Наталья Бочечко

Где работает Яга?

Информация от издательства

Публикуется впервые

Бочечко, Наталья

Где работает Яга? / Наталья Бочечко; ил. Кристины Синевы. — Москва: МИФ, 2025.

ISBN 978-5-00214-897-4

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Бочечко Н. С., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Глава 1. Живая метла

Однажды в раздевалке детского сада в группе «Ромашка» появилась метла. Она стояла в углу за шкафчиками. На вид самое обыкновенное помело: деревянный черенок с прутьями. Такая же метла есть у Карпа Поликарповича. Он подметает ею дорожки вокруг детского сада. Но свою метлу Карп Поликарпович хранит в подвале. А эта… Откуда она здесь взялась? Подметать пол такой неудобно. Витя уже пробовал. И Женя тоже. А ещё Злата, Макар, и… все пробовали. Подозрительная метла появилась здесь вместе с новой воспитательницей. Вот это и было странно. Воспитательницу звали Инна Евгеньевна. Она встретила детей и куда-то ушла. В группе осталась только Анна Григорьевна, или нянечка Анечка, как называли её воспитатели. Она бегала туда-сюда с кастрюлями, убирала посуду после завтрака и не обращала на детей внимания. Ребята тем временем столпились в раздевалке и разглядывали метлу.

— Эта воспитательница — ве-е-едьма-а-а! — страшным голосом прошипела Злата в ухо Макару, который стоял к ней ближе всех.

— Ведьм не бывает! — громко заявил Макар.

— А вот и бывает, — пропела Арина, раскручиваясь на пятке так, чтобы подол её платья раздувался колоколом. — Ведьмы на метёлочках летают.

— Бабы-ёги тоже на метёлках летают, — сказал Игорь.

— А вот и нет, — опять пропела Арина. — Бабушка-яга сидит в ступе, а помелом только след заметает.

— Смотрите, я ведьма! У-у-у! — Злата схватила метлу и оседлала её.

— Я тоже хочу! И я! И я! — закричали все и стали залезать на метлу.

Злата немного подвинулась. Ещё чуть-чуть. Потом ещё немного и ещё, пока не оказалась на самом конце черенка. Перед ней на метлу влезло пятеро ребят. Остальные толпились вокруг, толкались и недовольно сопели. Рядом с прутьями устроился Витя.

— Интересно, а где у неё перед? — спросила Злата, крепко вцепившись в ствол, чтобы её окончательно не вытолкали.

— Здесь! — Витя потрогал жёсткие ветки. — Прутья — это же как голова у человека, значит, тут у неё и перед.

Мальчик сказал это так уверенно, что все сразу согласно закивали.

— Идём! — скомандовал Витя и вместе с остальными наездниками неуклюже зашагал из раздевалки в группу.

Сначала они шли потихоньку. Потом пошли быстрее, затем побежали по кругу.

— Тише-тише! — закричала Злата и свалилась на пол.

За ней закричал Миша — теперь он сидел на самом конце метлы.

— Витя, потише! — вопил он.

— Это не я! — закричал Витя. — Она сама! Сама! Са-а-ама-а-а!

— А-а-а! — хором завопили наездники.

Ух! Метла взвилась под потолок и медленно закружилась.

— Мы летим! — закричали ребята на метле.

— Они летят! — запрыгали ребята снизу и замахали руками. — Спускайтесь, мы тоже хотим!

Нянечка Анечка уже закончила с кастрюлями и теперь гремела чем-то в туалете.

— Не балуйтесь! — крикнула она оттуда, ничего не заметив.

В раздевалке послышались шаги.

— Идёт, — прошептал маленький Лёша. От страха он засунул в рот палец.

— Я тоже хочу полетать, — хныкала Злата. — Я первая села…

И тут она увидела в дверях Инну Евгеньевну. Злата ещё не знала, строгая ли у них воспитательница, поэтому на всякий случай перестала хныкать и с любопытством уставилась на неё. Злата определяла настроение людей по бровям. Брови воспитательницы сначала удивлённо взлетели вверх, потом опустились и нахмурились. Из-под косой чёлки гневно сверкнули зелёные глаза. Инна Евгеньевна молча следила взглядом за метлой. Та ничего не замечала и увлечённо кружила ребят под потолком, собираясь исполнить свой коронный номер — мёртвую петлю.

— Отставить! — рявкнула вдруг Инна Евгеньевна и звонко топнула каблуком по полу.

Линолеум мягкий, а прозвенело, как по бетону. Женя, стоявший рядом, тоже притопнул сандалией по полу — получился мягкий шлепок. Никакого звона. «Точно ведьма», — решил он и уже собирался зареветь, но передумал. Уж очень хотелось узнать, дадут ли ему прокатиться на живой метле.

У-у-ух! Метла спикировала к полу и стряхнула с себя ребят. Затем проскользнула мимо воспитательницы в раздевалку и встала на место — в угол за шкафчиками. Но Инна Евгеньевна схватила её за черенок и вытянула перед собой:

— Дождёшься у меня — на автобусе буду на работу ездить!

Метла затрепыхалась в её руке, умоляюще потянулась к хозяйке прутьями и вдруг виновато поникла.

— Будешь ещё хулиганить? — строго спросила её воспитательница.

Тут вперёд шагнул Витя:

— Она не хулиганила! Просто немножко нас покатала.

Рядом с ним молча встали Миша и Игорь. За ними подтянулись остальные. Инна Евгеньевна окинула взглядом детей и грозно уставилась на Витю, но тот не испугался:

— Да! Она хорошая, ваша живая метла. Добрая и весёлая.

— Да-да, — закивали остальные. — Очень добрая и очень весёлая.

Брови Инны Евгеньевны опять удивлённо поднялись. Затем опустились, и в её глазах запрыгали весёлые огоньки. Она снова посмотрела на метлу:

— Значит, катала?

Метла радостно закивала прутиками.

— Значит, добрая и весёлая?

Метла опять закивала.

— А летать прутьями вперёд — это что за фокусы? Приличные мётлы так никогда не летают. И потом, покатать только часть группы — это просто безобразие!

Метла развела в стороны прутья, и ветки её опять безнадёжно поникли.

— Немедленно покатай остальных! Только быстро — через десять минут занятие, — скомандовала воспитательница.

Ребята завизжали от радости. Злата рванулась к метле:

— Я первая, первая! Теперь-то уж точно первая!

Из туалета с ведром в руке вылетела нянечка Анечка. Игорь чуть не врезался ей в живот. Задрав голову кверху, он бежал по кругу за остальными ребятами. Нянечка ловко увернулась и на ходу кивнула Инне Евгеньевне:

— Вот такие они у нас непоседы.

— Угу, — промычала воспитательница, глядя поверх её головы.

А Анечка уже тёрла шваброй пол в раздевалке, так и не пригладив волосы, взъерошенные ветками метлы, которая пронеслась у неё над головой.

Глава 2. Новая воспитательница

— Наша новая воспитательница — Баба-яга, — убеждал маму Женя по дороге в садик. — Правда настоящая Баба-яга. У неё и метла есть.

— Ну что ты говоришь! Ну какая Баба-яга? Разве можно так говорить о воспитательнице?

Мама опаздывала на работу. Её каблуки часто цокали по асфальту. Женя с трудом поспевал за ней. Иногда он забегал вперёд и заглядывал маме в лицо, чтобы понять: верит она ему или нет.

— Да это все ребята подтвердят! Вот сейчас зайдём в садик, я тебе метлу покажу, хочешь? Она за шкафчиками стоит. А ступой Инна Евгеньевна не пользуется, потому что у неё дома места мало, а на балконе всё и так завалено. Ступа никуда не влезает. Инна Евгеньевна сама сказала.

— Ты видел собственными глазами, чтоб Инна Евгеньевна летала на метле?

— Собственными не видел, но Анютка говорит…

— Мне вчера твоя Анютка сказала, что у них кот на луну летал.

— А может, и летал.

— Но у Инны Евгеньевны же и нос не крючком, и волосы не лохматые, и не горбатая она даже.

— Не лохматая, да. И нос… — Женя задумался. — Значит, ты думаешь, всё-таки ведьма?

Мама ничего не ответила — у неё зазвонил телефон. Она несколько раз извинилась в трубку, предупредила, что задержится, потом отключилась и открыла дверь в группу. В раздевалке было пусто. Из игровой комнаты выглянула новая воспитательница:

— Здравствуйте! Как у вас дела?

— Здравствуйте! Всё хорошо, — мама на всякий случай оглядела воспитательницу: модная стрижка, оранжевые туфли, улыбается так приветливо. «Нет, ну выдумает же — Баба-яга!» — хмыкнула она про себя.

Воспитательница исчезла так же внезапно, как и появилась. Мама, конечно, в Бабу-ягу не поверила, но всё-таки заглянула за шкафчик. Там действительно стояла метла.

— И зачем её сюда притащили? — пробормотала мама. — Дети выдумывают непонятно что…

Вдруг мама ошеломлённо замолчала: метла кивнула ей черенком и помахала прутиками. Мама зажмурилась, резко вдохнула в себя воздух и стала медленно выдыхать: один, два, три, четыре… Из группы опять высунулась голова Инны Евгеньевны. Она посмотрела на маму Жени, погрозила кулаком метле и исчезла за дверью.

Мама открыла глаза. Метла на этот раз стояла неподвижно. Мама ткнула в черенок пальцем, и метла, съехав по стене, упёрлась в шкафчик. Мама попятилась, нервно хихикнула и растерянно посмотрела на сына. Женя уже переоделся и теперь вставлял в пистолет присоску. Он уже забыл и о метле, и о новой воспитательнице. Ему хотелось показать пистолет ребятам. Мама чмокнула сына и поспешила к выходу. При этом она повторяла себе под нос одно и то же:

— Ну и ну! Привидится же! Ну и ну…

Глава 3. Яга, но не баба

Игрушки стояли на полках нетронутыми. Никто не играл. Вместо этого дети в любую свободную минуту собирались в группки и шушукались. Только маленький Лёша сидел в стороне, складывал из кубиков домик и чему-то улыбался.

Любовь Николаевна, вторая воспитательница, не могла понять, что случилось с детьми. Она пыталась их отвлечь.

— Девочки, посмотрите, какую косу я заплела кукле. Правда красиво?

— Угу, — буркнул Антон вместо девочек, даже не обернувшись.

— Мальчики, давайте построим гараж из кубиков. Посмотрите, как у Лёши хорошо получилось.

— Это не гараж, а избушка, — откликнулся Лёша.

Тогда Любовь Николаевна прислушалась. Шептали все одновременно, и было совершенно непонятно, о чём речь. Можно было различить лишь отдельные слова:

— Ведьма же, понятно…

— Яга, и всё…

— Живая метла даже…

И снова: «Шу-шу-шу, шу-шу-шу». Ничего не понятно! Любовь Николаевна забеспокоилась — детей ничего сегодня не интересовало, кроме их шушуканий. Зато нянечка Анечка была довольна.

— В группе порядок, никто не шумит. Чего ещё надо? — успокаивала она воспитательницу, лёжа на диванчике и водя пальцем по экрану телефона.

Дети уже легли в кроватки, и нянечка Анечка тоже готовилась немного вздремнуть. Любовь Николаевна с сомнением покачала головой. Наконец ей на смену пришла новая воспитательница.

Инна Евгеньевна влетела в группу, сияя улыбкой. Она на ходу размотала и стянула с шеи длинный воздушный шарф, и по группе разнёсся свежий аромат духов. Длинная косая чёлка была аккуратно уложена набок, оранжевое платье тщательно выглажено.

— Ах, и выспалась же я сегодня! — Инна Евгеньевна крутанулась на каблуках и присела за столик рядом с Любовью Николаевной.

Та тут же встревоженно зашептала:

— Инночка Евгеньевна, не хочу вас пугать, но это что-то невообразимое! Дети твердят про какую-то ведьму да Бабу-ягу. А утром Анютина мама спросила, не пугаем ли мы детей персонажами из народных сказок. Анюта, мол, всё спрашивает, бывают ли ещё ведьмы или все уже вымерли. Я и сказок-то им таких не читала. Может быть… — Любовь Николаевна замялась, опустила глаза и виновато закончила: — Может быть, вы им что-то такое рассказывали?

Улыбка медленно сползла с лица Инны Евгеньевны.

— Тэк-с, — громко сказала она и стукнула ладонями по столу. — Совсем тут у меня распоясались!

Любовь Николаевна вздрогнула и пробормотала:

— Ну что вы, что вы. У нас хорошие ребятки.

— Разберёмся! — Инна Евгеньевна встала и направилась в спальню. Перед тем как туда войти, она обернулась и мягко добавила: — Вы, Любочка, идите. Не беспокойтесь, я детей просто обож-ж-жаю!

Любовь Николаевна поспешила к выходу. Она не видела, как у новой воспитательницы зловеще блеснули зелёные глаза.

— Подъём! — прошипела Инна Евгеньевна.

Дети тут же зашевелились, сели в кроватях и тревожно посмотрели на новую воспитательницу. Инна Евгеньевна, прищурившись, вглядывалась по очереди в лица ребят. Только маленький Лёша продолжал спать. Макар дотянулся до его кровати и стащил с мальчика одеяло. За спиной у Инны Евгеньевны мельтешила метла. Она бесшумно выглядывала из-за спины хозяйки, помахивала детям ветками и сочувственно кивала. Воспитательница резко обернулась и топнула на метлу.

— Марш в угол!

Ветки у метлы грустно повисли, и она медленно потащилась за дверь.

— Это кто тут меня ведьмой называл? — тихо прошипела воспитательница.

Дети молча замерли. Они боялись даже пошевелиться. Тут наконец проснулся Лёша. Он протёр кулаками глаза, заморгал и сел в кровати. Дети тревожно поглядывали на него: как бы он не рассердил воспитательницу ещё больше. А Лёша улыбнулся Инне Евгеньевне и ласково потянул:

— Яга-ягу-у-ушенька.

Дети разом в ужасе повернули к нему головы. Макар схватился за подушку, но запустить ею в мальчика так и не решился. Воспитательница медленно повернулась к Лёше… и вдруг улыбнулась:

— Ну вот! А то «ведьма, ведьма». Вставайте быстрее, у нас сегодня лепка.

Дети облегчённо выдохнули и стали поспешно одеваться. Маленький Лёша, как всегда, вышел из спальни последним.

— Копуша! — крикнул ему Макар. Он ещё хотел подставить Лёше подножку, но тут началось занятие.

Инна Евгеньевна велела лепить сказочных персонажей. Все слепили Бабу-ягу. Все пятнадцать человек. На столиках стояли композиции «Баба-яга в ступе», «Баба-яга на метле», «Баба-яга в избушке», «Баба-яга собирает ягоды», «Баба-яга ест ребёнка»…

— Что это вы тут налепили? — Инна Евгеньевна нахмурилась. — Разве Баба-яга — сказочный персонаж? Она реально существует. Это моя бабушка. Она живёт в дремучем лесу, на краю света, в маленькой избушке… Ну или, если короче, на даче она живёт. Круглогодично.

— А избушка на курьих ножках? — спросил Миша.

— Ну вот это уже сказки! — возмутилась воспитательница. — Ножки ещё какие-то придумали.

— А она нас не съест? — жалобно протянула Арина.

Инна Евгеньевна презрительно фыркнула:

— Очень надо есть такую кислятину. Она мороженое любит и грибы со сметаной.

— Ой, — вдруг осенило Женю. — Так ведь вы, Инна Евгеньевна, тоже Баба-яга, получается!

— Какая я тебе «баба»! Я ещё молодая женщина. — Инна Евгеньевна поправила застывшую от лака чёлку. — Быстро лепите сказочного персонажа и идите мыть руки.

Инна Евгеньевна стала готовиться к следующему занятию. Она писала на доске маркером и ворчала себе под нос:

— Пф-ф-ф! Раз Яга, так сразу «баба». Никакого уважения!

Витя вздохнул и скатал из своей поделки шарик.

— Раз Баба-яга не подходит, тогда вообще ничего не интересно, — пробурчал он.

Макар посмотрел на него и тоже скатал шарик. То же самое сделали Злата и Арина.

Нянечка Анечка уже перебралась с диванчика за стол воспитателей в другом конце группы. Уткнувшись в телефон, она что-то печатала. Инна Евгеньевна покосилась в её сторону и тихо сказала ребятам:

— Можете звать меня настоящим именем: Яга Евгеньевна. Я по маме только Яга. Мой папа из обычных людей, его Женей зовут. Но это только для вас. Для остальных я по-прежнему Инна Евгеньевна. Понятно?

Яга Евгеньевна снова покосилась в сторону нянечки Анечки, затем стала переводить взгляд с одного ребёнка на другого, пока каждый из них ей не кивнул.

И тут она увидела, что все слепили шарики.

— Это ещё что за мячики? Или они тоже сказочные?

— Это Колобок, — проворчал Игорь.

— И у меня Колобок.

— И у меня.

— И у меня.

Оказалось, что все слепили Колобков. Даже маленький Лёша.

А потом дети расселись на стульчиках. Яга Евгеньевна показывала картинки и задавала вопросы. На коленях у ребят лежала метла. Они гладили её по черенку. От удовольствия метла растопырила ветки и на все вопросы воспитательницы согласно кивала.

Глава 4. Злая Яга

Игорь мечтал быть самым высоким в группе, но самой высокой была Ксюша. На физкультуре она стояла первой. Игорь за ней. Каждое утро мальчик подходил к ростомеру и просил воспитательницу его измерить. Яга Евгеньевна всегда намеряла одну и ту же цифру.

Сегодня Игорь, как обычно, стоял у ростомера и поджидал Ксюшу. Как только та перешагнула порог, он ринулся к ней:

— Давай померимся! — Игорь потащил девочку к ростомеру.

— Ну давай, только быстро. — Ксюша знала, что Игорь просто так не отстанет.

— Ксюша — 131 сантиметр. Игорь — 128, — отчеканила Инна Евгеньевна и продолжила спорить с нянечкой Анечкой. Та отпрашивалась домой, а воспитательница упрямилась:

— Но у меня тоже дела! Мне непременно нужно сегодня отойти во время дневного сна. Это неотложно!

— Ну что вам стоит, — канючила нянечка Анечка. — Ну отпусти-и-ите, я потом отработаю.

— Мне не надо «потом», мне именно сегодня надо!

— Ну что вам за охо-о-ота…

Ксюша уже играла с девочками в куклы, Антон с Макаром строили башню, Софья с Валей собирали пазлы, Даша листала энциклопедию — каждый чем-то занимался. Только Игорь так и стоял спиной к ростомеру и пытался сам себя измерить. Каждый раз получались разные цифры.

Игорь присел рядом с Мишей, который играл на полу с машинками.

— Вчера 128, сегодня 128! Что же это такое? А может, Яга Евгеньевна специально меня путает? — спросил он у Миши.

— Может, и путает. — Миша пытался построить из машинок башню. Третья машинка неустойчиво шаталась на вершине.

— А Ксюша высокая, да?

— Высо-о-окая, — равнодушно протянул Миша. Машинка всё-таки удержалась, и теперь он поставил на неё четвёртую.

— Но она ведь всё равно ниже меня, правда? — с надеждой спросил Игорь.

— Ага, — отозвался Миша. Ему было не до разговоров, он уже не слушал друга, а пытался выровнять башню.

— А Инна Евгеньевна говорит, что Ксюша самая высокая в группе.

— Да, самая высокая, — эхом отозвался Миша. Машинка на самом верху слегка покачивалась: упадёт или нет?

— Да нет же! Ты не то говоришь! Это я самый высокий! — Игорь так резко вскочил, что Миша даже вздрогнул. Машинки тоже вздрогнули, и башня рухнула.

Миша вздохнул и начал всё сначала. А Игорь никак не мог успокоиться. Он посмотрел в сторону воспитательницы:

— А может, она всё-таки ведьма? И это её колдовские штучки? Анютка мне как-то рассказывала про ведьм — они злые и что угодно могут с человеком сделать.

— Кто у нас тут ведьма? — откуда ни возьмись вынырнула Арина.

— Наша Яга! — Игорь даже покраснел от возмущения.

— А разве Ёги бывают ведьмами? — Арина расправила подол и крутанулась, чтобы он встал колокольчиком.

— Не знаю… Разве что злые.

— А наша Ягушечка Евгеньевна разве злая? — Арина от удивления резко остановилась, подол вернулся на место, так и не став колоколом.

— А зачем она тогда в детский сад работать пришла? Ёги же детей едят, забыла? Вот ты уснёшь, а она ка-а-ак набросится на тебя!

— А-а-а! — раздался сзади рёв Павлика. — А вдруг она меня съе-е-ест?!

— Что случилось? — Инна Евгеньевна обернулась.

— Меня Игорь пуга-а-ае-е-ет, — ревел Павлик.

Нянечка Анечка тем временем юркнула в раздевалку и закричала оттуда:

— Ну, так мы договорились? Я завтра отработаю. Или на следующей неделе. Обязательно!

— Что? — Инна Евгеньевна только заморгала, но возразить не успела: дверь захлопнулась, и воспитательница осталась с группой из пятнадцати детей, одной метлой и своими неразрешёнными проблемами.

Вдруг она почувствовала, что кто-то дёргает её за подол.

— А Игорь Павлика ведьмами пугает, — доложила ей Злата. — Он говорит, что…

Яга Евгеньевна пристально посмотрела на девочку. Та тут же замолчала — она заметила, что один глаз у воспитательницы зелёный, а на другом жёлтая полоса. И вдруг Яга Евгеньевна сверкнула на Злату жёлтым глазом.

— Ой, что это? — вскрикнула девочка.

— У меня один глаз ведьмовский. Прабабушка-то у меня ведьмой была, — наспех объяснила Яга Евгеньевна. Затем велела Злате заняться своими делами, Павлику — прекратить реветь, а Игорю — перестать грызть ногти и болтать глупости.

Потом она проводила занятия, читала вслух книгу, водила детей на прогулку, и всё это — с нахмуренными бровями. И ни разу, ни одного малюсенького разика не позволила метле покатать детей, только топала на её попытки проникнуть в группу и грозилась навсегда оставить дома. Грустная метла целый день тихонько простояла в углу за шкафчиком.

К обеду по всей группе разнёсся слух: воспитательница Яга злая и собирается всех съесть. Причём сегодня же!

— Дождётся только, когда мы уснём, — шептал Игорь ребятам, пока Яга Евгеньевна накрывала к обеду столики.

Ели молча. Яга Евгеньевна поторапливала детей, а сама подозрительно косилась в сторону. Арина проследила за её взглядом. Воспитательница смотрела на стул у окна: там лежала её сумка.

«Сумка как сумка, чего на неё смотреть?» — пожала плечами Арина и хотела продолжить есть кашу, но вдруг увидела такое, от чего у неё сами по себе разжались пальцы, и ложка громко звякнула об пол.

Яга Евгеньевна приготовилась сделать замечание, но взгляд её снова упал на сумку, и она забыла про девочку.

Арина ткнула в бок Игоря:

— Смотри!

Игорь проследил за взглядом девочки и замер от изумления. Ещё одна ложка звякнула об пол. Яга Евгеньевна на этот раз даже не обернулась, она и сама была поглощена тем, что происходило у окна. Когда на пол упала третья ложка, Яга Евгеньевна бросилась к стулу, схватила сумку и засунула её в шкаф. Потом развернулась, растопырила руки, будто защищала шкаф от грабителей. Она покраснела, волосы у неё разлохматились, платок на шее съехал набок и обвис. Теперь Яга Евгеньевна была действительно похожа на настоящую Бабу-ягу. Один только маленький Лёша продолжал есть кашу. Остальные таращились на воспитательницу: глаза её растерянно перебегали с одного ребёнка на другого. Сомнений не было — ЭТО видели все! Или почти все.

— Ну, вы это… — пробормотала Яга Евгеньевна. — Поели уже?

Павлик скривился, хотел зареветь, но вместо этого только икнул. Остальные молча кивнули. Они продолжали заворожённо смотреть на шкаф позади воспитательницы.

— Спасибо! — улыбнулся Лёша и стал собирать тарелки.

Хорошо, что именно он сегодня был дежурным, ведь только он один не заметил, что в большой чёрной сумке кто-то шевелился. И сейчас этот кто-то заперт в шкафу.

Что сделает с ним Яга Евгеньевна? Почему не выпустит бедное существо на свободу? Почему держит его взаперти? Неужели их воспитательница — настоящая Баба-яга? Злющая пожирательница детей!

Глава 5. Чудо в банке

Дети замерли в своих кроватях и смотрели на прикрытую дверь. Софья залезла под одеяло с головой. Павлик тихонько всхлипывал. Только Лёша сопел во сне. За дверью происходило что-то странное: кто-то носился по группе как угорелый. Туда-сюда, туда-сюда. Топ-топ-топ, топ-топ-топ… Потом вдруг вскрикнул, и всё смолкло. Павлик хотел зареветь, но Макар метнул в его сторону подушку. Дети подкрались к двери. Они пыхтели и отталкивали друг друга — каждому хотелось посмотреть в замочную скважину. Злата оказалась у двери первой.

— Яга Евгеньевна сидит на полу, — доложила она ребятам, — лохматая. Рядом с ней валяется банка. А банка… ой-ой-ой! А банка…

— Что? Что? — торопили её дети.

— Банка шевелится!

— Ого-о-о! Шевелится? Что в ней? — стали дёргать Злату ребята.

— Банка изрисована вся, ничего не видно, но внутри кто-то живой, — ответила она поскорее, пока её не вытолкали.

— Маленький котёночек? — предположила Арина.

— Может быть, но у него…

Витя отодвинул Злату от двери. Он случайно нажал на ручку, и дверь распахнулась. Дети попадали на пол — высыпались в комнату как горох. Яга Евгеньевна вскочила с пола, схватила банку и спрятала её за спиной.

— Отпустите его! — крикнул Витя. — Нельзя мучить котёнка!

Яга Евгеньевна растерянно заморгала. Нос у неё покраснел. Он всегда краснел, когда воспитательница нервничала.

— Какого котёнка?

— Мы всё знаем! — заявила Злата.

— Отпустите котёночка, — попросила Валя. — Мы никому не скажем, что вы его мучили.

— Там не котёнок! — запротестовала Яга.

— Тогда покажите! — ступил вперёд Витя.

— Яга Евгеньевна, покажите нам, пожалуйста, кто там, в баночке, — повторила Валя. — Вы ведь нам покажете?

— Там… там… — в нерешительности забормотала воспитательница. С каждым «там» шеи у ребят вытягивались всё сильнее. — Там Чудо.

— Какое чудо? Седьмое чудо? А оно живое? А это оно шевелилось? А у него глазки есть? А лапки? — дети загалдели наперебой и попытались заглянуть воспитательнице за спину.

— Стойте! Я вам его не покажу! — Яга Евгеньевна отступила.

— Ну покажи-и-ите, покажи-и-ите, — стали умолять ребята.

— Почему не хотите показать? Может, там всё-таки котёнок? — потребовал ответа Витя.

— Да нет там никакого котёнка! — возмутилась Яга Евгеньевна и уже мягко добавила: — Там не котёнок. Ну хорошо, я покажу, только обещайте, что не будете смеяться.

— Не буде-е-ем! Обеща-аем!

— Тогда… вот, — Яга Евгеньевна вытащила из-за спины стеклянную банку.

Все стенки у неё были исчёрканы чёрным. Дети плотным кольцом столпились вокруг. Они толкались, и каждый пытался рассмотреть, кто там, за стеклом. Банка подрагивала. Существо, сидящее в ней, подпрыгивало, кружилось и размахивало маленькими лапками. В банке то и дело вспыхивали красные огоньки, отчего на стенках каждый раз прибавлялось несколько новых чёрных штрихов.

— Ой, горячо! — закричала вдруг Яга Евгеньевна и бросилась к умывальнику. Она подержала банку под холодной водой и опять вернулась в группу.

Существо на несколько секунд успокоилось, но потом снова стало барахтаться и подпрыгивать.

— Выпустите его! — потребовал Витя.

Он уже взял из ящика с игрушками деревянную саблю и теперь воинственно глядел на воспитательницу.

— Что ты! Его нельзя выпускать! — испугалась Яга Евгеньевна. — Моя бабушка попросила за ним приглядеть. Всего на один день. Скоро раздам вас родителям и верну ей Чудо. Только бы дотянуть до вечера.

Существо забеспокоилось сильнее, засверкало огоньками. Яга Евгеньевна опять кинулась к раковине:

— Его всё время надо охлаждать. Чудо не может долго держать огонь в себе.

Воспитательница остудила банку и хотела закрыть кран, но вентиль отвалился, и вода продолжила течь, наполняя раковину. Надо было срочно починить кран. Яга Евгеньевна прибежала в группу, поставила банку на подоконник и помчалась обратно к раковине.

— Приглядите за ним! Только не открывайте банку! — крикнула она, выходя из комнаты.

Дети прильнули к стеклу.

— На дракона похож, — сказала Анютка. — Ко мне однажды тоже дракон прилетел…

— Драконов не бывает! — возмутился Макар.

— А может, и бывают, откуда ты знаешь? — начал спорить Игорь. — Раз Анютка сама видела.

— Это же Змей Горы-ы-ыныч, — протянула Арина, поправляя бантики на платье.

— Их тоже не бывает, — отрезал Макар. — И потом, у Змея Горыныча три головы, а у этого только две.

— А может, это динозавр? — предположил Женя. — Динозавры точно существуют.

— Я запутался, кто бывает: драконы или динозавры? — засомневался Макар.

— Кто-то из них, кажется, вымер, — робко добавила Софья.

— Вы все не то говорите, — поучительно заявила Даша. — Мне мама энциклопедию читала, в которой написано, что бывают только крокодилы.

— Так это что, крокодил, что ли? — удивились ребята. Они приблизили лица к банке, а Арина даже уткнулась в неё носом.

— У крокодильчиков только одна голова, а у этого две, — заметила она.

Тут существо опять начало беспокоиться, засверкали огоньки, зачиркало чёрным по стенкам.

— Ой! Горячо! — вскрикнула Арина, потирая нос.

— А давайте его выпустим, — предложил Витя.

Существо при этих словах сначала замерло, а потом отчаянно замахало серо-зелёными лапками и завертело обеими головами.

— Бедненький, на волю просится, — жалобно протянула Валя.

Существо что-то неразборчиво закричало и ещё сильнее замотало головами. Витя положил саблю на пол и протянул руки к крышке.

— Только не открывайте крышку! — крикнула Яга Евгеньевна, будто почувствовав неладное. Она уже починила кран и теперь вытирала пол — вода всё-таки успела вытечь из раковины.

Витя повернул крышку. Существо присело, съёжилось, закрыло голову лапами и что-то закричало. Стекло плохо пропускало звук. Из банки глухо доносилось:

— Не-е-е о-о-оы-ы-ыа-а-айте-е-е!

Витя приподнял крышку. Теперь стало слышно, что кричало существо:

— Не открыва-а-айте-е-е!

Тут в группу влетела Яга Евгеньевна. Как была — с ведром в руке. Она бросила ведро, схватила банку и попыталась её закрыть. Но было уже слишком поздно.

Глава 6. Плачь, Чудо, плачь!

Чудо начал расти. Серо-зелёные плечи, живот, зубчатый хвост приплющились к стеклу. Наружу высунулась сначала одна голова, потом вторая. На маленьких сморщенных мордочках вращались круглые, наполненные ужасом глаза. Яга Евгеньевна перевернула банку и едва успела вытряхнуть напуганное существо. Чудо продолжал расти. Рос и рос. Становился выше Лёши, выше Миши, выше Даши, выше Ксюши, потом вырос выше воспитательницы и дорос до потолка. Чудо согнул две шеи, пригнул две головы, сел на пол и только тогда перестал расти.

Дети испугались такой громадины и спрятались за воспитательницу. Вдруг он их раздавит или огнём полыхнёт! Но Чудо не дышал огнём и наступать ни на кого не собирался. Вместо этого он скривил обе мордочки и захныкал.

— Не вздумай реветь! — велела Яга Евгеньевна. — Ты мне детей промочишь.

— А чего они крокодилом обзыва-а-аются, — жалобно пробасил Чудо.

— «Крокодил» — это не обзывательство, про него даже в энциклопедиях пишут, — возразила Даша.

— Мы освободить тебя хотели. — Витя опустил глаза и спрятал за спину саблю. — Мы думали, злая Яга тебя в банку заточила.

— Кто злая? — Чудо выпучил круглые глаза. — Тётушка моя ненаглядная злая? Да я тебя за такие слова сейчас как испепелю!

Чудо уже собирался дыхнуть огнём, но тут из раздевалки выглянула метла. Ветки у неё были взъерошены, как после сна. Увидев Чудо, она встрепенулась, взлетела под потолок и ласково потёрлась сначала об одну мордочку, потом о вторую.

— Метё-о-олочка! — засиял Чудо двумя улыбками. — Погоди, испепелю вон того мальчика, а потом подумаем, как мне обратно в банку-уменьшалку залезть.

Метла замотала ветками, юркнула вниз и закрыла Витю собой.

— Никто тут никого испепелять не будет! — Яга Евгеньевна уже успела вытереть лужи, причесаться и теперь строго смотрела на Чудо снизу вверх.

Она открыла форточку, велела Чуду выпустить огонь на улицу, а потом всё про него рассказала:

— Чудо — мой племянник, брат Змея Горыныча. Его часто путают с Горынычем и смеются: где, мол, третью голову потерял? А Чудо обидчивый — ужас! Чуть что, сразу огнём полыхает. Один раз самого Кощея Бессмертного опалил! Разозлился Кощей на нашего Чудушку и прогнал. Ну, бабушка его к себе и забрала — чего ему одному по свету скитаться. Жили они так, не тужили, да вот понадобилось бабушке в город съездить. А его ж одного не оставишь, за ним глаз да глаз нужен. Он ведь совсем ещё маленький — ему всего-то три тысячи лет. Посыпала бабушка Чудо волшебной травой. А как только он уменьшился, велела ему в банку-уменьшалку запрыгнуть. Волшебная трава с него осыпалась, а банка-уменьшалка в свой рост вернуться не даёт, пока внутри сидишь. Но как только банка открылась, волшебная сила пропала, Чудо в свой рост-то и вернулся. Вот как теперь бабушка его обратно в лес увезёт?

Ребята виновато засопели. Витя поднял глаза:

— Мы всё исправим! Я… я… я папу попрошу — у него на работе экскаватор есть! Довезём как-нибудь.

— У твоего папы и на работе дел хватает. Да и я сама виновата. Надо было мне с вами построже быть. А то не слушаетесь: в тихий час не спите, незнакомцев из банок выпускаете! — Воспитательница хотела рассердиться, но вместо этого лишь устало вздохнула. — Ну, раз уж вы всё знаете, давайте вместе думать, как теперь Чудо обратно в банку упаковать.

Ребята призадумались. Даша предложила поискать ответ в энциклопедии, Анютка — отправиться на поиски волшебной травы, Миша посоветовал отдать Чудо в зоопарк, а Валя — оставить его в группе.

— Нет, тут надо что-то другое… — задумалась Яга Евгеньевна. — Есть, конечно, одно средство, только очень уж от него сырости много. Надо заставить Чудо плакать, тогда он снова станет маленьким. Не хотелось мне использовать это средство, да, видно, делать нечего.

— Жа-а-алко Чудушку, — протянула Арина.

— Ничего, это же понарошку, — успокоила её Валя. — Давай, Чудо, поплачь немножко. Мы тебя в банку посадим, а я тебе туда конфетку положу. Ты будешь маленький, а конфетка большая.

Валя достала из кармана шоколадную конфету, развернула фантик и положила её в банку.

Чудо облизнулся. Он сморщил мордочки и даже всхлипнул, но выдавить слёз так и не смог.

— Хорошо тут у вас, как заплакать?

— Я помогу, — сказал Павлик. — Это легко. Надо только подумать о чём-нибудь грустном. Или о том, чего тебе хочется, но нельзя.

— Я тоже хочу ходить в садик. Мне тут у вас нра-а-авится, — пробасил Чудо.

— Ты слишком большой, ты в кроватку не влезешь, — возразила Даша.

— Не хочу быть большим, хочу быть маленьким! — Чудо скривился, на глаза у него навернулись слёзы.

Павлик погладил Чудо по лапе.

— Плачь, Чудо, плачь. Проплачешься хорошенько, и сразу легче станет. Мне всегда помогает. Вот ты хочешь быть маленьким, но ты уже вырос и маленьким больше никогда не будешь. Как это грустно, правда? — И вдруг Павлик сам всхлипнул. Ещё всхлипнул. И наконец заревел: — А-а-а!

Чудо захлопнул пасть и вытер глаза.

— Чего это он?

— Я тоже хочу быть ма-а-аленьки-и-им, — ревел Павлик. — Тогда я всегда буду с ма-а-амо-о-ой.

Игорь смотрел то на Павлика, то на Чудо и ничего не понимал — он думал, все хотят быть большими.

— Хочу к ма-а-аме-е-е, — плакал Павлик.

— Хочу быть ма-а-але-е-еньки-и-им, — заревел и Чудо.

— И я хочу-у-у быть ма-а-аленьки-и-им, — подхватил Павлик.

— Тогда и я хочу-у-у к ма-а-аме-е-е, — вторил ему Чудо.

— А где твоя ма-а-ама-а-а? — ещё пуще заливался Павлик.

— А я хо-о-очу-у-у не к свое-е-ей, — сквозь слёзы ответил ему Чудо.

— А к ка-а-ако-о-ой? — ревел Павлик.

— К твое-е-ей, — прорыдал Чудо.

Павлик резко закрыл рот и спокойно сказал:

— К моей не надо. Моя мама в тебя не поверит.

— Не повери-и-ит! А-а-а, — ещё сильнее зарыдал Чудо.

Из его огромных глаз одна за другой катились слёзы. Одна слеза упала на Антона.

— Ох! — У Антона промокла пижама и закапало с волос, как будто на него вылили ведро воды.

Вторая слеза растеклась по полу огромной лужей. У Даши, Павлика и Вали промокли ноги. Третья слеза повисла у Чуда на носу. Антон на всякий случай отбежал — он ещё и после первой слезы не обсох. Яга Евгеньевна подставила пустое ведро. Слеза дрогнула, сорвалась с носа и плюхнулась в ведро, заполнив до краёв и немного выплеснувшись на пол.

Слёзы Чуда заливали пол. Детям пришлось залезть на столики. Чудо ревел и становился всё меньше и меньше. Огромные слезищи сначала стали в полведра, потом превратились в обычные слёзы, стали маленькими слёзками, а сам Чудо становился размером с Ксюшу, Дашу, Мишу, Лёшу, потом размером с котёнка и ещё меньше.

— Прыгай в банку! — закричала Яга Евгеньевна.

Чудо запрыгнул в банку, увидел конфету и тут же перестал реветь. Как и обещала Валя, теперь Чудо был маленький, а конфета — большая. Яга Евгеньевна закрутила крышку. Чудо съел конфету, свернулся калачиком и заснул.

— Ну, теперь до утра проспит. — Яга Евгеньевна с облегчением вздохнула и спрятала банку в свою сумку.

Потом ребята помогли воспитательнице вытереть пол и разбудили Лёшу. На занятии Яга Евгеньевна читала детям энциклопедию про динозавров, которые вымерли, про крокодилов, которые не вымерли, и про драконов, которые существуют лишь в сказках… А может, и в нашем мире? Кто знает…

Вечером в группе остались только Арина и Макар — всех остальных уже забрали. Арина допытывалась у Макара:

— Ты в дракончиков веришь?

— Не верю.

— А в динозавриков веришь? А в крокодильчиков веришь?

— А кто из них вымер?

— Крокодильчики не вымерли.

— Тогда в крокодилов верю, а в динозавров нет.

— А в нашу Ягушеньку веришь?

«В неё верю!» — хотел ответить Макар, но тут в группу заглянула его мама. И тогда он позабыл обо всём на свете и побежал к ней навстречу.

Глава 7. Письмо в конверте

Арина, забравшись на стульчик, смотрела в окно на листопад и грустила: на ней сегодня было новое платье, как у принцессы, а мальчики не хотели её спасать. А Макар даже сказал, что принцесс не бывает.

Как нежно кружатся листья! Как принцессы на балу.

Вдруг с улицы об окно шмякнулось что-то белое. Да это же конверт! На нём виднелись какие-то слова. Арине удалось разобрать только одно — оно было написано крупными печатными буквами.

— Чу-до… Чудо!

Вдруг девочка увидела далеко в небе большое тёмное пятно. Оно стремительно приближалось, становилось отчётливее. Невероятно! Да это же Яга Евгеньевна верхом на метле! Метла, чуть не врезавшись в окно, резко крутанулась — стукнулась о стену черенком, чиркнула по стеклу ветками. Яга Евгеньевна на лету схватила письмо, и метла унесла её за угол садика.

— Ой! — стул покачнулся, Арина зажмурилась и упала бы, но неожиданно её подхватили чьи-то сильные руки.

Счастливая принцесса зажмурилась ещё сильнее — ей хотелось самой догадаться: кто же этот прекрасный принц, что спас её от падения? Лучше бы Витя — он такой смелый! Макар и Игорь тоже хорошо — они высокие и сильные.

— Ну и тяжеленная ты! — вдруг услышала Арина знакомый голос и тут же вскочила на ноги.

Это был не Витя. И не Макар. И даже не Игорь! Её подхватила… Ксюша — самая высокая девочка в группе. Оказалось, ещё и самая сильная.

Яга Евгеньевна появилась после тихого часа. Дети поужинали, а потом воспитательница показала им письмо. То самое, на котором было написано: «ЧУДО».

— Это моё чудо! Я его первая увидела! — закричала Арина. — Там, наверное, что-нибудь про принцев!

— Нет, это письмо для всех вас! — Яга Евгеньевна оглядела детей. — Это пишет Чудо.

— Хм, занятно. Придумают же, — хмыкнула нянечка Анечка, пробегая мимо с ведром и тряпкой.

Дети вскочили со стульчиков и стали заглядывать воспитательнице через плечо, пока та открывала конверт. Злата держалась за спинку стула, чтобы увидеть письмо первой. Макар пытался её потеснить, но так и замер, вцепившись ей в руку. В один миг все перестали возиться — Яга Евгеньевна начала читать. Чудо писал, что они с бабушкой благополучно добрались до дома, благодарил за конфету и велел по справедливости разделить подарок, который он им шлёт.

— А где же подарок? — тихо спросила Софья.

Яга Евгеньевна перевернула конверт. На стол выпал цветок с разноцветными лепестками.

— Это цветик-семицветик! — пояснила Яга Евгеньевна. — Помните сказку? Каждый лепесток выполняет одно желание. Лепестков всего семь, а вас — пятнадцать. Что же делать?

— Загадаем желания на всех, — придумала Даша.

— Гору конфет! Много кукол! Всем по планшету! Хочу квадрокоптер! — закричали дети наперебой.

— Новые шторы, — мечтательно добавила воспитательница.

— Родители опять возмущаться будут — в прошлом году на шторы скидывались, — проворчала нянечка Анечка. Она как раз протирала в группе пол.

Яга Евгеньевна оторвала красный лепесток.

— Пока вы не растранжирили все лепестки на кукол да сладости, закажем у цветика всё-таки шторы.

— У-у-у, — разочарованно протянули дети.

— А кто их гуашью забрызгал, а?

Яга Евгеньевна подкинула лепесток в воздух и быстро проговорила волшебное стихотворение.

— Вели, чтобы… — она уже хотела загадать желание, но тут…

— Отпустили бы вы меня сегодня домой пораньше, а? — вставила нянечка Анечка как раз в тот момент, когда лепесток коснулся пола. И тут же исчезла.

— Пш-ш-ш, — зашипела Яга Евгеньевна и затрясла в воздухе кулаком. — Я б её и так отпустила, а теперь пропало одно желание!

Вдруг из-под стола послышался робкий голос Софьи:

— Дайте, пожалуйста, я загадаю.

И девочка дёрнула за оранжевый лепесток.

— И я хочу! И я! — закричали остальные. Даже Макар, который не верил в волшебство, требовал цветок вместе со всеми.

Жёлтый, зелёный, голубой — дети выдернули ещё три лепестка! К цветку жадно тянулись руки тех, кто не успел. Воспитательница вскочила со стула, сжала цветок в руке и подняла её вверх. Дети прыгали вокруг, но не могли достать до лепестков.

— Стойте! Стойте! Ерунды ведь назаказываете! — кричала Яга Евгеньевна.

Те, кто успел выдернуть лепесток, один за другим выкрикивали свои желания.

— Хочу бочку мороженого! — крикнул Макар.

— Хочу вырасти выше Ксюши! — завопил Игорь.

— А можно я стану королевой? — спросила Арина.

— У нас нет королев! — выкрикнула Яга Евгеньевна.

— Тогда я буду собачкой, — вздохнула Арина, выпустила лепесток и быстро добавила: — Но только обязательно королевской!

Софья думала дольше всех. Наконец загадала и она:

— Хочу шапку-невидимку!

Цветик-семицветик подождал, пока пола коснётся последний оторванный лепесток, и исполнил все желания разом. На пол брякнулась огромная вафельная бочка, до краёв наполненная клубничным мороженым. У Игоря зачесалась макушка. Он подбежал к ростомеру и убедился, что стал выше на три деления. Арина уменьшилась и затявкала — она превратилась в маленькую собачку, на шее у неё висел медальон в виде короны. К ногам Софьи упала меховая шапка-ушанка. Девочка натянула её на голову и тут же исчезла. Яга Евгеньевна так и застыла с поднятой рукой. Над её головой колыхались два последних лепестка: синий и фиолетовый. Они искрились и вздрагивали как живые.

Глава 8. Синий лепесток

Первой на вафельную бочку с мороженым набросилась невидимая Софья. В шапке-невидимке вся её робость окончательно пропала. Посередине в вафле невидимые зубы выгрызли дыру. Дыра увеличивалась и увеличивалась.

— Моё-о-о! — закричал Макар и ринулся к бочке.

За ним бросились и остальные. Дети грызли хрустящую вафлю, горстями черпали мороженое. Только королевская собачка Арина, лизнув упавший на пол кусочек, скривила мордочку.

Бочка уменьшалась, уменьшалась и уменьшалась, пока совсем не исчезла. Щёки и руки у детей стали липкими. Они повалились на пол и застонали — у них разболелись животы. В углу около шкафа кто-то икал.

— Софья, это ты? — спросила воспитательница.

— Ик, я, ик, живот, ик, болит, — отозвалось пустое место голосом Софьи.

Посреди группы жалобно подвывала и тявкала королевская собачка Арина. Подбежав к воспитательнице, она потёрлась головой о её ноги и заскулила. Яга Евгеньевна так и стояла с вытянутой вверх рукой и сжимала в ней цветик-семицветик. Она боялась, что дети выдернут последние лепестки. Больше исполненных желаний она бы не выдержала. Воспитательница с ужасом оглядела детей:

— Что я скажу вечером вашим родителям?

И тут ей в голову пришла отличная мысль. Она выдернула фиолетовый лепесток, проговорила волшебное стихотворение и загадала:

— Пусть все желания отменятся!

— Рост оставьте! — завопил Игорь.

Лепесток коснулся пола, всё завертелось. Детей подхватил вихрь, закружил под потолком. С их лиц стирались липкие пятна, на полу высыхали лужи растаявшего мороженого. Королевская собачка увеличивалась, мохнатая мордочка превратилась в лицо девочки. С Софьи слетела шапка-невидимка, замахала ушами и исчезла. Затем вихрь плавно опустил детей обратно на пол, и всё стихло.

Арина посмотрела в зеркало и взвизгнула от радости: всё-таки быть девочкой намного приятнее, чем собакой, пусть и королевской. Остальные дети тоже повскакивали с мест, запрыгали и засмеялись — у них перестали болеть животы. И только Софья надулась и недовольно смотрела на воспитательницу — ей хотелось ещё немного побыть невидимкой.

Яга Евгеньевна присела на стул. Как же она устала волноваться! Теперь опять всё хорошо, однако оставался ещё один лепесток. Он сверкал и переливался чудесным синим цветом.

— Чудо прислал этот цветок для всех, — задумчиво проговорила воспитательница. — Надо загадать то, что принесёт вам радость, а не мучения. Что же мы пожелаем?

На этот раз дети не кричали, не толкались и не пытались выдрать из цветка последний лепесток. Они задумались.

— А давайте пожелаем игрушки, — предложил Витя. — Новые игрушки всем нравятся.

— Да, и пусть это будет сюрприз, — поддержал Женя. — Пусть лепесток сам решит, какие именно.

— Да! Да! Сюрприз! — закричали дети. Всем эта идея очень понравилась.

Но тут из раздевалки выглянула метла. Ветки у неё поникли. Она медленно влетела в группу. Хотела взмыть под потолок, но вместо этого рухнула на пол. Дети подбежали к ней.

— Что с тобой, метёлочка? — спросила Арина.

— Ой, у неё треснул черенок, — заплакала Софья.

— Бедненькая, — погладила метлу Валя.

Витя с Антоном аккуратно взяли метлу за черенок и перенесли её на диван. Яга Евгеньевна присела рядом и стала оглядывать трещину.

— Вот и полетали, — нахмурилась она.

— Метёлочка немножечко стукнулась, когда вы схватили письмо, — вспомнила Арина.

— Придётся делать операцию по замене черенка.

Метла при словах хозяйки встрепенулась, ветки её судорожно вытянулись. Она что есть силы замахала прутиками, потом вырвалась из детских рук и юркнула под диван.

Ребятам стало её жалко. Павлик даже хотел зареветь, но Макар погрозил ему. Павлик всхлипнул и умолк: Макар прав, сейчас не до слёз. Надо вылечить метлу.

— Мне нужны палка, нож, топор и перчатки, — скомандовала Яга Евгеньевна. — Слабонервным и детям закрыть глаза. Делать нечего, без операции не обойтись.

— Зачем же операция? У нас же есть ещё один лепесток! — вспомнил Витя. — Давайте загадаем, чтобы черенок снова стал целым. Вылечим метлу.

— Да, вылечим метлу! Вылечим! — обрадовались ребята.

Яга Евгеньевна растерянно взглянула на цветик-семицветик, который так и не выпустила из рук. Лицо у неё просветлело, она улыбнулась:

— Ну что ж, раз уж вы так решили…

Воспитательница оторвала лепесток, произнесла волшебные слова и загадала:

— Вели, чтобы черенок у метлы снова стал целым!

Лепесток взвился в воздух синим сияющим лоскутком. Сделал под потолком круг, пролетел над головами детей, прикоснулся к каждой макушке, потом плавно приземлился на пол и потух. Под диваном сверкнуло, и оттуда вылетела, взмыла под потолок метла. Черенок её стал лучше прежнего: гладкий, светлый, отполированный.

Дети засмеялись, захлопали в ладоши. Метла всех прокатила на себе по два раза. Хотела прокатить и в третий раз, но Яга Евгеньевна велела детям рассаживаться по стульчикам. Сама она села за стол и принялась писать ответное письмо. Дети подсказывали, что ещё добавить. Они написали про все исполненные желания. «А Игорь теперь будет стоять на физкультуре первым. Он стал самым высоким в группе», — закончила Яга Евгеньевна. Игорь и правда стал самым высоким. Даже выше Ксюши. Правда, совсем чуть-чуть, едва заметно, но какое это имеет значение, когда твоё самое заветное желание наконец сбылось.

А потом наступил вечер. Детей одного за другим забирали родители. Арине хотелось, чтобы мама пришла за ней попозже. Девочке жалко было одеваться, ведь куртка скроет её новое платье. Вчера в магазине она перемерила все и выбрала самое красивое. Хотя какая разница, всё равно этого так никто и не заметил.

— Какие красивые бантики! — услышала вдруг Арина. Она обернулась — перед ней стоял маленький Лёша. Он смотрел на неё и улыбался.

— Правда? Тебе нравится? — воскликнула Арина.

Наконец-то кто-то заметил её новое платье! Ей захотелось немедленно обнять Лёшу и изо всех сил его закружить! Ну или хотя бы подарить что-нибудь хорошее.

— Хочешь, дам тебе один? — спросила она и, не дожидаясь ответа, дёрнула за бантик. Нитки треснули, Арина протянула подарок Лёше. А потом взяла мальчика за руку да так и ходила вместе с ним, пока за Лёшей не пришла мама.

«Ну и пусть он самый маленький в группе и совсем не похож на принца из сказки. Зато он лучше всех понимает в красоте! А это главное качество всех принцев на свете», — думала счастливая принцесса по дороге домой. Над её головой кружились сказочно-жёлтые листья. И она представляла себе, что это вовсе не листья, а прекрасные дамы в нарядных платьях, которые танцуют на королевском балу.

Глава 9. КАРполиКАРпович и «метёлкин труд»

Зима началась рано и с первых же дней принялась за дело. Она как будто включила снежную машину да так и забыла её выключить. Снег всё шёл и шёл. Из-за него Карп Поликарпович не нашёл свою метлу. Вчера он оставил её на улице, а за ночь так намело, что легче было дождаться весны, чем копаться в сугробах.

— Свою не одолжите? — спросил он у Яги Евгеньевны, войдя в группу.

Метла в углу радостно трепыхнулась.

— Да… конечно… отчего же не одолжить, — неуверенно пробормотала воспитательница.

Она заглянула за шкафчик. Метла тихонько подпрыгивала от нетерпения. Её ветки взволнованно дрожали.

— Только веди себя прилично! — прошипела Яга Евгеньевна.

Метла радостно закивала ветками.

— Смирно!

Метла вытянулась по стойке смирно и замерла. Яга Евгеньевна выглянула из-за шкафчика и мило улыбнулась дворнику:

— Пожалуйста, пользуйтесь на здоровье. Только удобно ли вам будет подметать? У вашей-то метлы и черенок был длиннее, и веточки погуще.

Карп Поликарпович взял метлу.

— В умелых руках всякая сгодится, — сказал он и направился к выходу.

Яга Евгеньевна смотрела дворнику вслед: сгорбленная спина в чёрном пальто, изношенная вязаная шапка, валенки на резиновой подошве и счастливая метла у него за плечом, машущая на прощание ветками. На душе у Яги Евгеньевны стало тревожно. Но, вернувшись в группу и выглянув в окно, она успокоилась. Карп Поликарпович мёл снег. Метла послушно следовала за движениями его рук: вжух — влево, вжух — вправо, вжух — влево, вжух — вправо…

Можно было продолжать занятие. Воспитательница повернулась к детям:

— Итак, давайте повторим: что означает выражение «мартышкин труд»? Игорь, отвечай.

Мальчик почесал затылок и задумался.

— Это когда… мартышка делает что-нибудь. Например, залезет на дерево и собирает кокосы…

— Что?! Какие кокосы?! — опешила Яга Евгеньевна.

Всю неделю они смотрели мультики про «мартышкин труд», читали басню о «мартышкином труде», рисовали на тему «мартышкин труд». Воспитательница уже сто раз объясняла, что «мартышкин труд» — это когда делаешь-делаешь, а толку никакого. Напрасные старания, бесполезный труд. И вот тебе, пожалуйста, — какие-то кокосы. Яга Евгеньевна глубоко вдохнула и медленно-медленно выдохнула.

— Может быть, кто-то думает иначе? — голос её звучал угрожающе.

— При чём здесь кокосы? — сказала Даша. — Кокосы здесь вообще ни при чём.

— Наконец-то! — воспитательница облегчённо вздохнула и, успокоившись, присела.

— Мартышки не собирают кокосы. Они собирают бананы! — закончила Даша.

Яга Евгеньевна вскочила со стула и сжала кулаки. Её зелёные глаза яростно сверкнули.

— Повторяю ещё раз. «Мартышкин труд» — это…

В это время на улице Карп Поликарпович подметал дорожки. Метла в его руках нетерпеливо вертелась. В рамках приличия, конечно. Ведь она прекрасно помнила, как хозяйка велела ей себя вести. И всё-таки метла безумно хотела мести сама. А как вырваться из рук дворника и остаться при этом в рамках приличия, она не знала. Приходилось сдерживаться. Это удавалось ей с трудом и не могло продолжаться вечно.

А Яга Евгеньевна уже забыла о метле. Объяснив всё ещё раз, воспитательница прищурилась и грозно осмотрела детей. Вид у неё был устрашающий.

— Ну-у-у? Поняли теперь, что такое «мартышкин труд»?

Дети послушно закивали. Не кивнул только маленький Лёша. Он в это время носком сандалии выпинывал из-под стула кубик и не знал, что надо кивать.

— Не-а, — не поднимая головы, сказал он.

— Что?! — заорала Яга Евгеньевна.

Лёша подпрыгнул на стуле и уставился на неё.

— Наши с вами занятия — вот что такое «мартышкин труд»! Я им тут объясняю-объясняю, а они тут, видите ли…

— Яга Евгеньевна, а у вас нос красный, — сказала вдруг Анютка. — Он у вас всегда краснеет, когда вы волнуетесь.

— Нос? — воспитательница ощупала свой нос. — А что мой нос?

Но тут же опомнилась. Глаза её потемнели от гнева.

— «Мартышкин труд» — это когда… — зашипела она.

— Правда красный, — перебил её Женя.

Яга Евгеньевна плюхнулась на стул и обмякла.

— Это невероятно! Жаль, что я детей не ем, как моя прабабка.

И тут она увидела в окне метлу. Что та вытворяла! Дети её тоже заметили, повскакивали со стульчиков и повисли на подоконнике. Метла совсем разошлась и забыла о приличиях. Широкими взмахами она яростно мела площадку. На ней болтался упрямый Карп Поликарпович. Он крепко держался за черенок и, похоже, не думал сдаваться. Ему тоже хотелось мести самому. Вокруг них поднялась настоящая буря. Снег вихрями кружился над метлой и дворником. Казалось, по площадке передвигается снежная туча.

Яга Евгеньевна вглядывалась в тучу и пыталась понять, кто кем метёт. А Женя тем временем вспоминал, как зовут дворника:

— Купр Полипаркович, Капр Полипуркович, Пурк Полибаркович, Парк Полипаркович…

Ничего не получалось. Женя точно помнил, что в имени дворника было что-то про ворону.

— Кар-что-ли-паркович… Кар-в-поле-каркович… Кар-поле-кар-кович. Ура, вспомнил! — обрадовался Женя и спросил: — А наш дворник — ворона?

— С чего бы это ему быть вороной? — пробормотала воспитательница, вглядываясь в окно.

— Почему же тогда его зовут по-вороньи? Кар-р-р-поле-кар-р-ркович.

Яга Евгеньевна посмотрела на Женю и строго сказала:

— Во-первых, не Кар-р-р-поле-кар-р-ркович, а Карп Поликарпович. А во-вторых, не ворона, а ворон.

Вдруг она замахала руками:

— Кыш-ш-ш! Кыш-ш-ш! Кыш-ш-ш!

Дети бросились врассыпную. Только маленький Лёша так и остался висеть на подоконнике. Воспитательница открыла окно и прошипела:

— Пш-ш-ш!

Метла мгновенно вытянулась по стойке смирно и замерла. Так и повисла в воздухе. Снежный вихрь медленно осел на землю. Следом за ним съехал по черенку и плюхнулся на дорожку Карп Поликарпович. Шапка у него оказалась на затылке, лицо покраснело. Метла воткнулась в сугроб рядом с ним. Дорожки были засыпаны снегом ещё больше, чем до подметания.

— Да это не «мартышкин труд», а «метёлкин труд» какой-то получается, — засмеялся Лёша.

— Ура! Он понял, понял! — закричала Яга Евгеньевна, закрывая окно.

Она забыла и про метлу, и про дворника, и про красный нос и только восхищённо смотрела на Лёшу. Потом вдруг закружилась и заплясала. Вокруг неё засмеялись и запрыгали от радости четырнадцать детей. И только маленький Лёша по-прежнему висел на подоконнике, прижавшись лбом к стеклу. Он наблюдал, как детсадовский дворник превратился в большого чёрного ворона, взмыл в воздух и скрылся за углом.

Глава 10. Ведьмовский экран

Волшебный стул стоял в углу около окна. Выглядел он, правда, как самый обыкновенный: деревянный, молочного цвета. Он и был обыкновенным — это все ребята знали, кроме маленького Лёши. Лёша верил в то, что говорили воспитательницы. А они говорили: «Вот теперь посиди и подумай о своём поведении. На волшебном стуле хорошо думается». Говорили они это тем, кто хулиганил и не слушался.

Сегодня на волшебном стуле сидел Миша. С утра он только этим и занимался: хулиганил и не слушался. Оторвал у куклы ноги, дёргал девочек за волосы. Куклу он потом починил, но Софья всё равно заплакала. Остальные девочки окружили Мишу и стали его ругать. Спас его как раз волшебный стул. Яга Евгеньевна молча указала ему на угол. Миша усмехнулся и враскачку, пиная перед собой кубик, пошёл к стулу.

— Всё равно скоро на прогулку, — попыталась утешить его Валя.

— Отстань! — буркнул Миша, плюхнулся на стул, съехал по спинке вниз, да ещё и запел: — Ля-ля-ля, ля-ля-ля!

— Ну и сиди тогда! — обиделась Валя и отошла.

Яга Евгеньевна сверкнула на Мишу ведьмовским глазом, но тот даже не взглянул в её сторону.

— Ля-ля-ля! — ещё громче пропел он.

Тогда Яга Евгеньевна достала свою сумку и стала в ней что-то искать. В группу тихонько заглянула метла. Она пошевелила веткой, дав детям знак, чтобы они её не выдавали. Яга Евгеньевна, ворча и ругаясь себе под нос, продолжала рыться в сумке. Она гремела ключами, вытаскивала из неё всякую мелочь и складывала обратно. Метла прокралась вдоль стены и тихонько подлетела к Мише. Она погладила его ветками по голове и сочувственно покачала прутиками. В ответ Миша показал ей язык, да ещё и громко заблеял:

— Бе-е-е!

Метла отпрянула. Яга Евгеньевна вскинула голову и зашипела:

— Пш-ш-ш! А ну, марш на место! Завтра останешься дома!

Метла поникла и грустная вернулась в раздевалку.

Яга Евгеньевна наконец нашла в сумке то, что искала. Она подошла к Мише и присела перед ним на корточки:

— Смотри, что у меня есть.

В её руках был планшет.

Миша тут же сел на стуле ровно.

— А можно я мультики посмотрю?

— Нет здесь никаких мультиков! Это ведьмовский экран, — зловеще прошептала Яга Евгеньевна и для верности сверкнула глазом.

Миша побледнел, отдёрнул руку и прижался к спинке стула.

— Вы меня заколдуете?

Яга Евгеньевна пристально смотрела на него. В правом глазу переливалась жёлтая полоса.

— Только не в червяка! — пропищал Миша и зажмурился.

Вокруг столпились дети. Метла выглядывала из раздевалки, но подлететь не смела. Тем более нянечка Анечка уже начала бегать с кастрюлями, а попадаться ей на глаза в летающем виде метле строго воспрещалось.

— Пф! — презрительно фыркнула Яга Евгеньевна. — Очень мне нужно тебя в червяка заколдовывать!

Дети облегчённо вздохнули. Миша открыл один глаз. Воспитательница задумчиво проговорила:

— Нет, идея-то, конечно, хорошая…

— А! — вскрикнул Миша и снова зажмурился.

— Но что я тогда твоим родителям скажу? Они ж за тобой вечером придут. Не могу же я им вместо мальчика отдать какого-то склизкого червяка.

Дети за спиной у воспитательницы радостно зашумели. А Миша даже засмеялся от счастья, что не будет червяком.

— Для чего же тогда этот ведьмовский экран? — осмелев, спросил он.

— В этом экране я могу увидеть любого человека. Я и всех вас здесь вижу. — Яга Евгеньевна обернулась к ребятам, потом снова посмотрела на Мишу и строго добавила: — Кстати, зачем ты дёрнул кота за хвост? И что это за истерика была у тебя вчера вечером?

— У вас этот экран и звук передаёт? — удивился Миша.

— Он всё передаёт!

За спиной у воспитательницы ахнуло сразу четырнадцать детей.

— Вам бабушкина мама подарила? — спросила Злата.

Она вдруг вспомнила, что ведьмовский глаз у Яги Евгеньевны от бабушкиной мамы, которая была ведьмой.

— Да, сразу же, как только такие экраны стали выпускать.

— И вы можете увидеть всех-всех-всех? Кого угодно? — спросил Женя, заглядывая в планшет.

— Конечно, а то стала бы я говорить! — опять фыркнула Яга Евгеньевна.

Дети вставали на цыпочки, вытягивали шеи, чтобы заглянуть в ведьмовский экран. Всё теснее обступали воспитательницу с боков.

— Ну-ну-ну! — Яга Евгеньевна сверкнула на ребят ведьмовским глазом.

Только этого уже никто не боялся. Всем теперь даже нравилось, как переливается жёлтая полоса.

Тогда Яга Евгеньевна угрожающе добавила:

— Я всех вас здесь могу увидеть, так что смотрите у меня, а то я как…

— А покажите бабушкину маму, — перебил её Женя.

— Да, да! Покажите, покажите, покажите, — загалдели остальные.

Все четырнадцать детей за спиной Яги Евгеньевны и Миша на волшебном стуле придвинулись к воспитательнице в надежде увидеть настоящую ведьму.

— Пожалуйста, покажите, — Арина погладила Ягу Евгеньевну по плечу. — Или ведьмовский экранчик этого не может?

— Ещё как может! Сейчас, подождите, тут где-то была фотография.

Яга Евгеньевна принялась водить пальцем по экрану, как по обычному планшету, и наконец открыла фото. Дети увидели милую старушку, стоящую у крыльца деревенского дома. В одной руке она держала ведро, другую козырьком приложила ко лбу, будто высматривала кого-то вдалеке.

— Вот моя баба Дуня. Потомственная ведьма. Великая и ужасная, — нежно проговорила Яга Евгеньевна. — Ух и злющая!

Яга Евгеньевна сделала грозное лицо, но дети смотрели с недоверием.

— Но на вид она вполне добрая. Разве ведьмы бывают добрые? — спросил Витя.

— Конечно бывают! Вот как раз моя прабабушка добрая, хоть и злющая ведьма.

Дети нависли над планшетом. Незаметно к ним пробралась и метла. Она протиснулась между ребятами и тоже заглядывала в планшет.

— Ой, а кто это уличную метлу в группу притащил? — раздался позади голос нянечки Анечки.

Никто не заметил, как она вернулась. Нянечка тоже заглянула в планшет и пожала плечами.

— И чего тут интересного, старушка какая-то, — пробормотала она.

Затем вытащила метлу из гущи детей, отнесла её обратно в раздевалку, да так и осталась там — устроилась на скамеечке, уставившись в телефон. А дети продолжали беседовать с воспитательницей.

— Вот вы, Ягушечка Евгеньевна, тоже хоть и Яга, а ужасно добрая! — сказала Арина.

— Добрая, да, добрая! — подтвердили остальные.

Яга Евгеньевна удивлённо оглядела детей.

— Я?! Добрая?! Да я самая настоящая злющая Яга! А лет через десять настоящей Бабой-ягой стану. Вот только злости побольше наберусь. Я ведь для этого и пришла в детский сад работать.

— Как хорошо, что вы пришли именно к нам, — сказал Макар. — А то я раньше ни в каких Бабов-ёгов не верил.

Тут все принялись обнимать Ягу Евгеньевну. Так навалились, что отодвинули от неё Мишу на его волшебном стуле. Даже о планшете забыли. Только радовались, что у них появилась такая замечательная воспитательница.

А Миша тем временем смотрел в окно. Шёл снег. Пушистые хлопья, как перья невиданной птицы, медленно опускались на землю. Ох и работы будет Карпу Поликарповичу!

Лёша подошёл к Мише и некоторое время вместе с ним наблюдал за падающим снегом. Потом вдруг посмотрел на Мишу и улыбнулся:

— Волшебный стул подействовал.

Мальчик не ответил — он думал. О чём — так никто и не узнал, только после этого он стал вести себя гораздо лучше. Наверное, не хотел, чтобы Яга Евгеньевна злости от него набиралась.

Оставшийся день прошёл легко и весело. Нянечка Анечка ушла домой пораньше. Яга Евгеньевна больше никого не пугала и даже позволила метле влететь в группу и покатать детей. Все по очереди пролетели под потолком по три круга. В тихий час, когда дети легли в кровати, Яга Евгеньевна прошлась по рядам и всех погладила по голове. Каждого по три раза.

А после сна случилось нечто странное. Воспитательница взяла ведьмовский экран, чтобы убрать его в сумку, но он вдруг пиликнул. Яга Евгеньевна заглянула в экран да так и ахнула.

— Что случилось? Что случилось? — окружили её дети, но она быстро нажала кнопку блокировки.

— Сегодня ждать родителей будем на улице. Бегом в раздевалку! — скомандовала воспитательница так решительно, что никто не посмел её ослушаться. А на следующий день случилось ужасное.

Глава 11. Яга Евгеньевна пропала

Яга Евгеньевна не пришла, хотя должна была работать в утреннюю смену. Вместо неё встречала детей Любовь Николаевна. И это бы ещё ничего, так и раньше бывало — воспитательницы менялись сменами. Но Яга Евгеньевна не пришла и после обеда. Вместо неё перед ребятами стояла незнакомая воспитательница.

— Дорогие дети, меня зовут Владлена Игоревна, — представилась она. — Сегодня будем лепить сказочных героев. Сказочные герои известны тем, что…

— Это мы уже лепили, — перебил её Макар.

— Не перебивай меня, мальчик! — Воспитательница строго глянула на Макара сверху вниз так, что тот почувствовал себя не мальчиком, а маленькой букашечкой. — Так вот, сказочных героев, да. А именно Колобка. Какой формы у нас Колобок?

— Кру-у-углый, — хором протянули дети.

— А сколько у него глазок?

— Два-а-а.

— А что Колобок поёт?

Витя громко зевнул.

— Когда зеваешь, надо прикрывать рот ладошкой. Как твоя фамилия, мальчик? — Владлена Игоревна пристально посмотрела на Витю, будто хотела просверлить его взглядом.

Витя прикрыл рот рукой.

— Калачёв, — пробубнил он в ладошку.

Ему почему-то вдруг захотелось стать незаметнее. Он втянул голову в плечи и даже как будто съёжился.

Дети с недоумением смотрели на воспитательницу. Раньше их по фамилиям не называли. Это было удивительно. Да и голос у воспитательницы звучал так ядовито! Неужели Витя сделал что-то ужасное? Но что?

— Ведьма, — прошептал Лёша и, как обычно, улыбнулся.

— Что?! — взвыла Владлена Игоревна. — А ну-ка, марш в угол!

Она схватила Лёшу за руку и поволокла в угол. Он простоял в нём до самой прогулки. Дети так и не поняли, за что мальчика наказали так строго.

С этого дня для средней группы «Ромашка» началась ужасная жизнь.

Уже с утра в раздевалке слышался рёв. Дети не хотели оставаться в садике. Медленно переодевались, нарочно путали шкафчики, чтобы задержаться с родителями подольше, канючили и просились домой.

Однажды Женю пытались внести в группу силой. Нянечка Анечка взяла его на руки и хотела войти в дверь, но мальчик растопырил руки и ноги в разные стороны и никак не пролезал.

Тогда мама принялась уговаривать Женю:

— Скажи, ну почему ты не хочешь идти в садик?

— Наша новая воспитательница — ведьма, — прошептал Женя и страшно выпучил глаза.

— Приехали! Инна Евгеньевна у тебя — Баба-яга, Владлена Игоревна — ведьма. Может быть, Любовь Николаевна вообще леший какой-нибудь?

— Мам, ну что ты! — удивился Женя. — Леший — это же мужчина. И потом, Любовь Николаевна — обычный человек. Инна Евгеньевна вовсе не баба, а молодая женщина. А Владлена Игоревна правда ведьма. Но не настоящая, а просто злющая такая. Она вчера Лёшу…

— Здравствуйте-здравствуйте, — появилась из группы Владлена Игоревна. На лице её застыла приторно-сладенькая улыбочка. — Женечка у вас молодец, такие хорошие Колобки у него получаются! Ручки у вашего мальчика не очень пластичные, но ничего, мы это исправим.

Воспитательница хотела погладить Женю по голове, но тот отпрянул, будто на голову ему шмякнулся паук. Серые глаза Владлены Игоревны не сверкнули, не вспыхнули ведьмовским огнём. Напротив, они сделались жутко холодными. При этом воспитательница продолжала улыбаться. Вот это-то и было страшно. Впрочем, мама Жени так торопилась, что ничего не заметила. Она уже опаздывала на работу.

— Вот видишь, — шепнула она на ухо сыну. — Такая милая, и ты ей очень нравишься. Пока, до вечера.

Мама чмокнула Женю в щёку и, попрощавшись с воспитательницей, зацокала каблуками к выходу.

Глава 12. Лёша заплакал

Лёша всегда одевался медленно. К этому все привыкли. Однажды Макар научил его завязывать шнурки. После этого Лёша стал одеваться ещё дольше, потому что получалось у него не с первого раза. Яга Евгеньевна ему не помогала — просто ждала. Но Владлена Игоревна ждать не желала.

— Если будешь медленно одеваться, мы тебя в малышовую группу отдадим, — строго выговаривала она.

Вот и сегодня, потеряв терпение, воспитательница выхватила из рук мальчика одежду и сама начала её на него натягивать. Макар, увидев, как одевают Лёшу, хихикнул. Он хотел что-то сказать, но встретился взглядом с Витей и умолк. Макару показалось, что глаза у Вити сверкнули ведьмовским огнём. Витя кивнул в сторону Лёши: на щеке мальчика виднелся мокрый след от слёз. Макару стало стыдно. Чтобы скрыть смущение, он опустил глаза и принялся натягивать ботинки.

— Владлена Игоревна, — вдруг сказала Злата. — А Лёша шнурки завязывать не умеет, а я умею. Хотите, покажу?

— Ты молодец, Златочка. Потом покажешь, — ответила воспитательница, натягивая на Лёшу свитер. — А теперь надевай ботинки, — приказала она мальчику.

Но тот отрицательно помотал головой.

— Мне в группу надо… — Лёша хотел встать со скамейки.

— Нам некогда! На прогулку пора! — удержала его Владлена Игоревна.

— Мне надо, — прошептал Лёша. Он всё-таки вскочил, но воспитательница преградила ему путь.

— А я говорю: на прогулку пора! — прогромыхала она, усадила Лёшу на скамейку и натянула ему на ногу ботинок.

Дети перестали одеваться. Что случилось с Лёшей? Они удивлённо смотрели, как воспитательница пытается его обуть. Вдруг мальчик увернулся и в одном ботинке помчался в группу. Лёша дёрнул за ручку двери, однако она не поддалась. Он попытался улыбнуться, но тут не выдержал — его улыбка медленно сползла вниз, и он… заревел. Сначала громко, а потом хрипло и тихо.

Дети ошеломлённо застыли. Кто в одной штанине, кто в полузастёгнутой куртке, кто с шапкой в руке. Все четырнадцать детей с изумлением смотрели на Лёшу, который никогда раньше не плакал, даже в младшей группе. Мальчик больше никуда не пытался бежать. Он стоял, беспомощно опустив руки. Его синие штаны начали темнеть, пятно увеличивалось, у Лёши промокли ноги…

Никто не смеялся. Даже острая на язык Злата.

Глава 13. Ужасная жизнь

Шли дни, а Яга Евгеньевна так и не появлялась. Любовь Николаевна сказала, что она в отпуске и скоро вернётся, но дети ей уже не верили. Прошли выходные, неделя и опять выходные — разве это «скоро»? Владлена Игоревна продолжала властвовать в свою смену, как злая королева. Она любезно разговаривала с родителями. При них гладила детей по голове, хвалила, но, когда родители уходили, только приказывала и наказывала.

Владлена Игоревна не терпела шума и беспорядка. Однажды она наказала детей за то, что они громко смеялись. Воспитательница велела им сидеть на стульчиках, и только одной Злате вскоре было позволено встать. Девочка крутилась около воспитательницы и подсказывала ей, кто из ребят вертится.

Бегать, громко разговаривать, раскладывать на полу игрушки тоже запрещалось. Стул в углу около окна теперь назывался не волшебным, а позорным. На нём постоянно кто-нибудь сидел. Позорный стул не помогал думать. Тот, кто на нём сидел, только злился и мечтал о расправе. Мстить воспитательнице было опасно, поэтому всегда попадало кому-нибудь другому. Дети становились всё несноснее. На пересменке Владлена Игоревна постоянно жаловалась:

— Вот видите, Любовь Николаевна, я же говорила, с детьми надо построже. И сейчас-то совсем распустились, а если им волю дать, что тогда будет?

Любовь Николаевна только расстраивалась и вздыхала. Ответить ей было нечего. В последнее время дети и правда вели себя плохо. Её воспитание добротой перестало действовать. И она не понимала, в чём дело. Дети ссорились, злились, делали исподтишка гадости. А ещё её беспокоил Лёша — он больше не улыбался. Без улыбки его лицо стало по-взрослому грустным.

Однажды Лёшина мама решила посоветоваться с Владленой Игоревной:

— Сегодня утром Лёша залез под кровать и отказался выходить. Едва уговорила его пойти в садик. Как вы думаете, отчего это?

— Вы зря волнуетесь, — воспитательница потрепала мальчика по голове. — У вас замечательный сын, с ним только надо позаниматься. А так он молодец, старается. Да, Лёша? Ты ведь будешь стараться? Твоя мамочка беспокоится.

Лёша встревоженно посмотрел на маму и молча кивнул. За недавнее время он ещё больше осунулся и побледнел. И опять разучился завязывать шнурки.

— Кстати, почему вы не купите ему ботинки на липучках? — Голос Владлены Игоревны зазвучал холодно. — Он слишком долго возится со шнурками. Вы же должны понимать, у меня пятнадцать детей. Не могу же я ждать его одного.

Лёшина мама смутилась и опустила глаза:

— Да, конечно, я понимаю. Видите ли, он после брата донашивает, но я постараюсь купить ему новые.

Владлена Игоревна смерила её ледяным взглядом:

— Надеюсь, так и будет. Ради ребёнка можно и постараться.

В этот момент Лёша первый раз в жизни со злостью сжал кулаки. Лицо у мамы сделалось грустным. Она обняла сына, попрощалась и быстро вышла из группы.

Почти все дети боялись и ненавидели Владлену Игоревну. Только Злата преданно смотрела на воспитательницу, стараясь заслужить её одобрение. Девочка за короткий срок стала любимицей Владлены Игоревны.

— Златочка, Златочка, — то и дело слышался противный голос воспитательницы.

Злата во всём ей подражала. Она старалась говорить с таким же притворством и репетировала перед зеркалом приказной тон. При Яге Евгеньевне все дети были равны, но рядом с Владленой Игоревной девочка вдруг почувствовала себя лучше остальных.

Жизнь в группе «Ромашка» становилась ужаснее с каждым днём, а Яга Евгеньевна всё не возвращалась. И дети уже потеряли надежду, что когда-нибудь снова её увидят.

Глава 14. Возвращение

Перед тихим часом Любовь Николаевна вдруг поспешно засобиралась.

— Я уйду пораньше. Мне нужно к зубному, — объяснила она нянечке.

Анечка равнодушно кивнула и продолжила вытирать столы. А дальше Любовь Николаевна сказала такое, от чего в группе повисла звенящая тишина.

— Меня заменит Инна Евгеньевна. У неё закончился отпуск, и она скоро придёт.

Дети забыли про игрушки и во все глаза смотрели на воспитательницу: неужели правда? Нянечка Анечка удивлённо взглянула на притихших детей. Потом кивнула и заработала тряпкой ещё быстрее. Как только Любовь Николаевна ушла, Анечка бросила тряпку и оглядела детей. Те по-прежнему просто стояли и глядели на входную дверь.

— Ну, вы тут, это, не балуйтесь, ладно? — сказала она, подошла к диванчику и улеглась.

И так как дети вели себя очень тихо, она быстро уснула. А дети стали что-то обсуждать, выглядывая в окно.

Вскоре уличная дверь глухо хлопнула. Дети насторожились: а вдруг им послышалось? А вдруг Любовь Николаевна перепутала и вместо Яги Евгеньевны сейчас в группу войдёт Владлена Игоревна? Шаги приближались. В раздевалке что-то зашуршало. Затем дверь приоткрылась. Дети затаили дыхание: «Только бы не Владлена…»

Первой влетела метла. Она вихрем прошлась по группе, взвилась под потолок, бешено там закрутилась, сделала мёртвую петлю, встала в воздухе вертикально и помахала ребятам веточками. Следом вошла Яга Евгеньевна. Вся она так и сияла. Отдохнувшая, в отличном настроении. В длинной чёлке набок появилась малиновая прядь. Ребята кинулись к любимой воспитательнице, приветствуя её громкими криками. Посыпались восклицания и вопросы от девочек по поводу чёлки:

— Как красиво, Яга Евгеньевна!

— Как вам идёт!

— А можно потрогать?

— А я тоже маму попрошу мне такую сделать!

— А вы в парикмахерскую ходили?

Яга Евгеньевна присела на стул и разрешила потрогать малиновую прядь. Все потрогали. Даже мальчики подошли. Только Злата никак не могла протолкнуться. Тогда она надула губы и обиженно отвернулась. И тут девочка увидела в углу на стульчике маленького Лёшу. Он снял с ноги одну сандалию и что-то в ней искал. Злата вспомнила, что Владлена Игоревна всегда ставила её в пример Лёше, ведь Злата хорошо умела завязывать шнурки. Злата уже привыкла считать себя необыкновенной девочкой, гораздо лучше, чем какие-то другие дети. Ей захотелось, чтобы Яга Евгеньевна непременно заметила это! Чтобы разогнала других детей и дала ей одной потрогать свою новую, такую красивую причёску!

— Яга Евгеньевна, — закричала Злата, — а Лёша шнурки завязывать не умеет, а я умею! Хотите, покажу?

Детские голоса смолкли. Яга Евгеньевна встала и повернулась к маленькому Лёше. Тот положил на колени сандалию и грустно глядел то на Злату, то на воспитательницу. Тут Яга Евгеньевна заметила, что с Лёшиного лица пропала улыбка. Воспитательница подошла к Злате и грозно на неё посмотрела.

— А ведь неправда, что Бабы-ёги маленьких детей едят? — робко спросила Злата. От этого взгляда ей вдруг стало страшно.

— Я вообще детей не ем, особенно маленьких, — не сводя с неё взгляда, проговорила Яга Евгеньевна. — Но вот подумываю, не начать ли мне есть злых детей?

Макар подошёл к Злате, нахмурился и стал пристально смотреть ей прямо в глаза. Он надеялся: вдруг получится сверкнуть на неё ведьмовским огнём.

Злата набрала в лёгкие побольше воздуха и завизжала. Макар отскочил, но она не погналась за ним, а деловито поправила волосы. Потом обиженно поджала губы и обратилась к Яге Евгеньевне так, как привыкла делать это при Владлене Игоревне:

— Инна Евгеньевна, Макар в последнее время ведёт себя отвратительно. Он теперь у нас каждый день на позорном стуле сидит.

— На чём?! На каком стуле?! — Яга Евгеньевна так удивилась, что Злата неуверенно повторила:

— На позорном.

Макар опустил глаза и засопел. Воспитательница растерянно заморгала и прошептала:

— Что тут у вас вообще происходит?

В её голосе слышался ужас.

Тогда дети ей всё рассказали. Они кричали, перебивали друг друга. А Лёша опять заплакал. Яга Евгеньевна слушала молча. Она переводила взгляд с одного ребёнка на другого и пыталась понять. Она смотрела на несчастные, жалующиеся лица четырнадцати детей. Только Злата стояла в сторонке и колупала сандалией край линолеума. Вид у неё был растерянный и виноватый. Дети рассказали и про позорный стул, и про всё-всё. Яга Евгеньевна не перебивала. Но вот Женя, смущаясь и поглядывая на молчавшего бледного Лёшу, рассказал, куда делась его улыбка. Тогда Яга Евгеньевна разозлилась по-настоящему.

— Вот откуда злости набралась! — шипела она сквозь зубы. — Уж не думала я, что наберусь её от взрослой тёти! Вот теперь чувствую в себе силу злющую! Вот теперь я настоящей Бабой-ягой стала! У-у-ух!

В глазах у Яги Евгеньевны запылали пожары. Она в бешенстве затрясла кулаками. Дети отпрянули. Метла задрожала и нырнула за диванчик, на котором, несмотря на шум, похрапывала нянечка Анечка. Яга Евгеньевна выскочила в коридор. Дети, как пригвождённые, остались стоять на месте. Софья всхлипнула. Павлик покосился на неё и заревел в голос. И даже бесстрашный Витя шмыгнул носом.

В полной тишине тикали настенные часы. Секундная стрелка обежала всего пять кругов, но это время показалось вечностью. Когда она пошла на шестой, Яга Евгеньевна наконец-то вернулась. Дети смотрели на неё с ужасом: что она сделала с Владленой Игоревной?

— Вы её заколдовали?

— А если и так? И поделом, в червяка её превратила, и всё.

Яга Евгеньевна сдула с глаз растрепавшуюся чёлку, присела на стул и беспечно закинула ногу на ногу. Затем прищурилась и оглядела детей. Миша всхлипнул. Он вспомнил, как когда-то и сам испугался, что превратится в червяка.

— Расколдуйте Владлену Игоревну! — вдруг потребовал Витя.

— Ну пожа-а-алуйста, расколду-у-уйте, — протянула Злата.

И все наперебой стали просить:

— Ну расколдуйте, пусть человеком будет. Не надо в червяка.

Яга Евгеньевна с удивлением смотрела на детей:

— Разве вы совсем не злитесь?

— Не злимся! Нет, не злимся! Только расколдуйте! — закричали ребята.

А маленький Лёша обнял Ягу Евгеньевну и наконец-то снова улыбнулся. Та погладила его по голове и тихо спросила:

— А ты что скажешь?

— Ничего. — Лёша посмотрел на неё и тихонько засмеялся. — Я сейчас в окно видел, как Владлена Игоревна к калитке идёт. И никакой она не червяк.

Дети вопросительно посмотрели на воспитательницу. Та улыбнулась.

— Ну и что! — пожала она плечами. — Жалко её что-то стало, немолодая всё-таки женщина. Тем более она всё равно на пенсию уходит. Не будет больше мучить детей. Но ничего, вот я наберусь злости побольше и обязательно кого-нибудь в червяка превращу. А теперь марш мыть руки, а то как сверкну ведьмовским глазом!

Дети радостно завизжали и бросились к умывальнику — все, кроме Златы. Она, глядя себе под ноги, тихо поплелась следом за остальными.

Глава 15. Ураганчик ни при чём

На следующий день, придя в садик, Злата сразу начала вредничать: спрятала машинку, с которой играл Павлик, развязала Арине бант, порвала книжку, Софье показала язык. Перед прогулкой первая прибежала в раздевалку, вытащила из батареи Лёшины перчатки и засунула их под шкаф. Искать пропажу помогали все ребята. Одна Злата сидела на скамейке в комбинезоне, готовая к выходу, и с хитрым видом наблюдала за поисками. Только когда ей стало слишком жарко, сама вытащила перчатки из-под шкафа. Любовь Николаевна сказала ей «спасибо», а на Лёшу строго посмотрела.

Макар и Игорь внимательно наблюдали за девочкой. Они видели, как Злата побежала в раздевалку, как она ехидно улыбалась и как потом подозрительно легко нашла перчатки в таком неожиданном месте. Мальчики переглянулись: «Всё понятно!» На улице они подошли к Злате и потребовали извиниться перед Лёшей, но та показала им язык и закричала:

— Любовь Николаевна, а они толкаются!

Хотя никто её не толкал.

Тогда Макар запустил в Злату снежком. Та захныкала. К ней подбежала Любовь Николаевна:

— Златочка, что случилось?

Воспитательница вытряхнула из её капюшона снег и оглядела детей:

— Ребята, давайте пожалеем Злату. Ну, что же вы?

Те сопели и отводили взгляды — жалеть девочку никто не хотел.

Спала в этот день Злата плохо, ела плохо, все игры и занятия казались ей скучными. А потом Любовь Николаевну сменила Яга Евгеньевна, которая быстро заметила странное поведение Златы.

— Кое-кому пора бы успокоиться, — сказала воспитательница.

— А чего сразу я? Может, в меня вселился противный чёрный ураганчик, вот он и заставляет меня вредничать! — Злата упрямо уставилась в пол.

Она приготовилась к обороне, но ответа не последовало. Тогда девочка подняла голову и встретилась взглядом с воспитательницей. Та смотрела пристально, не мигая. Злата как заворожённая наблюдала за мерцающими бликами в её зелёных глазах. В одном из них переливалась жёлтая полоса. Ещё немного, и сверкнул бы ведьмовский глаз! У Златы «задрожали печёнки», как она сама потом рассказывала. Но вдруг девочка увидела, как ведьмовский глаз стал тускнеть-тускнеть и… потух. Взгляд у Яги Евгеньевны вдруг сделался грустным-грустным, а лицо — усталым, как у мамы после работы.

— Нет, — сказала воспитательница тихо. — Ураганчик тут ни при чём.

Злата смутилась. На всякий случай шмыгнула носом, скривила лицо и попыталась зареветь. Вот только слёзы никак не хотели литься. Злата покосилась на воспитательницу. Та задумалась и уже не смотрела на девочку. Взгляд у Яги Евгеньевны оставался таким же грустным. Злате не хотелось, чтобы она так смотрела. Пусть бы лучше разозлилась, посадила бы её на позорный… то есть теперь уже волшебный стул. Пусть бы пожаловалась родителям! Только бы не смотрела так печально.

Злата решила перевести внимание на себя. Для неё это был сущий пустяк. Она проделывала это уже сотню раз. Надо только как следует зареветь. Сильно, громко зареветь! Злата стала вспоминать самое плохое, что с ней случалось. Мама утром убрала со стола вазу с конфетами, хотя Злата съела бы ещё. А папа отобрал свой телефон и ругался, что Злата берёт его без спроса и прячет. Всё это, конечно, было очень обидно, но слёзы всё равно не появлялись. И вдруг вспомнила:

— А Макар в меня сегодня на улице снежком запустил!

— Сама виновата, — пробурчал Макар и отвернулся.

Злата бросилась на пол и громко заревела. Теперь-то уж её пожалеют! Скоро Яга Евгеньевна погладит её по голове и скажет что-нибудь приятное, а Макарку накажет. Ведь именно так и поступала Владлена Игоревна. Злата уже забыла, что виновата сама, и по-настоящему разозлилась на Макара.

Она ревела, зажмурив глаза, потому что, когда ревёшь на совесть, рот открывается и глаза сами по себе зажмуриваются. Злата ревела и ждала. Прошло уже много времени, а её так никто и не принялся утешать. Девочка начала беспокоиться, ведь любой опытный ревун знает, что сильный рёв долго продолжаться не может. Почему же её никто не жалеет? Злата прислушалась: вокруг происходило что-то странное. Она приоткрыла глаза. Рядом с ней стояли дети. Воспитательница сидела на прежнем месте. Все молча смотрели на Злату. От удивления она тут же перестала реветь: рот у неё закрылся, а глаза открылись и удивлённо заморгали, стряхивая с ресниц слёзы.

— Сейчас опять начнёт кривляться, — проворчал Макар.

— Тихо, Макар. Не надо, — остановила его Яга Евгеньевна.

Злате стало не по себе — её ухищрения почему-то больше не действовали. Она опустила голову:

— Можно я посижу на позорном стуле?

— У нас нет позорного стула, но ты можешь сесть на волшебный.

Злата сделала шаг вперёд, и круг детей разомкнулся. Ребята молча её пропустили. Девочка дошла до волшебного стула, села и вдруг почувствовала себя такой несчастной! Как тяжко было идти вот так, когда за спиной глухая тишина! И как жалко Ягу Евгеньевну! Какие у неё теперь грустные глаза! Неужели из-за неё, из-за Златы?

— Простите меня! Я больше так не бу-у-уду-у-у. — И тут Злата горько заплакала.

Без притворства, по-настоящему. Слёзы хлынули сами, без уговоров. Следом всхлипнул и Павлик.

— Не плачь!

К Злате бросилась Арина и обняла её крепко-крепко. Так крепко, что стул покачнулся, и девочки свалились на пол. К ним подбежали Макар и Игорь. Они попытались поднять девочек. Макар так старался, что нечаянно оторвал бантик от Златиного платья. Злата тут же замолчала. Она посмотрела на торчавшие нитки, на бантик в руке у Макара и сказала:

— Ничего! Меня мама как раз пуговицы пришивать научила. А бантик пришить ещё легче.

— Ну вот, другое дело, — улыбнулась Яга Евгеньевна. Глаза у неё снова стали весёлыми. — А теперь садитесь на стульчики. Я расскажу вам одну историю.

Но тут вперёд выступил Витя:

— Скажите, отчего вы пропали?

Этот вопрос волновал всех. Дети окружили воспитательницу. Арина со Златой вскочили с пола и, взявшись за руки, подбежали к остальным.

— А вы больше не пропадёте? — Анютка схватила воспитательницу за рукав.

— Мы больше не будем баловаться! — робко проговорила Софья.

— Мы будем лучше заниматься, — добавила Даша.

— Хотите, я брошу плакать? — всхлипнул Павлик.

— Так почему вы пропали? — снова спросил Витя.

— Вот об этом я и хотела рассказать вам историю, — улыбнулась Яга Евгеньевна.

Глава 16. Где была Яга?

— Однажды, в один прекрасный зимний день, Чудо пошёл гулять в лес, — начала рассказ Яга. — И вдруг услышал, что с верхушки дерева кто-то кричит: «Помогите! Спасите!» Чудо залез на дерево и увидел: сидит на ветке настоящая красавица. Сама зелёная, хвост зубчатый, глаза бирюзой переливаются, да ещё и о двух головах, как сам Чудо. Чудо так и замер от восхищения! Смотрит на неё, насмотреться не может. Красавица его увидела и сразу кричать перестала. Достала из сумочки зелёную помаду, отвернулась в сторонку и быстренько подкрасила губы на обеих мордочках. Про помаду она сама мне рассказала. Тут Чудо чуть в обморок от восхищения не упал.

«Спасите!» — пискнула ещё раз Красавица. Почувствовал тогда Чудо в себе силу богатырскую. Приосанился, грудь колесом выкатил. Хотел выручить Красавицу — схватился за неё обеими лапами, да вот беда — потерял равновесие, и полетели они с дерева в обнимку. Хорошо, что Красавица успела за нижнюю ветку уцепиться — так и повисли у самой земли.

Чудо ей тоже понравился. И решили они пожениться.

— Ура! Ура! — Арина вскочила и закружилась от радости. — Красавица нашла своего принца!

— Таких принцев не бывает, — заявил Макар.

— Принцы бывают разные. — Арина поправила платье, улыбнулась Лёше и села на стульчик рядом с ним.

— Но ведь наш Чудо ещё совсем маленький, — удивилась Валя. — Ему всего-то три тысячи лет. Совсем малыш!

— Сказочные существа взрослеют не с годами, а с поступками. Впрочем, как и люди… — улыбнулась Яга Евгеньевна.

— Как же зовут эту красавицу? И как она на дерево попала? — спросила Злата.

— Так и зовут — Красавица. Имя у неё такое. А на дерево она сама залезла — хотела летать научиться. Все её подружки умеют, а у неё не получается. Да вот только оказалось, что она высоты боится. Залезть-то залезла, а спускаться страшно стало.

Так вот, в тот день, когда вы видели меня в последний раз, пришло мне на ведьмовский экран сообщение от Чуда: «СРОЧНО ВЫЕЗЖАЙ!!! СКОРО НАЧНЁТСЯ!!!»

Я уж думала — беда случилась! Раздала вас родителям, вскочила на метлу, и помчались мы с ней. Думала, на выручку спешу, а попала на свадьбу. Гостей — полная избушка. Даже Кощей Бессмертный пришёл, вместе со всеми плясал. Простил он нашего Чудушку за то, что тот его огнём опалил.

— А Кощей больше не говорил Чуду: «Где третью голову потерял?» — спросил Игорь.

— Сказал, не удержался. Любит пошутить, — улыбнулась Яга Евгеньевна. — Чудо уже воздуха в грудь набрал, чтобы пламя выпустить, но Красавица его по лапе погладила, он и выдохнул без огня. Сказал только: «Прости ты меня, Кощеюшка, за несдержанность мою». Что уж тут сказать, повзрослел наш Чудо, — вздохнула воспитательница. — Как быстро летит время, а ещё ведь недавно в садик просился.

Но тут в глазах Яги Евгеньевны засверкали весёлые огоньки:

— И представляете, кого я там встретила?

Дети стали гадать наперебой:

— Конька-горбунка? Птицу счастья? Мышку-норушку?

— Неужели Колобка? — всплеснула руками Валя.

— Принца? — выдохнула Арина.

— Хм, — задумалась Яга Евгеньевна. — Принц с Колобком, кажется, приходили, но речь не о них. На свадьбе у Чуда я встретила человека-ворона!

— Да-а-а? — удивились дети.

— А разве бывают такие сказочные существа? — засомневалась Даша.

— Раз Яга Евгеньевна говорит, значит, бывают, — сказал Игорь.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Яга Евгеньевна, — никакое он не существо, а обыкновенный человек, только в ворона умеет превращаться. Я об этом и раньше догадывалась. Однако неприлично совать нос в чужие перевоплощения, пока человек сам тебе о них не расскажет. А вот на свадьбе мы всё друг о друге узнали, подружились, и он меня даже научил, как его можно вызвать.

— Покажите! Покажите! Давайте его вызовем!

— А я тоже знаю, как его вызвать, — улыбнулся Лёша. — Надо просто открыть окно и крикнуть: «Эй! Карп Поликарпович, идите сюда, пожалуйста!»

— Лёша, ты не понял. Мы просим вызвать человека-ворона, а никакого не дворника, — поправила его Валя. — Правда ведь, Яга Евгеньевна?

Но воспитательница не ответила. Не ответил и Лёша. Они молча смотрели друг на друга и улыбались.

— Так тоже можно, но я теперь знаю способ поинтереснее, — воспитательница открыла окно.

Затем развела руки в стороны и, резко взмахнув ими, закрутилась вокруг себя. Быстрее, быстрее… Зашипела:

— Пш-ш-ш-ш-ш! Пш-ш-ш-ш-шё-о-онка-а-а!

Из рукавов её платья посыпались на пол жёлтые крупинки.

Дети ахнули, разбежались по углам, попрятались за шкаф, прижались к стенам. В окно влетел большой чёрный ворон. Залетал кругами под потолком.

— Кто тут птиц напустил? Кто зерна насыпал? Вечно убирай за вами, — ворчала на бегу нянечка Анечка.

Она уже мчалась с ведром и шваброй. Остановилась перед воспитательницей:

— А можно я сегодня пораньше…

— Пш-ш-ш-ш-шё-о-онка-а-а! — прошипела Яга Евгеньевна ей в лицо.

Из рукава высыпалась ещё одна порция пшена. Нянечка Анечка выпучила глаза, прижала к груди ведро со шваброй и стала пятиться в сторону раздевалки. Нащупав ногой порог, резко развернулась, бросилась бежать и тут наткнулась на метлу. Метла от неожиданности неподвижно зависла в воздухе.

— Мамочки, — пискнула нянечка Анечка, потом опомнилась и бросилась наутёк.

— Ну вот, метлу мне напугала, — проворчала Яга Евгеньевна.

За её спиной кто-то чихнул, и сразу за этим раздался хриплый хохот.

— Ха-ха-ха, — заливался Карп Поликарпович, сидя на шкафу в шапке, пальто и валенках. — Надо же мне было обратиться в человека в таком неудобном месте! И всё из-за пыли. Давно вы тут не протирали.

Ребята окружили шкаф и, задрав головы, изумлённо разглядывали детсадовского дворника.

— Это у Карпа Поликарповича такое волшебное свойство — обращение из ворона в человека и обратно методом чихания, — пояснила Яга Евгеньевна. — Довольно-таки редкий метод, между прочим. Даже в сказках не описан, насколько я знаю.

— Да, не описан, — подтвердила Даша. — Мы с мамой много читали.

— Как теперь слезать-то буду?

С валенок Карпа Поликарповича закапал растаявший снег.

— Прыгайте, мы вас поймаем, — Витя вытянул руки.

Остальные дети последовали его примеру.

— Ну-у-у… — Карп Поликарпович смотрел на них с сомнением.

К счастью, метла опомнилась, взвилась под потолок и, сделав мёртвую петлю, подлетела к шкафу. Она подхватила Карпа Поликарповича и опустила его на пол.

— Ну, я пошёл. У меня ещё задний двор не метён. — Карп Поликарпович поправил шапку и затопал к выходу.

Уже у порога он обернулся и кивнул в сторону метлы:

— Отпустила бы ты её со мной, Ягунюшка. В прошлый раз знатно мы с ней помели.

Метла завертелась вокруг дворника, зашевелила ветками, как будто они зачесались. Яга Евгеньевна кивнула, но на всякий случай сверкнула на метлу ведьмовским глазом. Метла сразу перестала вертеться и юркнула дворнику под мышку.

— Что надо сказать, когда человек уходит? — воспитательница строго посмотрела на детей.

— До свида-а-ания! — хором протянули они.

— Всего вам, так сказать, доброго, — заулыбался Карп Поликарпович. — Не хворайте. Свидимся ещё. Будьте, так сказать, здоровы…

Он бы ещё долго говорил. Очень уж Карп Поликарпович любил хорошее обращение, но метла не выдержала столь долгого прощания, дёрнулась вперёд и утащила за собой довольного дворника.

Глава 17. Смешливые снежинки

Никто сегодня не дрался, не отбирал игрушки и не жаловался. Никто не шумел. Яга Евгеньевна была не в духе. Так часто бывало, когда она работала в первую смену.

— И кто придумал ходить на работу в такую рань? — ворчала воспитательница.

Дети согласно кивали. Они тоже любили подольше поспать. Всё утро Яга Евгеньевна ходила нахмурившись. На прогулку ребята оделись без обычной возни. Они готовы были сделать всё, лишь бы порадовать воспитательницу. Лишь бы она больше никуда не исчезала! Все торопились, даже маленький Лёша успевал наравне со всеми.

И всё же Яга Евгеньевна оделась быстрее: сапоги на толстой подошве, пуховик, пушистая шапка с огромным помпоном. Готова! Воспитательница в ожидании встала у выхода. Она не ругалась, никого не подгоняла, только иногда тяжело вздыхала. Так тяжело, что всем было сразу понятно: ждёт она уже сто лет и сколько уже можно копаться.

На улице ребята не кидались снегом, не катались по земле и не ломали сугробы. Они выстроились ровной очередью возле горки и спокойно, друг за другом, забирались по лесенке, садились на ледянки и скатывались вниз. Затем, как положено, обходили горку с правой стороны, становились в конец очереди и снова ждали. Яга Евгеньевна стояла в стороне и хмуро за ними наблюдала. Когда катания пошли по третьему кругу, она вдруг не выдержала.

— Ну сколько можно! Ну что за дети! — загромыхала воспитательница.

Ребята в недоумении остановились. Что случилось? Они же вели себя так хорошо, как никогда ещё не вели. А Яга Евгеньевна продолжала:

— Ну кто так играет? Не дети, а старые кочерыжки! Если этот сугроб останется таким же ровным до конца прогулки, не видать вам десерта после обеда как своих ушей!

— Ура-а-а! — закричали дети, побросали ледянки и все до одного нырнули в сугроб.

Самой последней нырнула Яга Евгеньевна. В сугробе было светло, только в носу кололо от смешливых снежинок. И все дети один за другим стали тихонечко чихать внутри сугроба:

— Апчхи! Апчхи!

Мимо проходили дети из старшей группы со своей воспитательницей. Они увидели, что один из сугробов вздрагивает.

— Тамара Ивановна, сугроб вздрагивает! — закричали они, но воспитательница не верила, потому что обычно сугробы так не делают.

Она шла, глядя вниз, и твердила:

— Смотрите под ноги, а то споткнётесь и упадёте. Не дышите ртом, а то простудитесь и заболеете…

В сугробе Яге Евгеньевне попала в нос самая большая и пушистая снежинка. Она щекоталась и смеялась в носу звонким тоненьким смехом.

— А-а-апч-ч-чх-х-хи-и-и! — со страшной силой чихнула Яга Евгеньевна. Сугроб взорвался и разлетелся во все стороны. На детей из старшей группы и на их воспитательницу посыпались комья снега.

— Тамара Ивановна, сугроб взорвался! — закричали дети.

Один ком шлёпнулся Тамаре Ивановне прямо на шляпу.

— Скорее в группу, кажется, град начинается, — поторопила она ребят, не поднимая головы. И опять монотонно забормотала: — Не бегайте, а то вспотеете и замёрзнете. Не ешьте снег, а то…

А Яга Евгеньевна и все пятнадцать детей из группы «Ромашка» уже сидели в новом сугробе и ловили носом искрящиеся смехом снежинки.

МИФ Детство

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/d-letter

Все книги для детей и родителей на одной странице: mif.to/deti

#mifdetstvo

#mifdetstvo

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Сиваева

Ответственные редакторы Мария Мильштейн, Александра Малько

Литературный редактор Гузель Ситдикова

Художественный редактор Татьяна Сырникова

Дизайнер Юлия Широнина

Иллюстрация на обложке Татьяна Камшилина

Леттеринг обложки Елизавета Краснова

Корректоры Дарья Журавлёва, Татьяна Князева, Анна Быкова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Content

Наталья Бочечко
Где работает Яга?

Информация от издательства

Глава 1. Живая метла

Глава 2. Новая воспитательница

Глава 3. Яга, но не баба

Глава 4. Злая Яга

Глава 5. Чудо в банке

Глава 6. Плачь, Чудо, плачь!

Глава 7. Письмо в конверте

Глава 8. Синий лепесток

Глава 9. КАРполиКАРпович и «метёлкин труд»

Глава 10. Ведьмовский экран

Глава 11. Яга Евгеньевна пропала

Глава 12. Лёша заплакал

Глава 13. Ужасная жизнь

Глава 14. Возвращение

Глава 15. Ураганчик ни при чём

Глава 16. Где была Яга?

Глава 17. Смешливые снежинки

МИФ Детство

Над книгой работали