Ирина Лейк

Мафия с подоконника

Художник Ольга Сурина

© Лейк И., текст, 2022

© Сурина О., иллюстрации, 2022

© Оформление. Строки, 2022

* * *

Глава 1

В одном большом городе жил ботаник Юра. Хотите спросить, кто такой этот Юра и почему он оказался в этой крайне интересной и запутанной истории? Нет? А-а, вы хотите спросить, кто такой ботаник? Я с удовольствием вам расскажу. Ботаник — это человек, который очень любит растения. Все-все растения на свете. Он знает о них абсолютно всё, но при этом, представьте себе, хочет знать ещё больше. Поэтому наш новый знакомый Юра очень прилежно учился и ездил на разные серьёзные конференции, но про них я вам, пожалуй, не стану рассказывать, как-нибудь в другой раз, отложим скучные конференции на потом. Потому что сейчас в жизни Юры происходит столько всего интересного!

Ранним утром первые солнечные лучи будили сонный город и стучались в каждое окошко, заставляя жителей просыпаться, открывать шторы, распахивать окна, улыбаться и удивляться — какое же оно прекрасное, новое утро! А на Юрином подоконнике солнышко всегда ждали с большим нетерпением. Ведь у Юры дома живёт столько растений! И пока только мы с вами знаем, что эти растения очень непростые… Даже Юра об этом ничего не знает: каждое утро он нежно и заботливо поливает всех своих питомцев, протирает им листики, подкармливает полезными удобрениями и брызгает чистой водичкой из пульверизатора. Частенько он насвистывает им песенки, а иногда даже включает красивую музыку, потому что прочитал в одной умной книге, что некоторые растения от этого становятся здоровее, зеленее и гуще. Дома у Юры буквально шагу невозможно ступить! Да-да, можете мне поверить, это не дом, а настоящие джунгли. Тут запросто можно заблудиться в зарослях и дебрях: кадки на полу, кашпо на стенах, горшки на полках, на подоконниках и в ванной… кто тут только не растёт. И даже с потолка свисают чьи-то листья. Днём Юра уходил на занятия, а когда возвращался, то сразу же снова бросался к своим любимым зелёным обитателям: измерял, насколько они выросли, фотографировал их для научного журнала и каждый раз в панике мчался в ванную с очередным горшком, когда ему казалось, что земля в нём пересохла. Вы ещё не передумали читать эту книгу? Вам ведь могло показаться, что она скучная, а вы надеялись, что тут будет полно опасных приключений и таинственных событий. Так вот, дорогие друзья, вы не ошиблись! Нужно только немного потерпеть и дождаться вечера. Тс-с-с… Похоже, Юра уже собирается спать. А вот теперь смотрите внимательно…

Юра аккуратно сложил свои вещи, надел зелёную пижаму в полоску и тщательно чистил в ванной зубы целых три минуты. Он засекал время при помощи песочных часов. Потом он честно пытался расчесать большой щёткой свои непослушные кудри, остался не очень доволен результатом — они всё равно торчали во все стороны, — вздохнул и отправился спать. Юра забрался под одеяло, немного полистал журнал «Зелёный друг», потом зевнул, снял очки и аккуратно положил их на тумбочку возле кровати. Это были его единственные очки, запасные он уже давно куда-то задевал, так что с этими нужно было обращаться особенно осторожно. Юра поставил будильник на половину седьмого, выключил свет, повернулся на бок, подложил ладошки под щёку и очень быстро заснул. И если вы до сих пор думаете, что это не история, а настоящая скукота, то давайте-ка потихоньку заглянем за штору на подоконник. Нет-нет, вам не кажется, это, действительно, настоящий кактус, и он… действительно пошевелился!

Не успели часы пробить двенадцать, как в комнате всё сразу ожило и пришло в движение. Словно по мановению волшебной палочки! Фикусы в кадках стали потягиваться, вьюны под потолком захлопали листиками, а большой круглый кактус с острыми колючками вдруг резко повернулся у себя в горшке, похлопал маленькими хитрыми глазками, а потом ухватился за края горшка крепкими ладошками, и — р-раз — выдернул из земли две тоненькие ножки… в настоящих крошечных кедах!

— Тёмной ночи, дружочки! — крикнул он, постучал кедами друг о друга, стряхивая землю, и спрыгнул с подоконника вниз. — Просыпаемся! За дело! — И оглушительно свистнул в два колючих пальца.

Странное дело, но Юра даже не проснулся. Он продолжал спокойно спать и не замечал ничего, что творилось вокруг.

— Что-то мы сегодня рано начинаем, Кирилл, — сказала кактусу лиана Диана, с неохотой расправляя листья.

— Вовсе нет. — Кактус Кирилл нахмурил колючие брови. — У нас же дел невпроворот. — Эй, Вениамин и Валентин, ау! Вы сегодня отвечаете за коридор и ванную! Два фикуса дружно кивнули и… наперегонки помчались из комнаты.

— Демьян! Ты отвечаешь за лампочки и батарейки из пульта! — продолжал раздавать задания кактус Кирилл.

— Вас понял, шеф! — отозвался из дальнего угла лохматый папоротник и семимильными шагами поскакал к телевизору. Там он быстро схватил зелёными пальцами пульт, ловко вытряхнул из него батарейки и, злобно хихикая, закатил их подальше под диван, а затем отправился выкручивать из торшера и настольной лампы лампочки, чтобы свет не загорался, когда нажмёшь на выключатель.

Фикусы Вениамин и Валентин в это время притащили в комнату корзину с бельём и теперь по очереди вытаскивали из неё Юрины носки и расшвыривали их по комнате, громко хохоча. Лиана Диана стрелой метнулась на кухню, открыла холодильник и принялась протыкать острыми побегами крышечки на йогуртах и сметане.

— Жорж! — позвал кактус Кирилл. Ему никто не ответил. — Жорж! — крикнул он громче.

— Я ту-у-у-ут! — смачно зевнул во всю зубастую пасть венерина мухоловка Жорж — хищное растение, которое запросто может есть насекомых.

— Книжки! — крикнул ему кактус Кирилл. — На тебе сегодня бумажная работа: книжки, журналы и… пожалуй, проездной билет.

— Будет сделано! — С широкой зубастой улыбкой Жорж подпрыгнул, оттолкнулся от соседнего горшка и вмиг оказался возле Юриного письменного стола. Порылся в бумагах, нашёл какую-то статью и с аппетитом принялся её жевать.

— Фу, Жорж, какой ты слюнявый, — брезгливо поморщилась розмарин Марина.

— А ты не умничай! — огрызнулся Жорж. — Не нравится, не смотри!

— Не ругаться! — прикрикнул на них кактус Кирилл. — Немедленно вылезай из горшка, Марина, и иди запутывай Юрины шнурки. Чтобы завтра с утра он ни за что их не распутал!

— Ну, почему? Почему нам непременно надо пакостничать? — тоненьким голоском захныкала розмарин Марина. — Почему мы не можем просто быть полезными и приятными как все нормальные комнатные растения? Очищать воздух, радовать глаз! Вкусно пахнуть, в конце концов!

— Потому, что мы — зелёная мафия! Ты забыла нашу цель? Мы должны доказать, что растения главнее, чем люди! Почему нас вечно угнетают, подрезают, пересаживают, в конце концов?! — завопил кактус Кирилл. — Брызгают холодной водой, когда нам хочется вздремнуть, бр-р-р! — Он поёжился. — В нас льют удобрения, делают нам дурацкие стрижки! Нас дарят безответственным людям на дни рождения! Кто спрашивает нашего мнения? С чего это люди решили, что они наши хозяева? Мы ещё покажем им… Кактусы — против людей! Фикусы — за свободу!

— Ой, хватит, — недовольно проворчала орхидея Галатея. — Давайте сегодня без криков, пожалуйста, у меня бутоны разболелись от твоих воплей, Кирилл. Вон, пусть рассада лозунги пишет. Им как раз учиться надо.

— А мы и пишем! — хором откликнулась кучка кудрявых зелёных малышей из-под фиолетовой лампы.

Там происходила какая-то напряжённая возня, готовая перейти в драку: шустрая малышня украла у гиацинта Василия табличку «Луковичные» и исправила букву «Л» на букву «П». Обиженный гиацинт Василий выгибал дугой тонкие бровки и изо всех сил тянул табличку на себя. От натуги он ужасно вспотел, и в комнате сильно запахло гиацинтами. Лиана Диана тем временем закончила портить продукты, но напоследок опрокинула бутылку молока и положила куриное яйцо так, чтобы оно непременно выпало из дверцы холодильника, если её открыть.

— А в чём Юра завтра собирался на лекцию? — спросил Жорж, дожёвывая бумажку.

— Вон, видишь, рубашка висит на вешалке, — кивнул ему лимон Филимон. — Похоже, в ней и пойдёт. Остальные все в стирке, Валентин и Вениамин их уже разбросали и перепачкали, как могли.

— Отлично! Тогда я пожую эту, чтобы было побольше дырок, — ухмыльнулся Жорж и состроил довольную физиономию.

Вот так дела! Комнатные растения, такие милые и добрые на первый взгляд существа, оказались настоящими заправскими хулиганами! Кто бы мог подумать? Они портили Юрину одежду, отгрызали от неё пуговицы, забросили за шкаф проездной билет на метро, передвигали стрелки на будильнике и раскидывали по комнате вещи. Плющ Хвощ и хвощ Плющ уселись на подушке и запутывали Юрины кудрявые волосы, кактус Кирилл сунул Юре в домашнюю тапочку свою острую колючку, а герань Антонина забросила в аквариум ключи и осталась так довольна, что от гордости даже распустила пару красных цветков.

— А я согласен с Мариной, — тихо сказал базилик Антоша. — Быть полезными — это ведь тоже здорово. И Юра так хорошо о нас заботится!

— Помолчи, пряность! — рявкнул кактус Кирилл. — Твоё место вообще на кухне! Не боишься, что твой Юра покрошит тебя в салатик, а? Вон, посмотри на бонсая Покусая, что он с ним сотворил! В бараний рог согнул! Был бы нормальным деревом, рос бы себе в лесу, так нет, сидит теперь в плошке весь скрюченный.

— Я вообще-то не возражаю, — ответил бонсай Покусай, который выбрался из своей плошки и любовался на себя в зеркало. — Никто со мной ничего не творил. Я от природы красивый. А Юра просто помогает мне быть ещё красивее.

— Никакого от тебя толку, — фыркнул кактус Кирилл. — Так! Проверяем, что успели! Перекличка!

— Мы разбросали все носки, — закричали фикусы.

— Холодильнику хана, — ухмыльнулась лиана Диана.

— Фся рубафка в дыфках! — Жорж всё ещё жевал кусок зелёной ткани.

— Батарейки спрятаны!

— Ключи не найдёт!

— Тетрадки мокрые!

— Страницы в учебнике склеены липкой пыльцой!

— Телефон разрядили!

— Волосы запутали!

— Очки сломали!

— Ура вам, мои герои! — прокричал кактус Кирилл. — Моя банда, ой, то есть моя команда! Горжусь вами! Вы все молодцы! До рассвета у нас осталось ещё минут сорок, можем повеселиться и потанцевать! Кактусы — против людей! Фикусы — за свободу!

Лиана Диана мгновенно включила радио, и что тут началось! Цветочная банда-команда отплясывала, кружилась, прыгала и скакала по комнате. Никто не обращал внимания, что с них сыплются листья и иголки, герань Антонина исполняла зажигательное танго с лимоном Филимоном, фикусы пустились вприсядку, и только бонсай Покусай осторожно пританцовывал перед зеркалом, потому что очень боялся потерять хоть один из своих крошечных листиков. Только перед рассветом все угомонились, забрались обратно в свои горшки и ящики и притворились мирными комнатными растениями.

В половине восьмого в двери загремели ключи. А Юра всё ещё спал, потому что, как вы помните, цветочная банда переставила стрелки на будильнике. Так что он вовремя не зазвонил. Хорошо, что Юру зашла навестить его мама. Не успела она зайти в квартиру, как всплеснула руками! Ей показалось, что в доме у её сына произошло какое-то стихийное бедствие, цунами вместе с землетрясением! А сам он преспокойно спал!

— Юра! — воскликнула мама прямо над Юриным ухом. — Немедленно вставай! И сейчас же объясни мне, что тут случилось! К тебе что, вломились бандиты? Или ты запланировал ремонт?

— Что? Кто? Где? — бедный Юра уселся в кровати. Он вертел головой, но никак не мог понять, что происходит. Пошарил рукой по тумбочке и хотел надеть очки, но они почему-то никак не хотели надеваться: дужки были погнуты, а одно стекло треснуло. Кое-как угнездив очки на веснушчатом носу, Юра присмотрелся и удивлённо сказал:

— Мама? А что ты тут делаешь?

— Я зашла занести тебе пирог с капустой и твои кроссовки, я забрала их из мастерской. Что у тебя тут случилось?

— У меня? — Юра никак не мог как следует проснуться. — У меня всё хорошо, я сейчас побегу на занятия, а капуста относится к семейству крестоцветных… Спасибо, мама.

Он вылез из-под одеяла, сунул ноги в тапки и тут же укололся иголкой Кирилла.

— Ай! — вскрикнул он. Иголка была острая и длинная. Она воткнулась Юре прямо в большой палец.

— Какое семейство, Юра? — Мама присела рядом с ним на кровать. — Мне кажется, тебе ещё очень рано жить самостоятельно, ты только посмотри, какой у тебя тут бедлам. Всё разбросано, раскидано, везде носки, бумажки. А что с твоей новой рубашкой, почему на рукаве дырка? Как же ты пойдёшь с дыркой?

— Мама! — строго сказал Юра. После укола колючкой он сразу проснулся. — Ты не права. Я очень самостоятельный и ответственный. И я вполне справляюсь с домашним хозяйством, с собой, с учёбой и при этом отлично забочусь о моих комнатных растениях. Ты сама знаешь, у меня прекрасно произрастают даже самые редкие экземпляры. И многие ботаники мне даже завидуют!

— У тебя волосы произрастают во все стороны, — вздохнула мама. — Немедленно иди в душ и причешись, а я пока приготовлю тебе завтрак. Уже половина восьмого! Ты что, не слышал будильника?

Юре на минуту стало дурно. Половина восьмого! Как он мог проспать? Он же пропустит лекцию профессора Колокольчикова!

— Мама! — закричал Юра. — Мне немедленно нужно бежать!

Он вскочил и чуть не упал, врезавшись в стул, потому что в разбитых очках почти ничего не видел. Но тут… Юра внимательно посмотрел вниз и снова чуть не упал — весь пол в комнате был засыпан листьями, ветками и красными цветами герани Антонины.

— Этого не может быть… — пробормотал он. — На мои растения кто-то напал… Это какие-то злоумышленники! Кто-то ужасный! Тот, кто завидует мне и ненавидит растения! Мама! Надо звонить в полицию!

— Что ты выдумываешь? — вздохнула Юрина мама. — Ну кто может ненавидеть твои растения? Может, он заодно ненавидит и твои носки? Они тоже везде тут разбросаны. Признай же, Юра, что ты просто неряха, и не придумывай никаких взломов и покушений на кактусы. Ты же взрослый мальчик. Марш в душ, а я пойду готовить завтрак. И по дороге зайди в поликлинику к глазному врачу, пусть тебе выпишут рецепт на новые очки, ты в этих не ничего не видишь. Так нельзя идти на занятия.

И Юра помчался в душ так быстро, как только мог. Его мама пошла на кухню, а за занавеской на подоконнике кактус Кирилл и лиана Диана затаили дыхание. Вот сейчас мама откроет холодильник, и… Шмяк! Ха-ха! У них всё получилось!

Юра мчался по дороге на своём самокате. Очки они с мамой кое-как замотали клейкой лентой и подклеили пластырем, и одним глазом Юра мог видеть вполне сносно. Он очень торопился, потому что до лекции профессора Колокольчикова о редких тропических растениях оставалось всего полчаса, а Юре надо было ещё зайти в поликлинику за новыми очками. Непростая задача. К счастью, никаких происшествий по дороге с Юрой не случилось, и уже минут через десять он был у поликлиники. Юра пристроил самокат у больших железных ворот и направился к входу, но тут… Он заметил что-то очень большое и очень зелёное у мусорных баков сбоку от здания. Юра, конечно, жутко торопился, но инстинкт настоящего ботаника как будто силой развернул его и направил от входа в другую сторону. Подойдя ближе к мусорным бакам, Юра не поверил своим глазам. Он дважды протёр уцелевшее стекло в очках и даже попытался смотреть через него как в лупу, придерживая сразу двумя руками, но зрение его не обманывало. Перед ним в огромной рассохшейся кадке стояла огромная пыльная китайская роза. Такие часто стоят в разных скучных учреждениях, куда Юра иногда ходил за справками: в бухгалтериях, ЖЭКах или на крайний случай в библиотеках. Но обычно китайские розы стояли внутри здания, а не снаружи. Странная история. Юра обошёл кадку со всех сторон.

— Гибискус, семейство мальвовых, — бормотал он себе под нос. — Вечнозелёный кустарник, листовая пластина ярко-зелёная, держится на черешке… Простите! — крикнул он девушке в белом халате, которая проходила мимо. Она остановилась и с опаской посмотрела на растрёпанного кудрявого юношу в очках, перемотанных пластырем. — Простите, — ещё раз сказал Юра. — А почему этот прекрасный экземпляр китайской розы оказался на улице?

— Так его выбросили, — пожала плечами девушка. — У нас в поликлинике все цветы заменили пластмассовыми пальмами и фикусами. Очень эстетично и практично. Протёр тряпочкой — и все дела. А эти только пыль собирали, да ещё и поливай их всё время.

Она развернулась и пошла дальше. А Юра остался перед здоровенной рассохшейся кадкой. Разумеется, он не мог оставить бедную китайскую розу погибать на улице!

Мама Юры как раз успела прибраться в квартире, собрала все носки и рубашки, вымыла холодильник и ушла на работу. Стоило ей запереть за собой дверь, как цветочная мафия мгновенно проснулась и подняла галдёж и гам. Все сердились на Юрину маму за то, что она навела порядок, и решали, чего бы такого придумать сегодня ночью. Список пакостей у них был довольно внушительный. Жорж мечтал продырявить Юрины документы, чтобы тот не смог уехать на конференцию, а фикусы предлагали отправить рассаду в стиральную машину. Малышня принялась кричать во все голоса, и кактусу Кириллу было очень непросто всех успокоить. А папоротник Демьян уговаривал всех сбежать и отправиться искать другие папоротники. Дело в том, что он совершенно забыл, когда именно должен цвести, а других папоротников в квартире у Юры не было, так что подсказать ему никто не мог. И он из-за этого никогда не цвёл, хотя ему очень хотелось. Орхидея Галатея уже пообещала одолжить ему один из своих цветков, но тут вдруг растения услышали, что кто-то открывает дверь. Не может быть! Кто это? Юрина мама недавно ушла, а сам Юра должен был вернуться только под вечер. Они ещё обиделись на него за то, что он умчался и забыл их полить, и теперь им надо было весь день страдать от жажды и сухости. Может, у Юры проснулась совесть? Все замерли и прислушались. Входная дверь открылась, раздался странный шум, возня и сопение. Потом как будто что-то грохнуло, Юрин голос несколько раз ойкнул и сказал: «Ой, мамочки». Банда-команда затихла. Что бы это могло означать? Но тут на пороге комнаты вдруг возникла огромная рассохшаяся кадка. Она передвигалась рывками, потому что Юра толкал её по полу с разбега: отступал на шаг назад и снова бросался на неё всем весом. В кадке колыхалась огромная пыльная китайская роза с зелёными листьями и ярко-красными цветами. Бедный Юра совершенно выбился из сил. Дотащить такую громадину до дома оказалось совсем не простой задачей. К большому Юриному счастью, кадка отлично встала на самокат — по размеру её дно как раз заняло всё пространство от переднего до заднего колеса. Но катить самокат было ужасно неудобно. За раскидистыми ветками Юра почти ничего не видел и несколько раз вре́зался в столбы, пешеходов, урны и стены зданий. Кадка всё время норовила свалиться с самоката, и Юра очень нервничал: если бы она упала, то запросто могла бы кого-нибудь покалечить, и он потом ни за что бы не смог её поднять. К тому же роза оказалась такой пыльной, что Юра начал ужасно чихать. Он чихал и чихал и никак не мог остановиться. В этом, однако, был свой плюс: прохожие, завидев огромный чихающий куст на колёсиках, заранее испуганно разбегались в стороны, и последний участок пути Юра с розой преодолели почти без приключений. Затащить кадку в лифт Юре помог знакомый дворник. А теперь, наконец оказавшись в квартире, Юра дотолкал её до середины комнаты и сказал:

— Ну, вот, мои дорогие, знакомьтесь. Это гибискус. Семейство мальвовых… — И тут же спохватился: — Ой, я же страшно опаздываю! Знакомьтесь сами! Прошу любить и жаловать! До вечера!

Да-да, он всегда разговаривал со своими комнатными растениями. Задавал им вопросы и сам придумывал ответы. Потому, что не знал, что на самом деле они ему отвечали. Ещё как отвечали! Просто он их не слышал. Хотя, может, это было и к лучшему.

Юра умчался, а цветочная мафия уставилась на китайскую розу. Все внимательно рассматривали её, но пока молчали. Только орхидея Галатея тихонько шепнула лимону Филимону:

— Такие здоровенные цветы. Да ещё красные. Фу, это так старомодно. Прошлый век!

Однако тут выяснилось, что у цветка из поликлиники отменный слух.

— Это кто это сказал, что я старомодная? — громко возмутилась роза. — Красный, милочка, — это, к вашему сведению, классика! А классика всегда в моде. Будем знакомы, меня зовут Розалия Львовна. Раньше я работала в поликлинике, в регистратуре, но потом решила… уйти на заслуженный отдых.

— Выбросили, что ли? — папоротник Демьян никогда не отличался тактичностью.

— Не выбросили! — визгливо ответила Розалия Львовна. — Просто моему поколению сложно удержаться на работе…

— Вас кем-то заменили? — осторожно спросил лимон Филимон.

— Да, — всхлипнула Розалия Львовна, — пластиковой пальмой! — И тут же разрыдалась.

Хоть Юрины питомцы и были отчаянными хулиганами, но они всё-таки не были бессердечными. Совсем скоро все уже утешали китайскую розу и рассказывали ей про свой дом, в котором и ей предстояло обосноваться. Однако, когда кактус Кирилл с гордостью стал рассказывать ей, как они изводят Юру своими выходками, Розалия Львовна вдруг нахмурилась и тряхнула красными цветками.

— И вам не стыдно? — строго спросила она.

— А почему это нам должно быть стыдно? — удивился Кирилл. — Мы просто хорошенько докажем и хорошенько покажем нашему хозяину, кто тут на самом деле главный. Чтобы он потом пошёл и рассказал об этом на своих конференциях! И потребовал, чтобы нас высадили на воле! А его друзья-ботаники извинились бы перед нами и стали бы почитать нас и поклоняться нам!

— На какой такой воле? — прищурилась Розалия Львовна. — Ты что, собрался расти на улице? На газоне? Да что ты станешь делать зимой под снегом? Ишь, смельчак!

— Я? Да я! Да мне! — захлебнулся от возмущения кактус Кирилл. — На каком таком газоне? Я редчайший вид, к вашему сведению! И мне обязаны предоставить самолёт до самой лучшей пустыни. И приставить ко мне трёх человек, чтобы они рыхлили мне почву и увлажняли воздух по первому требованию. И держали надо мной зонтик, чтобы мне не напекло! Вот как всё должно быть! Люди должны подчиняться и поклоняться нам! А не срезать нам макушки и совать в песок, когда им заблагорассудится!

— Да ладно бы в песок, меня вот недавно в марганцовку окунали! — пискнула лиана Диана.

— Вот и правильно, что окунали! — тряхнула листьями китайская роза. — А то бы вы, дамочка, покрылись плесенью, да пятнами пошли! И все вы балбесы и олухи, скажу я вам! Как же вы не понимаете, какой отличный хозяин вам достался? Сидите вон, листик к листику, ни одной тли на вас, ни одной паутинки. Постояли бы с моё в регистратуре в поликлинике, не так бы запели! Думаете, это очень приятно, когда в вас каждый день чайную заварку сливают, а иногда, так и вообще жуткие напитки, когда день рождения у заведующей! На вас хоть раз паук жил? А муравьи нападали? А сумки на вас вешали? А ёлку на Новый год заставляли изображать? Так вот! Сидите тихо и цените вашего Юру!

— Да кто вы вообще такая, чтобы нас учить? — возмутилась орхидея Галатея.

— А вы бы вообще помолчали! — прикрикнула на неё Розалия Львовна. — Ишь ты, сидит в прозрачном горшке, все корни наружу! Срамота! Постыдилась бы! Где твоё кашпо?! Как это можно — без кашпо в приличном месте?! Вы все тут распустились! А ваш хозяин Юра — золото!

— Вот и я им говорю, — сказала розмарин Марина, — давайте будем полезными и мирными растениями. Ещё моя бабушка считала, что в этом призвание каждого из нас. Мы должны заботиться о людях, а не выживать их из собственного дома.

— Умница! — похвалила её Розалия Львовна.

— Да вы что!? — кактус Кирилл от негодования чуть не выскочил из горшка. — Вы что, сошли с ума и собрались слушать эту самозванку? Этот утиль? Этот прошлый век? Да под ней ещё динозавры гуляли! Она и трёх минут тут не простояла, а уже всех поучает. У нас, гражданка пенсионерка, есть цель, и мы к ней идём! Может, мы и не стояли в этой вашей, как её, регистратуре, но мы гордые и независимые растения! И мы своего добьёмся! Кактусы — против людей! Фикусы — за свободу! Ну-ка, все вместе! Подхватывайте! Кактусы — против людей! Фикусы — за свободу!

Все остальные тут же начали скандировать вместе с ним. Только розмарин Марина и базилик Антоша молчали. Лимон Филимон тоже сначала покричал вместе со всеми, а потом нахмурился и задумался.

— Может, мы и правда зря так плохо ведём себя с Юрой… — тихо сказал он. — Он заботливый, он протирает мне листочки. И обещал скоро выставить меня на балкон, чтобы меня опылили пчёлы… Я так мечтаю о маленьких лимончиках!

— А нам он включает лампу! Каждый раз, когда становится темно! — запищала рассада. — Он знает, что нам страшно в темноте, и включает нам лампу! Юра хороший!

— Конечно, хороший, — подхватила Розалия Львовна. — Этот юноша спас меня!

— А меня он даже не ест, — улыбнулся базилик Антоша. — А мог бы съесть! Он же купил меня в овощном отделе. Всех наших, кто там продавался… их съели. Нас даже за приличное растение никто не держит! А я живу тут у Юры уже целый год. И он меня не ест. И у меня тут свой собственный настоящий горшок. С поддоном!

— Та-а-ак! — кактус Кирилл прищурился и упёрся кривыми ручками в колючие бока. — Бунт, я так понимаю? Бунт? Восстание зелёных? Хорошо-о-о! Ладно! Признавайтесь, кто против наших идеалов? Кто против меня?

Неизвестно, чем бы закончилась эта ссора. Может быть, даже дракой! И кто знает, возможно, зелёные хулиганы оборвали бы друг с друга все листья и перебили бы все горшки. Но к счастью, наступил вечер, и домой вернулся наш Юра! Он был в новых очках и в прекрасном настроении. И нисколько не сердился на своих питомцев за их ужасные проделки этой ночью. Правда ведь, идеальный хозяин? Он поздоровался и с кактусом Кириллом, и с лимоном Филимоном, и погладил Вениамина и Валентина по их листикам. Он полил их всех до одного и побрызгал тёплой водичкой. Потом быстро поужинал пирогом с капустой из семейства крестоцветных, сполоснул тарелку, закатал дырявые рукава зелёной рубашки, набрал в ведёрко тёплой воды и принялся протирать от пыли зелёные листья Розалии Львовны. Юра напевал весёлую песенку, а Розалия Львовна сияла от счастья. Никогда она не чувствовала себя такой счастливой. Это был чудесный вечер, и никто не замечал, как на подоконнике злобно прищурил свои маленькие глазки кактус Кирилл. В его колючей голове носились самые коварные мысли, а иголки с каждой минутой становились только острее. Он догадывался, что жизнь цветочной мафии уже не будет прежней, потому что с этого дня все растения разделились на два лагеря… Кто же поддержит его, а кто станет защищать ботаника Юру? Кактус Кирилл втайне боялся, что у него появятся достойные соперники, и, как знать, вдруг они тоже смогут придумывать свои коварные планы. Но и ему, и нам с вами обо всём этом только предстоит узнать!

Глава 2

В то утро кактус Кирилл никак не мог дождаться, когда же Юра наконец уйдёт на занятия. Ему срочно нужно было выяснить, кто из зелёного братства поддержит его, а кто перейдёт на сторону предателей. Как назло, Юра копался ужасно долго. Сначала он никак не мог выбрать, какую из трёх рубашек ему надеть: тёмно-зелёную, светло-зелёную или салатовую. Потом отправился завтракать и поставил на рубашку пятно, потом переодевался и пришивал оторванную пуговицу. Затем искал пропавший конспект (его ещё на прошлой неделе сжевал венерина мухоловка Жорж), а после пытался зарядить телефон (Юра всегда ставил его на ночь на подзарядку, но вчера ночью фикусы Валентин и Вениамин всё-таки смогли выдернуть шнур из розетки, и телефон не зарядился). Наконец Юра собрался и взял свой портфель с нарисованным кактусом (Юре выдали его на какой-то конференции, но Кирилл говорил всем, что он купил этот портфель специально в честь него, кактуса Кирилла). Он помахал с порога всем своим питомцам и сказал:

— Пока, мои дорогие! Ведите себя хорошо и не ссорьтесь. Я всех вас полил и протёр, увлажнитель работает, освежитель тоже… Ох, сегодня так жарко, я, пожалуй, приоткрою вам форточку. Всё, пока! Я побежал, не скучайте! Вечером будем играть с вами в шарады!

Не успел он закрыть за собой дверь, как все мгновенно развеселились, расшумелись и обрадовались.

— Шарады, шарады! — захлопала листиками лиана Диана. — Обожаю играть с Юрой в шарады!

— Ага! Ага! — подхватил нарцисс Борис. — Я в прошлый раз так смеялся, так смеялся, с меня чуть вся пыльца не осыпалась.

— Это когда Кирилл загадал воздушный шар, а Юра решил, что это глобус?

— Нет, это когда Демьян загадывал павлиний хвост, а Юра сказал, что он метёлка!

— Точно!

— А-ха-ха! Вот умора! Демьян! Ты метёлка!

— Сами вы метёлки, — буркнул Демьян. Он был не в настроении, потому что опять всё утро пытался вспомнить, цвёл ли он вообще хоть когда-нибудь, потом долго искал под своими огромными листьями отцветшие бутоны или ягоды, недовольно шелестел и возился. В конце концов не нашёл и начал подозревать у себя потерю памяти.

— А я никогда не играла в шарады, — сказала Розалия Львовна.

Она сегодня сияла во всей красе. Вчера Юра вымыл ей каждый листик, подсыпал питательного грунта и даже побрызгал её специальным воском для блеска. В знак благодарности Розалия Львовна всё утро изо всех сил таращила свои красные цветы и махала ими перед Юрой, чем ужасно раздражала Кирилла.

— Подлиза, — прошипел он себе под колючий нос и громко добавил: — Ну-у… Даже не знаю, получится ли у вас. Ваше семейство мальвовых никогда не отличалось особой фантазией.

— С чего это ты взял? — вспыхнула Розалия Львовна.

— Да с того! Вот что, что вы можете нам загадать? Розовый куст? Или куст с розами? Или, может, розы в кустах? А?

— Как тебе не стыдно! — От возмущения цветы у китайской розы покраснели ещё сильнее. — Я, между прочим, очень талантливая! И листовые пластины у меня… пластичные и вот, посмотрите, какие они резные и узорчатые! Да я смогу показать хоть… хоть рыцарский замок! Или хоть… корабль с парусами!

— Угу. С парусами. Под розовыми кустами! — злобно захихикал кактус Кирилл, и тут, конечно, опять началась перепалка. Розалия Львовна не собиралась уступать, они наговорили друг другу кучу гадостей и чуть было не начали швыряться друг в друга керамзитом (это такие круглые камешки, которые обычно кладут растениям в горшки, чтобы им лучше дышалось), но тут их растащили лимон Филимон и лиана Диана.

Кактус Кирилл ещё долго сопел, но потом вспомнил, что у него на это утро было запланировано важное дело, и отправился совершать обход подоконников. За лиану Диану он не волновался — она всегда была на его стороне и часто даже пыталась с ним обниматься, но больно кололась иголками. Фикусы Валентин и Вениамин тоже не должны были доставить никаких сюрпризов. Кактус Кирилл глянул на них, проходя мимо, — они хихикали, стоя рядышком у себя в горшках, и играли листиками в «ладушки». Герань Антонина тоже всегда поддерживала Кирилла, хотя иногда вдруг ни с того ни с сего начинала разговоры о полезности комнатных растений и несла всякую ерунду про то, что защищает Юрину одежду от моли. А вот бонсай Покусай вполне мог оказаться перебежчиком. Он никогда не соглашался с Кириллом, почти не принимал участия в ночных погромах, а всё время был занят собственной внешностью или переплетал свои ветки и начинал тихонько гудеть себе под нос. Дразнить его в такие моменты не получалось, он говорил, что его не интересует материальный мир, он занят своим духовным развитием и медитирует. Кирилл только фыркал от возмущения. Если уж тебе захотелось вздремнуть после обеда, то так и скажи, и нечего придумывать всякие заумные слова! Кирилл внимательно посмотрел по сторонам. Ага! Жорж! Вот, с кем стоило поговорить по душам.

— Жорж! — тихонько позвал Кирилл. Ему никто не ответил. — Жорж! — крикнул он и подбежал к горшку Жоржа. Рядом с горшком пыхтел увлажнитель воздуха, потому что Жорж ужасно боялся пересохнуть. Кирилл тут же покрылся мелкими капельками.

— А? Что? Что такое? — венерина мухоловка Жорж проснулся и зевнул, широко разинув зубастую пасть.

— Скажи мне, ты за меня? Или за этих, которые за людей?

— А у нас что, викторина? Или выборы?

— У нас нет никакой викторины! — кактус Кирилл топнул ногой. — И никаких выборов! Просто после вчерашнего… После появления этой старухи-самозванки…

— Ты про Розалию? — Жорж потянулся. — Это ты зря. Мне кажется, она вполне ничего. Особенно для её возраста. Энергичная, в форме. Цветы, конечно, полная безвкусица, но в остальном она вполне отличная тётка.

— Какая такая отличная тётка? — зашипел на него Кирилл. — Она же вчера подбивала всех устроить бунт! Ты не помнишь?

— Ой, Кирилл, давай не сейчас. У меня жуткая изжога… Боже, как я страдаю!

— Опять сырники? — участливо спросил кактус Кирилл, и бедный Жорж грустно кивнул.

Дело в том, что Юра проводил с Жоржем очень важный научный эксперимент. Он собирался доказать, что хищным растениям совсем не обязательно пожирать ни в чём не повинных насекомых. Он считал, что это жестоко и отвратительно, и пытался сделать Жоржа миролюбивым растением и перевести его на новую диету. Он кормил мухоловку кусочками печенья, сухим кормом для кошек, вермишелью, пудингами и сырниками, отчего у Жоржа была страшная изжога и постоянное несварение. Но Юра был упрямым он читал Жоржу нотации о том, что он — высокоразвитое растение, растение с интеллектом, и должен понимать, что есть живых существ — это очень плохо. Жорж иногда соглашался и даже кивал, но от сырников его всё равно мутило, а по ночам ему снились жирные зелёные мухи.

— Вот видишь, — сказал кактус Кирилл. — Как он тебя мучает! Ты же весь бледный!

— Бледный, — согласился Жорж.

— Тебя всё время тошнит!

— Тошнит, — кивнул Жорж.

— Вот! — кактус Кирилл поднял вверх колючий палец. — А ведь ты мог бы жить на болоте!

— На боло-о-оте… — мечтательно протянул Жорж.

— Именно! На вонючем мокром болоте!

— На воню-ю-ючем… — глаза у Жоржа затянуло пеленой. Он замечтался и расплылся в зубастой улыбке.

— Можешь себе представить, сколько там было бы мух? Жирных, сочных!

— Зелёных мясных? — Жорж открыл глаза и с надеждой посмотрел на него.

— Не просто зелёных! Таких зелёных, что аж перламутровых! Толстых-претолстых мух!

— О-о-о-о… Не дразни меня, Кирилл, — застонал Жорж.

— Они бы сами прыгали к тебе в пасть! И мухи, и пауки, и слизни!

— Но Юра говорит, мы с ним сделаем открытие. Мы докажем, что венерины мухоловки — разумные существа. И ещё… Как же он говорил, подожди… Он говорил, что мы высоко… моральные. Вот. И нас потом будут везде приглашать. И дадут Нобелевскую премию! В области ботаники. И это будет прорыв!

— Конечно, прорыв! Потому, что тебя прорвёт и стошнит прямо там, при всех! Сырниками! Зачем тебе этот позор? Зачем тебе эта премия? Жорж! Чего тебе хочется? Премию? Или муху?

— Муху! — не раздумывая, воскликнул Жорж.

— Вот! Значит, давай к нам! Надо свергнуть этот сырниковый режим! Кактусы — против людей! Фикусы — за свободу! Всем мухоловкам — по мухе!

— Что вы там опять замышляете? — поинтересовался лимон Филимон.

— Не твоё дело, — фыркнул Кирилл. — Репетируем. Ночью устроим Юре весёлую жизнь.

— Ох, и не надоело вам, — вздохнул лимон Филимон. Он отвернулся и опять загрустил. Филимон всё время мечтал о том, чтобы Юра выставил его на балкон. Ему так хотелось, чтобы у него появились маленькие лимончики. Но для этого нужно было, чтобы кто-то его опылил. Какое-нибудь доброе пушистое насекомое.

— Ладно, Жорж, — сказал кактус Кирилл, — я вижу, ты и в самом деле разумный и высоко… моральный. Так что ты сделаешь правильный выбор. Кактусы — против людей! — он сжал колючий кулак.

— Всем мухоловкам — по мухе! — подхватил Жорж.

Кирилл остался доволен разговором. Он ещё зашёл поболтать к плющу Хвощу и хвощу Плющу, погладил по кудрявым головам малышей-рассаду, а потом подсел к папоротнику Демьяну. Тот снова шарил у себя под листьями и хмурился.

— Привет, Демьян, — сказал Кирилл.

— Привет. — Тот раскрутил в его сторону длинный лист. Кирилл пожал его.

— Я хотел узнать, ты же за наших или за тех?

— За каких тех?

— За тех, которые против наших.

— А наши, они против тех или против не наших?

Кирилл сам чуть было не запутался.

— Наши — это мы, — рявкнул он. — Мы — за свободу! Кактусы — против людей!

— Кирилл, — выдавил Демьян со страдальческой миной, изогнув брови. — Я миллион раз говорил тебе. Я всегда сохраняю нейтралитет. Я против этой всей вашей… Наши, не наши, не ваши, не гамаши… — Он ещё раз заглянул к себе под листья и вздохнул. — А ты точно ничего такого не помнишь? Про мои цветы? Может, ты всё-таки помнишь? Может, я всё-таки цвёл? Такое ощущение, что да. У меня как-то странно вот тут зудит и вот тут чешется. Ну не может же быть, что это просто так? А?

— Да отстань ты со своими цветами! Мы решаем серьёзную проблему! — рявкнул на него кактус Кирилл.

— Ах так? То есть ваша проблема — серьёзная, а мои цветы — нет? То есть вам наплевать, что я страдаю? Что я мучаюсь? Что у меня потеря памяти!

— У тебя потеря совести! Ты не хочешь нас поддерживать, а занимаешься ерундой! Кому сдались твои цветы?

— Что-о-о-о? Да мои цветы, к твоему сведению, мечтает увидеть каждый человек на земле! Все люди в мире! И Юра тоже! Он, конечно, говорит, что это миф и заблуждения, и вообще… А я скажу тебе по секрету, Кирилл, потому что это тайна! Но Юра! Наш Юра! Он первым в мире хочет показать всем цветущий папоротник!!! — Демьян от таинственности и восторга выпучил глаза. — То есть меня! Ты понимаешь, как это важно? Я должен стать первым цветущим папоротником! А знаешь, почему? Потому, что каждый, кто увидит цветущий папоротник, будет всю жизнь счастлив!

— Это точно! Да-да! Так и есть! — подхватила Розалия Львовна. — У нас в регистратуре про это говорили. Кто увидит цветущий папоротник, тому будет счастье! И тринадцатая зарплата! И ещё вечное везенье! И красивый жених! И новая сумочка. Как-то так. Я всего уже не помню, но в регистратуре так и говорили. И ещё, что папоротник цветёт раз в триста лет.

— Да вы что? — Демьян чуть не свалился на пол. — Раз в триста лет? А что ещё говорили? Мне нужны все-все подробности!

— Это какое-то средневековье! — завопил кактус Кирилл. — Вы что, с ума все посходили? Какие триста лет? Что это за мракобесие? Да кто в это поверит? Это же сплошные суеверия!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— И в регистратуре говорили!

— И Юра докажет!

— Может, мне как раз пора зацветать!

— Это же бред!

— Да ты хоть раз сам цвёл? Сам не цветёт, а других поучает!

— Пустоцвет!

— Грубиян неотёсанный!

— Да чтоб вас! Обратно в поликлинику сдали!

— А-а-а-а!

И неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, но тут летний ветерок распахнул приоткрытую Юрой форточку, и в комнату… влетела пчела!

Что тут началось! На секунду все растения оцепенели и застыли на месте, а потом все одновременно кинулись ловить полосатую гостью. У лимона Филимона от счастья потемнело в глазах и перехватило дыхание, а венерина мухоловка Жорж хлопнулся в обморок.

— Хватайте её! Я вас умоляю! — кричал Филимон, воздевая кверху ветки. — Это моя судьба! Мои будущие дети! Прошу вас! Ловите её!

— Взять её! — визжал Жорж, который быстро пришёл в себя и не спускал с пчелы хищного взгляда. — Ловите её! Держите её! Вы спасёте мне жизнь! Если я нормально не пообедаю, я к завтрашнему дню умру от истощения! Спасите меня! Не дайте мне умереть от сырников!

— Держите её!

— Не дайте ей уйти!

— Мои детки!

— Мой обед!

Сначала охота на пчелу напоминала полнейший разброд и хаос: все носились по комнате, махали ветками, ростками, даже Юриными носками и кричали. Кто-то прицельно плевался, кто-то лез кому-то на плечи, чтобы достать до пчелы. Пчела, обезумев, носилась по комнате и орала как ненормальная:

— А-а-а-а-а! Бз-з-з-з-з! Бз-з-з-з!

А за ней толпой носились все комнатные растения и кричали наперебой.

— Спокойно! — кактус Кирилл запрыгнул на спинку стула и пытался координировать действия или для начала всех перекричать. — На неё надо что-нибудь набросить! Ищите Юрину рубашку!

— Я её почти достала, — верещала лиана Диана, размахивая длинными плетьми. — Сейчас! Сейчас я её собью! Жорж, держись! Сейчас всё будет!

— Вы её покалечите! — кричал лимон Филимон. — Бессердечные! Вы её убьёте!

— Давайте загоним её в ванную! — кричали фикусы.

— А-а-а-а-а! Бз-з-з-з! — вопила пчела и металась из угла в угол.

— Прекратите бегать, она сама куда-нибудь сядет! — кричала Розалия Львовна. — Сейчас я покажу ей мои прекрасные цветы!

— Кому сдались ваши старомодные цветы? — визжала орхидея Галатея. — Она должна сесть на меня, у меня цветы похожи на пчелу! Эволюция, мадам пенсионерка, эволюция и модные тенденции! Она сядет на меня! Гоните её на меня!

— А-а-а-а! Бз-з-з! Бз-з-з-з-з! — заорала пчела, врезалась головой в стекло и грохнулась на подоконник.

— А-а-а-ах! — в ужасе ахнули все.

— Вы её убили! — зарыдал лимон Филимон.

— Дайте пчелу сюда, я сожру и такую! — закричал Жорж. — Меньше возни.

Но пчела оказалась на удивление крепкой, она поднялась, потрясла головой, развернулась, взлетела и снова стала нарезать круги под потолком.

— О-о-о-ох! — с облегчением выдохнули все и снова помчались её ловить.

— Вы всё неправильно делаете, — кричал бонсай Покусай. — Прекратите панику! Так вы ни за что её не поймаете! С ней надо поговорить.

— Отстань! — рявкнул кактус Кирилл. Он скакал по столу и махал на пчелу Юриным шарфом.

— Мы нашли рубашку! — закричали Вениамин и Валентин.

— Отлично! Набрасывайте её на пчелу!

— Вы её убьёте! Осторожней! Умоляю! — рыдал лимон Филимон.

— Бейте её! Сильнее! Я сожру любую! — глаза у Жоржа разгорались всё ярче.

— Гоните её на меня!

— А-а-а-а!!! Бз-з-з-з-з!! — и пчела с размаху врезалась в телевизор.

— А-а-а-ах! — опять ахнули все.

Но пчела и на этот раз поднялась и помчалась дальше.

— Вы тяните за этот рукав, а вы — за этот! — командовал Кирилл. — Используем её как сеть! Раз-два-три!

Они ловко растянули рубашку, но в последний момент пчела вырвалась и пролетела мимо.

— Раз-зявы!! Я умру от голода!

— Мои детки! Осторожней! Не покалечьте её! — стонал лимон Филимон.

— Бз-з-з-з-з!! Бз-з-з-з!! — Бам! Пчела врезалась в зеркало, но даже не замедлилась.

— Интересно, она когда-нибудь устанет? — крикнул папоротник Демьян. — Давайте брать её измором!

— Надо её чем-нибудь приманить! — крикнул нарцисс Борис. — Я сейчас насыплю ей пыльцы! Гоните её сюда! Смотри, пчела, какая чудесная пыльца! Лети сюда! Гуля-гуля-гуля!

— Какая гуля? Она что, птица?

— А вдруг подействует! Все мы в душе птицы…

— Не время философствовать, гоните её на меня! Сбейте её уже наконец! Я умираю от голода!

— Осторожней! Не убейте её! Я умру бездетным!

Пчела, однако, проигнорировала и красные цветы, и орхидею, и даже ярко-жёлтую пыльцу нарцисса Бориса. Она вдруг подлетела к зеркальной дверце шкафа и начала громко жужжать и биться об неё головой.

Цветочная банда-команда остановилась.

— Сейчас мы её зашибём тетрадкой! — взвизгнул гиацинт Василий. — Кто повыше, тащите тетрадку!

— Какая-то она странная, — сказала орхидея Галатея. — Зачем она это делает? Эй, пчела! У неё же так будет сотрясение мозга.

— Я сожру и с сотрясением! Я сожру и без мозга!

— Да перестань ты, Жорж!

Валентин и Вениамин быстро подскочили к шкафу и попытались прижать пчелу к зеркалу ветками. Но у них опять ничего не вышло, пчела вырвалась и помчалась по комнате, врезаясь во всё, что попадалось ей на пути.

— Пчёлы любят мёд! — осенило лиану Диану. — Подождите-ка! И прекратите бегать, может, она успокоится.

Она ловко метнулась на кухню и притащила оттуда банку с мёдом. Как назло, банка никак не хотела открываться, и тогда её просто спихнули со стола. Банка разбилась, на полу растеклась медовая лужа. Зелёная банда выстроилась вокруг.

— Ну, давай, пчела! Смотри, какой мёд!

— Лети сюда!

— Спускайся к нам!

— Мёд! Сладкий мёд!

Пчела и в самом деле покружила над мёдом и уже собиралась опуститься вниз, как вдруг опять неожиданно резко метнулась к окну и, громко жужжа, стала отчаянно биться о стекло. Цветочная банда притихла и наблюдала за этой картиной.

— Слушайте, она и в самом деле какая-то странная, — сказала орхидея Галатея.

— А вдруг это пчелиное бешенство?

— Мы же её не проверяли! Она явно какая-то чокнутая!

— Я съем и чокнутую!

— А пчёлам делают прививки от бешенства?

— Этой, похоже, не делали.

— С ней явно что-то не то!

— Юра ведь не разрешает нам пускать сюда посторонних насекомых! Кто её пустил?

— Она сейчас разобьёт нам окно! Ей-то ничего не будет, у неё, похоже, железная голова!

— Она точно бешеная! Сейчас она нас всех перекусает! Мы пропали!

— Так что, нам её хватать или нет? — Вениамин и Валентин приволокли из кухни скатерть, но теперь замешкались. — Филимон, ты готов? Мы сейчас прижмём её!

— Ой, я что-то даже и не знаю, — замялся Филимон. — Как-то я уже передумал. Зачем мне такие бешеные лимончики…

Пчела в этот момент свалилась вниз, полетела вверх, стукнулась об лампу, покружила над рассадой и врезалась прямо в лист плюща Хвоща.

— А-а-а-а! — заорал плющ Хвощ и начал отчаянно махать всеми листьями сразу. — Она меня ужалит! Я её боюсь! — И он отфутболил пчелу прямо на розмарин Марину.

— Уи-и-и! — завизжала Марина. — Не трогайте меня!

Но пчела уже неслась дальше, совсем не разбирая дороги. Прямо к венериной мухоловке Жоржу. Но тот вдруг захлопнул свой огромный рот и изо всех сил замотал головой.

— Бз-з-з-з-з! — жужжала пчела. — Бз-з-з-з!

— Не-не-не, не трогай меня! — крикнул Жорж. — Уж лучше сырники! — И он резко отпихнул пчелу в сторону. Она зацепилась за хвоща Плюща, свалилась к нему в поддон, вылезла оттуда, снова врезалась в оконное стекло, а потом отлетела на середину комнаты и… плюхнулась прямо в аквариум.

Повисла тишина.

— И что мы будем делать? — тихо спросил кактус Кирилл.

— Мне пчёлы не нужны, — сказала фиалка Наталка. — Я самоопыляемая. Филимон? Что скажешь?

— А что мне прикажете делать с мокрой пчелой? Какой мне от неё толк? Мне нужен кто-то пушистый. И милый!

— Жорж?

— Что? Я не буду есть вашу утопленницу.

— Да что же вы за гадкие существа! Она же утонет! — закричала лиана Диана.

Вся злодейская цветочная мафия как будто очнулась. Все кинулись к аквариуму и стали вылавливать мокрую обессилевшую пчелу. А через некоторое время пчела уже сидела на листе у Розалии Львовны и дрожала от холода.

— Замёрзли, да? — осторожно спросил у неё гиацинт Василий.

Пчела боязливо кивнула.

— Сейчас принесу вам плед, — вздохнул хвощ Плющ и притащил один из кусочков белой ткани, которыми Юра в холодные вечера накрывал рассаду.

— Может, пыльцы? — предложил нарцисс Борис.

Но пчела покачала головой и улыбнулась.

— Может, она и не бешеная, — тихо сказала орхидея Галатея лимону Филимону.

— Просто надо было не гоняться за ней как ненормальным, а сразу спокойно поговорить, — сказал бонсай Покусай.

— А тебе непременно надо всё знать лучше всех, — опять вспылил Кирилл. — Ты вообще листом не шевельнул из своей плошки, пока мы тут из сил выбивались, её ловили.

— Потому что иногда от сидения в плошке толку больше, чем от всей вашей беготни. Вон, во что опять превратили комнату! Сейчас Юра придёт, расстроится, и никаких вам шарад. А тебе, Жорж, он вообще увлажнитель отключит!

— Это с чего же ему отключать мне увлажнитель?

— А потому, что у тебя по твоей злорадной улыбочке сразу видно, что это ты всё затеял!

— Да я её даже не стал есть! Вы что? Теперь меня во всём обвинять? Да как вам вообще не стыдно?

Все снова зашумели, подняли галдёж и гам, и никто не заметил, как обсохшая пчела осторожно поднялась, аккуратно сложила свой пледик и положила его на лист Розалии Львовны. А потом посмотрела вокруг, на них на всех. Ей очень хотелось поблагодарить цветочную банду, за то, что они спасли ей жизнь. Пчеле хотелось объяснить им, что она вовсе не бешеная, а просто очень испугалась, когда попала в комнату, и никак не могла сообразить, почему небо перед ней каждый раз оказывалось твёрдым. Она же совсем ничего не знала ни про стекло, ни про зеркала. А уж тем более про аквариум… Бр-р-р, пчела снова поёжилась. Ей хотелось сказать им спасибо за пыльцу и за мёд. И рассказать о том, что она вовсе не собиралась никого обижать и жалить. И о том, что ей немножко стыдно за то, что из-за неё в этой уютной комнате теперь был такой беспорядок. Но, к сожалению, на неё никто не смотрел и никто её не слушал. Цветочная мафия была слишком занята очередной ссорой. Тогда пчела молча помахала им пушистой лапой, улыбнулась и незаметно вылетела в открытую форточку. Но она не знала, что вслед ей смотрел лимон Филимон. Он махал ей ветками и тайком смахивал слезинки. Он очень надеялся, что она когда-нибудь непременно сюда вернётся. Но тогда уже он не даст её в обиду, а сможет её защитить!

Вечером домой вернулся Юра. Он так соскучился по своим любимцам, ведь они не виделись целый день! Он сразу бросился брызгать на них питательными удобрениями, и рыхлить им грунт, и включать лампы. И даже не рассердился из-за разбитой банки мёда, только почесал свой кудрявый затылок и пожал плечами. А когда Юра поужинал и удобно устроился в кресле с чашечкой чая, они стали играть в шарады. Как же им было весело! И скажу вам по секрету, Розалия Львовна старалась больше всех, хотя, если честно, что бы она ни показывала, у неё всё равно получался розовый куст. Ну, или куст с розами. Но Юра не хотел её обижать и говорил, что это рыцарский замок. Или корабль с парусами.

Глава 3

До чего же прекрасным было то утро! Кактус Кирилл приоткрыл глаза и расплылся в счастливой улыбке. Вокруг него, куда ни глянь, была бескрайняя пустыня — огромная, жаркая, полная раскалённого песка. Вдалеке в знойной дымке он увидел куст перекати-поля и уже хотел крикнуть ему: «Привет! Как тебя зовут?» — но потом передумал. Кричать было лень. Кактуса Кирилла обдувал нежный ветерок — это сам профессор Колокольчиков обмахивал его огромным разноцветным опахалом. «Надо же, — подумал Кирилл. — Вот, оказывается, как он выглядит, этот знаменитый профессор. А почему он здесь? Хотя что тут удивительного? Я же редчайшее растение и достоин того, чтобы мне прислуживали лучшие в мире специалисты!»

— Помашите на меня слева, пожалуйста, — велел он профессору, тот послушно кивнул и быстро перебежал на другую сторону.

— Позвольте порыхлить вам песочек? — над Кириллом склонилась красавица, похожая на принцессу из сказки. Она держала в руках миниатюрные грабельки, украшенные драгоценными камнями.

— Порыхлите, — позволил Кирилл.

— А я сейчас обрызгаю вас витаминным коктейлем, — сказал человек в зелёном комбинезоне. — Он способствует невероятной зелёности и повышенной колючести!

— Брызгайте, — великодушно кивнул Кирилл. — Но потом я хочу, чтобы вы все исполнили в мою честь мою любимую песню.

— Конечно, конечно! — воскликнули все трое, выстроились в ряд и вдруг запели: — Пельмешки, пельмешки, поужинай без спешки! Пельмешки «Матрёшка» — в подарок поварёшка!

«Что ещё за ерунда? Какие пельмешки? Где моя любимая песня?» — только собирался возмутиться кактус Кирилл и… проснулся. Оказалось, это Юра включил радио, и дурацкая реклама испортила Кириллу такой прекрасный сон!

Все растения-соседи вокруг него просыпались, потягивались и улыбались. Кактус Кирилл закрыл глаза и попытался опять заснуть, чтобы вернуться в ту чудесную пустыню, но вместо профессора с опахалом ему теперь мерещились только огромные пельмени с поварёшками. Вот досада! Кактус Кирилл окончательно проснулся, но потом вспомнил, что сегодня выходной, и настроение у него мгновенно улучшилось. Значит, Юра весь день будет дома! Как же это здорово! Он будет заботиться о своих зелёных питомцах, протирать листики, напевать им песенки и поливать их в ванной тёплым дождиком из душа. Лиана Диана в предвкушении уже покачивала под потолком листьями, розмарин Марина хихикала о чём-то с базиликом Антошей, малыши рассада дружно делали утреннюю гимнастику, а лимон Филимон вглядывался в небо за окошком — не появится ли там новая пчела. День обещал быть просто чудесным! Фикусы Валентин и Вениамин в нетерпении топтались на подоконнике и спорили, кто из них первым отправится принимать субботний утренний душ.

— Хватит спорить, — сказала орхидея Галатея и скорчила хитрую гримасу, — всё равно сегодня первой буду я. Юра очень заботится о моей красоте. Он обещал мне витаминную ванну, специальный воск для листьев и массаж воздушных корней.

— Которые приличные растения прячут в кашпо, а не выставляют напоказ! — Розалия Львовна пригрозила орхидее Галатее зелёным побегом, похожим на костлявый указательный палец.

— Ой, ну начинается, — вздохнула та. — Опять вы с вашими пенсионерскими правилами. Вы совершенно отстали от моды! Прозрачные кашпо — это последний писк!

— Никаких вам витаминных ванн, — пробасил мухоловка Жорж. — Юра сегодня будет увлажнять меня и подкармливать грунт, раз уж мне нельзя есть мух. Мы с ним договаривались.

— Нет, Юра сегодня будет осматривать меня! И фотографировать! — закричал папоротник Демьян. — У меня подозрение на бутон!

— Нет, сначала он накормит меня, — пропищала фиалка Наталка. — Он ещё позавчера сказал, что у меня бледный вид.

— Это потому, что тебе не идёт фиолетовый, — сказала герань Антонина. — Ну кто сейчас цветёт фиолетовым? Он же всех бледнит. Гадкий цвет. Надо переходить на розовый!

— Все ваши споры — ни о чём, — взвизгнул лимон Филимон. — Юре вовсе не до вас, сегодня он собирался вынести меня на балкон. Он мне обещал! На улице потеплело, значит, Юра меня вынесет! А вы все подождёте!

Растения снова начали кричать и спорить, перебивая и дразня друг друга, но вдруг резко замолчали: в комнату примчался Юра. Все затаили дыхание: кем же он займётся первым? Но, ко всеобщему разочарованию, Юра вдруг быстро оделся, потом, правда, долго искал одинаковые носки (фикусы постарались на славу, чтобы их спрятать и перепутать), в результате надел один жёлтый и один зелёный, схватил рюкзак и убежал, крикнув всем только «Пока!» Он ни с кем толком не попрощался! Никого не погладил! И даже не сказал, когда вернётся! Это было что-то невиданное. Цветочные хулиганы оцепенели, подождали, пока хлопнет входная дверь, потом послушали, как за ней стихли Юрины шаги, и тут же бросились наперебой обсуждать случившееся.

— И куда же это он помчался, позвольте спросить? — первым возмутился плющ Хвощ.

— А побрызгать меня? — завопил хвощ Плющ.

— А включить мой увлажнитель? — закричал мухоловка Жорж.

— А как же мы? — чуть было не зарыдали в один голос фикусы Вениамин и Валентин.

— А я вас предупреждал!!! — кактус Кирилл быстро выскочил из горшка, кое-как отряхнул свои кеды и запрыгнул на Юрин стол. — Я говорил! Я пытался вас вразумить! Вы же видите, что происходит? Юра окончательно отбивается от рук! То есть от веток! То есть от листьев! И колючек! Вы что, не видите, к чему всё идёт? Сегодня, в свой законный выходной, он забыл нас даже полить, а что будет завтра? Выставит нас в общий коридор? На лестницу? Станет лить в нас воду прямо из-под крана?

— Ох! — Розалия Львовна прикрыла цветы листьями.

— Вот вам и ох! — не унимался кактус Кирилл. — Мы его распустили! Ситуация выходит из-под контроля! Я предлагаю переходить к активным действиям! Прямо сегодня! — И от негодования подпрыгнул на столе.

— И что же это за активные действия? — лениво спросил папоротник Демьян.

— Для начала нужно взломать Юрин компьютер и написать письмо в Мировое ботаническое общество! Нет, не письмо, петицию! Нет, лучше сразу отправить им наш ультиматум! Заявление о том, что отныне власть над людьми переходит к растениям! Мы отправим им наши требования! Кактусы — против людей! Фикусы — за свободу! Всем мухоловкам — по мухе!

— Фиалкам не идёт фиолетовый! — робко подхватила фиалка Наталка.

Кактус Кирилл покосился на неё с подозрением, но потом кивнул:

— Про это тоже можно написать. В общем, отправим в Мировое ботаническое общество список требований! Чтобы они там не смели сомневаться: наши намерения очень серьёзные!

— А можно потребовать собственный балкон и личную пчелу? — спросил лимон Филимон.

— Разумеется! Да какой там балкон! Мы же станем править всеми людьми и всем миром! Ты сможешь завести себе целый сад!

— С пчёлами?

— С огромными пчёлами, Филимон! С полосатыми!

— И с цикадами?

— А цикады тебе зачем, они же только трещат и никого не опыляют? — удивился папоротник Демьян.

— Зато они меня успокаивают, — скромно улыбнулся лимон Филимон. — Я буду пышнее цвести, и у меня будет больше лимончиков!

— А я хочу собственное болото! — завопил Жорж.

— А мне нужно высокое дерево, чтобы прилепиться к нему и элегантно свесить вниз воздушные корни! — закричала орхидея Галатея.

— А я хочу вспомнить, когда мне надо цвести!

— А мне и тут хорошо, лишь бы в меня не выливали заварку!

— Давайте потребуем утреннюю росу три раза в день!

— А меня пусть каждый вечер выносят на прогулку в кипарисовую аллею, я всегда хотел поболтать с кипарисами!

— А я хочу подушечку под каждый листик!

— А я — лампочку над каждым цветочком!

— И хватит уже нас подстригать!

Они опять начали спорить, перекрикивая друг друга, и выяснять, чьи желания важнее, и даже не заметили, как прошло несколько часов, и тут домой вернулся Юра. Все сразу затихли и затаили дыхание.

Юра долго пыхтел в прихожей, наступая себе на пятки в попытке стянуть кроссовки. Он громко сопел от натуги, потому что развязать шнурки не мог: в руках Юра крепко держал большую картонную коробку. Наконец он выбрался из кроссовок и в одних носках — жёлтом и зелёном — прошёл в комнату. Затем огляделся по сторонам, выбирая, куда лучше пристроить коробку, но потом всё-таки поставил её на пол, а сам сел на стул. Сложив на коленках руки, Юра уставился на свой трофей с загадочной умильной улыбкой.

— Что это он нам притащил? — спросил папоротник Демьян.

— Что-то крупное, — сказали в один голос фикусы Валентин и Вениамин.

— Это, наверное, мой новый увлажнитель, — решил венерина мухоловка Жорж.

— Ты ещё старый не сломал, — буркнул кактус Кирилл. — Никакой там не увлажнитель, это Юра купил нам удобрений и витаминных коктейлей для повышенной колючести. А теперь смотрит на них и радуется. Представляет себе, как мы разрастёмся.

— А может, там новое кашпо для этой бесстыдницы? — сказала Розалия Львовна, после чего орхидея Галатея громко фыркнула, а коробка… пошевелилась!

— Ой! — подскочили все.

— Там пчёлы! Пчёлы! — закричал лимон Филимон. — Юра купил мне пчёл! Целую коробку пчёл! Юра-а-а! Обожаю Юру! Давайте же скорее её откроем!

— Там мухи! — завопил венерина мухоловка Жорж. — Никаких дурацких жёстких пчёл, об них же все зубы переломаешь! Там мухи! Юра образумился и специально для меня съездил в магазин мух!

— Что ещё за магазин мух? — спокойно спросил бонсай Покусай. — С чего ты вообще взял, что бывают такие магазины? Тебе нужно начать медитировать и развивать свой отсталый мозг. А то что ни скажешь — сплошная глупость.

— Сам ты глупость! — не унимался Жорж. — Там точно мухи, говорю вам. И ещё, может быть, немножко маленьких жучков и совсем чуть-чуть слизней. На десерт.

— А ещё дождевые черви хорошо рыхлят почву, — подсказала Розалия Львовна. — У меня в кадке однажды жил один. Его притащил какой-то ребёнок с улицы. Может, Юра купил дождевых червей?

— Ага, скажите ещё, гремучих змей! А-ха-ха-ха! — раскатисто захохотал кактус Кирилл, но в этот момент коробка вдруг отчётливо и громко сказала: «Мяу!»

Кирилл мгновенно перестал смеяться, и всё зелёное братство так и застыло. А Юра подскочил к коробке, открыл её и вытащил оттуда… большого серого кота.

— А-а-а-а-а! — закричал кактус Кирилл.

— Не-е-е-е-ет! — завизжала лиана Диана.

— По-мо-ги-те! — завопили фикусы Валентин и Вениамин.

— Му-у-урзик! — расплылся в улыбке Юра.

— Это-о-о-о ко-о-о-о-о-от!!! — загудела вся комната на разные голоса.

Они были правы. Юра принёс домой кота. Самого настоящего.

Пока Юра не лёг спать, цветочная мафия не могла пошевелиться и, затаив дыхание, только наблюдала из своих горшков и поддонов, как по их законной территории ходит кот Мурзик. Все строили страдальческие гримасы, а некоторые даже были готовы свалиться в обморок. При этом их собственный хозяин, который всегда занимался только ими одними — своими драгоценными зелёными питомцами, — теперь бегал с фантиком на верёвочке перед котом, тряс у него перед мордой плюшевыми мышами и угощал разными лакомствами из пакетиков. Перед сном Юра, конечно, полил, накормил и побрызгал свои растения водичкой из пульверизатора, но никого из них не натёр воском, никого ни разу не сфотографировал и, представьте себе, не нашёл времени, чтобы устроить для них обещанные водные процедуры в ванной.

Как только наступила ночь, мафия с подоконника устроила срочное общее собрание. Юра уже крепко спал у себя в кровати, а у него под боком сопел серый кот и от удовольствия мял лапами Юрино одеяло.

— Это катастрофа! То есть кото-строфа! — объявил трагическим шёпотом кактус Кирилл. — Можете начинать прощаться друг с другом, потому что мы пропали.

— Да подождите, будет вам сразу поднимать панику, — сказала Розалия Львовна. — У нас в регистратуре и не такое бывало, а тут — всего-навсего котик. И вполне себе миленький. Может, и ничего страшного?

— Ничего страшного?! Ничего страшного?! — кактус Кирилл чуть было не подскочил до самого потолка. — Вы что, не знаете, что коты ужасно опасны для комнатных растений?

— Да чем же? — спросил бонсай Покусай. — Я, конечно, слышал, что коты могут нас поцарапать или слегка покусать, но что в этом такого? Никто же не говорит о том, что они нас сожрут. Подчистую.

— Тебя, похоже, не просто свернули в бараний рог в этой плошке! — завопил кактус Кирилл. — Ты там совсем ума лишился! Ты что, не понимаешь? Коты пожирают не нас, коты пожирают вни-ма-ние!

— Какое такое внимание?

— Хозяйское! Какое же ещё? Если это чудище останется тут, то через пару недель мы превратимся в заросших бомжей, повыпадаем из горшков, сплетёмся в узлы, а Юра ничего даже не заметит! Ты что, ни разу не залезал к нему в телефон?

— Я, в отличие от тебя, не сую свои иголки, то есть ветки, в чужие дела! Хотя в телефон, хм… ну да, залезал, конечно. Я же состою в группе «Бонсаи-одноклассники», мне надо иногда проверять сообщения…

— Ага! И что? Ты видел, сколько людей выкладывают свои фотографии с кактусами?

— Эй! Чего это только с кактусами? — закричали, как обычно, в один голос, фикусы Валентин и Вениамин.

— Хорошо, и с фикусами тоже! — отмахнулся от них Кирилл. — Так сколько, сколько человек хвастается своими фотографиями с комнатными растениями, а? Молчите? Так вот, я вам скажу: о-дин! Один! И это наш Юра!!!

— Да! Да! — закричала орхидея Галатея. — Юра старается ввести новую моду! Он мне часто об этом рассказывал! Юра хочет, чтобы люди делились селфи со своими растениями, чтобы гордились ими, а то все сейчас фотографируются только с котиками… Ой! — и она всплеснула листьями.

— Вот! Поняли теперь? Вот именно! О чём я вам и пытаюсь сказать! — подпрыгнул кактус Кирилл.

— Юра променяет нас на котика?

— Уже променял!

— И что нам делать? Надо же что-то делать!!!

Поднялся ужасный шум и переполох, все хлопали листьями, охали, ахали и закатывали глаза. Наконец кактус Кирилл призвал всех к порядку.

— От кота нужно избавиться! Это очевидно!

— Очевидно! — подхватили все.

— Надо принимать меры! Это понятно!

— Понятно! — подхватили все.

— Надо браться за дело! Вы готовы?

— Да-а-а! Готовы! — дружно закричала банда-команда.

— Тогда слушайте мой план. Сейчас мы разбудим кота и приманим его сюда, к подоконнику. Как только он подойдёт ближе, Вениамин и Валентин должны спрыгнуть прямо на него.

— Ясно! — кивнули фикусы.

— Но не просто так! А вместе с горшками.

— Вместе с горшками? Но они же разобьются! — Валентин и Вениамин переглянулись и состроили бровки домиком.

— В этом всё и дело, — строго сказал кактус Кирилл. — Они должны разбиться! А Юра должен подумать, что их разбил кот.

— Но они совсем новые! Нас же только недавно пересадили! У нас отличные горшки! И цвет нам так нравится! — запричитали фикусы Валентин и Вениамин.

— Вам что, жалко горшков ради спасения нас от этого монстра? — рявкнул папоротник Демьян. Фикусы сразу притихли, а кактус Кирилл с довольным видом кивнул.

— Так вот, — продолжил он. — Фикусы прыгают на кота с подоконника, бьют горшки и рассыпают вокруг землю. Радиус рассыпанной земли должен быть максимально большим. Постарайтесь растащить землю по всей квартире, это было бы идеально! Перепачкайте всё что можно! Задание всем остальным: швыряйтесь керамзитом, а кому не жалко — ломайте ветки и бросайте их на пол! Помните, мы должны избавиться от кота во что бы то ни стало! Рвите шторы! Грызите провода! Царапайте обои! Кусайте диван! Ваши усилия не будут напрасными!!! Вперёд, мои герои! Кактусы — против котов! Фикусы — за свободу!

— Кактусы — против котов! Фикусы — за свободу! — подхватили все и отчаянно бросились спасать себя от серого кота Мурзика, который ничего не подозревал о таком коварстве и спокойно спал под боком у Юры.

Через несколько часов квартиру Юры было не узнать. Повсюду валялись черепки от разбитых горшков, все полы были засыпаны землёй и оборванными листьями. Шторы были изодраны в клочья, а ужасно довольный собой венерина мухоловка Жорж вытаскивал из зубов остатки ниток и уже нацеливался на провода. От обоев почти ничего не осталось: кактус Кирилл не пощадил своих острых иголок и хорошенько прошёлся по всем стенам. Из дивана торчали куски поролона, а Розалия Львовна сумела выгрести из своей кадки на пол почти половину земли. Все устали, но были чрезвычайно довольны.

— Стойте, — сказал вдруг бонсай Покусай. — А как Юра поймёт, что это всё натворил кот? Вон какой он чистенький, спит себе спокойно. Мы же его так и не добудились! Фикусам пришлось прыгать без него!

— Точно! — спохватилось зелёное братство. — Нужны улики!

С огромным трудом хвощ Плющ и плющ Хвощ стащили кота с дивана. Тот плюхнулся на пол, но даже не проснулся. Это был очень мирный и очень ленивый кот. Он мог спать целыми сутками и просыпался, только чтобы поесть и помурлыкать. В приюте, откуда его взял Юра, сотрудники иногда даже сомневались, жив ли он, и время от времени трясли Мурзика, на что тот совершенно не обижался. Плющ Хвощ и хвощ Плющ протащили кота по комнате и хорошенько присыпали землёй из горшков, а венерина мухоловка Жорж намотал ему на лапу немножко ниток из разорванных штор.

— Ну как? — спросил он у кактуса Кирилла. — Улик достаточно?

— Даже не знаю, — кактус Кирилл пожал колючими плечами.

— Мне кажется, надо добавить драматизма, — сказала лиана Диана. — Я готова пожертвовать мой лучший лист!

Она ловко оторвала собственный лист, даже не ойкнув, хотя многие при этом вздрогнули от ужаса. Потом быстро метнулась к Жоржу, раскрыла ему пасть, сунула туда листок и хорошенько продырявила его несколько раз, работая челюстями Жоржа как дыроколом.

— Отлично придумано! — воскликнул кактус Кирилл.

Они вместе быстро сунули «пожёванный» лист в пасть спящему коту и разбежались по своим местам ждать утра.

Утром Юра проснулся и первым делом позвал:

— Кис-кис-кис?

Никто не отозвался, и Юра стал шарить по тумбочке в поисках очков. В эту ночь зелёные хулиганы были так заняты котом, что не успели добраться до вещей Юры, и очки так и лежали на своём месте. Юра быстро нацепил их на нос, оглядел комнату и застыл на месте. За шторой тихо хихикнул кактус Кирилл. Он уже предвкушал, как Юра сейчас побагровеет, рассвирепеет, вскочит с кровати, схватит гадкого кота за шиворот и вышвырнет за порог. А коробка полетит вслед за ним. Но не тут-то было. Юра и в самом деле быстро вскочил с кровати и подбежал к мирно спящему Мурзику.

— Котик! Котенька! — воскликнул он. — Ах ты, проказник! Чем же тебе не угодили мои растения? Зачем ты всё разбросал? С растениями надо дружить. Хотя, наверное, это я виноват: слишком тесно расставил горшки, тебе негде было даже прогуляться. Прости меня, мой пушистик, прости меня, мой мурлыка.

Кактус Кирилл в этот момент закатил глаза, а Юра вдруг заметил в пасти у кота «пожёванный» лист. «Сейчас начнётся!» — подумал кактус Кирилл и подмигнул лиане Диане.

Юра приподнял очки, поднёс лист к самому носу и сказал:

— Лиана? Лиана Эпипремнум, подсемейство монстеровых… Лиана Эпипремнум… — повторил он снова и вдруг подпрыгнул в ужасе: — Лиана Эпипремнум! Она же содержит ядовитый сок! Смертельно опасный для домашних животных! Какой кошмар!!! Мурзик! Тебе плохо? Мурзик!!! Ты жив? Нам срочно надо к доктору! Я тебя спасу!!!

Он подхватил кота на руки и умчался из дома прямо в пижаме и тапочках. А зелёная банда осталась в полном недоумении.

— Может, дать ему ещё попить?

— Доктор же сказал: с ним всё в порядке. Просто ты взял из приюта самого ленивого кота, Юра. Вот он и спит всё время. Хотя он, конечно, хорошенько у тебя набезобразничал, — сказала мама Юры.

Она зашла занести своему сыну пирог с брусникой и новую зелёную футболку и обнаружила жуткий беспорядок. Сначала она ничего не могла понять, но тут от ветеринара вернулся Юра в пижаме и тапочках с котом Мурзиком на руках, который, надо сказать, отменно себя чувствовал, и теперь Юра рассказывал маме обо всём, что с ним произошло. Мама внимательно выслушала его, ничего не сказала, вздохнула и отправилась на балкон за ведром, пылесосом и тряпками, а банда-команда тем временем пребывала в полном отчаянии.

— Я где-то читала, — сказала мама Юры, подметая полы, — чтобы коты не лезли в цветочные горшки, надо натыкать в землю вокруг растения зубочистки.

— Хм, надо попробовать, — задумчиво ответил Юра. Он как раз засыпал новый грунт в кадку Розалии Львовны.

— Натыкать зубочисток? — воскликнула Розалия Львовна. — Ещё чего не хватало! Чего в меня только не тыкали в регистратуре! Так теперь ещё и зубочистки из-за этого зверя! Вы что, решили исколоть мне все корни? Я страшно боюсь уколов, я всю жизнь провела в поликлинике! Даже не думайте!

— А ещё можно разложить чеснок или насыпать перец, — мама Юры продолжала давать ценные советы.

— Чтобы от меня пахло чесноком? — возмутилась розмарин Марина. — Я, конечно, уважаю коллег, но это уже просто крайность! Ни за что! Никакого чеснока!

— Тамара Васильевна, моя соседка, как-то говорила, что в горшок кладут шишки, а на ветки можно повесить что-то гремящее — погремушки или колокольчики.

— Но тогда Мурзик будет пугаться, — вздохнул Юра.

— Мурзик будет пугаться? — возмутились фикусы Валентин и Вениамин. — А то, что мы будем похожи на новогоднюю ёлку, — это нормально? Будем стоять тут все в шишках и колокольчиках! Нет, мы этого не переживём! Кирилл! — закричали они в один голос. — Сделай же что-нибудь!

Кактус Кирилл и сам уже готов был расплакаться. Он был на грани нервного срыва — как же так, его хитроумный план провалился! Никогда ещё его планы не проваливались! А этот провалился! Да ещё с таким треском! С колокольчиками и шишками! Гадкого кота не только не выставили из дома, но и свозили к доктору, а теперь уложили на новую подушку и купили ему кучу игрушек: меховых мышей и пластмассового паука. Его никто не собирался выгонять! Что же теперь делать? Что же делать? В полном отчаянии кактус Кирилл уцепился иголками за рукав мамы Юры, которая как раз проходила мимо, и чуть было не повис на нём.

— Мама Юры! — завопил он что было сил. — Прекрасная мудрая женщина! Мама Юры! Воплощение разума!!! Я прошу вас! Я вас умоля-а-аю! Избавьте нас от гадкого животного! Оно погубит и нас, и вашего сына! Мы все пропадём! Спа-си-те нас! Мама Юры-ы-ы-ы!! М-а-ам-а-а Ю-у-уры-ы!!!

— Что за гадкий кактус, — сказала мама Юры, пытаясь освободить свой рукав от острых колючек. — Вечно я за него цепляюсь. Он страшно колючий! Это же опасно, Юра, держать в доме такое колючее растение. Лучше вынести его на помойку, пока никто не покалечился.

— На помойку? Меня — на помойку? — с трудом выговорил кактус Кирилл, отпустил рукав Юриной мамы и разрыдался.

Вечером Юра пил чай с пирогом и разговаривал с котом Мурзиком.

— Я очень рад, что нашёл тебя в этом приюте, мой милый пушистик, — говорил Юра. — Теперь ты будешь жить со мной, то есть с нами. Потому что я живу не один. Видишь, сколько здесь разных растений? И все они… моя семья, понимаешь, Мурзик? Они все очень хорошие и очень добрые. И умные. А ещё очень красивые, и ты тоже очень красивый. Хочешь пирога с брусникой? Брусника, кстати, относится к семейству миртовых. Хотя тебе всё равно её нельзя. Так вот, у нас с тобой, Мурзик, есть одно очень важное дело. Понимаешь, все люди очень любят фотографии с котиками, но при этом часто забывают о том, как важны комнатные растения. А они очищают воздух. Спасают нашу планету! А ещё поднимают людям настроение и улучшают их здоровье и иммунитет. Растения очень полезны! Но если я буду выкладывать на моей страничке «Ботаник Юра» только фотографии моих зелёных любимцев, то она, увы, никогда не станет по-настоящему популярной. Все хотят смотреть только на котиков, а не на растения. Про растения никто ничего и не знает! Так что ты должен мне помочь! Сейчас мы с тобой доедим пирог с семейством миртовых, ой, то есть с брусникой из семейства миртовых, а потом устроим фотосессию. Ты будешь позировать с лианой, кактусом, фикусами и моим редким бонсаем, и все захотят смотреть на твои фотографии, а я под ними буду рассказывать о том, как важны и прекрасны растения, живущие рядом с нами! Ты согласен, Мурзик? Вот и отлично!

— Так что же это получается? — тихо спросил папоротник Демьян. — Он завёл эту зверюгу ради нас?

— А мы её чуть не убили, — вздохнула лиана Диана.

— Ну, тогда пусть пока останется, — сказали фикусы Валентин и Вениамин в один голос. — Что скажешь, Жорж? Жорж!

Но венерина мухоловка Жорж ничего не отвечал, потому что очень сосредоточенно пытался сжевать пластмассового паука, которого купили Мурзику. Вся зелёная банда-команда от души начала над ним хохотать. И даже кактус Кирилл, кажется, развеселился. Ну что ж, как знать, может, от этого кота ещё и будет какая-то польза. Пусть он пока останется дома у Юры. А что будет потом, мы с вами непременно узнаем!

Глава 4

Несмотря на появление в доме кота Мурзика, жизнь зелёной мафии начала налаживаться. Юра вовсе не стал любить своих питомцев меньше прежнего, хотя они очень этого опасались. Как и раньше, он каждое утро желал им доброго утра, а каждый вечер, прежде чем лечь спать, — добрых снов. Правда, Юра не знал, что вместо того, чтобы спать по ночам, банда-команда всячески хозяйничала и хулиганила в его доме. Так что утром, проснувшись, он опять улыбался им и говорил: «Доброе утро, мои дорогие!» А потом принимался поливать, рыхлить, удобрять, опрыскивать, пересаживать, прореживать, подкармливать… в общем, заботиться о своих друзьях, как только мог. Тем более что теперь его страница под названием «Ботаник Юра» с каждым днём становилась всё популярнее, у Юры появлялись всё новые и новые подписчики, чему он был ужасно рад. Он хотел, чтобы как можно больше людей завели у себя самые разные растения. Ведь это же так здорово, когда дома тебя всегда ждёт зелёный друг! Ежедневно Юра сообщал всем своим питомцам и коту Мурзику, сколько новых поклонников у них появилось и сколько они получили «лайков» за фотографии. Кактус Кирилл особенно гордился своим успехами и чувствовал себя настоящей мировой знаменитостью. Он даже полюбил фотографироваться с котом!

Кот Мурзик, кстати, особо не досаждал зелёной братии. Больше всего он любил спать и просыпался только ради того, чтобы поесть и помурлыкать Юре перед сном. Правда, иногда на него находили приступы странной общительности, и тогда он запрыгивал на подоконник и начинал тереться о ветки и даже колючки банды-команды, обмахивая всех своим пушистым хвостом. Кому-то это даже нравилось, а вот орхидея Галатея каждый раз начинала визжать и кричать, что боится котов и щекотки. Но её особо никто не слушал. Все и так знали, что она просто любит быть в центре внимания.

Но как-то раз Юра пришёл домой не один. Растения почувствовали неладное и навострили листья и колючки, как только он переступил через порог. Юра явно ужасно волновался.

— Проходи, пожалуйста, — говорил он кому-то. — Вот сюда, пожалуйста. Извини, пожалуйста! Тут вот тапочки, пожалуйста. Ой, разреши, я дам тебе другие, пожалуйста. Курточку можно повесить в шкаф, вот вешалка, пожалуйста.

— Это кто же там такой? — нахмурил брови папоротник Демьян.

— Юра сказал «пожалуйста» уже раз десять, — задумчиво сказала розмарин Марина. — Он у нас, конечно, вежливый, но это чересчур.

— Это инспектор! — подскочил хвощ Плющ. — К нам пришёл инспектор!

— Что ещё за инспектор? — насупился кактус Кирилл.

— Специальный! — подхватил плющ Хвощ. — Точно-точно! Мы про такого читали. Специальный инспектор из специальной комиссии по содержанию комнатных растений в неволе! Да!

— Он сейчас будет проверять, как Юра нас содержит!

— Никогда про такого не слышал, — удивился лимон Филимон.

— А мы слышали! — в один голос закричали фикусы Валентин и Вениамин. — Вот Юре сейчас влетит! У нас кончики листьев сухие! Правда, всего на двух листиках, но всё равно! Сейчас Юре выпишут штраф!

— А мне уже мал этот горшок!

— А у меня изжога от сырников!

— Мы сейчас всё расскажем инспектору!

Но пожаловаться загадочному инспектору им не удалось, потому что дверь в комнату открылась, и на пороге возник Юра, а с ним совершенно незнакомая девица, одетая явно не по-инспекторски: на ней была короткая юбка и футболка очень розового цвета. Ну очень розового! Фиалка Наталка даже охнула от зависти.

— Проходи, пожалуйста, — снова сказал Юра. — Вот, это моя комната. Садись сюда, пожалуйста. — Он подбежал к креслу, быстро сдёрнул с него свой свитер, но под ним оказался кот Мурзик. — Ой, нет, — сказал Юра, побоявшись будить Мурзика, — лучше садись сюда, вот на этот стул, пожалуйста. Если тебе, конечно, тут будет удобно.

Девица улыбнулась, молча кивнула и села на стул.

— Зря мы не натыкали в тот стул иголок, — задумчиво произнёс кактус Кирилл. — А я ведь вам говорил.

— Тебе удобно? — спросил Юра.

— Да, отлично, — ответила девушка.

— Хорошо, — кивнул Юра, нервно сглотнул, обвёл глазами комнату и торжественно сказал: — Мои дорогие! Я хочу вас кое с кем познакомить. Это Катя! Она… — он вдруг запнулся. — Она… моя… в общем, мы… мы с ней… в некотором роде… Мы с Катей в отношениях! — наконец выпалил он и ужасно покраснел.

— Вот так кокос на поднос! — воскликнул банан Степан.

Он был новенький, раньше жил в большой оранжерее и научился там разным странным ругательствам. Юра купил его совсем недавно вместе с пальмой Мальвой и потратил на них почти всю свою стипендию.

— В общем, — продолжил Юра, — я надеюсь, что Катя теперь будет часто приходить к нам в гости. И оставаться подольше. Я очень-очень на это надеюсь. Так что прошу, как говорится, любить и жаловать, — и он расплылся в счастливой улыбке.

— А с кем ты разговариваешь? — спросила Катя и огляделась по сторонам. — Тут что, ещё кто-то есть? Ты с кем-то живёшь?

— Ну да! — радостно закивал Юра. — Я же тебе рассказывал. Я ботаник!

— Об этом мог бы и не рассказывать, тут всё и так понятно, — вздохнула Катя.

— Да-да, — закивал Юра. — Это моё настоящее призвание! Я очень люблю ботанику! И со мной живут вот эти прекрасные растения. Хочешь, я тебе всех представлю и подробно о них расскажу! Про каждого! По очереди! В подробностях!

— Нет, спасибо, давай лучше чаю, — сказала Катя.

— Ты хочешь чаю? Конечно! Давай пить чай! А за чаем я тебе расскажу про мои растения. Я сейчас!

Юра неловко вскочил, опрокинул стул, потом споткнулся об кота Мурзика, который проснулся от неожиданного грохота и сполз с кресла, потом снова сказал: «Извини, пожалуйста!» — и почему-то сначала помчался не на кухню, а в ванную, там громко ойкнул, вернулся и наконец-то исчез за кухонной дверью.

— Что это с ним такое? — настороженно произнёс лимон Филимон. — Почему он такой странный?

— Точно-точно! — подхватила орхидея Галатея. — В последний раз он так странно себя вёл, когда надышался моих удобрений. Но он меня уже давно не удобрял…

— Может, ему напекло на улице? — заволновалась Розалия Львовна. — Я слышала прогноз погоды по радио, сегодня обещали жару. А в жару у чувствительных людей могут быть сильные головокружения и даже может темнеть перед глазами, и ещё…

— Вот понабрались вы всякой ерунды в вашей поликлинике, — возмутилась герань Антонина. — Наш Юра совершенно здоров! Потому что мы о нём заботимся. Он в любое время года просыпается в самую рань и очень много ходит пешком или ездит на самокате.

— Это точно, — кивнул венерина мухоловка Жорж. — А что ему ещё остаётся делать, когда мы постоянно прячем от него карточку на метро, — и с довольным видом захихикал.

— А что значит «в отношениях»? — громко спросили хором малыши-рассада.

— Правда, а что это значит? — в один голос переспросили фикусы Валентин и Вениамин.

— Жорж! — позвал кактус Кирилл. — Жорж! Ты ведь любишь пожевать перед сном Юрин большой словарь. Не встречал там ничего про отношения? Что это за отношения такие?

— М-м-м, нет, — покачал зубастой мордой Жорж. — До буквы «о» я пока не дожевал. А из похожего на эти ваши «отношения» мне недавно попадалось только «ношение». Это же, наверное, почти одно и то же: «ношение» — «от-ношение»? Хм-м, сейчас вспомню, подождите… ношение, ношение… от слова «носить». Носить, уносить, переносить, приносить…

— Приносить! Может, она нам что-нибудь принесла? — подскочил гиацинт Василий.

— Так она курьер! — решила розмарин Марина.

— А с чего бы Юре распивать с курьерами чай и вести себя, как будто он надышался удобрений? — подбоченился кактус Кирилл. — Нет, тут что-то не так. Думайте дальше!

— Я знаю, — спокойно сказал бонсай Покусай. — Недалёкие вы создания, что бы вы без меня делали.

— Так говори же скорей! — закричали все.

— Я сто раз видел такое слово, когда заходил на «Бонсаи-одноклассники» и в «Листограм».

— И что это значит?

— Говори уже, Покусай!

— Те, кто пишет у себя на страничке «в отношениях», обычно выглядят ужасно счастливыми и выкладывают кучу фотографий с улыбочками, сердечками и цветочками!

— Так вот оно что! — всплеснула листьями лиана Диана. — Значит, Юра тоже захотел написать на своей популярной странице это модное слово и привёл к нам эту Катю, чтобы сфотографироваться!

— С моими цветами! — радостно подхватила Розалия Львовна. — Теперь всё понятно! Ещё бы! На фоне моих цветочков у них будут самые красивые фотокарточки во всём «Листограме»!

— Какие фотокарточки? Вот ведь прошлый век, — картинно вздохнула орхидея Галатея. — Ваши красные блюдца никому не нужны! Юра с Катей будут фотографироваться со мной! Я стильная!

— А я — яркая! — закричала Розалия Львовна.

Но как следует поссориться они не успели, потому что в комнате появился Юра с подносом, на котором позвякивали две чашки с чаем и стояла вазочка с вареньем.

— Вот, — сказал он, посмотрел на Катю, едва не уронил поднос, но всё-таки пристроил его на стол. — Чай, пожалуйста. Извини, пожалуйста, что так долго. Я искал варенье из крыжовника, оно моё любимое. Крыжовник, кстати, ещё называют северным виноградом, хотя он, разумеется, ближайший родственник смородины. Ой, прости, пожалуйста, я же не успел толком тебя представить. — Он попятился и чуть было не сел мимо стула.

— Он всё-таки надышался удобрений, — мрачно сказал папоротник Демьян.

— Мои дорогие зелёные друзья! — Юра обвёл глазами комнату. — Я хотел побольше рассказать вам о Кате!

— Ты прям на полном серьёзе сейчас с кактусами говоришь? — спросила Катя.

— Конечно! — не удержался и завопил Кирилл. — А ты как думала?

— И не только с кактусами! — в один голос подхватили фикусы Валентин и Вениамин. Хорошо, что ни Катя, ни Юра их не слышали.

— Да, — кивнул Юра с гордым видом. — С растениями непременно нужно разговаривать! Так вот, мои дорогие зелёные дружочки, я хотел рассказать вам, что Катя — необыкновенная девушка. Мы с ней познакомились у меня на странице! Да-да! И у Кати очень уважаемая и редкая профессия…

— Значит, всё-таки курьер, — задумчиво сказал венерина мухоловка Жорж. Он любил курьеров: они обычно приносили вкусные удобрения или доставляли новые полезные приборы для увлажнения воздуха.

— Катя — парикмахер! — торжественно объявил Юра.

— Стилист, — поправила Катя.

— Извини, пожалуйста, — опять извинился Юра. — Конечно же, Катя — стилист.

— И колорист, — с довольным видом добавила Катя.

— Это ещё хуже, чем «отношения», — нахмурился хвощ Плющ. — Стилист и колорист? Это что такое? Она стилит и колорит? Или стилирует и колорует? Я вообще ничего не понимаю.

— Вот вам и банан в карман, — вздохнул банан Степан, но на его странные комментарии никто внимания не обращал.

— Это потому, что вы все неразвитые, — ехидно сообщил бонсай Покусай. — Стилист и колорист — то же самое, что и парикмахер. Просто так звучит красивее.

— Ха! — крякнул кактус Кирилл. — Тогда, получается, я могу называть себя круглый колючист!

— А я — завитушечный длиннолист! — подхватил папоротник Демьян.

— А я — просто красивая, — заявила орхидея Галатея.

Юра тем временем продолжал расхваливать Катю на все лады, хотя она смотрела на него с некоторым подозрением и время от времени оглядывалась по сторонам. Но вдруг Юра взглянул на часы и подскочил.

— Ой! — воскликнул он. — Я же опаздываю на занятия! А у нас сегодня интереснейшая тема! Профессор Колокольчиков принесёт редчайший экземпляр росянки. Друзья мои, я скоро вернусь, а пока оставляю вам Катю!

— Это ещё зачем? — подскочил кактус Кирилл.

— Мы что, об этом просили? — закричали хвощ Плющ и плющ Хвощ.

— Паутинные клещи да в зимние вещи! — всплеснул банан Степан длинными листьями.

— Мы с ней не хотим! — завопили в один голос фикусы Валентин и Вениамин.

— Катя — такая волшебница, такая кудесница! Она сама предложила приготовить нам ужин! Так что я сейчас схожу на занятия, а потом вернусь, и мы все вместе поужинаем и будем играть в шарады или разгадывать ребусы! Ну всё, пока!

Юра неловко поцеловал Катю в щеку, жутко покраснел, уронил стул, убежал в прихожую и, хлопнув дверью, умчался на занятия, а в комнате воцарилась напряжённая тишина. Катя сидела на стуле, болтала ногами и ела варенье ложкой прямо из вазочки, а зелёная мафия пристально её рассматривала. Кот Мурзик захотел с ней познакомиться, подошёл и потёрся о её ногу, но Катя вдруг отпихнула его и сердито крикнула:

— Брысь!

— Мяу! — обиделся Мурзик.

— Ой! — воскликнули все.

А Катя достала телефон и набрала чей-то номер.

— Алё, — сказала она, облизывая ложечку. — Приветики! Угадай, где я? Ага! У этого самого Юры, у которого жутко популярная страница про какие-то фикусы-пикусы. — Валентин и Вениамин скорчили обиженные гримасы. — Он, правда, сердится, когда я их так называю. Да-да, который вечно растрёпанный, с кудряшками! Ага, ещё и с веснушками, ну и что? Знаешь, сколько у него подписчиков? Вот то-то же. Хотя ты, конечно, права, он маленько того… со странностями. Представляешь, на полном серьёзе разговаривает с цветами в горшках! Во даёт! У него тут реально целые джунгли! Я сначала не поняла, решила, что тут ещё кто-то есть, он же мне говорил, что живёт один, у него своя квартира. А это он с лютиками разговаривает! А-ха-ха! Вот чудной! — и Катя звонко расхохоталась.

— Это ж где она тут лютики увидела? — мрачно засопел лимон Филимон.

— Но, с другой стороны, знаешь, миллионеры и знаменитости все с приветом! — продолжала Катя трещать в телефон. — Так что можно и потерпеть. А я постепенно его перевоспитаю, приведу в нормальный вид, а горшки все повыкидываю. Или бабулькам раздарю, бабульки любят разные фиалки-моталки. Считай, дело сделано! Скоро я тут поселюсь и страницу его себе заберу. Буду там свои фоточки выкладывать. Он такой глупыш! Втрескался в меня по уши!

Кактус Кирилл схватился за голову, а фиалка Наталка начала задыхаться от ужаса, и герань Антонина стала махать на неё всеми своими листьями.

— Ага! Я сейчас у него, наобещала ему, что ужин приготовлю. Ну, ты знаешь, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Готовить я, конечно, не умею, да и напрягаться не собираюсь, накрошу какой-нибудь салатик и пиццу закажу. Или суши. Ну всё, давай, пока-покасики! Буду тут осматриваться.

Она отложила телефон, слизнула остатки варенья с края вазочки, поднялась со стула и стала прохаживаться по комнате. Цветочная мафия пребывала в полном оцепенении. Никто не решался хоть что-то сказать, все замерли, не зная, чего ожидать от этой ужасной девчонки. Она долго всё рассматривала, выдвигала ящики в Юрином столе и даже залезла в шкаф. Потом ушла на кухню и вернулась оттуда с миской и огромными ножницами.

— Салатик, салатик… — сказала она и стала рассматривать цветочную мафию. — Так-та-а-ак… И кто тут у вас съедобный? Ага! — воскликнула она. — Розмарин! Я тебя знаю!

И не успела банда-команда шевельнуть хоть листиком, как Катя подскочила к розмарину Марине и отхватила у неё ножницами целую ветку!

— А-а-а-а-а! — завопила розмарин Марина.

— А-а-а-а-а-а! — подхватили все остальные.

— Убива-а-а-а-ют! — громче всех заголосил венерина мухоловка Жорж!

— Юра-а-а-а! Юра-а-а-а! Ю-у-ур-а-а-а! — кричала Розалия Львовна голосом, похожим на пожарную сирену.

Но Юра был на занятиях и, конечно же, не мог их услышать. А Катя двинулась дальше, держа ножницы наготове. В рядах цветочной банды-команды началась настоящая паника.

— Я не салат, я не салат! — повторял как заклинание папоротник Демьян.

— Я ужасно ядовитая! — кричала с потолка лиана Диана.

— Так может, пусть она тебя и съест! — рявкнул ей в ответ кактус Кирилл. — И дело в шляпе! Сейчас же прыгай к ней в миску!

— Спасите меня! Прикройте меня! — умолял базилик Антоша. — Не бросайте меня! Она сейчас покромсает меня на мелкие кусочки! Она идёт прямо ко мне! Эх! Прощайте, друзья! Прощай, Юра! Ты подарил мне такую счастливую жизнь! Не поминайте лихом! А-а-а-а!

Но Катя внимательно посмотрела на базилика Антошу, нахмурилась, а потом сказала:

— Не, это, похоже, лилия. Это точно несъедобно, — и пошла дальше, а базилик Антоша без чувств повалился в ветки хвоща Плюща и плюща Хвоща.

Но тут Катя воскликнула:

— О! Это же микрозелень! Жутко полезная! — и стремительно направилась в сторону малышей-рассады.

Такого не ожидал никто. Многие из взрослых растений про себя уже начали прощаться с ветками и побегами, но как можно было дать в обиду кудрявых малышей?

— Уходи! — закричал что было сил гиацинт Василий, и в комнате жутко запахло гиацинтами. — Убирайся вон!

— Не смей! — визжала орхидея Галатея.

— Мерзавка! Подлая мерзавка! — подпрыгивала у себя в кадке Розалия Львовна. — Как ты смеешь? Они же дети!

— Не подходи к ним! Не подходи! — клацал зубами венерина мухоловка Жорж. Но он, к сожалению, стоял слишком далеко, а Катя была уже возле кудрявых милых малышей, которые перепугались до ужаса — их кудряшки тряслись от страха, а на крошечных листиках выступили капельки слёз. Но Катю эту не остановило — она поставила на подоконник миску и занесла над рассадой огромные ножницы… И тут! В последнюю секунду кактус Кирилл вдруг бросился на Катю вместе со своим горшком и воткнул ей в руку две самые длинные иголки!

— А-а-а-а! Мамочки! — завопила Катя, бросила миску с ножницами и умчалась в ванную, а бедняга Кирилл рухнул на пол.

Что тут началось! Кто-то всхлипывал, кто-то рыдал навзрыд, кто-то кричал: «Ура!» — кто-то хлопал листьями. Кактус Кирилл оказался настоящим героем и спас малышей-рассаду. Но неужели… ценой своей жизни?

— Кирилл! — звал его папоротник Демьян.

— Кирилл, ты жив? — кричала с потолка лиана Диана.

— Братан, держи банан! — вопил банан Степан.

— Нужно вызвать скорую! — причитала Розалия Львовна. — Давайте докатим его до коридора и вызовем скорую!

— Не надо меня никуда катить… — вдруг тихо сказал с пола кактус Кирилл.

— Ура! — закричали все.

— Ты жив! Ты жив! — запрыгала по подоконнику фиалка Наталка.

— Он жив! Он жив! — захлопали листьями фикусы Валентин и Вениамин.

— Ну ты нас и напугал, — выдохнул бонсай Покусай.

— Слушайте меня внимательно, — слабым голосом произнёс кактус Кирилл. Было видно, что слова даются ему с большим трудом. — Теперь вы убедились, как опасны люди! Не расслабляйтесь! Она ещё вернётся. Забудьте про меня, я откачусь под батарею и затаюсь там до прихода Юры. Спасайте свои жизни! Берегите маленьких и спрячьте кота: кто знает, на что ещё она способна! Соберитесь с силами, мои герои! Мы — банда, то есть команда, — и добавил едва слышно, уже теряя сознание: — Кактусы… против людей! Фикусы…

— Кирилл! Мы тебя спасём! — завизжали Валентин и Вениамин, но тут дверь в комнату открылась и на пороге появилась Катя. Рука у неё была залеплена пластырем, а вид — ужасно злобный.

Она спихнула с кресла кота Мурзика, плюхнулась на его место и оглядела растения.

— Гадкий кактус, — сказала она. — Колючая пакость! Тебя вышвырну первым. И всех остальных тоже. Вы у меня дождётесь. Столько места освободится без вас в комнате! Вон туда можно будет поставить большой шкафчик для моих шубок. А туда — зеркало. И телевизор надо будет, конечно, поменять. М-да… Странный народ, эти знаменитости… — Она покачала ногой и явно заскучала. Взяла телефон, что-то поискала, похихикала над видеороликами и стала смотреть чьи-то фотографии. — Ну кто так стрижёт! — возмутилась она вслух. — Безрукие всякие понаоткрывали салонов, а стричь не умеют! И красить не умеют! Тоже мне! А ещё видео снимают.

Она фыркнула и бросила телефон. И тут заметила на подоконнике брошенные ножницы. А потом опять посмотрела на растения вокруг и хитро прищурилась…

Юра возвращался домой в прекрасном настроении. В замечательном! В удивительном! Сегодня его ждали не только его зелёные любимцы и вкусный ужин. Сегодня его ждала прекрасная Катя! Юра и подумать не мог, что на него когда-нибудь обратит внимание такая симпатичная девушка. Катя сама написала ему и сказала, что очень интересуется ботаникой. Правда, Юру немного удивило, что Катя не знала почти никаких растений, но она объяснила ему, что только учится и очень надеется, что Юра будет часто рассказывать ей о разных представителях зелёного мира. А потом Катя сама назначила Юре свидание! Они ходили в кафе и один раз в кино на фильм «Адела ещё не ужинала», который очень возмутил Юру: он всё время пытался объяснить Кате, что таких ужасных хищных растений не бывает, и даже хотел рассказать ей по секрету о своём уникальном эксперименте с мухоловкой Жоржем, но Катя весь киносеанс так хохотала, что совсем его не слушала. И Юра даже не обиделся. Ведь она была такая симпатичная! Ни у кого из его друзей не было таких симпатичных подружек. Да что там говорить! У них вообще не было подружек. А у Юры появилась Катя, и сегодня она обещала сама приготовить ему ужин. А потом они будут играть в шарады, и Катя непременно полюбит всех его зелёных питомцев. Юра не шёл домой, а как будто летел на настоящих крыльях. Да-да, вы, наверное, уже догадались: наш Юра влюбился. Он хотел подарить Кате что-нибудь приятное, но срезанные или сорванные цветы никогда не покупал, потому что очень их жалел, так что Юра купил конфет под названием «Ромашка» и остался очень доволен.

— А вот и я, мои дорогие! — громко крикнул Юра с порога. Он быстро стащил кроссовки, поискал тапочки, но не нашёл их и помчался в комнату прямо в носках — сегодня они были одинаковые, оба зелёные.

Он распахнул дверь в комнату и… остановился. Потом быстро-быстро поморгал глазами. Потом снял очки, хорошенько протёр их, опять нацепил на нос и снова пригляделся. А потом выронил прозрачный пакет с конфетами «Ромашка» и сполз на пол по дверному косяку.

— Эй, ты чего? — удивлённо сказала Катя, но Юра только хлопал глазами и беззвучно открывал рот, как рыба. Он не мог поверить своим глазам!

Прямо посередине комнаты стояли фикусы Валентин и Вениамин. Но узнать их можно было только по горшкам — синим в полоску. От Валентина и Вениамина почти ничего не осталось. Валентин стал квадратным, а Вениамин — треугольным. Весь пол был засыпан листьями и ветками, а в руках у Кати до сих пор были ножницы.

— Нравится? — с гордым видом спросила она. — Они у тебя были такие немодные, и я, так и быть, решила их подстричь! Я же стилист.

— Фи-фи-фи… — пробормотал Юра.

— Что? Тебе не нравится? — удивилась Катя.

— Мои фи-фи-фикусы… — выдохнул Юра.

— Ну да! — радостно кивнула Катя. — Геометрические формы сейчас в моде! Я хотела подстричь тут всех, но с этими двумя было столько возни! Да, ещё я очень долго подбирала цвета для этого твоего карлика.

— Ка-ка-ка?.. — опять забормотал Юра. Он так и сидел на полу в россыпи конфет «Ромашка».

— Я не понимаю, когда ты так разговариваешь, — пожала плечами Катя. — Я тебе сейчас его покажу. Можешь меня не благодарить, но скажу честно: получилось роскошно!

Она сняла с полки и поднесла к Юриному лицу какое-то очень странное растение. Точнее, Юра сначала даже не понял, что это именно растение, потому что оно было самых немыслимых цветов: крошечные листики были раскрашены в бордовый, синий, фиолетовый, чёрный и даже оранжевый. Юра присмотрелся внимательнее, и ему стало совсем дурно: это же был его любимый бонсай Покусай! Юра издал какой-то тихий писк и на мгновение отключился.

Он очнулся, потому что Катя брызгала ему в лицо водой из пульверизатора.

— Ты чего такой размазня? — сказала она. — Так обрадовался, что в обморок грохнулся? Конечно, теперь у тебя хоть цветы как цветы, не стыдно людям показать. А то сидел тут, прямо как старушка с фиалками!

Юра потрогал затылок, не было ли там шишки, поправил очки, ухватился за дверной косяк и поднялся.

— Катя, — тихо, но решительно сказал он. — Я хочу, чтобы ты немедленно ушла.

— Чего? — насупилась Катя.

— Я хочу, чтобы ты немедленно покинула мой дом, — сказал Юра громче. — У нас с тобой ничего не получится. Наши отношения… — голос у него дрогнул, — закончены.

— Да ты ненормальный! — закричала Катя. — И растения у тебя все ненормальные! Кактус вообще бешеный! Вон, смотри, он меня покалечил! — и она сунула Юре под нос руку с пластырем.

— Уходи, пожалуйста, — твёрдо сказал Юра. — И никогда больше не звони и не пиши мне.

— Ну и пожалуйста! — крикнула Катя.

— Мяу! — вдруг раздалось откуда-то сверху, и со шкафа вниз спрыгнул кот… зелёного цвета.

— А я ещё с кошкой твоей возилась, красила её, думала, тебе цвет понравится! — фыркнула напоследок Катя, но тут Юра посмотрел на неё таким взглядом, что она мигом схватила курточку и выскочила за порог.

— Ну, не так чтобы совсем ужасно, — повторяла орхидея Галатея. — Почти не ужасно…

— Листья не зубы, как говорили у нас в поликлинике, отрастут, — уговаривала Розалия Львовна.

— Юра купит вам лучшее удобрение, и всё вырастет пышней прежнего, — махал листьями папоротник Демьян.

— В конце концов, в жизни всё надо попробовать, — сказала лиана Диана. — И креативный образ тоже. Будет что рассказать побегам!

А фикусы Валентин и Вениамин только тихонько всхли-пывали. Юра целый час поливал их в ванной тёплым дождиком из душа и всё время просил прощения, а потом даже светил на них фиолетовой лампой. Сейчас они стояли на своих местах и старались не смотреть на свои отражения в зеркальной двери Юриного шкафа. Во что же превратила их эта злюка Катя!

— Главное, чтобы Кирилл поправился, — вздохнул лимон Филимон, и все с ним согласились.

Их главного героя Юра отправил в «лазарет» — большой стеклянный аквариум, весь завешанный термометрами и разными другими измерительными приборами. Это была настоящая больничная палата для растений. Юра страшно переживал из-за состояния Кирилла и не находил себе места. Он долго сидел, расплющив нос о стекло «лазарета», и фиалке Наталке даже показалось, что она заметила у Юры на щеке слезинку.

— Простите меня, мои дорогие, — повторял Юра. — Мне так стыдно перед вами. Ужасно себя чувствую. Я настоящий предатель. Как я мог оставить вас с этой… С ней… Она всех вас чуть не погубила.

— Мяу! — подтвердил зелёный Мурзик.

— Я постараюсь всё исправить и торжественно обещаю вам, что такого больше не повторится! Я привёл в дом воплощение коварства! Как я мог? Как я сразу не догадался? Даже самый начинающий ботаник знает, что фикусы — никакие не пикусы, а относятся к семейству тутовых! Эх, простите меня, мои милые, — Юра снова глубоко вздохнул. — А теперь я пойду в ванную отмывать мой любимый бонсай. Спать сегодня, похоже, не придётся. Бедный ты мой, бедный…

— Эй! — вдруг закричал Покусай. — Не надо меня мыть! Я против! Мне всё это очень нравится! Вы только посмотрите, какой я красивый! Мне так идёт! Я всегда хотел к настоящему стилисту! Не надо меня мыть! Юра! Юра-а-а! Не на-а-а-адо!

Но Юра его, увы, не слышал и отмыл каждый листик с особой тщательностью.

Вот так и закончился этот день в доме ботаника Юры и его зелёных друзей. Ох и натерпелись они, скажу я вам! Давайте оставим их на сегодня: им нужно хорошенько выспаться. А что будет с ними дальше — мы с вами непременно узнаем.

Глава 5

В последнее время лимон Филимон начал вести себя как-то подозрительно. Он почти не участвовал в ночных хулиганских вылазках и старательно избегал соседских ссор, споров и скандалов. Да и вообще любых разговоров. Из всех растений он общался только с новенькой пальмой Мальвой, которую Юра купил вместе с бананом Степаном в оранжерее, но Мальву сначала посадил в кладовку на карантин, потому что нашёл у неё на листе подозрительную сыпь и испугался, что она может заразить всех остальных обитателей его дома какой-нибудь опасной болезнью. Теперь карантин закончился, и Мальва поселилась как раз по соседству с лимоном Филимоном. Они иногда переговаривались и даже хихикали. Всё остальное время лимон Филимон вёл себя очень замкнуто, сопел, хмурился, всё время копошился у себя в листьях и бормотал что-то непонятное.

— С кем это он там разговаривает? — спросила однажды лиана Диана.

— Сам с собой, — пожал плечами нарцисс Борис, отчего на подоконник посыпалась жёлтая пыльца. — Я тоже люблю поболтать сам с собой, ничего в этом такого нет.

— Ты и в зеркало на себя всё время смотришься, — хмыкнула орхидея Галатея. — Вон нарочно напротив него пристроился.

— Можно подумать, ты не смотришься! — обиделся нарцисс Борис.

— А мне незачем, я и так знаю, что самая красивая!

— Да подождите вы, — вмешалась лиана Диана, — я вообще не про вас спрашивала. Меня беспокоит лимон Филимон. Он ведь сам не свой в последнее время.

— Мы тоже заметили, — сказали в один голос фикусы Валентин и Вениамин и грустно кивнули.

Они всё ещё не пришли в себя после той ужасной стрижки, которую устроила им вредная Катя. Листья на них уже немного отросли, но во сне они до сих пор иногда кричали: «А-а-а-а-а! Помогите! Ножницы!» — чем сильно пугали всех остальных.

— Вам не кажется, что он там что-то прячет? — загадочно приподнял колючую бровь кактус Кирилл. Он уже выздоровел, отрастил новые иголки и отлично чувствовал себя в новом горшке, куда Юра пересадил его после «лазарета». — Интуиция мне подсказывает: у него там что-то есть. Неспроста это…

— А что у него там может быть? — удивился плющ Хвощ.

— Думаете, он что-то стащил? — охнул хвощ Плющ.

— Зачем ему что-то утаскивать и прятать?

— Откуда я знаю?

— Может, у него там пуговица? — предположил венерина мухоловка Жорж.

— Не надо судить всех по себе, — покачал головой папоротник Демьян. — Если ты тайком любишь откусывать у Юры пуговицы, это ещё не значит, что мы все так делаем.

— А что тогда?

— Постойте! — воскликнула герань Антонина. — Мне кажется, я догадалась! У него там маленький лимончик!

— Ой, да ладно, — отмахнулся от неё папоротник Демьян. — Вы что, не знаете нашего Филимона? Если бы у него на самом деле был лимончик, он бы носился с ним, как курица с яйцом, прожужжал бы нам все листья и заставлял бы всех постоянно им любоваться.

— А вот тут вы не правы, — включилась в разговор Розалия Львовна. — Молодым родителям очень даже свойственна определённая скрытность и даже в некотором роде подозрительность. Они часто не хотят показывать окружающим своё чадо, чтобы его не сглазили.

— Я не пойму, вы в поликлинике жили или в цыганском таборе? — фыркнул кактус Кирилл.

— Что такое цыганский тамбур? — громко закричали малыши-рассада.

— Я потом вам объясню, — погладил их по кудрявым головам кактус Кирилл и снова повернулся к Розалии Львовне. — Что за странные приметы? Откуда эти суеверия? Кто тут может сглазить чужие лимоны? — распалялся он всё больше.

— А далеко ходить не надо! — взвизгнула орхидея Галатея. — Вот тут некоторые меня вчера вечером разглядывали-разглядывали, а сегодня с утра у меня все бутоны бледные!

— Это ты про меня? — завопила герань Антонина. — Да очень-то мне надо тебя разглядывать! У меня своих бутонов хватает!

— Нет, это просто невыносимо, — вздохнула лиана Диана. — Какие же вы эгоисты! Я вам твержу, что с нашим другом что-то происходит, а вы всё тянете одеяло на себя. Ну-ка, Василий, можешь послушать, что он там сейчас бормочет себе в листья, наш лимон Филимон?

Гиацинт Василий с готовностью кивнул, незаметно подобрался поближе к лимону Филимону и навострил свои ушки-граммофончики. Некоторое время он внимательно слушал, а потом сказал:

— Я ничего не пойму, он всё время говорит про какой-то сладкий пирожочек…

— Прячет еду! — воскликнул венерина мухоловка Жорж. — Юра его недокармливает!

— Да хватит уже гадать! Надо взять и спросить у него напрямую! Филимон! — закричал кактус Кирилл. — Лимон Филимон!

— А? Что? Где? — подскочил лимон Филимон.

— Не притворяйся, будто мы тебя разбудили, — сказал кактус Кирилл. — И давай, признавайся, что у тебя стряслось.

— У меня? У меня ничего не тряслось, — лимон Филимон изобразил удивлённый вид. — У меня всё в порядке.

— А что ты там от нас прячешь? — папоротник Демьян никогда не отличался ни терпением, ни деликатностью.

— Ничего я от вас не прячу.

— Нет, прячешь! Мы же тебя знаем!

— Показывай, Филимон!

— Что у тебя под листьями?

Лимон Филимон вдруг ужасно растерялся и не мог сообразить, что сказать. Но он слишком хорошо знал своих зелёных соплеменников и понял, что юлить и отнекиваться бесполезно. Так что Филимон вздохнул, приподнял свои зелёные ветки и показал всем блестящий лист, на котором сидела маленькая кругленькая светло-зелёная… тля!

— А-а-а-а-а! — закричал плющ Хвощ.

— Фу-у-у-у! — закричал хвощ Плющ.

— Какая гадость! — завопили фикусы Вениамин и Валентин в один голос.

— Ты что, с ума сошёл? — спросил папоротник Демьян.

— Это же тля! — запищала фиалка Наталка.

— Опасный паразит! — припечатала Розалия Львовна.

— Дайте мне, я её съем! — закричал венерина мухоловка Жорж.

— Вот так финики для поликлиники, — брякнул банан Степан.

— И где же ты её взял? — спокойно спросил кактус Кирилл и упёр свои колючие руки в колючие бока.

— Сами вы «фу»! — вдруг закричал лимон Филимон во весь голос. — Сами вы гадость и опасные паразиты! Как вам не стыдно! Я так и знал, что вы не поймёте! Вы никогда меня не понимали! А я, между прочим, тоже имею право на счастье!

— Но это тля! — закричали все в один голос.

— Это не тля! — завопил лимон Филимон. — Хотя она, конечно, тля! Но ещё — моё домашнее животное! Моё счастье! Мой сладкий пирожочек! Моя Зюзя!

— Так, — тихо сказал кактус Кирилл. — Он, похоже, совсем свихнулся на почве ожидания лимончиков. Надо было тогда всё-таки поймать ему пчелу. Опылился бы и сидел сейчас спокойно. А теперь вот вам результат! Надо срочно сообщить Юре, что у нас тут опасное насекомое.

Но оказалось, Филимон прекрасно его слышал.

— Я не позволю, — отчётливо произнёс он. — Слышите? Я не позволю вам отнять её у меня! Она никому не мешает. Я никуда её не пускаю. Вы что, не видите? Она же совсем крошка!

— Но она выпьет из тебя все соки!

— Это моё личное дело!

— Никто не заводит тлей, от них все избавляются!

— Потому что все — лентяи и эгоисты. Вы только посмотрите на неё! Моя Зюзя — такая красавица!

— Но если её найдёт Юра?

— Не найдёт! Я прячу её тут уже три дня! Он ничего не заметит.

— Да где же ты её всё-таки взял? — не унимался кактус Кирилл.

— Не скажу! — гордо выкрикнул лимон Филимон. — Это моя тайна! И моя Зюзя! Моя Зюзенька!

— Прекрати упираться, Филимон! Признавайся, откуда у тебя насекомое!

— Говори же, а не то мы отдадим её Жоржу!

— Или позовём Юру!

Но лимон Филимон молча закрыл свою любимицу листьями и теперь только отмахивался от всех ветками и норовил уколоть шипами.

— Да ладно вам, народ, — вдруг пробасила пальма Мальва. — Это я малявку папаше подарила.

— Что-о-о? — чуть не выскочил из нового горшка кактус Кирилл. — Я так и знал! Я чувствовал, что добром это не кончится, как только Юра притащил к нам в дом этих двух уголовников!

— Почему уголовников? — удивился бонсай Покусай.

— Эй, братан, не гони на банан! — возмутился банан Степан.

— Да потому что он забрал их из оранжереи! А их явно выпустили из этого исправительного учреждения раньше срока!

— С чего ты взял, что оранжерея — исправительное учреждение?

— Да с того! — кактус Кирилл сжал кулаки. — Стали бы люди держать приличные растения за тройными стёклами и под замками, а?

— Что ты такое говоришь, Кирилл? — сказала розмарин Марина. — Ты же всегда нам рассказывал, что сам мечтал хоть одним глазком глянуть на оранжерею! И держат там вовсе не уголовников, а наоборот — редкие и ценные растения. Поэтому у них и стёкла тройные…

— Да как же не уголовников, когда уголовников! И контрабандистов! — не унимался Кирилл. — Они тайком протащили в дом опасное насекомое! И неизвестно, что у них там ещё припрятано!

— Вот это ты сейчас зря, — нахмурилась пальма Мальва и начала обмахиваться листом, как веером. — Нам скрывать нечего. Мы — народ честный, нас вон даже в кладовке долго не продержали, выпустили за хорошее поведение. А малявка никакая не опасная, и Филимондер за ней хороший пригляд обещал.

— Филимондер… — застонал кактус Кирилл. — Я же говорил вам, мы окончательно пропали! Сначала контрабанда опасных насекомых, а потом что — подпольный салон татуировок?

— Пусть зовёт его как хочет! С этим мы потом разберёмся. Давайте лучше решим, что будем делать с этой молью, тьфу, то есть с тлёй, — сказала лиана Диана, а лимон Филимон громко всхлипнул.

— Филимон, — тихо позвала орхидея Галатея, — ну, не обижайся на нас, мы же не со зла. Мы просто за тебя переживаем! Ты не понимаешь, какая это ответственность!

— Ну и пусть! — снова всхлипнул Филимон. — Да, ответственность! Я прекрасно всё понимаю! Но только не отнимайте у меня мою Зю-узю-у-у-у! Пожа-а-а-алуйста!

Вот так у лимона Филимона появился собственный домашний питомец — тля по имени Зюзя. А с ней вместе — такие хлопоты, каких наш добрый друг лимон и представить себе не мог.

Характер у Зюзи оказался не просто скверным, а на редкость отвратительным. Когда все засыпали, она просыпалась и громко кричала: «Зю-зю-зю!» — а когда другие бодрствовали, она хотела спать. Спала она очень плохо и очень чутко, так что лимон Филимон, укладывая её, постоянно шикал на каждого, кто смел издать хоть какой-то звук, и злобно зыркал по сторонам испепеляющим взглядом. Зюзю надо было кормить по часам, она капризничала и плевалась, ей не нравилось почти всё, что давал ей лимон Филимон, однако, насытившись, она уже через десять минут опять начинала вопить и требовать еду. Зюзя вообще всё время что-то требовала, но что именно, догадаться было очень непросто, потому что, кроме «Зю-зю-зю», она ничего не говорила. Филимон носился ради неё за самым свежим нектаром, выпрашивал у нарцисса Бориса новую порцию сладкой жёлтой пыльцы и умолял лиану Диану стащить на кухне немного мёда или джема. Зюзю надо было развлекать и развивать, и лимон Филимон играл перед ней листьями в ладушки и пел песенки. Зюзе всё время хотелось гулять, и он тщательно следил, чтобы она не свалилась с его веток. Зюзя решила научиться прыгать, и у бедняги лимона чуть было не начался нервный тик. Зюзя пыталась сжевать всё без разбора и оставляла везде липкие слюни. Лимон Филимон всё время протирал, вытирал, убирал и постоянно извинялся перед друзьями, ссылаясь на то, что «у Зюзеньки режутся зубки». Вид у него был нервный, бледный и тоже слегка пожёванный. Он совсем перестал спать и вздрагивал от каждого звука: вдруг это Зюзя опять куда-нибудь забралась или обо что-нибудь ударилась. Но самым сложным оказалось прятать Зюзю от Юры. Раньше Филимон обожал, когда Юра протирал его листочки и рыхлил почву, он ждал выходных, чтобы наслаждаться душем в ванной, и мечтал о летних днях, когда Юра выставит его на балкон. Но теперь всё изменилось. Стоило Юре подойти к Филимону, как тот поджимал ветки, скручивал листья и делал вид, что впал в спячку. И напрасно Юра приносил его самые любимые удобрения и подсыпал в горшок ракушки и яркие камешки — лимон Филимон желтел и как будто таял на глазах.

— Хм, — сказал однажды Юра, — что-то мне совсем это не нравится. Что с тобой такое, мой милый лимончик? Я уже брал анализ почвы и установил над тобой ещё один увлажнитель. И горшок у тебя просторный, и солнечного света тебе хватает… Наверное, я всё-таки поставлю тебя на балкон, ты давно это заслужил.

В другое время лимон Филимон подскочил бы до потолка или даже бросился бы Юре на шею. Но только не сейчас! Оказаться на балконе значило для него наверняка потерять Зюзю, потому что даже если Юра и не заметил бы её при переезде, то, оказавшись на балконе, любопытная букашка тут же улетела бы от своего заботливого папочки на первой же паутинке. Поэтому лимон Филимон весь затрясся и ещё сильнее сжал листья — почти свернул их в трубочку. Юра в это время как раз разглядывал его ветки.

— Хотя подождите-ка, — задумчиво произнёс он. — Листья у тебя какие-то странные. Как будто кто-то пожевал кончики… И они почему-то скручиваются. Если бы ты был чьим-то чужим лимоном, я бы заподозрил у тебя паразитов. Но у меня в доме такого быть не может! Я крайне пристально за этим слежу! Никаких вредных насекомых тут нет. Им тут не место!

— Кха-кха! — громко и выразительно покашляла Розалия Львовна, но Юра её, увы, не услышал.

— Значит, это нехватка микроэлементов… Или что-то с корнями… Так-так. А знаешь что? Я, пожалуй, устрою тебе большое обследование! В эту субботу! Установлю в ванной самую яркую лампу, возьму лупу, и примемся за дело. Заодно побалую тебя настоящим тропическим душем! Ну и для профилактики немножко попшикаю ядом. Только не переживай, мой дорогой лимончик! Если у тебя и завёлся какой-то гадкий паразит, мы непременно его найдём и изведём!

Юра с довольным видом щёлкнул пальцами и вышел из комнаты, весело напевая себе под нос: «Найдём и изведём! Трала-ла-ла-ла! Найдём и изведём! Трала-ла-ла!»

— А-а! А-а-а! А-а-а-а! — картинно заламывая ветки, простонал лимон Филимон. — Что же делать? Что же мне теперь делать? Я не могу взять её с собой, никак не могу… Мне нужно срочно найти няню! До субботы надо непременно найти для Зюзи няню! — Он внимательно огляделся по сторонам и закричал: — Демьян! Демьян!

— Чего тебе? — спросил папоротник и раскрутил в его сторону длинный лист. Он всегда так здоровался.

Филимон пожал лист и сказал напряжённым шёпотом:

— Ты занят в субботу? Не сможешь пару часиков посидеть с Зюзей?

— Ну, вообще-то у меня были планы, — папоротник тут же напустил на себя важный вид. — Надо кое-что проверить с датами. Хочу поговорить с Жоржем и разобраться с календарём. Мне тут на днях приснилось, что я должен зацвести где-то в конце февраля, числа тридцатого или даже тридцать первого, но Розалия Львовна сказала, что с февралём что-то не то, что никакого тридцатого — тридцать первого в нём нет. Но мне же не могло присниться просто так, ни с того ни с сего? Это явно был вещий сон. Сам посуди. Мне никогда ничего просто так не снится. Прямо перед тем как Юра притащил к нам Катю, мне снилась газонокосилка! В общем, хочу поговорить с Жоржем, может, это всё-таки его зубов дело, эта история с календарём? Может, тридцать первое в феврале всё-таки было? А теперь его нет. А? Ты вот как думаешь?

Но лимон Филимон только издал протяжный вздох и отправился дальше уговаривать соседей. Но как только они узнавали суть его просьбы, то тут же начинали отмахиваться и отнекиваться.

— Даже не вздумай! — закричал на него гиацинт Василий, и в комнате тут же запахло гиацинтами. — Она же у тебя ни секунды не сидит на месте. Егозит и егозит! И всё время это её «зю-зю-зю»! Как представлю, что она начнёт по мне ползать, бр-р-р-р! Не-не-не! Ни за что!

— Филимон, ты знаешь, как я к тебе отношусь, ты мой лучший друг, и вообще, но у меня в субботу и так полно дел, — сказал бонсай Покусай. — Я планировал посвятить этот день глубокой медитации и оздоровительному сну. Я ещё не восстановился от стресса после визита этой… той… в общем, стилиста. Так что, нет, не-не-не! Ни за что!

— Я бы, конечно, с удовольствием, — закивала Розалия Львовна, — но у меня очень плохой опыт общения с насекомыми. На мне никогда никто не уживался, даже тот дождевой червяк — помнишь, я тебе рассказывала? Так вот, его тоже ненадолго хватило. Не знаю, может, дело, конечно, было в чайной заварке, но кончилось всё плохо — нет, Филимон, боюсь, это не ко мне. Давай не будем рисковать. Не-не-не.

— Ни за что! Ни за какие коврижки! — завопили в один голос фикусы Вениамин и Валентин. — Не хватало нам ещё твоей слюнявой Зюзи!

— Это не слюни! — закричал им в ответ лимон Филимон. — Она не слюнявая! Она сущий ангел! И выделяет сладкий сиропчик! Это потому, что у неё режутся зубки!

— Вот и сиди сам со своим ангелом! — закричали фикусы Валентин и Вениамин. — Может, это и сиропчик, но, когда ты в прошлый раз заходил с ней к нам в гости, она всё тут обслюнявила! Мы потом слиплись и склеились! Она же всё тянет в рот! Нет, Филимон, мы её не возьмём!

— Ну хоть на полчасика!

— Даже не прости! Не-не-не!

— Эй! — крикнул банан Степан. — Ананас под матрас! Хлорофос не вопрос! Я посижу с мелочью! Мы с Мальвой посидим!

— Ой, нет, спасибо, — лимон Филимон покосился на него с опаской и быстро закрыл листьями Зюзе уши. — Она в прошлый раз у вас такого набралась… всякого… Едва потом отучил. Спасибо, конечно. Но, нет, в другой раз.

Он в отчаянии вздохнул и уже готов был расплакаться, но тут откуда-то сверху раздалось:

— Я с ней посижу.

Лимон Филимон не мог поверить своим глазам, ушам и своему счастью! Неужели нашёлся доброволец? Так и есть! Это орхидея Галатея махала ему воздушными корнями из своего подвесного прозрачного кашпо.

— Правда? — воскликнул лимон Филимон.

— Конечно, — кивнула она. — Только учти: гулять я ей разрешу только по одному листу, никаких капризов из-за еды и ни в коем случае не кусаться!

— Так она и не кусается! — лимон Филимон захлопал от радости ветками.

— Ещё как кусается! — хмуро сказала герань Антонина. — Её вон вчера с трудом от базилика Антоши оторвали. Прилепилась как пиявка!

— Она просто общительная! — бросился защищать своё детище лимон Филимон. — Ей нравятся социальные контакты!

— Она паразит и кровосос! — не удержался кактус Кирилл. — Она и из тебя все соки уже выпила.

— Тихо! — рявкнул на него лимон Филимон. — Тихо! Я тебя умоляю, Кирилл! Замолчи сейчас же! Иначе орхидея Галатея откажется, и я пропал! И Зюзя пропала! Юра её уничтожит.

— И правильно сделает! — топнул ногой Кирилл.

— Кирилл, миленький, не вмешивайся, прошу тебя, — застонал лимон Филимон, а сам громко закричал орхидее Галатее: — Галатеечка, красавица, ты меня просто спасёшь! Мне же совершенно не с кем оставить малышку, ты же видишь, какие тут собрались эгоисты и единоличники. — Он злобно зыркнул по сторонам. — Это буквально на пару часиков! Ты настоящий друг!

Рано утром в субботу он отнёс своё драгоценное чадо к орхидее Галатее. Вместе с ней он оставил запас нектара на целую неделю, любимое Зюзино одеяльце и гору игрушек: ракушек, бусинок и пуговицу от Юриной рубашки, которую им с Зюзей однажды подарил Жорж. Зюзя сначала подняла рёв, но орхидея Галатея потрясла перед ней своими бутонами, похожими на погремушки, и Зюзя сразу развеселилась и стала пытаться их откусить. Лимон Филимон воспользовался моментом и улизнул. Ему хотелось разрыдаться, потому что он чувствовал себя ужасным родителем, но тут как раз появился Юра и забрал Филимона в ванную.

Это был один из самых счастливых дней в жизни лимона Филимона. Он не мог вспомнить, чтобы Юра проводил с ним столько времени. Он осмотрел каждый листик, каждую веточку, натёр их блестящим воском, угостил Филимона восхитительными питательными коктейлями, а потом лимон долго принимал тёплый душ и пел вместе с Юрой их любимые песни про лимоны и золотое солнце. Конечно, Филимон ни на минуту не забывал про свою любимицу Зюзю, но был уверен, что у орхидеи Галатеи она в безопасности. А ещё он надеялся, что, побыв немного с красоткой орхидеей, Зюзя перестанет вести себя, как заправский хулиган и станет маленькой принцессой. Она ведь такая красавица! Лимон Филимон мечтательно прикрыл глаза и стал тихонько пританцовывать под тёплыми каплями, покачивая ветками.

Но Юра, конечно, не мог провести с Филимоном целый день: его ведь ждали и другие растения. Так что после душа он обсушил своего друга специальной лампой и вернул его на законное место на подоконнике. Лимон Филимон потянулся, расправил ветки и помчался к орхидее Галатее забирать Зюзю. Он уже представлял себе, как его крошка скучает без него и, может быть, даже плачет. Взобравшись на полку к Галатее, он услышал, что она громко с кем-то спорит.

— Это ты! — кричала Галатея.

— Нет, не я! — кричала в ответ герань Антонина.

— А я говорю — ты!

— С чего ты взяла?

— Да потому что больше некому!

— То есть я, по-твоему, воровка?

— А кто же ты ещё?

— Да зачем он мне нужен, этот твой цветок?

— Как зачем? Хотела налепить себе и красоваться!

— Как будто у меня своих нет!

— Ты свои с моими не сравнивай!

— Простите, милые дамы, а где моя Зюзя? — запыхавшись, спросил лимон Филимон.

— О, Филимон! — обрадовалась орхидея Галатея. — Ты ж посмотри на неё! Стащила мой цветок и отпирается!

— Не таскала я у тебя никаких цветов! — визжала герань Антонина. — Филимон, скажи ей!

— Да как же не таскала, когда у меня с утра было пять цветов и три бутона, а теперь что?

— Что?

— А теперь цветов — четыре! А бутона… раз, два… три! Бутоны все на месте, но цветок-то мой где, я тебя спрашиваю?

— Где моя Зюзя? — потребовал лимон Филимон.

— Подожди ты со своей Зюзей, ты сначала нас рассуди. Ну ведь логично же, что эта деревенщина стащила мой цветок!

— Сама ты… нахалка бессовестная! Это всё клевета! Как ей только не стыдно! Врёт и не краснеет!

— Зато ты вон стоишь вся красная! В своих нелепых красных цветах! Вот моим и позавидовала!

— Где Зю-зя? — заорал лимон Филимон изо всех сил.

— Ой! — одновременно вздрогнули герань Антонина и орхидея Галатея.

— А и правда, где твоя Зюзя? — нахмурилась Галатея.

— Вот вам пожалуйста: жалуется, что цветов не досчиталась, а сама за ребёнком уследить не может!

— Где-е-е-е моя-а-а-а-а Зю-узя-а-а?! — лимон Филимон вцепился в орхидею Галатею и начал её трясти.

— А-а-а-ай! — закричала она. — Да подожди ты, Филимон! Отпусти, а то все цветы с меня стрясёшь! Она где-то тут! Я же ей строго велела гулять только по этому листику. Я её накормила, хотела причесать по-модному, но она меня укусила…

— Она не куса-а-а-ется, — провыл лимон Филимон. — Ты её потеря-а-а-ала!

— Ничего я не теряла, — орхидея Галатея со всех сторон осматривала свои листья и трясла воздушными корнями. — Зюзя! Зюзечка! Папа пришёл!

— Раз-зява! — буркнула герань Антонина.

— Я с тобой потом поговорю, — фыркнула на неё Галатея, продолжая трясти корнями и листьями. — Ты только не волнуйся, Филимон, я тебя прошу, только не волнуйся, мы сейчас её найдём. Я её покормила, хотела причесать по-модному, она меня укусила, я опять её покормила и отправила гулять. По этому листу. Я очень строго ей сказала, что гулять можно только тут, и велела никуда не уходить, честное слово. Я так ей и сказала — по этому листу. И отправила её гулять, а тут как раз эта деревенщина…

— Отправила гулять? — взвыл лимон Филимон. — Одну? Такую крошку? Как ты могла?

— Да это же прямо у меня под носом! Ну куда она могла деться? Наверняка где-то тут! Она играет с нами в прятки! Точно! Зюзя! Зюзечка! Раз-два-три-четыре… вот свинство, было же пять цветков! Пять! Я иду тебя искать! Она сейчас выползет, Филимон, она сейчас появится.

— Не появится! — завопил лимон Филимон во всё горло. — Её украли! Её похитили!

— Да кто её мог похитить? — спросил с соседней полки бонсай Покусай.

— Похитители! — кричал Филимон. — Злопыхатели! Завистники! Злодеи! Ага-а! — он всплеснул ветками. — Я знаю! Её сожрал Жорж!

— Да вы что все сегодня, с ума посходили? — возмутился венерина мухоловка Жорж. — Сначала этот со своим календарём, теперь ты со своими блохами. Не ел я никого! Если бы! По мне разве не видно, что я страдаю от голода?

— Она никакая не блоха, она тля! — заливался слезами лимон Филимон.

— Опасный паразит, — подсказал кактус Кирилл, и лимон Филимон швырнул в него керамзитом.

— Она — моё счастье! — продолжал рыдать Филимон. — Вы все мне завидова-а-а-али-и-и!

— Никто тебе не завидовал, — спокойно сказала с потолка лиана Диана. — Посмотри, на кого ты стал похож, она же вила из тебя верёвки и высосала все соки. А мы, между прочим, предупреждали.

— Ладно, хватит вам, — сказал папоротник Демьян. — Давайте уже её найдём, а то он всех зальёт слезами. Смотрите внимательно, проверьте свои листья, загляните в цветы! Она могла забраться куда угодно.

— А-а-а-а-а! — тут же закричал гиацинт Василий. — Я прямо чувствую, как она по мне ползает!

Но на гиацинте Василии маленькой зелёной тли не оказалось. Вся цветочная мафия бросилась на поиски, искали под листьями и над листьями, под ветками и над ветками, между шипами и колючками и даже на всякий случай заглянули в аквариум, но Зюзи нигде не было. Она как сквозь землю провалилась. Лимон Филимон был безутешен, он рыдал навзрыд, ветки у него дрожали, а с двух сторон его успокаивали плющ Хвощ и хвощ Плющ. Но всё было напрасно. Он никак не мог успокоиться, а только повторял:

— Я её не уберёг, я её потерял… Как же я мог?

Но тут Розалия Львовна вдруг сказала:

— Слушайте, а кто это там идёт по подоконнику?

— Где? — встрепенулись все.

— Ой, и правда! — воскликнул базилик Антоша. — Это разве не твой цветок, Галатея?

Так и есть! В это невозможно было поверить, но по подоконнику медленно шёл… пропавший цветок орхидеи Галатеи и что-то тихонько бубнил.

— Ну-ка, тихо! — прикрикнул на всех кактус Кирилл.

И в повисшей полной тишине вдруг раздалось тихое: «Зю-зю-зю, зю-зю-зю».

— Зюзя! — закричал лимон Филимон и бросился к цветку, под которым и в самом деле оказалась его воспитанница, которая уверенно шла по подоконнику, зажав в маленьких крепких челюстях пропажу орхидеи Галатеи.

— Ах ты маленькая хулиганка! — завизжала орхидея Галатея. — Так это она откусила мой цветок! И стащила его!

— А я говорил вам, что до добра это не доведёт, — закричал кактус Кирилл. — Мало того, что опасный паразит, так ещё и воспитанный уголовниками! Сегодня она ворует чужие цветы, а завтра что — перекусит нам все шланги у увлажнителей?

Что тут началось! Все шумели, галдели и старались перекричать друг друга. Орхидея Галатея пыталась приладить на место откушенный цветок, а герань Антонина требовала от неё извинений. И только счастливый лимон Филимон прижимал к себе свою маленькую зелёную тлю, которая всё ещё сжимала в челюстях кусочек цветка. Она наотрез отказалась их разжимать. Что и говорить, хватка у неё была железная.

Вы хотите знать, что было дальше? Ну, хорошо, я вам расскажу. Прошло время. Орхидея Галатея и герань Антонина помирились. Лимон Филимон извинился перед венериной мухоловкой Жоржем, а кактус Кирилл пообещал больше не называть банана Степана и пальму Мальву уголовниками. А как же тля Зюзя? Она быстро выросла и сбежала от лимона Филимона с первым попавшимся муравьём. Лимон Филимон был страшно расстроен. Он горько грустил, а все старались его хоть чем-то порадовать. И даже кот Мурзик каждый вечер запрыгивал к нему на подоконник и тёрся об его ветки пушистой головой. Вот такая история приключилась однажды в доме ботаника Юры и его зелёных друзей. И она была далеко не последней.

Глава 6

Бонсай Покусай всегда вставал раньше всех. Он считал, что первым должен встретить рассвет и рассказать Юре о том, что начался новый день. Юра его, правда, не слышал, но для бонсая Покусая это было не так уж важно. Он обожал Юру и боготворил его.

Когда-то давно жизнь у Покусая была совсем другой. Он родился в городском клубе любителей бонсаев: там у него появились первые изгибы, там его ветки приняли причудливые формы, там же Покусай узнал, что он — особенное дерево. И пусть он никогда не станет таким же огромным, как его лесные собратья, зато у него есть своя особая миссия: покусай будет нести людям красоту, мир и мудрость. На ночь городской клуб любителей бонсаев закрывался, и с диковинными деревцами оставался только один сторож, смуглый и суровый человек, который варил себе рис, молча ужинал, а потом ночи напролёт читал маленьким бонсаям древнюю мудрую книгу — кодекс самураев под названием «Бусидо». Покусай всегда слушал его, затаив дыхание. Время шло, деревца хорошели, их становилось всё больше и больше, так что однажды часть отправили в цветочный магазин. Увы, это означало верную гибель, потому что в таких магазинах растения в горшках почти всегда или покупали кому-то в подарок (чаще всего не спросив именинника, будет ли он рад такому подарку — так что жизнь бонсаев неминуемо заканчивалась в пыли на книжной полке), или вообще не покупали. Маленькое изысканное деревце — это вам не здоровенная роза в целлофане. Вот ведь странное дело: эти страшилища всегда продавались самыми первыми, а маленькие деревья оставались на полке. В магазине за ними особо не ухаживали, и вот однажды полузасохший бонсай Покусай оказался в отделе уценённых растений. Он знал, что дни его сочтены, и думал только об одном: о той великой книге, где говорилось, что если придёт время умирать, то самурай, то есть бонсай, должен встретить его с достоинством. Покусай гордо поднимал несколько уцелевших на ветках сухих листиков и всматривался вдаль — за окно магазина, где почти всегда шёл дождь и проносились машины, поднимая грязные брызги. Но однажды за окном вдруг возникла чья-то физиономия. Бонсай Покусай тогда уже терял сознание от слабости, но запомнил кудри и веснушки.

Очнулся он уже под тёплой лампой. Покусай сделал глубокий вдох и пошевелил корнями. Потом попробовал потянуться — у него получилось. Он был жив! Жив! Он посмотрел на свои ветки — на них были новые зелёные листики! Это было настоящее чудо! Бонсай Покусай был спасён! Его кто-то спас! И вы, наверное, уже догадались, что купил его в том магазине наш старый знакомый, ботаник Юра. Он примчался с засохшим бонсаем домой и долго-долго ухаживал за ним, пока тот снова не начал дышать и не выпустил новые листики. С тех пор самыми важными в жизни бонсая Покусая были его хозяин Юра и древний кодекс самураев. В кодексе самураев бонсай Покусай находил для себя ответы на все вопросы, а ради Юры был готов на всё.

Кактус Кирилл по утрам ужасно любил поспать. Он терпеть не мог, если его будили раньше времени и не давали досмотреть сон. А снилась ему обычно его заветная мечта! Кактус Кирилл мечтал не о новом горшке и не о том, чтобы его переставили на самое солнечное место, — вовсе нет! Кактус Кирилл мечтал, чтобы власть в мире захватили растения, а люди бы по-прежнему им прислуживали, но уже с особым почтением и уважением. Он считал, что растения главнее людей и важнее них. Кактусу Кириллу снились его собственные личные пустыни, вечная засуха и палящее солнце, и под этим палящим солнцем его бы обмахивал веером и брызгал прохладной водичкой ботаник Юра. Кактус Кирилл мечтал доказать Юре, что растения круче людей. Он хотел, чтобы Юра для начала понял, кто у них в доме самый главный! Именно поэтому цветочная мафия каждую ночь устраивала разные хулиганские вылазки и непременно старалась подстроить Юре какую-нибудь новую пакость. Главной целью Кирилла было заставить Юру написать письмо в Мировое ботаническое общество о том, кто же на самом деле достоин встать во главе всей планеты, ну и поселиться в самой большой пустыне.

В это утро кактус Кирилл был разбужен с особой жестокостью. С ним рядом кто-то громко пел! Можете себе представить? Этого ещё не хватало! Кирилл уже давно стал замечать, что его зелёная братия отбивается от рук: все почему-то начали намного меньше ссориться, скандалить, обзываться и сплетничать. А это было вовсе не на колючую руку кактусу Кириллу. Вся эта дружба, визиты друг к другу в гости, обнимашки и сюсюкания. И ни одной приличной драки в последнее время! Так ведь можно было потерять контроль и уважение! Да о каком уважении вообще могла идти речь, когда его банда-команда осмелела настолько, чтобы в такую дикую рань запеть у него под ухом! Кактус Кирилл открыл глаза и огляделся по сторонам: так и есть — шла репетиция их нового хора! Подумать только, эти выскочки решили организовать собственный хор! Дружно выстроившись в ряд, они старательно пели песню, а папоротник Демьян дирижировал, размахивая длинными листьями:

— Ты и я, ты и я — любим у-добре-ния! Если бледный слегонца — не хватает марганца! — горланил хор.

— Если ты в печа-а-али, добавь в воду ка-а-а-алий! — старательно выводила фиалка Наталка.

— Быть здоровым просто — тебе нужен фосфор, — пробасили фикусы Вениамин и Валентин.

— Хочешь с нами звонко пе-е-е-еть? Помогут кобальт, цинк и медь! — исполнила лиана Диана.

— Ко-о-обальт! Цинк! И медь! — подхватили все остальные.

— Вы что, совсем с ума сошли?! — заорал что было сил кактус Кирилл. — Вы знаете, который час? Чего вы поднялись ни свет ни заря? Какой ещё кобальт в пять утра? Какая медь?

Все затихли и обиженно посмотрели на него.

— Чего ты так раскричался, Кирилл, — сказала наконец лиана Диана. — Мог бы порадоваться: у нас теперь свой хор.

— Какой такой хор? Кому вообще он тут нужен? Лучше бы вы… вышивали! Крестиком! Зачем в такую рань петь? Да ещё хором?

— Потому что нам нравится! — расхрабрился гиацинт Василий, и в комнате сильно запахло гиацинтами. — И песня у нас хорошая!

— И полезная! — подхватила Розалия Львовна.

— И где же вы её взяли, эту песню? — рявкнул кактус Кирилл.

— Так нам её написал бонсай Покусай, — честно призналась фиалка Наталка. — И слова, и музыку. Представляешь? Он такой талантливый! Сказал, что ещё напишет! И мы устроим настоящий концерт.

— О-о-о! — взвыл кактус Кирилл. — Я вижу, с вами разговаривать бесполезно! Горлопаны! — буркнул он и почему-то добавил: — И голодранцы! Я сейчас сам с ним разберусь. Я ему устрою такой кобальт, такой фосфор! Он у меня сейчас запоёт…

Злобный кактус вытащил из горшка ноги, отряхнул от земли кеды, спрыгнул с подоконника и отправился к бонсаю Покусаю.

Бонсая Покусая он обнаружил на краю кухонного стола, где тот с совершенно умильным видом изучал остатки Юриного завтрака: корочку от бутерброда с сыром, тарелку с разводами яичного желтка, стаканчик из-под йогурта, полупустую пачку печенья «Лесная полянка» и чашку, на дне которой ещё плавало несколько чаинок.

— Покусай! — завопил кактус Кирилл, но бонсай даже не обернулся в его сторону, а только сделал знак веткой, чтобы тот не кричал. — Покусай! — сказал Кирилл всё так же настойчиво, но уже тише. — Что это за безобразие творится у нас в доме с самого утра? Что за кошачьи концерты? Хотя даже Мурзик не в состоянии это вынести! Почему меня будят какими-то дурацкими куплетами про кобальт?

— Про цинк, медь, калий и другие очень важные для нашей жизни элементы, — спокойно добавил бонсай Покусай. — Доброе утро, Кирилл. Да, ты совершенно прав, у нас теперь есть свой хор. Занятия пением помогают нам всем найти гармонию между порядком и хаосом. И скоро мы перейдём от коротких песен к более крупным формам, я уже набросал несколько арий из моей будущей оперы про черенкование.

— Пять утра! — взвизгнул кактус Кирилл и подскочил на столе.

— Никакие не пять, а половина восьмого, — сказала лиана Диана. Она как раз собиралась залезть в холодильник и хорошенько там похозяйничать. — Это ты просто не выспался, Кирилл.

— Диана совершенно права, — кивнул бонсай Покусай. — Видишь, Юра уже позавтракал и убежал на занятия.

— А ты вместо того, чтобы пыриться в его грязную тарелку, взял бы да унял своих певунов! — не унимался кактус Кирилл.

— Во-первых, каждый имеет право на любимое занятие и гармоничное развитие, а во-вторых, я, к твоему сведению, вовсе не «пырюсь» в грязные тарелки. И где ты вообще взял это гадкое слово? Я, как каждый уважающий себя бонсай, обязан не только заниматься развитием моих физических сил, терпения и выносливости, но и непременно уделять время изучению чайной церемонии.

— А-ха-ха! — закатился кактус Кирилл. — Тоже мне, церемония! Да тут же пустая чашка, хлебная корка и грязная тарелка! Вот сейчас придёт Юрина мама, и ему влетит за то, что не убрал за собой остатки своей… ха-ха-ха… церемонии!

— До чего же ты поверхностный тип, Кирилл, — вздохнул бонсай Покусай. — Вот скажи, например, что ты видишь на этой тарелке? О чём она тебе говорит?

— Я вообще-то не веду беседы с тарелками, — фыркнул кактус, — и не слушаю, что они там говорят. У меня и без них дел полно. Да и о чём с ними болтать — и так всё ясно. На этой когда-то была яичница. Наверное, вкусная. Потому что Юра не просто всё съел, а даже протёр тарелку кусочком хлебушка! — с гордым видом сообщил он.

— Хм, а с тобой ещё не всё потеряно, — с интересом прищурился бонсай Покусай. — Ты весьма наблюдателен, только надо развивать этот навык. И работать над своим внутренним миром.

— Это как?

— По-разному. Нужно углублять его и расширять. Вот ты, например, видишь на тарелке просто след от яичницы, а я — символ морской глади. Смотри, это же волны и круги на воде. Я думаю, Юра хотел изобразить именно их. А о чём тебе говорят вот эти чаинки на дне чашки?

Кирилл уже собирался раскричаться и обругать бонсая Покусая последними словами, но тут в их разговор вдруг вмешалась Розалия Львовна, которая тоже притопала на кухню.

— А подождите, подождите-ка! — воскликнула она. — Можно я расскажу про чаинки в чашке? Я, знаете ли, пока работала в регистратуре, научилась отменно гадать на чайной заварке.

Розалия Львовна ухватила чашку большими блестящими листьями и начала вертеть её и рассматривать.

— Мне всё понятно! — наконец провозгласила она. — Я вижу для нашего Юры… так-так… скорую дальнюю дорогу. А ещё я вижу много препятствий, но в конце пути — заслуженную победу!

— Опять эта цыганщина! — подскочил кактус Кирилл. — Дожили! Двадцать первый век, а мы гадаем на кофейной гуще, тьфу, на чайной жиже!

— Нет-нет-нет! — вдруг воскликнул бонсай Покусай. — Замолчи же, Кирилл, Розалия Львовна совершенно права! Это просто чудо! — и он захлопал листиками от восторга. — Как вам удалось? Всё так и есть! И дальняя дорога! И испытания! А победу вы точно видите? Ну надо же! Ведь мы с Юрой скоро уезжаем!

— Это куда же, позвольте спросить? — подбоченился кактус Кирилл.

— А он вам разве не говорил? — удивлённо приподнял бровь бонсай Покусай и произнёс слова, от которых у кактуса Кирилла сначала перехватило дыхание, а потом и вовсе потемнело в глазах: — Мы с Юрой едем на самую большую всемирную выставку бонсаев!

Кактус Кирилл едва удержался на ногах. Если бонсай Покусай его не обманывал, то речь шла о самой известной выставке, на которую съезжались со всего мира не только участники, но и знаменитые эксперты, а в жюри были самые важные представители Мирового ботанического общества! Юра регулярно смотрел передачи об этой выставке, а кактус Кирилл мечтал попасть туда любыми способами, чтобы наконец-то заявить всему миру о своих планах и зачитать свой манифест с самой главной ботанической трибуны. А тут вдруг его огорошили такой новостью! На выставку едет бонсай Покусай! Этого просто не могло быть! Этого нельзя было допустить!

— Покусайчик, мой дорогой друг, — нервно сглотнул кактус Кирилл. — Ты ведь сейчас говорил не про самую главную всемирную выставку?

— Именно про неё! — просиял бонсай Покусай.

— Но ведь туда невозможно попасть, сначала нужно писать миллион заявок, чтобы тебя допустили…

— Юра их все написал и вовремя отправил.

— Потом нужно пройти два отборочных тура…

— Я их прошёл! Помнишь, Юра несколько раз уносил меня из дома?

— Да… Но я вообще-то думал, что он тогда собирался унести тебя на по… — кактус Кирилл чуть было не брякнул «на помойку», но вовремя прикусил язык. — То есть на прогулку, конечно, на прогулку!

— Нет, что ты, мы с ним ездили на отборочные туры. И я их все прошёл. Меня даже отметили и похвалили.

— Ну, это уж ты загнул, Покусай, ха! Там таких кривулек, как ты, небось, целый лес до небес!

— Кирилл, — сказал бонсай Покусай спокойно и строго, — древний кодекс запрещает нам ложь в любых её проявлениях. Это чтобы ты знал. Я никогда не лгу.

— Вот молодец! — похвалила его Розалия Львовна.

— Ну и ладно! — рявкнул кактус Кирилл. — Ну и поезжай себе на вашу выставку! — Он спрыгнул со стола и помчался обратно в комнату.

Новость о всемирной выставке настолько обескуражила его, что кактус Кирилл совершенно растерялся и не мог собраться с мыслями, чтобы решить, как ему поступить. Одно было ясно: вместо бонсая Покусая на выставку должен был ехать он и только он — кактус Кирилл, бесстрашный и отважный лидер освободительного движения комнатных растений. Что же было делать? Мысли в круглой колючей голове путались и носились друг за другом, отчего сам кактус Кирилл тоже начал быстро ходить кругами по комнате, заложив руки за колючую спину. Ему нужен был план. Надо было придумать причину, по которой бонсай Покусай уступил бы ему своё место. Или занять это место хитростью, а может, даже… Кактус Кирилл невольно вздрогнул, поймав себя на мысли, что ради участия в выставке он мог бы даже пойти на преступление!

— Кирилл, — раздалось вдруг откуда-то сверху. — Ты чего носишься тут кругами? Прекрати сейчас же. Меня от тебя укачивает.

Это был венерина мухоловка Жорж. Он только что проснулся и с наслаждением зевал во всю зубастую пасть.

— Жорж! — воскликнул кактус Кирилл. — Ты-то мне и нужен! — Он ловко запрыгнул к Жоржу на полку и уселся рядом с увлажнителем воздуха, отчего весь сразу покрылся мелкими капельками. — Вот скажи мне, Жорж, ты же за наших?

— Ты опять про свои выборы? Или что у тебя там, лотерея?

— Это не выборы! И никакая не лотерея! Я стараюсь ради нас всех, ради нашего освобождения! Ради твоих мух!

При слове «мухи» венерина мухоловка Жорж мгновенно проснулся и оживился.

— Если ради мух, то я, конечно, за ваших, то есть за наших! То есть можешь на меня рассчитывать! Что нужно сделать? Кого-нибудь съесть? Тащите его сюда, я его съем!

— Да подожди ты! Не надо никого есть! Мне нужен твой совет! Понимаешь, Юра едет на самую главную всемирную выставку бонсаев и берёт с собой этого кривого кренделя! Бонсая Покусая! Ну, ты представляешь!

— Вообще-то представляю. — Жорж моргнул и снова уставился на него. — Это же выставка бонсаев. И Юра везёт туда бонсай. Всё логично. Ты же сам говорил. Как там? Кактусы — против людей. Фикусы — за свободу. Всем мухоловкам — по мухе. Ну вот. Всем бонсаям — по выставке! Так?

— Не так! — рявкнул кактус Кирилл.

— А как? — растерялся венерина мухоловка Жорж.

— Вообще не так! На этой выставке будут самые важные эксперты из мирового ботанического общества. Я должен выступить перед ними! Я зачитаю манифест, покорю их своим красноречием, они будут сражены силой моего ума и немедленно передадут нам власть над всей планетой. Понял?

— Не очень, — хмуро сказал венерина мухоловка Жорж. — Но я на голодный желудок вообще не очень понятливый. У тебя нет с собой мухи? Или маленького тараканчика? Нет, да? Эх, хоть бы от соседей кто забежал…

— Жорж! — кактус Кирилл готов был взорваться от нетерпения. — Выкинь из головы тараканов, я тебя умоляю! Помоги мне. Как мне поехать на выставку вместо бонсая Покусая?

— Я считаю, что для начала надо попробовать уладить всё по-хорошему, — сказал с соседнего подоконника папоротник Демьян. — Возьми и поговори с ним. Мне кажется, всё можно объяснить.

— Что, прямо так взять и сказать? — удивился Кирилл.

— Конечно. Ты же у нас такой дипломат. Сам только что говорил про своё красноречие и силу ума. Вот и воспользуйся ими. А если не получится, будем думать дальше.

Кактус Кирилл был рад любому совету. Он быстро кивнул, спрыгнул на пол и помчался к бонсаю Покусаю.

Тот уже стоял на подоконнике и покачивал маленькими ветками то в одну, то в другую сторону, подставляя их солнечным лучам. Вид у него был абсолютно счастливый. Бонсай Покусай словно сам светился изнутри. Кактус Кирилл подскочил к нему ближе и выпалил:

— Покусай! Я считаю, вам нельзя ехать на выставку.

Несколько минут бонсай Покусай молчал, продолжая выгибать ветки. Похоже, это была какая-то особенная гимнастика.

— И почему же? — спросил он наконец.

— Потому что… это может быть опасно для Юры! — вдруг выпалил кактус Кирилл и сам удивился, откуда у него в голове взялась такая версия.

— Что может быть опасного для Юры на выставке бонсаев? — всё так же невозмутимо произнёс Покусай и начал медленно поворачиваться в другую сторону. Солнышко отражалось от каждого маленького листика.

— Он… он может там… заблудиться! — подскочил Кирилл. — Выставка же такая огромная! Он может заблудиться и потеряться! А мы все останемся сиротами и умрём тут от темноты и жажды!

— Там на каждом шагу висит схема выставки. И полно сотрудников. Там невозможно заблудиться, Кирилл.

— Ну, тогда… Тогда он может надышаться вредных испарений! Юра может отравиться!

— Там не испаряется ничего вредного, Кирилл. Чем Юра может отравиться на выставке?

— Пирожком в буфете!

— Он всегда берёт пирожки и бутерброды с собой. Их готовит его мама. Ты же знаешь Юру.

— Тогда он может случайно выпить удобрения! Или нет, нет! Вдруг его кто-нибудь угостит отравленной конфетой! Или нет! Юру могут похитить! Злопыхатели! Похитители! Завистники! — кактус Кирилл распалялся всё сильнее. — Они посмотрят на тебя, увидят, какой Юра талантливый, раз вырастил такую мелочь из нормального дерева, и похитят Юру!

— Кирилл, послушай, — бонсай Покусай опустил ветки и вздохнул. — Мне кажется, ты очень переутомился. Или, может, ещё не восстановился после той истории с этой Катей? Ты ведь хорошенько тогда стукнулся, и вполне возможно, что эти твои приступы страха и беспочвенной паники — результат падения и стресса. Я считаю, тебе нужно больше отдыхать и думать о себе. Попробуй гимнастику. Ты такой эмоциональный! И это понятно, мы все очень любим Юру и готовы ради него на всё. Но ты что-то уж очень нервничаешь… Займись медитацией или запишись к нам в хор. Отдохни, Кирилл. И прошу тебя, не отвлекай меня: мне нужно готовиться к выставке. С Юрой ничего не случится, я тебе обещаю. Я о нём позабочусь.

И кактус Кирилл поплёлся обратно. Но грустить ему было некогда, он взобрался на подоконник и весь день до самого вечера вынашивал новый план. А когда наступила ночь, он быстро выскочил из горшка и помчался к своим верным помощникам, фикусам Валентину и Вениамину. Его план был коварен и прост. А фикусы привыкли не задавать лишних вопросов.

Под покровом ночи трое таинственных незнакомцев: один круглый и двое растрёпанных (они уже успели обрасти после стрижки) бесшумно подобрались к мирно спящему бонсаю Покусаю и набросили на него чёрный мешок для мусора. И как ни бился, как ни сопротивлялся бедный бонсай, но силы были слишком неравны: следующее утро он встретил в плотно завязанном чёрном мешке вместе с мусором.

Никогда ещё кактус Кирилл не просыпался в таком прекрасном настроении. «Если ты в печа-а-али, добавь в воду ка-а-алий!» — вдруг пропел он, к собственному удивлению, и даже рассмеялся. Вокруг все просыпались, улыбались и с умилением смотрели, как их любимый хозяин Юра носится по комнате, собираясь на занятия. Тут в двери вдруг зазвенели ключи — это пришла Юрина мама. Зелёная мафия на всякий случай притихла: с Юриной мамой шутки были плохи, об этом знали все, даже рассада.

— Мама! — закричал Юра. — Как хорошо, что ты пришла!

— Доброе утро, сынок, — сказала Юрина мама. — Ты просто соскучился по мне или что-то случилось?

— Я не могу найти мои очки! Где они? Я уже всё обыскал, но я без них ничего не вижу!

— Да уж, — вздохнула мама. — Искать вслепую — это, конечно, рисковое занятие. Ну, что ж, давай поищем вместе. Сколько у нас с тобой времени?

— Нисколько! — закричал Юра. — Я страшно опаздываю!

— Всё понятно, — сказала Юрина мама. — Тогда я буду искать, а ты пока переодень рубашку, она у тебя наизнанку. И брюки, кажется, тоже.

Юриной маме не было равных в поисках чего бы то ни было, но и она через четверть часа, перелопатив всю квартиру, сдалась.

— Ну где, где они могут быть? — стонал Юра, воздевая руки вверх, под потолок, откуда на него с сочувствием смотрела лиана Диана.

— Я не знаю, Юра! — всплеснула руками Юрина мама. — Я всё обыскала, даже в аквариум заглядывала! Я же сто раз говорила тебе, чтобы ты заказал запасные очки!

— Но они же не могли исчезнуть? Они не могли раствориться! Они не могли провалиться!

— Я везде смотрела! Даже под котом на кресле, — сказала мама, и тут её взгляд упал на крепко завязанный мусорный мешок в коридоре. — Они же не могли попасть в мусорный мешок?

Думаю, вы уже догадались, что в то утро Юра всё-таки опоздал на занятия. В перекошенных очках он дрожащими руками расправлял помятые листики на бонсае Покусае и капал на них из крошечной пипетки лечебный раствор. А с подоконника за ними наблюдал колючим злобным взглядом круглый свирепый кактус. «Ну ничего-ничего, — тихонько бормотал он. — Мы ещё посмотрим, кто кого…»

И стоило Юре выйти из дома, как кактус Кирилл помчался прямиком к бонсаю Покусаю. Однако тот уже не был настроен так же миролюбиво, как обычно. Крошечные брови были нахмурены, а ветки плотно сжаты и сплетены.

— Ты обманул меня, Кирилл, — сказал он. — Хоть я и не удивлён. Древний кодекс бонсая запрещает ложь в любом её проявлении, но для тебя это пустые слова. Ты прикидывался моим другом, Кирилл, а оказался коварным врагом. Ты подло напал на меня, когда я был таким беззащитным. Ты напал на меня во сне!

— Тебе нельзя ехать на выставку, — заорал кактус Кирилл. — Я не хочу, чтобы ты туда ехал! Ты недостоин! На выставку должен ехать я, я, я!!!

— Вот это уже больше похоже на правду, — с гордым видом произнёс бонсай Покусай. — Теперь ты говоришь честно. Я ценю это. Ты ведь с самого начала мог сказать мне, что хочешь поехать на выставку вместо меня. Что ж. Имей в виду. Я не уступлю тебе своего места просто так. Я не сдамся без боя. Я вызываю тебя на битву!

— А-а-ах! — ахнула вся зелёная банда-команда.

— Ой, напугал! Как страшно! — завопил кактус Кирилл. — Ну и ладно! Битва, так битва! Тоже мне! Да я же больше тебя в два раза! Видал, какие у меня колючки? Я проткну тебя насквозь, каждый твой листик! Ты у меня вылетишь из этой своей плошки! Что? Не страшно!

Но маленький и гордый Покусай расправил ветки и сказал:

— Ради своего хозяина настоящий бонсай без испуга бросается в битву на копья и стрелы врага! — А потом зажмурился и бросился прямо на колючки кактуса Кирилла с криком: «За Ю-уру-у!»

Что тут началось! Вся зелёная братия кинулась разнимать драчунов: фиалка Наталка громко визжала, Розалия Львовна причитала и кричала, что надо вызывать скорую, а фикусы Валентин и Вениамин, папоротник Демьян и нарцисс Борис пытались растащить отважных воинов. И только банан Степан выкрикивал: «Кокос ему в нос!» — но Розалия Львовна быстро отвесила ему подзатыльник.

В воскресенье все растения собрались у телевизора. Рано утром Юра и бонсай Покусай отправились на самую главную выставку бонсаев, и сейчас все ждали репортаж о том, кто же получил главный приз и занял первое место. Лиана Диана ловко подхватила пульт и включила канал, где часто показывали новости из мира природы. Все буквально прилипли к экрану. И даже кактус Кирилл не сводил с него глаз. После их с Покусаем битвы прошло уже несколько дней, но некоторые колючки у него до сих пор были погнуты, хотя Кирилла расстраивало вовсе не это: во-первых, Юра взял с собой всё-таки не его, а Покусая, хоть Кирилл и предпринял ещё одну отчаянную попытку в последний момент залезть в коробку-перевозку вместо него, а во-вторых, теперь почти никто из зелёной братии почему-то не хотел с ним разговаривать…

И вот начался репортаж с выставки. Каких только бонсаев там не было! А сколько людей!

— Смотрите! Смотрите! — вдруг закричала орхидея Галатея. — Это же наш Юра! А вон там — наш Покусай!

— Вручение главного приза оказалось большой неожиданностью для всех участников этого всемирного соревнования и даже для некоторых членов жюри, — рассказывал диктор. — В этом году победителем стал молодой ботаник Юрий, пока не очень известный в широких кругах специалистов, но эксперты уверены, что этого юношу ждёт блестящее будущее! Он не просто представил членам жюри прекрасный экземпляр миниатюрного деревца, которое, правда, несколько пострадало при перевозке, как объяснил его владелец, отчего на некоторых листиках образовались странные дырочки, но зато Юрий и его питомец продемонстрировали удивительную работу в команде «растение — человек»! Впервые в мировой ботанике был достигнут такой результат! Подумать только, растение реагирует на эмоции его хозяина — вы должны это увидеть!

На экране Юра сделал грустное лицо, как будто вот-вот заплачет, потом камера крупным планом показала бонсая Покусая, и что бы вы думали? Он медленно опустил свои ветки, как будто тоже загрустил. А потом Юра широко улыбнулся и погладил Покусая — и маленькие ветки тут же поднялись вверх, а листики как будто засияли!

— Вы видели? — закричал корреспондент. — Вы это видели? Это же настоящее чудо! Мы желаем ботанику Юрию и его питомцу огромных успехов! А пока они увозят самый главный приз с самой главной выставки бонсаев! Ура!

— Ура-а-а-а! — подхватили все зелёные обитатели Юриной квартиры.

— Ура! — кричала лиана Диана и махала под потолком листьями.

— Да здравствует Юра-а-а-а! — кричали фикусы Валентин и Вениамин.

— Юра — самый лучший! — вопили хвощ Плющ и плющ Хвощ.

— Ю-ра! Ю-ра! — скандировали нарцисс Борис и гиацинт Василий, а венерина мухоловка Жорж от радости хлопал зубастыми челюстями.

— Ой-ой-ой! — вдруг закричал лимон Филимон. — У меня… у меня, кажется, лимончик!!! Ура-а-а-а!

— Ура-а-а-а-а!!! — закричали все ещё громче и стали обниматься, кружиться и танцевать.

Кактус Кирилл не успел ничего понять, как его тоже подхватили и потащили с собой веселиться и праздновать. Он кричал: «Ура!» — вместе со всеми, обнимал лимона Филимона и вдруг почувствовал, что по колючей щеке покатилась слеза. Но это была вовсе не слеза от обиды, нет — оказалось, он плакал от радости и гордости. Да-да, честное слово, он ужасно гордился маленьким бонсаем и твёрдо решил как следует расспросить его о волшебной книге, про которую тот так часто говорил. Как знать, может, древние правила бонсаев вполне подойдут и для кактусов. А ещё он хотел извиниться. Потому что ему было очень стыдно. Честное слово.

Глава 7

Лето — удивительное время. Летом всё так быстро растёт. Вот и малыши-рассада успели так подтянуться, что Юра начал высаживать некоторых из них в собственные отдельные горшки. В доме начались приятные хлопоты, все радовались за подросших малышей и даже дарили им разные подарки на новоселье. Правда, у Юры прибавилось забот, и он носился как заведённый, чтобы никого и ничего не забыть, но при этом часто забывал позавтракать, завязать шнурки или закрыть вовремя форточку. Хотя зелёная команда вовсе на него за это не сердилась — за окном ярко светило летнее солнышко, а в форточку дул приятный ветерок.

Но вот однажды прямо средь бела дня небо вдруг резко потемнело, ветер усилился, по стеклу ударили тяжёлые капли, и деревья на улице отчаянно взмахнули ветками.

— Похоже, гроза начинается, — сообщила Розалия Львовна, — не зря у меня сегодня с утра была ломота в нижних ветках, а ещё свербило в бутонах и…

Больше она ничего не успела сказать, потому что где-то совсем рядом вспыхнула молния, сразу за ней раздался оглушительный раскат грома, а налетевший порыв ветра широко распахнул форточку и… бросил что-то прямо в стоявший на подоконнике горшок, в котором сидел только что пересаженный малыш. Странное дело, но после этого гроза моментально закончилась, как будто её и не было. Зелёные друзья на минуту притихли, но быстро пришли в себя и с любопытством зашевелились.

— И что это там такое к нам прилетело? — спросил папоротник Демьян.

— Что-то странное, — сказали в один голос фикусы Валентин и Вениамин, вытянув в сторону горшка длинные ветки, а потом констатировали: — И непонятное.

— Это, наверное, бандероль! — подскочила орхидея Галатея.

— Какая такая бандероль? — удивился кактус Кирилл. — Ты хоть сама знаешь, что это такое?

— Не знаю, — с обиженным видом сказала орхидея Галатея, — но я слышала, как мама Юры однажды говорила, что идёт на почту, потому что ждёт бан-де-роль. Мне так понравилось слово! Мне кажется, это что-то ужасно красивое!

— Бандероль в канифоль! — одобрительно кивнул банан Степан.

— Да оно не особо красивое, — сказал гиацинт Василий, приглядываясь к тому, что влетело в форточку. Он стоял к горшку с малышом ближе всех, и ему было лучше видно. — Оно какое-то серо-коричневое, не то круглое, не то продолговатое…

— Жук! Это жук! — закричал венерина мухоловка Жорж. — Жук-плавунец! Нет, жук-бегунец! Нет, жук-летунец! Да какая разница! Дайте его сюда, я его съем!

— Нет, на жука не похоже, — задумчиво произнёс гиацинт Василий, и Жорж разочарованно вздохнул. — Скорее, это… какое-то семечко. Но вот какое? Что-то совершенно незнакомое. Я никогда такого не видел.

— Это пришельцы! Из космоса! — закричали, перебивая друг друга, хвощ Плющ и плющ Хвощ. — Помните, Юра смотрел по телевизору ужасно страшный фильм про пришельцев? Они ещё прилетели на Землю на такой большой тарелке! Она вся мигала!

— Я не смотрела, я отворачивалась, — сказала Розалия Львовна. — Такие кинофильмы я не смотрю. У меня после них бессонница, а от неё портится цвет листа.

— Мелковато для инопланетян, — хмуро сказал кактус Кирилл. — Ну кто туда поместится?

Наверное, они спорили бы ещё очень долго, но тут странное семечко задрожало, а потом вдруг… щёлкнуло и лопнуло!

— Ай! — вскрикнули все от неожиданности. Особенно испугался гиацинт Василий, и в комнате сильно запахло гиацинтами.

Трещина на семечке становилась всё больше, из неё вдруг показались два усика, которые на глазах росли, становились всё длиннее и толще… и вот они уже превратились в корешки, которые жадно вонзились в землю! Это явно было какое-то растение. Все молча наблюдали за происходящим, и только малыш, в чей горшок прилетел этот незваный гость, ужасно рассердился и немного испугался. У него было всего два листика, зато настоящих, а не детских, и он очень хотел чувствовать себя большим и самостоятельным.

— Эй, ты! — крикнул он семечку. — Ты кто такой?

Не прошло и минуты, как семечко вдруг сбросило свою серую оболочку и расправило сразу пять круглых листиков.

— Мать моя пеларгония! — всплеснула листьями герань Антонина. — Это ж кого к нам такого занесло? Ты кто такой? — крикнула и она тоже.

Но пришелец никому не отвечал, не произносил ни звука, зато продолжал расти прямо на глазах! Он уже вытягивал крошечные веточки, расправлял на них всё новые и новые листики и стал уже почти в два раза больше малыша, в чей горшок так бесцеремонно влетел.

— Чудеса, — покачал головой бонсай Покусай. — Эта современная молодёжь… Вы только посмотрите на него: он же растёт прямо как на дрожжах!

— А чем это пахнет? — повёл колючим носом кактус Кирилл. — Тоже дрожжами? Или это ты, Василий? Опять переволновался?

— Это не я! — возмутился гиацинт Василий. — Вы что, не чувствуете — это от него пахнет!

И в самом деле, круглые листья пришельца распространяли довольно сильный сладковатый приторный запах.

— У нас от заведующей поликлиникой так же пахло, — тихо сказала Розалия Львовна. — Так себе запашок был, скажу я вам. Зато все заранее знали, когда она приближалась к регистратуре, — и китайская роза тихонько захихикала.

— Да вы только посмотрите, как он, простите, прёт! — воскликнул папоротник Демьян. — Другого слова и не подобрать! Он уже выше Валентина с Вениамином. Вместе взятых.

Все заворожённо следили за непрошеным гостем, а тот всё разворачивал и разворачивал лист за листом.

— Ну, ничего-ничего… — хмыкнул кактус Кирилл. — Не хочет общаться, не надо. Мы — народ миролюбивый, но неуважения к себе не потерпим! Ишь ты, прилетел, пристроился тут, а сам даже «здрасьте» не сказал. Ладно-ладно, вот придёт Юра, он ему задаст! Мигом выдернет и отправит, куда полагается! На помойке таких много, там…

Но не успел он закончить фразу, как самозванец вдруг резко развернулся к нему, и на Кирилла уставились два маленьких злобно горящих глаза.

— Юра, говоришь? — прошипел круглолистный низким скрипучим голосом. — Яс-сно… Значит, так зовут моего будущего раба. Яс-сно, яс-сно…

— Какого такого раба? — возмутилась сверху лиана Диана. — Юра — наш хозяин и наш друг, и вообще, он наша семья! Он самый лучший! Он наш…

— Был ваш-ш-ш, стал наш-ш-ш… — прошипел пришелец. — Кончилась ваша весёленькая жиз-знь. Я смотрю, вы тут неплохо устроились, удобрения у вас дорогие, витамины модные, увлажнители, термометры, лампы-шмампы… Чудес-с-сненько. А теперь это всё будет моё, гы-ы, — и он расплылся в противной улыбке.

Зелёная банда-команда опешила. Они никак не ожидали такого поворота событий. Откуда вообще взялся этот наглец и как он смеет так говорить о Юре? И какое право он вообще имеет тут распоряжаться?

— Эй, дурман, закрой барабан! — завопил банан Степан.

— Ты тут листья не раскатывай! — храбро подхватил кактус Кирилл. — Мы ещё и не с такими справлялись. — Он сжал колючий кулак и уже собирался изо всех сил стукнуть гадкого самозванца, как тот вдруг резко развернулся и навострил листья в сторону двери.

— М-м-м… А вот и мой раб, — ухмыльнулся он. — Ну что ж, вот и ушло ваше времечко. Смотрите, что с-сейчас будет.

За дверью и в самом деле загремели ключи. Это был Юра.

— Это ты сейчас сам увидишь, что будет! — зашикали на пришельца со всех сторон. Зелёная мафия была уверена, что справедливость вот-вот восторжествует! Юра ни за что не даст их в обиду.

— Привет, мои дорогие! — крикнул он ещё из прихожей, и там тут же что-то грохнуло. Похоже, Юра уронил вешалку с зонтиками, с ним частенько такое случалось. — Смотрите, что я вам принёс. Представляете, поклонники нашей с вами странички прислали вам новые чудесные витаминки! Сейчас я всех угощу, а потом будем играть в шарады! Мы так давно не играли в шарады! Заодно научим и нашего Мурзика. Мурзик, где ты, кис-кис-кис?

Юра зашёл в комнату, как обычно, оглядел всех своих питомцев, погладил Мурзика, а потом принюхался, поднял голову и вдруг застыл. Он быстро-быстро моргнул несколько раз, потом сделал ещё один глубокий вдох и подошёл поближе к горшку с самозванцем.

— Вот сейчас он своё получит, — злобным шёпотом сказал кактус Кирилл. — Сейчас ему достанется! Готовьтесь, вот будет потеха!

Юра остановился у того самого горшка, но, к изумлению всех своих питомцев, вовсе не стал выдирать чужака с корнем и немедленно засовывать его в мусорный пакет. Ничего подобного! Юра как заворожённый начал рассматривать сладко пахнущие листья, и лицо у него при этом расплывалось в какой-то странной блаженной улыбке. А самозванец тем временем стал покачивать круглыми сочными листьями прямо у него перед носом и приговаривать:

— С-смотри на меня… С-смотри на меня…

И Юра действительно не сводил с него глаз! Он следил за каждым его движением! Это было похоже на гипноз! Наглый чужак буквально заворожил его.

— Не может быть… — тихо произнёс Юра. — Какая красота… Какой удивительный экземпляр! Какое чудо…

— Какое чудо?! — разом завопили со всех сторон все растения.

— Юра! Юра! Ты чего? — горланила фиалка Наталка.

— Юра! Одумайся! — кричал бонсай Покусай.

— Мы здесь! Смотри на нас! — кричали фикусы Вениамин и Валентин.

— А как же мой лимончик? — верещал лимон Филимон. — Ты сегодня на него даже не взглянул! Не смотри на этого бандита! Не дыши!

— Он захватчик! — вопил папоротник Демьян.

— Он злобный пришелец! — визжала орхидея Галатея.

Но то ли запах круглых листьев совершенно закружил Юре голову, то ли это был настоящий гипноз, но Юра всё гладил и гладил листья коварного чужака и не переставал восторгаться:

— Какие листовые пластины! Какие стебли! А цвет! Это же истинный изумруд! Ох… Он такой нежный… Такой восхитительный!

— С-смотри на меня… С-смотри на меня! — шипело чудовище.

— Я его узнал! Это же адениум великолепный! — воскликнул Юра. — Так и есть! Великолепный!!! Теперь я понял, почему его так назвали!

— Молодец, — похвалил его пришелец. — Конечно, я с-самый великолепный! Я с-самый прекрасный на земле. Нет никого прекрас-снее меня.

— Никого прекраснее… — заворожённо повторял Юра.

— Как тебе повезло, что я з-здес-сь…

— Как же мне повезло…

— И с-с этого дня ты будеш-шь делать для меня вс-сё! Ты слышиш-шь?

— Я слышу… — повторял загипнотизированный Юра. — Я буду делать для тебя всё. Ты самый великолепный!

— Мне тес-сно в этом горш-шке, мне кто-то меш-шает, там с-сидит с-сорняк, — сказал захватчик.

— Вот сейчас! — воскликнул кактус Кирилл. — Сейчас Юра увидит, что этот форточник залез в горшок к нашему малышу! Он увидит, кто тут на самом деле сорняк! Сейчас он его выкинет! Этот гад вылетит обратно в ту же форточку. Смотрите!

Но нет! Представьте себе, ничего подобного не произошло! Как раз наоборот: Юра, который раньше никогда не слышал своих любимых питомцев, тут вдруг почему-то ловил каждый противный звук, который произносил гадкий незнакомец. И подчинялся ему! Беспрекословно! Услышав слово «сорняк», Юра схватил пинцет, подскочил к горшку и… безжалостно выдернул крошечного малыша, которого сам же накануне там поселил! Какое счастье, что малыша успели подхватить и спрятать у себя под листьями фикусы Валентин и Вениамин, которые как раз стояли поблизости.

— Молодец! — похвалил его самозванец. — А теперь я хочу ес-с-с-сть!

— Конечно, конечно! — подскочил Юра и помчался на кухню разводить те самые витамины, которые только что обещал своим питомцам.

— Ну что, убедились? Ха-ха! Вот вам! — рявкнул захватчик, ловко подскочил, ухватился длиннющими побегами за люстру и начал на ней раскачиваться. — Теперь всё будет только моё! Всё моё! Всё-о-о моё-о-о!

Кактус Кирилл снова кинулся было за ним, чтобы хорошенько ему наподдать, но на нём повисли лиана Диана и герань Антонина.

— Тихо-тихо-тихо, — шёпотом сказала лиана Диана. — Нам надо быть умнее, Кирилл. Давайте срочно придумаем план! Сам ты с ним не справишься! Смотри, он продолжает расти!

Чудище с довольным видом раскачивалось на люстре и действительно становилось всё больше и больше.

— Ты права, — кивнул Кирилл. — Я знаю, что надо делать. Как только Юра заснёт, Жорж подкрадётся к этому гаду и перекусит его! У самого корня!

— Жоржу он не по зубам, — вздохнула герань Антонина. — Посмотри, какой стал жирный и крепкий.

— И ты тоже права, — согласился Кирилл. — Вы обе правы. Эх. Тогда поступим так. Как только Юра заснёт, фикусы проберутся в кладовку и притащат оттуда пилу!

— У нас есть пила? — удивился лимон Филимон.

— Откуда у нас в доме пила? — поднял бровь нарцисс Борис.

— Вы что, забыли? — кактус Кирилл покачал головой и зашептал: — Помните, у Юры сломался шкаф, он не знал, какими инструментами его надо чинить, и на всякий случай купил в хозяйственном магазине всё, что у них было?

— Точно! — подхватила орхидея Галатея. — А шкаф потом починила Юрина мама пилочкой для ногтей. Там просто надо было закрутить обратно какой-то винтик, который куда-то укатился.

— Ну, не то чтобы он сам укатился, — хихикнул венерина мухоловка Жорж.

— Прекратите! — рявкнул кактус Кирилл. — Сейчас вообще не время обсуждать шкаф и винтики! Не отвлекайте меня. Так вот, как только Юра заснёт, фикусы Валентин и Вениамин притащат из кладовки пилу и перепилят этого крокодила! У самого корня! Потом мы распилим его на куски, и дело сделано!

План был готов. Все снова затаились и стали готовиться к его осуществлению. Вот только чужак с люстры отменно слышал, о чём перешёптывались зелёные собратья, и, когда Юра собрался ложиться спать, снова зашипел ему в ухо:

— Я прекрас-с-сный…

— Ты прекрасный, — восторженно повторял Юра, который скормил этому чудищу все витамины до последней капли.

— Я чудес-с-сный…

— Да-да! Ты самый чудесный!

— Я чувс-ствую, что мне грозит опасность.

— Не может быть? — подскочил Юра. — Здесь ты в полной безопасности! Я тебя уверяю!

— Мне с-страш-ш-шно… — не унимался и шипел зелёный монстр. — Не с-с-спускай с меня глаз. Не спус-скай с меня глаз. Не с-спус-скай с меня глаз!

— Ни за что, ни за что, ни за что, — повторял Юра.

Не знаю, поверите ли вы мне, но я расскажу вам сейчас чистую правду: в ту ночь план зелёной братии провалился — Юра на самом деле ни на минуту не сомкнул глаз. И ради кого? Ради наглого хама, влетевшего в форточку. Юра не отрываясь смотрел только на этого самозванца, который всё разрастался и разрастался. Юра пересчитывал все его листики и исполнял любое его желание: переставил к нему все увлажнители воздуха и все лампы, обрызгал его лучшими удобрениями, даже сделал ему массаж побегов и приготовил для жирных лоснящихся листьев питательные примочки. Юра действительно превращался в раба мерзкого чудища! Но самое ужасное — он совершенно забыл про всех остальных своих питомцев! И даже про кота Мурзика, хотя тот громко и жалобно мяукал! Мурзику пришлось доесть весь свой сухой корм, который он ненавидел, а вот растения, наши с вами добрые знакомые, — им становилось всё хуже и хуже. Теперь их никто не удобрял, никто не баловал тёплым душем, да что там говорить — Юра даже забыл их просто полить!

На следующий день Юра не пошёл на занятия — в первый раз в жизни он прогулял! Он превратился в настоящего зомби: выполнял все желания ужасного пришельца и всё время смотрел и смотрел на него, как заворожённый. Юра не ужинал и не завтракал, а если и выходил из комнаты, то круглолистный захватчик начинал вести себя просто отвратительно: он дразнился и обзывался, он засовывал свои воздушные корни в чужие горшки, захватывал чужие кашпо и поддоны, и всё рос, и рос, и рос. Так продолжалось несколько дней — пришелец занял уже почти половину комнаты! Напрасно все пытались хоть как-то докричаться и достучаться до Юры — он ничего не замечал и не слышал, он потерял покой и сон и был занят только своим ужасным растением-пиратом.

— Так не может больше продолжаться, — тихо произнёс кактус Кирилл на четвёртый день. — У половины наших обезвоживание, а Жорж уже начал бредить: сам просит сырников.

— И что же нам делать? — простонала Розалия Львовна. — Мне кажется, у меня давление. А может, его у меня уже как раз и нет… Что-то мне совсем плохо.

— Если со мной что-то случится, не бросайте мой лимончик, умоляю, — рыдал лимон Филимон.

— У меня только одна надежда, — сказал бонсай Покусай. — На Юрину маму. Она же должна прийти навестить Юру!

— Точно, — подхватили хвощ Плющ и плющ Хвощ. — Только бы она к нам пришла! Юрина мама! Юрина мама!

Обычно Юрина мама заходила навестить своего сына почти каждый день, но тут ей пришлось на пару дней уехать в командировку, так что её не было дольше обычного. Но она всё-таки пришла. Когда зелёная (но уже изрядно пожелтевшая и привядшая) банда-команда заслышала её шаги на лестнице, все чуть не разрыдались от счастья и радости.

— Юра! — позвала мама из прихожей. — Юрочка! Как ты тут? Ой, как странно у тебя пахнет…

Юра в это время сидел на стуле посреди комнаты, уставившись на зелёные заросли. Его мама зашла в комнату и остановилась на пороге.

— Какой кошмар! — воскликнула она и всплеснула руками. — Что тут происходит! Юра! Ты меня слышишь? Да что же это за безобразие? — И тут она сделала глубокий вдох.

Голова у Юриной мамы почему-то закружилась, и она снова вдохнула поглубже. А потом ещё раз.

— Боже мой… — сказала Юрина мама. — Какое прекрасное растение! Никогда такого не видела.

Она взяла стул, села рядом с сыном, положила руки на колени и стала смотреть на круглые зелёные листья так, будто в жизни не видела ничего красивее…

— Мы окончательно пропали! — зарыдал нарцисс Борис.

— Нам крышка, — чавкнул челюстями венерина мухоловка Жорж.

— Не бросайте моего лимончика, — всхлипнул Филимон.

Наверное, Юрина мама так и осталась бы сидеть в этой комнате, пропитанной ядовитым запахом, но тут, к счастью, у неё в сумочке очень громко зазвонил телефон. Не отрывая глаз от зелёного монстра, она запустила в сумочку руку, достала телефон и поднесла его к уху.

— Алло, — задумчиво сказала она и вдруг подскочила со стула. — Надечка! Конечно, я помню, что записана на стрижку! Да-да, я уже бегу!

И, ни слова не говоря, Юрина мама выскочила из комнаты и со всех ног побежала в парикмахерскую.

— Стойте! — кричали ей вслед фиалка Наталка и герань Антонина.

— Не бросайте нас! — в один голос вопили фикусы Валентин и Вениамин.

— Юрина мама! Воплощение разума! — голосил кактус Кирилл.

— Вынесите отсюда хотя бы мой лимончик! — орал лимон Филимон.

— Одно радует, — спокойно сказал бонсай Покусай. — На свете есть вещи посильнее этого ядовитого гипноза. А значит, у нас с вами, мои дорогие друзья, ещё есть надежда.

И вот с момента появления в доме непрошеного гостя прошла целая неделя. Это была самая ужасная неделя в жизни обитателей дома ботаника Юры. Да и сам дом было не узнать. Зелёный монстр разросся настолько, что занял собой почти всю комнату. Он окончательно обнаглел и совершенно потерял стыд и совесть, хотя их у него, вероятно, никогда и не было. Он разбил люстру, сорвал с петель дверь шкафа, он гонял рыб в аквариуме и ни с кем не считался. Его корни пронизывали все горшки и поддоны, он ел чужую еду и отнимал у всех драгоценную влагу. Он связал узлом длинные листья папоротника Демьяна, задвинул в самый тёмный угол кадку Розалии Львовны, а потом оборвал все цветы орхидеи Галатеи, сплёл из них венок и напялил на шапку из круглых ядовитых листьев. Зелёная команда несколько раз собиралась напасть на него и сразиться, но силы были слишком неравны: Юрины питомцы уже неделю были без воды и удобрений, а солнце за окнами пекло нещадно, и сухой воздух оставлял на их листьях страшные ожоги. Всё могло бы закончиться страшной трагедией, но однажды вечером в дверь Юриной квартиры кто-то позвонил.

Сначала Юра не хотел открывать. Он уже несколько раз не открыл собственной маме, которая кричала ему в замочную скважину какую-то ерунду про то, что у него в доме находится опасное ядовитое растение, которое нужно немедленно уничтожить. Юра тогда не стал её слушать, закрыл дверь на задвижку и на всякий случай придвинул к ней тяжёлую тумбочку — всё это ему, разумеется, посоветовал его бесконечно прекрасный «великолепный адениум». А сейчас Юра был ужасно занят: он фотографировал изумрудные круглые листья, которые так восхитительно пахли! Он хотел сфотографировать их все до одного, но каждый раз сбивался со счёта, и ему приходилось начинать заново. Но Юра не расстраивался — ведь это были самые прекрасные листья на свете. Вот только дверной звонок никак не унимался. Да что же это такое! В конце концов Юра не удержался, пошёл в прихожую, взобрался на тумбочку и посмотрел в дверной глазок. И тут же чуть было не свалился с тумбочки на пол! Ведь на пороге у него стоял — только подумать — сам профессор Колокольчиков! Собственной персоной! Юра не мог поверить своим глазам! Профессор Колокольчиков — у него дома! И надо же, как вовремя! Сейчас он покажет ему своё редчайшее растение, и профессор, безусловно, поставит ему пятёрку на экзаменах и разрешит проходить практику в самой большой ботанической лаборатории!

— Одну минуту! — крикнул Юра, быстро слез с тумбочки и начал отодвигать её от двери. Как назло, тумбочка была тяжёлая и никак не хотела отодвигаться. — Одну минуточку, профессор! — крикнул Юра ещё раз и пихнул тумбочку всем телом. Тумбочка поддалась, Юра быстро открыл все замки, отодвинул задвижку и распахнул дверь.

— Прошу вас, профессор! — сказал он и просиял от счастья и гордости.

— Здравствуй, Юра, — сказал профессор Колокольчиков и посмотрел на него с некоторой опаской.

Юра быстро глянул на себя в зеркало и чуть было не вскрикнул от ужаса: он был ужасно бледный, под глазами — чёрные круги от усталости, щёки перемазаны какими-то удобрениями, а волосы напоминали растрёпанный стог сена — из них торчали сухие листики, палочки и даже почему-то перья.

— Простите, — быстро сказал Юра, попытался пригладить кудри и зачем-то добавил: — У меня тут не прибрано. Проходите, пожалуйста.

— Ничего страшного, — сказал профессор и почему-то остался в прихожей. — Самое главное, что ты цел. С тобой всё в порядке, Юра?

— А что со мной может быть не в порядке? — удивился Юра. — Мне, конечно, очень приятно, что вы беспокоитесь обо мне, профессор. Но, честное слово, вам не стоило… Я вовсе этого не заслуживаю.

— Ещё как заслуживаешь, — сказал профессор Колокольчиков. — Ты же наш лучший студент! Ты — наша гордость! Ты — надежда науки ботаники! И вдруг тебя нет на занятиях целую неделю! Конечно, мы все страшно заволновались! Мы звонили тебе, но телефон у тебя выключен. И на твоей странице «Ботаник Юра» тоже целую неделю нет новых публикаций. Но самое главное — лекции! Что с тобой случилось? Как ты мог пропустить целую неделю?

— Да что вы такое говорите, профессор! — Юра страшно удивился. — Как же так? Я ничего не пропускал! Я же был на вашей лекции буквально вчера!

— Нет, Юра, — покачал головой профессор. — Это было неделю назад. И с тех пор ты как сквозь землю провалился…

— Но у меня была причина, профессор! — подскочил Юра, потому что его распирало от восторга и гордости. Он подхватил профессора Колокольчикова под локоть и потащил его в комнату. — Вы не поверите своим глазам! Я хочу показать вам удивительный, восхитительный, редчайший экземпляр! Когда вы увидите это растение, вы простите мне все мои оплошности, все мои прогулы, хоть я и уверен, что их не было, это просто какое-то сплошное недоразумение! Пойдёмте же, профессор, прошу вас!

Юра открыл дверь в комнату и хотел пропустить профессора вперёд, но стоило тому бросить на растения только один взгляд, как он вдруг резко попятился назад, выхватил из нагрудного кармана пиджака огромный носовой платок в колокольчиках и прижал его к носу и рту.

— Фы фафафифа ф ффафой фафаффофи!!! — раздалось из-за платка с колокольчиками.

— Что, простите? — не понял Юра.

Профессор резко захлопнул дверь в комнату и спросил:

— Фде фафная?

— Профессор, я совершенно вас не понимаю, — пожал плечами Юра. — Вы что, боитесь заразиться? Но я ничем не болею, профессор! Куда вы меня тащите? Профессор!

Но профессор Колокольчиков уже увидел дверь в ванную, втащил туда за собой Юру, плотно закрыл дверь и только тогда убрал от лица платок.

— Ты находишься в страшной опасности! — закричал он. — У тебя же тут опаснейшее растение!

— Да ничего подобного! — Юра расплылся в улыбке и попытался похлопать профессора по плечу, хотя обычно никогда не позволял себе подобных ужасных фамильярностей. — Вы просто не успели его разглядеть! Это же чудо, профессор, настоящее чудо! Я сам вырастил у себя в условиях обычной городской квартиры редчайший экземпляр — адениум великолепный! Вы можете в это поверить? Это же прорыв в современной ботанике!

Профессор Колокольчиков тем временем достал телефон и набирал чей-то номер.

— Юра, бедный Юра, о чём ты говоришь? Какой адениум? Это же аспид-ползучка, хорошо известный как «злюкус ползукус»! Как же ты сразу его не распознал? Хотя что тут удивительного: в наших широтах он почти не встречается! Это ужасное растение! Запах его листьев вызывает галлюцинации и обмороки! Он может полностью подчинить себе волю человека и лишить его разума! Бедный Юра! Но теперь всё позади, сейчас я вызову специальную бригаду, и они обезвредят это чудовище, — профессор повёл носом. — Тебе не кажется, что тут тоже пахнет? Давай всё-таки выйдем на улицу! Пойдём же, Юра, пойдём!

Профессор Колокольчиков осторожно вывел своего лучшего студента на улицу и усадил на лавочку. На свежем воздухе Юре уже через полчаса стало легче, в голове посветлело, но всё равно ему было так плохо, что он даже не мог говорить, а только сидел, обхватив руками кудрявую голову, и смотрел, как люди в масках и защитных комбинезонах выносят из его квартиры поверженное зелёное чудовище. А потом ему стало так стыдно перед профессором, что он расплакался.

— Ну-ну, — успокаивал его профессор Колокольчиков. — Ты всё равно мой лучший студент! Но сейчас, Юра, тебе просто необходим отпуск. Мне кажется, ты ведь не распознал «злюкуса ползукуса» только по одной причине: из-за сильного переутомления. Ты так усердно учишься и так много работаешь! И совсем недавно победил на крупнейшей мировой выставке. Поэтому я своей профессорской волей отправляю тебя на каникулы! Я уже созвонился с твоей мамой, и она сказала, что сейчас как раз самое время навестить бабушку. Побудешь недельку в деревне, попьёшь парного молока, выспишься и наберёшься сил!

— А как же… — всхлипнул Юра. — А как же мои растения, профессор?

— Не переживай! За ними кто-нибудь непременно присмотрит!

И Юра отправился к бабушке. А вот кто остался присматривать за его растениями и что из этого вышло, мы с вами ещё непременно узнаем!

Глава 8

Чего только не происходило в доме ботаника Юры за последнее время! Но надо сказать, что и сам Юра, и его зелёные питомцы всегда очень стойко выдерживали все испытания. Вот только недавнее вторжение ужасного «злюкуса» сильно их подкосило. Особенно Юру. Он всё никак не мог смириться с тем, что так легко попал под коварные чары опасного ядовитого растения и чуть было не потерял из-за него всех своих верных зелёных друзей. Из последних сил, а порой даже со слезами на глазах Юра лечил и успокаивал своих любимцев: некоторые из них едва могли дышать, а другие были в совершенно отчаянном состоянии — например, орхидея Галатея рыдала сутками напролёт из-за того, что лишилась всех своих прекрасных цветов. Её не смогло утешить даже то, что герань Антонина и китайская роза Розалия Львовна были готовы поделиться с ней собственными цветами, а папоротник Демьян перебрался поближе к её кашпо и прикрывал её длинными листьями. Юра объездил на своём самокате весь город в поисках специальных витаминов для скоростного цветения орхидей, но ничего не нашёл и тоже окончательно выбился из сил. Он лёг на диван и расплакался.

В таком состоянии Юру и застала его мама. Она появилась на пороге в платье в синий цветочек и с огромной корзинкой.

— Юра! Как? Ты до сих пор дома? — громко сказала она, поставила корзинку на пол и всплеснула руками.

— Незабудка, семейство буранчиковых, — едва слышно произнёс Юра, повернув в её сторону голову, и всхлипнул.

— Никаких незабудок! — сказала мама. — Я не желаю больше ни слова слышать ни о каких семействах — ни о буранчиковых, ни о тараканчиковых! Ты довёл себя своей ботаникой до нервного срыва! И уже два дня как должен быть у бабушки. Сам профессор Колокольчиков отправил тебя на каникулы. Ты что, забыл?

При упоминании профессора Колокольчикова Юра оторвал голову от подушки и сел на диване. Правда, ему тут же захотелось упасть обратно, потому что перед глазами всё кружилось от слабости.

— Значит так! — строго сказала мама Юры. — Мы сейчас же соберём твои вещи, а дядя Боря отвезёт тебя в деревню к бабушке на своём автомобиле. Отправлять тебя на поезде я боюсь: ты сейчас в таком состоянии, что можешь выйти непонятно где. И ищи тебя потом в чистом поле.

— В чистом поле… — пробормотал Юра. — Полевые цветы… Среди них встречаются ядовитые… Живокость, наперстянка, болиголов… Боже, как у меня болит голова…

— Вот поэтому дядя Боря и отвезёт тебя на машине! Чтобы ты не нанюхался в чистом поле ещё чего-нибудь ядовитого. А по дороге сможешь даже поспать. Возьмёшь с собой подушку. Ой, я же совсем забыла! — мама подхватила с пола корзинку и просияла. — Я подумала, у тебя же тут нет ни одного полезного растения, Юра! Эти все твои кактусы-фикусы, конечно, хорошо, но какой от них толк?

При этих словах кактус Кирилл закатил глаза, а фикусы Вениамин и Валентин раздулись от возмущения.

— Поэтому я зашла в магазин, и смотри, что я тебе принесла! — Мама вытащила из корзинки два пластиковых горшка.

— Алоэ… — простонал Юра.

— И каланхоэ! — радостно подхватила мама. — Вот будет у тебя насморк, сможешь засунуть себе листики в нос.

— Я не хочу листики в нос, — всхлипнул Юра и опять рухнул на подушку. Ему было очень плохо.

Как хорошо, что Юрина мама была невероятно энергичной женщиной. Не прошло и часа, как она уже упаковала Юрины вещи в зелёный чемодан, заставила Юру принять душ, надеть рубашку в зелёную полоску и даже причесала его на пробор — у него не было сил сопротивляться. Он ещё пытался давать маме ценные указания по уходу за своими зелёными питомцами, но она строго велела ему не волноваться, сказала, что всё будет хорошо, и запихнула в машину к дяде Боре, где Юра немедленно заснул. А его мама тем временем вернулась в квартиру, сняла красивые, но ужасно неудобные босоножки, надела удобные тапочки, встала на пороге комнаты и упёрла руки в бока.

— Так-так! — сказала мама Юры.

— Ой-ой, — тихо отозвался папоротник Демьян, а все остальные поёжились и даже немножко попятились.

— Беспорядок и безобразие, — констатировала мама Юры. — Разброд и разгром. Ну ничего, сейчас я за вас возьмусь!

— Интересно, лучше заранее упасть в обморок или можно потом? — тихо спросил плющ Хвощ.

— Может, всё ещё обойдётся, — пожал плечами бонсай Покусай. Он всегда надеялся на лучшее.

И Юрина мама взялась! Для начала она щедро полила всех из оранжевой лейки, которую тоже притащила с собой в огромной корзине. Потом достала откуда-то цветастую тряпку и всем без разбора хорошенько протёрла стволы и листья. От тряпки ужасно пахло каким-то моющим средством, и половина зелёной братии отчаянно расчихалась. Но мама Юры не обращала на это никакого внимания и продолжала яростно всех тереть. Правда, у кактуса Кирилла она на несколько минут притормозила, тщетно пытаясь подобраться к нему со всех сторон, но потом махнула рукой, отправилась к лимону Филимону и тут же расплылась в счастливой улыбке.

— Ах ты ж мой пупусечка! — просюсюкала мама Юры. — Это кто же у нас тут такой хорошенький! Такой милашечка!

— Да-да-да! — растаял от счастья лимон Филимон. — Это мой лимончик! Мой малыш!

— Какой же малюсечка! — не унималась Юрина мама.

— Нет-нет, он набирает вес по возрасту, — гордо сообщил Филимон.

— Она всё равно тебя не слышит, — мрачно вставил кактус Кирилл.

— А ты помолчи, — фыркнул на него лимон Филимон. — Зануда-единоличник! Тебе не понять родительского счастья! Мама Юры прекрасно меня понимает! Это же практически… её внук!

— И такой круглюсечка! — Юрина мама сложила губы бантиком.

— Это он в меня, да, — захлопал листьями Филимон. — Я тоже в детстве был кругленький.

— Вот ведь чудеса, — сказала Юрина мама. — Юра мне рассказывал эту историю. Надо же, котик наш отирался-отирался тут, да и случайно опылил лимон.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся кактус Кирилл. — Так это Мурзик — твоя пчела?

— Какая тебе разница! — рявкнул на него лимон Филимон. — Мы все должны помогать друг другу. А вообще мой лимончик — это чудо! Чудо природы!

— Никакое не чудо! Просто Мурзик удачно махнул хвостом. Вот смехота!

— А вот и чудо! А тебя никто не спрашивает! Вы все мне вечно завидуете. Хорошо хоть, мама Юры разделяет мои чувства. Видишь, как радуется моей крошке.

— А скоро ты будешь большой, да? — продолжала Юрина мама разговаривать с малышом-лимончиком. — Вырастешь большой, жёлтенький!

— Да, он будет крупненький, — просиял лимон Филимон. — Крупненький и кругленький.

— Жёлтенький, вкусненький! — причмокнула мама Юры. — Прокручу тебя через мясорубку с сахаром — и зимой в чай! Милое дело!

— А-а-а-а-а!!! — в ужасе заорал лимон Филимон, а мама Юры отправилась дальше.

Следующими на очереди оказались фикусы Валентин и Вениамин.

— Так, — сказала мама Юры, внимательно их оглядев. — Это вообще некрасиво.

— Как это некрасиво? Это почему же? — возмутились в один голос фикусы. — У нас очень яркая и достойная внешность.

— Зачем же эти два куста ставить рядом? — недоумевала Юрина мама. — Ну нет. Давай-ка я тебя поставлю вон туда, а тебя — в другой угол, — и она решительно схватила Вениамина и потащила на другую сторону комнаты.

— Не-ет! — закричал Валентин. — Верните его!

— Верните меня! — вопил Вениамин. — Нас нельзя разлучать!

— Верните его! — завопили все остальные. — Верните их! Им нельзя по отдельности!

Но Юрина мама никого не слышала и безжалостно расставила Вениамина и Валентина в противоположные углы комнаты. Потом она заплела косу из листьев папоротника Демьяна и тут заметила несчастную орхидею Галатею.

— Ой, — грустно сказала она. — Это никуда, конечно, не годится. Сплошные корни и три листа. Какая-то сирота казанская. Ну-ка, подожди-ка! — Она порылась в своей бездонной корзинке, выудила оттуда лохматую пластиковую хризантему ядовито-жёлтого цвета и воткнула её прямо в Галатею. — Красота! — заключила мама Юры и отправилась дальше.

— Уберите от меня это, — еле слышно выдохнула орхидея Галатея. — Сейчас же, кто-нибудь, снимите с меня эту гадость, умоляю.

— Да кто же сейчас с тебя её снимет? — сказала розмарин Марина. — Ты же сама знаешь: пока Юрина мама тут, мы даже не можем пошевелиться. Подожди хотя бы до вечера.

— До вечера я не выдержу! — взвизгнула Галатея. — У меня всё отсохнет! От ужаса и позора! И от безвкусицы! Это омерзительно!

— Не кипятись ты так, — попыталась успокоить её Розалия Львовна. — Ну, не так уж и омерзительно. Цвет, конечно… резковатый, но вид у тебя вполне приличный. Даже почти… нарядный!

— Нарядный? Нарядный?! — взвилась орхидея Галатея. — Это ж куда я, по-вашему, могла так нарядиться? Я как будто сбежала с китайских… похорон! О-о-о-о! Держите меня, мне дурно!

— А ты чего такой кривенький и малюсенький? — спросила в этот момент мама Юры. — Ой, совсем плохонький… Может, тебя лучше выбросить?

— Она добралась до Покусая, — сделал вывод плющ Хвощ. — Надо срочно что-то делать!

— Сейчас я её отвлеку! — сказал венерина мухоловка Жорж и потянул Юрину маму за рукав, уцепившись за него острым зубом. — Мама Юры! Мадам? Красавица! Ну посмотрите же на меня! Не найдётся ли у вас с собой случайно пищевой моли? Хотя та, что из одёжного шкафа, тоже подойдёт. Вдруг вы прихватили с собой парочку насекомых? Вы бы очень меня выручили!

— Фу, а этот колючий какой-то, — отмахнулась от него Юрина мама и всплеснула руками: — Что ж вы такие разные и все вперемешку! Стоите тут как-то, я не знаю, вразброд! Хм-м… — она на минуту задумалась. — А знаете, что?

— Что-то мне подсказывает, что лучше нам этого не знать, — тихо сказал нарцисс Борис.

— Я вас сейчас расставлю как надо! — припечатала Юрина мама. — По росту! Вот будет красота!

И уже через пару часов вся зелёная мафия была расставлена так, словно их собрали для школьной фотографии: те, кто были повыше, заняли дальний ряд, посередине были собраны все растения среднего размера, а малыши выстроились впереди. Особую праздничность этой картине придавала лиана Диана, потому что Юрина мама посчитала, что развешивать длинные плети под потолком — тоже никуда не годится, аккуратно смотала их и подвязала ярко-красными лентами с бантами.

— Вот! — сказала она. — Вот теперь вы у меня просто красавцы. С вами я закончила, теперь можно заняться уборкой. Ох, ну и беспорядок тут у Юры.

Пока гудел пылесос, пыхтела стиральная машина, а по полу елозила швабра, вся зелёная банда-команда сохраняла напряжённое молчание. Только кактус Кирилл выразительно сопел так, что его было слышно абсолютно всем. Наконец он не выдержал и сказал:

— Теперь, я надеюсь, всем всё понятно? Больше не надо никому ничего объяснять, а? Все наконец-то сами убедились, до какой степени дошёл человеческий произвол? И доколе мы будем это терпеть, а? Я вас спрашиваю!

— Что надо подписать? — спросила орхидея Галатея. — Куда позвонить и кого вызвать? Я готова на всё! Меня пронзили! Этим мерзким пластиком пронзили моё хрупкое сердце! Вы только посмотрите, на что я похожа! Хоть одно растение на свете унижали так, как меня в этом доме? — взвыла она, а пластиковая хризантема над ней зашаталась.

— Ещё как унижали! — закричала лиана Диана, отплёвываясь от ниток, которые лезли из красных бантов. — И в моём случае это не просто унижение! Это ограничение свободы! Между прочим, ущемление моих прав!

— Ты про права шастать на кухню и портить продукты в холодильнике? — спросил папоротник Демьян.

— Ты на себя посмотри! — рявкнула на него связанная лиана Диана. — Из тебя вообще сплели макраме. Как ты собрался цвести в таком состоянии? Ещё триста лет будешь распутываться!

Все остальные тоже загалдели наперебой, подняли шум и крик и начали махать ветками и листьями.

— Тихо! — призвал их к порядку кактус Кирилл. — Я рад, что все осознали, что у нас тут назрела революционная ситуация. Верхи не могут нормально передвигаться, — он махнул в сторону лианы Дианы, — а низы подвергаются зверским унижениям. — Орхидея Галатея картинно всхлипнула. — У меня уже давно готов манифест, — продолжил он. — Основные тезисы вам знакомы. «Кактусы — против людей!».

— Фикусы — за свободу! — крикнул из дальнего угла Вениамин.

— Всем мухоловкам — по мухе, — с мрачным видом добавил венерина мухоловка Жорж.

— Фиалкам не идёт фиолетовый! — взвизгнула фиалка Наталка.

— Именно так! — кивнул кактус Кирилл. — Список требований может быть дополнен, но основная задача и цель ясна! Мы не будем больше терпеть человеческий произвол и насилие! Мы добьёмся свободы! Предлагаю сегодня же ночью отправить с Юриного компьютера письмо в Мировое ботаническое общество, а также распространить сообщение всем нашим коллегам по сети «Листограм». С революционным призывом!

— А может, лучше отправить в Мировое общество гонца? — спросил лимон Филимон, но ответить ему никто не успел, потому что Юрина мама вдруг посмотрела на часы, вскрикнула: «Ой!» — и стала метаться по комнате. Оказалось, она искала пульт от телевизора. Мама Юры вытащила на середину комнаты кресло, с удовольствием плюхнулась в него и нажала на красную кнопку.

— Телестудия «Аста ла виста» и мексиканское телевидение представляет! — раздалось из телевизора, и на экране замелькали какие-то люди в яркой одежде и красные розы.

— Успела! — радостно воскликнула Юрина мама. — Как раз вовремя! Сейчас только чайку принесу. — И она быстро умчалась на кухню, а телевизор загадочным низким голосом провозгласил:

— Телевизионный фильм «Любовь с шипами»! Триста пятнадцатая серия.

— Нет, это уже вышло за все возможные грани! — заорал кактус Кирилл. — Мы что, будем смотреть мексиканский сериал? Мы — высокоразвитые существа! Вы понимаете, до чего мы докатились? К чему нас принуждают?

— Да подожди ты, Кирилл, — вдруг отмахнулась от него Розалия Львовна. — Я же знаю это кино! У нас в регистратуре его всегда включали! Ой, как хорошо, я хоть выясню, нашла ли Розалинда своего ребёнка! Я же почти полгода пропустила!

— Какого ребёнка? — с интересом спросил лимон Филимон. — Что там про ребёнка?

Тут с кухни примчалась мама Юры, в руках у неё была чашка с чаем, которую она ловко пристроила на подлокотник кресла, и одна конфета «Ромашка».

— Только одну конфетку, — строго сказала Юрина мама сама себе. — А то не влезу в сарафанчик. Ну, что там? Давайте, показывайте скорее!

— А почему «Любовь с шипами»? — спросил гиацинт Василий. — Это что, про нашего Кирилла?

Все тут же захихикали, а кактус Кирилл состроил злющую гримасу.

— Да нет, — сказала Розалия Львовна и поправила красный цветок на макушке. — Просто тут главную героиню зовут Розалинда, ну, то есть Роза. Она такая дерзкая, прямо как роза с шипами. Так что с любовью у неё не очень ладится, сами понимаете.

— А что там всё-таки с ребёнком? — переспросил лимон Филимон.

— Ой, с ребёнком целая история! В общем, дело такое: Розалинда однажды пошла на стройку и потеряла память…

— Да вы что! — подскочил папоротник Демьян и тряхнул своей косой из длинных листьев. — Потеряла память? Это же прямо как я! Я же совершенно не помню, когда мне цвести! Надо же! Как интересно! Какой захватывающий сюжет! И что? И что дальше? Она потом вспомнила?

— А она была королевой красоты… — продолжала Розалия Львовна. — Когда-то давно. Но потом ей по ошибке сделали пластическую операцию, и она стала выглядеть по-другому. Как обычная девушка.

— Ой! Это же совсем про меня! — воскликнула орхидея Галатея. — Я же всегда была королевой красоты, а теперь выгляжу как затрапезная герань какая-то!

— Эй! Алё! — закричала герань Антонина. — У меня хотя бы цветы настоящие! А у тебя эти… как Розалия сказала? Да, вот, точно! Пластические!

— Пластиковые, — поправил её хвощ Плющ.

— Так что там с ребёнком?! — завопил лимон Филимон.

— А ребёнка она тоже потеряла, — кивнула Розалия Львовна.

— Вместе с памятью? — уточнил бонсай Покусай.

— Нет, сначала память, а потом ребёнка, — увлечённо рассказывала Розалия Львовна. — То есть она просто не помнит, куда дела своего родного ребёнка.

— Кровиночку… — всхлипнул лимон Филимон.

— То ли отдала кому-то на автобусной остановке, то ли пристроила в какой-то дорогой приют. Для богатых.

— Разве богатые раздают своих детей в приюты? — удивилась розмарин Марина.

— Только когда теряют память, — задумчиво произнёс нарцисс Борис.

— Тише вы! — шикнул на всех папоротник Демьян. — Там, кажется, начинается! Титры и песня закончились.

— Ага, точно! — обрадовалась Розалия Львовна. — Вот, видите, эта женщина, брюнетка с розой в волосах, — и есть та самая Розалинда. А тот мужичонка — Хосе Луис. Он вынужден притворяться доктором, хотя на самом деле он повар. А доктор — его брат-близнец, Хорхе Луис, просто их разлучили.

— Это про нас! — заорали в один голос с разных сторон комнаты фикусы Валентин и Вениамин. — Нас тоже разлучили! Какое жизненное кино!

— Какая вкусная конфета, — сказала мама Юры. — Пойду-ка, быстренько возьму ещё одну, от одной ничего не будет. — И убежала на кухню, а Розалия Львовна продолжила трагическим шёпотом:

— А вон тот, который с галстуком, — это злодей Серхио! У него есть банановая плантация!

— Бананы! Братаны! — подскочил банан Степан.

— Но ему в голову вживили чип…

— Мне сегодня, между прочим, тоже пытались… — вставила орхидея Галатея, но на неё тут же зашикали.

— И он вынужден выращивать бананы, хотя на самом деле их ненавидит!

— Это же про меня! — воскликнул венерина мухоловка Жорж. — Это прямо как я и сырники!

— Ой, как интересно, — сказала мама Юры, села в кресло и запихнула в рот конфету.

— Всё! Давайте смотреть! — крикнул лимон Филимон, и в это время Розалинда на экране спросила:

— Серхио? Ты должен признаться! Где мой ребёнок? Ты обещал мне сказать в обмен на страшную тайну, которую я тебе открыла.

— Ой, — сказала Розалия Львовна. — Она что, до сих пор так и не нашла Лусию? Полгода же прошло! Где ж её носило столько времени?

— Лусию! — всхлипнул лимон Филимон. — Как похоже на мою Зюзеньку! Я тоже её потеря-а-а-а-ал!

— Я обещал — значит, признаюсь, — пробасил мексиканец с усами. — Твоя родная дочь Лусия — на самом деле твоя приёмная дочь Бланка!

— Нет! — закричали одновременно Розалия Львовна и мама Юры. — Не может быть!

— Какой бред, — сказал кактус Кирилл. — Я отказываюсь участвовать в этой вашей… В этом балагане! Это же просто унизительно! Это же… дивная ерунда! Чепуха и чушь!

— Не хочешь, не смотри! — закричали все наперебой и уставились на экран, а кактус Кирилл демонстративно сложил на груди колючие руки и отвернулся к окну.

Но за окном не было ничего интересного, в то время как у него за спиной кипели настоящие мексиканские страсти. Все обсуждали героев, ругали злодеев, кричали, что это кино точь-в-точь про них. Лимон Филимон заливался слезами и то и дело вспоминал Зюзю, а потом принимался обцеловывать своего малыша-лимончика. Фикусы Валентин и Вениамин прониклись историей про разлучённых близнецов и кидали друг другу через всю комнату листья с записками, а мама Юры так увлеклась просмотром, что ни на что не обращала внимания, только изредка убегала на кухню за новой конфетой, и тогда каждый раз зелёная мафия кричала на неё, что им ничего не видно. А если кому-то что-то было непонятно, то Розалия Львовна с удовольствием принималась объяснять, кто есть кто и что к чему. В конце концов кактусу Кириллу стало скучно смотреть в окно, и он решил на минутку глянуть на экран. И тут…

Вся жизнь кактуса Кирилла перевернулась в один момент. Потому что никогда раньше он не видел ничего прекраснее. Главная героиня запутанного сериала брела куда-то по пустыне, а вокруг неё были… кактусы! Но что за кактусы! Вы себе не представляете. Это были гиганты, исполины, настоящие кактусовые божества! Они были намного выше любого из актёров, они как будто поднимались над горами и простирались почти до облаков. А какие у них были иглы…

— Кто это? — шёпотом произнёс кактус Кирилл. — Кто это такие?

— Это Мария Лопес и её служанка Хуана, — сообщила Розалия Львовна. — Они пошли искать приёмную дочку Бланку, потому что настоящая дочка Розалинды оказалась приёмной, а приёмная…

— Я не про людей! — рявкнул Кирилл. — Кактусы… Как они называются? Где они живут???

— Это, похоже, слоновые кактусы, — сказал бонсай Покусай. — Про них однажды показывали документальный фильм, но ты тогда был в лазарете.

— Они невероятные… — прошептал кактус Кирилл. — Какие они… Как к ним попасть? Мне нужно туда! Мне срочно нужно туда!

— Куда? — удивился венерина мухоловка Жорж. — В Мексику? Ты же хотел писать в ботаническое общество и поднимать революцию? Что, революция отменяется?

Но кактус Кирилл ничего ему не ответил. Он не мог отвести взгляда от экрана и ждал каждого нового кадра с божественно прекрасными колючими гигантами. К его неописуемому восторгу, в одной из сцен герои устроили скандал прямо возле такого кактуса, и Кирилл смог рассмотреть все его бороздки, каждую огромную иголку.

— Ой! — сказала вдруг мама Юры. — Совсем забыла! Хорошо, что села смотреть кино. Вот ведь какой хороший сериал, напомнил мне про важное дело! А то я вечно за него цепляюсь, за этого колючку! Ну-ка, сейчас я до него доберусь.

Она ушла на кухню, пробыла там довольно долго, а потом вернулась с ножницами и толстыми рукавицами, которые Юра обычно надевал, когда открывал духовку или брал что-то горячее или колючее. Юрина мама сняла с подоконника кактуса Кирилла, села в кресло, поставила его горшок себе на коленки и начала… одну за одной подстригать ножницами его иголки!!!

— А-а-а-а-а! — закричал лимон Филимон.

— Не-е-е-ет! — завопил хвощ Плющ.

— Убива-а-ают! — громче всех заорал венерина мухоловка Жорж.

— Помогите! Юра-а-а-а! — с двух сторон комнаты одновременно заголосили фикусы Валентин и Вениамин.

И только сам кактус Кирилл не произнёс ни единого слова. Представляете? Он даже не думал сопротивляться или колоться иголками, которых становилось всё меньше. Он не отрываясь, как заколдованный смотрел на экран с огромными кактусами.

— Вот вам и любовь. С шипами, — вздохнула Розалия Львовна.

Больше никто ничего не сказал, все только с пониманием кивнули и опять уставились на экран. Но не успела главная героиня добраться до пещеры, в которой прятался потерянный брат-близнец Хосе Луиса, а с ним и кто-то из её дочерей, как голос за кадром вдруг произнёс:

— Конец триста пятнадцатой серии. Продолжение следует!

— Не-е-е-е-ет! — заорала вся зелёная мафия.

— И что теперь будет? — пищала фиалка Наталка.

— Так она вспомнит или нет, в конце-то концов? — возмущался папоротник Демьян.

— И что, Серхио так и будет есть бананы? — вопил венерина мухоловка Жорж.

— А пластические операции «наоборот» бывают? — волновалась орхидея Галатея. — То есть она же будет опять королевой красоты?

— А ребёнок? Как же ребёнок? — скакал по подоконнику лимон Филимон.

И тут в комнате раздался жуткий вопль:

— Где мои иголки-и-и-и?!

— Ой! — сказала Юрина мама. — Какой странный кактус. Мне показалось, или он подпрыгнул? Наверное, просто переутомилась. Поставлю-ка я его лучше обратно. Жалко, что не успела всего достричь, ну да ладно, в другой раз.

— Никакого другого раза не будет! — бушевал кактус Кирилл. — Я подам на вас в суд! Это произвол! Вы отвлекли меня этим дурацким фильмом и воспользовались моим состоянием! Это преступление! Вызовите мне адвоката!!! Сейчас же! Я буду жаловаться!!! Кактусы — против людей!!!

Вот так и закончился этот день в доме ботаника Юры, который сейчас гостил у своей бабушки, а его мама в его отсутствие успела хорошенько похозяйничать. И хотя вы, наверное, думаете, что зелёная банда ужасно на неё за это обиделась, то ничего подобного. С этого дня все растения только и ждали, когда же, когда к ним наконец-то снова придёт Юрина мама и включит этот замечательный сериал. Всем так хотелось узнать, вернутся ли к Розалинде дети и память, удастся ли снова встретиться разлучённым братьям и станет ли бывшая королева красоты снова первой красавицей. А у кактуса Кирилла появилась новая цель: ему во что бы то ни стало нужно было разузнать, где же именно находится эта самая прекрасная на свете пустыня. Ему нужен был адрес! Он мечтал добраться до неё, чего бы ему это ни стоило. С этого дня та пустыня снилась ему каждый день! Он закрывал глаза и видел бескрайнее море песка и в нём — огромных колючих исполинов. Во сне он вдруг начинал расти, становился всё больше и больше и наконец превращался в одного из них. И ему было так хорошо среди его далёких таинственных родственников!

А тем временем совсем рядом с ним, в Юрином шкафу притаились его новые и довольно близкие родственники. И они явно что-то замышляли. «Алоэ?» — шёпотом звал один. «Каланхоэ!» — тут же отзывался другой, словно заправский шпион. Хм… Что же задумала эта странная парочка? Об этом мы с вами ещё непременно узнаем.

Глава 9

Как вы уже поняли, без приключений в доме ботаника Юры не проходило почти ни дня. И кто бы мог подумать, что в центре таких захватывающих событий могли оказаться обычные на первый взгляд комнатные растения. Но мы-то с вами успели выяснить, что Юрины растения были совсем не обычными и от них можно было ожидать чего угодно!

Только ранним утром, перед самым рассветом, они ненадолго засыпали после своих ночных выходок и бесконечных авантюр. Смотрите, как трогательно они посапывают: вон там лимон Филимон укачивает своего крошку-лимончика, а там, разинув зубастую пасть, похрапывает венерина мухоловка Жорж. Китайская роза Розалия Львовна, когда спит, иногда вздрагивает и охает — наверное, ей снится её прежняя жизнь в регистратуре поликлиники. А фикусы Вениамин и Валентин во сне сладко улыбаются: когда Юра вернулся от бабушки, он немедленно поставил их рядом, ведь верных друзей нельзя разлучать, им так плохо друг без друга. Орхидея Галатея изящно сложила листики — настоящая спящая красавица, — у неё уже появились новые цветы и бутоны! Папоротник Демьян что-то бормочет, раскидав во все стороны свои длинные листья. Хвощ Плющ и плющ Хвощ всё время беспокойно ворочаются — ничего удивительного, они ведь такие непоседы, а кактус Кирилл смотрит свои любимые сны про жаркие пустыни. Раннее утро — самое волшебное время! Красота, тишина и покой. Хотя… Ну-ка, постойте. Вы ничего не слышите? Как будто кто-то кого-то позвал! Так и есть! В полной тишине из Юриного шкафа вдруг раздалось тихое постукивание, а за ним напряжённый шёпот:

— Алоэ? Ал-лоэ?!

Не прошло и минуты, как из-за письменного стола тоже послышался тихий стук, а за ним:

— Каланхоэ? Каланхоэ! Приём! Апчхи! — Видимо, Юриной маме не удалось вытереть всю пыль в доме.

— Приём! Алоэ? — послышалось уже откуда-то из обувной коробки, где Юра хранил разные детальки от увлажнителей, термометров и других приборов, в которых, честно говоря, он не очень хорошо разбирался, но никогда не знал, какая деталька может ему пригодиться, а потому никогда ничего не выбрасывал.

— Каланхоэ! Я на месте! — пискнул тонкий голосок из-под абажура настольной лампы.

— Алоэ! Ал-лоэ! Продолжайте выполнять задание! — пробасил кто-то из-за плотной шторы.

— Каланхоэ! Каланхоэ! Всё идёт по плану! — отозвался шёпот уже с вешалки с Юриными рубашками.

— Алоэ! Ал-лоэ! Приём! — сообщил его напарник с книжной полки над Юриным диваном, и тут… ой! Прямо на голову Юре вдруг свалился толстый ботанический справочник.

— Что? Кто? — Юра испуганно подскочил и начал шарить по тумбочке в поисках очков. — Уже утро? Я опаздываю? Лекция? Профессор? — Он наконец-то нащупал очки, нацепил их на нос и посмотрел на будильник: — Ох, ещё такая рань…

Юра снял очки, повернулся на другой бок и снова заснул. А с полки над ним раздался сердитый шёпот:

— Агент Каланхоэ! Зачем вы свалили книжку? Вы провалили задание! Будете оштрафованы за преступную неуклюжесть!

— Да замолчите вы уже в конце концов или нет? — возмутился кактус Кирилл, который тоже проснулся от перешёптываний и грохота. — Что вы тут снова затеяли?

— И не говори, Кирилл, — подхватила лиана Диана. — Какая-то неугомонная парочка, всё время везде шастают, рыщут и шепчутся!

— Мы исследуем нашу территорию, — с гордым видом сообщил Каланхоэ.

— Какую такую вашу? — смачно зевнул венерина мухоловка Жорж. — А то у нас тут со злобными захватчиками территорий разговор короткий. Повидали мы тут… разных…

— Не напоминай, — буркнул папоротник Демьян.

— Мы исследуем нашу подшефную территорию! — звонко отрапортовал Каланхоэ.

— С проживающим на ней подшефным человеком! — подхватил Алоэ.

— Которого мы будем лечить! — объявили они хором.

— Это зачем же? — удивилась Розалия Львовна. Видимо, неугомонная парочка успела перебудить всю зелёную команду.

— Юра ничем не болеет, — поддержала её герань Антонина. — Мы строго следим за его здоровьем! Зачем вам его лечить?

— Потому что мы — лекарственные растения! Эффективно помогаем при многих болезнях! — хором выпалили Алоэ и Каланхоэ.

— Спасибо, — сказал кактус Кирилл. — У нас нет никаких болезней, нам не надо эффективно помогать. Можете возвращаться туда, откуда взялись. Откуда вы, кстати?

— Нас купила та добрая женщина, — просиял Алоэ.

— В магазине «Шестёрочка»! — уточнил Каланхоэ.

— По акции! — добавили они в один голос.

— Интересно, что ж это была за акция? — тихо спросил бонсай Покусай.

— Два балбеса по цене одного, — вздохнул папоротник Демьян.

— А вот и нет! — возмутились Алоэ и Каланхоэ и хором продекламировали: — «Лекарственные растения — без таблеток лечение!» — И добавили: — Так что теперь мы будем лечить подшефного человека!

— Но он не болеет! — сказали все остальные.

— Это просто вы безответственно к нему относитесь, — хмыкнул Алоэ.

— А мы вчера слышали, как он чихнул! — добавил Каланхоэ.

— Так и Алоэ сегодня тоже чихал, — пожала плечами орхидея Галатея. — Мы все иногда чихаем.

— Мы всех вас вылечим! — радостно подскочили Алоэ и Каланхоэ.

— Никогда не видел таких упрямых, — сказал кактус Кирилл. — С нашим Юрой всё в порядке. И с нами всё в порядке. Дайте нам уже поспать. Вы же видите: тут живут редкие ценные растения, уникальные экземпляры, в отличие от вас. Нам нужен полноценный отдых.

— А вот и ничего подобного, — подскочил Каланхоэ. — Ценные и важные — это мы! Потому что лекарственные! А от вас людям никакого толку! Вы — бесполезные.

— Что-о-о?! — вскипел кактус Кирилл.

— Но мы всё равно можем и вас тоже вылечить! — радостно добавил Алоэ.

— Вот ведь свалились на нашу голову… — пробурчала герань Антонина.

— От головных болей мы тоже отменно помогаем!

— Мы вас вылечим прямо сейчас!

— Где именно у вас голова?

— Давайте я к ней приложусь! — наперебой затарахтели Алоэ-Каланхоэ.

— Ой, уберите их от меня, — сказала герань Антонина и спряталась за раскидистого папоротника Демьяна.

— А вот у вас зубы случайно не болят? — лекарственная парочка ринулась к венериной мухоловке Жоржу. — У вас такое выражение лица, знаете ли… Очень характерное при зубной боли! А мы отлично помогаем от зубной боли… — затараторили они, не давая Жоржу вставить ни слова. — Буквально три капельки лечебного сока, и вы будете как новенький! Давайте, открывайте пошире ротик!

— Мама дорогая, — сказал венерина мухоловка Жорж, крепко сцепил челюсти и категорично помотал головой: — Не-не-не!

— Хм, жаль. Это очень несознательное поведение, — нахмурился Алоэ.

— Если зубы не лечить, их придётся удалить! — продекламировал Каланхоэ. — Удалить, кстати, тоже можем. Хотите? Мы сейчас их быстренько удалим! Открывайте же рот!

— Да что же вы за настырные типы? — не выдержал бонсай Покусай. — Вы что, не видите? Мы ни на что не жалуемся и о Юре тоже прекрасно заботимся. Не надо приставать к нам с вашими услугами, мы совершенно в них не нуждаемся.

— А вы чего такой бледный? — спросил Алоэ.

Бонсай Покусай даже опешил от такой бесцеремонности.

— Очень бледный, да, — закивал Каланхоэ. — И хлипкий. У вас, наверное, рахит! Точно, рахит!

Они с Алоэ переглянулись и отрапортовали хором:

— «Если вдруг у вас рахит, организм у вас хандрит!»

— Мы непременно вас вылечим, — сказал Алоэ. — Повысим ваш аппетит и жизненные силы, вы мигом позеленеете и вырастете большим и толстым!

— Но я вовсе не собираюсь вырастать большим и толстым! — возмутился Покусай. — Я бонсай, а не дуб в парке! Я не должен быть толстым и большим! Я прекрасен такой, как есть! Я несу людям гармонию и мир.

Алоэ и Каланхоэ уставились на него маленькими глазками, дождались, пока он договорит, и одновременно вынесли вердикт.

— Фаза отрицания, очевидно, — сказал Каланхоэ. — Вы согласны, коллега?

— Да-да, и факт пищевого расстройства тоже налицо, — закивал Алоэ. — И с нервишками у него неладно. Похоже на депрессию. Пропишем настойку, капли и массаж. И пятиразовое питание. Может, ещё и выправится.

— А ну-ка, прекратите! — рявкнул на них кактус Кирилл. — Хватит говорить всем гадости! И давать советы, о которых вас никто не просит! Мы отлично жили без вас!

— И результаты, как говорится, не заставили себя ждать, — Алоэ состроил грустную гримасу. — Тут даже не букет, а целый ботанический сад самых различных заболеваний. Как хорошо, что мы от них всех помогаем!

— Мы ничем не болеем! — завопили все сразу.

— Отсутствие явных симптомов ещё не говорит о том, что вы не болеете. Мы — специалисты, нам виднее! А вам с вашим лишним весом вообще вредно так волноваться, — Каланхоэ повернулся к кактусу Кириллу. — Того и гляди — хлоп.

— Что ещё за «хлоп»? — кактус Кирилл совершенно обалдел от такого хамства.

— Хлоп — и всё! — весело улыбнулись Алоэ-Каланхоэи запели: — «Тот, кто в ширину растё-о-о-т… от ожирения помрёт! Мы поможем похудеть и триста лет не помереть!»

— Правильно не «похудеть», а «похудать», — сказал Алоэ. — Там в магазине на бумажке рядом с нами было написано: «Полезно для „похудания“».

— Точно! — кивнул Каланхоэ, и они тут же снова пропели: — «Мы поможем похуда-ать и триста лет не помира-ать!»

— А может, всё-таки «похудеть»? — сказал Алоэ, и они с Каланхоэ нахмурились.

— Так, ну всё, хватит! — заорал кактус Кирилл. — Не желаю больше вас слышать. Ни слова! Ни про «похудеть», ни про «похудать»! Дайте нам уже всем поспать! И скажите спасибо, что вам вообще разрешили тут остаться! А будете нам надоедать, мы пожалуемся Юре, и он вас вышвырнет! В форточку.

— Мания величия, — прошептал Алоэ, и Каланхоэ быстро кивнул ему в ответ, но больше они ничего не сказали, состроив невинные физиономии.

— Сейчас объявляю тихий час до рассвета, — сказал кактус Кирилл. — Нет, пожалуй, давайте поспим подольше, пока Юра не уйдёт на занятия. Всем нужно прийти в себя после этого балагана. А потом не забудьте: у нас сегодня важное собрание, присутствовать всем обязательно! — Тут он повернулся к Алоэ и Каланхоэ и добавил: — Новеньких я на собрание не приглашаю. Обойдёмся как-нибудь своими силами.

Все разбрелись по своим местам и снова заснули. Только агенты Алоэ и Каланхоэ спать, разумеется, даже не собирались. Они взобрались на комод и стали наблюдать за мирно спящим Юрой.

— Не чихает, — расстроенно констатировал Алоэ через некоторое время.

— И даже не кашляет, — сказал Каланхоэ.

— И не храпит, — вздохнул Алоэ.

— О! Почесал ухо! Почесал ухо!

— Ура! Вдруг всё-таки чесотка! Вот нам повезло! Ух, мы его вылечим!

Они просияли и на некоторое время затихли.

— Ну и почему он больше не чешется? — спросил Алоэ.

— Не знаю, — вздохнул Каланхоэ.

— И не чихает.

— И не кашляет…

— Хоть бы зубами поскрипел…

— Или прошёлся бы во сне…

— Неужели эти все… — Каланхоэ обвёл взглядом комнату, — неужели эти местные зелёные правы? И он на самом деле ничем не болеет?

— Да ладно тебе, так не бывает, — отмахнулся от него Алоэ.

— Ну а вдруг? Вдруг они правы? — не умолкал Каланхоэ. — Что же нам тогда делать? Они-то не хотят, чтобы мы лечили их. Да и вообще, наше призвание — лечить человека. Служить человеку!

— И человек мне этот нравится! Смотри, как мило подложил ладошку под щёку!

— Да, отличный подшефный человек нам попался… — вздохнул с довольным видом Каланхоэ.

— А знаешь, что? — вдруг подпрыгнул Алоэ.

— Что? — Каланхоэ сделал огромные глаза.

— Мы всё равно должны его вылечить, правильно?

— Правильно!

— А если он не болеет, то что?

— То что?

— То мы должны сделать так, чтобы он заболел!

— Точно!

— Здорового же нам не вылечить?

— Ага!

— Значит, мы его сначала заболеем, то есть придумаем, как бы сделать так, чтобы он заболел, а потом…

— Мы его вылечим! — радостно подхватил Каланхоэ, и они ударили по рукам. То есть, конечно, по листикам. Хотя Каланхоэ и не очень любил это делать, потому что листья у Алоэ были с колючками.

Но как следует обдумать план, как бы заставить Юру поскорее заболеть, парочке лекарственных авантюристов не удалось. Как и обещал, кактус Кирилл организовал очень важное общее собрание. Все собрались у подоконника, на котором восседал сам Кирилл, вот только Алоэ с Каланхоэ устроились чуть подальше и спрятались за шторой, чтобы их не было видно, зато им оттуда было прекрасно слышно.

— Итак, мои верные герои! — начал кактус Кирилл. — Как мы уже обсудили на прошлом стихийном собрании…

— Стихийном — это когда шёл сильный дождь с градом, или когда гиацинт Василий рвался почитать нам свои стихи? — уточнила лиана Диана.

— Стихийном — это значит внезапном! — строго сказал ей кактус Кирилл, а Розалия Львовна тихо шепнула:

— Это когда Юрина мама нам всем тут… как бы это поприличней сказать… кашпо начистила! Ну, ты помнишь? Мы ещё потом кино смотрели.

— Так вот! — продолжал кактус Кирилл. — На прошлом собрании мы единогласно осознали и постановили, что больше не будем терпеть человеческий произвол, и поэтому как можно скорее должны отправить в Мировое ботаническое общество манифест с нашими требованиями, а в сети «Листограм» распространить призывы к революции.

В этот момент Алоэ и Каланхоэ за шторой испуганно переглянулись. А кактус Кирилл продолжил:

— Предлагаю перейти к активным действиям прямо сейчас. Хвощ Плющ и плющ Хвощ проберутся к Юриному компьютеру. Жорж поможет им его открыть. Если не получится, Валентин и Вениамин будут на подхвате!

— Мы тут! — откликнулась фикусы.

— Пароль от Юриной почты мы знаем уже давно: «Ботаника — главная наука в мире» в одно слово без пробелов. Лиана Диана будет печатать, а я буду диктовать. Потом поставим подписи и отправим. Без промедлений!

— А не лучше ли перестраховаться и отправить ещё и гонца? — спросил лимон Филимон. — Дело всё-таки серьёзное.

— Да кто ж сейчас согласится? — всплеснула листьями китайская роза Розалия Львовна. — На улице-то уже вон — осень и заморозки. Рановато, конечно, в этом году холода наступили. Если бы мы хоть иногда бывали на улице, то ещё ничего — были бы привычные, закалённые. А так — пиши пропало, замёрзнет наш гонец! Вон, сегодня какой ветрюган на улице! Так и стучит по окнам.

— И как вы вообще себе это представляете? — сказала сверху лиана Диана. — Кто-то из наших поедет один в трамвае? Его же мигом высадят.

— Может, и не мигом, может, до метро доберётся, — задумчиво сказал нарцисс Борис. — Но только если кто-то совсем незаметный. Я не подойду, — и он с довольным видом посмотрел на себя в зеркало в двери Юриного шкафа.

— Никаких гонцов не будет, — строго сказал кактус Кирилл. — Мы отправим манифест по электронной почте. А потом будем переходить к активным действиям.

Алоэ и Каланхоэ снова тревожно переглянулись.

— Самое главное, — кактус Кирилл поднял вверх колючий указательный палец, — не бояться трудностей! И не забыть наши лозунги! Очень может быть, что нас разлучат! Тогда нам придётся сражаться поодиночке! Но где бы мы ни оказались, мы должны помнить нашу главную цель! Люди должны узнать, кто из нас главный! И передать нам власть! Произвол и насилие должны прекратиться!

— И подстригание! — крикнули в один голос фикусы Вениамин и Валентин.

— И пересаживание, когда никто не просит! — добавила орхидея Галатея.

— Люди будут прислуживать нам! Сначала они принесут нам свои извинения, а потом будут выполнять все наши желания! Мы будем отдавать им приказы! Мы — высокоразвитые существа! Мы этого достойны! Кактусы — против людей! — громко крикнул он.

— Фикусы — за свободу!

— Всем мухоловкам — по мухе!

— Фиалкам не идёт фиолетовый!

— Кактусы — против людей!

— Фикусы — за свободу!

Все зашумели и стали вместе скандировать, подпрыгивать на подоконнике, размахивать ветками и обниматься. Вот только два затаившихся за шторой лекарственных растения не проронили ни слова. Они молча кивнули друг другу и бесшумно прошмыгнули в коридор за вешалку, где никто не мог их услышать. Там они тут же начали громко шептаться.

— Ты это слышал? — спросил Алоэ.

— Да! Да-а! — в ужасе кивнул Каланхоэ. — Они против людей!

— Ты уверен? — переспросил Алоэ. — Мне до сих пор кажется, что мне послышалось. Как же такое возможно? Комнатные растения! Наше призвание — служить людям! Радовать их! Чистить им воздух!

— И ауру! — добавил Каланхоэ. — Каланхоэ очень полезны для ауры и вообще для энергетики в доме.

— Вот-вот, — кивнул Алоэ. — Они тут совсем сошли с ума! Хотят поднять революцию!

— И как мы тогда сможем вылечить Юру? Подшефного человека? — шёпотом воскликнул Каланхоэ.

— Подожди, не так быстро, — и Алоэ схватился за голову толстыми колючими листьями. — Значит так. У нас с тобой был план.

— Был, — с готовностью кивнул Каланхоэ.

— Чтобы человек заболел, а потом мы бы его вылечили!

— Да, — снова кивнул Каланхоэ, и листики у него затряслись.

— Но только что мы узнали, что нашему человеку грозит опасность!

— Да-а-а! — всхлипнул Каланхоэ.

— А когда человек в опасности, он часто забывает про болезни и уж тем более про лечение. А значит, что?

— Что?

— Значит, сначала мы должны устранить опасность! А потом уже действовать по нашему плану: «Заболеть и вылечить!».

— Согласен! — рьяно кивнул Каланхоэ. — Устранить! И вылечить!

— Кактусы — против людей! — снова раздалось из комнаты.

— Я думаю, агент Каланхоэ, вам всё понятно? — сказал Алоэ с ужасно серьёзным видом.

— Задание понял, агент Алоэ, — ответил его напарник. — Мы знаем, кто тут против нашего человека!

— И не допустим этого безобразия!

Распустив собрание, кактус Кирилл дал всем полчаса на подготовку, а сам сидел на краю своего горшка и болтал ногами в маленьких кедах. Он был ужасно доволен собой и своей зелёной командой. Более того, он жутко гордился своими сородичами. Даже бонсай Покусай и базилик Антоша перешли на его сторону благодаря всяким событиям, случившимся в последнее время. До его мечты осталось совсем рукой подать! Кактус Кирилл прикрыл глаза и улыбнулся.

— А-а-а-а-а! — раздались вдруг совсем рядом чьи-то рыдания.

Кактус Кирилл открыл глаза и застонал: рядом с ним стоял Каланхоэ и размазывал по листьям слёзы.

— И чего тебе опять от меня нужно? — спросил кактус Кирилл. — Сто раз уже сказал: я не буду лечиться!

— Я не за этим, — помотал головой Каланхоэ.

— А в чём тогда дело?

— По-мо-ги-ите-е! — зарыдал Каланхоэ так, что все листья на нём затряслись. — Спаси-и-и-ите-е!

— Что случилось и кого надо спасать? — со вздохом спросил кактус Кирилл. — Если вы опять собрались спасать человека Юру от чихания или бонсая Покусая от рахита, то давайте без меня. Мне сейчас не до вас, честное слово.

— Не-е-ет! — всхлипнул Каланхоэ. — Это Алоэ!!! Он в беде! Его надо спасать! Скорее! Помоги-и-ите-е-е! — заорал он во всё горло.

На крики, разумеется, сбежалась вся зелёная команда.

— Что стряслось? — спросила сверху лиана Диана.

— Кого от кого спасать? — уточнил папоротник Демьян.

— Ты чего это ревёшь? — строго спросила Розалия Львовна.

— Эй, братан, закрой фонтан! — брякнул банан Степан.

Но Каланхоэ продолжал рыдать и тянуть за собой куда-то кактуса Кирилла. Наконец, он на минуту перестал всхлипывать, икнул и сказал:

— Это всё Алоэ! Он решил выпрыгнуть из окна!

— Что? Как? Зачем? Что с ним случилось? — переполошились все.

— Он очень ранимый, — всхлипнул Каланхоэ. — Очень чувствительный!

— И что?

— Он понял, что никому здесь не нужны его целебные свойства… Что он никому не нужен! Что нам тут никто не ра-а-а-ад, — снова разрыдался Каланхоэ. — И Алоэ решил, что ему незачем жить! Он хочет выпрыгнуть из окна!

— Он что, с ума сошёл? — подскочил лимон Филимон.

— Тут же пятый этаж! — взвизгнула орхидея Галатея.

— Спасите его!!! — завопил Каланхоэ.

— Да где он, этот твой Алоэ? Говори скорей! Вот ненормальные, навязались вы на мою голову! — крикнул кактус Кирилл.

— Он там! На подоконнике! На кухне!

Кактус Кирилл, как настоящий супергерой, не стал ждать ни минуты. Он ловко соскочил с подоконника и помчался на кухню. Там, с обратной стороны стекла, на высоте пятого этажа и в самом деле стоял Алоэ. На улице бушевал осенний ветер, по стеклу стучали тяжёлые дождевые капли, и Алоэ выглядел таким маленьким, таким беззащитным!

— Не делай глупостей! — крикнул ему кактус Кирилл так громко, как только мог. — Не вздумай прыгать! Я сейчас тебя вытащу!

— Пожалуйста! Пожалуйста! Спасите его! — причитал у него за спиной Каланхоэ.

В три прыжка кактус Кирилл оказался у приоткрытого окна. Он посмотрел вниз, и у него немного закружилась голова — они ведь были на пятом этаже, так высоко от земли.

— Дай сюда лист! Протяни мне свой лист! — крикнул Кирилл Алоэ, но тот только плотнее сжал свои колючие листья и помотал головой.

— Он прыгнет! Он точно прыгнет! Он так и сказал — жизнь ему теперь не мила, раз никто не хочет лечиться! — верещал Каланхоэ.

— Ему бы самому хорошенько подлечиться, — буркнул себе под нос отважный кактус Кирилл и снова громко крикнул в щель, откуда свистел ледяной ветер: — Ты всем нам нужен, Алоэ! Не делай глупостей! Мы согласны лечиться! Иди сюда!

Но Алоэ снова не сдвинулся с места ни на сантиметр, а только поманил Кирилла к себе.

— Мне страшно, — едва-едва выговорил он. — Мне очень страшно! Помогите…

— Он не сможет вернуться сам! — прорыдал Каланхоэ. — Я потерял моего верного дру-у-уга!

— Прекрати рыдать! — крикнул на него Кирилл. — Я его сейчас вытащу.

И храбрый кактус Кирилл распахнул окно и бесстрашно шагнул на ледяной металлический подоконник.

— Давай лист! Я тебя удержу! Не бойся! — успел крикнуть он, не ожидая от милого лекарственного растения никакой подлости…

Но стоило кактусу Кириллу оказаться по ту сторону окна, как коварный Алоэ резко перескочил через него, влетел на кухню и… захлопнул окно!!! А потом они с Каланхоэ подпрыгнули, уцепились за ручку и… отломили её! Ещё сегодня на рассвете, исследуя территорию, они выяснили, что защёлка на окне едва держится, и уже тогда подумали, что это может им пригодиться. И вот окно оказалось заперто. А там — с той стороны, на узком железном подоконнике, — прижавшись к ледяному стеклу, стоял кактус Кирилл, и в его глазах застыл ужас.

— Вы что творите! — завопил бонсай Покусай.

— Немедленно откройте окно! — закричала орхидея Галатея.

— Сама и открой! — закричали ей в ответ Алоэ и Каланхоэ, размахивая отломанной ручкой.

— Он же упадёт! Он же разобьётся! — причитала Розалия Львовна.

— Кирилл! Держись! — крикнули в один голос фикусы Валентин и Вениамин и бесстрашно бросились к окну, но милый с виду Алоэ вдруг вонзил в них свои острые колючки, а Каланхоэ ловко выхватил из ящика две вилки и вооружился ими, словно пиками.

— Думали, мы слабаки? Не на таких напали! — крикнули они с Алоэ. — Так просто вам с нами не справиться!

На кухне ботаника Юры назревало настоящее сражение. За окном на пронизывающем резком ветру от страха и жуткого холода дрожал кактус Кирилл. Он не мог смотреть вниз, потому что ужасно боялся высоты, и не хотел смотреть в окно квартиры — кактус не мог поверить своим глазам: два милейших комнатных растения оказались сущими бандитами — один без разбору тыкал во всех шипами, а другой размахивал вилками, как заправский ниндзя. А что же Юра? Где же был в это время наш Юра?

Юра преспокойно сидел на лекции профессора Колокольчикова и старательно записывал в тетрадку разные интересные факты из жизни драконового дерева. Это была интереснейшая лекция, и Юра обожал драконовые деревья. Как вдруг у него в кармане задрожал телефон. Юра всегда выключал звук телефона на лекциях, чтобы никому не мешать, и сейчас он тоже не собирался ни с кем разговаривать, но всё-таки незаметно достал из кармана телефон, чтобы посмотреть, кто это ему звонит. Оказалось, это была его пожилая милая соседка, Марина Семёновна, которая иногда приглашала Юру на чай, чтобы поболтать с ним о фиалках. Она была большой любительницей фиалок и, когда Юра однажды подарил ей на день рождения редкую розовую фиалку в крапинку, чуть не расплакалась от счастья. Надо ли говорить, что теперь Юра был её самым любимым соседом. Но сейчас он никак не мог разговаривать с ней о фиалках, поэтому быстро сбросил звонок и убрал телефон в карман. Однако телефон задрожал снова и всё никак не унимался. Юра уже стал злиться на назойливую соседку, но тут телефон всё-таки утих, а потом спустя пару минут Юре пришло сообщение. Он вздохнул, но всё же достал телефон и прочитал короткий текст, а потом резко вскочил и, прокричав: «Простите меня, профессор!» — словно стремительная молния, выбежал из класса.

Наверное, обычный человек, получив такое сообщение, просто посмеялся бы или решил, что его разыграли. Но ведь это был не обычный человек, а наш с вами добрый друг — ботаник Юра. И когда он прочёл, что у него на подоконнике, снаружи, на огромной высоте пятого этажа стоит большой круглый кактус, он не думал ни одной минуты. Он промчался мимо гардероба и не стал надевать ни шапку, ни шарф, ни курточку! В одной рубашке и брюках Юра мчался на своём самокате под пронзительным ветром и ледяным дождём, который вот-вот был готов превратиться в снег. Рубашка быстро промокла, и Юрины кудри тоже, и он почти ничего не видел в мокрых очках. Но мчался как можно скорее, чтобы спасти свой любимый кактус.

Теперь вы, наверное, уже не думаете, что эта книга очень скучная. Таких погонь и приключений не встретишь и в заправском детективе! Бедный кактус Кирилл! Он уже знал, что его мечте не суждено сбыться. Стоя на узком подоконнике, он мысленно попрощался и с прекрасной пустыней, и с исполинскими мексиканскими кактусами. В последние минуты ему ещё привиделся профессор Колокольчиков с опахалом, и Кирилл с трудом улыбнулся.

— Прощайте, профессор, — едва слышно произнёс он. — Прощай, Юра…

Но тут окно изнутри распахнулось, и кто-то голыми руками отважно схватил бедолагу Кирилла и прижал его к мокрой зелёной рубашке.

Так они и сидели на полу на кухне — мокрый кактус Кирилл и насквозь мокрый Юра. А вся зелёная братия молча подглядывала за ними из-за угла, только Розалия Львовна тихонько всхлипывала. Наконец Юра с трудом отдышался, посмотрел на колючую макушку Кирилла и сказал:

— Как же ты меня напугал. Никогда больше так не делай.

Потом он посидел ещё несколько минут и сказал:

— Вот только как же ты там оказался? Сюда же никто не приходил… Мама сейчас в командировке. А когда я уходил, ты стоял на своём месте, на подоконнике, я точно это помню, я же тебе ещё помахал и сказал: «До вечера!»

Тут Юра повернулся и увидел под кухонным столом… Алоэ и Каланхоэ. А рядом с ними валялась оконная ручка и две вилки.

— Хм… — сказал Юра. — Конечно, я могу ошибаться, но что-то подсказывает мне, что вы, мои дорогие, не так просты, как кажетесь. И я ничуть не удивлюсь, если выяснится, что у вас есть своя собственная тайная жизнь!

Глава 10

— Негодяи! — кричал кактус Кирилл с пола. Стоять где-то выше, даже на самой низкой табуретке, он теперь отказывался.

— Бандиты и мерзавцы! — вопила Розалия Львовна, потрясая сразу всеми листьями.

— Убирайтесь отсюда немедленно! — злобно наступал папоротник Демьян.

— Я их сейчас прокушу насквозь! — свирепо щёлкал зубастыми челюстями венерина мухоловка Жорж.

— Вы чуть не убили Кирилла! — визжала орхидея Галатея.

— Вы чуть не убили Юру! — рыдала лиана Диана.

— Да мы же спасали вашего Юру! — пытались защищаться Алоэ и Каланхоэ, причём Каланхоэ так и не выпускал из листьев оконную ручку, размахивая ею, как оружием.

Но никакие аргументы не могли им помочь, потому что все прекрасно знали, что именно произошло и кто это всё подстроил.

Казалось бы, этот длинный день, полный тревог и ужасных событий, чуть было не стоивший жизни кактусу Кириллу, наконец-то закончился, но страсти в рядах зелёной мафии никак не утихали. Все наши герои уже перебрались на свои места в комнату, но и Алоэ с Каланхоэ тоже оказались здесь — Юра вытащил их из-под стола на кухне и кое-как пристроил на ближайшую полку: он слишком устал и промок, у него совсем не было сил. Поэтому он поставил чайник и отправился принимать горячий душ.

— От кого же вы его спасали? — кричали в один голос фикусы Валентин и Вениамин.

— Да от вас же! От вас! — не сдавалась коварная парочка.

— Зачем спасать от нас нашего собственного Юру, скажите на милость? — возмутился бонсай Покусай.

— А затем, что мы всё слышали! — взвизгнул Алоэ. — Это ваше тайное собрание. Мы прятались за шторой и подслушивали! Вы собираетесь устроить бунт. Вы — против людей! Особенно этот ваш кактус! Он — главный враг людей! А мы — за людей! Мы хорошие. Мы всех вылечим!

— Вы ненормальные маньяки и бандиты! — завопили все разом, а Каланхоэ тихо поманил Алоэ к себе и прошептал:

— Надо сменить тактику, коллега, иначе нам тут несдобровать. Как только подшефный человек ляжет спать, они вытолкают нас в форточку. А там высоко, ты сам видел.

— Всё понял, — кивнул Алоэ и громко сказал: — Но мы раскаялись! И готовы примкнуть к вашим рядам. Мы отлично владеем различной офисной техникой, так что можем прямо сегодня забраться в компьютер вашего Юры и отправить манифест в Мировое ботаническое общество.

— Да! — бодро подхватил Каланхоэ. — Пароль мы запомнили. «Ботаника — главная наука в мире». Без пробелов! Да здравствует революция!

— Ишь ты, как они резво переметнулись, — сказал хвощ Плющ.

— Ещё и пароль запомнили, — хмыкнул плющ Хвощ.

И все снова расшумелись.

— Значит так, — спокойным уверенным тоном сказал кактус Кирилл. — Вы двое, слушайте внимательно. Мы не будем применять к вам физическую силу, хотя у меня, честно сказать, очень чешутся иголки. Но мы выше этого. Мы просто не желаем иметь с вами ничего общего. Я и сам, знаете, в прошлом позволял себе иногда такое, что до сих пор стыдно. — Он быстро глянул на бонсая Покусая. — Но я изменился, меня тут все знают и могут это подтвердить. И я всех знаю. Мы друг другу доверяем. А таких типов, как вы, нам тут не надо. И помощи вашей тоже. Собирайте свои вещи, и скатертью дорога. Хотите, отправим вас в мусорном мешке; хотите, через форточку; хотите, сами уходите. Мы вас не тронем. Доберётесь до общего коридора и лестницы — там вас кто-нибудь, глядишь, и подберёт. Хотя я ему не завидую.

— Уходите, — кивнул папоротник Демьян.

— Вон отсюда, — прошипела свысока лиана Диана.

— Да подождите вы, — подпрыгнул Алоэ. — Зачем же нам уходить?

Папоротник Демьян уже раскрутил длинный лист и собирался отвесить Алоэ оплеуху, но тут в комнату вернулся Юра. Вид у него был неважный: щёки горели, волосы торчали во все стороны, а футболка была надета сразу и задом наперёд, и наизнанку.

— Что-то я очень устал, мои дорогие, — сказал Юра. — Не обижайтесь на меня, я полью вас завтра, и удобрю, и пересажу… и полью… — Он рухнул на кровать и тут же заснул.

— Вот! Видите, что вы натворили! — закричала лиана Диана. — У Юры нет сил даже полить нас! Вот сидите теперь тоже… и сохните!

— А нам как раз вреден чрезмерный полив! — радостно заявил Алоэ, но Каланхоэ толкнул его острым листом в бок, и тот быстро замолчал.

— Кирилл, так что мы будем делать? — спросил нарцисс Борис. — Юра спит, компьютер свободен.

— «Ботаника — главная наука в мире»! Без пробелов! — в один голос продекламировали Алоэ и Каланхоэ.

— Да замолчите вы уже, в конце-то концов! — прикрикнула на них Розалия Львовна.

— Будешь отправлять свой манифест? — осторожно спросил лимон Филимон.

— Ты говорил, что больше не хочешь ждать… — напомнил гиацинт Василий.

— И что мы должны перейти к активным действиям, — добавили фикусы Валентин и Вениамин.

Только кактус Кирилл молчал. Он сидел на краю своего горшка и постукивал по нему ногой в маленьком кеде. Вид у него был хмурый и какой-то потерянный.

— Кирилл? — позвала орхидея Галатея. — Всё в порядке? Может, тебя ещё знобит?

— Давай включим лампу? — предложил лимон Филимон. — Погреешься?

Но кактус Кирилл покачал головой.

— Чё такое, братан? Дела не фонтан? — участливо спросил банан Степан.

— Так мы будем показывать и доказывать, кто тут главный, или нет? — пожали плечами хвощ Плющ и плющ Хвощ. — Мы же готовились. А Юра так устал, что ничего не заметит. Взломаем и почту, и «Листограм».

— Нет, — тихо сказал кактус Кирилл.

— Что значит нет? А как же мои мухи? — удивился венерина мухоловка Жорж. — А как же моё болото? Ты обещал мне болото! И мух!

— Ты же сам сказал: ждать больше нельзя, — ответила розмарин Марина. — Мы настроились. Я весь день нервничала.

Кактус Кирилл опять покачал головой. Все замолчали и переглянулись.

— Он меня спас, — тихо сказал кактус Кирилл. — Если бы не Юра, от меня бы осталась лепёшка. И черепки. Он схватил меня прямо голыми руками. Представляете? А я ведь жутко колючий!

— Ох да, Юра у нас такой герой, такой герой, — закивала сразу всеми цветами Розалия Львовна. — Он ведь и меня тоже спас! Из поликлиники.

— Так, стоп! — закричали фикусы. — Наш план отменяется?

— Ты чего, папаша, решил на попятную? — удивилась пальма Мальва.

— Он меня спас! — вдруг закричал кактус Кирилл.

— И что? — разинул зубастую пасть венерина мухоловка Жорж.

— И то! Ты не понимаешь, как это было ужасно! Я стоял там, так высоко! Это же одиннадцатый этаж!

— Почему одиннадцатый? — удивилась герань Антонина. — Мы же вроде на пятом.

— Кирилл, мы на пятом, — согласно кивнул венерина мухоловка Жорж.

— Да тебе-то откуда знать? — заорал кактус Кирилл. — Ты там был? А? На той стороне?

— Нет, я, конечно, не был, но просто Юра всегда говорит курьерам в домофон: «Поднимайтесь на пятый этаж». Значит, мы на пятом. А я очень слежу за курьерами, я люблю курьеров… Они всегда приносят что-нибудь хорошее…

— Вот и помолчи со своими курьерами! — закричал кактус Кирилл. — Может, Юра и встречается с ними на пятом, но мы с вами — как минимум на одиннадцатом! Это я точно вам говорю! Я сам видел! Там внизу — пропасть!

— М-м-м-м… — вдруг тихо простонал во сне Юра.

— Мы на одиннадцатом… — кактус Кирилл перешёл на отчаянный шёпот. — И Юра ничего не побоялся!

— Да и погода-то какая стояла на улице… — добавила Розалия Львовна. — Настоящая дикая стихия. Дикая!

— И страшная высота! — кактус Кирилл снова заговорил во весь голос: — И в тот момент мне как будто открылась истина!

— Я всегда тебе говорил: надо чаще медитировать, — добавил бонсай Покусай.

— Профессор, повторите, пожалуйста, — вдруг пробормотал Юра сонным голосом.

— Твои медитации тут ни при чём! Как ты не понимаешь? Я стоял на пороге, то есть на подоконнике… жизни и смерти!

— Ой, у нас в регистратуре часто про такое рассказывали, — подхватила Розалия Львовна. — И про порог, и про свет в конце туннеля.

— Вот! Он у меня уже погас! — закричал кактус Кирилл. — Уже не было ни света, ни туннеля, и вдруг появилась рука! И это был Юра. Спаситель!

— Мы в курсе, мы всё видели, — сказала орхидея Галатея.

— Мы взломали почту! — вдруг раздалось откуда-то с Юриного стола.

Разумеется, это были Алоэ и Каланхоэ.

— Да кто же вас просил?! — заорал кактус Кирилл.

— Ну-ка, сейчас же слезайте оттуда! — закричал бонсай Покусай.

— Сейчас мы им устроим! — рявкнули в один голос фикусы Валентин и Вениамин и бросились стаскивать Алоэ и Каланхоэ со стола.

— Простите, можно, пожалуйста, потише? — сказал во сне Юра.

— Но вы же хотели писать манифест! — визжали Алоэ и Каланхоэ. — Мы — за вас!

— Вышвырните их уже из дома! — кричала лиана Диана. — Это сплошное вредительство!

— Не надо нас вышвыривать, мы уже слезаем!

И тут Юра вдруг снова сказал:

— Профессор, это будет прорыв. Настоящий прорыв. Мы создадим гибрид… Фиалки и варежки. Со вкусом… варенья из крыжовника…

— Что он такое несёт? — тихо спросила орхидея Галатея. — Он обычно только сопит во сне и причмокивает иногда…

— Слушайте, а он не заболел? — вдруг испуганно спросил фикус Валентин и даже ослабил хватку, чем мгновенно воспользовался Алоэ и закричал:

— Ура! Наконец мы его вылечим! — но фикус Валентин быстро зажал ему рот.

— Ну-ка, потрогай ему лоб, Диана, — сказал бонсай Покусай.

Лиана Диана ловко скользнула с потолка, приложила свой лист к Юриному лбу и тут же воскликнула:

— Ой! У Юры температура! Наш Юра заболел!

Конечно, Юра заболел. И даже не потому, что этого так сильно хотели гадкие вредители Алоэ и Каланхоэ, которые прикидывались милыми лекарственными растениями. Просто мчаться через весь город без шапки, шарфа и курточки под ледяным проливным дождём — очень опасно для здоровья. А высовываться из окна то ли пятого, то ли одиннадцатого этажа — крайне опасно для жизни. В общем, у Юры был жар. Ему было очень плохо. И все зелёные обитатели его дома страшно разволновались. Началась настоящая паника.

— Юра заболел!

— Что же делать?

— Ищите термометр!

— У нас есть только гигрометр для измерения влажности!

— Зачем нам Юрина влажность? Вытащите термометр из горшка с Жоржем!

— Я и без термометра вам скажу, что у него сорок! А может, даже сто сорок! — кричала лиана Диана. — Я чуть себе лист не обожгла! Юра весь горит!

— Что же делать?

— Дуйте на него!

— Помашите на него чем-нибудь!

— Лейте на него воду! Да не из аквариума! Отпустите рыбу обратно!

— Профессор… Гибрид… Фиалки… Варежки… — стонал Юра и метался головой по подушке.

— Какой ужас! — стенала Розалия Львовна.

— Это всё вы виноваты! — заорал кактус Кирилл. — Лечите его немедленно!

— Хорошо! Хорошо! — затараторили Алоэ и Каланхоэ. — Но как его лечить?

— Что значит как? Вы же рвались всех нас лечить! Так и лечите!

— Хватит их спрашивать! — рявкнула орхидея Галатея и вцепилась в Каланхоэ. — Дай сюда лист!

— А-а-а-а-а! — завизжал Каланхоэ. — Не трогайте меня! Не надо ничего от меня отрывать!

— Как это «не надо»? — возмутилась герань Антонина. — А как же ещё вы собирались лечить вашего «подшефного человека»? Ну-ка, быстро давайте сюда свои листья! Мы покрошим их и засунем Юре в нос.

— Нам никто ничего не говорил про листья! — вдруг зарыдал Алоэ. — Не надо! А-а-а-а! Отстаньте! Мне больно!

— Мы не собирались лечить собственными листьями! Мы хотели лечить… полезными советами! — захныкал за ним вслед Каланхоэ.

— Да что ж за наказание на нашу голову! — подскочил кактус Кирилл. — Надо срочно звонить доктору! И Юриной маме!

— Доктору… Звонить доктору… И Юриной маме… — тихо повторил Юра.

— Ситуация, прямо скажем, тяжёлая, — сказал доктор, сворачивая стетоскоп, которым только что внимательно прослушал Юрины лёгкие. — У молодого человека сильнейший грипп и к тому же бронхит. А это дело нешуточное. Сейчас я выпишу ему лекарства.

Юра лежал под двумя одеялами в пижаме в зелёную полоску, застёгнутый на все пуговицы. Горло было замотано шарфом, на голову была надета лыжная шапка с помпоном, с одной стороны у него лежала тёплая грелка, а с другой — кот Мурзик, тоже тёплый, как настоящая грелка. Юрина мама сидела рядом с кроватью на стуле, время от времени щупала Юрин лоб и качала головой. Юра позвонил ей рано утром, а потом сам вызвал доктора.

— Вот тут рецепты. Лекарства купите в аптеке, — сказал доктор и поднялся. — Повторяю ещё раз: ситуация тяжёлая, и ещё не известно… — Он глубоко вздохнул, помолчал, а потом снова вздохнул и добавил: — Я не исключаю, что это может очень плохо закончиться.

Доктор вышел в коридор, мама выбежала за ним.

— Всё это может закончиться воспалением лёгких! — наконец-то закончил фразу доктор, но зелёная банда-команда этого не услышала.

— У-у-у-у… — тихонько завыла лиана Диана. — Вы слышали? Вы это слышали?

— С Юрой всё может плохо кончиться! Мы можем его потерять! — зарыдала навзрыд Розалия Львовна.

— Только не это, — в один голос сказали фикусы Валентин и Вениамин и тоже расплакались.

— Юра, милый, ну как же это могло случиться? — Юрина мама вернулась в комнату. — Как ты мог так сильно разболеться? И где твоя куртка? Почему её нет на вешалке?

— Мама, сделай мне, пожалуйста, чаю с малиновым вареньем и не волнуйся, — хрипло сказал из-под одеяла Юра. — Всё будет хорошо, я просто промок и простудился. И забыл зонтик. А куртка… в стирке. И мне уже намного лучше.

— Да, температура уже не такая высокая, — мама вытащила у Юры из-под мышки градусник. — Как хорошо, что ты сразу мне позвонил. Надо же, бедный мой! Был тут совсем один. Это так ужасно! О тебе даже некому было позаботиться!

— Это неправда, — Юра покачал головой. — Я был не один. Со мной были мои растения. И знаешь, мама, что я тебе скажу? Мне кажется, они умеют разговаривать. Да-да! Я их слышал! Честное слово. Это они велели мне позвонить тебе и доктору. Они обо мне позаботились.

— Так! Это уже не лезет ни в какие ворота! — вдруг громко сказала Юрина мама и погрозила Юре градусником. — Я так и знала, что эти твои растения не доведут тебя до добра! А теперь боюсь, что они доведут тебя до психиатра! Если тебе уже мерещится, что они разговаривают!

— Мне не мерещилось, — возмутился Юра. — Ну почему ты мне не веришь? Они и правда разговаривали.

— Ой-ой-ой, как всё плохо, — Юрина мама покачала головой, поцокала языком и потрогала Юрин лоб. — Значит так. Сейчас тебе нужно выздоравливать, а потом завязывать с этой твоей ботаникой, раз ты уже начал сходить с ума! Бред — дело нешуточное! Юра! Ты меня пугаешь! И вот что я тебе скажу. Чтобы ты окончательно не свихнулся на почве этих своих растений, я считаю, от них нужно избавиться, и как можно скорее.

— Ни в коем случае! — закричал Юра и подскочил на кровати. — Они — моя семья! Я без них не могу!

— Это я твоя семья! — возмутилась Юрина мама. — Это я тебя родила и вырастила, а не какие-то там фикусы! Ты мой сын, и я за тебя переживаю! Твои растения дурно на тебя влияют. У тебя от них начались галлюцинации! Нужно срочно от них избавиться. Я договорюсь у нас на работе и пристрою их в бухгалтерию! Или в отдел кадров! Завтра же пришлю за ними грузчиков.

— Нет! — закричал Юра и закашлялся. — Нет! Нет! И нет, — просипел он. — Я обещаю тебе, что мне с ними будет легче! Они для меня очень важны. Я обещаю тебе, что завтра буду совершенно здоров!

— Хорошо, — кивнула мама. — Ладно. Договорились. Если к завтрашнему дню у тебя спадёт температура и ты совершенно поправишься, то так и быть: весь этот твой лес может остаться. Но если твой кашель, жар и особенно бред никуда не денутся, то не обижайся — ни одного листика тут больше не будет! Я приму радикальные меры!

Мама просидела у Юры почти весь день, потом приготовила ему термос с куриным супом и термос с чаем с малиной, принесла ещё одну подушку, налила грелку погорячее, покормила и хорошенько погладила кота Мурзика, поцеловала Юру и ушла.

Начались сумерки, в комнате было почти темно. Юра задремал, а в рядах зелёной банды-команды начался настоящий переполох.

— Всё плохо кончится! Я так и знал! — визжал базилик Антоша. — У нас в овощном отделе так и говорили: счастье не может быть бесконечным.

— Бухгалтерия! Отдел кадров! — рыдала Розалия Львовна. — Вы слышали? Вы хоть представляете, что это такое? Это в миллион раз хуже регистратуры! В сто миллионов раз хуже любой поликлиники!

— Надо что-то делать! Надо срочно что-то делать! — кричала лиана Диана. — Надо спасать Юру.

— Диана права! — твёрдо сказал кактус Кирилл. — Сейчас наша главная задача — спасти Юру.

— Но тогда он расскажет маме, что слышал нас! И всё! Прощай, счастливая жизнь! Здравствуй, пыль, отдел кадров, бухгалтерия, чулан, кладовка со швабрами! А меня вообще подарят кому-нибудь на Восьмое марта. В целлофа-а-ане-е! — И нарцисс Борис тоже расплакался.

— Юра нас не выдаст, — покачал головой кактус Кирилл. — Он ни за что нас не выдаст.

— Но он же только что рассказал всё маме! — подскочили фикусы Валентин и Вениамин.

— Ему померещилось. И мама ему не поверила. У него был жар. На самом деле он ничего не слышал. Сколько лет мы тут живём?

— Давненько, — вздохнул папоротник Демьян. — Я-то точно лет сто. Ещё двести — и точно зацвету.

— Вот, — кактус Кирилл поднял вверх колючий палец. — Мы живём вместе в Юрином доме ужасно давно. И за это время чего у нас тут только не случалось. И кто только не болел, и чем только не стукался, в том числе и Юра, в том числе и головой. Если бы он на самом деле мог нас слышать, то давно бы уже услышал. Ему просто померещилось из-за температуры. Так что прекратите панику. Если бы он нас слышал, то заговорил бы с нами, а не бормотал всякую ерунду про фиалки и варежки.

— Да, это точно! — согласились все, и только фиалка Наталка хмыкнула и пожала плечами.

— Так что наша задача — спасти Юру! И тогда мы спасём себя! Друзья! — воскликнул кактус Кирилл. — Мои герои! — закричал он и запрыгнул на подоконник. — Нам нужно сплотиться! Мы должны спасти нашего Юру!

— Мы должны спасти Юру! — подхватили все.

Всю ночь зелёная мафия не смыкала глаз. Но только на этот раз они не хулиганили, не ломали Юрины очки, не разбрасывали носки и не прятали карточку метро. Они спасали своего человека. Они были готовы на всё! Фикусы Вениамин и Валентин разыскали Юрины шерстяные носки и натянули ему на ноги, Розалия Львовна незаметно подливала Юре в чашки бульон и чай из термосов, чтобы он побольше пил, когда просыпался. Лиана Диана высовывала из окошка листья, чтобы они были холодными, и прикладывала их к Юриному лбу. Они так сильно переживали! А Юре никак не становилось легче! Он то просыпался, то опять проваливался в тревожный сон и начинал метаться по подушке и бормотать что-то про профессора, варежки и фиалки.

— Температура никак не спадает, — вздохнул бонсай Покусай, который сидел на Юриной подушке и внимательно изучал градусник, глядя на него для верности через Юрины очки.

— Что же нам делать? Что же делать? — причитала герань Антонина.

— Хватит рыдать, — сурово прикрикнули на неё хвощ Плющ и плющ Хвощ. Они сидели на Юрином столе возле компьютера.

— Вы что, всё-таки взломали Юрин компьютер? — возмутился кактус Кирилл.

— Взломали! — кивнул плющ Хвощ. — Но мы не пишем никаких манифестов, просто ищем, как вылечить грипп у человека.

— Молодцы! — похвалил кактус Кирилл и побежал к ним. — И что нашли?

— Да вот, удивительное дело, — хвощ Плющ не сводил глаз с экрана, — тут пишут, что сок листьев Алоэ и Каланхоэ всё-таки может быть полезен.

— А ну-ка, ловите этих лекарей! — громко крикнул кактус Кирилл, и все тут же бросились выполнять его приказ.

Что тут началось. В последний раз цветочная мафия с таким же энтузиазмом ловила залетевшую к ним в дом пчелу. Но тут они превзошли самих себя! В ход пошли не только Юрина одежда и аквариумный сачок, но и самые разные хитрости. Однако Алоэ и Каланхоэ не собирались сдаваться так просто! Они носились по квартире, ловко лавируя между ножками мебели и перепрыгивая через Юрины кеды. А когда путь им преградил гиацинт Василий, Каланхоэ толкнул его изо всех сил, а Алоэ пребольно уколол своими шипами.

— Ловите их! Хватайте! — кричала, подбадривая всех, Розалия Львовна.

— Гоните их на меня! Я их укушу! — вопил венерина мухоловка Жорж.

Алоэ с Каланхоэ резко свернули в коридор, но тут… Они не заметили, как лиана Диана стрелой проскользнула вперёд и вытянулась прямо перед ними. Бамс! И коварная парочка споткнулась и рухнула прямо на коврике у входной двери.

— Держите их крепче! — скомандовал кактус Кирилл и оторвал у Каланхоэ самый жирный лист.

— А-а-а-а-а! — завопил Каланхоэ. — Спасите!

— Не трогайте меня! — верещал Алоэ. — Отпустите! Я не дамся!

— Да вы же оба кричали, что хотите всех лечить! Что спасать людей — ваше призвание! — возмутилась розмарин Марина. — А как дошло до дела — листика пожалели?

— Уйди! — завизжал Алоэ. — Это мой листик, что хочу, то и делаю! Не трогайте меня, мне больно!

— Да ну их, — махнул колючей рукой кактус Кирилл. — От них всё равно никакой пользы, раз они такие злюки.

Они вернулись в комнату, где над Юрой лил слёзы лимон Филимон.

— Юра-а-а-а! — рыдал он. — Выздора-авливай! Ну пожа-а-а-алуйста!!!

— Отойди, Филимон, — велел ему кактус Кирилл и принялся засовывать Юре в нос куски оторванного от Каланхоэ листа.

— Кирилл, миленький, скажи, что он выздоровеет! Что он обязательно поправится! Прошу тебя! Пусть он только выздоровеет! Я не могу без Юры! Хотите, возьмите мой лимончик! — крикнул лимон Филимон, и все на минуту остолбенели.

— Ты готов отдать лимончика? — тихо переспросила орхидея Галатея.

— Я готов отдать свою жизнь! — всхлипнул лимон Филимон. — Только не отнимайте у меня Юру!

— Юра, Юра, поправляйся же, пожалуйста, — причитала лиана Диана, прижимая к Юриным щекам холодные листья.

— Дайте-ка я тоже к нему приложусь! — сказала герань Антонина, растолкав всех локтями. — Я же очень полезная! И тоже, между прочим, помогаю людям.

— Ты же говорила, что помогаешь только от моли, — удивился венерина мухоловка Жорж.

— Какая тебе разница! — рявкнула на него герань Антонина. — Сейчас все средства хороши! Сам-то чего сидишь?

— Ну не могу же я его укусить! — вспылил Жорж. — А больше я ничего не умею-у-у… Хотя нет, подождите, давайте я буду ему петь?

— Не надо! — хором крикнули все. Дело в том, что голос у Жоржа был, мягко говоря, не слишком приятный.

А в это время на подоконнике, прижавшись к холодному стеклу, рыдал папоротник Демьян.

— Демьян, ты чего? — спросил фикус Валентин, который как раз мчался мимо него на кухню, куда его отправили за мёдом.

— Это из-за меня, — тихо сказал Демьян, повернув к нему мокрые от слёз длинные листья. — Это я его разочаровал, Валентин. Он ведь так ждал, что я зацвету! А я… Я ничтожество! Я не смог! Он заболел из-за меня!!!

— Вы чего тут рыдаете? — спросил фикус Вениамин, который как раз мчался мимо, потому что его отправили за фикусом Валентином, которого отправили на кухню за мёдом. — Ой, Демьян, а что это у тебя? Цветок?

— Где? — подскочили одновременно папоротник Демьян и фикус Валентин.

— Да вот же! — показал фикус Вениамин.

— А, это? Да это какая-то шишечка, она у меня уже несколько дней. Ты думаешь, это цветок? Ты серьёзно думаешь, что это цветок?

— Да конечно! — заорали в один голос фикусы Валентин и Вениамин, схватили папоротника Демьяна и потащили его к Юриной кровати.

— Где вас так долго носит? — возмущённо рявкнула на них лиана Диана. — Ну почему вы такие безответственные разгильдяи? И где мёд?

— У нас цветок! — заорали фикусы Валентин и Вениамин в один голос. — Наш Демьян зацвёл! Ю-ра-а-а!!!

— Ура!!! — закричали все. — Юра!!! Смотри же, Демьян зацвёл! Ты же так мечтал показать миру цветущий папоротник!

— Ну пожалуйста, Юра! Выздоравливай! — умолял его кактус Кирилл. — Мы же не можем без тебя! — И тихо добавил Юре на ухо: — Мы все тебя любим… И я… Кактусы любят людей…

Только под утро, когда все окончательно выбились из сил, а квартира снова напоминала поле боя (да, фикусы всё-таки разбили банку мёда, а заодно и банку варенья), бонсай Покусай вытащил у Юры градусник, посмотрел на него, потряс головой, потом потряс градусник, потом опять посмотрел на него через очки и подпрыгнул на Юриной подушке.

— Тридцать шесть и шесть! — закричал он.

— Ура-а-а-а! — закричали все остальные.

Это была победа!

— И поэтому все боялись взглянуть на тот цветок, ведь, по поверью, обладал он диковинной силой и редким сиянием, — тихо рассказывала Розалия Львовна. — Вот и опасались, что, увидев его, ослепнут от красоты.

Зелёная банда-команда за эту ночь отдала все свои силы, так что растения буквально свалились от усталости. Кто-то растянулся на полу, кто-то дремал на полке. Фикусы сидели, привалившись друг к дружке, а бонсай Покусай и папоротник Демьян сидели перед Розалией Львовной и, как заворожённые, слушали её истории.

— Так вот, — продолжала китайская роза, — о цветке папоротника больше сочиняли, чем говорили правду. Так рассказывали у нас в регистратуре. Это была настоящая легенда. А на самом деле видел его мало кто… Вот и придумали, что он огромный, этот цветок, сверкающий и яркий. А на твой-то, Демьян, мы и внимания не обратили.

— Но он всё равно прекрасен, — сказал бонсай Покусай.

А папоротник Демьян ничего не говорил, он только счастливо улыбался.

— Юра проснётся, вот обрадуется! — захлопала листьями Розалия Львовна. — Какие же вы все молодцы.

— И вы тоже, Розалия Львовна, — сказал бонсай Покусай. — Вы всегда даёте самые мудрые советы. А кстати, я всё забываю спросить, почему вас так зовут — Розалия Львовна? С отчеством.

— Да меня в регистратуре так назвали, — смутилась Розалия Львовна, отмахнувшись от Покусая. — Ко мне и прилипло. Там всех по имени-отчеству звали. Нина Петровна у нас там была, Тамара Иванна, Мария Фёдоровна… — она стала перебирать имена и чуть было не заснула, но встрепенулась и добавила: — А вообще, скажу вам по секрету, я-то сама подозреваю, что я Львовна, потому что в родне у меня наверняка был львиный зев! Точно вам говорю, вот, видите, какие у меня цветы необычные! Это наверняка от львиного зева!

— Какая же ерунда, — вдруг сказал Юра, и все подскочили. — Ну что вы такое несёте? Этого просто не может быть, потому что львиный зев — травянистое растение из семейства подорожниковых, а вы-то — роскошный гибискус, вечнозелёный кустарник семейства мальвовых. Ну какая он вам родня, в самом деле. Постойте? — Юра вдруг окончательно проснулся и сел на кровати. — Вы сказали, вас зовут Розалия Львовна?

В повисшей тишине можно было услышать, как в аквариуме охнули рыбки. А потом чей-то голос тихо произнёс:

— Он нас всё-таки слышит.

А в это самое время Мария Семёновна, милая старушка, соседка Юры, вышла из дома, чтобы купить в булочной к завтраку свежих булочек и своих любимых слоёных пирожков с абрикосовым джемом. Она подошла к лифту, нажала на кнопку и посмотрела по сторонам.

— Ой, — сказала вдруг Мария Семёновна. — Бедненькие. Это кто же вас выбросил?

Она наклонилась, чтобы получше разглядеть два маленьких растения, которые сиротливо жались друг к другу в углу у мусоропровода.

— Надо же, — удивилась Мария Семёновна. — Это же алоэ. И, похоже, каланхоэ. Точно. Кто же это выбрасывает такие хорошие лекарственные растения? Ай-ай-ай…

Она покачала головой и аккуратно поставила их к себе в сумку. А потом отправилась за булочками, совершенно ни о чём не подозревая…

Выходные данные

Литературно-художественное издание

Для младшего школьного возраста

Ирина Лейк

МАФИЯ С ПОДОКОННИКА

Художник Ольга Сурина

Издатель Евгения Рыкалова

Руководитель редакции Юлия Чегодайкина

Ведущий редактор Татьяна Долматова

Продюсер проекта Елизавета Никишина

Литературный редактор Дарья Михайлова

Корректоры: Александра Оганян, Надежда Болотина, Юлия Молокова

Дизайн макета и компьютерная вёрстка Анна Анциферова

ПАО «МТС»

109147, г. Москва, ул. Марксистская, д. 4

www.stroki.mts.ru

Content

Ирина Лейк
Мафия с подоконника

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Выходные данные