Точка Бифуркации XIV

Глава 1

Сам не заметил, как меня вырубило. Всё случилось стремительно, словно кто-то нажал внутренний рубильник, и всё, что оставалось в сознании, рассыпалось в темноту. Ни боли, ни образов, ни снов — будто выключили звук и свет одновременно.

Очнулся уже в кровати, в окружении близких и родных. Поначалу не понял, где нахожусь — мягкий матрас, свежая простыня, лёгкая тяжесть в теле и непривычные ощущения в животе. Постепенно начало проясняться.

Кровать, как подсказала мне Кали, стояла в одной из комнат той самой резиденции, где произошли все последние события. Но сама комната была другой — светлее, просторнее и с более располагающей и расслабленной обстановкой, в отличие от рабочей атмосферы моего кабинета.

Я медленно повернул голову. В помещении царила абсолютная тишина, но народ по большей части бодрствовал. Каждый занимался своим: Максим расположился в углу в широком кресле и сосредоточенно уставился в телефон, пальцем время от времени проводя по экрану. Дисплей отбрасывал на его лицо зеленоватое свечение, подчеркивая усталые тени под глазами.

Рядом на диване, небрежно вытянув ноги, сидел Стёпа. Его голова была откинута назад, глаза прикрыты, а рядом, прижавшись щекой к его плечу, спала Маша. Товарищ не двигался, будто боялся разбудить её, но по лёгкому постукиванию пальцев по подлокотнику было понятно — он тоже не спал. Просто отдыхал.

Ближе всех ко мне оказались Вика и Алиса. Сестра сидела на стуле по левую сторону от кровати, облокотившись руками о край матраса. Голова её покоилась на сложенных ладонях, тёмные волосы рассыпались по простыне. Чуть поодаль, у окна, стоял Святогор. Его фигура отбрасывала густую тень на деревянный пол. Замерев в полной неподвижности и на что-то внимательно уставившись, он смотрел сквозь стекло наружу.

А вот Алиса расплылась улыбкой едва я успел открыть глаза. Белорецкая, так же как и моя сестра, находилась рядом с моей койкой, но уже по другую сторону кровати. В момент, когда я пришёл в себя, девушка держала меня за руку и, изредка моргая, смотрела прямо в глаза. Её пальцы были тёплыми. Я почувствовал их раньше, чем увидел.

— Солнышко проснулось — новый день на дворе-е… — сухим хриплым голосом пропел я, привлекая всеобщее внимание и следом попытавшись сесть.

— Привет… Не торопись вставать. Как живот? — тут же аккуратно положив ладошку на мою грудь и слегка придавив, произнесла Алиса, в то время как все остальные находившиеся в комнате люди моментально скрестили свои взгляды на мне, после чего поднялись с мест и окружили мою кровать.

— Привет. Вроде нормально, — прислушиваясь к собственным ощущениям, ответил я.

Никакой боли в животе уже не наблюдалось — очевидно, сгрудившиеся надо мной давеча целители поработали на славу, за что им обязательно нужно будет выразить большую благодарность.

Я вновь перевёл взгляд на Алису, сжав её пальцы чуть крепче. Девушка продолжала улыбаться. Не сдержавшись, я протянул другую руку к её лицу и осторожно погладил по щеке.

— Едва очнулся, а уже петь изволит… — простецки вымолвив, нарушил романтический момент Степан.

Возникло неловкое молчание, которое, впрочем, долго не продлилось.

— Как вы тут без меня? — не найдясь, что ещё сказать, выдал я, поочерёдно оглядывая лица друзей.

В каждом взгляде, что задерживался на моём лице, читалась осторожность, смешанная с чем-то ещё — тревогой, сомнением, облегчением? Не считая Виктории и Алисы, присутствующие изучали меня всё ещё довольно настороженными взглядами.

— Живы помаленьку, — устало улыбнулся Максим.

— Ну а чего тогда хмурные такие? — всё-таки занимая вертикальное положение, бросил я и, не дожидаясь ответа, добавил, стараясь вложить в голос лёгкость, которую сам пока не чувствовал: — Первая за два с половиной года наша встреча, а вы как на похоронах.

— Это точно ты? — промолвил Стёпа, уставившись мне в лицо, будто пытаясь что-то на нём разглядеть.

— Будь это не так — ты бы ничего таким образом не увидел, — отмахнулся я от друга, но следом, отметив его по-прежнему обеспокоенный взгляд, произнёс: — Точно. Или Вика вам не сказала?

По всей видимости, всё она им рассказала, но одно дело верить чьим-то словам, а другое — убедиться в их правдивости самостоятельно. Впрочем, как же им в этом можно было убедиться-то?

— Сказала, — кивнул Максим, на мгновение переведя взгляд на сестру. — Просто надо теперь к этому заново привыкнуть. Пока в твоём теле был демон, он общался и вёл себя довольно эм-м-м… отчуждённо и холодно.

— Привыкнете, — вздохнул я, опуская босые ноги на пол и вставая с кровати. Пол оказался прохладным, но в самой комнате было довольно тепло. — Хочу немного прогуляться.

— Ты сказал «два с половиной года». Ничего не перепутал? У нас чуть больше трёх месяцев прошло с того дня, как ты кольцо надел, — задумчиво произнесла Виктория, также поднявшись с места, при этом бросив мимолётный взгляд в сторону окна.

— Я в своих словах уверен, — так же задумчиво кивнул я. — А вот твои звучат удивительно…

Впрочем, если так подумать, то ситуация с разным течением времени в мирах была ни для кого не новой — такое регулярно происходило при посещении нами прорывов в мир аномалии.

В следующий миг я покосился на архидемона, мирно стоявшего у другого окна помещения, чем немного нервировавшего Викторию. Его фигура, по-прежнему неподвижная и видимая только нам с сестрой, находилась в полутени. Он стоял лицом к стеклу, почти спиной ко мне. В отличие от образа, в котором я его привык видеть на том злополучном пляже, здесь он выглядел вполне по-человечески: высокий, темноволосый с лёгкой сединой, в чёрном пиджаке и брюках. Лица пока не довелось разглядеть, но было очевидно, что мужчина этот не молод.

— Что ж, с возвращением, Алексей, — облегчённо выдохнув, произнёс Святогор, подходя ближе.

Голос дяди прозвучал мягко, почти буднично, но в глазах читалось гораздо больше, чем он позволял себе выдать вслух. Несколько секунд он будто сверлил меня взглядом, а потом, с очередным шагом, крепко сгрёб в объятия.

— Спасибо, дядя, — вздохнув, улыбнулся я и также обнял его в ответ.

Именно этот жест стал каким-то невидимым сигналом, катализатором, который неожиданно развеял всё напряжение, скопившееся в этой комнате, и будто опомнившись, ко мне поочерёдно стали подходить все остальные. Сначала Максим со Стёпкой, сжавшие меня так, что я невольно вспомнил про барьер, которым за эти годы отвык пользоваться. Затем, робко улыбнувшись, подошла Маша, безмолвно стоявшая сбоку. Ну и напоследок, с двух сторон ко мне прижались Вика с Алисой. Девчонки и вовсе на некоторое время прилипли своими мокрыми щеками к моей рубашке, отчего я так и остался стоять на месте, успев отойти от кровати только лишь на пару метров.

— Я знаю, у вас много вопросов, да и мне есть что спросить… — нарушив наступившую тишину, начал я, стараясь говорить ровно. — Давайте переместимся в усадьбу, там нормально поедим и заодно поговорим. Не только ведь я чертовски голоден?

Предложение прозвучало неожиданно живо и, к моему облегчению, было воспринято на ура. Кто-то усмехнулся, кто-то молча кивнул, кто-то — вроде Стёпы — буркнул что-то насчёт еды, и это было хорошо. Очень хорошо.

Потому уже через десяток секунд я мысленно обратился к своему ежу. Нах-Нах, едва успевший появиться в комнате, в которой мы все находились, чуть ли тут же её не разнёс — эмоции колючего, его бешено крутившийся хвост, перетаптывания с лапы на лапу, с характерными покачиваниями тушкой, и странное урчание, переходящее в нечто, похожее на скулёж, едва меня не добили. Ну как здесь не расчувствоваться? Если бы не постная рожа Самаэля, который на моменте этой сцены повернулся и с максимально скучающей и кислой миной наблюдал за происходящим, вероятно, я бы и не сдержался.

«Ох, только не начинай», — хмуро бросил я, на миг покосившись в сторону архидемона.

В итоге, ёж таки открыл нам портал в мою усадьбу, куда вся наша группа с радостью и переместилась. Резиденция была немного не обжитой, и несмотря на ухоженный вид, не ощущалась мной уютным местом. А дома, как говорится, и стены лечат — мне оно сейчас самое то.

Глава 2

— Привет, Лиза, — коротко кивнув, произнёс я, остановившись у лифта. Девушка стояла к нему почти вполоборота и как раз нажимала кнопку вызова.

Вообще, учитывая, что она была моим преподавателем, по правилам этикета стоило бы обращаться к ней по имени-отчеству. Но с учётом нашего с ней внеурочного общения, если таковым можно было назвать ряд спонтанных встреч в самые неподходящие моменты, я этим самым правилом часто пренебрегал.

Княжна обернулась. Медленно, чуть замешкавшись, словно не до конца была уверена, что обращение адресовано именно к ней. Впрочем, её выражение лица быстро дало знать — поняла она всё прекрасно.

Черкасова была одета сегодня довольно ярким образом: изящный голубой костюм с коротким пиджаком, подчёркивающим талию, и расклёшенными от колена брюками, которые весьма приятно обтягивали округлые бёдра девушки. Образ завершали её аристократическая выправка и собранные в высокую причёску волосы, открывающую тонкую шею княжны. Взгляд по её стану скользнул мимолётно, без всяких похабных мыслей, но Лизавета всё же моё внимание заметила.

— Не смей ко мне приближаться… — неожиданно крайне злобно процедила она и тут же отошла от меня подальше, пристраиваясь к дверям соседнего лифта. Взгляд, которым Черкасова меня при этом одарила, был очень и очень недобрым.

Чего это она?.. А может… Чёртов Самаэль! Он что, и её того?.. Нет, ну должны же были быть у этого похабного кобеля хоть какие-то границы⁈ И мне теперь всё это расхлёбывать!

В груди завертелся вихрь эмоций: злость, растерянность, раздражение, стыд и снова злость — и всё это подкатило неожиданно к горлу, будто я проглотил ежа.

Впрочем, увольте! Не собираюсь я ходить перед всеми виноватым. Попробую, конечно, один раз всё объяснить по-человечески — поймёт, отлично. Нет — её проблемы.

— Эм… в общем, я так понимаю, что не так давно между мной и тобой произошёл, э-э-э… некий… контакт… — старательно подбирая подходящее слово и оглядываясь по сторонам, отмечая, что лишних свидетелей нашего разговора здесь нет, начал я.

Лизавета приподняла брови. Уголки её губ чуть дрогнули, но это была отнюдь не улыбка.

— Что⁈ Ты чего несёшь⁈ — часто моргая, выпалила Черкасова, продолжая буравить меня гневным взглядом.

— Я понимаю… тебе это, наверное, неприятно слышать, — пробормотал я, немного понизив голос, — но тогда это был не я…

— Алексей!

— Ну, в смысле, тело-то моё, но внутри… В общем, то, что между нами было — это было не между нами. Ты была с другим, — собравшись, на одном дыхании закончил я и наконец выдохнул.

— ЧТО⁈ Да ни с кем я… Знаешь что⁈ Я звоню отцу! Тебе это так просто на этот раз с рук не сойдёт! — почти прокричала она, и в этот момент её лицо будто вспыхнуло. Ни с того ни с сего княжна ещё сильнее разозлилась, казалось, накаляясь едва ли не до предела.

— Слушай, не надо ни к какому отцу, — примирительно выставил перед собой открытые ладони я, ощущая что воздух между нами стал осязаемо плотнее. — Я был одержим демоном последние два месяца, ясно? Ничего не помню. Так что если…

Диньк!

Неожиданно резкий в этой напряжённой тишине звук оповестил о прибывшем лифте. Что через мгновение подтвердилось вспыхнувшим над головой девушки индикатором, а затем и открывшимися перед ней дверьми кабины. Но Лиза совершенно не обращала внимания на это событие, так и продолжая смотреть в мою сторону.

— НИКАКИХ «ЕСЛИ»! — взвизгнула Черкасова, но следом внезапно быстро успокоилась. — Демоном? Ты-ы⁈

Она сделала шаг ко мне. Плечи напряжены, подбородок чуть вздёрнут, в глазах — буря. Но под этим всем — ещё и растерянность вперемешку с недоверием.

— Долгая история, — поморщился я. — Но это чистая правда. Поэтому, если вдруг так вышло, что мы… того…

— Я тебе! Ненормальный! Ещё раз повторяю: никаких «того» и «если»! — на этот раз уже намного тише, но не менее злобно процедила собеседница, продолжая игнорировать открывшиеся сбоку от неё двери лифта. — Ничего не было! Понял⁈

Я кивнул. Утвердительно. Серьёзно. Два раза для надёжности. И следом же добавил:

— Вот и мне так легче! Не было — и не было! Правильно!

Диньк!

В эту секунду пригласительно открылись двери кабины и моего лифта, и я хотел было уже шагнуть внутрь, с намерением уйти и оставить весь этот нелепый разговор позади. Но не тут-то было.

Неожиданно в спину прилетел неслабый толчок. Я едва не запнулся, и тут же инстинктивно развернулся на месте. Черкасова не просто пихнула меня своей рукой внутрь открывшегося пространства, но и внезапно шагнула следом. Я бы даже сказал влетела, причем с такой энергией и лицом, будто намеревалась насмерть схлестнуться со мной в ближнем бою. Следом пальцем ударила по кнопке нужного ей этажа, вследствие чего двери почти сразу же сомкнулись.

Княжна в одно движение развернулась. Сделала шаг ближе — настолько, что я даже почувствовал тепло от её тела и запах духов — не резкий, а тонкий, с пряной горечью, оставляющей послевкусие.

— Значит так, придурок! — схватив меня за рубашку своим маленьким кулачком, начала аристократка, грозно нахмурив брови домиком. — Между нами действительно ничего не было, понял? Даже вслух не смей произносить подобный бред!

Говорила она с нажимом, глядя прямо в глаза. Губы сжаты, голос — почти дрожит. Не от страха, не от неуверенности, а от того напряжения, которое возникает, когда внутри всё кипит, но человек до последнего старается контролировать то, что выпускает наружу.

Было что-то в её взгляде такое, что я наконец стал осознавать всю странность и глупость ситуации и своего положения.

Недовольно стряхнув её руку со своей одежды, теперь уже я оглядел Черкасову гневным взглядом:

— Тогда хотелось бы знать, сударыня, какого демона вы мне хамите на моё приветствие, ежели по вашим же словам никаких веских причин на то и в помине не существует?

Она опешила и замерла. Видимо, не ожидала такой реакции.

— Я тебе что, шпана уличная? Или бедолага безродный?

Голос мой стал ниже, жёстче, с явным оттенком раздражения. Я смотрел прямо в её глаза, и неожиданно для меня самого, небольшое помещение лифта стало медленно затягивать чёрным дымом, в то время как стоявшая напротив княжна, очевидно что-то увидев в моём взгляде, резко отступила назад и испуганно сглотнула.

По всей видимости, стремительный перепад эмоций, из-за осознания в каком дурацком положении сейчас нахожусь, спровоцировал во мне небольшую вспышку агрессии, которую, правда, я тут же попытался унять. Впрочем, Лиза уже тоже успокоилась.

— Полагаю, врать бы ты не стал насчёт демона, — отбрасывая на миг завладевшую ею волну страха и медленно беря себя в руки, на этот раз подчёркнуто спокойным голосом начала она. — Значит, действительно не помнишь. Тогда всё же скажу. Домогался твой демон однажды до меня. В таком же лифте, кстати.

Я не сразу нашёлся с ответом. В голове промелькнуло несколько непечатных слов, прежде чем, отбросив все самые неприятные варианты, я громче чем хотелось бы выдал:

— Тьфу ты!

— Никакое не «тьфу»! — тут же нахмурилась Лиза, при этом подняв указательный палец, словно читала лекцию. — Я, знаешь ли, тоже не где попало себя нашла, чтобы меня кто-то по лифтам за…

Черкасова осеклась. Голос затих. Губы едва заметно дрогнули. И продолжила она куда тише, но не менее напряжённо:

— … за задницу щипал.

Всё наконец встало на свои места. Мне стало дико неудобно и смешно одновременно. Благо, улыбку свою я всё же смог скрыть, чем не поставил себя и собеседницу в ещё более неудобное положение.

Но на лице, вероятно, всё же что-то отразилось, потому что Лизавета нахмурилась ещё сильнее. Я отвёл взгляд, посмотрел на панель с кнопками, потом в угол кабины, где еле заметно поблёскивала камера. Ещё один зритель. Прекрасно.

— В общем, действительно не я это был, — нарушил я тишину, уже гораздо спокойнее. — Больше не повторится.

Лифт продолжал ехать, и в этой замкнутой коробке повисла неловкая пауза. Только звук работы механизма, негромкий гул и едва слышное «дыхание» вентиляции.

— Да уж… — отозвалась Лизавета спустя пару секунд, голосом уже почти без агрессии. И, как ни странно, даже с какой-то долей сочувствия. — Репутацию он тебе тут знатно…

— Справлюсь, — буркнул я, не желая продолжать эту тему, параллельно зарекаясь снова попадать в такие глупые ситуации.

Диньк!

Молча пропустив Черкасову вперёд, я шагнул следом за ней, выходя из кабины лифта. Каблуки аристократки звонко стучали по плитке, прежде чем замерли на краю холла. Я сам оказался в просторном, как всегда слегка прохладном в утренние часы, фойе университетского корпуса. Высокие потолки, массивные колонны вдоль стен, прозрачные купола, из которых щедро лился уличный свет. Поток студентов был слабым — у большинства учащихся в эти минуты по расписанию шли занятия. Где-то в отдалении слышались шаги и доносился глухой гул голоса лектора.

В университет я прибыл вовсе не по какому-то важному делу. Ни встреч, ни экзаменов, ни занятий. Просто… нужно было выйти. Прогуляться и развеяться. Ощутить, что я снова часть этой жизни. Весь вчерашний день и вечер, проведённый с друзьями, был насыщен разговорами, воспоминаниями, вопросами. Вопросами, которые сыпались на меня со всех сторон: «Что ты чувствовал?», «Ты помнишь, как?..», «А ты был там, когда?..», «Он тебя слышал?», «Ты всё это время был внутри?»

Я отвечал. Насколько мог. Где-то искренне, где-то обходительно, иногда отмалчивался. Просто потому, что сам ещё не до конца всё осознал.

За прошедшие три с лишним месяца, как мне стало известно, не произошло каких-то фундаментальных перемен, и это, на самом деле, радовало. Империя выстояла. Мятежников очень быстро переловили и перебили — император, как это обычно и свойственно монархам, расправлялся с предателями довольно безжалостным образом. Как мне доложили, некоторые операции по поимке и добиванию остатков сепаратистов происходили до сих пор, но в целом, в страну вернулась мирная жизнь и города вновь ожили.

Столица также медленно приходила в себя. Гудела от строительной техники, от сотен рук, что по приказу императора восстанавливали разрушенное. По докладам, что мне передали вчера, восстановительные работы идти будут ещё ближайший год точно. А если учитывать бюрократию и хроническую медлительность местных подрядчиков — возможно и больше. Оно и неудивительно: ломать — не строить. Впрочем, меня это тревожило меньше всего. Москва — однозначно не моя забота.

Меня куда больше занимал один конкретный вопрос: деятельность моего бывшего «постояльца». И тут, надо признать, несмотря на то, что многое мне уже было и так известно, удивление накатывало всё больше с каждым новым докладом. Казалось, тёмный вообще не отдыхал, хотя я и знал, что это было неправдой — количество попорченных девиц шло на десятки. Впрочем, это не мешало Самаэлю действительно, как он мне и рассказывал, экстерном закончить первые три курса обучения, вбив в мою голову огромный пласт знаний и информации. Прямо-таки одержимость трудом с какой-то фантастической производительностью.

Также мне предстояло вернуться в Темногорск и оценить масштаб проведенных им работ в моём княжестве. Я ещё не видел, что он натворил там. Но отчёты из княжества могли поразить любого. Упорядоченные кадры. Переработанная логистика. Восстановление школ и возвращение детей. Казалось, он играл в городское планирование, как в шахматы, делая по пять ходов вперёд. Странное ощущение. Словно мой двойник, живший параллельно, оказался лучше меня самого в том, что я считал своим делом.

Что касалось самого Самаэля, то после того как архидемон вернул мне контроль над телом и окончательно его покинул, со мной он идти на контакт особо не спешил — частенько витал рядом, присутствовал наряду с другими бесами во время моих бесед с друзьями, или когда я прогуливался по городу, но разговаривать и отвечать на вопросы отнюдь не желал. Впрочем, было ясно, что беседа нам ещё предстоит, тем более, что с моего возвращения прошли только лишь сутки, и делать какие-то серьёзные выводы на его счёт пока рано.

Да, сегодняшним днём я сознательно предпочёл обычную пешую прогулку и автомобиль, а не мгновенные перемещения с помощью моих бесов. Те, к слову, были откровенно рады моему возвращению. Радовались почти демонстративно, будто дети, которых оставили без присмотра и которые наконец снова обрели родителя. Однако звать их я не спешил. Никакой обиды. Просто что-то в голове что-то перещёлкнуло — какой-то внутренний «бзик», как это называл Максим — переросший в желание прогуляться по столице, а затем и по университету. Хотелось привести свои мысли в порядок и, как это ни странно после стольких месяцев одиночества, вновь немного побыть наедине с самим собой.

Правда, университет для последней задачи оказался явно не лучшим местом, потому как здесь не только хватало людей, но и регулярно мелькали знакомые лица, которых было чересчур много. Особенно среди аристократок.

Несколько из них, завидев меня, демонстративно отвели взгляд. Одна резко развернулась и ушла в противоположную сторону, будто у неё внезапно появились срочные дела в другом месте. Кто-то, проходя мимо, напряжённо упирался взглядом в пол. Остальные — просто игнорировали. В глазах многих теперь было что-то иное. Осторожность. Отстранённость. Даже, возможно, страх.

Что ж… невелика потеря, хотя и неприятно немного, особенно на фоне того, что раньше большинство из них наоборот приветливо мне улыбались и стреляли глазками.

Именно в этот момент я проходил мимо одного из аудиторных залов, дверь которого была приоткрыта. Свет из окон выливался в коридор, окрашивая его в мягкие оттенки. И там, в этом проёме, неожиданно пересёкся взглядом с Анастасией Воронцовой. Девушка как раз выходила наружу, тут же занимая скамейку справа от выхода из кабинета.

Княжна первой заприметила меня и, не отводя взгляда, настойчиво буравила, очевидно чего-то ожидая.

Настя была одета в лёгкое платье, как раз по сезону — весеннее, светлое, чуть выше колена, подчёркивающее стройность её фигуры. Волосы — завиты в крупные волны и аккуратно уложены. Лицо… а лицо выражало странную смесь лёгкого удивления, ожидания и… недовольства?

Я собрался было кивнуть и поздороваться, уже открыл рот, но слова застряли. Недавний инцидент в лифте, да и выражение её лица, мгновенно остудили мою инициативу. Просто остановился и замер, будто находясь под прицелом.

— Будешь продолжать делать вид, что мы незнакомы? — с лёгкой насмешкой, чуть задрав подбородок и не отводя взгляда, произнесла княжна.

— Нет, — выдавил я улыбку. — Привет, Настя.

— О-го… — чуть приподняв брови, с явным сарказмом протянула она. — Вот это прогресс.

— Да, сегодня я другой, — кивнул я, позволив себе уже настоящую, искреннюю улыбку. Следом подошёл ближе и без спросу опустился рядом с ней на свободное место у стены. — Не желаешь поесть? Все наши сейчас в столовой собираются.

Настя отреагировала не сразу. Пару секунд просто смотрела на меня, будто проверяя, нет ли подвоха. Затем её брови чуть сошлись, губы на мгновение перекосило и лицо девушки отразило что-то похожее на растерянность.

— Ты странный, — в конце концов заключила она и непонимающе уставилась перед собой.

— Больше не одержимый, — негромко ответил я, слегка поведя плечом, будто сбрасывая с него невидимую тяжесть.

Вскользь брошенная фраза заставила аристократку вновь повернуть голову вправо, чтобы уставиться мне в глаза. На её лице теперь не было недоверия. Только внимательность. И, может быть, даже лёгкое беспокойство.

Да. Есть определённый круг лиц, с которыми я был не прочь объясниться. С ней в том числе.

Глава 3

— Ваше Императорское Величество! — раздался в тишине приглушённый стук в дверь. — Ваше Императорское Величество!

Эхо ударов разлетелось по помещению, отражаясь от высоких потолков и тяжёлых штор. Император не сразу среагировал: его дыхание оставалось ровным, глаза прикрытыми, но стук повторился вновь — короткий, настойчивый, словно кто-то за порогом боролся с собой, чтобы не начать колотить кулаком с удвоенной силой.

— Ваше Императорское Величество! — прорезал повисшую в помещении тишину голос, в котором слышалась плохо скрытая тревога.

На кровати, погружённой в полутьму, шевельнулось одеяло. Монарх нехотя разлепил веки, вглядываясь в окружающее пространство. Голова его медленно повернулась в сторону двери, и он со вздохом, в котором сквозила едва различимая раздражённость, произнёс:

— Ну что… что там? Открой ему, Виктор.

Гвардеец, находившийся в соседней, примыкающей к опочивальне императора, комнате, буквально спустя несколько секунд оказался внутри спальни, будто только и ждал разрешения, и подойдя к дверям, повернул ключ. Деревянная панель тут же тихо отступила назад.

В проёме возник высокий седоватый мужчина, с глубокими залысинами на лбу, в наскоро надетом кителе. Его фигура казалась напряжённой и даже слегка сутулой. На лбу, пересечённом глубокими морщинами, блестели капли пота — тяжёлые, вероятно означавшие, что слуга был вынужден прибыть сюда бегом. Свет от включённой лампы за спиной Виктора резко высветил усталое, но решительное лицо визитёра.

Мужчина вошёл внутрь двумя шагами и, коротко склонив голову, громко и отчётливо произнёс:

— Вторжение, Ваше Величество. Инопланетное вторжение!

Фраза повисла в воздухе, как колокольный звон. Император сразу приподнялся на локтях, с силой отбрасывая одеяло в сторону. Его лицо, ещё секунду назад расслабленное, моментально преобразилось: скулы заострились, взгляд прояснился, а глаза сосредоточенно уставились на вошедшего.

Следом император без лишних промедлений принял вертикальное положение — сон от услышанного сняло как рукой. Его охранник, без лишних слов угадывая мысли своего господина, тут же протянул ему свежую рубаху. Монарх одним движением накинул её на плечи, ловко продев руки в рукава, и на ходу застёгивая пуговицы, направился к дверям.

— Глеба подняли? — спросил Романов спустя короткую паузу, когда отошёл от кровати почти к самому выходу.

— Так точно, Ваше Величество. В эту минуту, — отчеканил помощник, поспешив за ним следом.

Коридор за дверью был освещён светом тусклых настенных ламп, едва подсвечивающих расшитые золотыми нитями обои, на которых в причудливых узорах переплетались гербы княжеств, ушедших в историю.

— Хорошо. Излагай, — бросил монарх, не оборачиваясь.

Мужчина, коротко кивнув собственным мыслям, выдержал короткую паузу и, набрав воздуха в грудь, на одном дыхании произнёс:

— Обнаружена крупная военная база на территории Енисейского княжества…

— Конкретнее. Это очень большое княжество, — перебил не успевшего договорить помощника Романов.

— К югу от Красноярска. В нескольких сотнях километров от самого города, — с готовностью уточнил докладчик. А затем, отмечая возникшую паузу в разговоре, тут же его продолжил. — Как докладывает князь Урусов, иномирцы обосновали высокооснащённую военную базу на их землях. Ведут себя крайне агрессивно при попытках приблизиться или провести разведку. На контакт не идут, любая техника, люди — подвергаются немедленной атаке. Военные уже подкатили ствольную артиллерию на дистанцию удара, развёртывают тяжёлые системы. Дополнительно подтягивают бронетехнику и мобильные огневые группы, а также отряды одарённых. Удар будет нанесён, — мужчина на секунду отвёл взгляд вниз, на запястье, где под манжетой кителя мерцали наручные часы, — через двенадцать минут. Если, конечно, вы не наложите запрет.

Последняя фраза являлась больше формальностью, нежели реально возможным вариантом развития событий в текущих условиях. Все присутствующие понимали: ни князь Урусов, ни любой иной здравомыслящий правитель не стал бы терпеть у себя на земле чужие войска и уж тем более целую военную базу. Не в их обычаях было ждать от врага милости и благоразумия, особенно когда речь шла о явном посягательстве на священные границы. Особенно сейчас, когда угроза пришла не от соседа-человека, а из-за границы мира.

Император ответил не сразу. Он замедлил шаг, позволил себе несколько секунд молчания — то ли собираясь с мыслями, то ли давая себе возможность осознать всю полноту картины. Взгляд его потемнел, став глубже и острее.

— Вражеская военная база на наших землях… — хмуро бросил он, медленно поворачивая голову к докладчику. — Меня больше интересует, как можно было это пропустить!

Помощник стиснул зубы и опустил глаза, будто бы это действительно была его вина, что где-то на территории огромной, поистине необъятной империи, врагу удалось незаметно просочиться и закрепиться. Ничего того, что могло бы удовлетворить монарха, у него в голове сейчас не было.

Романов молча пошёл дальше, застёгивая рукава рубахи. Несколько мгновений спустя, его мысли уже перешагнули через возмущение к следующему логическому шагу:

— Мне нужна картинка со спутника. Где Глеб?

Помощник, шагавший по правую руку от императора, тут же прижал пальцы к маленькому динамику в ухе, принимая сведения. Спустя пару секунд он повернул голову, тут же передавая полученную информацию:

— Его Высочество приказал готовить кортеж. Ожидает вас в парадном дворе, Ваше Величество. По спутнику — работаем, скоро будет.

Романов кивнул, больше для себя, чем в знак одобрения.

— Я тоже поеду в Кремль, — спустя мгновение бросил он в ответ, голосом, не оставляющим места для обсуждений.

После чего на ходу обернулся и, быстрым взглядом окинув одного из подошедших помощников, добавил:

— Одежда и мой телефон.

Слуга, не дожидаясь дополнительных распоряжений, спешно скрылся за дверью.

Император на секунду задержал дыхание, а затем, сверяя в уме план действий, начал перечислять:

— Известить наших китайских союзников. Известить Белорецких, Ткацких, Назаровых, Юсуповых… — перечисляя ряд всех прилегающих к Красноярску княжеств, говорил он. — Пускай мобилизуют свои силы и остаются в состоянии боеготовности.

Приказы тут же дублировались и расходились по нужным кабинетам, сам помощник коротко кивал на каждое слово, периодически что-то едва слышно проговаривая в микрофон.

— Похоже, началось… — так же негромко, почти себе под нос, бросил император, шагая по главному холлу.

Выйдя на крыльцо, монарх коротко оглядел внутренний двор, залитый холодным светом фонарей. Автомобили кортежа стояли в полной готовности: движки урчали в унисон, готовые сорваться в любую секунду. Цесаревич также ожидал, отдавая какие-то приказы стоявшему рядом с ним офицеру.

В этот момент взгляды царских особо встретились. Короткий кивок государя, точно такой же ответный жест от принца, и Романовы безмолвно направились в сторону открывшихся в их ожидании дверей.

Разделившись по разным автомобилям, отец и сын почти одновременно скрылись в салонах своих машин. А затем огромный кортеж, плавно набирая ход, начал движение. Одна за другой машины покидали территорию дворца, скользя по плитке с едва слышным шорохом шин.

Внутри салона лимузина, мягко подсвеченного экранами бортовых систем, царила полутьма. Никто не разговаривал — Романов, едва кортеж тронулся, откинулся на подголовник и, прикрыв глаза, казалось, неожиданно задремал. Впрочем, сказать что-либо точно на этот счёт всё же было нельзя, так как монарх вполне мог и погрузиться в свои раздумья — ему сейчас как раз было о чём поразмышлять. Так или иначе, гадать было некогда, и спустя несколько минут движения, гробовую тишину внутри автомобиля нарушил негромкий голос помощника, сидевшего напротив императора:

— Ваше Величество… нам сообщают, что сейчас будет нанесён первый удар. Видео со спутника также готово, — шёпотом бросил он, а затем, пересекаясь взглядом с открывшим глаза Романовым, протянул ему планшет, на экране которого отображалась большая поляна, переходящая в лесополосу, на которой можно было разглядеть ряд военных объектов, довольно искусно прикрытых маскировочными сетями.

На другой части империи было утро, и безоблачное небо без труда позволяло рассматривать со спутника всё происходящее на земле. Сам помощник в этот момент также уткнулся в аналогичный прибор с точно такой же картинкой на экране.

— Это сколько дней они эту базу отстраивали? — нахмурившись, произнёс монарх, вглядываясь в детали вражеских укреплений.

— Достоверной информации пока что нет, Ваше Величество, — ответил помощник, на мгновение поднимая взгляд. — Но масштабы действительно вызывают серьёзные вопросы.

На мониторе, на первый взгляд, всё выглядело вполне обыденно — ряды строений, грунтовые дороги, ангарные укрытия. Однако, находившаяся в самом центре этой самой базы постройка затмевала всё вокруг. Огромная, круглая, серо-чёрная конструкция выделялась среди всего вокруг и явно была не похожа на какие-либо другие земные постройки. Она возвышалась над всей базой и, должно быть, была видна издалека — тем удивительнее, в какой срок всё это было обнаружено.

— Это что такое? — резко спросил Романов, ткнув пальцем в экран.

— Пока не ясно, Ваше Императорское Величество, — проговорил помощник, нахмурившись. — Но первые доклады наших аналитиков сходятся на том, что вся военная база строилась исключительно для защиты этой конструкции. Для них это нечто критически важное.

Император молчал. Взгляд его медленно скользил по картинке, останавливаясь на мелочах: транспортные коридоры, футуристического вида батареи, маскировка.

— Значит, именно сюда имеет смысл бить, — задумчиво произнёс он, коротко кивнув в такт своим словам.

Впрочем, военные к этой минуте уже своё слово сказали. На экране планшета вспыхнули первые всполохи огня. Над базой взвилось облако молний: снаряды вспарывали небо, рвались на подлёте. Прямо над объектом полыхала сеть золотистых вспышек, и каждый взрыв ударял по глазам яростным бликом.

Император прищурился, внимательно наблюдая за атакой, очевидно подмечая для себя ровно то же самое, что могли сейчас видеть и несколько десятков других военных чинов, допущенных к данным зависшего над Красноярском спутника.

— У них хороший барьер. Обычная артиллерия бесполезна, — угрюмо подытожил он, не поднимая взгляда от экрана.

* * *

— Давно мы здесь такой компанией не собирались, — протянул Максим, лениво оглядывая собравшихся и оперевшись плечом на спинку кресла.

В его голосе звучала странная смесь удовлетворения и лёгкой ностальгии, которую невозможно было не уловить. Помещение столовой было наполнено дневным светом из десятка огромных окон, повсюду стоял приятный запах еды, смешавшийся с ярким ароматом свежей выпечки.

— Ага, так давно, что Лёха за это время успел сразу три курса обучения пройти, — в тон товарищу хохотнул Степан, хмыкнув и бросив на меня быстрый взгляд. — Он теперь нас догнал, вы все в курсе?

От его слов над столом прокатилась вполне ощутимая волна удивления. Кто-то вскинул брови, кто-то чуть оторвался от своей тарелки, а кто-то просто замер, не зная, как правильно отреагировать.

— Че-го⁈ — переспросила Алина, нахмурившись, будто не поверив своим ушам, и быстро обвела нас взглядом.

Учёба в главном университете страны лёгкой априори быть не могла, и это все присутствующие точно знали. Поэтому заканчивать экстерном даже одно полугодие могли себе позволить настоящие интеллектуальные гении, мозг которых был заточен исключительно под поглощение огромных пластов знаний, да сдачу зачётов с экзаменами. И все в нашем кругу знали, что я к таким гениям никакого отношения никогда не имел — сравнивать нам всем однозначно было с кем. Так что если сказанное действительно правда, то достижение, пусть и не принадлежавшее мне лично, было весьма серьёзным.

— Шутишь! — подхватила Маша, слегка округлив глаза. На лице девушки застыло выражение полнейшего изумления.

Степан, не упуская шанса, ухмыльнулся шире, давая понять, что серьёзен:

— Да ни разу! У нас теперь в команде не только Алиса — вундеркинд, чтоб вы знали, — добродушно поддразнил он, кивая в сторону девушки, которая в ответ только спокойно улыбнулась.

Я тоже едва заметно усмехнулся, наблюдая за реакцией друзей на эту в целом бессмысленную информацию.

— Он не врёт? Как это произошло? — с подозрением прищурилась Маша, скрестив руки на груди и пристально уставившись на меня.

Понятное дело, что врать Степан не мог, но для окружающих, за всем нашим вчерашним длинным разговором, эта часть «моих успехов» по какой-то причине осталась до сих пор неизвестной, и сейчас, естественно, вызывала ряд вопросов.

Все головы разом повернулись в мою сторону. Их любопытство было ощутимо почти физически.

Я пожал плечами, старательно подбирая слова так, чтобы не скатиться в ненужные подробности:

— Этого я особо не помню, — ответил, пожав плечами, а следом, задумчиво уставившись перед собой, добавил: — Самаэль каким-то образом добился нужных разрешений и экзаменов, после чего экстерном всё сдал. Думаю, будь у него ещё месяцок в запасе, он бы и диплом защитил. Так что вундеркинд у нас в команде по-прежнему только один, — вернул я взгляд княжне Белорецкой, отчего та совсем слегка засмущалась.

— Да уж… хоть что-то от него хорошее, — кивнула Алина.

Я на этот счёт был не очень согласен, так как довольно ревностно относился к своей студенческой жизни, которая стремительно сократилась вдвое по продолжительности своего срока, но вслух свои мысли озвучивать всё же не стал.

— Невольно задумываешься о том, чтобы тоже на пару месяцев впустить в себя такого барабашку… — отозвался Максим, не то шутя, не то пробуя снять напряжение.

Фраза, сказанная им на грани серьёзности и иронии, вызвала слабые усмешки. Было ясно, что товарищ шутит, но я не смог сдержать поток своих мыслей и промолчать.

Я почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Нет, я не злился на Максима — он не мог знать всей глубины того, через что мне довелось пройти. Но сама лёгкость его слов подсказала, насколько сильно воспринимаемое друзьями отличалось от реальности. Невольно вспомнился Патриарх и незавидный финал его жизни… Мне бы очень сильно не хотелось, чтобы кто-то из друзей даже в шутку позволял в своей голове подобные мысли.

На мгновение я задумался, глядя в одну точку перед собой, словно видя за ней совсем другую картину — те месяцы изоляции, ту борьбу внутри себя, ту силу, которой я был вынужден с самого начала уступить. Мне было однозначно ясно, что ни один человек не должен воспринимать соседство с демоном как забавный отпуск или просто маленькую неприятность. Это не жизнь — это ужас и персональный ад. И далеко не каждому, как мне, может повезти выбраться. Впрочем, включать «серьёзного дядю» и читать нотации тоже было излишним.

— Это ты зря, — нахмурившись, покачал я головой, опершись локтями о стол. — Во-первых, называть Самаэля такими словами вслух никому не советую — он всё время рядом. Мало ли как подгадить может…

Я чуть склонился вперёд, понизив голос до почти заговорщического шёпота, словно делился с друзьями каким-то запретным знанием. На пару секунд повисла лёгкая пауза, а затем я невольно хохотнул и бросил взгляд в сторону стоявшего неподалёку архидемона.

Самаэль всё это время сохранял безмолвие. Высокая фигура в строгом чёрном костюме казалась чем-то инородным среди живой, тёплой компании. Он стоял, чуть отстранённо глядя куда-то поверх наших голов, будто всё происходящее здесь его не касалось. Но я прекрасно знал: каждое слово, каждую эмоцию он впитывал внимательней любого другого.

— А во-вторых, — продолжил я, вновь возвращаясь к разговору, — жизнь, которую я там всё это время вёл, поверьте, мёдом никому уж точно не покажется. Лучше сам учись, — добавил я с улыбкой, подмигнув Максиму.

Анастасия, молча сидевшая напротив не сводя с меня взгляда, выглядела так, словно в голове у неё только-только начали складываться кусочки какой-то сложной мозаики. Будто до неё наконец дошло, что мои рассказы об одержимости — не образные метафоры и не странная шутка, а самая настоящая правда.

Лица остальных ребят, напротив, постепенно разглаживались: напряжение спало, и всё больше они начинали вести себя, как ни в чём не бывало.

— Ну-у… пока ты держишь в секрете нюансы своего пребывания в том мире, — протянул Максим, лениво потягиваясь и заламывая руки за голову, — разные фантазии в голове появляются.

Он усмехнулся, как бы сглаживая сказанное, но в его голосе слышалось искреннее любопытство. Не праздное — а настоящее, выстраданное.

— Это какая-то тайна или ты просто не хочешь вспоминать? — неожиданно подала голос Анастасия.

Я выдохнул, ненадолго прикрыв глаза, а затем вновь взглянул на стоящего в стороне архидемона. Тот не двигался, словно был частью интерьера — мрачной статуей в углу комнаты.

— Да нет в этом никакой тайны, — ответил я, вновь поворачиваясь к друзьям. — Просто и рассказывать особо нечего. Ограниченное пространство, — начал я, чуть наклонившись вперёд и сцепив пальцы перед собой. — Средних размеров пляж с морем и джунглями. И гигантский демон, который хочет тебя убить, в качестве компаньона.

Слово «компаньон» прозвучало в моём исполнении особенно сухо и едко. Кто-то в комнате неловко поёжился.

— А дальше… день сурка, — продолжил я. — Постоянные, ежедневные, нескончаемые бои на выживание с тёмным, добыча еды, и бесчисленные и одновременно бесплодные попытки покинуть замкнутый мир. Каждый день одно и то же. Каждый.

Я сделал паузу, позволяя им переварить сказанное. В голове, как вспышки, проносились образы того мира: палящее солнце, обжигающий песок под ногами, и практически вездесущий демон.

— И так два с половиной года. Жара, раскалённый песок… и злая рогатая рожа где-то неподалёку, — с невесёлой усмешкой добавил я, стараясь придать рассказу хоть каплю лёгкости, чтобы окончательно не испортить всем настроение.

— Не тот ли это был курорт, на котором мы с тобой виделись в последний раз перед ритуалом? — вдруг задумчиво почесав затылок, спросил Степан. — По описанию подходит…

Я взглянул на него и кивнул.

— Именно он, — коротко ответил, наблюдая недоумения на лицах друзей.

— Красивое место, — заметил Степан, пожав плечами.

На этих словах наши с Алисой взгляды пересеклись. Её тёплый, внимательный взор встретил мой — и в нём я увидел отголосок того последнего дня, который мы провели вместе на том самом пляже. Дня, полного солнца, лёгкого морского бриза и надежды. Дня, который остался для меня точкой отсчёта — границей между прежней жизнью и тем кошмаром, что пришёл следом.

Век бы его не видал ещё — мрачно подумал я, устремляя рассеянный взгляд куда-то в сторону, но вслух свои мысли озвучивать не стал. Тем более, что в этот момент, неожиданно мои мысли нарушил женский голос:

«Господин, демоны перехватили интересные сведения», — кратко доложила Кали, ожидая моей реакции.

Я чуть нахмурился, машинально выпрямившись и внутренне сосредотачиваясь на связи.

«Говори», –бросил я, одновременно стараясь привычно сохранить спокойное выражение лица, чтобы не привлечь лишнего внимания за столом.

«Прямо сейчас под городом Красноярск разворачивается сражение. Имперские войска атакуют неожиданно обнаруженную базу инопланетных вторженцев. По полученным сведениям, уже были нанесены удары с помощью ствольной артиллерии и авиации, но какого-либо успеха такими атаками достичь не удалось», — доложила Кали без каких-либо эмоций.

На пару секунд я завис во взгляде, не видя больше ни стола, ни друзей, сидящих рядом. Внутри словно что-то щёлкнуло, меняя ритм мыслей.

«Принято», — с короткой паузой отозвался я, позволяя себе переварить информацию.

Мир, что всего мгновение назад казался таким тихим и почти домашним, вновь затрещал по швам. Надоело…

— Лёша, ты слышишь? — раздался вдруг обеспокоенный голос Алины. Девушка слегка наклонилась вперёд и помахала перед моим лицом ладонью.

Я коротко кивнул, возвращаясь в реальность, и следом добавил:

— Да, слышу. Меня просто тут немного отвлекли.

— Что-то случилось? — с беспокойством уточнила девушка, всматриваясь в моё лицо.

На этот раз я позволил себе чуть дольше подумать над ответом. Говорить всю правду? Однозначно нужно. Но немного позже — мне так не хотелось нарушать идиллию и спокойствие за этим столом…

— Пока трудно сказать, — аккуратно сформулировал я, следом отпивая из своей кружки.

Внутри головы тем временем вновь ожил голос Кали:

«Наши действия, господин?» — осторожно поинтересовалась она, словно проверяя моё настроение.

Я задержал дыхание на пару секунд, прежде чем мысленно ответить:

«Никаких. Просто наблюдайте».

Быстро всё проанализировав, мною было принято решение, что участия в первом контакте с ящерами, а это, более чем уверен, были именно они, я принимать не буду. Появилась возможность отдохнуть и перевести дух — я намерен ею воспользоваться.

Тем временем, за столом повисла неловкая пауза. Друзья, перехватив друг у друга взгляды, теперь открыто уставились на меня, ожидая продолжения. Их лица были настороженными, но полными терпения — видно, что все они ощущали перемену в моём настроении, но никто не хотел лезть в душу без спроса.

Я кашлянул в кулак и, собравшись, вернул разговор на прежнюю волну:

— Напомните, о чём мы сейчас говорили?

Алина переглянулась с Максимом, после чего, одарив меня очередным подозрительным взглядом, произнесла:

— Этим утром стало известно, что завтра прилетает большая делегация из Соединённого Королевства, — ровным тоном напомнила она, чуть склонив голову набок. — Многие в предвкушении, что это может стать огромным шагом к заключению долгожданного мира. Как считаешь, это возможно?

Пока она говорила, Алиса, сидевшая рядом, согласно кивнула, её глаза при этом сверкнули странной смесью надежды и осторожности:

— Эта бесконечная война всем уже надоела… Хотелось бы, чтобы это наконец закончилось, — добавила она негромко.

Прокручивая в голове только что полученные сведения, я быстро пришёл к выводу, что мир на земле очень скоро нужен будет абсолютно всем. А ещё лучше — сплочение перед новой, медленно пробирающейся сюда угрозой.

Я провёл пальцами по поверхности стола, чувствуя шероховатую текстуру дерева, и согласно кивнув, произнёс:

— Думаю, вполне себе да. Это будет сейчас всем выгодно.

Глава 4

Небо над тайгой дрожало от рёва двигателей. Высокочастотный визг турбин перемешивался с рокотом реактивной артиллерии, залпы которой без остановки прошивали утреннее небо. Под ногами воинов мягко вибрировала земля: взрывы не прекращались ни на минуту. Где-то в глубине леса тяжело работали самоходные орудия, а также готовились к наступлению штурмовые группы. Маленькая точка на карте Земли неожиданно стала центром внимания всей управленческой верхушки империи.

К югу от Красноярска, чуть больше чем в полутора сотне километров от столицы княжества Урусовых, недалеко от недавно высохшего болотистого массива и широкой лесополосы, внезапно была обнаружена немаленьких размеров военная база. Причем, как очень быстро стало известно благодаря различным докладам самых разных разведведомств, в том числе спутниковых наблюдений, принадлежала она отнюдь не людской расе… С земли лагерь иномирцев казался почти незаметным — весь покрытый защитными куполами и рассечённый геометрией незнакомых людям конструкций, тонувших на фоне граничившего с ним леса.

Первая фаза операции сразу же пошла не по плану — массированный артиллерийский обстрел не принёс абсолютно никакого результата. Снаряды, выпущенные по координатам разведчиков, рвались один за другим, поднимая в воздух огненные шары и клубы дыма. Однако, невидимая преграда над территорией лагеря без труда принимала на себя весь этот огненно-металлический шквал, расползаясь концентрическими волнами, гася удары в воздухе и отводя от находившихся внутри неё построек всю мощь входящих атак.

От ударов вибрировала земля, в прифронтовой полосе гнулись кусты, на деревьях срывало листву. Но визуально, за всем этим грохотом и стеной дыма, сам лагерь иномирцев оставался нетронутым. Силовая защита, куполом накрывавшая их укрепления, прочно держалась, демонстрируя высокий технический уровень противника.

Несмотря на то, что операция пошла не по плану, военных такой результат не удивил. Скорее даже наоборот: не будь у инопланетных гостей мощных систем защиты, офицеры пришли бы в замешательство от глупости врага, решившегося на атаку против заведомо более сильного противника. Наличие этих самых систем, в виде понятных землянам энергетических щитов, ситуацию как минимум уравнивало. Правда, теперь большой вопрос был в том, какой запас прочности имели эти самые щиты. Последнее и пытались старательно проверить армейцы при поддержке частей МБА, пока одарённые формировали штурмовые отряды и готовили общую наступательную операцию.

Агенты, к слову, здесь находились вполне себе по праву: монстры из других миров — это их прямая забота и работа. А то, что новые гости на нашей планете неожиданно оказались вполне себе разумны и даже высокоразвиты, ситуацию особо не меняло. По крайней мере, это не противоречило внутреннему уставу организации. Так что сейчас армейцы стояли плечом к плечу с укротителями аномалий, тогда как их командиры пытались спешно наладить работу и разделить территорию вокруг вражеской базы на зоны ответственности тех или иных подразделений.

Гул мотора медленно стихал, очевидно, водитель сбрасывал обороты. В салоне военного внедорожника, покрытого матово-зелёной краской, бойцы негромко вели беседы, параллельно разглядывая окрестности через окно. В воздухе витал едва уловимый запах тушёного мяса и хлеба.

— Всё, Настя, мы подъезжаем. Дальше сети не будет. До связи, — бросил в трубку телефона молодой мужчина, сидящий на переднем сиденье автомобиля.

— Удачи. Целую и люблю! — только и успела ответить девушка, прежде чем динамик зашипел помехами, а через десяток секунд вызов и вовсе сбросился.

Мужчина откинулся на спинку кресла, закрыв глаза на миг. Веки горели. То ли от бессонной ночи, то ли от затаённой тревоги.

— Вот оно тебе надо, командир, душу себе перед боем бередить? — раздался голос сзади.

— Просто не успели с утра переговорить, Сатир, — сам не понимая для чего оправдывается, но тем не менее согласно кивая, ответил мужчина.

— Как знаешь, Михаил Саныч. Мне такое только бы помешало, — уставившись перед собой, продолжил собеседник, тогда как все остальные бойцы в салоне внедорожника молча наблюдали, как мелькают за окном деревья.

Отвечать командир боевого отряда одарённых солдат на эти слова ничего не стал, лишь развернулся через плечо, наблюдая, как колонна автомобилей съезжает с асфальтированной дороги в поле.

— Кажись, был ты прав, Михаил Саныч, — продолжил всё тот же боец, вытянув шею вперёд и прищурившись. — Подъезжаем.

Дорога по бездорожью заняла ещё десять минут, прежде чем колонна полностью встала и началась выгрузка. Машины, утопая в глинистых канавах и мягкой земле, по очереди замирали на неровной линии импровизированной стоянки. Двигатель перевозившего группу Волкова броневика также умолк, а сквозь открытые двери в салон рванули запахи сырости и травы. Следом бойцы в тёмной армейской форме, с винтовками за плечами и боевыми клинками на поясах, не задерживаясь, стали покидать машину.

Через полтора десятка минут пешие группы прибыли на передовые позиции, за которыми уже был враг. Эти позиции, в отличие от подготовленных опорных точек, представляли собой в большинстве своём исключительно природные преграды — овраги, холмы, остатки перелесков. Некоторые из солдат зарывались в индивидуальные окопы, грубо выкопанные ещё до прибытия основной колонны. Другие устраивались за корнями вывороченных деревьев или уплотнёнными грудами земли, созданными магами ещё накануне.

Одарённые пока к линии боестолкновения вплотную не приближались. Они, рассыпавшись в тылу, получали последние приказы, сверяли координаты с местными картами и поправляли свою амуницию.

— Командир, там чёт странное… — в бинокль наблюдая за происходящим, бросил один из бойцов, но Михаилом был на этот раз проигнорирован.

— Есть, господин майор! Будем работать, — приложив палец к уху, отозвался Волков, после чего перевёл взгляд на группу своих бойцов. — Значит, слушай мою команду!

Отряд из десяти одарённых к этой минуте занял небольшой холм, ставший естественной преградой между ними и укреплениями врага. За ним тянулось несколько сот метров земли, покрытой полем зелёной травы, переходящей в полосу чёрных, обугленных остатков леса. Линия фронта была видна отсюда, словно на ладони: вспышки вдалеке, контуры защитного барьера, редкие силуэты техники, уходящей в укрытие.

— Командование утверждает, что нашим противником является… — на этих словах Волков на мгновение замялся, словно подбирая слова, — инопланетная раса гуманоидных ящеров.

— Рептилоиды! — с воодушевлением вставил Филимон, один из бойцов отряда.

Лица сидевших полукругом на земле людей, до этого собранные и невозмутимые, на этих словах практически одновременно изумлённо вытянулись.

— Нашей задачей будет по сигналу выдвинуться в сторону их места базирования, попутно уничтожая любого врага неземного происхождения. Целью операции является уничтожение так называемых силовых установок, которые обеспечивают работу энергетического купола, защищающего базу ящеров, — отмечая, как в головах подчинённых укладывается полученная информация, мужчина, быстро оглядевшись по сторонам, реагируя на свист падающей с небес авиабомбы, спешно продолжил: — Лазарев предупреждает, что помимо высокотехнологичного оружия, некоторые эм… рептилоиды, обладают способностями к ментальному воздействию. В частности, подразумевается возможность попытки частичного или полного подчинения разума, дезориентации, нарушения волевой регуляции. Ящеров, способных к телепатии, согласно предписанию, следует выявлять и уничтожать в первую очередь. Вопросы? — закончив короткий доклад, он же инструктаж, и оглядев своих людей, произнёс Михаил.

— Да до хрена! — тут же с улыбкой воскликнул Сатир, поднося оптику к глазам, а затем добавил: — Например: какие, к чёрту, ящеры⁈ — и в следующую же секунду, очевидно что-то разглядев в свой бинокль, воскликнул ещё громче: — Твою мать! Реально ящеры!

— Вопросов нет, — кивнул Михаил, игнорируя бойца, и продолжил раздавать команды: — Следим за групповым щитом, на рожон не лезем. Наша задача — подобраться к противнику как можно ближе, прежде чем вступить в бой. Цель — уничтожение одной силовой установки, — и тут же, не успев выдохнуть, он был вынужден добавить: — Подъём. Прозвучал приказ вступить в бой.

Едва команда была отдана, как все улыбки и удивление с лиц бойцов пропали, сменившись привычно угрюмыми физиономиями.

Почва под ногами была вязкой. Каждый шаг сопровождался влажным хлюпаньем. Слева, по соседнему пригорку, двигалась другая группа. Справа по флангу также виднелось движение. Михаил, не сбавляя темпа, отметил, что в атаку двинулись абсолютно все отряды, стоявшие в передовом эшелоне. Наступление началось.

Справа тянулся узкий овраг, уже частично занятый пехотой. Некоторые армейцы, заметив одарённых, чуть приподнялись, провожая их взглядами.

Враг не заставил себя ждать — едва ящеры заметили оживление, как по людям тут же заработали пушки и турели. Поле боя мгновенно разразилось низким электрическим звоном и шипением разбивающихся о щиты и окружающую местность снарядов. Тонкие лучи, вспарывающие воздух, оставляли после себя характерный запах озона, а в небе беспрерывно начали мелькать следы зарядов. Теперь невооружённым глазом можно было увидеть и самих ящеров.

Вжжжжж… Банг!

С громким треском разбиваясь о барьер группы Волкова, снаряд плазмы размазался по куполу, ярким оранжевым светом подсветив его границы. Щит на мгновение выдал редкие всполохи, а затем снова перестал быть видимым.

Сначала интуитивно, а затем и подчиняясь жестовой команде командира, весь отряд пригнулся, часть бойцов тут же припала на колени, смещаясь в сторону ближайших, ещё пока живых и густых зарослей высокой травы, покрывающей окружающее поле. Такая «маскировка» вряд ли могла выдержать даже обычный осколок, но при этом отлично закрывала силуэты от прямой наводки и давала возможность оценить обстановку.

— Нормально по ушам-то жахнуло! — как всегда влез со своим комментарием Сатир, вжимая голову в плечи. Он на секунду отлепился от земли, грозно уставился в сторону ящеров и добавил: — Щас как трахну в ответ, черти зелёные!

— И не только по ушам, — заметил другой боец, впервые за долгое время нарушив своё молчание.

— Если будем ловить на себя такие прилёты — мы до цели не доберёмся, — немного поразмыслив, произнёс Волков. — Придётся ползти.

Бойцы тут же припали на животы. Отряд словно стал частью окружающего пейзажа, временно пропадая из вида врага.

— Акелыч, мне, может, дрон поднять? Хоть картинку дам… — сквозь грохот битвы в наушниках группы вновь раздался голос Сатира, приглушённый, но удивительно бодрый.

— Действуй, — без секунды промедления, тут же ответил Волков. — Филимон, тащишь Сатира, — следом добавил он, на что последний довольно ощерился, что в условиях окружающего сражения, медленно переходящего в самую горячую стадию, выглядело весьма контрастно.

Спустя мгновение, Сатир уже возился со своим рюкзаком, спешно вытаскивая из него беспилотник. Машинка вспорхнула в воздух с лёгким жужжанием — и тут же исчезла в небе. Размером с апельсин, округлая, матово-чёрная, она мгновенно облетела поле боя, описав небольшой круг, и следом вернулась назад, зависнув над группой высоко в небе.

Одновременно с этим, передвигающийся по-пластунски отряд получил перед глазами визуальное отображение окружающего пространства. Полупрозрачная картинка всплыла в интерфейсах тактических визоров, наложившись на реальные очертания местности.

— Вижу их танк, господа, — нарушил образовавшуюся в радиоэфире группы тишину Сатир, спустя несколько минут напряжённого движения ползком по полю. — Красавец. Больно плотно работает по нашим. Может, малость его покалечим?

Камера с дрона чётко отображала громадную машину, сверху похожую на обычный серый прямоугольник с вращающейся башней. Из её главного орудия раз за разом вылетали яркие шары энергии, сотрясая воздух на передовой.

— Может, и покалечим, — отозвался Волков, задержав взгляд на тактическом отображении. — Но только когда доберёмся до их позиций. Хотя…

На этих словах, приглядевшись к огромной футуристичной военной машине, неутомимо палившей по округе из мощной плазменной пушки, он внезапно резко передумал. Перед глазами Михаила чётко предстала картина, как этот «танк» развернёт свою башню и начнёт работать уже по его отряду. А с учётом того, что проблем и противников, когда они поднимутся возле позиций врага, будет с избытком, отвлекаться ещё и на эту махину ребятам будет точно не с руки.

— Филимон, сам справишься?

— Справлюсь, — хмуро покосившись на парящую в десяти сантиметрах от земли тушку Сатира, бросил мужчина в камуфляжном костюме и добавил: — Вечно этот хер что-то придумывает, а работать мне.

— Не бухти, — усмехнулся Сатир, не отрываясь от панели управления дроном. — Я для всех стараюсь.

Впрочем, в голосе его слышалось явное довольство и даже плохо скрытое ехидство.

Филимон, тем временем, приподнявшись на колени и слегка высовывая голову из травы, безошибочно уставился в нужную сторону. Его глаза не моргали — взгляд цеплялся за каждый контур, за каждое движение. Всё пространство вокруг сотрясалось от грохота битвы: деревья и трава горели очагами, напоминая о том, что фронт больше не имел чётких линий. Бесконечные взрывы, едкие облака пыли, снопы искр и пульсирующие заряды заставляли небо мерцать зловещими переливами. Без остановки мелькали вспышки вражеских пушек, а где-то выше, над верхушками сосен, рассыпались оранжевые цветки разрывавшихся в небе над базой иномирцев бомб.

Но несмотря на весь этот шум и хаос, несмотря на оглушающую плотность сражения, ящеры не были застигнуты врасплох. Они прекрасно знали, что к ним крадутся, ползут, приближаются, иногда даже без прикрытия, десятки штурмовых групп людей. Поэтому реагировали жёстко и системно. Работали не только пехотные отряды, но и собственная артиллерия, те же самые танки, а также необычного вида дроны — громоздкие, мощные, шарообразного вида беспилотники, с внушительного вида турелями по бокам.

Правда, людей эта угроза трогала в меньшей степени — крупные дроны на подлёте без труда перехватывались телекинезом и быстро приходили в негодность, не успевая причинять особых неудобств. Собственно, по большей части именно это произошло и с инопланетной бронемашиной, дополнительно укрытой собственным энергощитом — тяжелый танк приподняло в воздух, после чего его дуло стало задираться вверх, описывая тем самым ровную дугу в пространстве, беспомощно жужжа приводами и грохоча моторами. В финале эта махина оказалась аккуратно уложенной на собственную башню стволом в сторону, без какой-либо возможности участвовать в дальнейших боевых действиях.

— Я думал, ты его ещё в воздухе как ребёнка покачаешь — так аккуратно уложил… — с сарказмом отозвался Сатир, внимательно, как и все остальные, наблюдая за происходящим.

— А зачем его курочить? Если переживёт этот бой — себе потом заберём, — мечтательно бросил Филимон, вновь падая на живот в нескольких метрах от основной группы.

— Тишина! — хмуро бросил Михаил, не поворачивая головы. Жест рукой — и группа без заминок продолжила движение.

Бой начался стремительно. Почти сразу, как прикрывающая их трава начала редеть, как только появилась открытая полоска между ними и ближайшими укреплениями врага, ползти стало бессмысленно. Волков первым поднялся на ноги — и остальная группа почти синхронно последовала за ним. Им больше не требовалось скрываться: они вышли в зону прямого контакта.

Мгновенно по барьеру ударили первые разряды — ослепительные, режущие зрение даже сквозь защитные фильтры. Купол задрожал, но с лёгкостью выдержал первый натиск ящеров. В ответ на это — без лишних звуков и не теряя времени — люди рванули вперёд. Применяя силу телекинеза, они буквально отшвыривали первую линию вражеской пехоты от их позиций вглубь леса, тем самым открывая себе проход. За этим моментом последовало нечто, чего иномирцы и вовсе не ожидали: обрушившиеся на них в атаку люди вдруг обнажили стальные клинки.

Блеск артефактных мечей стал тем рубежом, за которым вражеский барьер переставал быть гарантией выживания. Ящеры пытались стрелять, удерживать позиции, действовать по инструкции. Но всё происходило слишком быстро. Люди — одетые в странную, толком ничего не защищающую броню, измазанные в пыли и крови — сближались с одарёнными рептилоидами так резко, как будто мгновенно преодолевали десятки метров.

Как стало понятно, что именно эти иномирцы владеют какой-то силой? Очень просто — эти ящеры, в отличие от обычной пехоты, не только были одеты иначе — преимущественно в матовую броню тёмных оттенков, но и намного хуже подвергались воздействию телекинеза.

А вот что против них действовало отлично, так это холодная сталь артефактных клинков. Пытаясь отстреливаться с помощью своих винтовок по надвигающейся на них группе оскалившихся людей, ящеры не заметили, как те оказались критически близко. Блеск стали, удивлённые всхрипы и полные отчаяния взгляды. Именно в эту секунду кое-кто из прибывших на эту планету вторженцев наконец-то стал подозревать, что местные аборигены — это не безобидные отсталые существа с глупыми палками в руках, которые, по идее, не должны были пробивать их барьеры, и сражаться с ними придётся изо всех сил.

Осознание дало импульс к кооперации и попытке дать достойный отпор.

— А-а-а! Голова! — закричал Сатир и тяжело рухнул на колени.

Его пальцы вцепились в виски, а лицо исказила гримаса боли. Глаза, мутные от напряжения, были направлены в сторону врага, а губы дрожали от еле сдерживаемого стона.

— Фил, Рэм, ваш слева! На десять часов! — клинком указал Волков на фигуру ящера, стоящего с вытянутыми руками, будто он и был центром этого ментального давления.

Сам же он на этом моменте резким рывком сорвался в ту же сторону, рыбкой ныряя вниз и тут же уходя в кувырок, чтобы через секунду возникнуть напротив врага. Впрочем, так легко противника достать не удалось — ящер, будь тоже не дурак, почуяв угрозу, резко сместился в сторону, ловко и проворно двигая своими лапами, словно предугадывая движения человека. Одновременно с этим, поток давления, словно кнут, обрушился на Михаила.

— Ч-ё-е-рт… — выдохнул Волков, сжимая зубы.

Приложив одну руку к голове, а вторую вместе с клинком выставив перед собой, командир группы всё же шагнул в сторону врага. Он не собирался отступать.

Вокруг продолжали мелькать вспышки разрывающихся снарядов, гремели взрывы и горело несколько деревьев, вместе с телами ящеров, не выделявшихся особой степенью защиты, как их более одарённые собратья. Пока Михаил настойчиво сокращал дистанцию с выбранным врагом, того внезапно подкосило — Филимон с напарником таки смогли продавить защиту иномирца, заставив его отвлечься от Волкова и припасть на одно колено.

Этого для командира спецгруппы стало более чем достаточно — головная боль резко ослабла, а сам он, одновременно с этим молниеносно сократив дистанцию с рептилоидом, в одно движение пробил его горло своим клинком, точно угодив в место сочленения брони между грудных пластин и головного шлема.

Ящер дёрнулся, разинул пасть — и замер.

К слову, такая точность и резкость движений для фанатичного мечника, да и в целом бойцов его отряда, случайностью отнюдь не была. Навыки ближнего боя группа Волкова всегда отрабатывала особо ревностно, чем и славилась в своих кругах. А разве могло быть иначе, когда их прямой командир — многолетний чемпион всевозможных чемпионатов и турниров по бою на мечах и другом холодном оружии?

Один за другим не способные сдержать напор людей ящеры падали. Их было много, но группа Волкова не оставляла им пространства для перегруппировки. Рептилоиды, лишённые поддержки менталистов, дрогнули.

— Ну и рожи… — прокомментировал один из бойцов, глядя под ноги на искалеченное тело.

— И не говори, уроды какие-то, — согласно кивнул его напарник, рассматривая валяющуюся под ногами голову одного из убитых ящеров.

— Я всегда говорил, что мы не одни в этом мире. Рано или поздно что-то подобное должно было случиться, — пробормотал ещё один, поднимаясь из травы.

— Нам туда! — громко бросил Сатир, указывая пальцем в сторону, противоположную от отступающей в лес небольшой группы противников.

Быстро переглянувшись с командиром, который в ответ на слова подчинённого лишь на миг задумался и следом кивнул, отряд не стал продолжать преследование скрывшихся в лесополосе врагов.

— Быстро. Они скоро вернутся с подкреплением, — только и успел произнесли Михаил, прежде чем вся группа, переходя на бег, устремилась в указанную дронщиком сторону.

Плутать по лесу долго не пришлось. Очень скоро деревья стали редеть, и отряд Волкова вышел к импровизированному блокпосту, на котором их встречали теперь уже несколько десятков облачённых в футуристичную броню бойцов.

— Наша цель — вон та… штука, — не сумев подобрать правильное слово, скомандовал Волков, осторожно указывая кивком головы сторону непонятного сооружения. — По словам командования, они расположены по периметру всей базы, обеспечивая ей полную защиту от нашей авиации и артиллерии.

Вытянутая к небу прямоугольная конструкция, отдалённо похожая на огромный холодильник, была покрыта слоем неприметного серо-зелёного цвета металла, либо похожего на него материала. Высотой более трёх метров, абсолютно непримечательная, будь она в другом месте, а не посреди лесной поляны, башенка стояла обособленно от самого блокпоста, за спинами явно оставленных охранять её рептилоидов. А ещё, из верхней грани этой конструкции, прямо в небо, практически незаметно в дневном свете, струилась энергия, тут же рассеивающаяся по окружающему пространству.

— Может «камикадзе» на этот шкаф натравить? — поравнявшись плечами с командиром группы, бросил Сатир, следом пересекаясь взглядами с бравшими их на прицел ящерами.

— Можно было бы, конечно, попробовать раньше, когда они нас не видели, но сейчас уже нет — ты нам здесь нужен, — качнул головой Михаил. — Да и крупный этот дрон слишком — собьют.

Разговоры быстро прекратились, когда в сторону вышедших из-за деревьев людей полетели первые выстрелы плазменных пушек, а следом заработала установленная на небольшую вышку турель.

Звук разбивающихся о барьер зарядов подстегнул группу Волкова не медлить и рвануть в сторону блокпоста, на ходу разбрасывая ящеров телекинезом. Впрочем, одарённых иномирцев в этой точке теперь оказалось гораздо больше, и едва расстояние до противника сократилось до каких-то полутора десятков метров, как люди через одного ощутили накаты головной боли и помутнение рассудка. Правда, это отнюдь не помешало Филимону выгнуть оба дула турели вверх, в результате чего та вспыхнула яркой вспышкой, задымилась, а затем и вовсе полностью окуталась ярко-оранжевым пламенем.

Пользуясь тем, что внимание вражеских телепатов было сконцентрировано на других участниках боя, Акелла и Сатир, под прикрытием двух других бойцов своего отряда, стремительным рывком подобрались вплотную к противнику и тут же пустили в ход мечи. Их клинки мелькали в воздухе с такой скоростью, что глаз не успевал уловить траекторию. Кровь, конечности и тела сразу двух наименее удачливых и расторопных ящеров попадали на землю.

Обрадовавшись быстрой победе, Михаил тут же ринулся в бой, выбирая следующего врага, но его порыв был остановлен встречной атакой.

Хватаясь левой рукой за голову и морщась от боли, Волков рефлекторно выставил перед собой правую руку с клинком, пытаясь отгородиться от сразу двух снарядов плазмы, прилетевших прямо в лицо и ныне растекающихся по личному барьеру воина. Вспышка, плотная волна и резкий жгучий свет ударили по его глазам. Впрочем, пока барьер Михаила не исчерпал запас своей прочности, ничего другого ему не грозило.

Скосив взгляд в сторону, он, ужаснувшись, скривил губы и замер. Один из его подопечных, сидя на коленях и уперев клинок в землю, с мутным, отрешённым взглядом, медленно насаживался на собственный меч. Беззвучный крик отразился в лице Михаила. Ящеры, быстро опомнившиеся от дерзкого и стремительного удара людей, стали использовать буквально всё, что у них было.

Резкий взмах руки, и парня повалило на бок, а меч выбило из рук — единственная помощь, на которую сейчас был способен лидер отряда. Следом же отбрасывая невидимые нити вражеской силы, Михаил распрямился и, собрав всю волю в кулак, резким выпадом попытался достать очередного врага.

Последний успел отскочить и принять несколько обрушившихся на него атак на металл своей винтовки, параллельно пытаясь развернуть дуло в сторону Волкова и выстрелить в него в упор. Но опытный мечник ловко отвёл от себя оружие ящера, после чего сделал короткий шаг вперёд и точными, отработанными ударами наделал в противнике несколько рваных дыр. Рептилоид захрипел, пошатнулся, инстинктивно потянулся к ранам, следом заваливаясь набок, не в силах продолжать сражение. Волков же в эту секунду уже переключился на следующую цель, не тратя лишнего времени на добивание и так обречённого врага.

Ящеры, пользуясь численным преимуществом, только в самом начале битвы смогли оказать достойное сопротивление. В эти минуты несколько бойцов отряда людей попали под шквальный огонь и ментальное давление сразу пятёрки одарённых врагов. Одного из них, как показала практика, даже смогли принудить к самоуничтожению, ещё двоим — прожечь барьеры акцентированным огнём, а после добить.

Впрочем, на этом успехи обороняющих блокпост и силовую установку рептилоидов закончились. После первых серьёзных потерь в стане иномирцев, преимущество быстро захватили люди. Началась настоящая кровавая баня с горой покалеченных трупов ящеров, не сумевших дать достойный отпор людскому отряду в ближнем бою. Жестокое сражение, в котором артефактные клинки, пробивавшие их энергетические щиты, вошли в дело с неожиданной и разрушительной эффективностью, обернулось для обороняющих катастрофой.

Один за другим они падали, разрубленные, пробитые, вспоротые — их тела сыпались на землю, подрагивая в агонии. Отдельные попытки ментального давления лишь замедляли наступление, но не могли остановить его.

— Минируйте, — коротко скомандовал Волков, опускаясь на колени возле бойца, тяжело раненного в живот. Кровь залила тёмную ткань, и, судя по всему, ранение было опасным.

— Как он?

— Если мне никто не будет мешать — вытащу, — ответил командный лекарь, прижимая ладони к ране и, закрывая глаза, сосредоточился на активации дара. По его пальцам побежали едва уловимые взглядом голубоватые искорки, и лицо исцеляемого немного расслабилось.

Ещё через полминуты к внимательно озиравшемуся по сторонам Михаилу подскочили сразу трое его бойцов, с выражением выполненного долга на лицах.

— Готово.

— Уходим, — тут же кивнул командир отряда, обернувшись на целителя, который, не отрываясь от работы, кратко поднял большой палец.

Они успели отойти чуть более чем на сотню метров, когда силовая установка, скрытая среди деревьев, разлетелась на части. Вспышка озарила поляну, разметав осколки конструкции, тела павших врагов и даже части деревьев, вырванных с корнем. По воздуху прокатилась вибрация, эхом прошедшая сквозь лес, и вслед за ней — горячая волна, осыпавшая отряд комьями земли и мелкими обломками.

— База, я Акелла. Моя группа боевую задачу выполнила. Как слышно, приём? — угрюмо бросил в рацию Михаил, с горечью во взгляде наблюдая за парящими по воздуху двумя телами погибших боевых товарищей.

Глава 5

— А это, Ваше Высочество, главная достопримечательность столицы империи — Красная площадь, Кремль, — обходительно улыбаясь, произнёс мужчина в выглаженном тёмно-синем фраке, подавая руку молодой девушке, только что открывшей дверцу лимузина.

Салон машины с гербом Британского королевского дома на дверце остался позади, и, воспользовавшись предложенной помощью, принцесса дома Виндзор ступила на серую брусчатку, казалось, ощутив под каблуками лёгкую вибрацию огромного мегаполиса. Подол юбки, украшенный тонкой вышивкой, лёгким движением был поправлен рукой, а взгляд тут же поднялся вверх, охватывая архитектуру, башни и купола стоявшего вдали храма.

— Симпатично, — отстранённо отметила она, без особых эмоций оглядываясь по сторонам. — Что дальше?

— Вы можете прогуляться здесь, Ваше Высочество, — неопределённо проводя рукой вокруг себя, произнёс мужчина, следом дополнив: — Музей, собор, памятники и другие достопримечательности, если пожелаете. Некоторые гости столицы предпочитают взять небольшой обзор с купола гостиницы напротив.

— Это всё очень интересно, господин…

— Логинов, — напомнил ей свою фамилию сопровождающий, слегка наклонив голову и касаясь пальцами лацкана.

— Только я сюда прибыла не ради экскурсий, господин Логинов. Я здесь в первую очередь для встречи с принцем Глебом Романовым, — продолжая изучать взглядом площадь и открывающиеся виды, произнесла британская принцесса, следом на мгновение оглядев собеседника.

Лицо её было непроницаемо, черты тонки, подбородок выдвинут вперёд. В этой аристократической строгости чувствовалась не столько спесь, сколько преданность делу. Выразительный взгляд серо-голубых глаз Анны выдавал её характер: наблюдательный, критичный, но при этом, вполне вероятно, довольно эмоциональный.

— Как я вам уже говорил, Ваше Высочество, — коротко кивнув, принялся отвечать Вячеслав Логинов, — встреча с Глебом Владимировичем у вас назначена на девятнадцать ноль-ноль. Чтобы скрасить эти шесть часов ожидания, меня отправили сопроводить вас и, по возможности, развлечь в качестве гида.

— Гида, говорите, — повторила принцесса, прикоснувшись указательным пальцем к нижней губе. На мгновение она задумалась, будто что-то подсчитывая в уме. Затем, чуть качнув подбородком, выдохнула: — Хорошо. Покажите тогда мне ваш главный университет. МГУ, кажется, он так называется? — произнося аббревиатуру на ломанном русском, закончила она.

— Университет? — от неожиданности удивился сопровождающий и следом не очень уверенным голосом добавил: — Нет проблем, Ваше Высочество.

Он тут же поднёс руку к наушнику, тихо произнёс несколько фраз, после чего промолвил, вновь обратившись к гостье:

— Позвольте уточнить, пока мы туда направляемся, что конкретно вы хотели бы увидеть в нашем университете? Залы, музеи, архитектуру?

— Всё, — сдержанно ответила Анна, чуть повела плечом и, на миг задумавшись, продолжила: — Как организован учебный процесс, как проходят сами занятия, как выглядят студенты, какое у них расписание… в общем, всё.

Секундная пауза повисла между ними. Где-то неподалёку пронеслась экскурсионная группа, звонко смеялась женщина в широкополой шляпе, мимо прошёл офицер с планшетом. Город жил своей жизнью.

— Что ж… — получая через наушник распоряжение на счёт принцессы, Логинов слегка запнулся, но следом уже совершенно спокойно, с едва скрываемой улыбкой, произнёс: — Это вполне возможно организовать, Ваше Высочество. Только есть один небольшой нюанс.

С этими словами он чуть пригнулся, обогнул дверцу лимузина и шагнул внутрь салона, аккуратно прикрыв за собой дверь. Внутри уже расположились британская принцесса и её телохранитель — высокий, напряжённый, с прямой спиной и взглядом, блуждающим по сторонам.

— И какая же? — лениво отозвалась Анна, грациозно устроившись на сиденье.

— В наших университетах действует одно общее правило, — начал сопровождающий, чуть склонив голову в знак уважения. — Обучающиеся аристократы оставляют свою охрану у стен заведения. Внутрь допускаются только студенты, преподаватели и аккредитованный персонал.

Он продолжал говорить ровно, не повышая голоса, но взгляд при этом не отводил, удерживая визуальный контакт с принцессой, которая на этих словах едва заметно нахмурилась.

— Вашей охране, — с мягким нажимом добавил он, — внутрь будет нельзя.

— Это неприемлемо, — впервые за время встречи нарушил своё молчание находившийся рядом с принцессой мужчина.

Голос главы службы безопасности прозвучал резко, низко, и с такой уверенностью, будто он мог одним словом развернуть дипломатический визит в обратную сторону. Он слегка подался вперёд, чтобы лучше видеть Логинова, и взгляд его приобрёл стальной оттенок.

— Таковы правила, — несколько простецки пожал плечами Логинов, словно перед ним был не вооружённый телохранитель, а капризный официант. После чего, не переставая улыбаться, добавил: — Мы можем предложить и другие места для экскурсий. Например, Арбат, музей Дворянской гвардии, филармонию…

— Не стоит, — отрицательно качнула головой принцесса. Волосы едва шевельнулись от её движения.

— Но… — начал было охранник, но резко оглядевшая его девушка безмолвно заставила его тут же замолчать.

Она даже не обернулась полностью, лишь короткий поворот головы и один взгляд — и этого оказалось достаточно.

— Насколько безопасно внутри вашего учебного заведения? — спросила Анна, вновь уставившись на Логинова.

— Достаточно безопасно, чтобы аристократы со всей Империи не боялись отпускать туда своих детей без охраны, — без лишних промедлений ответил сопровождающий. — Даже во время недавних событий, ни мятежники, ни наши защитники не посмели занять здание под свои нужды, и даже более того, проникать внутрь его территории. Ни в один из корпусов.

Он позволил себе короткую паузу и закончил уже чуть мягче:

— Это место под защитой короны.

Анна смотрела на него ещё пару секунд, затем коротко кивнула:

— Хорошо. Я согласна.

— Как изволите желать, — с лёгкой полуулыбкой произнёс Логинов. Палец мужчины, скользнув к уху, вновь коснулся микрофона гарнитуры, и он негромко отдал какую-то команду.

Лимузин плавно тронулся. За окном потянулись улицы Москвы: фасады с массивными колоннами, ряды витрин, вывески с названиями домов и заведений. Анна вновь откинулась на спинку сиденья, безмолвно уставившись в окно.

* * *

Шагая по просторному холлу учебного корпуса, принцесса внимательно разглядывала картины на стенах, лепнину на потолке и другие декоративные элементы небедного интерьера помещения. Высокие арочные окна впускали в здание поток мягкого дневного света, отражаясь от отполированного до блеска мраморного пола. Местами на стенах висели позолоченные таблички с цитатами великих учёных и мыслителей прошлого, а над каждой дверью были укреплены старинные бронзовые таблички с номерами и названиями аудиторий.

Анна неторопливо шла по коридору, стараясь не выказывать каких-либо явных эмоций, но время от времени её внимание всё же задерживалось на некоторых примечательных элементах: на старинных витражах с гербами древних родов, на барельефах в нишах стен, изображавших сцены достижений великих академиков, и на картинах, описывающих сцены основания учебного заведения. Периодически она окидывала быстрым взглядом проходящих мимо студентов — преимущественно аристократок, обращая внимание на их манеру держаться и стиль одежды.

Студентов, впрочем, было немного — в университете медленно наступала та самая пора, когда занятия в большинстве групп заканчивались и начиналась череда экзаменационных сессий. В коридоре изредка доносились звуки шагов, приглушённые ковровыми дорожками, а из приоткрытых дверей аудиторий — редкие звуки голосов преподавателей.

— Предлагаю вам подняться на пятый этаж, Ваше Высочество. Там для вас уже всё готово — можно зайти в любую аудиторию и посмотреть как проходят занятия и принимаются экзамены. Также мы попросили устроить для вас экскурсию по университету одного из наших лучших преподавателей — Венера Владимировна владеет английским и знает историю университета с самого его основания. Думаю, вам будет очень интересно, — первым входя в лифт и протягивая руку к блоку управления, произнёс сопровождающий. А затем нажал кнопку с цифрой «пять».

Принцесса Виндзор молча проследила за действиями мужчины, после чего с лёгкой полуулыбкой качнула головой.

— Ах, господин Логинов… я же вам не ревизор какой-то — не стоило так беспокоиться. Мне не интересны постановочные кадры. Я бы хотела увидеть студенческую жизнь как она есть. Просто погулять по коридорам этого здания, никого не отвлекая — и то лучше, — на этот раз ответив мужчине скромной улыбкой, девушка также подняла руку и нажала на кнопку с цифрой «четыре».

Секунду в кабине лифта сохранялась лёгкая неловкость.

— Как вам будет угодно, — немного сконфуженно отозвался сопровождающий и перевёл взгляд на отсчитывающее этажи табло.

Диньк!

Двери кабины распахнулись, и Логинов, натянув улыбку на лицо и коротко кивнув, пропустил принцессу первой на выход. Помимо самой Анны, с ней в компании были также десяток дипломатов и два секретаря, которые, впрочем, держались всегда от девушки особняком — практически все они, кроме одного секретаря и двух чиновников, которым после некоторых согласований всё же разрешили посетить главный ВУЗ страны, остались внизу вместе с охраной.

На четвёртом этаже коридор был не таким парадным, как внизу, но тем не менее выглядел не менее ухожено. На стенах висели фотографии преподавателей, академические грамоты и старые дипломы. Здесь же располагались кабинеты преподавателей гуманитарных направлений и несколько просторных аудиторий, в которых, судя по доносившимся из-за дверей голосам, ещё шли занятия.

Шагнув вслед за принцессой, приставленный администрацией императорского дворца служащий государственной канцелярии ускорил шаг, догоняя гостью. Поравнявшись с ней плечами, он слегка повернул голову и негромко проговорил:

— По тем данным, что мне сейчас докладывают, здесь практически в каждом кабинете идёт экзамен, Ваше Высочество. Мы можем заглянуть в любой из них.

— Да? Отлично. Тогда я бы хотела…

Фраза оборвалась внезапно. Взгляд принцессы вдруг зацепился за фигуру в глубине коридора. Лицо, ещё мгновение назад исполненное лёгкой заинтересованности, стало другим — холодным, сосредоточенным, даже немного напряжённым. Губы сжались в тонкую линию, руки слегка напряглись.

Чуть дальше, в нескольких метрах от массивной деревянной двери с латунной табличкой, стоял высокий молодой человек. Светлые волосы, голубые глаза, ровная осанка. Он находился в окружении четырёх мужчин в строгих чёрных костюмах и молча буравил взглядом дверь перед собой.

— Мне кажется, вы говорили, что внутрь учебного заведения с охраной нельзя, — произнесла принцесса Анна, тихо, но с той интонацией, от которой у любого чиновника начинало щемить под ложечкой.

Впрочем, Логинов в число её подчинённых и подданных не входил, а потому лишь задумчиво нахмурился. Его взгляд метнулся в ту же сторону, а в следующую секунду мужчине стоило огромного труда сдержать эмоции и не выругаться. Он на секунду задержал дыхание, а затем, словно натянув маску вежливости обратно, стараясь не говорить слишком громко, ответил:

— Эм… я вас не обманывал, Ваше Высочество, — мужчина откровенно чувствовал себя неловко в складывающейся ситуации. — Это особый случай, если честно. Впрочем, то, что вы видите… это не совсем охрана.

— Вы считаете меня совсем глупой? — спокойным, немного отстранённым тоном произнесла Анна, и следом добавила: — Кто же, позвольте спросить, эти четыре человека, если не охрана?

— Я бы сказал, что это даже не совсем лю…

— Так и знала, что буду ощущать на себе здесь предвзятое отношение. Не удивлена! — холодно заключила принцесса и, высоко задрав подбородок, направилась в сторону заинтересовавшего её молодого человека. Платье её мягко колыхнулось при движении, а каблуки зазвучали по мраморному полу громче, чем прежде.

* * *

— О, Алексей Михайлович! Здравствуйте! Давайте сразу сюда вашу зачётку, — едва я вошёл в кабинет и дошёл до ближайшей парты, раздался голос профессора.

— Здравствуйте, — ответил я, слегка замедлив шаг.

Услышанное меня несколько удивило, но подчиняясь словам преподавателя, я пошарил ладонью в нагрудном кармане пиджака и достал оттуда свой документ.

С одной стороны, от него слегка веяло тёмной дымкой, что означало отсутствие всякой правды в возникшей при виде меня улыбке на лице пожилого мужчины. С другой, с тех пор как Самаэль тут наводил свои порядки, удивляться такому отношению было по меньшей мере глупо.

— Пожалуйста, Фёдор Валентинович, — заглядывая экзаменатору в глаза, осторожно произнёс я. Его серые зрачки, в обрамлении тяжёлых век, не дрогнули, но в глубине что-то мелькнуло.

Коротко кивнув и продолжая улыбаться, профессор принял из моих рук зачетную книжку и, быстро долистав до нужной страницы, принялся что-то в ней писать. Следом, довольно быстро закончив с этим нехитрым делом, он поднял глаза и протянул назад мой студенческий документ.

— Держите, Ваша Светлость. Всего хорошего.

Говорил Фёдор Валентинович совершенно спокойно, без какого-либо хамства или злобы. Даже интонацией голоса себя не выдавал. Только вот я всеми фибрами души чувствовал, что делал всё это мой преподаватель, мягко говоря, с прохладцей. Хорошего ждать точно не приходилось.

— Благодарю, — скупо отозвался я, принимая обратно документ и вглядываясь в нижнюю строчку с подписью экзаменатора.

Международное право — 2. Коновалов Ф. В.

Вот урод…

Вдохнул глубже. Следом поднял глаза и вгляделся в лицо преподавателя. Он уже откинулся на спинку кресла, глядя поверх моих плеч в зал, будто меня здесь и не было. Его губы вытянулись в безэмоциональную прямую линию.

— Я прибыл сдавать экзамен, Фёдор Валентинович. И я к нему готов. Зачем же вы меня наперёд так нелестно оценили? — спросил я, слегка прищурившись.

— А я прибыл сюда оценивать знания присутствовавших на лекциях и занятиях студентов. А те, кто этим гордо пренебрегал — не должны тратить моё время.

На этих словах профессор перевёл взгляд в сторону аудитории и, потеряв ко мне интерес, продолжил:

— Подписываем свои листочки, убираем всё лишнее со столов. Начинаем.

В зале послышалось лёгкое шуршание бумаги, глухие стуки стульев и еле слышный ропот студентов. Кто-то сзади кашлянул, и один из студентов, сидевших у стены, незаметно коснулся рукой медальона на шее.

— Фёдор Валентинович, — коротко кивнув, бросил я и, развернувшись на каблуках, шагнул к двери.

Говорить дальше с этим человеком не было никакого смысла. Всё уже и так было сказано, и даже сделано. Старый профессор относился к той категории преподавателей, которые цеплялись не столько за суть, сколько за форму. Для него важно было не знание, не понимание предмета, а регулярность посещений, соответствие строк в ведомостях и галочки в журнале допусков. Дисциплина как фетиш, порядок как самоцель.

Естественно, произошедшее я воспринял как плевок. Причём прилюдный и намеренный. Но разбираться со стариком… мне вдруг неожиданно не только не захотелось пачкать об него руки, но и внезапно в целом стало лень заниматься подобными мелочами! Тратить на это время, нервы… В моей жизни столько всего происходило за последние годы, столько пришлось пережить, что после всего этого подобные «проблемы» казались самой что ни на есть несущественной мелочью… Смех, да и только.

Разве что кое-что немного раздражало — Самаэль. Точнее, его ухохатывающаяся рожа в нескольких метрах сбоку от меня.

«Надо же, какой упрямый сукин сын, а!» — раздался его голос в моей голове, когда мы с ним уже покидали кабинет. Тёмный двигался сбоку, не касаясь пола, словно скользил вперёд, слегка наклонив голову. — «Полностью оправдывает свою репутацию», — добавил архидемон, неожиданно уважительно кивнув.

«Рад, что у тебя поднялось настроение. Но не от всего сердца», — мысленно буркнул я в ответ, машинально оглядываясь по сторонам.

В этот момент, подчиняясь моему давнишнему приказу, вокруг меня уже находилось четыре демона, материализовавшихся здесь, едва я открыл дверь.

Мера эта была, можно сказать, уже излишняя — покушений на меня сейчас создавать, вроде как, особо уже некому, за исключением одного «товарища», над которым уже как пару дней началась наша работа. Да и в стенах ВУЗа такую глупость вряд ли бы сейчас кто-то решился провернуть. Но, во-первых, было дано обещание дяде не пренебрегать своей безопасностью, а его я и так за последние два месяца сделал седее, чем прежде. А во-вторых, в университете таки присутствовал небольшой процент недовольных или, напротив, обнадёженных барышень, которых я предпочитал держать от себя подальше.

— Не безопасности ради, а ментального здоровья для, — едва слышно бросил себе под нос, размышляя на эти темы.

«Конечно, поднялось», — тем временем, ухмыльнувшись, бросил сбоку демон, глядя перед собой. — «Хоть какое-то веселье намечается. А то ведь с тобой тут стухнуть можно. Как собираешься решать этот вопрос?»

«Да плевать мне на него», — искренне ответил я, предвкушая реакцию тёмного. — «Сейчас он угомонится, а в следующем семестре другому преподу с их кафедры спокойно всё сдам».

«Ты ещё не договорил, а мне уже блевать захотелось», — скривился Самаэль. — «Впрочем, оно и верно — хер с ним».

На этих словах демон внезапно повернулся вправо и расплылся в крайне похабной улыбке, оглядывая приближающуюся к нам фигуру молодой девушки. Её шаги были быстрыми, почти стремительными. За ней, на полшага сзади, поспевал мужчина — в деловом костюме, с лёгкой паникой в глазах.

— Alex⁈ What are you doing here⁈ — воскликнула она, и её голос прозвучал в коридоре неожиданно звонко.

Глава 6

— Прошу прощения, сударыня, у меня срочные дела.

Мельком оглядев остановившуюся сбоку девушку, я невольно вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, после чего развернулся в другую сторону и пошёл прочь, не удостаивая её больше ни взглядом, ни объяснением.

Настроение было и так уже подпорчено Коноваловым и его демонстративным отношением, а тут ещё и очередная аристократка, решившая блеснуть знанием английского. Голос её прозвучал с неожиданной резкостью — звонкий, с лёгкой обидой в интонации, словно она искренне недоумевала от происходящего.

А у меня, между прочим, помимо учёбы и так дел хватало. Например, заняться тем, что все эти дни откладывал — навестить собственное княжество.

Точно. Раз уж освободился раньше времени, именно туда и направлюсь. Там одним визитом сразу несколько зайцев убью: пообщаюсь с людьми и своими помощниками, посмотрю как ведутся работы, большая часть которых начиналась ещё до моего двухмесячного отсутствия, ну и, наконец, выполню данное сестре обещание.

«Кали, готовьте перемещение в Темногорск», — не сбавляя хода, ментально бросил я, тем временем услышав в спину:

— What the hell does he think he’s doing⁈

Голос едва ли не звенел и дрожал от негодования, и если я верно понял суть её слов, девушка была глубоко удивлена тем, «какого чёрта я себе позволяю». Что тут скажешь… поведение некоторых, отдельно взятых девиц, могло порой серьёзно удивлять. Правда несмотря на всё, основное большинство молодых аристократок при виде меня либо не реагировали ровным счётом никак, либо отводили взгляд в сторону — а эта барышня подпадала в разряд исключений.

Отрадно, что на заданный вопрос ей тут же принялся что-то отвечать находившийся рядом мужчина, а я смог без лишнего шума покинуть их компанию. Кстати, кто он? Среди преподавателей университета я его лицо никогда не видел. Охранником учебного заведения он тоже однозначно не является. Хм… Хотя плевать.

«Всё готово, господин», — раздался в голове голос демоницы, на что я тут же отдал приказ о переносе.

Резиденция встретила меня целым ворохом бумаг, которые требовалось рассмотреть и подписать. Внимание сразу привлёк красный угол папки с грифом «Срочно», выложенной поверх остальных. Всё было давно рассортировано секретарём: от крайне важных и не терпящих отлагательств документов, до тех, которые и вовсе можно было делегировать своим помощникам.

К счастью, такие помощники у меня уже имелись — оба проверенные, оба не новички в своей работе. Выходцы из старой администрации Темногорска, но не заражённые привычками прежнего главы, они успели зарекомендовать себя как деловые и надёжные люди. Об этом я мог судить не только по отчётам и демонстрируемой мне работе подчинённых, но и по докладам своих бесов, которые в своё время устроили им множество проверок на верность и профпригодность. А с учётом того, что даже Самаэль не смещал их кандидатуры за время своего здесь «правления», можно было считать выбор вполне оправданным.

Первый из двух приближенных некогда был офицером полиции, которого я в своё время в один миг повысил до начальника этого ведомства. Василий Александрович Рогов оказался мужиком толковым, и самое главное, абсолютно равнодушным до взяток и откатов — сомневаться в этом уже не приходилось. Собственно, теми же самыми качествами обладал и его, можно сказать, в некоторой степени старший коллега, которого я назначил на роль главы администрации, выполняющего ряд управляющих функций в моё отсутствие.

Новиков в прошлом — заместитель бывшего, и к слову, ныне отбывающего уголовный срок, главы города. Игорь Николаевич сумел заслужить своим подходом к работе, принципами и компетенцией всеобщее уважение, в том числе и с моей стороны. О нём хорошо отзывались и в мэрии, и в полиции, и даже, что удивительно, среди рабочего класса.

Сейчас оба они уже дожидались в соседней приёмной, передавая через секретаря уточняющие вопросы и протоколы, требующие моей подписи. Один из таких документов — отчёт о бюджете по восстановлению старого сталелитейного завода — я уже бегло просмотрел, пока принимал доклад от Аластора и ожидал свой кофе.

Бумаги и беседа с помощниками в итоге заняли у меня более двух часов, но, откровенно говоря, время прошло с пользой. Во-первых, я смог засвидетельствовать начало поступления внешних инвестиций от союзных родов, а также и из имперской казны. Это событие было не только обнадеживающим в плане политики, но и напрямую касалось благосостояния обычных жителей Темногорска. В ближайшей перспективе я ожидал увидеть серьёзный скачок в улучшении уровня жизни в своём княжестве: ремонт школ, новые рабочие места, субсидии для молодых семей, благоустройство парков и общественных мест. Всё это несколько десятилетий оставалось без должного внимания, и сейчас, конечно же, я хотел это исправить.

Во-вторых, с того момента как я вернул себе контроль над собственным телом, скопилось несколько объектов и участков дорог, недавно введённых в эксплуатацию. Естественно, было желательно моё присутствие. Как минимум — формальный визит, как максимум — проведение инспекции. Я не питал лишних иллюзий: в любой организации хватало ленивых душ, не слишком пекущихся о сроках и качестве. Поэтому я считал важным демонстрировать подданным своё участие — одно моё присутствие на объекте могло не только мотивировать людей делать работу лучше, но и заставить почувствовать личную ответственность за результат.

Внезапно мои мысли нарушил голос Кали. Она материализовалась на стоявшем у стены диване, скрестив ноги и придержав край на удивление приличной длины юбки. Стареет что ли? Или это просто новая мода?

— Господин, хотела бы вам напомнить о встрече с артефакторами. Они уже несколько недель ищут с вами беседы, — произнесла демоница, слегка наклонив голову и уставившись на меня из-под длинных тёмных ресниц.

— Хорошо, — кивнул я, быстро оглядев бесовку, и следом же добавил: — Тогда сначала к ним, а затем уже на экскурсию по княжеству.

Приказ был сиюминутно выполнен, и через мгновение реальность под ногами дрогнула, сдвинулась, и спустя чуть менее десятка секунд я стоял у хорошо знакомой двери лаборатории. Запах металла, масел, хлорки и кварцевых ламп донёсся до меня ещё до того, как я постучал.

Несколько раз коротко стукнув по деревянному полотну перед собой, я надавил на ручку и шагнул внутрь помещения.

— Ваша Светлость⁈ — тут же поднял на меня взгляд Ларионов, явно не ожидавший визита именно в эту минуту. Он стоял у одного из боковых столов и что-то изучал на современном цифровом микроскопе через огромный монитор рядом. — Как неожиданно…

— Приветствую, господа, — ответил я, сдержанно оглядываясь по помещению. — Отрадно, что застал в одном месте всех и сразу.

Лаборатория, как обычно, была занята с головой. Учёные разложили вдоль стен платформы, обвешанные мерцающими структурами, хранилища магической энергии и банки с какими-то непонятными реагентами. Ранее у них не было возможности иметь неограниченный доступ к магическим энергиям, но с недавних времён всё поменялось.

— И вам здравия, Алексей Михайлович, — почтенно поклонился главный артефактор, и его примеру с короткой задержкой последовали и остальные учёные, каждый в эту минуту оторвавшись от своей работы. — Полагаю, дошли до вас наши просьбы о встрече? — продолжил он, подойдя чуть ближе, в движении сдержанном и чуть нервном.

— Дошли, — согласно кивнул я, проходя к центру помещения. Мой взгляд пробежался по столам, по замершим фигурам в белых халатах, по полкам с книгами недалеко от входа. Всё выглядело примерно так, как и в мои предыдущие визиты. — Чем обязан, Лев Платонович?

— Скажете тоже, Ваша Светлость… — на удивление скромно перетоптался на месте Ларионов… — Не смел отвлекать вас по мелочам, но с этим вопросом без вашего участия… никак.

— Не тяните кота за хвост, — коротко бросил я. — Говорите прямо, не стесняйтесь.

Демон их тут что ли всех запугал за время моего отсутствия… Смотрят как-то с опаской, глаза отводят… Или напоганили чего?

— Как прикажете, — бросил Ларионов, и тут же продолжил, чуть понизив голос: — Как-то давно вы обмолвились, что можете доверить нам исследование защитного кристалла Пожарских. Сердце Прометея, как они его называют. Скажите, пожалуйста, Алексей Михайлович, возможно ли это сейчас? Мы с ребятами углубились в теоретическую базу подобных артефактов и хотели бы изучить работу камня, исследовать его на нашем оборудовании…

— Сердце Прометея, говоришь? — нахмурившись и почесав подбородок, протянул я, погружаясь в свои мысли. — А чего нет-то? Можно. Я распоряжусь, чтобы вам доставили камень. После ваших исследований нужно будет его наконец заставить работать на защиту моей усадьбы. А то за всеми этими делами и случившейся войной об этом почему-то забылось.

Прошлый раз, когда шёл разговор о работе над этим камнем, я действительно дал своё согласие Ларионову. Но затем все работы и внимание, включая научные усилия, были переключены на другой, не менее важный объект — одно из моих родовых колец. Вследствие чего, нам удалось провести крайне рискованный и, казалось, невозможный ритуал: переместить ядро магической силы из княжича рода Наумовых в тело моего товарища, Максима.

К слову, за время моего двухмесячного «отпуска» из этого мира, Самаэль в короткий промежуток времени организовал то, о чём я только строил планы. Шесть с половиной недель назад по всей империи неожиданно стали пропадать сильные и авторитетные артефакторы, что наделало немало шороху в их профессиональной среде. Причём все как один они обязательно имели однозначную принадлежность к вражеским для меня кланам — именно это в итоге и стало решающим фактором в их незавидной судьбе.

Быть может, я и был бы против таких варварских методов решения собственных проблем, но мои бесы, знающие как внимательно я отношусь к нюансам, предусмотрели этот вопрос. Аластор предоставил мне четыре видеозаписи так называемых переговоров, которые проходили будущие жертвы, прежде чем попасть в кресло нашей лаборатории. И то, что они на этих записях говорили в адрес меня и моего рода, снимало все моральные вопросы — эти люди оказались самыми настоящими идеологическими врагами и с радостью были готовы работать на благо уничтожения остатков моей семьи.

Тем временем, клан Черногвардейцевых, напротив, благодаря артефактному кольцу получил четыре новых мага-учёных, специализирующихся на работе с зачарованными предметами. Ими оказалась та самая группа исследователей, которых, как мне сейчас всё яснее кажется, привела ко мне сама судьба — не иначе. Собственно, именно их лица сейчас внимательно смотрели в мою сторону, не решаясь завести разговор.

Я позволил себе мягкую улыбку и сделал шаг вперёд, обводя каждого взглядом.

— Как ваши дела, друзья? Освоились уже с магией? Какие впечатления?

Произнесённые слова будто сломали невидимую стену между нами. Люди, ещё недавно зажатые, будто выдохнули, озаряя скромными улыбками свои лица.

— Это что-то невообразимое, Ваша Светлость… — первым отозвался Сергей, один из старших участников группы. Его голос дрожал от искреннего волнения. — Жизнь буквально разделилась на «до» и «после». Эти возможности, эти ощущения… я до сих пор не верю, что это происходит со мной.

— Мы всё ещё учимся, всё ещё стараемся привыкнуть ко всему, — добавил другой лаборант, он же новоиспеченный молодой артефактор. — Магия меняет нас. В хорошем смысле. Это… невероятно.

— И мы вам безмерно благодарны за такую возможность и доверие! — добавила единственная среди них девушка, Марина, если не ошибаюсь. За ней тут же повторились её коллеги, почти хором высказывая слова признательности.

В следующие две минуты я был буквально усыпан благодарностями и даже оказался вынужден в какой-то момент это всё вежливо прервать, мягко, но уверенно поднимая ладонь:

— Что ж, я очень рад, что у вас всё хорошо. Однако напоминаю: силы свои вам надлежит держать в секрете. Помните об этом. Утечка грозит большой опасностью всем.

Получив всяческие заверения на этот счёт и попрощавшись с учёными, я приказал Кали переместить меня на одну из улиц города. После всех бумажных работ в моей резиденции и беседы в лаборатории, мне захотелось немного прогуляться и подышать свежим воздухом.

Впрочем, со «свежим воздухом» вышло отнюдь не так, как я надеялся. Новый, только этим утром уложенный асфальт ещё не остыл и источал тяжёлый, липкий запах смолы и битума.

— Ну как, всё сдал? — раздался справа голос сестры.

Виктория стояла, скрестив руки на груди, её светлые волосы были убраны в аккуратный пучок, а в глазах играла добрая улыбка.

— Как сказать… — замялся я, поворачиваясь в её сторону. — Пойдём-ка с этой улицы — дышать здесь нечем.

— Плохой билет попался? — кивнув на мои слова и догоняя меня сбоку, озвучила свою догадку Виктория.

— Увы, — с лёгким вздохом качнул я головой. — Не допустил к экзамену меня Коновалов.

— Что-о⁈ Вот… негодяй! — с нескрываемым возмущением воскликнула сестра, моментально нахмурившись. — Ну как так можно… Я знала, что он вредный, но чтобы до такой степени⁈

Она, кажется, всерьёз разозлилась — губы поджаты, щёки чуть порозовели, а взгляд обрёл твёрдость. Виктория была одной из тех, кто в своей ярости становился удивительно красноречивым даже без слов. Впрочем, это всё равно со стороны всегда выглядело очень мило.

— Ещё какой! — усмехнулся я, и на этот раз в голосе прозвучала явная насмешка. Я, в отличие от Виктории, уже не злился.

Кали вела меня вглубь квартала, на соседнюю улицу, где ремонт дороги завершился ещё неделю назад, и воздух был значительно чище, чем на только что отремонтированном участке.

— А ты, я вижу, особо и не переживаешь?

— Не-а, — качнул я головой, без всякой надобности поправляя ремешок наручных часов. — Ты голодна? Кстати, как твой экзамен?

— У меня пятёрка, — ответила девушка, пожав плечами. Голос её прозвучал спокойно, но без торжества, будто бы эта отметка была для неё само собой разумеющейся. — И нет, есть не хочу. Я уже настроилась на другое.

— Да-да, я помню, — кивнув, отозвался я, одновременно перебирая в голове доклады, что время от времени поступали от моих бесов.

Тёмные вели свою работу сразу по нескольким фронтам. Во-первых — инспекция недавно сданных участков дорог, по одной из которых я не далее чем пять минут назад уже успел немного прогуляться. А во-вторых, обследование промышленных объектов: заводов, распределительных узлов, новых складов и цехов. Изучение бумажных отчётов и сухих цифр — занятие весьма нужное, но помимо этого немаловажно увидеть всё воочию.

Разумеется, ни одного специалиста по техническому надзору из своих бесов мне вырастить пока что не удалось, но польза от их участия в этих проверках всё же была. От установления элементарных, видимых глазу дефектов, которые демоны находили быстрее людей, до подслушивания разговоров прорабов и мастеров, порой выкладывающих ценную информацию об имеющихся недочётах. Всё это здорово сегодня сокращало мне время, позволяя порой буквально на несколько минут появиться на строящемся заводе, мелькнуть перед глазами строителей и следом переместиться на другой объект.

Эффект, как заверяли меня мои демоны, превосходил ожидания. Князь, который курирует строящиеся объекты инфраструктуры и заводы, не просто подписывает бумаги в кабинете, а лично появляется на местах, так или иначе внушал желание работать на совесть, а также чувствовать повышенный уровень ответственности. В том числе, персональной. Люди понимали, что от них ждут конкретного результата, что за ними наблюдают не через строчку в отчёте, а глазами, в которые потом придётся смотреть. Это дисциплинировало.

Что же касалось меня самого, то с одной стороны, я понимал, что, вероятно, все эти заботы мне бы стоило оставить в зоне ответственности более компетентных и понимающих людей и, как говорится, спрашивать именно с них. И они, такие люди, естественно у меня имелись. Но в текущих реалиях, когда свободного времени в кои-то веки оказалось в избытке, а все строящиеся объекты, в большинстве своём являющиеся следствием немалых внешних инвестиций, должны были стоять и функционировать даже не годы, а десятилетия — поспособствовать более качественным работам я отнюдь не гнушался.

Да и интересно это всё было… Созидание — в нём ведь есть своё особенное удовольствие, несравнимое с другими чувствами.

— Хорошо, — вернула меня к реальности Виктория. — С чего начнём?

Я взглянул на неё с лёгкой улыбкой, и в голосе прозвучала насмешливая торжественность:

— С портала в преисподнюю.

Сестра замерла на шаг, как будто в самом деле ощутила рядом с собой огненное дыхание бездны. Взгляд её на секунду стал тревожным, пальцы машинально сжались в кулаки, но уже в следующую секунду она опомнилась и согласно кивнула.

Глава 7

Зал, где проходила встреча, был не очень большим, но поражал своим убранством и уютной обстановкой. Потолок скрывался в тенях золочёной лепнины, тяжёлые бархатные портьеры оттеняли мерцание светильников, давая помещению особую интимность, свойственную не столько приёмным для дипломатических визитов, сколько комнатам для личных аудиенций. В центре стоял длинный овальный стол, сервированный на двоих и уставленный изысканными блюдами.

— Цесаревич Глеб, — с сильным акцентом произнесла вошедшая внутрь девушка, остановившись посреди помещения и учтиво склонив голову.

— Принцесса Анна. Прошу, — сдержанно и учтиво ответил также находившийся на ногах Романов, слегка склонив голову в приветствии и указав открытой ладонью на приготовленное для гостьи место.

Виндзор приветливо улыбнулась и, принимая приглашение, проследовала к столу. Подчёркивающее осанку и тонкую фигуру девушки нежное кремовое платье мягко скользило по полу. Мерный стук каблуков по деревянному паркету отдавался эхом от стен.

Едва принцесса приблизилась к столу, один из лакеев тут же услужливо отодвинул для неё кресло. Сев, она позволила себе медленно оглядеться по сторонам, после чего сосредоточила взгляд на цесаревиче. Тот также занял своё место напротив и, дежурно улыбнувшись, не спешил нарушать повисшую тишину.

— Признаться, я уже начала думать, что наша встреча рискует сорваться, — проговорила Виндзор, переходя на английский язык.

Она говорила сдержанно, но при этом её взгляд, слегка прищуренный, выдавал лёгкое недовольство. С первых же секунд становилось ясно, что вечер не будет ограничен рамками строгих аристократических манер и разговор обещал быть довольно откровенным.

— С чего такие выводы, позвольте узнать? — с интересом на чистом английском спросил Глеб Владимирович, слегка оживившись во взгляде.

Небольшая пауза, воцарившаяся после его вопроса, была наполнена осязаемым напряжением. Гостья явно взвешивала в своей голове все «за» и «против», избирая дальнейшее направление завязывающегося разговора.

Принцесса не спеша взяла бокал с водой, сделала маленький глоток, опустила стекло на подставку и, не отводя взгляда от цесаревича, мягко произнесла:

— Мне бы не хотелось с самых первых секунд превращать нашу беседу в сплошную жалобу на то, как со мной здесь обходились и обслуживали. Но если вы, конечно, настаиваете… — на этих словах Виндзор выжидающе уставилась на собеседника, ожидая его реакции.

— Неожиданно! — моментально посерьёзнев взглядом, ответил Романов, и тут же участливо добавил: — Это будет ни в коем случае не жалоба, Ваше Высочество — хозяину стоит знать, как исполняют его приказы подчинённые. И я буду весьма признателен, если вы укажете моменты, где вдруг имела место быть какая-либо халатность.

Анна перенимать серьёзный тон собеседника, увы, не стала. Девушка слегка склонила голову набок, внимательно изучая лицо наследника престола Российской Империи и нацепив на лицо сдержанную улыбку. В эту секунду в её взгляде промелькнуло что-то лукавое, почти беззаботное, как будто разговор шёл о чём-то будничном и забавном.

— Да пожалуйста! — несколько вальяжно махнула ручкой принцесса и, без капли обиды или негодования в голосе, бодро продолжила: — Взять хотя бы как меня встречали. Одна машина у самолёта, какой-то неизвестный чиновник из дворцовой канцелярии, нелепые попытки провести тривиальную экскурсию по городу и… всё. Спасибо, что хотя бы наши флаги вывесили на спуске с трапа, — хлопая ресницами и периодически улыбаясь, говорила девушка, старательно выдерживая маску спокойствия.

— Вижу, вы очень прямолинейны, принцесса Анна, — ничуть не смутившись и даже периодически кивая на слова девушки, ответил Романов. — Тогда и я позволю себе быть столь же откровенным.

Глеб Владимирович выдержал паузу, после чего, пристально уставившись на собеседницу, неспешно продолжил:

— Как вам доподлинно известно, наши страны находятся фактически на пороге войны. Та работа, которую совершило Соединённое Королевство в пользу дестабилизации мирного уклада в нашем обществе, очень сильно подорвала отношения между нашими государствами. И это я сейчас ещё очень мягко и дипломатично выражаюсь, к вашему сведению.

Говорил цесаревич спокойным, ровным голосом, без нажима и видимой злости, но сталь в его словах всё же присутствовала, и принцесса это отлично чувствовала.

— Поэтому удивляться, что вас не встречали с фанфарами и салютами, не стоит. Мы и так идём вам навстречу, поручившись за вашу безопасность на территории наших земель и пообещав конструктивные переговоры и обсуждение насущных проблем. И я, к слову, намерен исполнить данные отцом обещания, дабы наконец начать процесс оттепели в отношениях наших держав. Если, конечно, вы прибыли сюда с адекватными предложениями и должными полномочиями, — на этих словах цесаревич умолк, буравя взглядом собеседницу.

Дав принцессе возможность осмыслить сказанное, спустя несколько секунд, словно припомнив нечто важное, снова откинувшись на спинку кресла, Романов добавил:

— Ах да, наперёд предотвращая ваши вопросы по поводу ситуации в университете. Туда действительно нельзя со своей охраной никому, кроме членов царской семьи. А человек, который вам попался в окружении, как вы, полагаю, посчитали, личных телохранителей — князь Алексей Черногвардейцев. Он демонолог, и ввиду определённых заслуг перед государством, не ограничивается ректором университета в праве пользоваться силой своего дара.

Глеб Владимирович на миг замолчал, а затем, понизив голос и скосив взгляд в сторону, негромко добавил:

— Хотя, по сути, это и невозможно — они ведь в любой момент могут просто стать невидимыми… но никуда при этом не денутся.

Упоминание о том, что молодой человек является высокородным аристократом, а вдобавок к тому ещё и демонологом, отразилось на лице девушки заметным недоумением, которое она тут же поспешно попыталась скрыть.

— Что ж… это было… исчерпывающе, — осторожно начала говорить принцесса, слегка наклонив голову и задумчиво уставившись перед собой поверх тонкого фарфорового края бокала. — Благодарю за столь подробные объяснения. Остаётся только надеяться, что в будущем наши визиты друг к другу будут носить более торжественный характер, а сегодняшние… недоразумения… очень скоро забудутся.

— Хотелось бы в это верить, — вежливо ответил цесаревич, коротко при этом кивнув. — Вы голодны? Предлагаю вам для начала отужинать, прежде чем переходить к нашим делам.

— О, это очень любезно с вашей стороны, — часто моргая длинными ресницами и расплываясь на этот раз уже в искренней улыбке, ответила Виндзор. — С радостью составлю вам компанию за этим столом.

Лакеи вновь, как по незримому сигналу, оживились, чуть изменив расстановку приборов на столе и сервировав перед аристократами главные блюда. Из-под серебряных крышек с лёгким паром появились тушёные перепела с пряностями, овощи в винном соусе, тонко нарезанная рыба с лимонным соусом, а также ассорти сыров и фруктов. По залу очень быстро распространились ароматы мяса и выпечки.

Некоторое время собеседники молчали, позволяя себе наслаждаться изысканными блюдами. Однако гастрономическая пауза затянулась недолго. В какой-то момент принцесса Соединённого Королевства неожиданно нарушила тишину, завязывая с цесаревичем новую беседу:

— Я очень рада, что Российская Империя быстро восстанавливается после минувших событий. Видна колоссальная работа и талантливое управление, — произнесла она со скромной улыбкой.

На короткий миг, Романов не смог совладать с нахлынувшими на него эмоциями и одарил сидевшую напротив девушку предельно недоверчивым и скептичным взглядом. Естественно, это не ускользнуло от внимания принцессы, хотя мужчина довольно быстро взял себя в руки и, улыбнувшись, коротко кивнул, изобразив на лице благодарность за лестную оценку.

— Зря вы так на меня смотрите, — устало улыбнулась принцесса Анна, прикрыв глаза и вздохнув полной грудью.

— Простите? — слегка нахмурился Глеб Владимирович.

— Я действительно не из тех людей, кто видит в русских врагов, — мягко пояснила она, на мгновение отводя взгляд в сторону. — Да будет вам известно, среди политиков нашей империи есть много людей, и далеко не все они мечтают о разгроме вашего государства. Это правда.

— Тогда мне остаётся только порадоваться, что именно представительница миролюбиво настроенной части вашей семьи пожаловала к нам на переговоры, — принимая слова девушки, открыто улыбнулся Романов, явно не особо доверяя услышанному.

Принцесса дома Виндзор довольно кивнула, её профиль на мгновение стал особенно выразительным в свете свечей. Разговор вновь прервался на паузу, во время которой находившиеся за столом наследники престолов сразу двух великих империй молча продолжили ужинать, изредка переглядываясь друг с другом.

— Кхм-кхм… Если вы позволите, цесаревич Глеб, я бы хотела начать с обсуждения темы остановки работы ваших диверсионных групп на территории нашего королевства. К сожалению, несмотря на заверения ваших дипломатов, мелкие диверсии ещё происходят, — начала Анна, отложив вилку и едва заметно подавшись вперёд.

Романов на мгновение опустил взгляд, аккуратно сложил столовые приборы на край тарелки, после чего медленно вытер губы белоснежной льняной салфеткой и только затем поднял глаза на собеседницу. В его движениях не чувствовалось спешки, скорее — намеренная неторопливость.

— Как и было нами ранее сказано, — начал он ровным тоном, — наши люди свою работу свернули. То, что сейчас у вас там происходит — не что иное, как деятельность ваших собственных сепаратистов. Мы к этому непричастны. Впрочем, стоит отметить, что действия наших специалистов были прекращены исключительно ради нынешних переговоров, и окончательное решение по этому вопросу всё ещё остаётся на повестке.

Последняя фраза прозвучала особенно акцентированно. Принцесса Соединённого Королевства, чутко уловив в интонации собеседника недвусмысленный подтекст, резко изменилась в лице — дежурная улыбка исчезла, а сама девушка уставилась на Романова немигающим взглядом:

— Мне кажется, или последнее ваше заявление звучит как угроза?

— Выбор формулировок я оставляю за вами, принцесса Анна, — невозмутимо произнёс цесаревич, после чего, скрестив пальцы перед собой и чуть наклонившись вперёд, продолжил: — Сейчас бы я хотел получить весь список ваших пожеланий и предложений, а затем озвучить уже нашу позицию. Вы готовы?

— Вполне, — после короткого молчания ответила девушка, а затем, достав папку с документами, которую она принесла с собой на встречу, принялась неспешно её открывать. — Первый и самый главный пункт наших пожеланий я уже озвучила, — начала она, листая бумаги, — поэтому сразу перехожу к следующим, — на мгновение уткнувшись в записи, Виндзор подняла глаза на цесаревича и крайне серьёзным тоном продолжила: — По итогу сегодняшней встречи мы бы очень хотели организовать возврат на родину наших пленных и убитых солдат, попавших на территорию ваших земель несколько месяцев назад. Мы уверены, что это послужило бы благородным жестом с вашей стороны и стало бы отличным шагом для начала примирения.

Отметив, что Романов внимательно её слушает, абсолютно неподвижно застыв в своём кресле, Виндзор продолжила свою речь:

— Далее. Есть ряд политзаключённых, которые попали в ваши тюрьмы в результате репрессий после подавления мятежа. Мы также готовы обсудить возможность обмена этих людей и с готовностью выслушаем ваши предложения на этот счёт. Следующим пунктом будет отвод ваших надводных и подводных кораблей от морских границ Британских островов. Думаю, все будут согласны с тем, что такой шаг существенно снизит напряжение, нагнетаемое в последние годы между нашими державами. Помимо этого, — продолжала Анна, делая лишь небольшие паузы, чтобы сказанное ею хорошо усваивалось собеседником, — мы бы хотели возобновить судоходство наших торговых кораблей в ваших территориальных водах. Это в интересах обеих сторон, особенно учитывая потенциал экономического взаимодействия, который не должен страдать из-за политических недомолвок.

Виндзор говорила уверенно, держала спину прямо и ни разу не отвела взгляда от собеседника, внимательно наблюдая за его реакцией.

— И напоследок, — бегло пробежавшись глазами по документам, произнесла девушка, — думаю, было бы разумно поручить нашим дипломатическим миссиям начать работу по взаимному снятию санкций. Этот шаг мог бы стать финальным аккордом нового этапа отношений между нашими империями.

На этих словах принцесса изящным движением подняла руку и подала знак слуге, до сих пор недвижимо стоявшему у стены. Тот тут же подошёл, получив из её рук папку с бумагами.

— Это был краткий перечень положений предлагаемого нами договора. Более подробные списки передаю вам на бумаге, — завершила она, чуть кивнув в сторону лакея, который с папкой направился к цесаревичу.

Речь принцессы получилась длинной и явно стоила внимательного осмысления, как и изучения переданных документов, но Глеб Владимирович, казалось, анализировал всё на ходу. Он не сделал ни единой пометки, не бросил взгляда на бумагу и приступил к ответу всего лишь спустя несколько секунд после того как Анна договорила.

— Обсуждения первого пункта мы отложим напоследок, — кивнув на слова собеседницы, произнёс Романов. — Сейчас же хотелось бы прокомментировать остальные ваши заявления. Начнём с возврата ваших людей… — на этих словах цесаревич на несколько мгновений замолк, пробегая взглядом по лицу сидевшей напротив девушки, после чего продолжил: — Дело в том, что, согласно имеющимся у меня данным, у нас нет пленников-солдат, с принадлежностью к вашей армии. Наёмников, воюющих за Польское Королевство, какое бы гражданство они при этом ни имели, у нас принято казнить — они не являются комбатантами. Так что при всём желании, организовать выполнение этого пункта не представляется возможным. Далее…

Романову не удалось закончить мысль. Принцесса, ранее сдержанная и спокойная, нахмурилась и внезапно прервала его:

— Прошу прощения, цесаревич Глеб, — в её голосе не было гнева, но появилась настойчивость. — Я сейчас не имела в виду наёмников. Насколько мне известно из разговора с моим отцом, на уровне глав государств было принято решение не играть в игры. Ради достижения мира и начала движения в сторону деэскалации конфликта мы признали своё участие в мятеже, а также попытку ввода контингента войск на территорию Российской Империи. Более двадцати тысяч человек прошли сквозь портальную арку… и ни один из них не вернулся назад. Мы бы хотели вытащить своих людей и готовы обсуждать цену. Для вас они, при всём уважении, лишний груз.

На едва ли не десяток секунд повисло молчание. За окнами уже почти стемнело, мягкий свет бра освещал стол, заставленный остывающими блюдами, к большей части из которых никто так и не прикоснулся.

Выдерживая абсолютно безэмоциональную маску, Романов позволил себе отпить из бокала и вздохнуть полной грудью.

— Боюсь вас повторно огорчить, — произнёс он наконец, — но мой ответ не меняется. Ваших людей нет на нашей земле. И я более чем уверен, что никто из них не смог остаться в живых в тот день.

Голос цесаревича прозвучал подчёркнуто спокойным тоном. Он не пытался смягчить удар, но и злорадства себе тоже не позволял. Просто факт. Просто приговор.

А вот лицо принцессы Соединённого Королевства на этот раз не выдержало испытания. Она не дрогнула внешне, но перемены в её выражении были более чем заметны: на щеках моментально проступил румянец, глаза сузились, а тонкие пальцы со всей силы сжали вилку. От осознания озвученного факта, а врать Глеб Владимирович об этом так прямо просто не мог, девушка нервно сглотнула.

— Это звучит крайне… нереалистично. Я бы даже сказала, что невозможно… — негромко промолвила девушка, но Романов её прекрасно услышал.

— А я бы сказал, что вы здорово недооцениваете возможности нашей страны, — побуравив собеседницу взглядом, цесаревич поспешил продолжить: — На этом, считаю, имеет смысл перейти к следующим пунктам. Мы ничего не имеем против обмена политзаключёнными — предлагаю эту тему сразу переложить на плечи наших дипломатов. Думаю, препятствий быть не должно. А вот что касается остальных пунктов, в том числе налаживания судоходства, отвода наших кораблей и снятия различных санкций, всё будет зависеть от степени вашей готовности идти на уступки.

— Полагаю, Ваше Высочество, настал момент и мне выслушать ваши пожелания? — промолвила Виндзор, будучи явно неудовлетворённой ходом встречи.

— Заранее благодарю за внимание, — кивнул Романов, подозвав жестом слугу и передавая через него бумаги принцессе. — Прошу ознакомиться с нашим списком, а я прокомментирую вслух.

Отметив, что собеседница его услышала и поняла, Глеб Владимирович в очередной раз отпил воды из бокала и неспешно приступил к изложению сути составленных имперскими дипломатами документов. Он говорил мерным, академическим тоном, в котором угадывалось и личное участие, и сдержанность опытного переговорщика.

— Первое из основных наших требований — это чтобы Соединённое Королевство полностью покинуло Центральную Европу. Ряд стран, изложенных в документе, являются нашей сферой влияния и зоной интересов, и мы не приемлем там вашего присутствия. Это означает, что вы не только выводите оттуда все свои воинские контингенты, но и прекращаете всякую военную и финансовую поддержку своих сателлитов. К слову, под это требование также подпадает и Османская Империя.

Он ненадолго умолк, позволив этой информации как следует осесть в голове принцессы. Анна, не отрывая взгляда от текста и медленно листая предоставленные документы, сидела безэмоциональной куклой, по примеру собеседника не давая ему никакой реакции на услышанное.

— Второе ключевое требование с нашей стороны, — продолжил Глеб Владимирович, — это полная остановка финансирования различных фондов и СМИ, работающих против нашей империи и демонизирующих наше общество и власть на подконтрольных вам и вашим союзникам территориях. Если Соединённое Королевство и Российская Империя действительно намерены идти на сближение, это будет важным шагом на пути к реальному миру.

Выждав очередную, традиционную паузу и побуравив взглядом Виндзор, Романов продолжил:

— Ну и третье, из главного списка: вы официально принимаете конвенцию о секторальном делении Арктики и, соответственно, отказываетесь от всяких претензий на наши территории и акватории в той зоне. Этот пункт для нас также очень важен.

По мере того как цесаревич говорил, взгляд принцессы Анны медленно менялся. Девушка старательно держала себя в руках, но было очевидно, что немалая часть уже озвученных «основных» требований Романовых является для Виндзоров крайне серьёзными уступками, и ожидать, что они с радостью на всё согласятся, явно неразумно.

Повисла напряжённая тишина. В этой паузе было больше смысла, чем в десятке реплик: в ней дрожали амбиции империй, скрежетали зубами бюрократические аппараты и взвешивались судьбы целых стран.

Глава 8

— Тут как-то жутковато… — Виктория, озираясь по сторонам, пыталась не выдать напряжения в голосе, но я прекрасно слышал, как оно проскальзывает сквозь кажущееся спокойствие. Она чуть замедлила шаг, вглядываясь в густую тень деревьев, и на мгновение даже прижала к груди ладони.

— Ну так… чай, не в сад на прогулку вышли. «Проклятое место» — даже на картах так называется, — бросил я ей, едва заметно подмигнув, пытаясь разрядить обстановку.

От этого места и впрямь веяло чем-то чужим, хищным. Как говорили в народе — плохая энергетика.

Несмотря на то, что была середина дня, густота леса едва ли не напрочь перекрывала весь солнечный свет, отчего даже на опушке было довольно мрачно.

— Чего это оно проклятое? — спросила сестра, с любопытством на меня обернувшись.

— Того, что тут, как считали наши предки, легче всего наладить связь с нижним планом, — проведя пальцами по подбородку, ответил я и уставился на Рикса, стоявшего чуть поодаль.

Именно этот демон поведал мне о месте, в котором на протяжении большей части своей истории наши с Викторией родичи открывали порталы в Преисподнюю и призывали демонов. Помимо того, что в этом дремучем лесу астральные проекции двух миров тесно соприкасались друг с другом, место само по себе было довольно «удачным» — находилось далеко от города и, вследствие дурной славы, оставалось всегда немноголюдным. Точнее, местные жители здесь отсутствовали вовсе — даже трасса, проходящая в нескольких километрах от самого леса, и та не пользовалась популярностью.

— И какой у нас план? — с осторожностью вглядываясь в темноту леса, произнесла сестра. — Мы будем открывать портал?

— Нет, Вика. В этом нет никакой нужды, — ответил я, качнув головой. — Ты уже более полугода не носишь никаких сдерживающих артефактов. Даром супрессора, как мы выяснили, тоже не обделена. Природа сделает всё сама. Твоя задача — лишь сконцентрироваться и помочь демону выбраться в наш мир. В целом, это ровным счётом именно то, что мы обсуждали.

Виктория на это лишь молча кивнула, после чего перевела взгляд на Кали, материализовавшуюся по правую руку от неё.

— Я думаю, в аду сейчас большой переполох, госпожа, — с усмешкой обернулась к сестре бесовка. — Сотни демонов пытаются прорваться наружу, почувствовав ваш зов. Но сможет это сделать только один — таковы правила.

Виктория была очень напряжена и сконцентрирована. А ещё, было очевидно, что она испытывала лёгкий страх. Но это как раз совершенно нормально — момент ведь как-никак волнительный.

— Там сейчас кровавая баня, — также вмешался в разговор Рикс, который был одним из трёх демонов, консультировавших меня по поводу того, как лучше помочь сестре. — Ради этого шанса тёмные безжалостно рвут друг друга на части, госпожа. Лишь бы покинуть пекло и оказаться в другом мире. Это означает, что оттуда никак не может появиться кто-то невинный и добрый. Вам нужно быть готовой, что тварь, которая вылезет из Преисподней, может быть дикой, изворотливой и очень хитрой. Не вздумайте доверять демону, первое время основной его целью будет захват вашего разума и тела, — акцентировано произнёс он, следом, более спокойно добавив: — Впрочем, как вы видите на примере нашего господина, мы можем со временем немного меняться и подстраиваться под характер своего хозяина, — на этих словах демон закончил начатый по моей просьбе ликбез.

Несмотря на слова Рикса, бес, которого отдаёт Преисподняя супрессору, по обычаю не будет пытаться в лоб захватить своего «хозяина». Та же Кали долгое время внимательно присматривалась и решала, как лучше поступить. Вероятно, так же будет и в этот раз. И только если бес решит, что его супрессор — слабак, он может решиться на атаку.

И напротив, демоны обычно тянутся к сильному хозяину и даже без присяги соглашаются ему служить. Но Викторию мы настраивали в таком ключе, чтобы избежать лишней наивности с её стороны. Хотя сестра мне таковой никогда и не казалась — несмотря на тонкую натуру, трудное детство и юность её закалили. Недавняя ситуация с захватом моего тела Самаэлем также однозначно оставила свой отпечаток на её характере. Но, как говорится, лучше перебдеть…

— Это всё я помню, спасибо, — коротко кивнула Виктория.

Конечно, этот, скажем так, ритуал, можно было провести и без особой подготовки, но сестру я всё же любил и хотел чтобы всё прошло по возможности гладко. Да и на будущее знать, как это происходит, тоже полезно. Мне, в конце концов, род возрождать, и подобные активации, очень надеюсь, будут происходить у нас ещё не раз.

— Тем не менее, я ещё раз напомню, что бояться тебе абсолютно нечего, — произнес я, поглаживая по спине разволновавшуюся девушку, следом взяв её за руку и заглянув в глаза. — Я рядом, и я не позволю случиться плохому. Но подчинять демона тебе всё же придётся самостоятельно.

— Х-хорошо… — напряжённо кивнула Вика, вновь уставившись в сторону леса. — Я готова.

Вспоминая своё детство и тот момент, когда я впервые увидел Кали, мне трудно было не улыбнуться. Правда, бесовку я сначала услышал, а не увидел. Всё началось с довольно жестокой для детского возраста драки и кучи сопутствующих ей эмоций: обида, боль и гнев. А затем, сквозь мешанину этих клокотавших в моей груди чувств, прорвался хриплый шипящий голос бесовки, что предлагала мне убить всех вокруг. Даже страшно представить, что могло произойти, если бы я тогда согласился.

У Вики всё сейчас было совсем по-другому. Несмотря на довольно жутковатое место для простого обывателя, девушка была окружена кольцом охраны из моих бесов, а также, вдобавок, находилась ещё и под моей личной защитой. Так что сюрпризов никто, кроме неё самой, не ждал.

— Господин, — внезапно сбоку материализовался Аластор, ранее находившийся в Темногорске по моим делам. — Докладывают, что база пришельцев была уничтожена серией мощных взрывов. Силы местного сопротивления отключили силовое поле над оккупированной территорией, после чего по целям отработали баллистическими ракетами.

— Ну и отлично. Могут, когда захотят, — кивнув на услышанное, бросил я и перевёл взгляд на сестру. — Пойдём, будешь медитировать.

* * *

— Пойдём, будешь медитировать, — произнёс брат, оглядев меня и следом переводя взгляд на центр небольшой полянки, где был заботливо расстелен плотный плед, аккуратно разглаженный чьей-то старательной рукой.

Молча кивнув, я развернулась и направилась в нужную сторону, стараясь собраться с мыслями, хоть толку от этого было немного. Весь вчерашний день и сегодняшнее утро крутились вокруг одного-единственного вопроса: «Смогу ли я?» Даже экзамен по математике, который ещё неделю назад казался важнейшим событием полугодия, ушёл на второй план и теперь вспоминался как-то расплывчато. Сдала, наверное, только лишь чудом — всё моё сознание было отдано ожиданию сегодняшнего дня.

Остановившись возле пледа, я обернулась через плечо. Лёша был в двух шагах позади, спокойный и молчаливый.

— Ты справишься, — очередной раз произнёс брат, всматриваясь в мои глаза. В них плескалось что-то почти отеческое, внушающее уверенность и умиротворение.

Затем он отстранился и занял внезапно, словно из ниоткуда, появившееся в нескольких метрах от меня кресло — массивное, деревянное, с высокой резной спинкой, будто выдернутое из кабинета в особняке.

«Тоже так хочу! Очень ведь удобно!» — тут же промелькнуло в моей голове.

Надеть спортивные штаны и удобные кроссовки на это дело оказалось крайне правильным решением — сидеть на пледе было комфортно, колени не тёрло, одежда не сковывала движений. Я с удобством расположилась в позе для медитаций и, последний раз оглядевшись по сторонам, прикрыла глаза.

В груди гулко отозвался ритм сердца, но дыхание быстро обрело устойчивый темп, и вскоре внутри наступила удивительная тишина. Протяжная, вязкая, как под водой. Мысли не исчезли, но отдалились, стали фоновыми, как шум далёкого водопада. А затем, я ощутила знакомую лёгкость и… свободу? Меня потянуло ввысь, словно я не сидела на пледе, а парила над ним. Чувство привязанности к своему телу растворилось, а взамен появилось ощущение невесомости и любопытства.

Вокруг меня находилось более двух десятков демонов, каждый из которых был подчинён моему брату. Фигуры бесов не были физическими — скорее, образы, складывающиеся из тени. В стороне от их чернильных силуэтов сидел Лёша, абсолютно неподвижный и сосредоточенный. Его взгляд был устремлён куда-то вправо, и проследив за ним, я увидела Самаэля. Тот, очевидно, прибыл сюда только что — изначально его с нами не было.

Архидемон стоял, словно вырезанный из грани антрацита, и даже здесь, в этом странном пограничном состоянии, казался чужим. Он был демоном другого ранга. Другой силы. Меня передёрнуло.

Этот демон мне не нравился. И это совершенно неудивительно, особенно после всего, что произошло с нашей семьёй за эти два месяца по его вине. К тому же, он и сейчас не подчинялся чьим-либо приказам и отличался весьма раздражающим своеволием. И ведь никуда от него не денешься… Впрочем, Лёша к его присутствию относился весьма терпимо, хотя и выбрасывал периодически всякое… Как, например, сейчас:

— Эй, морда рогатая! Домой отправиться не желаешь? Тут, говорят, недалеко. Надоел ты мне, — громко промолвил брат, не то шутя, не то на полном серьёзе.

Впрочем, они с архидемоном периодически обменивались и не такими фразочками, когда оставались наедине — нет-нет, бывало кое-что и до меня долетало. Лёша, к слову, несколько изменился после своего возвращения… стал будто грубее и жёстче, как мне показалось. Крепким словцом мог приправить свою речь, что раньше ему было несвойственно. Хотя, ко мне это, слава богу, никогда не относилось — это они всё между собой.

Самаэль в эту секунду показал брату известный жест с отогнутым средним пальцем от кулака — и я с трудом сдержала нервную усмешку. На это Лёша лишь на миг закатил глаза, а затем, чуть склонив голову набок, потерял к демону интерес, как будто тот и не существовал вовсе.

«Так, всё, сосредоточься на деле!» — мысленно крикнула сама на себя, чтобы более не терять времени. После чего усилием воли отбросила все лишние мысли и вернулась к своему телу.

Как и обещал Лёша, ничего сложного в том, чтобы почувствовать «зов», не было. Как оказалось, никаких особых навыков концентрации на даре и опыта медитаций не требовалось — будто само место, насыщенное древней тьмой, возбудилось от моего присутствия. В какой-то момент и вовсе гул из-под земли стал таким явственным, что на небольшой полянке, где всё происходило, замерли все, в том числе и демоны. Воздух сделался плотным, вязким.

В груди что-то кольнуло, а сердце вновь стало биться чаще… А затем внутри меня загорелся ослепительно яркий огонь, чем-то похожий на маленькое солнышко, внезапно засиявшее в темноте ночи. На несколько ударов сердца я будто сама стала этим огнём.

Мгновение, короткая вспышка — и сияние резко пропало, казалось, проваливаясь сквозь моё тело вниз, прямо под землю.

От неожиданности я резко открыла глаза. Воздух передо мной начал искажаться, словно волна жара пронеслась сквозь него. В полуметре от меня пространство вибрировало, а затем земля вмиг разверзлась. На месте небольшого, узкого пролома тут же вспыхнули ярко-оранжевые, с проблесками тёмно-бордовых вкраплений, языки пламени.

Всё это происходило недолго, секунд пять, может, десять, но в моменте казалось, что эти самые секунды растягиваются в бесконечность. А затем, внезапно, из портала с треском вырвалось нечто. Огромная чёрная зыбкая тень, словно сотканная из пепла и бордовых искр, мощно прорвалась сквозь преграду между мирами, вращаясь в клубах дыма. Впрочем, очень быстро вся лишняя «шелуха» отпала, и она стала похожа на всех остальных бесов, что кружили вокруг этой поляны в большом избытке.

К слову, когда сущность полностью покинула Преисподнюю, портал захлопнулся так же быстро и неожиданно, как и появился.

— Кххх… кхде…

Голос, вернее, сдавленный срывающийся шип, прозвучал хрипло и неразборчиво. Тварь зависла на месте и, по всей видимости, огляделась, а затем, подрагивая и сгущаясь, огромный клуб чёрного дыма на наших глазах материализовался в молодую девушку.

Пепельный блонд, карие, практически чёрные глаза, бледная кожа и искажённые оскалом загнанного зверя губы. Волосы, к слову, опускались у бесовки ниже плеч, но были растрёпаны, а несколько клоков и вовсе вырваны с кровью, что выглядело со стороны далеко не лучшим образом.

Впрочем, тело бесовки тоже не отставало: бок окровавлен, на ноге глубокий след от когтей, а кисть правой руки была вывернута в неестественное положение. Наряд, в который она была одета — чёрные брюки и, видимо, некогда белая блузка, выглядели этой картине под стать. Тёмная, как и обещали мне бесы, очевидно прошла через серьёзное сражение, прежде чем оказаться здесь.

— Ты пришла на мой зов. Представься, — произнесла я, не переставая оглядывать демоницу, которая, болезненно морщась, также изучала нашу компанию.

— Наама, — хриплым голосом выдавила бесовка, уставившись мне в глаза.

Взгляд этот был весьма недобрый, внимательный, пронзительный. Она будто пыталась прочесть мои мысли, заставить отступить и отвернуться одновременно. Я поймала себя на том, что слегка напряглась, хотя внешне сохраняла спокойствие.

— У тебя есть два варианта, Наама: преклониться, присягнуть и служить мне или вернуться назад в Ад. Что выбираешь? — как и учил меня брат, озвучила я, выдерживая острый взгляд стоявшей напротив девушки.

— Ты действительно считаешь, что предоставляешь мне какой-то выбор? — демоница на этих словах попыталась неловко улыбнуться, мельком поглядывая на сгрудившихся над поляной демонов. В её голосе одновременно звучала злая ирония и усталость, может быть, даже облегчение. А спустя ещё секунду, она неожиданно добавила: — Я готова служить.

Признаться, от того, как это быстро произошло, я даже на мгновение опешила. Это было… неожиданно. Но следом быстро взяв себя в руки, коротко кивнула и вытянула руку перед собой.

В целом, удивляться было нечему — Лёша предупреждал, что демон, которого Преисподняя «отпустит» мне во служение, вряд ли будет пытаться сбежать или откажется служить. Сложности начнутся позже, а пока… а пока, прежде чем я расскажу ей про контракт, нужно «привязать» бесовку к себе даром.

Ветер на поляне стих, будто сам лес затаил дыхание. Тишина стала почти звенящей, нарушаемой только редким потрескиванием веток где-то на границе слуха. Сконцентрировавшись на застывшей перед собой девушке, я ощутила, как её дух — если так можно было назвать бесплотную составляющую демоницы — поддаётся моей воле и не противится приказам. Это было похоже на тонкую натянутую нить, едва ощутимую, но прочную, которую я сейчас медленно наматывала на кулак.

Ещё через несколько мгновений, на уровне тонких, едва заметных ощущений, я почувствовала лёгкий импульс энергии, выскочивший из груди Наамы и тут же растаявший в моей. Волна тепла растеклась по телу, а в затылке кольнуло — не больно, скорее… настораживающе.

«Мне нужно немного прийти в себя», — всё также болезненно, но уже прямо в моих мыслях, произнесла демоница.

Последнее стало для меня крайне волнительным и непривычным опытом! Раньше я об этом только от Лёши слышала, а теперь и сама вдруг могу так же, как и мой брат, общаться с помощью ментальных сообщений… Ощущение, словно кто-то прикоснулся ко мне изнутри чужой, прохладной, но осторожной ладонью.

Я мельком посмотрела в сторону брата — он сидел в том же кресле, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за нами. Глаза у него были слегка прищурены, и, несмотря на внешнюю невозмутимость, я чувствовала, как он готов в любой момент вмешаться, если что-то пойдёт не так. Это придавало мне сил.

— Простое подчинение меня не устроит, Наама. Тебе придётся дать клятву верности, — выбросила я очередную фразу по инструкции брата.

Иначе с демонами нельзя, по его же словам — и я ему более чем доверяла.

Наама медленно выпрямилась, её лицо на миг исказила гримаса боли, когда она попыталась поджать повреждённую руку. Затем её глаза вновь встретились с моими — тут к гадалке не ходи, от прозвучавшего предложения бесовка не в восторге.

* * *

Густой, почти непроходимый лес, покрывавший равнину в этом районе, хранил в себе первобытную тишину. Несмотря на дневное время, над верхушками деревьев невозможно было различить небо — сплетённые между собой ветви и кроны образовывали плотный, почти монолитный свод, через который практически не пробивался солнечный свет. Под ногами шуршали влажные листья, а воздух был наполнен сыростью и ароматом лесных трав.

Шагая друг за другом вслед, группа разведчиков в тёмно-зелёных бронекостюмах прошла сквозь портальную арку, тут же сдвигаясь в сторону. Едва это произошло, на фоне светящейся аномалии появился ещё один отряд вооруженных до зубов воинов. Не обращая внимания на своих предшественников и не теряя времени на лишние разговоры, они тут же стали разбредаться по округе.

Тем временем, один из бойцов первой группы, которая заняла круговую оборону и принялась охранять место выхода из разлома, резко поднял вверх свою руку и подал странный сигнал, проведя двумя пальцами себе по шлему и направив их в небо. И едва это произошло, почти мгновенно из встроенных гнёзд на спинах пришельцев поднялось более десятка дронов. Практически бесшумный рой шарообразных объектов взмыл вверх и разлетелся по окрестностям, мгновенно сливаясь с тенями.

Спустя буквально несколько минут, этот же ящер внезапно отделился от остальных бойцов и, развернувшись к светящемуся порталу, спешно шагнул в его направлении.

На другой стороне аномалии его встретила совершенно иная обстановка. Широкий, открытый пустырь под серым небом, сухая, бесплодная земля и абсолютная тишина.

В паре десятков метров от портальной арки стояли два военных корабля — антигравитационные десантные платформы с мощными навесными пушками по бокам. Антигравы выглядели довольно внушительно, хотя и не были при этом крупными — каждый мог переносить не более двух десятков солдат.

Отойдя в сторону от сияющей аномалии, ящер остановился и на несколько мгновений завис. После чего, немного побуравив взглядом окружающее пространство, он уставился в одну точку и громко, на одном дыхании произнёс:

— Ато Азмач! Местность на этот раз более чем пригодна для наших целей. Отсутствие следов жизнедеятельности аборигенов, большая территория вдали от лишних глаз — всё, как нам нужно. Передаю вам координаты пробоя и жду дальнейших распоряжений.

На этих словах ящер закончил сообщение и, развернувшись в сторону антигравитационных кораблей, направился в их сторону.

Глава 9

— Полагаю, вы нашли общий язык, — улыбнувшись бросил я, поднимаясь с кресла и потянувшись.

— Можно сказать и так, — кивнув, ответила сестра, на мгновение обернувшись в мою сторону.

Лицо её сейчас имело крайне задумчивый вид. Последнее легко позволило мне догадаться о том, что Вика в этот момент явно вела беседу и со своей демоницей.

Когда зашла речь о ритуале принесения клятвы верности, Наама долго и крайне злобно буравила взглядом всех присутствующих. Её глаза были тёмными, почти бездонными, в них читалась нескрываемая ярость и раздражение. Признаться, пока происходили все эти «гляделки», я пару раз чуть было не уснул — наблюдать со стороны за их безмолвными переговорами в какой-то момент стало откровенно скучно.

Но в конце концов терпению сестры пришёл конец, и она придавила бесовку телекинезом, следом же поставив вопрос ребром. Виктория также ей сообщила, что если та готова отказаться от службы, то мучить и убивать её за это никто не будет — как и было обещано, демоницу просто вернут туда, откуда вытащили.

Тут как раз всё могло случиться совершенно непредсказуемо — каждый демон пребывает в Аду в разных условиях. Существуют, конечно, и те, кого этим местом особо и не напугать. Но таких мало. Климат Преисподней, постоянные кровавые сражения, пытки, смерть, враги, подставы и бесконечные, бесцельные скитания по сожжённым и исковерканным землям по душе ни одной твари не приходились. Даже самой тёмной. Даже Самаэлю. А потому альтернатива, пусть и в виде служения человеку, всё же рассматривалась. Особенно если хозяин не из слабых, что однозначно даёт перспективу. Здесь ведь и «вырасти» можно… В общем, плюсы были, и немалые. Так что положительный ответ, пусть и не сразу, всё же в конечном итоге был получен.

Тем временем, новоприбывшая бесовка находилась явно не в лучшей форме. Судя по внешнему виду и злобному взгляду, она едва сохраняла не только равновесие, но и самообладание. Что ж, это отличный момент, чтобы преподать ей первый урок. Терпеть этот ненавидящий взгляд из-под бровей я намерен не был.

— Слушай, Вик… выглядит она отвратно. Может, всё-таки добьём и призовём новую? — будничным тоном произнёс я, встретившись взглядом с сестрой. — Тем более что ты теперь всему обучена, и на этот раз всё произойдёт быстрее.

Пока Виктория на миг замешкалась, пытаясь прочитать мои мысли, вместо неё ответила сама демоница:

— Не делай из меня тупую, человек, — сквозь зубы процедила она, уставившись мне в глаза. — Мне была обещана жизнь, если я дам клятву. Обязательства есть и у вас.

Ухмыльнувшись, я вскинул бровь. Повелась. Причём на, по сути, детскую провокацию. Даже напрягаться не пришлось — значит мозгов пока ещё в её котелке не особо много. Она совсем не понимает с кем говорит и имеет дело, и это нужно было как можно скорее исправлять. Это в общих интересах.

Едва тёмная успела договорить, её тело сорвалось с места и резко метнулось в мою сторону, словно оттянутый край резинового жгута. В следующее мгновение она врезалась в землю у моих ног, а спустя секунду стояла на коленях, тяжело дыша без возможности шелохнуться.

Однако задержаться в этом положении ей было не суждено. Оказавшаяся за её спиной Кали резким движением руки оттянула голову демоницы назад за волосы, обнажая её шею, другой же рукой она со звериной точностью и силой вогнала ладонь в рот бесовки почти по самое запястье. Хруст, рывок — и земля у моих ног окрасилась в тягучую чёрную жижу.

Наама, фактически оставшаяся без нижней челюсти, рухнула на землю как мешок с костями. Она пыталась хрипеть и судорожно глотать воздух, булькая собственной кровью, а в глазах твари отразилось отчаяние — былую дерзость сняло как рукой.

— Выбирай тон, сука, когда говоришь с моим господином! — прошипела Кали, наклоняясь к уху сражённой демоницы, и без всякой жалости вновь подняла её за волосы в вертикальное положение.

Картина была довольно кровавой и наверняка вызывала у моей сестры эмоции жалости, но это явно не то, что ценится демонами. Особенно теми, кто совсем недавно вырвался из Преисподней. Жалость у них не в чести. Слабо проявленный контроль становится приглашением к хаосу, к постоянной борьбе за доминирование. Будь Наама человеком, в таком жестоком обращении не было бы абсолютно никакого смысла — в большинстве случаев есть куча других рычагов и методов воспитания, но с учётом того, кто она есть, всё было с точностью до наоборот.

— Алексей! Лёша! — тут же подоспела к нам Виктория и, с беспокойством оглядев подопечную, взволнованно произнесла: — У нас с ней прозрачный договор. Она согласна служить и принадлежит мне. Я сама ей объясню все правила и нормы поведения. Думаю, такого больше не повторится.

Я перевёл взгляд с хрипящей, трясущейся передо мной демоницы на Викторию. Её глаза были полны решимости, но в то же время в них читалось напряжение. Видимо, она не ожидала, что процесс подчинения может быть таким… жёстким. Несколько мгновений я молча смотрел на сестру, изображая мыслительный процесс, после чего коротко кивнул и заключил:

— Как прикажешь, Вика. Если она тебе пришлась по душе, то и я не против, — сказал я, отпустив контроль над демоницей. А затем, ещё немного подумав, добавил: — Только подлечи её немного… а то загнётся ещё.

Насчёт последнего я, конечно, слегка погорячился: смертельной опасности для Наамы пока не было. Бесы в этом плане были довольно выносливыми и живучими существами. Но раз уж подвернулась возможность, стоило научить сестру как делиться энергией со своими демонами, а заодно показать Нааме, что у нас есть не только кнут, но и пряник.

* * *

Покинув Темногорск, мы поспешили вернуться в столицу. Точнее, в нашу усадьбу, где я, в отличие от сестры, пробыл недолго, а вот Виктории предстояло остаться чтобы немного освоиться и привыкнуть к новой реальности, в которой в её голове теперь был постоянный сосед. Оставив сестру на попечение охраны и парочки моих бесов, я отправился дальше.

Следующей точкой моего маршрута стало студенческое общежитие, где в небольшой комнате на третьем этаже одного из блоков огромного здания обитали мои друзья. Казалось, что я там не появлялся целую вечность. Признаюсь, было любопытно понаблюдать за тем, как устроен быт у друзей, а также вспомнить своё детство и раннюю юность, когда я и сам жил в подобном месте, при нашей школе-интернате.

Ради полноты ощущений даже поднялся по лестнице, слегка ностальгируя по своей беззаботной жизни, которая осталась в далёком детстве.

Оказавшись на третьем этаже, я прошагал по небольшому холлу жилого блока и постучал в знакомую дверь — обычно бесы переносили меня прямо к ней или даже сразу внутрь комнаты парней.

Максим открыл почти сразу, как будто ждал. В руке друга находилась кружка с каким-то напитком, которую он тут же отставил себе за спину.

— О, а вот и наш вундеркинд! — с лёгким сарказмом улыбнулся товарищ, протягивая мне свою правую руку и сдвигаясь в сторону, тем самым приглашая внутрь комнаты. — Чем порадуешь? Закрыл Коновалова?

Повернувшийся на наши голоса Степан тут же снял наушники, следом поднимаясь с места и так же расплываясь в улыбке. Парни были в курсе большинства моих дел и проблем, а потому ждали моего прибытия с новостями.

— В подвале он его закрыл! — отозвался Астапов на слова друга, внимательно всматриваясь в выражение моего лица.

Степан с Максимом, к слову, не понаслышке знали кто такой наш Фёдор Валентинович, хотя и учились на другом факультете. И на сегодняшнее утро между собой делали ставки на исход моего экзамена. Стёпа отказывался верить в то, что всё пройдёт гладко, и заранее заявлял, что мне придётся разбираться с этим профессором как полугодом ранее с де Лавальер — ещё одной неприятной дамой из числа преподавателей нашего ВУЗа.

— Какие ещё будут догадки? — наконец улыбнувшись, ответил я на вопросы друзей.

— Бесы спалили его автомобиль? — всерьёз задумался над вопросом Степан, на мгновение даже прищурившись. — Квартиру? Или хотя бы его кафедру?

— Ну не-е, Лёха так не действует, — протянул Максим. — Вот, например, отправить демонов, чтобы те аккуратно покошмарили старика — это возможно.

— Точно! Или, что ещё лучше, совсем даже неаккуратно… — кивнул на слова друга Астапов.

— Можно, например, приставить к нему одного демона, который будет постоянно воровать его очки, — задумчиво продолжил мысль Степана Максим. — Он же слепой, не видит без них почти ничего.

— Или…

— Воу-воу-воу! Остановитесь! Кажется, у кого-то есть личные счёты к профессору? — усмехнулся я, покачав головой, поочерёдно оглядывая лица друзей.

Парни на десяток секунд синхронно умолкли, периодически с улыбкой переглядываясь друг с другом. После чего тишину со вздохом нарушил Степан:

— Да, дружище. Только на тебя все надежды.

— Экзамен мы его, конечно, ещё на той неделе закрыли, но нервы этот Коновалов потрепал нам неслабо.

— Может, хотя бы бак ему пробьём, а? Или лучше туда…

— Так всё, стоп, — на всякий случай серьёзно озвучил я, хоть и понимая, что товарищи шутят. — Ничего мы делать не будем. И я тоже ничего не делал. Забудьте. У нас, в конце концов, есть дела поважнее.

— Так а с экзаменом-то что? — вновь поинтересовался один из товарищей.

— Не допустил, — пожал я плечами.

— Вот старый… — сморщился Стёпа, выдохнув и качнув головой. — Впрочем, это было ожидаемо.

— И давно ты такой добрый стал? — тем временем, с удивлением меня оглядел Максим.

— А кто вам сказал, что я добрый? Мы сейчас отправляемся на тренировку. Давно не фехтовали вместе — хочу проверить, не растеряли ли вы сноровку пока меня не было. Собственно, там всю злобу и вымещу. На вас двоих, — подмигнув друзьям и едва сдерживаясь от смеха, закончил я.

— Пришёл в наш дом и угрожает… — прищурившись, начал Астапов, переводя свой взгляд с меня на Максима.

— Ага. Вызывает нас на бой, но делает это без уважения, — подхватывая слова друга, продолжил тот.

— Быть добру! Сразим тёмного вместе! — положив руку на плечо напарника, торжественно провозгласил Степан.

В следующую секунду помещение заполнилось громким смехом. Признаться, я невероятно соскучился по добрым шуткам парней и в эту минуту почувствовал приятное тепло на душе. Дружеская атмосфера и хорошее, несмотря на неприятное начало дня, настроение — это было сейчас именно то, чего мне не хватало.

— Ой-ё-ё! Мои пельмени!

Неожиданно Максим сорвался с места и стремглав кинулся в сторону кухни, а мы со Стёпой переглянулись и пошли следом. Картина, открывшаяся перед нами, была более чем комична: товарищ стоял у плиты с хмурым, даже злым выражением лица, глядя в пустую кастрюлю.

— Опять их кто-то спёр! — простонал он. — Ну как так-то⁈ Я же всего на несколько минут отошёл!

Стёпа рассмеялся первым.

— А я тебе говорил — охранять еду в общаге нужно! — бросил он, похлопав Аверина по плечу.

— Нет, просто надо поймать одного воришку и хорошенько его…

— Ну ты сильно тоже не горячись… вдруг проблемы у человека… — вздохнул я, в то же время понимая, что это последнего никак не оправдывает.

— Язык для этого есть! Попросить можно! А он меня уже второй раз…

— Ладно, всё равно сейчас ко мне. Там после тренировки и поедим. А на голодный желудок оно и легче двигаться будет, — улыбнувшись, также хлопнул товарища по плечу я, стараясь найти в сложившейся ситуации капельку позитива.

— Лё-ё-х… а попроси своих демонов — пусть тут все обыщут и найдут мне этого негодяя, а? — не успокаиваясь, произнёс Максим, заглядывая мне в глаза.

Я прислонился к косяку, скрестив руки на груди и прищуриваясь:

— Если честно, мы уже в курсе в какой комнате уплетают твои пельмени, — с грустной улыбкой сказал я. — Но говорить тебе не буду. С такими мелкими проблемами давай сам как-то справляйся.

— Нашёлся мне тут, воспитатель великий… — беззлобно проворчал товарищ. — Вот так умру с голода из-за этого, будут тебе потом «мелочи».

Очередная волна хохота растеклась по небольшой комнате, отчего градус негатива Максима тут же заметно спал.

— Воспитываю самостоятельность, — развёл я руками, а следом неспешно извлёк из-за пазухи прозрачный пакет с логотипом одной из сетей фастфуда и выставил его перед собой. — Ладно, нормально поедим после, а сейчас небольшой перекус, чтобы ты сильно злой не был. А то поколотишь ещё нас со Стёпкой.

— Спаситель! — тут же расплываясь в довольной улыбке, воскликнул Максим и следом протянул руку в сторону пакета. — С этого, кстати, и надо было начинать.

Мы сели за стол. Каждый взял по бутерброду. Комната наполнилась запахом пряностей и жареного мяса. Ели молча, словно в армии.

— Кстати, а что там с нашим делом? — внезапно оживился Степан, когда гастрономическая пауза затянулась. — Всё в силе?

— Вполне. Как и договаривались, операция пройдёт сегодняшней ночью.

* * *

Перенос в усадьбу занял не больше десятка секунд. Двое моих бесов вынырнули из теней и, дождавшись лёгкого кивка, схватили каждого из ребят под руки.

Двор моего дома встретил нас привычной тишиной, уютом ухоженной территории и свежестью после дождя. На массивном деревянном столике уже лежали учебные клинки — я распорядился подготовить их заранее. Степан их сразу заметил и заскочил на террасу, на ходу сбрасывая с себя спортивную куртку.

— Ловите, — поочерёдно бросая оружие сначала мне, потом Максиму, крикнул он, после чего, перемахнув через небольшую ограду террасы, спрыгнул к нам вниз.

— Кто первым будет биться? — спросил Аверин, отвешивая мечом пару плавных взмахов, очевидно разминая кисть и привыкая к оружию.

— Все вместе, — бросил я и, следом же поясняя, добавил: — Вы вдвоём против меня.

— Я тебя огорчу, мой друг, — улыбнулся Стёпа, довольно кивнув головой, — но мы со времён школы несколько поднаторели. Так что не жди лёгкой прогулки.

— Очень на это надеюсь, — коротко кивнул я, сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться с нашего несколько пафосного диалога.

Разговор прервали шаги. На крыльце, придерживая перила, появился Святогор. Судя по улыбке, дядя пребывал в довольно приподнятом настроении: в левой руке дымящийся кофе, в правой — книга.

— Вижу мои ученики решили позаниматься? Что тут сказать… отрадно-отрадно, — произнёс он с тихим одобрением, подходя ближе. Его глаза на миг задержались на Максиме и Степане, и я заметил, как у тех выпрямились плечи.

— Так наше Темнейшество решил же бросить нам вызов, — с напускной торжественностью отозвался Степан, поигрывая клинком. — Говорит, за время своих недавних мытарств так преисполнился в этом деле, что просто жаждет поделиться опытом.

— Так-так… — Святогор улыбнулся уголками глаз, взглянув на меня. — Ну, если вызов брошен — останусь посмотреть. Самому интересно, что с вами всеми за это время стало. Уж порадуйте старика.

— Ты, дядя, давай не это самое. Никакой ты не старик, — бросая в сторону начальника безопасности лукавый взгляд, пожурил его я.

Дядя на это лишь одарил меня своей улыбкой и, остановившись возле одного из кресел, установленных на террасе, неспешно в него уселся.

— Снимайте барьеры, ребята. Зелёнку, надеюсь, с собой прихватили? — тем временем бросил я, делая несколько шагов к центру зелёной поляны, на которой и будет проходить наша тренировка.

Короткая пауза, обмен взглядами — и схватка началась. Сначала медленно, в несколько неспешном ритме, словно давая друг другу разогнаться, но затем всё быстрее и жёстче, и вот мы уже закрутились в боевом танце.

Играть в поддавки у нас принято не было — это медвежья услуга, которая рано или поздно может выйти боком, а потому атаки друзей, сыпавшиеся на меня со всех сторон, были изначально жёсткими и нешуточными.

Первая попытка парней меня окружить успехом не увенчалась: срезая углы и плавно смещаясь, я старательно вынуждал их биться плечом к плечу, периодически мешая друг другу.

— Эй! Я чувствую, что ты даром пользуешься! — одарив меня одновременно осуждающим и смеющимся взглядом, бросил Максим.

На самом деле, телекинез я использовал процентов на десять — как в турнирных схватках, в которых это всегда делалось неявно, чтобы не быть снятым с соревнований судьями. Впрочем, парни тоже пробовали это делать, но, в отличие от меня, с отрицательным успехом.

— Это ещё что, я ещё и так умею.

На этих словах я, принимая на меч удар Стёпы и отводя его в сторону, резко ударил его коленом в живот, а Максима, который оказался в ходе этого манёвра за спиной Астапова, подтолкнул телекинезом на нас, отчего оба тела товарищей столкнулись и повалились на пол. В следующую секунду мой клинок оказался у их лиц.

Парни были тренированными, так что для них обоих эта атака прошла практически безболезненно, но недовольство на лицах друзей проявилось нешуточное.

— Извините. За прошедшее время стиль моего боя претерпел некоторые изменения. И что-то мне подсказывает, что ввиду прогрессирующего инопланетного вторжения, аристократическая, благородная модель поединка быстро станет неактуальна. На войне так не дерутся, — задумчиво добавил я, отмечая как парни вновь возникли передо мной, покручивая клинками в руках. — В общем, давайте-ка биться без всяких ограничений.

Естественно, друзья умели сражаться по-всякому — мы ведь не единожды участвовали в довольно масштабных битвах. Но так уж почему-то сложилось, что в своих спаррингах ранее мы отрабатывали более классические схемы боёв. Сегодня мне захотелось это изменить.

Следующие двадцать минут прошли на пределе. Пространство заполнялось звоном металла и короткими выкриками. Пыль летела из-под ног, по щекам стекал пот. Очень скоро мастерство ушло на второй план, а вперёд, как всегда в таких случаях, вышла именно выносливость. Здесь-то я и смог полностью развернуться и поочерёдно осыпать выдохнувшихся товарищей тяжёлыми и акцентированными атаками. Причём специально не пытался досрочно завершить схватку или выбить оружие. Напротив, старался распределять нагрузку так, чтобы парни уставали одновременно и раньше времени не свалились с ног.

«Что-то мне это напоминает…» — промелькнула мысль в голове, и я бегло оглядел Самаэля, застывшего в соседнем от Святогора кресле.

— Всё. Хватит. Не то я сейчас вырву… — выдохнул Степан, отступая назад и опуская меч.

— Поддерживаю.

— Как скажете, — кивнул я, будучи довольным от весьма продуктивной тренировки.

Товарищи с помощью телекинеза отправили клинки в сторону стола, на котором те и лежали до нашего прибытия, в то время как сами принялись медленно ходить по полянке, поднимая руки вверх и делая глубокие вдохи.

Всё правильно. Как бы ни хотелось сейчас лечь на землю и отдохнуть, делать этого нельзя — вредно.

— Дьявол… ты, похоже, только и делал эти два месяца, что тренировался, — пробормотал Стёпа.

— Два года… — грустно вздохнув, поправил я товарища себе под нос.

Глава 10

Святогор молча сидел в кресле на террасе, откинувшись на спинку и положив ладони на подлокотники. Он по-прежнему наблюдал за нами с лёгким прищуром и удовольствием во взгляде, которое испытывают мастера, видя, как их ученики растут. Поглаживая пальцами тёплую древесину, он чуть заметно улыбался своим мыслям, но вслух никак не комментировал увиденное.

— Ну как тебе, учитель? — немного отдышавшись, громко бросил Максим, шагнув ближе к крыльцу и вытирая ладонью пот со лба.

— Неплохо, — не меняясь в лице, кивнул дядя. — Ошибки будем разбирать в следующую тренировку.

Все мы машинально на эти слова тут же кивнули — компетентность дяди по вопросам ближнего боя на мечах ни у кого не вызывала вопросов, а потому от его советов и комментариев никто и никогда из нас точно не отказывался.

Едва дядя закончил свою фразу, как внимание привлекла бесшумно открывшаяся входная дверь, из которой, будто нарочно выгадав момент, появилась фигура моей сестры. Плавный шаг, ровная осанка и приветственная улыбка Виктории легко заставили моих товарищей внезапно перестать быть усталыми. Будто по мановению волшебной палочки, ребята стали тише дышать и резко выпрямились, что не могло не вызвать у меня улыбку.

— Ваша Светлость! — разразился широкой улыбкой Максим, изобразив при этом весьма галантный поклон согласно правилам этикета.

— Или «Ваша Тёмность»? — тут же подхватил Степан, также демонстрируя свои зубы. — Мне кажется, в свете последних событий, так будет даже точнее!

— Привет, мальчики, — с лёгкой усмешкой, прикрыв глаза и покачав головой, ответила Виктория. — Вам можно и по имени, — добавила она следом, явно стараясь держаться непринуждённо. К слову, никакие титулованные обращения в нашем кругу и так никогда не соблюдались.

Хотя, признаться, мне в этот момент в голову закралась совсем другая, более интересная мысль: если сестра действительно выйдет замуж за цесаревича, вся эта беззаботность очень быстро закончится. И подобные неформальное общение, вероятнее всего, придётся сократить.

— Благодарю, мы запомним! — сияя, будто солнце в зените, ответил Степан и следом, будто прочитав мои мысли, добавил: — Особенно это будет приятно, когда госпожа Черногвардейцева станет госпожой Романовой. Как представлю, выходит из дома принцесса Романовых и говорит нам: «Привет, мальчики!», а мы в ответ: «Привет, Вика!» Все точно в шоке будут.

«Эх, Стёпа-Стёпа… где твоя эмпатия?..» — пронеслось у меня в голове.

— Губу-то не раскатывай, — тут же произнёс Максим, хлопнув товарища по плечу. — На людях так делать нельзя.

— Да сам знаю, — тут же отмахнулся Астапов. — Помечтать не дал.

Несмотря на то, что шутка была в целом безобидной, Виктория её не оценила. На лице девушки отразилось нечто среднее между усталостью и грустью. Она нахмурилась, взгляд потяжелел, и на миг повисла неловкая пауза. Парни весело посмеивались, переглядываясь между собой и со мной, но я уже уловил перемену в её настроении.

— Я тоже хочу учиться драться на мечах, — произнесла сестра, резко сменив тему и поставив нас всех в лёгкий ступор. Подняв подбородок, она устремила свой взгляд в мою сторону.

Эти слова заставили всех нас посмотреть на Викторию с удивлением. Даже дядя, до этого расслабленный и погружённый в собственные мысли, медленно повернул голову в её сторону, явно заинтересовавшись.

— Желание похвальное, — произнёс я, отвечая на её взгляд. — Если это не порыв эмоций, то можно легко организовать. Дядя, ты в деле?

— Спрашиваешь, — тут же кивнул Святогор. — С удовольствием.

— Вот и отлично, — протянул я, вновь посмотрев на сестру. — На этой прекрасной ноте, я предлагаю пойти всем в дом — есть очень хочется.

Предложение было воспринято на ура, и все направились внутрь, в том числе и сама Виктория, быстро вернувшая себе хорошее настроение ввиду полученного согласия на обучение.

* * *

Плотно прижавшись к гигантскому валуну, что скрывал наши тела, мы с друзьями лежали на земле, сквозь тепловизоры изучая боевую обстановку перед началом операции. Воздух был прохладным, пахло влажной травой и полевыми цветами. Взгляды каждого из троицы были направлены в сторону высокой и мрачной крепостной стены, что поднималась над нами безмолвной громадой. На её вершине то и дело в свете луны угадывались фигуры часовых, а также проступали силуэты сторожевых башен, с направленными вниз дулами крупнокалиберных орудий.

Попасть внутрь с помощью бесов не позволяли артефакты, которыми защитники тщательно укрыли всю территорию крепости по периметру.

— Высота метров двадцать пять, — негромко произнёс Максим, не отводя взгляда от стены. — Снять тройку караульных — плёвое дело. Если действовать быстро, никто ничего и не поймёт.

— А затем поочерёдно поднять друг друга на стену с помощью телекинеза, — шепнул в ответ Степан, поправив пояс с мечом. — Таков был твой план?

— Вообще, — вздохнул я, недовольно нахмурившись, — я без всякой на то надежды предложил Самаэлю, чтобы он помог по-тихому снять караульных с этой стороны. Чтобы уж сто процентов без лишнего шума.

— И?.. — насторожился Максим.

— Но он, услышав моё предложение, только лишь ухмыльнулся, — медленно перевёл я взгляд на крышу одной из дозорных площадок, — после чего перенёсся на стену и уселся на край парапета. Сидит теперь там и молча за нами наблюдает. Даже не шевелится. Про то, чтобы просто взять и перенести нас за границу этих стен — я вообще молчу.

Каким образом архидемон попадал внутрь защищённых подобным образом объектов? Да очень просто — находил жертву, в которую на время вселялся, а затем без каких-либо проблем проходил сквозь выставленный против тёмных барьер. Точнее, пролетал где вздумается. К слову, мои демоны так отнюдь не могли.

— То есть, помощи от него ждать не приходится. «Полезный» у тебя на этот раз сосед, конечно, — хмуро заключил Максим, бросив недобрый взгляд в указанную мной сторону.

Правда, увидеть силуэт Самаэля ему было не судьба — архидемона видели только я и мои бесы.

— Вот ведь неприятный говнюк… — добавил сдавленно Стёпа, прижимая подбородок к земле.

— Так что да, ребята, — кивнул я, возвращаясь к началу нашего обсуждения. — Вероятно, озвученный вами план — это один из самых напрашивающихся вариантов действий.

— Хм… тогда это нехорошо, — качнул головой Максим и, отмечая нахмурившийся взгляд товарища, тут же пояснил: — Если, как ты говоришь, это самый напрашивающийся вариант, значит, враг тоже мог его предусмотреть.

— Не факт, конечно… — начал я, но тут же, почувствовав, как в груди разгорается тревога, нехотя добавил: — Но вероятность такая есть.

Ненадолго повисла тишина. Где-то высоко над нами послышались команды офицера, командующего стражей.

— Тогда, может, — осторожно начал Степан, выжидающе глянув на меня, — может, попросишь Нах-Наха открыть портал внутрь крепости? Скажем, на во-о-н ту крышу… — он указал пальцем на одну из верхушек, видневшихся за защитной стеной крепости. Каменная башенка, вероятно, была частью казармы.

— Можно, — кивнул я, проследив за его взглядом. — Но свечение от портала у них над головами тут же лишит нас всякой маскировки. Это будет как залп сигнальной ракеты. Слишком много глаз внизу и на смотровых точках. Тогда уж проще по вашему первому плану идти, — задумчиво добавил я чуть тише. — И то шансов больше.

Парни согласно кивнули, в то время как я поправил капюшон антидронового плаща, чтобы тот не падал на лоб, тем самым перекрывая обзор. Штука эта, к слову, была весьма полезной — если кто-то из особо педантичных часовых сейчас просматривает округу через тепловизор, то нас, благодаря этим плащам, обнаружить будет крайне трудно. Я бы даже сказал почти невозможно.

На этот раз молчание растянулось на несколько минут, во время которых мы, затаившись в тени камня, беззвучно буравили взглядами возвышающуюся над нами громадную крепость. На фоне её высоких стен наша троица казалась ничтожной, но отнюдь не бессильной. Наблюдая за часовыми, мы раздумывали о том, как претворить задуманное в жизнь, не подняв при этом лишнего шума и не дав тем самым противнику знать о нашем визите раньше времени.

— Лёх, а вот этот самый барьер против тёмных, он по какой границе проходит? — задумчиво произнёс Степан, на мгновение поворачиваясь в мою сторону.

— По границе этой стены. Как и защитный купол их крепости. А что? — так же тихо ответил я, не спуская взгляда с массивных башен внутри крепости.

— А что если не убивать караульных, а… захватить их? — произнёс он чуть увереннее, и я тут же перевёл на него взгляд.

— Как ты это видишь? — приподняв бровь, спросил я, стараясь угадать куда клонит товарищ.

— Да просто: осторожно поднимем тебя вверх, на вон ту дозорную площадку, — кивнул Стёпа в сторону названного объекта. — Там всего трое бойцов — ты их легко парализуешь телекинезом, после чего их тела захватят твои демоны. Дальше поднять незаметно нас будет значительно легче.

Я на миг задумался, представляя всё в деталях. План был дерзким, но имел некоторые изъяны.

— Полнолуние — слишком хорошо всё этой ночью видно, — будто читая мои мысли, качнул головой Максим, склонившись ближе и понизив голос. — С соседних смотровых площадок кто-нибудь, да увидит. Но в целом…

— Я смогу нагнать немного тени… — задумчиво пробормотал я, вскидывая взгляд к небу. Луна, казалось, хотела превратить ночь в день. — Да и нас от лишних глаз ею же прикрою. Я так уже как-то делал на службе.

— Эта та история, когда ты дар себе вернул? — прищурившись, попытался вспомнить Максим.

— Ага, — улыбнулся я, кивнув и следом же отгоняя старые воспоминания — для них сейчас было не лучшее время.

Воздух стал чуть плотнее — не от магии, а от сгустившегося напряжения. Мы втроём молча оглядели округу. А затем Максим, будто поймав волну, добавил:

— Я думаю, что вдобавок к этому, можно их всех ещё и отвлечь, — продолжил товарищ разработку плана. — Попроси кого-нибудь из ежей — пускай побегают по округе, пошумят. Где-нибудь на границе видимости, вдали от нас. Думаю, это однозначно отведёт лишние взгляды от подножия стены в момент, когда мы будем тебя поднимать.

План начал складываться, как куски одного пазла. Довольно улыбнувшись, я безмолвно показал ребятам большой палец, после чего уважительно добавил:

— Котелочки у вас варят — молодцы.

Максим и Степан переглянулись, а затем синхронно кивнули. Ещё пару минут посовещавшись, мы решили, что от слов пора переходить к делу. Договорившись заранее с Нах-Нахом, который только и рад был полазить по окрестным лесам, я сконцентрировался на своём даре, и уже через минуту в небе медленно и поначалу незаметно стала формироваться огромная «туча».

Ещё через десяток минут созданное мной облако чёрного дыма полностью заполонило небо над крепостью, отчего незаметно для всего мира, окружающее пространство погрузилось в темноту. Свет луны, до того насмешливо играющий на гранях камней, постепенно исчез, и видимость заметно ухудшилась, что давало мне ту необходимую фору, ради которой всё и затевалось. Не теряя более времени, пригнувшись, я пополз к стене, через ткань военной формы ощущая прохладу от камня. Тем временем на горизонте, ближе к опушке виднеющегося вдали леса, мелькнуло едва различимое пятно — Нах-Нах тоже начал действовать. Отметив это и ускорившись, я спустя десяток секунд достиг цели и, повернувшись к друзьям, коротко кивнул.

Едва это произошло, невидимая сила аккуратно подхватила меня и следом медленно оторвала от земли. Воздух обволакивал прохладой и пах сыростью, мхом и дымом, тянувшимся из-за стен крепости.

Устремив взгляд исключительно в сторону одного из наблюдательных пунктов, которые с интервалом в несколько десятков метров находились по всему периметру стены, я старательно высматривал часовых. Последних, однозначно, стоило взять под контроль до того, как они придут в себя и поднимут шум.

Внезапно движение резко затормозилось — я просто повис в воздухе, не доставая до ограждающего караульных парапета всего пару метров. Отсюда не было видно ни лиц, ни даже тел охраняющих стену людей. Да, собственно, кроме массивных блоков этой самой стены, я вообще ничего не видел, как бы ни пытался извернуться и что-то высмотреть.

В горле пересохло, сердце стало биться чаще — какого-то чёрта они сделали эту дурацкую паузу, заставляя меня понервничать. Оставалось только довериться и отпустить ситуацию, понимая, что без повода ребята подобные вещи делать бы не стали.

И только я расслабился, как вдруг, словно под воздействием разжавшейся пружины, моя тушка резко дёрнулась вверх, и в следующий миг я неожиданно быстро очутился под крышей небольшой дозорной площадки, за спинами тройки уставившихся в горизонт бойцов. Всё произошло так быстро, что на миг я даже растерялся.

К слову, моё появление не осталось незамеченным — мелькнувший сбоку силуэт тут же привлёк внимание часовых. Но не успели они развернуться хотя бы на четверть оборота в мою сторону, как тело каждого из этой тройки было вмиг парализовано мои даром.

Следом же, отступив в угол сторожевой вышки, а это, судя по уходящей вниз винтовой лестнице и типичному каменному ограждению, действительно была именно она, я огляделся по сторонам, стараясь не терять концентрации. Сверху крепость казалась куда более живой, чем снизу — тусклые огоньки, редкие силуэты, движение по верхним ярусам. Впрочем, конкретно сейчас все зависли у парапетов, и всё внимание местных было направлено вдаль — туда, где буйствовал Нах-Нах.

Колючий, конечно, исполнял на окраине леса от всей души — гигантский ёж носился по округе с дикой прытью, отчего в разные стороны от него летели куски грязи и пыли, а иногда и валились мелкие деревья. Естественно, я заранее позаботился, чтобы висевшая над окружающей местностью «туча» не мешала луне освещать опушку леса, где словно на сцене под светом софитов развлекался мой ёж. Такой переполох, устроенный казалось бы взбесившимся в нескольких сотнях метров от крепости зверем, действительно здорово играл нам на руку.

Поравнявшись плечами с парализованными часовыми, чьи тела застыли в неподвижных позах, я параллельно отдал мысленный приказ троице бесов завладеть телами бойцов, тогда как сам, уставившись вниз, внимательно выискивал взглядом силуэты своих товарищей.

Должен сказать, что в условиях темноты и той маскировки, которую мы устроили, дело это оказалось не из лёгких. Если быть точнее, то я тупо не мог ничего разглядеть внизу даже после того, как развеял дымку у подножия крепости.

Немного позлившись на себя и тихо выругавшись от того, что не предусмотрел этот момент заранее, я, на мгновение прикрыв глаза, выдохнул. Однозначно следовало заранее подумать о том, как я буду поднимать ребят наверх, с учётом того, что мы с ними сообща сделали буквально всё, чтобы со стен крепости нас видно не было. Даже через спецоптику.

Тем не менее, шанс ещё был. Я начал высматривать ориентир — крупный валун, возле которого и находилась наша «лёжка». Его трудно было спутать с чем-то другим: огромная, обветренная глыба с неровной поверхностью. Помню, я даже мысленно отметил, что на его верхушке была похожая на вмятину выемка. В текущих условиях видимости — абсолютно бесполезная примета.

Разумеется, у меня был и другой вариант — развеять искусственную тучу над крепостью, создав возможность для лучшего обзора, но в этом случае моментально терялось наше преимущество. Я понимал: стоит открыть обзор, и тут же возникал большой риск того, что парней замечу не только я, но и другие находившиеся на стене солдаты. По крайней мере, когда начнётся подъём — уж точно.

К счастью, теперь, оказавшись за границей действия защитного артефакта, я мог задействовать весь арсенал. Мои бесы распространились по крепости, выполняя одновременно сразу несколько задач: первая — поиск наших целей, вторая — подстраховка продолжавшейся операции. То бишь, если кто-то из часовых станет шибко внимательным, он либо окажется внезапно одержимым, либо так же внезапно будет убит.

Возвращаясь к попытке выискать взглядом своих товарищей, мне с большим трудом удалось отметить какие-то мелкие шевеления у подножия стены. Впрочем, ухватить таким образом хоть какой-то внятный образ всё равно не вышло — движения были слишком размыты и глаза отказывались вычленить силуэты своих друзей среди россыпи камней под стеной крепости.

В итоге, мне не оставалось ничего другого, кроме как вспомнить свой старый талант — а именно, возможность пользоваться телекинезом без прямого визуального контакта с объектом. Умением этим, откровенно говоря, я гордился — до сих пор мне за прожитую жизнь ещё ни разу не удосужилось встретить человека с подобными возможностями. Хотя, иллюзий о том, что я в этом плане сильно особенный, конечно, не имелось.

Надо сказать, что навык этот всю жизнь мной развивался и часто использовался в бою и повседневной жизни. Правда, сегодня всё вдобавок осложнялось ещё и приличным расстоянием. Хотя… чего мне эти два с половиной десятка метров? Хм… ну или может немного больше, с учётом склона и неровной местности.

Я закрыл глаза и сосредоточился, направив щупальца дара вниз, за крупный валун, за которым, по моим предположениям, и должен был находиться наш импровизированный наблюдательный пункт. Мгновение, другое — и я наконец почувствовал крупный объект, попавший в зону моего влияния. Вначале казалось, что я ощущаю просто ещё один большой камень… но спустя несколько секунд стало ясно, что это было нечто иное. Часы корпения над сотнями сломанных спичинок, которые в качестве упражнения, ещё учась в школе, я любил вытаскивать из спичечных коробков, научили меня понимать форму объектов, их плотность и, естественно, размер.

Улыбнувшись краем губ, я тут же сообразил, что мои товарищи проявили недюжинную смекалку и сцепились друг с другом, чтобы не потеряться и упростить мне задачу в поисках, создавая более крупную и связную цель. Разумно, учитывая обстоятельства — значит догадались о моей проблеме.

Как следует ухватив даром парней, я медленно начал вытягивать их вверх, стараясь действовать ювелирно, чтобы не задеть ничего лишнего и не вызвать шума. Едва мои друзья оказались за парапетом, как один из них подал голос.

— А мы думали, ты догадаешься попросить у бесовки свой «теплак», — прошептал Стёпа, поднимаясь на ноги. Его голос звучал слегка приглушённо, но в интонации явно сквозил сарказм.

— А я лёгких путей не ищу, — проворчал я в ответ, отмечая, что друзья, желая помочь мне, скинули свои антидроновые халаты; и попробуй я хотя бы глянуть в их сторону при помощи тепловизора, мог бы провернуть всё быстрее и проще.

Максим подтянулся следом, без лишних слов, но с улыбкой на лице. Глаза у него горели боевым азартом, и в его сдержанном поведении уже ощущался хищнический настрой.

— Ну что, тёмные нашли кого? — по моему примеру уставившись в сторону дальней опушки, где заканчивал своё выступление Нах-Нах, тихо спросил он, не оборачиваясь.

— Нашли, — коротко ответил я, разглядывая защитные конструкции вражеской крепости. — Вы готовы?

— Спрашиваешь.

Глава 11

Пробравшись с моей помощью на территорию вражеской крепости, бесам не составило какого-либо труда распространиться по ней и найти интересующие меня цели — здесь уже никаких преград для нас не существовало. Башни, коридоры, внутренние дворы, казармы и храмы — тёмным было поручено исследовать каждый уголок этого места. Поэтому уже через пару минут, оставив несколько одержимых на стене нести караул, дабы не вызвать пропажей захваченных часовых тревогу, мы оказались напротив массивной двери. Именно за ней, по словам бесов, и находилась опочивальня князя Пожарского, который по нашим планам не далее как этой ночью должен был наконец уйти на покой.

Если кто из окружающего мира думал, что я забуду этому ублюдку его преступления — то они здорово ошибались. И даже сам император не мог помешать свершению правосудия.

Перенести нас непосредственно внутрь нужного помещения у бесов, к сожалению, не выходило — сама комната князя, по примеру внешнего контура крепости, оказалась также под защитой артефактов светлых. Полученная из уст Кали информация об этом заставила меня невольно ухмыльнуться — надо же, а Пожарский задницу не расслаблял. И это несмотря на то, что с момента нашего последнего конфликта, а также его таинственного воскрешения, прошло уже довольно-таки немало времени. Как бы там ни было, в конечном итоге мы столкнулись с тем фактом, что внутрь помещения придётся пробираться своими силами.

Разумеется, княжеская спальня не могла оставаться без охраны, поэтому, появившись напротив дверного проёма, мы с друзьями неизбежно встретились лицом к лицу с двумя мордоворотами, облачёнными в стальные латы с гербом Пожарских на груди. Их доспехи тускло поблёскивали в свете факелов, развешанных вдоль стен. Металлический отблеск на фоне мрака подчёркивал силуэты бойцов, что придавало им ещё более грозный вид.

Охраны в этом крыле было много, но перед нами и нашей целью стояли только эти две застывшие в неподвижности статуи. Правда, таковыми они тут же быть перестали, едва перед их лицами появилось трое незнакомцев с оружием в руках. Взгляд одного из них метнулся ко мне, другой сразу же потянулся к эфесу своего меча.

Мгновение растянулось.

Обмен взглядами из-под бровей. Гневный оскал. Попытка рвануть вперёд, дёрнув за рукоять оружия.

Но висевшие на поясах клинки вытащить из ножен бойцы не успели. Они, в целом, ничего больше сделать не успели — материализуясь в коридоре напротив охранников, я сковал обоих телохранителей телекинезом, жёстко подавляя любые их поползновения к какому-либо сопротивлению. Одновременно с этим появившиеся по обе стороны от меня Степан с Максимом тоже не бездействовали — хладнокровно и резко их клинки вошли в живую плоть, почти синхронно пронзая шеи противников.

Всё произошло за секунды. Без суеты. Практически без звука.

Зрачки стражников расширились, лица перекосились в предсмертном ужасе, но следом же очень быстро обмякли.

На миг зависнув на месте и дождавшись, пока тела этих людей займут мои демоны, я, переглянувшись с товарищами, протянул ладонь к дверной ручке и осторожно на неё нажал.

Не поддалась.

Дверь, как и следовало ожидать, оказалась заперта изнутри. Я слегка щёлкнул языком, бросив на друзей быстрый взгляд. Те в ответ посмотрели на меня без особого удивления — сегодня ни один этап нашего плана без дополнительных сложностей не обходился, и с этим нам всем оставалось только смириться.

— Ломаем или?.. — негромко бросил Степан, также попытавшись аккуратно пошевелить металлическую ручку.

Вариантов действительно было немного. Первый — войти внутрь, что называется, «с ноги», то бишь выломать даром дверь и, в лучшем случае, разбудить только князя, но, что более вероятно, пригласить сюда всю имеющуюся в здании охрану. И второй вариант — это постараться войти внутрь без лишнего шума. Как? Была у меня одна мысль.

Мои маленькие звёздочки, мой рой светящихся безжалостных убийц… с виду почти безобидные, но в действительности — абсолютно безжалостные к любому материалу, любой плоти, любой преграде. Эти ребята всегда меня выручали, и сегодня по первому зову они также быстро пришли на помощь. Стоило мне только сосредоточиться, как в воздухе возле моей ладони вспыхнули первые огоньки — бледно-оранжевые, едва светящиеся в темноте. А уже в следующую секунду, подчинившись моему мысленному приказу, они скользнули к дверной щели.

Не знаю, что там было помимо обычного замка: засов, шпингалет или ещё какое-то сдерживающее дверь устройство, но звёздочки справились на пять баллов. С едва слышным жужжанием, они без всякого труда прожгли сдерживающий дверь металл, после чего единственная преграда между нами и князем Пожарским беззвучно отворилась, открывая для нас вход в хозяйскую спальню. Я слегка улыбнулся, кивнув друзьям. Те переглянулись между собой и, выставив перед собой оружие, последовали за мной внутрь.

К виду шикарных барских покоев я был уже давно привычен, а потому внимания на всякого вида роскошь обращать не стал. Есть цель, есть момент — надо действовать. Примерно так же, судя по внимательным взглядам, уставившимся в сторону кровати с высоким балдахином, считали и мои друзья. Очередной раз обменявшись безмолвными взглядами, прикрыв за собой дверь, мы неспешным шагом, дабы не разбудить противника раньше времени, принялись обступать княжеское ложе.

— Один, — губами, почти беззвучно, произнёс Максим, глядя на темнеющую под покрывалом фигуру. Взгляд товарища заострился, как у охотника, заметившего добычу.

«Естественно, один», — машинально пронеслось у меня в голове. Мы с моими бесами неделю подбирали день, а точнее ночь, когда княгиня окажется вне крепости. Более того, пришлось прибегнуть к некоторым… «средствам», чтобы этот момент создать.

Отметив, что Стёпа, занеся клинок, встал по правую сторону от кровати, а Максим — по левую, я вытянул вперёд левую ладонь и, следом отдав приказ Нах-Наху переноситься ко мне, выпустил щупальца телекинеза в сторону лежащего на кровати Пожарского.

Всё произошло за долю мгновения: тело аристократа с резким рывком подорвалось вверх и, будто марионетка, дёрнутая невидимой рукой, развернулось ко мне лицом в вертикальной плоскости. Затем его руки, подчиняясь воздействию моей силы, широко разошлись в разные стороны и затряслись от напряжения, а лицо ублюдка задралось вверх — так, чтобы я мог его видеть. Хотелось заглянуть в его глаза, почувствовать страх, увидеть дрожь перед неизбежностью момента расплаты… но внимание невольно опустилось ниже.

В этот момент из-под рубахи князя вывалился камень, повисший на золотой цепи под его горлом. Не раздумывая ни секунды, я резко рванул его телекинезом, и в следующий миг украшение с хрустом слетело с шеи Пожарского, устремившись в мою раскрытую ладонь.

Проснулся Геннадий Семёнович, к слову, моментально. И важно отдать ему должное — в ту самую секунду, когда разум окончательно вернулся в тело, не было с его стороны ни паники, ни жалких попыток мне угрожать, ни даже удивления. Только моментальная оценка ситуации и стремительная реакция. Пожарский молча высвободил колоссальный пласт энергии, и прежде чем кто-то из нас успел что-либо предпринять, всё помещение буквально содрогнулось от её мощи. Комната мигом превратилась в самый настоящий филиал Ада.

Языки оранжевого пламени сорвались с потолка, обрушились со стен, вырвались из-под пола и охватили каждый предмет вокруг. Шторы зашипели, материя подхватилась огнём, в воздухе завоняло едким дымом. Щит начал гудеть, поглощая входящий урон и понемногу расходуя свой ресурс. Любому бездарному здесь бы грозила очень быстрая смерть, но в схватках одарённых всегда иначе — всё будет упираться в личный барьер и, что более важно в данном случае, наличие воздуха.

К счастью, не только Геннадий Семёнович имел молниеносную реакцию — мои товарищи тоже не подкачали. С небольшой задержкой друг от друга они нанесли удары по вытянутым конечностям Пожарского, стремясь решить исход схватки радикально и быстро, отрубив ему руки. Но увы, первые попытки вышли комом — сталь отскочила от тела князя, не сумев причинить ему никакого урона.

Только лишь яркие вспышки на пальцах аристократа оповестили нас о том, что удары пришлись куда надо. Отработавшие артефакты задымились и следом же потеряли свою силу. В ответ на эту атаку по комнате почти сразу разошлась ещё одна волна пламени, вгрызающегося в наши барьеры. Меня, как уверен и моих товарищей, обдало жаром. Температура внутри комнаты стала подниматься ещё быстрее — на лбу выступила испарина, вдобавок к этому, становилось трудно дышать. Загорелись, казалось, даже камни внутри стен. Вместе с ними вспыхнули звериной яростью и глаза Пожарского. Теперь он уже точно полностью пришёл в сознание и всеми силами пытался вырваться из моего захвата.

Мне пришлось вытянуть перед собой уже обе руки и забыть обо всём другом, чтобы всеми силами удержать врага. Я буквально чувствовал как он отчаянно старается сбросить мои оковы, одновременно пытаясь атаковать в ответ стихией. Слышал, как он рычит от отчаяния и до самого конца отказывается мириться с тем, что практически уже произошло. Мы с Пожарским в самом что ни на есть буквальном смысле слова пытались прожечь друг друга взглядами, используя для этого, правда, разные инструменты — он жёг оранжевой струёй гудящего от напора пламени, а я спустил на князя отряд своих не менее агрессивных светлячков.

— А-РХРГР! — сорвалось с губ аристократа, больше похожее на звериный рык, чем на человеческий звук.

Одновременно с разнёсшимся по трещавшему от пожара помещению воплю, на обугленный, практически сгоревший матрас, упали отрубленные по локти руки противника, а сам он спустя миг «поплыл» и потерял сознание от болевого шока. Случившееся моментально знаменовало собой нашу победу в этом не очень длинном, но невероятно нервном и жарком бою. Только с четвёртой попытки моим друзьям удалось совершить задуманное, перепортив на теле Геннадия Семёновича за прошедший десяток секунд не менее шести артефактов, исправно защищавших его тело.

— Сейчас здесь будет много людей, — заметил очевидное Максим, тут же переводя на меня взгляд.

— Было бы хорошо… — отозвался я, задумчиво оглядываясь вокруг.

На самом деле, я и сам планировал устроить здесь взрыв перед отходом — громкий и яркий, чтобы к покоям Пожарского сбежалась вся имеющаяся у них охрана. Заодно и следы лишние сгорят, и больше времени будет на выполнение второй части плана. Но князь сам устроил себе красивую прощальную вечеринку — всем нам она точно надолго запомнится.

Пламя жадно ползло по покосившемуся шкафу, лизало балки потолка, трещало в углах и корчилось в завихрениях у каждого из трёх имеющихся в спальне выбитых наружу окон. Я чувствовал, как под напором жара пот струится по всему телу, а дышать становится просто невозможно.

— Руки забирать? — прокашлявшись и прикрыв нос локтем, бросил Степан, следом кивая в сторону лежащих на пылающей кровати окровавленных конечностей.

— Обязательно, — также прикрыв лицо, ответил я и с надеждой огляделся по помещению.

К счастью, как только я произнёс эти слова, позади, на фоне охваченной огнём стены, в воздухе запульсировал прямоугольник бело-голубого света. Он быстро начал расширяться, оформляясь в полноценный портал. Ещё секунда — и на фоне мерцающего пробоя появился знакомый силуэт: гигантский ёж, хмуро и удивлённо разглядывающий помещение. Нах-Нах окинул комнату взглядом, шумно фыркнул и прищурился.

— Уии?

— Вовремя, мой хороший, — кивнул в ответ я, и следом, поворачиваясь к друзьям, добавил: — Уходите. Как и договаривались, меня ждать не нужно. Все всё знают, все обо всём предупреждены. Проводите ритуал. Я вернусь, как только смогу.

Глава 12

Максим и Степан не стали тратить время на вопросы или уточнения — всё было согласовано заранее. Да и обстановка, прямо скажем, совсем не располагала к болтовне — тут бы банально не свалиться на пол от нехватки кислорода. Поочерёдно кивнув, они спешно бросились к порталу, по воздуху утягивая за собой обессилевшее тело Пожарского вместе с его конечностями.

Я, тем временем, быстро потрепав Нах-Наха за ухом и коротко кивнув в знак благодарности, отдал сигнал Кали. И через несколько томительных секунд, когда уже казалось, что я в конце концов задохнусь в этом пылающем аду, пространство вокруг повело рябью и картинка изменилась.

Я оказался в другом помещении.

ВОЗДУХ!

Меня тут же встретила прохлада, полумрак и запах сырой каменной кладки. А ещё — почти десяток бойцов. Все они уже стояли с обнажённым оружием в руках, застыв полукругом в двух десятках шагов от меня. На их лицах читалось напряжение, смешанное с недоумением: они явно ожидали, что нападающих будет больше.

— Кто ты? — глухо произнёс самый пожилой из них, щурясь в темноте, пытаясь рассмотреть моё лицо.

— А ты догадайся, — как следует прокашлявшись, негромко бросил я в ответ и медленно вытянул вперёд левую руку.

В ту же секунду помещение полностью погрузилось во мрак. Густая, вязкая тьма, сотканная из энергии моего дара, мгновенно распространилась по всем углам комнаты. Поглотила лампы, поглотила свет, поглотила само ощущение пространства.

Абсолютная темнота, разглядеть внутри которой что-то мог только я и мои бесы, заставила охранявших помещение бойцов напрячься ещё сильнее. Кто обладает подобным навыком, им всем было очень хорошо известно. Тишина, воцарившаяся после моих слов, казалась особенно зловещей — все присутствовавшие в ту же секунду были вынуждены переключиться на слух, доверяя свои жизни единственному оставшемуся чувству.

— Князь Черногвардейцев. Я не удивлён, — коротко кивнув, с плохо скрываемым отвращением в голосе бросил собеседник, шагнув вперёд так, чтобы оказаться впереди своих людей. — Если вам известно, что такое дворянская честь и достоинство, то предлагаю вам дуэль. Я, как и вы, являюсь аристократом и имею право на честный бой. Рискнёте принять вызов, Ваша Светлость, или вам чужды такие понятия?

Помимо того, что этот лис откровенно тянул время, он ещё и пытался неприкрыто мной манипулировать. Причём метод был, как по мне, детсадовский, из разряда «а не слабо ли тебе…»

— У нас с вашим родом, ввиду неожиданного воскрешения Геннадия Семёновича, автоматически возобновилась война, Яков Степанович. Я предупреждал об этом Её Светлость при подписании мирного договора, — спокойно ответил я, параллельно раздавая приказы приготовившимся к атаке демонам. — А на войне все мы вправе биться без лишних ограничений дуэльных правил. Так что оставьте эти формальности для гражданской жизни. Тем более, нет урона моей чести в ситуации, когда я буду биться один против восьми врагов, — закончил я, стараясь не оставаться подолгу на одном месте.

— Изворотливость — ваша фамильная черта, — кивнул своим мыслям противник, очевидно не соглашаясь с услышанным, но мне на его мнение было откровенно плевать.

К слову, лицо этого человека мне было хорошо знакомо. Ещё в пору горячей войны с Пожарскими, во время разработки ответных ударов, а затем и плана уничтожения их дворца, мы с командой изучили резюме каждого врага, в том числе и моего сегодняшнего визави. Миронов был не просто какой-то охранник — этот человек являлся высокопоставленным чиновником, генералом, полководцем и самым настоящим боевым молотом рода Пожарских, имевшим за плечами десятки, а то и сотни битв. И надо сказать, по докладам моей разведки, регалии и титулы его были вполне заслуженными.

Так что недооценки противника с моей стороны сейчас быть не могло. Было разве что только удивление — какого чёрта он вообще оказался здесь посреди ночи⁈ Неужели целого Абсолюта, словно цепного пса поставили охранять родовой артефакт? Или он находился в крепости и явился на нижний ярус замка уже после того, как прозвучала сирена? Если так, то это весьма дальновидно со стороны Миронова — и минус мне. Вероятно, я становлюсь предсказуем. Впрочем, кто бы отказался от такого приза⁈

Мысль о последнем заставила меня на секунду отвлечься и заглянуть за спины стоявших напротив бойцов. Именно там величественно и гордо стоял крупный светящийся изнутри камень — ещё одна цель моего визита. Его ровное голубовато-золотое сияние, сейчас видимое только мне, будто бы равнодушно к происходящей перед ним ситуации пыталось пробиться сквозь тьму.

Следом же вернув взгляд к оппоненту и отбросив лишние мысли, я решил, что с этим надо поскорее кончать:

— Как знаете, сударь. Защищайтесь.

В следующую секунду бесы по моему приказу сорвались в атаку буквально со всех сторон. К слову, стоило отдать должное отряду бойцов, стоявших за спиной Миронова — быстро справившись с первым шоком, никто из них вообще не дрогнул. Уверенные лица, поднятые клинки и отсутствие всякой дрожи и паники на лицах — уж я-то знаю, когда меня боятся, а когда жаждут вступить в бой. Здесь был именно второй случай.

Впрочем, шансов у них против оравы вооруженных артефактными клинками бесов было крайне мало. А если уж совсем честно, на мой личный взгляд, не было совсем.

Тем сильнее стало моё удивление, когда атака демонов внезапно захлебнулась. Буквально врезаясь в невидимую преграду, тёмные отскакивали назад без малейших шансов прорваться внутрь. Попыток было много, но одна за другой их атаки гасли, срывались, теряли силу.

Вот так новость. Жизнь в другом мире заставила меня напрочь забыть про все эти примочки светлых, которые с радостью всегда спонсировали моих врагов. Не обошлось без этого и сейчас — средних размеров купол, вмещающий под собой целый отряд бойцов, надёжно защищал наших противников от атак демонов, тем самым помножая на ноль мой стройный план быстрой победы и возвращения домой.

— А как вам это?.. — едва слышно пробормотал я, следом же хватая с помощью телекинеза тело одного из бойцов и вырывая его из общего строя.

Едва тушка бойца оказалась за пределами купола, как его тут же, словно стервятники, окружили мои демоны. Острые клинки, когти и клыки тут же вонзились в плоть несчастного со всех сторон, с чавкающими звуками прямо на лету разрывая его на части. Его короткий вопль ужаса и боли заставил остальных поёжиться и ещё выше поднять оружие, будто это могло как-то помочь…

Одновременно с наблюдением за этой кровавой картиной, я без всяких сожалений повторил свой трюк, следом же выдёргивая из строя сразу двоих противников и отправляя их на заклание своим бесам. Дай мне Миронов ещё хотя бы десяток секунд времени, и суждено бы ему было остаться и вовсе со мной наедине. Но старый воин, в отличие от своих подопечных, был на другом уровне силы. До этого бездействуя, будто пытаясь оценить уровень моих способностей, он вдруг отбросил пытающиеся скрутить его щупальца телекинеза и, сунув руку за пазуху, резким движением достал оттуда небольшой стеклянный сосуд — что-то среднее между склянкой и ампулой, в которой тускло поблёскивал концентрат светлой энергии. Я понял, что это, ещё до того, как он швырнул её оземь.

С глухим звоном стекло разлетелось вдребезги. Последнее сопроводилось резким и мощным всплеском или, правильнее сказать, вспышкой, благодаря которой меня почти на целых десять секунд ослепило. Мир окрасился в бело-золотой оттенок, пульсирующий из центра удара. В ушах зазвенело. В горле встал ком, и меня даже слегка пошатнуло назад, хотя о взрывной волне, как от обычной детонации, в данном случае речи не было. Мрак, который заполонял комнату, развеяло в короткий миг. В то же время, всех моих бесов напрочь вышвырнуло далеко за пределы этого помещения. А часть из них, что оказались в непосредственной близости от вспышки, и вовсе сожгло к чертям собачьим…

Всё это я осознал не сразу, а чуть позже, когда зрение стало возвращаться, а сейчас до меня донёсся лишь голос оппонента — сухой, сдержанный и, что несколько раздражало, с оттенком явного превосходства:

— Надо было соглашаться на дуэль, Ваша Светлость, — произнёс Миронов, и я почти физически ощутил, как он с трудом сдерживает довольную ухмылку. Следом за этим я услышал звуки медленно приближающихся шагов.

Надо сказать, зрение восстанавливалось поэтапно, как будто кто-то медленно поворачивал регулятор на старом радио: сначала мир был просто сплошной пеленой, потом в этой пелене начали вырисовываться расплывчатые контуры, и наконец я уловил нечто, напоминающее человеческий силуэт. Через несколько секунд очертания стали чётче: Миронов приближался, собранный, сосредоточенный и, судя по всему, единственный в помещении, кто не страдал от последствий случившейся вспышки.

А потом я увидел сталь. В его руке, тяжело и уверенно, сверкал клинок, который он без промедления попытался опустить мне на плечо.

Нырок в сторону.

Перекат.

Тут же обернувшись, наконец начинаю соображать как неприятно я на этот раз вляпался.

Весело, мать его… Так и запишем в своём дневнике правил по выживанию, под «Остерегаться светлых монашек», а также «Никогда не верить Самаэлю», новый пункт: «Не смотреть на брошенные в пол склянки с бл***кой энергией светлых» — будь они все неладны, чёрт их подери!

Очередной уворот. Уклон в сторону и ещё один кувырок.

Честно говоря, давно я так не позорился. Разве что в битвах с этим чёртовым Самаэлем… там и не такое бывало.

Спустя несколько секунд меня ждали одновременно сразу две новости: как водится, хорошая и плохая. Первая — ко мне наконец, можно сказать полноценно, вернулось зрение. Картинка стала чёткой, контрастной, и я в полной мере смог оценить ситуацию.

Плохой было то, что зрение вернулось и ко всем остальным бойцам Миронова. А значит, теперь они могли координироваться между собой, видеть меня и, разумеется, пытаться окружить. Что эти ребята, собственно, и начали делать.

— Наверняка вы теперь уже мечтаете о дуэли, Ваша Светлость? — не стеснялся меня подначивать Яков Степанович, между делом слегка наклонив голову и замедляя шаг, будто специально подгадывая идеальный момент для нового выпада.

— Увольте, сударь, — бросил я, выдохнув, криво при этом улыбнувшись. — Моё мнение не изменилось. У нас — война. Постарайтесь умереть достойно.

Нагнал пафоса своей речью я, конечно, немало… но оно того стоило — улыбка с лица стоявшего напротив аристократа быстро исчезла, тут же сменившись злобной гримасой.

Эта небольшая эмоциональная пауза дала мне столь необходимую передышку. Несколько секунд, но этого хватило, чтобы окончательно вернуть координацию, стабилизировать дыхание и, главное, вновь сосредоточиться. Поэтому последующая атака поредевшего отряда врагов, попытавшихся придавить меня силой телекинеза, была доблестно мной отбита, а несколько самых активных и шустрых воинов, успевших подобраться ближе, отброшены назад.

В следующий миг пришлось изрядно поднапрячься, но вследствие этого помещение вновь затянуло густым, черным дымом. Едва это произошло, я тут же сместился в сторону, стараясь не повторять предыдущих ошибок и избегать предсказуемых траекторий. В ушах всё ещё немного шумело от последствий прошлой вспышки, но наконец получилось выдохнуть и спокойно оглядеться по сторонам.

Противников оставалось всего пятеро. Пять хорошо обученных бойцов, каждый из которых, судя по отточенности движений, был отнюдь не простым мясом. А с учётом присутствия Абсолюта, их ценность как боевой единицы возрастала в разы. Поэтому идти на них в лобовую атаку, намереваясь решить исход схватки в ближнем бою, было по меньшей мере глупо. Чересчур самонадеянно. Или даже попросту безрассудно.

С одной стороны, в силах и навыках своих я был уверен, с другой же, одно неверное движение или, что более вероятно, неудачная медлительность в опасной ситуации — и последствия могут стать очень печальными. А замедлить меня у них, надо признать, вполне могло получиться — если действовать синхронно, сообща, если суметь ударить объединённой ментальной атакой. Правда для этого им нужно было вновь развеять мрак, который я сюда нагнал…

— Много у тебя ещё таких штук, Яков Степаныч? — бросил я, а затем выпустил щупальца своего дара в сторону ближайшего противника, так рьяно пытавшегося со мной сблизиться, пока была возможность меня лицезреть. Это была его ошибка.

Миронов отвечать не спешил, тем временем я, парализовав выбранного бойца телекинезом, резко притянул его к себе и, не церемонясь, пробил его горло клинком. Не было времени для жалости. Я не знал, какие ещё фокусы могут выкинуть враги, но до того момента как это произойдёт, нужно было спешно сокращать их количество.

«Кали, вы там как? Живы?» — бросил ментально для бесовки, с переживанием о судьбе своих подопечных. Без них мне тут явно придётся тяжко, как ни изворачивайся…

Трудно не отметить, что с подобным оружием я ранее не встречался, хотя со светлыми повоевать успел к этому дню уже изрядно. Новая разработка? Или давно забытая старая? Или Пожарские стали сотрудничать с другой ветвью клана Светлицких и смогли получить доступ к их оружию? Не ясно, но надо быть поосторожнее.

«Пытаемся прийти в себя, господин!» — спустя несколько мгновений, хриплым голосом ответила демоница. — «Нас разбросало по всей округе».

Да уж… помощи от тёмных, по всей видимости, ждать пока не приходится — если барьер над крепостью всё ещё висит, то прорваться внутрь они без меня уже не смогут.

Пока я об этом всём думал, Миронов сунул руку за пазуху и тут же выдернул оттуда ещё одну склянку. Чёрт! Только не снова…

Но «снова» всё же настало. Мощная слепящая вспышка вмиг озарила помещение, и весь мрак, окутывавший зал, вновь развеялся, словно его никогда и не было. Светлая энергия, вырвавшись наружу, разнеслась по залу, будто взрыв сверхновой.

Я вновь оказался на открытой сцене, под софитами, в роли цели, едва успев прикрыть глаза выставленным перед собой локтем. Повторять прошлые ошибки, глазея на вспыхнувшую склянку, я, конечно же, теперь не стал.

Стоило добавить, что пока в воздухе витали остатки частиц светящейся маны, заново погрузить этот зал во мрак у меня не получалось.

Наверняка это вполне можно было проделать вновь, потратив при этом прорву собственной энергии, но я не стал даже пытаться. Зачем, если можно просто опять подождать десяток секунд и не терять много сил?

На всякий случай смещаясь в сторону с того места, где находился на момент произошедшей вспышки, я параллельно задумался о только что озвученном вопросе. А действительно, сколько этих проклятых склянок может таскать при себе этот убелённый сединой лис? Неужели у него целый арсенал за пазухой?

И вдруг меня озарило. А что если…

Точно!

Открыв глаза и тут же отбросив в противоположный конец помещения двоих бойцов, едва успевших прийти в себя после очередного сеанса принудительной слепоты, я быстро сконцентрировался на Миронове. Последний, к слову, отметив количество трупов собственных людей, терять времени более не желал и в эту секунду с хищной решимостью стремительно сокращал между нами расстояние, явно намереваясь наконец со мной покончить.

Я же, пятясь вглубь помещения и параллельно сдерживая его натиск всеми доступными средствами, будь то дар или мой клинок, старательно выискивал телекинезом под его плащом эти дурацкие склянки. Натренированная с детства способность выручала меня сегодня уже второй раз.

Вся эта вялая, как могло показаться со стороны, потасовка, быстро закончилась, когда я в конце концов таки смог «нащупать» то, что искал. Как оказалось, «боеприпасы» свои Яков Степанович носил на специальном поясе, обмотанном поверх живота.

Ох и не понравилось же ему, когда вся эта дрянь разом разбилась и вспыхнула у него под плащом…

Помещение вновь залило ослепительным светом! Вспышки происходили одна за другой, в то время как мой главный противник забавно подпрыгнул на месте и едва не свалился на пол. Его фигура более чем на десяток секунд превратилась в сияющий силуэт, окутанный волнами пульсирующей энергии. Он закрутился на месте как уж на сковороде, захлопал руками по телу, пытался выдернуть ремень, который уже не существовал, орал что-то нечленораздельное и махал клинком в воздухе, словно пытаясь разрубить сам свет.

Успевшие подняться на ноги бедолаги из его отряда вновь были вынуждены отвернуться, отпрыгнуть в сторону, а самые невезучие и вовсе попадали на пол, хватаясь за лица.

Впрочем, разглядеть это и сделать соответствующие выводы мне удалось только после того как весь боезапас противника был разряжен впустую, а охвативший комнату яркий, режущий глаза даже через закрытые глазницы и приставленную ладонь свет полностью пропал.

В эту минуту я срочно включился в действие, понимая, что если сейчас не уравняю шансы, то случившийся успех рискует стать для меня последним на сегодняшний день.

Притянув сразу двоих отвернувшихся от пылающего белым светом командира бойцов, я закрутился в боевом танце, разя обоих буквально на подлёте, и тут же устремляясь к следующему воину. Тот, к сожалению, застать себя врасплох не дал и сумел блокировать мою попытку его парализовать и притянуть к себе ради расправы. Но зато уставившийся на меня воин не смог поднять свой меч, чтобы выставить его против стремившегося ему в горло клинка — так бывает, когда уступаешь кому-то в силе владения телекинезом. Впрочем, увернуться противник всё же успел.

В последний момент пропустив мой удар мимо себя, он шагнул было назад, но отступить всё же уже не смог. Разразившись серией, я легко настигнул бросившего своё оружие воина и, пробиваясь сквозь выставленную им телекинетическую стену, несколько раз проткнул противника насквозь.

К сожалению, такая долгая задержка на одной цели не смогла пройти для меня даром. Я буквально на несколько мгновений замешкался, позволив себе чуть больше времени на добивание противника, и это тут же обернулось последствиями. Оклемавшийся после недавнего фиаско Миронов, явно потерявший последние капли терпения, будто разъярённый бык врезался в меня сбоку, в попытках спасти своего последнего подопечного.

Буквально снося меня с места и вдобавок одаривая мощным ударом клинка по шее, Яков Степанович в ту же секунду сжёг совсем недавно экспроприированный мною у Пожарского артефакт. Камень вспыхнул ярким пламенем, в то время как я отлетел на несколько метров, покатившись по полу.

— Вы дуэли просили, Яков Степаныч… — поднимаясь на ноги, начал я. — Сбылось.

Глава 13

Стоявший в нескольких метрах от меня Миронов был вне себя от гнева. Глаза оппонента горели огнём, челюсть была сжата, отчего на щеках выступили желваки. Отвечать он мне ничего не стал, вместо чего абсолютно безмолвно шагнул навстречу, принимая боевую стойку.

В следующий момент Яков Степанович разразился серией быстрых и мощных ударов, предпринимая подряд несколько активных попыток дотянуться до моей головы. Бил с плеча, широко, по дуге, пытался достать короткими выпадами, маскируя колющие удары умелыми финтами. Естественно, снова подставляться я себе уже не позволял, без труда уворачиваясь и блокируя атаки противника. Уклоны, блоки, игра корпусом — я изредка атаковал в ответ, по большей части с интересом наблюдая за движениями противника.

Нужно признать, фехтовал Яков Степанович, несмотря на свой немолодой возраст, весьма проворно и умело — чувствовалась рука мастера. Я ощутил, как его клинок пронёсся в сантиметре от моей щеки, а затем резко проскользнул вдоль плеча. Следующий удар, метивший в грудь, я отбил своим мечом. Лязг металла о металл отдавался в ушах глухим эхом. Умение и опыт воина напротив действительно впечатляли, но естественно, просто смотреть с открытым ртом за тем, как меня пытаются убить, я не планировал — нужно было идти в атаку, побеждать и наконец сваливать из этого места.

К слову, порадовало в эту минуту возвращение моих демонов — причём, важен был именно метод. В углу огромного зала в какой-то момент незаметно открылся портал, и из него, покачиваясь на лапах и готовый кинуться в бой, вылез Нах-Нах. Его глаза, словно угли, тут же заметили цель — Миронова, и тело ежа напряжённо рванулось вперёд. Но я остановил колючего мысленным приказом — в его помощи никакой нужды сейчас не было.

Следом за Нах-Нахом в зал тут же просочилась и толпа моих бесов. Благодаря порталу, они смогли преодолеть крепостной защитный барьер, за пределы которого их выбросило вспышкой артефакта светлых.

Вместе со всеми моими демонами, в подземный зал вернулся и Самаэль, соскучиться по роже которого за прошедшие минуты я так и не успел. Архидемон, как и до этого, безмолвно застыл недалеко от мерцающего сиянием артефакта, и изредка поглядывая в сторону нашей схватки, изучал заточенный в куб кристалл.

«Аластор, вытаскивайте уже этот камень отсюда», — бросил я ментально, скользнув взглядом в сторону огромного кристалла, светящегося ровным светом изнутри и заключённого в стальной куб, который в свою очередь был обтянут толстыми цепями.

Тем временем бой продолжался, а я постепенно подбирал тактику против помрачневшего от вида появившихся вокруг нас демонов противника. Бесам, к слову, в наш бой я вмешиваться запретил — достойного соперника уровня человека напротив встретишь, увы, нечасто, и я высоко оценивал важность опыта настоящего боя. Демоны, как показала практика, не всегда могут оказаться рядом и помочь, поэтому свои силы и возможности нужно не только знать, но и постоянно оттачивать.

Приняв излюбленную тактику работы на контратаках, я стал изучать движения противника и выжидать. Следом за этим пришлось отметить, как в свою очередь и Миронов незаметно сменил подход к нашей схватке. И нет, он отнюдь не устал — просто несмотря на кипящую внутри себя злобу, Яков Степанович стал считаться с моей силой и был вынужден постепенно умерить пыл и проводить более подготовленные и выверенные атаки, в которых, казалось, совсем не стало изъянов и брешей. Но я знал, что долго так продолжаться точно не сможет.

Принимая рубящий удар сверху на меч и отступая на один шаг назад, мне пришлось пригнуться, уйти влево и следом же выставить очередной блок — противник наступал молниеносной серией, пытаясь меня покалечить или сразить буквально каждым ударом. И вот в эту секунду я стал замечать первые закономерности в его движениях.

Занося меч над собой, чтобы обрушиться с очередным ударом, Миронов обычно чуть шире расставлял ноги, глубоко вдыхал и на несколько мгновений странно кривил губы. Помимо этого были и другие мелочи, например, в моменты уклона от моих контратак, противник в большинстве случае кренился и уворачивался в левую для себя сторону.

Очередной рубящий сверху вниз удар я блокировать не стал, вместо чего резко сместился вправо. И следом, воспользовавшись моментом, буквально на пару мгновений придержав клинок противника телекинезом, мощным и точным движением рубанул мечом прямо ему по зубам.

Как и ожидалось, оружие практически беззвучно отскочило назад, ударившись о невидимый барьер. А в это время под рубашкой Миронова вспыхнуло ярко-алым светом — защитный артефакт своё отжил.

Я скривился. Что ж, посмотрим, насколько богат мой противник. Или, если быть точнее, как сильно его ценил князь Пожарский — тот на себе, к слову, носил сразу семь защитных артефактов.

Что же касалось нас с моими товарищами, то мы в свою очередь тоже кое-что предусмотрели. Идти с голой задницей на таких противников без собственных средств защиты было бы на грани самоубийства. К сегодняшнему дню, мой обновлённый благодаря Самаэлю отряд артефакторов успел сделать нам по одному кольцу с защитными свойствами. Ещё такая же партия артефактов в данный момент находилась в работе. Пригодных для подобных вещей кристаллов у меня, благодаря родне, хватало ещё на десяток подобных артефактов, а дальше придётся вновь заниматься их добычей. Точнее, возобновлять добычу решение уже было принято, не дожидаясь, пока благодаря моей бурной жизни у нас эти камни закончатся.

Возвращаясь к поединку: случившийся провал заставил оппонента наконец-то вновь проявить эмоции. Его лицо, до того сосредоточенное, теперь исказилось — брови сдвинулись, губы сжались в тонкую линию, из-под бледной кожи проступили жилы. Я чувствовал, как воздух буквально дрожит от напряжения между нами. При этом, нельзя было сказать, что противник в моменты гнева терял рассудок и бился бездумно — таких ошибок мужчина, увы, не совершал.

А ещё, судя по тому сопротивлению, которое он оказывал мне в ментальной схватке, Миронов был в разы сильнее своего князя.

Мельком скользнув взглядом в сторону портала, я с удовольствием отметил, что бесы наконец освободили куб, и артефакт, мерцая своим светом, по воздуху направился в сторону портала.

Что ж… прекрасная новость! Обе задачи выполнены, осталось только решить вопрос с Мироновым. Последний, тем временем, после короткой паузы вновь выходил на дистанцию атаки и готовил очередной выпад.

Резкий шаг, скольжение вперёд, удар снизу вверх, обращённый в мою шею. Я отступил, отклонившись на полшага, пропуская сталь мимо, и ответил встречным выпадом. Клинки сошлись с лязгом, и я, пользуясь сближением, перехватил противника за руку и, крутанувшись на месте, бросил его через левое бедро, одновременно дёрнув клинок и рассекая одежду на груди врага.

Падение вышло звонким, но Яков Степанович тут же ушёл в перекат, а следом поднялся на ноги, не позволив мне воспользоваться секундным триумфом. Что касалось ранения, которое Миронов должен был неизбежно получить в ходе такой атаки, то увы — когда он вновь встал ко мне лицом, никаких повреждений на его туловище заметить мне не удалось. Впрочем, как и вспышек света от сгоревшего артефакта. Но оно и неудивительно, ведь режущей атакой разрядить нормальный камень было попросту нельзя.

В следующую секунду настала моя очередь удивлять оппонента. Наконец приняв для себя, что бой пора заканчивать, я впервые за время нашего смертельного поединка пошёл в атаку.

Ложный выпад, короткий шаг назад и резкий рубящий удар сверху, который ожидаемо угодил в защиту. Следом же, без малейшей паузы, перехватываю меч и бью сбоку — Миронов в последнюю секунду отшагивает назад и успевает убрать голову, а затем отбивает ещё несколько прямых ударов, скользящих в голову, шею и живот.

Закончив серию, я тут же шагаю вбок, уходя от ожидаемой контратаки, и наношу короткий и практический незаметный удар по предплечью противника. Руку таким однозначно не отсечь, но вот повредить… Собственно, ровно это и произошло, одновременно с ярко вспыхнувшим на груди мужчины артефактом. Пролилась первая кровь.

Ведущая рука противника задрожала, но меч он не выронил, напротив, перехватил его покрепче и, скрипнув зубами, снова рванулся вперёд.

Удары сыпались один за другим — сверху, крест-накрест, сбоку, следом же с развороту, с попыткой прижать телекинезом и сбить внимание сферой огня, выпущенной в лицо. Забавно, что за всё время схватки ни он, ни я попыток воспользоваться стихийным даром ранее не предпринимали. Впрочем, я и не собирался начинать.

Предвидя очередной выпад с попыткой угодить мне в горло, я не смог не отметить, насколько медленнее стала двигаться рука противника. Но стоило отдать ему должное — подвела Миронова не выносливость, как я изначально предполагал, а кровоточащая рана.

Резко шагнув вперёд и пропустив его меч сбоку, следом же перехватывая оружие рукой, я одновременно с этим нанёс свой финальный удар. Прошедший сквозь грудь моего визави клинок сопровождался сдавленным вскриком, одновременно с чем ноги Якова Степановича тут же подкосились и он упал на колени. Глаза его расширились, рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать. Без всякого удовлетворения и тем более удовольствия от победы, я молча выдернул клинок и отступил на шаг.

Миронов пошатнулся, приложив обе руки к окровавленной груди и следом медленно рухнул набок.

Я подошёл ближе, присаживаясь сбоку от поверженного противника. Он дышал тяжело, надсадно, уже не поднимая головы. Глаза вражеского генерала смотрели точно перед собой.

— Достойный бой, Яков Степанович. Очень жаль, что мы оказались по разную сторону баррикад. Вы сильный воин, — произнёс я ровным голосом без всякого лукавства.

Миронов ничего не ответил. Только чуть кивнул и с трудом сглотнул собравшуюся во рту кровь.

Спустя несколько секунд взгляд мужчины остекленел, и я, приняв, что он испустил дух, медленно положил ладонь ему на лицо и прикрыл его веки.

Задержавшись рядом на десяток секунд, перевёл взгляд в сторону портала, где Нах-Нах безмолвной тучей наблюдал за исходом этой кровавой схватки.

Всё было кончено.

Уходил из этого зала я под сопровождением не самых приятных мыслей. Восемь человек, пусть и присягнувших моему врагу, сегодня погибли исключительно ради камня — моя месть их жизни, увы, не требовала.

Мог ли я избежать их смертей и при этом уйти отсюда с камнем? Вероятно, да. Но тогда бы вся империя однозначно знала кто явился сюда этой ночью. У случившегося налёта были бы свидетели. А так… а так они тоже всё поймут, но будут располагать лишь догадками и теориями. А между делом, артефакт, который я забрал у врагов, должен был послужить более великому делу, кроме как охранять чью-то крепость или дом.

* * *

Тронный зал дома Висхара являлся одним из самых охраняемых и величественных мест планеты Талаакс. Будучи архитектурным воплощением власти древней династии первых зорканцев, зал поражал сочетанием монументальности и технологического изящества. Его своды поднимались на десятки метров, поддерживаемые полупрозрачными арками, по которым стекали струи светящейся жидкости, переливающейся всеми цветами спектра. Поверхность пола представляла собой сплав из полированного камня и стеклокристаллов, отражающих силуэты существ, ступавших по нему, с лёгким временным отставанием — символ величия прошлого, неотделимого от настоящего.

Вдоль стен, уходящих в высоту, располагались гигантские барельефы, иллюстрирующие эпизоды из летописей Висхара — сцены великих завоеваний, обрядов наследования, колонизирования планет. Пространство было пронизано невидимой силой и величием, роскошью и благородством, великолепием и изысканностью.

На фоне абсолютной тишины послышались звуки приближающихся шагов. К залу направлялась делегация, состоявшая из трёх ящеров. Двое из них — в парадных военных доспехах: серые приталенные широкими ремнями кители, с правой стороны украшенные нагрудными значками, поблёскивающими в свете освещавших помещение ламп, а с левой — гербами императорского дома. Знаки отличия военных находились на воротнике и представляли собой странного вида линии, отражённые на материи в виде чёрных ромбов.

Третий член делегации выделялся иначе. Он был облачён в тщательно выглаженный фиолетовый костюм с широким воротником, плотно облегающий туловище ящера. При этом рукава костюма были, напротив, свободными, длинными и с внутренними подкладками из белой ткани. В походке сановника чувствовалась нервозность, но он старался держаться. Пальцы его правой руки слегка подрагивали, но лицо старательно изображало спокойствие.

Остановившись у массивных створок, трое рептилоидов замерли, их дыхание слегка участилось. Фитаури, в отличие от сопровождающего их сановника, чувствовали себя значительно увереннее.

Следом, на мгновение переглянувшись друг с другом, все трое перевели взгляды в сторону охранника у входа. Короткий кивок от сановника послужил сигналом, вследствие чего двери медленно поддались и открыли проход внутрь тронного зала.

Поток холодного, отфильтрованного воздуха коснулся их лиц, заставив ткань на рукавах едва колыхнуться. Делегация вошла в тронный зал и твёрдым шагом направилась по синей дорожке, на пути которой стояла неподвижная фигура уставившегося на них ящера. Приблизившись к центру, троица замедлилась.

Подойдя к краю ковра, усеянного символами дома Висхара, ящер в фиолетовом костюме выступил на шаг вперёд. Его голос прозвучал громко, отчётливо, наполненный торжественностью и почтением:

— Приветствуем вас, Абето хун Граз Пеш Висхара, благословенный сын великого отца!

Следом все трое почтительно склонились, синхронно опуская головы до уровня груди. Движение, казалось, словно было отрепетировано не один десяток раз.

Прямо перед прибывшей делегацией, в центре зала, под светом купольного излучателя, стоял высокий, статный, почти неподвижный ящер. Он являл собой воплощение силы, сдержанности и древнего достоинства своего рода. Белые свободные одежды ниспадали с его плеч и пояса, струились по телу тяжёлыми волнами, создавая иллюзию, будто сотканы они не из материи, а из света. Кожа — серовато-голубая, с лёгким мраморным отливом, несколько отличалась от традиционной с болотной пигментацией у основного большинства рептилоидной расы. Его лицо с ярко выраженным подбородком и скулами сохраняло каменную невозмутимость. Глаза — чёрные, глубокие и внимательные, изучали вошедших не моргая. На груди принца крови, седьмого наследника Великого Престола, красовалось широкое платиновое ожерелье с крупными зелёными камнями, ярко переливающимися на свету.

Несколько мгновений в помещении царила тишина. А потом голос Граза её нарушил:

— Мне доложили, что вы прибыли с важными новостями. Рад вас видеть, мои верные подданные. Чем порадуете, Кашир?

Сановник, казалось, только и ждал когда принц крови даст ему слово, а потому, едва прозвучал вопрос, принялся отвечать:

— Та планета, Абето хун Граз! Мы на финальной стадии! — с трудом сдерживая восторг, воскликнул он, уставившись на Пеш Висхара.

Он замер, будто ожидая немедленной реакции. Но лицо принца крови осталось неизменным. Лишь лёгкое напряжение в уголках глаз говорило о том, что он ждёт дальнейшего доклада.

Отметив всё это, дворцовый сановник спешно продолжил:

— Передаю слово нашим фитаури — из первых уст доклад будет звучать точнее, Абето хун Граз.

На этих словах почтительно поклонившись наследнику Великого Престола, Кашир умолк и, не разворачиваясь, отступил на пару шагов назад, передавая слово военным разведчикам, совсем недавно прибывшим из аномалии.

— Абето хун Граз, слава вашему дому! — на одном дыхании ровным голосом произнёс ящер в военной форме, сделав короткий шаг вперёд. — Докладывает фитаури Борк Вауз! Мы прибыли, чтобы с честью сообщить вам, Лиуль, что работы по возведению военно-исследовательской базы на планете Уркан были закончены!

Лицо Борка, в отличие от сопровождавшего военных сановника, имело невозмутимый вид. Выдержав небольшую паузу, ящер продолжил свою речь:

— В данный момент наши инженеры делают последние настройки оборудования, чтобы подготовить маяк к передаче сигнала. Мы прибыли получить Ваше Благословение, а также шифровку, Абето хун Граз.

— Уркан? — не повышая голоса, ответил Пеш Висхара, недовольно прищурившись.

— Так сейчас все называют открывшийся новый мир. Это название присвоили новой планете зорканцы вашего брата в честь его жены, — на этот раз произнёс другой фитаури, следом же уважительно поклонившись принцу крови и на миг опустив взгляд. — Кран Пеш Висхара уже успел сообщить об этом в одном из своих последних интервью. Зорканцы Лиуля одними из первых оказались в разломе и заявляют на новый мир свои права.

Глаз принца крови чуть дёрнулся, под подбородком напряглись мышцы шеи. Всем в тронном зале стало в тот же миг ясно, что полученная информация Гразу явно пришлась не по душе.

— Крану, как и вам, должно быть хорошо известно, что именовать населённую планету есть право только у тех, кто её колонизировал, — жёстким голосом бросил Пеш Висхара, впрочем, тут же переходя на более спокойный тон. — До тех пор, приказываю именовать её кодовым номером. Пусть будет… «Ноль тридцать три».

— Ваш приказ будет выполнен, Абето хун Граз! — тут же ответил сановник, в то время как военные лишь синхронно кивнули, вытянувшись по струнке.

Удовлетворённо оглядев стоявших напротив ящеров, Граз Пеш, добавив в голос немного торжественности, произнёс:

— Благословляю вас на операцию, Ато Вауз, Ато Трабс и Ато Кашир. Передайте мои слова нашим зорканцам. Шифровку вам отдаст мой помощник на выходе. Приказываю начать передачу сигнала, как только маяк будет готов к работе.

— Приказ принят, Абето хун Граз! — вновь ответил Кашир, тогда как фитаури, так и стоявшие по стойке смирно, лишь заново коротко кивнули своими головами.

На этом члены делегации, вновь почтительно поклонившись своему принцу крови, развернулись на месте и направились в сторону выхода.

Когда шаги ящеров стихли за закрывшимися за их спинами дверьми, в другом конце зала показалась фигура стройной молодой зорканки. Облачённая в такие же белые одежды, что и Граз, только с лёгкими оттенками перламутрового цвета по краям, она неспешно двинулась в сторону центра зала, не сводя глаз с повернувшегося в её сторону принца крови.

Облегающая тело ящерки белая ткань подчёркивала изящество движений. На голове зорканки светилась тонкая, почти невесомая диадема, а на лбу, чуть выше переносицы — небольшой прозрачный кристалл, отдалённо напоминающий третий глаз.

— Хорошие новости, мой Граз? — с придыханием произнесла ящерка, остановившись в нескольких шагах и уставившись в глаза мужу.

Пеш Висхара повернул голову к супруге, бегло пробежавшись взглядом по её силуэту. Под конец его чёрные зрачки поймали отражение диадемы.

— Вполне, Зэтала, — произнёс он, едва заметно кивнув. — Маяк готов. Аборигены в неведении.

— Да⁈ Слава Великой Матери Шедрам! Это же просто прекрасно, Граз! — воскликнула принцесса, и на её лице расплылась улыбка, обнажив ряд аккуратных острых зубов. В порыве радости она почти мгновенно преодолела оставшееся расстояние и обвила руками шею супруга, прижавшись к нему всем телом.

— Мне бы капельку твоего хорошего настроения, — задумчиво вздохнул Пеш Висхара, хмуро уставившись в пустоту, когда Зэтала от него отпрянула. Следом он перевёл взгляд в сторону окна, за которым открывался панорамный вид на дворцовый сад.

— Я просто радуюсь, что тебе не придётся вести войну с братом! — ответила ящерка с неожиданной горячностью в голосе, следом положив ладонь на щеку мужа и ловя его взгляд. — Эта планета, появившаяся благодаря сопряжению, есть не что иное, как подарок Великой Матери, Граз! Мы должны благодарить мироздание за это. Теперь у каждого из братьев будет своя планета… тебе не нужно будет идти войной на свою кровь. Все выдохнут, мы больше не будем жить в постоянном напряжении!

— Ты не понимаешь, амабет… — качнул головой принц крови, с некоторой снисходительностью во взгляде оглядев супругу. — Никто из братьев просто так не подарит мне эту планету. Даже за возможность ею обладать нам придётся драться. Уже сейчас Кран заявил на неё права и назвал в честь своей Урканы… Так что ни о каком подарке от твоей Великой Матери речи пока нет.

Принцесса на секунду опустила взгляд. Камень на её лбу померк. Затем она глубоко вдохнула и, следом же вздёрнув подбородок, с новым запалом в голосе произнесла:

— Прости меня, мой любимый Граз, но я вынуждена указать тебе на очевидное. Последние полгода всё активно шло к тому, что нас ждала самая кровопролитная война за последние несколько полных циклов! Война между братьями! Пока один не умрёт, а второй не подтвердит своё право на жизнь и титул! Сегодня всё изменилось, мой Граз! Сегодня вы будете соперничать, противостоять, конкурировать, но не биться насмерть. И уступить в данной битве брату не будет уроном чести и приговором.

Зэтала взяла мужа за руку, сжав его ладонь, мягко, но настойчиво.

— Ты обязательно победишь, — добавила она с уверенностью. — И планета станет нашей! Мои молитвы были услышаны!

Несколько секунд Граз не отвечал. Его взгляд скользил по её лицу, по изгибам плеч, по фигуре. Затем уголки его рта дрогнули, и в лице появилось то, что можно было назвать улыбкой.

— Мне досталась лучшая из жён, — произнёс Пеш Висхара тихо, но вполне искренно, и, протянув руку, медленно провёл пальцами по щеке супруги.

Абето хун — титул принцев крови и наследников престола.

Ато — господин.

Лиуль — «его величество», титул сыновей императора.

Фитаури — командующий авангардом или передовым разведывательным отрядом.

Амабет — одна из форм обращения к супруге принца крови.

Шака — военное звание командующего батальоном, сопоставим с майором.

Азмач — титул полководцев, сопоставим с полковником.

Глава 14

Портал привёл меня в полумрак подвального этажа одного из зданий, расположенного в восточной части Темногорска, в котором находилась наша лаборатория. Внутри последней, надо признаться, я бывал иной раз не реже чем в собственном кабинете. Впрочем, сегодня у нас случай особый.

Подвал, к слову, был техническим и, как правило, малопосещаемым. Однако именно здесь находилось то место, где было наиболее удобно располагать выход из межпространственного коридора, дабы не мешать работникам НИИ заниматься своими делами и не привлекать лишнего внимания людей.

Не оглядываясь по сторонам и не медля ни секунды, я приказал Кали тут же перетащить меня наверх, в надежде успеть на проведение ритуала, минуя лишние коридоры, но увы. К моему прибытию работа была сделана — Степан уже лежал в отключке, учёные-артефакторы суетились вокруг, наблюдая за приборами и состоянием участников, а сам Лев Платонович находился возле Пожарского, расслабляя ремни на груди и снимая повязку с глаз пленника.

Зал лаборатории был освещён с избытком: свет падал со всех сторон, отражаясь от кафельного пола и от металлических поверхностей столов, на которых стояли разные склянки.

Вновь оглядев Степана и с удовлетворением отметив, что тот хоть и был в отключке, но не выглядел при этом болезненно, я сфокусировал взгляд на Геннадии Семёновиче. Лицо князя было бледным, губы пересохшими, веки дрожали, ну а ниже шеи зрелище представлялось и вовсе не из приятных. И это несмотря на то, что находящиеся в готовности лаборанты и найденный мной для таких дел лекарь успели Пожарского перед ритуалом перевязать, да немного подлечить.

Я подошёл к одному из свободных столов и поставил на него куб с кристаллом внутри. Полупрозрачная оболочка мерцала, в её недрах едва заметно мерцал сиянием артефактный камень.

— Как всё прошло? — спросил я, специально чуть громче, чтобы перекрыть фоновый гул.

— Здравствуйте, Ваша Светлость! — Ларионов мгновенно повернулся на мой голос, поднимая взгляд от Пожарского. Лицо у него было несколько напряжённым, но голос при этом вполне спокойным. — Штатно. Только закончили, — тут же кивнул он, отвечая на поставленный вопрос, и следом перевёл взгляд на стол рядом со мной. — Это… ещё один артефакт⁈

— Да, Лев Платонович, — отмечая вспыхнувший интерес в глазах мужчины, произнёс я, следом кивком головы здороваясь сразу со всеми учёными, уставившимися сейчас на меня в приветствии. — Можете пока заняться им. Мне интересно, насколько эти камни схожи между собой. И напротив, чем различаются. Ну а я пока буду думать, где их разместить.

Мои пальцы скользнули по краю куба, а в следующий миг всё внимание резко сместилось в сторону Максима, который, завидев меня, отошёл от Степана и приблизился ко мне сбоку.

— Вижу, ты отлично справился. Только чего так долго-то? — бросил он негромко, очевидно по достоинству оценив принесённую мной добычу.

— Снизу без сюрприза не обошлось, — ответил я, мельком переглянувшись с другом. — Меня там ждали. Пришлось повозиться.

Аверин тут же недовольно цокнул языком, одновременно качнув головой:

— Чёрт… Так и знал, что нам надо было с тобой идти. Это могло и подождать, — кивком головы указывая на кресла посреди ритуального круга, добавил к своему жесту товарищ.

— Не могло, Максим. Посмотри, он того и гляди сейчас сдохнет, — пересекаясь на этот раз взглядом с Геннадием Семёновичем, промолвил я.

Пожарский же, будто в пику моим словам, едва заметив, что я смотрю в его сторону, как будто ожил. Лицо его дёрнулось, губы скривились, судя по всему из последних сил наливаясь гневом и злостью. И в этом взгляде было столько ярости, столько едкой, глубинной ненависти, что на миг мне показалось, будто он готов встать и броситься на меня с голыми руками.

— Тебя казнят, ирод! Ты… ты за это будешь гореть в аду!.. — сипло, с надрывом прорычал Пожарский, с трудом приподняв голову и исподлобья уставившись на меня. Голос резал слух, сорванный, будто каждое слово вытягивалось через боль.

— Вам нужно молиться, Геннадий Семёнович, чтобы я никогда в этом месте не оказался. Потому как в таком случае, первое что мне придёт в голову — это найти вас там и искалечить вновь, — без капли жалости во взгляде произнёс я, уставившись на старика. — Мой долг мести перед родом с вашей смертью будет уплачен. И не советую больше воскресать — в договор о мире с вашим домом вы не входите.

Он едва заметно шевельнул губами — то ли собираясь ответить, то ли проклясть, но я не дал ему этого шанса. Челюсти Пожарского сжались, не позволяя тому открыть рот, что меня сейчас более чем устраивало — время для разговоров давно закончилось.

В следующий миг я ментально попросил Бобу готовить портал в иной мир — князя ждала та же участь, что и его предшественников, исключений делать никто не собирался.

К слову, полностью делегировать эту задачу своим бесам я не стал — на этот раз было решено исполнить вынесенный приговор самостоятельно. Поэтому раздав напоследок все приказы и попросив перенести Стёпу в особняк к Маше, которая на этот раз уже была предупреждена и томилась в ожидании, я попросил Кали перенести меня вместе с пленником к портальной арке.

* * *

Спустя десять минут.

На склоне горы, где воздух пах разогретым камнем и морской солью, я сидел, глядя вниз — на пляж, гладкую воду и зелёные пальмы, уходящие далеко за спину. Солнце кроилось между облаками, оставляя золото на краях неба и осколки света на мокрых камнях.

— Я не знал тебя лично, отец, но очень надеюсь, что со смертью этого человека твоя душа упокоится.

Слова повисли в воздухе, не требуя ответа. Не было ни ветра, ни эха. Просто тишина и свет солнца, оставляющего длинные, неподвижные тени. Я чувствовал, как напряжение, копившееся в груди последние годы, медленно уходит. Не испаряется — нет. Но отпускает хватку.

Наблюдать за закатом с высоты этой горы вновь… было странно. Предельно смешанные эмоции: волнение, лёгкий страх, воодушевление, радость от того, что всё уже в прошлом, и волна обрывочных воспоминаний. Наверное ещё месяца не прошло как мне удалось отсюда выбраться.

Сейчас всё вокруг, в отличие от того же самого места, но в реальности, где меня законсервировал Самаэль, так или иначе изменилось. Но не это привлекло моё внимание, а рожа архидемона, усевшегося в нескольких метрах сбоку, будто вновь погружая меня в картину минувшего кошмара.

— Ход с Пожарским — одобряю, — неожиданно раздобрился на похвалы Самаэль, что было для него крайне несвойственно. — Специально его тебе оставил, и доволен, что ты закрыл этот вопрос.

Я молча скосил взгляд в его сторону. Хотел я того или нет, но в такие моменты в голове возникали не самые приятные воспоминания — перед глазами ещё свежа была картина того, как совсем недавно мы, сидя здесь же, обсуждали несколько иные вещи.

— Что-то хотел? — наконец нарушил тишину я, вновь уставившись в сторону моря.

— Да, — кивнул архидемон, посерьёзнев в лице. — Чтобы ты начал активнее работать над исполнением данных клятв.

* * *

— О, ты вернулся! — с лёгкой улыбкой произнесла Виктория, едва я шагнул в гостиную.

Она сидела на своём обычном месте, в кресле у окна, скрестив ноги и прижимая к коленям книгу, которую тут же закрыла, заметив моё появление. Я остановился на пороге на секунду, бегло оглядывая помещение. Максима с Машей здесь нет, значит они наверху со Стёпой.

— Да. Все дела закончил. Теперь, признаться, даже не знаю, чем буду заниматься всё лето, — ответил я, подходя ближе и не торопясь усаживаясь за стол напротив сестры.

Естественно, последняя фраза была брошена с иронией — с учётом всего происходящего вокруг, забот у меня вряд ли уменьшится, что тут же подтвердила Виктория.

— Не переживай, без дела не останешься — Темногорск уж точно не позволит, — произнесла она, чуть склонив голову, и на секунду её глаза блеснули иронией.

Что правда — то правда, моё княжество просило, а иногда и требовало целую прорву моего времени. Работа там всегда имелась, и забывать об этом не приходилось даже без напоминаний сестры.

Очередной раз оглядев Викторию внимательным взглядом, я отметил, что несмотря на то, что девушка очевидно была рада меня видеть, улыбка постепенно сошла с её лица и взгляд вновь стал задумчив и серьёзен.

— Как справляешься со своей бесовкой? — осторожно спросил я, попробовав предположить причину тревог сестры.

— Всё нормально. Она ещё восстанавливается, — с готовностью ответила Виктория и, отставив свою чашку, поднялась с места, направившись к кухне.

В течение следующей минуты сестра заварила свежий чай, а затем поставила передо мной кружку с горячим напитком. Ароматный запах мяты расплылся по комнате. Следом же на столе оказались и сладкие угощения.

— Спасибо, — произнёс я, благодарно кивнув и тут же вспоминая, что с момента нашей разлуки прошло чуть более десяти часов и никаких новостей на счёт демоницы пока ждать точно не приходилось. — Ну хоть с дядей-то позаниматься успели? — спросил я, решив сменить тему.

— А как же! — глаза сестры заискрились и губы вновь расплылись в улыбке. Очевидно, эта тема настроение ей поднимала. — Только он мне железный меч не доверил. Даже учебный. Сказал пока заниматься с деревянным. А ещё… ещё я оказалась слабачкой, — добавила она, и в голосе прозвучала лёгкая досада. — Долгие физические нагрузки даются мне нелегко.

— Дело практики, — протянул я, позволяя себе чуть расслабиться.

На самом деле, если уж говорить совсем откровенно, всё это казалось мне чем-то близким к баловству. Хороший мечник, как и любой другой боец, начинает свой путь ещё в детстве. В крайнем случае — с подросткового возраста, когда любые знания и умения человек впитывает будто губка. Но это только если речь идёт не просто об умении держать клинок, а о внутренней дисциплине, балансе, реакции, рефлексах…

Да, конечно, бывали исключения. Люди, у которых талант просыпался внезапно — как вулкан, спящий полжизни. Они могли за пару лет достичь уровня, к которому другие шли десятилетие. Но на то они и исключения, которые, к слову, только и подтверждают собой существование правила.

Впрочем, стать сильнее и лучше, чем ты был вчера — всегда возможно. Изучить азы, научиться держать оружие, уметь защитить себя или близкого — этому можно научить почти любого, если у того есть мотивация. Тут всё упиралось лишь во время и усердие ученика.

— Лёша, нас на приём во дворец пригласили, — раздался голос Виктории, и я чуть вздрогнул, выныривая из своих мыслей. — Сегодня, — добавила она, опуская взгляд в свою кружку.

— О как… — выдохнул я и откинулся глубже в спинку кресла. — А быстро они.

— Ты о чём? — Вика приподняла бровь.

— Да так… — покачал я головой, не желая вдаваться в подробности, и поставил чашку обратно на блюдце.

Теперь сестре уж точно не нужно знать о том, что произошло минувшей ночью. И дело тут не в том, что я ей не доверял. Просто если вдруг цесаревич решит невзначай задать Виктории пару вопросов на эту тему, ей не придётся кривить душой перед будущим мужем и уходить от его вопросов — она действительно будет не в курсе дел, и это очень хорошо.

— Мне бы хотелось выспаться, Вик. На завтра никак не перенести? — спросил я больше в шутку, отлично понимая ответ на свой вопрос. Тем забавнее была её реакция.

— Лё-о-ша… нас зовут во дворец, а не в ресторан… К императору! — осторожно пояснила сестра, широко раскрыв глаза и удивлённо меня оглядывая. — Такое не очень хорошо переносить…

— Жаль, — вновь вздохнул я, прикрыв глаза. — Но поспать перед твоим свиданием мне всё же нужно.

— Лё-ша-а! — негромко воскликнула Виктория с деланной обидой в голосе. Следом она покраснела, немного сбивчиво добавив: — Никакое это не свидание!

Я не удержался и расплылся в довольной улыбке.

— Ну, смотрины… если тебе так больше нравится, — отозвался я, неприкрыто поддразнивая девушку.

— Вот тебе смешно, а я волнуюсь!.. — отмахнулась Вика, следом скрестив руки на груди. Губы её всё ещё были растянуты в улыбке, но в глазах осталась тень беспокойства. — Нам в таком случае, кстати, нужно иметь в виду, что Романовы вполне могут захотеть нанести ответный визит.

— Ой, не хотелось бы… — тут же покачал я головой, переводя взгляд в сторону окна. — Питаю надежды, что это место всё ещё остаётся в секрете… Разве что можно принять всех в Темногорске. Или лучше в Тюмени. Там у нас хороший особняк — гостей не стыдно звать.

Это действительно было правдой — в Тюмени, под боком у Белорецких, я успел отстроить себе хороший дом. В то время как в Темногорске за работами по благоустройству княжества и прочими делами мы не успели заложить даже фундамент своего родового замка. Как-то всё время было не до этого…

Что же касалось моей московской усадьбы, где мы сейчас и проживали, то тут всё было сложнее. Во-первых, место было скромным даже по меркам среднего аристократа. Хотя если смотреть с практической стороны, то это был вполне себе большой добротный дом на шесть спален, со всеми другими нужными для проживания помещениями. Даже Святогор с охраной здесь довольно комфортно разместились. Но ни о каких приёмах, кроме дружеских встреч, здесь речи быть не могло. Тем более что в моих планах было до последнего держать это место в тайне.

Да, конкретно для Романовых никакого секрета в том, где мы сейчас живём, не существовало. К слову, это исключительно благодаря полковнику Калинину и его особому навыку находить меня в любой ж… точке империи. Но для всего остального мира точное расположение нашего местожительства всё же оставалось в тайне. И менять это я отнюдь желания не имел.

Впрочем, все эти размышления, если быть объективным, вряд ли имели под собой что-то реальное. Я слабо верил в то, что Романовы действительно изъявят желание на подобные визиты — нашу ситуацию они прекрасно знают. И то, что удивлять их здесь нечем — тоже.

— Да? Ты мне за всё время так его и не показал, — Виктория тем временем в очередной раз напомнила мне о своём желании.

— Покажу как-нибудь, — улыбнувшись, кивнул я.

Сестра тут же вскинула брови:

— Это когда Алису сватать поедем, например? — обнажив белые зубы, с хитринкой во взгляде уточнила она.

— Один — один, — хохотнув, бросил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в полный голос.

— Ладно, иди поспи давай. Только не сильно долго. Нас к восьми ждут.

Коротко кивнув, я встал и потянулся. С каждой минутой в сон клонило всё сильнее.

— Хорошо. Аурус заодно выгуляем. Мне с недавних пор это опять стало нравиться, — мечтательно бросил я себе под нос, направляясь в сторону уборной. Как бы ни хотелось завалиться в постель, сначала нужно принять душ.

Глава 15

Удобно расположившись в обволакивающем спину сиденье автомобиля, я поглаживал подлокотник и молча поглядывал сквозь затемнённое стекло. За окном проносились улицы столицы — роскошные фасады, залитые вечерним светом, нередко разбавлялись мерцающими вывесками, установленными на витринах магазинов и дорогих бутиков. Машина двигалась плавно, будто плыла по воде, изредка едва ощутимо кренясь на поворотах. Передо мной, встроенный в переднюю перегородку, висел средних размеров монитор, на котором с наигранной тревожностью вещала ведущая одного из московских новостных каналов. Поспешно потянувшись к пульту управления, я отключил экран и вновь уставился в окно.

— Да не нервничай ты так, Лёш. Всё хорошо пройдёт. Даже я уже успокоилась, — нарушила тишину в салоне лимузина Виктория, с заботой меня оглядев.

Я повернул голову и посмотрел на неё, чуть приподняв бровь. Вика сидела сбоку, сложив руки на коленях. Чёрное длинное платье с открытыми плечами осторожно подчёркивало ладную фигуру сестры, но не выглядело при этом вызывающе. Каштановые волосы были аккуратно уложены в высокую прическу, которую венчала усыпанная камнями диадема. Не зачарованная, конечно — защитный артефакт так открыто носить глупо, но невероятно красивая.

— Это весьма отрадно. Неужели-таки смирилась со своей тяжёлой участью стать будущей императрицей всея Руси? — произнёс в ответ я, несмотря на лёгкий сарказм в голосе, действительно переживая на счёт навязанного сестре брака.

Глеба Романова назвать плохим человеком, вопреки некоторым нюансам наших с ним взаимоотношений, я не мог. Но это не значило, что он при этом однозначно будет хорошим мужем для Виктории. Не потому, что цесаревич был чем-то плох, нет. Просто… он ведь наследник императора. Рано или поздно ему придётся взять на себя управление над целой страной! Найдётся ли у человека такой величины время на личную жизнь? Будет ли сестра с ним по-настоящему счастлива? А мне ведь для неё хотелось всего самого лучшего — детство и юность у девчонки и так были не самыми благополучными.

Будь моя воля, я бы предложил Вике подыскать ей менее известного и влиятельного человека для семейных отношений, но зато при этом сконцентрированного на собственном роде и более внимательного к проблемам своих близких, нежели всего государства. Но судя по тому, что я сегодня наблюдал, её точно нельзя было назвать опечаленной грядущими изменениями в жизни…

С другой стороны, опыта в этой самой семейной жизни у меня самого было ничтожно мало и лезть со своими советами и предложениями к сестре я не смел. Да и куда там, когда все обещания даны и договоры подписаны?

Так что в сложившейся ситуации мне оставалось только наблюдать за тем, что будет дальше, и действовать по обстоятельствам. Одно знал я точно: если вдруг что пойдёт не так — выход с сестрой мы без сомнений найдём и в обиду я её никому не дам.

— Потешайся-потешайся, братик. Пользуйся моей благосклонностью, — гордо приподняв подбородок, отозвалась Виктория, слегка прищурившись и улыбнувшись одними лишь уголками губ, следом часто-часто захлопав ресницами.

Не сдержавшись на этом моменте, мы одновременно громко рассмеялись. Её лукавый взгляд и лёгкая пародия на императрицу здорово подняли мне настроение, отчего я даже на короткий миг забыл куда мы едем.

Именно в этот момент мы с сестрой одновременно почувствовали, как в заднюю часть лимузина кто-то неожиданно врезался сбоку. Удар ощутился не слишком сильным — активный барьер однозначно спас ситуацию, поглотив большую часть инерции — но всё же достаточно серьёзным, чтобы машину качнуло, а затем бросило в сторону. Водитель запетлял, мгновенно среагировав на столкновение, и несколько секунд пытался выровнять движение. Несмотря на отличную работу щита, меня с сестрой во время всех этих манёвров едва не вышвырнуло из кресел — спас подлокотник и дверная ручка, в которые я успел вцепиться руками, одновременно придерживая телекинезом Викторию. Со стороны водителя тем временем послышались приглушённые ругательства.

— Лёня, что там? — бросил я, чуть наклонившись вперёд.

Машина окончательно остановилась, и сквозь окружающие окна стало видно, как прочие авто из нашей колонны постепенно тормозят, замыкая периметр.

— Кажись, Ваша Светлость, сейчас будет драка, — ответил водитель, открыв шторку и уставившись на меня сквозь зеркало заднего вида.

Тем временем, мои бесы уже распространились по окружающей площади перекрестка, пересекая который, в нас и въехала другая машина, и докладывали мне обстановку.

— Не выходите, Ваши Светлости. Ребята разберутся, — произнёс мгновение назад появившийся в салоне автомобиля Святогор, которого к нам перенёс приставленный к нему бес.

Дядя ехал в соседнем внедорожнике вместе с другими бойцами сопровождения и, судя по его лицу, ситуацию держал под контролем.

— Ну нам же интересно… — начал было я с усмешкой, но, перехватив его взгляд — крайне серьёзный и смурной, умолк.

— Алексей, им опыт нужно получать. Пусть работают — не мешай, — качнул головой дядя, на что я лишь откинулся в кресле и уставился на сестру.

Она, к слову, не испугалась. Даже не напряглась. Лицо девушки выражало скорее любопытство, чем тревогу.

— Ждём, — коротко бросила Виктория, пожав плечами. Она слегка подалась вперёд, с интересом оглядываясь по сторонам.

Ждать пришлось недолго — буквально через два десятка секунд бесы полностью обрисовали мне картину происходящих событий, часть которых я и сам мог наблюдать через стекло автомобиля.

Как оказалось, во время пересечения одной из центральных улиц, в наш кортеж врезался головной автомобиль другого княжеского кортежа. Их водитель, видимо, посчитал, что принадлежность к старшему роду автоматически даёт иммунитет к дорожным правилам. Автомобиль двигался на красный свет, уверенно и без замедления. На последних метрах он, конечно, попытался увернуться, но было уже поздно — столкновения избежать не удалось.

Приняв доклад о ситуации, я едва не прицокнул от удивления и нахлынувшего любопытства. Мне, признаться, стало крайне интересно, как же дальше будут развиваться события с учётом новых вводных. Станут перекладывать ответственность и быковать? Или, быть может, и вовсе сразу атакуют?

К этой минуте часть наших бойцов уже вышли из машин, чтобы разобраться с происходящим, и то же самое сделали вооруженные люди из соседнего кортежа. Бесы кружили над улицей, нависая над вероятным противником незримыми тенями, будучи готовыми вмешаться в любую секунду. Момент, в котором лёгкое ДТП могло превратиться в демонстрацию силы двух аристократических домов, казалось, неумолимо приближался.

Но прежде чем ситуация успела войти в фазу конфликта, произошло то, чего, признаться, я не ожидал.

Из врезавшегося в нас лимузина, скользнув мимо своих телохранителей, стройной походкой вышла молодая аристократка. Она двигалась уверенно, с высоко поднятым подбородком, бегло оглядывая лица моих людей, очевидно пытаясь вычленить среди них главного.

— Произошло недоразумение, господа, — громко произнесла девушка, уставившись в сторону нашей машины. — Я бы хотела поговорить с вашим хозяином и возместить ущерб.

Слова аристократки без проблем долетали до наших ушей — стекло на моей двери было слегка приспущено, а говорила она, должно быть, намеренно громче необходимого.

— Это же Катька… — удивлённо произнесла сбоку Вика, придвинувшись ко мне ближе, едва не упираясь лбом в тонированное стекло. Её голос прозвучал с лёгкой смесью удивления и задумчивости.

— Катька? — переспросил я, не сообразив, о ком речь.

— Ну Антипина! Княжна Антипина, — пояснила сестра, всё ещё глядя через стекло.

Имя хоть и казалось мне знакомым, но припомнить эту девушку я всё равно не смог.

— Ладно, пропустите её, — коротко бросил я Святогору, протягивая руку к дверной ручке. Следом вышел наружу и тут же обернулся, подавая ладонь сестре.

Тем временем, княжна Антипина, грациозно виляя бёдрами, шагала в нашу сторону, одновременно с чем мимика на её лице спешно менялась, вследствие, как полагало быть, удивления от встречи с Викторией.

Мне, как мужчине, трудно было не отметить эффектную фигуру аристократки. Высокая, стройная, в деловом, но нарядном платье бежево-серого оттенка, украшенного серебряными вставками по рукавам и вороту. Яркий макияж и уложенные в причёску волосы, будто она тоже спешила на приём к императору, дополняли образ Екатерины.

— Вика?.. — на ходу бросила девушка, но следом, будто опомнившись, перевела взгляд на меня и, остановившись напротив, изобразила приветственный поклон. — Здравствуйте, Ваша Светлость… Я очень сожалею, что так вышло…

— Здравствуйте, Екатерина, — спокойно кивнул я в ответ княжне, отмечая черты её лица.

Они и вправду оказались знакомыми — эта девушка, в числе остальных вместе с Викторией и Алисой, была спасена нами из лап мятежников несколько месяцев назад, когда предатели под управлением демона в теле Патриарха Светлицкого придумал взять их всех в плен. Да уж… непростая вышла операция.

— Привет, Катя! — девушки неожиданно тепло обнялись, уставившись друг другу в глаза, о чём-то тут же бегло перешёптываясь.

— Полагаю, раз всё хорошо закончилось, можно и расходиться, и не задерживать движение, — произнёс я, привлекая внимание девушек и одновременно оглядываясь по сторонам, наблюдая как другим участникам движения приходится объезжать случившийся затор из двух кортежей.

— Постойте… Прошу уделить мне минуточку внимания, — тут же произнесла Антипина, и я увидел, как она, быстро кивнув Виктории, сделала шаг вперёд и стала ровно напротив меня. — Считаю должным извиниться за своего водителя, — произнесла она, глядя мне прямо в глаза. Говорила быстро, но сдержанно, стараясь не терять достоинства, но и не тратить лишнего времени. — Мы сильно торопились по важному делу, и он был вынужден нарушать. Не справился с управлением… мне очень жаль и стыдно. Можем ли мы, помимо наших извинений, предложить вам какую-либо компенсацию за всю эту ситуацию?

Я на миг задержал дыхание, наблюдая за тем, как её губы едва заметно подрагивают, выдавая лёгкое волнение. Признаться, такое переживание меня даже несколько смутило.

— Не стоит, Екатерина, — из стороны в сторону качнул я головой. — Ни мы, ни наш автомобиль не пострадали, поэтому в компенсациях однозначно нет никакой нужды. Нам достаточно было ваших тёплых слов.

Антипина замерла. Несколько секунд смотрела на меня, будто не веря, что я вот так просто отказываюсь от предложения. Затем ненадолго опустила глаза, видимо, подбирая слова.

— Мне так неудобно… это как-то неправильно, — пробормотала аристократка, смущённо потупив взгляд и хлопнув ресницами. Щёки девушки тронула едва заметная краска, и она запнулась, словно пыталась сообразить, что предложить, чтобы при этом не показаться назойливой. — Время ваше отняла, в конце концов… Может… может, вас с сестрой хотя бы можно пригласить на ужин? Или в наше казино? Или в наш парк? Нам и за прошлую вашу помощь так и не удалось расплатиться, а тут ещё это…

Я медленно повернул голову в сторону Виктории. Она со стороны наблюдала за Екатериной и, уловив мой взгляд, коротко кивнула, очевидно сообщая, что не против с ней встретиться.

Откровенного желания принимать её благодарность у меня не было — никакого чувства превосходства и высокомерия, всего лишь привычка к тому, что есть постоянный дефицит личного времени. Хотя, с последним как раз теперь вполне могло всё стать гораздо лучше. Что же касалось Антипиной, то от девушки не тянуло ни негативом, ни аристократическим пафосом. Её аура была чиста — без той чёрной пелены, которая нередко маячила за спинами желающих мне зла аристократов. Сама же она, судя по всему, действительно сияла желанием меня отблагодарить, что для многих аристократов зачастую было делом чести.

К слову, подобные эпизоды особого удивления у меня не вызывали. Пока я несколько месяцев отсутствовал в этом мире, нас едва не засыпали благодарственными письмами. Благодарили официально, неофициально, через курьеров, через знакомых. Кто-то слал приглашения, кто-то подарки, кто-то пытался отблагодарить финансово. На мое имя приходили приглашения на приёмы, званые обеды и культурные мероприятия, количество которых перевалило за два десятка.

Предприимчивый Самаэль, надо сказать, ни капли не стеснялся эти благодарности принимать и успел со многими встретиться и заключить отдельные договорённости, привлекая немалое количество инвестиций в развитие Темногорска. Правда инвестициями это было назвать сложно, так как они обычно подразумевали обратную выгоду для инвесторов, а это больше походило на безвозмездные взносы в нашу экономику в одностороннем порядке. Обратной выгоды у сторон практически не имелось, кроме укрепления связей. Впрочем, что забавно, все участники всё равно остались вполне довольны…

И в этом не было ничего удивительного. Каждый род невероятно ценил жизни своих наследников. А я, волей судьбы, стал именно тем, кто эти жизни спас.

— Если вы так горите желанием… — задумчиво начал я, отбросив лишние мысли, — то есть вариант помочь мне в одном деле.

— Буду рада, если это в моих силах! — не успел я закончить, тут же вставила Екатерина. Глаза её заблестели, а тон стал заметно оживлённее.

— Я хочу организовать свидание со своей невестой, — продолжил я, наблюдая, как Антипина чуть замерла, несколько раз моргнув ресницами. — Ваш парк, думаю, очень бы подошёл. Организуете нам конную прогулку — и мы в расчёте.

Естественно, озвученная просьба была предельно пустяковой, и для стоявшей напротив княжны выполнить её точно ничего не стоило. Мы оба это понимали, как и то, что я легко могу организовать эту прогулку ещё в десятке других мест. Происходящее было элементом проявления взаимного уважения, завязыванием более близкого знакомства и установлением связей между родами. Антипины демонстрировали, что хотят дружить с нами, а мы — что как минимум не против.

— Эм… — неожиданно задумалась княжна и следом сбивчиво продолжила: — Ну-у, да. Смогу. Хорошо… Только вдвоём с невестой, или Вику тоже с собой возьмёте, Алексей Михайлович?

— Нет, я в таком случае оста… — начала было Виктория, но Екатерина вежливо перебила её, шагнув чуть ближе и заглянув сестре в глаза:

— Да ну что ты, Вик! Мы не будем никому мешать! — вновь оживилась аристократка. — Я бы с радостью с тобой прогулялась! Мы ведь с того раза так больше и не увиделись…

Я мельком глянул на Викторию. Та чуть удивлённо приподняла брови, словно не была готова к такому предложению, и, немного помедлив, кивнула:

— Ну только если так… Если мы будем отдельно, — уточнила она, переводя взгляд на меня, словно ожидая подтверждения.

— Мне тоже нравится эта идея, — согласно кивнул я. — А то всё дома сидишь с тех пор как учёба закончилась.

— Ну, значит, на этом договорились! — с заметным воодушевлением подхватила Екатерина. — Запишите мой номер, Алексей Михайлович, чтобы сообщить дату вашей встречи. Я всё организую.

Она достала небольшой белый карт-холдер с золотым гербом своего рода и вручила мне карточку, на которой было выгравировано имя, номер и всё тот же герб в виде снежного барса на фоне горного хребта. Весьма традиционно, и со вкусом. Я убрал её в карман пиджака, кивнул в знак благодарности, и, обменявшись последними вежливыми фразами, мы с Викой развернулись и направились обратно в наш лимузин.

— Странная она немного, — заключил я, наблюдая, как сестра, едва устроившись поудобнее, тут же уставилась в окно, продолжая буравить взглядом автомобиль Антипиной, оставшийся позади.

— Ага. Очень, — коротко подтвердила Вика, а затем, переведя взгляд на меня, добавила: — Предлагаю её услугами не пользоваться. Я вам и сама свидание организую — ты только попроси.

— У тебя пока нет своей конной фермы. Да и ладно тебе — отдаст свой мнимый долг, и вопрос будет закрыт, — отмахнулся я, наблюдая как автомобиль приближается к знакомой трассе, что ведёт в сторону императорского дворца.

Сестра хмыкнула в ответ, откинулась в кресле, закусила губу — жест, который у неё появлялся всегда, когда она хотела что-то сказать, но приходила к выводу, что не стоит. Вместо этого, с театральной обречённостью прозвучало короткое:

— Эх, Лёша-Лёша…

Я усмехнулся, уже собираясь закрыть глаза хотя бы на несколько минут, чтобы переключить сознание на предстоящую встречу и беседу с Романовыми, когда вдруг вспомнил кое-что важное.

— Ты давай там только перед Алисой не спались, что на свидание её звать собрался, — бросил я, на всякий случай предупреждая утечку информации. — А то знаю я вас — спелись.

— Не переживай, — отмахнулась Вика, бросив в мою сторону лукавый взгляд. — Я же не дурочка, чтобы ей такое событие портить.

Обменявшись улыбками, каждый из нас уставился в своё окно, позволяя себе погрузиться в собственные мысли. Опоздать я не боялся — в крайнем случае бесы бы перенесли нас прямо ко входу в нужное место меньше чем за полминуты. Сейчас же мы просто наслаждались дорогой, которая мерно катилась своим чередом.

Глава 16

Императорский дворец встречал нас россыпью огней и выстроившимися вдоль подъездной аллеи фонарями, свет которых ложился мягкими золотистыми пятнами на брусчатку. Караул в парадных кителях стоял, будто статуи, лишь редкое движение глаз выдавало, что это живые люди. Лёгкий ветер доносил ароматы пестрящих своими красками цветов, клумбы с которыми были расставлены вдоль мощёной дорожки, ведущей вглубь территории.

Мы оставили машину на стоянке за дальним забором и, пройдя сквозь распахнутые врата, пошли пешком. Расстояние оказалось не меньше пятисот метров: ровная каменная дорожка, подсвеченная встроенными светильниками, тянулась до широкого крыльца дворца. Каждый шаг отдавался в ушах глухим звуком и воспоминаниями, как около полугода назад мы под стенами этого дворца насмерть схлестнулись с решившими пойти на госпереворот мятежниками. Да… прошлый мой официальный визит в это место был, мягко говоря, запоминающимся — куда ни глянь, везде перед глазами картина минувшей битвы и хаоса. Впрочем, с тех пор здесь всё здорово изменилось — с момента войны всё уже успели отреставрировать и местами сделать даже лучше, чем было. Чего только стоит эта аллея, усыпанная зеленью, цветами и залитая тёплым оранжевым светом.

— Прошу, Ваши Светлости! — приветственно произнёс швейцар у входа, открывая перед нами массивные двери с инкрустацией.

Внутри нас встретил мягкий свет хрустальных люстр и широкая лестница, ведущая в главный зал. В воздухе витал тонкий аромат цветов и дорогих духов, вплетавшийся в приглушённые звуки музыки. Мы прошли по ковровой дорожке, расстеленной от самого входа. Просторная зала, куда она выводила, была ярко освещена, и уже с порога стало ясно: на тихий ужин рассчитывать не приходится. Вместо камерной встречи с Романовыми мы оказались на приёме, больше напоминавшем масштабный раут. Зал был полон гостей — не менее сотни, а может и больше.

Удивления от увиденного внутри быть не могло — парковка при дворце оказалась заставлена автомобилями прибывших на приём аристократов, и направляясь внутрь дворца, мы уже примерно понимали масштаб мероприятия. Правда, судя по спокойному лицу Виктории, вопросы всё это вызывало только у меня. Наверное, стоило у неё ещё будучи дома поподробнее узнать о приглашении, а не оставлять всё на последний момент.

Музыканты играли классику, звуки струн и клавесина переливались под высоким потолком, перекликаясь с лёгким шумом голосов. В разных частях зала стояли столы с закусками, напитками и фруктами, возле которых группами собирались аристократы. Кто-то танцевал, кто-то вёл беседы, негромко смеясь. На террасу, ведущую в сад, выходили пары, не спеша растворяясь в прохладе вечернего воздуха. Атмосфера была непринуждённой, чувствовалась праздничная обстановка, то и дело слышался смех.

Мы с Викторией обменялись взглядами. Она слегка приподняла брови, уставившись мне в глаза, будто пытаясь прочитать мои мысли.

Тем временем, едва мы сделали несколько шагов по залу, как к нам тут же подоспел один из слуг. Молодой человек в белой рубашке и тёмном жилете улыбнулся и вежливо произнёс:

— Ваша Светлость князь Черногвардейцев! Ваша Светлость княжна Черногвардейцева! Для вас приготовлен столик в верхней части зала. Если позволите, я вас провожу.

Он сделал лёгкий поклон, указывая направление открытой ладонью.

— Нам бы для начала поприветствовать Его Величество, — коротким кивком принимая предложение и следуя в указанном направлении, бросил я, ощущая на себе десятки разных взглядов.

— В зале сейчас только Его Высочество Глеб Владимирович, — отозвался слуга, обернувшись на мгновение, чтобы убедиться в обстановке. — Его Императорское Величество пока не прибыл, но говорят, будет с минуты на минуту.

Я кивнул, отметив информацию, после чего в очередной раз неспешно огляделся по сторонам. Людей было действительно много, часть из них, что неудивительно, оказались мне весьма знакомы.

— Андрей, рад видеть! — улыбнулся я выросшему напротив молодому мужчине.

Якушев, с момента последней нашей встречи, стал, казалось, ещё крепче. Будто заматерел, черты лица стали жёстче, шея шире, а взгляд… по его взгляду было трудно судить — он, как и я, сейчас широко улыбался.

— Алексей! Скажу то же самое и не совру! — ответил он, крепко пожимая мне руку. Затем перевёл взгляд на сестру. — И вас, Виктория Михайловна, сердечно приветствую, — галантно улыбнувшись, добавил он, на что Вика ответила ему плавным поклоном, на миг прикрыв глаза.

— Ты сегодня один или с отцом? — спросил я, отпустив его руку.

— Один, — коротко кивнул собеседник. — Ну, то есть, не один, но без отца, — в его голосе прозвучала лёгкая усмешка, а следом Якушев едва заметно указал головой в сторону столика, где полубоком к нам сидела молодая девушка в светлом платье. — Пройдёмте, я хочу вас представить. Нам, к слову, есть о чём с тобой поговорить, Алексей.

— Непременно, — ответил я, согласно кивнув и следом же шагая за Андреем в сторону столика, за которым сидела, судя по всему, его избранница.

— Милая, хочу тебе представить моего друга и его уважаемую сестру. Это князь Черногвардейцев Алексей Михайлович и княжна Виктория Михайловна, — указывая на нас открытой ладонью поднявшейся с места девушке, он перевёл взгляд на меня, после чего продолжил: — Друзья, рад вам представить свою невесту — княжну Юлию Викторовну Покровскую.

— Весьма наслышана о вас, Алексей Михайлович, — коротко поклонившись, ответила девушка, следом кивнув и улыбнувшись Виктории.

— Не верьте им, — бросил я, следом добавив: — Со своими друзьями я сама доброта.

Лицо Покровской тут же озарилось лучезарной улыбкой, на щеках девушки проступили ямочки, рассмеялся и сам княжич Якушев — верный признак того, что шутка пришлась всем по вкусу.

— Приятно познакомиться, Юлия Викторовна, — продолжил я и, переводя взгляд на княжича, добавил: — Чуть позже, надеюсь, ещё побеседуем, Андрей. Мы очень давно не виделись, а произойти, тем временем, успело довольно много. А сейчас прошу нас простить — мы бы хотели наконец найти свой столик.

— Не убегайте, не попрощавшись, — доброжелательно бросил Якушев принимая

Мы обменялись короткими взглядами, после чего каждый направился в свою сторону. Я мысленно отметил, что нам действительно есть о чём поговорить с Андреем, и сделал зарубку в памяти, чтобы об этом не забыть.

Вновь вернув взгляд в сторону молодого парня, который всё это время стоял неподалёку, сохраняя безмятежный взгляд и ни разу не выдав нетерпения, я кивнул ему и мы двинулись дальше.

— Прошу, ваш столик, — произнёс провожатый, когда мы наконец остановились у нужного места. Перед нами оказался круглый стол, укрытый белоснежной скатертью. На нём уже стояли бокалы и хрустальная ваза с фруктами. — Совсем скоро принесут блюда. Позвольте предложить вам шампанское?

— Да, благодарю, — отодвигая для Виктории стул, ответил я, как неожиданно возле нас вдруг оказался молодой мужчина в парадном военном кителе.

— Приветствую вас, наши дорогие гости! Алексей!

— Ваше Высочество! — произнёс я сдержанно, учтиво склонив голову, а затем крепко пожал протянутую руку Глеба Романова.

— Виктория Михайловна, прекрасно выглядите! — добавил принц, переводя взгляд на мою сестру. Его улыбка стала чуть мягче, и это не укрылось от моего внимания.

Вика занять свой стул так и не успела, вместо чего, встречаясь глазами с Глебом Владимировичем, изящно выполнила книксен, на мгновение опустив взгляд, одновременно скромно произнеся:

— Благодарю, Ваше Высочество.

На короткий миг пространство будто застыло. Их взгляды пересеклись, ровно на пару секунд, но тишина между словами стала ощутимой. Казалось, даже звуки зала слегка отступили. Я уловил это мгновение, а затем цесаревич, словно очнувшись, перевёл взгляд на меня и продолжил свою речь:

— Что ж… предлагаю вам присаживаться. Скоро всё начнётся. И да, будьте любезны не покидать вечер раньше времени. У нас есть несколько тем для обширного разговора, Алексей, — принц чуть задержал взгляд на моих глазах, словно делая акцент на последней фразе, и добавил: — На этом, прошу простить — вынужден откланяться.

Да что ж это такое-то! Если вечер так пойдёт дальше, то меня одного на все эти разговоры точно не хватит!

Забавную мысль из головы тут же вытеснила другая, которую, в отличие от первой, я не преминул шансом озвучить:

— Как скажешь, Глеб. Только у меня один маленький вопрос, — отметив, что Романов остановился и вновь заинтересованно на меня уставился, я тут же продолжил: — Мы с сестрой что-то неверно поняли, или нас приглашали сегодня совсем на другое мероприятие?

На лице Романова мелькнула тень едва заметной усмешки, но глаза всё же остались серьёзными.

— Понимаю, — коротко ответил он, поочерёдно нас оглядев. — Я, признаться, и сам не сторонник подобных… мероприятий. Особенно когда всё уже и так решено. Но что поделать? Таковы традиции… Уже более двух веков мы их чтим, — цесаревич выдержал небольшую паузу. Его голос стал мягче, когда он обратился к моей сестре: — Прошу отнестись к этой формальности с пониманием, Виктория.

Девушка чуть заметно кивнула, сохранив невозмутимый вид, хотя я заметил, как едва заметно дрогнули её пальцы, лежащие на ткани платья.

— Теперь мне точно пора, — добавил Глеб и коротко попрощался.

— До встречи, — только и оставалось ответить мне, и на этом мы с сестрой вновь остались наедине. Фигура принца растворилась в потоке гостей так же быстро, как появилась.

Тем временем гул голосов стихал, аристократы стали занимать свои места, а официанты, появляясь один за другим, расставляли блюда и наполняли бокалы. К нашему столу принесли горячее и бутылку шампанского, которое обслуживающий наш столик слуга тут же разлил по бокалам.

— Традиция? Что это за такая традиция⁈ — повернулся я в сторону Вики, когда от нас отошёл официант.

— Лёш, ты как с другой планеты… — тихо отозвалась она, покачав головой, и на её лице появилась лёгкая улыбка. — Вся империя ждала этого вечера последние лет восемь. Смотрины, — добавила сестра, пожав плечами.

Признаться, когда я произнёс это слово сегодняшним утром, я всё-таки больше шутил. Но даже если и нет, то имелась в виду формальная процедура знакомства, а не устаревшая традиция минувшего века, о которой в моём прошлом мире я не помню чтобы кто-то всерьёз вспоминал. По крайней мере, если речь заходила о мероприятии такого масштаба.

А масштаб был не мал! Более сотни аристократов, все в парадных костюмах и платьях, находились в ожидании начала торжественной части вечера.

— То есть, ты знала, куда мы идём? — удивлённо спросил я, уставившись на сестру.

— Ну да, — кивнула она, возвращая мне несколько удивлённый взгляд. — А ты разве нет?

Вика выглядела спокойной, но глаза выдавали лёгкое волнение, которое она старательно прятала за маской уверенности.

— Как-то иначе себе всё это представлял… — слегка нахмурился я. — Впрочем, ладно. Посмотрим, что за представление нас сегодня ждёт.

Ждать пришлось недолго. Сначала усилились звуки оркестра. Музыка стала громче, наполнив зал приятной мелодией. Затем свет софитов сосредоточился на середине зала, где судя по всему будет находиться импровизированная сцена.

Так оно и оказалось. Гости повернули головы, оживлённый шёпот пронёсся по рядам. Через несколько мгновений на сцену вышли балерины — десять стройных фигур в одинаковых белых нарядах. Их шаги были синхронны, движения плавны. Едва оркестр сменил тональность, девушки закружились в танце, и всё вокруг словно подстроилось под этот ритм.

Я, в отличие от сестры, от искусства был далёк и все последующие представления фактически пропустил, разве что краем глаза отмечал смену танцоров и декораций. Мои мысли в этот момент были далеко от музыки и изящных па. Поочерёдно я перебирал ментальные каналы связи, слушая доклады бесов, разлетевшихся по разным точкам моих владений. Темногорск жил своей жизнью, и эта жизнь требовала постоянного контроля. События развивались быстро, работы шли по множеству направлений, и я далеко не всегда мог позволить себе роскоши выпадать из процесса, даже находясь на приёме во дворце императора.

Сегодня меня по большей части интересовали проекты, прямо влияющие на обороноспособность княжества. Военная составляющая стояла для меня в приоритете, и это было не просто капризом — мир, в котором мы жили, не прощал беспечности. Завод по производству дронов, находящийся в Тюмени, уже функционировал в полную силу. Машины выходили с конвейера одна за другой, испытывались, проходили модернизацию. Более того, наша команда конструкторов умудрялась вести разработки новых моделей, повышая их автономность и даже, кто бы мог подумать, открывая возможность интегрировать в них артефактные камни. Но дроны были лишь частью того, в чём нуждалось моё княжество.

Нам были нужны ракеты, артиллерийские снаряды, комплексы дальнего действия, а если мечтать совсем по-крупному — спутник на орбите нашей планеты. Один, а лучше два или пять.

Проблема была в том, что в княжестве напрочь отсутствовала научная база для подобных проектов. С нуля её создать — десятилетия. Но мы нашли способ сократить время.

Ситуацию в своё время неплохо исправила одна хорошая ночка, когда мы с моими людьми тайно посетили НИИ, принадлежавший роду Пожарских. Это было ещё в пору горячей войны с ними, и сработали мы тогда блестяще. Много интересного удалось выкрасть: чертежи, данные исследований, образцы материалов. Часть этих технологий до сих пор адаптировалась под наши возможности. Тогда-то я и понял: промышленный шпионаж в нашем случае не только допустим, но и необходим. Иначе нас просто сомнут те, кто успел накопить за века. Впрочем, я более чем уверен, что когда уничтожали наш род, не менее ретиво были разворованы и наши разработки.

Конечно, сейчас во многих сферах отставание было катастрофическим, а кое-где не было заложено даже фундамента. Но Самаэль многие процессы не просто сдвинул с мёртвой точки, а и умудрился запустить маховики механизмов, которые неизбежно должны были привести к результатам. С его участием за несколько месяцев было сделано то, на что другим требовались годы.

Да, я отлично понимал, что в этом мире, где порой сила одного отдельно взятого одарённого могла легко перевешивать боевой потенциал целой армии обычных солдат, полагаться на одни лишь бомбы и ракеты глупо. Но я и не собирался. Я выстраивал гибридную модель. Магия и техника должны были дополнять друг друга. В Темногорске уже работали школы для молодых одарённых. Первые наборы нельзя было назвать большими, но прогресс очевиден. Через несколько лет это даст нам новую силу — пусть и не сразу сопоставимую с имперскими академиями, но достаточно весомую, чтобы обрести хоть какой-то вес.

Параллельно шёл набор одарённых контрактников. Здесь у нас был только один инструмент — выгодные условия. Высокие зарплаты, социальные гарантии, льготы для семей. Что ещё предложить людям, которые рискуют жизнью? Дядя уверял, что если уровень жизни в нашем княжестве будет достаточно высоким, законы справедливыми, а любые ситуации с беспределом чинуш и мелких аристократов жёстко пресекаться, желательно показательно — народ сам потянется в регион. Дело останется только за временем. И я был с ним согласен.

Мы уже начали строить эту систему. Субсидии для новых жителей, кредиты для предпринимателей, программы по обеспечению жильём, помощь молодым семьям, оплата обучения технических специалистов и инженеров — работа шла по всем фронтам. Всё это требовало колоссальных средств, но я видел отдачу. Темногорск менялся.

Да, не обходилось и без проблем. Деньги притягивают в том числе и тех, кто хочет просто урвать жирный кусок. Попытки хищений, махинации, коррупция — всё это всплывало. Последнее здорово усилило загруженность силовых структур, как и куча нового народа в княжестве, но в то же время заставило наших силовиков шевелить мозгами, получая новый опыт и в полной мере отрабатывая свой хлеб.

Мы не просто удерживали позиции — мы шаг за шагом создавали то, чего раньше не было. Город буквально начинал дышать по-новому. Из тихого и провинциального, из бесперспективного и угасающего, Темногорск стремительно превращался в самостоятельный и самодостаточный субъект, конкурирующий с другими и становящийся центром притяжения внимания и прогресса.

Так что ежедневные отчёты и работа не останавливались, и мне приходилось постоянно выделять время, а раз в несколько дней и самолично наведываться в княжество. К этому режиму после двух с половиной лет отсутствия приходилось привыкать заново.

Иногда я даже ловил себя на мысли: может, пора и вовсе перебраться в Темногорск окончательно и перестать разрываться между двумя городами? Но Москва по-прежнему держала меня крепко. Здесь оставались незавершённые дела, обязательства, да и обучение стоило довести до конца — хотя бы ради принципа.

Пока я размышлял обо всём этом, сцена перед глазами словно отодвинулась на второй план. Музыка играла негромко, гости обменивались фразами, смеялись, кто-то танцевал — я почти не слышал. И вдруг всё это оборвалось.

Понял я, что происходит, лишь когда по залу прокатилась волна движения: все вокруг почти одновременно поднялись с мест. Я рефлекторно последовал их примеру, оторвав взгляд от бокала и уставившись в центр зала. На небольшой трибуне, которую судя по всему вынесли минутой ранее, появился император. Сначала я заметил сияние ламп на золотой вышивке его мундира, а затем — знакомое лицо. Торжественное, даже немного весёлое.

— Приветствую всех собравшихся в этот вечер в нашем дворце! — начал он. Голос монарха был низким и грудным, но при этом наполненным эмоциями хорошего настроения. — Благодарю вас за то, что прибыли по нашему приглашению и участвуете в этом празднике!

Он сделал паузу, оглядывая зал. Я тоже осмотрелся: сотни лиц, неподвижных, внимательных. В этом молчании чувствовалось напряжение ожидания.

— Помнится мне, — продолжил он, — как три десятка с лишним лет назад, в этой же зале вся элита нашей империи собиралась по точно такому же поводу: ради того, чтобы найти невесту будущему наследнику престола. Ради продолжения рода, продолжения нашей фамилии. В честь моей будущей свадьбы. Времена идут, меняются эпохи, многое остаётся позади, но не стареют наши традиции! — Владимир Анатольевич сделал паузу, и в зале стало совсем тихо. — Рад всем сегодня объявить, что было наконец принято решение женить моего сына!

Зал отреагировал лёгким гулом одобрения и короткими аплодисментами. Люди улыбались, кивали и выражали радость услышанному. Император же, уверенно, без лишнего пафоса, продолжил:

— Хочу поздравить Глеба с этим приближением нового жизненного этапа и пожелать ему счастливой семейной жизни с будущей избранницей. Этот вечер — праздник молодости, праздник семьи. И, открою вам секрет, — его губы тронула лёгкая улыбка, — буду рад, если по итогам сегодняшнего вечера у нас появится не одна, а много новых пар. Желаю всем насладиться праздником!

Едва последняя фраза сорвалась с его губ, зал вновь наполнился аплодисментами. На этот раз громкими и долгими. Монарх тем временем сделал лёгкий жест рукой, и оркестр тут же поднял мелодию. Гости оживились, музыка стала громче, зазвенели бокалы. Молодые аристократы двинулись в центр зала, приглашая девушек на танец. Уже через минуту пространство перед сценой заполнили пары — свет софитов ложился на переливы тканей, на блеск орденов и драгоценностей.

Я перевёл взгляд к фигуре Глеба. Цесаревич выглядел предельно собранным, в его движениях чувствовалась уверенность человека, привыкшего быть в центре внимания. Он пригласил на танец одну из девушек из старинного рода и вывел её в центр зала. Под светом люстр они закружились в вальсе, озаряя своими улыбками сцену.

Уставившись на главного виновника сегодняшнего собрания, я без труда заметил, как цесаревич, не теряя времени, завёл беседу с партнёршей, и в голове тут же промелькнула догадка.

— Полагаю, это такой формат собеседования? — переводя взгляд на сестру, произнёс я.

— Угу, — коротко кивнула она, не отрывая взгляда от танцующих. — Ему так весь вечер сегодня. Танцевать и беседовать.

— Ты его ещё пожалей, — фыркнул я, и следом, с едва сдерживаемой ухмылкой, добавил: — И много «конкурсанток»?

— Думаю, достаточно, — грустно вздохнула Вика, не замечая моего тона, и опустила взгляд в свой бокал.

— А ты чего нервничаешь? — чутко уловив настроение сестры и заглянув ей в глаза, произнёс я. — Тебе-то как раз не о чем переживать.

— Не знаю… — пожала она плечами и вновь вздохнула, следом всё же признавшись: — Волнуюсь…

— Этого ещё не хватало, — бросил я, поднимаясь со стула, а затем, галантно протягивая руку в сторону Виктории, произнёс: — Приглашаю вас на танец, сударыня. Я, правда, не лучший партнёр, но тоже, знаете ли, кое-что могу! Некогда грустить — пойдём веселиться!

Сам я, конечно, несмотря на напускное воодушевление в голосе, особого желания плясать не испытывал. Но и позволять сестре томиться в ожидании своей очереди я точно не хотел.

Вика удивлённо приподняла брови, но тут же поднялась с места, принимая мою руку. В её взгляде зажёгся тихий огонёк благодарности, а на губах появилась неуверенная, но искренняя улыбка. Лёгкое напряжение в плечах постепенно растворилось.

— Как с ним спляшешь, можно вообще домой свалить, если захочешь, — бросил я, когда мы уже начинали движение под музыку. — Пусть тут сами потом своими конкурсами и разговорами развлекаются.

— Нельзя так, Лёша… — качнула головой сестра. — Нужно быть терпимее. Да и интересно мне самой, как тут всё будет складываться.

Оставалось только лишь вздохнуть — чтобы не портить Виктории вечер, я был готов и потерпеть.

В то же время, меня отчего-то немного, совсем слегка, напрягал сегодняшний бал и вся эта ситуация с публичными смотринами, на которых цесаревич будет открыто перебирать несколько десятков аристократок, чтобы затем остановить свой выбор на какой-то одной. Мысленно поставив себя на место любой из них, я тут же пришёл к выводу, что черта с два бы в этом участвовал! Но нынешнее общество было совершенно привыкшим к подобным традициям, и для них происходящее находилось вполне себе в пределах нормы. Судя по лицам, даже вызывало восторг и трепетное ожидание.

Впрочем, мозгов и, надеюсь, зрелости, мне уже хватало, чтобы держать своё мнение при себе и в подобных вопросах быть более терпимым. Нужно шоу — значит пусть будет шоу. Нам не жалко, главное — результат.

Чтобы отвлечься, я решил направить энергию в полезное русло. Однозначно не было бы лишним послушать о чём там цесаревич болтает с аристократками.

Идея об этом неожиданно подняла мне настроение.

— Ты почему ещё не отправила Нааму подслушивать? — улыбнувшись, бросил я, заглядывая сестре в глаза.

— А что, так можно? — искренне удивилась она, вскинув брови.

— Всё можно, если осторожно. Главное потом никому не давать понять, что обладаешь информацией. Это ж наше оружие, Вика — грех не пользоваться! — неспешным и поучительным тоном заключил я.

— Ну… хорошо, — протянула она после короткой паузы, чуть сжав мою руку.

Спустя несколько секунд, после того как я это произнёс, в паре метров от цесаревича замаячили сразу две тени — Кали и Наама, которые практически в режиме реального времени передавали нам разговор Романова с танцующей с ним в паре аристократкой.

Если не вдаваться в подробности, то кратко происходящие беседы можно было охарактеризовать одним словом — допрос. Глеб действовал методично. Каждый разговор строился по одной схеме: начало лёгкое и нейтральное — образование, языки, интересы. Потом — вопросы глубже: планы на семью, количество детей, наличие вредных привычек и бытовые моменты. К слову, из раза в раз он также не упускал возможности задать вопросы и о наличии прошлых романов претендентки.

Тут было важно добавить, что несмотря на мой ярлык в виде слова «допрос», Глебу стоило отдать должное — он умел работать с людьми. Его манера держаться располагала: улыбка, лёгкая ирония, внимательность к словам собеседницы. Девушки отвечали охотно, нередко даже подробнее, чем следовало. Он был галантен, в меру красноречив и обаятелен. Слушал внимательно, подмечал детали и ловко возвращал тему, если разговор уходил в сторону. Кому-то могло даже показаться, что это импровизация, но я видел — без серьёзной подготовки здесь точно не обошлось.

С каждой новой композицией менялись только партнёрши, а вот область интересов цесаревича — практически нет. Он собирал данные, шаг за шагом формируя психологические портреты. И умудрялся выстраивать и направлять беседу таким образом, что всё его любопытство выглядело вполне уместным и ненавязчивым — ни одна девушка не ощущала давления. Напротив, многие выглядели польщёнными вниманием. Лица светились, улыбки становились мягче, движения свободнее. Принц явно знал, как произвести впечатление.

А если добавить к этому ещё и то, что в силу особенностей этого мира, врать здесь было не принято, подобные разговоры превращались в серьёзный инструмент.

Правда, какая от этого может быть польза будущему главе государства? Конечно же, с учётом того, что выбор его уже давно закреплён на бумаге. Ну узнал он, что эта Наталья Комиссарова раньше покуривала, а ещё не желает больше одного ребёнка, и что?

В общем, на мой взгляд, подход и реализация у Романова-младшего были крайне серьёзными и основательными, но стоила ли игра свеч, если можно было просто развлекаться и хорошо провести вечер, раз уж такая традиция? Впрочем, я вполне допускал, что мог чего-то не знать. А возможно, это всё своего рода тренировка навыков.

Как бы там ни было, оставалось только признать, что этот стервец может! Ой как может!

Отплясав с сестрой не менее четырёх танцев подряд, я наконец утомился и предложил ей вернуться к нашему столу. Виктория выглядела довольной, а на её лице снова появилась лёгкость, которой я и добивался.

— Ты, кстати, не против, если мы вас послушаем? Или тебе бы этого не хотелось? — заглядывая девушке в глаза, с заботой поинтересовался я.

В другой ситуации даже мысли бы не возникло подслушивать её разговоры, но сегодня был другой случай. Да и важность момента, какая-никакая, но присутствовала.

— Подслушивай на здоровье, — улыбнулась Вика, смешно махнув своей ручкой. — Хоть повеселишься.

— Как скажешь, — кивнул в ответ я, следом откидываясь на спинке стула.

К слову, слушать бесконечную болтовню цесаревича с претендентками мне надоело уже после второго танца. Изначально я получал отчёты от бесов в режиме реального времени, но вскоре переключился на краткие сводки, а ещё чуть позже, бесовка и вовсе перестала меня этим отвлекать. Кали получила чёткое указание: запомнить всё, собрать данные и передать их дяде по нашему возвращению. Пусть сам анализирует, сортирует, решает, что из этого может пригодиться нам в будущем, а что нет.

Тем временем, едва мы с сестрой успели занять свои места, к нам наконец приблизился цесаревич и, остановившись напротив стола, галантно улыбаясь, протянул руку в сторону Виктории:

— Алексей Михайлович, позвольте пригласить на танец вашу сестру. Виктория Михайловна? — учтиво произнёс он.

Романов соблюдал этикет и правила элементарной вежливости: в отсутствии отца аристократки, именно её брат становится защитником и опекуном. А в условиях, когда я ещё и глава рода, ему придётся решать со мной и все остальные вопросы.

Я тут же перевёл взгляд на сидевшую напротив девушку и, натянув улыбку, кивнул.

— Приглашайте, Ваше Высочество.

Сестра плавно поднялась, легко коснувшись руки принца. Приняв протянутую ладонь Глеба, она на миг встретилась с ним взглядом. Я отметил, что в её глазах промелькнула настороженность, смешанная с интересом. Принц же, не переставая улыбаться, коротко кивнул мне и повёл её к центру зала.

В эту секунду казалось, что взгляды буквально всех присутствующих сконцентрировались на новой паре. Разговоры будто притихли, народ замер, и даже император на десяток секунд прилип взглядом к Глебу и Виктории, внимательно наблюдая за началом их танца и плавными движениями. Впрочем, наверняка так происходило каждый раз, когда Романов-младший выводил на танец новую девушку.

Музыка сменилась — зазвучала новая мелодия. Принц сделал первый шаг, и Вика двинулась за ним. Танцевали они оба довольно умело — мне явно было чему поучиться.

Я вновь откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Чувствовал, как на меня тоже смотрят. Возможно, ждали реакции, пытались прочитать выражение лица — не дождутся, профессионально натягивать каменную маску я научился ещё в детстве.

— Ваша Светлость, — внезапно вывел меня из раздумий голос, прозвучавший сбоку.

Я повернул голову и увидел молодого человека в строгом чёрном костюме. Лицо его было предельно серьёзным, взгляд направлен прямо на меня.

— Его Императорское Величество желает вас видеть.

Глава 17

Поднявшись с места и бросив беглый взгляд на середину зала, где под спокойную музыку начали свой танец Виктория и Глеб, я направился вслед за прибывшим за мной человеком.

Путь наш, как оказалось, лежал вовсе не к столу, за которым всего пару минут назад ещё сидел император в окружении гостей. Минуя несколько столов по дороге к ближайшей двери, мы вышли в широкий коридор, внутри которого, едва деревянные створки за спиной захлопнулись, мгновенно стало тихо. Коридор был длинным, с высоким потолком, освещённым мягким светом бра, который отражался в начищенных до блеска полах из тёплого дерева. Неспешно шагая и отмечая взглядом эти детали, я принял мысль, что в этом месте нахожусь впервые.

Очень быстро мы оказались у массивной двери, за которой оказался кабинет. Мой провожатый негромко постучал, дождался краткого ответа и, приоткрыв створку, жестом пригласил меня внутрь.

Несмотря на роскошную обстановку и убранства, было видно, что комната эта вряд ли принадлежит императору. Скорее, этот кабинет занимает один из его помощников или советников — выглядел он всё же несколько скромнее, чем рабочее место любого из Романовых, да и не вешал монарх свой портрет за своей же спиной — это я помнил точно.

— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество! — произнёс я, останавливаясь по центру комнаты.

— Привет, Алексей, — отозвался Романов, чуть кивнул и, указав открытой ладонью на кресло, без лишних промедлений добавил: — Присаживайся.

— Благодарю, — ответил я, одновременно занимая указанное место. — Его Высочество мне сказал, что у нас запланирован разговор, но я не ожидал, что он состоится так скоро. Что-то случилось?

Надо сказать, что сейчас я наблюдал тот самый случай, когда у человека всё было написано на лице и он даже не пытался это скрывать, что нашему монарху крайне несвойственно. Напряженные губы, въедливый взгляд и лёгкая нервозность в голосе со стороны императора, волей-неволей, а несколько напрягали.

— То есть, тебе ещё не доложили? — наконец заговорил он после короткой паузы.

В голосе императора проскользнуло едва заметное удивление, глаза его продолжали меня внимательно изучать.

— Пока что не понимаю, о чём идёт речь, — честно признался я, выдерживая взгляд монарха.

— Тогда держись крепче, князь Черногвардейцев.

На этих словах передо мной на стол упала тонкая папка, которую, судя по взгляду Романова, мне предлагалось незамедлительно открыть и изучить. Собственно, именно это я, протянув руку к бумагам, и решил сделать.

— Как ты мог такое пропустить⁈ — не дожидаясь, когда я полностью разберусь в происходящем, едва сдерживая тон, предельно недовольно бросил монарх.

Хмуро разглядывая странные фотографии, несколько штук которых лежали сейчас в моих руках, я не сразу нашёлся, что ответить. Стараясь рассмотреть детали изображений, мой взгляд скользил по глянцевой поверхности. И лишь через десяток секунд наконец пришло осознание, что передо мной фото, сделанные с космических спутников.

Характерная зернистость, угол обзора, а также едва уловимые контуры местности указывали именно на это. Ну а ступор мой случился из-за того, что на момент съёмки, очевидно, на землю уже опустились сумерки. По этой же причине у меня не выходило нормально рассмотреть что-либо на этих изображениях, кроме странных огней и размытых, едва заметных очертаний объектов.

— Когда это было сделано? — наконец произнёс я, отрывая взгляд от снимков и стараясь уловить хоть какую-то ясность на лице собеседника.

— Пятнадцать минут назад, — незамедлительно ответил Романов, продолжая наблюдать за моей реакцией.

Я коротко выдохнул и снова уставился на фото, мысленно пытаясь собрать мозаику из бессвязных кусочков.

— Теряюсь в догадках о том, что здесь изображено, — спустя ещё десять секунд признался я, потому что чем дольше смотрел, тем сильнее недоумевал.

— Территория твоего княжества, Алексей, — бросил Владимир Анатольевич сухо, словно ударил хлыстом.

Едва Романов закончил фразу, в висках неприятно застучало, сердце стало биться чаще и мысли тут же понеслись вскачь. Но додумать самостоятельно он мне всё же не дал.

— Чёртова инопланетная военная база на территории твоего княжества, Черногвардейцев! — отчеканил монарх, глядя мне прямо в глаза.

— Что?.. Этого не может быть… — удивлённо вскинув брови, пробубнил я, и следом вновь упёршись взглядом в снимки, добавил: — Где⁈

Услышанное буквально резануло по ушам и нервам. Какая ещё, к чертям, военная база, да ещё и у меня на территории⁈

— В… лесу! — похоже, насилу удержавшись от известной рифмы, резко ответил император.

Я в этот момент, медленно выдыхая, едва не потянул руки к вискам. В голове даже на мгновение проскочила шальная мысль, что меня разыгрывают, но я её тут же отбросил — Романову сейчас явно было не до шуток.

Чёрт… Чё-о-рт… Как так-то⁈ Как такое вообще могло произойти⁈ Я ведь своё княжество теперь каждый день да через день посещаю, постоянно держу руку на пульсе!..

— В таком случае, Ваше Величество, — поднимаясь с кресла начал я, — мне сегодня придётся покинуть дворец раньше времени, — решительно закончив фразу, я тут же принялся раздавать приказы демонам, извещая тёмных о тревожном сигнале.

Несмотря на то, что Романов был более чем серьёзен, надежда на глупую ошибку или наговор никуда не делась. Информация однозначно нуждалась в проверке.

— Сиди! Побежал он… — проворчал Романов, неожиданно меняя тон на более спокойный. — Поздно уже спешить. Они сигнал отправили. Спутники нам пожгли своей вспышкой к чёртовой матери…

Слова Владимира Анатольевича повисли в воздухе, и я, не отрывая взгляда от его лица, пытался осознать услышанное. Если быть откровенным, теперь это и вовсе выходило за рамки: сначала меня выдёргивают прямо с мероприятия, на нервах сообщая о случившемся невероятном чрезвычайном происшествии, а затем приказывают остаться на месте и не предпринимать каких-либо действий. При всём этом, на сбрендившего старика Романов отнюдь похож не был.

Тем временем, бесы уже мчались прочёсывать территорию моих владений, и скоро я должен был получить полную картину происходящего.

К слову, дабы тёмные не искали вслепую, неплохо было бы сузить им круг поисков…

— Можете уточнить, о каком именно лесе идёт речь? — вновь занимая кресло и поднимая взгляд на Романова, пропуская мимо ушей его последнюю реплику, спросил я.

— Могу, — уже совершенно спокойно ответил он, а затем замолк, переводя взгляд на дверь.

Спустя полминуты тишины, в которой мы с ним оба безмолвно замерли, в дверь постучали, а следом внутрь вошёл средних лет мужчина с электронным планшетом в руках. Определённо, этого человека я уже не раз видел — один из помощников монарха и его приближённый человек.

Получив утвердительный кивок от императора, вошедший приблизился ко мне, на ходу откидывая защитную крышку чехла от экрана и проводя по нему пальцем, активировал устройство. Несколько секунд — и на нём появилась карта. Мужчина приблизил нужный сектор, после чего молча протянул планшет мне, указывая в отмеченную точку.

— Этот лес, — наконец произнёс он.

Вглядевшись и немного поиграв с масштабами, я попытался сориентироваться на карте. Глаза скользили по линиям дорог, по изгибам рек, пока спустя несколько секунд я не узнал контур, который заставил меня в очередной раз неприятно напрячься. В груди кольнуло, а губы сами собой сжались в узкую линию. Я едва сдержался, чтобы не выматериться перед Романовым.

— Точно проклятое место… — глухо пробормотал я, больше себе под нос, чем собеседнику, и следом же давая понять демонам, где именно нужно искать.

Это был тот самый лес, где совсем недавно мы с Викторией проводили ритуал призыва её демона. Я вспомнил запах влажной земли, тьму между древних стволов, ощущение зыбкости пространства и особую энергетику.

Местные обходили этот лес стороной издавна, считая его дурным. Ходил целый ворох легенд о том, что там пропадают люди, слышны странные голоса, водится нечистая сила. И мы знали причину — грань между мирами там была очень тонкая, и славу свою этот лес, по сути, вполне заслуживал. Неодарённому человеку находиться в таком месте однозначно не стоило.

По итогу, сложившиеся факторы однозначно делали его крайне удобным плацдармом для начала вторжения. Именно этим, волею судьбы оказавшийся в нужном месте на нашей планете враг имел все шансы воспользоваться. Места для укрытия или создания базы, казалось, лучше было и не найти. Густые заросли, труднодоступность для остальной цивилизации, а главное — полное отсутствие случайных глаз.

Я стиснул зубы. Как я мог проглядеть это? Как упустил момент? Почему не подумал об этом заранее, отчетливо зная о надвигающейся на нашу планету угрозе?

Или всё-таки это ошибка? Ложная тревога? Как долго тянулись мгновения, пока демоны выполняли разведку… Впрочем, надежды на чудо очень быстро таяли.

Я смотрел в одну точку на противоположной стене, погружённый в мысли. Романов не торопил, лишь внимательно наблюдал, сцепив пальцы на столе, чем несколько меня раздражал. Он отлично понимал, чем я сейчас занят и, казалось, не меньше моего ждал результат.

Ещё около минуты напряженной тишины, и от бесов наконец пришло известие.

Короткий доклад в точности подтвердил слова императора — сраные ящеры действительно обосновали военную базу на территории моего княжества и, помимо этого, вдобавок успели уже отправить сигнал в космос при помощи своей установки. Что ж… надо признать, что с учётом размеров нашей империи или даже планеты, случившееся было лишь вопросом времени. И всё же, когда подобная новость касается лично тебя, её тяжесть ощущается совершенно иначе.

Угораздило же гадов провернуть все свои дела именно на моей территории!

«Ты знал?» — бросил я взгляд в сторону, на ухмыляющуюся рожу сидевшего в соседнем кресле Самаэля.

Архидемон не преминул возможностью посетить императорский дворец вместе со мной и всё это время находился рядом. Впрочем, на этот раз он был не особо-то и весел. Не больше чем нужно было для того, чтобы меня подбесить. Его длинные пальцы лениво барабанили по подлокотнику кресла, а глаза с лёгким прищуром упёрлись в потолок, будто там ему показывали что-то не менее интересное и значимое, чем сейчас происходило в реальности.

На мой вопрос демон ответил лишь лёгким качанием головы из стороны в сторону, но улыбку с лица убирать не стал. Что ж, это было неудивительно и очень даже в его стиле.

— Информация подтвердилась, Ваше Величество, — нехотя начал я, поднимая взгляд на монарха. Первый этап принятия уже произошёл, и сейчас было бы неплохо поразмыслить о том, как действовать дальше. — И теперь я точно не понимаю, почему в таком случае должен продолжать находиться здесь, а не уничтожать расположившихся на моей территории врагов.

— Говорю же, сиди уже! — вновь нетерпеливо повторил монарх. — Нет в этом сейчас уже никакого смысла, — следом отметив мой полный недоумения взгляд, Романов продолжил: — Всё, что могло произойти — уже произошло. От того, когда начнётся операция по уничтожению инопланетной базы — сейчас или спустя три часа, ничего принципиально не изменится.

Я молчал, с трудом сдерживая протест, рвущийся наружу. Слова императора серьёзно шли вразрез с моим мнением и желаниями. Информация о случившемся пробое застала меня врасплох и вызывала поглощающее разум намерение разобраться с врагами как можно скорее. Но мне в эту минуту предлагалось совершенно иное — продолжать праздник и бездействовать.

— Полагаю, вы знаете то, чего не знаю я, — отбросив собственные мысли и выдержав спокойный тон, попробовал вслух предположить я, пристально глядя в глаза монарху. — Не поделитесь информацией?

И если он этого сейчас не сделает, то иначе, кроме как бредом поехавшего старика, объяснить странный приказ Романова мне будет очень трудно.

— Естественно, знаю, — кивнул монарх, в очередной раз изучающе меня оглядев. — Потому как в моём распоряжении уже десяток рапортов о нахождении и уничтожении подобных баз на разных этапах их строительства. Эти гадские ящеры лезут из каждого разлома, до которого могут добраться своими лапами, пытаясь попасть в наш мир и закрепиться здесь. С момента первой попытки вторжения, подобные случаи, как ты понимаешь, стали происходить чаще.

Монарх бросил короткий взгляд на папку, так и покоящуюся в моих руках, и после короткой паузы произнёс:

— Тем не менее, ни одну из своих баз они так и не успели довести до финальной стадии, оставаясь при этом незамеченными для наших глаз. Каждая попытка жёстко пресекалась, а разломы закрывались. Сегодняшний же случай вышел за эти рамки. Нашему противнику всё же удалось сделать то, чего они добивались всё это время — в этот раз сигнал был запущен, — на этих словах голос монарха стал ниже и тяжелее. Затем указав пальцем в сторону спутниковых снимков, он продолжил: — Для этого они использовали постройку в центре военной базы, которую наши специалисты уже окрестили «Головной станцией».

Следом император слегка подался вперёд и уже совершенно спокойным тоном добавил:

— Поэтому повторю ещё раз: с учётом сказанного, не вижу повода для спешки. Нам нужно закончить этот вечер без паники и суеты — не забывай, что сегодня за происходящим во дворце наблюдает не только вся страна, но и весь мир. А как праздник закончится, можешь быть уверен, мы подключимся к операции по уничтожению общего врага и ты точно не останешься с этой проблемой один на один. Ну а пока дай время поработать военным и аналитикам. Бесов своих напряги — пусть разведают всё, что смогут. На этот раз, коли самое плохое уже произошло, мы бы не хотели полностью уничтожать объект, — сделав акцент на последнем предложении, говорил император. — Звучат предложения попытаться его захватить, и сейчас мы просчитываем все риски.

Я слушал молча и не перебивал. Постепенно огонь в груди затихал и включался мозг, откладывая в сторону ранее безудержное желание ворваться на оккупированную врагом территорию и всех там порвать.

С помощью своих демонов передав не самые приятные известия Святогору и своим товарищам, я прикрыл глаза, медленно откинулся на спинку кресла и выдохнул, стараясь собрать мысли воедино. Что ж… будем считать, что Владимир Анатольевич меня убедил. Просто взять и заявиться на военную базу пришельцев, без разведки и подготовки — тоже не самый умный шаг. Поэтому, пока я здесь страдаю хернёй во дворце императора, придётся немного поработать моим людям. А уж как мы тут со всем этим странным праздником благополучно закончим, так можно будет и в бой. Надеюсь.

Именно таким образом, поразмышляв и уговорив самого себя согласиться на приказ Романова, я решил спор в своей голове, следом же открывая глаза и пересекаясь взглядом с монархом. Тот, казалось, внимательно отслеживал каждую эмоцию на моём лице.

— Полагаю, пора возвращаться в зал? — спросил наконец я, уже совершенно спокойным и ровным голосом.

— Пора, — бегло глянув на свои наручные часы, отозвался собеседник, медленно кивнув, и после чего несколько раздосадованно добавил: — Весь танец пропустили.

Коли уж ты, государь, так переживал за это зрелище, нужно ли тогда было меня так срочно сюда выдёргивать? Ведь ничего же не мешало сделать это чуть позже, когда Вика с Глебом закончат танец? Или… или так переживали, что я получу доклад о вторжении из своих источников и стремглав покину бал, ни с кем не обсуждая произошедшее и возможный план?

Думаю, вполне вероятно, что имперские аналитики и сам Романов не только так подумали, но и сделали вполне верный прогноз, ведь покидать дворец по-английски мне приходилось уже не раз. И я не понаслышке знал, как их тут всех это злило.

Последняя мысль невольно вызвала улыбку на лице.

* * *

— Отличное платье, Виктория Михайловна, — улыбнулся Романов, придерживая меня за талию. Говорил он низким грудным голосом, слегка склонив голову и заглядывая в глаза. — Как вам сегодняшний вечер?

— Ярко, красочно, весело, — пропуская первую часть его фразы, в противовес своим словам, совершенно спокойным голосом озвучила я. Впрочем, не соврала — организация и правда была на высшем уровне.

Комплимент и вопрос про вечер были стандартным началом беседы у цесаревича, и считать их искренними у меня не выходило. Так же как и не выходило ответить на них с должной благодарностью, согласно общепринятым правилам этикета. Маска на маску — и на этом всё.

— Не совсем уверен, что вас сейчас можно назвать весёлой, — с лёгким смешком заметил Глеб, когда мы сделали первые шаги в танце. Его голос прозвучал мягко, но с оттенком иронии, словно он хотел немного вывести меня из замкнутости. — Что-то тревожит?

Вовремя вспомнив, что не стоит забывать о воспитании и том самом этикете, особенно на таком мероприятии, когда все вокруг смотрят, я приподняла уголки губ, улыбнувшись принцу.

— Да ну что вы, Ваше Высочество, — ответила я, стараясь не звучать фальшиво. — Всё хорошо… просто немного волнуюсь.

Ну что поделать с собой, если настроение было, скажем так, немного подпорчено? Теперь мне уже видится, что зря я послушала Лёшу и приказала бесовке передавать всё, о чём Глеб говорил с предыдущими девушками. Хотя… Нет. Хуже было бы не знать. А навыками самообладания я не обделена — нужно только собраться.

— Что ж, мне было важно убедиться, что с вами всё в порядке, — произнёс партнёр уже без намёка на шутку, галантно улыбнувшись и не переставая вальсировать. — А волноваться… право дело, Виктория Михайловна, волноваться вам не о чем. Этот вечер — не экзамен и не проверка. Его цель — дать всем нам возможность немного развеяться, пообщаться, потанцевать, отвлечься от суеты. Ну и познакомиться немного поближе, конечно же.

Я подняла взгляд и встретилась с его глазами.

— Благодарю, Ваше Высочество, — сказала я негромко.

Стоит отметить, что на этот раз во взгляде Глеба однозначно была искренность. У меня даже возникло ощущение, что мы всё-таки отошли от шаблона и между нами завязывался настоящий, живой разговор.

Но увы, иллюзия продлилась недолго.

— К слову о нашем знакомстве, — продолжил партнёр, не сбиваясь с ритма. — Нам ведь так и не удалось нормально поговорить. Мне и правда любопытно узнать о вас больше, Виктория Михайловна. Например, чем вы увлекаетесь? Какой факультет выбрали для обучения?

— Думается мне, Глеб Владимирович, что факультет, на котором я обучаюсь, вам доподлинно известен, — встречая его взгляд, спокойно, без какого-либо вызова в голосе, ответила я, и следом, тем же тоном продолжила: — А что касается моих увлечений, то тут всё просто — с тех пор как приёмный отец стал меняться, а ко мне приставили сумасбродную религиозную фанатку в качестве надсмотрщицы и воспитателя, моим главным увлечением стала учёба. Ну и попытки выжить в окружении невзлюбивших меня братьев и их матери.

Последние слова сорвались с губ негромко, больше для себя, но Романов всё прекрасно услышал. Иначе и быть не могло — расстояние между нами минимальное, я чувствовала запах его духов и даже порой ощущала защитный барьер, укрывающий тело принца.

Его взгляд слегка изменился — улыбка не исчезла, но он стал явно внимательнее. А я, напротив, прикусила губу и отвела глаза в сторону, в этот момент мысленно ругая себя за длинный язык и дурное настроение.

А тут ещё и Лёша… Куда его увели? Почему так внезапно и именно во время нашего танца с цесаревичем? Ещё раньше покинул зал и император. Что там происходит?

Всё это вызывало тревогу, когда надо было сосредоточиться, чтобы не ударить в грязь лицом перед Глебом и всеми присутствующими. Не хватало ещё запнуться или сбиться с ритма…

— Да уж… это было намного откровеннее, чем я мог рассчитывать, — признался Глеб спустя несколько секунд, не отводя от меня своего внимания. Его голос был мягким, без упрёка. — Сочувствую трудному детству, Виктория Михайловна. Зато теперь я понимаю, откуда у вас такой стойкий характер.

Я подняла на него взгляд и лишь слегка кивнула в ответ. Музыка звучала ровно, плавно, зал переполнял тёплый и мягкий свет хрустальных люстр. На десяток секунд между нами повисло молчание, во время которого мы, уставившись друг другу в глаза, кружились под музыку, отдаваясь приятному моменту танца. Впервые за весь вечер мне удалось хотя бы ненадолго перестать думать — просто двигаться в такт, доверяясь его рукам. К слову, Глеб прекрасно танцевал — он вёл партнёршу уверенно, но при этом нежно, будто держал в руках хрупкий цветок.

К сожалению, молчание долго не продлилось.

— В целях поднятия настроения, Виктория Михайловна, предлагаю перейти на обсуждение более приятных тем, если вы не против, — заговорил Романов после недолгой передышки в беседе. Следом, выждав короткую паузу, он продолжил: — Например, какие планы вы строите на семью? Или сколько бы хотели детей? Мне, признаться, действительно любопытен ваш взгляд на все эти вещи, особенно с учётом того, что нам уготовила судьба.

Опять к шаблону… И нет, мне не был противен его голос или интерес. Но зная наперёд все волнующие Глеба вопросы и даже их примерную последовательность, становилось немного неуютно. Беседа казалась искусственной, а сам момент — театральной постановкой. Такого первого танца с будущим мужем я бы подругам точно не пожелала.

— Вы знаете, Глеб Владимирович… а мне что-то не хочется сегодня отвечать на ваши вопросы, — собрав всю наглость в кулак и улыбнувшись, на одном дыхании ответила я.

Пусть думает, что хочет… Быть «одной из» меня точно не интересовало. А ещё, если признаться, в глубине души был страх, что при таком подходе, если я буду блеящей овечкой, которая, как и все остальные сегодня, млеет от его обаяния, ни о каких чувствах между нами речи не зайдёт. А между тем, если наша свадьба в итоге всё-таки состоится, то надежда на эти самые чувства у меня, к моему собственному же удивлению, была.

Я видела, как при моём ответе Глеб едва заметно приподнял бровь. В его взгляде промелькнуло лёгкое изумление, но он сдержался. На лице лишь тень улыбки, будто он пытался понять, шучу ли я или говорю всерьёз.

— А ещё, — продолжила я более мягким и даже игривым тоном, решив действовать до конца, раз уж начала, — как вы выразились, с учётом того, что нам уготовила судьба, я бы попросила вас называть меня просто по имени. Вас не затруднит, Глеб Владимирович?

— Не затруднит, — немного хмуро ответил цесаревич, чем в ту же секунду вызвал искреннюю улыбку на моём лице. — Вижу, теперь у тебя, Вика, поднимается настроение. Это радует, — продолжил он уже мягче, будто стараясь взять ситуацию под контроль и вернуть лёгкость разговору. — Хотелось бы тогда знать, чего ты хочешь, коли мои вопросы тебя не устраивают?

— Свидания, — после небольшой паузы, беззастенчиво ответила я. — Нормального свидания.

Ответ получился неожиданно прямым даже для меня самой. Я заметила, как в его взгляде что-то промелькнуло. Последовавшая с его стороны нелепая улыбка и очередной удивлённый взгляд на этот раз меня не смутили. Я не отвела глаз, наоборот — собравшись с духом, остановилась на месте, прервав плавный шаг танца, и, пристально глядя ему в глаза, добавила:

— На этом, прошу, проводите меня к моему столу.

Повисла пауза. Секунды растянулись. В зале продолжала звучать музыка, пары кружились вокруг, а мы стояли, словно в отдельной реальности. Глеб, слегка склонив голову, оглядел меня с высоты своего роста. Его взор скользнул по лицу и задержался на глазах.

— Но танец ещё не закончился, — нахмурил брови Романов.

Не став отвечать на последнюю реплику цесаревича, в следующую секунду я выполнила вежливый и уважительный поклон в его сторону, какой выполняла каждая стоявшая с ним в паре девушка в конце танца, и медленно развернувшись на месте, нашла взглядом наш с братом столик.

Но только было я хотела шагнуть вперёд, как Романов аккуратно придержал меня за локоть, следом скользнув ладонью по моей кисти.

— Тебе бы подучить правила дворцового этикета, Вика, — проворчал он над ухом, аккуратно кладя мою руку на своё предплечье и направляя шаг в сторону зрительских мест.

— Всенепременно, Глеб, — повернувшись в его сторону и довольно улыбнувшись, ответила я.

Глава 18

Возвращались на праздник мы с Романовым вместе, молча двигаясь по коридору параллельным курсом. Слов не требовалось — разговор, состоявшийся несколько минут назад, ещё звенел в голове, а мысли только-только упорядочивались. Шаги глухо отдавались по просторному коридору, воздух здесь однозначно был прохладнее, чем в зале, куда мы направлялись.

Уже у самых дверей я чуть притормозил, пропуская монарха вперёд. Владимир Анатольевич, не останавливаясь, первым прошёл сквозь распахнувшиеся перед нами двери, после чего я шагнул следом, скользя взглядом по лицам ближайших гостей.

— Кстати, Алексей, — вдруг произнёс Романов, слегка повернув голову в мою сторону и сбавляя ход. — Я кое-кому обещал вас представить. Пройдём со мной, будь добр. Думаю, это ненадолго.

Неожиданно нарушенное императором молчание, как и сама его просьба, на этот раз меня не удивили — с этим чувством я на время вынужденно распрощался.

— Разумеется, — коротко кивнул я, в очередной раз мысленно отмечая, что сегодняшний вечер определённо полон «приятных» неожиданностей.

Мы уже миновали часть зала, обходя группы гостей, и как раз должны были разделиться, чтобы каждый вернулся к своему столу. Но, похоже, у судьбы на меня были свои планы. Бегло обменявшись взглядами с Викторией, которая к этой минуте уже успела вернуться на своё место, я заметил, как она вопросительно приподняла брови. Ответив ей лёгким кивком, продолжил следовать рядом с Владимиром Анатольевичем, попутно наблюдая, как много взглядов по всему залу мы собираем.

Удивляться нечему — сейчас всем и каждому в этом помещении было интересно, что такого важного мы обсуждали с императором, что аж пришлось на время покинуть торжество.

— Надеюсь, это будет приятное общение, — без особых надежд бросил я, одновременно отмечая едва заметную усмешку на лице монарха.

Значит, не угадал. Впрочем, переплюнуть недавно озвученную мне информацию о военной базе ящеров, расположившихся на моей территории, у них всё равно вряд ли выйдет. После такого сюрприза всё остальное казалось мелочью.

Так что я позволил себе расслабиться и проявить любопытство. Как минимум хотелось узнать, кто вдруг решил напрячь аж самого императора, чтобы со мной познакомиться.

Мы приближались к длинному столу, за которым сидела семья Романовых. Блеск серебра, изящная сервировка, драгоценные камни в свете люстр — всё выглядело подчёркнуто торжественно.

Как и ожидалось, Глебу сегодня сидеть на своём месте была не судьба, поэтому одно из кресел рядом с Владимиром Анатольевичем всегда пустовало. Однако принцесса дома Романовых и императрица на своих местах присутствовали.

Поочерёдно пересекаясь с каждой из них взглядом, я почтительно склонил голову и поприветствовал монарших особ, одновременно ловя озорной взгляд Елены. Она чуть заметно приподняла бокал и весело мне подмигнула. Правда, в эту секунду меня её повышенное настроение волновало в третью очередь — куда больше я заинтересовался лицом другой молодой девушки, находившейся рядом с Романовой-младшей.

Светлые, собранные в аккуратную причёску, волосы были украшены сверкающей при каждом повороте головы заколкой, инкрустированной россыпью небольших прозрачных камней. Серые глаза аристократки смотрели на меня внимательно и холодно, явно оценивая чуть ли не каждое движение.

Одета девушка была в небесно-голубого цвета платье, мягкими волнами ниспадающее до самого пола, подчёркивая хрупкость и женственность фигуры. Открытые плечи, тонкая линия ключиц — всё это в сочетании с холодной сдержанностью образа выглядело особенно выразительно. Лёгкое мерцание ткани и сияние драгоценной заколки безусловно дополняли и так яркий образ незнакомки.

Впрочем, девушку эту я, пусть и не мгновенно, но всё же узнал. Мы сталкивались раньше — случайная встреча в коридоре МГУ, которая сейчас довольно подробно всплыла в моём сознании. Помнится, я, как назло, в тот момент был не в самом дружелюбном настроении. Да уж, неудобненько вышло…

А теперь вот она, здесь. На приёме у императора, рядом с его семьёй, тогда как все остальные гости, даже самых высоких титулов, были рассажены за отдельными столами. Было очевидно, что передо мной явно не простая гостья. Птичка была очень высокого полёта.

Собственно, это выяснилось, едва Романов озвучил её имя.

— Алексей Михайлович, позволь представить тебе нашу гостью. Её Высочество Анна Виндзор, наследница британского престола. Прибыла к нам с дипломатическим визитом в связи с потеплением отношений между нашими государствами, — неспешно произнёс монарх, неожиданно взявший задачу нас познакомить на себя лично. — Принцесса Анна, рад представить вам нашего верного подданного и друга семьи — князя Черногвардейцева Алексея Михайловича. Думаю, его имя широко известно вашим военным, — с трудом сдержавшись от усмешки, закончил Владимир Анатольевич, быстро бросив в мою сторону лукавый взгляд.

Налил, конечно, мёда в уши мне Романов дай боже. Нечай в качестве благодарности за хорошее поведение. Последняя мысль заставила меня улыбнуться чуть шире, чем было бы уместно. Со стороны даже могло показаться, что я безмерно рад знакомству. Хотя это, конечно же, было совсем далеко от правды. Дочь короля и наследница британского престола — страны, которая принесла нашей империи столько бед и крови — отнюдь не могла вызывать хороших эмоций.

Я слегка склонил голову в знак приветствия, продолжая внимательно разглядывать девушку.

К слову, сейчас меня меньше всего интересовал её внешний вид. Моё сознание терзали совсем другие вопросы. Первый: какого чёрта в коридоре университета она общалась со мной так, будто мы с ней знакомы? И второй: неужели моё, признаюсь, не самое вежливое поведение при этой встрече так сильно её оскорбило, что молодая аристократка была буквально готова меня убить? И если на лице принцессы ещё сохранялась маска хладнокровия и спокойствия, то покрывающая её с ног до головы чёрная дымка говорила совсем о другом.

В эту секунду я вновь невольно покосился на зависшего сбоку Самаэля. Зуб даю, этот рогатый чёрт знает в чём дело!

— Рад знакомству. Надеюсь, ваш визит закончится с большой пользой для наших стран, — без тени улыбки на лице ответил я, следом вновь оглядывая остальных присутствующих.

Елена по-прежнему светилась в своей улыбке, переводя взгляд то на меня, то на Анну. Её глаза играли лёгким озорством и любопытством, будто она наблюдала за театральной постановкой, сценарий которой ей был известен наперёд. В отличие от принцессы дома Романовых, её мать, недавно вернувшаяся к своему креслу, выглядела куда более собранной и сосредоточенной, но всё её внимание было приковано к залу, где Глеб танцевал с очередной претенденткой.

Император же, в эти секунды, напротив, пристально наблюдал за нашими лицами, но, так же как и его супруга, был крайне внимателен и отнюдь не весел. Его взгляд, скользнувший по мне, следом задержался на Анне, и мне показалось, что внутреннее напряжение британской принцессы от него не укрылось.

— Йа тоше рада поснакомится, — с явным акцентом, но достаточно отчётливо произнесла Виндзор, не сводя с меня внимательного взгляда. — Мне о фас мнокое усьпели расскасать.

На услышанное я лишь слегка улыбнулся и коротко кивнул — продолжать диалог с этой обозлённой аристократкой мне не хотелось от слова «совсем», равно как и находиться в её обществе хоть одну лишнюю секунду. Ситуация становилась всё более неловкой.

— Что ж, ещё обязательно увидимся, Ваше Высочество. На этом прошу меня простить, я бы хотел… — начал было я, готовясь сослаться на необходимость вернуться к сестре, которая осталась в одиночестве.

Но продолжить мне не дали.

— Алексей! Я видела, вы весь вечер не вставали со своего места! — неожиданно воскликнула Елена Романова, перебивая меня самым беззастенчивым образом. Голос принцессы прозвучал с неподдельным воодушевлением, и я почему-то вмиг осознал, что ничего хорошего ждать не стоит. — Анна тоже скучает и ни с кем не танцевала. Будьте любезны пригласить принцессу на танец! Пусть это станет символом восстановления дружбы между нашими государствами!

При таких вводных, логичнее всего с Анной танцевать было бы именно Глебу, а не мне, но кого сейчас это интересовало? Сказать, что я обалдел от такого напора и наглости, это всё равно что промолчать. Казалось, волосы зашевелились на голове даже у самого императора — он так выразительно оглядел дочь, что не заметить этого было просто невозможно.

Но эта несносная девчонка, будь она трижды неладна, словно и не замечала возникшей напряжённости. Думается мне, в следующий раз, когда на неё будет покушение, я ещё десять раз подумаю, прежде чем способствовать её спасению. Елена сидела передо мной с видом безмятежного ангела, мило улыбаясь и невинно хлопая ресницами.

А вот Анна лишь потупила взгляд, очевидно изображая из себя саму скромность. Если бы одновременно с этим я не видел чёрную дымку, плотным слоем опоясывающую её фигуру, то вполне вероятно и поверил бы в эту наигранную вежливость. Но я видел. И прекрасно понимал: внутри неё бушует гнев и ярость, скрытые за маской учтивости и спокойствия.

Не смущаясь затягивающейся паузе, я медленно оглядел лица обеих девушек и сделал очевидный вывод: обе принцессы в сговоре, и произошедшее — отнюдь не случайность или импровизация. Осталось только понять, кто кого использовал…

Что же касалось меня, то… можно, конечно, ответить показательным отказом и усилить напряжение ещё сильнее, а заодно и прилюдно унизить Виндзор, тем самым превратив принцессу Британской Империи уже со стопроцентной вероятностью в своего врага. Но я этого делать не стал. Вариант выглядел слишком радикальным и ни к чему хорошему, по сути, не вёл. Пусть я и не испытывал восторга от этой персоны и государства, которое она представляет, но политика и здравый смысл подсказывали, что вопрос можно попробовать решить и иначе.

— Сочту за честь, — взяв под контроль эмоции и выдавив улыбку, бросил я, уставившись на английскую принцессу, и следом протянув руку, добавил: — Разрешите пригласить вас на танец, Ваше Высочество?

Анна не торопилась с ответом — несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, после чего она медленно кивнула. Её губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка, но в глазах промелькнула странная искорка, от которой внутри у меня что-то неприятно кольнуло. Субъективно этот момент ощущался так, будто самка богомола загоняет меня в угол и вот-вот оторвёт голову, не переставая при этом улыбаться и демонстрировать безупречные манеры.

Грациозно положив свою ладонь на мою, Виндзор сделала плавный шаг вперёд, позволяя вывести её в центр зала. Её движения были безупречны, и казалось, отточены до мелочей — идеальная осанка и лёгкость, с которой она скользнула по паркету, говорили о том, что танцы для неё так же естественны, как дыхание.

К этому моменту как раз сменилась мелодия — оркестр плавно перешёл на вальс, и я, поставив правую ладонь на талию девушки, начал танец. Трудно было не заметить, как неподалёку от нас, наряду с другими демонами, зависла тень Наамы — очевидное проявление любопытства со стороны Виктории. Что ж, пускай слушает, мне не жалко.

Находясь в паре с принцессой, волей-неволей обратил внимание на её фигуру — стоило признать, аристократка была прекрасно сложена. Изящная шея, тонкая талия и округлые бёдра, вкупе с симпатичным лицом и её социальным положением, а также титулом, наверняка выстраивали очереди из женихов по всему миру.

На моём месте сейчас однозначно мечтали бы оказаться многие, но мне в этот миг на всё это было глубоко плевать: судя по учащённому пульсу, что стало видно по едва заметно двигающейся венке на её шее, а также частому дыханию девушки, она сейчас изрядно волновалась. И я почему-то очень сильно сомневался, что волнение это связано только лишь с близостью наших тел. Добавим сюда ещё пуще сгустившийся чёрный дым вокруг тела аристократки, и приходим к крайне неприятным выводам…

— Что бы вы ни задумали, принцесса — я вам не советую. Я с большой вероятностью выживу, а вот вы — уж точно нет, — строго оглядев лицо партнёрши и заглядывая ей в глаза, ровным тоном произнёс я.

Да, именно вот так, предельно откровенно и прямолинейно я и решил действовать. В сложившихся условиях, уверен, никакие намёки, метафоры или любые другие осторожные шаги, без конкретики и встречного давления, результата дать не могли. Она должна была знать, что я знаю. И знать, что ей за это будет.

Казалось, принцесса всерьёз удивилась моей неожиданной проницательности. Лёгкая тень растерянности скользнула по её лицу, взгляд дрогнул, но спустя несколько секунд, Анна, усилием воли обуздав эмоции, вернула себе контроль. Маска доброжелательности, ещё секунду назад прикрывавшая истинные намерения, рассыпалась в прах.

Серые глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрели прямо на меня. В этом взгляде больше не было и намёка на робость или былую любезность — там таилась холодная ярость, которая грозила вот-вот рвануть наружу.

— Очень сомневаюсь, Алекс, — не утруждаясь русской речью, ответила Анна. Несмотря на изменения манеры поведения и взгляда, никаких действий девушка пока что не предпринимала. — Трудно будет что-то сделать в ответ, когда тело парализует, а изо рта рекой хлынет кровь.

«Кольцо, господин! У неё яд в кольце!» — тут же отозвалась Кали, которая вместе с Риксом и Аластором буквально с трёх сторон окружили наследницу британского престола, обнажив при этом своё оружие.

«Или в кольцах…» — отозвался я, с досадой наблюдая, что у девушки на обеих руках их по три штуки.

Тонкая работа, изящный дизайн, но за всей этой красотой скрывалась смерть. Буквально каждое из этих колец, если не все, легко могли оказаться зачарованными.

Помнится, как-то давно я читал об этом оружии, которое было популярным среди аристократок и шпионок, и являлось, к слову, смертельно опасным для любого живого существа, в том числе и для одарённых.

Хитрая конструкция кольца при срабатывании механизма выдвигала из казалось бы обычного украшения тонкий шип, который, благодаря наличию артефактного камня внутри и проведённой работе одарённого ювелира, пробивал личный барьер мага. Дальше, как говорится, дело техники: внутрь впрыскивался яд — и пиши пропало.

— А мне и не придётся отвечать самому, — не меняясь в лице и всё тем же безмятежным тоном принялся держать ответ я. — Вы, похоже, забыли, кто я такой и какой силой обладаю. Несколько сотен бесов с артефактными клинками в руках не оставят шансов не только вам, но и всей вашей охране, и дипломатам, которые сейчас заметно напряглись в соседнем зале. Думаю, вам наверняка докладывали, как искусно мы работали во время диверсий на ваших стратегических объектах. Так что будьте уверены, Анна, что количество обрушившихся на вас атак будет настолько велико, что лично вам не поможет и сотня защитных артефактов.

Я нарочно сделал паузу, позволяя партнёрше по танцу переварить сказанное. Она слышала каждое слово — я видел, как это отражается в её взгляде. Принцесса не отвела глаз, но лёгкая дрожь в уголках губ выдала то, что её уверенность начинает трещать по швам.

— Моя безопасность гарантирована короной. Лично императором, — попыталась ухмыльнуться Виндзор.

— С чего вы решили, что это будет серьёзным аргументом, если мне придётся выбирать между своей смертью и вашей?

В разговоре возникла очередная давящая пауза, Анна едва заметно прикусила губу.

Да уж… с таким контролем эмоций ей ещё долго учиться, прежде чем пытаться всерьёз претендовать на роль правителя целой империи. Это ж надо было ещё додуматься до покушения прямо на балу у Романовых — дура не иначе. Хотя… один из однозначных минусов монархии в том, что можно ничему и не учиться: настанет время — и власть придёт в руки в любом случае. Ну или почти в любом.

— Возможно, ты и прав, князь, — на этот раз уже откровенно ненавистно меня оглядев, бросила принцесса. — Только это всё не спасёт тебе жизнь.

Непримиримость и агрессия, казалось, исходили от хрупкой фигуры девушки едва ли не физически ощутимой волной. Даже не обладай я навыками элементарной эмпатии, всё равно догадался бы по сжатым губам, огню в глазах и напряжённой линии плеч: Анна настраивала себя идти до конца. Будь у неё хоть немного больше уверенности в собственной безнаказанности, точнее, в том, что она сможет выжить — Виндзор бы уже давно и незамедлительно нанесла свой удар. И плевать ей было что скажут Романовы — да, случится скандал, да, переговоры омрачатся и вероятно отложатся на неопределённый срок, но для неё сейчас было главное другое — просто выполнить свою месть. Но вот незадача: жить наследнице британского престола хотелось ничуть не меньше. И это внутреннее противоречие держало её в узде, вновь превратив лицо девушки в каменную маску.

В эту минуту, тело принцессы машинально продолжало двигаться со мной в такт, тогда как руки замерли в бездействии, теряя секунду за секундой время нашего танца, пока Анна пыталась понять и прочувствовать насколько я блефую и блефую ли вообще. Складывалось ощущение, что мы танцевали не вальс, а разыгрывали смертельную партию на шахматной доске.

Тем временем, наш танец, как и напряжённый разговор под взором четы внимательно следивших за происходящим Романовых, продолжался:

— Тут уж как карта ляжет, Ваше Высочество, — негромко произнёс я, не отрывая взгляда от её глаз. — Скажу лишь одно: у меня есть полная уверенность оказаться на столе лучших императорских лекарей в течение пары секунд после вашей попытки. И это если вам ещё вообще удастся меня зацепить и впрыснуть яд. На моём теле ведь тоже хватает дорогих камней, — перехватывая правую ладонь девушки за кисть таким образом, чтобы она не смогла меня задеть кольцом, заключил я.

Если ранее принцесса в чём-то и сомневалась, то теперь, услышав последнюю фразу и оглядев мои руки и шею на предмет украшений, заметно сникла. Пара колец с камнями действительно присутствовали.

Решив пользоваться моментом, я уставился девушке в глаза и спокойным, без вызова в голосе, тоном произнёс:

— Теперь, когда мы отказались от необдуманных действий, хотелось бы всё-таки узнать, с чего вдруг такая ненависть? Я вас вижу второй раз в жизни, Ваше Высочество. И мне совершенно непонятно, какую смертельную обиду я успел вам нанести.

На лице Анны сначала мелькнула тень недоумения, но тут же её сменил холодный огонь.

— Вот как? — в голосе аристократки зазвенела сталь. — Ты находишь это смешным? Или действительно полагаешь, что я поверю в этот бред? — казалось вновь вспыхнула она, попытавшись дёрнуть правой рукой, которую я на всякий случай до сих пор сжимал. — Мне больно! Отпусти! — следом прошипела девушка, сдобрив слова очередным злобным взглядом.

Но ничего у принцессы из этого не вышло, только лишь, вероятно, стало ещё больнее.

— Придётся потерпеть, Ваше Высочество, — вздохнул я, слегка ослабив хватку, но не отпуская её руку полностью. — И да, я беспокоюсь о ранге своей силы и не могу позволить себе ложь. Так что хотите вы того или нет, но это правда.

Можно было, конечно, сказать и больше, но я сдержал этот порыв. Окончательно скатываться в оправдания перед ней, а что ещё хуже — посвящать во все нюансы своих былых проблем, я точно не хотел. Поанализирует мои слова на досуге и постепенно придёт к выводу, что я не врал. А там пусть дальше сидят и гадают на своём острове, что могло произойти и почему так вышло.

Не знаю, что творилось в голове молодой принцессы в эту минуту, но после моих слов и моего же выразительного взгляда в её сторону, внешние перемены были очевидны. Девушка явно о чём-то задумалась, погружаясь в воспоминания и, казалось, смотрела сквозь меня. Её напряжённое лицо медленно теряло воинственность.

К слову, я не меньше Анны хотел знать о причине её злости, но выспрашивать об этом напрямую ещё раз не видел возможным — очень вряд ли она пойдёт на контакт и станет откровенничать. Да и мне ещё сильнее обозначать своё любопытство перед ней не очень-то хотелось. Придётся допытываться у Самаэля.

С этой минуты можно было осторожно констатировать, что убивать меня больше никто пока не собирается. Дымка вокруг Виндзор стала редеть, а её лицо и вовсе возвращало себе спокойный и непринужденный вид.

Признаться, выдохнул я только тогда, когда оркестр начал брать заключительные аккорды. Краем глаза отметил, что Романовы, как и прежде, следят за нами. Принцесса, правда, теперь уже не сияла улыбкой. Напротив, лицо девушки пылало алой краской из-за только что полученного выговора от отца — об этом мне в красках поведали мои бесы.

А вот сам Владимир Анатольевич был задумчив, хмур и даже зол. Судя по всему, император каким-то образом слышал нашу горячую беседу с Анной и, мягко говоря, был не в восторге от случившегося.

— Благодарю за танец, Ваше Высочество, — едва прервалась музыка, остановился я, в очередной раз перехватывая взгляд принцессы. — Позвольте вас проводить к столу.

Девушка по-прежнему была задумчивой и отстранённой, и на мою просьбу откликнулась лишь коротким кивком головы. Впрочем, большего я и не ждал.

Следом молча сопроводив её к тому месту, откуда началось наше знакомство, я натянуто улыбнулся Романовым и, развернувшись, направился к своему столу. Судя по лицу Виктории, она была не только в недоумении, но и сгорала от любопытства. К слову, мне тоже было интересно послушать как прошёл её танец с цесаревичем, так как несмотря на разрешение подслушать её разговор, мне в ту минуту было сильно не до этого.

Глава 19

Подходя к столу, я бросил взгляд на сестру — она всё это время, не отрываясь, смотрела на меня, даже не пытаясь скрывать одолевающее её волнение. Опустившись на стул и откидываясь на его спинку, я, напротив, старался не выдавать своим видом того, как гудит внутри. Танец с принцессой был окончен, но осадок, конечно же, остался.

Эмоции сестры можно было понять: в отличие от большинства присутствующих, она являлась прекрасно осведомлённой деталями минувшего диалога с британской принцессой. Там было не про грацию — там про смерть и полномасштабную войну между двумя могущественными империями. Казалось бы обычный танец едва не превратился в кровавое побоище, с кучей весьма не самых приятных последствий для нашего рода, государства и, возможно, даже всего мира. И это всё не беря в расчёт ещё и реальную угрозу моей собственной жизни.

К счастью, удалось пройти по краю и, надеюсь, здорово остудить пыл Виндзор — было бы хорошо, если она окончательно передумает мне мстить. Становиться личным врагом будущей королевы Англии мне было, конечно, лестно, но сейчас совсем не с руки — проблем, как всегда, хватало и без этого. Вспоминая о последних, мысли невольно вернулись к Темногорску и удобно расположившимся на моей территории ящерам.

А вот вам я, суки, устрою…

Но едва только я протянул руку к стоявшему на столе бокалу с шампанским, как моё внимание привлекла Виктория, вновь переключая меня на текущую реальность.

— Лёша, может перестанешь молчать и расскажешь, что это было⁈

Я перевёл на неё взгляд и выдохнул:

— Скандал, интрига, расследование… — пробормотал, чуть пожав плечами и уставившись в пустоту. — Надеюсь, твой танец прошёл куда менее весело, чем мой?

— Ну куда уж мне до тебя… — неожиданно смутилась сестра, отводя полный лукавой улыбки взгляд в сторону.

Смущение? Серьёзно? Вот это уже было интересно.

— Так-так… — подобрался я, чуя неладное, и, следом усмехнувшись, добавил: — Ну-ка выкладывай!

Вика на секунду встретилась со мной взглядом, будто размышляла, стоит ли говорить дальше. Но затем всё-таки решилась и, слегка нахмурившись, подбирая слова, продолжила:

— Да что там рассказывать… Не стала я ему на все эти вопросы отвечать. Как ком в горле встал.

— Вот это по-нашему! — приподняв брови, расплылся в откровенной улыбке я, и следом нетерпеливо добавил: — И чем всё закончилось?

— Ну-у… — на этом моменте сестра замялась, потеребив край белой скатерти, покрывающей стол, но спустя несколько секунд всё же ответила: — Надеюсь, что свиданием. Нормальным, а не вот это… А если подробностей хочешь — то демонов своих попроси, они тебе всё и доложат. А то я, признаться, немного стесняюсь, — заканчивая фразу, вновь лукаво улыбнулась Виктория. Да так, что я сделал себе зарубку в памяти непременно воспользоваться её советом.

Комментировать и допытывать остальные подробности у самой Вики я уже не стал. Вместо этого перевёл взгляд в сторону салатницы, стоявшей в центре стола. Вид овощей и зелени с аппетитными кусочками красной рыбы в глубине стеклянной посудины внезапно показался очень соблазнительным. Желудок предательски заурчал.

— Так ты мне расскажешь, когда вы с принцессой вдруг успели познакомиться? — вырвав меня из размышлений о еде, бросила Виктория.

— А ты разве не слышала? Вот же, совсем недавно император нас представлял, — ответил я, накладывая себе салат и жестом руки подзывая официанта.

— Пфффф. Дурочку из меня не делай, Лёша, — с усмешкой приподняв бровь, ответила сестра. Она чуть наклонила голову, будто изучала мою реакцию, и затем уже тише, вполголоса добавила: — Сейчас уже даже последнему глупцу ясно, что вы виделись раньше.

Я сделал вид, что не слышал. Или, по крайней мере, что не тороплюсь подтверждать её подозрения. Именно в это мгновение к нашему столу подоспел один из слуг.

— Несите мне горячее, молодой человек. Посмотрим, чем сегодня во дворце угощают — есть хочу, жуть, — пробормотал себе под нос, следом вновь оглядывая лицо Виктории, так и зависшей в ожидании от меня каких-либо подробностей.

Да уж, смолчать точно не выйдет.

Впрочем, скрывать от сестры что-либо я однозначно не собирался. Во-первых, разговор с Виндзор она и так слышала от начала до конца — по крайней мере, с того момента, как я оказался на паркете. А во-вторых, допускать, чтобы она начала строить собственные догадки, в данном случае точно не стоило. Женская фантазия — страшная вещь, особенно когда её ничем не ограничивают. В их голове события обычно быстро обрастают лишними подробностями и здорово извращаются.

— Ладно, — кивнул я, посерьёзнев в лице и покрутив в руке вилку. — Если без шуток, то лично я действительно с ней только что познакомился. А вот что было, когда моим телом заведовал Самаэль… — на этих словах мы с сестрой, не сговариваясь, одновременно покосились в сторону архидемона, который неспешно прохаживался между столами, бросая короткие взгляды на аристократов и подслушивая их разговоры. — … это мне неведомо. Но то, что он с Виндзор пересекался ранее — уже сложившийся факт.

— Чёрт… а если они с ней… ну-у…

— Это бы многое объяснило, — уткнулся в тарелку я, следом наконец пробуя на вкус салат.

* * *

— Абето хун Граз… Лиуль… — осторожно, почти шёпотом, проговорил ящер, наклоняясь над ложем, на котором бездвижно покоился принц крови. Тон у него был вежливым, почтительным и крайне взволнованным. — Абето хун Граз!..

Никакой реакции. Висхара лежал неподвижно, лицом в подушку, вытянув конечности вдоль тела, будто его отключили. Грудная клетка размеренно поднималась и опускалась — ни малейшего признака того, что он услышал хоть слово.

Охранник, молодой зорканец в парадных доспехах, выглядел крайне растерянным. Служивый был при оружии, его панцирь отливал синим металлом при тусклом свете настенного светильника, а эмблема рода Висхара мерцала у него на плече. Он прекрасно понимал, что есть чёткий приказ разбудить принца в случае возникновения ряда причин, одна из которых сейчас и имела место быть. С другой стороны, в ситуациях, когда нет угрозы жизни наследнику престола, трогать его руками было категорически запрещено.

«И как же быть⁈» — промелькнуло в голове ящера, отчаянно не решавшегося на прикосновение.

— Может, за одеяло? — подсказал из-за спины голос, подавая зорканцу идею.

Охранник чуть вздрогнул, но не обернулся. Лишь коротко кивнул в ответ. Мысль казалась разумной. Или хотя бы наименее рискованной из всех.

Ещё раз взвесив все «за» и «против», ящер коротким движением облизнул свои тонкие губы, после чего осторожно и неспешно потянул руки в сторону белой ткани, которой был укрыт принц крови. Следом аккуратно ухватившись за материал, он едва слышно засопел, сглатывая и перетаптываясь на месте. А затем последовал короткий, едва ощутимый рывок.

Ткань натянулась, вследствие чего туловище спящего принца подёрнулось, но никакой реакции за этим не последовало — наследник так и остался лежать без движения. Зорканец выдохнул — с облегчением и страхом одновременно. Но остановиться было уже невозможно. Последовал ещё один, чуть более смелый рывок.

А вот следующий толчок тут же заставил Граза открыть глаза и предельно недовольно уставиться на зависшего в неестественной позе перед ним ящера.

Последний от неожиданности на долю секунды застыл. А потом, будто заранее отрепетировав это в голове, на одном дыхании резко протараторил:

— Абето хун Граз, прошу прощения! Срочные новости!

Висхара не моргнул. Просто смотрел на него. Взгляд — напряжённый, острый. Но не злой. Скорее, оценивающий.

— Говори, — коротко отозвался принц крови. Его голос был немного хрипловатым от недавнего сна, но вместе с тем собранным и осмысленным.

— Ато Кашир… — проглотил слюну охранник, — в срочном порядке добивается вашей аудиенции. Гала-звонок. Он утверждает, что дело крайне важное.

— Я тебя услышал, — без лишних вопросов тут же занял вертикальное положение принц крови и, следом же вновь пересекаясь взглядом с охранником, добавил: — Кримурры в мой кабинет, я скоро буду.

Последняя фраза отразилась в глазах ящера пониманием, на что он тут же кивнул и, не теряя времени, направился к выходу, оставляя наследника престола с его супругой одних в помещении.

Граз, тем временем, молча поднялся с ложа и подошёл к одной из встроенных в панель стены ниш — та с лёгким щелчком сдвинулась, открывая выдвижную стойку с ночной одеждой. Материал тяжёлой ткани ловко скользнул по плечам, и, прихватив край воротника, Пеш Висхара затянул халат на себе плотнее, одновременно оглядывая спавшую Зэталу. Та лежала, мерно посапывая, прижав к себе часть покрывала.

Следом, подобрав с прикроватной тумбы наручный металлический браслет, ящер направился к дверям, попутно надевая на себя личное устройство.

Сам браслет представлял собой матовое, под цвет кожи хозяина, изделие, на вид ничем не отличающееся от традиционного украшения вступивших в брак зорканцев. Но на деле, устройство было высокотехнологичным гаджетом, посредством которого осуществлялось питание и управление рядом систем, отвечающих за связь, а также встроенным в тело имплантом, который обеспечивал носителя возможностями обозрения дополненной реальности.

Уже направляясь к дверям, Граз активировал одно из окон внутреннего интерфейса. На виртуальном экране всплыли уведомления: несколько срочных писем от административного блока, два запроса от аналитиков, короткая сводка по обстановке на внешнем периметре и приоритетный запрос связи от Ато Кашира.

Занимающегося всего одним персональным заданием чиновника было принято решение пока оставить на удержании — ещё одна минута точно ничего не решит, а принцу этого хватит, чтобы окончательно проснуться и прийти в себя.

Наконец останавливаясь у одной из дверей, ящер с одобрением во взгляде отметил, что в паре метров от входа в его кабинет ожидает служанка с подносом в руках. В самом его центре стояла высокая металлическая цилиндровидная ёмкость с едва заметно парящей жидкостью внутри.

Молодая зорканка при виде принца тут же опустила глаза и изобразила поклон.

— Ваша кримурра, Абето хун, — тихо произнесла она, и немного вытянула руки перед собой.

Граз коротко кивнул и следом посмотрел в глазок сканирующего устройства, встроенного в стену рядом с дверью, напротив которой он остановился. Биометрия сработала мгновенно — панель отъехала в сторону, открывая вход в кабинет. Принц крови сделал шаг вперёд и одновременно жестом указал служанке следовать за ним внутрь.

Ящерка подчинилась, осторожно ступая внутрь помещения, будто опасаясь задеть мебель или произвести шум.

Пока служанка подошла к столу, обтянутому защитной полированной пластинкой, и оставила на нём ёмкость, Граз уже занял своё кресло. Он удобно устроился, положив ладонь на сенсорную панель подлокотника и, встретившись взглядом с женщиной, коротко произнёс:

— Можешь идти.

Ящерка тут же склонилась в поклоне и, стараясь не привлекать внимания, развернулась и поспешила к выходу. Как только дверь сомкнулась за её спиной, атмосфера в кабинете мгновенно изменилась.

Принц тут же протянул руку к кримурре — жидкость внутри тяжёлого стакана едва заметно колыхнулась. Тепло передалось сквозь поверхность сосуда, одновременно с чем Граз коснулся браслета, активируя входящий вызов.

— Надеюсь, меня не зря подняли, Кашир, — произнёс принц крови, едва трёхмерное изображение сановника проявилось перед его глазами.

Голограмма заняла положение в нескольких метрах перед ним. Кашир, очевидно, находился в своём служебном кабинете — это выдавала часть обстановки за его спиной. Он сидел за столом, уткнувшись в пустоту перед собой, но едва принц принял звонок, тут же отмер и поднялся с места.

— Ни в коем случае! — поспешно ответил ящер и, следом спохватившись, поклонился в приветственном жесте. — Приветствую вас, Абето хун Граз Пеш Висхара, благословенный сын великого отца!

— Докладывай, — только и кивнул принц крови, одновременно делая второй глоток тонизирующего напитка. Он был терпким, согревающим, и сейчас казался особенно кстати.

Сановник только и ждал команды, чтобы наконец озвучить то, с чем последние полчаса торчал в своём кабинете, старательно пытаясь пробиться к почивавшему принцу.

— Лиуль, спешу вам сообщить, что неожиданно быстро пришёл сигнал с планеты под кодовым номером тридцать три! Наши спутники зафиксировали активность и расшифровали исходящий импульс — это наш маяк! В этом нет никаких сомнений.

На несколько мгновений в кабинете повисла тишина. Пеш Висхара слегка приподнял брови. Эмоции были минимальны, но это движение более чем выдавало его удивление. Он поставил стакан обратно на стол.

— Что?.. Так скоро?.. — тихо отозвался принц. Глаза прищурились, взгляд стал внимательным. — Сколько времени займёт полёт?

Каким заданием занимается этот зорканец, Граз вспомнил, едва открыл глаза и услышал имя подчинённого. Но чтобы такие колоссальные сдвиги за столь короткий промежуток времени…

Тем временем Кашир немного замешкался, вновь склоняя голову:

— Прошу прощения, Абето хун. Информация предельно свежая — мы ещё не успели провести полноценные расчёты траектории и уточнить параметры маршрута. Однако по предварительным оценкам, перелёт займёт несколько хенаров. Точнее сказать сейчас пока невозможно.

Принц молча выслушал всё до конца, одновременно внимательно разглядывая голографическую проекцию перед собой. Висхара будто изучал выражение лица чиновника, оценивая его уверенность, темп речи, мельчайшие жесты.

В конце концов Граз едва заметно кивнул, после чего, наконец приняв единственное имеющееся на такой случай решение, сообщил:

— Рассчитывайте курс. Объявляйте мобилизацию. Готовьте корабль. Мы выдвигаемся по первой же готовности.

— Будет исполнено, Абето хун, — немедленно подтвердил Кашир и вновь поклонился.

Лицо сановника выпрямилось, голос зазвучал увереннее. Он как никто другой понимал: с этого момента ставки кратно возрастают, и промедление может стоить им буквально всего.

После обсуждения некоторых мелких деталей, разговор с сановником был закончен. Принц крови отключил соединение и на несколько мгновений замер. Он сидел в кресле неподвижно, погружённый в собственные мысли. Затем, не тратя времени на колебания, поднялся, поправил ворот халата и направился к выходу из кабинета.

— Осталось только всё сообщить Зэтале. Быть может, её боги и вправду к нам благосклонны, — тихо произнёс Граз себе под нос, уже покидая помещение. Лицо его оставалось спокойным, но внутри всё сжималось от предвкушения грядущего.

Глава 20

К моему счастью, этот затянувшийся и местами изматывающий вечер в какой-то момент всё же подошёл к логичному завершению. После того как распорядитель объявил благодарность всем гостям за посещение праздничного мероприятия, в зале началось заметное движение — люди стали подниматься из-за столов, переговариваться и направляться к выходу. Гул голосов немного усилился, и по лицам многих было видно, что насыщенность последних часов давала о себе знать.

Я, признаться, надеялся, что и мы с Викой сможем покинуть этот зал без лишних проволочек, да ещё и раньше основной массы, ведь главное, ради чего мы здесь оставались — разговор с монархом — уже состоялся. Пусть и обсудить успели далеко не всё. Однако, стоило мне мысленно представить, что мы выходим к дверям, как ситуация пошла по совершенно другому сценарию. Казалось, будто читая мои мысли, император подослал ко мне одного из своих помощников. Последний ровным и вежливым тоном сообщил, что Романовы желают провести этим вечером со мной ещё одну очную беседу.

К слову, в свете того, что произошло всего пару часов назад, подобная просьба не выглядела неожиданной. Даже наоборот — я бы удивился, если бы её не было. Тем более, что поводов для разговора у нас и без этого оставалось предостаточно. Помимо недавнего «инцидента» в моём княжестве, наверняка всплывут и другие темы. Держу пари и про Пожарских вспомнят — те наверняка уже успели нажаловаться. Хотя моё участие в случившемся ещё надо будет суметь доказать.

— Ты домой отправишься или будешь здесь ожидать? — повернувшись к сестре, уточнил я, понимая, что ей, как и мне, уже порядком надоела эта суета.

К этому моменту мы оба были сыты, разговоров за вечер хватило с избытком, а усталость ощущалась уже физически. Но судя по взгляду Виктории, подобная постановка вопроса даже не рассматривалась в её голове.

— Конечно с тобой здесь буду, — ответила она сразу, даже без раздумий, как о чём-то само собой разумеющемся.

— Со мной — вряд ли, — качнул я головой, чуть скривив губы. — Мы с Романовыми будем вести беседу в высоком кабинете, тогда как тебе придётся развлекаться в обществе этой… — я на секунду покосился в сторону принцессы Елены и умолк. — В общем, не отговариваю, решай сама.

Теперь мои слова всё же заставили Викторию на миг задуматься. К недавней незадачливой свахе у нас обоих имелись молчаливые претензии. Правда, ей, думаю, после того нагоняя, что принцесса получила от отца, было уже глубоко плевать на наше отношение.

Впрочем, злость на глупость Елены у меня уже успела улетучиться — всем свидетелям случившегося было ясно, что Анна её каким-то образом использовала. И это, по правде говоря, не могло не задевать и саму русскую принцессу. Ещё бы — так опростоволоситься одновременно перед британцами, собственной семьёй и нами.

Как бы там ни было, после короткой паузы Виктория всё же подтвердила свой выбор. Она намеревалась оставаться во дворце вместе со мной до самого конца вечера, а уже потом, когда всё завершится, покинуть его вместе.

К моей радости, император не стал дожидаться, пока все гости покинут зал, прежде чем уйти самому и пригласить меня на разговор. Это, по крайней мере, избавило от затянувшегося ожидания. Поэтому уже спустя несколько минут после короткого обмена репликами с сестрой я молча шагал вслед за очередным посыльным, но на этот раз уже в знакомый мне кабинет Романова-старшего.

Войдя внутрь и остановившись по центру, я выдержал паузу, глядя прямо на хозяина помещения:

— Ваше Императорское Величество, — произнёс я ровным тоном, выжидающе уставившись на монарха.

— Присаживайся, Алексей, — кивнул собеседник.

Воспользовавшись предложением, я молча занял одно из свободных кресел. Взгляд скользнул по кабинету — массивная мебель, мягкий свет ламп, строгий порядок. Я невольно отметил, что цесаревич здесь отсутствовал, что выглядело странно. Но едва успел об этом подумать, как за дверью послышался короткий стук, и створка отворилась. Внутрь вошёл Глеб Владимирович.

— Ну и вечерок вышел… — кивнув мне и пересекаясь взглядом с отцом, произнёс принц, следом шагая через всё помещение и занимая кресло сбоку от меня.

— Богатый на события, — согласился император и, посмотрев в мою сторону, следом добавил: — К слову о них… давно такого не припомню, но я, признаться, даже не знаю, с чего начать, — недовольно бросил он, оглядывая меня из-под бровей.

— Предлагаю, если позволите, начать с этой британской… гадюки, — сдерживаясь от еще более резких сравнений, начал я. — Есть какая-то особая причина, по которой нас решили официально представить друг другу?

Тон был спокойным, без намёка на вызов, но по реакции Владимира Анатольевича стало очевидно, что вопрос ему не пришёлся по вкусу. Это проявилось в мелочах: чуть сузившиеся глаза, лёгкий, почти незаметный наклон головы, сдвинувшиеся брови. Но спустя мгновение лицо монарха вновь стало спокойным.

— Меня больше интересует причина, по которой эта девушка столь страстно желает тебя убить.

Фраза в тон мне была брошена без повышения тона, но настроение и взгляд императора отдавали холодом, как бы намекая, что сейчас явно не время для иронии. Впрочем, хреновое настроение здесь было не только у него.

К слову, мой прогноз о том, что Романовы прекрасно слышали все нюансы нашего разговора с принцессой, оказался верным. А значит, более чем вероятно, что на таких мероприятиях во дворце укромных мест без лишних ушей просто нет. И это надо иметь в виду, когда болтаешь языком на территории дома Романовых.

— Насколько мне известно, она ещё во дворце, Ваше Величество. Прекрасная возможность узнать у принцессы всё лично, — ответил я, отбрасывая лишние мысли.

С каждой фразой обстановка в кабинете императора медленно накалялась. Под его тяжёлым взглядом было мягко говоря некомфортно, но тушеваться я себе не позволял. Тем более, что вины в произошедшем моей никакой не было — девка сама лезла на рожон, тем самым буквально подводя себя к пропасти.

— Ответь на вопрос, Алексей, — раздался сбоку голос Глеба. Он говорил расслабленно, но при этом так же как и отец пристально буравил меня взглядом.

Романов-младший, к моему удивлению, выглядел абсолютно спокойным, что в целом-то немного противоречило моей картине видения этих людей. Обычно в их тандеме всё было наоборот: император проявлял себя более хладнокровно и рассудительно, тогда как Глеб не стеснялся показывать эмоции. Сегодня же было видно, что Владимир Анатольевич явно взвинчен. И его, честно говоря, было трудно за это осуждать.

Похоже, ситуация с Анной и её возможные последствия здорово заставили понервничать нашего государя. Что ж… не тебя одного, Владимир Анатольевич. Не тебя одного.

— Говоря откровенно, — начал я, переводя взгляд на императора, — ответ на ваш вопрос доподлинно мне неизвестен. Есть только предположения.

— Не озвучишь? — отметив, что я замолк, произнёс цесаревич.

— Думаю, вы и сами догадываетесь, — утвердительно кивая, промолвил я, поочерёдно оглядывая обоих Романовых. — Наше с ней знакомство могло произойти только в тот период, когда я не владел своим телом.

В эту секунду я поймал себя на мысли, что озвучиваю одно и то же уже в третий раз. Первый в своих мыслях, затем для сестры, и вот опять. Самое дурацкое то, что затем мне нужно будет всё случившееся в точности пересказать ещё и Святогору, а также, вероятно, вдобавок и своим друзьям. Пожалуй, впору было бы давно обзавестись диктофоном…

— То есть, подробности тебе неизвестны, — несколько успокоившись, сделал вывод Владимир Анатольевич.

— К сожалению, — подтвердил я. — Демон не очень любит со мной откровенничать.

В кабинете повисла тишина, во время которой, как это бывает в такие минуты, каждый на десяток секунд погрузился в свои мысли. Я не спешил говорить первым, позволяя ситуации немного выровняться, но в какой-то момент пауза слишком затянулась.

— Теперь-то я могу узнать, в честь чего вдруг мы с Анной были представлены друг другу?

Вопрос не имел принципиальной важности, так как я и без него сейчас понимал, что это произошло исключительно по просьбе Виндзор. Но упустить редкий шанс указать Романовым на их оплошность я не смог. Кто-то подумает, что это глупо и недальновидно, но я не намеревался портить с кем-то отношения. Однако и быть послушным ручным пёсиком без мнения и характера меня тоже не прельщало. Я приношу государству и их дому много пользы — пускай уважают и считаются, а не только лишь используют и отчитывают.

— Это была невинная просьба этой девчонки, — нехотя ответил император, уставившись перед собой, будто проигрывая в голове соответствующее воспоминание. — Никто не мог предположить такого исхода, — он сделал короткую паузу и следом уже жёстче добавил: — Крайне не советую с ней более встречаться, Алексей. Но даже если так вдруг и случится, не важно, по чьей инициативе, имей в виду: если Анна погибнет от твоих рук — наши хорошие взаимоотношения резко закончатся.

Прозвучавшая угроза была вполне серьёзной и весьма однозначной, впрочем, как и справедливой — то, что за безопасность этой девушки поручился чуть ли не сам император, поведала мне сама принцесса.

В то же время я понимал: если бы мне, чисто гипотетически, действительно пришлось убить принцессу Виндзор, очень сомневаюсь, что в случае войны с британской империей Романовы стали бы отказываться от моей помощи. Особенно в свете тех беспрецедентных операций, которые проводились на гнилом острове наших врагов еще совсем недавно. С другой стороны, непредсказуемый бешеный пёс никому не нужен, каким бы полезным он ни был. Рано или поздно его точно пустят в расход…

— Надеюсь, ты понимаешь как важно сейчас сохранить мир? — задал вопрос император, отметив, что я, никак не отвечая на его угрозы, погрузился в раздумья.

— Вполне, Ваше Величество. Уверяю вас, никаких планов на счёт Анны я в своей голове не имею, — сказал я, слегка кивнув, вновь возвращаясь к текущему разговору. — Как уже было озвучено, я познакомился с ней не далее чем пару часов назад. И, несмотря на случившееся, никаких мотивов для агрессии у меня нет. Сделайте так, чтобы она со мной более не смогла пересечься, и историю можно будет считать закрытой.

— Отрадно слышать, — отозвался цесаревич, позволив себе заметную, пусть и недолгую, улыбку. — А то, зная твою злопамятность, наши аналитики уже начали бить тревогу.

— Плохие аналитики, — ответил я без пафоса, просто констатировав своё отношение к их выводам. Плечо непроизвольно чуть дёрнулось, будто я отмахивался от назойливой мухи.

— Князь Пожарский так бы не сказал, — в отличие от сына, без всякой улыбки и иронии в голосе, совершенно серьёзно заметил Владимир Анатольевич. Сказано это было сухо и сдержанно, с той особой твёрдостью, которая не оставляет сомнений в серьёзности слов.

Всё ясно. Как и ожидалось, новости из замка моих врагов дошли до Романовых довольно быстро. Впрочем, ничего удивительного — другого и ждать не стоило. Однако, непосредственно мою причастность к этому делу ещё нужно было доказать.

— Вероятно, вы правы, Ваше Величество, — безэмоционально произнёс я, сохраняя в лице уважительную серьёзность. — С ними у нас действительно была серьёзная война. Но, справедливости ради, Пожарские сделали всё, чтобы она вообще началась.

Я специально постарался выдержать нейтральный тон, делая вид, что не понимаю к чему было минувшее упоминание о Геннадии Семёновиче.

— Не юли, князь, — в голосе монарха снова проступили стальные нотки, а взгляд его стал резче. — Пожарский этой ночью пропал из собственной спальни. Замок подвергся атаке.

Владимир Анатольевич откровенно давил меня своим взглядом, очевидно рассчитывая получить какие-то ответы. Неужели он всерьёз считает, что это может заставить меня в чём-то признаться?

— Что ж… я бы солгал, если бы сказал, что эта новость меня расстраивает, — медленно, без лишней эмоциональности, произнёс я. — Геннадий Семёнович жив?

В такие моменты, когда начинается серьёзная игра, где нужно следить за каждым своим словом, главное — много не болтать. Отделываться короткими фразами, проявляя при этом уважение к собеседнику, и ничего не признавать — навык, отточенный мной ещё с самого детства.

Романовы почти синхронно переглянулись. По выражению лица Глеба нельзя было сказать, что происходящее его хоть как-то задевало. Складывалось довольно стойкое ощущение, что ему будто было плевать на Пожарского и то, что с ним произошло. Более того, у меня даже сложилось впечатление, что ему и на Виндзор было плевать, в отличие от своего отца. Цесаревич то ли находился в каком-то возбуждённом после случившегося праздника и сопутствующих с ним знакомств состоянии, либо просто-напросто устал от тяжёлого вечера, либо, что менее вероятно, внезапно проникся ко мне дружбой, не желая отыгрывать роль злого полицейского, как это у них происходило обычно раньше.

Император же, напротив, оставался сосредоточенным и мрачным. Его взгляд был прямым, цепким, и в нём не чувствовалось ни усталости, ни рассеянности — только недовольство и желание докопаться до сути.

— Не делай вид, что тебе об этом всём неизвестно. Где князь Пожарский⁈ — произнёс он резко, но при этом не повышая голоса.

— Хотите откровенность? — я сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. — Будь у меня информация, что этот человек жив и где-то кем-то удерживается, неважно для каких целей, я бы без колебаний прибыл туда и попытался его убить. Это ведь мой враг, Ваше Величество, — я слегка пожал плечами, произнося это без вызова, но и без малейшего смущения.

— Судя по услышанному, ты, верно полагать, считаешь, что можешь творить беззаконие на моей земле?

— Ни в коем случае, — качнул я головой, выдерживая взгляд собеседника. — Но если позволите, то спешу напомнить, что в мирном договоре, который мы с ныне, полагаю, уже княгиней Пожарской подписывали в вашем присутствии, ни слова о нашем примирении с Геннадием Семёновичем и тем более о гарантиях его жизни не было. Он в ту сделку не входил.

— Это не отменяет того факта, что ты, без объявления войны и моего одобрения, напал на чужой замок внутри нашей империи и похитил человека! — со сталью в голосе, довольно жёстко и раздражительно промолвил Владимир Анатольевич.

Признаться, я, наверное, чуть ли не впервые видел императора в подобном настроении. И честно сказать, ощущая ту ауру, которая сгустилась в помещении, продолжать его злить мне не хотелось. Тем не менее, это не означало, что я был готов отступить от своих позиций — не собирался облегчать им задачу и раскрывать судьбу Пожарского, равно как и признаваться в его устранении. Поговорим об этом, когда и если у вас будет что мне действительно предъявить.

— Звучат очень серьёзные обвинения, Ваше Величество, — спокойно ответил я, несколько раз покачав головой из стороны в сторону. — Вероятно, у вас есть какие-то доказательства? — ни иронии, ни бравады, лишь твёрдость и лёгкая безмятежность.

Давление, конечно, ощущалось со стороны императора колоссальное. Это был не телекинез или какая-то другая магия. Нет. Это был вес человека, глыбы, невероятно сильной личности, которая своей волей была способна продавливать саму реальность. А сейчас он пытался продавить меня. Но… как говорится, чем больше давление, тем сильнее сопротивление.

— В конце концов, это же целый князь. Как его можно похитить? Он же не ребёнок беспомощный, — отметив, как император без остановки сверлит меня взглядом, тем же тоном, но при этом даже не пытаясь изобразить какое-либо удивление на лице, добавил я.

— Ты думаешь мы ничего не видим? Десятки проведённых тобой операций анализировались тщательнейшим образом, — всё-таки снизошёл до ответа Владимир Анатольевич. — Почерк, манера, используемые инструменты и другие различные нюансы… Минувшее нападение на родовой замок Пожарских — не исключение. Не пытайся водить меня за нос, Алексей. Это мне не по нраву.

Что ж… Это было довольно любознательно, хотя и неудивительно. Небось, опять целый отдел по мою душу работает. Знаем, проходили.

— Что вы от меня хотите, Ваше Величество? — не желая вступать в ненужную полемику, решил задать прямой вопрос я.

— Я хочу, чтобы тебе было ясно, — начал он, чуть подавшись вперёд, — что в такие моменты ты начинаешь казаться слишком непредсказуемым. Слишком самовольным. И слишком опасным.

Тут уж вынужден согласиться. Если попытаться взглянуть на ситуацию с их стороны, то, пожалуй, именно так оно и выглядело. И самым напрашивающимся действием для верховного лидера представлялось, как минимум, «поставить меня на место».

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Спокойно выдержав напряженный взгляд монарха, я оставил его слова без комментария. Готовясь к операции по устранению Пожарского, я отлично понимал, что реакция императора на подобную выходку мягкой никак быть не может. Романовым только удалось наладить в империи мир, а стране — выдохнуть после череды былых ужасных потрясений, как вдруг случается новое. Не такое ужасное и страшное, но рискующее стать вполне громким. И это с учётом того, какое испытание для нашей цивилизации грядёт в самое ближайшее время.

При этом я отдавал себе отчёт, что картину стоит рассматривать шире. Пожарский для внешнего мира пока что просто исчез. И я почти не сомневался, что сам факт нападения на свой замок они постараются не афишировать. Это тот ещё удар по репутации, эффект от которого, наряду с пропажей главы княжеского рода, моим врагам был точно не нужен.

— Во-первых, — начал император, делая паузу между словами, — мы сейчас будем очень внимательно наблюдать, как будут складываться ваши отношения с Пожарскими. Если ты учудишь и развяжешь мне войну с ними, особенно в такое неспокойное время — наша дружба быстро закончится. Как и моя благосклонность, — на этих словах монарх примолк, очевидно ожидая моей реакции. Я не стал спорить.

Второй раз повторилась одна и та же угроза со стороны Романова — не знаю, что он вкладывает в слово «дружба», но понятия у нас с ним были в этом плане однозначно разные. Впрочем, жаловаться мне было тоже грех — протекция короны над моим родом и помощь во многих вопросах были общеизвестны.

— У меня с этим родом, Ваше Императорское Величество, подписан мирный договор. Я не намерен его нарушать, — сказал я, кивнув и дав понять, что предупреждение услышано.

К слову, по этой части мои планы с Романовыми сходились — воевать с родом убитого князя, если те не полезут первыми, у меня интереса больше не было.

— Во-вторых, — продолжил Владимир Анатольевич, — дело о пропаже князя будут расследовать наши службы. Если всё-таки выяснится твоя причастность к случившемуся, в чём я, признаться, мало сомневаюсь, род Черногвардейцевых будет подвергнут наказанию. А до тех пор, пока идёт это расследование, финансирование Темногорска из нашей казны будет остановлено. Полностью.

Он сказал это без тени сомнения, словно уже подписал соответствующий указ. Слова прозвучали как приговор и неприятно резанули слух. Впрочем…

Что ж… если это всё, то цена за смерть старого ублюдка, убившего моего отца, не такая уж и высокая. Тем более, что корона — далеко не единственный наш инвестор, хотя и один из самых значимых на данный момент. Тем не менее, подобное решение всё же было серьёзным ударом по моим планам. Оно плохо вписывалось в выстроенную стратегию развития княжества, над которой мы работали всё последнее время.

Я не исключал, что Романовым одностороннее и безвозвратное инвестирование в Темногорск было в тягость. Слишком затратный проект при неочевидной отдаче для их дома. А сейчас подвернулся и удобный повод, и благовидная причина, чтобы эту маловыгодную сделку прекратить. С политической точки зрения — ход грамотный, с личной — неприятный.

Что ж… я не злопамятный. Но я запомню.

— Если, Ваше Величество, таково ваше решение, значит, так тому и быть, — только и ответил я, стараясь не меняться в лице.

— Отлично, — кивнул Романов-старший и, не делая паузы, продолжил: — Раз этот вопрос закрыт, переходим к следующему.

На этих словах я невольно перевёл взгляд на часы, висящие на одной из стен кабинета. Мысль о том, что пора бы как можно скорее вернуться в Темногорск и наконец встретиться с зачастившими на нашу планету зелёными гостями, всё сильнее и сильнее тревожила разум. Их присутствие само по себе было вызовом, а случившееся промедление и вовсе серьёзно меня напрягало.

— На этот раз тема более приятная, — намного более спокойным тоном начал император. — Прежде чем ты отправишься с Глебом решать проблему с вторгшимися на нашу территорию врагами, я хотел бы уточнить ситуацию по поводу предстоящей свадьбы.

— С Глебом? — в моём голосе прозвучало неподдельное удивление.

— Я обещал тебе помощь, — кивнул Владимир Анатольевич. — Обещание будет сдержано.

Это заявление я принял без возражений. Не то чтобы мне остро требовалась чья-то поддержка в этой ситуации, но лишней она точно не была. Тем более, что первая вспышка злости на случившееся уже схлынула, и холодный расчёт подсказывал: недооценивать врага — не лучшая идея. Излишняя самоуверенность редко приводит к хорошему.

Хотя… что они мне могут сделать, эти жабы зелёные?..

— Благодарю, — ответил я, встретившись взглядом с Глебом. — Будут какие-то пожелания?

— Да, — после короткой паузы и выразительного взгляда в мою сторону произнёс монарх. — Нам нужны пленники и образцы их техники.

Ах вот оно что. Минуту назад лишил нас финансирования, а теперь, пожалуйста, образцы инопланетной техники и живых ящериц доставь. По всей видимости, добыть такие трофеи без моего участия у них либо не получалось вовсе, либо удавалось, но в небольшом количестве и в состоянии, далёком от целого…

— Принял, — кивнул я, и, не желая задерживаться на этой теме, сразу перешёл к другой. — Что касается предстоящей свадьбы, Ваше Императорское Величество, у меня есть одна просьба.

— Говори, — отозвался он коротко.

— Прежде чем готовиться к торжеству и назначать точную дату, мне бы хотелось, чтобы Его Высочество наконец встретился с Викторией и нормально познакомился. Сегодняшний вечер в этом плане получился, мягко говоря, неудачным. Пока этого не произойдёт, обсуждать что-то конкретное, на мой взгляд, преждевременно.

Романовы в очередной раз за время нашего сегодняшнего разговора молча переглянулись. Пусть оба знают, что мы с сестрой не грезим желанием с ними породниться, как, например, добрая половина империи, и торопиться в этом плане не собираемся.

— Это не проблема, — неожиданно спокойно отреагировал Владимир Анатольевич. — Но до конца лета этот вопрос нужно будет закрыть. По некоторым прогнозам наших спецов, потом может долго не получиться.

Последняя фраза заставила меня всерьез задуматься. Вопрос не в самом сроке, хотя и в нём тоже. Но здесь прозвучало нечто иное: «по прогнозам наших спецов». Что за специалисты? И на чём основаны их выводы, чтобы такие вероятности утверждать?

Глава 21

Покинув кабинет императора, мы с цесаревичем вернулись в опустевший зал для торжеств. Помещение прошли, не останавливаясь и не обращая внимания на слуг, которые уже приступили к уборке после окончания банкета. Белоснежные скатерти с лёгкими пятнами от вина и соусов, наполовину опустошённые бокалы, перевёрнутые стулья и мерцающие канделябры, отбрасывающие мягкие отблески на пол — всё это напоминало о только что прошедшем вечере, который уже становился историей.

Пройдя зал насквозь, мы вышли в сторону внутреннего сада. Там, на скамейке у пруда, нашлись Виктория и Елена. Они сидели рядом, чуть повернувшись друг к другу, и о чём-то негромко разговаривали. Судя по выражениям лиц, беседа шла спокойная, без лишнего официоза.

Место, к слову, было по-настоящему живописное: ровный ухоженный газон, хвойные деревья по всему периметру, аккуратно подстриженные кустарники, местами увитые цветущей вьюнковой лозой, ну и сам пруд. Вдоль дорожек были установлены небольшие светильники, уютно подсвечивая всю окружающую красоту. А две девушки в красивых вечерних платьях ещё краше дополняли этот пейзаж.

— Ваше Высочество, — поприветствовал я принцессу, поочерёдно оглядывая поднявшихся с мест при нашем приближении девушек.

— Полагаю, настало время прощаться? — с лёгкой, чуть неловкой улыбкой пролепетала Елена, переводя взгляд на Викторию.

— Да, нам пора уезжать, — согласно кивнул я и, устало улыбнувшись, добавил: — Будем ждать следующей встречи.

— Будем рады вас проводить, — словно только и ожидая этой секунды, цесаревич тут же воспользовался моментом и следом сделал шаг вперёд, плавным движением подставляя свой локоть Виктории. Галантно улыбнувшись и встречаясь с ней взглядом, он добавил: — Виктория Михайловна?

— Отличная идея, — переглянувшись с сестрой, ответил я, переводя взгляд на Елену.

— Оставим молодых наедине хоть на несколько минут, — быстро сориентировалась Романова, слегка приподняв подбородок и демонстрируя участие в ситуации. — У них за весь вечер оказалось не так много времени на двоих.

— Как прикажете, — по примеру Глеба подставляя руку собеседнице, согласился я.

Разговор, мягко говоря, получался скомканным. На мне отражалась и усталость, и скрываемое желание побыстрее покинуть это место, и, признаюсь, остатки раздражения от всей их семейки. Хотя в целом, ситуацию я уже принял и во многом выдохнул — сейчас стоило концентрироваться на других, более важных задачах.

Пока цесаревич и Виктория направлялись к воротам дворцовой территории, я и Елена шагали на десяток шагов позади. Принцесса не торопилась заговорить, и я, признаться, был этому только рад. Спокойствие сада и прохлада ночи действовали на меня лучше любого успокоительного, позволяя собраться с мыслями и обнулить раздражение, оставив за спиной весь этот вечер.

Утруждать себя заводить светскую беседу и развлекать Романову я даже не собирался. Просто шёл молча, вдыхая свежий воздух и наслаждаясь окружающими красотами.

— Алексей Михайлович, — внезапно, с заметным переживанием в голосе, начала беседу принцесса, чуть сбавив шаг, будто желая продлить момент и подобрать слова. — Ввиду случившегося сегодня на балу, я чувствую себя неудобно перед вами. Вынуждена признаться, что просчиталась. Я даже представить себе не могла, что Анна сможет вытворить нечто подобное…

— Никто бы на вашем месте не смог, — задумчиво кивнув, бросил я. — Да и видится мне, что Виндзор здорово блефовала.

— А вы? — тут же одарив меня внимательным взглядом, спросила Елена.

— А я такими талантами не одарён.

Возникла недолгая пауза. Мы с принцессой шли молча, наблюдая за двигающейся впереди парой будущих молодожёнов. Если, конечно, всё в итоге у них сложится. Потому как в противном случае, я не отпускал мысли попытаться прижать Самаэля и отменить сделку. Или, если не выйдет, придумать что-то другое. Хотя что тут придумаешь…

— И всё же, я бы не хотела, чтобы вы держали на меня обиду. Моё участие в этом всём было личной глупостью, но никак не коварным планом.

Что ж… слово «извини», конечно, я не услышал, но с учётом того, какую фамилию носит девушка сбоку от меня, сказанное ей воспринималось мной исключительно в положительном ключе. Потому как, она вполне могла себе позволить и не оправдываться — и ничего ей за это бы не было. Всем, в том числе и мне, пришлось бы просто закрыть глаза.

Правда, теперь не знаю, с чего вдруг такая честь, особенно если учесть, как меня совсем недавно отчитал её отец. Но такое отношение, признаюсь, было приятно. Просто по-человечески. Не напускное, не сквозь зубы, не ради галочки. Она и правда переживала.

— Благодарю за эти слова, Елена Владимировна. Обещаю, ни о каких обидах с моей стороны речи быть не может, — на этот раз уже искренне улыбнулся я.

Романова не ответила. Но лицо у неё немного изменилось — губы дрогнули, напряжение в бровях ослабло, шаг стал спокойнее. Выглядела она в этот момент не как принцесса, а просто как девушка, которую мучает чувство вины. По крайней мере, так это всё виделось со стороны.

Тем временем дорожка начала расширяться, и вскоре мы оказались у кованых ворот, за которыми начинался вымощенный плиткой просторный двор. Территория, где днём располагались десятки кортежей гостей, теперь выглядела почти пустой. Большинство автомобилей уехали, оставив после себя только следы шин и гулкую тишину.

Но к моему удивлению, на стоянке находились ещё три чёрных внедорожника, аккуратно припаркованных по соседству с машинами моей охраны.

Внимательнее присмотревшись, я без труда узнал герб Якушевых на номерах автомобилей и быстро смекнул, что желание Андрея побеседовать со мной оказалось сильнее, чем предполагалось.

— Кажется, они дожидаются вас, — произнёс цесаревич, отмечая, как медленно трогается одна из машин чужого кортежа. К этому моменту они с Викторией слегка притормозили шаг, давая мне возможность оценить обстановку, и остановились в нескольких метрах от уже подъехавшего к нам Ауруса.

Ребята из моей охраны, уже предупреждённые о нашем приближении, сработали чётко: лимузин выкатился из ряда и остановился прямо в зоне выхода из ворот.

— Так и есть, — кивнул я, после чего повернулся в сторону принцессы Романовой и добавил: — На этом, Ваше Высочество, настало время прощаться. Всего доброго, благодарим за вечер.

Елена чуть склонила голову, а Глеб, пересекаясь со мной взглядом, кивнул и протянул руку:

— Я жду звонка, Алексей. Мы будем готовы в течение двадцати минут, — добавил он, напоминая, что прощаемся мы с ним ненадолго.

— Отлично. Мне тоже нужно будет немного времени, — кивнул я, мельком наблюдая несколько удивлённые лица Виктории и Елены.

Очевидно, не только Вика была не в курсе случившегося в Темногорске. Ситуация с Виндзор внесла серьёзный переполох в минувший вечер, перемешав планы и приоритеты, а кое-что действительно важное так и осталось без внимания.

Наконец, обменявшись короткими прощальными фразами с Романовыми, мы с сестрой, минуя приветственно открытую дверь нашего лимузина, направились прямо к Якушеву. Его машина, чёрный внедорожник с массивной решёткой радиатора, как раз остановилась неподалёку. Дверь со стороны водителя приоткрылась, и в этот момент из салона вышел сам Андрей.

— Я и не думал, что аудиенции с тобой можно дожидаться так же долго, как с императором, — усмехнулся княжич Якушев, выходя из автомобиля и подавая руку своей спутнице.

— Мне очень неудобно, что тебе с Юлией Викторовной пришлось нас так долго ждать. Вероятно, нам стоило перенести наш разговор, Андрей… — произнёс я, кивнув сопровождавшей его аристократке.

Покровская окинула нас внимательным взглядом, и на мою реплику лишь скромно улыбнулась.

— Судя по вашим лицам, задержались во дворце вы не для того, чтобы чай попить. Всё хорошо? — спросил Андрей, переводя взгляд на удаляющиеся фигуры Романовых.

На этих словах я на мгновение задумался.

Делиться всем происходящим здесь и сейчас было явно не лучшей идеей. Во-первых, Покровскую я толком не знал и в свои секреты её посвящать желания не имел. А во-вторых — и это было куда важнее — время неумолимо уходило. Будь моя воля, я бы прямо сейчас приказал бесам перенести меня в Темногорск, минуя все лишние разговоры со всем окружающим меня миром.

Но воспитание и этикет такого подхода не одобряли. Тем более Якушев со своей невестой прождали меня здесь наверняка около часа, а то и больше. Было бы откровенным хамством просто кивнуть ему и покинуть придворцовую площадь, никак не объяснившись.

— Сударыни, — произнёс я, бегло окинув взглядом девушек и следом безмолвным жестом предложил Андрею немного отойти в сторону.

Виктория же, отметив мои действия, слегка приподняла бровь, но промолчала. Отошли мы метров на двадцать — так, чтобы голоса не долетали до женских ушей, но и чтобы оставаться в пределах видимости. Остановившись, я перехватил прямой взгляд Андрея и, не желая тратить лишние секунды, на одном дыхании выдал:

— Признаюсь, у меня очень мало времени. Поэтому могу рассказать только очень кратко: этим вечером наш император поставил меня в известность, что на территории моего княжества появилась и функционирует база инопланетных ящеров. Буквально через пару часов планируется операция по её уничтожению. Поэтому, к моему сожалению, времени на разговор у нас с тобой сегодня не остаётся, Андрей.

Княжич на мгновение замер, будто прикидывая в уме масштаб услышанного. Затем, почесав подбородок, хмыкнул и покачал головой:

— Вот как… Да уж, — в голосе его не было ни паники, ни удивления — информация о том, что наш мир периодически посещают инопланетные гости, явно была для него не нова. — Что ж… не сомневаюсь в твоих силах, но всё же спешу предложить свою помощь.

Я изучающе посмотрел на него. С одной стороны, нужды в посторонней помощи с рептилоидами у меня, откровенно говоря, сегодня не было. Ресурсы, люди, план — всё было готово. Да и Романовы заявили о своём участии. С другой же…

— Есть у меня одна идея, — наконец произнёс я, приняв принципиальное решение. — Но прежде нужно доставить девушек домой, — я бросил короткий взгляд в сторону аристократок, что стояли чуть поодаль. Очевидно они пытались поддержать между собой беседу, но в позах читалась лёгкая скованность — разговор явно не клеился.

— Договорились! — без лишних раздумий ответил Андрей, чуть подавшись вперёд. — Мне ждать звонка?

— Нет, я сам за тобой прибуду. Можешь готовить с собой не больше пяти человек. Вряд ли они понадобятся в деле, но всё же, — качнул головой я, вновь жестом предлагая вернуться к девушкам.

На этом мы с Якушевым попрощались, после чего каждый последовал в сторону своей машины.

Едва лимузин тронулся, как я, не желая терять больше ни минуты, отдал приказ бесам: перенести меня, Викторию, Святогора и основную часть личной охраны в усадьбу. Время на раскачку закончилось.

Особняк встретил нас тишиной. Поднявшись на первый этаж, мы с Викторией прошли в гостиную, где обнаружили Максима со Стёпой уже переодетыми в военную форму и в полной готовности ожидающими дальнейшего расклада. Лишних вопросов никто не задавал — по всему было видно, что мои бесы уже передали им подробности о случившемся ЧП на территории княжества и необходимости действовать быстро.

— Мне нужно пять минут — умыться, переодеться и получить доклады от патрулирующих местность демонов. Предлагаю вам обменяться информацией, пока я готовлюсь, — бегло окинув взглядом всех присутствующих, произнёс я, делая шаг к лестнице.

Однако, уже на полпути, взгляд зацепился за Степана. Я замедлил шаг, повернувшись к нему:

— Ты, кстати, как? Пришёл в себя? Сможешь с нами пойти или нет?

С момента прохождения ритуала, во время которого у моего товарища должно было здорово прибавить в силе, мы с ним побеседовать нормально так и не успели. Всё, что я знал о его состоянии, исходило от приставленных к нему бесов, и сейчас мне хотелось лично убедиться в том, что с другом всё в порядке.

— Шутишь? Весь горю, не знаю, куда энергию выплеснуть! — оживлённо отозвался Степан, сдабривая сказанное активной жестикуляцией.

— Отлично. Куда выплеснуть энергию, мест скоро будет с избытком, — кивнул я, позволяя себе короткую, но холодную улыбку, и следом уже без остановок направил своё движение к лестнице.

Как я и предполагал, пока я собирался, ребята активно обменялись данными. Потому как Вика ничего толком узнать о прорыве ящеров от меня не успела — всё время кто-то отвлекал, а в конце, когда мы уже переместились в нашу усадьбу, я и вовсе придумал делегировать эту задачку на своих друзей. Теперь она была в курсе, а заодно успела поделиться с ними тем, что видела своими глазами на приёме. Судя по взглядам, которыми они обменивались, новость о моём танце с британской принцессой явно произвела впечатление. Не вдаваясь в особые подробности, Вика дала всем понять, что разговор был далеко не светским.

— Ну что ты на меня так уставился? Тороплюсь я, тороплюсь, — спешно вытирая лицо полотенцем, бросил я в сторону архидемона. — Лучше расскажи мне, какого хрена эта Виндзор от меня хотела. Когда ты ей дорогу успел перейти?

Если честно, фраза была брошена без серьёзных ожиданий — демон за всё прошедшее время никогда не проявлял желания облегчить мне жизнь и устранить более чем двухмесячный пробел в памяти. Напротив, обычно его даже забавляли все курьёзные или откровенно неудобные ситуации, которые в этой связи возникали. Но сегодня всё неожиданно пошло по другой колее. Лицо Самаэля растянулось в странной, хитрой и одновременно мечтательной улыбке.

— Это довольно весёлая история. Так уж и быть, поделюсь.

* * *

Несколько месяцев назад

Запах алкоголя, казалось, пропитал это место до основания. Смешанный аромат дешёвого пива, более крепких напитков и чего-то сладкого витал в воздухе, перемешиваясь с табачным дымом, который то и дело просачивался внутрь помещения.

Ритмичная музыка и громкий смех, вперемешку с весёлым женским визгом, доносились со всех сторон, отражаясь от стен и создавая постоянный фон, в котором слова едва отделялись от шумного гомона. Люди сидели тесными группами, переговариваясь через шум, а где-то в глубине зала компания явно праздновала чей-то день рождения — возгласы и характерные тосты не оставляли сомнений.

— Принеси нам два пива, красотка! — низким грудным голосом произнёс светловолосый парень, одарив официантку игривым взглядом.

Девушка, оглядевшая поначалу его лишь вскользь, вдруг улыбнулась и коротко кивнула, следом же направившись в сторону барной стойки.

— Чёрт подери, Алекс! Как тебе это постоянно удаётся⁈ — воскликнул сидевший сбоку мужчина, хлопнув парня по плечу. — Её аж повело! — он почти радостно хмыкнул, но тут же, наткнувшись на грубый и подавляющий взгляд исподлобья, быстро поднял ладони, словно оправдываясь, и поспешил добавить: — Прости! Хмель в голову ударил! Но всё же… как ты это делаешь⁈

— Очень просто. Телепатически внушаю ей, что она меня хочет, — вернув себе прежний располагающий вид, с лёгкой улыбкой ответил собеседник. Его голос звучал так, будто он говорил о чём-то обыденном, не требующем усилий. — Хочешь, могу и тебе такое внушить?

— Господи, нет! — мужчина нервно дёрнул плечом и часто-часто замотал головой, откинувшись на спинку кресла. Казалось, он на миг поверил в то, что такое реально возможно. — Чёрт, Алекс! У тебя мерзкие шутки!

Следом мужчина торопливо отхлебнул из кружки, стараясь не смотреть в глаза собеседнику, и, вытерев губы тыльной стороной ладони, сменил тему:

— Кстати, а как насчёт той? — он чуть заметно кивнул в сторону другой официантки, которая в этот момент обслуживала соседний стол. Та ловко расставляла перед клиентами тарелки и при этом умудрялась непринуждённо болтать с ними, изредка смеясь.

— Сегодня не до них всех, — посерьёзнев, качнул головой парень, отводя взгляд в сторону зала. Его глаза, явно выискивающие кого-то конкретного, словно бы между делом оглядели присутствующую публику.

— Другая цель, значит? — собеседник прищурился, как будто пытаясь угадать о ком идёт речь. — О-о! И кто же? Не покажешь?

— Джимми, не крути башкой, — с лёгким раздражением в голосе произнёс Алекс. — Вон она, в десятке метров сзади тебя, в чёрном платье, боком к нам.

— Эта? — осторожно, почти незаметно обернувшись, Джимми нахмурился. — Невзрачная какая-то… И накрашена как неформалка, — он снова глотнул пива, покосившись на своего приятеля. — Мне больше Бритни нравится, — добавил он, переводя взгляд на ту самую официантку, что в этот момент шла к их столу с подносом. — Смотри-ка, она что, верхние пуговицы на блузке расстегнула?

Отвечать Алекс ему ничего не стал — к этому моменту девушка уже оказалась возле их стола и, чуть склонившись, плавным движением поставила напротив светловолосого парня кружку с пенным напитком.

— Ваше пиво, сэр. Может быть, хотите что-нибудь ещё? — её взгляд на мгновение задержался на Алексe. Голос прозвучал мягко и вежливо, но при этом достаточно громко, чтобы пробиться через окружающий шум.

— Красавица, будь добра, принести сразу ещё одно пиво! — отмечая как Алекс неопределённо качнул головой на вопрос официантки, вставил свою реплику его компаньон, широко при этом улыбаясь. — И острый сыр с ветчиной.

— Окей, — коротко кивнула девушка, бегло оглядев Джимми, и тут же потеряла к нему интерес. Следом, развернувшись на месте, она одарила Алекса тёплой улыбкой и вновь направилась к барной стойке.

— Когда ты рядом, у меня ни черта с бабами не получается. Пожалуй, я с тобой в бар больше ни ногой! — заливаясь громким хохотом, бросил мужчина, покачав головой и вновь откинувшись на спинку стула.

— Не смеши. Хрен я поверю, что ты откажешься от бесплатной выпивки и еды, Джимми, — усмехнувшись, бросил Алекс, не сводя взгляда с понравившейся девушки, явно обдумывая что-то своё.

Тем временем Джимми, не обращая внимания на собеседника, разом опустошил свою кружку. Он сделал это в несколько больших глотков, а затем с громким стуком поставил её на стол, довольно прикрыв глаза и вытирая губы тыльной стороной ладони. Пена осталась на усах, но он, похоже, этого даже не заметил.

— Ты куда? — вмиг меняясь в лице, резко бросил мужчина, когда его компаньон вдруг решительно поднялся с места и уверенным шагом направился к центру помещения.

Впрочем, стоило ему самому развернуться и проследить за направлением Алекса, как всё и без слов стало ясно. На танцполе, освещённом тёплым светом прожекторов, явно перебравший алкоголя мужлан — на вид лет под сорок, напоминающий выбравшегося из леса разбойника с густой растопыренной в разные стороны бородой — неудачно пытался подкатить к молодой темноволосой девушке в чёрном платье. Последняя, до этой секунды, весело отплясывала под звуки живой музыки, которую совсем недавно начала играть группа в углу зала.

Ещё пару минут назад сверкающая беззаботной улыбкой на губах девушка сейчас резко изменилась в лице и явно пыталась дистанцироваться. Но дикарь, похоже, воспринял такую реакцию как личный вызов и решил проявить настойчивость. И если изначально всё ещё и выглядело в рамках относительного приличия, то под конец этот раскрасневшийся бык стал вести себя уже откровенно по-хамски.

Казалось, в эту минуту здорово напряглась едва ли не добрая половина заведения, внимательнейшим образом наблюдающая за происходящим. Несколько мужчин даже сорвались с мест, чтобы вступиться за девушку, но оказавшийся в центре танцпола Алекс успел первым.

— А ну убери от неё свои лапы, ублюдок! — резко бросил молодой парень, хватая за кисть навязчивого мужчину и оттаскивая его на себя, тем самым создавая между ним и девушкой больше пространства.

Последний в долгу не остался. Даже не пытаясь разглядеть лицо подошедшего сбоку, он развернулся и со всего размаха зарядил Алексу в челюсть.

Публика в зале, до этого просто наблюдавшая за танцами, разразилась гомоном на разный лад. Люди невольно образовали плотный круг, в центре которого оказались двое мужчин.

Один — молодой, высокий, в джинсовых брюках и белой футболке, подчёркивающей силуэт спортивного, подтянутого тела. Другой — не меньше ростом, но намного массивнее и тяжелее, с чёрной неухоженной бородой, в выцветшей безрукавке цвета хаки, надетой прямо на голое тело. Лицо его было перекошено гневом, а кулаки крепко сжаты.

— Я тебя сейчас надвое порву, сопляк! — прорычал бугай, поднимая руки и занимая боксёрскую стойку.

Алекс, казалось, пропущенный удар всерьёз не воспринял. Лишь слегка встряхнув головой, он также принял стойку, сплюнул на пол и, прищурив глаза, холодно бросил:

— Бьёшь как сучка.

Фраза, сказанная ровным голосом без намёка на испуг, стала явным триггером для дальнейших действий здоровяка. Тот, с шумным выдохом и грозным рыком, ломанулся вперёд, выбрасывая в сторону Алекса целую серию размашистых и мощных ударов. Казалось, каждый из них был способен снести голову или как минимум повалить противника на пол.

Однако Алекс был на совсем другом уровне. Он не пытался блокировать всё подряд, вместо чего умело двигал корпусом, периодически резко срезая углы и смещаясь в сторону, тем самым пропуская удары мимо и давая сопернику выложиться.

Прошло не больше десяти секунд, прежде чем он одномоментно сменил тактику: изобразив ложный шаг в сторону, парень, напротив, стремительно сократил дистанцию, вместе с тем нанося быстрый прямой удар левой рукой в челюсть оппонента и тут же сдабривая его мощным боковым справа.

Мозг здоровяка потерял связь с реальностью мгновенно. Тело обмякло, колени подломились, и он, не издав ни звука, рухнул на пол по направлению пропущенного удара. Глухой стук его падения прозвучал так, что в зале на мгновение стало тише.

Несколько секунд все просто глазели на лежащего мужчину, а потом люди стали постепенно расходиться, теряя интерес. Кто-то, проходя мимо, одобрительно показал Алексу большой палец, другие, напротив, изучали его внимательным взглядом.

Заступившийся за незнакомку парень, не обращая на это внимания, молча поправил чёлку и, оглядевшись, направился обратно к своему столику.

Тем временем к здоровяку подскочили несколько мужчин, подняли его за руки и ноги и, переговариваясь между собой, поволокли в сторону выхода. Девушка же, из-за которой всё началось, всё это время не сводила взгляда со своего спасителя. Как только стало ясно, что опасности больше нет, она отделилась от едва ли не окруживших её мужчин с хмурыми лицами и вновь вернулась к танцам — музыка на сцене также возобновилась.

— Ну и какого хрена ты с ней даже не познакомился, раз она тебе так понравилась? — не удержался от вопроса Джимми, наблюдавший всю сцену.

— Сама подойдёт, — коротко бросил Алекс, отвечая лёгким кивком на любопытный взгляд брюнетки, которая теперь уже откровенно и с интересом поглядывала в его сторону.

Глава 22

Несмотря на то, что в лесах Темногорска мы оказались примерно в середине ночи, на улице уже светало. Цесаревича с княжичем Якушевым, как и своих друзей вместе с охраной, я переместил всех скопом. Сейчас мы находились на границе патрулирования вражеских отрядов и обсуждали последние детали.

— Зачем вообще было соглашаться на нашу помощь, если ты хочешь оставить нас здесь? — недовольно бросил цесаревич, побуравив меня взглядом.

— Потому что ваша помощь будет очень кстати, когда всё начнётся. Удар таким образом получится сразу с нескольких сторон — врагу будет трудно собраться, оборона усложнится, — пусть я и говорил вполне логичные вещи, но придумывал всё это откровенно на ходу.

Романов мне в центре инопланетной военной базы, откровенно говоря, был вовсе не нужен. Только никакой возможности отказаться от его помощи, не обостряя и так напряжённый диалог с императором, у меня не было. Что же касалось самого разговора с монархом, то уж очень мне не понравилась его отповедь минувшим вечером. Да и в целом их отношение и немалое обесценивание моих вложений — одно только прекращение договора об инвестициях в моё княжество чего стоит…

Так что отдавать всевозможные «плюшки», которые у меня непременно появятся по окончании этой операции, несмотря на приказ императора, я не собирался. Но чтобы всё гладко провернуть, без откровенного вызова короне, а с ними я в открытые конфронтации вступать был не намерен, действовать приходилось тоньше.

— К тому же, Ваше Высочество, — делая шаг ближе к Глебу, и далее говоря так, чтобы меня слышал только он один, — прошу прощения, но, откровенно говоря, я чувствую личную ответственность за вашу жизнь. И переносить вас в самую гущу будущей бойни, без разведки и понимания реальной угрозы, хоть убейте, не намерен.

Скажи я это чуть громче, так, чтобы слышали все, и результат был бы точно против моего плана. Принц бы однозначно не позволил оставлять себя на задворках будущей битвы или бы затаил серьёзную обиду, воспринимая мои слова как публичное унижение. Но так как сказано было всё тет-а-тет, Глеб был вынужден согласиться с моей логикой и, надеюсь, не настаивать на своём.

— Хорошо, допустим, убедил. Что от нас требуется? — несколько более спокойно ответил Романов.

— По сигналу моего беса развить стремительную атаку с этого фланга, — с готовностью начал я, говоря уже и для Глеба, и для Андрея. — Ракетами и артиллерией бить пока не нужно — иначе не выйдет выполнить просьбу Его Величества. Встретимся уже внутри их лагеря.

С Якушевым было всё проще — я ему сразу объяснил для чего беру его с собой, и никаких лишних вопросов княжич мне не задавал, очевидно будучи и так довольным, что мы его вообще взяли на эту операцию. Тем более, что благодаря мне он будет биться бок о бок с цесаревичем, что было для молодого аристократа никак не меньше чем подарок судьбы, со всеми вытекающими отсюда положительными последствиями.

Аристократы на мою фразу ответили молчаливым согласием, каждый погружаясь в собственные мысли, переводя взгляд в сторону будущей линии боевого соприкосновения.

— Что ж, господа, раз мы договорились, пора начинать, — бросил я и, не дожидаясь какого-либо ответа со стороны людей, приказал Кали переместить меня с моими товарищами на подготовленную точку.

* * *

База ящеров, против моих ожиданий, в отличие от их городов, один из которых нам с друзьями довелось увидеть в прошлом, выглядела не так футуристично, как изначально предполагалось. Казармы и другие военные постройки представляли собой полностью вкопанные в грунт конструкции, придавленные сверху кучами земли. Также был вполне себе обычный, как мне показалось, железобетонный забор, вышки и десятки огневых точек со стволами, направленными в сторону появления вероятного противника, то есть наружу.

Помимо всего этого также присутствовали десятки разных видов боевой техники. В основном это были тяжёлые, парящие над землёй бронированные машины с двудульными пушками или турелями наверху. И вот они как раз и выглядели более чем фантастично — одно отсутствие стандартной колёсной базы, а также едва заметные глазу переливы защитных щитов чего стоили!

Практически единственным зданием, которое издалека выдавало наличие цивилизации в этом глухом лесу, являлась центральная башня. Точнее, это была не совсем башня, хотя отдалённо она именно её и напоминала, а так называемая «Головная станция», с помощью которой, как объяснил мне император, и случилась передача сигнала в космос.

Ну и последним, за что зацепился мой взгляд с этой вышки, было мерцающее голубым светом марево — тот самый пробой, через который все эти зелёные гости, которых сюда никто не звал, и прибыли в наш мир.

— Что-то ты долго… — бросил я, подняв взгляд в небо и наблюдая как пространство над базой неспешно затягивают тучи.

— Радуйся, что они вообще были и их удалось сюда пригнать! — хмуро бросил Максим, потирая виски. Судя по его виду, задачка оказалась не из лёгких.

— Зато теперь за нами никто подглядывать сверху не будет! — с улыбкой отозвался я, примирительно хлопнув по плечу товарища.

Аверин был занят этой проблемой с самой ночи, и одному ему известно как он смог притащить эти облака сюда к нужному времени, но я был ему за это искренне благодарен.

Пока мы с товарищами разглядывали раскинувшуюся прямо перед нами базу вторгшихся на территорию княжества пришельцев, мои демоны в эту минуту осуществляли планомерный и всепоглощающий захват этого места. Подчиняя тела бездарных рептилоидов, они фактически обнуляли шансы вторженцев на полноценную оборону — врагу будет очень трудно воевать, когда вместо поддержки свои же сородичи развернут оружие не в ту сторону.

Отличать одарённых ящеров от тех, кто к магии никакого отношения не имел, оказалось достаточно легко — первых присутствовало на военной базе на порядок меньше количеством, и все они выделялись матово-чёрной бронёй. Так сказать, элита. В отличие от одарённых, обычные солдаты были облачены в болотно-зелёного цвета бронекостюмы и в основном заняты несением караульной службы.

Этому меня научили мои бесы, которые ещё до начала операции сумели занять тушки парочки ящеров, из числа несущих дозор на окраинах территории своей базы. Им в целом удалось довольно много разузнать о вторженцах и их планах, читая память одержимых — мне явно будет о чём подумать на досуге…

В целом, с захватом тел не обладающих даром ящеров, как мной изначально и предполагалось, никаких проблем не возникало. Единственным ограничением, которого приходилось придерживаться тёмным, являлась нужда действовать скрытно от глаз их элитных бойцов. Ну и, естественно, пока не пытаться захватывать их тушки.

— Кажись, момент настал, — бросил я друзьям, встречаясь взглядом со стоявшим внизу в более чем сотне метров от нас ящером.

Последний, очевидно, заметил странные силуэты на одной из вышек, так как солнце к этой минуте уже достаточно освещало землю, и скрываться в полумраке становилось практически невозможно. Правда, на мой взгляд, в этом уже и не было особой нужды.

— Ну наконец-то, — крутанув в руке клинок, отозвался Стёпа, не сводя взгляда с врагов.

Я тоже уже давно устал от затянувшихся ожиданий — и пусть первая волна гнева давно спала, на оказавшихся на моей территории захватчиков я был по-прежнему невероятно зол. А потому момент начала битвы ждал с большим предвкушением…

В следующую секунду, по моему ментальному приказу, демоны перенесли нас прямо за спину этого самого ящера, в окружении которого оказалось ещё пятеро таких же как и он сам одарённых. Все они до недавней секунды смотрели в нашу сторону и оживлённо переговаривались, по всей видимости принимая решение о противодействии. Но не успели.

Вставив перед собой клинок на вытянутой руке, я сделал шаг вперёд, оглядывая со спины пытающихся понять, куда мы делись, рептилоидов.

— Кх-кх… — кашлянул я, нарочно привлекая внимание врагов.

Ящеры поочерёдно стали оборачиваться и задумчиво нас разглядывать. Не хвататься за свои винтовки, хотя каждый из нашей тройки держал свой клинок остриём к их мордам, не атаковать ментально и даже не звать на помощь или объявлять тревогу.

— Они недалёкие или что? — на мгновение смутился Стёпа реакции врагов.

— Не думаю, — качнул головой Максим, внимательно буравя взглядом стоявших напротив.

Полнейшее игнорирование опасности? Не совсем. Тут я был согласен с Авериным. Скорее всего, им так же как нам было интересно, на что способны новые враги. И железные палки в наших руках, концы которых находились меньше чем в полуметре от собственных лиц, явно не вызывали у рептилоидов какой-то тревоги.

И зря.

Короткое молниеносное движение — и морда стоявшего напротив меня врага тут же окропилась кровью. Алая линия, расчертившая лицо противника слева направо, прошлась прямо через кончик его носа, заставляя последнего буквально взвизгнуть от боли и резко схватиться за голову двумя руками.

Или правильнее сказать «лапами»? А чёрт его знает. Плевать!

Увидев это, все ящеры как один моментально отпрянули, одновременно обрушивая на нас волну ментальной магии. Передо мной остался только корчившийся от боли их боевой товарищ, который тоже было попытался попятиться назад, но вместо этого, пропустив ещё один удар, хрипя, повалился на землю, быстро истекая кровью из пробитого горла.

Судя по их удивлённым лицам, надежда на барьер, который должен был защитить от наших железных палок, не оправдалась. Нам же оставалось только порадоваться, что силовое поле их щитов так же подвластно лезвию артефактного оружия, как и наши барьеры.

Тем временем, давление на мозги ощущалось более чем чувствительно. Это было сродни внезапно случившейся головной боли, которую, с одной стороны, вполне можно терпеть, а с другой, находиться в таком состоянии долго — невыносимо.

Впрочем, этим зелёным ублюдкам позволять себя долго терзать было не в наших планах. А кожа у них, к слову, и правда оказалась зеленоватой, как и у большинства привычных нам рептилий.

Краем глаза отметил, как сорвались в атаку мои товарищи, игнорируя попытки ящеров их атаковать своим даром, а также серию выстрелов из их винтовок, которые в эту минуту тоже пошли в ход. Было яркое желание вместе со Степаном и Максимом наброситься на врагов, но я сдержал этот порыв — нужно для начала кое-что проконтролировать.

«Кали, можете не стесняться», — бросил я ментально, на всякий случай давая команду бесам приступить к следующей фазе операции.

«Да мы уже поняли, господин», — тут же отозвалась демоница, следом мелькнувшая за плечами у одного из ящеров, что из-за спин своих гибнущих товарищей палил по нам из своей плазмопушки.

Выстрелы последней яркими вспышками расплывались по групповому барьеру нашего отряда, и на текущий момент серьёзных проблем принести не могли.

В эту минуту, получить мой сигнал должны были и Романов с Якушевым, а значит стоило начать торопиться — они не так и далеко.

«Боба, открывай», — коротко бросил я для ежа, бегло оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть своего гарма.

Колючий уже был наготове и долго себя ждать не заставил. Через несколько секунд туша гигантского ежа показалась в паре десятков метров от меня, недалеко от вражеских казарм, где все ящеры моими демонами уже были давно захвачены. Следом появился и знакомый голубой прямоугольник, быстро увеличивающийся в размерах.

Тем временем, со стороны Головной станции послышался странный звук. Тут же оглянувшись в сторону центральной установки, я увидел выбежавшего из неё ящера.

Этот, в отличие от большинства других увиденных мной сегодня, оказался не самого высокого роста. Я бы даже сказал, что он был едва ли не на голову ниже всех остальных сородичей. Не отличался он также и крупной мускулатурой, зато всё остальное в его внешнем виде…

Чёрный бронекостюм, такой же чёрный плащ, герб в виде какого-то хищного зверя на нагруднике и отсутствие стрелкового оружия сильно выделяли этого бойца среди всех остальных. А ещё, он был на текущий момент единственным, у кого я на поясе смог увидеть боевой клинок. Оружие больше напоминало слегка изогнутую саблю с широким концом, и кажется, в наших краях называлось «скимитар».

Бегло бросив взгляд в сторону товарищей, которые вместе с бесами бились против рептилоидов, под звуки тревоги сбегающихся сюда из разных концов лагеря, я вернул своё внимание к устремившемуся в мою сторону их командиру. По крайне мере, судя по тому, как он выделялся из общей массы, именно командиром он мне и показался.

Буквально несколько шагов навстречу зелёному, и дистанция между нами сократилась до менее чем десяти метров. Возникла пауза, во время которой мы оба зависли, внимательно изучая друг друга взглядом. И как это водится в таких ситуациях, долго наши гляделки не продлились.

Волна пронзающей мозг энергии обрушилась на меня в одно мгновение, заставляя неприятно поморщиться и сжать зубы. На этот раз это было куда сильнее, нежели случилось минутой ранее. В ушах зашумело, виски стали пульсировать, голова, казалось, стала тяжелее — даже мышцы шеи отозвались неприятной ноющей болью.

«Не трогать его!» — недовольно бросил я для своих бесов, парочка из которых уже было изготовилась напасть на ящера со спины.

Несмотря на то, что такое состояние напоминало мне борьбу организма с серьёзной простудой, когда повышалась температура тела, а также гудело в висках и затылке, боль эту я терпеть мог. Последнее вызвало на лице зелёного недоростка явное недовольство — вероятно, он, как и его сородичи ранее, никак не ожидал, что существо с нашей планеты способно на такое сопротивление.

Сюрприз-сюрприз, сука.

Вопреки пульсирующей боли в мозгах, я одарил противника совершенно спокойным взглядом. Внезапно мне стало интересно посмотреть все возможности одарённого напротив. Поэтому, выпустив щупальца своей силы в его сторону, я неспешно обрушил на его плечи волну телекинетической энергии.

Ящер, если я мог верно интерпретировать очередные изменения в его странной мимике, на этот раз не удивился. На это у него теперь просто не было времени, так как пришлось изо всех сил мне противостоять. Его глаза заметно расширились, а рот приоткрылся, обнажая ряд мелких острых зубов, прижатых друг к другу. Очевидно, противник тратил много сил, чтобы выдержать давление. Но увы, я даже ещё не начинал.

Как обычно бывает в такие моменты, когда схватка переходит в активную фазу, секунды длятся дольше — время будто стоит на месте, позволяя оценить и прочувствовать «прелесть» момента от и до.

Атака на мозг в эту секунду, по ощущениям, будто на пару мгновений немного усилилась, заставляя меня вновь нахмуриться, пережидая этот приступ. Впрочем, уже в следующий миг всё резко прекратилось, в то время как противник под весом моей силы стремительно рухнул на колени, злобно буравя меня взглядом своих маленьких жёлто-чёрных глаз.

— Не моего полёта птичка, — без злорадства бросил себе под нос я, одновременно отмечая, что за исключением некоторых локальных стычек, бои на территории базы постепенно заканчиваются.

Следом, продолжая удерживать ящера телекинезом, я повернулся в сторону Максима и Стёпы, невольно прицокнув и их успехам…

Оба товарища были почти с ног до головы покрыты влажной бордовой жидкостью и находились в окружении более чем десятка искалеченных трупов вражеских бойцов.

— Парни, время не теряем — всю технику в портал. Ценных пленников, оружие и боеприпасы — туда же.

Мой план состоял в том, чтобы к прибытию цесаревича с Якушевым, навстречу которым сейчас отправились группы ящеров, одержимых моими бесами, здесь не осталось абсолютно ничего, что могло представлять для Романовых ценность и интерес.

— А этого? — указывая на рептилоида, находящегося под моим контролем, бросил Стёпа.

— С этим… с этим я ещё не закончил.

Мой противник до сих пор не сдавался, хотя к этой минуте уже практически никак не контролировал своё тело. А как только мы вновь пересеклись взглядом, я отметил его странный жест: постучав когтем пальца о металл своего клинка, он медленно вытянул дрожавшую от напряжения руку перед собой и указал на мой меч.

— Кажись, он вызывает тебя на дуэль, — вслух заметил Максим, так же как и я изучая взглядом необычного врага.

Ох какой хитрый — сам весь в бронекостюме, только одна голова и открыта, тогда как на мне даже бронежилета не было. Впрочем, умелый мечник уязвимость на теле врага всегда найдёт…

— Хм… почему нет? — кивнул я, поднимая свой клинок и отпуская контроль над телом врага.

Едва давление на плечи пропало, ящер тут же вскочил на ноги и, встав в боевую стойку, без каких-либо лишних промедлений принялся сокращать дистанцию. Киношных обменов взглядами, лишних слов или даже попыток банально отдышаться и перевести дух не было и в помине.

Первый удар пришёлся сверху — зелёный просто и незатейливо обрушил мне на голову свой скимитар, очевидно проверяя рефлексы и пристреливаясь. А вот затем, изобразив корпусом несколько волнообразных движений, очевидно маскирующих начало будущей атаки, он хитро извернулся на месте и выбросил целую серию рубящих и колющих ударов, стремясь хоть как-то меня задеть.

К слову, в отличие от его незадачливых сородичей, которые в нашем оружии изначально почему-то отказывались видеть угрозу, я так глупо подставляться не собирался — в голове даже мыслей не возникало о каких-либо самоубийственных попытках проверить способен ли его меч пройти сквозь мой барьер.

Более того, не собирался я и играть с ним в поддавки, так как вновь ощутил подбирающуюся к моим мозгам волну энергии. Это чувствовалось так, будто кто-то осторожно, практически неощутимо положил ладони на мою голову, но при этом совсем не спешил действовать дальше. Стало однозначно ясно, что готовил он свою атаку довольно аккуратно, очевидно копя энергию и выводя момент.

Невероятно ловкий и юркий ящер крутился вокруг меня волчком, уворачивался, отступал и снова наступал, то и дело нанося удары с самых разных и порой весьма неожиданных направлений. При этом он старательно скрывал свой главный, коварный и наверняка смертоносный для противника, то есть меня, удар. Впрочем, долго ждать воплощения его задумки не пришлось.

Позволив мне несколько раз контратаковать, зелёный один из моих выпадов ловко пропустил мимо себя, и в ту же секунду, наконец атакуя меня ментально, попытался поймать мою тушку на встречном движении, чтобы пробить своим широким клинком насквозь.

Только вот ожидая, что против меня готовят какую-то хитрость, и ощущая эманации его силы рядом с собой, я был готов к этой коварной атаке и в самый последний момент придержал врага телекинезом за локоть, не позволяя его конечности выпрямиться и закончить задуманное.

Следующим же ударом, не останавливая своего движения и заходя врагу фактически за спину, я отсёк ему сначала ведущую руку, а следом, не обращая внимания на вырвавшийся вопль боли противника, отделил от тела и вторую конечность. Меч с лёгкостью нашёл себе дорогу в местах сочленения доспехов, тем самым знаменуя печальный для ящера финал схватки.

— А мы думали, что ты до ишачьей пасхи будешь с ним тут танцевать, — бросил Стёпа, привлекая к себе внимание.

Товарищ стоял в десятке метров сбоку, а прямо за ним сиял своим мерцанием открытый Бобой портал. К слову, второй похожий на вид портал находился на другой стороне базы и вёл в мир этих зелёных гавриков.

— Мы, кстати, закончили, — добавил Стёпа, намекая, что аномалию самое время уже и закрывать.

Вдобавок к этому, я получил послание и от своих бесов, сигнализирующее о том, что отряд цесаревича и княжича Якушева также пробивается к ближним границам вражеской базы. То бишь, с минуты на минуту они уже будут здесь.

«Боба, закрывай», — кивнув товарищу, ментально отдал я команду колючему. А затем, переводя взгляд на зависшего передо мной врага, также добавил, но уже для Рикса: — «Займи его тушку».

Наблюдая за тем, как мучающийся от дикой боли ящер с большим трудом и едва заметным успехом сопротивляется моему бесу, я невольно восхитился. В нашем мире одарённые отбиваются от тёмных исключительно за счёт способностей к телекинезу. Перехватывают извивающегося демона даром, и ни о каком подчинении уже дальше идти речи не может.

В случае же с этим ящером, всё было принципиально иначе — никаким телекинезом зелёный не обладал, зато находясь даже в шоковом состоянии, сумел поставить какой-никакой ментальный блок, что не позволило Риксу с наскока заскочить в тело рептилоида.

Впрочем, демон всё же справился — новая волна боли, обрушившаяся на ящера, не дала ему шансов на нормальную оборону.

— Ужас, какие мы негуманные… — поморщился Степан от вида завизжавшего на всю округу ящера.

То был не я — Рикс. Тёмный излишней сентиментальностью, увы, не страдал. Поэтому едва почувствовав сопротивление со стороны жертвы, демон безжалостно вонзил свои когти в кровоточащие обрубки, продолжения которых сейчас валялись под ногами иномирца.

К слову, там же лежал и его клинок, который я, едва упал на него взгляд, с помощью телекинеза поднял с земли и приблизил к себе.

Скимитар имел весьма строгий дизайн: чёрная ручка из похожего на дерево материала, изогнутая со стороны режущей кромки гарда, матовое навершие в форме заострённой пирамиды и такой же матовый клинок. Последний, к слову, был совсем слегка изогнут и имел расширение ближе к своему концу, но при этом сам пик меча без сомнений оставался достаточно острым, чтобы можно было проводить им не только режуще-рубящие атаки, но и эффективно наносить удары колющего формата.

Повертев в руках оружие, я следом же отдал его Кали, одновременно разворачиваясь в сторону наконец прибывших на территорию базы союзников.

К этой минуте, абсолютно все ящеры из числа простых солдат либо самоубились об отряд цесаревича, либо об нас. В живых мы оставили только тех немногих, кто представлял хоть какой-то исследовательский интерес, как бы это жестоко ни звучало. «Счастливчиками» оказались четыре ящера из числа их элитных бойцов, которых мои демонам удалось сковать и с немалым трудом подчинить, также изначально покалечив, ну и тот индивид, что валялся сейчас без рук в паре метров от моих ног.

— Вы всех убили! — отмечая очевидное, недовольно бросил принц, едва успев приблизиться к нашей группе.

— Вы, Ваше Высочество, кажется, тоже, — пожав плечами, отозвался я, бегло оглядев захваченное Риксом тело. Демон роль мертвеца отыгрывал весьма умело.

Принц находился не в лучшем расположении духа — это было и дураку заметно. А вот двигавшийся параллельным курсом княжич Якушев — вполне себе спокоен и сосредоточен. Его внимательный взгляд только и делал, что сканировал окружающее пространство, анализируя и запоминая всё увиденное.

Тут Андрея, конечно, судить было трудно — на его месте буквально любой человек, оказавшийся на военной базе пришельцев, вёл бы себя аналогичным образом. Тем более что теперь тут стало вполне безопасно.

— Почему здесь так пусто? — произнёс следующий вопрос цесаревич, по примеру Якушева вертя головой по сторонам.

— Мне кажется, выполнив задуманное, они хотели провести эвакуацию, — поведя плечом, я устремил взгляд в сторону портала. А затем, сдерживая так и рвущуюся наружу улыбку, добавил: — Не желаете с нами? Мы собираемся внутрь.

В эту секунду, рядом с Романовым тут же появился начальник службы его безопасности. По его косому взгляду в мою сторону и движениям губ, стало однозначно ясно, что он будет крайне против такого путешествия.

Что ж… хе-хе! Это было предсказуемо! Хера-с-два кто отпустит первого наследника престола нашей империи бороздить просторы чужого мира — держу пари, его охрана костьми ляжет, но не пустит. И их можно будет понять.

— К сожалению, придётся без меня, — сухо ответил принц, после чего, теряя к нам интерес, повернулся в сторону Головной станции.

Вид этой огромной иноземной конструкции вызывал у меня смешанные чувства: с одной стороны, любопытство и желание как можно скорее её обследовать, а с другой, всё ещё находясь под эмоциями от недавней встречи с императором, я старательно размышлял, как бы так всё придумать, чтобы на объект этот их не пускать…

Но видно гордыня — действительно серьёзный грех, так как наказание за такие мысли пришло фактически моментально.

Бабах!

Колоссальной мощности взрыв прогремел на всю округу. Меня ослепило и оглушило одновременно. Все наши тела разметало по лесу вместе с частями Головной станции, которая отчего-то и решила внезапно сдетонировать…

Конец четырнадцатой книги.

Всем спасибо, друзья, за внимание к моему творчеству! Первая глава следующей книги вас уже ждёт!

Если книжка того заслуживает — будьте добры ткнуть в сердечко. Это можно легко сделать прямо сейчас, в приложении.

Огромная просьба, помещайте книгу в архив, а не удаляйте из библиотеки!)) Если, конечно, это для вас не принципиальный момент.

П. С. Не хочу делать серьёзных обещаний, но вполне вероятно, что следующий том станет финальным в этой серии. По крайней мере развязка уже складывается в моей голове и дело однозначно приближается к концу цикла.

У меня есть небольшая просьба к моим читателям! Напишите, пожалуйста, в комментариях следующей книги то, о чём я по-вашему мнению мог забыть (или однозначно забыл). Может какая-то деталь, линия сюжета, важный персонаж, арка… в общем то, о чем можно или даже нужно рассказать ДО окончательного финала истории (любовная линия героя не в счет, хотя ваши мнения на этот счет я тоже с радостью почитаю).

Всем спасибо, всех обнял!

Первая глава пятнадцатой книги: https://author.today/reader/480979/4517748

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Точка Бифуркации XIV

Content

Точка Бифуркации XIV

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Nota bene