в ноги точно дворовая шавка. Кощей без интереса ткнул носком сапога в её щёку, заставляя поднять взор.

— Ещё раз услышу, как ты со мной пререкаешься. Брошу в темницу.

— Простите глупую девку, Повелитель.

— Знай своё место, Оксана.

Он окинул холодным взглядом стоящую рядом Василису.

— Тебя тоже это касается. Хоть один намёк на предательство, и твой труп будет плясать мне на потеху. Усекла?

— Да, Повелитель. — вымолвила Василиса, чувствуя, как внутри всё дрожит от страха перед самым могущественным колдуном континента. Теперь она понимала, почему Глава так боялась этого человека и была готова на всё лишь бы отправить его на тот свет.

— Проваливай, Оксана. А ты, — он окинул Василису долгим взглядом. — Пойдёшь со мной.

Кощей направился в сторону Царьградских стен, тёмной дымкой растворяясь в воздухе, и Василисе ничего не оставалось как переступить через валяющуюся среди пепелища Оксану, следуя за зовом тёмной магии. Она проигнорировала прожигающий взгляд со стороны колдуньи и вскоре остановилась рядом с троном, что занял Бессмертный в царском тереме.

— Покуда Культ в отлучке, ты будешь с подданных оброк собирать. Немедленно отправляйся в речные земли. Пусть доставят мне сундук злата и серебра, а ежели не соберут, сожги их поля.

Василиса понятливо кивнула, это был её шанс выслужиться перед тёмным чародеем, и она не собиралась его упускать. Вот только откуда у простых крестьян злато-серебро?..

* * *

Когда становишься Сестрой, твоя жизнь и личность перестаёт принадлежать тебе, она становится общей, а ты должна заботиться лишь о мировом благе. Василиса не прошла обряд, но бремя Сестры камнем висело на её шее. Даже мысли об обычной жизни теперь казались чем-то далёким из детства, похожим на светлую мечту.

Деревня Ивушки показалась на горизонте, как и сама речка Иволга, синей полосой бегущая среди заливных лугов. Тонкие листики плакучих ив трепетали от лёгких порывов озорного ветерка, касаясь водной глади. Василиса спешилась и, оставив лошадь пастись неподалёку, направилась в деревню.

Судя по царящей вокруг суете, местные были взволнованы: слух о том, что Кощей Бессмертный встал во главе Тридевятого царства поразил их раскатом грома. И раньше приходилось снедь с речных земель как оброк в царский терем отправлять, но ежели Кощей потребует чего ещё, то они бессильны…

Люди собрались вокруг старосты в самом центре деревеньки, до Василисы донеслись ноты бурного обсуждения, все были на взводе, но не могли в одночасье покинуть насиженное место. Не крестьянское это дело — поля оставлять.

Колдунья с жалостью взглянула на простых людей, ну, откуда же у них сокровища?.. Но Кощея сие не волновало, посему нужно было действовать хитростью. Да так, чтоб никто не заметил. У тёмного колдуна везде глаза да уши спрятаны.

— Староста деревни Ивушки. — обратилась она, усилив голос магией. — Я прибыла от Кощей Бессмертного, разговор к тебе есть.

Толпа мигом затихла, лишь лёгкий шепоток, среди которого бежала единственная фраза «явилась-таки», волной прокатился по центру деревеньки. Люди расступились, а староста направился прямо к ней. Он старался держать лицо, не показывая ни единого намёка на страх, но Василиса знала, что внутри у него всё сжалось…

— У нас брать нечего окромя уродившейся репы. Ежели твоего Повелителя сие устроит, то мы мигом соберём урожай.

— Теперь Кощей Бессмертный и твой Повелитель. И, разумеется, его не устроит дешёвая репа.

— Чего ж его устроит? Злата-серебра с роду у нас не водится, а другой урожай лишь на подходе.

— Кажется, ты не имеешь понятия, с кем разговариваешь и какой тон следует использовать. — нахмурилась Василиса, к ужасу присутствующих являя яркий огонь в правой ладони.

«Лги, обманывай, используй других, но сделай всё, дабы подобраться как можно ближе к Кощею…» — эхом пронеслись слова наставницы в её голове.

— Уж прости нас, колдунья великая. — тут же сменил манеру речи староста, упав на колени. — Челом бью и всё, что только в моих силах сделаю, только не тронь нашу деревеньку.

— Повелитель наказал мне собрать с вас сундук золота да серебра. К заре всё подготовьте, иначе без урожая останетесь.

— Да где же столько добра взять простому люду… — начал было староста, но Василиса будто невзначай уронила огненный шар в аршине от него.

— Ещё хоть слово наперекор скажешь, начну жечь деревню с твоей избы.

Мужик задрожал и умолк, не пытаясь больше злить колдунью.

— На заре вернусь.

* * *

Вечер опустился на Ивушки, погружая всё вокруг в черноту, даже обычно звёздное небо плакало сегодня. Рыдали и местные в избушках, причитая на свою судьбу. Дряхленькая старушка ковыляла по превратившейся в сплошную лужу дорожке в поисках ночлега, старые лапти совсем промокли, как и всё её нехитрое одеяние. Седые волосы выбились из-под платка, прилипнув ко лбу.

Она остановилась у избушки местного старосты и отворила калитку. Раскаты грохочущего грома раздались в аккурат, когда нищенка постучала в избу. Поскольку в доме не сразу поняли, что кто-то ждёт на пороге, пришлось попытать удачу ещё раз.

Дверь открыл мальчик лет семи. Он уставился на незваную гостью голубыми глазищами, расширившимися от удивления будто два блюдца.

— Маменька, тут это… — крикнул он, не зная, как объяснить увиденное. — Бабушка на пороге!

— Чего такое, Мишутка?

Крепкая женщина с уставшим лицом показалась из тёплой избушки, а заметив на пороге старушку, всплеснула руками и тут же потянула её внутрь.

— Проходите, бабушка, замёрзли небось.

Издревле в Тридевятом было принято старших уважать, а путников с порога не прогонять. Традиции кочевали из поколения в поколение, посему вскоре старая путница уже сидела у печки с плошкой горячих щей, отогревая замёрзшие косточки.

— Откуда вы, бабушка, к нам пришли? — спросил мальчишка, присаживаясь рядом.

Его собственные бабка с дедом давеча отошли в мир иной. Вначале старую хворь забрала, а следом и супруг её отправился. Мишка очень скучал по старикам, до сих пор таская с собой вырезанную дедом деревянную лошадку — последнее, что покойный для него сделал. Так что в незнакомке отчасти видел ушедших родных. Его мать тем временем примостилась на другой лавке, веретено дрожало у неё в руках, а сама женщина была сильно расстроена, хоть и сие пыталась скрыть.

— С самых высоких гор путь держу, слыхал о таких? — спросила она.

Нехитрые пожитки старая разместила у себя в ногах, протянув уставшие ноги на мешок.

— Ужели вы, бабушка, с самого Тридесятого к нам пожаловали? — подняла на неё удивленный взгляд жена старосты.

— Ух, ты! А Горыныча видали⁈ Правда, что у него три головы?

— Мишутка, не донимай бабушку.

— Ничего, милая, мне с детками болтать за радость. И прав ты, Мишенька, три головы у него, да только каждая по-своему думает.

— Ужели вы с ним встречались? — от удивления открыл рот мальчик, проникаясь к старушке ещё большим уважением. — Может, вы колдунья какая?

— Мишка!

— А как же, Мишутка, самая что ни на есть настоящая. — улыбнулась старуха беззубым ртом.

— Вы ведь добрая колдунья, бабуль? А то сегодня злая грозилась наш урожай погубить, ежели злата для Кощея не соберём…

Женщина на соседней лавке тяжело вздохнула.

— Муж ушёл по домам злато-серебро собирать, да только нет ни у кого в закромах столько… Хозяйством живём, калиты давно худые…

— Тяжёлая у вас доля.

— Не вам о нас беспокоиться, бабушка. Вы-то зачем в Тридевятое пришли? Сейчас здесь времена не спокойные. Оставайтесь у нас, всё лучше, чем на во дворе… Там сейчас нечистая сила шалит во славу своего тёмного Повелителя.

— Не волнуйся обо мне, доченька, уж я с нечистью сладить могу.

— Полно вам, бабушка…

— Бабуль, а ты ведь настоящая колдунья! Можешь нам золота наколдовать?

— Мишка! Так волшебство не действует…

— А чего ж не помочь добрым людям? Напоили, накормили, обогрели. Пришёл мой черёд вам отплатить.

— Не может быть… — прошептала женщина напротив, веретено выпало из её дрожащих пальцев.

— Вот только права твоя маменька, нельзя просто так из ниоткуда золото достать?

— Значит не выйдет… Жаль… — протянул мальчик.

Но прежде чем, он успел расстроиться, старушка убрала ноги с мешка и развязала его, являя взору домашних обычный горшок, в коих обычно варили кашу.

— Загляни-ка в мой волшебный горшок, Мишутка. Авось там чего завалялось.

— Разве так можно?.. — скромно спросил тот, едва сдерживая любопытство.

— Совестно нам вас, бабушка, обременять…

— Ну, что ты, доченька, лучше тоже в горшок погляди, а я пока по нужде во двор сбегаю.

— Дак ведь дождь там и темно…

Но бабуля, кряхтя, сползла с лавки и шустро вышла за дверь.

— Маменька, тут такое… — пролепетал Мишка, не веря собственным глазам.

Женщина присела рядом с ними и замерла, с удивлением глядя на сияющие в руках мальчика самоцветы, коими был наполнен горшок до самых краёв…

— Бабушка!.. — прокричала она, выскакивая на крылечко.

Но лишь ветер гулко отозвался на зов, да дождь ударил в лицо. Она кругом оббежала избу, заглянула в сарай и нужник, в хлев и на сеновал — старушки будто след простыл.

— И правда, добрая колдунья… — прошептала она, заходя в дом.

Вернувшийся к домашним, смертельно уставший староста так и осел на пол, разрыдавшись как мальчишка, когда сын принёс ему чистый как весеннее небо самоцвет… Один такой стоил больше, чем вся их деревенька. Теперь у Ивушек появился шанс выжить при правлении тёмного чародея.

* * *

— Смеешь смеяться надо мной? — недовольно спросила Василиса, глядя на протянутую калиту. — Я говорила о сундуке злата-серебра, а ты что принёс?

— Не серчай, колдунья могучая. Прошу, хоть глазком внутрь загляни…

Она недоверчиво выполнила нехитрую просьбу и открыла калиту, созерцая содержимое.

— Можете, коли вас к стенке припереть. — спокойно заметила колдунья, убирая оброк за пазуху. — Как и обещала, посевы ваши трогать не стану. Повелитель держит своё слово.

Василиса отвернулась и направилась к краю селения, где её уже ожидала лошадь, на сим работа была окончена.

Глава 12

Полюбить зло

Как и ожидалось, Кощей Бессмертный бурной деятельностью Василисы был доволен. Самоцветы, что она принесла из речных земель, а затем и другие не менее богатые дары сделали его более лояльным к девушке, однако, он продолжал держать ухо востро, не подпуская её к себе близко. Порой Василиса замечала редкие взгляды в свою сторону, но даже поговорить один на один с тёмным чародеем дольше пары минут отчёта о сборе дани у неё не выходило, что уж говорить о попытках завязать с ним отношения…

В царском тереме теперь было глухо и безрадостно, служки ходили тише воды, ниже травы, стараясь лишний раз не попадаться на глаза Повелителю и временами появлявшихся в стенах Царьграда членам Культа, кои были куда боле опасны, чем вечно запирающийся в покоях Кощей, которому, казалось, дела до всего, что творится не было. Василиса пару раз вступала в перепалки с Оксаной, что вечно пыталась задеть её, ежели предоставлялась такая возможность, но они прекращались, стоило лишь тени Кощея мелькнуть в соседнем коридоре.

— Повелитель, во славу твою мы начали призывать древних богов, они согласились служить верой и правдой, славя имя твоё.

Василису мутило от щенячьего восторга в глазах умалишённого тёмного мага, сидящего по левую руку от Кощея. По правую расположилась вездесущая Оксана.

— И какой мне прок от этих убогих?

Кощей откинулся на золочёном кресле, вырезанном специально для него лучшими мастерами Царьграда в кротчайшие сроки. Василиса в который раз отметила про себя, что он любит всё красивое, даже кафтан всегда как с иголочки, чем бы его обладатель ни занимался. Тёмные каштановые волосы аккуратно уложены под витой короной, обручем опоясывающей голову. Все цацки и богатая одежда в сочетании с точёными чертами лица и ладно сложенным телом делали его одним из прекраснейших мужчин Тридевятого царства, так что Василиса порой с ужасом ловила себя на мысли, что невольно любуется своей целью, хотя должна бы его бояться.

— Древние боги могут для вас мёртвые войска собрать, тот же Мороз…

— А, похабный дед. — Кощей скривился и отмахнулся. — Впрочем, мне до этого нет дела.

— Повелитель, я закончила со сбором дани с восточных территорий. — подала голос Василиса, заметив мрачное настроение чародея.

— Хоть ты меня радуешь.

Он поднял золочёную чарку и пригубил хмельного мёда, что сладко заиграл на языке, слегка дурманя голову.

— Ты неплохо справляешься, Василиса.

— Благодарствую, Повелитель.

— Только прикажите, я мигом соберу оброка вдвое больше, чем эта светленькая. — не выдержала Оксана.

— Твоими методами собирать дань вскоре будет не с кого. — поморщился Кощей. — Сколько раз тебе повторять, что мертвецов я всегда сделать успею, а с живых куда больше прока?

— Повелитель прав. Чем больше люди стараются выжить, тем больше злата в закромах у Повелителя.

— Не дурна. — усмехнулся Кощей, буравя Василису слегка пьяным взглядом. — Давеча ты обмолвилась, что к Сёстрам ненависть питаешь.

— Повелитель желает узнать почему?

— Желает.

— Они увели мою старшую сестру из семьи, пытались и меня сделать одной из них. Вот только узнав о скоропостижной кончине сестры в их тереме, я поняла, что методы этих женщин варварские и жестокие.

— О моих ты, значит, другого мнения?

— Вы — это нечто иное. Вы не пытаетесь притворяться праведником, не читаете бесконечные нотации о мировом благе и не заставляете детей ломаться под действием своих методов. Раньше я лишь слыхала о вашей силе и даже мечтать не могла, что когда-нибудь окажусь подле вас.

— Мягко стелешь, да жёстко спать.

— Вы не верите мне, Повелитель?

— Я никому не верю, Василиса, поэтому я Бессмертен.

Он поднялся из-за стола, оставив недоеденной добрую половину сочного перепела, и исчез, растворившись тёмной дымкой в воздухе.

— Думала, так просто подобраться к Повелителю? — ехидно спросила Оксана. — Мне-то твои мотивы ясны как день.

— И знать не хочу, что ты обо мне думаешь, шавка.

— Как ты меня назвала, светленькая?

— Не ты ли валяешься в его ногах как последняя сука в ожидании, что он тебя приголубит? Можешь даже не мечтать с такой-то рожей.

— Да как ты смеешь! То же мне красавица писаная выискалась!

— Больше злись, Оксана, больше морщин будет.

— Я убью эту тварь! — взбеленилась Глава Культа, едва не выпрыгнув из-за стола в порыве вырвать сопернице космы.

— Прекратите орать вы обе. — остановил её хмурый колдун. — Ты, Василиса, будь добра не хамить старшим по рангу. А ты Оксана прекрати её задирать. Повелитель доволен работой Василисы, мы должны с этим смириться.

— Рано или поздно эта лгунья ещё проявит себя, помяни моё слово!

— Ежели Василиса предаст, Повелитель с ней мигом расправится, и не посмотрит, что девка лицом вышла.

— Мне нет дела до твоих предрассудков, Оксана, думай себе, что хочешь.

Василиса откинула русую косу за спину и поднялась из-за стола.

— Благодарствую за ужин. Да будет веками править Повелитель.

— Да будет веками править Повелитель. — вторил ей рой голосов.

Она поспешила покинуть залу, но вместо того, чтобы сразу пойти к себе, решила немного пройтись по окрестностям Царьграда. Духа Кощея в тереме Василиса не чувствовала, давеча он покинул его, отправившись в неизвестном направлении. Лишь едва заметный след его тёмной магии, указал верную дорогу.

— Луна в это время года похожа на большое золотое блюдо.

Он даже не обернулся в её сторону, восседая на мягкой зелёной траве, глядя на отражение небесного светила в водах Девичьего пруда. Василиса остановилась рядом, прислонившись к раскидистой яблоне, словно боясь подойти ближе и спугнуть юркнувшую прямо в руки удачу. Кощей оставил корону и богатый кафтан в тереме, теперь походя на обычного колдуна в своём чёрном одеянии.

— Или наливное яблоко.

— Где ты видала такие яблоки?

— В моём дворе когда-то росла такая яблоня, к осени она была усыпана золотыми плодами, а вкус у них был точно мёд.

Кощей повернул к ней голову, глядя на девушку нечитаемым взглядом, а затем похлопал рукой по траве рядом с собой, приглашая занять место подле себя. Василиса с опаской подошла и опустилась на мягкую траву, ощущая, как замирает всё внутри от близости к величайшему злу Тридевятого царства.

— Мне бы пригодилась такая яблоня в моём золотом саду.

Василиса подавила удивлённый вздох, сам Бессмертный сидел и беззаботно болтал с ней поздним вечером о яблоках… Кому расскажешь, ни за что не поверит!

— Золотой сад… Звучит как в сказке.

— Жизнь не сказка, Василиса, посему я стараюсь сам создать её.

Василиса кивнула и замолкла, боясь ненароком спросить лишнего и вызвать гнев у чародея. Оба молча смотрели на полную Луну, лишь ветер шелестел листвой в ветвях раскидистой яблони, напевая свою едва уловимую мелодию.

— Ты меня боишься. — утвердительно сказал Кощей, переведя на неё взгляд. — И правильно делаешь.

— Я до конца не ведаю, что мне дозволено делать, а что нет. Посему опасаюсь…

Кощей усмехнулся, облокотившись на колено, подперев голову рукой, он не сводил с собеседницы пронзительных тёмных глаз.

— Ты довольно дерзко разговариваешь с Оксаной.

— Если Повелитель прикажет…

— Это меня забавляет.

— Тогда я буду дразнить её чаще вам на потеху.

— Сообразительная. Сделаешь всё, что только прикажу? А, Василиса?

— Всё, что только прикажете.

— Ты не дурна собой. Как насчёт разделить со мной ложе?

— При всём уважении, Повелитель, но разве вы хотите любить кого попало? Вам не престало растрачивать пыл на своих служек.

Кощей помрачнел, сдвинув брови, и подался вперёд, не отрывая от неё холодного взгляда.

— Я сам решу, что мне пристало делать. Если не хочешь быть моей сукой, можешь проваливать.

— Я хочу быть вашей ученицей, хочу перенять вашу мудрость и прикоснуться к неведанной силе. Разве вы предпочтёте подстилку преданному последователю?

Он сжал пальцами её подбородок, приподняв голову так, что их губы едва соприкасались. Василиса едва заметно дрожала, сдерживая рвущийся наружу страх, холод наполнил её тело, а в голове мелькала лишь одна мысль: «Какая я дура, надо было соглашаться… Теперь он точно убьёт меня»

Но на удивление, Кощей внезапно отпустил её и расхохотался, вызывая ещё большее недоумение у напуганной колдуньи.

— Повелитель?..

— Если бы ты согласилась лечь под меня, я бы убил тебя на месте. — внезапно заметил он, скосив на неё взгляд.

— Но я не понимаю…

— Сёстры сделают всё, что угодно дабы избавиться от меня. Подослать красную девку, дабы я ослабил бдительность — запросто. Думаешь, я настолько наивен?

Внутри всё сжалось. Неужели, он знал всё с самого начала?.. План Главы с треском провалился, едва ли начавшись. Это и есть её конец?..

— Но мне было любопытно, как далеко ты сможешь зайти.

Василиса молчала. Отпираться не имело смысла, это могло лишь разозлить Кощея, и тогда она точно не жилец.

— Эй, Василиса. Будешь мне врать, я тебя закопаю. — пригрозил он, коснувшись её светлой косы, сжимая русые волосы между пальцами.

— Вы не убьёте меня?..

— Ты забавная. А я оставляю такие вещи подле себя.

— Тогда чего вы хотите от меня? Теперь, когда… Всё знаете.

— Играй свою роль дальше.

Василиса удивлённо смотрела на юношу перед собой, совершенно не зная, чего ей ожидать. Читать замыслы Кощея Бессмертного было подобно ловле рыбы в мутном пруду, где она давно издохла — не ясно, что он выкинет в следующий момент.

— Но моя роль закончилась, когда вы узнали правду.

Кощей пожал плечами, отпустив её косу.

— Она и не начиналась. Думаешь, я бы купился на смазливую светленькую колдунью? Твоя так называемая Глава, отправила тебя на верную смерть. Подумай об этом на досуге.

— Я жива лишь потому, что показалась вам забавной?

— Сообразительная.

— Тогда мне стоит продолжить в том же духе.

— Мы можем больше друг другу не лгать. Это по истине чудо найти искреннего человека в этом мире, не находишь?

— В таком случае я могу честно высказывать своё мнение?

— Попробуй.

— Я вас ненавижу. Но не всем сердцем, конечно, потому что в итоге вы проявили ко мне милосердие.

— Как великодушно с твоей стороны. — он усмехнулся. — Живи с этой ненавистью, Василиса, и дальше радуй меня своими выходками.

— Как вы можете так спокойно находиться в присутствие недруга?

— Год назад я прикончил избранного, которому было суждено убить меня. Думаешь, осталось ли на этом свете то, чего я мог бы бояться?

Колдунья покачала головой, ловя каждое движение лица напротив, будь то простое моргание, лёгкий изгиб бровей или ухмылка. Она помнила тот день, когда по терему Сестёр прокатилась волна скорби, вызванная смертью очередного избранного. Его пытались защитить и укрыть от взора Кощея, но тот был быстрее. Он всегда находил помеченных Чернобогом людей и расправлялся с ними, какие бы титанические силы не прикладывали для его защиты. В тот раз избранным была обычная крестьянская девица, чистая душой и открытая сердцем. Голову так и не нашли.

— А давеча мы уничтожили ваш оплот в Тридевятом. Сёстры ослаблены, да, и что вы можете сделать? А до сбежавшей царской семьи мне дела нет. Никто не посмеет пойти супротив меня.

Василиса понятливо кивнула. Она продолжает жить лишь потому, что для Кощея является лишь забавной вещицей, за которой интересно наблюдать.

— Я не против взять тебя в свои ученицы.

— В чём смысл?..

«Да как вообще можно понять, что творится у него в голове?» — пронеслось в мыслях у девушки, мотивы поведения Бессмертного были для неё настоящей загадкой.

— Будет забавно посмотреть, как меняется твоя светлая магия.

Он поднялся, взглянув на неё сверху вниз, и протянул руку, предлагая встать.

— Идём, покажу, как покойника оживлять.

* * *

Вопреки всем ожиданиям, обучаться у Кощея Бессмертного было куда веселее и познавательней, чем у Сестёр, в отличие от них у тёмного чародея не было совершенно никаких запретов и морали — это она поняла ещё в первый день, когда колдун варварски разделил труп, оживляя каждую часть по отдельности, заставляя их то собираться вместе, то вновь разбегаться. Зелёные искорки, отделяющиеся от его пальцев, мертвенно светились во мраке ночи, перепрыгивая между мёртвыми частями. Кощей был виртуозом запретной магии смерти.

— Разве можно такому обучиться? — спросила его тогда Василиса, поражённая увиденным.

— Частично, если есть дар.

Теперь в её покоях лежала дохлая вонючая кошка, которую оживить никак не выходило, как Василиса ни пыталась. Тёмная древняя магия словно отвергала её, не желая подчиняться.

Она проводила всё больше времени рядом с Бессмертным, который действительно сдержал своё слово и обучал новоиспечённую ученицу премудростям магии. Казалось, что за месяц рядом с ним, она узнала больше, чем за несколько лет обучения у Сестёр.

— Ты неправильно варишь зелье. — однажды заметил он, наблюдая за потугами Василисы приготовить снадобье.

— У тебя указано, что нужно смешать зверобой и осенник (безвременник) в равных пропорциях.

Она уже не помнила тот день, когда начала свободно разговаривать с Кощеем. «Ты» вырвалось у неё случайно, будто так и было нужно, а колдун не стал её останавливать, лишь продолжив что-то объяснять.

— Это не я писал, просто старый свиток. — пожал он плечами. — Тебе не стоит верить всему, что там нацарапано.

— Как же тогда ты предлагаешь мне варить зелье?

— Думай своей головой, включи ощущения и взгляни на процесс под другим углом. В чём отличие осенника и зверобоя? Можно ли их совместить? Чем отличается заготовка этих растений?

— Хочешь сказать, что сие написано дураком?

Кощей усмехнулся, и до Василисы, наконец, дошла простая истина. Он учил её думать, а не слепо следовать указаниям старших Сестёр, что давно всё решили за тебя.

— Осенник на то и осенник, что цветёт осенью, но его цветы бесполезны, тогда почему они здесь? И зачем вообще их собирать?

— Потому что кто-то намудрил с написанным.

— Ты намеренно дал мне этот глупый свиток, чтобы проверить мои знания?

— В яблочко, Василиса. И ты с треском провалилась!

— Уж прости, не думала, что ты изволишь подкладывать мне свинью.

— Не моя вина, что Сёстры не учат думать. — развёл руками он. — Дак что используют у осенника?

— Клубнелуковицы. В них скапливается ядовитое вещество.

— Зачем осеннику нужен зверобой?

Василиса задумалась: «и правда, зачем? Его ведь принимают как самостоятельный отвар те, у кого проблемы с животом…»

— И чему вас только учили в тереме?.. — протянул Кощей, наблюдая за сосредоточенностью Василисы, застывшей над высушенной травой.

— Как лечебное может сочетаться с ядовитым?

— Всё на свете яд, Василиса, просто в разных количествах.

— Но это снадобье направлено на отравление. Зверобоя слишком мало, дабы спровоцировать его в той же степени, что и клубни осенника, тогда…

— Все ли травы добавляют лишь для оказания основного эффекта?

Она удивлённо взглянула на него. Кощей расслабленно сидел на лавке, подперев рукой голову, в его глазах мелькали едва заметные искорки, а губы чуть изогнулись в подобии улыбки.

— Он как жена. — внезапно вымолвила девушка, глядя в его глаза. — Жена всегда стоит за спиной мужа, она не принимает участия в сражениях с недругами, но при этом поддерживает его и помогает собраться с силами. Это и есть влияние зверобоя. Он делает осенник сильнее.

— Умница.

Лицо расплылось в счастливой улыбке. И когда похвала Кощея стала столь много для неё значить? Он вёл себя рядом с ней совершенно иначе, нет, конечно, продолжал порой сухо и холодно выдавать реплики о полном захвате мира, если она начинала спрашивать, зачем ему всё это. Но обычно просто обучал и говорил на отвлеченные темы… Это было так странно: видеть, как могущественный чародей сбрасывает свой дорогой кафтан, дабы помочь ей разделаться с жёлудником (конский каштан).

— Откуда у тебя столько познаний о травах? — спросила она, измельчая клубнелуковицы.

— Откуда у тебя столько дурости, чтобы резать ядовитое растение голыми руками?

— Ой…

Холщовые рукавицы тут же пошли в ход.

— У меня была хорошая наставница. Она знает о травах всё и даже больше.

— Ты тоже поначалу делал ошибки?

— Ошибаться нормально, но я уже не помню, так давно это было…

— Ты ушёл от своей наставницы?

— А у нас вечер откровений? — усмехнулся Кощей, наблюдая за тем, как ловко она разделывается с осенником.

— Ты можешь не рассказывать, ежели не хочешь.

— Ты и сама знаешь. Я был учеником Чернобога. В его-то владениях и овладел некромантией во всей красе.

— Почему ты ушёл от него?

— Почему люди любят день больше ночи?

Василиса подняла на него понимающий взгляд, сие было в природе человеческой.

— Ты не хотел оставаться у Чернобога с самого начала?

— Разумеется. Но бывший мастер отомстил мне иглой и избранным, впрочем, это малая плата за бессмертие.

— Ты будешь жить вечно до скончания времён, на твоих глазах будут создаваться и рушиться целые цивилизации, но ты будешь…

— Одинок. — завершил её глубокую мысль Кощей, поднимаясь из-за стола. — Заканчивай здесь, хочу проведать, как дела у Оксаны и Культа.

— Не ходи к Оксане! — внезапно выпалила Василиса.

Кощей аж застыл с полуодетым кафтаном, удивлённо взирая на девушку, он не ожидал подобной наглости с её стороны.

— Я… Я… Прости. — выдохнула она, попытавшись закрыть лицо ладонями, но Кощей молниеносно перехватил её запястья.

— Что я говорил про яд, дурная?

— Извини.

Она потупила взгляд, не решаясь посмотреть в глаза напротив.

— Нужно было убить тебя ещё в нашу первую встречу.

Василиса вздрогнула и всё же взглянула на него, вопреки ожиданиям, карие глаза смотрели куда-то в сторону, а на лице застыло грустное выражение, тут же сменившееся показным безразличием, стоило ему лишь почувствовать, что девушка смотрит на него.

— Завтра отправляйся в Синеград с Демьяном и подчинёнными.

— Но ты хотел…

— И не смей мне перечить.

Этот холодный взгляд прошибал насквозь, внутри всё противно сжалось, а к горлу подступила обида. Кощей отпустил её руки и покинул помещение, оставив Василису наедине с мыслями. Чем она так обидела тёмного чародея?..

* * *

Портовый, шумный Синеград так же затронула власть Кощея Бессмертного, сделав некогда не спящий ночами город тихим и покорным. В отличие от столицы морской порт сдался без боя, стоило только войску тёмного чародея появиться в зоне его видимости. Купцы, составляющие большую часть населения, были народом ушлым, посему дабы избежать разгрома, согласились выплатить нехилую дань новому Властелину, помимо этого преподнеся в качестве дара богатые одежды да украшения.

Кощея сие устроило, так что трогать Синеград Культу было запрещено, однако временами проверять обстановку в морском городе было обязательно, так что сейчас Василиса шла в сопровождение хмурого Демьяна по торговой улице. Местные, едва завидев нынешнюю власть старались выслужиться, каждый норовил всучить товар на пробу, но члены Культа на сие не велись, направляясь к терему Главы города.

Терем скорее напоминал заморский замок, чем русскую избу, своими башенками с красной черепицей и светлым цветом стен, в коих притаились окна-бойницы. Когда-то город был подвержен частым нападениям пиратов, посему строить каждый раз деревянные избы оказалось делом затратным, и Синеград всё больше использовал камень и подобные материалы, дабы сохранить подобающий вид и крышу над головой после набегов захватчиков. Это делало его всё более не похожим на остальную часть Тридевятого царства, он будто был обособленным и жил собственной жизнью.

Глава принял гостей с распростёртыми объятьями, выделив им лучшие покои и личных служек, от коих те сразу отказались, сославшись на занятость. С Демьяном в отличие от Оксаны отношения были сносными, он много не разговаривал, предпочитая соблюдать все наказы Кощея, не пытался выслужиться и убивать местных. Василисе порой казалось, что суровому колдуну не место в рядах Кощеевой братии, пока не узнала, что тот ещё ребёнком спас его, как, впрочем, и многих других членов Культа. Именно поэтому верхушка молилась своему Повелителю как высшему Божеству.

— Сегодня отдохни после дороги, а завтра приступим к обходу купцов и осмотру кораблей.

— Хочешь найти следы царской семьи?

Василиса в глубине души надеялась, что Сёстры успели укрыть наследников за Синим морем, и скрыть следы своей магии до того, как их мог бы обнаружить Культ.

— Если везение будет нам благоволить. — коротко отозвался Демьян, подобного наказа от Кощея не было, посему он не порывался отправиться на поиски.

— Как думаешь, почему Повелитель до сих пор не убил царя с царицей?

Он смерил её холодным взглядом и лишь пожал плечами.

— Тебе лучше самой у него спросить. Ты более приближена к Повелителю.

Василиса рассеяно кивнула, вспоминая их последний разговор.

— С тех пор как ты появилась, он стал счастливей. — внезапно заметил колдун. — По Повелителю не скажешь, но в глубине души он остался человеком и жаждет простого взаимодействия с другими. Лишь ты можешь его дать.

— А Оксана? Я думала она в нём заинтересована…

— Оксана для Повелителя не боле, чем верный пёс. Он не смотрит на неё как на женщину, а на тебя то и дело поглядывает.

Василиса слегка покраснела, но тут же напустила на себя безразличный вид.

— Сие тебе кажется, Демьян. Повелителя вряд ли может заинтересовать какая-то девка на побегушках.

— Ежели надумаешь предать, я лично твои кишки выпущу. — всё так же холодно процедил колдун, а затем махнул рукой. — Утро вечера мудренее. Да будет веками править Повелитель.

— Да будет веками править Повелитель.

Василиса незаметно выскользнула из покоев, наложив привычные отводящие чары, и направилась к морю. Ещё никогда она не видела столь бескрайней и буйной стихии. Слегка штормило, посему тёмные волны падали на берег, рассыпаясь белым кружевом по россыпи камней. Девушка присела на один из них, устремив взгляд в чернеющую бесконечность и задумалась.

Поначалу ей казалось, что жизнь рядом с Кощеем будет невыносимой, а от его поступков кровь застынет в жилах, но всё оказалось совсем не так, и сие пугало. Тёмный колдун был прекрасным учителем, а ещё отличным собеседником, с которым можно было ночи напролёт говорить обо всём на свете. Кощей был начитан и умён, он прекрасно разбирался во всём от целебных трав до воинского дела, посему слушать его было одно удовольствие. А когда он цитировал наизусть целые заморские трактаты, у Василисы перехватывало дыхание, и невольно вспоминался последний беззаботный разговор с Любавой. Они бы точно не повздорили из-за Кощея, потому что подруге нравились богатыри…

Возникающее в груди чувство пугало и заставляло совершать необдуманные вещи, проявлять ненужную ревность… Вот зачем она взбеленилась из-за Оксаны перед отъездом? Могла бы сейчас сидеть в покоях и пытаться оживить мёртвую кошку под лукавым взглядом учителя. Наверное, когда она вернётся, труп стухнет окончательно…

За исключением безграничной любви к власти и временами проявляемой жестокости, Кощей Бессмертный был идеальным молодцем, о котором она не могла и мечтать. И даже сама мимолётная мысль о том, что он чувствует к ней хоть толику того, что испытывает сама Василиса, заставляло сердце биться чаще, а кровь приливать к щекам. Это было так правильно и ненормально одновременно.

— Василиса? Это ведь правда ты?..

Знакомый голос, раздавшийся за спиной, вывел её из раздумий, заставив обернуться.

— Любава?.. — она удивлённо глядела на лучшую подругу, чей тёмный силуэт вынырнул словно из ниоткуда.

— Я так рада, что встретила тебя!

Колдунья широко улыбнулась и присела рядом, заключив подругу в крепкие объятия.

— Я так скучала, Василиса! Места себе не находила, как узнала, что Глава тебя к Кощею отправила.

— Со мной всё хорошо, тебе не нужно беспокоиться. — Василиса обнимала её в ответ, ласково поглаживая по светлым волосам.

— Как всё продвигается?

— Не думаю, что обрадую тебя ответом.

— Я счастлива уже от того, что ты в добром здравии. Думала, Кощей убьёт тебя. — она тяжело вздохнула.

— Он хорошо относится ко мне.

— Дак значит, всё идет как нужно!

— Это не то, что ты думаешь, Любава.

— Только сама не влюбляйся в него, Василиса! Он зло, он убил наших Сестёр, он худшее, что есть в Тридевятом царстве. Помни об этом.

— Я знаю, можешь не напоминать очевидные вещи.

Внутри всё сжималось, угораздило же испытывать тёплые чувства к тому, чьей смерти желает всё Тридевятое царство. Того, кого годами пытаются отправить в иной мир Сёстры. Есть ли другой выход?.. Надежды не было.

— Что они хотят с ним сделать? Ты знаешь? — стараясь не выдавать предательской дрожи в голосе, спросила Василиса.

— Ты и сама знаешь, что меня в такое не посвящают, даже теперь, когда я прошла обряд.

— Да, прости. — девушка ощутила, что вскрывает старую рану и поспешила исправиться.

— Ничего. Когда мы пленим Кощея Бессмертного, Сёстры наконец-то смогут жить спокойно, нам больше не придётся рисковать собой ради мира.

— Ты права, Кощей должен умереть.

Она врала не столько Любаве, сколько самой себе и убедилась в этом, когда по возвращению в Царьград, Кощей Бессмертный и взглядом её не удостоил, закрывшись с Демьяном в покоях. С ним творилось нечто необъяснимо странное, и сие отметил даже вернувшийся колдун.

— Повелитель сегодня не в духе. Лучше в ближайшее время не попадаться ему на глаза.

И его слова красноречиво подтверждал пунцовый синяк под глазом Оксаны, которая осмелилась-таки сунуться к Кощею.

Василиса за сим наблюдала с тревогой и ломала голову над тем, как подступиться к Бессмертному. Всё давно вышло за рамки данного Главой задания, она действительно тревожилась за состояние чародея. Посему июльским вечером всё же решилась постучаться в покои. Ей ожидаемо не ответили, но дверь оказалась незапертой.

Внутри было тихо и пахло жжёными травами, ненавязчивый аромат душистой сирени тут же проник в лёгкие, приятно щекоча их изнутри. Кощей обнаружился среди груды свитков, один из которых читал, сидя прямо на полу, подперев голову ладонью. Тёмные волосы были в беспорядке и слегка неряшливо торчали в разные стороны, а под глазами сияли огромные мешки. Сие состояние было непривычно для обычно с иголочки одетого Кощея.

— Сегодня единственная ночь, когда в Зачарованном лесу цветёт папоротник.

Губы сжались, но чародей не проронил ни слова.

— Ты столько рассказывал мне про него, что я думала, мы сможем пойти за ним вместе.

Она осторожно прошла внутрь, прекрасно понимая, что сейчас висит на волосок от гибели, если хоть малость разозлит Бессмертного. Опустившись напротив него, Василиса бросила взгляд на разбросанные свитки, ощущая, как напрягся в этот момент Кощей.

— Тебе нужно отдохнуть, сколько ты не спал?

— Не строй из себя мамку, плохо получается.

Василиса мягко улыбнулась, наконец, встретившись с ним взглядом.

— Тогда расскажешь, что с тобой происходит? Все обеспокоены…

— Просто проваливай, Василиса, пока я сам тебя не выставил.

— Тогда тебе и правда придётся меня выставить. Ты плохо выглядишь, я не хочу оставлять тебя в таком состоянии.

— Я предупреждаю в последний раз.

Нужно было бояться, точно нужно… Но почему-то вместо этого она подалась ближе и заключила мрачного колдуна в тёплые, крепкие объятия, вызвав лишь удивлённый вздох.

— Что ты делаешь, дура?

— Ты больше не один. И никогда не будешь один.

— Ты обещала не лгать мне.

— Я не лгу.

Он притянул девушку к себе и замолчал, хмуро глядя в пустоту. Давно забытые чувства пробивались откуда-то из глубины, хотя он думал, что уничтожил их все без остатка.

— Папоротник цветёт лишь одну ночь в году. — прошептал Кощей, глядя на уткнувшуюся в изгиб его шеи Василису. — Нам не стоит упускать эту возможность.

— Даже тебе не под силу вырастить папоротник.

— Сия магия подвластна лишь природе.

Она наконец отпустила его, радужка в карих глазах напротив будто стала чуть светлее, но даже эти крохотные изменения грели душу.

— Уверен, что не хочешь отдохнуть?

— Ты душишь меня своей заботой, а должна лишь забавлять.

— Со временем ты привыкнешь.

— Будто я собираюсь привыкать к тебе. — фыркнул Кощей. — Не успею и глазом моргнуть, как ты сгинешь. Человеческий век не долог.

Василиса пожала плечами и мягко улыбнулась, коснувшись ладонью его щеки, убирая прядь каштановых волос за ухо.

— Пусть и не долго, но я хочу быть рядом с тобой.

— Я — твоё задание. Ты сделаешь всё, дабы быть рядом со мной.

— Ты был моим заданием. Но с тех пор многое изменилось.

— Ты ненавидишь меня, Василиса.

Она покачала головой и, слегка задумавшись, продолжила.

— Я не думаю, что ненавижу тебя. Конечно, ты не добрый богатырь, что помогает бедным и спасает обездоленных, и уж тем более не честный светлый маг. Но ты — это ты, а больше мне не нужна причина, чтобы любить тебя.

— Ты хоть представляешь какая ты дура…

— Ага, забавная вещица, не так ли?..

Кощей буравил её непроницаемым взглядом, пытаясь найти хоть каплю лжи в её словах, но улыбка и тепло, исходящее от Василисы, не давали её обнаружить, совершенно сбивая Бессмертного с толку.

— Сегодня единственный день, когда можно сорвать цветок папоротника.

— К лешему папоротник.

Поцелуй вышел настолько пылким и чувственным, что, если бы Василиса стояла, у неё бы подкосились ноги. Она обняла чародея за шею, прижимаясь к нему всем естеством, запустив пальцы в мягкие каштановые волосы, ощущая как сильные руки собственнически сжимают её талию. Губы будто сливались воедино, утягивая в бурлящий водоворот пламенных чувств, в которых к лешему полетело всё: сестринство, мировое благо, любая осторожность… Теперь ничего не волновало кроме посветлевших карих глаз напротив и лёгкой улыбки, за которую не жалко было и умереть.

Кощей Бессмертный — главное зло Тридевятого царства через пару часов мирно спал рядом с ней словно невинный младенец. Василиса провела пальцем по выступающим позвонкам, даже не пытаясь успокоить бушующий внутри ураган.

«Когда девушка становится Сестрой, жизнь больше не принадлежит ей.»

«Лги, обманывай, используй других, но сделай всё, дабы подобраться как можно ближе к Кощею…»

«Люди склонны слепо верить своим наречённым»

Лишь одну ночь цветёт папоротник, лишь на одну ночь она позволила себе забыться…

«От прежней Василисы ничего не останется»

«Только сама не влюбляйся в него, Василиса! Он зло, он убил наших Сестёр, он худшее, что есть в Тридевятом царстве. Помни об этом»

Он должен умереть

Глава 13

Оковы

Изменения в Кощее сложно было не заметить, он больше не отправлял Культ на задания, ограничивая тех безобидными вылазками в ближайшие селения. Оксана бесилась, откровенно вступая в перепалки с ненавистной светленькой, а Демьян понимающе поглядывал на Василису, отмечая про себя то, что Повелитель держится к ней как можно ближе. Остальные члены Культа никак не отреагировали на происходящее, они безмолвно ожидали приказов или кидали на своё Божество взгляды полные обожания.

— Когда планируете вторжение в Тридесятое царство, Повелитель? — осмелилась спросить Бессмертного за трапезой Оксана.

— Я отправлюсь туда сегодня на разведку с Василисой.

— Но как можно?.. Там ведь оплот Сестёр, а светленькая вам точно не поможет, ежели чего.

— Ты сомневаешься в моей силе? — Кощей нахмурился, и даже воздух вокруг будто налился свинцом от его тяжёлого взгляда.

— Что вы, Повелитель…

— В таком случае заткнись и не вмешивайся.

— Повелитель. — внезапно привлёк к себе внимание обычно безмолвный Демьян. — При всём моём уважении, Оксана права. Вы не должны отправляться в Тридесятое в одиночку.

— И ты туда же. — Кощей вздохнул, отодвинув от себя блюдо с недоеденным пирогом. — Мы не станем пересекать границу.

— Ежели чего приключится, вызывайте немедленно.

Кощей на него лишь рукой махнул мол всё и так понял. Бояться было нечего ни Василисе, ни тем более ему самому. Они вышли к конюшне сразу после трапезы, где хозяина дожидался могучий жеребец с чёрными как вороново крыло крыльями.

— Под стать тебе.

Девушка наблюдала за тем, как Кощей скармливает коню сено прямо с рук, поглаживая его по гриве. Чем больше она находилась подле тёмного чародея, тем больше тот раскрывался перед ней с совершенно неожиданных сторон.

— Это Полночь. Когда-то я нашёл его хилым жеребёнком в высоких горах, с тех пор мы неразлучны.

— Ты хочешь лететь на нём?

— Почему нет? Он самый быстрый конь в Тридевятом царстве.

И в этом не было и толики лжи, поскольку стоило им оказаться в небе, как Полночь стремительно развил небывалую для лошади скорость. Мощные крылья рассекали воздух, а ржание походило на звериный рык. Василиса прижималась к Кощею, глядя на раскинувшийся под ними целый мир, где дремучие леса и цветущие поля сменялись пиками горных вершин. Повеяло вечным холодом, и она прильнула к груди тёмного чародея, чувствуя исходящее от него тепло. Карие глаза лукаво улыбнулись, а сам Кощей лишь поцеловал её светлую макушку.

— Ты хорошо держишься для первого раза.

— Не думала, что ты будешь катать меня на летающем скакуне.

Он улыбнулся и пожал плечами.

— Жизнь так непредсказуема, Василиса.

— Величайшее зло Тридевятого царства и девушка, что хотела его убить. Кто бы мог подумать, что мы будем неразлучны.

— Думаю, мне нужна царица рядом, как осеннику зверобой.

— Да, как осеннику зверобой.

Она скользнула взглядом по заснеженным пикам, завороженная красотой. Ранее ей не приходилось видеть высокие горы так близко, вот руку протяни, и можно будет коснуться вечных снегов, напоминающих сахарные шапки на сдобных булочках.

— Где ты хочешь остановиться?

— Нет разницы, мне просто нужен обзор.

— Тогда давай на голой сопке?

Кощей кивнул и приказал коню снижаться. Холм действительно был практически лишён растительности, зато внизу раскинулись поля цветущего после степного дождя золотого донника. Они остановились на краю холма, и Кощей присел на плоский камень, обратив взор на дальние земли.

— Я посмотрю, что здесь можно собрать в окрестностях, пока ты занят осмотром.

— Не уходи далеко.

Она кивнула и скрылась в противоположной стороне, а Кощей сосредоточил всю свою магию в глазах. Дивноград встал перед ним как на ладони, он видел местный кремль, царский терем и даже снующих повсюду жителей Тридесятого царства. Каждая деревенька, каждый небольшой домик, каждый изгиб речки… Ничто не могло укрыться от орлиного взора тёмного чародея.

— Я захвачу Тридесятое за пару дней. — спокойно заметил он, возвращая себе нормальное зрение, оглядевшись в поисках Василисы.

Солнце высоко стояло над головой и нещадно жарило сквозь тёмную ткань кафтана, говоря о том, что чародей пребывал здесь довольно долго. Кощей поднялся с камня и потянулся, он совсем потерял ход времени. Василисы не было поблизости, скорее всего задержалась среди горных трав. Однако на сопке колдунья не обнаружилась, как и на соседних. Лишь платок, набитый тем самым донником, что был виден с вершины холма, оказался в зарослях колючего шиповника в долине. В воздухе парили едва заметные следы светлой магии, не принадлежавшей Василисе. Он спустился вниз по долу и обнаружил несколько помятых растений, всё прерывалось здесь.

«Василиса предала их или меня?..» — пронеслось в мыслях у тёмного чародея. И к гадалке не ходи, чтобы понять, кто причастен к исчезновению. Она была одной из Сестёр, но одновременно с этим и будущей царицей всего мира. Холодный расчёт велел звать Полночь, но ранее глубоко заточённые в сердце чувства шептали: «Поверь в последний раз…»

В последний раз.

* * *

Терем Сестёр обнаружился быстро, женщины сновали по двору, хлопоча по хозяйству, несколько девочек упражнялись с луком на полянке неподалёку, а одна из тех, что постарше, собирала в плетёную корзинку созревшую вишню. Рваный шрам украшал её лицо.

Кощей появился сзади и холодно заметил:

— Закричишь — убью всех.

Корзинка выпала из рук, летние ягоды пунцовыми каплями застыли в пожелтевшей от палящего солнца траве. Колдунья понятливо кивнула.

— Ты знаешь, зачем я пришёл.

— Не думала, что ты явишься за предательницей.

— Меньше думай, тебе не к лицу.

— Я разочарована в своей подруге. Полюбить Кощея Бессмертного…

— Ещё слово и я убью ближайших.

Тёмная магия, витавшая в воздухе, красноречивей всего говорила о том, что он не лжёт.

— Она в подземелье, будет медленно гнить там без еды и питья.

— Веди или ваш оплот в Тридесятом постигнет та же участь, что и в Тридевятом.

«Люди склонны слепо верить своим наречённым»

Кощей спокойно шёл за колдуньей, которая увела его от терема к небольшой постройке. Она отперла с виду неказистую дверь и открыла следующий за ней ход под полом. Тёмному коридору в подземелье будто не было конца-края, пахло сыростью, а по стенам то и дело выступала чёрная плесень. Провожатая молчала, как и сам Кощей, который пытался отыскать следы магии, он был не глуп и всё ещё рассматривал вариант с тем, что Василиса на самом деле предала его. Впрочем, ловушка это или нет, он скоро узнает. Да и какая разница, если никому не удастся его заточить?

Тёмный коридор закончился широкой залой, в центре которой на двенадцати цепях, соединявшихся в мощные кандалы, висела Василиса. Едва услышав шаги, она подняла взор, в глазах заблестели горючие слёзы, а губы задрожали.

— Ты всё-таки пришёл… — прошептала она.

— Хочу забрать свой зверобой. — спокойно ответил Кощей, окидывая взглядом пустую залу на предмет скрытой магии.

— Оставь меня и уходи. — внезапно взмолилась она. — Я никогда не прощу себя, если это ловушка, подготовленная для тебя. Ты был прав во всём. Глава знала, что ты не поверишь, она отправила меня на верную смерть!

— Никто не сможет помешать мне, кроме избранного. Глупые Сёстры тем более.

Он самоуверенно направился в центр, с каждым шагом приближаясь к пленнице.

— Кощей, нет! — Василиса плакала навзрыд. — Я не знаю, что они задумали!

— Брось. Никто не сможет причинить мне вреда, ты же знаешь.

— Глава сильнее, чем ты думаешь!

— А… Эта старая мусорщица? Даже не удосужилась к тебе охрану приставить, вот тупица.

Он остановился напротив, глядя в красные заплаканные глаза напротив.

— Слышала об истинной любви, о которой сказывается в сказках? Я раньше не верил, но сейчас её не упущу.

Он коснулся ладонями цепей и пустил по ним магию, дабы сорвать оковы, но стоило ему дотронуться тёмного металла, как тот весь покрылся светло-зелёными древними символами, а оковы защёлкнулись уже на его запястьях. Всё ещё рыдающая Василиса сделала несколько шагов назад и застыла. Кощей рванул цепи в надежде, что это всего лишь дешёвый трюк, разве кому-то под силу заточить его? Самого могущественного чародея во всём мире, грозу континента! Но магия, покидающая его тело, говорила об обратном, убегая по цепочке рисунков. Невиданная доселе слабость накатила на него, а в голову ударило тупое осознание.

В последний раз.

Он доверился человеку в последний раз.

— Мне так жаль, дитя моё.

Запах яблоневых цветов достиг до его уплывающего сознания вместе со светлым образом Главы Сестёр, что обнимала и прижимала к груди рыдающую Василису.

Он не видел в её словах лжи, потому что всё сказанное было правдой. Она любила его всей душой, чувства были искренни и чисты, но разум выполнил вверенное ему в руки задание. Карие глаза вновь обрели чёрный цвет и потухли навсегда.

* * *

Любава осторожно постучалась в верхнюю комнату, где уже третий день безвылазно сидела Василиса, колдунья после произошедшего ни с кем словом не обмолвилась, не притрагивалась к пище, и даже не реагировала на тёплые объятия подруг.

— Вот она истинная любовь. — сказала вчера Глава, наблюдая за тем, как Любава пытается растормошить её, но жизнь словно оставила хрупкое девичье тело, а сердце осталось в темнице рядом с Кощеем.

— Как она могла полюбить его? Он ведь сущее зло! — непонимающе спросила колдунья, осторожно укладывая Василису на постель, и села рядом, ласково поглаживая её по светлым волосам.

— Ей он виделся не как зло. Любовь способна творить чудеса, и она же губительна. Всё на свете есть яд, Любава.

— Поэтому Кощей ничего не заподозрил? Я была поражена, что он так легко попался.

— Люди склонны слепо верить своим наречённым.

— Добавь в осенник зверобоя… — пересохшими губами прошептала Василиса. — Не трогай голыми руками…

— Василиса!

Любава обняла подругу, прижимая её к себе, но та никак не реагировала, лишь шепча одной ей понятный бред.

— Моя дохлая кошка окончательно разложилась…

— Глава, она не в себе. — тяжело вздохнула Любава. — Вы ведь поможете ей?

— Я надеялась, что она найдёт в себе силы пережить потерю, но, если так и дальше продолжится, Василиса умрёт.

— Глава! — громко позвала вбежавшая внутрь девочка лет тринадцати. — Марья связалась! Царьград освобождён, как и всё Тридевятое, царь Еремей на троне, наследники возвращаются из-за моря! — на одном дыхании радостно выпалила она.

— Чудные вести, моя милая. Расскажи об этом остальным.

— Культ тоже уничтожен? — спросила Любава, держа Василису за руку.

— Говорят, что некоторые успели уйти. Многие отправились к Тридесятому, поскольку Кощей не вернулся в назначенный срок. Сёстры ищут их в высоких горах.

— Пусть продолжают поиски, нужно истребить всех до единого.

— Я передам наставления Марье, Глава.

Девочка скрылась за дверью, радостно крича на весь двор, что они наконец-то победили.

— Я вторгнусь в её мысли и закрою воспоминания о Кощее, это единственный способ уберечь нашу девочку.

Глава склонилась над колдуньей, но стоило ей лишь коснуться её лба, как чужая рука сжала запястье стальной хваткой, Василиса подняла на старушку глаза полные ненависти.

— Вы не заберёте его у меня. — холодно процедила она и отпустила руку, возвращаясь в прежнее состояние живого мертвеца.

— Присматривай за ней, Любава. Она сильная и со временем сможет смириться с потерей, но ей нужна твоя поддержка.

«Ей нужна моя поддержка» — повторила про себя слова Главы девушка, опускаясь рядом с бубнящей что-то себе под нос Василисой.

Она расчесала гребнем светлые волосы, вновь убирая их в косу. Состояние подруги не менялось, бессвязный бред, глубокие мешки под глазами, спутанное сознание. Любава даже не представляла, что пришлось пережить Василисе, когда та захлопнула кандалы на запястьях своего возлюбленного. Она бы точно не смогла решиться на такой шаг…

— Кажется, теперь я знаю, какие молодцы тебе нравятся. — едва заметно улыбнулась Любава, поглаживая Василису по плечу. — Он был умён, не так ли? Тебя бы не заинтересовал кто-то с желанием уничтожить мир просто так.

Девушка продолжала молчать, но затихла.

— Ты не должна себя винить. Ты полюбила зло, но сделала правильный выбор, и со временем сможешь себя простить.

— Я убила в нём человека. — прошептала Василиса, закрывая лицо руками.

— Он не был человеком.

— Он любил меня, он пошёл за мной, он доверился мне. Я могла изменить его…

— Вася. — Любава тяжело вздохнула, обнимая подругу. — Ты и сама знаешь, что он бы не остановился. Кощей планировал захват Тридесятого в ближайшее время. Ты спасла множество невинных жизней. Люди во всех концах земли будут тебе благодарны.

— Я хочу умереть.

— Жизнь тебе не принадлежит.

— Василисы больше нет.

* * *

Иван заслонил глаза рукой от полуденного степного солнца и широко улыбнулся проходящей мимо Варваре.

— Самый зной сейчас, а ты всё работаешь не покладая рук.

— А кто если не я? В тереме одни девки да ты.

— Сказала, будто унизила.

Богатырша расхохоталась.

— Не серчай, Ванечка. Не хотела обидеть. Вон, кстати, твоя наречённая идёт.

Он обернулся к идущей по тропинке Марье Моревне и заключил её в крепкие объятия прежде, чем та успела сказать хоть слово против.

— Вань, мне нужно в Тридевятое уехать. Главе нужна помощь в новом тереме.

— А тебе безопасно будет? Дитя ведь под сердцем носишь.

Она слегка покраснела от теплого влюблённого взгляда и погладила наречённого по щеке, выдавив из себя скупую улыбку.

— С малышом всё будет хорошо. Я лишь на пару недель, а там как раз время родов подоспеет.

— Богатырь или красна девица, как думаешь, кого нам небеса пошлют?

Марья смотрела в искрящиеся голубые глаза напротив и всё никак не могла наглядеться, до сих пор не понимая, что этот искренний юноша с чистой душой нашёл в такой холодной злюке как она.

— Богатырша! — ответила за неё широко улыбающаяся Варвара, вытирая счастливую слезу в уголке глаз. — Простите дуру, залюбовалась на голубков.

Иван смущённо засмеялся, обнимая Марью покрепче.

— Коли богатырша уродится, в твою честь назовём.

— Эй! Не решай всё за меня. — незлобно заворчала Марья, упиваясь теплом любимых рук. — Но мне правда пора. Скоро свидимся, Вань, и…

— Не покидай терем, я знаю. — закончил он за девушку, поцеловав её в лоб. — Береги себя и скорее возвращайся.

— Варвара и остальные за тобой присмотрят.

— Чувствую себя дитём малым. — проворчал под нос Иван, наблюдая за тем, как фигура Марьи седлает коня и скрывается с остальными по пути к кругу.

— Не серчай, Вань. Ты важен как никто из нас.

— Да, я помню.

Иван взял вёдра и направился к колодцу, должен же он был хоть как-то помогать местным по хозяйству. С тех пор, как год назад познакомился с Марьей Моревной, его жизнь претерпела сильные изменения, начиная с того, что пришлось покинуть отчий дом, заканчивая тем, что даже самая мелкая девчушка в тереме Сестёр превосходила его по мощи. Порой он ходил на тренировки с младшими ученицами и махал мечом наравне с ними. С магией и рукоделием у него, конечно, не выходило, и девочки смеялись, когда он своими неуклюжими руками пытался сплести оберег. Выходило хуже некуда, но Марья всё равно носила один такой под сердцем.

Сёстры пеклись о нём, денно и нощно справляясь о состоянии, и даже небольшая хворь уже приводила местных в панику. Ивана тут же запирали в покоях и пичкали лечебными снадобьями покуда не поправится. Всё дело было в том, что он тот самый, избранный самим Чернобогом. Вот только пресловутую иглу найти не могли уже лет двадцать, Кощей молчал, как и выжившие члены Культа, коих удавалось поймать. Впрочем, Ивану о сих делах никто не рассказывал.

Сам Иван знаменитого Бессмертного никогда в глаза не видел, а на все вопросы Сёстры отвечали лишь, что тот надёжно спрятан, и не стоит ему с ним встречаться. Иглу со смертью на конце можно сломать, не глядя противнику в лицо.

Время текло, в тереме всегда было чем заняться, но отсутствие Марьи Моревны и пустые разговоры с девчатами привели к тому, что Иван со скуки начал изучать окрестности. Варвару удачно позвали крестьяне из села неподалёку, дабы та разобралась с появившимся оборотнем, а остальные девчата, хоть и поглядывали на него, но сильно не следили, занятые своими заботами. Так что Иван, наконец, смог позволить себе осмотреть территорию за пределами терема, чувствуя вкус свободы.

Степь в это время года цвела ярко-красными маками, пробивающимися сквозь метельчатые травы, качающиеся от лёгких порывов тёплого ветерка. Иван вдохнул окружающие ароматы полной грудью и невольно залюбовался открывающейся картиной. Взгляд зацепился за чернеющие вдалеке валуны, хлипкая постройка, напоминающая небольшой сарай пристроилась рядом. Массивный замок на двери нисколько не остановил юношу, ему уже приходилось открывать такие ранее по долгу службы, а вертящуюся вокруг магию, даже не заметил.

К его разочарованию, за дверью не обнаружилось ничего, он ожидал увидеть хотя бы лопаты или что-то вроде того, и порядком расстроился. Сегодняшнее приключение явно пошло насмарку. Иван хотел было выйти и вернуть замок на место, как случайно заметил нечто, напоминающее вход в погреб. Любопытство как обычно взяло верх, и он сунулся посмотреть, чего там спрятано, обнаружив внутри лишь длинную лестницу, уходящую в тёмный коридор. Всё нутро говорило о том, что не стоит туда соваться, однако, было нечто притягивающее в этой непроглядной тьме.

Именно поэтому он вернулся сюда в сумерках, подгоняемый жаждой новых открытий, кои стоило совершить, покуда не вернулась бдительная Варвара или Марья, эта уж точно подымет всех на уши, если наречённый пропадёт из стен терема хоть на секунду. Сначала такая забота казалась милой, но довольно быстро надоела.

Он достал небольшой металлический «горшок» с отсутствующими стенками, вместо которых была сетка, рукой поворошил светящиеся кристаллы и направился вниз, держа придуманное Главой изобретение прямо перед собой, освещая путь во тьме. Внизу пахло сыростью, и было прохладно в отличие степной духоты. Он невольно поёжился и пожалел об отсутствии кафтана. Сравнение с погребом для хранения тут же всплыло в голове, вот только кому нужен такой огромный склад, где будто и нет ничего?..

Иван порядком устал идти по коридору, который не собирался заканчиваться, но при этом никуда не сворачивал. В какой-то момент показалось, что он и вовсе заплутал среди бесконечных стен, но внезапно камушки осветили огромное просторное помещение. Иван остановился, пробегая взглядом по стенам, а затем застыл, поскольку луч упал на висящего на цепях человека.

От удивления юноша отпрянул назад и больно ударился головой о каменную стену, зашипев от боли. А узник тем временем пошевелился, подняв на него измученное осунувшееся лицо, скрытое за сильно отросшими волосами, клоками, спадавшими на землю.

— Ты живой… — пролепетал Иван, глядя на неизвестного, он был в шоке от своей ужасной находки прямо под боком у, казалось бы, самого безопасного уголка на всём белом свете.

Узник пошевелил губами, но до ушей Ивана не донеслось ни звука. Жалость пробрала до костей, и юноша ринулся к неизвестному. Он поставил светильник рядом, слегка уменьшив его интенсивность, поскольку глаза пленника, привыкшие к темноте, сразу закрылись от яркого света.

— Сейчас-сейчас, погоди.

Он отстегнул от пояса бурдюк с водой и поднёс к пересохшим губам. Пленник сделал глоток и жадно присосался к живительной влаге.

— Кто ты? Как здесь очутился? — спросил Иван, отнимая от губ неизвестного уже пустой бурдюк, надеясь, что теперь тот сможет хоть что-то сказать.

— Гле… б… — прошелестел узник, глядя на него тёмными глазами, в коих будто поселилась сама ночь. — А… кто?..

— Я Иван. — понял, чего от него хочет новый знакомый, юноша. — Случайно нашёл коридор, думал сокровищницу обнаружил, но встретил только тебя.

— Иван. — повторил тот, не отрывая от него взгляда. — Помо… жешь… мне?..

— Конечно! Погоди, я мигом сниму тебя отсюда! Как же это так-то, живого человека на цепь садить… — он попытался снять кандалы, но те просто так не поддавались, лучше было вернуться на завтра с инструментом и попробовать вскрыть замок, но оставлять несчастного на долгий срок не хотелось. Сердце сжималось от жалости.

— Так… не вый… дет…

— Ты прав, я вернусь в терем за чем-то, что поможет вскрыть замок.

— Не…

— Я обязательно вернусь к тебе, Глеб. Что бы ты ни натворил, человек не должен сидеть на цепях в кромешной темноте!

— Ма… гия… Ру… да… Не сло… мать…

— Вот леший! — выругался Иван и тяжело вздохнул, глядя на усохшего пленника, от которого осталась одна кожа да кости. — Глеб, почему ты здесь? Как давно?

— Во… ды…

— Ох, у меня больше нет.

Иван с нескрываемой жалостью смотрел на исхудавшего юношу, невозможно было даже понять, кто это такой, да тот и сказать ничего толком не мог, настолько измученным был.

— Во… ды… — прошелестел пленник, и Иван вскочил с места.

— Я принесу, сейчас, погоди!

— Три…

— Три бурдюка, хорошо, я сбегаю!

— Вед… ра…

Иван понятливо кивнул и схватил свет, устремившись наружу. В голове стучала лишь одна мысль — помочь нуждающемуся, тот и так настрадался. Он кинул взгляд на спящий терем, часовых сейчас выставляли редко, надобность за десятилетия после поимки Кощея Бессмертного отпала, а обычно дежурившие девочки постарше, засыпали после пары часов на посту. Так что Иван без проблем и лишних глаз прикатил три ведра на тачке ко входу в подземелье и по очереди спустил их вниз.

Юноша установил свет и помог узнику напиться, поддерживая его голову.

— Всё будет хорошо, Глеб.

По мере осушения вёдер, истощённый полутруп перед ним начал, наконец, походить на человека, он пил всё более жадно, пока не прикончил последнюю порцию до последней капли.

— Благодарствую. — выдохнул он, подняв на спасителя уже живое лицо.

Все двенадцать цепей упали рядом со звоном, стоило лишь рвануть их вниз. Иван с удивлением наблюдал за разворачивающейся картиной. Бывший узник легко избавился от оков, откинув их в сторону. Магия осветила тёмные стены, возвращая месту жизненные краски.

— Ты силён. — взглянул на рассыпанные по полу цепи юноша. — Глеб, ты теперь свободен. Я правда не знаю, что ты натворил, но никто не должен сидеть на цепи в столь жутком месте.

— Скажи мне, Ваня, ты живёшь в тереме с Сёстрами?

— Да, моя наречённая Марья Моревна привезла меня сюда из Тридевятого царства.

— О… Из самого Тридевятого… Зачем же?

— Ну, я вроде как… Избранный что ли. — почесал затылок Иван. — Не спрашивай, я сам не понимаю, но говорят, что лишь я могу убить Кощея Бессмертного.

— Вот как.

— Что ты хочешь делать дальше? Ты сможешь идти в таком состоянии?

— О, твоими заботами я чувствую себя превосходно.

— Да что ты. — отмахнулся он. — Любой бы на моём месте поступил точно так же.

— Ну, что ты. Лишь человек с чистой душой и помыслами может поступить подобным образом. Ты особенный. — он подошёл к нему вплотную, глядя в светлые глаза напротив.

— Скажешь тоже… Да, кстати, ты так и не сказал, за что с тобой так обошлись.

— Всё очень просто, Вань. Я шепну тебе на ушко.

Он поддался вперёд к нему, опалив горячим дыханием ухо.

— Я — Кощей Бессмертный.

Боль моментально пронзила грудь. Последним, что видел Иван было его собственное дрожащее сердце в крепкой хватке Кощея Бессмертного. Светлые глаза моргнули и закрылись навсегда.

* * *

(От автора: В конце главы присутствует сцена жестокости над женщинами, не читайте, если у вас триггеры)

В новом тереме царила суета, они наконец-то полностью отстроили обитель на месте некогда сожжённой Кощеем Бессмертным. Василиса стояла на втором этаже, наблюдая за снующими по делам Сёстрами. Многие сейчас были в Тридевятом, желая наконец полностью завершить процесс строительства. Некоторые пребывали на заданиях в поисках новых Сестёр и борьбе с нечистой силой.

Царь Еремей уж десять лет как отошёл в мир иной, передав престол в надёжные руки старшего сына Владимира, что до этого прошёл все три испытания. Василисе нравилось, что вести теперь разносились лишь о мирских делах да заботах, изредка говоря о засухе али нападках нечисти, с коими быстро расправлялись усиленные отряды царских стрельцов. Главу пригласили на широкий праздник в честь рождения третьего царевича, и как она ни пыталась увильнуть, таки отправилась в Царьград.

Марья остановилась рядом с Василисой, её живот порядком округлился, срок вот-вот подходил, и будущего малыша обсуждали уже всем теремом.

— Тебе не обязательно было ехать сюда.

— Мне хотелось немного развеяться перед долгими посиделками дома.

— Вернёшься к Ивану? Он в тебе души не чает.

— Да, я знаешь… После того, как встретила его, изменилась.

— Ты и правда стала добрее, раньше была сущей стервой.

— Василиса! Не груби старшим.

Та лишь пожала плечами, мол говорю, как есть.

— Мы не виделись неделю, а я уже…

— Я помогу тебе с перемещением. Вдвоём мы сладим с кругом, даже если нас не будут поддерживать с другой стороны.

— Снова не отвечают. Третий день кряду яблоко кручу, а никто не подходит к золочёному блюдцу. — подошла к ним расстроенная Любава.

— Странно это, не беда ли какая случилась? — присоединилась к обсуждению проходящая мимо Алёна.

— Нам лучше отправиться на разведку, Василиса, как ты и говорила.

— Хорошо. Выдвигаемся?

Марья кивнула, и вскоре колдуньи уже стояли у круга. Обычно, кто-то с другой стороны помогал контролировать перемещение, но коли в Тридесятом никто не отвечал, приходилось действовать на свой страх и риск.

— Надеюсь, с Иваном и остальными ничего дурного не случилось. — понадеялась Марья, ступая в круг.

— Тебе лучше не отвлекаться, иначе будет худо.

Они выпустили магию, волнами заскользившую по причудливым рисункам, подсвечивая круг с каждым мгновением всё сильнее и сильнее. Мир закрутился, поднимая их над землёй, и в следующий миг, девушки уже стояли последи точно такого же круга в Тридесятом царстве.

Не теряя ни минуты, обе двинулись в сторону знакомого терема неподалёку, и едва завидев его вдалеке, тут же заподозрили неладное. В окрестностях не было ни души, лишь во дворе перекатываемое потоками ветра ютилось одинокое ведро. Терем будто бросили, а все его обитатели сбежали в одночасье.

— Иван! — отчаянно позвала Марья, но ей никто не ответил.

— Нам лучше дождаться помощи. — хмуро заметила Василиса.

Но не успела удержать сорвавшуюся с места колдунью, бросившуюся внутрь терема, а последовавший душераздирающий крик заставил её устремиться следом. Девушка застыла, едва переступив порог, с ужасом взирая на подвешенные в сенях трупы вчерашних учениц. Мухи ползали по их лицам, застывая на стеклянных глазах. Смрад, исходящий от покойниц, говорил о том, что они здесь не первый день.

Василиса закрыла рот руками, страх прошиб её насквозь, стуча в висках. Она повернулась на скрип: дверь рядом приглашающе распахнулась. Из терема повеяло могильным холодом.

— Не ходи туда, Марья. — строго заметила Василиса, преграждая той путь.

— Иван… Нет, нет, нет…

— Уходи. Быстро.

— Я не могу!

— Марья, ты должна сберечь его дитя.

С этими словами она выставила её вон из терема, запечатав вход магией, а сама шагнула вглубь, уже прекрасно зная: что, точнее кто её там ждёт.

Больше покойников на пути не попадалось, но бревенчатые стены были украшены кровавыми узорами, кричащими о том, что живых она здесь не обнаружит. Запах смерти заполнял собой лёгкие, заставляя сердце замереть в ожидании скорой погибели, Кощей точно не простит её, не теперь…

Он обнаружился в горнице. Стоял посередине спиной к выходу, разглядывая дёргающиеся на стене оторванные конечности некогда избранного самим Чернобогом, давеча спасшего его простодушного Ивана. Оторванная голова зависла в воздухе, глазные яблоки вертелись ровно по орбите, что чародей находил донельзя забавным, иногда заставляя их вертеться в противоположную сторону. Василису от этого зрелища замутило, она прислонилась спиной к стене, не решаясь сделать и шага в сторону знакомой фигуры.

— Не хочешь сказать мне «с возвращением»? А? Зверобой? — он даже не обернулся к ней, поглощённый издевательством над мертвецом.

Василиса молчала, в её интересах было как можно дольше задержать тёмного чародея, дабы Марья успела сбежать.

— У меня было много времени, чтобы решить, как тебя убить.

— Что решил?

Он всё-таки обернулся. Тёмная радужка, будто сливающаяся со зрачком… Карий цвет шёл ему намного больше.

— Я воплотил в уме множество вариантов, но ни один не показался мне достаточным.

…

— Убить и раскидать части по всему свету. Задушить. Утопить. Скормить свиньям…

— Твоя фантазия не знает границ.

— Сбросить в пропасть. Сжечь на костре. Четвертовать. Заточить во тьме без еды и воды.

— Кажется, последний вариант нравится тебе больше всего?

— О нет… — покачал головой Кощей и в следующий миг оказался прямо напротив, больно приложив девушку головой к стене, схватив её за шею. — Всего этого недостаточно.

Она обмякла в его руках, будто не желая сопротивляться, лишь инстинктивно глотая ртом воздух.

— А потом на меня снизошло озарение.

Кощей отпустил её, и не ожидавшая подобного Василиса мешком упала на пол.

— Смерть для тебя — это награда, а не наказание.

— Смерть не может быть наградой для человека.

— Пфф… Не пытайся меня запутать, Василиса. Я же знаю, зачем ты со мной лясы точишь. Полагаешь, пока мы с тобой мило беседуем, твоя подружка успеет спастись?

— Делай со мной, что хочешь, но не тронь хотя бы её.

В горницу вбросило Марью, что приземлилась прямо на живот и застонала.

— Всё, как приказывали, Повелитель. — раздался голос Оксаны.

— Подготовь всё к отбытию, я здесь быстро закончу.

— На всё ваша воля.

Дверь за ней закрылась.

Василиса было бросилась к Марьей, но её как котёнка швырнуло обратно в стену. Кощей подошёл к лежащей на полу колдунье, магией перевернув её и прижав к земле, не давая двинуться.

— Интересно, кого же послали небеса этой красной девице? — нараспев протянул он. — Дай-ка я взгляну. Иван-покойничек так ждал, так ждал, жаль не дождался.

— Нет! Не смей! — сорвалась на крик Василиса, она пыталась вырваться, но всё было тщетно.

— Хотя… Я могу дать ему поучаствовать. — Кощей поманил к себе мёртвую голову Ивана, что зависла прямо над Марьей, высунув язык.

— Не издевайся над ней! Хватит! Тебе нужна я, дак прикончи меня!

— Как назовём будущего покойничка? — он присел на корточки рядом с обессиленной девушкой, и одним движением разорвал сарафан на её животе. — Так-так. Мальчик или девочка, девочка или мальчик? Ты как считаешь, Василиса?

— Убери от неё руки! Убей меня! Делай, что хочешь, но не тронь ребёнка!

— Не трогай дитя. — пыталась сопротивляться обессиленная Марья, но Кощей её не слушал.

— Скучно, как с вами скучно! Вы такие… — он задумался, подбирая подходящие слова в голове. — Пресные.

— Кощей! Пожалуйста!

— Может, малой меня порадует. Дак кто-там? Мальчик, девочка? — Кощей пробежался показательно задумчивым взглядом по бледной как мел Марье. — Нравится чувствовать бессилие? Мне тоже было весело два десятка лет коротать время в подземелье.

— Убей меня, но не тронь дитя. — взмолилась девушка, но мучитель словно её не слушал.

— Зачем гадать кто там внутри? Лучше просто увидеть!

Он пальцем коснулся нежной кожи, вспарывая живот, доставая новорождённого из утробы матери.

— Ой, надо же! Только посмотри какая сладкая у тебя девочка! — просюсюкал он и слегка встряхнул дитя, заставляя малышку закричать, поднеся её прямо к лицу зверем кричащей Марьи. — Поздоровайся с мамочкой. Ути-пути, какая зайка.

— Кощей, нет!

— Ой… Кажется, я забыл, что младенцы головку не держат. Неловко вышло.

Марья закричала пуще прежнего, её дорогое дитятко со свёрнутой шеей приземлилось на пол лицом к ней

— Чудовище! Ты настоящий монстр!

Кощей поднялся, отряхнув руки, и направился к Василисе, остановившись прямо перед ней.

— Эй, зверобой. Нелегко любить монстра, не так ли?

— Что ты задумал?

— Ну, мамочке я подарок преподнёс, надо и свою несостоявшуюся невестушку уважить.

— Убей меня!

— Нет-нет, глупый зверобой. Я не убью тебя, зачем же прерывать такие сладкие страдания?

Кощей наклонился к её уху, скользнув языком по мочке, слегка прикусив нежную кожу и прошептал:

— Наслаждайся новым обликом, Василиса. Лишь поцелуй истинной любви вернёт тебе прежнюю жизнь.

Мир внезапно стал огромным, а выросший прямо перед ней сапог Кощея показался настоящим непреодолимым препятствием. Василиса с ужасом взирала на тёмно-зелёные лягушачьи лапки.

— До скорого, болотная.

Он вышел из горницы, хлопнув дверью.

— Марья!

Новое тело совершенно не слушалось, так что Василиса буквально ползком добралась до раненой подруги.

— Не умирай, только не умирай.

Та всхлипывала, глядя на мёртвого малыша перед глазами. Голова Ивана приземлилась рядом. Кровь хлестала из распоротого живота так, что ещё немного и колдунья просто умрёт.

Василиса буквально плавала в алой жиже, пытаясь удержаться на месте. Она огляделась в поисках волшебного блюда, но смогла заметить лишь расплющенное яблоко, как и ожидалось, Кощей полностью оборвал их связь с теремом.

— Вася! — раздался знакомый голос из глубины терема. — Вася-Вася, ты жива⁈

— Любава! — крикнула было в ответ Василиса, но её голос стал заметно тише.

Оставалось лишь надеяться, что их найдут как можно быстрее. Белая как мел Марья, лежащая рядом, еле дышала. Кощей отплатил за годы заточения сполна.

Глава 14

Рожденный из тьмы

Освобождение Кощея Бессмертного стало для Сестёр ничем иным как лавина среди гор, её рано или поздно ожидали и опасались, но надеялись, что долгие годы спокойствия всё же продолжатся. Помимо резни в тереме по пути в Зачарованный лес были убиты все попавшиеся Кощею под руку колдуньи и их ученицы, многим из которых совсем немного не хватило до того, чтобы пройти обряд. Ждать рождения нового избранного уже было поздно, да и пресловутую иглу так и не смогли сыскать во всём Тридевятом и Тридесятом царстве, словно её и след простыл.

Пелагея собрала выживших на совет, нужно было выступать немедленно, поскольку Кощей Бессмертный вскоре начнёт действовать безжалостно и решительно — в этом ни у кого сомнений не было.

— Сможем ли мы вновь заковать его в цепи? — спросила Алёна без надежды на положительный ответ, присаживаясь рядом со одной из старших Сестёр.

— Сие больше не в нашей власти. — покачала головой Глава, хоть она порядком постарела и еле передвигалась, но ум до сих пор был остер, а магия стала лишь сильней.

— Тогда как же нам быть? Он не остановится, пока не подчинит все территории.

— Я долго думала об этом. — Пелагея обвела собравшихся девушек долгим взглядом. — Есть лишь один способ, но он опасен и непредсказуем даже для меня.

— Ежели у нас есть хоть ничтожный шанс убить Кощея, мы должны им воспользоваться. — твёрдо сказала Варвара, она вернулась пару дней назад с охоты на оборотня, коих оказалась целая стая, и до сих пор винила себя в том, что не осталась приглядывать за Иваном, а пришедшая в себя Марья только подливала масла в огонь бесконечными упрёками.

— У нас нет шанса убить Кощея без избранного.

— Избранный мёртв. — холодно заметила Марья. — Варвара должна была за ним присматривать, да не углядела.

— Марья! Я виновата, признаю, но не могла же я оставить крестьян наедине с бедой!

— Если бы ты не ушла, Иван был бы жив, как и мой ребёнок. А мы бы не сидели здесь, пытаясь решить тупиковую загадку.

— Я до конца жизни буду винить себя в том, что случилось в тереме.

— Варвара не могла знать, что Иван выпустит Кощея. — вступилась за богатыршу одна из Сестёр.

— Ты слишком строга к ней. Да и Иван был твоим мужем, тебе стоило взять его с собой В Тридевятое, если хотела денно и нощно бдеть за ним.

Поднялся гогот, после произошедшего все были на взводе, многие потеряли подруг, учениц, наставниц. Даже Прасковья — единственная видящая среди всех пропала. Глава предполагала, что её, как раз-таки, выследили намерено, ведь доселе лишь она могла вычислить следующего избранного.

— Немедленно прекратите распри! — заставила всех угомониться Пелагея. — Каждая из вас должна уважать другую, в этом и есть наша сила.

Рой голосов смолк, многие смущённо потупили взгляд в пол, Марья плотно сжала губы, дабы не брякнуть чего лишнего.

— Способ, о котором вы говорили ранее. Мы сможем воплотить его в жизнь? — спросила Василиса, сидевшая на коленях у Любавы, лягушачий облик отныне стал её дневным проклятьем.

— Сие ничто иное как магия, что древнее всех прочих. Сила души.

— Неужели можно использовать такое?.. Я лишь в сказках об этом слыхала. — удивлённо спросила Любава.

— Можно. Нечисть, например, даёт клятвы с помощью магии душ, даже сего не осознавая. Но это простая магия, сложная требует куда большего.

— Что вы хотите сделать?

— Это тяжело, я до последнего не хотела прибегать…

— Глава. Мы больше не маленькие девочки. — строго заметила одна из старших Сестёр, чьи волосы давно покрыла седина. — Вам нужны души для того, что вы задумали, верно?

Старушка тяжело вздохнула и утвердительно кивнула:

— Я скажу прямо. Нужно семь, включая мою.

— Вы не можете оставить нас!

— Любава, мой конец намного ближе, чем у любой из вас. Это будет моё последнее задание на этом свете.

— Как и для многих из нас. Культ и Кощей ни за что не дадут нам совершить задуманное так просто.

— Мы все можем почить. Но сие ради блага.

— Кто-то должен выжить и найти избранного. Оставим людей в тереме.

— Нет.

Все удивлённо уставились на Главу, никто не ожидал, что она будет столь категорична.

— Кощей скорее всего думает, что мы будем обороняться, нас слишком мало, дабы противостоять ему, и у нас нет преимущества в виде избранного. Я уверена в том, что он отправил часть Культа в наши терема, дабы добить остатки.

— А если кто-то просто сбежит и скроется на время?

— Мы положили жизнь на правое дело, отдадим за него и души. — одна из старших поднялась с лавки. — Возьмите мою, Глава.

— И мою.

— И мою.

Пятеро поднялись вслед за ней, и Василиса с ужасом почувствовала, как Любава перекладывает её на лавку и поднимается следом.

— И мою тоже, Глава.

— Любава… — прошептала Василиса, с ужасом глядя на дорогую подругу, она сжимала руки в кулаках, сдерживая дрожь. На свете нет человека, который бы не боялся смерти, но есть те, кто может пожертвовать собой ради других.

— Ты уверена? Ты ещё молода, милая. — покачала головой Глава.

— Я не так хороша в бою, как остальные. Меня всё равно убьют, а так хоть пригожусь.

— Хорошо. Я принимаю твой выбор. Остальные будут защищать наш круг.

— Вы расскажете нам суть ритуала?

— Сие довольно сложно для понимания, но говоря простыми словами: я хочу разделить душу Кощея Бессмертного, дать жизнь совершенно иному существу, взяв самое лучшее, что только можно найти в чёрном нутре. Постараюсь подделать воспоминания, дабы осколок души, будучи заменой сознания Кощея, не знал, кто он на самом деле. А основную тёмную часть заточу глубоко внутри на задворках сознания. Так у оставшихся в живых появится достаточно времени, дабы найти избранного и сломать иглу, пока иная сущность будет годами сдерживать Кощея.

— Но как он будет жить с ним всё это время?

— Он не будет подозревать о его существовании. Мы положим жизни на то, чтобы запечатать Кощея. У него не будет возможности связаться с частью своей души.

— Сущность, что будет вместо Кощея… Что бы это ни было, нам лучше будет держать её при себе.

— Да, ежели выйдет получить над ней контроль.

— Когда вы хотите воплотить задуманное.

— Выдвигаемся немедленно.

— Кощей сейчас начеку, он не подпустит нас к себе просто так. Призовёт полчища нечисти…

— Зачарованный лес. Мы обратимся к его истинной хозяйке за помощью.

— Баба-Яга не станет способствовать заточению Бессмертного.

— Не станет. Но она может закрыть на это глаза.

— С чего бы ей помогать нам? — скрестила руки на груди Марья.

— Я постараюсь убедить Ягу, но вам лучше не вмешиваться в наш разговор. Возьмите оружие и зелья, это наш решающий бой.

* * *

Василиса, наконец, приняла человеческий облик в сумерках и с удовольствием потянулась, разминая затёкшие конечности. Любава стояла рядом, прислонившись к вековой сосне, впереди виднелся жуткий забор, за которым находилась та самая избушка на курьих ножках, куда около получаса назад вошла Глава.

— Выживи сегодня, хотя бы ради меня. — внезапно нарушила молчание Любава. — И не повторяй, что защитила бы меня в бою, это не так, ты сама это знаешь.

Василиса хмуро кивнула, она прекрасно понимала, что станет главной целью Культа стоит лишь мелькнуть в поле их видимости. Каждый хочет убить её за предательство, так что Любава мигом станет мишенью, ежели будет находиться рядом.

— Наши души обязательно найдут друг друга на том свете. — мягко улыбнулась Любава, погладив подругу по светлым волосам. — Обещай мне, что выживешь и сделаешь то, чего мы не смогли.

— Обещаю.

— Это клятва на душах, как у нечисти, поняла?

Василиса слабо улыбнулась, и как только Любава могла шутить в шаге от смерти? Но её улыбка канула в небытие стоило лишь Главе выйти за ворота. Баба-Яга, хоть и была на порядочном расстоянии, но уставилась прямо на неё, буравя колючим взглядом.

— Это и есть та самая Василиса? — донеслось до неё эхо, Василиса прекрасно знала, что Яга усилила его специально, дабы та слышала. — И чего он только в ней нашёл? Кожа да кости! Все космы выдергаю, ежели доберусь.

— Ну-ну, не бушуй, милая. Я верну тебе твоего мальчика.

— Не бери на себя много, Поля. И проваливай подобру-поздорову, пока я не передумала.

Пелагее дважды повторять было не надобно, она остановилась напротив ожидающих Сестёр. Густой туман накрыл Зачарованный лес сизой дымкой, делая их невидимыми для обитающей здесь нечистой силы, заглушая её разум, дабы та не смогла ответить на зов Кощея Бессмертного.

— У нас мало времени. Яга продержит защиту до восхода солнца.

Лес словно расступался перед ними, являя бегущую меж высоких сосен извилистую тропинку. Мох чавкал под ногами из-за давеча прошедшего дождя, подпитанный влажностью тумана, окромя сего вокруг не было слышно ни шороха, ни треска, сама природа словно застыла в ожидании неминуемой развязки. Деревья сменились, лишайник свисал с корявых сучьев будто ведьмины волосы среди плешивой головы. Голое поле перед тёмным теремом последовало сразу за мёртвым лесом.

Кощей уже ждал их в окружении оставшихся членов Культа, среди которых Василиса сразу заприметила Демьяна, Оксаны видно не было, скорее всего отправилась по приказу навестить пустые терема Сестёр.

— Не думал, что вы сунетесь сюда так скоро. — усмехнулся Бессмертный, окидывая недругов безразличным взглядом. — Но тем лучше, расправимся с вами раз и навсегда.

— Годы заточения не пошли тебе на пользу. Всё такой же самоуверенный и не уважаешь старших. — покачала головой Пелагея, делая шаг навстречу.

— Я живу на свете дольше, чем ты, старая карга. — он махнул рукой сторонникам. — Не сдерживайтесь, скоро праздник и я хочу хоровод из их трупов.

— Будет исполнено.

Как и ожидалось, члены Культа атаковали первыми, многие из них использовали мертвецов, среди которых были давеча убитые Сёстры, видимо поэтому их тела так и не нашли, лишь кровь и следы магии говорили о скорой кончине.

Пелагея коротко кивнула, давая сигнал, и все слили волшебство воедино, создавая один мощный щит, покрывавший каждую с ног до головы, прорываясь через мертвецов прямо к Кощею.

— О, неужто решила сражаться со мной лицом к лицу? А силёнок хватит, старая?

Бессмертный не двинулся с места, скрестив руки на груди, в глазах не промелькнуло ни капли эмоций, там была лишь тьма.

— Пришло время. — лишь вымолвила Глава, и шестеро окружили её и Кощея, заключая противников в круг.

Остальные встали спинами к проводящим ритуал Сёстрам, Василиса в последний раз взглянула на Любаву, та одними губами прошептала короткое «прощай» и исчезла в ярко засветившемся круге. Больше никто из тех, кто был во внешней части, не представлял, что происходит внутри, и всё ли идёт как нужно. Оставалось лишь надеяться на благополучный исход. Магия душ была делом тонким, лишь особенно талантливым единицам удавалось использовать её во всей красе, но итог у всех был один — они умерли сразу после использования.

— Я обещал лично выпустить тебе кишки, Василиса. — вырос перед колдуньей грозный Демьян, замахнувшись на ту железной палицей, грозясь раздробить противнице череп, если та вовремя не уйдёт от удара.

Бой вокруг светящегося круга был безжалостным и затянулся до самого рассвета, гибли люди и с той, и с другой стороны. В воздухе витал смрад палёного мяса, поскольку Сёстры сжигали мертвецов, дабы маги не могли их использовать в дальнейшем. К сожалению, сторонники Кощея владели не только магией смерти, они ловко управляли льдом и пламенем, отражая летящие в них атаки и давили на выживших большинством. Поле было открытое, а отступать от круга они не могли, посему многие погибли, принимая летящие в круг атаки на себя или поддерживая внешний защитный барьер.

Культ яростно прорывался к Кощею, но не мог пробить отрабатываемую годами защиту сплочённых Сестёр.

— Каждая из вас стоит десятерых. — сказала им на прощание Глава, когда они только ступили на голую землю.

И они подтвердили сие этой ночью.

Василиса еле дышала, вонзая кинжал в сердце Демьяна, таки добравшись до него после долгих часов боя не на жизнь, а на смерть. Её правая рука была сломана, а глаза застилала льющаяся с разбитого лба кровь. Она практически не видела остальных, лишь изредка сжигая попадавших под руку покойников, Демьян тоже мог ими управлять, но ему хотелось убить ненавистную девку собственными руками, за что и поплатился жизнью.

Сквозь кровавую пелену Василиса увидела, как резко вырастает мир вокруг неё. Первые лучи солнца осветили рыжие, растрёпанные волосы Варвары. Богатырша положила сегодня многих колдунов, что не привыкли сражаться грубой силой. Выжившие Сёстры тяжело дышали, собираясь у светящегося круга, отражая последнюю атаку. Василиса боле не могла помочь, лишь Марья и Варвара помимо неё держались на ногах. Алёна захлебнулась кровью, упав навзничь прямо на глазах у Василисы. С противоположной стороны отошли в мир иной ещё трое.

Враг пал, но цена была высока.

— Мы сделали это… — прошептала Варвара, осев на землю, в глазах темнело, но она с надеждой смотрела на круг.

— Это ещё не конец. Мы должны дождаться окончания ритуала.

— Только бы у них получилось…

На их глазах круг погас, шестеро Сестёр, доселе поддерживающих его своими душами, упали замертво, словно по ним одновременно прошлись огромной косой. Василисе хотелось рвать на себе волосы, рыдать и броситься к телу Любавы, но лягушачье обличие не давало этого сделать. Пелагея уже лежала на земле, её глаза были закрыты, а на лице застыла умиротворённая улыбка, яблоневый аромат навсегда угас вместе с ней.

— Стой на месте! — крикнула Марья, вскидывая руку по направлению центра круга, и Василиса заметила озирающегося Кощея Бессмертного.

Тёмная радужка сменилась на коричневую…

— Марья, это больше не Кощей! — со всех сил крикнула она.

— Почём мне знать!

Тёмная фигура сделала пару шагов назад и бросилась со всех ног в сторону Зачарованного леса, видимо почуяв в Марье угрозу.

— О нет! Так мы упустим его! — Варвара из последних сил рванула за Марьей.

— Ну, нет! Ты не уйдёшь!

— Это ты уйдёшь. — преградила ей путь появившаяся из леса Баба-Яга, полностью пресекая попытки погони.

— Вы не сможете мне помешать!

Богиня усмехнулась и дунула в её сторону, заставляя распластаться по земле.

— Вы трое уберётесь восвояси, пока я добрая. Иначе некому будет искать вашего дорогого избранного.

— Он Кощей Бессмертный и должен быть заточён.

Яга подняла и опустила указательный палец, и в то же время голова Марьи Моревны поднялась и впечаталась в сырую землю.

— Ишь какая! Вздумала мне указывать!

— Марья, нам лучше уйти. — Варвара помогла подруге подняться, игнорируя её жалкие попытки вырваться из стальной хватки. — Мы уходим, бабуль.

— Катитесь к лешему. — она скрылась в лесу.

— Забирай Василису. — наконец, совладала с гневом колдунья.

Богатырша лишь кивнула, подхватывая её на руки, она сама еле держалась на ногах, но до этого перенёсшей серьёзное магическое вмешательство после издевательств Кощея Марье было и того хуже. Василиса молча запрыгнула к подруге на плечо по подставленной руке.

— Я вернусь забрать тела. — прошептала Марья, в глазах темнело, она чувствовала, как теряет сознание. — Позже, мы предадим их земле, как заведено в Тридесятом царстве.

— Сделаем. — лишь коротко кивнула Варвара, скрываясь за дверями терема Бессмертного, короткий сон исцелит их, а Яга не подпустит к Зачарованному лесу Культ, теперь у них в запасе десятки лет поисков нового избранного и лишь надежда свершить правосудие над Кощеем.

* * *

Василиса закончила свой рассказ, у изредка дополняющей её Варвары глаза были на мокром месте, как и у Власи, что, казалось, полностью забыла прошлые обиды, стоило лишь услышать о том, что пришлось пережить сидящим напротив девушкам. Иван молчал, не перебивая, он не проронил ни слова даже, когда повествование подошло к концу, углубившись в собственные мысли.

— Мы поведали всё, что нам было известно. — сказала Василиса, глядя на хмурого юношу. — Теперь вы знаете о противостоянии Сестёр и Кощея всё.

— Я понимаю, почему вы так отчаянно пытались достать Глеба. — вздохнула Влася, вытирая слёзы подолом сарафана. — Никому не пожелаешь пережить того же, что и вам…

— Ты не сказала, что было внутри круга. — всё же подал голос Иван.

— Мы знаем только, что Глава разделила душу Кощея, осколок в виде Глеба сдерживал основную часть долгие годы, пока та была в заточении.

— Ясно. Я понял.

— Теперь ты пойдёшь с нами?

— Иван? — позвала его Влася.

Она серьёзно беспокоилась за него, теперь, когда Глеба не было рядом, казалось, что её друг тоже потерял часть души. Его былой горящий взгляд потух и похолодел, он вечно искал кого-то в пустоте за спинами девушек. Иван изменился.

— Настала моя очередь спасти его.

— О чём ты говоришь? Глеб и Кощей Бессмертный — это одна и та же душа! Она не сможет существовать отдельно, это рушит все законы мироздания.

— Мой друг не Кощей, и я вытащу его из тьмы.

— Ваня… — прошептала Влася, глядя на решительного юношу напротив, его взгляд вновь был устремлён куда-то вдаль. — Я помогу тебе вернуть твою личную язву.

— Ты должен сломать иглу и убить Кощея Бессмертного.

— Я никому ничего не должен. — холодно отозвался Иван. — Но я сломаю иглу, дабы спасти Глеба из заточения и исправить вашу оплошность.

— Хорошо. — жестом остановила Варвару Василиса, чтобы та чего лишнего не брякнула. — Сёстры искали иглу по всему Тридевятому и Тридесятому царству, в том числе и на Буяне, но не смогли обнаружить следов.

— Что ж. Вашей ошибкой было делать это без избранного. — отозвался юноша, он поднялся с места и направился в сторону виднеющихся вдалеке высоких гор.

— Куда ты?

— На Буян.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ

Content

Ирина Кизимова
Тридевятое. Книга вторая

Глава 1 Душа русалки

Глава 2 Начало

Глава 3 Хрустальный ключ

Глава 4 Лед

Глава 5 Дела столичные

Глава 6 Царский выходной

Глава 7 О доверии

Глава 8 Выбор

Глава 9 Победивший смерть

Глава 10 Василиса

Глава 11 Не Сестра

Глава 12 Полюбить зло

Глава 13 Оковы

Глава 14 Рожденный из тьмы