Арбалетчик с Тверской — 4

Глава 1

Как все эти приключения начинались. Тот кто читал первую книгу конечно уже всё знают. Но для новых читателей пусть будет.

23 мая 2023 года небо было ясным и в Москве стояла отличная солнечная погода. Дождик, который начинался утром — утром же и закончился и было свежи и солнечно. Ещё не началась жара это летнее чудовищное действо, когда нечем дышать и дым от горящих торфяников заставляет кашлять каждые несколько минут или горящий лес в Рязанской области тоже не самое приятное воспоминание. Но сегодня ещё нечего не горит, асфальт под ногами не проваливается и вообще сегодня самый счастливый день в моей жизни — у меня свидание с Катей. Это девушка просто чудо, и я счастлив, что на меня обратили внимание и согласились позавтракать со мной. надеюсь этот завтрак перерастет во что-то большое. До кафе на Тверской мне идти недалеко я живу практически на Тверской мой дом в Газетном переулке. Правда я живу у родственников, но это разве меняет дело. Я москвич и живу на Тверской.

У дома стоит компания мигрантов, и они что-то шумно обсуждают и в середине компании стоит пацан лет пятнадцати и вид у него обескураженный. Взгляд мечется из стороны в сторону и видно, что у него явно отобрали и телефон, и планшет и сейчас выворачивают сумку, даже не сняв эту сумку с плеча этого парня. Грабить в девять утра на Тверской это уже даже не беспредел — это глупость — полицейские же на каждом шагу. Достаю свой смартфон и набираю телефон экстренной связи и успеваю сказать — грабеж на Тверской и на уточняющий вопрос — где именно — уже ответить не успеваю. Сразу темнота…

Не было никакого белого света в конце туннеля. Не было встреч с высшим разумом — ничего не было. Была сначала тьма и затем появился свет и постепенно в глазах стало светлее, и я стал видеть. Лежу я у стены даже скорее сижу и вижу впереди себя толпу людей они кричат на незнаком мне языке. Сразу мысль — это же мой родной чешский язык. Что за ерунда какой родной чешский у меня родной немецкий. Тьфу какой чешский какой немецкий язык, у нас же в институте — английский язык преподают. И что я делаю здесь, я должен быть в кафе с Катей, но окружающий меня мир не ассоциируется с Москвой. Это какая-то провинция и как я сюда попал. Что за чудеса.

— Мирослав, вставай сейчас будет самое интересное. С трудом принимаю вертикальное положение. Вспоминаю и ещё один фрагмент — я студент Пражского университета и у меня скоро экзамены — сдам экзамены и бакалавр философии.

Крики нарастают и из окна пражского магистрата на мостовую летят тела, и только навозная куча не дает разбиться насмерть нескольким из падающих. И опять воспоминание — сегодня 23 мая 1618 года. Да, я попал в исторические времена — только вот выжить удастся не всем. И куда мне теперь податься. Видимо придется идти в армию. Здесь правда армия весьма условное понятие.

Сейчас надо добраться до дома — мой дом здесь в Праге это помещение под крышей — летом жарко, зимой холодно. Но дешево относительно дешево, но по сравнению с другими вариантами — приемлемая цена.

Итак, кто я — Мирослав Малый и мне уже двадцать лет, и я студент философского факультета Пражского университета и мне скоро сдавать экзамены на бакалавра философии, но видимо не судьба. Я протестант и мои предки в прошлом веке были сиротками. Это другими словами — чашники или гуситы. Они вдоволь порезвились в сражениях с католиками, и они добились Реформации. Но теперь те времена почти забыты — мои предки упокоились в могилах родители тоже ушли и не увидят этого ужаса, что грядет.

Я же не буду ждать пока в Прагу придут иезуиты и начнутся опять процессы против еретиков. Живем мы в очень своеобразной стране. В пределах Священной Римской империи.

Империя включает всю Германию, Чехию, Силезию, Эльзас с Лотарингией, Австрию, кусок Венгрии и пр. В общем, циклопическое государство. Правит династия Габсбургов, которые ближайшие родственники другим Габсбургам, правившим в Испании. Вроде бы для императора такой страны все должно быть замечательно. На практике — не очень.

Дело в том, что империя является настоящим лоскутным одеялом из земель с очень разным статусом. Королевства, епископства, вольные города, герцогства, отдельные мелкие владения. В общей сложности в 17 веке империя состояла примерно из 1300 (тысячи трехсот) самостоятельных владений. Многие правители дробили земли между наследниками. Отсюда жуткая раздробленность. Были довольно крупные территории с сотнями тысяч жителей, например, Бавария или Саксония. Но типичным «королевством» было владение с замком короля и пятью-шестью окрестными деревнями. Иные правители не стеснялись служить по военной или гражданской части у более могущественных соседей. Буквально, приехал король домой, зарплату привез. Думаю, бродячий сказочный сюжет «а в это время мимо проезжал принц» растет как раз из там-тогдашней ситуации; когда принцев в стране несколько тысяч, шанс столкнуться с кем-то из них на дороге был вполне реален. Реальной самостоятельной силой из этой толпы обладают, конечно, немногие. Но могущественных князей хватает, чтобы сделать власть императора довольно ограниченной. Можно сказать, что чем-то хоть по каким-то меркам существенным правят человек триста. Однако реальными правителями империи были семь властителей, входивших в Коллегию курфюрстов. На начало 17 века это были архиепископы Майнца, Кельна, Трира, король Богемии (западной Чехии), граф Пфальца, герцог Саксонии и маркграф Бранденбурга. Кроме них богатством и силой обладали еще человек где-то 5—10 князей, для нас будет важна в первую очередь Бавария. Курфюрсты, среди прочего, избирали императора. По традиции это был Габсбург, но могли теоретически выбрать и не его. Мнение императора, безусловно, учитывалось (действительно учитывалось), но только в своем домене (в основном Австрия) он мог быть уверен, что его распоряжения выполнят с вероятностью больше, чем 50%. Теоретически существовали механизмы принуждения зарвавшихся князей, например «имперская экзекуция» — когда по решению Рейхстага кого-то толпой принуждали к благонравию. Но на практике это не работало так, что кто-то приказал, все побежали исполнять, уж очень много было самостоятельных сил. Или не самостоятельных, но с толковыми кукловодами за спиной. Причем, чтобы окончательно все запутать, эти владения имели разный набор прав, по-разному устроенную хозяйственную жизнь, правители крайне запутанным образом были связаны друг с другом родственными, дружескими связями или, наоборот, враждой. Как легко догадаться, экономика всей этой конструкции тоже была такой, что без ста грамм не разобраться.

На весь этот бардак накладывались вопросы религии. Габсбурги были добрыми католиками, но кроме них в Германии было полно протестантов. Мало того, протестанты внутри себя делились еще и на лютеран и кальвинистов, причем при случае жрали друг друга почти с тем же энтузиазмом, что католиков. Причем степень религиозности у людей была разной, от искреннего фанатизма до «Я так люблю Иисуса, что продаю его только задорого». В 1555 году в Аугсбурге заключили соглашение, гарантировавшее лютеранским правителям (но не кальвинистам!) легальность. В Аугсбурге провозгласили принцип «Чья земля, того и вера» — то есть, каждый князь сам в своем муравейнике командир. Вопрос состоял, конечно, не только в том, как правильно славить Иисуса, но еще и в том, кому денег заносить. Католическая церковь с практической точки зрения — это старая надежная фирма, но протестантизм позволял больше вольности и меньше трат. Причем соображения искреннего стремления к истине и совершенно земные свары за земли, привилегии и деньги переплетались на диво плотно, никаких концов не отыщешь. Аугсбургский мир в целом работал, но вот на местах конфликтов (включая в той или иной степени вооруженные) было полно.

Снаружи обстановка тоже была довольно запутанной. Испанские Габсбурги в те времена правили без шуток чуть не половиной известного мира, и в Германии вовсю пользовались родственными связями, пытаясь поставить политику империи в фарватер собственных интересов. Они в тот момент вели борьбу с восставшей частью Нидерландов (упрощая, Бельгия осталась испанской, Голландия бунтовала), и одновременно старались обложить и изолировать Францию (но пока впрямую не воевали). В качестве «дикой карты» выступали шведы, которые пока сидели тихо, но потом они еще сыграют.

История началась с чешского вопроса. В 1611 году курфюрстом Чехии стал, по совместительству, император Матиас. Чехи себе короля выбирали (естественно, не все, только специальные представители сословий), но единожды выбранный король правил всю жизнь. К 1617 году Матиас заметно одряхлел. Детей у него не было. Нарисовался вопрос о наследнике, во-первых, имперского престола, а во-вторых, чешского трона. Чешский вопрос надо было разрешать раньше, потому что Матиас от этого поста отказался. Серьезным кандидатом считался эрцгерцог Фердинанд. Это был двоюродный брат старого Матиаса, моложе его лет на двадцать. Фердинанд был последовательным католиком, и чешским протестантам его кандидатура не слишком нравилась. Но для самого Фердинанда чешский трон был чрезвычайно важен. Дело в том, что Богемия была одним из семи курфюршеств, и это была протестантская территория. То есть, на будущих выборах императора, которые, естественно, проходили после смерти Матиаса, Фердинанд, будучи католиком, получал решающий голос от протестантов. Голоса трех католических курфюршеств у него и так были в кармане, так что, пролезши на трон в Праге, он без альтернатив закреплял за собой трон империи. В качестве альтернативы на чешском престоле рассматривали Фридриха, курфюрста Пфальца. Тот был кальвинист, и по этой причине тоже многих не устраивал — в Богемии вообще был очень пестрый религиозный состав, и кальвинист не нравился ни католикам, ни другим ветвям протестантов. Была еще партия, хотевшая выбрать Иоганна Георга Саксонского (тоже протестант); тот был всем хорош, но не желал идти на чешский трон, считая, что получит больше геморроя, чем плюшек. В результате католики оказались более сплоченными и целеустремленными, представителей Богемии тщательно обрабатывали в индивидуальном порядке, кому-то обещали пряников, кому-то показывали кнут, обещали любые гарантии, в общем, административный ресурс — он и в XVII веке административный ресурс. В итоге та часть дворян, которая была согласна на эрцгерцога Фердинанда, выбрала его.

Выборщики понимали, что вообще-то они только что посадили на трон протестантской области истово верующего католика. Отыграть назад было уже нельзя, но можно было потребовать каких-то гарантий. Гарантией была «Грамота величества», документ, подписанный прежним королем, дававший чешским протестантам равные права с католиками. Фердинанд, не моргнув глазом, признал ее действие. Однако дальше он показал, что новая метла по-новому метет. Уже через несколько месяцев Фердинанд начал закручивать гайки. Имперским судьям дали полномочия присутствовать на всех местных и национальных собраниях, а над чешской прессой (тогда уже были газеты, не в современном виде, но вполне себе информационные печатные листки) устанавливалась цензура. Причем представителями императора были назначены пятеро человек, из которых два католика, зато ни одного настоящего лидера протестантской оппозиции. Чехи почувствовали себя ущемленными, и когда через некоторое время возникла пара относительно мелких чисто хозяйственных конфликтов между католическими и протестантскими землевладельцами, арест лидера «протестантской» стороны в этой тяжбе вызвал мгновенную реакцию: «Чешских людей обижают!» Тут реально имел место быть именно произвол чиновников на местах, это не был элемент имперской политики. Но рыбка задом не плывет, богемцы уже были уверены в том, что проклятые паписты на них наехали и как на чехов, и как на протестантов.

Лидерами смутьянов были рыцарь, граф с чудесным именем Йиндржих (Генрих) Турн и другой граф, Андреас Шлик. Турн был более буйным и свирепым, он предложил просто замочить представителей императора и создать протестантское правительство. Шлику идея не очень понравилась, между ними состоялся диалог, по форме изящный, но по сути сводящийся к «Герыч, я че-то очкую. — Ты очкуешь, потому что ты лошара!» В итоге Турн собрал небольшую толпу из нескольких десятков дворян и вломился в пражский замок Градчаны, где заседали императорские представители. Протестантов отпустили, а с католиками, Славатой и Мартиницем, начали говорить. Ну как говорить, это была перебранка. Обоих обозвали предателями, Мартиниц отвечал резко, и в конце концов дворяне устроили то, что называется красивым словом дефенестрация. На самом деле, это просто выкидывание в окно, Славату и Мартиница на раз-два выкинули с шестнадцатиметровой высоты-ы-ы! Вслед за ними высвистнули секретаря. Мартиниц перед полетом завопил «Помоги мне, святая Мария!» Протестант Кински, посмеиваясь, сказал, «Ну посмотрим, поможет ли», и перегнулся через подоконник поглядеть, после чего изумленно вскричал: «Боже мой, Мария им помогла!»

Божественная помощь пришла в виде большой мягкой кучи навоза, в которую все трое и приземлились. Мария действительно помогла, но показала, что на небесах не лишены грубого чувства юмора. Правда, в процессе полета католики успели побиться о стены, а сверху принялись кидать всякие предметы, но все трое все же ухромали с поля бранной славы Чехии, отделавшись одной сломанной ногой на всех. Мартиниц убежал, а Славату чуть погодя поместили под арест.

Собранный сейм я не посещал — меня и не должны были приглашать не тот у меня, но новости распространялись как лесной пожар.

Мятежники созвали сейм и утвердили новое правительство из тринадцати человек. Также было объявлено о создании армии во главе с графом Турном. Из Чехии выгнали иезуитов, а повстанцы принялись быстро забирать города и веси, распространяя мятеж на всю Чехию. Удивительно, но конфликт, вовлекший почти всю Европу и причинивший ущерба на уровне мировых войн, возник из такого криминального фарса.

Эрцгерцог Фердинанд, который уже видел себя королем, обнаружил, что трон еще надо отобрать. Пользуясь связями с испанскими Габсбургами, он быстренько достал из рукава наемную армию (войска нашли во Фландрии, деньги в Испании) и отправил ее в Чехию. Но тут у него неожиданно появился соперник. Курфюрст Пфальца (земля на западе Германии) Фридрих, молодой и дофига амбициозный, полагал, что он будет очень хорошим королем Богемии, гораздо лучшим, чем какой-то Габсбург.

Парень был юный, романтичный и здорово витал в облаках. Его жена, английская принцесса Елизавета, была та еще гламурная киса, она подзуживала его, заявляя, что она хочет быть королевой, а ты лузер и немужик, если не попробуешь. Пфальц был богатой землей, собственно, Богемия и Пфальц были самыми богатыми землями империи, и заявление о готовности прислать чехам на помощь наемников чехов очень обрадовало. К тому же, повстанцев решил поддержать герцог Савойский из северной Италии. У повстанцев по этому случаю случился взрыв энтузиазма. В августе в Чехию с разных сторон вошли наемники императора и наемники, собранные герцогом Пфальца. Повстанческих наемников возглавлял Эрнст фон Мансфельд, знаменитый наемный генерал, авантюрист, один из главных персонажей начала войны. Он как раз был на мели, стоял перед угрозой роспуска своих наемников, а тут такой случай, подходящая война. Начал он с успеха, осадил Пльзень и взял его. Тем часом Турн с чешским войском вытеснил имперцев от Будвейса. Вообще, на этом этапе больших сражений не было. Сражения, на самом деле, тогда вообще не слишком любили, потому что, ну, мы все преданы делу веры и монарха, но если убьют, кто будет любить монарха и хранить преданность делу веры? Стороны маневрировали, осаждали друг друга и радостно грабили. К тому же, вовсю работал принцип «Ноу мани — ноу фанни»: пока жалование не выплатили, надрываться на службе не будем. Генералы были в целом солидарны с солдатами, но по другим причинам: большая битва — это лотерея, ее можно выиграть и сорвать банк, но можно и проиграть. Ну, и вообще — «Ты не мог выиграть эту войну за десять лет, а я всех победил за три недели! — Идиот, ты за три недели загубил войну, которая кормила нас всех десять лет!»

Для меня всё было просто и ясно — будет долгая и кровавая война. Раз уж католики решили уничтожить нас еретиков то они не остановятся. У меня от предков остался арбалет и старый шлем вот в таком наряде я записался в армию и попал в роту арбалетчиков и получил свое место в палатке. Это в переносном смысле — палатки не было и спать приходилось у костра или на постоялых квартирах. Пока нас ещё пускали в дома переночевать.

Глава 2

Затем было и продолжение этой истории.

О чем эта книга — это приключения обычного молодого человека, попавшего в самый большой политический и военный кризис Европы в 17 веке. То, что тогда происходило в итоге оказало свое влияние на всю европейскую политику и определило правила «игры» на несколько веков.

Что же происходило тогда в Германской Империи и в остальной Европе. Шла война всех против всех. Создавались альянсы и распадались и практически единственным аргументом любого спора стало оружие. Были созданы наемные армии, которые переходили из страны в страну и воевали за того, кто платит в настоящий момент больше. Лицо Европы определял наемный солдат и этот облик не был милосердным к слабым это был облик грабителя и насильника и горе тому, у кого не было по рукой своего наемного войска. Человек, у которого водились деньги, но не было оружия — был богатым самоубийцей.

Я попал в этот мир случайно. Я шёл по Тверской и впереди у меня была веселая студенческая жизнь, меня ждала моя девушка и мне надо было только пройти буквально полсотни метров до места, где у меня было назначено свидание. Но не судьба мне жить легкой и веселой жизнью. На моем пути повстречалась компания вновь приехавших людей /если такое определение может подходить к этим вновь приехавшим/ эта компания «воспитывала» молоденькую девчонку и всё больше распалялась, и я полез в эту «воспитательную» беседу спасать девчонку. Этот патруль поборников «морали» уже рвал на девчонке одежду, и я полез спасать её. Успел я немного — девчонка смогла вырваться и с криком «помогите» рванула к кафе и этот всё затем тьма и вот я уже здесь в Священной Германской Империи и вокруг совсем другое и время, и жизнь.

После череды различных перипетий я попал в небольшой немецкий городок и здесь прижился и даже удалось сделать относительно успешную карьеру. У меня сразу несколько должностей и званий одновременно — майор городской стражи и до кучи начальник охраны нашего мэра города. Правда, скорее начальник охраны его супруги. И сейчас мы готовимся к большому переходу — супруга мэра решила, что вот прямо сейчас жизненно необходимо скататься в Вену и прикупить новых нарядов и всякого рода благовоний. Городской Совет уже дал свое разрешение на выделение солдат в охрану нашего каравана и теперь у меня есть немного времени, для подготовки солдат и повозок с каретами для этого путешествия в Вену. Сумасбродность такого путешествия просто зашкаливает. Банды дезертиров и роты наемников ищут себе добычи вокруг нашего городка. Окрестные деревни сидят на осадном положении, и только мы теперь отправляемся в Вену за нарядами. Просто полный песец.

На военные действия всех против всех жестко наложилась «охота на ведьм». В каждом городе жгли людей, обвиненных в связях с дьяволом и колдовстве. Признаки связей с дьяволом были столь широки и туманны, что под них попадали все люди, кто проживал тогда в Европе и инквизиция активно использовала момент для обогащения. Имущество казненных отходило в собственность церкви. Погоня за ведьмами не была исключительно католической, и протестанты с удовольствием сжигали тех, кого они считали колдунами и ведьмами и, так же как католическая церковь присваивали имущество казненных. Спасения от борцов с дьяволом не существовало. На такой волне борьбы с ведьмами к нам в городок прикатили чиновники из администрации герцога.

Причины такого налета «борцов с ведьмами» были на поверхности, богатый город и очень богатые члены городского совета и был даже формальный повод — доносы нескольких горожан. «Виновных в колдовстве» схватили сразу и отправили в подвал. Среди арестованных оказались все члены городского совета и их жены. Имущество арестованных немедленно арестовали и в домах, арестованных стали на постой члены следственной группы, и солдаты конвоя — оплачивали весь этот беспредел из городской казны. Меня взять не успели по чисто случайной причине я отошел в туалет и когда ворвались эти борцы с ведьмами я ушел через крепостную стену. Туалет был на крепостной стене, и эти ловцы дьявола не осмотрели туалет, который наподобие ласточкиного гнезда был прилеплен прямо на стене. Пришлось бросить всё и уходить в лес. Ворота в город перекрыли солдаты из охраны борцов с дьяволом и путь пока лежал только в лесную чащобу, благо леса ещё на территории герцогства имелись. Ни оружия, ни денег нечего. Туалет не ходят опоясанными мечом отсутствовал даже нож. Такого беззащитного состояния у меня ещё не было. Да и денег не было тоже. Присев у старого пня я раздумывал о своем положении и в голову нечего не приходило. Пустая и ясная голова и никаких перспектив. От слова — полностью никаких перспектив. Мой побег не решал никаких проблем, и даже моя личная безопасность была мифом, объявят в розыск и меня с удовольствием сдадут на костер. С таким мрачными мыслями я и увидел, как меня окружают несколько разбойников из числа дезертиров. То, что это дезертиры показывало то, что у них имелись кольчуги и пестрая одежда фасоном, который обожали ландскнехты все эти разрезы и попугайская расцветка тканей. Мои проблемы теологического порядка отошли на второй план и на повестку дня был поставлен вопрос моего выживания.Реплики дезертиров в мой адрес были недвусмысленными и не позволяли двойного толкования — меня хотели ограбить и затем использовать в качестве мяса. Такие перспективы меня не вдохновляли. И я стал собираться и с мыслями, и с силами. Дезертиров было четверо — двое имели по мечу, который показывал, что они состояли на двойном жаловании пока не выбрали извилистую дорогу дезертиров. Двое были вооружены пиками и таким образом они могли на меня нападать только по двое и у меня в голове сложилась картинка. Те, что с пиками заходили со спины и отсекали меня от побега в лесную чащу и в случае чего могли меня проткнуть своими пиками издалека. Те, которые были с мечами атаковали с фронта и судя по их уверенному виду сопротивления не ожидали. Я же подпускал этих двоих поближе у меня был только один шанс, и я твердо решил его использовать. Почва в лесу была песчаной и пока ко мне приближались эти два мордоворота я уже набрал достаточно песка и только ждал удобного момента, чтобы этим песком забить глаза нападающим на меня дезертирам. Обманутые моим потерянным видом оба дезертира подошли на близкое расстояние и получили по горсти песка прямо в глаза и потеряли атакующий настрой. Шлемы у обоих нападающих не имели защиты на подбородке и первый удар был нанесен левому нападающему прям в подбородок. В удар я вложил весь свой страх и отчаяние и мне повезло. Удар пришелся в цель и атакованный мной дезертир рухнул на спину и затих. Меч я успел подхватить, но нанести удар не мог не успевал. Меч я подхватил за лезвие и острие меча было направлено в мою сторону, и я не успевал перехватить меч и нанести удар по второму нападающему и тогда я ударил эфесом меча в нос второму дезертиру. Кровь брызнула во все стороны, и второй дезертир бросил меч и руками закрыл сломанный нос. И вот теперь у меня и появилась возможность перехватить меч и нанести самый простой удар из возможных. С размаху сверху вниз по шлему второго дезертира. Последствия удара оказались даже более результативными чем я ожидал. Лезвие меча рассекло голову и прошло до половины туловища этого злодея. Каска не задержала мой удар и просто разлеталась на две половины. Мне удалось развалить этого деятеля просто пополам. Я и сам не ожидал такого результата. Что говорить о тех двоих с пиками за моей спиной. Они растерялись от такого быстрого изменения обстановки и расстановки сил и застыли соляными столбами. Мне нельзя было терять времени и с гуманизмом тоже надо было повременить, и я ринулся к этим застывшим столбам. Размахивать мечом я не стал и ударил левому пикинеру в живот и меч прошел сквозь тело пикинера насквозь и вышел со спины. На этом моя удача и закончилась, пока я выдергивал застрявший меч из живота атакованного мной дезертира, второй пикинер бросил пику и рванул в лес. Для ускорения своего передвижения он бросил и мешок, который был у него за спиной. Победа была за мной, но не было уверенности, что беглец не приведет подмоги, которая весьма вероятно покрошит меня в салат. Поэтому я подхватил мешки с трофеями и довольно шустро ушел в лесную чащу в противоположном направлении от того пути, что выбрал беглец. Мешки оказались тяжелыми и два меча тоже не добавляли мне ловкости и скорости передвижения. Надо было найти место и отсортировать трофеи и решить по дальнейшим планам. Так как у меня появилось какое никакое оружие я теперь мог и вернуться в город и попытаться вытащить главу городского совета и его супругу. Всё-таки именно они давали мне работу и терять такие условия жизни я не хотел. В любом случае у них имелись средства и на эти деньги можно было уже планировать новую жизнь, если в этом городке всё для нас будет кончено. С деньгами всегда приятнее и комфортнее быть в бегах, да и новые личности создать с новыми документами проще. Здесь искать правду бесполезно если взяли за колдовство будут пытать пока не признаешься. Отпираться бесполезно — пытки — это часть процесса и результат всегда один все признаются и идут на костер иных вариантов просто нет. Но если покинуть местность, где тебя знают и у тебя есть деньги то можно сделать себе новую личность и дальше жить, хотя это тоже не всегда спасает от погони и розыска и соответственно новых пыток и казни. Но по крайней мере можно попробовать спастись.

Пока я перебирал трофеи и строил планы, мне в голову пришла одна идея и засела в голове. Убежать то можно и даже спрятаться, но ведь будут искать и весьма вероятно найдут. А если сделать наоборот, если обвинить в колдовстве самих «борцов с дьяволом». Надо найти признаки связей с дьяволом у самих охотников за ведьмами и подвести их самих под костер. Такая мысль мне понравилась больше и стал строить план моих действий.

В первую очередь надо вытащить из темницы жену бургомистра и самого бургомистра и затем навести горожан на факты, уличающие «охотников» в связях с рогатым.

Для этого надо устроить капище со следами сатанинских игрищ. Для этого это капище надо устроить, но в первую очередь надо вытаскивать семью бургомистра. Надо идти в город, в лесу я нечего не сделаю.

Так что у нас тут есть — классический наряд ландскнехта красно зеленый наряд под телогрейку одеваем панцирь и берем вот эту пару двухствольных пистолетов. Вещь крайне дорогая и редкая, но мне сейчас всё равно если поймают меня всё равно повесят или сожгут и ещё неизвестно в каком порядке это сделают. Но узнать меня в этом попугайском наряде будет трудно и это хорошо. Для проникновения в город я переоделся и прихватил ножи, меч и одну занимательную игрушку — маленький арбалет с зарядами. Вещица была изготовлена ювелирна и самое главное имела заряд из десятка болтов. Я мог стрелять десять раз подряд штука была самозарядной. Где такую редкую вещь добыли дезертиры уже не узнаешь, но из будущего у меня имелась заметка в памяти, такие вещи делали в Китае сейчас Маньчжурская династия там правит если я нечего не путаю. Но если с китайскими правителями я плавал, то с арбалетом я после небольшого тренинга управлялся уверенно. С десяти — пятнадцати метров укладывал болты в круг двадцать сантиметров. И хотя болты не пробьют броню доспехов, но более легкую защиту они возьмут. В городских условиях само то для меня. Для более защищенных целей взял пистолеты, порохового заряда хватит и для более мощной брони, стрелять всё равно только в упор. Если дойдет до огнестрельного оружия, то я значит дело свое завалил, всё надо сделать тихо и без суеты, огнестрел только при отходе и то не желательно. Но если шуметь, то уж шуметь от души. Для этого я прихватил свою новую разработку. Конечно, примитив, но думаю вещь для этих мест эксклюзивная. Я снарядил четыре кувшина порохом и вывел фитили для подрыва. Поджигаешь фитиль и метаешь в сторону противника и там уж как повезет, но грохот будет сильный. Вроде и брал вещей по минимум, а всё равно груз получился изрядный. Пока перебирал трофеи и готовил снаряжение день и закончился, и я по темноте пошел к тому участку городской стены, через которую и уходил. Этот участок стены был загажен отходами и воняло отходами и нечистотами не по-детски. Горожане и городская стража не задерживалась на этом месте и старалась покинуть эти вонючие и загаженные места, побыстрее не осматриваясь по сторонам. Как я и ожидал никто на карауле здесь не стоял. Не было и большего количества любопытных зевак. Проблема была только одна как не изгваздаться в отходах жизнедеятельности человека и животных и не стать живой картинкой — гуано идущее по городу. Для это пришлось изготовить спецодежду и это немного защитило мой наряд. Спецовку пришлось бросить у городской стены и дальше отправиться уже в костюме ландскнехта. Патрулей по городу ночью не было, и городская стража тоже не патрулировала ночные улицы. Ландскнехты охраняли ратушу и тюрьму, городская стража сидела по домам из-за недоверия к ней со стороны «охотников». Для меня это всё было в масть. Сопротивления со стороны горожан никто не ожидал, «охотники» были уверены страх перед костром заткнет рты всем, и горожане будут покорно ждать своей судьбы. Идя в тени домов, я очень быстро достиг своей цели — здания городской тюрьмы.

Дальше надо было штурмовать тюрьму и искать в тюремных камерах бургомистра и его жену. Но всё получилось ещё проще. Ну, как проще наполовину. «Охотники» они тоже люди и пока ведьма не попала в пыточный подвал то она вполне себе красивая женщина. И потому как говориться — какая красивая ведьма. Ладно. Но потом всё равно сжечь. Вот по такой схеме «охотники» и поступали — пока женщина не истерзана пытками они используют её как женщину и затем следы своих злодеяний в огонь костра и всё никаких доказательств нет. Но у нас в городке они нарвались на меня. Супругу бургомистра вывели из тюрьмы и повели в трактир, где у «охотников» штаб-квартира. Обеспечивают себе развлечения на ночь. Но не прокатило. Арбалет тихо щелкал и болты улетали в цель и очень быстро конвой вокруг женщины закончился. У женщин часто бывают истерики, но только не то время, когда надо быстро убегать и мы рванули от места засады. Бежали мы совсем не туда, где я проник в город. Бежали к городским воротам. Добежав к воротам, я поджег фитили у моих самодельных бомб и отошел за угол дома. Рвануло действительно сильно и пикет ландскнехтов у ворот, укрылся в караулке и приготовился защищать караульное помещение. Но мне не надо было штурмовать это помещение, мне надо было быстро покинуть город, и мы ушли через калитку в городских воротах.

Итак, первая задача была выполнена хоть и на половину, но теперь бургомистра не чем шантажировать, у «охотников» больше не было супруги бургомистра и нечем было угрожать. Мы же отошли в лес у города и остановились. Надо было проконтролировать погоню и готовить капище для спектакля горожанам.

Всегда был уверен, что каждая женщина ведьма и сейчас получил подтверждение. Мне не пришлось подсказывать как устроить алтарь для поклонения дьяволу. Женщина спокойно всё устроила сама. И теперь для любого, кто не знал нашего замысла — увидев наши декорации сказал бы что это реально сатанинские забавы.

Забавно, но наши труды остались невостребованными. Но обо всём по порядку.

Погони за нами не было. Ни утром ни в полдень просто не было и всё…

Глава 3

После объявления меня в розыск трибуналом Святой Инквизиции шансов на нормальную жизнь у меня не осталось. Я мог собрать любое количество сабель и штыков под свое начало, но в любой момент все эти дезертиры и разбойники могли сделать финт ушами и сдать меня Святой Церкви и получить полное прощение и не было никаких оснований думать, что такая перспектива для меня самая вероятная. Найти иное решение моей проблемы было невозможно. Решение имелось одно — Трибунал должен снять обвинение. Вот только такого варианта по процедуре следствия не было предусмотрено вовсе.

Почему меня еще не сдали — тут была тонкость мои ненадежные соратники желали сначала заработать на грабеже замков и уже потом каяться в грехах и сохранить награбленное. Меня же ждала судьба весьма печальная, но пока до появления добычи я был в относительной безопасности. Имелась у меня надежда, что в стане протестантов я смогу найти спасений и убежище. Но эта надежда была совсем призрачной. Всё опять упиралось в деньги. Меня обвиняли в колдовстве и попустительстве ведьмам. И отягчающее обстоятельство — у меня были деньги. И у протестантов было аналогичное правило. Колдуны должны быть сожжены и наличные поделены между доносителями.

Желание обогатиться за чужой счет было интернациональным и не зависело от религиозных убеждений. Прибыль застилала глаза.

От таких мыслей хотелось завыть по волчьи. Но вокруг были глаза и уши и не стоило давать почву для новых слухов и сплетен.

Я с большим трудом я выкинул из головы мысли о своей беспросветной судьбе. До замка Орлик оставался один дневной переход и отказываться от захвата этого замка я не собирался ни при каких обстоятельствах. Имелось несколько причин для такого подхода к действительности. Именно в этом замке меня пытали, и именно кастелян замка Орлик больше всех ратовал за мою смерть. Я, конечно, человек добрый и, наверное, в глубине души даже толерантный / наследие моей души из такого далёкого двадцать первого века/ но сейчас век семнадцатый и это наложило свой отпечаток на все мои мысли и поступки.

Замок Орлик надо захватить, кастеляна и отловленных при случае инквизиторов — зашить в мешки и отправить в речную воду. Надеюсь, судьба будет к ним милостива, и они не утонут. Хотя в этом испытании водой спасение это показатель приверженности Сатане. Честные люди должны утонуть и этим доказать свою искренность в вере. Вот такие сейчас критерии и требования к справедливым судебным решениям.

И вот тут мои мысли свернули в сторону. А ведь есть способ и возможность отмазаться от преследования и Святой Церкви и обвинений Императора. Два в одном флаконе так сказать — только замок надо взять штурмом и не только замок Орлик. Надо взять штурмом все пять замков по Влтаве. Замков на реке, конечно, гораздо больше пяти. Но вот эти пять являются таможенными пунктами и именно сейчас там собраны максимальные суммы платежей. И если имперская казна не досчитается этих сумм, то такой оборот событий обязательно привлечет внимание императора и тогда мой план обретет реальные очертания.

Суд Божий — (Dei iudicium), или ордалии (англосакс. ordal — приговор, суд) — в средневековом процессе допускался, когда исчерпывались все обыкновенные средства С.; стороны могли апеллировать от С. человеческого к С. Божию. Формы С. Божия были различны; преимущественно практиковались жребий (см.), присяга (см.) и рота (см.), ордалии в тесном смысле и судебный поединок (см.). Ордалиями в тесном смысле называются испытания посредством огня и воды; спорящие вызывались сделать что-нибудь такое, что по естественному порядку вещей должно быть гибельно для них, но вследствие непосредственного участия Божества окажется безвредным. Испытание огнем состояло в держании руки на огне, в переходе через зажженный костер в одной рубашке (которая иногда покрывалась воском), в держании руками раскаленного железа. Испытание водою производилось или кипящей, или холодной водою; при испытании кипящей водою клали на дно сосуда с кипятком кольцо, которое обвиняемый должен был вынуть без вреда для себя; при испытании холодной водою обвиняемого, перевязанного веревкою, бросали в воду, и если он шел ко дну, то считался невинным, если же оставался на поверхности воды, то признавался виновным (это последнее испытание объясняется языческими воззрениями на воду как на чистый элемент, который ничего нечистого в себя не принимает). С принятием христианства появилось новое испытание — крестом: истец и ответчик ставились у креста с поднятыми вверх руками, и кто первый опускал руки или падал, тот считался виновным. Русская Правда упоминает испытание железом и водою; об ордалиях говорится в договорах русских с немцами (XIII в.); судебные акты еще в XVII в. указывают на производство испытания водою. Из Русской Правды видно, что испытание огнем производилось посредством раскаленного железа; из поучения Серапиона (XIII в.) можно заключить, что испытание холодной водою производилось так же, как и у германцев. По Русской Правде испытание водою применялось в исках от двух гривен серебра до полугривны золотом; в исках ценою более полугривны золота применялось испытание железом; ордалии применялись в исках об убийстве, а также и во всех тяжбах поклепных, т.е. когда обвинитель не мог представить никаких доказательств, кроме своего утверждения; кроме татьбы, сюда относились иски об истреблении чужого имущества, но не иски, возникающие из договоров. Испытанию подвергался обвиняемый, если он не мог опровергнуть обвинение иным способом; к железу обращались также в случаях недостаточности приведенных обвинителем доказательств, когда на стороне обвинителя был послух-холоп, а не свободный человек; ордалии, следовательно, имели значение очистительной присяги, но отличались от нее тем, что допускались в более ценных исках, чем присяга, которая признавалась достаточною лишь при ценности иска до 2 гривен серебра. По мнению Пахмана, в некоторых случаях испытаниям подвергался истец — именно когда он не представлял никаких доказательств обвинения. Вообще С. Божии существовали у всех народов в первый период их жизни: кроме германцев и русских — также у индусов, евреев, греков скандинавов, славян и др.; у индусов С. Божии сохранились до настоящего времени. В древнейшее время С. Божии находились в ведении жрецов. Католическая церковь после бесплодной борьбы против С. Божьих приняла их под свое покровительство; в церквах находились священные орудия испытаний, которые производились в церквах при соблюдении известных церемоний (за исключением испытания холодной водою). Под влиянием христианства появляются и новые виды С. божиих; кроме вышеуказанного испытания крестом, применялись испытания освященным куском хлеба или сыра (iudicium offae, panis adiurati, casibrodeum); обвиняемый признавался виновным, если кусок застревал у него в горле. Испытание причастием (purgatio per eucharistiam, examen corporis et sanguinis Domini) применялось преимущественно к обвиняемым духовного звания; предполагалось, что на виновном оно должно отозваться неблагоприятно. Весьма распространенным С. Божиим был привод подозреваемого в убийстве к телу убитого: по народному поверью, при прикосновении или приближении убийцы выступала кровь из ран убитого. К свободным людям на западе применялись обыкновенно только судебный поединок и присяга; остальные виды С. Божьих применялись: к несвободным, за которых их господа не хотели присягать; к женщинам, если они, вызванные на поединок, не находили себе заместителя; к свободным, которые не находили себе соприсяжников. Мало-помалу С. Божии выходили из употребления, и взамен их были введены пытки. Когда на Западе стали возникать процессы против ведьм, то вновь появились С. Божии, преимущественно испытания ведьм холодной водою; новым испытанием явилось взвешивание ведьм, которое, так же как испытание водою, основывалось на том веровании, что ведьмы, имевшие сношения с дьяволом, теряли свой естественный вес. Дольше всего сохранилась форма С. Божьего, заключавшаяся в приведении убийцы к трупу убитого. Окончательно выходят из употребления С. Божии на Западе в середине XVIII в. До настоящего времени С. Божии сохранились у многих диких внеевропейских народов, преимущественно Африки, где обвиняемый для очищения себя от вины принимает какой-нибудь сильный органический яд; если он сумел сделать прием яда безвредным для себя с помощью какого-либо противоядия, он считается невиновным.

Все мы примерно знаем, как проходит дуэль. Один бросает перчатку, другой поднимает, договариваются о месте встречи, приглашают секундантов и в потемках спешат за город. Главное — чтобы никто не увидел. Дуэли в некоторые эпохи строго наказывались — чаще всего ссылкой. С судебными поединками наоборот. Их широко применяли в средневековой юридической практике. Место и время оглашались заранее, на «шоу» собиралась толпа, приезжал король или герцог. Представьте, что в наши дни по телевизору покажут не долгий судебный процесс, а схватку на мечах — примерно так и было много веков назад. В поединке все обычно начиналось с того, что приговор суда не устраивал одну из сторон, и она обращалась к феодалу-сюзерену, обладавшему правом инициировать суд поединком. Обвинитель и обвиняемый (или их воины) сходились в схватке. Считалось, что за судебным поединком наблюдает Бог, который и решит, кто прав, а кто — нет. В реальности, конечно, правым неизбежно оказывался тот, кто лучше сражался. Такой суд повсеместно практиковали во всей средневековой Европе: в Италии, Испании, Франции и Скандинавии. Его не было разве что в Англии до 1066 года — тогда остров завоевали норманны, они принесли с собой и судебную дуэль. Судебная дуэль. en.wikipedia.org Испытание поединком не упоминается в англосаксонском и римском праве, как и в кодексе царя Хаммурапи. Юридически оно почти полностью опирается на германский правовой кодекс, условно называемый Варварскими правдами (нормы, действовавшие у древнегерманских народов). Судебный поединок объясняется в Бургундских законах начала VI века: «Если сторона <…> скажет, что противник может доказать истинность только оружием, и если противная сторона не уступит, то не следует отказывать в поединке». В период VIII–IX веков судебные дуэли были обычным делом по всей Франкской империи (упоминания о них встречаются в королевских капитуляриях (указах) и leges (законах) тюрингов, саксов и фризов). При этом правила разнились. Так, например, франкский поединок отличался от бургундского тем, что в нем не использовали оружие, только палки. Здоровый рыцарь должен был сражаться за себя сам. Но если обвинения предъявляли (или получали) женщина, священнослужитель или больной, для него подбирали воина. Тому запрещалось брать деньги за свои «услуги». Юридически судебные поединки считались разновидностью ордалий. Миниатюра из швейцарской хроники «Luzerner Schilling». XVI век. Иллюстрация из книги «Luzern im Spiegel der Diebold-Schilling-Chronik. 1513–2013», 2013 г. arzamas.academy Установление истины с привлечением сверхъестественных сил — Божий суд — называлось ордалиями (от нем. urteil — истина). Обвиняемый проходил испытания огнем и водой, которые доказывали его вину или невиновность. При испытании кипящей водой, например, нужно было опустить руку в чан с кипятком и вытащить оттуда камень. Рука после этого обматывалась и запечатывалась. Ее осматривали через пару дней — ожоги трактовались как признание вины. Встречались ордалии двух типов — односторонние и двусторонние. К односторонним относят испытания кипящей водой, каленым железом, холодной водой, двусторонние — судебный поединок. Проведение ордалий контролировало духовенство. Перед испытанием следовало поститься и молиться, атрибуты Божьего суда хранились в церкви, а воду для испытаний освящали. В английской грамоте 970-х описана ордалия, во время которой подозреваемого в колдовстве бросили в Темзу (прецедент можно трактовать как казнь). Средневековый английский летописец Эдмер в «Новой истории» (хроника событий в Англии с нормандского завоевания до 1122 года) описывает случай, когда Вильгельм Завоеватель приговорил к испытанию каленым железом 50 человек, обвиненных в убийстве оленей в королевских лесах, но «Господь сохранил их руки от ожогов». Вильгельм возмутился и решил, что отныне будет судить сам. Но он усомнился не в самой практике ордалий, а в том, насколько точно церковь их проводит — священнослужители могли намеренно смягчать элементы испытаний. Со временем практика судебных поединков угасла. Они не нравились ни церкви, ни государству, поскольку приводили к вырождению дворянства и были, объективно, не самым справедливым способом установить истину. Четвертый Латеранский собор 1215 года осудил судебные дуэли, и папа Гонорий III в 1216 году попросил Тевтонский орден прекратить навязывать их новообращенным подданным. В течение следующих трех столетий существовала скрытая напряженность между традиционными региональными законами и римским правом. Иллюстрация: Diebold Schilling, Spiezer Chronik. e-codices.unifr.ch В Саксонском зерцале (Sachsenspiegel, правовой сборник Германии) 1230 года судебную дуэль называют важной функцией для установления вины или невиновности. В нем регламентируют, что обвиняющий должен ждать обвиняемого в назначенном месте. Если последний не появляется после того, как его вызовут три раза, обвинитель может нанести два удара ножом против ветра, после чего признается победителем. Последнее судебное сражение в Великобритании произошло в Шотландии в 1597 году, когда Адам Брантфилд обвинил Джеймса Кармайкла в убийстве и сразил его в бою. Во Франции одно из последних испытаний поединком случилось в декабре 1386 года. За ним наблюдал весь королевский двор во главе с королем Карлом VI. В истории России судебный поединок фигурировал под названием «поле». В Псковской судебной грамоте упоминается, что к «полю» прибегали в вопросах земельных дел, грабежа, торговых сделок и оскорбления чести. Нанять вместо себя воина в поединке могли обе стороны. К XV веку «поле» заняло свое место в законодательстве и мелькало в Новгородской судебной грамоте, в Судебнике 1497 года, в Судебнике 1550 года. Участники поединка должны были уплатить пошлины — причем они оказывались меньше в том случае, если до непосредственно боя не доходило («а у поля не стояв, помирятся»). Со временем, как и в других странах, сама процедура пришла в упадок, ограниченная поборами сверху и стремлением государственных структур ее изжить. В Соборном Уложении 1649 года суд поединком уже не упоминается.

Как видите у меня имелись шансы снять с себя обвинения в колдовстве и только через поединок. Вызывать я мог только одного человека — Императора Священной Римской Империи Германской нации так как именно он и объявил мне о моих «преступлениях». И чем больше я раздумывал о таком варианте, тем больше он мне нравился.

Замки с таможенными платежами будут взяты и деньги я соберу в одном месте и затем пошлю вызов на поединок. Пойдет ли на такой поединок Император? Нет конечно. Но вставит за себя поединщика. У любого крупного феодала полно своих чемпионов и вот такого фехтовальщика и выставят против меня. И я его просто завалю на поединке. Затем у Императора будет только один вариант сохранить свое лицо — отозвать свои обвинения. И вот тогда я и совершу то, что от меня никто и не ждет.

Что будут ждать от меня после победы и полного прощения. Я должен вернуться в свой замок и славить справедливого императора. А вот всё будет не так — сразу же, бросив всё и вся и рвану в Нидерланды и там укроюсь и перейду.

Глава 4

Неверные исходные данные погубили не одно дело и много-много людей. В моем случае неправильные представления о людях, принимающих кадровые решения погубили меня.

Деньги здесь решали многое, но совсем не всё.

* * *

Ретроспектива.

Одним из самых малоизвестных в нашей стране европейских полководцев XVII столетия следует, безусловно, признать Альбрехта фон Валленштейна.

Отчасти это объясняется тем, что очень уж нехорошей была репутация солдат его армий. Однако свой след в истории Европы он оставил. И человеком был незаурядным: успеха добился вопреки судьбе, которая, казалось, уготовила ему более чем жалкую участь.

Сирота из обедневшего чешского дворянского рода (к тому же ещё и протестантского) стал имперским (австрийским) генералиссимусом и адмиралом, а в придачу получил герцогские титулы Фридланда и Мекленбурга. Но погиб он не на поле боя, и последние минуты его жизни по-театральному трагичны.

Родословная нашего героя прослеживается с XII века: именно тогда начинает упоминаться в исторических документах чешский род Вальдштейнов.

К XVI столетию семья нашего героя уже сильно обеднела. В дополнении ко всему родившийся в 1583 году Альбрехт в 12 лет потерял родителей. Опеку над ним взял его дядя по материнской линии — Генрих Славата. Некоторые исследователи считают его католиком, но большинство утверждают, что он был сторонником еретического учения богемских (чешских) братьев, называемых также Unitas fratrum. О «чешских братьях» было рассказано в статье Завершение Гуситских войн.

В возрасте 14 лет мальчик был отдан в латинскую школу в Гольдберге. В 1599 году он поступил было в лютеранский университет Альтдорфа, но присущая ему «живость характера» и несколько громких скандалов помешали закончить обучение. Некоторые биографы говорят даже о том, что причиной «отчисления» стало покушение на убийство. Согласно распространенной версии, Валленштейн затем поступил в иезуитскую школу в Ольмюце, однако подтверждений этому в исторических документах обнаружить так и не удалось.

Некоторое время он скитался по Европе, посетив Италию (учился в Болонье и Падуе), Францию, Германию и Нидерланды. На родину вернулся в 1602 году. Современники тогда описывали его, как высокого человека с голубыми глазами и светлыми, отдающими в рыжину, волосами.

В 1604 году в чине прапорщика Валленштейн поступил на службу в австрийскую армию, которая тогда вела войну с османами (это был финал так называемой Тринадцатилетней или Долгой войны). Некоторые полагают, что именно тогда молодой офицер заразился сифилисом, из-за чего всю жизнь страдал от болей в суставах, причиной которых лечившие его доктора считали подагру.

По окончании боевых действий, дослужившийся до звания капитана Альбрехт вернулся на родину. Поскольку протестанту трудно было рассчитывать на быстрое продвижение по службе в католической армии, он решил принять католицизм. Именно тогда он изменил свою фамилию, став Валленштейном (его родственники-протестанты сохранили родовую фамилию Вальдштейнов).

В 1608 году Альбрехт женился на богатой вдове Лукреции Некшовой. Этот брак продолжался до 1614 года, когда его супруга умерла во время какой-то эпидемии.

В 1617 году во время так называемой «войны Градиски» Альбрехт оказался в армии австрийского эрцгерцога Фердинанда.

Причиной этой войны, в которой австрийцы, испанцы и хорваты сошлись с венецианцами, голландцами и англичанами, стали действия далматских корсаров — ускоков. Эти лихие ребята в то время обосновались в крепости Сень (напротив острова Крк), и у венецианских купцов появилась поговорка: «Да спасет нас Бог от руки Сени».

Добычу они сбывали в принадлежавшем Фердинанду итальянском городе Градиска, который скоро стали называть «столицей ускоков». Выведенные из себя венецианцы осадили Градиску, что крайне не понравилось эрцгерцогу.

Валленштейн тогда за свой счёт сформировал отряд из 200 кавалеристов. За то, что ему удалось пробиться в осажденный город, доставив в него продовольствие, получил титул графа и чин полковника. После окончания этой войны, Валленштейн был назначен командиром полка Моравской земской милиции. Тогда же он женился во второй раз — на дочери влиятельного графа Гарраха, советника императора Матфея.

Но звездный час этого полководца был ещё впереди.

После Пражской дефенестрации (23 мая 1618 года) Валленштейн отказался примкнуть к восставшим. Ему удалось спасти полковую казну, хранившуюся в Ольмюце, а в дальнейшем во главе своего кирасирского полка он принял активное участие в подавлении восстания на территории Богемии и Моравии.

Полк Валленштейна принимал участие и в знаменитой битве трёх армий у Белой горы. Протестантской армии во главе с Христианом Ангальтским противостояли армия Католической лиги, фактическим командиром которой был Иоганн Цеклас фон Тилли, и армия католической лиги во главе с Шарлем же Бюкуа. Закончилась она победой католиков.

Однако сам Альбрехт в это время участвовал в операции по задержанию лидеров протестантов, одним из которых был художник Криштоф Гарант. Позже Валленштейн руководил казнью 28 знатных протестантов на Староместской площади. Неудивительно, что жители Моравии считали его предателем.

В Вене действия Валленштейна были оценены по достоинству: он получил чин генерал-майора и должность губернатора Моравии. Тогда ему удалось по дешёвке приобрести ряд конфискованных у протестантов имений. Одно из этих имений — Фридланд (в Северной Чехии) в 1625 году сделали княжеством, а в 1627 году оно стало герцогством, освобожденным от имперских налогов. Здесь Валленштейн получил право чеканки собственной монеты. Сам Валленштейн называл свое владение «Terra felix» — «Земля счастья».

В итоге он оказался одним из самых богатых людей в империи.

Личным астрологом Валленштейна с 1628 по 1630 годы был знаменитый немецкий астроном Иоганн Кеплер.

По распоряжению Валленштейна, в Праге за 6 лет (1623–1629 гг.) построили роскошный дворец, сравнимый с императорскими резиденциями Вены. Представление о размерах дворца и окружающего его парка даёт такой факт: ранее на этом месте находилось 26 особняков и 6 садов. Во время Тридцатилетней войны (в 1648 году) этот дворец был ограблен шведами, которые, в частности, увезли из него все статуи.

Главный зал дворца Валленштейн приказал украсить огромной фреской с изображением «себя любимого» в образе бога войны Марса.

В 1628 году Валленштейн получил орден «Золотого Руна». Но в том же году умер его единственный сын — Карел.

В 1621 году Валленштейн одержал победы над армиями Трансильвании и Бранденбург-Эгерндорфского маркграфства.

В 1625 году Валленштейн лично собрал для императора Фердинанда II армию численностью в 30 тысяч человек. Денег в казне было мало, и потому Фердинад предложил Валленштейну «довольствоваться» за счёт местного населения, а также — репарациями с захваченных территорий.

Валленштейн стесняться не стал, с лихвой покрыв все свои расходы. Курфюрст Бранденбургский, например, оценил убытки в 20 миллионов талеров, герцог Померанский обеднел на 10 миллионов, ландграф Гессена — на 7 миллионов. Древний принцип «война кормит войну» Валленштейном был доведён практически до совершенства.

Все же это был опасный путь, часто ведущий к полному разложению армии. Но Валленштейн самыми жесткими и жестокими мерами сумел сохранить дисциплину в своих частях. Показателен случай с казнью одного из его солдат. Когда выяснилось, что несчастный невиновен, Валленштейн не стал отменять приговор, заявив:

«Повесьте его без вины, тем больше будут бояться виновные».

Тем не менее репутация удачливого полководца, щедро оплачивающего услуги наемников, привлекала в армию Валленштейна множество авантюристов и людей сложной биографии. Его армия постоянно росла: в феврале 1627 года в ней было 50 тысяч человек, в 1630 — уже около 100 тысяч.

25 апреля 1626 года у переправы через Эльбу близ Дессау армией Валленштейна были разбиты войска германских протестантов, которых возглавлял граф Мансфельд. Отступающего противника Валленштейн преследовал до венгерской границы. В дальнейшем были одержаны победы над армиями Мекленбурга, Померании, Шлезвига и Голштинии.

Во время кампании 1627 года Валленштейн, действуя совместно с Тилли, захватил портовые города Росток и Висмар. От императора он получил звания генералиссимуса и «генерала Балтийского и Океанического морей». А сам он теперь предпочитал называть себя «генералиссимусом императора на море и на суше».

В 1628 году его армия осадила имперский город Штральзунд, но взять его так и не удалось. Тем не менее в июле 1629 года из войны вышла Дания (Любекский мир). А Валленштейн получил земли завоеванного им Мекленбурга и титул его герцога.

Но влияние, которое приобрел Валленштейн, встревожило императора. В результате в 1630 году генералиссимус был отправлен в отставку.

Однако в июле того же года в Померании высадилась армия шведского короля

Густава Адольфа. Из Штеттина она двинулась к Мекленбургу и Франкфурту-на-Одере.

Любопытно, что обиженный на императора Валленштейн пытался предложить шведскому королю свои услуги, но получил отказ. Густав Адольф прекрасно справлялся и без помощи заскучавшего в отставке имперского генералиссимуса.

17 сентября шведы разгромили войска Католической лиги у Брейтенфельда. Их союзники — саксонцы, выступили в пределы Чехии и захватили Прагу. Затем свои ворота шведам открыли Эрфурт, Вюрцбург, Франкфурт-на-Майне и Майнц. На фоне этих успехов Густав Адольф объявил войну Баварии, правитель которой, курфюрст Максимилиан, был союзником Франции. Между тем именно французы оплачивали эту экспедицию «Северного льва».

5 апреля 1632 года состоялась решающая битва, в которой погиб Тилли — главнокомандующий войск Католической лиги. В мае шведы заняли Мюнхен и Аугсбург. Испания выделила дотации для создания новой армии, но потребовала вернуть к командованию Валленштейна. Тот согласился, выторговав для себя неограниченную власть и над армией, и над освобожденными территориями.

Так, летом 1632 года начался новый этап военной карьеры этого полководца.

Под Лютценом, юго-западнее Лейпцига, 16 ноября 1632 года шведы одержали победу в генеральном сражении, но потеряли своего короля.

Валленштейн отступил в Чехию и обосновался в занятой им Праге. Здесь он вступил в весьма двусмысленные переговоры одновременно со Швецией, Францией, Саксонией и Бранденбургом, говоря о желании умиротворить Германию даже вопреки воле императора. Некоторые исследователи склонны считать, что Валленштейн пытался «вбить клин» между своими противниками. Но и о себе не забывал: говорили, что он намекал на свое желание получить корону Чехии. Однако успеха он тогда не достиг.

Биографы говорят, что с 1633 года состояние Валленштейна значительно ухудшилось. Все явственнее становились симптомы застарелого сифилиса. Генералиссимус уже с трудом ходил, появились и какие-то нарушения психики.

Проигнорировав приказ Фердинанда II о наступлении на Баварию, Валленштейн двинул один корпус в Померанию, а сам во главе основных сил отправился в Верхний Пфальц. В конце концов, после неоднократных требований императора он все же вынужден был повести войска в Баварию. Однако действовал нерешительно и неэффективно, что, вероятно, можно объяснить неудовлетворительным физическим состоянием тяжелобольного полководца. После непродолжительной осады города Хамм, он отвёл свою армию в Чехию.

Валленштейн знал о недовольстве императора и полагал, что скоро будет смещен со своей должности. Поэтому в начале 1634 года он отправил графа Кински в Париж с письмом, в котором предлагал свои услуги Франции.

Враги Валленштейна в Вене (среди которых был и курфюрст Баварии Максимилиан) в это время усиленно интриговали против генералиссимуса.

Валленштейн же 12 января 1634 года созвал военный совет, на котором заявил, что не согласен с планами императора, но готов сложить с себя полномочия главнокомандующего. Однако старшие офицеры (которые были набраны самим Валленштейном и опасались остаться без жалованья) убедили его отказаться от отставки.

В итоге между ними был заключен так называемый Пильзенский договор о взаимной поддержке, который не предполагал никаких враждебных действий по отношению к императору и католической Церкви. Фердинанду II этот договор недоброжелатели полководца представили, как заговор, преследующий своей целью коронацию Валленштейна в Чехии.

В результате последовал приказ об отрешении генералиссимуса от должности и конфискации его имений. Более того, он объявлялся мятежником, и его преемники, генералы Пиколомини и Галлас, должны были арестовать Валленштейна и доставить ко двору — живым или мертвым.

Узнавший об этом Валленштейн объявил офицерам о прекращении действия заключённого с ними договора. После этого он отправил в Вену письмо, в котором сообщал императору о готовности сдать начальство над армией и представить отчет о своей деятельности. Это письмо так и не было доставлено Фердинанду.

Валленштейн был предан начальником собственной охраны — ирландцем Уолтером Бутлером и его помощниками.

25 февраля 1635 года в чешском замке Эгер, (сейчас — Хеб) полководец был убит в своей спальне ударом алебарды в грудь. Сообщниками Бутлера выступили шотландцы Уолтер Лесли и Джон Гордон. Другими участниками убийства стали француз ирландского происхождения Деврё, шотландец Макдональд и 36 рядовых драгунов.

В награду за убийство генералиссимуса Вальтер Бутлер получил ранее принадлежавшие Валленштейну имения Доксы и Бернштейн.

Джону Гордону достались Снидары и Скршиваны. Капитан Деврё, который нанес смертельный удар Валленштейну, получил 1000 талеров. Остальные — по 500 талеров.

Когда в спальню герцога Альбрехта фон Валленштейна ворвались убийцы, он отнюдь не удивился. Ему ли, всю жизнь доверявшему звездам больше, чем людям, не знать: планеты выстраиваются в линию — по одну сторону от Солнца Сатурн и Юпитер, а по другую — Меркурий и Венера. Значит, пришло время умереть. Гороскоп предсказал: при таком положении небесных светил Альбрехт должен встретить свою смерть…

24 января 1634 года тайным указом императора Фердинанда II Габсбурга Валленштейн был смещен с должности и лишен всех земель и титулов. Объявление кого-либо «вне закона» в Империи не давало даже малейших шансов оправдаться. Но он все еще пытался удержаться на властном Олимпе. Грандиозные планы европейского масштаба продолжали волновать мастера закулисных интриг. В течение почти десяти лет он наводил ужас на всю Европу и обладал властью куда большей, чем император Священной Римской империи германской нации.

Казалось, что непревзойденный шахматный игрок, блестяще просчитывавший многоходовые комбинации — как на европейском театре военных действий, так и на поприще «повышения своего благосостояния» благодаря реквизиции поместий и богатств поверженных врагов, — найдет выход из сложного положения, в котором оказался. Но Валленштейн не знал, что 18 февраля 1634 года император издал еще один секретный указ: уже о его аресте. Исполнители приговора должны были доставить мятежного генералиссимуса в Вену «живым или же мертвым».

…В тот роковой вечер Валленштейн расстался со своим придворным астрологом Баттиста Сени и готовился отойти ко сну. Итальянец несколько часов беседовал с ним, обсуждая расположение планет и звезд; герцог никогда не принимал важных решений без указаний звездочета. Уже прощаясь с Валленштейном, «серый человек», как его за глаза называли солдаты, сказал: «Опасность не миновала…»

Между тем первый акт кровавой драмы уже начался, и в парадной зале замка городка Эгер только что были убиты высшие чины из ближайшего окружения генералиссимуса — фельдмаршал Кристиан фон Илло (Иллов), генерал Адам Эрдман фон Липа, полковник, граф Вильгельм Кински и ротмистр Нойман…

Заговор

Главную роль среди заговорщиков играли комендант крепости шотландец Джон Гордон и его соотечественник майор Уолтер Лесли, а также ирландец Ричард Вальтер Бутлер, присоединившийся со своим полком драгун к Валленштейну несколькими днями раньше.

Они были намерены исполнить секретный приказ императора, надеясь погреть руки на имуществе «изменников». Валленштейн и люди из его окружения (многие были связаны с полководцем родственными узами) обладали несметными богатствами: замками и поместьями в Чехии и Моравии. Британцы — среди заговорщиков были исключительно шотландцы-протестанты и ирландцы-католики — предварительно сняли с караулов преданных полководцу солдат и офицеров и объявили о банкете в честь генералиссимуса. Но последний, сославшись на болезнь, вежливо отказался прибыть в зал для приемов…

Вот как описывает Фридрих Шиллер в своей фундаментальной «Истории Тридцатилетней войны» финальную сцену зловещего банкета: «Не помышляя об опасности, уже нависшей над их головами, гости беспечно предались пиршественным утехам и, наполнив чаши, провозглашали здравицы во славу Валленштейна — уже не императорского слуги, а самодержавного государя. Вино развязало им языки, и Иллов чрезвычайно самоуверенно заявил, что через три дня здесь будет армия, равной которой Валленштейн никогда еще не возглавлял… Среди разговоров приносят десерт, и тут Лесли дает условленный знак занять подъемный мост и забирает ключи от всех ворот замка». Из шкафов столовой выскакивают драгуны Бутлера и набрасываются на гостей. Кински и Терцки были заколоты, даже не успев обнажить оружие. Барон Иллов мужественно принял смерть, сразив перед тем двух драгун. Нойман сумел лишь вырваться из зала, но во внутреннем дворе замка также был заколот.

Заговорщики незамедлительно отправили своих людей за пределы замка, чтобы нейтрализовать сторонников Валленштейна. Покои полководца находились под строжайшим контролем драгун Бутлера. Гордон, Лесли и Бутлер около часа совещались, не решаясь исполнить приказ императора. В конце концов, они решили действовать, но уже чужими руками. Таким образом, два капитана-драгуна, ирландец Вальтер Деверу и шотландец Дионисиус МакДональд, также «вошли в историю». Вместе с шестью солдатами, вооруженными алебардами, кондотьеры направились к покоям Валленштейна, находящимся в доме бургомистра Пахельбеля на главной площади города, носящей сейчас имя гуситского короля Иржи из Подебрада. Лишь верный паж полководца пытался помешать заговорщикам, но был убит.

Разбуженный шумом Валленштейн спокойно стоял у окна на втором этаже дома. Он смотрел, как заговорщики с факелами в руках взламывали двери, но не двинулся с места. И так же спокойно, с надменным выражением лица, выслушал тираду Деверу. Если верить Шиллеру (он использовал источники XVII века) герцог широко распростер руки и принял удар алебардой прямо в грудь. Без малейшего звука и стона генералиссимус упал замертво.

Немецкий историк Вильгельм Фердинанд Арндт писал: «Потому именно, что Валленштейн заблудился в своем высоком духе и в своих предначертаниях, мелкие люди и могли перехитрить и умертвить его. Какие были его планы, насколько они созрели, какая была цель их, не мог ли он склониться столько же на сторону германского отечества и императора Фердинанда, сколько и против них, была ли вся полнота сердца его, до последнего решения, ясна и светла, в созвездиях, для души его — то все сокрыла ночь, узревшая его плавающим в своей крови…»

Но основная часть имущества полководца поступила в казну императора.

Об отношении народа к Валленштейну можно судить по ироническому стихотворению, написанному в форме эпитафии:

'Был чуток героя болезненный сон,

От каждого шороха вздрагивал он.

В селениях, где на войне ночевал,

Он всякую живность уничтожал.

Великую силу он войска собрал

И много побед королю одержал.

Но больше всего он любил серебро

И вешал людей, чтобы взять их добро.

А ныне он в вечный отправился путь —

И лают собаки, и куры поют!'

* * *

И вот в такой неудачный момент и я полез к императору покупать себе звание и земли. Сейчас после относительно честного отъема и денег, и собственности у мятежного маршала — имперская казна не нуждалась в финансах. Ситуация очень редкая для Империи. Но всё сложилось против меня и моих планов

Глава 5

Теперь более подробно как я попал в эту дикую ситуацию. Как и сказано ранее произошла ошибка. О том что теперь Император решил свои финансовые проблемы и не стоит предлагать деньги за титул и земли, я не знал и попал в переделку.

Собственно, и задумываться мне было некогда, обоз гнали кроаты вцепившиеся в меня, и погоня становилась все многочисленнее, а порох и свинец у меня расходовался всё быстрее. Через каждые десять-пятнадцать километров приходилось останавливаться и отстреливать наиболее назойливых преследователей, вот только измена уже была у меня в отряде. Я пребывал в уверенности, что никто не знает, что именно и на какую сумму мы везем. Только это было заблуждение.

Меня сдал с потрохами монах, который давно уже прибился ко мне и лечил раны моим людям. И как только я не стал сжигать женщин на которых поступил донос, моя судьба была решена. Захват французских денег только ускорил решение моей судьбы. Мне аккуратно вкинули информацию о возможности покупки титула и земель, и я пошел сам в ловушку. Весь состав обоза был в теме и приглядывал и за мной, и за грузом. И я сам пришел на свою бойню. Уснул я свободным и богатым человеком и проснулся уже в камере. Ирония судьбы камера была в подвале замка Орлик. Именно этот замок я и хотел приобрести для себя и теперь сидел в подвале в камере и ждал пока меня отволокут на допрос.

О своей судьбе я даже не задумывался. Все этапы мне были известны. Никто на следствии не мог оправдаться. Мало того, те кто вынес все пытки и не признал себя колдуном или ещё кем-то всё равно обвинялись в связи с Сатаной и сжигались. Непризнание вины и то, что пытки не помогли добиться признания и было доказательством вины / только связь с нечистой силой могла помочь перенести пытки/. И потому человека всё равно сжигали. Сам арест и следствие — уже были основанием для сожжения на костре. Вот такой выверт средневекового следствия.

До первого допроса я сидел в полной темноте и без еды. Вода была. Сквозь подвальный свод вытекала струйка воды и можно было утолить жажду. Одежду у меня забрали ещё тогда, когда я был без сознания.

Вариантов спасения не было. Совсем не было. Что меня ждало. Меня ждал первый допрос и затем пытки. Без вариантов. Бежать из комнаты для допросов было невозможно. На допрос приводили без одежды. Совсем без одежды. Ломали человека и его достоинство. Без портков и скажем так своим мужским достоинством наружу особо гордость не покажешь.

Этот прием активно использовали американские следователи из ЦРУ и Министерства спасения Родины. Так они ломали мусульманских фанатиков или тех, кого они таковыми назначили. Про тюрьмы в Ираке все слышали, но поверить в такие извращения никто не мог.

Ретроспектива.

В апреле 2004 года американский канал СВС показал скандальный сюжет о пытках заключённых тюрьмы Абу-Грейб, в которой содержали иракцев, обвиняющихся в совершении преступлений против сил западной коалиции. Печально известная как центр пыток Саддама Хуссейна тюрьма, сменив хозяина, не сменила свое предназначение. Фотографии, показанные в сюжете, опубликовал журнал New Yorker. Снимки вызвали настоящий шок. Военнослужащие Сабрина Харман, Чарльз Греннер и Линди Ингланд позировали на фоне избитых, связанных, раздетых заключенных в унизительных позах. Во время дальнейшего расследования вскрылось, что пленных насиловали, пытали током, травили собаками, подвешивали со связанными руками. Линди Ингланд показала, что делать подобные снимки ее заставляли старшие по званию, очевидно, для того чтобы использовать их потом как инструмент устрашения. Как минимум один заключенный, Манадель аль Джамади, умер после полученных побоев. Айвен «Чип» Фредерик, один из сотрудников тюрьмы, говорил позднее, что у него «возникли вопросы, когда он увидел некоторые вещи, например, то, что заключенных оставляли в камере без одежды или в женских трусах, приковывали их наручниками к двери камеры». «Я начал задавать вопросы, и ответ, который я получил, был таков: 'Военная разведка хочет, чтобы это делалось так», — сказал Фредерик.

В соответствии с 14-й статьей Женевской конвенции военнопленные имеют право на уважение их чести и достоинства, а статья 13-я гласит, что они должны быть защищены от актов насилия, запугивания, оскорблений. И Америка подписала эту конвенцию.

Можно было бы решить, что беспредел, творившийся в тюрьме Абу-Грейб, — это единичный случай, следствие садистских наклонностей отдельных надзирателей и попустительства их начальства. Однако в 2006 году Международная организация по защите прав человека Human Rights Watch опубликовала дополнительное расследование, из которого следовало, что пытки и издевательства практиковались и в других тюрьмах на территории Ирака. В лагере Кэмп-Нама заключенных раздевали, не давали спать, пытали холодом и избивали. На базе «Тигр» узников более суток держали без воды и пищи, помещали в экстремально жаркие условия, избивали на допросах. Как сказано в докладе, все это было устоявшейся системой обращения с заключенными, «стандартной рабочей процедурой» и поощрялось командованием.

Замок Орлик.

Понимая, что, если я и найду оружие мне будет негде спрятать его. На допрос я пойду без одежды. Совсем голым. Но всё равно я обшарил свою темницу в поисках любого предмета, который можно использовать в качестве оружия. Но поиски были безрезультатные. Ни гвоздя, ни стекла — нечего и камней тоже не было. Так прошло три дня. Затем меня вытащили в коридор и сорвали последнее что было на мне. И потащили меня наверх.

И вот комната для допросов. Небольшой зал метров сорок квадратных. С одной стороны, два стола. Для следователя побольше и стул поудобнее и стол для писаря, который будет записывать ответы. Напротив этих столов у противоположной стены и мое место и рядом очаг или камин и греется железная кочерга, для стимулирования моей откровенности.

Стою и слушаю, что мне рассказывают. Стандартный текст — покайтесь и расскажите о своей противоправной связи с нечистым. Интересно есть ли связь с нечистым не противоправная. Нервы. Понимаю, что моя жизнь практически закончена. Меня сожгут без вариантов и тут слышу, что я не смогу спокойно умереть. Меня будут пытать пока я не умру.

Один из свидетелей видел у меня ценные бумаги Голландской индейской компании и теперь эти бумаги резко взлетели в цене. Можно сказать переплюнули рост акций Илона Маска.

Надо, же. Мои следователи уже и вычислили сколько мне по тем бумагам причитается. Двенадцать миллионов флоринов. И бумаги всё растут в цене. Удалось вернуться всем кораблям из Индии и товар довезли и теперь скоро аукцион. На торгах будут продавать. И двенадцать миллионов — это так если сбрасывать акции без торгов.

И следователь кидает мне наживку. Отдам свои бумаги и паи, и Император меня помилует.

Следователь, наверное, совсем идиот. Но скорее меня считает идиотом. Но это мнение о моих умственных способностях заслуженно мной полностью. Так купиться и самому притащить четверть миллиона и попасть в камеру. Ну и кто я после такого, конечно, идиот. Ладно пусть радуются.

Бумаги они не нашли. Да и не могли найти. Я эти бумаги прикопал ещё по дороге в замок. Ещё до появления идеи за деньги купить себе еще титул и земли. Ладно пока хватит об этом думать. Надо найти способ и сбежать. Сбежать я смогу только до начала пытки. Затем руки вывернут на дыбе и никуда с вывернутыми руками не убегу. Значит побег возможен только до начала пытки.

Схема допроса следующая.

Сначала устанавливают личность. Затем предлагают раскаяться и самому рассказать о своих преступлениях. Затем проверяют тело на наличии следов связи с нечистым. Ищут родинки и прочее. Найдя родинки или пятна, тыкают в эти родинки иголками. Не теми одноразовыми иглами, что знакомы нам. Здесь иголки не такие. Фокус в том, что проверка проходит с завязанными глазами. Типа что бы испытуемый не знал когда колют и не сорвал испытание. Индикатор в этой пытке боль. Связанный с нечистым — не испытывает боли. Родинки протыкают честно и глубоко. Ещё то удовольствие.

Основными методами допроса были: презумпция виновности; достаточность любого слуха для начала дела; сокрытие от арестованной имен свидетелей; принятие во внимание только показаний, неблагоприятных для обвиняемых, включая даже показания детей, а также заведомых преступников; запрещение, как правило, иметь адвоката; дозволенность любых уловок при допросе и, конечно, пытка, продолжавшаяся до тех пор, пока не делались признания и не назывались имена «сообщников». При таком подходе высказываемые подсудимыми сомнения в компетенции судей вели к пыткам даже в тех случаях, когда сами судьи сомневались в виновности подсудимых. На решение судов по ведовским делам не могли приноситься жалобы в вышестоящие инстанции. Уже арест сопровождался конфискацией имущества. Эти принципы ведения дел в инквизиционных трибуналах в основном были восприняты и светскими судами (лишь во второй половине XVIII в., да и то очень робко, кое-где наблюдалось стремление отказаться от некоторых из этих правил).

Пытка была главным звеном в ведовских процессах. Ее применение оправдывали не только «необходимостью»: иначе ведьм, которым помогает дьявол, не принудишь к признанию. Доводы скептиков, что пытками можно вырвать признание у любого невиновного, отвергались еще более неожиданным аргументом. Демонологи вроде Дельрио разъясняли, что господь по своей неизмеримой благости никогда не допустит, чтобы при искоренении бесовских слуг пострадали невинные. На основе такой логики каждый арестованный превращался в виновного. Это убеждение подкреплялось тем обстоятельством, что во многих местностях никто не выходил из застенков живым. А во время самих пыток любое поведение жертвы считалось признаком вины, тем более что подразумевалось незримое присутствие при допросе сатаны.

Вот что рассказывает современник—противник процессов Фридрих Шпее: «Если обвиняемая вела дурной образ жизни, то, разумеется, это доказательство ее связи с дьяволом; если же она была благочестива и вела себя примерно, то ясно, что она притворялась, дабы своим благочестием отвлечь от себя подозрения в связи с дьяволом и в ночных путешествиях на шабаш. Если на допросе она обнаруживает страх, то ясно, что виновна: совесть ее выдает. Если же она, уверенная в своей невиновности, держит себя спокойно, то нет сомнений, что она виновна, ибо, по мнению судей, ведьмам свойственно лгать с наглым спокойствием. Если она защищается и оправдывается против возводимых на нее обвинений, это тоже свидетельствует о ее виновности; если же в страхе и отчаянии от чудовищности возводимых на нее поклепов она падает духом и молчит, это уже прямое доказательство ее преступности… Если несчастная женщина на пытке от нестерпимых мук дико вращает глазами, для судей это значит, что она ищет глазами своего дьявола; если же она с неподвижными глазами застывает в напряженной позе, это значит, что она видит своего дьявола и смотрит на него. Если она находит в себе силу переносить ужасы пытки, это значит, что дьявол ее поддерживает и что ее необходимо терзать еще сильнее. Если она не выдерживает и под пыткой испускает дух, это значит, что дьявол ее умертвил, дабы она не сделала признаний и не открыла тайны». Активный поборник гонений, светило германской юриспруденции протестант Бенедикт Карпцов, как бы подтверждая выводы Шпее, делает, например, такие заключения: «Поскольку из актов явствует, что дьявол так прихватил Маргариту Шпарвиц, что она, не пробыв и получаса растянутой на лестнице, с отчаянным криком испустила дух и свесила голову, откуда видно было, что дьявол умертвил ее изнутри ее тела, и так как нельзя не заключить, что с ней дело обстояло неладно, ибо она ничего не отвечала во время пытки, то ее мертвое тело, согласно справедливости, должно быть закопано живодерами между виселиц». Карпцов признавал, что пытался часто злоупотребляли, вырывая ложные признания. Тем не менее этот святоша, хваставший, что прочел Библию 53 раза от корки до корки, настаивал на применении пыток при допросе и даже способствовал усовершенствованию их методов. Вдобавок Карпцов разъяснял, что наказания заслуживают и те, кто только воображал, будто побывал на шабаше, поскольку это обличает преступное намерение вступить в связь с дьяволом. Самооговор под пыткой сам по себе становился преступлением.Можно только поражаться силе духа некоторых подсудимых, подвергавшихся страшным мучениям. В Нордлингене в 1591 г. одну девушку пытали 22 раза. В другом случае протокол зафиксировал, что пытку возобновляли 53 раза!

«Наставления по допросу ведьм», которые служили в XVI и ХУП вв. инструкцией для судей в германских княжествах и городах. Примером может служить инструкция, которая включена в состав Баденского судебного уложения 1588 г. Первоначально рекомендовалось добиться от подсудимой признания, что она слышала о ведовстве. Далее следует задать ей такие вопросы: «Не делала ли она сама каких-либо таких штучек, хотя бы самых пустячных, не лишала ли, например, коров молока, не напускала ли гусениц или тумана и тому подобное? У кого и при каких обстоятельствах удалось ей этому выучиться? С какого времени и как долго она этим занималась и к каким прибегает средствам? Как обстоит дело насчет союза с нечистым? Было ли тут простое общение, или оно скреплено клятвой? И как эта клятва звучала? Отреклась ли она от бога и в каких словах? В чьем присутствии и с какими церемониями, на каком месте, в какое время и с подписью или без оной? Получил ли от нее нечистый письменное обязательство? Писано оно кровью — чьей кровью — или чернилами? Когда он к ней явился? Пожелал ли он брака или простого распутства? Как он звался? Как он был одет и особенно какие у него были ноги? Не заметила ли она в нем каких-либо особых чертовских примет?» После этого следовал ряд вопросов, призванных выяснить самые малейшие детали «семейной жизни» с дьяволом. Далее шли вопросы о вреде, принесенном подсудимой: «Вредила ли она в силу своей клятвы людям и кому именно? Ядом? Прикосновением, заклятиями, мазями? Сколько она извела до смерти мужчин, женщин, детей? Сколько она лишь испортила? Сколько беременных женщин? Сколько скотины? Сколько напустила туманов и подобных вещей? Как, собственно, она это делала и что для этого пускала в ход?»

Другие вопросы делились на большие группы и касались способов полета на шабаш, присутствия там известных подсудимой людей, методов превращения ведьм в животных, церемоний на свадьбе с дьяволом, поедания малых детей, рецептов приготовления волшебной мази, добывания и подкидывания уродов в колыбели и многого другого, подобного уже перечисленному выше. Этот подробнейший и детально разработанный вопросник, собственно, содержал уже и готовые ответы. Они могли расходиться лишь в частностях, которые просто относились к особенностям данного судебного казуса. Вместе с тем достигаемая степень единообразия в ответах считалась окончательным подтверждением, что исторгнутые пыткой показания полностью соответствовали истине. Судьи сознательно добивались этой «согласованности» в показаниях обвиняемых, отлично понимая, насколько она важна для доказательной силы признаний. О единообразии показаний как дополнительном свидетельстве их правдивости много писали главные авторитеты в области демонологии. То, что выходило за рамки такой «согласованности», выдавалось за следствие хитрости дьявола.

Как Вы понимаете вариантов у меня не было. Шанс был один и весьма призрачный.

Следствию хотелось получить ценные бумаги Голландской Вест-Индийской компании и получить как можно скорее. Понятное дело — отдавать акции было нельзя. Никакие обещания не служили гарантией спасения. Скорее работало другое правило — отдал акции и тебя убили.

Надо было бежать. Но как. Бежать надо было без подготовки. Первое надо было понять в каком я замке.

И тогда я начал давать показания. Но поставил условия — вывести меня на свежий воздух и покормить нормальной едой.

Жадность руководила моими мучителями, и та же жадность отключила у них мозг.

Меня вывели на замковую стену. Эта и была ошибка моих тюремщиков. Замковая стена была высокой и спрыгнуть со стены было проблематично. И самое главное пока бежишь по стене и пока прыгаешь, тебя сразу и поймают. Но когда прижмет. Выход находиться сразу.

Меня вывели на замковую стену, стена выходила на реку. Прыгаешь со стены и разбиваешься о речную гладь. И вот небольшая загадка на сообразительность как покинуть замок в такой ситуации. Не покидая замковую стену и при этом все-таки спрыгнуть в реку…

Глава 6

Невозможно найти себе место на материке. Надо искать свои земли на море. Идеально, что бы этот кусок земли был островом. И я зарылся в книги и карты. Очень непросто в 17 веке найти достоверную карту…

Чтобы появился новый остров, достаточно нанести его на карту и убедить окружающих в том, что он существует. Первое элементарно. Второе, как показывает история, тоже не так уж трудно.

Под словом «Фрисландия» может подразумеваться и самая большая по площади провинция Нидерландов, расположенная на севере королевства, и остров-призрак (так называют несуществующие острова, которые по разным причинам попадают на карты и будоражат умы людей).

У каждого острова-призрака есть «отец». «Отцом» Фрисландии считается выходец из знатного венецианского рода Дзено. Николо Дзено, живший в XVI веке, входил в правительство Венеции — Совет десяти. В 1558 году он издал книгу с банальным для тех времен названием: «Открытие островов Фрисландия, Эстландия, Энгроенландия, Эстотиландия и Икария, сделанное двумя братьями Дзено, Николо и Антонио, с приложением карты указанных островов». На карте красовался остров прямоугольной формы в Атлантическом океане к югу от Исландии и к западу от Норвегии. Помимо карты Дзено опубликовал несколько писем, из которых, так же как из названия книги, следовало, что остров обнаружили его предки в 80-е годы XIV века.

Более того, Николо Дзено утверждал, что Новый Свет открыли не генуэзец Колумб и флорентиец Веспуччи, а опять же его предки, причем столетием раньше.

Речь идет об Эстотиландии: под этим названием, считают историки, исследовавшие книгу Дзено, скрывается нынешняя канадская провинция Ньюфаундленд и Лабрадор.

Сейчас считается, что большинство (хотя и не все) утверждений Николо Дзено — выдумка. Разумеется, его предки существовали на самом деле и наверняка действительно были мореплавателями — и все же большая часть книги, включая историю с открытием Фрисландии, была чистейшей воды вымыслом. Хотя это и выглядело, следует отдать автору должное, достаточно убедительно. Многие современники Дзено поверили. Его фантазии неоднократно переиздавались, а в XIX веке у книги и вовсе «открылось второе дыхание»: к ней снова пробудился интерес, у нее опять появились сторонники. В том числе и вполне серьезные люди. Например, в середине XIX века британский географ Ричард Генри Мейджор доказывал, что Дзено был прав. Не переводились защитники у Николо и в прошлом веке. В 1951 году, к примеру, известный американский геолог Уильям Герберт Хоббс утверждал, что опытным мореплавателям Дзено было вполне по силам открыть все, что им приписывал Николо двумя веками позже. Наконец, в 1989-м венецианский филолог Джорджо Падоан с пеной у рта доказывал, что именно его земляки братья Дзено первыми открыли Новый Свет.

Что до мотивов Николо Дзено, придумавшего историю, которая убедительно доказывала храбрость и предприимчивость его предков, то тут все ясно: рассказ о чудесных открытиях поднимал фамилию Дзено на новые высоты. Не случайно автор включил в книгу фамильное древо (15 поколений!) и проследил историю семейства до 1200 года. Миф был выгоден и Венеции, которая в то время быстро теряла статус владычицы морей и уже не могла конкурировать с новыми мировыми державами — Испанией, Францией и Англией.

Менее понятно другое: во-первых, почему люди так охотно поверили выдумке Дзено; и, во-вторых, почему картографы и географы даже в ХХ веке продолжали настаивать на существовании Фрисландии?

Для упрощения будем называть Николо, жившего в XVI веке, младшим, а его предка Николо из XIV века — старшим. Книга написана на основе писем предков, которые Николо-младший в детстве нашел на чердаке родового дома. Письма эти он порвал. На его месте, утверждал Николо, так поступил бы любой мальчишка. Только став взрослым, он понял всю важность писем и попытался восстановить утраченные послания для своей книги.

Главный герой повествования — Николо-старший, отправившийся в 80-е годы XIV века из Венеции в Англию. Его корабль попал в сильный шторм. После долгих скитаний по волнам судно выбросило на неизвестный остров, который, как вскоре узнал Дзено, назывался Фрисландией. Им управлял принц Зимкни, знавший… латынь. Принц очень обрадовался, узнав, что его гости приплыли из далекой Италии. Позднее историки предположили, что принцем Зимкни мог быть Генри Синклер, граф Оркни, а Фрисландией — какой-то из Оркнейских островов у северного побережья Шотландии.

Дзено утверждал, что фрисландцы были плохими мореходами, хотя и жили на острове. Они радушно приняли венецианцев. Особо сильное впечатление, поразив умом и знаниями, на них произвел Николо-старший. Принц Зимкни даже сделал его рыцарем. В своей книге Николо-младший описывает жизнь на Фрисландии и войны, которые вел Зимкни и в которых тому помогал его предок.

Что касается Нового Света, то его, утверждал Николо-младший, открыл брат его тезки — Антонио (его вызвал из Италии Николо-старший незадолго до того, как сам скончался от воспаления легких). Антонио Дзено много слышал об огромной земле, которую называли Эстотиландия, и решил открыть ее.

«Они ходили голыми, — написал Николо-младший об эстотиландцах,— и сильно страдали от холода, потому что не умели шить одежду из шкур зверей, на которых охотились». С другой стороны, автор пишет, что местные жители делали тетивы для луков из кожи тех же животных. Подробное описание туземцев завершается утверждением, что они были людоедами и съедали побежденных врагов.

Рассказ об открытии Эстотиландии очень похож на множество других книг о путешествиях, появившихся в XVI веке. В труде Дзено можно найти совпадения с тем, как Христофор Колумб описывал свое первое плавание в Америку. В книге, вышедшей в 1493 году, Колумб писал, в частности, о наготе туземцев и о том, что они едят человечину. Америго Веспуччи тоже рассказывает в книге «Mundus Novus» (1503) о голых туземцах, поедавших друг друга и коптивших мясо убитых. Колумб и Веспуччи, конечно, приукрасили свои рассказы и добавили туземцам кровожадности, чтобы заинтересовать европейских читателей. Дзено-младший сделал то же самое. Он много позаимствовал из их книг, а действие перенес из Карибского моря на север.

Так или иначе, книга о плаваниях братьев Дзено имела огромный успех. Ее популярность была настолько велика, что моряки поверили автору — многие стали «видеть» Фрисландию. Чаще всего, желая найти остров, они подсознательно убеждали себя в его существовании и принимали за него что-то другое. Так, англичанин Мартин Фробишер во время поисков Северо-Западного прохода в 1576 году принял за Фрисландию Гренландию. Через четыре года советник Елизаветы I Джон Ди даже «подарил» Фрисландию королеве и включил остров в состав английских владений. Фрисландию можно найти на десятках карт, включая знаменитые карты мира Герхарда Меркатора (1569) и Абрахама Ортелиуса (1570).

Карта Николо, выполненная в стиле венецианских карт XVI века, прибавляла его истории правдоподобия. Автор утверждал, что она составлена в 90-е годы XIV века, но очевидно, что ее источники следует искать в XVI столетии. Это карты северной части Атлантики, составленные шведом Олафом Магнусом и падуанцем Бенедетто Бордоне за несколько десятилетий до выхода книги Дзено. С Carta Marina Магнуса (1537) Николо взял описание Скандинавии и многих островов в Атлантике. Ценность карты Бордоне Isolario (1528) в описании плавания Веспуччи. Из описания Эспаньолы Дзено почерпнул информацию, которую использовал для рассказа об обитателях Эстотиландии.

В 1561-м, то есть через три года после выхода в свет книги Дзено, венецианский картограф Джироламо Руселли целиком воспроизвел карту из «Открытия островов».

Загадка феноменального успеха книги Николо Дзено кроется не в ней самой, а в читателях и в их психологии. Автор умело воспользовался тем, что люди охотно верят в то, во что хотят верить. Они хотели верить в существование Фрисландии, потому что остров посреди океана, населенный добрыми процветающими людьми, — это романтично и жизнеутверждающе. Дзено подарил людям, которые грезили новыми неисследованными землями, готовыми к колонизации европейцами, то, что они хотели увидеть.

Слова «фантазия» и «остров» всегда стояли рядом. Образ крошечного клочка суши посреди бескрайних просторов океана укоренился в сознании миллионов людей.

Великие географические открытия значительно расширили кругозор человечества и избавили людей от многих заблуждений. Одним из таких заблуждений была владевшая умами как обывателей, так и ученых идея о том, что суша занимает площадь куда большую, чем моря и океаны. (Сейчас известно, что все обстоит с точностью до наоборот: водные пространства занимают 71% площади земного шара.) Открытые в XV и XVI веках огромные водные просторы дали возможность предприимчивым картографам заполнять пустоту на картах. Скажем, французский путешественник и придворный космограф XVI века Андре Теве отличился тем, что придумал и нанес на карту в Атлантическом океане не один остров Теве, а два. Можно вспомнить и венецианского картографа Паоло Форлани, который в 1560 году составил карту мира с вымышленными владениями Венеции в Атлантическом, Индийском и Тихом океанах.

Картографы стремились оставлять как можно меньше пустых мест. Так, на карте 1582 года Джованни Лоренцо д’Анания заполнил пустоту в северной части Атлантики не только выдуманными островами, но и непонятно что обозначающими черными точками. С этой же целью он заводил написанные большими буквами названия земель и островов на воду.

На карте Северной Америки (1565) Форлани щедро усыпал Атлантический океан как реальными, так и выдуманными островами. А кроме того, расширил Северную Америку и поставил много точек, чтобы у читателя не возникало впечатления пустоты. Тихий океан венецианец существенно сузил и сделал его намного меньше Атлантики, а Японию поместил посередине между Азией и Северной Америкой. На тех картах, где, как на картинах, имеются подписи составителей, подписи эти практически всегда размещены в океанах.

Изобретательные картографы не только тешили свое самолюбие, нанося несуществующие острова, — кроме возможности открыть новые земли, они и мореплаватели видели в огромных водных пространствах и препятствие, отделявшее их от цели и таившее множество опасностей.

В XV–XVI веках многие мореплаватели, включая Джона Кабота и Христофора Колумба, грезили островом Бразил. Так назывался в кельтской мифологии остров блаженных, расположенный где-то к западу от Ирландии. Моряки, якобы видевшие Бразил, красочно описывали его в своих судовых журналах и путеводителях. Из рукописи «Плавание на Бразил» следует, что местные жители, к слову христиане, живут в полной гармонии с собой и с природой.

Вера в существование утопического острова и фантастической жизни на нем сохранялась и после того, как европейские моряки начали плавать через Атлантический океан и установили, что между Ирландией и Америкой ничего нет. В 1668 году, например, один ловкий доктор в Ирландии заработал целое состояние, рассказывая, что его похитили и отвезли на остров Бразил. Его книга «Повесть о Бразиле» до сих пор хранится в Библиотеке Ирландской королевской академии.

Летом 1913 года из Нью-Йорка вышел корабль «Дайана» и взял курс на Гренландию. Исследователям, по словам руководителя экспедиции Дональда Макмиллана, предстояло решить «последнюю серьезную географическую проблему Севера» — найти и нанести на карту Землю Крокера.

Джордж Крокер был членом Арктического клуба Пири и одним из спонсоров экспедиции, которая семью годами ранее отправилась к Северному полюсу. Ту экспедицию возглавлял американский исследователь Арктики Роберт Пири. Он-то в благодарность за выделенные средства и назвал Землей Крокера заснеженные вершины гор, которые увидел в бинокль на горизонте, стоя на западной оконечности мыса Томаса Хаббарда на острове Элсмир. Времени исследовать Землю Крокера у него не было, и эту задачу пришлось решать Макмиллану, который, кстати, участвовал в нескольких экспедициях Пири.

Увы, Дональду Макмиллану повезло не больше, чем Пири, хотя усилий для того, чтобы отыскать Землю Крокера, он приложил достаточно. А остров не нашел по одной простой причине: его в природе не существовало…

Несуществующие острова, или острова-призраки, оставались проблемой даже в XIX веке. Какие-то из них могли существовать в момент открытия, но затем по тем или иным причинам ушли под воду. Какие-то можно было списать на айсберги, мощные буруны, огромные куски пемзы, образовавшиеся в результате извержений подводных вулканов и ошибочно принятые за острова.

В 1823 году американский исследователь Бенджамин Моррелл принял за сушу мираж в море Уэдделла в Антарктиде. Позднее «земле» даже дали название — Новая Южная Гренландия. Ее, кстати, хотя и реже, называли и Землей Моррелла.

Капитан Моррелл обладал или плохим зрением, или слишком развитым воображением. Среди современников он слыл отъявленным выдумщиком и фантазером — наверняка это был еще и очень честолюбивый человек. Иначе трудно объяснить то обстоятельство, что с его именем связано много островов-призраков и несуществующих земель. В 1825 году Бенджамин открыл острова Моррелла и Байерса и подробно их описал (Байерс финансировал его экспедицию в южные моря — такого рода благодарность спонсорам была среди мореплавателей в порядке вещей).

Острова-призраки часто открывали мореплаватели, не пользовавшиеся особым доверием. Например, китобои, которые всегда любили не только крепко выпить, но и хорошо прихвастнуть. Наверняка можно найти капитанов, которые намеренно обманывали коллег, чтобы те не нашли места, богатые морским зверем и рыбой. В общем, в отношении сомнительных островов, пожалуй, стоило следовать примеру нашего великого соотечественника адмирала Крузенштерна, предпочитавшего наносить на карту только тщательно проверенные острова.

Что касается причин, по которым бесследно исчезают целые острова, то их много. Песчаные островки, принадлежащие Индонезии, например, в прямом смысле этого слова крадут: контрабандисты увозят в Сингапур ценный строительный материал — песок, из которого они состоят.

Еще одна экзотическая причина исчезновения островов — морские животные. Например, островок Хаборо, расположенный около Хиросимы, практически исчез с лица воды по вине изопод: раки из года в год откладывают яйца в трещинах скал и уничтожают остров. Они превратили Хаборо в жалкую кучку камней, которая скоро совсем исчезнет под водой.

И ракообразные не единственные представители подводного мира, уничтожающие острова. Множество коралловых островков стали жертвами морских звезд терновый венец, достигающих в диаметре полуметра. Особенно свирепствуют звезды у побережья Австралии.

Так или иначе, к середине XIX века острова-призраки превратились в серьезную проблему. Несуществующими островами были буквально усеяны карты британского Адмиралтейства. Особенно грешила ими карта №2683 1864 года. При подготовке издания 1875 года известный исследователь океанов сэр Фредерик Эванс удалил 123 острова! Под горячую руку Эванса попали и три вполне реальных. А вот остров Морелла, существование которого не было подтверждено, он почему-то оставил.

Правда, для очистки совести поставил рядом маленькие буквы «pd» (place doubtful), означающие, что местонахождение может быть неточным. Остров Морелла попал на многие карты, включая всемирный «The Times Atlas of the World» (1922). Мало того, его можно было даже увидеть на макетах глобусов в офисах Lufthansa в 1980-е.

«Закрадывается подозрение, — написал в своей работе „Потерянные острова: История островов, которые исчезли из навигационных диаграмм“ американский океанограф Генри Стомель,— будто что-то держало руку чистильщика карт (Эванса). Возможно, этим чем-то было романтическое убеждение, что такая идиллическая пара островов не должна умереть».

Чистки карт типа той, что провел Фредерик Эванс, не решили проблему. Считается, что на рубеже ХХ века на картах и в атласах оставалось добрых две сотни несуществующих островов. Причем острова-призраки имелись не только в морях и океанах, но и на озерах. К «озерным» можно отнести существовавшие в воображении картографов острова Фелипо и Понтчартрен, якобы находившиеся в центре одного из Великих озер — Верхнего.

Острова-призраки сохранились и по сей день. Скажем, только в 2012 году было окончательно доказано, что не существует остров Песчаный (Сэнди) размером с Манхэттен, который предположительно находился в районе Новой Каледонии, между островом Честерфилд и рифом Нерей, в восточной части Кораллового моря.

22 ноября того года над местом его предполагаемого нахождения прошел австралийский научно-исследовательский корабль Southern Surveyor. Судно двигалось очень медленно из страха сесть на мель: по одной из версий, остров мог уйти под воду. Однако оказалось, что в том месте глубина достигает 1300 м.

Глава 7

Португалец Фернан Магеллан (1480–1521) известен как мореплаватель, чья экспедиция совершила первое кругосветное плавание. Поставив целью найти западный путь из Европы к островам пряностей (Молуккским островам) для торговых нужд, экспедиция вошла в историю, обогнув земной шар.

Выйдя на пяти кораблях из испанского порта Санлукар-де-Баррамеда в 1519 году, Магеллан проследовал через Канарские острова и берегом Африки, пересёк Атлантику, спустился вдоль побережья Южной Америки на юг в поисках прохода в Южное море, отыскал пролив, который был назван его именем, и прошёл Тихий океан с юго-востока на северо-запад, открыв Марианские острова и Филиппины. Магеллан погиб на одном из Филиппинских островов, но экспедиция продолжилась под руководством капитана Хуана Себастьяна Элькано, завершившись через три года после начала.

Путь кораблей Магеллана лежал через Канарские острова, воды у берегов Бразилии и Патагонии (ныне Аргентина), Марианские острова, Малайский архипелаг, мыс Доброй Надежды и острова Зелёного мыса. Со времени первого кругосветного путешествия там побывало множество путешественников, исследователей и торговцев, некоторые из них оставляли записи и дневники о посещении этих мест, а некоторые открывали новые территории.

В эпоху великих географических открытий (XV-XVII века) между Испанией и Португалией велась борьба за новые земли и новые морские пути. Страны искали не только новые территории, но и новые рынки и возможности для ведения торговли. Вплоть до XVIII века пряности ценились на вес золота и оставались предметом роскоши.

До открытия Васко да Гамой в 1498 году морского пути в Индию пряности проделывали длинный и сложный путь: их собирали на Молуккских островах и в соседних с ними областях произрастания; арабские перекупщики везли их в Малакку (современная Малайзия), где их грузили на корабли, направлявшиеся вдоль берегов Индии и Аравии к Оманскому заливу или в Египет, откуда они доставлялись на средиземноморское побережье и уже оттуда — в Европу. Количество посредников и взимаемых пошлин на каждом отрезке пути, а также сложность и опасность дороги обусловливали баснословные цены.

В 1494 году между соперничающими Испанией и Португалией был заключён Тордесильясский договор о разделе сфер влияния в мире. Согласно ему право владеть всеми землями, вновь открытыми к востоку от так называемого «папского меридиана» (1770 км к западу от островов Зелёного мыса), отходят Португалии, а к западу от него — Испании. Это означало, что на сказочные богатства Ост-Индии и ведение торговли в этих краях могут претендовать только португальцы.

Ост-Индия (буквально — Восточная Индия) — термин, употреблявшийся в прошлом в отношении территории Индии и некоторых других стран Южной и Юго-Восточной Азии в противовес Вест-Индии. Название Вест-Индия (буквально — Западная Индия) было дано первыми европейскими мореплавателями островам Карибского моря, ошибочно полагавшими, что они попали в Индию, двигаясь в западном от Европы направлении.

Мелкий дворянин из португальской глубинки Фернан Магальяйнш (Магеллан) служил при королевском дворе, участвовал в набегах на африканское побережье Индийского океана, сражался с арабами и венецианцами в Индии, бывал на Малаккском полуострове и на островах пряностей, но вернулся в Португалию практически нищим, был обвинён в незаконной торговле и навлек на себя немилость короля.

Он был уверен, что проплыв на запад вместо востока и пройдя проливом, который должен существовать где-то в Южной Америке, он сможет открыть новый маршрут в Индонезию и Индию, получив более близкий путь для прибыльной торговли пряностями. Вероятно, в 1515–1516 годах Магеллан разработал свой проект плавания западным путём к вожделенным островам пряностей, во многом следуя идее Колумба, но португальский король Мануэль его отверг. Магеллан покинул Португалию, чтобы осуществить свой план на службе у Испании.

Испанский король Карл V даровал ему монополию на любые пути, которые тот откроет, часть прибыли и дворянский титул. При этом Магеллан находился в двусмысленном положении: испанцы отказывались плыть под предводительством португальца, а португальцы считали его изменником.

Команда взбунтовалась во время поисков пролива у берегов Патагонии. Один корабль потерпел крушение, ещё один самовольно покинул экспедицию и вернулся в Испанию. Магеллану стоило труда восстановить контроль над командой, ему пришлось наказать виновных, некоторых казнить или оставить на берегу за неподчинение.

Проявив железную волю, Магеллан смог обнаружить желанный морской проход, который стал известен как Магелланов пролив, но трудности экспедиции на этом не закончились. Пересекая Тихий океан (это название спутники Магеллана дали океану за то, что в течение почти трех месяцев они не столкнулись ни с одним штормом или бурей), команда жестоко страдала от цинги и нехватки продовольствия. Они ненадолго остановились на острове Гуам, а месяцем позже — на островах, которые назвали Разбойничьими, так как местные жители брали на кораблях Магеллана всё, что им хотелось. Теперь эти острова известны под названием Марианских. Еще неделей позже они прибыли на один из островов Филиппинского архипелага, названного тогда островами Святого Лазаря.

К удивлению команды, раб Магеллана Энрике смог вступить в переговоры с местными жителями и убедился, что они его понимают. Оказалось, что до порабощения Энрике рос где-то в этих местах, что делает его первым человеком, осуществившим кругосветное путешествие.

Магеллан от имени Испании заявил права на Филиппины. На острове Мактан он потребовал от местных жителей перехода в христианство и ввязался в войну местных правителей. 27 апреля 1521 года Магеллан был ранен отравленной стрелой и убит противниками.

После смерти Магеллана его команда продолжила путешествие под руководством баска Хуана Себастьяна Элькано. Экспедиция вернулась в Испанию в сентябре 1522 года на единственном оставшемся корабле «Виктория», потеряв 80% экипажа. В этом плавании был открыт для европейцев новый океан и проложены новые пути для торговли. Экспедиция подтвердила, что Землю можно оплыть кругом, и открыла дверь для европейской колонизации Нового Света во имя коммерции.

Участник первой кругосветной экспедиции, итальянский дворянин Антонио Франческо Пигафетта (ок. 1492–1531) служил ассистентом Магеллана и вел дневники, ставшие своеобразной хроникой событий этого плавания, а также источником первых задокументированных записей о себуанском языке, распространённом на Филиппинах.

Пигафетта стал одним из 18 человек, вернувшихся в Испанию из трёхлетнего плавания на единственном оставшемся из пяти экспедиционных кораблей. Дошедшие до нас дневники стали одним из главных источников сведений об этом путешествии.

Итальянец не был историографом этого плавания, который бы тщательно документировал различные события и навигационные аспекты, он был скорее наблюдателем и свидетелем происшествий, причём многое из случившегося осталось вне поля его зрения или было освещено вскользь. Он оставлял записи, исходя из собственных интересов и склонностей, достаточно вольно передавал услышанные местные названия и имена, пользуясь при этом версиями, которые приводили другие испанские и португальские мореплаватели.

Пигафетта отразил свои наблюдения в сочинении «Отчет о первом кругосветном путешествии» (Relazione del primo viaggio intorno al mondo), которое было написано на итальянском языке и распространялось среди европейских монархов в рукописном виде, пока его не опубликовал итальянский историк Джованни Баттиста Рамузио в 1550-х годах. Речь в нём идёт в основном о событиях, произошедших на Марианских островах и на Филиппинах, хотя содержит также несколько карт других мест, в том числе свидетельство первого использования на карте термина «Тихий океан». Оригинальный документ не сохранился.

До наших дней дошли три печатные книги и четыре манускрипта на итальянском и французском языках. Самый полный манускрипт, он же самый близкий к изначальной рукописи Пигафетты, был найден в 1797 году в Библиотеке Амброзиана (Милан) итальянским ученым, путешественником и хранителем этой библиотеки Карло Аморетти и издан в 1800 году. К сожалению, Аморетти изменил многие слова и выражения, значение которых было известно неточно, многие более поздние исследователи считали, что он слишком вольно обращался с исходным текстом. Один из них писал: Аморетти «искажал текст, пытаясь с необходимой порядочностью изложить отчет о некоторых странных обычаях, написанный им [Пигафеттой] в откровенных выражениях, которые оскорбили бы деликатность и скромность читателя с хорошим вкусом». Искаженная версия была затем переведена на другие языки.

Хуан де Абреу-и-Галиндо — псевдоним некоего францисканского монаха, по всей вероятности, вымышленного, представлявшегося автором книги «История завоевания семи Канарских островов»(Historia de la conquista de las siete islas de Canaria), датированной 1632 годом. Как было определено поздними исследователями, книга эта представляла собой переработку «Истории Канарских островов» (Historia de las islas Canarias) испанского историка, писателя и военного Гонсало Арготе де Молины, оставшейся неоконченной из-за смерти автора в 1596 году.

«История завоевания семи Канарских островов» является лучшей из известных и значительных работ по канарской историографии. Это первая научная работа, имеющая отношение к древней истории Канар. Автор не только показывает обширные знания об этом регионе, но также приводит сведения о нём античных авторов, например, Плиния Старшего, Птолемея и Гая Юлия Солина, а также более-менее современных ему авторов.

Местонахождение оригинальной работы Абреу-и-Галиндо неизвестно, но сохранилось по крайней мере пять копий на испанском языке, сделанных в XVII и XVIII веке. Следует отметить, что существует вольная версия «Истории…», переведенная на английский язык, выпущенная в 1767 году шотландским моряком и торговцем Джорджем Гласом.

С XVII века европейские страны создавали свои Ост-Индские и Вест-Индские компании, которые вели торговую деятельность соответственно в Индийском океане (Индия, Юго-Восточная Азия), а позже и на Дальнем Востоке, и в Карибском бассейне и Америках. Эти компании зачастую были государством в государстве и играли существенную роль в колонизации и улучшении благосостояния метрополии.

Голландская Вест-Индская компания на пике своего развития в 1-й половине XVII века контролировала разрозненные, но составляющие значительную часть западного полушария территории, от нынешнего штата Нью-Йорк до северо-восточной Бразилии. В 1647 году был издан знаковый исторический труд, написанный на латыни нидерландским ученым и писателем Каспаром ван Барле (1584–1648).

Издание «История Бразилии под управлением графа Иоганна Морица Нассауского» (Brasilianische Geschichte, Bey Achtjaehriger in selbigen Landen gefuehreter Regierung… Herrn Johann Moritz, Fuerstens zu Nassau) описывало экспедицию в голландские колонии принца Нассау-Зигенского, назначенного управляющим голландскими владениями в Бразилии, и события в этих местах. Иоганн Мориц за короткое время расширил владения голландцев в Бразилии и Африке, а управление Бразилией сделало его одним из самых богатых людей в государстве.

Уильям Дампир (1651–1715), английский мореплаватель и один из самых известных каперов в истории, стал первым человеком, совершившим три кругосветных плавания, и первым англичанином, исследовавшим Австралию. Он оставил несколько сочинений, в которых в том числе описывал посещенные им территории.

В 16 лет Дампир поступил юнгой на торговый корабль и совершил своё первое путешествие — во Францию. Он ходил в водах Ньюфаундленда, плавал на Яву. В 1679 году отправился в первое кругосветное путешествие, которое продлилось 12 с лишним лет.

Ка́перы (нем. Kaper), корса́ры (фр. corsaire), привати́ры (англ. privateer), флибустьеры (фр. flibustier) — частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооружённое судно, также называемое капером, приватиром или корсаром, с целью захвата торговых кораблей неприятеля, а иногда и судов нейтральных стран. То же название применяется к членам их команд. Отличием каперов является разрешительная грамота от властей — каперское свидетельство

По сути каперы занимались узаконенным пиратством. Во время морских войн XVII и XVIII веков каперство стало распространённым явлением. Главной целью голландских, английских и французских каперов были корабли Испании, установившей монополию на торговлю с Новым Светом. Во время войны Голландии за освобождение от испанского владычества голландские каперы, известные как гёзы, нападали главным образом на испанские суда, следовавшие в Ост-Индию, в районе мыса Доброй Надежды. Самым знаменитым капером можно назвать Френсиса Дрейка, хотя испанцы считали его пиратом.

С 1674 года Дампир вёл дневники. Он побывал в командах нескольких каперов, промышлявших в обоих полушариях, участвовал в рейдах на испанские корабли в Мексиканском заливе, на тихоокеанском побережье Мексики, у берегов Перу. В 1686 году судно, на котором он ходил, пересекло Тихий океан для атак на испанцев в Ост-Индии, останавливаясь на островах Гуам и Минданао. В составе команд каперов Дампир побывал в Маниле (Филиппины), во Вьетнаме, Китае, на островах пряностей и в Новой Голландии (это называние дали ещё не исследованной Австралии).

В январе 1688 года судно «Сигнет», на котором тогда служил Дампир, остановилось на три месяца для починки корпуса в заливе Кинг, что на северо-западном побережье Австралии. В это время он делал заметки о флоре, фауне и обнаруженных здесь местных жителях. Он стал первым европейцем, исследовавшим эту местность.

Дампир вернулся в Англию в 1691 году через мыс Доброй Надежды без денег, имея в распоряжении только свои записи и татуированного раба по имени Джеоли с одного из островов Северного Сулавеси.

В 1697 году вышла книга «Новое путешествие вокруг света»(A New Voyage Round the World), основу которой составили дневники Дампира. В книге было посвящение Чарльзу Монтегю -президенту Королевского научного общества. Эта книга вызвала большой интерес у публики и в Адмиралтействе, вследствие чего было решено организовать экспедицию для исследования берегов Новой Голландии, главой которой назначили Уильяма Дампира, принятого на службу в военный флот.

Ещё у античных авторов, в частности, у Клавдия Птолемея полуостров Малакка в Юго-Восточной Азии назывался Золотым Херсонесом. Именем Суварнадвипа («золотой остров») называли как Индонезийский архипелаг в целом, так и остров Суматра в частности. Португальцев, а позднее и голландцев влекла идея о том, что Суварнадвипа может оказаться библейским царством Офир, местом нахождения легендарных Соломоновых копей.

Голландская Ост-Индская компания желала расширить поле деятельности и основала свой опорный пункт в Паданге на западном побережье Суматры в 1663 году в попытке перетянуть на себя торговлю перцем и золотом из других районов. Хотя целью компании было расширение торговой монополии, а не приобретение новых территорий, в 1669 она обрела контроль над заброшенной золотой шахтой недалеко от Паданга. Компания привлекла к разработке месторождения европейских специалистов и европейские методы. В штаб-квартире компании в Амстердаме решили, что это предприятие может принести прибыль, хотя результаты не соответствовали ожиданиям. Одним из европейцев, приехавшим на горные работы, был Иоганн Вильгельм Фогель, проработавший здесь несколько лет и оставивший заметки о своём пребывании и наблюдениях.

Иоганн Вильгельм Фогель (1657–1723) — немецкий горный инспектор и писатель. Обучался пробирному делу (работе со сплавами) в замке Фриденштейн в Готе, в том числе основам химического анализа. Работая на хорошей должности, Фогель не смог противостоять «желанию увидеть дальние страны и всемогущество Господа во всякого рода растениях, фруктах и животных, а также узнать об обычаях других людей». В 1678 году он отправился в Амстердам и посвятил службе Голландской Ост-Индской компании пять лет.

Прибыв на Суматру через Батавию (ныне Джакарта) в 1679, он возглавил лабораторию при шахте в Силлиде. Руководство шахты было некомпетентным, а также склонным к пьянству. Кроме того, болезни, часто сопровождавшие путешественников в тропиках, делали жизнь европейцев в непривычных условиях сложной, задерживая работы. Они не обошли и Фогеля. Он страдал от дизентерии и лихорадки, а выздоровев, решил вернуться в Европу при первой возможности, но был вынужден остаться вместе с новым управляющим шахтой, который вскоре скончался от болезней, назначив Фогеля преемником. Управлять шахтой было больше некому, поэтому Фогель оставался на этой должности до сентября 1687 года.

Длительное присутствие на острове дало Фогелю возможность пристально понаблюдать за жизнью на Суматре. Он был разочарован, что не удалось посетить экзотические места, «Цейлон, Коромандель [восточное побережье Индии], Персию, Сиам и Японию». Тем не менее, он изучал местность вокруг Силлиды, часто уходя в глушь, иногда с опасностью для жизни.

Как многие путешественники, он уделял много внимания дикой природе. В одной из вылазок он встретил стадо слонов (что было гораздо опаснее встречи с одиноким слоном). Тигры, присутствие которых можно было определить по запаху, — еще одна особенность этой местности, — иногда нападали на одиноких путешественников. Носороги, крокодилы, орангутаны и другие крупные животные часто привлекали внимание, а Фогель не жалел времени для описания мелкой и ядовитой фауны: москитов, пиявок, муравьев, безобидных, но ловких «белых ящериц», многоножек, гекконов, змей и скорпионов.

Хотя его контакты с местными жителями не были обширными, Фогель даёт больше информации о сельской жизни, чем многие другие путешественники, которые часто оставались в пределах Бантена, Батавии и островов пряностей. Так, он тщательно описывает выращивание риса на заливных полях и его преимущества в тропическом климате, его хранение, очистку и приготовление. Ещё одна сельскохозяйственная культура, конечно же, привлекшая его внимание, — это перец.

Участие в разведывательной экспедиция в Баянг позволило ему ближе познакомится с местной жизнью. Здешние правители не доставили вовремя команде Фогеля провизию, чем он был очень раздражен. Он отправился на местный базар и с удивлением обнаружил изобилие продуктов, а также около двух тысяч продавцов и покупателей. Также Фогель изумился тому, что на базаре торгуют только мужчины, а женщины работают дома и присматривают за полями, что представляло собой прямую противоположность порядкам, которые были известны ему. Окончание торгового дня ознаменовалось петушиными боями и азартными играми.

Фогель получил разрешение на возвращение в Европу в 1687 году. Он приехал в Германию со своими дневниками и снова поступил на службу к герцогу Готы. К августу 1689 он подготовил рукопись о путешествиях, которую посвятил герцогу. За исключением нескольких зарисовок, рукопись не содержала иллюстраций. Это был скорее дневник, содержащий даты и условия поездки на Суматру и обратно. Опубликованная в 1690 году, работа мало говорит о рабочем опыте Фогеля на Суматре. Возможно, он сам считал эту информацию конфиденциальной. После возвращения в Готу он сделал добавление с описанием важных мест Ост-Индии, а также раздел о местных монетах, мерах и весах.

Глава 8

Эта глава о том, были ли возможности у ГГ стать владельцем Гавайских островов.

Гавайские (Сандвичевы) острова были открыты в 1778 г. 3-й экспедицией Дж. Кука, которая в дальнейшем посетила русское поселение на Уналашке и Петропавловскую гавань на Камчатке. С тех пор сказочный архипелаг поражал воображение любого наблюдательного путешественника, которому доводилось посетить жемчужину Тихого океана.

Несмотря на завистливые взоры иностранных мореплавателей, гавайский король Камеамеа (1752–1819), которого иногда называли Наполеоном или Петром Великим Полинезии, сумел отстоять свою независимость и к концу XVIII в. стал правителем всего архипелага, за исключением двух северных островов — Кауаи и Ниихау, где укрепился его соперник — Каумуалии. Правда, в 1794 г. Джордж Ванкувер уговорил его заручиться покровительством британского короля и поднять английский флаг, а для большей «неоспоримости» прав Георга III на «обладание Сандвичевыми островами» установил медную доску с соответствующей надписью. Британское правительство благоразумно отказалось от «подарка» Ванкувера. Не располагая в период войн в Европе сколько-нибудь значительными силами для активной деятельности в районе Гавайских островов, Великобритания сосредоточила свое внимание на Австралии и прилегающей к ней части Полинезии.

Между тем к началу XIX в. в этом районе усиливается влияние предприимчивых «бостонских корабельщиков», которые постепенно превратили острова в главную базу своей посреднической торговли между Русской Америкой, Калифорнией и Китаем. В качестве примера можно сослаться на деятельность капитана Джозефа О’Кейна (O’Cain), который несколько раз посещал русские колонии в Америке и установил деловые контакты с А. А. Барановым.3

Хотя косвенные связи с Гавайями существовали еще в конце XVIII в., прямое знакомство русских с островами произошло лишь в июне 1804 г., когда «Надежда» и «Нева» под командованием И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского посетили архипелаг в ходе своего кругосветного путешествия. Участники экспедиции Ю. Ф. Лисянский, И. Ф. Крузенштерн, Н. П. Резанов, Н. И. Коробицын, Ф. И. Шемелин, Г. И. Лангсдорф, В. Н. Берх и др. не только оставили ценные наблюдения о состоянии хозяйства, обычаях и жизни островитян, но и пополнили «Кунсткамеру» в С.-Петербурге многочисленными экспонатами.

Наиболее ценные наблюдения оставил командир шлюпа «Нева» Ю. Ф. Лисянский, посвятивший описанию архипелага более 70 страниц первого тома своего «Путешествия» (большую часть гл. VII «Плавание от островов Вашингтоновых до островов Сандвичевых», гл. VIII «Описание островов Сандвичевых, а особливо острова Овиги», гл. IX «Царствование Гаммамеи», а также краткий словарь гавайского языка).5

Хотя Лисянский находился на Гавайских островах менее двух недель (с 8 по 20 июня 1804 г.), он сумел составить весьма обстоятельное представление о состоянии хозяйства, торговли, обычаев и жизни островитян, а также успешной деятельности энергичного короля Камеамеа I. «Нева» побывала и на острове Отувай (Кауаи), где русский корабль посетил говоривший по-английски король Каумуалии (Томари), жаловавшийся, что европейцы редко посещают его владения.

Лисянский подарил ему «байковое одеяло и многие другие безделицы», но король был заинтересован в полосовом железе, красках, а главное — в защите от своего соперника Камеамеа.

«Желательно было ему, — писал приказчик РАК Н. И. Коробицын, — чтоб мы пристали своим кораблем к его острову для защищения ево от короля Томи-оми, по каковой причине» он даже выражал желание «согласиться поступить своим островом в подданство России».

Во время пребывания «Невы» на Гавайях между командой и островитянами завязались торговые связи. Одежду, топоры, железо русские моряки обменяли на свиней, фрукты, в полной мере оценив значение архипелага в качестве продовольственной базы для Камчатки и Русской Америки. Участник экспедиции В. Н. Берх отмечал позднее, что каждую осень целесообразно посылать корабль из Камчатки на Гавайские острова, где он мот бы оставаться на всю зиму, а в мае возвращаться назад с грузом продовольствия.

По свидетельству современников, особую страсть Камеамеа питал к приобретению морских кораблей. В его распоряжении находилось полтора десятка различных судов, среди которых были не только мелкие катера и тендеры, но даже большие трехмачтовые корабли. Живую заинтересованность он проявлял и в установлении торговых связей.

Узнав о том, что русские колонии испытывают недостаток в продовольствии, король дал знать А. А. Баранову, что готов каждый год посылать в Ново-Архангельск торговое судно с грузом свиней, соли, сладкого картофеля и других продовольственных товаров, если в обмен будут получены «шкуры морских бобров по разумной цене».

Интересные соображения о перспективах развития связей между Гавайскими островами и Русской Америкой высказал Н. П. Резанов в письме Н. П. Румянцеву от 17 (29) июня 1806 г. «Король Сандвичевых островов Тооме-Оме-о предложил г. Баранову дружбу свою… Купил до 15 одномачтовых судов… а ныне купил у американцев трехмачтовое судно. Штурман Кларк… два года как поселился на Сандвичевых и имеет там жену, детей и разные заведения. Он бывал несколько раз в здешних местах, был обласкан Александром Андреевичем и, зная нужды здешнего края, столь много наговорил королю своему, что тот послал трактовать о торговле, и буде позволено… Тооме-Оме-о хочет быть в Ново-Архангельске, положив основание торгу; он обещает возить сюда произведения свои в плодах хлебного дерева, кокосах, игнамах (тропические растения со съедобными клубнями. — Н. Б.), таре, древесных веревках, свиньях, и хлебе… а получать отсюда тики, холсты, железо и лес для кораблестроения. Будущий год положит основание странному торгу сему, но жаль, что г. Баранов не удержим здесь».

В том же 1806 г. по своей собственной инициативе смелое путешествие из Калифорнии к Сандвичевым островам на шхуне «Св. Николай» предпринял служащий РАК Сысой Слободчиков. Камеамеа «принял русских весьма благосклонно и послал Баранову, о делах которого он много слышал от американцев, в знак особенного уважения почетный шишак (т.е. шлем. — Н. Б.) и плащ из разноцветных птичьих перьев». Слободчиков приобрел также необходимое продовольствие «в обмен на бывшие с ним меха» и в августе 1807 г. сумел благополучно добраться до Русской Америки. Сообщая о заслугах «служащего компании передовщика Слободчикова… в мореходстве и правлении поручаемыми ему отрядами», руководство РАК отмечало, что он был «столько решителен и смел для пользы общей, что купил пришедшее… бостонское суденышко и договоря штурмана оного на службу компании, пустился на нем к Сандвичевым островам, чтобы осмотреть и узнать положение их и выгоды, какие впредь для компании можно получить. Быв же тамо, познакомился с одним тех островов королем, снискал его ласку, выгодно поторговался и удачно и благополучно возвратился на Кадьяк».

Осенью 1808 г., воспользовавшись пребыванием в Ново-Архангельске шлюпа «Нева» под командованием лейтенанта Л. А. Гагемейстера, правитель Русской Америки решил провести более обстоятельное ознакомление с архипелагом, договориться с Камеамеа о торговле, узнать от «бостонских корабельщиков» о последних событиях в Европе и попытаться найти к северо-западу от Гавайев острова, которые якобы были открыты испанцами еще в XVII в. В инструкциях А. А. Баранова командиру «Невы» предписывалось «обратиться наперво в Сандвичевские острова для достаточного запасения жизненной не токмо для экипажа, но и для здешнего края, ежели будет возможность, провизии, где и промедлить бурливое время года», собрать обстоятельные сведения о политическом положении, а затем обратить все внимание «на важнейший предмет поисков не открытых никем доселе островов» между Гавайями, Японией и Камчаткой.

Гагемейстер собрал сведения о положении на островах и их потенциальном значении для снабжения русских владений продовольственными товарами. Он считал вполне возможным покупку на островах земельного участка или даже захват их, для чего было бы достаточно двух кораблей.

В дальнейшем, находясь на Камчатке, Гагемейстер направил Н. П. Румянцеву проект основания на Гавайях сельскохозяйственной колонии. Для этого на первое время следовало отправить всего два десятка русских и примерно столько же для их защиты при одной пушке и башни-блокгауза. Хотя проект Гагемейстера получил поддержку Главного правления РАК, никакого отклика в правительстве он не нашел. В условиях разрыва с Англией основание колонии на далеких Гавайских островах представлялось явной авантюрой.

Уже само длительное пребывание на Гавайях хорошо вооруженной «Невы» дало повод современникам и последующим историкам предположить, что русские хотят захватить острова или, по крайней мере, основать там свою колонию. Так, Арчибальд Кэмпбелл утверждал, что на борту «Невы» находился «сруб дома» (a home in frame) и что русские намеревались «основать на Сандвичевых островах поселение».17 Иностранные шкиперы не замедлили распустить слухи, будто русские хотят прийти и завладеть островами.18 Более того, известный американский историк Г. Г. Бэнкрофт утверждал, что Баранов прямо инструктировал Гагемейстера «основать поселение», а «копия его инструкций сохранилась в Ситкинском архиве».19 Последнее является очевидной мистификацией, поскольку в «Ситкинском архиве» документов за 1803–1816 гг. практически не сохранилось. В то же время сами инструкции в 1987 г. были опубликованы, и в них об устройстве поселения на Гавайях ничего

Попытка русских закрепиться на одном из Гавайских островов действительно имела место, но произошло это несколько лет спустя, после того как в конце января 1815 г. у берегов Кауаи потерпел крушение корабль «Беринг» (капитан Джеймс Беннет), находившийся там по поручению А. А. Баранова для покупки продовольствия. Выброшенный на берег корабль вместе с грузом, который оценивался в 100 тыс. руб., был, по утверждению Беннета, захвачен королем Каумуалии и местными жителями. Именно эти обстоятельства послужили поводом для отправки на Гавайи осенью 1815 г. доктора Г. А. Шеффера (1779–1836).

Трудно сказать, чем руководствовался А. А. Баранов, когда остановил свой выбор на докторе Шеффере. Быть может, он рассчитывал, что специальность врача, а также знание иностранных языков помогут Шефферу в выполнении его миссии. Однако скорее всего в колониях просто не оказалось в то время другой кандидатуры. Первоначальные цели экспедиции Шеффера остаются не совсем ясными. Вернувшись в Ново-Архангельск летом 1815 г., капитан Беннет настаивал на необходимости отправить на Гавайские острова вооруженную экспедицию. Два других американских капитана (Смит и Макнейл) также убеждали Баранова в целесообразности такого шага. По отзыву Г. А. Шеффера, А. А. Баранов неоднократно совещался с ним по этому поводу, и они решили, что лучше всего было бы попытаться достичь дружественного соглашения с гавайцами.

В инструкциях, которыми А. А. Баранов снабдил Г. А. Шеффера в начале октября 1816 г., доктору поручалось завоевать расположение короля Камеамеа и первоначально заниматься только учеными изысканиями. Лишь после этого Шеффер должен был поставить вопрос о возмещении причиненного ущерба. В качестве компенсации предполагалось получить сандаловое дерево, которое надлежало подготовить ко времени прихода русских судов. При благоприятных условиях Шеффер должен был также добиться торговых привилегий и монополии на вывоз сандалового дерева, подобной той, которую получили в свое время американцы Дейвис и братья Уиншип. Одновременно Баранов посылал специальные подарки, серебряную медаль и личное письмо, адресованное Камеамеа, в котором ставился вопрос о возмещении убытков в связи с захватом груза «Беринга» и подтверждались полномочия Шеффера действовать в качестве представителя компании. Баранов отмечал также, что Русская Америка и Гавайи территориально ближе всего расположены друг к другу и поэтому они особенно заинтересованы в установлении дружественных взаимоотношений. Вместе с тем в конце письма содержалась и скрытая угроза предпринять с согласия Камеамеа собственные меры против Каумуалии, если последний откажется удовлетворить предъявленные ему справедливые требования. Что в данном случае имелось в виду, стало ясно из инструкций А. А. Баранова командиру корабля «Открытие» лейтенанту Я. А. Подушкину от 15 (27) февраля 1816 г. После того как все мирные средства будут исчерпаны, Каумуалии надлежало дать урок и показать в виде «острастки» военную силу, по возможности, однако, избегая человеческих жертв. И если удастся одержать победу, то в этом «удобном случае» А. А. Баранов рекомендовал «уже и остров тот Атувай взять именем государя нашего имп. всероссийского во владение под державу его».

Предпринимая столь ответственный шаг, А. А. Баранов действовал, насколько можно судить по известным нам материалам, на свой страх и риск, надеясь на старое правило, что победителя не судят. Впрочем, события развернулись так, как вряд ли кто мог предполагать.

В начале октября 1815 г. на борту американского корабля «Изабелла» (капитан Тайлер) доктор Шеффер отправился на Гавайи, куда прибыл примерно через месяц. Судя по записям самого Шеффера, уже в самом начале ему пришлось столкнуться с активным противодействием американцев, которые явно опасались утратить свои привилегии и влияние на островах. Некоторые американские капитаны или шкиперы — Дж. Эббетс, У. Хант, «старый Джон Юнг, давно живущий на сем острове в качестве губернатора и имеющий великое влияние на короля», — уверили Камеамеа и «других лучших островитян», что прибытие Шеффера и «ожидаемые им вскоре из Ново-Архангельска суда суть неприязненные намерения русских, почему письмо с медалью… было не распечатано и возвращено».

Шефферу пришлось проявить немалую изобретательность, чтобы хоть в какой-то мере рассеять опасения короля. В этом, несомненно, ему помогли и его медицинские знания. «Я имею все основания ожидать, что мне удастся добиться возвращения ценного груза стоимостью около 20 тыс. пиастров, — восторженно доносил предприимчивый доктор Главному правлению компании в начале 1816 г. — Мне уже удалось завоевать дружбу и доверие великого короля Камеамеа, которого я в настоящее время лечу от болезни сердца. Мне также удалось вылечить его любимую жену, королеву Каауману, от жестокой лихорадки».

Надо сказать, что «журнал», записки и донесения доктора Шеффера о его пребывании на Гавайских островах являются уникальными, но не вполне достоверными источниками. Кроме того, их содержание в литературе излагается иногда с новыми ошибками. Так, в цитируемом выше письме Шеффер отмечал, что вылечил Каауману от «жестокой лихорадки», а в английском переводе в публикации Р. Пирса это превратилось в «желтую лихорадку» (yellow fever). В журнале Шеффера (запись от 1 января 1816 г.) говорится о том, что «у короля была простуда и лихорадка» (the king had a cold and fever), а в донесении в С.-Петербург от того же числа Шеффер пишет о «болезни сердца» (heart trouble). В изложении же Главного правления компании эта болезнь превратилась в «простудную горячку».

Коль скоро «доктор медицины» допускал странную небрежность в диагнозе своих пациентов, то в изложении некоторых других обстоятельств своего пребывания на Гавайях его воображение, как мы увидим, накладывало более значительный отпечаток на действительные события, особенно там, где говорилось о бесчисленных коварных кознях врагов и собственных заслугах Шеффера. Вместе с тем, Шеффер не был лишен наблюдательности. Он отмечал, например, недовольство жителей существующим положением и политикой правительства. Более двух третей плантаций на островах принадлежало королю, который часто требовал невыполнимые подати (медные гвозди для строительства судов и т.п.). Местные жители уклонялись от работы не только из-за «естественной лени», но также потому, что никто из них не мог быть хозяином своей собственности.

Необычайный восторг у Шеффера вызвали природные условия Гавайев, особенно острова Оаху, который мог бы быть «раем». Хлеб на островах «родился на деревьях и на земле», каждый человек может приготовить любую еду — ананасы, бананы, сахарный тростник, апельсины, лимоны растут повсюду, на островах множество дикого и домашнего скота, в океане — изобилие рыбы и т.д.

Получив разрешение на устройство фактории, а также земельные участки на островах Гавайи и Оаху, Шеффер «осмотрел их и нашел способнейшими к возделыванию для многих предметов, изобильными разными строевыми лесами и сандальным деревом, водой, рыбой, дикими быками и прочим». Он «выстроил Домик и рассадил табак, кукурузу, дыни, арбузы, тыквы и другие полезные растения». Деловая активность доктора Шеффера, а также интерес к сандаловому дереву еще более усилили подозрения американцев, которые стали называть его «русским шпионом». Агенты Хаита и Эббетса, по утверждению Шеффера, не только распространяли всякие небылицы, но даже покушались на его жизнь. В результате Шеффер предпочел отправиться на остров Оаху, где и провизии больше, «и жители лучше расположены к иностранцам».

В мае 1816 г. у берегов острова Оаху появились русские корабли: сначала «Открытие» под командованием Я. А. Подушкина, а затем неожиданно «Ильмена» (капитан У. Уодсворт), которая возвращалась из Калифорнии и зашла на острова для срочного ремонта. На борту этого судна находилась партия алеутов, возглавлявшаяся Т. Таракановым. У предприимчивого доктора оказалось, таким образом, довольно значительное число служащих компании, которых он мог использовать для осуществления своих планов.

По собственной инициативе Шеффер задержал «Ильмену» в Гонолулу, поручил присмотр за организованной им факторией Петру Кичерову, а сам вместе с Я. А. Подушкиным отправился на корабле «Открытие» к острову Гавайи для переговоров с Камеамеа по поводу груза «Беринга». Камеамеа явно не торопился удовлетворять требования доктора Шеффера. Сначала он попытался уклониться от встречи, а затем попросил подождать еще два дня, после чего «он пошлет с нами человека на Кауаи, чтобы потребовать возвращения нашей собственности, хотя Хант говорил ему, что русские оставили „Беринг“ на Кауаи только для того, чтобы иметь повод для захвата…» Что касается торговых вопросов, король вообще не шел ни на какие уступки. Не разрешил он и постройку склада на острове Оаху, хотя подтвердил, что Шеффер может в любое время использовать там половину его собственного помещения для товаров'.

Видя, что переговоры с Камеамеа не сулят ему особых успехов, Г. А. Шеффер решил, не теряя времени следовать к острову Кауаи. 16 (28) мая 1816 г. корабль «Открытие» бросил якорь у берегов этого острова. Началась самая удивительная и важная часть гавайской экспедиции доктора Шеффера. 21 мая (2 июня) 1816 г. Шеффер, казалось, достиг невероятного. В торжественной обстановке Каумуалии — «король островов Сандвичевских, лежащих в Тихом Северном океане, Атуваи и Нигау, урожденный принц островов Овагу и Мауви» — смиренно просил «Его величество государя императора Александра Павловича… принять его помянутые острова под свое покровительство» и обещал навсегда быть верным «российскому скипетру». В тот же «исторический» день было подписано еще одно соглашение, по которому Каумуалии обязался не только возвратить спасенную часть груза «Беринга», но и предоставить Российско-американской компании монополию на торговлю сандаловым деревом. Компания получила также право беспрепятственно учреждать во владениях Каумуалии свои фактории.

Утратив всякое чувство реального, Г. А. Шеффер 1 (13) июля 1816 г. заключил еще и «тайный трактат», по условиям которого Каумуалии выделял 500 человек для завоевания «ему принадлежавших и силою отнятых» островов Оаху, Ланаи, Науи, Малокаи «и прочие», а общее руководство экспедицией поручил бравому доктору медицины. «Король дает доктору Шефферу, — указывалось в трактате, — бланк на оную экспедицию и всякую помощь для строения крепостей на всех островах, в коих крепостях и будут русские командиры, так, как в гавани Ганаруа (Гонолулу) на острове Вагу» (Оаху). Особо оговаривалось, что Российско-американская компания получила от короля’половинную часть', принадлежавшего ему Оаху, а также «все сандальное дерево» на этом острове. Каумуалии обязывался заплатить «за все, что он получил и еще получит, как-то: за арматуру и амуницию брига и шхуны и прочие реквизиции — сандальным деревом и откажет себе во всякой торговле с гражданами союзного штата Америки» (т.е. Соединенными Штатами). Со своей стороны, доктор Шеффер брал на себя обязательство «завести фабрики и лучшую экономию, через которую бы здешние жители просветились и обогатились».

Главной причиной неожиданного успеха Шеффера на острове Кауаи явилась давняя вражда между двумя гавайскими королями. Опираясь на покровительство и помощь России, Каумуалии рассчитывал не только утвердить свою независимость от Камеамеа, но и отвоевать некоторые другие острова. В соответствии с данным обещанием Г. А. Шеффер купил для Каумуалии шхуну «Лидия», а также договорился о приобретении большого вооруженного корабля «Авон», принадлежавшего американцу И. Виттимору, за 200 тыс. пиастров, подлежащих оплате А. А. Барановым. В свою очередь, Каумуалии давал «свое королевское слово, что Российская Американская компания сверх трех грузов сандального дерева, что король и должен за полученные товары и судно по первому трактату, заключенному сего года мая 21 числа, обязуется платить пять лет кряду сколько можно Российской компании: всякий год нарубать сандального дерева для рекомпенсации компании без всякого другого платежа».

6 (18?) сентября 1816 г. И. Уитмор на корабле «Авон» отплыл в Ново-Архангельск. На борту корабля находился сын А. А. Баранова Антипатр, с которым Шеффер отправил подлинники соглашений, заключенных с Каумуалии. Желая как можно скорее оповестить о своих успехах петербургское начальство, доктор Шеффер направил копии соглашений на другом американском судне в Кантон и далее через Западную Европу в С.-Петербург. Описывая свои сказочные достижения на Гавайских островах, Шеффер одновременно просил прислать из С.-Петербурга два хорошо вооруженных корабля с надежной командой. Военный фрегат, по мнению доктора, был бы весьма полезен для защиты интересов России у северо-западных берегов Америки.

Не считаясь с реальными возможностями, Шеффер развернул на Гавайских островах и, в первую очередь на острове Кауаи, кипучую деятельность. При «благоприязненном расположении» Каумуалии предприимчивый доктор «в продолжении 14 месяцев выстроил на Атувае с помощью данных от короля островитян в Вегмейской долине несколько домиков для фактории и завел сады, а для магазина король дал каменное строение; по его же приказанию старшины провинции, в которой гавань Ганнарей, торжественно сдали оную Шефферу с населяющими оную 30 семействами. Он осмотрел сию гавань, реку Вагмею, озера и все местоположение, заложил на трех возвышенностях крепости, назвав одну Александровской, другую Елизаветинской и третью именем Барклая, а долину Ганнарейскую по желанию короля наименовал по своему имени Шефферовой… К строению оных крепостей король давал своих людей. Сия провинция изобильна малыми речками, богатыми рыбами, поля, горы и вообще местоположение пленительное, почва же земли благонадежнейшая к насаждению винограда, хлопчатой бумаги, сахарного тростника, которых он несколько и насадил, заводя сады и огороды для многих нежных плодов. Урожай оных удостоверил Шеффера о великой пользе, которую сие место и вообще все острова приносить могут России, и даже вычислил интерес из того урожая, который он видел от своего насаждения».37

Расчеты Г. А. Шеффера на одобрение его действий на Сандвичевых островах, а главное — на реальную помощь А. А. Баранова и петербургского начальства не оправдались. Когда осенью 1816 г. И. Уитмор прибыл в Ново-Архангельск, правитель русских владений в Америке покупку корабля «Авон» «не апробовал и от платежа отказал». Получив подлинники соглашений Шеффера и ознакомившись с его донесениями, «А. А. Баранов немедленно написал ему, что не может без разрешения главного правления одобрить заключенные им условия», и запретил «входить в каковые-либо дальнейшие спекуляции».

В начале декабря 1816 г. у берегов Гавайских островов появился совершавший кругосветное путешествие бриг «Рюрик» под командованием О. Е. Коцебу. Поскольку Шеффер давно уже распустил слухи о скором приходе к нему на помощь русского военного корабля, Камеамеа приказал выставить на берегу целое войско — около 400 человек, вооруженных ружьями. С большим трудом Коцебу удалось убедить короля в дружественных намерениях русских, и 24 ноября (6 декабря) 1816 г. состоялась его встреча с Камеамеа, «обратившим на себя внимание всей Европы». Благоприличием, непринужденностью и ласковостью в обращении король сразу же вселил «величайшую к нему доверенность». Когда Камеамеа начал жаловаться на действия доктора Шеффера, Коцебу поспешил заверить короля, что Александр I «отнюдь не имеет желания овладеть островами».39

С редкой наблюдательностью и чувством юмора О. Е. Коцебу описал нравы и обычаи жителей Гавайских островов и, в частности, обращал внимание на своеобразное влияние европейской моды. Местные жители, по отзыву Коцебу, «в странном смешении представляли то матроса, то модного щеголя… Мода до такой степени здесь владычествует, что даже низшего состояния люди почитают необходимостью носить что-либо из европейской одежды: иной ходит в одной рубашке, другой — в панталонах, а третий щеголяет в одном жилете. Нет сомнения, что американцы скупают в городах своих вышедшие из моды платья и продают оные здесь с большим барышом».

Во время своего пребывания на Гавайских островах О. Е. Коцебу установил самые дружественные отношения с островитянами, а покидая 14 (26) декабря 1816 г. Гонолулу, «велел солютовать крепости 7-ю пушечными выстрелами… Таким образом, европейский обычай введен на Сандвичевых островах». Находившийся на Гавайях вместе с Коцебу естествоиспытатель А. Шамиссо, оценивая международное и внутреннее положение островов, пришел к заключению, что «Сандвичевы острова останутся тем, что доныне были: вольным портом и торговым местом для всех плавателей по сим морям. Если какая-нибудь иностранная держава вздумала бы овладеть сими островами, то для соделания такового предприятия ничтожным не нужно бы ни завистливой бдительности американцев, присвоивших себе почти исключительно торговлю на сих морях, ни же надежного покровительства Англии… Народ сей не покоряется иностранцам, он же слишком силен, слишком многочисленен и слишком любит войну, чтобы возможно было истребить оный…».

Несмотря на торжественные соглашения, заключенные с Каумуалии, положение Г. А. Шеффера становилось все более затруднительным. Уже в сентябре 1816 г. под угрозой применения силы была оставлена фактория на Оаху, а затем американские капитаны предприняли попытку (правда, без успеха) спустить русский флаг в селении Ваимеа (остров Кауаи). Ситуация еще более осложнилась, когда стало известно, что рассчитывать на поддержку А. А. Баранова и О. Е. Коцебу не приходится.

«Почти все мореходы Соединенных Американских Штатов, — указывал Т. Тараканов и другие служители Российско-американской компании, — имеющие торговлю на норд-вестовом береге., старались прежде и теперь замышляют побудить индейцев на Сандвичевых островах к произведению революции. На острове Атувае именем тамошнего короля Томари (так в русских документах именовался Каумуалии. — Н. Б.) и его таенов в 1816 году завели они факторию для противодействия русским и Российско-американской компании, для чего и купили у короля земли, плантации и все сандальное дерево, сколько оного находится на том острове; и чего король не требовал за то от них, все заплатили. Сверх того, откупили и всю годовую провизию, как-то: сухую тару, соль, кокосовые орехи и прочее, что король обязался контрактом доставить русским за груз на 12 тыс. рублей таких товаров, какие ему будут потребны».

Надеясь сохранить свои позиции на острове Кауаи, Г. А. Шеффер обратился к служащим Российско-американской компании с призывом взяться за оружие и «показать, что русская честь не так дешево продается». 11 июня 1817 г. бравый доктор медицины сообщал А. А. Баранову, что «весь народ» с ним согласен удержаться на Кауаи, «покуда от Вас придет помощь», и что он занимает «здешний остров теперь во имя нашего великого государя».

Вскоре, однако, стало ясно, что общее соотношение сил складывалось явно не в пользу Шеффера. Излагая последующие события на острове Кауаи, служащие компании доносили, что граждане Соединенных Штатов ложно объявили, что «американцы с русскими имеют войну, угрожая притом, что если король Томари не сгонит вскорости с Атувая русских и не снимет российского флага, то придут к оному 5 американских судов и убьют как его, так и индейцев. Тогда те самые американцы, кои находились в русской службе, взбунтовались против русских. Когда же вспыхнула на острове революция, то американец Виллиам Воздвит (William Wadsworth?), бывший капитаном на нашем бриге „Ильмень“, убежал к индейцам на берег. Индейцы, соединясь с американцами, всех русских отправили с берега на наши суда… Противиться врагам нашим нам никак не было возможно; силы наши были слабы, а американцы и англичане, бывшие в нашей службе, все нам изменили, кроме Жорч Юнга (George Young), бывшего начальником судна „Мирт-Кадьяк“, оставшегося на нашей стороне. Но как судно сие находилось в весьма худом… положении и на нем нельзя было отважиться пуститься в столь дальний путь, каков путь от Сандвичевых островов до Ситхи; почему и положили мы общим согласием переместить Жорч Юнга на бриг „Ильмень“ и отправить оный с нужными бумагами к Ситхе, а на „Мирт-Кадьяке“ пустились к острову Вагу, дабы там можно было сколько-нибудь оный поправить и потом следовать к Ситхе». Судя по журналу Шеффера, это произошло 17(29) июня 1817 г.

С огромным трудом полузатонувший «Кадьяк» добрался до Гонолулу. Выпалив из пушки и подняв белый флаг, Шеффер запросил разрешения срочно войти в гавань. Только через девять дней, 1(13) июля 1817 г., терпящий бедствие «Кадьяк» был наконец допущен во внутреннюю гавань. «Американские капитаны, — с горечью писали Т. Тараканов и его товарищи по несчастью, — … считают за ничто, если русское судно потонет и люди в оном погибнут, лишь бы только удалось им получить лишнее полено сандального дерева». Хотя и с опозданием, Г. А. Шеффер наконец понял, «что рецепт — уступить и убраться домой — гораздо спасительнее и здоровее, нежели ратоборствовать и возложить на меч руку, привыкшую к ланцету».

Трудно сказать, как сложилась бы судьба незадачливого завоевателя «края вечной весны», если бы в Гонолулу не зашел американский корабль «Пантер» под командованием капитана Льюиса, который из чувства признательности Шефферу за оказанную год назад медицинскую помощь согласился «отвезти его по спопутности в Кантон». Оставив на острове Оаху большую группу русских и алеутов во главе с Таракановым, Шеффер 7(19) июля 1817 г. навсегда покинул Гавайские острова. Его сопровождали всего два человека — алеут Г. Изкаков и служитель компании Ф. Осипов. Так закончилась гавайская часть авантюры доктора медицины. Впереди предстояли новые баталии, но место их действия — канцелярии чиновничьего С.-Петербурга, куда в августе 1817 г. стали поступать первые известия об удивительных происшествиях на далеких Тихоокеанских островах.

Сообщения о событиях на Гавайях появились летом 1817 г. и в иностранных газетах, которые сопроводили их различными спекуляциями по поводу активности России на Тихом океане и в Калифорнии. Так, лондонская «Морнинг кроникл» в номере от 30 июля 1817 г., ссылаясь на немецкую газету, сообщала о переговорах России по поводу уступки Калифорнии с целью приобретения монополии в тихоокеанской торговле. Здесь же приводилось сообщение американской газеты «Нэшнл адвокейт» о присоединении русскими одного из островов («недалеко от Сандвичевых островов») и постройке на нем укреплений. «Мы скоро обнаружим эту нацию с ее славным (renown) и активным правительством во всех частях света». Этот же отрывок, помещенный в газете «Курир», стал предметом внимания и в русском Министерстве иностранных дел. 22 сентября (4 октября) 1817 г. краткое сообщение о присоединении одного из островов в Тихом океане с ссылкой на американские газеты было помещено в «Северной почте». Подробную записку о Сандвичевых островах с приложением письма от правителя селения Росс И. А. Кускова от 12(24) августа 1816 г., в котором описывались успехи Г. А. Шеффера и сообщалось о вступлении Каумуалии в русское подданство, составил известный морской историк и географ В. Н. Берх.

14(26) августа 1817 г. Главное правление РАК получило победную реляцию Г. А. Шеффера с острова Кауаи. Просьба Каумуалии о принятии им русского подданства открыла перед директорами компании соблазнительные перспективы, и они были не прочь воспользоваться неожиданной удачей для распространения своего влияния на Гавайские острова. Не решаясь, однако, действовать самостоятельно, правление сочло необходимым немедленно известить о случившемся царское правительство и, если возможно, заручиться его поддержкой и одобрением. В результате уже на следующий день, 15(27) августа 1817 г., директора компании В. В. Крамер и А. И. Северин направили Александру I всеподданнейшее донесение, в котором сообщали, что «король Томари письменным актом передал себя и все управляемые им острова и жителей в подданство Вашему императорскому величеству». Донесение Шеффера и акт короля Томари пересылались на «всемилостивейшее» императорское усмотрение. Примерно аналогичное донесение Крамер и Северин два дня спустя направили руководителю ведомства иностранных дел Нессельроде. Но если руководство РАК было убеждено в целесообразности присоединения тихоокеанской жемчужины, то царское правительство, и в первую очередь К. В. Нессельроде, а также российский посол в Лондоне Х. А. Ливен придерживались иного мнения.

Сообщая в феврале 1818 г. об окончательном решении Александра I по вопросу о Сандвичевых островах, Нессельроде писал: «Государь император изволит полагать, что приобретение сих островов и добровольное их поступление в его покровительство не только не может принесть России никакой существенной пользы, но, напротив, во многих отношениях сопряжено с весьма важными неудобствами. И потому Его величеству угодно, чтобы королю Томари, изъявя всю возможную приветливость и желание сохранить с ним приязненные сношения, от него помянутого акта не принимать, а только ограничиться постановлением с ним вышеупомянутых благоприязненных сношений и действовать к распространению с Сандвичевыми островами торговых оборотов Американской компании, поколику оные сообразны будут сему порядку дел». Министру внутренних дел О. П. Козодавлеву поручалось довести это решение до сведения компании и «дать ей предписание, чтобы она от такового правила не отступала». В заключение Нессельроде отмечал, что «последующие затем донесения, полученные Вашим превосходительством от доктора Шеффера, доказывают нам, что необдуманные поступки его подали уже повод к некоторым неблагоприятным заключениям», и сообщал, что император «соизволил признать нужным дождаться наперед дальнейших по сему предмету известий»

Глава 9

Было в моей жизни и так.

Было рассказано — какие преступления подлежат юрисдикции Святой Инквизиции. Немного забегая вперед, автор до нужного момента опустил обстоятельства и события, которые привели героя этой книги в ряды инквизиторов. Наш арбалетчик теперь уже не просто житель Священной Империи он теперь на службе Святого Престола на временной основе и теперь сам исполняет обязанности инквизитора. И хочет ли он или не хочет, никого не интересует попала белка в колесо беги, пищи, но беги в этом колесе и выхода пока не видно.

Земли в графстве разорены и мало осталось крестьян и городских жителей и мало осталось мастеров и подмастерьев. В избытке только разбойников и дезертиров, колдунов и ведьм.

Мое первое дело в качестве инквизитора на временной службе. По правилам должна быть комиссия из главного инквизитора и секретаря и ещё дюжины чинов. Вот только нет и не предвидеться в наших краях такого количества монахов. Потому и по решению епископа на меня временно возложили обязанности по рассмотрению и дознанию по всем этим вопросам.

Итак, мое первое дело.

На территории графства в нескольких деревнях пали животные и умерли люди. Причина смерти была неизвестна. Обычно причина смерти простая- добрые люди с железом пришли за провиантом и не нашли общего языка с мужиками. И непонятливые умерли от несварения железа. Владелец коровы, не имеющий в доме оружия и в поселении без ополчения просто самоубийца с коровой. Но в нашем случае смерть была вызвана иными причинами, и они не были такими явными. По мнению нескольких неравнодушных жительниц виновны были три женщины, проживающие в окрестностях. Эти же неравнодушные граждане и подали заявления о случаях колдовства приведших и к смерти людей и животных.

Курьер привез мне и эти заявления и указание епископа принято меры по этим бумагам.

Не знаю как полиция должна действовать в таких случаях. Мне же передали «Молот Ведьм» и там всё мои действия были регламентированы.

Процесс по делам веры может начаться по троякому основанию.

1. Если кто-либо предъявит перед судьей кому-либо обвинение в совершении преступления ереси или в покровительстве еретикам. При этом такой обвинитель обязан быть готовым к представлению доказательств. Если он таких доказательств не сможет представить, то он может претерпеть наказание за ложные сведения.

2. Если обвинение предъявляется денунциантом (доносителем), который не ручается за достоверность своих показаний и не берется их доказывать. Он утверждает лишь, что доносит на еретика, движимый рвением к вере или желая избегнуть отлучения за сокрытие ереси или наказания, которым грозит светский судья.

3. Если до слуха инквизиторов дошла молва, что в таком и таком-то городе имеются ведьмы, занимающиеся тем-то и тем-то. Это — обвинение путем инквизиции. В этом случае инквизитор начинает действовать не по указанию какого-либо обвинителя, а по своему собственному почину.

Касательно первого пункта надо сказать, что такое начало религиозного процесса не употребительно, в особенности в делах против ведьм, которые наводят порчу скрытно. К тому же такой открытый обвинитель опасается наказания, если ему не удастся доказать достоверности своего обвинения. Сверх того, такое обвинение вызывает многие пререкания.

Пусть судья начнет процесс с общего вызова свидетелей, вывешенного на дверях церквей или ратуши и имеющего следующее содержание: «Мы, викарий такого-то инквизитора (или судья такого-то владыки), желаем всем сердцем того, чтобы врученный нашему попечению христианский народ воспитывался в единстве и чистоте католической веры и держался вдали от чумы еретической извращенности. Во славу и честь досточтимого имени Иисуса Христа и для возвеличения святой ортодоксальной веры, а также и для искоренения еретической извращенности, свойственной ведьмам, мы, указанный судья, предписываем, приказываем и увещеваем всех и каждого (заметь, что если воззвание идет от духовного судьи, то надо прибавить: а также и монашествующее или светское духовенство), какое положение они бы ни занимали в этом городе или в этом селении в двух милях в окружности, исполняя добродетель святого послушания и под страхом отлучения, явиться в течение следующих двенадцати дней (светский судья требует при этом явки, угрожая обычными у него наказаниями в случае неисполнения предписания) и разоблачить перед нами женщин, о которых идет молва как о еретичках, или ведьмах, или вредительницах здоровья людей, домашнего скота и полевых злаков, или приносящих вред государству. Первые четыре дня — это первый срок, следующие четыре дня — второй срок, а последние четыре дня — третий срок. Ежели те, которые знают о существовании женщин, подозреваемых в этих преступлениях, не явятся и не укажут их, то они будут пронзены кинжалом отлучения (так скажет в своем обращении духовный судья) или претерпят вытекающие из норм закона наказания (так прибавит светский судья). Мы произносим отлучение против всех тех, которые упорно не повинуются. Право обратного принятия их в лоно Церкви остается за нами (таково заключение духовного судьи), и отмена светского наказания предоставляется на усмотрение светской власти (так заключает светский судья). Дано…» такого-то числа и т.д.

Таково начало процесса путем денунциации. Пусть светский судья в своем вызове свидетелей укажет, что никто не должен считать себя подсудным, если его доказательства при доносе недостаточны. Духовный же судья обязан при этом сказать, что денунцианту не нужно приводить доказательств виновности подозреваемых, ему нужно только указать последние. Явившиеся денунцианты дают свои показания судье в присутствии нотариуса и двух понятых, будь то духовные лица или миряне. При отсутствии нотариуса его обязанности исполняются двумя подходящими людьми. Денунциации записываются подробно.

Судья или нотариус открывают заседание следующим образом: «Во имя Господа. Аминь. В год от Рождества Христова и т.д. такого-то дня и такого-то месяца, в моем присутствии, в присутствии нотариуса и нижеподписавшихся свидетелей, явился к судье такой-то из такого-то города такой-то епархии и представил ему лист бумаги следующего содержания». (Следует текст этого писания. Ежели такое писание не представлено, а донос произведен устно, то так и указывается в протоколе и перечисляются указанные денунциантом лица и приписываемые им преступления.)

После этого денунциант приводится к присяге на четырех Евангелиях Господних или на кресте. Присягающий поднимает правую руку с тремя вытянутыми и двумя согнутыми пальцами. Это — символ Святой Троицы и символ проклятия тела и души, если денунциант скажет неправду. После присяги судья спрашивает, откуда свидетель знает о случившемся и видел ли он сам все это. Если он говорит, что он сам видел, что, например, подозреваемый в таком-то месте и в такое-то время произвел грозу или дотронулся до скота, который после этого пострадал от порчи, то судья расспрашивает, кто еще это видел. Ежели денунциант говорит, что сам он этого не видел, но слышал от других, то судья обязан спросить, от кого получено это сведение и в чьем присутствии. Все подобные данные отмечаются в процессуальных актах вслед за изложением доноса данного лица. Затем в актах пишется следующее: «Когда эта денунциация была записана, инквизитор тотчас же предложил денунцианту вновь поклясться на четырех Евангелиях Господних в том, что он сказал сущую правду». Наконец его спрашивают, не донес ли он по злой воле, из ненависти или по злобе и не скрыл ли он чего-нибудь из чувства расположения к подозреваемому. Вслед за тем ему предписывается хранить обо всем полное молчание. В конце акта пишется: «Эти данные получены в таком-то городе, такого-то дня, месяца и года, в моем присутствии, в присутствии такого-то нотариуса или писца и таких-то свидетелей».

Третий вид возбуждения процесса является самым обычным и наиболее распространенным и происходит без вызова денунциантов или обвинителей. Для этого достаточно того, чтобы слуха инквизитора достиг упорный слух о колдовских деяниях какой-либо ведьмы. В присутствии указанных нотариуса, писца и двух свидетелей судья начинает процесс следующим образом: «Во имя Господне. Аминь. В год от Рождества Христова, такого-то дня и месяца или в такие-то и такие месяцы до слуха судьи такого-то города дошло, что такой-то из такого-то города или селения совершил то-то и то-то для околдования, что идет против веры и служит во вред государству. Это занесено тогда-то в присутствии таких-то свидетелей и прочее».

В моем случае было всё — и заявления неравнодушных граждан и имена виновниц. Настоящие причины смертей особо никого не интересовали. Теткам, написавшим заявления на женщин, хотелось одного смерти этим разлучницам. И хотелось очень сильно.

И вот началось.

Двух свидетелей я назначил из своих ближних стрелков, нотариуса отловили в городе, и писарь был мой. Следствие шло в моем замке.

Второй вопрос о том, каково должно быть число свидетелей

Может ли судья, на основании показаний двух законных, согласных в своих показаниях свидетелей, осудить женщину за колдовскую ересь? Не нужно ли большее количество свидетелей? По букве закона, двух свидетелей довольно. Но, принимая во внимание тяжесть колдовского преступления, для осуждения нельзя ограничиться этим количеством свидетелей. Ведь обвиняемый не видит присяги свидетелей, способных дать весьма отягчающие вину показания, хотя инквизитор и отводит свидетелей, питающих неприязнь или ненависть к обвиняемым. Даже в том случае, когда имеются налицо двое законных и согласных в своих показаниях свидетелей, при наличии дурной молвы об обвиняемом, осудить такого обвиняемого нельзя. Ведь доказательства должны быть яснее дня. Совесть судьи должна подсказать ему, как ему надлежит поступить, и именно допустить ли подозреваемого к очищению снятием с него клятвенного утверждения о невиновности или действовать по букве закона.

Если судить по заявлениям так свидетелей было трое и клялись эти свидетели на всем что имелось у меня в распоряжении. Только вот доказательства были очень сильными — «мамой клянусь, они ведьмы». Нет, если что и таких доказательств для применения пытки было достаточно.

Третий вопрос о том, можно ли требовать от кого-либо обязательную дачу показаний и вызывать свидетелей по нескольку раз

На этот вопрос надо ответить утвердительно. Ведь в «Extra de haeret, can. Excommunicamus, § addicimus» говорится, что архиепископу или епископу предписывается найти трех и более достоверных свидетелей в таких приходах, в которых, по слухам, находятся еретики, и снять с них клятвенные показания. Далее текст гласит: «Ежели некоторые из них с преступным упорством отказываются от присяги, то они должны по этому одному уже считаться еретиками». Архидиакон же в своей глоссе к канону «Ut officium, § werum», а именно к слову «свидетели», говорит: «Судья, производящий следствие, должен принять во внимание то, что если свидетели дали сбивчивые показания и недостаточно подробно допрошены, то он может допрашивать их много раз».

Четвертый вопрос о том, каким требованиям должны удовлетворять свидетели

Отлученные, а также участники колдовских преступлений, лишенные прав, преступники и крепостные против своих владетелей могут допускаться к свидетельству во всех религиозных процессах. Еретики могут свидетельствовать против еретиков, а ведьмы против ведьм. Допустимы к свидетельству также: супруга, сыновья, домочадцы. Канон «In fidei, de haer.» гласит: «Для пользы веры мы разрешаем, чтобы в инквизиционном процессе были допущены свидетели отлученные и соучастники преступления, если нет других свидетелей против еретиков, и те, которые их принимают, в них верят, им покровительствуют и защищают, если есть основания полагать, что эти свидетели не будут говорить лжи». Относительно клятвопреступников в каноне «Accusatus, § licet» говорится: «Если ясно, что клятвопреступники хотят исправить свои прежние прегрешения и из ревности в вере изменят данные показания и скажут то, о чем они раньше умолчали, то надо, если этому ничто не препятствует, принять их свидетельства к сведению». Что касается людей, лишенных прав, и крепостных, то Архидиакон в глоссе к канону «Accusatus, § licet» сообщает: «Позорное пятно ереси столь велико, что для разбора этого преступления допускаются также крепостные для свидетельства против своих господ, а также всяческие преступники и люди, лишенные прав».

Пятый вопрос. Допустимы ли к свидетельству смертельные враги

На этот вопрос надо ответить отрицательно. Поэтому Архидиакон в указанном месте и говорит: «Это решение нельзя понять в том смысле, что здесь могут свидетельствовать и смертельные враги». Кто же называется смертельным врагом? Прежде всего, не всякая вражда считается смертельной. Только тот человек, который намеревается причинить смерть или тяжкое ранение или же, что тождественно, лишить человека его доброго имени, считается смертельным врагом.

Иные тяжкие формы неприязни, как, например, свойственные женщинам враждования, хотя и не лишают возможности свидетельствовать, однако уменьшают, до известной степени, доказательность таких свидетельств. В связи с показаниями других свидетелей они приобретают полную достоверность, если совпадают. Это имеет место в особенности тогда, когда подсудимый на вопрос судьи о врагах, которые могут против него говорить из ненависти, не указывает на лицо, дающее обличающие показания и признающее существование ненависти к обвиняемому. Отвод таких свидетелей допустим в том случае, когда обвиняемый называет этих свидетелей своими врагами.

Как видите свидетелей можно было и оставить. Но вот меня волновало не то, что подозреваемые создали конкуренцию местным женщинам и завлекли в свои сети местных мужчин. Мы ведь мужчины очень слабые к слабому полу, особенно к красивому слабому полу. Меня волновал вопрос — что на самом деле случилось с умершими. Причина смерти была неизвестна и при такой тотальной нехватке людей в моем феоде нужно было найти настоящие причины смерти, а не сжечь несколько человек по доносу ревнивых местных деревенских женщин.

Шестой вопрос. Как выслушиваются показания свидетелей при четырех других лицах и как обвиняемая допрашивается два раза

В религиозных процессах должно быть сокращенное судопроизводство, лишенное излишних формальностей. Судья не должен требовать обвинительного акта и формального введения в процесс. Он обязан прекращать возникающие во время суда излишние словопрения, тормозящие разбор дела апелляции, пререкания защитников и вызывания излишних свидетелей. Это сокращенное судопроизводство предписывается каноном «Extra de verbsig n.» и «с. saepe contigit» из «Клементин».

Вследствие того\, что частному обвинителю грозят большие опасности со стороны обвиняемых и от их приспешников, надо прибегать или ко второму, или к третьему способу открытия процесса, а именно: или через посредство денунциации, или через инквизицию; при этих способах имена свидетелей остаются скрытыми от обвиняемых. Судья должен спросить денунцианта, какие свидетели ему еще известны, вызвать их и допросить. Писец заносит в протокол следующее: «Принимая во внимание, что денунцированная ересь по своей природе столь тяжка, столь оскорбляет Божье величие и столь вредит католической вере и государству, то судья решил допросить свидетелей следующим образом».

Вопросы свидетелям

«Такой-то свидетель из такого-то города, будучи вызван, приведен к присяге и спрошен о том, знает ли он такого-то (при этом называется имя обвиняемого), ответил утвердительно. Будучи спрошен о причинах знакомства, он ответил, что видел его и часто с ним разговаривал. При этом указываются обстоятельства знакомства и время его возникновения. Будучи спрошен о репутации обвиняемого, свидетель сказал, что о нем идет худая (или хорошая) молва. Что же касается его веры, то говорят, что он занимается колдовством. Утверждается это тем-то и тем-то. Среди родственников обвиняемого было сожжено за колдовство столько-то, а в общении с женщинами, подозреваемыми в колдовстве, состоит или состоял тогда-то. Спрошенный о том, не утаивает ли он чего-либо из расположения к обвиняемому, свидетель ответил отрицательно». «Свидетелю было предписано держать свою денунциацию в тайне. Показания сняты там-то и тогда-то в присутствии таких-то лиц».

При таком допросе необходимо присутствие по крайней мере пяти лиц: судьи, свидетеля, денунцианта или обвиняемого, нотариуса или писца с помощником и двух понятых. Ежели судья из этих показаний заключает о наличии преступного деяния или сильного подозрения в совершении подобного деяния, то при наличии опасности бегства судья дает распоряжение о взятии обвиняемого под стражу, а перед тем — об обыске в доме обвиняемого, причем просматриваются все лари и конфискуется все оружие и инструменты. Затем судья собирает воедино все обвинения и показания свидетелей и вызывает самого обвиняемого на допрос. Обвиняемый приводится к присяге, как и свидетели, а затем ему задают вопросы.

Общие вопросы ведьме или колдуну. Первый акт судьи

Такой-то обвиняемый из такого-то города, приведенный к присяге и спрошенный о своем происхождении, местожительстве, родителях, их смерти, своем воспитании и своем круге знакомых, ответил так-то. Будучи спрошен о случае перемены местожительства, о причинах к этому, он дал такой-то ответ. На вопрос о том, верит ли он в существование ведьм и их способность производить грозы и наводить порчу на животных и на людей, он ответил так-то. Да будет известно судье, что обычно ведьмы отрицают во время первого допроса всякую вину, что еще больше возбуждает против них подозрения.

Частные вопросы ведьме или колдуну. Второй акт судьи

Спрошенная, почему народ ее боится и почему она бросила такой-то и такому-то слова: «Это тебе даром не пройдет», обвиняемая ответила так-то. На вопрос о том, знает ли она, что о ней идет худая молва и что ее ненавидят, она ответила… О причинах, побудивших ее угрожать тому-то, она сказала… На вопрос о том, почему порча последовала столь скоро после произнесения угрозы, обвиняемой был дан ответ… О причинах ее прикосновения к мальчику, который вскоре заболел, она сказала… А о том, что она делала на поле во время грозы, она дала следующее объяснение…

Но я решил до всего этого наведаться в те деревни, где были смерти и падеж животных. И опросить на месте всех жителей. Это выходило за рамки обычного процесса. Но мне нужны были настоящие причины смерти, и настоящие виновники, которые и совершили эти убийства.

Седьмой вопрос, в котором выясняются различные сомнения, возникшие в предыдущих вопросах. Надо ли держать обвиняемую под арестом и при каких обстоятельствах следует считать ее явно уличенной в ереси

Ежели обвиняемая все отрицает, то судья должен принять во внимание следующее: ее опороченность, признаки чародеяния и показания свидетелей. Может случиться, что все это ведет лишь к возбуждению подозрения в преступлении, но не позволяет считать его доказанным. В таком случае при наличии многих допрошенных свидетелей, не питающих к обвиняемой неприязни, согласно канону «Ad abolendam, § praesenti, de haeret», обвиняемая осуждается и без признания ею своей вины.

Бернард в ординарной глоссе к канону «Ad abolendam, § praesenti» утверждает, что для доказательства вины необходимо одно из трех:

1. Очевидность проступка. Так, например, открытая проповедь ереси, открытая угроза: «Ты больше не выздоровеешь», после которой наступила порча.

2. Закономерные доказательства свидетелей.

3. Личное признание вины.

Ежели каждое из этих условий само по себе достаточно для того, чтобы считать обвиняемую явно подозрительной, то сколь очевиднее вина при совпадении худой молвы с уликами чародеяния и со сходящимися между собой показаниями свидетелей.

Ежели уличенная не сознается в преступлении, то она передается светской власти для сожжения. Ежели она признается, то она или передается названной власти для смерти, или пожизненно заточается. Если судья будет действовать вышеуказанным способом при судопроизводстве и обвиняемую заключит в тюрьму на некоторое время, при отсутствии очевидных улик, но при наличии сильного подозрения, то она, сломленная тяжким заключением, признается. Такое поведение судьи можно назвать лишь справедливым.

Глава 10

Практически вплоть до своего 60-летия Майстер Франц не выказывал видимых признаков усталости, выполняя должностные обязанности. Постепенно он стал реже выезжать по работе и, по-видимому, совсем перестал после 1611 года, но продолжал лично исполнять почти все порки и другие телесные наказания много дольше большинства коллег-палачей, передававших в этом возрасте физически тяжелую работу помощникам помоложе. Первый признак приближающегося заката пришелся на февраль 1611 года, когда он пережил свою самую страшную неудачную казнь — потребовалось три удара мечом, чтобы обезглавить кровосмесительницу и прелюбодейку Элизабет Мехтлин. Зрители были шокированы «позорным и ужасным» исполнением приговора опытным палачом 57 лет. Единственным письменным признанием Франца этого широко обсуждавшегося конфуза стало всего одно слово в конце дневниковой записи: «неудачная». Спустя год особо дерзкий доносчик и государственный шпион выскользнул из рук палача во время его изгнания из города, после чего был до смерти забит камнями разъяренной толпой, что повлекло официальное расследование и беспрецедентный выговор палачу-ветерану. Затем были еще две неудачные казни, одна чуть позже в том же году, 17 декабря, другая в следующем, 8 февраля 1614 года, — ни одна из них не удостоилась упоминания в дневнике Франца. Однако никаких явных требований отставки пожилого палача не последовало, и он казнил еще 18 бедных грешников в течение 34 месяцев.

Последний год службы Майстера Франца начался совершенно непримечательно — два успешных обезглавливания и несколько порок. Но ночью 31 мая какие-то люди опрокинули нюрнбергские виселицы. Шмидт не упоминает об этом происшествии в своем дневнике и, по-видимому, не придает ему никакого значения, полагая, что это всего лишь акт пьяного вандализма. Однако менее чем через месяц он фиксирует некое тревожное событие, произошедшее во время повешения шпиона Линарда Керцендерфера (он же Корова Ленни) 29 июля 1617 года. По словам одного хрониста, первая попытка палача закрепить петлю была сорвана «внезапным штормовым ветром», который снес обе лестницы, так что их пришлось вернуть на место и привязать как можно быстрее. Майстер Франц и «совсем обезумевший бедный грешник» с трудом продвигались вперед среди мощных порывов, которые «ревели и свирепствовали так, что сдували и бросали людей туда и сюда». Но, как только осужденный, отказавшийся молиться, наконец повис в петле, «ветер успокоился и воздух стал совершенно неподвижным». «В тот же миг заяц выскочил из ниоткуда и побежал под виселицу сквозь толпу», преследуемый собакой, «которую никто не признал» и многие приняли за демона, охотящегося на душу бедного грешника. Потрясенный, но более осмотрительный Майстер Франц, записал в дневнике: «Богу лучше ведомо, что это был за заяц и какой его ждал конец».

Майстера Франца, казалось, не смущали предзнаменования или старость, и в течение следующих пяти месяцев он повесил еще трех воров и выпорол двоих, прежде чем случилась та самая казнь, последняя в его карьере. Приговор о сожжении заживо фальшивомонетчика Георга Карла Ламбрехта 13 ноября 1617 года был редким событием для Нюрнберга и лишь второй казнью таким способом за все 40 лет службы Шмидта. Как всегда озабоченный достойной организацией насилия, совет Нюрнберга приказал палачу ускорить смерть осужденного, либо привязав мешочек с порохом на шею, либо сначала задушив его, «хотя и незаметно для толпы». Майстер Франц ответил, что предпочитает удушение, так как порох может либо не загореться, либо взорваться с такой силой, что пострадают окружающие. Как обычно, советники положились на его опыт, лишь подчеркнув еще раз, что удушение должно быть сделано таким образом, «чтобы толпа не заметила». Такое решение объяснялось эффективностью, а не милосердием — ужас зрителей при виде сожжения заживо необходимо было поддержать.

Все указывало на то, что казнь Ламбрехта должна была стать одной из самых гладких в карьере Шмидта. В течение предшествовавших ей пяти недель, по словам тюремного капеллана, бедный грешник «больше разговаривал с Богом, чем с людьми», непрестанно плача и молясь. После полного отпущения грехов и получения причастия в своей камере, за пять дней до запланированной казни, Ламбрехт отказался «загрязнять и отравлять свое тело едой или питьем». Процессия тоже была образцовой — бедный грешник попеременно молился вслух и просил у тех, мимо кого он проходил, прощения. Что было особенно важно для Майстера Франца, осужденный еще раз признал вину и попросил прощения перед тем, как встать на колени, чтобы прочесть «Отче наш» и другие молитвы.

В итоге Франц решил положиться как на мешочек с порохом, так и на тайное удушение, игнорируя собственный довод, высказанный совету. Возможно, у него было предчувствие, что удушение может сорваться, но он не мог предвидеть, что сбой дадут обе меры, вызвав мучительную агонию Ламбрехта и эффектный провал казни, который мы описали в начале книги. Что характерно, Шмидт не стал обвинять в неудаче своего Льва, Клауса Колера, ни перед начальством, ни в своем дневнике. Он фактически описывает казнь в духе ревизионизма, как успешное сожжение заживо, отвергая любую возможность заподозрить ее неудачный финал. Нет никаких намеков на то, что он признает эту казнь как конец карьеры, в отличие от позднейших, переписанных версий дневника, и остается на посту, лично исполнив порку три недели спустя, и еще одну, уже последнюю, 8 января 1618 года.

Точку в 45-летней карьере поставил другой, совершенно заурядный случай. 13 июля 1618 года многолетний церковный смотритель Линхард Паумайстер сообщил городскому совету, что почтенный Майстер Франц был слишком слаб, чтобы исполнить хотя бы одну из двух казней, запланированных на следующую неделю. Паумайстер не уточнил природу болезни, но сам Шмидт осторожно замечает, что она началась девять дней назад. Когда ему предложили найти «компетентного человека», способного заменить его «до тех пор, пока он не выздоровеет», Франц ответил весьма уклончиво, сказав, что не знает, кого можно посоветовать, но что «мои господа» могли бы сделать запрос в ближайшие Ансбах и Регенсбург. Если палач-ветеран собирался обеспечить себе этим возможность дальнейшей работы, то его надежды были быстро разрушены. Для проведения предстоящих казней — вора и детоубийцы — его начальство сперва планировало обойтись обычным вызовом приезжего палача, но через неделю неожиданно пришла заявка от Бернхарда Шлегеля, палача из соседнего провинциального Амберга. Бегло ознакомившись с рекомендациями Шлегеля, они предложили ему жалованье в 2,5 флорина в неделю плюс бесплатное жилье. Кандидат на должность, проявив прямоту, которую нюрнбергские советники вскоре узнали очень хорошо, потребовал той же оплаты, что и у Майстера Франца (3 флорина в неделю), плюс годовой запас дров и немедленное заселение в Дом палача. Все еще не получив ответ из Регенсбурга, совет согласился с условиями Шлегеля, и он был приведен к присяге в качестве пожизненного работника спустя две недели после заявления о недомогании Майстера Франца. Еще через неделю новый палач обезглавил на Вороновом Камне двух своих первых жертв. Последняя запись в дневнике Франца, охватывающем почти полвека, лаконична: «4 июля [1618 г.] я заболел и в День святого Лаврентия [10 августа] оставил службу, пробыв в этой должности и выполняя свои обязанности в течение 40 лет».

Но непринужденность отставки Франца была лишь кажущейся — между старым палачом и его преемником началась борьба за власть, которая продолжалась еще в течение многих лет. Городской совет, предстающий лишенным сантиментов и безразличным к 40 годам образцовой службы, в действительности не утратил прежнего почтения к Францу, благоприятный контраст которого с преемником становился все более очевидным. Эта лояльность заметна в момент приезда Шлегеля, когда советники Нюрнберга сделали лишь одно уточнение к его списку требований: чтобы Майстер Франц и его семья имели достаточно времени на поиск другого жилища и переезд. Этот, казалось бы, разумный и безобидный компромисс вызовет ожесточенную вражду между двумя палачами и их семьями, которая закончится только со смертью обоих мужчин.

Через два дня после своей первой казни в Нюрнберге только что нанятый Шлегель пожаловался, что его временное жилище в бывшем чумном бараке все еще не готово и что пребывание в гостинице влечет за собой большие неудобства и такие же расходы. Совет сразу выплатил 12 флоринов (что соответствовало месячному жалованью) и деликатно «спросил Майстера Франца» о том, когда он планирует освободить Дом палача. Нанося первый контрудар в разворачивающемся противостоянии, Шмидт ответил, что твердо намерен купить новый дом, но не может исполнить задуманное из-за своего нынешнего нестабильного положения. Не желая давить на почтенного ветерана, его начальство распорядилось ускорить ремонт в просторных покоях, временно выделенных новому палачу на третьем этаже здания, которое он и его жена должны были делить с 20 одинокими съемщиками мужского пола и, периодически, с группой колодников. В качестве дополнительной уступки явно возмущенному Шлегелю совет предоставил ему несколько длительных отгулов в течение следующих месяцев, чтобы тот мог «уладить дела», а также дополнительные 12 флоринов на переезд.

Весь следующий год раздражение советников новым палачом неуклонно росло, как и их признательность его предшественнику, — до них быстро дошло, что Бернхард Шлегель не был ровней Францу Шмидту. Шлегель проявлял рвение только в вопросах оплаты труда. В то время как Майстер Франц требовал повышения жалованья всего два раза за 40 лет (последний из них в 1584 году), Майстер Бернхард регулярно сетовал на недостаток финансов — порой по несколько раз в году. Время от времени совет предоставлял ему единовременную выплату в 25 флоринов, в иных же случаях прямо отклонял просьбы, причем во все более резких выражениях.

Поданное им ходатайство о ссуде в размере 60 флоринов — также отклоненное — говорит о том, что новый палач был не просто жаден, но, вероятно, и связан огромными долгами, которые обычно бывали вызваны азартными играми, пьянством или иной «фривольной жизнью», — яркий контраст с умеренным образом жизни его респектабельного предшественника. Менее чем через год после прибытия в Нюрнберг Шлегель был вызван в совет из-за пьяной драки, случившейся в фехтовальной школе. Ссора началась, когда собутыльников Шлегеля оскорбил их коллега-мастер за то, что они разделили стол с палачом. Разрушая традиционные представления об осквернении и подтверждая респектабельность палача, отцы города в то же время упрекнули Шлегеля и потребовали, чтобы он «вел себя более сдержанно и не участвовал в выпивках горожан в тавернах».

Соответствовать образу человека, известного своей скромной жизнью, благочестием и трезвостью, — непростая задача для любого, а тем более для чужака, которого многие считали алчным, конфликтным и живущим не по средствам. Призрак Майстера Франца не оставлял Майстера Бернхарда с самого дня прибытия в Нюрнберг, и, вероятно, его нередко преследовали нелестные сравнения с предшественником, которые могли подорвать общественное доверие к его профессиональному опыту. Через несколько недель после выговора Шлегелю за публичное братание городской совет «настойчиво предупредил» его о том, что он должен лучше поддерживать порядок на публичных казнях. Еще менее чем через год его упрекнули за слишком растянутое повешение, во время которого Шлегель опрокинул лестницы и оказался в затруднительном положении, удерживаясь на поперечине виселицы, в то время как бедный грешник медленно задыхался, в агонии выкрикивая имя Иисуса в течение нескольких минут, прежде чем умер. В конце концов опытный Лев спас неуклюжего палача, но только после того, как разъяренная толпа закидала обоих комьями замерзшей грязи.

В 1621 году, несмотря на серьезные опасения, измученные городские советники уступили в итоге Шлегелю право на гражданство — привилегию, которой Франц добился лишь после 15 лет службы, но о которой Майстер Бернхард уже неоднократно просил с момента прибытия в Нюрнберг тремя годами ранее. Беспокойство совета возрастало, поскольку в действиях нового палача на эшафоте не произошло улучшений. После того как Шлегель возложил вину за еще одну неумелую казнь на Льва, совет упрекнул его и пригрозил немедленным увольнением, если он тотчас не изменит свое отношение и не «поборет свою алчность». Осознавая, что его работодатели не склонны искать ему замену, Майстер Бернхард просто терпел их периодические выговоры, в том числе унизительные нотации перед казнями: «отнестись к [делу] серьезно, не испортить его».

Беспрестанно атакуемый невыгодными сравнениями, Шлегель вымещал свой гнев на Франце, все еще не освободившим Дом палача. Здесь на его стороне были законные претензии, но хитрый противник со множеством связей постоянно его переигрывал. Из-за частых жалоб Шлегеля по любому поводу, на его недовольство тем, что семья Шмидта самовольно занимала обещанный ему дом, не обращали внимания почти семь лет. Возможно, советники надеялись, что этот вопрос в конечном счете решится сам собой со смертью пожилого Шмидта.

Но летом 1625 года, опустошение, вызванное войной, наплыв беженцев и начало еще одной эпидемии привели к серьезному жилищному кризису, вынудившему городские власти выступить против живого еще Майстера Франца, которому на тот момент был 71 год. Отчаянно нуждаясь в помещении для больницы, члены совета расселили бывший чумной барак, где проживал Шлегель с женой, и начали выселение его предшественника из Дома палача, предлагая оплатить все расходы семейства Шмидтов на переезд. Франц стал возражать, заявляя, что дом был ему обещан на всю жизнь — сомнительное утверждение, противоречащее его намерениям выехать семь лет назад. Тем не менее тактика, похоже, сработала, и советники поручили Шлегелю самостоятельно найти другое жилье. Когда чуть позже служащий уголовного отдела сообщил, что не обнаружил никаких следов такого обещания в официальных бумагах, Шмидт быстро переменил тактику. Теперь он утверждал, что нашел подходящий дом в двух кварталах от старого, на Обере-Вердштрассе, но ему требовалась финансовая помощь от совета, чтобы покрыть ежегодную плату за него в 75 флоринов. Само жилище фактически представляло собой два соединенных дома, которыми последние 60 лет владел известный ювелир, и стоило ни много ни мало 3000 флоринов, а также требовало значительного первоначального взноса — более 12,5%. Отчаянно желая решить проблему, совет согласился на эти расходы, лишь удостоверившись, что инвестиции бывшего палача приносили ему годовой доход в размере всего 12 флоринов и предоставленная им годовая выплата составила 60 флоринов. Вскоре после Вальпургиевой ночи (1 мая) 1626 года Франц Шмидт наконец покинул прослуживший ему почти 50 лет дом, в который тут же въехал ликующий Бернхард Шлегель.

Окрыленный этой победой, он перенес свое возмущение Майстером Францем на их соперничество в медицинской сфере. До тех пор конфликты нового палача происходили в основном с местными цирюльниками-хирургами, которые поначалу жаловались на его агрессивность в обращении с приговоренными. В какой-то момент совет предостерег Шлегеля от консультаций, связанных с магией и психическими заболеваниями, напомнив, что медицинская практика должна быть ограничена «внешними травмами». Шлегелю явно недоставало дипломатических навыков предшественника, в результате чего страдала его профессиональная репутация. Несколько раз он даже был унижен, когда поставленные им диагнозы требовали подтвердить у Майстера Франца. В течение года, последовавшего за вселением в новый дом, Шлегель пожаловался городскому совету, что бывший палач забирает себе слишком много клиентов, и потребовал как официального наложения санкций на Шмидта, так и строительства нового входа для пациентов в стороне от свиного рынка. Обе просьбы были отклонены, и Шлегелю напомнили, что, «поскольку Франц Шмидт помогал ему в течение многих лет, он должен смиренно терпеть». Получив очередной отказ, раздраженный палач больше не подавал никаких официальных жалоб против почтенного предшественника, но, несомненно, предвкушал его скорую смерть.

Глава 11

Большую часть денег мы спасли вот только кредитные договоры и договоры залога ушли в дым и теперь банк не мог предъявить к оплате документы и этот факт сильно раздражал банковское руководство, и мы основа попали под удар. Теперь нам хотели предъявить подозрения о нашем сговоре с местными жителями и уничтожение документации банка. Именно такие сведения нам принесли — знакомые с почтовой станции, и мы сразу ушли в буш. Опять у меня и Тома не было никаких шансов начать добропорядочную жизнь. И мы опять шли в самой гуще дикой природы. Но был среди этого кома неприятностей и один положительный момент, даже два — мы были свободны и у нас имелось золото, добытое в Голубых горах. И теперь надо было принимать решения как поступить во всем этом переплете.

Выходить к Сиднею с добытым золотом было неразумно и просто выкинуть золото было жалко, и мы спрятали 60 фунтов золотого песка и самородков в буше. Это не так и просто, как кажется. Отсутствуют ориентиры на местности, и мы создали такой ориентир взорвав гранату и получив в результате воронку. Эта воронка и стала ориентиром и уже от неё надо было искать наш схрон. Сельскохозяйственными эти земли не являлись и кот здесь не мог прокормиться, просто буш и потому у нас была надежда, что никто не обнаружит наше богатство.

Вторая проблема была более сложной. Надо было скрыть наше участие в событиях — налете на банк и наше бездействие при уничтожении закладных. И тут мне пришла идея, если мы вернемся в Сидней с какими-либо отловленными разбойниками или беглецами, то доказать наше пребывание в определенном районе / почтовая станция и филиал банка/ будет несколько затруднительно, и мы отправились через буш к каторге. Каторжные работы — это каменоломня и шахты — вот туда мы и отправились. Охрана там была не самая бдительная, но и побеги были не самым легким делом как можно подумать, зная о пренебрежении своими обязанностями со стороны конвоя на каменоломни. Бежать оттуда было трудно и опасно. С одной стороны был лес с другой стороны буш и там и там были свои особенности. В буше это местные аборигены — поймав белого человека, они сначала его пытали и только потом зажарив на костре съедали. В лесу поджидала местная фауна и там смерть была более легкой — крокодилы не пытали пленников и не жарили просто съедали в сыром виде. Потому и смерть была более легкой. Задача у нас была достаточно простой — занять позицию или в лесу, или в буше и взять беглеца и затем конвоировать того в Сидней и там сдать властям. Тогда претензии банковского дома становились зыбкими и к нам нельзя было предъявить претензии. Наша идея оказалась и плохой, и хорошей одновременно. Мы нашли приключения на свои пятые точки и вскрыли весьма экзотическую преступную сеть. Но обо всём по порядку. Сам переход по дикому бушу не имел какой-либо особенности и не представлял из себя ничего интересного — трудно, опасно, но ничего интересного. Наконец мы оказались в том районе куда и стремились попасть. Несколько рек в лесу и сразу за небольшой полосы растительности бескрайний буш, где нет ничего человеческого — только редкие стоянки аборигенов каннибалов. Туда мы не пошли и остались в этой полосе растительности. Сначала устроили себе стоянку и немного обезопасили её от местных насекомых и змей. И стали наблюдать за местностью ожидая беглецов из каменоломен. Наблюдательный пункт мы устроили совсем рядом с дорогой и лесной опушкой.

В пределах видимости было несколько площадок на которых устраивали привалы торговые обозы и переселенцы местные свободные колонисты. И сразу же нам попался караван колонистов, состоящий из пяти больших фургонов, на которых передвигалась семья из метрополии решившая начать новую жизнь в далекой Австралии. К фургонам были привязаны коровы и козы и вот таким табором они двигались к выделенному им участку. Льготы колонистам считали не за деньги, с которыми они прибывали в порт Сидней столицу Нового Южного Уэльса все льготы считали исходя из стоимости сельскохозяйственных орудий и крупного рогатого скота. Этот караван вел с собой десяток коров и полсотни коз думаю и плуги у них имелись. Колонисты хорошо подготовились к освоению диких земель. И даже к отпору возможных налетчиков они были готовы. С оружием готовым к бою на лошадях этот караван сопровождали пятеро охранников. Но они не ждали такого нападения. Когда караван стал готовить себе стоянку — устанавливать фургоны и разводить костры, поить лощадей и готовить ужин из буша выскочила голая женщина и бросилась к этому лагерю — да именно обнаженная молодая женщина и довольно красивая. Выпуклая там, где это было надо и на лицо смазливая. Вся покрытая грязью и пылью и очень громко стала рассказывать о своих злоключениях. Она была похищена аборигенами, которые напали на ферму и убили её мужа. Всё это сопровождалось громкими рыданиями и криками горя. Время сейчас очень жестокое и несмотря, на такую беду, женщина недолго остается одна и в нашем случае один из молодых людей из состава каравана повел её к источнику воды умываться и приводить себя в порядок. Умывалась эта женщина недолго, и вся эта история у источника закончилась на спине. Женщина легла, и молодой парень стал отвлекать её от печальных мыслей о погибших родственниках. Назад к лагерю они вернулись уже в статусе хорошо знакомых. Мы же продолжали наблюдение за лагерем и событиями в этом лагере. Имея статус женщины одного из колонистов, она была привлечена к приготовлению ужина и мы, наверное, вышли бы к лагерю и тоже присоединились к трапезе заодно и новости бы узнали. Нас остановила странная сцена — беглянка присоединившиеся к этому каравану отошла к лесу и имела там рандеву с двумя мужчинами вооруженными и явно с преступными намерениями. Старший выслушал доклад спасенной беглянки и передал той какой-то сверток с двумя склянками. И теперь мы оставались на своем наблюдательном пункте. Наш наблюдательный пункт был устроен на двадцатиметровой высоте на гигантском дереве откуда мы и просматривали ближайшую округу. Такие деревья совсем не редкость здесь. Но древесина очень мягкая и не подходит для строительства судов. Мы продолжали наблюдать за происходящим, и я пытался поймать мысль, которая постоянно от меня ускользала. Когда я рассматривал тех двух мужчин я не мог понять, что царапало мое внимание. Что в этом мужчине привлекало мое внимание. Что-то чего здесь не могло быть и при этом это было признаком опасности. Мужик был одет в обычный костюм — кожаная куртка и кожаные штаны и высокие сапоги, но так тут многие ходят высокие сапоги, и кожаная одежда хорошо защищают от укусов змей. Так что ещё. На голове у него была шляпа. И вот и нет на голове у него вместо обычного головного убора шляпы был индийский тюрбан. Вот это было странно, но не было опасным. Мало ли какие у этого мужика причуды. Опасностью на меня пахнуло, когда я увидел у него четки из черепов. Вот что мне показалось и странным, и опасным. Но здесь в Австралии такого не могло быть это ведь на Индия. У меня в памяти такие четки ассоциировались только с Индией. Именно там и были такие четки распространены среде тугов. Вот только они здесь в Австралии. Откуда здесь приверженцы богини Кали. Но с другой стороны — почему они не могут быть здесь. Прижали там в Индии, и они отправились на новые земли. Теперь подождем развития событий. Если нам удастся прихватить группу душителей с доказательной базой, то мы можем быть спокойны за свои отношения с банками и властями. Сам факт обнаружения и задержания группы массовых убийц перекроет все наши мнимые и действительные прегрешения. Постепенно темнело и народ потянулся на ужин, и горячая похлебка пошла на ура и ужин протекал в тесной и дружеской обстановке. Но похлебка, приправленная снадобьем, полученным от своего главаря новой женщиной в караване, оказалось ещё и со снотворным эффектом. Постепенно все, кто был в лагере отключались и шум разговоров стихал. Люди засыпали на ходу и падали кто где. Мы продолжали наблюдать за происходящим. Когда все, кто был в караване уснули то к лагерю с трех сторон подошли люди в темных одеждах и с саблями в руках. Руководил всеми этот главарь в индийской чалме. Налетчики беспрекословно выполняли все его приказы. Бесчувственные тела караванщиков стянули к костру и сложили в ряд. Мы уже были рядом и так как нам надо было поразить сразу же много целей то у нас в руках были наши револьверы. Двенадцать и двенадцать — это двадцать четыре выстрела. Налетчиков было только десять. Вполне хватит на всех. Была только одна трудность главаря надо было взять живым. Вот поэтому Том тащил за спиной ещё и лук с несколькими специальными стрелами. Они имели тупой наконечник из глины и попасть надо было в затылок тому человеку, которого мы наметили взять живым. Именно потому мы и подбирались как можно ближе к цели — не, так и просто попасть в ночной темноте именно в затылок и именно тому, кому надо. Но Том действовал уверенно и складывалось впечатление что ему привычно управляться и луком, и такими стрелами. Не всё мне Том рассказал о своей прежней жизни в метрополии до судебного приговора и путешествия в Новый Южный Уэльс. Но как бы там оно не было стрела попала туда куда и нужно. В затылок этому странному австралийскому индусу почитателю индийской богини Кали. Главарь налетчиков подошел к первому из лежащих в ряд колонистов и по его знаку несчастного подняли, и почитатель смерти накинул несчастному на шею удавку и потянул концы удавки и затем рухнул без всякого звука, ему в затылок прилетела стрела со своим глиняным наконечником. Затем в дело вступили Кольты, и мы расстреляли растерявшихся помощников смерти. Нам они не были нужны нам в качестве задержанного хватало главаря. Первой сориентировалась в происходящем женщина из буша которая и отравила ужин колонистов и попыталась сбежать. Но её догнала стрела с таким же глиняным наконечником. На мой немой вопрос — зачем. Том ответил длинной и путанной фразой, смысл я понял так — зачем скучать в долгой дороге, когда есть хороший товар. У Тома и у меня все-таки уже очень давно отсутствовали женщины. Последний раз мы были в борделе ещё до отправки в путешествие за золотым песком. Вязали мы обоих на совесть и проверили работу несколько раз. Затем стали ждать утра и пробуждения спящих в снотворном аду наших свободных колонистов. Они не могли поверить нашему рассказу, но затем, когда по нашей просьбе раскопали несколько участков земли на которых буйно росли местные кусты и молодые деревья они нам поверили. В раскопах были найдены десятки трупов людей и животных. Душители забирали только деньги и ювелирные изделия. Остальных и людей и животных убивали и закапывали в землю поблизости от места убийства. Главарь тугов оказался не индусом он оказался местным беглецом — каторжником из Манчестера. Сюда он попал как бродяга — полиция на месте в Манчестере не докопалась до его мрачных «подвигов» в Манчестере и окрестностях. По дороге в Австралию он решил стать приверженцем богини смерти Кали и преуспел в этом служении. Много трупов выкопали в том месте привалов караванов. Женщина была такой же служительницей богини смерти — остальные просто беглые каторжники. Трофеи от этой банды мы забрали с собой и отправились в столицу колонии в город Сидней. Из большого перечня трофеев самым интересным трофеем оказался дневник этого убийцы. Там он расписал о своих «подвигах» детально. До самых мельчайших подробностей как убийства здесь в Новом Южном Уэльсе, так и о убийствах в Англии. Так мы и двигались к городу — снова караван из лошадей и всадников и два всадника поперек седел лежали и молчали, с кляпом во рту не поговоришь.

Мы были уже далеко от буша и перестали опасаться нападения аборигенов и как оказалось совсем зря мы расслабились. Взяли нас утром на самой заре. Я отдежурил и лег спать и Том остался на посту сторожить и получил бумерангом по затылку и отключился. Как так вышло, что он не слышал напавших. Так не зря часовым запрещено отвлекаться на быт и секс. Наш часовой Том решил пока я сплю в очередной раз позабавиться с нашей пленницей и пока он удовлетворял свои духовные запросы, то к нему подошли и смогли зарядить бумерангом в затылок и теперь мы снова путешествуем обратно в буш на прием в честь победителей белых идиотов. В качестве приглашённых блюд. Почему беле идиоты, ну а как назвать белых людей, которые на посту трахаются. Связали нас качественно и контролируют каждый наш шаг. Веревки из местных растений и перетереть или раскусить зубами не вариант. Очень не хочется идти в пищу местным бушменам и я лихорадочно ищу выход из этой безнадежной ситуации. С каждым переходом наши победители углубляются всё глубже в материковую часть Австралии и выбраться из этого капкана всё более проблематично. Теперь женщина пользуется большим спросом среди бушменов и на каждой стоянке они насилуют её и довольно спокойно обсуждают как её приготовить по вкуснее. Про нас они тоже самое обсуждают. Такой большой добычи у племени не было очень давно, и старший воин из группы, которая нас захватила явно мечтает стать теперь самому военным вождем племени. Но для нас все эти рассуждения пустые, мы просто блюда на большом празднике, который будет в племени по возвращении группы из этого военного похода. Очередной привал в пустыне — жара стала терпимой, но это так кажется ушло солнце и можно немного выдохнуть и забыться тяжелым и неглубоким сном. Я не сплю меня сегодня кинули неподалёку от кучи мусора и теперь я жду, когда на пир соберутся местные насекомые и ящерицы. Насекомые будут пировать на мусоре, а насекомых будут кушать ящерицы, и я жду ящериц. Это последний привал перед переходом в земли племени и теперь или никогда тем более самый удобный момент наступил. Большая часть воинов пошли забавляться с белой женщиной и меня никто не караулит. И вот первые пауки и вот первая ящерица — прокусываю губу и капаю кровью на узлы, которыми меня связали и протягиваю руки вперед. Мой план сработал — на запах крови прибежали местные ящерицы и стали грызть ту часть моих оков, на которых имеются следы крови. То, что я не мог сделать своими зубами перетереть растительные веревки мелкие острые зубы неведомых мне пустынных ящериц, сделали. Они сотворили маленькое чудо, и я смог разорвать те петли на руках, которые мне сегодня намотали мои захватчики. Кровь рванула по венам. Я ткнулся в землю и смог подавить крик боли. Теперь дело за веревками на ногах и вот уже и ноги свободные. Я с трудом встал на четвереньки и пополз к колу, который был вбит в землю, теперь надо снять петлю с шеи. Вот я уже и свободен. Но это даже не пол дела — это самая маленькая часть пути к свободе. Надо теперь убить наших захватчиков и отбить лошадей и наши вещи и наших пленников и потом спасать себя, убегая из пустыни в ту часть континента, где есть белые поселения. Наш охранник не смотрит за нами он смотрит в сторону, где идет эротически-порнографическое представление. Там, где трахают белую женщину. Под руку попала только длинная острая деревянная щепка. Но если эту щепку воткнуть в горло нашему озабоченному часовому и зажать рот, то вполне сойдет за орудие убийства. У меня не осталось уже никаких чувств — ни чувства жалости, ни чувства брезгливости ничего только жажда жизни. Только обморочное желание выжить и вырваться из плена. Действуя как автомат я подошел к аборигену, который нас караулил и воткнул ему в шею сое оружие и провернул несколько раз в его горле эту щепку. Абориген пытался прокусить мне руку, но я не отдернул свою ладонь, и часовой сначала несколько раз попытался вытолкнуть кровь изо рта, но не получилось и затем он умер и обвис у меня на руках. Моими трофеями стали нож и копье. И теперь я мог напасть на моих врагов. Вот только врагов осталось ещё шестеро, и они были гораздо сильнее и более умелые во владении копьями. Надо было освобождать Тома и уже вдвоем атаковать наших врагов. Том был в бессознательном состоянии и не пришел вс ебя как я его не пытался привести в чувство. Но путы с него я снял и теперь у меня не было никакого другого выхода надо было убить ещё шестерых аборигенов и уже после этого продолжать дальше приводить сознание своего товарища. Очередь на участие в секс играх у аборигенов состояла просто — первыми идут самые старшие и затем уже молодые воины.

Глава 12

Осмотр следователь прокуратуры начал по новой. Осматривали тщательно и выворачивали всё досконально. Раз маньяк хранил трофеи мог и вести записи. В коммунальной квартире Соколов занимал одну из трех комнат на кухне у него был стол и пара табуреток, и свой холодильник осле того, как осмотрели комнату, занимаемую Соколовым, и осмотрели места общего пользования следователь решил закругляться, но мне показалось — вдруг в холодильнике что — то есть. следователь начал спорить — кроме прокисшего молока там нечего нет. Только на линолеуме рядом с холодильником были следы от трения и несмотря на брюзжание следователя холодильник развернули и сразу же увидели — задняя стенка холодильника неоднократно снималась. Опять вернули эксперта и обработав порошком всю заднюю панель увидели отпечатки пальцев рук чьи эксперт скажет после сравнения сейчас отвернули крепления и увидели внутри гроссбух опять обработали порошком и сфотографировали. Открыли так и есть дневник этого монстра по датам глянули — действовал он на протяжении пятнадцати лет и последняя жертва была не наша без вести пропавшая и обнаруженная на заводских развалинах. Последняя жертва была похищена сегодня ночью и отметки «отработана» не было. Значит может быть ещё живой. Спрашиваю соседей по коммуналке, а нет ли подвала или гаража. Есть комната для хранения угля в подвале. Оперсостав сразу понял, что делать, но дождался моей команды и мы рванули в подвал мы не опоздали и успели вовремя девочка уже была привязана к кресту и этот монстр расставлял свечки вокруг креста. Оказывается, у него был целый ритуал, но мы сломали этот ритуал. Девочку он похитил у ближайшей школы и собирался после ритуала и изнасилования убить жертву и утопить останки в реке. Изучение дневника Соколова показало — убивал на протяжении пятнадцати лет. Сначала по одной жертве в год через пять лет промежуток между жертвами стремительно сокращался и последний год он убивал практически каждый месяц по десять пятнадцать человек в последний месяц убивал практически каждый день. У него был разработан график, и он менял способ убийства по графику. Уголовное дело немедленно засекретили. О таком наплевательском отношение к своим обязанностям со стороны МВД населению знать не надо. Соколов умер на следующий день в камере Изолятора ФСБ — по официальной версии расплел носки и повесился. Уголовное дело прекратили за смертью лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности.

Может оно и к лучшему вытаскивать этот кошмар на всеобщее обозрение не зачем.

Таким образом я выполнил одну часть задания начальника УВД области о осталось доработать с нашими каннибалами и собираться переезжать в областной центр.

Пока мы горячим следам искали Соколова протрезвел мой свидетель — хулиган из микрорайона, и мы смогли провести опознание. Свидетель в присутствии понятых узнал и подтвердил именно этого человека он видел останавливающим и уводящим куда-то в сторону поселка Северный пару молодых людей, которых ранее ему показывали на фотографии. Затем провели опознание девушки якобы жены этого лжемилиционера. Процессуально использовать результаты этого опознания следователь не мог. Для легализации надо было повторно допросить понятых присутствующих при опознании и допросить самого свидетеля. Но это опять были косвенные доказательства. Допустим мы забираем этого ряженого, и он нам на все обвинения сообщает — да видел да провожал и затем расстались. И ничего больше не знаю. Проводить обыск у работников военной контрразведки и на территории военного училища на собранных доказательствах — даже не смешно санкции на обыск не будет. И ещё там будет военная прокуратура и это ещё одна головная боль.

Хорошо давайте теперь предъявим эти фотографии на проходной КПП школы милиции и на проходной администрации города.

Опознание по фотографии в школе милиции — следователь прокуратуры решил проводить официально. Прокуратуру впечатлила скорость раскрытия убийства и скорость задержания «серийного» убийцы. Мне стали слегка доверять, но до конца пьяные загулы и запои Галоты мне не забыли. Слегка доверять — да, полностью доверять — нет.

Однако до опознания дело не дошло. Наш «Сапрыкин» со своей то ли женой то ли сестрой на тот момент ясно не было. Вышли снова на дьявольский промысел — «наружка» доложила эти двое собрались и пошли по улице к тому самому тепловому узлу — наглость или расчет, что снаряд не падает два раза в одну воронку. Милиция осмотрела и ушла и теперь это место снова может быть использовано.

Вечерело и одновременно сильно похолодало, и эта пара стала прохаживаться вдоль забора военного училища — не хотели менять свои охотничьи угодья. Со стороны поселка шла молодая девушка с лёгкими признаками лишнего веса. Пухлая молодая девушка в легко степени алкогольного опьянения. Наша пара рванула к ней.

После доклада «наружки» что пара вышла на промысел. Вся группа была поднята по тревоге и оперуполномоченные стали занимать позиции для захвата преступников.

Одна пара оперативников уравняв скорость с нашей целью двигалась со стороны поселка, другая пара оперативников двигалась от городка с задачей пройти КПП военного училища и про этом не спугнуть преступников. Всё происходило вдоль длинного забора военного училища и с одной стороны ограничивалось самим забором с другой же стороны ограждением трассы и всё происходило на узкой полосе. Оперативники замкнули этот участок с двух сторон и медленно сжимали с двух сторон эту трубу.

Наша же пара не обращала внимание ни на что происходящее и взяв жертву под руки вели к люку теплового узла теплотрассы. Надо было дать проявить преступные намерения и не допустить не только гибели жертвы но и получение жертвой каких либо травм было недопустимо. Еще один экипаж начал движение с целью перекрыть маршрут отхода через трассу. Практически одновременно стали происходить события.

Ряженый капитан завладел вниманием жертвы и развернул жертву спиной к своей сестре и та стала вынимать из сумки деревянную киянку с целью оглушить жертву, но нанести удар по голове жертвы «сестра» не успевает. Практически одновременно с этим пара оперативников идущих от поселка успевает схватить «сестру» за руку и начинает вязать и крутить руки «сестре».

У ряженого капитана открывается рот и тут же он получает удар по голове и теряет сознание — это подоспела пара оперативников, блокирующая проход к городку. и одновременно с этим экипаж на машине с жутким звуком резко тормозит и блокирует возможность уйти через ограждение и трассу в жилой массив напротив места захвата. Красиво как в кино.

Плохо, что «сестра» верещит и требует её освободить так как она военнослужащая и так уже громко только в другой тональности утробно воет девушка, которая, к счастью, не стала очередной жертвой. Приказываю всех в отдел. Там и будем разбираться.

В отделе — ажиотаж раскрытие двух «резонансных» уголовных дел в кратчайшие сроки и силами оперсостава отдела без привлечения сил со стороны. Меня пока в расчет не хотят брать. Начальство начинает крутить дырки под ордена. И ждать поощрений. И пока никто не в курсе, что на подстраховке у этой пары на своей машине был Димов и его уже взяли с трудом но взяли. На месте его зафиксировала «семерка» и из-за нехватки оперативников его просто проводили домой и доложили, что Димов грузит в машину чемоданы и узлы и пришлось задействовать людей Волкова и сейчас Димов в подвале заменил прежнего сидельца — свидетеля алкоголика который там в подвале протрезвлялся для проведения опознания.

Допрашивали и «ряженого» капитана и его «сестру» одновременно и в разных кабинетах. Они заняли грамотную позицию — сослались на свои права гарантированные Конституцией и стали требовать адвоката. Они видели и поняли, что в отдел доставили только непосредственных участников пресеченного нападения на девушку и Димов на свободе. Следовательно сейчас приедут адвокаты и всё закончиться. Они не знали у нас есть всё необходимое для выхода за мерой пресечения в виде содержания под стражей.

Димов начал говорить сразу как увидел Волкова и осознал, что не в отделе, а в руках у отца одной из жертв. Димов раскололся до самого конца. Если по порядку рассказывать.

Документы «ряженому» сделал Димов он сделал фотографию служебного удостоверения следователя Сапрыкина и с помощью гравера, которого в свое время отмазал от статьи было изготовлена точная копия служебного удостоверения настоящего Сапрыкина. «Ряженый» действительно был родным братом задержанной медсестры — мужем и женой они представлялись потому, что они занимались кровосмесительным сексом заодно сестра спала и с работниками особого отдела — почему и не хотели нас военные контрразведчики допускать на территорию военного училища они погрязли в порочащих связях. Разделывать убитых людей предложила сестра и она же из останков делала «тушеное» мясо и радушно угощала и контрразведчиков, и всех соседей по этажу. И сейчас ещё в её комнате в общежитии находиться не менее двадцати трехлитровых банок с закатанным «тушеным» человеческим мясом.

Экстренно привезенному в отдел военному прокурору стало дурно и он долго блевал — оказалось несколько раз его угощали этим «тушеным» мясом после того как военный прокурор смог говорить он согласился этаж пусть берет ОМОН и военная контрразведка в лице всех трех сотрудников должна быть задержана.

Штурм общежития прошел как по нотам никто не ожидал такого шоу. ОМОН отработал весь этаж и все кто нужен был задержан в лучших традициях ОМОНа.

Затем, мы наблюдали как военный прокурор грубо нарушает уголовный кодекс и явно превышая свои служебные полномочия и сопровождает превышение служебных полномочий совершением действий, явно подпадающих под признаки преступления — умышленное нанесение легких телесных повреждений должностным лицам. Проще говоря, военный прокурор сначала руками и ногами избивал задержанных военных контрразведчиков и когда приехал представитель вышестоящей организации военной контрразведки то тогда, и военный и представитель вышестоящей «конторы» избили задержанных уже резиновыми палками.

Затем нас попросили покинуть территорию военного училища, и мы эту территорию покинули, унося с собой изъятые банки с уликами. Экспертиза подтвердила происхождение содержимого этих трехлитровых банок. Теперь у нас были и прямые улики на эту пару и на брата и на сестру.

Димов дополнительно рассказал и показал, где именно захоронены остатки скелетов и вещи убитых. И полностью сотрудничал со следствием и изобличал всех и вся отрабатывая по полной — особый порядок рассмотрения дела. Он вполне мог рассчитывать на срок 8–10 лет но судьба распорядилась по своему. Через неделю ко мне подошёл Волков и спросил нужен ли мне еще Димов и остальные. Димов уже всё рассказал и показал, остальные тоже, что хотели рассказали и больше вряд ли мы узнаем от них. Сразу после разговора с Волковым я направил сообщение в СИЗО — что жизни всех троих арестованных угрожает опасность для жизни. Обычно после таких сообщений арестованным меняют СИЗО или устанавливают особый порядок содержания в местах лишения свободы.

В этом случае всё прошло с точностью до наоборот — их перевели в «общие» камеры даже Димова он как «бывший» сотрудник содержался в камере с арестованными милиционерами.

Брат и сестра умерли в один день. Судя по заключению судмедэксперта — у обоих внезапно развилась сердечная недостаточность и медицинская помощь оказанная в медсанчасти СИЗО не смогла предотвратить смерть этой пары. Видел я потом эти тела. Смерть у них была страшная только кто я против специалиста эксперта. Да и зачем мне это надо.

Димов остался живой только на «зону» он должен был поехать уже в качестве пассивного гомосексуалиста и понимая какая его ждет жизнь. Димов не стал ждать суда и повесился в камере. В этой камере рассчитанной на десять заключенных содержалось пятьдесят — жуткая переполненность учреждений давно вошла в привычку. И все эти пятьдесят не видели женщин — кто год а кто и более. А здесь такая неожиданная радость. Димов в своем новом статусе недолго радовал з/к. Сам он повесился или нет я так и не узнал.

А Лопатин погиб от ножевого ранения в спину и тоже никаких концов не нашлось. Слишком близко он принял к сердцу пропажу дочери Волкова и засветил свою связь с органами и его убили. Помог отомстить это одно а «работал» на уголовный розыск приговор один смерть. Хоронил Лопатина я в одиночку. Родственников у того не было. «Братва» тем более не собиралась хоронить «отступника» и ждала Лопатина общая могила. У меня хватило денег и Лопатина отпели в православном храме и похоронили с почетом. Памятник оставил на следующий год.

«Братский» круг он такой отступления от понятий не прощает и наказание одно смерть.

Я же когда поминал Лопатина поклялся сам себе — все виновные в смерти Лопатина будут наказаны и мне плевать на мнение этого «братского» круга. Ломал и буду ломать.

Меня же, как и обещал генерал перевели Управление Уголовного Розыска ГУВД области.

Сразу после перевода ушло представление на специальное звание «майор милиции» и представление на ведомственную медаль ' За отличие в охране общественного порядка' название этой медали было в наших кругах — «ментовской» рубль. Вызвано самой медалью. На медали герб государства и на рубле герб государства. Только советский рубль был больше размерами, а так один в один.

Жилья мне дали в областном УВД нет служебного жилья и поселился я в общежитии на территории хлебокомбината. Вот так и стояло общежитие на территории хлебокомбината. Работа трудная и плохо оплачиваема поэтому на работу идут в основном приезжие и сейчас это беженцы из Чечни — войны ещё нет, а беженцы есть. Русских выживают и те бросают всё нажитое и бегут. В моем прошлом будущем вона началась в этом 1994 году и до начала менее полугода.

Без меня и сейчас не обойдутся и если всё пойдет как и в моей ветки исторического дерева — впереди новогодний штурм Грозного.

Будет это или нет неизвестно пока только предпосылки.

А сегодня мне вручают медаль — День России 12 июня.

Большой зал со огромной сценой на сцене длинный стол с кумачовым покрытием и за тем столом сидит цвет ГУВД области и среди того президиума мой «лучший» друг Белозеров — он на той волне вызванной двумя раскрытиями «резонансных» преступлений /серийных убийств/ выскочил в областное управление и теперь он начальник ОРЧ — оперативно розыскной части о раскрытию особо тяжких преступлений — мой прямой руководитель и мой же «лучший» враг. Он ждет только случая чтобы я поскользнулся и тогда он немедленно отреагирует и растопчет меня. Он мой давний «почитатель».

Торжественное заседание без доклада генерала — не совсем торжественное.

Слегка засыпая слушая стандартные формулировки — борьба с преступностью процент раскрываемости вот так всегда сейчас засну и буду храпеть. Нет нельзя мне сегодня спать на торжественном этом заседании не поймут.

Доклад закончен и теперь вручение наград.

Вот Белозеров получает медаль такая же как и мне и вот меня зовут и я строевым шагом в парадной форме подхожу к генералу и мне вручают медаль и наконец то я слышу в свой адрес поздравляю Вас — «майор милиции».

В фойе банкет и здесь все — я же тихо — тихо на выход. У меня встреча с агентом — он затребовал экстренную встречу. У агента есть что -то важное и связано это с Волковым…

Глава 13

С утра шел дождь, то затихал, то вновь начинался с новой силой. Небольшой приморский город медленно просыпался. курортный сезон закончился и город нежился в неге и снах. В городе остались одни «социальники» /пенсионеры прибывшие по бесплатным путевкам/. В платежеспособности они были чуть выше нуля, то постоянные жители города их не воспринимали всерьез. Женская часть «социальников» шарилась на рынках в поисках дешевых сувениров с моря, мужская часть искала дешевого вина и приключений. В пансионатах врачи каждый день рассказывали о вреде пьянства и о опасности неумеренного употребления спиртных напитков и каждый день у кого-нибудь из «социальников» не выдерживало сердце и всё. Домой они возвращались уже в деревянном макинтоше. Это было грустно — но это случалось почти ежедневно. Межсезонье на море грустное время всё закрыто, пляжи пустые и можно только гулять под дождем. Снег и морозы здесь редкие гости. Но мне погода и безлюдье нравиться.

Веду я спокойную и размеренную жизнь. Всё что я хотел доказать я доказал и теперь просто веду жизнь простого российского пенсионера. пенсия небольшая и потребности у пенсионера небольшие. Из развлечений книги и прогулки.

Собираясь на рынок за продуктами, слушаю новости по НТВ — «тяжелые бои с ВСУ в Херсонской области, налет беспилотников на базу Черноморского Флота в Севастополе, диверсии в Брянской области» — начиналось очередное утро в октябре 2022 года. Мобилизация не затронула меня, возраст далеко за шестьдесят лет и последствия контузии и ранений сказалось на здоровье. добровольцем меня не взяли именно по причине плохого здоровья. не годен уже скакать по полям и лесам. Идти мне до рынка недалеко, через дворы вообще рядом. У рынка, как всегда, несмотря на раннее утро было многолюдно и шумно. Эти дома, через дворы которых я шел заселены военными и основная масса посетителей рынка — это жильцы близлежащих домов. У входа в рынок стояло три гитариста и ударник и под довольно слаженный ансамбль выдавали хиты вех времен и народов, естественно тематика была своя военная. Народ был весь свой, для многих это были песни молодости, хватало и молодых мамаш с детьми…

В небо задорно рвалось —

А на войне, как на войне

А нам труднее всегда вдвойне

Когда взойдёт над сопками рассвет

Мы не прощаемся ни с кем

Чужие слёзы нам зачем

Уходим в ночь, уходим в дождь,

Уходим в снег

Мы не прощаемся ни с кем

Чужие слёзы нам зачем

Уходим в ночь, уходим в дождь,

Уходим в снег.

Это песня написана Игорем Морозовым в!975 году и стала хитом уже во время афганской войны.

Остановился послушать всё равно спешить мне некуда, продуктов на рынке мне хватит всё равно. Вокруг стояло ещё немало людей и сопереживали песне и ребятам которые исполняли эту песню.

И тут я увидел, на дороге стала тормозить черная «приора» заниженная до асфальта. Сначала ничего не вызывало тревоги, здесь часто тормозили автомобили — кто-то приехал на рынок, кто-то уезжал, кто-то привез товар и выгружает. Нельзя конечно, но очень надо.

Вышедший из «приоры» парень лет двадцати пяти не привлек внимание. Одет чистенько, без молодежных примочек, увидишь примешь за чиновника. И вдруг — крик «Слава Украине» и широко размахнувшись этот паренек кидает странно знакомый предмет округлой формы — мысли пошли вскачь и приходит понимание — это ручная граната — «лимонка». Здесь на входе в рынок людей очень много. На автомате прыжок, нога отказала, но прыжок удался граната в руке и уже падая руку под живот и всё полыхнуло огнем. просто несильно толкнуло в живот и всё сознание померкло. Как ни странно, боли я не ощутил… Дальше темнота…

Никаких полетов в черном туннеле к свету не было. Не было и высшего разума со сверхценными откровениями, не было даже ворот и Апостола Петра, даже как-то обидно…

Щелчком вернулось сознание, в мозг с трудом проникал гулкий отрывистый стук, на голову сыпался какой-то мусор, щепки и почему-то перья. Откуда на рынке дятел и почему он так громко стучит, слишком громко для дятла и вообще мне что приснилось всё. Нет был и рынок, и граната и боль в ноге хорошо помню. Открываю глаза — нет на рынок это не похоже. Щупаю живот — странно раны нет. Я хорошо помню, что делает взрыв гранаты с телом человека, но у меня нет ни одной раны. Странно и почему я в камуфляже.

Снова этот стук и снова на голову сыпется всякий мусор и мысль — кто же научил этих черных бандитов обращаться с крупнокалиберным пулеметом. Откуда у них Браунинг. Мотаю головой — что бы скинуть наваждение, я должен быть в приморском городке на рынке — окружающее меня место явно не походит на Россию. И жара — откуда сейчас в октябре такая жара. Пока махал головой — рука наткнулась на автомат и автомат этот меня тоже озадачил — автомат ППШ с круглым диском на семьдесят один патрон. Откуда он у меня. Да и не стрелял я никогда из такого оружия. Автомат Калашникова вот наше всё. Диски к ППШ в подсумке и дисков там должно быть четыре — откуда такие знания и уверенность что именно четыре. Новые мысли если все патроны расстрелял, то всё — песец котенку сожрут ведь без соли сожрут. Реально сожрут и соли не потребуют. Если патроны всё то сожрут в физическом смысле и не поперхнуться. Откуда негры — каннибалы в России в моем городке. Откуда мысли, что я отстал от группы и теперь надо срочно уходить. Какая группа я на пенсии.

Дальше уже никаких посторонних мыслей. Диск поменять — вставил в приемник автомата и рукой до щелчка. Проверить гранаты — есть четыре эфки — живем. Крупнокалиберный Браунинг сечет над головой и давит огнем, собака. давит огнем и дает своим меня обойти. Значит отсюда надо уходить. Так ран у меня нет только царапина на виске. Кровь идет обильно, но это не опасно. Рана на голове всегда кровит, но опасности нет.

Надо подавить пулемет и уходить пока не поздно, если задержаться, то от африканцев — охотников не уйти. Вдоль стены ползком, потом по канаве к углу дома, где стоит БТР, какой-то старый американский, боевое отделение сверху открыто, это мне в масть гранатами я его возьму только так. В канаве отходы и всякое дерьмо, но дополз. Одна граната, вторая и все кончился экипаж машины боевой. И теперь на базу. Сначала через этот разрушенный африканский городок, когда-то красивый в колониальном стиле. Хорошо жили проклятые колонизаторы. А затем по джунглям каких-то 40 километров и база.

Пока шел к кромке джунглей — уходить по дороге это уж совсем наивно. Пока шел и приходил в себя. Уже не в себя — приходил в тело лейтенанта Советской Армии, направленного в качестве советника по административной работе. Направили меня советником в Анголу. Помогать защищать и строить новое общество и государство в Африке.

Должен был я работать и служить в столице при группе главного военного советника и даже месяц там прослужил. Но судьба неумолима, как судьба — любовь к женщинам меня подвела и теперь я переводчик с португальского при передовой базе. Как я попал в переводчики. Это всё женщины. Блондинки если быть точным. Здесь в Луанде при посольстве была роскошная женщина. Почему была она там и осталась. Я просто пошел знакомиться с ней. Ну и что — что ночью, днем служба. Только я немного опоздал там уже знакомился наш политрабочий и потому я стал переводчиком и в течении часа убыл к новому месту службы. Ребята на базе не удивились и меня прикрепили к группе, с которой и шла дальше моя служба. Вот так я из юриста превратился в переводчика и диверсанта. Кто я.

Теперь я был Кузнецов Виктор 22-х лет от роду, окончивший университет юрфак и призванный в звании лейтенанта на службу в Советскую Армию, как нас называли «пиджаком». Затем срочно понадобился юрист в нашу миссию в Анголу и меня ткнули сюда. Как выше сказано у КПСС было одно правило: «надо и точка». Ну, а затем местный замполит, решил, что из меня получится диверсант, на время пока пришлют новых. В общем лютый трэш…

Хорошо если это мое прошлое, но вряд ли, скорее параллельное. Хотя ППШ один в один, как у нас.

Лезть к Брежневу, если это моя реальность, не стоит, там дурка без вариантов. Значит будем тащить службу и будем очень надеяться и, наверное, молиться всем богам, чтобы меня вернули из спецназа к знакомым предметам. но мне было интересно и на передовой базе, здесь были не только диверсанты, но и различные подразделения, как наши так и кубинцы. Кубинцы прислали очень серьезный состав. Но, к сожалению, забегая вперед доставили немало хлопот своей политической деятельностью.

Жоржи Амаду приводит в мемуарной книге «Каботажное плаванье» следующий диалог о ситуации в Анголе на 1979 год:

«Ну а кубинцы?» —спрашивал меня в Лиссабоне писатель Фернандо Намора. — К ним относятся с симпатией?

— Да не сказал бы.

— Так называемых освободителей не любят, — с глубокой убежденностью говорит Намора. — От освободителя до завоевателя — один шаг, один шаг солдатских сапог.

В Анголе шла гражданская война и шла она очень долго с 1975 года по 2002 год. МПЛА, ФНЛА и УНИТА никак не могли договориться о будущем Анголы и не преуспев в политической борьбе перевели конфликт в горячую фазу и обратились за помощью к своим зарубежным союзникам.

В сентябре 1975 года с трех сторон к Луанде рвались вооруженные противники нового свободного государства в Африке.

И тогда председатель МПЛА Агостиньо Нето обратился к нам к СССР и Кубе. Кубинцы прислали добровольцев и сразу же эти военные специалисты смогли сформировать регулярные вооруженные силы Народной Республики Ангола. СССР до конца 1975 года прислала 200 военных специалистов и боевые корабли.

Наша поддержка позволила отбросить наступающие группы противников нового государства.

11 ноября 1975 года Агостиньо Нето в Луанде провозгласил независимость Народной Республики Ангола (НРА) под властью МПЛА. В тот же день УНИТА во главе с Жонасом Савимби учредила своё государственное образование, получившее название Социальная Демократическая Республика Ангола (СДРА) со столицей в городе Уамбо. ФНЛА Холдена Роберто провозгласил Демократическую Республику Ангола (ДРА) со столицей в Амбрише.

Но хоть и открытые боевые действия и закончились — гражданская война перешла в партизанскую войну. Теперь бои шли повсюду, но партизанскими методами. Напал, укусил и отскочил.

Я же шел и укладывал в голове новые знания. Дошел до кромки джунглей и дальше уже пошел по самой опушке, чтобы в случае опасности юркнуть в чащу и скрыться. Кровь остановилась, и я умылся водой из фляги и заклеил царапину лейкопластырем. Идти надо было около сорока километров — если уйти в джунгли расстояние станет меньше, но скорость передвижения упадет и тогда переход затянется. Лучше уж вот так в постоянной готовности прятаться идти вдоль дороги, чем переться через эти буераки. Что там дома в России — черт нет больше России есть СССР и я теперь не пенсионер я теперь офицер Советской Армии и хватит меланхолии. У меня новая жизнь и новая молодость и какого рожна мне ещё надо. Читал же, что и как люди писали о попаданцах. Вот и делай как люди советовали. В любом случае я теперь здесь в этом мире навсегда до самой своей гибели. Вот и надо постараться и жить лучше и правильнее. Раз уж мне дана такая возможность не совершать таких же ошибок. Будем жить на всю катушку.

Впереди у нас перестрелка. Пойдем посмотрим кто кого поймал. Хорошим поможем — плохих накажем. А что у меня и автомат есть и три нетронутых диска и пара гранат. Только идем аккуратно и скрытно. Не хватает нарваться на превосходящие силы мятежников. Они здесь совсем непуганые на бронетранспортерах катаются.

Идти пришлось долго. Я неправильно оценил расстояние до места перестрелки и оказалось, что расстояние больше, чем я думал. Но я дошел и осторожно из веток стал рассматривать происходящее. Вот так и встреча. Моя группа встретилась с группой мятежников и неправильно посчитала врагов и теперь наших зажали с двух сторон и давят огнем. Давят огнем и сжимают кольцо вокруг и уже осталось совсем немного и моих товарищей расстреляют в упор из укрытий. У наших же нет возможности ответить — очень сильный пулеметный огонь так и стрижет над головами и не дает высунуться. Прицельная дальность стрельбы из ППШ около двухсот метров, но это реклама действительно прицельный огонь это с метров пятидесяти и в упор если стрелять. Немного ещё подошел к огневой позиции пулеметчика — пулеметный расчет три человека и пулемет Максима, но явно не наш вариант — скорее это британский экземпляр. Но работает станковый пулемет как часы — стрижет над головами просто залюбуешься. Но это у нас плохие негры — значит так, нажал на спусковой крючок и мгновенно отпустил или весь диск высадишь за минуту и ни в кого не попадешь. Из ППШ прицельный огонь только одиночными. И так — раз, два, три и нет пулеметного расчета у этих плохих парней. И сразу рисунок боя поменялся — почувствовав изменение плотности огня — наши сразу кинули гранаты и потушили остальные два пулемета. Я подсек гранатометчика и не дал выйти во фланг группе негров и тогда мятежники поступили как настоящие «партизаны» мгновенно исчезли в джунглях.

Мои же товарищи впали в задумчивость — с одной стороны им явно кто-то помог, но и сразу выходить из укрытия как-то стремно. А вдруг это была военная хитрость и враг только ждет, когда они выйдут из укрытия и подставятся под огонь. Потому никто из укрытия не выходит и молчит. я решил пошутить и кричу — ахтунг. руссиш партизанен выходите. Вам ничего не будет. Шутка не удалась меня узнали по голосу и хотели побить, но не смогли поймать сразу. Потом уже остыли.

Почему оставили там одного. Группа не смогла подойти и все видели, как у меня из головы брызнула кровь фонтаном. Ладно, говорю замяли эту историю и пошли домой. До дома ещё переть и переть. Группа построилась в походный порядок, и мы двинулись дальше уже вместе. Идти одному или в группе — лучше, конечно, в группе — намного безопаснее. Со мной могут поспорить, но я высказываю свое непрофессиональное мнение вот так я думаю и чувствую так.

Идти группой гораздо комфортнее, к тому же я иду в ядре группы и мне нужно, конечно, смотреть по сторонам, но там и без меня наблюдателей хватает и опытнее, и профессиональнее. Я же все так же гоняю в голове — мысли о том, как же теперь жить и что мне делать. Извечные русские вопросы — Кто виноват и что делать. и как всегда ответов нет по крайней мере — однозначных ответов нет и не может быть. Значит — делай что должен и пусть будет что будет…

Глава 14

О трех силах, составляющих колдовство, а именно: о дьяволе, о колдуне и о Божьем попущении

Первый вопрос. Существует ли колдовство?

Является ли утверждение о существовании ведьм настолько католически правоверным, что упорное отрицание его должно считаться определенно еретичным?

1. Доказывают, что подобное утверждение не является католически правоверным. Канон «Episcopi» говорит: «Кто верит в возможность изменения какого-либо существа в лучшее или худшее состояние или превращения его в другой вид или в возможность придания ему другого облика без вмешательства Создателя, тот хуже язычников и неверующих». Если же говорят, что подобные превращения производятся ведьмами, то это не может быть католически правоверным и представляется еретичным.

2. Далее. На земле не существует колдовских действий. Доказательство: «Если бы таковые существовали, то это было бы делом рук дьявола. Утверждать же, что бесы могут производить телесные превращения или им препятствовать, не является правоверным, так как в таком случае они могли бы разрушить весь мир».

3. Далее. Всякое изменение тела, будь то болезнь или здоровье, сводится к перемещению веществ в пространстве. Это явствует из «Физики». Сюда относится прежде всего движение светил небесных, но демоны не могут произвести этого движения (см. Послание Дионисия к Поликарпу), так как это доступно только Богу. Отсюда ясно, что демоны не могут произвести никакого, по крайней мере фактического, телесного изменения и что в силу этого подобные превращения должны быть приписаны какой-либо тайной причине.

4. Далее. Как дело Божье, так и власть Бога значительнее, чем дело и власть дьявола. Если бы на свете существовало колдовство, то это было бы делом рук дьявола в борьбе против власти Бога. Как неправильно думать, что предположенная власть дьявола воздействует на творения Бога, так и невозможно верить, что творения и дела Бога могут быть изменены руками дьявола, как в отношении людей, так и животных.

5. Далее. Что подчинено телесным законам, то не обладает силой воздействия на телесные существа. Бесы подчинены силам воздействий. Это явствует из того, что некоторые заклинатели при вызывании бесов обращают внимание на определенное положение звезд. Отсюда следует, что бесы бессильны воздействовать на телесные существа. Еще меньше имеют эту возможность ведьмы.

6. Далее. Нам известно, что бесы действуют лишь через посредство искусственных мероприятий, а ими нельзя изменить действительного облика. Поэтому в главе «De mineris» и говорится: «Мастера алхимии знают о невозможности изменения обликов». Вот почему и бесы, которые работают искусственными средствами, не создают действительных свойств здоровья или болезни. Если же изменение здоровья имеет место, то это зависит от каких-либо других, скрытых причин, находящихся вне воздействия бесов и ведьм.

Однако Decret. XXXIII, вопр. 1 гласит: «Если с помощью волхвований и чародейств, отчасти с Божьего попущения и при посредстве Сатаны» и т.д. Здесь дело идет о помехе, чинимой ведьмами супругам при выполнении ими своих супружеских обязанностей. Для этого необходимы следующие три силы: ведьма, дьявол и Божье попущение.

7. Далее, более сильное может воздействовать на менее сильное. А сила бесов больше, чем всякая телесная сила. По этому поводу в Книге Иова (гл. 41) говорится: «Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным».

Ответ. Здесь надо опровергнуть три еретических лжеучения. После их опровержения истина будет ясна. Следуя учению святого Фомы, где он говорил о вредительстве ведьм, некоторые пытались утверждать, что чародейства на свете не существует и что оно живет лишь в воображении людей, приписывающих махинациям ведьм естественные явления, причина которых скрыта. Другие признают существование ведьм, но полагают, что они своим колдовством действуют лишь на воображение и фантазию. Третьи утверждают, что чародейство — вообще фантазия, хотя бы дьявол и помогал ведьме.

Эти лжеучения будут в нижеследующем выявлены и опровергнуты. Что касается первого из них, то ученые, в особенности святой Фома, признают его защитников еретиками в полном смысле этого слова. Фома Аквинат говорит в указанном месте о противоречии этого лжеучения основным учениям святых и о том, что оно коренится в неверии. Ведь Священное Писание говорит, что бесы имеют власть над телесным миром и над воображением людей, если на то будет Божье попущение. Это явствует из многих мест Священного Писания. Защитники указанного лжеучения утверждают не существование в мире колдовского действа, а признают лишь игру воображения в человеке. Они не верят в существование демонов, кроме как в воображении масс, которые и приписывают собственные лжеучения дьяволу. Разные облики, рисующиеся уму, возникают как плод сильного воображения. Человеку лишь кажется, что он видит бесов или ведьм. Все это противоречит истинной вере, утверждающей, что ангелы, низринутые с неба, превратились в бесов, что поэтому они, обладая большей силой, чем мы, могут также и достигнуть большего и что те, которые им помогают в их делах, называются колдунами. Так там сказано. Так как неверие крещеного называется ересью, то таковой считается еретиком.

Два других лжеучения не отрицают бесов и их природной силы, но они не согласны между собою относительно чародейства и сущности ведьм. Одно из них признает необходимость участия ведьмы для колдовства, но отрицает реальность результатов этого последнего. Другое же лжеучение утверждает реальность порчи, но полагает, что участие в этом ведьмы только кажущееся. Оба этих лжеучения берут своей исходной точкой два места канона «Episcopi» (XXVI, 5), где порицаются женщины, верящие в свои ночные скачки с Дианой или Иродиадой. Вследствие того\, что подобное происходит часто только в воображении, защитники этого лжеучения ошибочно думают, что так бывает со всеми другими действами.

В том же каноне читаем следующее. Кто верит или учит, что какое-либо существо может быть превращено в лучшее или худшее состояние или его облик может быть изменен помимо Творца Вселенной, тот должен считаться неверующим и хуже язычника. Основываясь на том, что в каноне буквально написано: «или превращено в худшее состояние», защитники лжеучения и говорят об игре воображения, а не о действительности при околдовании.

Что эти лжеучения еретичны и противоречат здравому смыслу канона, будет доказано на основании Божественного церковного и гражданского права, — это вообще, а в частности — из толкования слов канона. Божественное право предписывает во многих местах не только избегать ведьм, но и умерщвлять их. Оно не предписывало бы таких наказаний, если бы ведьмы не были пособницами демонов при совершении действительных колдовских проступков. Ведь умерщвление тела обусловлено лишь телесным тяжким грехом, тогда как смерть духа может происходить вследствие наваждения или через искушение. Это мнение святого Фомы по вопросу о том, считать ли грехом пользование услугами демонов. Второзаконие (гл. 18) предписывает умерщвлять всех колдунов и заклинателей; Левит (гл. 19) говорит: «Чья душа склоняется к магам и кудесникам и с ними блудит, против того хочу я поднять лик свой и низринуть из стада народа своего». То же и в гл. 20 говорится: «Тот мужчина или та женщина, в которых пребывал пифонический или прорицательский дух, должны быть умерщвлены» (пифонами, как известно, называются те, через которых демон производит изумительные явления).

Вследствие этого греха погибли отступники Охозия и Саул (см. 2 Цар., 1 и 1 Пар., 10). Разве комментаторы Божественного слова в своих сочинениях говорят что-либо иное по поводу власти дьявола и чародейства? Посмотрим произведения каждого из ученых. В «Сентенциях» мы найдем, что чародеи и ведьмы через посредство демонов с Божьего попущения могут, несомненно, производить действительные, невоображаемые чародейства. Я не говорю уже о многих других местах, где святой Фома подробно говорит о подобных явлениях. Пусть посмотрят также авторов постилл и глоссаторов о чародеях фараона. Исход (гл. 7), слова Августина в его «Граде Божьем», а также в его «Христианской доктрине». В таком же духе говорят и другие ученые, противоречить которым нелепо и еретично. Ведь недаром в каноническом праве еретиком называется тот, кто ложно толкует Священное Писание: «И кто об этом другого мнения касательно веры, преподанной Церковью…»

Противоречие этих лжеучений здравому смыслу канона явствует из церковного права. Так же и ученые-канонисты в своих толкованиях главы «Si per sortiarias et maleflcas artes 24, qu. I», а равно и «De frigidis et maleflciatis» не хотят ничего другого, как объяснить препятствия к исполнению супружеских обязанностей, чинимые ведьмами и разрушающие уже заключенный или лишь заключаемый брак. Они говорят, как и святой Фома, что если в брак проникает колдовская порча еще до плотского соития, то она в случае длительности мешает заключенному браку и даже его разрушает. Само собою ясно, что подобное мнение канонистов не могло бы иметь места, если бы речь шла только о воображаемых воздействиях ведьм.

Следует сравнить Гостиенсиса в его «Summa copiosa», а также и Гоффреда, и Раймунда. Они нигде не ставили под сомнение вопрос о реальности чародейства и принимали его как нечто самой собой разумеющееся. А на вопрос, когда надо считать препятствия к исполнению супружеских обязанностей продолжительными, они указывают на трехгодовой срок. Они также не сомневаются в том, что эти препятствия в действительности причиняются или властью дьявола в результате заключения с ним ведьмой договора, или просто дьяволом без посредства ведьмы, хотя последнее весьма редко случается среди верующих, где таинство брака относится к заслугам. Это происходит чаще всего среди неверующих, так как дьявол замечает, что они по праву принадлежат ему. Так, Петр Палуданус в комментарии на 4-ю книгу «Сентенций» сообщает об одном мужчине, женившемся на идоле и желавшем, несмотря на это, иметь сношения с молоденькой девушкой, но не могшем этого совершить вследствие того, что всякий раз дьявол принимал на себя облик человеческого тела и ложился между ними. Среди верующих дьявол пользуется в таких случаях по преимуществу услугами ведьм для уловления душ. Как он это проводит и какими средствами, об этом будет речь ниже, именно там, где дело будет идти о семи приемах нанесения вреда человеку. То же самое вытекает также из других вопросов, затрагиваемых богословами и канонистами, когда они, например, говорят о том, каким образом чары могут быть устранены, или о том, позволительно ли прибегать к таким чародействам, которые парализуют действие уже насланной порчи, а равным образом и о том, как поступать, когда ведьма, наславшая порчу, уже умерла. Об этом говорит Гоффред в своей «Summa», о чем мы расскажем в третьей части этой книги.

Наконец, зачем нужно было канонистам столь рьяно предлагать различные наказания за чародейства, если бы последние были нереальны? Зачем также они различают между скрытым и явным грехом колдунов или, вернее говоря, кудесников (так как эти вредные учения имеют различные виды) и предписывают в случае его явности отлучение от причащения, а в случае скрытности — сорокадневное покаяние, в случае волхвования священника — его заточение в монастырь, а в случае проступков мирянина — его отлучение, лишение их гражданских прав и возможности судебной защиты?

Это явствует также из гражданского права Ацо (в своей сумме о 9-й книге «Кодекса», отдел о ведьмах 2 post 1. Cornelia de sicar et homicid): «Надо знать, что все те, которые называются в народе колдунами, а также и те, которые занимаются кудесничеством, заслужили смертную казнь». Такое же указано наказание в I culpa I nullus. Эти законы гласят так: «Никому не разрешено заниматься кудесничеством, иначе свершит над ним смертную казнь мстящий меч». Далее там указывается: «Имеются и такие, которые вредят жизни набожных чародействами и совращают сердца женщин ко греховным утехам. Такие преступники бросаются на растерзание диким зверям». Законы предписывают далее, чтобы каждый допускался к возбуждению обвинения этих преступников, как это и находим в каноне «с. in favorem fidei, lid 6 de haeresi». Там говорится: «К подобному обвинению допускается всякий, как и при обвинении в оскорблении величества». Ведь эти преступники оскорбляют до известной степени Божеское величество. Они также должны пройти через предварительное следствие. Никакое положение и сан не могут защитить от этого. Чье преступление доказано, но кто, несмотря на это, отрицает свою вину, тот предается пыткам. Его тело разворачивается железными пыточными когтями, и он терпит, таким образом, соответствующее наказание за свои проступки.

Прежде такие преступники предавались двоякому наказанию: смертной казни и разрыванию тела пыточными когтями или выбрасыванию на пожирание диким зверям. Теперь же они сжигаются, потому что эти преступники — женщины.

Всякое содействие им запрещено. В законе говорится: «Эти преступники не должны переступать порога чужого дома: кто их впустит, тому грозит сожжение имущества. Никто не имеет права их принимать и давать им советы. Виновные в этом ссылаются, и их имущество конфискуется». Здесь наказанием за помощь ведьмам служат изгнание и конфискация имущества. Когда проповедники оповещают народы и властителей земли об этих наказаниях, ими делается против ведьм больше, чем всякими другими ссылками на писания.

Кроме того, законы благоприятствуют тем, кто работает против ведьм. Смотри сочинения вышеуказанных канонистов: «Те же, которые защищают труд людей от уничтожения бурей и градом (насланными ведьмами), заслуживают не наказания, а вознаграждения». Каким образом можно воспрепятствовать этому вредительству, об этом мы скажем после. Нельзя отрицать все здесь сказанное или легкомысленно противоречить сему, не возбудив против себя обвинения в ереси. Пусть каждый решит, извиняет ли его незнание. Какое же незнание служит основанием для извинения, об этом мы сейчас и поговорим.

Из всех предпосылок следует заключить, что католично и правоверно утверждение, что существуют ведьмы, которые с помощью дьявола в силу заключенного с ним договора и с Божьего попущения могут совершать чародейства, что не исключает, однако, и того, что они способны морочить народ разными иллюзиями и обманом чувств. Вследствие того\, что настоящий труд затрагивает реальные чародейства, значительно отличающиеся от воображаемых, то говорить о последних мы не будем. Ибо показывающие эти последние искусства называются вернее кудесниками и волхвами, а не ведьмами.

Как первое, так и два других раньше указанных лжеучения ищут свое основание в словах канона. Первое из них подрывает свою правильность уже тем, что противоречит словам Священного Писания. Выявим же здравый смысл канона и начнем с разбора лжеучения, гласящего, что средство, которым пользуются ведьмы, — фантастично, а внешний эффект — реален.

Здесь надо заметить, что существует 14 главных видов суеверия, привести которые нам время не позволяет. Они подробно указаны у Исидора Севильского и у Фомы. Мы о них упомянем ниже, когда будет речь о значении этой ереси и именно при разборе последнего вопроса этой первой части.

Тот вид, к которому надо причислить вышеуказанных женщин, называется пифонами; через их посредство дьявол говорит или совершает чудодейства. Часто этот вид ставится на первое место. Ведьмы же относятся к виду колдунов (maliflci). Они весьма различны, и нет необходимости тех, которые относятся к одному виду, причислять также и к другому виду. Канон говорит только о вышеуказанных женщинах, а не о ведьмах. Кто распространяет сказанное там на все виды суеверия, тот неверно понимает канон. Если эти именно женщины действуют только в воображении, то это не значит, что все ведьмы действуют таким же образом. Еще более искажается смысл канона теми, которые делают выводы, будто только в воображении они могут обворожить и наслать порчу или болезнь.

Эти лжеучители заслуживают тем большего порицания, что они признают внешнее действие, а именно действующего демона и действительную болезнь, но отрицают посредствующее орудие в лице ведьмы, тогда как средство всегда имеет свою долю участия в действии.

Здесь не помогает также утверждение, что фантазия является чем-то реальным. Ведь фантазия как таковая ничего не может достигнуть и при махинации демона не может быть использована. Даже при заключении договора с дьяволом, в каковом договоре ведьма отдается и обязывается на служение полностью и искренно и в действительности, фантазия и воображение не играют значительной роли. Для исполнения договора ведьме необходимо телесно сотрудничать с дьяволом, а не в воображении. Ведьма и колдун употребляют при порче реальные, а не воображаемые средства: злой глаз, заклинания, завороженные предметы, подкладываемые под порог дома, и т.д.

Кроме того, если внимательно просмотреть текст канона, то можно найти там многое, что проповедники и священники должны энергично проповедовать в своих церквах народу. Во-первых, никто не должен верить, что, кроме Бога, есть еще другое высшее и Божественное существо. Во-вторых, скакать верхом с Дианой или с Иродиадой означает не что иное, как скакать вместе с дьяволом, который лишь принял другой облик. В-третьих, такая езда — плод игры воображения, когда дьявол настолько овладел умом поддавшегося ему человека, что он принимает фантазию за действительность. В-четвертых, поддавшиеся ему люди должны ему во всем подчиняться. Поэтому нелепо распространять вышеуказанные слова канона на поступки ведьм вообще, так как существуют различные виды чародейства.

Вопрос о том, могут ли колдуны переноситься по воздуху действительно или только в воображении, как пифоны, будет рассмотрен в третьей главе второй части. Там будет указано, что они могут совершать и то и другое. Таким образом будет устранено и второе лжеучение в разборе его оснований с точки зрения здравого понимания канона.

Также и третье лжеучение, основывающееся на словах канона и утверждающее, что чары ведьм лишь плод фантазии, отрицается действительным толкованием слов того же канона. Если там говорится: «Кто верит в возможность превращения какого-либо существа в лучшее или худшее состояние или изменения его облика, кроме как самим Создателем, тот стоит ниже язычников и неверующих», то эти три пункта, взятые сами по себе, идут вразрез со Священным Писанием и с определениями ученых. Чтобы убедиться в том, что ведьмы способны создавать несовершенных тварей, надо только посмотреть в каноне «Nec mirum», а также в каноне «Episcopi» и в толковании Августина о кудесниках фараона, превративших свои посохи в змей. См. также глоссу к Исходу (гл. 7): «Фараон призвал мудрецов…», далее — глоссу Страбона о том, что демоны несутся по свету, как только ведьмы заклинаниями пожелают достичь чего-нибудь через них и начинают собирать различные семена, через употребление которых могут возникнуть разные твари. Смотри также Альберта Великого «О животных», далее святого Фому. Для краткости мы опускаем их рассуждения. Надо лишь заметить, что у них под глаголом «fieri» (быть) подразумевается «быть созданным» (procreari). Кроме того, надо принять во внимание, что единственно только Бог в силу своей власти может превратить что-нибудь в лучшее или худшее состояние, и именно для исправления человека или в наказание ему. Это случается, однако, часто и через посредство демонов. О первом случае говорится так: «Бог милует и наказует», а также: «Я умерщвлю, и Я оживлю». Относительно же второго случая говорится: «Послание через злых ангелов». В указанном каноне «Nec mirum» обрати внимание на слова Августина, где ведьмам и их чарам приписывается не только насылание болезней, но и смерти.

В-третьих, не мешает принять во внимание следующее обстоятельство: нынешние ведьмы, опираясь на власть демонов, зачастую оборачиваются волками и другими зверями. К тому же и канон говорит о действительном превращении, а не о воображаемом, что также часто имеет место, о чем сообщает нам подробно Августин, как, например, об известной волшебнице Цирцее, о сотоварищах Диомеда и об отце Престанции. На эту тему будет говориться в некоторых главах второй части, а также и о том, присутствуют ли или отсутствуют при этом ведьмы, принимает ли дьявол на себя их облик и представляется ли человек самому себе в этом новом облике.

Является ли утверждение о существовании ведьм настолько католически правоверным, что упорное отрицание его должно считаться определенно еретичным?

1. Доказывают, что подобное утверждение не является католически правоверным. Канон «Episcopi» говорит: «Кто верит в возможность изменения какого-либо существа в лучшее или худшее состояние или превращения его в другой вид или в возможность придания ему другого облика без вмешательства Создателя, тот хуже язычников и неверующих». Если же говорят, что подобные превращения производятся ведьмами, то это не может быть католически правоверным и представляется еретичным.

2. Далее. На земле не существует колдовских действий. Доказательство: «Если бы таковые существовали, то это было бы делом рук дьявола. Утверждать же, что бесы могут производить телесные превращения или им препятствовать, не является правоверным, так как в таком случае они могли бы разрушить весь мир».

3. Далее. Всякое изменение тела, будь то болезнь или здоровье, сводится к перемещению веществ в пространстве. Это явствует из «Физики». Сюда относится прежде всего движение светил небесных, но демоны не могут произвести этого движения (см. Послание Дионисия к Поликарпу), так как это доступно только Богу. Отсюда ясно, что демоны не могут произвести никакого, по крайней мере фактического, телесного изменения и что в силу этого подобные превращения должны быть приписаны какой-либо тайной причине.

4. Далее. Как дело Божье, так и власть Бога значительнее, чем дело и власть дьявола. Если бы на свете существовало колдовство, то это было бы делом рук дьявола в борьбе против власти Бога. Как неправильно думать, что предположенная власть дьявола воздействует на творения Бога, так и невозможно верить, что творения и дела Бога могут быть изменены руками дьявола, как в отношении людей, так и животных.

5. Далее. Что подчинено телесным законам, то не обладает силой воздействия на телесные существа. Бесы подчинены силам воздействий. Это явствует из того, что некоторые заклинатели при вызывании бесов обращают внимание на определенное положение звезд. Отсюда следует, что бесы бессильны воздействовать на телесные существа. Еще меньше имеют эту возможность ведьмы.

6. Далее. Нам известно, что бесы действуют лишь через посредство искусственных мероприятий, а ими нельзя изменить действительного облика. Поэтому в главе «De mineris» и говорится: «Мастера алхимии знают о невозможности изменения обликов». Вот почему и бесы, которые работают искусственными средствами, не создают действительных свойств здоровья или болезни. Если же изменение здоровья имеет место, то это зависит от каких-либо других, скрытых причин, находящихся вне воздействия бесов и ведьм.

Однако Decret. XXXIII, вопр. 1 гласит: «Если с помощью волхвований и чародейств, отчасти с Божьего попущения и при посредстве Сатаны» и т.д. Здесь дело идет о помехе, чинимой ведьмами супругам при выполнении ими своих супружеских обязанностей. Для этого необходимы следующие три силы: ведьма, дьявол и Божье попущение.

7. Далее, более сильное может воздействовать на менее сильное. А сила бесов больше, чем всякая телесная сила. По этому поводу в Книге Иова (гл. 41) говорится: «Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным».

Ответ. Здесь надо опровергнуть три еретических лжеучения. После их опровержения истина будет ясна. Следуя учению святого Фомы, где он говорил о вредительстве ведьм, некоторые пытались утверждать, что чародейства на свете не существует и что оно живет лишь в воображении людей, приписывающих махинациям ведьм естественные явления, причина которых скрыта. Другие признают существование ведьм, но полагают, что они своим колдовством действуют лишь на воображение и фантазию. Третьи утверждают, что чародейство — вообще фантазия, хотя бы дьявол и помогал ведьме.

Эти лжеучения будут в нижеследующем выявлены и опровергнуты. Что касается первого из них, то ученые, в особенности святой Фома, признают его защитников еретиками в полном смысле этого слова. Фома Аквинат говорит в указанном месте о противоречии этого лжеучения основным учениям святых и о том, что оно коренится в неверии. Ведь Священное Писание говорит, что бесы имеют власть над телесным миром и над воображением людей, если на то будет Божье попущение. Это явствует из многих мест Священного Писания. Защитники указанного лжеучения утверждают не существование в мире колдовского действа, а признают лишь игру воображения в человеке. Они не верят в существование демонов, кроме как в воображении масс, которые и приписывают собственные лжеучения дьяволу. Разные облики, рисующиеся уму, возникают как плод сильного воображения. Человеку лишь кажется, что он видит бесов или ведьм. Все это противоречит истинной вере, утверждающей, что ангелы, низринутые с неба, превратились в бесов, что поэтому они, обладая большей силой, чем мы, могут также и достигнуть большего и что те, которые им помогают в их делах, называются колдунами. Так там сказано. Так как неверие крещеного называется ересью, то таковой считается еретиком.

Два других лжеучения не отрицают бесов и их природной силы, но они не согласны между собою относительно чародейства и сущности ведьм. Одно из них признает необходимость участия ведьмы для колдовства, но отрицает реальность результатов этого последнего. Другое же лжеучение утверждает реальность порчи, но полагает, что участие в этом ведьмы только кажущееся. Оба этих лжеучения берут своей исходной точкой два места канона «Episcopi» (XXVI, 5), где порицаются женщины, верящие в свои ночные скачки с Дианой или Иродиадой. Вследствие того\, что подобное происходит часто только в воображении, защитники этого лжеучения ошибочно думают, что так бывает со всеми другими действами.

В том же каноне читаем следующее. Кто верит или учит, что какое-либо существо может быть превращено в лучшее или худшее состояние или его облик может быть изменен помимо Творца Вселенной, тот должен считаться неверующим и хуже язычника. Основываясь на том, что в каноне буквально написано: «или превращено в худшее состояние», защитники лжеучения и говорят об игре воображения, а не о действительности при околдовании.

Что эти лжеучения еретичны и противоречат здравому смыслу канона, будет доказано на основании Божественного церковного и гражданского права, — это вообще, а в частности — из толкования слов канона. Божественное право предписывает во многих местах не только избегать ведьм, но и умерщвлять их. Оно не предписывало бы таких наказаний, если бы ведьмы не были пособницами демонов при совершении действительных колдовских проступков. Ведь умерщвление тела обусловлено лишь телесным тяжким грехом, тогда как смерть духа может происходить вследствие наваждения или через искушение. Это мнение святого Фомы по вопросу о том, считать ли грехом пользование услугами демонов. Второзаконие (гл. 18) предписывает умерщвлять всех колдунов и заклинателей; Левит (гл. 19) говорит: «Чья душа склоняется к магам и кудесникам и с ними блудит, против того хочу я поднять лик свой и низринуть из стада народа своего». То же и в гл. 20 говорится: «Тот мужчина или та женщина, в которых пребывал пифонический или прорицательский дух, должны быть умерщвлены» (пифонами, как известно, называются те, через которых демон производит изумительные явления).

Вследствие этого греха погибли отступники Охозия и Саул (см. 2 Цар., 1 и 1 Пар., 10). Разве комментаторы Божественного слова в своих сочинениях говорят что-либо иное по поводу власти дьявола и чародейства? Посмотрим произведения каждого из ученых. В «Сентенциях» мы найдем, что чародеи и ведьмы через посредство демонов с Божьего попущения могут, несомненно, производить действительные, невоображаемые чародейства. Я не говорю уже о многих других местах, где святой Фома подробно говорит о подобных явлениях. Пусть посмотрят также авторов постилл и глоссаторов о чародеях фараона. Исход (гл. 7), слова Августина в его «Граде Божьем», а также в его «Христианской доктрине». В таком же духе говорят и другие ученые, противоречить которым нелепо и еретично. Ведь недаром в каноническом праве еретиком называется тот, кто ложно толкует Священное Писание: «И кто об этом другого мнения касательно веры, преподанной Церковью…»

Противоречие этих лжеучений здравому смыслу канона явствует из церковного права. Так же и ученые-канонисты в своих толкованиях главы «Si per sortiarias et maleflcas artes 24, qu. I», а равно и «De frigidis et maleflciatis» не хотят ничего другого, как объяснить препятствия к исполнению супружеских обязанностей, чинимые ведьмами и разрушающие уже заключенный или лишь заключаемый брак. Они говорят, как и святой Фома, что если в брак проникает колдовская порча еще до плотского соития, то она в случае длительности мешает заключенному браку и даже его разрушает. Само собою ясно, что подобное мнение канонистов не могло бы иметь места, если бы речь шла только о воображаемых воздействиях ведьм.

Следует сравнить Гостиенсиса в его «Summa copiosa», а также и Гоффреда, и Раймунда. Они нигде не ставили под сомнение вопрос о реальности чародейства и принимали его как нечто самой собой разумеющееся. А на вопрос, когда надо считать препятствия к исполнению супружеских обязанностей продолжительными, они указывают на трехгодовой срок. Они также не сомневаются в том, что эти препятствия в действительности причиняются или властью дьявола в результате заключения с ним ведьмой договора, или просто дьяволом без посредства ведьмы, хотя последнее весьма редко случается среди верующих, где таинство брака относится к заслугам. Это происходит чаще всего среди неверующих, так как дьявол замечает, что они по праву принадлежат ему. Так, Петр Палуданус в комментарии на 4-ю книгу «Сентенций» сообщает об одном мужчине, женившемся на идоле и желавшем, несмотря на это, иметь сношения с молоденькой девушкой, но не могшем этого совершить вследствие того, что всякий раз дьявол принимал на себя облик человеческого тела и ложился между ними. Среди верующих дьявол пользуется в таких случаях по преимуществу услугами ведьм для уловления душ. Как он это проводит и какими средствами, об этом будет речь ниже, именно там, где дело будет идти о семи приемах нанесения вреда человеку. То же самое вытекает также из других вопросов, затрагиваемых богословами и канонистами, когда они, например, говорят о том, каким образом чары могут быть устранены, или о том, позволительно ли прибегать к таким чародействам, которые парализуют действие уже насланной порчи, а равным образом и о том, как поступать, когда ведьма, наславшая порчу, уже умерла. Об этом говорит Гоффред в своей «Summa», о чем мы расскажем в третьей части этой книги.

Наконец, зачем нужно было канонистам столь рьяно предлагать различные наказания за чародейства, если бы последние были нереальны? Зачем также они различают между скрытым и явным грехом колдунов или, вернее говоря, кудесников (так как эти вредные учения имеют различные виды) и предписывают в случае его явности отлучение от причащения, а в случае скрытности — сорокадневное покаяние, в случае волхвования священника — его заточение в монастырь, а в случае проступков мирянина — его отлучение, лишение их гражданских прав и возможности судебной защиты?

Это явствует также из гражданского права Ацо (в своей сумме о 9-й книге «Кодекса», отдел о ведьмах 2 post 1. Cornelia de sicar et homicid): «Надо знать, что все те, которые называются в народе колдунами, а также и те, которые занимаются кудесничеством, заслужили смертную казнь». Такое же указано наказание в I culpa I nullus. Эти законы гласят так: «Никому не разрешено заниматься кудесничеством, иначе свершит над ним смертную казнь мстящий меч». Далее там указывается: «Имеются и такие, которые вредят жизни набожных чародействами и совращают сердца женщин ко греховным утехам. Такие преступники бросаются на растерзание диким зверям». Законы предписывают далее, чтобы каждый допускался к возбуждению обвинения этих преступников, как это и находим в каноне «с. in favorem fidei, lid 6 de haeresi». Там говорится: «К подобному обвинению допускается всякий, как и при обвинении в оскорблении величества». Ведь эти преступники оскорбляют до известной степени Божеское величество. Они также должны пройти через предварительное следствие. Никакое положение и сан не могут защитить от этого. Чье преступление доказано, но кто, несмотря на это, отрицает свою вину, тот предается пыткам. Его тело разворачивается железными пыточными когтями, и он терпит, таким образом, соответствующее наказание за свои проступки.

Прежде такие преступники предавались двоякому наказанию: смертной казни и разрыванию тела пыточными когтями или выбрасыванию на пожирание диким зверям. Теперь же они сжигаются, потому что эти преступники — женщины.

Всякое содействие им запрещено. В законе говорится: «Эти преступники не должны переступать порога чужого дома: кто их впустит, тому грозит сожжение имущества. Никто не имеет права их принимать и давать им советы. Виновные в этом ссылаются, и их имущество конфискуется». Здесь наказанием за помощь ведьмам служат изгнание и конфискация имущества. Когда проповедники оповещают народы и властителей земли об этих наказаниях, ими делается против ведьм больше, чем всякими другими ссылками на писания.

Кроме того, законы благоприятствуют тем, кто работает против ведьм. Смотри сочинения вышеуказанных канонистов: «Те же, которые защищают труд людей от уничтожения бурей и градом (насланными ведьмами), заслуживают не наказания, а вознаграждения». Каким образом можно воспрепятствовать этому вредительству, об этом мы скажем после. Нельзя отрицать все здесь сказанное или легкомысленно противоречить сему, не возбудив против себя обвинения в ереси. Пусть каждый решит, извиняет ли его незнание. Какое же незнание служит основанием для извинения, об этом мы сейчас и поговорим.

Из всех предпосылок следует заключить, что католично и правоверно утверждение, что существуют ведьмы, которые с помощью дьявола в силу заключенного с ним договора и с Божьего попущения могут совершать чародейства, что не исключает, однако, и того, что они способны морочить народ разными иллюзиями и обманом чувств. Вследствие того\, что настоящий труд затрагивает реальные чародейства, значительно отличающиеся от воображаемых, то говорить о последних мы не будем. Ибо показывающие эти последние искусства называются вернее кудесниками и волхвами, а не ведьмами.

Как первое, так и два других раньше указанных лжеучения ищут свое основание в словах канона. Первое из них подрывает свою правильность уже тем, что противоречит словам Священного Писания. Выявим же здравый смысл канона и начнем с разбора лжеучения, гласящего, что средство, которым пользуются ведьмы, — фантастично, а внешний эффект — реален.

Здесь надо заметить, что существует 14 главных видов суеверия, привести которые нам время не позволяет. Они подробно указаны у Исидора Севильского и у Фомы. Мы о них упомянем ниже, когда будет речь о значении этой ереси и именно при разборе последнего вопроса этой первой части.

Тот вид, к которому надо причислить вышеуказанных женщин, называется пифонами; через их посредство дьявол говорит или совершает чудодейства. Часто этот вид ставится на первое место. Ведьмы же относятся к виду колдунов (maliflci). Они весьма различны, и нет необходимости тех, которые относятся к одному виду, причислять также и к другому виду. Канон говорит только о вышеуказанных женщинах, а не о ведьмах. Кто распространяет сказанное там на все виды суеверия, тот неверно понимает канон. Если эти именно женщины действуют только в воображении, то это не значит, что все ведьмы действуют таким же образом. Еще более искажается смысл канона теми, которые делают выводы, будто только в воображении они могут обворожить и наслать порчу или болезнь.

Эти лжеучители заслуживают тем большего порицания, что они признают внешнее действие, а именно действующего демона и действительную болезнь, но отрицают посредствующее орудие в лице ведьмы, тогда как средство всегда имеет свою долю участия в действии.

Здесь не помогает также утверждение, что фантазия является чем-то реальным. Ведь фантазия как таковая ничего не может достигнуть и при махинации демона не может быть использована. Даже при заключении договора с дьяволом, в каковом договоре ведьма отдается и обязывается на служение полностью и искренно и в действительности, фантазия и воображение не играют значительной роли. Для исполнения договора ведьме необходимо телесно сотрудничать с дьяволом, а не в воображении. Ведьма и колдун употребляют при порче реальные, а не воображаемые средства: злой глаз, заклинания, завороженные предметы, подкладываемые под порог дома, и т.д.

Кроме того, если внимательно просмотреть текст канона, то можно найти там многое, что проповедники и священники должны энергично проповедовать в своих церквах народу. Во-первых, никто не должен верить, что, кроме Бога, есть еще другое высшее и Божественное существо. Во-вторых, скакать верхом с Дианой или с Иродиадой означает не что иное, как скакать вместе с дьяволом, который лишь принял другой облик. В-третьих, такая езда — плод игры воображения, когда дьявол настолько овладел умом поддавшегося ему человека, что он принимает фантазию за действительность. В-четвертых, поддавшиеся ему люди должны ему во всем подчиняться. Поэтому нелепо распространять вышеуказанные слова канона на поступки ведьм вообще, так как существуют различные виды чародейства.

Вопрос о том, могут ли колдуны переноситься по воздуху действительно или только в воображении, как пифоны, будет рассмотрен в третьей главе второй части. Там будет указано, что они могут совершать и то и другое. Таким образом будет устранено и второе лжеучение в разборе его оснований с точки зрения здравого понимания канона.

Также и третье лжеучение, основывающееся на словах канона и утверждающее, что чары ведьм лишь плод фантазии, отрицается действительным толкованием слов того же канона. Если там говорится: «Кто верит в возможность превращения какого-либо существа в лучшее или худшее состояние или изменения его облика, кроме как самим Создателем, тот стоит ниже язычников и неверующих», то эти три пункта, взятые сами по себе, идут вразрез со Священным Писанием и с определениями ученых. Чтобы убедиться в том, что ведьмы способны создавать несовершенных тварей, надо только посмотреть в каноне «Nec mirum», а также в каноне «Episcopi» и в толковании Августина о кудесниках фараона, превративших свои посохи в змей. См. также глоссу к Исходу (гл. 7): «Фараон призвал мудрецов…», далее — глоссу Страбона о том, что демоны несутся по свету, как только ведьмы заклинаниями пожелают достичь чего-нибудь через них и начинают собирать различные семена, через употребление которых могут возникнуть разные твари. Смотри также Альберта Великого «О животных», далее святого Фому. Для краткости мы опускаем их рассуждения. Надо лишь заметить, что у них под глаголом «fieri» (быть) подразумевается «быть созданным» (procreari). Кроме того, надо принять во внимание, что единственно только Бог в силу своей власти может превратить что-нибудь в лучшее или худшее состояние, и именно для исправления человека или в наказание ему. Это случается, однако, часто и через посредство демонов. О первом случае говорится так: «Бог милует и наказует», а также: «Я умерщвлю, и Я оживлю». Относительно же второго случая говорится: «Послание через злых ангелов». В указанном каноне «Nec mirum» обрати внимание на слова Августина, где ведьмам и их чарам приписывается не только насылание болезней, но и смерти.

В-третьих, не мешает принять во внимание следующее обстоятельство: нынешние ведьмы, опираясь на власть демонов, зачастую оборачиваются волками и другими зверями. К тому же и канон говорит о действительном превращении, а не о воображаемом, что также часто имеет место, о чем сообщает нам подробно Августин, как, например, об известной волшебнице Цирцее, о сотоварищах Диомеда и об отце Престанции. На эту тему будет говориться в некоторых главах второй части, а также и о том, присутствуют ли или отсутствуют при этом ведьмы, принимает ли дьявол на себя их облик и представляется ли человек самому себе в этом новом облике.

Глава 15

Правоверно ли утверждать, что поступки инкубов и суккубов в равной степени свойственны всем нечистым духам? Некоторыми дается положительный ответ на этот вопрос, так как в противном случае пришлось бы признать у них известный порядок. Доказательства:

1. Как с понятием добра связано понятие меры и порядка, так и с понятием зла связано представление о беспорядке (см. Августин, «О природе добра»). У добрых ангелов нет никакого беспорядка. Следовательно, у злых духов не может быть порядка.

2. Отсюда и слово Священного Писания: «В страну, где нет порядка, но есть вечный ужас, и именно ужас бедствий и тьмы» (Иов., 10).

3. Если не все демоны без различия совершают подобные действия, то это происходит или вследствие природы демонов, или вследствие греха, или вследствие наказания. Но не по природе, так как все они без исключения могут грешить. Ведь по своей природе они нечистые духи, если и не нечистоплотные. Они большие распутники, алчные до вредительства, напыщенные от гордости и т.д. Поэтому здесь может иметь значение лишь или грех, или наказание. В таком случае дело обстоит так: где грех больше, там и наказание больше. Вышестоящие ангелы согрешили больше, поэтому они обязаны в наказание чаще и больше свершать подобные скверны. Если это основание не подходит, то можно найти другое основание, почему они не все без различия совершают подобные поступки.

4. Там, где нет покорности и послушания, все поступают одинаково. У демонов мы не наблюдаем этих качеств. Ведь у них нет согласия, без которого эти качества невозможны (см. Притч., 13: «Между гордыми всегда спор»).

5. Все они будут брошены в Судный день в ад, а перед тем они держатся в темном воздухе для вытворения своих чар. Мы нигде не нашли, что между ними существует неравенство относительно их конечной судьбы, поэтому нет у них и неравенства относительно обязанностей и искушений.

Против этих взглядов возразим глоссой из Первого послания к коринфянам (гл. 15): «Сколь долго будет стоять мир, один ангел будет стоять выше другого, один человек выше себе подобного». В Книге Иова (гл. 11) говорится о чешуе Левиафана, под которой подразумеваются члены дьявола, что одна чешуя держится за другую. Поэтому у них имеется различие в порядке и образе действий.

Ежели утверждается кем-либо, что демоны через посредство ведьм совершают много отвратительных поступков или вследствие того, что им не препятствуют добрые духи, или вследствие того, что эти добрые духи несколько беспечны, то на это надо ответить: с Божьего попущения могут совершаться некоторые злые дела нечистою силою или людьми. Если это злое дело приводит к хорошим последствиям, то духи света не полностью препятствуют демонам или злым людям заниматься вредительской деятельностью.

Ответ. Совершенно правоверно утверждать, что у демонов существует известный стройный порядок действий. Поэтому некоторые скверны творятся низшими демонами, тогда как демоны, стоящие выше, вследствие своего более благородного мышления от этих поступков освобождены. Это находит свое оправдание в их природных свойствах, в Божественной мудрости и в степени их собственной греховности.

Что касается оправдания этого порядка с точки зрения природных свойств демонов, то надо сказать следующее: не подлежит сомнению, что с начала создания мира одни ангелы по своей природе стояли выше, а другие — ниже. Нет даже двух ангелов, стоящих на совершенно одинаковом уровне. Следуя указаниям, Дионисия («О небесной иерархии», гл. 10), надо различать прежде всего три группы ангелов: высшие, средние и низшие. См. также слова святого Фомы. Грех не изменяет природных свойств, и демоны после своего падения не потеряли своих естественных дарований. Их поступки совершаются ими в зависимости от их природных свойств. Отсюда такое большое разнообразие в их поступках и в их свойствах.

Это находит подтверждение в Божественной премудрости, ничего не создающей в беспорядке. В Послании к римлянам (гл. 13) читаем: «Что от Бога, то приведено в порядок». Раз демоны посланы Богом для исправления злых и для наказания осужденных, то их поступки по необходимости не беспорядочны.

Наша точка зрения оправдывается и степенью греховности демонов. Ведь они полагают причинить человеку больше зла при своих согласованных выступлениях. Поэтому чем демоны сквернее, тем их проступки согласованнее.

Было уже сказано, что поступки обусловлены природными свойствами. Отсюда вытекает, что те демоны, чьи природные свойства стоят ниже, и в поступках своих подчиняются более высокостоящим демонам. Так обстоит дело и в телесном мире. Тела низшего порядка (на земле) подчиняются телам высшего порядка (светилам небесным) во всех своих проявлениях. Демоны, различные друг от друга в силу своих естественных свойств, различаются друг от друга и в своих действиях, внешних и внутренних, в особенности относительно практики указанной скверны инкубов и суккубов.

Отсюда вытекает, что эта скверна совершается главным образом демонами низшего порядка, так как и среди людских поступков подобные мерзости считались бы самыми низкими и отвратительными.

Не является неуместным утверждать, что те демоны, которые пали до самого крайнего предела, и те, которые могут считаться последними среди них, посылаются несколько вышестоящими на эту скверну, которой они, как известно, занимаются с величайшим увлечением.

Надо обратить внимание и на то, что если в Священном Писании и говорится об инкубах и суккубах и о всевозможных неестественных пороках, не говоря уже о содомском грехе и всяком другом половом акте вне сосуда, предназначенного к этому, то нигде не говорится о согласии демонов с более высокими природными свойствами принимать участие в инкубате и суккубате. Это показывает всю греховную плодотворность этой скверны, от которой отшатываются вышестоящие демоны.

Некоторые говорят (и этому действительно верят), что никто, творящий усердно неестественный плотский грех по прошествии срока телесной жизни Христа, а именно после 33 лет жизни, не может получить отпущения этого греха, кроме как по особой милости Спасителя.

О существовании иерархического порядка между демонами говорят и их имена. Бесами, часто упоминаемыми в Священном Писании, управляет один главный дьявол. Слово «дьявол» (diabolus) происходит от «dia» (то есть duo, два) и «bolus» (то есть morsellus, укус, смерть), так как он несет двойную смерть, а именно телу и душе. В переводе с греческого слово это обозначает «замкнутый в темницу». Это тоже верно, то есть ему не разрешается вредительствовать столько, сколько он хочет. Слово «дьявол» равнозначит слову «deflu-ens» (растекающийся), так как он растекся и разбился в буквальном и в переносном смысле. Он называется также «демон», то есть пахнущий кровью или, вернее, пахнущий грехами, которых он столь жаждет. При их совершении он опирается на свои естественные качества, на многолетний опыт и на попущения добрых духов. Он носит также имя Belial, что значит «безъяремный», «без хозяина», так как он по мере сил противодействует тому, под чьим началом он должен состоять. Также и Beelsebub (Вельзевул) называется он, что в переводе значит — «муж мух». Ведь он муж грешных душ, покинувших своего действительного жениха — Христа. Ему дается также имя Satanas (Сатана) и Behemoth, то есть зверь, так как он дает людям звериные наклонности. Действительный же демон блуда и князь инкубата и суккубата называется Asmodeus (Асмодей), а в переводе — «носитель суда». Из-за блуда ведь разразился ужасный суд над Содомом и Гоморрой и над другими городами. Демон заносчивости называется Lewiathan (Левиафан), то есть «добавление», так как черт при искушении Адама и Евы обещался добавить им богоподобие. Демон скупости и богатства носит название Mammon (Маммон), о котором говорил Христос (Мф., 6).

К возражениям: во-первых, добро может существовать без зла, но зло никогда не может существовать без добра. Ведь создания Божии сами по себе хороши. Поэтому демоны, поскольку у них хорошие естественные свойства, распределяются по степеням этих свойств и своих поступков.

Во-вторых, к указанному месту из Книги Иова (гл. 10) можно прибавить, что демоны, отосланные на греховные дела, находятся не в аду, а здесь, в пределах нашего темного земного воздуха. Поэтому-то они и имеют здесь иерархию, которая будет отсутствовать в аду. Можно также сказать, что если они выпали даже из этой иерархии, то у них не имеется больше никакой надежды на достижение блаженства. До известной степени даже и в аду будет у них известная иерархия и порядок в несении наказаний. Ведь одни из них будут отправлены на душевные мучения, а другие — нет. Эта иерархия наказаний будет устанавливаться скорее Богом, чем ими самими.

В-третьих, некоторые думают, что вышестоящие демоны, которые больше согрешили, должны были бы строже наказываться и больше принуждаться ко скверне инкубов и суккубов. Это неверно. Наказание соответствует преступлению, но не естественным свойствам. Вот почему более высокостоящие демоны избегают подобной скверны, а не потому, что им даются совершенно другие наказания. Хотя все они — нечистые духи и стремятся к вредительству, но степени их различны в зависимости от природных свойств.

В-четвертых, между демонами царит единодушие, но не дружба. Злобой обуяны они к человеку и стремлением противодействовать Божьей справедливости. Единодушие, подобное дьявольскому, мы находим у неверующих, объединяющихся и повинующихся друг другу для своих злых целей.

В-пятых, хотя рабская цепь уготована в аду для всех демонов, но их природным свойствам не соответствуют одинаковые наказания. Наоборот. Чем выше их природные свойства, чем выше стоят они по иерархической лестнице, тем тяжелее их наказания. Поэтому в книге премудростей Соломона (гл. 6) говорится: «Сильные сильно будут истязаны».

Относительно ведьм, отдающих себя во власть демонам, возникает ряд трудноразрешимых вопросов, сводящихся к тому, как приступает демон к этой скверне. Наметим тут следующее: 1. О демонах и о составных частях телесного облика, принимаемого ими. 2. О половом акте и о том, всегда ли он сопровождается извержением семени, взятого от постороннего лица. 3. О времени и о месте этого акта и о том, нет ли у демона определенного времени для этого. 4. Видим ли он при этом окружающими? Посещаются ли те из ведьм демоном, которые произошли от подобного непотребства, или те из них, которые были переданы дьяволу повивальными бабками в момент рождения? Чувствуют ли они любовное наслаждение от полового акта с демоном?

На эти вопросы мы дадим исчерпывающие ответы во второй части книги. А теперь остановимся на вопросе, почему у немощного пола этот род скверны более распространен, чем среди мужчин. Прежде всего рассмотрим главные свойства женщины. Это будет первый пункт. Второй пункт коснется того, какие женщины чаще всего склоняются к суеверию и к колдовству. В третьем будет говориться о повивальных бабках, превосходящих всех женщин по части злобы.

Почему женщины более склонны к колдовству?

Относительно первого пункта, а именно: почему среди немощного пола так много ведьм, у нас есть, кроме свидетельств Священного Писания и людей, заслуживающих доверия, еще житейский опыт. Мы хотим сказать, не подвергая презрению всего немощного пола (через который Бог всегда творил великое, чтобы привести в смятение сильный пол), что в суждении о женщинах мнения, в сущности, не расходятся. Поэтому для увещевания женщин и для проповедей им эта тема весьма подходяща. Они с любопытством послушают об этом, если только проповедь протечет в скромном тоне.

Некоторые ученые говорят: имеются на свете три существа, которые как в добре, так и во зле не могут держать золотой середины, — это язык, священник и женщина. Если они перейдут границы, то достигают вершин и высших степеней в добре и зле. Если над ними господствует добро, то от них можно ожидать наилучших деяний. Если же они попали под власть зла, то ими совершаются наисквернейшие поступки. О языке известно, что с его помощью большинство государств приняло христианство. Поэтому Святой Дух и явился апостолам в виде огненного языка. А основатель и отец ордена проповедников (доминиканцев) изображался в виде лающей собаки, несущей в пасти зажженный факел, чтобы он и до сегодняшнего дня прогонял своим лаем еретических волков от стад овец Христа.

Из житейского опыта мы знаем, что язык одного умного человека может предотвратить смерть бесчисленного количества людей. С полным правом Соломон в своих Притчах (гл. 10) говорит: «В устах разумного находится мудрость». И далее: «Уста праведника поучают многих; а глупые умирают от недостатка разума». Причина этому приведена там же (гл. 16): «Дело человека подготовить дух, а Бог будет управлять языком».

Относительно духовенства (под ним надо понимать клириков и монахов обоего пола) вспомним слова Иоанна Златоуста. В глоссе к евангельскому тексту об изгнании торгашей из храма он говорит: «Как все хорошее, так и все дурное идет от пастырства». А Иероним (Послание к Непоциану) изрекает: «Избегай, как чумы, духовного ростовщика, ставшего из бедняка богачом и из неизвестного ставшего известным». Святой Бернар Клервоский («Собеседование»), ведя речь о духовных лицах, говорит: «Если явный еретик восстает, то он выталкивается и погибает. Если дикий враг делает то же, то от него, пожалуй, и добрые станут скрываться. Теперь же (когда на добрых нападают духовные лица) как их изгнать? Как от них спрятаться? Все — друзья и в то же время враги; все — свои люди, но не миролюбцы; все — наши ближние, но каждый ищет своего». А в другом месте: «Наши прелаты стали Пилатами, хранители душ стали хранителями своего золота». Бернар говорит также о настоятелях монахов, налагающих на своих подчиненных тяжелый труд, но не желающих помогать им ни в чем. Григорий Великий (в своем «Пастыре») утверждает: «Никто в церкви не вредит так много, как тот, который, имея священный сан, поступает неправильно. Никто не решается бросить ему обвинение. Проступок становится еще больше, если грешника продолжают почитать из уважения перед его саном».

Что касается злости женщин, то в Книге сына Сирахова (гл. 25) говорится: «Нет ничего хуже злобы женщины. Соглашусь лучше жить со львом и драконом, нежели жить со злой женой». В дополнение к этому там же говорится: «Всякая злость мала по сравнению со злостью женщины». Поэтому-то Иоанн Златоуст в поучении на Евангелие от Матфея (гл. 10) увещевает: «Жениться не подобает. Разве женщина что-либо иное, как враг дружбы, неизбежное наказание, необходимое зло, естественное искушение, вожделенное несчастье, домашняя опасность, приятная поруха, изъян природы, подмалеванный красивой краской? Если отпустить ее является грехом и приходится оставить ее при себе, то по необходимости надо ожидать муку. Ведь отпуская ее, мы начинаем прелюбодеять, а оставляя ее, имеем ежедневные столкновения с нею». А Туллий (в своей «Риторике») утверждает: «Мужчины влекутся к позорным деяниям многими страстями, а женщин же ко всем злодеяниям влечет одна страсть: ведь основа всех женских пороков — это жадность». А Сенека в своих трагедиях произносит: «Женщина или любит, или ненавидит. Третьей возможности у нее нет. Когда женщина плачет — это обман. У женщин два рода слез. Один из них — из-за действительной боли; другой — из-за коварства. Если женщина думает в одиночестве, то она думает о злом».

О хороших же женщинах идет большая, хорошая слава. Они делают мужчин счастливыми и спасают народы, страны и города. Всем известны высокие поступки Юдифи, Деворы и Есфири. Поэтому апостол в Первом послании к коринфянам (гл. 7) и говорит: «Если женщина имеет мужа, и он хочет с ней жить, то она не должна уйти от него. Неверующий муж освящается верующей женою». В Книге сына Сирахова (гл. 25) читаем: «Блажен муж хорошей жены, и число дней его — сугубое». Много похвального говорит он там на протяжении всей главы о хороших женщинах. А в Притчах Соломона о таковых женщинах говорится в последней главе.

В Новом Завете их хвалят не менее, упоминая о девственницах и о других святых женщинах, привлекших языческие народы и государства к свету христианской религии. Прочти Викентия «Зерцало истории», о Венгерском государстве и о великой христианке Гилии, а также о Франкском государстве и о девственнице Клотильде, обрученной с Хлодвигом. Много чудесного найдешь ты там.

Когда женщину хулят, то это происходит главным образом из-за ее ненасытной страсти к плотским наслаждениям. Поэтому в Писании и сказано: «Я нашел женщину горче смерти, и даже хорошая женщина предалась страсти к плотским наслаждениям».

Мыслители приводят и другие основания тому, почему женщины более, чем мужчины, склонны к суеверию. Они говорят о трех основаниях: 1. Они легковерны. Демон жаждет главным образом испортить веру человека. Этого легче всего достигнуть у женщин. 2. Они скорее подвержены воздействию со стороны духов вследствие естественной влажности своего сложения. 3. Их язык болтлив. Все, что они узнают с помощью чар, они передают подругам. Так как их силы невелики, то они жаждут отмщения за обиды с помощью колдовства.

Некоторые мыслители приводят еще другие основания, о которых проповедники должны говорить с осторожностью. Хотя в Ветхом Завете о женщинах и говорится больше нехорошего, чем хорошего, из-за первой грешницы Евы и ее подражательниц, однако вследствие позднейшего изменения слова «Ева» в «Ave» (радуйся) в Новом Завете из-за благодати Марии — надо проповедовать и говорить много похвального о женщинах, как и говорит Иероним: «Все, что грех Евы принес злого, то благо Марии подвергло уничтожению». Несмотря на это, из-за скверны колдовства, распространяющейся в последнее время более среди женщин, нежели среди мужчин, мы должны сказать после точной проверки материала, что женщины имеют недостатки как в душе, так и в теле и что нет ничего удивительного в том, что они совершают больше позорных деяний. Они рассуждают и иначе понимают духовное, чем мужчины. Здесь мы сошлемся на авторитеты. Теренций говорит: «У женщины рассудок легок, почти как у мальчиков». Лактанций («Институции») утверждает: «Ни одна женщина, кроме Теместы, никогда не понимала философии». В Притчах Соломона (гл. 11) приводится как бы описание женщины: «Красивая и беспутная женщина подобна золотому кольцу в носу у свиньи». Ведь женщина более алчет плотских наслаждений, чем мужчина, что видно из всей той плотской скверны, которой женщины предаются. Уже при сотворении первой женщины эти ее недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное. Ведь Катон сказал: «Если женщина плачет, то она, конечно, готовит козни». Также говорится: «Если она плачет, то она хочет ввести мужа в заблуждение». Это видно по жене Самсона, которая разными способами досаждала мужу, пока не узнала его тайны и не покинула его, передав этот секрет своим единомышленникам. По примеру первой женщины видно, что женщины маловерны. Ведь на вопрос змеи, почему Адам и Ева не вкушают от плодов всех деревьев рая, Ева ответила: «Мы едим плоды от всех деревьев, кроме» и т.д., «чтобы мы, что может случиться, не умерли». Этим она показала, что у нее не было веры в слова Бога. Это явствует и из этимологии слова «Femina» (женщина), происходящего от «Fe» (Fides — вера) и «minus» (менее). Таким образом, слово «Femina» значит — имеющая меньше веры. Ведь у нее всегда меньше веры. Это зависит от ее естественной склонности к легковерию, хотя вследствие Божьей благодати и природы у высокоблагословенной девственницы Марии вера никогда не колебалась, чего нельзя сказать о всех мужчинах времени страстей Христовых.

Итак, женщина скверна по своей природе, так как она скорее сомневается и скорее отрицает веру, а это образует основу для занятий чародейством.

Что касается другой силы души — воли, то скажем о женщине следующее: когда она ненавидит того, кого перед тем любила, то она бесится от гнева и нетерпимости. Такая женщина похожа на бушующее море. Разные авторитеты говорят об этом. Вот Екклесиаст (гл. 25): «Нет гнева большего гнева женщины». Сенека: «Ни мощи огня, ни силы бури, ни удара молнии не надо столь бояться, как горящего и полного ненависти дикого гнева покинутой супруги». Вспомним здесь и гнев женщины, которая возвела на Иосифа ложное обвинение и заставила бросить его в темницу вследствие того, что он не хотел впасть с нею в грех прелюбодеяний (Быт., 30). Немаловажное значение для увеличения количества ведьм надо приписать жалким раздорам между замужними и незамужними женщинами и мужчинами. Так обстоит дело даже среди женщин, посвятивших себя Богу. А среди других женщин? В Книге Бытия ты увидишь всю нетерпимость и зависть Сары к Агари (Быт.), Рахили к Лии (Быт., 21), Анны к Феннане (Цар.), Мариами к Моисею (Числ., 12), Марфы к Магдалине (Лк., 10), которая сидела, когда Марфа прислуживала.

Понятно поэтому, почему Фороней, греческий король, в день своей смерти сказал своему брату Леонтию: «Мне ничего недоставало бы до высшего счастья, если бы отсутствовала женщина». На это Леонтий: «Как может женщина мешать счастью?» Король ответил: «Все женатые мужчины знают это». Когда Сократа спросили совета — жениться или не жениться, он сказал: «Если ты не женишься, то тебя приютит одиночество мыслителя. Твой род исчезнет. Чужой наследник возьмет твое состояние. Если же ты женишься, то у тебя будут вечные раздражения, жалобы и споры, укоры о приданом, злые морщины на челах родственников, болтливый язык тещи, наследники от чужого брака, сомнительные виды на будущее для своих собственных детей». Это он вынес из собственного опыта. Иероним («Против Иовиниана») рассказывает об этом следующее: «У Сократа было две жены, характер которых он выносил с величайшим терпением, но все же не мог освободиться от их окриков, укоров и злоречия. Однажды, когда они снова на него напали, он вышел, чтобы избежать раздоров, и сел перед домом. Видя это, женщины вылили на него грязную воду. На это философ, не раздражаясь, сказал: 'Я знал, что после грома следует дождь»«. О другом муже рассказывают следующее: его жена утонула в реке. Ища ее труп, чтобы извлечь его из воды, он шел вдоль берега, против течения. Спрошенный, почему он ищет вверх, а не вниз по течению, он ответил: 'При жизни жена всегда все делала наперекор. Может быть, она и после своей смерти будет поступать так же».

Как из недостатка разума женщины скорее, чем мужчины, отступаются от веры, так и из своих необычайных аффектов и страстей они более рьяно ищут, выдумывают и выполняют свою месть с помощью чар или иными способами. Нет поэтому ничего удивительного в том, что среди женщин так много ведьм.

В их натуре — никому не подчиняться, следовать своим собственным внушениям. Поэтому Теофраст говорит: «Если ты предоставишь к ее услугам целый дом, а за собой оставишь лишь какое-либо право голоса, то она будет думать, что ей не доверяют. Она начнет вступать в споры. А если ты не поторопишься ей уступить, она приготовит яд и будет искать помощи у кудесников и ясновидцев». Отсюда — чародеяния.

Как выглядит господство женщины, смотри у Туллия («Парадоксы»): «Тот ли свободен, кому жена приказывает, диктует законы, разрешает, запрещает по своему усмотрению и не дает права возразить? Я думаю, что такого мужа можно назвать рабом, заслуживающим сожаления, хотя бы он и был из уважаемой семьи». Поэтому и Сенека в лице неистовой Медеи говорит следующее: «Чего ты колеблешься? Следуй счастливому натиску. Сколь велика месть, в которой ты находишь свою радость» и т.д. При этом Сенека показывает, что женщина не позволяет руководить собою, а хочет действовать по своему собственному усмотрению. Они сами накладывают на себя руки, если они могут отомстить. О подобной женщине Лаодикее Иероним рассказывает в своей книге о Данииле. Эта Лаодикея, жена короля Антиоха из Сирии, ревнуя его к Веренике, другой его жене, умерщвляет сначала соперницу и ее сына от Антиоха, а потом отравляется и сама.

Почти все государства были разрушены из-за женщин. Троя погибла из-за похищения Елены. Многие тысячи греков нашли там смерть. Иудейское государство претерпело много невзгод и разрушений из-за скверной царицы Иезавели и ее дочери Гофолии, царицы в Иудее, которая умертвила своих внуков, чтобы царствовать после смерти сына. Обе эти женщины были в свою очередь умерщвлены. Много напастей испытало Римское государство из-за Клеопатры, египетской царицы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что мир и теперь страдает из-за женской злобы.

Из-за ненасытности женщин к плотским наслаждениям человеческая жизнь подвержена неисчислимому вреду. Поэтому мы можем с полным правом утверждать вместе с Катоном: «Если бы мир мог существовать без женщин, мы общались бы с богами». И действительно, мир был бы освобожден от различнейших опасностей, если бы не было женской злобы, не говоря уже о ведьмах. Валерий писал Руфину: «Ты не знаешь, что женщина — это химера, но ты должен знать, что это чудовище украшено превосходным ликом льва, обезображено телом вонючей козы и вооружено ядовитым хвостом гадюки. Это значит: ее вид красив, прикосновение противно, сношение с ней приносит смерть».

Ее другое свойство — это голос. По природе женщина лжива. Она лжива и в разговоре. Она жалит и ласкает в одно и то же время. Поэтому ее голос сравнивается с голосом сирен, привлекающих путников своими сладкими мелодиями и затем убивающих их. Они убивают, так как опустошают денежные мешки, крадут силу и заставляют презирать Всевышнего. Еще раз Валерий к Руфину: «Цветок любви — роза. Ведь под ее пурпуром скрываются шипы». Книга притчей Соломоновых: «Мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее. Но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый».

А как она ходит и себя держит? Это — суета сует. Не найдется ни одного мужчины, который так старался бы угодить Господу, как старается женщина — будь она не совсем уродом — понравиться мужчине. Примером тому может служить Пелагея, ходившая разряженной по Антиохии. Когда ее увидел святой отец по имени Ноний, он начал плакать и сказал своим спутникам, что он за всю свою жизнь не выказывал такого усердия служить Богу, какое показывает Пелагея, чтобы понравиться мужчинам. Святому старцу в конце концов удалось обратить эту отвратительную грешницу на истинный путь.

Такова женщина, на которую горько жалуется Церковь и о которой Екклесиаст (гл. 7) говорит следующее: «Я нашел, что женщина горче смерти, она — петля охотника. Ее сердце — тенета, а ее руки — оковы. Кто угождает Богу, тот ее избегает. Грешник же будет ею уловлен». Она горче смерти, то есть дьявола.

Она горче смерти, так как смерть естественна и уничтожает только тело. Грех же, начатый женщиной, умерщвляет душу через лишение благодати Божьей, а также и тело в наказание за грех.

Она горче смерти, так как смерть тела — явный, ужасный враг. Женщина же — скрытый, льстивый враг. Их сердце — тенета, то есть неизмерима злоба, господствующая в их сердце. Их руки — оковы. Когда они участвуют в наведении порчи на живые существа, они достигают того, к чему стремятся с помощью дьявола.

Подведем итоги: все совершается у них из ненасытности к плотским наслаждениям. Книга притчей Соломоновых говорит (предпосл. гл.): «Троякое ненасытимо…» и т.д., «…а четвертое — это то, что никогда не говорит: „Довольно“, и именно — отверстие влагалища». Вот они и прибегают к помощи дьявола, чтобы утешить свои страсти. Можно было бы рассказать об этом подробнее. Но для разумного человека и сказанного довольно, чтобы понять, почему колдовство более распространено среди женщин, чем среди мужчин. Поэтому правильнее называть эту ересь не ересью колдунов, а ересью по преимуществу ведьм, чтобы название получилось от сильнейшего. Да будет прославлен Всевышний, по сие время охранивший мужской род от такой скверны. Ведь в мужском роде Он хотел для нас родиться и страдать. Поэтому Он и отдал нам такое предпочтение.

Какие женщины главным образом предаются колдовству?

Относительно того, какие женщины преимущественно занимаются колдовством, надо сказать следующее. Среди скверных женщин господствуют три главных порока, а именно: неверие, честолюбие и алчность к плотским наслаждениям. Эти-то женщины и предаются чародеяниям. Последний из указанных пороков особенно распространен среди подобных женщин. Согласно Екклесиасту, он ненасытен. Поэтому чем более честолюбивые и иные женщины одержимы страстью к плотским наслаждениям, тем безудержнее склонятся они к чародеяниям. Таковыми являются прелюбодейки, блудницы и наложницы вельмож. Их колдовство имеет семь видов, как говорится в булле «Summis desiderantes», и касается поражения чарами способности любовного соития и зачатия во чреве матери. Вот эти виды: 1) они воспламеняют сердца людей к чрезвычайно сильной любви; 2) они препятствуют способности к деторождению; 3) они удаляют органы, необходимые для этого акта; 4) с помощью волшебства они превращают людей в подобия животных; 5) они делают женщин бесплодными; 6) они производят преждевременные роды; 7) они посвящают детей демонам, не говоря уже о других многочисленных порчах, наводимых ими как на животных, так и на полевые злаки. Об этом мы поговорим после. Теперь же мы приведем основания, которыми руководствуются ведьмы при своих чародеяниях. Прежде всего — о возбуждении чрезвычайно сильной любви или ненависти. Говоря о кознях ведьм, святой Фома приводит эти основания и указывает, почему Бог предоставил черту больше власти в области полового соития, чем в других областях человеческих действий. Вот его рассуждение: первое греховное падение человека, приведшее его под ярмо черта, произошло из-за полового акта. Хотя брак и был впоследствии освящен Богом, все же временами он разрушается чертом. Это, правда, не происходит путем дьявольского насилия: в противном случае дьявола надо было бы считать существом более сильным, чем Бог. Это влияние силы нечистого происходит с Божьего попущения и распространяется на временные или постоянные препятствия к совершению супружеского акта.

Опыт показывает, что ведьмы производят бесчисленное множество любовных чар среди людей различнейших состояний, возбуждая любовь, доводя ее до любовного исступления и мешая им слушать доводы разума. Это грозит уничтожением веры и усугубляется тем, что эти ослепленные препятствуют возбуждению процессов против ведьм. А отсюда — ежедневный рост и распространение сей скверны. О, если бы опыт совсем не учил нас этому! Однако мы знаем, что ведьмами возбуждается в таинстве брака такая неприязнь между супругами и такое охлаждение в области полового соития, что они не в состоянии заботиться о потомстве через исполнение своих супружеских обязанностей.

Глава 16

Собственно, напали первыми эти самые туги. Наверное, расслабились парни и решили, то они здесь самые крутые. Пришлось покрутиться, способ нападения с лентами и последующим удушением хорошо работал с одурманенными жертвами. В нашем же случае ничего у этих тугов не вышло и бой шел на равных. У меня оказалось даже больше союзников чем ожидалось. Часть возчиков не будучи одурманенной отравой которая была в напитках смогла отразить атаку на обоз. Мы же с той частью охраны, которая осталась верной смогли добить и остальных нападавших. Вот только ни один из этих приверженцев богини Кали в плен не сдался. Поэтому я не стал развивать свою теорию, что это не простые разбойники, а идейные служители богини смерти.

Разбирательство нашего дела занимался местный кади — это судья назначенный императором Моголской империи и этот судья не подчиняется субадару руководителю местной области и ещё здесь же британский офицер Ост-Индийской компании. В этой мешанине служителей закона и начальников надо было донести до их понимания версию событий, которая устраивала всех. Поэтому и была выдана упрощенная версия событий — некие разбойники напали на купеческий обоз и были уничтожены охраной купеческого каравана. Потери понесли и охранники купеческого каравана. Наша версия была принята благосклонно, и мы продолжили свой путь.

Но теперь мы шли с опаской и ждали неминуемого нападения. Почему мы опасались нового нападения. Мстительность служителей богини смерти была широко известна несмотря на то, что непосредственно о душителях информация была секретной. Но секретом скорее это было для британцев. Местные жители хоть и не знали подробностей на уровне слухов и сплетней имели представление о привычках и обычаях слуг богини смерти. Не добавляла оптимизма связка черепов на ожерелье нашего кади разбиравшего случай разбойного нападения на нас. Разбирательство было настолько поверхностным и быстрым, что странно, почему британский чиновник пропустил эти действия кади мимо своего внимания. Хотя британцам было выгодно уничтожить меня чужими руками и в случае вопросов от князя княжества Хунзы перевести все стрелки на разбойников. Теперь когда мой новый знакомый — поднялся по карьерной лестнице мы с этим индийцем проводили много времени в разговорах. Я узнал много парадоксальных фактов и о Индии, и о России. Теперь мне стало более понятно почему в Российской империи считали возможным присоединение к России индийских княжеств.

Эта информации была прямо сказать похожа на сказки но мои знания из будущего вполне совпадали с ней. Хотя когда я в будущем читал об этом — я в эту историю не поверил.

Вот как в будущем я читал о истории Индии и прошлом России.

Однако не только индийский эпос сохранил сведения и саму память о пребывании ариев в Индии. Сохранилась она и в русских песнях, в которых поётся о далёкой, сказочной и богатой стране, в которой живёт Индрик-зверь — мифический единорог:

А и где то бы, слышно, глупому жить,

Да глупому жить, неразумному?

А и где, слышно, есть Индей-земля,

Индей-земля, всё богатая?

Как и много там злата-серебра,

Да на больше того доброго земчуга.

Во Индей-земле степя дикие,

Степя дикие, леса тёмные.

Да во тех лесах живёт Индрик-зверь…

Песня «Индрик-зверь», 9–13 вв.

Сохранилась память об Индии и в русских былинах — тех, которые содержат в себе древнейшие сюжеты о так называемых «старых» богатырях — тех, кого считают героями былин так называемого «докиевского» цикла, хотя там и встречаются позднейшие вставки о Киеве и киевских князьях. Но и в данном случае нужно иметь в виду, что Киевов было несколько, например, Киев на Дунае, которому, как минимум, около 3 тысяч лет, и, что Киев на Днепре, а именно с ним связываются русские былины, — самый поздний.

Одним из таких древних былинных героев является Волх — чародей, кудесник и оборотень. В былине «Волх Всеславич» рассказывается о походе Волха в Индейское царство. Надо заметить, что эта былина известна в одиннадцати вариантах и только в двух из них идёт речь о походе против индийского царя (в более поздних и явно искажённых вариантах Волх идёт на турецкого султана в Турец-землю или Золотую Орду).

Чудесным было рождение этого былинного героя. Мать, гуляя по саду, соскочила с камня на змея, который обвился вокруг её ноги и вскоре появляется на свет мальчик, при рождении которого всё сотрясалось: дрожала сыра земля, колебалось синее море, рыба ушла в морскую глубину, птица — высоко в небеса, звери разбежались, кто куда. Тряслось и «славно царство Индейское». И дали ему имя Волх, что может означать волхв, волшебник, колдун, а также жрец в храме. Надо сказать, что бог Велес изображался и в виде змея.

Мальчик быстро развивается — и не по дням, по часам, а по минутам. Сразу после рождения он просит мать пеленать его в «латы булатные», положить ему в колыбель «злат шелом», «синцовую палицу в триста пуд». В семь лет его отдают учиться грамоте и письму, а в десяти годам он начинает постигать премудрости — как оборачиваться ясным соколом, серым волком, «гнедым туром — золотые рога». В 12 лет Волх набирает себе 7-тысячную дружину сверстников и в 15 лет и он, и дружина готова к воинским подвигам.

Когда Волх узнаёт, что «индейский царь» собирается идти на Киев, то решает его опередить и отправляется с дружиной в поход на «Индейское царство». По пути туда он заботится о своей дружине — «Дружина спит, так Волх не спит». Волх поил-кормил и обувал-одевал свою дружину, для чего оборачивался серым волком и ясным соколом и охотился на зверей и птиц. Он единственный из всей дружины, кто мог отправиться на разведку в палаты к индейскому царю. Обернувшись туром-золотые рога, он быстро добирается до крепости индейского царя, а обернувшись ясным соколом, прилетает к нему в палаты и подслушивает его разговор с царицей. Индейский царь действительно собирается напасть на Русь. Волх оборачивается горностаем и спускается в подвал, перекусывает тетиву у луков, приводит в негодность вражеское оружие и закапывает его в землю. Снова оборачивается ясным соколом, прилетает к своей дружине и ведёт её на неприступную крепость индейского царя. Для того, чтобы проникнуть внутрь, он превращает свою дружину в муравьёв, они незаметно проникают в крепость и громят войско индейского царя. Волх убивает царя, берёт в жёны царицу, своих воинов женит на семи тысячах местных девиц и остаётся править в Индейской земле.

Версий, о чём же именно повествует эта былина, и куда именно ходил былинный богатырь существует несколько. Некоторые исследователи полагают, что «Индейское царство» — это никакая не Индия, а прибалтийские земли. Ещё есть версия, что главный герой былины действительно ходил в Индию, но сражался там с Тамерланом — великим и ужасным татаро-монголом, согласно традиционной версии, который действительно её захватил в 1398–1399 гг. Но эта версия оказывается несостоятельна, если учесть тот факт, что Тамерлан вовсе не был «татаро-монголом», а «Императором Моголов и Тартар» (empereur des Mogols & Tartares), то есть правителем Великой Тартарии, а средневековые гравюры изображают его европеоидом, то завоевания Индии монголо-татарами в 14 веке не было. Как и не было никакого монголо-татарского ига на Руси. Так что Волху, как богатырю Киевской Руси, Индию спасать от «страшных татар» не нужно было абсолютно.

Есть несколько средневековых гравюр, изображающих Тамерлана. Гравюра «Тамерлан Великий. Император Тартарии, 1398» (Tamerlanes. Magnus. Imperator Tartarorum, 1398), Amsterdam, Cloppenburch, 1621 из датской книги «Государства, империи и княжества мира» («Wereld Spiegel, waer in vertoontword de Beschryvinge der Rijken Staten, ende vorstendommen des gantsen Aerdbodems»). Автор — Pierre Davity. Издатель и гравёр — Nicolaes de Clerck; Тамерлан правитель Тартарии властелин гнева Божия и ужаса Земного именуемый умер в 1402 году (Tamerlanes tartarorum imperator potentiss ira dei et terror orbis appellatus obiit anno 1402) из книги Ричарда Кноллерса (Richard Knolles) Общая история турков (The Generall Historie of the Turkes), Лондон, Адам Ислип (Adam Islip) 1603 г. Тамерлан император восточный, Тартарии властитель мира (Tamberlanes imp. Orientis tartaror terror); Картина флорентийского художника Cristofano dell’Altissimo (1525–1605); Картина Рембрандта Хаарменса ван Рейна (Rembrandt Harmensz. van Rijn) Польский всадник (Тамерлан, преследующий Баязида до Стамбула) (The Polish Rider (Tamerlan Bajesid prosecuted before Istanbul)), 1655 год; Картина Тамерлан Великий (Tamerlanus magnus). Музей Бонапарта, Осон, Франция (Auxonne, musee Bonaparte).

Так что никакие татары или монголы, или гибридные монголо-татары Индию не завоёвывали. Туда приходили арийцы (в древней ведической литературе Северная Индия называется Арьяварта, что значит «страна ариев»), а позже скифы, сарматы и тартары (или ТархТары) — люди белой расы.

Есть и другая древняя былина, которая упоминает «Индейское царство». Это былина о Дюке Степановиче, которая существует в 70 записях. Содержание её таково. Дюк Степанович, богатырь из города Галича, приезжает в Киев

Из славного города из Галича,

Из Волынь-земли богатые,

Да из той Карелы из упрямые,

Да из той Сарачины из широкие,

Из той Индеи богатые…

Приехав в Киев, Дюк вступает в спор с князем Владимиром и его дружиной. Он хвастает своим конём, удивляется бедности Киева и хвастает богатством своей родины — Индии, где няньки да калчницы ходят в шелках и золоте. Хвастовство продолжается и на пиру, причем Дюк находит невкусными и вино, и княжеские калачи, которые «пахнут сосной» и хвастает своей одеждой и несчётной казной. Один из дружинников Владимира, Чурила Пленкович, вызывает Дюка на состязание в щегольстве. Победу одержал Дюк. Чтобы проверить хвастовство Дюка, Владимир отправляет посольство к матери Дюка. Посольство признаёт, что если продать Киев и Чернигов да купить бумаги для описи Дюкова богатства, то не хватит бумаги.

Но нас, собственно интересует здесь не сам сюжет, а очень широкая география былины — Галич, Волынь-Земля (город Юмна-Волин в устье Одера), Сарачины (Сорочинские горы, иначе Кавказ), Карелия и Индия. Вот какова была территоря древней Руси, которая раньше называлась Сарматией, а ещё ранее Великой Скифией — «Русским полем». Вот, что пишет по этому поводу Ю. Д. Петухов (1951–2009) — русский писатель и историк:

«В качестве 'места жительства» Дюка названы все те земли, которые обычно выступают как периферия, крайние пределы «Русского поля». Не следует отождествлять «город Галич» из былины с известным Галичем в Прикарпатье, столицей Галицко-Волынского княжества. Этот Галич возвысился только в XII в., а былина намного древнее. И былинная «Волынь» тоже была расположена гораздо дальше; это древний город Волин-Юмна-Венета в устье Одера. География былины сводится к такому очертанию: от земли германских русов-варягов (Волин-Волынь) — до Крайнего Севера Восточно-Европейской равнины (Карела) — до Кавказа (Сорочинские горы) — и до Индии. Это и есть границы античной «Сарматии».

Имя героя былины понятно по-французски: «дюк» — это «герцог», правитель крупной области. Видимо, оно стало известно на Руси из кельтских источников, по линии связи с варяжской «Волынью». Однако Дюк прибывает не с кельтского запада, но с востока; в некоторых вариантах родиной Дюка названа Индия.…

Былина о Дюке не содержит мистики, она реалистична. Богатырь прибывает на Русь не из какой-то неведомой страны, а из соседней, хорошо знакомой Индии, которая, напомним, ещё во II-IV в. н.э. находилась в сфере влияния Скифии-Сарматии. Дюк — представитель арийской элиты Индии («солнце-рожденных» династий раджпутов и маратхов, ведших родословную от «шакьев»-скифов), прибывающий на «историческую родину» после длительного разрыва связей в период Великого переселения народов.

Может быть, «город ГАЛИЧ», вотчина Дюка, это город ГАЛИУР в Северо-Западной Индии; именно этот регион испытал сильное влияние «шакья» (скифов) в период кушанской империи (I-IV вв. н.э.), при последнем взаимодействии Великой Скифии и Индии.

Таким образом, у Российской империи были основания считать, что индийские князья вполне могут перейти под защиту России.

Британцы весьма завидовали местным князьям и когда речь заходила о местных индийцах всегда называли их дикарями. Как же все это напоминало мое будущее, из которого меня бросило сюда.

Посол английского короля Джеймса I (1566–1625) сэр Томас Ро (Sir Thomas Roe) в своих записках о посещении двора Великого Могола Джехангира (Journal of Sir Thomas Roe, Ambassador from King James I, to Shah Jehanguiro, Mogul Emperor of Hindoostan) изливал бумаге душу, что чувствовал он себя при дворе шаха среди его вельмож, как последнее… «несколько смущённым», поскольку могольские одеяния затмевали его скромный европейский костюмчик. Причина же была в том, что он получал жалование в 60 фунтов стерлингов в год, а «варварские» могольские придворные имели десятки и сотни тысяч. По его мнению, это было «несправедливо».

Естественно, «просвещённые» европейцы не могли спокойно смотреть на такую роскошь, принадлежащую не им. Им надо было восстановить эту самую их справедливость, прибрав всё к своим загребущим рукам, чего они, в конечном итоге и добились, разрушив страну, ввергнув в нищету население и развернув там массовое производство наркотиков, чтобы разрушить и обогатиться за счёт ещё одной страны — Китая. При этом они с удивительным высокомерием и пренебрежением относились к «варварской» культуре покоряемого государства и его правителям. Дворец падишаха, несмотря на его богатство, был, по их мению, безвкусным. То же Ро отмечал, что в одной из комнат дворца было «много всяких вещей, которые не подходят друг к другу, и напоминают ему работу, сделанную на скорую руку…» и комната больше напоминала комнату леди, которая для демонстрации пышного убранства размещала пару своих вышитых домашних тапочек на буфете вместе с серебром и фарфором.

С показным презрением европейцы относились к образу жизни падишаха, описывая его как алкоголика, чревоугодника и распутника. По их мнению, правитель слишком много пил, ел, спал и слишком часто посещал свой гарем, а больше ничем и не занимался. Хотя сами они были не прочь переквалифицироваться в «варвары» и столько же есть, пить и использовать другие радости «восточной сказки», например, участвовать в пышной королевской охоте или в выезде правителя в город, оформленый с «варварской» роскошью — большое количество слонов, украшенных медью, золотом и серебром, в красивых попонах из бархата и парчи, шёлковые знамёна с королевским гербом, музыкальное сопровождение множества колокольчиков, большое количество богато одетой и вооружённой охраны.

Удивительно, но факт, стиль поведения и методика западных «просветителей и демократов», взращёных на паразитической идеологии и морали, не изменилась за сотни лет. Так они поступали в Индии и Китае в 16–18 веке, так же они поступают и в моем будущем — оболгать жертву, демократически отбомбить и затем разграбить. История повторяется.

Как же со временем будет извращена история и будет уничтожена память. И только очень немногие честные историки будут напоминать о прошлом. Сейчас в 1850 году в Индии помнят о связях с Россией. Но буквально через десятилетие британцы уничтожат практически все свидетельства о этой связи. Мало того, чтобы устранить любую возможность сопротивления британским колонизаторам — устроят голод и пять миллионов индийцев умрет в мучениях. Британская власть никогда не останавливалась ни перед какими варварскими методами для достижения своих целей

Глава 17

Рассказ из прошлого параллельного мира все совпадения случайны.

Слава Юшкин посмеялся и сказал, что Петино пристрастие к выпивке могло привести не только к таким последствиям, для которых потребовался бы целый год содержания подследственного под стражей без санкции прокурора, но и к не менее уморительным происшествиям буквально на пустом месте. Однажды, когда он был дежурным следователем, в милицию пришла женщина и была направлена в кабинет следователя Овчарова. Через минуту всё здание милиции огласилось диким криком:

— Куда вы меня послали⁈ Этот козёл в дугу пьян!

Оказалось, что потерпевшая открыла дверь кабинета, чтобы изложить свою жалобу, но Петя, в ту минуту — полномочный руководитель дежурной следственной бригады, которому в любой момент может поступить сигнал на выезд, мирно почивал, дыша концентрированным перегаром. Потерпевшую еле успокоили, пригрозив, что если она не замолчит, у неё не примут заявления.

Но потом Петя, как вы знаете ушёл в таможню, а через некоторое время перевёлся в налоговую полицию, где, как уточнил Слава Юшкин, он и купил «Мерседес». И «Мерседес» этот был участником не менее поучительной истории.

Итак, история славных фискальных органов в их сегодняшнем виде начиналась не вполне организованно. В новую структуру набирались самые различные люди: и из старой финансовой инспекции, и из милиции, и, естественно, из Конторы Глубокого Бурения, каковой в те дни уже не боялись (или пока ещё не боялись). Петю из милиции взяли с не меньшей охотой. А надо сказать, что причудливая фантазия законодателя дала в те дни налоговикам право в случае нахождения на проверяемом объекте денег без соответствующих документов арестовывать эти деньги до выяснения всех обстоятельств. И вот однажды Петя с двумя операми бывшими кагэбэшниками привёз из очередной проверки три набитые деньгами спортивные сумки. Протокол изъятия сообщал о количестве арестованых денег с римской лапидарностью: «три сумки». Эта формулировка вызвала гомерический хохот у сослуживцев Пети. Смеясь, они сняли ксерокопию протокола и вывесили её на доске приказов, чтобы компетентный посетитель или гость мог развлечься, глядя на шедевр юридического стиля, созданный бывшим ментом-таможенником и покорно подписанный двумя уволенными гэбистами. Но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, и всеобщее веселье закончилось через пять дней, когда Петя приехал на работу на свежекупленном «Мерседесе». Мгновенно тяжкое подозрение охватило всех петиных коллег и, не сговариваясь, они бросились к пресловутым сумкам. Худшие предчувствия сбылись: сумки нагло похудели, а когда самый большой пессимист расстегнул их, то никаких купюр, кроме мелких, в них не обнаружилось. Наступила гробовая тишина. Все понимали, что ближайшая же комиссия сверху, узнав об исчезновении денег и появлении «Мерседеса», недолго будет думать над увязыванием этих двух фактов; и как Петя будет защищаться от обвинения в хищении большей части арестованных денег…

Вспышка!

Так озарило всех и каждого, и толпа бросилась к доске приказов, где висела ксерокопия протокола. Бросилась просто для того, чтобы прийти в себя от массы открытий, сделанных в течение пяти минут. Глядя на ксерокопию, все понемногу снова начали смеяться; даже тот, кто сперва разъярился на Петю, тоже простил ему этот маленький трюк и хохотал от души: ловко придумал, умник! Три сумки денег привезено, три сумки денег «по факту» и лежат. А под протоколом стоит невинный петин автограф с подписями простодушных чекистов. Неотразимо.

Но тот, кто подумал, что Пете было незнакомо правило «делиться надо», подумал о нашем герое очень плохо: на следующий день по новой машине обнаружилось и у двух чекистов.

Судьи несменяемы.

«Наивно, конечно, ждать от мента знания Конституции. Нередко можно встретить следователя, который забыл, как выглядит УПК. Но вот когда федеральный судья слушает твои доводы по статьям закона и не понимает, потому что привык принимать решения после сравнения поднесённых подарков, становится очень грустно».

Слава Юшкин, услышав эти сетования, ухмыльнулся и заявил, что судьям знать закон вообще не надо. И в подтверждение своему постулату рассказал четыре случая с судьями районных судов нашего города, а таковых у нас — как раз четыре.

Прикубанский суд

С судьёй Бастиндиной славины отношения упорно не хотели складываться. На радость всем женоненавистникам молодая судьиха Бастиндина подтверждала самые злобные анекдоты про свой пол: она была молода, красива и безмозгла. По выражению Славы, дела она решала, «как её левой ноги мизинец возжелает». Ну, например, приходит Слава с клиентом в суд, заходит в зал заседаний, а Бастиндина гордо спрашивает:

— Что вы здесь делаете?

— Как что? — удивляется Слава такому вопросу. — Хотим участвовать в заседании по нашему делу.

— Я уже разобрала ваше дело, — бросает Бастиндина.

— Без нас?!! — изумлённо спрашивает Слава, даже не интересуясь решением.

— Да, и вы его проиграли!

Слава, естественно, пишет кассацию, дело возвращают всё в тот же суд и всё той же судье, после чего она, скрипнув белоснежными зубами принимает решение в пользу славиного подзащитного. Затем в тот же суд он подаёт жалобу другого клиента, который просит наказать нечестного продавца. Дело попадает к… понятно, Бастиндиной. При виде Славы она отрезает:

— Не ко мне.

— А к кому же? — интересуется Слава, играя повесткой, зажатой в пальцах.

— В краевой арбитраж!

— Да вы издеваетесь! — взрывается Слава. — Какой арбитраж! У нас что, спор юридических лиц? У меня иск обычного гражданина!

— Пошли вон! — командует властная эриния.

Слава пишет обжалование, дело возвращают Бастиндиной, и снова она принимает то решение, которого добивался Слава, причём в её же интересах было сделать это с первого раза.

А однажды к Славе пришли двое граждан со схожими просьбами. Они сообщили, что их незаконно уволили. Работали эти люди вольнонаёмными сотрудниками в войсковой части, которая подверглась переформированию. Но командование, воспользовавшись этим, выгнало людей, представив переформирование как расформирование, а переименование должностей — как их упразднение. Слава, следуя первому правилу всякого адвоката: «Ищи путь наименьшего сопротивления!», пошёл к командиру части предлагать мирный договор. Но его добрые намерения не были оценены. Услышав славины предложения, полковник рассвирепел как лесной вепрь и заорал на посетителя, спрашивая, кто тот вообще такой, понимает ли, к кому пришёл, и не расстрелять ли его тут же на плацу. «Необходимо лечение в стационаре», отметил мысленно Слава и, поклонившись, ушёл. Это означало войну. В суд подаётся два однотипных заявления. В назначенный день генерального сражения Слава приходит в суд, где Бастиндина, узревши его в своём зале, изрекает:

— А вас, Юшкин, я вообще не допускаю к участию в заседании!

— Извините, — морщится Слава, — но я не зритель. Я — защитник.

— Тем более, — сообщает судья, — покиньте зал.

Пожав плечами, Слава быстро написал жалобу и пошёл в суд второй инстанции, до которого — пятнадцать минут пешком. Там его принял добрый дедушка, патриарх местного правосудия со смешной фамилией, которой мы не будем воспроизводить, но скажем, что коллеги в шутку называют дедушку «Маньяком». Прочитав жалобу, дедушка набрал телефонный номер и попросил Бастиндину. Дождавшись её, он высказал короткую просьбу:

— Дитё, не шали. Юшкин будет жаловаться. Не выгоняй его.

Бастиндина пытается оправдаться, но дедушка кладёт трубку и коротко сообщает Славе:

— Всё.

— А… — Слава хочет спросить, принял ли дедушка жалобу официально или отреагировал в частном порядке.

Но дед уже углубился в другие дела и рассеянно отвечает:

— Тебя, кажется, Бастиндина ждёт.

Слава возвращается на заседание, судьиха рвёт и мечет, но не это занимает его, ибо он видит ужасную картину. Бравый полковник привёл на генеральное сражение батальон отборных свидетелей, явно намереваясь победить числом. Их даже больше, чем зрителей. И самое страшное — единственные двое свидетелей со стороны истца тоже сидят в зале.

Слава как молния подлетел к ним и тихо зашипел:

— В коридор, живо, выскочили!

Те, с обиженными физиономиями, на которых читалось «Юшкина перекупили!», вышли в коридор. Начинается заседание. Слава просит пригласить своих свидетелей, затем бравый полковник подымает своих. Выслушав их, Слава встаёт и наносит удар ракетами возмездия:

— Представитель истца обращает внимание высокого суда на то, что показания свидетелей ответчика не могут учитываться при вынесении решения, поскольку давались с нарушением закона — свидетели находились в зале на протяжении всего заседания.

Бастиндина срывается в крик, но по закону следует так, как и сказал Слава. Решение по первому делу — в пользу истца.

Короткий перерыв. Двое славиных свидетелей входят в зал и начинают беседовать с батальоном полковника. Слава снова подлетает к ним, хватает за рукава и выталкивает в коридор с той же энергией:

— Да ждите же, пока не вызовут!

Полковник не собирается выгонять своих, ибо, по его представлениям о процессе, если свидетели один раз лишились своего статуса из-за того, что сидели в зале, то «дважды не казнят». Снова повторяется всё то же, что было на заседании по делу первого истца, снова Слава после показаний свидетелей противника обращается к её чести с напоминанием, снова крики, вопли и истерика. И снова приговор, ради которого Слава и старался.

— Ты спросишь, почему её квалификационная коллегия не снимет? — прочитал Слава мою мысль, которая возникла после этой истории. — А у неё роман с одним из членов этой коллегии.

Первомайский суд

Однажды Слава Юшкин пришёл на заседание к судье Бобовой. Но оно получилось очень коротким. Совсем-совсем коротким, как эта главка. Судья Бобова рассмотрела дело славиного клиента и вынесла ошибочный приговор, сопроводив его весьма наукообразным комментарием. Слава, снова следуя первому правилу адвоката, чтобы избежать проволочек из-за отсылки кассации, решил попытаться переубедить судью прямо здесь же, «не отходя от кассы». В кустах случайно оказался рояль: «Вестник Верховного суда». Раскрыв его на странице, где излагалось решение Верховного суда, исправлявшее ошибку вроде той, какую допустила судья Бобова, Слава вежливо попросил её честь ознакомиться с прецедентом. Прочитав указанный абзац, судья Бобова густо покраснела и сказала Славе:

— Вы что же, хотите сказать, что я — дура?

Словосочетание «я — дура», она произнесла с таким вызывающим наслаждением, с каким зашедший в зоопарк садист скручивает трёхперстную фигуру и подносит её к носу тигра, зная, что узко поставленные стальные прутья клетки не дадут зверю просунуть голову, если он захочет рвануться вперёд и откусить наглую конфигурацию из пальцев.

— Нет, вслух я этого, конечно же, не хотел сказать, — начал было Слава, но его заглушил дичайший крик.

Так визжит садист, чью руку тигр превратил в кровавые лохмотья небрежным движением лапы. Судья Бобова требовала, чтобы Слава убирался, пока его не расстреляли. Почувствовав, что разъярённая женщина и вправду может его убить, Слава торопливо ушёл.

— Пришлось очень долго ждать заседания в краевом суде, — закончил Слава.

Октябрьский суд

Дело, которым занимался Слава в тот раз, представляло собой гнуснейшую вещь: раздел ребёнка после развода. Однажды я спросил у Саши Тютчева, ещё одного моего приятеля-юриста, кто более циничен: его коллеги юристы или врачи. Не задумываясь, Саша ответил:

— Конечно, мы. Весь цинизм врача это лишь защитная реакция психики на те страдания пациентов, с которыми он сталкивается. Но разве это может сравниться с тем, что наблюдает наш цех; например, когда люди, прожившие вместе несколько десятилетий, вырастившие детей, вдруг начинают грызться, драться, пытаются оклеветать и даже убить друг друга?

Итак, суд, как водится, оставил ребёнка матери, но отец требовал дать ему право приглашать сына в гости на выходные. Слава изложил суду требования клиента к бывшей жене и аргументы, каковые были выслушаны судьёй, госпожой Мангуш, достаточно невнимательно. Госпожа Мангуш отклонила требования истца, снабдив их примерно такой же формулировкой, что и госпожа Бобова. Звучало это следующим образом:

— Поскольку отец ребёнка проживает с чужим человеком, новой женой, присутствие данного чужого человека при свиданиях ребёнка с отцом может травмировать психику ребёнка.

Слава вновь попытался решить проблему не отходя от кассы и извлёк из кустов любимый рояль, т.е., очередной номер «Вестника Верховного суда». Прочитав предложенные страницы, судья намёк поняла и гневно посмотрела на Славу. То, что читалось в её взоре, было гораздо более многословно, чем произнесённая вслух фраза:

— Тогда обжалуйте решение!!!

А во взоре этой дамы, которая по совместительству состояла в браке с одним из членов краевого арбитража, читалось: «Муж мой, один из членов краевого арбитража, мне не указывает, какие приговоры выносить, а ты, микроб, журналом в нос мне будешь тыкать?!! А ну, брысь!!!»

Желанный результат, полученный после кассации, разведённую мамашу не вразумил. Она нагло игнорировала его и издевалась над бывшим супругом. Тогда он, потеряв терпение, однажды пришёл к ней домой с более серьёзным настроем…

…Она стояла в дверях с ехидной ухмылкой и упирала руки в бока. В коридоре с такой же ухмылкой стояла её мать. Вежливо улыбнувшись бывшей тёще (хотя, можно ли говорить про тёщу — «бывшая»?), Cлавин клиент молча дёрнул на себя не ожидавшую этого женщину и прихлопнул дверь. Как клещами он взял первую жену пальцами за горло и сообщил:

— Или ты, тварь, дашь ребёнку видеться с отцом, или он станет сиротой по матери.

После чего направился домой. К субботе он подготовил для сына большую программу приёма, и сын, естественно, пришёл.

Западный суд

Судья от природы наделён такими же пороками, как и любой другой среднестатистический человек. А если этот порок — пристрастие к крепким напиткам, то в жизни может случиться трагикомедия, какой не появится в самой безумной фантазии.

Однажды судья Шашкин находясь в состоянии «глубокого алкогольного опьянения», каковое так часто констатируется у его подсудимых на момент совершения преступления, пытался добраться из пункта А в пункт Б через стоянку автомобилей при Сенном рынке. Потеряв на середине пути остаток сил, он открыл ближайший автомобиль (марка — «Запорожец»), свалился на заднее сиденье и заснул. Хозяин машины не запирал её, потому что угонять «Запаршивца» — дать повод для лечения в психиатрической больнице, обкрадывать днём на забитой стоянке — не стоит свеч; но вот предвидеть, что в автомобиль уляжется вздремнуть некто вдрызг пьяный, хозяин не сумел. Обнаружив такое, владелец «Запорожца» побежал искать милицию, нашёл патруль из двух сержантов и попросил помочь выбросить этого наглеца из машины.

Сержанты пришли на стоянку, растормошили Шашкина и откозыряли незнакомому лицу:

— Сержант Иванов, сержант Петров!

— А не пошли бы вы в баню! — дружелюбно поприветствовал их сонный и добрый Шашкин.

— Сначала вы, гражданин, предъявите нам документы, — ответили обидевшиеся менты.

— Уйдите, — сказав это, Шашкин отвернулся, упал на сиденье и вновь захрапел.

Потеряв терпение, сержанты подхватили Шашкина под руки, дотащили до воронка, заперли в клетку и повезли в вытрезвитель. По дороге Шашкин очнулся, осмотрелся и грозно заревел:

— А позвольте узнать, на каком основании нарушаются мои конституционые права⁈

Сержанты обернулись. Из-за решётки на них смотрел всё тот же гражданин, но чёрно-белый, размером 3×4, приклеенный к удостоверению судьи. Сержанты в недоумении остановили машину и связались с комбатом для получения рекомендаций. Комбат мгновенно понял, чем это пахнет, и тут же приказал:

— Выпустить, извиниться, как только можно, и бегом, бегом, бегом оттуда!

Не помогло. Старший патруля получил «за злоупотребление властью» пять лет, младший — три.

Читатель спросит:

— Условно?

Не думаю. В таком случае Слава Юшкин добавил бы в конце: «Условно».

Закончив излагать эти случаи, Слава резюмировал:

— Судьи невменяемы.

— Судьи несменяемы, — поправил я его.

Он внимательно посмотрел на меня, потом улыбнулся и согласился:

— Да. Согласно статье 121 Конституции Российской Федерации судьи несменяемы.

Совпадения случайны и события в другом мире.

Глава 18

Успокоив дыхание, я, осторожно выглянул сквозь ветки куста неизвестного мне растения / ну не ботаник я, не ботаник/ и что же я увидел, обстановка сложилась просто полный песец и не тот, что полярный. Наша группа держала площадь и северную окраину поселка, а пехотная рота которая и должна была охранять и оборонять периметр поселка, сбилась у себя в казарме и отстреливалась. вяло отстреливалась, но хотя бы вела бой. Я оказался в тылу группы боевиков, которая атаковала казарму коменданта была близка к победе, выстрелы обороняющихся звучали все реже, боевики на своем африканском, что то требовали от коменданта. Устроившись поудобнее, пристроив пулемет между двумя ветками стал короткими очередями отстреливать этих негодяев, которые сорвали нам и ужин и отдых. Боевики были чем то обдолбаны, как говорили в моем будущем, были на позитиве и собственно не дергались до последнего, их было восемь и умерли они в уверенности, что они победили. Командир вышел с другого фланга и собственно свою часть врагов он положил быстрее меня, а было их побольше, чем у меня. Затем все застопорилось, так как оставшиеся в живых боевики увидели и услышали, что их численность резко уменьшилась и появились новые игроки, которые изменили ситуацию для них с положительной на проигрышную и тогда оставшиеся заняли позиции в домишках местных батраков и лесорубов и непрерывно меняли позиции, что весьма затруднило работу снайпера. ситуация стала патовой, у нас не хватало сил зачистить этих бандитов а они не могли зачистить нас, им мешал как пулеметный обстрел, так и снайпер на крыше дома, где размещалась наша группа. Наступил вечер, солнце ушло и освещался поселок ярко горящими домиками жителей. На фоне огня, который стал слепить глаза, результативность огня резко упала. Но банда не стала продолжать бой, увеличивая свои потери, а ушла огородами. Тогда стали считать раны, у группы потерь не было. а вот комендантская рота пострадала сильно, только раненых было больше десятка а еще убитые, в общем рота превратилась во взвод из 28 стрелков при одном сержанте и одном офицере.

После осмотра трупов и перевязки раненных, трофеев заслуживающих внимания обнаружено не было. Но когда я сказал, чтобы наши подсоветные смотались в джунгли и пригнали грузовик с трофеями, сержант с группой стрелков метнулся и пригнал и теперь всех ждал праздничный поздний ужин. Раненых снесли в один дом, выставили посты и я пообещал страшные кары тому несчастному который будет спать на посту. И мы собрались у себя по уже укоренившейся привычке, сел чистить оружие. За мной получилось было закреплено — ППШ выпуска 1944 года, пулемет мг — 42 и пистолет, себе я урвал маузер / мечта детства, наследие просмотра фильмов о гражданской войне/ это иногда мешало, но убирать далеко все перечисленное железо, я не хотел. Временной парадокс здесь и сейчас оружие это железо, там далеко в моем времени — железо это компы и прочее. Вот такой выверт филологии.

Остававшихся на базе членов группы живо интересовал вопрос, как прошел выход и все ли в порядке у наших женщин. Мы кратко обрисовали ситуацию — все живы здоровы, уехали в Европу через порт в Кабинде, Доверие в группе было полное, но на всякий случай, подробностей не доводили, во избежание так сказать излишней информированности. Как потом мне объяснил командир, никто не обиделся, потому что была такая формула — доведение приказа, в части касающейся исполнителей. Потом Старший разогнал гарем в комнате у Сапера, тот пока нас не было набрал очередной состав жен / старше 16 лет там у него не было/, в будущем сел бы как педофил, а сейчас и в Африке такой практики нет. Собственно и жалоб не поступало. Здесь в Африке рано начинали взрослую жизнь и так же рано умирали, практически те кому было больше тридцати считались аксакалами. Затем Старший назначил тех, кто завтра пойдет на базу контрабандистов и принесет уже на нашу базу трофеи которые мы там оставили в схроне, боеприпасы и консервы лишними не будут, снабжение отсутствовало, считалось мы не воюем, а учим подсоветных. На деле мы воевали в полный рост и снабжение налаживали самостоятельно.

Затем был поздний праздничный ужин, нам принесли котел с каким то африканским овощем, по вкусу картошка и поднос с жареным мясом и пир начался. Старший решил, воспитать Сапера и весь вечер рассказывал тому о моральных принципах строителя коммунизма, утомив нас и выбесив Сапера. Сапер свалил в деревню и сказал, что у его жен будет отдельный праздник, а мы зануды. Затем был отбой, дежурный полез на фишку со снайперской винтовкой / никто не собирался вручать свои жизни часовым из ангольской роты/ а мы наконец отбились и провалились в сон.

Утро началось, как обычно с диких криков петухов, котрые с первыми лучами солнца оповестили округу о новом дне. Подъем был трудный тело не отошло от пробежек с пулеметом на плече и с лентами обмотанными вокруг тела, наподобие революционных матросов, жутко неудобно. А мысли ещё были о Мари и будущем ребенке, по времени они уже были во Франции, но мысли все равно бродили разные как прошел перелет и благополучно ли прошли таможню, не обманет ли херр из банка в Габоне и как они устроятся в Нормандии, где Мари хотела взять ферму. Мысли, мысли, мысли…

Тишину порвал громкий командный крик Старшего, он на русском матерном доводил до личного состава, что приехала агитбригада с замполитами. Нашему удивлению не было предела, агитаторы в такой глубинке, с артистами и самодеятельностью, кинопередвижка, что они забыли в этой глуши. Утренние процедуры были завершены раньше, все были выбриты и даже подшиты подворотнички. У Старшего был принцип, подшиваться должны были все это по его мнению отличает армию от бандитов. Как то так. На площади разворачивали сцену на грузовике, опустив борта. там собирались выступать самодеятельные артисты, вечером обещали кино. Жизнь кипела, праздничная суета и гомон. А меня сосало под ложечкой, чуйка просто ревела корабельной сиреной — тревога. Что то резало глаз, но что я понять не мог. На всякий случай я поделился своими мыслями со Старшим, тот по тихому отослал Снайпера на крышу и приказал внимательно отслеживать приехавших артистов. Артистов в бригаде было два десятка, все крепкие и мускулистые и какие то востроглазые и цепкий взгляд они не прятали. Были и белые и негры и все они делали так ловко и слаженно, что было странно обычно такие агитбригады сборные солянки, а тут как одно целое. Старший бригады белый мужик представился — советник по культуре при Минкульте Анголы и представил фотокорреспондента из журнала «Советский воин», который прибыл сделать репортаж и Анголе и её революционной армии, если мы хотим он может и нас сфотографировать и сделать нам фотографии для родных. Советник и фотограф были солидными людьми, по форме и с орденами на груди.

Мой взгляд остановился на корреспонденте. Молодой парень от силы лет 25 накачанный фигурой напоминает Старшего, костяшки пальцев и ребро ладони жесткие и видно, что занимается парень рукопашным боем, такой боевой фотограф и на груди медаль «За боевые заслуги» и орден «Красной звезды» и тут меня прошибает как молнией у него орден неправильный красноармеец в обмотках и ботинках и стойка со штыком вперед. Обычно, в книгах и фильмах так и ловят вражеских диверсантов, мол красноармеец должен быть в сапогах и стоять по другому. Меня начинает пробивать дрожь и я потихоньку пятясь к дому, где оружие бормочу, что хочу фотографию с маузером в одной руке и ППШ в другой, мол всю жизнь мечтал о такой фотографии на память и тут такая оказия подвалила. Заодно тащу Старшего под руку со словами — Ты же хотел фотографию с саблей, пошли возьмешь и я тоже с саблей с тобой сфотографируюсь. Наши на меня и командира смотрят как на дебилов, да и сабель у нас, как таковых не было. До дома мы добрались, ввалились в зал, Старший говорит- что бля за цирк. Какие сабли. Перегрелся. Я в ответ, это ряженые, сейчас нас не сфотографируют а убьют, хватай пулемет и давай их положим и потребуем документы. Ты вообще командир их документы видел. Он в ответ — нет не видел. У них документы наверное на блокпосту на въезде проверяли. А затем матерно, если перевести — что эти обезьяны могут проверить… только свой зад и то на пинках…

Я полез на крышу с пулеметом, командир взял свой и пошел к фотографу и советнику. Я довел до Снайпера обстановку и тот стал страховать командира подходящего к этим белым артистам. Когда Старший подошел и спросил документы его попытались обезоружить, но убивать не стали, хотели взять живым, но Снайпер не сплоховал, положил обоих. Я расстрелял артистов на сцене, они не успели достать оружие из своего реквизита. Кинопередвижку расстрелял командир. Живых мы никого не взяли. Все опешили и спросили только одно. но в разных вариантах, что это было. Мне пришлось объяснять, орден «Красной звезды» не мог быть на груди фотографа, он слишком молод для этого. Посыпались возражения, что он вполне мог получить орден и что это ерунда. Пришлось объяснять про ботинки с обмотками и сапогами и про стойку со штыком и что штык у него не показывает на букву" О" и не показывает на другие буквы. Еще в школе я увлекся наградами и знал некоторые тонкости.

Были ордена и с обмотками и сапогами. А на груди фотографа был самый первый тип. который был изготовлен из серебра 925° и латуни с использованием рубиново-красной эмали. Размер между противолежащими концами звезды — 47,5 мм. Сделан из двух искусно спаянных между собой деталей. Такая конструкция напоминает конструкцию первого типа орд. Ленина. Внутри знак полый. В центре аверса звезды припаивался медальон. Красноармеец на медальоне развернут прямо, а не вправо, как на последующих типах. Реверс так же отличается от последующих типов. В центре припаяны латунный винт, а в основании двухступенчатый фланец, выступающий над поверхностью реверса. Клеймо «ГОЗНАК» выбито ниже основания винта. Порядковый номер выбит в верхней части реверса, над винтом, цифрами высотой 1,5 мм. Диаметр серебряной гайки крепления — 36 мм. В центре реверса гайки припаяна двухступенчатая латунная шайба с резьбовым отверстием. Всего изготовлено около 800 экз. Самый маленький известный номер — 18, а самый большой — 781. И вручался очень недолго до 1935 года.

Фотографу от силы 25 лет, а чтобы орден был его ему должно быть за шестьдесят. Вот это видимо и резало глаз и подсознание било тревогу.

Справочные материалы.

Орден «Красной звезды» учрежден в апреле 1930 года. В наградной системе Советского государства он был одним из первых боевых орденов, учрежденных до Великой Отечественной войны. Авторами эскиза знака являются Куприянов В. К. — художник, и Голенецкий В. В. — скульптор. Они же авторы ордена Ленина. Статут определяет награждение военнослужащих СА, ВМФ, погранвойск, войск МВД, сотрудников госбезопасности, а также различные госучреждения, воинские части и соединения, военные корабли. В числе награжденных могут быть и иностранные граждане. Награждение производится за определенные заслуги в обороне и обеспечении безопасности Советского государства как в мирное, так и военное время.

Право представления к награждению принадлежало командным структурам Министерства Обороны, Министерства Внутренних Дел и Комитета Государственной Безопасности Советского Союза. Статут в течение его существования изменялся несколько раз. Окончательная редакция статута утверждена в марте 1980 года. Согласно статута марта 1980 года, знак ордена надлежало носить после «Отечественной войны» 2 ст. на правой стороне груди. Конструкция знака «Красной Звезды» достаточно проста и представляет собой звезду, покрытую красной эмалью. В центре размещен круглый щит, на котором нанесено изображение красноармейца в форменной шинели, буденовке, с винтовкой наперевес. Вокруг щита нанесена надпись «Пролетарии всех стран соединяйтесь», а на нижней его части — «СССР». Ниже расположено изображение серпа и молота. Материал, из которого он изготавливался, серебро. Все детали, за исключением звезды, оксидированы. Для крепления к одежде в конструкции предусмотрен резьбовой штифт и гайка, расположенные на оборотной стороне. Орденская лента на планке — муаровая, шелковая, темно — красного цвета. Посередине ленты нанесена серая полоса. За все время существования в наградной системе СССР, с 1930 по 1994 годы, внешний облик знака ни разу не был изменен.

Орден Красной Звезды. Первый тип. «ГОЗНАК». 1930 — 1936 гг.

Изготовлен из серебра 925° и латуни с использованием рубиново-красной эмали. Размер между противолежащими концами звезды — 47,5 мм. Сделан из двух искусно спаянных между собой деталей. Такая конструкция напоминает конструкцию первого типа орд. Ленина. Внутри знак полый. В центре аверса звезды припаивался медальон. Красноармеец на медальоне развернут прямо, а не вправо, как на последующих типах. Реверс так же отличается от последующих типов. В центре припаяны латунный винт, а в основании двухступенчатый фланец, выступающий над поверхностью реверса. Клеймо «ГОЗНАК» выбито ниже основания винта. Порядковый номер выбит в верхней части реверса, над винтом, цифрами высотой 1,5 мм. Диаметр серебряной гайки крепления — 36 мм. В центре реверса гайки припаяна двухступенчатая латунная шайба с резьбовым отверстием. Всего изготовлено около 800 экз. Самый маленький известный номер — 18, а самый большой — 781.

Первые награждения «Красной Звездой» состоялись в 1930 году. Знак под номером первым получил Блюхер В. К. за успешно проведенную военную операцию на КВЖД. В этом же году были награждены советские летчики, совершившие «Большой Восточный» авиаперелет. Всего в тридцатые годы было произведено более двадцати тысяч награждений. В числе награжденных значатся семнадцать различных воинских частей и других государственных учреждений.

Орден Красной Звезды. Второй тип. «Без клейма». 1936 — 1937 гг.

Изготовлен из серебра 925° с использованием рубиново-красной эмали. Размер между противолежащими концами звезды — 49 мм. Состоит из трех деталей. Основание цельноштампованное, выполнено из серебра в виде пятиконечной звезды, лучи которой покрыты рубиново-красной эмалью. Вторая деталь —центральный медальон, изготовленный из серебра и припаянный к основной детали. Красноармеец на медальоне развернут вправо, а не прямо. Третья деталь — это серебряный винт с двухступенчатым фланцем в основании, припаянный в центре реверса пятиконечной звезды. Клеймо монетного двора на реверсе отсутствует. Порядковый номер выгравирован штихелем и расположен в нижней части реверса. Всего было изготовлено около 1800 экземпляров. Самый маленький известный номер — 814, а самый большой — 1805.

Орден Красной Звезды Седьмой тип. «Новый медальон». 1954 — 1991 гг.

Медальон слегка отличается от медальонов предыдущих типов: правая нога у красноармейца развернута вправо, туловище слегка наклонено вперед, штык немного опущен вниз (кончик штыка указывает не на букву «О», а на пробел между буквами «О» и «Е»). Диаметр звезды 48,5 мм. Концы лучей тупые. Клеймо «МОНЕТНЫЙ ДВОР» выбито маленькими буквами. В нижней части реверса между лучами нет ямки. Самый маленький известный порядковый номер — 3107689, а самый большой — 3837072.

В списках награжденных орденом Красной Звезды за период 1941 — 1945 годов, числится более 3 млн. человек. Алфавитные, пофамильные списки вряд ли когда то будут составлены, но есть возможность просмотреть практически все приказы военного времени, в которых наряду с другими награжденными присутствуют и кавалеры ордена Красной Звезды. Также есть возможность зная фамилию и имя участника Великой Отечественной войны, проверить какими боевыми наградами и за какие конкретные отличия он был награжден в годы войны.

Глава 19

Даже в будущем ( мне это хорошо помнилось ). Суеверия и вера в Сверхъестественное, именно так с большой буквы, охватывали, если не большинство, то очень значительно число людей в Европе и Америке и Азии, что уж здесь говорить о Африке в настоящем ( прошлом). Передачи вроде" Битвы экстрасенсов" в моём мире собирали миллионы людей, которые хотят верить в чудеса, сейчас же и здесь, таковых людей свято верящих в чудеса абсолютное большинство. Таким образом «эффект плацебо» подействует обязательно. Так что я не унывал при подходе к королевской резиденции.

Тут и предстояло самое трудное — пересечь голое пространство шириной метров в двести, оставшись незамеченными — а ведь они бросались в глаза, как чернильная клякса на белоснежной скатерти. Ну, вряд ли кто-то в этакую жару пялится в окошко… А если и сыщется такой экземпляр, что делать, придется успокаивать, успеет только выскочить из хижины, а вот заорать ни за что не успеет. Ну, а если начнет палить в окно? Тут-то и загвоздка, дело пойдет непредсказуемо…

Вперед…

Недлинной цепочкой, короткими зигзагами мы по всем правилам кинулись к крайним хижинам, каковых и достигли очень быстро — без чьих-то испуганных воплей и пальбы навстречу.

Командир встал возле круглого окошечка и прислушался. Остальные рассредоточились у этой же хижины и двух соседних. Внутри хижины определенно кто-то был — судя по скудным и тихим звукам, валялся на циновке, временами лениво ворочаясь. Тянуло потом и табаком. Потом послышались характерные звуки — обитатель хижины определенно откручивал жестяную головку бутылки и наливал в какую-то емкость уж конечно, не молоко — легонько потянуло спиртным.

Нам, кажется, с ходу повезло: в хижине явно пребывало некое начальство. Только начальство здесь потребляет импортное спиртное в бутылках с откручивающейся пробкой, и нижние чины без затей берут флягу и глотают из горлышка местное пойло…

И, очень похоже, он там один… Послышался шумный выдох — ага, бокал опорожнен, щелкнула зажигалка, потянуло сигаретным дымком.

Вновь короткий обмен взглядами. Бесшумными кошками кинулись вперед, прижались к пыльной и жаркой глиняной стене по обе стороны от ничем не занавешенного, лишенного двери аркообразного входа — и решительно, громко постучали рукоятью ножа по стене рядом с проемом. И еще раз, погромче.

Послышалось короткое сердитое ворчанье, непонятно на каком языке, судя по звукам, хозяин хижины неторопливо встал и направился к двери, бурча что-то под нос, твердо ставя обутые, несомненно, ноги.

Теперь было время присмотреться не спеша, что за птичка нам попалась. Белый, в тропической форме СС и английских солдатских ботинках, дочерна загорелый, неопределенного возраста, жилистый, сухопарый, с короткими усами. По облику — классический белый наемник, каких здесь немало на службе у всевозможных королей, вождей, атаманов и лидеров вооруженной оппозиции. Даже не трепыхнулся, стоит смирнехонько, пялится без особого испуга, хмуро, исподлобья — как человек, привыкший к тому, что жизнь, особенно здешняя, то и дело подкидывает сюрпризы…

Командир подпер его и нижнюю челюсть стволом пистолета с глушителем, чуть нажал, приподняв голову, тихонечко осведомился по-английски:

— Это понятно?

Основным языком общения у здешнего бродячего, прости господи, интернационала служил как раз английский, так что с него и следовало начинать.

— Что ж непонятного… — так же тихо пробурчал по-английски же пленник, рыская взглядом вправо-влево — успел их разглядеть всех, количество, вооружение. Ну что же, волк битый, оценит…

— Особо предупреждать, чтобы не пискнул? — спросил командир с ухмылочкой.

— Не надо, — буркнул пленный.

— Жить хочется?

— Как всем. Вы кто?

Мы, парень, как говорят янки, работаем на правительство…

— На которое? — хмуро поинтересовался пленник. — Их тут — как шлюх на Пляс Пигаль…

— Неправильно мыслишь, — сказал старший группы. — Правительство тут одно — в столице. Все остальное — рвань и бестолочь. Уловил?

— Учтем… Вы кто?

— А раскинуть мозгами.

— По-моему, ты, парень, похож на человека, умудренного жизнью…

Пленник вновь обвел окрестности угрюмым цепким взглядом:

— Русские, — сказал он скорее утвердительно. — Кому ж еще… На кубинцев не похожи. Говорил я старому бабуину, что добром не кончится, но он понятия не имеет, что такое «цьека капьеэсэс»…

— А ты?

— Я европеец, — с некоторым даже достоинством сообщил пленник. — Не без образования. Будете высаживать десант?

— А как же еще? — Что с людьми?

— А что с ними будет… Бабуин все же не дурак, он только ни уха, ни рыла в политических тонкостях… Все живы и здоровы. «Синие беретки» в столице, ваши все здесь.

Глаза командира стали, как две ледышки.

— Ну, а советников он уже успел обидеть?

— Нет еще, — хмуро ответил не лишенный образования европеец. — Полагает, что спешить некуда. Гурманствует… Ты не смотри на меня так, я тут ничего сам не придумываю, мое дело — служба…

— И кем же служим? Это вот что?

Командир потеребил свободной рукой странное украшение, свисавшее с левого плеча пленника пониже нагрудного кармана — связка из трех кистей, пышных, шерстяных, выкрашенных в зеленый, черный и золотой. К СС эта штукенция безусловно не имела ни малейшего отношения.

— Знак различия, — сообщил пленник. — Я у короля, можно сказать, министр обороны.

— Надо же, какая персона… — Сколько часовых выставил, министр?

— Пятерых. Я так понимаю, они все уже… — он возвел глаза к жаркому безоблачному небу.

— Да что ты, — Мы же не звери. Женевскую конвенцию соблюдаем… иногда. Деловые предложения с твоей стороны будут?

— Конечно. Полное содействие в обмен на жизнь.

— А боевой дух?

Пленник вяло усмехнулся:

— За те деньги, что он мне платит, согласен воевать только против здешних макак. С вами воевать не нанимался.

— А заплати он как следует?

— Но пока что речи не было, — настороженно отозвался министр обороны. — Говорю, нанимался только против макак…

— Знаешь, это только прекрасно, что ты не романтик, не идеалист, не идейный человек. — Проще договориться. Идет, считай, по рукам. Сколько у тебя здесь лбов?

— Двадцать… то есть теперь, я так понимаю, пятнадцать.

— Дислокация?

— Двое у королевского вигвама. Остальные прохлаждаются по домам, посты сменять еще минут через сорок…

— Ну ладно, — сказал старший. — Я тебя особо не предупреждаю, чтобы был паинькой, если хочешь жить, сам все понимаешь, человек опытный… Короче, сейчас пойдем по деревне, ты нам будешь быстренько показывать, в каких хижинах есть люди, и сколько… Потом мы уже без тебя пойдем к королю побеседовать.

— Только сначала свяжете и дадите по морде…

— Да ради бога. — Хоть раз, хоть два… Сколько там тебе полезнее. Ну, пошли?

Командир отодвинулся, убрал от шеи министра обороны пистолет, но бдительно держался за его плечом. Господин министр, тяжко вздохнув, пошел меж хижинами, а за ним бесшумными тенями двинулись мы. С меня семь потов сошло, как наверняка и с остальных, но тут уж ничего не поделаешь, бывает и хуже…

Все шло гладко — «министр» указывал на хижину и поднимал несколько пальцев, после чего туда врывались и справлялись моментально. Быстро и почти бесшумно, как вовсе не операция, а прогулка… тьфу, лишь бы не накаркать…

— Вот здесь… ваши. Солдат там нет, только колдун…

Рванули внутрь. В окошки проникало достаточно света, чтобы рассмотреть все внутри. В самом деле, никаких ужасов, никто не то что на цепь не посажен, но и не связан. Товарищи советники лежали на циновках босые, без пиджаков, в расстегнутых рубашках, с полуразвязанными галстуками. Тут же помещался третий, помоложе, в парадной летней форме с капитанскими погонами. Ага, надежный кадр товарища Иванова…

Ни медицинская помощь, ни даже сочувствие троице определенно не требовались. Судя по храпу, расхристанному виду и витавшему в воздухе густейшему аромату местной пальмовой водки, все трое были попросту пьяны в стельку. Ну что же, Король леопардов пока что не проявил себя зверем и особенным антисоветчиком, что ему обязательно зачтется…

В углу имелся еще сидевший на корточках старик негр в блестящей черной накидке, сидевший возле трех огромных калебасов — сосудов из сухой тыквы (два плотно закупорены, а третий открыт и распространяет запах пальмовой самогонки, которую я, испробовав раз, зарекся брать в рот). Дряхлый с самого начала повел себя правильно — при виде ворвавшихся белых с оружием на изготовку сжался в комочек, всем видом показывая, что он — существо безвредное. Поэтому его связали без единой плюхи. Присмотрелись к троице — ну что ж, она, пребывая в глубоком алкогольном дурмане, не требовала ни помощи, ни участия. Сами проспятся, если что, а опохмелка — вот она, только руку протянуть. Вряд ли первые стаканы они опорожняли так уж добровольно, но потом, надо полагать, втянулись, такова уж человеческая натура в отношении алкоголя…

— Трое, — вслух сосчитал командир. —

Ну что же, господин министр, если тебе верить, остались только те, что в королевском, мать его за ногу, дворце и часовые возле оного…

— Так и есть, — пробурчал пленник.

— Если врешь — вернусь и прирежу.

— Да не вру я… Крайне невыгодно. Вяжите. И не забудьте в морду…

Тот полетел с копыт, но двое стоявших ближе ловко его подхватили и потащили вязать в ближайшую хижину. Оставалось, можно сказать, всего ничего…

О своей непосредственной охране Король, сразу видно, позаботился — над входом в «королевский дворец» был устроен навес из того же полиэтилена, и под ним дремотно скучали двое со «шмайсерами». Все до единого окошки тщательно занавешены кусками темной материи, слышен стрекот кинопроектора — ага, его величество продолжает развлекаться культурной программой, тем лучше…

Часовых сняли в три секунды. Вообще снимать здешних часовых одно удовольствие, и никаких тебе сложностей. Мог бы и белых нанять, не бедный. С белыми наемниками пришлось бы потруднее, хотя, конечно, тоже упаковали бы…

Мы бесшумно скользнули внутрь с немаленькой королевской хижины, прижались к стене по обе стороны от двери, оценивая обстановку. Белая материя натянута у противоположной стены напротив входа, киноаппарат стрекочет в двух шагах, возле него стоит не похожий на солдата тип, вроде бы белый, трое зрителей расположились на шкурах, устилавших пол, справа батарея бутылок, и возле них сидит на корточках еще один старый хрен. Ни единого телохранителя, не соврал министр обороны, жить хотелось… Эх, ваше величество, кто ж в вашем положении садится спиной к двери…

Кинопроектор, похоже, был новенький, фильм цветной, не широкоэкранный, правда, но все равно интересно. Два голых мускулистых субъекта вытворяли с голой крашеной блондинкой всякие замысловатые штуки, напрочь противоречащие здоровой советской морали. Его величество возлежал в исполненной достоинства позе, этакий римский патриций. Девушки расположились в гораздо более скованных позах — прически порассыпались, обе раздеты до нижнего бельишка, на экран таращатся старательно, должно быть, не хотят прогневить сурового хозяина. Одна пьяно хихикнула, зашептала что-то на ухо соседке — ну да, гостеприимный король и их уже малость накачал…

Поскольку следовало разрешить ситуацию как можно более дипломатично, мы особо не жестили — командир попросту шагнул вперед и молодецким ударом ноги сшиб кинопроектор на пол, попутно двинув локтем в ухо киномеханику, а я поднял автомат дулом вверх и засадил в потолок очередь на полмагазина. В конусообразном потолке моментально возникла куча дырок, пропустивших внутрь целую охапку тонких солнечных лучиков. Слышно было, как с окон торопливо отдирают занавеси, и в хижине быстро стало светло. Раздался отчаянный женский визг.

— Спокойно! — рявкнул командир на родном языке. — Советская Армия!

Немая сцена. Старикашка-виночерпий проворно упал ничком и закутался с головой в просторную накидку — сразу видно штатского человека. В углу охал и поскуливал от боли киномеханик — довольно молодой патлатый белый, зажимавший ушибленное ухо ладонью. Он тоже не походил на воителя.

Обе девушки, стоя на шкурах на четвереньках, таращились на визитеров с этакой интересной смесью ужаса и восторга. Судя по личикам, в них-таки немало успели влить. Вид у обеих был, чего уж там, несколько пикантный.

Его величество король оказался крепким орешком: обернувшись к двери и не двигаясь, он все же явно пытался сохранить некую толику монаршего достоинства. Не таким уж оказался бабуин и старым, всего-то лет пятидесяти — и крепок, черт, отъелся на королевских харчах… Сделав пару шагов, командир с ласковой, прямо-таки отеческой укоризной покачал головой:

— Ай-яй-яй… Ваше Величество и такое смотрите…

Во время этой процедуры король оставался недвижим, как статуя.

— Хорошо держится, сволочь, — ухмыльнулся второй снайпер. Я тоже чувствовал некоторое уважение к старому прохвосту. В конце-то концов, Король не мог точно знать, оставят его в живых или оформят несчастный случай. И, тем не менее, не из тех, кто умирает ползком.

— Девушки, это не ваша ли одежда вон там, в углу? Вы уж себя приведите в надлежащий вид быстренько, у нас времени мало…

Они молча подчинились. Пока обе одевались, командир стоял, поигрывая пистолетом, глядя на короля с нехорошей улыбочкой. Наклонившись, не сводя с них глаз, король присел на корточки, поднял леопардовую шкуру, выпрямился, набросив ее на левое плечо и на голову.

— Корону напяливает? — хмыкнул первый снайпер.

— Не совсем, — серьезно отозвался командир. — Готовится принять смерть со всем достоинством… Ч-черт! Я и не подумал! А как мы с ним объясняться-то будем? Он из всех иностранных только португальский знает, а у нас ни одного человека… Ага! — он подошел к дверному проему и распорядился: — Первый, сбегай за белым, развяжи и волоки сюда, живенько!

«Ну, разумеется, — подумал я. — Чтобы командовать здешним воинством, министр обороны непременно должен знать здешний язык — вряд ли его воинство владеет португальским…»

Появился Первый, подталкивая перед собой хмурого министра обороны, у коего под левым глазом уже появился великолепный синяк.

— Ну, вот что, ваше превосходительство, или кто ты там, господин фельдмаршал… — сказал командир деловито. — Местный язык, конечно, знаешь? Молодец. Надбавка за знание языка идет? Ах, непонятно тебе… Ладно, проехали. Становись вот сюда и начинай прилежно переводить. Итак… Ваше королевское величество, в отношении вас никто не питает злых намерений. Не спорю, в гости мы явились довольно невежливо, но лишение свободы советников, выходила за рамки договора о строительстве социалистического общества. Мы военные, получили приказ и его выполнили. При этом нет ни убитых, ни раненых, так что его величество, думаю, оценит нашу деликатность… — он повернулся к наемнику. — Только, фельдмаршал, переводи так, чтобы он не подумал, будто мы очень уж расшаркиваемся. Уловил нюанс?

— Уловил, — буркнул «фельдмаршал» и довольно бойко затараторил на языке, казавшемся едва ли не сплошным набором согласных.

На лице Короля не дрогнул ни один мускул. Все так же замерев величественным изваянием, он заговорил.

— Король говорит: он сразу понял, что вы очень деликатные люди…

— Это он, конечно, сволочь, иронизирует? — спросил командир.

— Ну да, — флегматично ответил «фельдмаршал». — Далее, король говорит: слово «лишение свободы» совершенно неуместно. Его величество прекрасно знает, что все эти люди — весьма высокопоставленные особы у себя на родине, и потому пригласил их в гости, где принял с надлежащим почетом и щедрым угощением, в чем вы наверняка успели уже убедиться.

Глава 20

Основания для задержания были. Для начала предоставление фиктивных документов. Однако задержанный уперся и требовал адвоката, и постоянно твердил — предоставленные документы настоящие и он является этим самым Николасом. Что ж, пойдем длинным путем, раз короткий не сработал. В распоряжении мнимого Николаса имеется пять грузовых фургонов, фургоны имели неисправности и Николас должен был устранить неисправности и вернуть автофургоны в салон на продажу. Это было первое направление расследования. Второе направление расследования — проведение обыска в жилище мнимого Николаса. И вот уже проведено исследование технического состояния автофургонов — сразу есть результат, у одного из фургонов имеются повреждения тормозного шланга и сразу же проводим исследования образцов тормозной жидкости, изъятой на месте преступления и образцов тормозной жидкости, залитой в систему тормозов автофургона. Они совпадают. Это не доказывает участие мнимого Николаса в убийстве, но в качестве косвенного доказательства вполне приемлемо. Обыск в жилище мнимого Николаса принес тоже хорошие новости- были обнаружены капроновые колготки, и они были идентичны тем, колготкам, которые стали орудием преступления. Совпали и марка, и партия. Это тоже были косвенные доказательства и вот теперь после обнаружения писем от Элен становилось затруднительно утверждать, что не имеешь отношения к делу. Кроме того, были обнаружены документы настоящего Николаса с неповрежденными фотографиями. И как вишенка на торте, из информационного отдела полиции Марселя были получены документы на лицо, которому принадлежали отпечатки пальцев изъятые у задержанного. По данным отпечаткам пальцев в системе учета лиц, совершивших разного рода насильственные преступления проходил некий Александр Турино. Ранее этот Турино неоднократно задерживался за нанесение разного рода телесных повреждений в настоящее время разыскивался по подозрению в совершении ряда убийств. Отпечатки пальцев и прочие приметы совпадали. Личность мнимого Николаса установили и теперь нам надо было найти тело настоящего Николаса — то, что он мертв, в этом у нас не было сомнений. К сожалению, наши ожидания оправдались. На окраине Марселя на свалке был обнаружен неопознанный труп и теперь эта жертва была опознана. Под ногтями у жертвы были обнаружены биологические следы и сравнительные исследования показали — это были следы, принадлежащие Александру Турино. У нас появились основания продолжить общение с задержанным мнимым Николасом. И теперь он был более разговорчивый. Турино пояснил — случайно встретился с настоящим Николасом и решил его убить и жить по документам жертвы. Затем к нему в салон явилась Элен и стала его шантажировать и он убил и Элен. С одной стороны, почему и нет, могло быть и так. Но нам не давал покоя список умерших в больнице, в которой работала убитая Элен. Убийца Николаса вполне успешно скрывался от правосудия и без документов настоящего Николаса и зачем тому убивать человека, который совсем не подходил по своим приметам, Турино пришлось повреждать водительской удостоверение, что бы его не выдала фотография на документах. Как-то всё это было слегка притянуто за уши. Всё упиралось в список и больницу. Даже деньги, уплаченные Элен были слишком велики для отступного от женатого мужчины, для спасения брака были явно нужны гораздо меньшие суммы. Но главный врач молчал и Турино не отходил от своей версии убийства. Оставалась ещё одна непроверенная версия — это список умерших в больнице людей. Что связывало людей из этого списка и какая причина послужила основанием для выплаты крупных денежных сумм Элен. Мы опять были в Марселе в больнице кв которой работала Элен. Нас интересовали истории болезни умерших людей из списка Элен. Первая странность — все умершие кремированы и по какой-то причине в архиве больницы нет историй болезни этих умерших пациентов. Главный врач закрылся адвокатом и отказывается от общения. Это был опять тупик. Как всегда, это бывает нам помог случай. Кто знает все подробности личной и общественной жизни любого учреждения. На кого не обращают внимания и кто всегда вне поля зрения работающих в любом учреждении. Правильный ответ — уборщица. Именно они остаются за пределами поля зрения работников, и именно они знают все подробности жизни предприятия или учреждения. Нам надо было найти среди обслуживающего персонала этой болезни санитарку или уборщицу и правильно построить общение с тем, кто готов рассказать то, что нам не желает рассказать главный врач. Но сейчас уже ночь и потому отправимся в гостиницу.

Отступление.

Меня вычислили, и я один не пойду на скамью подсудимых. Я не хочу в тюрьму. В кабинете было трое — главный врач и два стильно одетых молодых человека. Эти двое вцепились в меня как бульдоги — продолжил истерить главный врач. Надо, что-то сделать с ними и тогда от меня отстанут. Вы, обещали, что любые неприятности и сложности возьмете на себя. Что теперь будет, если они обнаружат истории болезни умерших пациентов. Испытания на людях несертифицированных лекарственных препаратов. Это будет квалифицированно как убийство. Я не хочу в тюрьму, и я не буду молчать. Убейте этих бульдогов из Легиона и всё. Полиция копать не будет, Вы же обещали и говорили, что с полицией все схвачено. Решайте проблему или я потяну за собой всех. Это мое последнее слово. Двое молодых и стильно одетых мужчины, не говоря ни слова поднялись и покинули кабинет главного врача.

Отступление.

Салон спортивного автомобиля. За стеклом автомобиля ночной Марсель. Огни города сияют. Сидящий за рулем произносит. Врач нам больше не нужен. И этих бульдогов из Легиона надо остановить. И Александр тоже нам не нужен. Вот эти четыре цели. Томас надо зачистить концы со свидетелями и документами. Пятая цель — архив социальной больницы. Этой ночью разберись с архивом. Думаю, несчастный случай в электросетях, короткое замыкание и все бумаги в дым. Задача ясна. Тогда вперёд.

Через два часа. Черный вход в служебные помещения. Человек во всем черном, с ломиком в руках. Дверь в служебные помещения недолго держалась и была легко взломана и человек прошел в служебные помещения. Вот и архив с историями болезни. Но устроить короткое замыкание невозможно. Вернее, устроить короткое замыкание можно, но короткое замыкание не приведет к пожару в архиве. Значит придется применить план «Б» — устроить пожар, в результате поджога. Подог привлечет внимание полиции, но отвести взгляд полицейских более чем возможно. Полиция давно прикормлена. Придется идти за бензином. Человек в черном возвращается к машине, это уже скромный седан неброского цвета и достает из багажника две канистры с бензином. И опять возвращается в архив больницы. Это не первый поджог, который устраивает этот человек в чёрном и действует он спокойно и неторопливо, не упуская не единой детали, в таком сложном деле, как поджог. За ним десятки поджогов и почти все они прошли, как пожар вследствие несчастного случая или короткого замыкания. Таких вот незамаскированных поджогов он старался избегать, но сейчас у него нет выбора — цейтнот. Закончив свои приготовления, он вышел за дверь архива и зажег спичку, затем бросил горящую спичку в помещение архива. Громкий хлопок и гул пламени сказал поджигателю, что у него всё получилось. Теперь можно покинуть подвал больницы и отправиться отдыхать.

Пожар охватил служебные помещения социальной больницы, но к жертвам не привел. В сгоревшем корпусе, кроме архива и складов ничего не было. В помещениях корпуса велся ремонт. Приехавшие пожарные залили водой архив и полностью уничтожили пеной все истории болезни находившиеся в архиве больницы. Уничтожение архива муниципальной больницы не являлось ЧП, на расследование причин которого будут брошены все силы полиции.

В это время молодой человек, который отдал команду на поджог архива больницы. Находился в квартире, которую главный врач использовал как место для встреч о которых не должна знать его супруга. Он уютно устроился на огромной кровати и принимал ласки очередной своей пассии и совсем не ожидал визитов и был крайне изумлен визитом человека, с которым его связывали деловые отношения. Главный врач был уверен — адрес этой квартиры — тайна для всех, включая его деловых партнеров. И его удивление было прервано — негромкими хлопками выстрелов из пистолета, снабженного глушителем. Девушка тоже получила свою порцию выстрелов и спокойно произведя контрольные выстрелы в жертв, молодой человек покинул это гнездо порока. Пистолет с глушителем молодой человек оставил на месте расстрела. Теперь ему надо было доложить о том, что произошло. Молодой человек спустился с этажа и сел в автомобиль и включив двигатель отъехал на набережную, где он остановил автомобиль и выйдя наружу прошел к будке телефона — автомата. Бросив монету, набрал номер и коротко доложил — лекарь отправился на курорт. Докладывал он на языке хоть и не редком в Марселе, но и не на таком уж и частом. Он докладывал на русском и на уголовном жаргоне — словосочетание уехать на курорт или уехать в Сочи — означает, что человека убили он мертв. Эти двое принадлежали к русской преступной группе «Куратор», хотя исполнители не подозревали о том, что они работают на преступников, которые свили себе гнездо в Министерстве внутренних дел России. Они были уверены, что исполняют приказы «Братского круга», который объединял так называемых «воров в законе». Интересы ОПГ «Куратор» давно уже были распространены на фармацевтические компании Швейцарии и для удешевления производства лекарств — испытания на людях проводили здесь же во Франции в социальных медицинских учреждениях. Такая практика была вызвана не жалостью к российским гражданам, просто здесь во Франции имелись возможности и имелось прикрытие в национальных французских правоохранительных органах.

В далекой Москве положили трубку телефона и дежурный принявший доклад исполнителя — сделал запись в журнале учета информации. Две цели отработаны. На утреннем докладе доложить Куратору.

Мы же спали в своих номерах в гостинице и не подозревали, что нет больше больничного архива и что, главный врач этой больницы больше никому ничего рассказать не сможет. Я же конкретно и не подозревал, что снова столкнулся с «братским кругом» и что опять стал мишенью и за мной открыта охота.

Обычное утро — позавтракали и отправились опять в социальную больницу и приехав застали картину недавно потушенного пожара. Весь переулок залит пеной и следы огня на стенах и полный разгром в служебных помещениях больничного корпуса. И что совсем интересно — пропал главный врач. Вот в таком состоянии — опять тупик и всё пропало ко мне подошла пожилая женщина в сером халате и спросила у меня — это Вы вчера искали у главного врача истории болезни умерших пациентов. Мой ответ был короток — мы искали, но события сегодняшней ночи… Я не успел закончить свою речь и меня перебили — я предоставлю истории болезни, Элен оставили эти документы у меня. Такие вещи случаются во время расследования любого дела. Надо только не отступать и копать, и копать и тогда придет удача. Вместе с историями болезней нам передали и бумаги Элен. Женщина оказалась матерью Элен. Они нашли друг друга совсем недавно и теперь опять расстались навсегда. В своем дневнике Элен подробно изложила обстоятельства и причины своих поступков. Она действительно была любовницей главного врача этой больницы. Собственно этот врач не пропускал ни одной юбки вокруг. Его супруга была нетрадиционной ориентации и не интересовалась мужчинами. Её интересовали женщины. Но и Элен была не так проста как кажется. Её связь с главным врачом была своего рода разведкой. Элен хотела узнать тайну смерти нескольких пациентов. Их вел лично главный врач и при лечении умерших пациентов применяли лекарства, которых не было в аптеке этой больницы. Никто не знал откуда лекарства появляются и шептались по углам, что именно эти лекарства и являются причиной смерти больных. Элен не собиралась разоблачать главного врача и добиваться справедливости. Элен интересовали только деньги. Она собиралась выяснить подробности использования этих лекарств и выяснить обстоятельства смерти особых больных. И затем шантажировать главного врача и получать большие деньги за молчание. Николас её будущий муж был полностью в курсе происходящего, и именно он получал первые суммы за молчание от врача, он же был гарантом в случае, если жертвы шантажа взбунтуются. У Николаса имелись все необходимые документы, доказывающие преступную деятельность главного врача в больнице. Одного не учла парочка вымогателей, у главного врача имелись компаньоны, которые не остановятся перед убийством. Да и жадность вымогателей сыграла свою роль, они требовали всё новых и новых платежей и не собирались останавливаться. Жадность и привела к тому, что главный врач обратился к своим компаньонам за помощью и те поступили привычным образом, убили и Элен и Николаса. Но не учли одного, труп на территории базы Иностранного Легиона станет предметом расследования службы Легиона. Прокол был вызван тем, что в привычной для убийц среде, труп в воинской части никого не заинтересует. Но Франция оказалась страной с работающими органами внутренних дел. Случаи коррупции не сказались на эффективности расследования и теперь преступникам надо было ликвидировать всё большее количество свидетелей. Это не остановило преступников, «Куратор» приказал зачистить всех.

Первоочередной целью были не мы. Первоочередной целью был Александр Турино. Александр находился в полицейском участке на допросе — выясняли обстоятельства дела, по которому его объявили в розыск. Наконец, то на допрос прибыл адвокат и получил время для работы со своим клиентом. В прибывшем адвокате с трудом можно было узнать молодого мужчину расстрелявшего врача и его пассию. Оставшись в одном помещении с Александром, человек выдававший себя за адвоката не стал тянуть время и достав из кармана металлическую расческу перерезал горло своему клиенту и спокойно покинул полицейский участок. Камеры, которые следили в комнате для допросов за обстановкой были выключены по техническим причинам. Так как камеры были отключены то и обстоятельства убийства, так и не были установлены. Данные адвоката оказались липовыми. Убийство так и не раскрыли.

Теперь очередными целями стали мы с гестаповцем. Но и у нас были сюрпризы для убийц. За нами ходило две группы прикрытия. Нас прикрывали от возможного покушения. И смотрели за тем, нет ли у нас на хвосте слежки и наблюдения враждебного характера. Потому наблюдение за нами эти группы засекли сразу и дальше у убийц не было никаких шансов. Но это мы так думали и так думали группы прикрытия. Никто не ожидал такой наглости со стороны преступников. Группа прикрытия ожидала, что наблюдение приведет к исполнителям и будет время подготовиться и брать исполнителей без шума и нервов. Но никто не рассчитывал, что атака на нас будет безо всякой подготовки. Сразу и большими силами. И никто не ожидал, что группа наблюдения и группа прикрытия будет атакована одновременно с нами. Атака произошла сразу на все три группы. К нападению привлекли корсиканцев — эти были готовы на всё и жутко ненавидели именно представителей Иностранного Легиона. Иностранный парашютный полк на Корсике был хорошо известен и раздражал местных, как красная тряпка -быка. Легионеров корсиканцы ненавидели, жутко ненавидели и были готовы убивать. Если же за это ещё и платили…

Глава 21

Командовал нашей Конной Стражей интендант — это звание и одновременно должность и при этом никак не связано со снабжением или службой тыла. Наш интендант был человеком благородных кровей и попал в Австралийские колонии совершенно случайно, немного заглубил с королевскими финансами, выделенными на покупку сукна на мундиры и когда этот факт вышел наружу счел за лучшее уехать в далекие земли и похоронить всю историю. Интендант совсем не понимал моего желания продолжать расследование и выделил на продолжение дознания всего трое суток. Трое суток этот период времени какое заколдованное число и в более поздние времена руководство будет ограничивать дознание тремя сутками. — просто загадка на века.

Прежде всего я отправился по соседним домам и провел поквартирный обход, но сейчас такого приема оперативно-розыскной деятельности не знают, как, впрочем, и таких слов — оперативно-розыскная деятельность. Колонисты, проживающие по соседству с книжной лавкой, характеризовали книготорговца только с положительной стороны и честный и благородный и как сильно любит детей прямо не пропускает ни одного, чтобы не подарить лакомство. И при этом у него беда с супругой -бездетна. Вот такая идеальная личность. Но мне с моим испорченным сознанием этот любитель детей становился всё более подозрительным. Но в семьях колонистов не пропадали дети и потому предъявить нашему разрабатываемому было нечего и тогда я решил зайти с другой стороны. В семьях свободных колонистов все дети на месте, и никто не исчезал, но в округе имеется и множество семей из каторжников и вот там, кто считал детей. Правильный ответ никто и не считал. Для опроса работников на фермах и других промыслах я прихватил с собой Тома. Том был неоценим в таких случаях. И вот тут и возникли интересные ситуации. Дети исчезали и исчезали регулярно возраст от з до пяти лет не более. Списать все исчезновения на диких зверей не получиться. Часть детей пропала бесследно. И никто их не искал, кому нужны дети каторжников.

Всего пропало двенадцать детей и это те, кто подходил по возрасту. Теперь надо было связать места и время исчезновения этих детей с нашим подозреваемым. Это получилось сделать довольно легко. Наш торговец оказался любителем охоты и во всех случаях исчезновений находился на охоте и алиби у него отсутствовало. Но никаких прямых доказательств его причастности к похищениям не было, да и косвенными доказательствами было не ахти, только аналитические размышления и на этом всё. Но кто-то же похищал детей и на хищников списать эти случаи не получалось. Что же придётся опять начинать всё сначала. И опять мы пришли в дом с осмотром и обыском и опять, теперь очень тщательно стали перебирать книги и вещи погибшей женщины и под этим предлогом и вещи самого безутешного супруга теперь уже вдовца. Простукивая в очередной раз панели комнаты для рукоделия я услышал глухой звук и мне показалось, что там за панелью пустота и там есть тайник. Снять панель нам не дали и начался скандал — вы не имеете права вскрывать панели в моем доме и вообще вы мешаете моей скорби. И нам пришлось отступить. Почему мы отступили так мы то были не свободные колонисты, а наш подозреваемый был свободным и уважаемым членом общины города Сиднея. До тех времен, когда полицейский сможет проводить обыск без оглядки ещё очень далеко и нельзя сказать, что и в 2023 году что-либо измениться с правами свободных, богатых и уважаемых людей. Так бездарно мы потратили два дня из трех суток отпущенных нам на дополнительное дознание. Опять был тупик и опять надо искать новые пути к цели.

Что же новые пути были найдены. Раз у нас здесь так много каторжников то ведь и ограбить лакомый дом они вполне могут. И дом уважаемого свободного колониста был ограблен неизвестными злодеями. Вот так нагло ограблен прямо в ту же ночь как нас развернули из того дома. Негодяи выворотили все тайники в доме книжного продавца и похитили всё добытое непомерным трудом и усилиями. У него реально оказалось немало денег и вещей. Вещи в тайниках и схронах — посуда из золота и серебра и множество ценных вещей и вот беда случилась и панель, которая прикрывала тайник в комнате для дамского рукоделия тоже вскрыли. Но там, к сожалению, нечего не оказалось, всё содержимое убрали, как только мы покинули дом. Но мы не подкачали и когда утром от интенданта пришел приказ срочно посетить ограбленный ворами дом книготорговца мы сразу и посетили место преступления. И даже в кратчайшие сроки нашли похищенное из дома. Только легче от нашей оперативности для нашего книголюбителя не стало. Похищенные вещи оказались, о какой ужас и неожиданность, ранее похищенными у других свободных и так же или даже более уважаемых колонистов Нового Южного Уэльса. Теперь появились вопросы к нему самому и отвертеться от наших вопросов у него не получилось. Ответы на наши вопросы о судьбе и происхождении похищенного имущества ждали не только мы, но и те, кто в этой колонии решали все вопросы. И наконец появились ответы на наши вопросы о любви к детям и похождениям на охоте. Тут нас ждало разочарование — если наш подозреваемый не отрицал любви к чужому имуществу и при этом у него было алиби на время исчезновения детей, в это время он опустошал дома уважаемых и богатых колонистов и не мог одновременно похищать детей, потому что воровал имущество в последствие у него похищенное и вновь счастливо найденное нами. С одной стороны, мы снова отличились и теперь имели множество благодарностей от тех уважаемых людей, которым вернули принадлежащие им милые их сердцу вещи и драгоценности. Но по раскрытию похищений детей мы не продвинулись ни на шаг. Но теперь наше внимание привлекла погибшая супруга нашего вора.

Что у нас было. Была дюжина исчезнувших детей от 3 до 5 лет. И это за последние полгода. Пропадал один ребенок каждые две недели. В доме имелись приспособления для содержания детей в кандалах. Имелась подозрительная литература по всякого рода сатанинским обрядам и ритуалам. При этом первый подозреваемый имел железное алиби на момент исчезновения детей. Алиби реально подтвержденное и которое невозможно опровергнуть. Оставался только один вариант — преступником, похищавшим детей, была супруга нашего серийного вора. Но как нам это доказать и надо ли это делать. Я считал, что надо продолжать разбираться — смерть женщины нам нечего не доказывала. Она могла действовать ни одна, а в составе группы. Сатанисты в большинстве случаев действуют не в одиночку, они любители собираться компанией для проведения своих ритуалов. Исходя из этого, нам надо выяснить круг общения погибшей и проверить на причастность к сатанинским забавам. Здесь к нам наконец фортуна повернулась лицом, и первый же свидетель не выдержала и сходу рассказала о том, что нас интересовало.

Прямо в городе Сиднее существовала секта сатанистов. Они покланялись сыну сатаны. Вот так просто сыну сатаны. Он им сам так и сказал — раскрою Вам всем тайну я сын сатаны. И ему поверили. И стали ему поклоняться. В секту входило много народу и детей они похищали для ритуального убийства и затем наступала очередь разнузданной оргии. Домохозяйкам было скучно, и они искали развлечений и нашли себе на голову приключения. Назад дороги у никого не было. Они участвовали в убийстве и уже после первого же убийства их судьба была связана с этим самозваным пророком. В этих ритуалах участвовало чуть более полусотни человек и аресты проводили офицеры гарнизона. При аресте погибли те женщины чьи супруги занимали заметное положение в руководстве колонии. Остальных быстро и не раздувая скандала повесили в местной тюрьме. Губернатор утвердил смертный приговор без всякой волокиты. Вынесли приговор и в тот же день повесили. Но случилось невероятное — сам сатанист-пророк исчез из тюрьмы и не попал под суд он сбежал до судебного заседания. Его надо было объявлять в розыск, но вот объявлять этого мошенника и убийцу в розыск губернатор не желал категорически. Он не хотел допустить широкой огласки произошедшего в Сиднее скандала.

И был найден выход. Нет снова был изобретен велосипед. Губернатор приказал найти сатаниста и этот приказ был официален и сугубо законен. И при этом неофициально мне приказали найти и сделать так, что сатанист не выжил при задержании. Здесь была ловушка. Сам сатанист не имел приговора к смертной казни и потому убивать его при задержании было незаконно. Тот, кто убьет при задержании человека, которому не вынесен смертный приговор имел шанс сам быть повешенным. Тут всё было очень субъективно. И губернатор мог соблазниться простым решением. Я убиваю этого ушлого мошенника и затем губернатор восстанавливает законность и правопорядок и озверевшего каторжника который не оправдал доверия, то есть меня тоже вешают. Тайна умирает со мной и все довольны, кроме меня конечно. Хотя и мне были обещаны немыслимые плюшки в том числе и немедленное полное прощение моего каторжного срока, в частности. Здесь надо было пройти по краю и выполнить просьбу-требование губернатора и самому не попасть в переплет. Живым сатаниста брать нельзя, но и убивать его при задержании нельзя. И что тут делать. И опять мне вспомнилась моя прошлая жизнь. Или всё-таки будущая. Нет не доживу. Когда-то я прочитал — журнал National Geographic, что даже пчелы являются для людей более опасными по сравнению с акулами. Американские Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) выяснили, что с 2001 по 2013 год хищники морей ежегодно уносили жизнь одного человека. Жертвами пчел же становились по 58 человек. Получается, что у человека в 58 раз больше шансов умереть от укуса пчелы, чем от зубов акулы.

И у меня появились планы как сделать то, что от меня настоятельно и неофициально требовал губернатор и при этом официально остаться не при чем.

В дорогу мы отправились опять вдвоем с Томом. Художника я оставил смотреть за домом и рулить по хозяйству. Опять же прислуга оставалась без пригляда, а это могло окончиться печально.

Дорога была дальней. Сатанист этот появился в Сиднее из района, где разводили овец и баранов. Скотовод он был до того, как решил зарабатывать на жизнь ритуалами и обрядами. Место это было за горами и надо было пересечь зеленый пояс и попасть в место между обитаемым миром и пустыней внутри континента. На краю с пустыней и разводили скот. Там, где ещё была вода и не так много хищников. Там же и кролики были на фермах. Начинался Великий Эксперимент — разведение кроликов. Кто-то соблазнился этими — двумя килограммами диетического мяса и куском ценного меха. И теперь на нескольких фермах разводили кроликов. До катастрофы оставалось совсем немного времени.

На 2016 год количество кроликов в Австралии достигнет 10 млрд, а на счету у них — множество разрушенных уникальных экосистем. Грубо вмешавшись в местные экологические взаимодействия, инвазивный вид уничтожил их, а сами австралийцы, увидев, к чему все привело, принялись уничтожать кроликов.

Джоэл Алвес, генетик-эволюционист из Оксфордского университета и его коллеги хотели выяснить точное происхождение этих кроликов. Они проанализировали генетические данные 179 диких кроликов, пойманных в Австралии и Новой Зеландии, Франции и Великобритании, а также 8 домашних кроликов разных пород. Они обнаружили, что большинство кроликов в материковой части Австралии были генетически схожими, со смешанным происхождением от диких и домашних животных. Австралийские кролики также имели больше общих редких аллелей с кроликами из юго-западной Англии, чем с кроликами из других частей Соединенного Королевства, что позволяет предположить, что они произошли из Балтонсборо. Глядя на митохондриальную ДНК, которая унаследована от матери, исследователи пришли к выводу, что большинство австралийских кроликов произошли примерно от пяти самок, завезенных из Европы.

Вот так пять самок кроликов устроили страшные проблемы для целого континента. Самки они такие — от них всё зло в Австралии.

Но в том округе имелись и несколько пасек на которых разводили пчел. И как Вы уже читали, пчелы — это убийцы пострашнее, чем белые акулы. По дороге к этому округу случилось много разного рода происшествий. Были и встречи с местными хищниками и были встречи с беглыми хищниками, которых привезли на этот континент другие люди. Но каждая дорога заканчивается, и мы наконец прибыли на ферму, на которой были самые большие пасеки с пчелами. Владелец этой фермы Брайен О*Ши был как вы понимаете ирландцем. В свое время он стал бродягой и получил семь лет каторги и отправился на новый континент отбывать свой срок, да так и остался жить в этом далеком краю и стал разводить пчел, в этом деле он преуспел и теперь уже и не понимал, как раньше он жил без этих прекрасных созданий. С нами он пересекся в Сиднее, когда был в городе с продуктами своих пасек. Брайен как ирландец не смог пройти мимо местного паба и так там надегустировался, что решил доказать местным свои взгляды на пчел и нашел себе противника этих прекрасных созданий. Диспут закончился мордобоем, и оппонент Брайена оказался с переломами у местного лекаря. Я же пошел навстречу Брайену и не нашел его и позволил покинуть Сидней без приключений. Теперь мы приехали на ферму Брайена и здесь должен был осуществиться мой план. Именно здесь я должен был выполнить неофициальный приказ губернатора и при этом официально остаться не при чем.

Но теперь перед нами стояла задача отловить нашего любителя сатанинских ритуалов. Эта задача не была тривиальной. Местные скотоводы не приветствовали вмешательства в свою жизнь. Им были по барабану доводы и убедить скотоводов в необходимости совершения каких-либо действий было совсем не реально. Надо нам самим было отловить сатаниста и при этом о нашей охоте никто не должен был знать. Мог ли сатанист уйти в пустыню к местным аборигенам. Нет это для него было исключено. Колонисты много бед принесли местным аборигенам и те в полной мере отвечали на зло. Как искать сатаниста если не знаешь где его искать. Надо искать место, где сатанист проводит свои ритуалы. Нам надо найти кострище с камнем, выполняющим роль алтаря, на котором приносят жертву. Найти это место оказалось совсем несложно. Парень совсем расслабился и не маскировал свои увлечения. Наш сатанист уже втянулся в каннибализм и не мыслил себе жизнь без поедания плоти детей. И здесь он тоже не отказался от своих мерзких занятий. Найдя место проведения ритуалов, мы с Томом сели в засаду и уже в конце этого дня дождались появления нашей цели. Сатанист приехал на повозке и распряг лошадь и поставил лошадку кушать зерно из мешка на морде. Сам же вытащил из повозки сверток потащил его к алтарю. Там то мы его и сцапали. Развернув сверток, мы там обнаружили ребенка, который был без сознания. Тогда я пнул сатаниста и спросил — откуда ребенок и как его зовут. Любитель сатаны отказался отвечать. Тогда мы собрали трофеи и выдвинулись на пасеку к Брайену. Здесь на краю с пустыней было полегче с разного рода крокодилами, и мы без особых проблем к утру добрались к О Ши на ферму. С ребенком я решил разбираться позже, но мои планы были нарушены гостями на ферме. Парня искали и искали все. Поэтому, когда мы прибыли со спасенным ребенком на пасеку то были встречены его родственниками и нам пришлось участвовать в празднике в честь спасения этого мальчика. И пришлось дождаться пока пасеку не покинут гости. И вот только тогда и наступило время воплощения в жизнь моего плана.

Глава 22

Получив документы о переводе на половинное денежное жалованье и отметив в военном ведомстве свой отъезд в Южную Америку на лечение я отправился на свое старое и знакомое торговое судно. Корабль этот был не лучше остальных, но имел одно важное отличие от всех других. Он был построен на верфи Неаполя и был одним из трех десятков судов, построенных по одному проекту. Чем это было важно. Важно было тем, что часть его братьев по проекту и верфи было продано в Южную Америку и ходило из портов Бразилии и Чили по всему свету. При определенной подготовке документов вполне можно было выдать наше судно за другое и в случае проверки французским флотом мы могли прикинуться неаполитанским в случае проверки русским флотом — мы из далекой Бразилии. Для британского флота подходили родные шотландские судовые документы.

Важен был подбор команды, чтобы не прокололись в момент проверки на море французами и в русском порту Архангельск. Именно там у моих новых шотландских друзей имелся хороший знакомый на таможне. Туда мы и направили свой корабль. На борту имелось три комплекта судовых документов — пришлось вести три набора на каждый корабль чью роль мог исполнять наш «Правдивый»

Это Коносамент (Bill of Lading), Морская накладная (Seaway Bill), Доковая расписка (Dock Receipt), Деливери-ордер (Delivery Order),Штурманская расписка (Mate’s Receipt),Складское свидетельство (Warehouse Receipt) и конечно пришлось вести три судовых журнала.

Шли мы в Архангельск как бразильский корабль для Российской Империи, Неаполитанский для французов и Шотландский для Британского флота.

Дороже всего мне обошлись бумаги из Британского Адмиралтейства с запретом для военных британских кораблей забирать у нас матросов. Была такая милая привычка у британского военного флота проводить мобилизацию среди матросов встречных британских торговых кораблей. Почему Неаполь стал союзным Франции.

Первые республиканские клубы возникли в Неаполе в 1793 году, в августе этого же года ряд клубов объединились в «Патриотическое общество». Активизации деятельности республиканцев способствовало пребывание в Неаполитанской бухте французского флота. После отплытия французских кораблей и получения известия о направлении в Средиземное море английского флота Фердинанд IV и Мария-Каролина решились порвать отношения с республиканской Францией.

В декабре 1793 года руководители «Патриотического общества» были арестованы или вынуждены бежать за границу. Затем репрессии обрушились на ещё один клуб «Республика или смерть», большинство членов которого было арестовано, а трое — повешены 18 октября 1794 года. Успехи французской армии в Италии в 1796 году, фактический распад Первой коалиции вынудили Фердинанда IV прекратить преследования инакомыслящих. После подписания Парижского договора с Францией (11 октября 1796 года) неаполитанское правительство амнистировало всех политических заключённых.

В ноябре 1798 года, когда против Франции сформировалась Вторая коалиция, в которую вошли Россия, Австрия и Англия, Фердинанд IV нарушил условия Парижского мира и вторгся на территорию Римской республики — союзницы Франции.

Французы, не ожидавшие нападения, были вынуждены оставить Рим, но затем нанесли неаполитанцам поражение при Чивита-Кастелана. Находившийся в Риме Фердинанд IV, узнав о разгроме своей армии, бежал в чужой одежде в Неаполь. Приказав раздать оружие всем неаполитанцам и сжечь неаполитанский флот, Фердинанд IV, Мария-Каролина и их ближайшие приспешники бежали в ночь с 21 на 22 декабря 1798 года из Неаполя в Сицилию на английском корабле адмирала Нельсона.

После героической трёхдневной обороны 21–23 января 1799 года Неаполь был взят французской армией под командованием генерала Шампионне. 24 января 1799 года в Неаполе была провозглашена Партенопейская республика, власть которой была распространена французами на всю территорию Неаполитанского королевства, за исключением Абруцци и Южной Калабрии. Эти области, а также Сицилия остались под властью короля Фердинанда.

Новообразованная республика не была прочной. В провинциях начались крестьянские восстания, которые новое правительство подавляло с помощью силы. Среди самих республиканцев не было единства. Отзыв во Францию генерала Шампионне, победы русско-австрийских армий в Северной Италии, последовавший вскоре уход французских частей из Неаполя в Северную Италию окрылил монархистов.

8 февраля 1799 года в Калабрии с горсткой сторонников появился кардинал Фабрицио Руффо, именем короля объявивший о создании армии Святой Веры для освобождения Неаполя от французов и республиканцев. За несколько месяцев эта армия (санфедисты) превратилась в грозную силу, которая при поддержке с моря английского (Нельсон) и русского (Ушаков) флотов освободила от республиканцев всю территорию Южной Италии.

22 июня 1799 года остатки французской армии и республиканцев капитулировали перед Руффо. По условиям капитуляции им было обещан свободный доступ на корабли с правом покинуть Неаполь, а всем сторонникам республики объявлялась амнистия. Но Фердинанд IV, Мария-Каролина и стоявший за их спинами Нельсон отказались признать договор, подписанный от их имени кардиналом Руффо, после чего кардинал подал в отставку.

Реставрация Фердинанда в Неаполе была отмечена значительными репрессиями. По данным историков, в течение последующего года было казнено около 9 тысяч человек, 30 тысяч — арестовано, 7 тысяч — изгнано. Репрессии были остановлены только после победы Бонапарта при Маренго, когда Франция, вновь вернувшая себе контроль над Северной Италией, ультимативно потребовала прекратить казни в Неаполе.

В 1805 году Фердинанд IV примкнул к Третьей коалиции. После поражения русско-австрийской армии при Аустерлице и выхода Австрии из войны (декабрь 1805 года) Фердинанд IV и Мария-Каролина, не дожидаясь французского вторжения, вновь бежали на Сицилию под защиту английского флота.

В марте 1806 года Наполеон I своим декретом низложил неаполитанских Бурбонов и передал корону Неаполя своему брату Жозефу Бонапарту, которого в 1808 году сменил на троне зять императора Иоахим Мюрат.

Правление Мюрата в Неаполе было мирным, государственное устройство королевства было приведено в соответствие с устройством Первой Империи. Мюрату удалось склонить на свою сторону большую часть буржуазии и земельной аристократии. При Мюрате усилиями министра Джузеппе Зурло было введено судопроизводство. Мюрат был слишком связан с Наполеоном, и неудачи императора привели к падению короля.

В 1813 году, после бегства французов из России, Мюрат вступил в тайные переговоры с Австрией, надеясь сохранить свою власть даже в случае поражения Наполеона. Вскоре военное счастье вновь склонилось на сторону французов, и Мюрат, разорвав переговоры с Австрией, вновь примкнул к Наполеону и участвовал на его стороне в битве за Дрезден (26 — 27 августа 1813) и в «Битве народов» под Лейпцигом (16 — 19 октября 1813 года).

После поражения Наполеона Мюрат вернулся в Неаполь, открыто перешёл на сторону коалиции, и в течение января-февраля 1814 года неаполитанцы совместно с австрийцами освободили от французов Северную и Центральную Италию. Мюрат надеялся сохранить свою корону, но Венский конгресс, принявший в качестве главного тезиса необходимость вернуть всем монархам их владения, склонялся к решению о возвращении в Неаполь Бурбонов. Поэтому при получении известия о возвращении Наполеона во Францию (Сто дней) Мюрат 15 марта 1815 года объявил войну Австрии и призвал всех итальянцев к борьбе против оккупантов. Неаполитанские войска быстро продвигались на север, заняли Рим и Болонью, но были разгромлены при Толентино. Мюрат, бросив армию, бежал в Неаполь, затем во Францию.

В мае 1815 года Фердинанд IV вновь стал королём Неаполя. Король, успевший за годы сицилийского изгнания стать конституционным монархом (1812), заняв Неаполь, вновь стал править как абсолютный монарх. Для того, чтобы навсегда уничтожить память как о дарованной им конституции в Сицилии, так и о годах конституционной монархии Мюрата в Неаполе, Фердинанд объявил 8 декабря 1816 года об объединении двух королевств в единое государство — Королевство Обеих Сицилий. Вот так и стал Неаполь французским по сути.

Потому и был выбран корабль — построенный на неаполитанской верфи.

Шли мы в Архангельск. Порт не самый главный в Российской Империи, но сейчас самый доступный для нас.

В первые годы XIX века интенсивно развивающиеся внешнеторговые связи России проходили преимущественно по Балтийскому морю, а также по западной сухопутной границе. Вследствие этого будущее Архангельского порта не предвещало ничего хорошего. Лежащий на окраинном захолустье основных торговых путей, главный город Беломорья находился в эти годы в глубоком упадке.

Попытки реорганизации экспортной торговли, концентрации русских купеческих капиталов, вытеснения из оптовой торговли иностранных капиталов и ряд других мер не дали желаемых результатов. Формы капиталистического производства и торговли, к сожалению, развивались на Севере крайне медленно.

Оживление торговой деятельности Архангельского порта оказалось связанным с присоединением России к континентальной блокаде Англии. Она была объявлена самим Наполеоном Первым по особому декрету. Данный документ категорически запрещал Франции и всем её союзникам какую-либо торговую деятельность с Англией. То есть, говоря современным языком, на саму Великую Британию «были наложены санкции». Все суда и товары Англии, обнаруженные на территории Франции и ее союзников (то есть и Российской империи), немедленно конфисковывались. Все обнаруженные подданные Англии задерживались и немедленно объявлялись военнопленными (а кто-то даже и шпионом).

Приказ из Петербурга о наложении эмбарго на английские суда и товары в Архангельске был получен 5 ноября 1807 года. В день, ставший через столетие «красным днём календаря», архангельская таможня ответила столице, что «при порте, ни одного английского судна не находится, а все без остатку, во время навигации, с нагруженными товарами отсюда отправились, включая даже и оставшиеся для зимования пять кораблей».

Аналогичные сообщения в столичное министерство были отправлены с Онежской и Кольской таможен. Таким образом, можно сделать вывод, что ни одно английское судно в период навигации 1807 года в губернии секвестировано не было.

На 25 ноября в Архангельске оставалось всего шесть английских купцов. Эти не совсем надёжные личности были сразу же выведены из состава «иностранных гостей», а их товары, в основном, вино, кофе, сандал — были арестованы. Сумма секвестра составила в итоге 72439 рублей. В общем-то, не особо и много.

Кроме того, как удалось обнаружить в таможенных материалах, секвестированными оказались далеко не все товары. Имеется информация о товаре, принадлежавшем известному дому Моргана. Как оказалось, всё имущество, с разрешения хозяев было продано (а не секвестировано). Вся прибыль осталась в распоряжении владельца.

Небезуспешными были и попытки англичан перепродать свои товары иностранным купцам. В Архангельске на товарную продукцию никаких эмбарго не распространялось.

С целью рассмотрения претензий русских купцов к англичанам в России были созданы три так называемые «ликвидационные комиссии»: в Петербурге, Риге и Архангельске. Работа архангельской ликвидационной комиссии, созданной 2 января 1808 года, сразу же приняла затяжной и запутанный характер. К английским купцам, по этой комиссии, было предъявлено претензий на общую сумму в 241801 рубль. Правда, далеко не все претензии на поверку оказались обоснованными. Некоторые торговые конкуренты, пользуясь случаем, попытались свести старые счёты.

Несмотря на строгость условий континентальной блокады, через Архангельск с Англией осуществлялась тайная торговля. Причём проходила она не только на русских судах и судах нейтральных стран. Тайная торговля с Англией осуществлялась даже на английских судах. И нет ничего удивительного, что у ликвидационной комиссии в Архангельске, работы только прибавлялось.

О том, что англичане ухитрялись продолжать вести через Архангельск активную торговую деятельность, был осведомлён даже французский посол в Санкт-Петербурге Коленкур. Но его протесты, адресованные как царскому правительству, так и лично императору Александру Первому, успехов не имели.

Российское правительство в порядке исключения давало согласие на ввоз английских товаров. Так, в июне 1806 года архангельские купцы Поповы привезли из Англии товары на двух своих судах. Вначале эти товары оказались конфискованы ликвидационной комиссией. Однако Поповы стали ходатайствовать об их возвращении. Петербургская ликвидационная комиссия, куда в итоге было перенесено дело архангельского купца, не взяла ответственность. После чего жалоба поступила лично императору Александру Первому. И император счёл нужным жалобу архангельского купца удовлетворить.

Наиболее тяжёлым для России стал первый год континентальной блокады. Особо сильно пострадала торговля на Балтийском море. Сократилась она и в Архангельске. Общий годовой оборот на Белом море, преимущественно в Архангельске, снизился в 1808 году, по сравнению с 1807 годом, на 0,9 миллиона рублей, а вывоз товаров — на миллион рублей. В 1808 году в Архангельский порт прибыло всего 88 иностранных судов, главным образом американских и датских. Английских судов, как уже можно понять, среди них не было, и никакое судно в том году в Англию не уходило.

Правда, такое положение длилось сравнительно недолго. Уже с 1809 года континентальная торговля в Архангельске стала набирать обороты, несмотря на все континентальные затруднения, которых, кстати, было немало. В мае — июне 1809 года, например, было издано два указа о так называемой нейтральной торговле.

По указу 14 мая предписывалось, чтобы каждый корабль, прибывающий в порт, имел все необходимые документы: паспорт, корабельный журнал, экипажный список, опись грузов с места их производства и откуда прибыл товар. В случае отсутствия хотя бы одного из требуемых документов судно рисковало просто отправиться обратно без разгрузки. Если же разгрузка разрешалась, а потом обнаруживалось, что хотя бы часть грузов с прибывшего судна была произведена в Англии или её колониях, то всё, что было на корабле, и сам корабль подлежали конфискации.

Для разбора дел по нейтральной торговле, как правило, крайне запутанных, указом от 18 июня, были созданы две комиссии — в Петербурге и Архангельске. Начавшая деятельность с 27 августа 1809 года архангельская комиссия по делам нейтрального мореплавания за время своего существования, до 1811 года, когда она была заменена портовой комиссией, успела рассмотреть 147 дел. Однако, комиссия работала крайне несогласованно, допуская многочисленные промахи, что в результате вызывало недовольство купцов и их адвокатов.

Наиболее крупные конфискации судов и грузов в Архангельском порту произошли в 1809 году. В навигацию этого года здесь было конфисковано целых три судна с грузом. Ещё три судна, но с меньшим грузом, — в 1810-м, и три судна — в1811-м годах. Таким образом, за весь блокадный период в Архангельске было конфисковано 9 судов с выручкой на общую сумму в 174832 рубля.

Как в Архангельске, так и в целом по стране, конфискации были невелики. Казна получила от них общий доход в сумме 18505534 рубля. Однако ущерб стране от этих санкций был намного более ощутим. По мнению академика Е. В. Тарле, последствием всех санкций «стало прогрессирующее усиление пассивности торгового баланса России, неслыханная в России дороговизна всех колониальных товаров, выкачивание из страны золота и серебра, катастрофическое падение курса рубля».

И неудивительно, что континентальная блокада со стороны России, вызывала колоссальное недовольство купечества. Оно в итоге смогло убедить царское правительство в декабре 1810 года разрешить заход в русские порты судов нейтральных стран. Тем самым, через них объявлялась возможность фактического возобновления торговли с Англией.

В 1811 году вводится новое «Положение о нейтральной торговле», по которому торговля на судах нейтральных стран была ещё более облегчена. С этого времени царское правительство стало выполнять условия континентальной блокады формально, почти не реагируя на нарекания французов.

У нас были все основания для того, чтобы быть уверенными у нас всё получиться.

Глава 23

Ретроспектива 1.

17 марта 1804 года этот день навсегда отпечатался в моей памяти. В этот день у меня исчезли всякие мысля о ирландском братстве и благородстве ирландских революционеров, которые бьются за независимость Ирландии. Это были воспоминания настоящего Томаса О Хили который умер в тюрьме в Дублине и в чьё тело и попала моя душа.

Так вот наступал праздник святого Патрика этот святой крестил Ирландию и потому, собственно, он и святой Патрик.

Мой отчим входил в местную подпольную ячейку, и мы вся семья гордились, что он борется с английскими завоевателями. Для меня эта гордость вышла боком. Местные революционеры пьянствовали с раннего утра — пили за святого Патрика и естественно спиртное кончилось и самый младший из этих фениев пошел за добавкой. Но вернулся без выпивки и тогда мой отчим позвал меня и спросил — хочу ли я послужить делу свободы нашей Ирландии.

Ответ мой был предсказуем — конечно я готов. Задание мне вышло — идти в усадьбу нашего ленд-лорда и убить свинью. Этим убийством мы свободные ирландцы покажем свой несгибаемый характер и волю к свободе и сунул мне в руки длинный острый нож.

Ч немедленно отправился на битву за свободную Ирландию. Кстати моя мать не стала меня останавливать — в тот момент я думал, что она гордиться своим сыном и желает мне удачи.

Вот и пошёл я на дело. Ограду я должен был пройти там, где все наши проходили — в заборе, огораживающем двор нашего арендодателя местного помещика, была секретная дыра известная всему окружающему миру. Я же пошёл другой дорогой. В чём был смысл этого маневра — смысл был в земном уклоне. К известной дыре я не смог бы протащить убиенную свинью просто не хватало сил. Если же тащить через другую дыру в заборе там был шанс утащить тушку свиньи за забор и попытаться скрыться. В том месте был уклон под горку и вытащив тушу за забор можно было попасть в ручей и водой переправить добычу в лес, где и приготовить себе пиршество. Очень хотелось кушать или скорее жрать.

Проникновение в скотный двор прошло успешно, и я ползком по грязи добрался до загородки, выбрал свинью и вывел её к забору и переправил в ручей. В ручье пришлось забить этого подсвинка и дальше уже перемещать тушку этой свиньи. У меня даже получилось доставить эту свинью на свой островок и разделать тушу. развести костер и приготовить себе еды я не успел.

Меня взяли слуги нашего помещика — землевладельца у которого мой отчим арендовал участок. Хотели там и повесить но по приказу старшего загонщика меня отправили в тюрьму. Почему не повесили это было известно. Местным надо было для отчетности в деле борьбы с местными фениями предоставить результат. Вот и пошел я по этапу как злостный мятежник и убийца английской свиньи.

Почему я так плохо о отчиме и фениях. И здесь всё просто. Только тогда я не сразу мог сделать правильные выводы из наблюдаемых фактов.

Отчим меня ненавидел и никогда бы ничего хорошего мне не предложил. Здесь же мне предложено стать популярным героем и уважаемым членом ирландского сообщества.

Земельный участок отчим не особо обрабатывал, но арендную плату с него не требовали и земельный участок не отбирали. Местный кружок революционеров если и нес потери, то только из чужих и пришлых. Остальные члены этого «революционного» кружка состоящего из близких и дальних родственников отчима потерь не несли кроме потерь от пьянства.

Про мой тайный островок на болоте — знала мать и отчим. При угоне ещё живой свиньи мне показалось что у ворот скотного двора слышны голоса отчима и остальных «фениев». Но тогда я подумал — нет не может быть. Показалось.

Вот на первом допросе в тюрьме, когда мне зачитали показания свидетелей — отчима, его двоюродного брата и моей матери мне так поплохело, что я потерял сознание и меня оттащили в камеру, где Томас О Хили и ушёл к святому Патрику, а я же из теплой постели в Новой Москве отправился на жесткую каменную тюремную постель. Вот такой коленкор.

Вот и потому у меня такое отношение к семье. О Хили и к ирландским фениям. Святой Патрик попал в это число случайно но я праздник святого не праздную плохие воспоминания. Другим же не мешаю.

Опять 1810 год. Опять палатка и мои охотники. Разговор со старшим охотником. Зовут его Патриком О Брайен — имя не оригинальное. Патриком зовут каждого третьего ирландца.

Обсуждаем мы серьезную проблему.

/П/-денег у нас много, но эти кредитные лавки и финансисты не вызывают доверия. Надо как-то обезопасить деньги — ведь эти финансисты не захотят расставаться ни с вашими миллионами. Ни с нашими тысячами. Или убьют или как ни будь через судебные крючки попробуют отобрать.

/Я/- вопрос ты Патрик ставишь правильно. Пока мы в одиночестве и у нас в компании одни ирландцы и два нищих уэльсца да валлиец, у нас всегда будет существовать опасность такого поворота событий.

/П/- и что делать командир. у нас богатым и знатным в компании взяться неоткуда.

/Я/- вот и надо сделать так, что бы появились. У меня есть мысли как провернуть дело так что бы и тени мысли не было нас ограбить. Давай команду и пусть позовут ко мне командира первого / по бригадной нумерации/ батальона. Будем начинать бой за наши деньги.

Патрик правильно ставил вопрос — большие деньги и владелец не имеет за собой никакой силы. Значит можно попробовать отобрать эти деньги под любым предлогом. В Сити нет благотворителей. В Сити правит целесообразность и прибыль. Как получать прибыль вопрос не ставят — главное получить прибыль любой ценой любыми способами.

Что я придумал — в бригаде полно не очень богатых шотландцев, но происхождение у многих куда как благородное. Если они будут в деле, то судебные крючки не помогут. Благородные судятся благородными то же не сахар но приличия соблюдают.

Создаем акционерную компанию по приобретению земель в испанских владениях — Чили, Аргентина и прочие. Акция будет стоить один фунт. За фунт может купить любой. Контрольный пакет оставлю за собой. Если акций продать на тысячу фунтов — это для начала, то себе надо оставлять 251 акцию. Директором поставим. О Брайена. Контора в Лондоне не нужна. Контору поставим в Манчестере и будем поставлять туда хлопок. Хлопок уже выращивают в Америке. Пока идет война заказов нам хватит. После войны придумаем ещё что-нибудь.

Хоть с Российской империей будем торговать. Туда будем промышленные товары поставлять из России хлеб возить. Хлеба в России сейчас много и если опередить конкурентов / так как Российская империя присоединилась к континентальной блокаде/, то и зерно продавать некому. Мы же устроим параллельный импорт и будем возить хлеб через ту же Турцию или там Китай. Откуда у меня такие мысли — в том далеком 2022 мне уже приходилось обходить санкции и ввозить таким способом несколько ингредиентов для производства кондитерских изделий. Наши производственники не смогли, а мы коммерческий отдел управились.

Пока в голове крутились эти воспоминания о будущем. Прибыл первый наш будущий акционер. Правда он об этом не знал.

Я предложил нашему первому акционеру — войти в акционерное общество — «Новая чилийская компания» с уставным капиталом в тысячу фунтов. Общество должно было поставлять хлопок из Южной Америки и зерно из России. Мак из клана Аркарт немного подумав спросил кого ещё я хочу привлечь. Офицеров бригады и, собственно, всё больше никому пока верить нельзя. Следующий вопрос меня изумил — у кого будет контрольный пакет акций / не такие уж и дремучие шотландцы /. Отвечаю — контрольный пакет у меня останется. В случае если будем увеличивать число акций, то соответственно мой пакет будет увеличиваться контрольный пакет всегда будет у меня.

Количество акций надо увеличивать сразу- мой клан возьмет минимум на десять тысяч фунтов. У меня в батальоне из клана десяток офицеров — в пайщике пойдут все. Остальные кланы тоже войдут так что документы надо готовить сразу на большее число акций. И ещё такой вопрос кто станет директором — распорядителем. Патрик О Брайен я ему доверяю. С военной службы его сегодня комиссуют.

Стоимость заключения врача о негодности к службе стоило не очень много — за сто фунтов такое заключение врач приносил на дом.

Дело завертелось — все офицеры бригады кто был на тот момент в строю вошли в новую акционерную компанию «Новая чилийская компания» — капитал составил сто тысяч фунтов — двадцать шесть тысяч фунтов внес я.

Оформлением уже занимался Патрик — он до службы в британской армии чем только не занимался. Контору открывали сразу в нескольких городах — Манчестер и Буэнос-Айрес. В Чили много было революционеров и все как на подбор из коммерсантов. Не стали рисковать.

Думал — будем долго искать торговые корабли, но нет. Кораблей оказалось даже в избытке. В Шотландии у членов кланов, вошедших в нашу компанию, и зафрахтовали. Заняло это всё подготовительное мероприятие около месяца.

Вот пока всё и крутилось. В моей военной службе вышли изменения. Его Королевское видно действительно с головой не дружил и одной рукой подписывал мне новые звания и повышения. Другой же рукой расформировал нашу бригаду, и я попал в резерв. Сообщил мне о таком изменении моей судьбы сам сэр Артур. правда до него мне эту же информацию сообщили мои так сказать друзья из его штаба. Так что я был готов к новым вводным. Охотники получили врачебные заключения о негодности к военной службе. И все вещи были упакованы и бумаги к передаче дел подготовлены. Если сэр Артур ожидал просьб оставить в действующей армии на любой должности, то он сильно просчитался. Одна из основных причин по которой британские офицеры рвались на службу — это были возможности скажем так поправить материальное благополучие — резерве платили мизерную часть денежного довольствия. Мне же резерв был нужен как воздух.

Надо было решить вопросы и наладить поставки хлопка из Америки и зерна из Российской Империи. Патрик и сам мог этим заняться но в России он никогда не был. Я тоже в Российской империи не бывал — только я из своего прошлого /будущего/ в России хоть 21 века много чего помнил и знал. По крайней мере гораздо больше, чем Патрик. Именно мне и надо было ехать и организовывать поставки зерна параллельным импортом из России.

Но просто так уехать мне не получилось. Перед приездом сэра Артура с приказом о расформировании бригады нам пришлось в очередной раз воевать с кавалерией французов.

Ретроспектива 2.

За месяц до нападения французских драгунов.

Наш инженер в очередной раз меня удивил. Строя редуты и готовя мины в местах наиболее вероятного размещения артиллерии и командных пунктов у нашего инженера возник вопрос почему мы так сложно подрываем мины /пороховой заряд поджигали добровольцы и уйти добровольцам к своим позициям было довольно сложно/. Я ответил просто — не знаю других вариантов подрыва мины. И вот фанфары тот вопрос что меня поразил. А почему мы не используем электричество. Я немного опешил и даже пришла мысль наш инженер тоже из будущего. Вот это поворот. Да мы теперь здесь горы свернем — если он инженер из будущего мы будем изобретать и изобретать. Но меня постигло глубокое разочарование.

Оказалось электричество уже открыли и даже используют.

В 1800 году итальянский физик Алессандро Вольта создал первый современный аккумулятор, который сейчас называется — столб Вольта. Это

устройство представляет собой цилиндр, с помещенными внутрь медными и цинковыми пластинами, окруженными электролитом, состоящим из уксуса и рассола. Пластины укладывались поочередно и не прикасались друг к другу. И самое главное в результате химической реакции вырабатывалось электричество. И ещё одно преимущество этого изобретения заключалось в том, силой тока можно было управлять.

Наполеон Бонапарт, которому Вольта представил Свое изобретение, был впечатлен изобретением физика и даровал ему титул графа.

На изделия привычные мне по двадцать первому веку — это не походило. Изделие занимало телегу и перевозилось упряжкой из двух лошадей. Больше времени заняло изготовление медного провода и главное покрытие этого медного провода изоляцией. В качестве изоляции пошел воск. провод изготовили у ювелира. На всё про всё ушло почти три недели, но мы успели и поставить, и провести испытание подрыва пороховой мины электричеством. Знатно получилось. Одно неудобство подрывать надо с дальней мины и только потом ближние. Иначе можно нарушить управление подрывом этих мин.

Установили мы тридцать мин. Перекрыли и артиллерийские позиции и возможные командные пункты и подходы к редутам перекрыли. управление вывели к повозке и саму повозку накрыли палаткой. будет ли атака не знали, но готовились. Воевать собирались так, чтобы французы умерли за своего императора. У нас ещё были дома дела. В батальонах офицеры обсуждали коммерческие проекты и будущие дивиденды.

в тот день мы собрались для обсуждения дальнейшего увеличения количества пайщиков. До родины до Шотландии наконец дошло, что мы здесь затеваем и появилось довольно много желающих участвовать в нашем проекте. Сыграло свою роль давнее соперничество между собственно Англией и Шотландией. В нашем проекте основную роль играли шотландцы а не Сити поэтому и появился интерес. Обсудить вопрос мы не успели прибежал посыльный и сообщил о появление массы французов. Объявили — Тревогу. И стали занимать позиции в редутах.

Действительно к нам пожаловала французская кавалерия и действительно кавалерии этой было очень много. Не менее пяти тысяч всадников строились для атаки редутов. На двух холмах с которых наиболее удобно было обстреливать наши редуты устанавливались пушки там будет батарея из двадцати орудий. На более высоком холме с подзорными трубами выстроилось командование. Командный пункт был вне зоны действенного ружейного огня, артиллерии у нас не было о чем противнику было хорошо известно.

Вопреки своего правила- сначала парламентеры и предложение сдаться. Французы начали с артиллерийского обстрела и после часа орудийного огня на нас пошли драгуны волна за волной. Цепь за цепью.

Когда всё поле перед редутами было покрыто цепями французских драгун, идущих в атаку. По моему сигналу поочередно были взорваны все наши мины. Зрелище было просто завораживающие — сначала вверх взлетели пушки на батареях. Затем взрывы покрыли командный холм. И затем линия за линией взорвались мины на поле и на подходах к редутам. Кони у драгун обезумели и носились туда — сюда по полю в хаотическом порядке. Командование у французов отсутствовало и драгуны не получая команд сочли за лучшее решение — убраться из этой местности подобру — поздорову. Бригада ликовала — потерь практически не было. Зато трофеев на поле рядовые подобрали очень много. Обоз тоже достался нам — ездовые обрубили постромки и ускакали на обозных лошадях. Паника захлестнула и обоз. Так как я принял решение по трофеям — сэр Артур пролетает с трофеями. То все деньги были разделены по батальонам и в перечень трофеев не попали. Лошадей собрали в табун и угнали к испанским перекупщикам. Трофеями были пушки и целые и поврежденные. Это всё. Весть о расформировании бригады, конечно, огорчила всех и офицеров и рядовых. под моим командованием потери в батальонах были минимальные зато трофеи и «призовые» максимальные.

Как я уже упоминал о расформировании бригады я узнал заранее и был готов к передаче дел немедленно.

батальоны уходили в новые бригады немедленно по получении приказа. Поэтому отвальной устроить не удалось. рядовые просто получили двойную порцию бренди. Офицерам же в собрания батальонов передали по десятку ящиков с хорошим вином.

Я ехал в Лондон, что бы узнать о переводе в резерв. Заодно взять отпуск и ехать в Россию. Надо было устраивать параллельный импорт зерна и прорывать континентальную блокаду.

Глава 24

Пока не появились новые проблемы. Эта фраза Лобанова вызвала ответную реакцию. Мой вопрос — какие были до этого и появление каких новых проблем нам стоит опасаться. Насколько эти проблемы — проблемы. Или, возможно, это не проблемы — просто расходы.

— Я знаю эту еврейскую мудрость. Только деньгами, наверное, не обойдемся. Нужны твои умения колдун. — Меня озадачил Лобанов.

— Не хотел говорить на празднике. Но нет, наверное, времени на обходительное поведение. У нас появился оборотень. Нападает на крупный рогатый скот и женщин. Его видели и у него на голове огромные рога.

— В королевстве, где все тихо и складно, где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,

Появился дикий вепрь огромадный — то ли буйвол, то ли бык, то ли тур…

Меня пробило на Владимира Семеновича Высоцкого.

— Всё бы тебе шутки — а к нам переводят на патрулирование дополнительный контингент жандармов и поговаривают о необходимости введения комендантского часа. А у нас и так ночью никто не ходит все в страхе. — продолжал Лобанов.

Старший поцеловал жену и подошел к нам с Лобановым и спросил меня — ты уже знаешь про оборотня. Что думаешь об этом звере. Правда оборотень. Надо этого зверя изловить.

На это я опять ответил цитатой — А стрелок: — Да это что за награда. Мне бы выкатить портвейна бадью!

А принцессу мне и даром не надо — чуду — юду я и так победю.

Несмотря на шутки — настроение слегка испортилось. Ожидалось отпускное нечегонеделанье а тут ловить этого то ли быка то ли оборотня.

В голову сразу же полезли мысли — откуда здесь оборотни. Понятно, что мистификация только зачем. Здесь в глуши среди яблоневых садов — какую выгоду и главное кому может принести страх перед мистическим созданием.

Потом выгнал из головы мысли — всё завтра. Сегодня праздник возвращения.

Завтра началось рано утром с криков Сапера и крики были совсем нецензурные. Эти места такого мата не слышали давно с прошлого нашего здесь появления.

Спустился во двор и выслушал Сапера уже более внимательно если кратко и без мата — какая нехорошая личность убила в коровнике Сапера почти весь скот. И Жаклин теперь переживает. Нет Жаклин не хочет покинуть Сапера, она считает только Белый Колдун может победить это нехорошее создание. Здесь подошли и остальные и я понял мне продеться отловить это нехорошее животное. У меня нет вариантов. Моя так гордо смотрела на меня и не оправдать доверие жены — такого жуткого преступления я не мог совершить.

— Идите. Говорю одевайтесь по-походному, только оружие охотничье не боевое. И пойдем искать следы.

Через двадцать минут вышли, женщин с трудом уговорили сидеть в доме и охранять хозяйство.

Коровник у Сапера был не маленький на пятьдесят голов крупного рогатого скота. И весь этот скот был убит жуткими на вид способами. огромные рваные раны оторванные головы и всё это лежало кучами и лужи крови ещё не до конца впитались в землю. Картина Босха. Все умерли жуткой смертью от лап чудовища оборотня. Управляющий хозяйством Сапера беспрерывно крестился и тихо молился. Это ему так казалось на деле он кричал в полный голос.

— Уберите отсюда этого истеричного юношу — приказал я. Старший и Снайпер под руки вывели управляющего.

— Оборотень- говорю- не настоящий.

— Клыки у него стальные и слюна не простая, а ядовитая.- Сапер в ужасе на меня смотрит.

Вернувшиеся Старший и Снайпер тоже непонимающими взглядами уставились на меня. Показываю им полураздавленную ампулу и сообщаю — оборотни и прочие мистические существа обходятся без химии. здесь были люди и зачем-то им надо, чтобы всё списали на мистику и чудовищ и главное ночью не шарились по округе. Общее мнение надо поддержать — ищем официально оборотня, мы в ужасе и полностью поддерживаем версию — чудовище в округе — спасайся кто может. Сами же собираемся по-боевому с автоматами и ночью отлавливаем этих му чудаков и выясняем, какого рожна им надо.

Кстати знаете ли Вы, что такое рожон. Не знаете. Рожон — это острие копья по-старорусски. Так что выясняем каким острием этих чудаков надо приласкать.

Вышли из коровника. — Всё убрать. Коров разделать на мясо. — Это Сапер приказал управляющему. Сапер посмотрел на управляющего и добавил — заклятие Колдун снял. Все в деревне знали про Колдуна и поэтому возражений не последовало. Управляющий повеселел и побежал выполнять указание.

Мы же пошли осматривать местность в поисках следов этих чудаков. Искали как учили по спирали по расширению и нашли следы трех автомобилей неподалеку от границ участка Сапера. «Оборотней» было шесть человек. Один оставался у автомобилей остальные раздвинув нитку колючего забора проникли на участок и убили коров Сапера.

Пока шли ко мне домой на завтрак обсуждали что же всё это значит.

Итог обсуждения подвел я. На время всякого рода оккультных мероприятий команду принимал я.

— Какая то группа людей наводит ужас на местных. Либо хочет отжать усадьбы по дешёвке. Либо им надо, чтобы все в страхе сидели ночью по домам и не мешали этим людям провернуть какое-то мероприятие. Сегодня ночью проведем противодиверсионное мероприятие и попробуем взять пленного.

Завтракали у меня дома. Жены сбились в кучку тоже у меня в доме. Двери позапирали и женщины были вооружены охотничьим оружием. Все-таки хорошо иметь жену из Африки — вопросов не задают. Надо оборонять дом — получили молча ружья и охраняют. Мы же как обычно проверили и почистили автоматы проверили снаряжение и поспали перед выходом. В вечерних сумерках в тени хоз. построек окинули двор и отправились на поиск убийц коров Сапера. Откуда приехали в наши края эти «оборотни» мы уже знали и оставили засаду у съезда с трассы.

Мы не успели даже остыть от пробежки по местности к месту засады, как с трассы одна за другой съехали три автомобиля и направились в сторону моей земли. Это было уже лишним. Моя жена не поймет, если у нас пострадают коровы. По моей команде мы резко вскочили и напрямик через сад рванули к коровнику. Так и есть. Снова то же самое. Три машины стоят в кучке у машин маячит часовой и пять фигурок гуськом резво так побежали к моему коровнику.

Старший и Сапер пошли за часовым. Мы со Снайпером гонять убийц коров.

Мы не стали никого убивать, одиночные выстрелы из автомата резко сломали у налетчиков решимость нападать на моих коров и они кинулись в разные стороны.

Часовой и машины остались у нас. Часовой был не местный. Часовой оказался из Америки, самой настоящей Америки и сразу же стал требовать консула и адвоката. После того как Сапер объяснил пленному всю глубину его заблуждений. И то как сильно расстроен Сапер потерей любимых коров — пленный заткнулся. Или это кляп во рту прервал крики о консуле не знаю. Пленного потянули в лесок у речного обрыва. Здесь мы лоханулись. Как мы — я лоханулся не оставил кого ни будь охранять машины.

Допрос пленного тоже не удался. Не удался от слова совсем. К реке мы потащили пленного не просто так — хотели оказать моральное и психологическое давление возможностью утопления. Оказалось мы хотели пугать щуку рекой. Вытащив кляп из рта пленника и подведя к обрыву — Старший двинул речь о том, что ждет пленника и как страшно тонуть. Пленный улыбнулся и рыбкой ушел с обрыва в реку. У нас открылись рты. Вернулись к машинам — машины то же тю-тю. Облом был эпический.

Мы не опустили руки. Вернулись домой и взяли собак, и пустили собак вдоль обоих берегов реки. Этот Ихтиандр всё равно вылезет на берег и тогда мы сядем ему на хвост. Так и получилось буквально через двести метров мы нашли место выхода из воды и следы как наш пленный бежал по грунту. Ихтиандр ушел бы от нас — но потерял время пока снимал с рук путы. Затем, судя по всему, он заплутал и всё это привело к тому, что мы его догнали и взяли во второй раз. Теперь мы были ученые и злые и никаких поблажек не сделали. Укатали веревками как коконом. И допрос сразу стал жестким.

Узнали мы странную историю. В наших краях в незапамятные времена приземлился инопланетный корабль и теперь американская организация «Звездные врата» желает получить себе артефакт ри этом не ставя в известность французское правительство.

Ложь, но умная ложь. Никакого инопланетного корабля здесь нет. иначе были бы хотя бы легенды о таком событии. В США есть проект «Звездные врата» но зачем устраивать такие сложные игры. Всё это странно и похоже на операцию прикрытия. Пока всё охают и бегают в поисках «летающей тарелки» кто-то тихо вывозит, что-то ценное. Пока мы совещались, пленный успел развязаться и снова сделал попытку побега, но не ушел далеко — просто несчастный случай — побежал попала нога в чью-то нору и неудачное падение. Сломал шею. Труп мы не стали прятать. Тихо ушли и всё своё забрали с собой.

Что же могли искать эти хорошо подготовленные люди. Только одно — что-то очень ценное. Что может быть таким ценным ради чего задействовали такие силы и проводят операцию прикрытия, в которой могут раскрыть проект «звездные врата».

Делаю вывод. Где-то рядом в этой местности имеется очень ценный клад и скорее всего золото. Если бы это золото было древним, то искали его о другому. Золото и ценности криминальные и скорее всего остались от нацистов. И приехали наши гости из США куда сбежало много военных преступников и имеют они какое -то отношение к государственным структурам на личном так сказать уровне. Они знают о проекте «звездные врата» и не боятся его раскрыть — это ложный след и при этом получают информацию от военных преступников третьего рейха скорее всего живущих под прикрытием. И какая структура в США может быть причастна сразу ко всем факторам. Только одна — Служба судебных маршалов. Именно эта служба обеспечивает охрану лиц, живущих под прикрытием. Вот и эти лица — военные преступники третьего рейха. Спрятать они смогли, а вот пойти взять не могут. Денег же хочется — Америка страна больших возможностей но также и громадных цен. Второе — на службу к судебным маршалам с удовольствием принимают всякого рода рейнджеров и прочих парашютистов и «зеленых беретов» — вот и отличная подготовка исполнителей. И опять же великая американская идея — финансовый успех любой ценой. И третье — кто принимал решение по военным преступникам — без политиков не обошлось. Где пробивают финансирование на проект «звездные врата» в политическом аппарате США. Там и могла произойти утечка. Почему утечка. Потому, что если бы это была тайна известна по службе, лицу причастному к нашим проблемам — название проекта «звездные врата» не использовалось бы в операции прикрытия. Вот как-то так.

Где у нас могли спрятать, что-то объемное и ценное. Это не один ящик. Жуть нагоняли так, чтобы ночью никто не гулял по округе и на дорогах. Это несколько грузовиков или даже больше. Где можно что то спрятать и при этом используются люди с хорошей подготовкой боевого пловца. Ответ очевиден — это небольшой водоем с подъездными путями. Таких в округе всего два и оба на территории наших усадьб. Точнее на земле Сапера и на моей земле. Кого хотели запугать, убив животных. опять-таки нас. надо проверить оба водоема и будет нам счастье.

Если надо что-то сделать быстро. То и делай это дело, быстро не откладывая в долгий ящик.

Начали с пруда на моей земле. Пруд явно искусственного происхождения. Но дамбы поставили давно и всё давно уже в кувшинках и стена камыша по берегам. Я планировал зачистить пруд от грязи и разводить рыбу. Так что я все равно бы нашел эти двадцать ящиков с золотом и ценными бумагами. Не пришлось даже особо искать. Ящики лежали, утонув в донной грязи, но от миноискателя не спрячешь. Вытянули на берег и погрузили в автомобильные прицепы. Отвезли ко мне домой и посадили мою жену переписывать ценности. Затем отправились к Саперу на его земельный участок. Там был один в один такой же пруд. Даже размеры совпали и так же на дне мы нашли такие же двадцать ящиков. Сапер отвез к себе домой и также копирую меня поручил своей невесте разбирать и составлять список найденного. Мы же вернулись ко мне домой. В ящиках оказались золотые испанские монеты так называемые «двойные дублоны» в немалом таком количестве сорок тысяч штук и что самое интересное американские акции — интересной такой фирмы по названию ай би эм. Акций было много на два миллиона долларов США. Акции были не именные и мелкого номинала. и золотых изделий немного килограммов пятьдесят когда перевесили для раздела так и оказалось восемьдесят килограммов.

У Сапера оказалось примерно такой же набор. Только вместо акций были банкноты по доллару США и тоже на два миллиона долларов США.

Легализовать решили просто — вырыли яму на территории обоих участков и заявили о находке золотых монет. Законодательство сейчас простое, что нашел на своей земле то и тебе принадлежит. Остальное же решили государству не показывать — завидовать нашему счастью будет. Золотые монеты мы просто положили в банк. В свой банк они стали уставным капиталом и у каждого участника стало по 12, 5 процентов уставного капитала. Директором банка назначили Лобанова. остальное тоже поделили не по справедливости — по — ровно. Частную охранную фирму преобразовали в службу безопасности банка. Деньги и акции прогнали через офшор и американские банки. Акции поменяли на именные и депонировали в своем же банке. Из золотых изделий наши женщины выбрали то, что имело художественную ценность и опять-таки поделили по-семейному, но все равно поровну. Этот принцип предложил я. В этом случае отсутствует зависть. Мы стали респектабельными буржуа. Только всё это время где-то краешком сознания я чувствовал — оставшиеся пять искателей счастья с американского континента не уехали домой и весьма вероятно захотят нам отомстить за разрушенные мечты. Поэтому в банке всё были настороже. Дома же у всех нас у каждого — мелочиться себе дороже были выставлены скрытые засады. Реально скрытые без дураков. Людей для засады завезли фургонами под видом новой мебели и следили, чтобы количество провизии закупаемой в дом не превышала обычной нормы. Всё было подготовлено. Капкан взведён. И ожидания меня не обманули. Нам в банк прислали письмо с угрозами и требованиям денег. И мы тут же вызвали полицию. Я хорошо помнил сколько крови и нервов у нас забрало полицейское расследование в прошлый раз. Теперь же всё делалось по закону скрупулезно соблюдая все требования и тонкости французских законов. Правда живыми нам эти шантажисты не были нужны и люди были проинструктированы о том, что в живых некого брать не надо. Самые меткие стрелки получат солидные премии. Только эти деньги нам сэкономила полиция, В каждую засаду они добавили своих людей — слегка это нас беспокоило, но зря.

После бумаги с угрозой в банк. Через семь дней наши американские мечтатели полезли к Саперу в дом, что бы взять заложников — это я так думаю. Спросить то не у кого стало. Вломились парни громко и с оружием наперевес — явно желая напугать всех домашних. Только там была засада и наши товарищи из службы безопасности даже не усели нечего сделать. Пара полицейских открыли ураганный огонь это литературный штамп. По факту — было произведено шестнадцать выстрелов, и все попали в искателей американской мечты. Прокурор признал правомерным применение оружия. И это было не наши проблемы. К нам претензий не было. Мы поступили как истинные буржуа сразу прибежали в полицию и ничего самостоятельно не делали.

Что и как происходило в США у заказчиков мы, так и никогда не узнали. Ну а у нас были очередные приключения. В окрестностях города была найдена металлическая двухсот литровая бочка. В бочке были обнаружены тела женщины и девочки. Виновных никто не нашел. Хиппи и так далее. Родственников даже не искали. Газетные новости мы видели, да и только.

Утром очередного дня наш семейный завтрак был нарушен к нам пожаловали гости. Лобанов в сопровождении трех мужчин с выправкой офицерской но в штатском. Лобанов был слегка смущен но старался смущения не показывать.

Глава 25

Каким образом ведьмы придают людям облики зверей? Хотя в первой части мы достаточно разобрали этот вопрос, но, так как иному читателю высказанные там аргументы могут показаться несколько неясными, тем более что мы не приводили фактов и событий, подтверждающих наши утверждения, и не сообщили, как ведьмы сами себя превращают в зверей, мы в данной главе осветим ряд относящихся сюда вопросов. Во-первых, неверно толкование многих ученых (о, если бы это были действительные ученые!) канона «Episcopi» (XXVI, 5) относительно указанного превращения. Это неправильные толкователи доводят дело до того, что некоторые не стесняются утверждать в своих публичных докладах, что подобные превращения ни в коем случае не могут иметь места, будь то с помощью демона или без оного. Это очень вредит правильности веры. Это способствует также укреплению положения ведьм, которые очень радуются, слыша эти речи. Эти проповедники делают ошибки, потому что касаются только слов указанного канона, а не его содержания. В каноне сказано: «Кто верит в возможность создания какого-либо существа или… придания ему другого облика… тот, без сомнения, неверующий». Пусть благочестивый читатель обратит внимание на слова: «создание существа» и «придание ему другого облика». «Создание какого-либо существа» можно понимать двояко: или создание существа из ничего, что доступно только Богу, или естественное порождение. В этом последнем случае нужно различать, в свою очередь, двоякое: порождение совершенных существ, как, например, человека, осла и т.п., или порождение несовершенных существ, как, например, змеи, лягушки, мыши и т.п. Эти существа называются несовершенными, потому что они могут происходить из гнили. Канон всегда говорит о первых, о совершенных существах, а не о вторых. Ведь Альберт Великий в книге «О животных» отвечает утвердительно на вопрос о том, могут ли демоны производить настоящих животных, но прибавляет, что это относится только к несовершенным видам и что здесь порождение совершается не внезапно, как это свойственно Богу, а в известный промежуток времени, что видно из Книги Исход (гл. 7). Кто хочет, пусть посмотрит указанный вопрос в первой части книги, разбор первого аргумента. Относительно изменения облика надо сказать следующее: имеется превращение по существу и случайное или привходящее превращение. Последнее имеет, в свою очередь, два вида: естественное, существу соответствующее или же существу несвойственное превращение, которое совершается лишь в восприятии смотрящего. О первом из них, об изменении по существу, и говорится в каноне. Такое изменение доступно только Богу, так как только Он может превратить одну субстанцию в другую. Канон говорит также и о привходящем превращении, которое может совершить и демон, постольку поскольку Бог допускает через посредство насланной болезни производить привходящее, случайное или, вернее говоря, непостоянное преобразование тела. Так, например, лицо может представиться пораженным проказой и т.п.

Мы, собственно говоря, не хотим подробно разбирать этот вопрос, так как нас интересуют в первую очередь явления обмана чувств, вследствие которого существа представляются изменившими свой облик. И мы говорим, что указанный канон не может не признавать существования подобных изменений. Ведь они доказываются авторитетом Отцов Церкви, умозаключениями и наблюдением. См., например, у Августина («О граде Божьем»), где он говорит об этом на основании верного опыта и умозаключений. Между прочими явлениями обмана чувств он приводит случай волшебницы Цирцеи, которая, как говорят, превратила спутников Одиссея в животных, и рассказывает также о скотницах, придавших своим гостям облик вьючных животных. Августин сообщает также, что спутники Диомеда были превращены в птиц и что они еще долгое время после этого летали вокруг капища Диомеда. Августин же повествует об отце Престанции, превращенном в лошадь и принужденном вместе с другими лошадьми перевозить зерновой хлеб. Что касается превращения спутников Одиссея в животных, то надо сказать, что это был подлинный обман чувств. Облик этих животных подымался из хранилища образов или памяти до способности воображения. Это обусловливало представление облика в восприятии. Впечатление, оказываемое этим духовным обликом на все способности и органы, заставляло видеть животных, а не человека, как это и было указано ранее. Каким образом демоны могут производить это, не причиняя ранения человеку, будет объяснено потом.

Относительно гостей скотниц, обернувшихся во вьючных животных, и относительно превращения отца Престанция в лошадь, занимавшуюся перевозкой мешков с зерновым хлебом, следует заметить, что здесь мы имеем дело с трояким обманом. Во-первых, обман, заключающийся в том, что люди были превращены в животных, что этот случай роднит с предыдущим случаем превращения спутников Одиссея. Во-вторых, обман, будто люди, обернувшиеся в животных, могли возить тяжести, превосходящие их силы. Не подлежит сомнению, что здесь им помогал дьявол. В-третьих, обман превращения распространялся не только на посторонних, но заставлял и самих превращенных видеть себя животными. Так случилось с Навуходоносором, который даже пожирал сено, как вол.

Касательно спутников Диомеда, превращенных в птиц и летавших в продолжение долгого времени вокруг его капища, должно сказать, что этот Диомед, участвовавший в выступлении греков в походе против Трои, утонул в море со своими спутниками, когда он собирался возвратиться. Когда же по предложению одного идола ему было поставлено капище, как будто бы он стал Богом, демоны долго еще летали вокруг этого капища, чтобы укрепить заблуждение, и принимались язычниками за спутников Диомеда. Здесь мы встречаемся еще с одним видом суеверия из числа вышеназванных обманов чувств, и именно с тем, что демоны представляются в ином облике глазу наблюдателя не вследствие того, что образы, подымаясь из хранилища образов и достигая способности воображения, действуют на восприятие, а вследствие того, что они принимают на себя тела летающих птиц и таким образом представляются человеку. По мнению святого Фомы («Сентенции»), некоторые ученые ложно утверждают, что ни добрые, ни злые ангелы никогда не принимают на себя действительных тел и что все их появления происходят путем обмана наших чувств или путем измененного представления. При этом Фома указывает на действительное различие между понятием обмана чувств и понятием воображаемого представления. Обман чувств — это когда предмет, существующий в действительности, рисуется нам совсем иным. Воображаемое представление — это когда отсутствует предмет, попадающий в наше восприятие, и когда представление зарождается исключительно внутри нас, без всякого посредства внешнего предмета.

Ученые, о которых говорил Фома, полагают, что спутники Диомеда явились только в воображаемом представлении, а не в принятом ими теле птиц. Указанный святой считает толкование упомянутых ученых лжеучением, хотя прямо и не называет его еретичным. Ведь согласно его утверждению, все святые сходятся на том, что ангелы являются людям не только в воображаемом представлении, а принимают на себя телесную оболочку. Также и текст Священного Писания клонится к этому утверждению. Поэтому мы теперь можем говорить обо всех подобных явлениях, как и о спутниках Диомеда, что хотя они и могут быть зримы через посредство демонов в воображаемом представлении, однако лучше принять объяснение, что они были представлены демонами в принятых на себя телах, полученных из воздушной стихии. Можно дать и такое объяснение, что настоящие птицы, гонимые демонами, представляли бесов.

Теперь мы должны перейти к приемам и средствам, коими ведьмы пользуются в своем деле; прежде всего к тому, что они делают с собой и своей личностью; так как телесно переноситься с места на место, а также иметь плотские непотребства с инкубами присуще им, то мы будем иметь суждения о каждом случае в отдельности и прежде всего об их телесных перелетах.

Здесь следует заметить, что объяснение этих перелетов представляет некоторое затруднение в связи с неоднократно упомянутым каноном «Episcopi», в котором сказано: «Не должно также оставлять без внимания и того, что некоторые преступные женщины, совратившиеся Сатаной, становясь жертвами демонского мороченья, верят и утверждают, будто они ночною порой скачут на разных зверях с Дианой, языческой богиней, или с Иродиадой и с бесчисленным множеством других женщин и будто они проносятся таким образом в ночном безмолвии через необозримые пространства, повинуясь во всем велениям богини и т.д. А поэтому служители Божии должны проповедовать народу, что это сущая ложь и что подобные видения вселяются в души верующих не силою Божественного духа, но злого. Если же это и бывает, то сам Сатана превращается в лица и образы различных людей и плененные им души во время сна посредством своих чар уносит в некоторые отдаленные местности» и т.д.

И в этом смысле многие иногда открыто проповедуют, как святой Герман и еще другой человек, который в этом наблюдал свою дочь, что подобное совершенство невозможно и что это, как и вредительство людям, животным и хлебным злакам, является игрой воображения.

Это мнение уже в первом вопросе доказано как еретическое, потому что оно противоречит Божескому попущению по отношению к власти дьявола и смыслу Священного Писания; оно служит несоизмеримому вреду святой Церкви, так как вот уже несколько лет ведьмы благодаря этому преступному мнению остаются безнаказанными, лишая возможности наказания их и светскую власть; поэтому и число их выросло до такой степени, что теперь нет возможности их искоренить. Пусть усердный читатель рассмотрит то, что приведено в опровержение этого мнения, а теперь примет во внимание то, каким образом они летают и какими средствами возможно это делать, и ответы на примеры, которые приводятся противниками.

Итак, то, что ведьмы могут летать, телесно доказывается различными способами, прежде всего другими действиями чародеев. Ибо если они не могут перелетать, это происходит потому, что или этого не допускает Бог, или этого дьявол не в состоянии сделать, или это несвойственно живому существу. Первое невозможно, так как если с Божьего попущения может случаться большее, то тем более — меньшее; но большее очень часто случается как с мальчиками, так и со взрослыми, как это ясно из случаев с праведниками и в благодати находящимися. Если спросят, случаются ли при помощи демонов подмены детей и может ли демон переносить с места на место людей, даже против их воли, то на первый вопрос нужно ответить утвердительно, ибо и Вильгельм Парижский в последней части сочинения «О Вселенной» говорит, что при попущении Божьем демон может подменить ребенка и перенести с места на место. Такие дети всегда ужасно плачут, и молока четырех или пяти матерей едва ли хватило бы накормить их; они нисколько не толстеют, но делаются необычайно тяжелыми. Из-за чрезмерного ужаса, какой они могут испытать, матерям этого не следует ни утверждать, ни отрицать, но указывать, чтобы они искали совета у сведущих людей. Бог же допускает подобное за грехи родителей, когда, например, мужья проклинают своих беременных жен, говоря: «Хотел бы, чтобы ты черта носила»; нечто подобное иногда произносят и несдержанные женщины. Очень много примеров имеется и о других, даже праведных людях. Так, Викентий в «Зерцале истории» рассказывает, со слов Петра Дамиана, о пятилетнем сыне одного очень знатного человека; мальчик, помещенный в монастырь, ночью перенесен был в закрытую мельницу; когда на следующее утро его нашли там и спросили, он ответил, что кем-то был перенесен на великолепный пир, где от него потребовали есть, а затем сверху спустили его в мельницу.

Наконец, что сказать о тех чародеях, которых мы обычно называем чернокнижниками, которые переносятся по воздуху демонами часто в отдаленные местности? Они иногда уговаривают и других к тому, чтобы ехали с ними на лошади, которая в действительности не лошадь, а черт в ее образе, при этом предупреждают, что не следует разговаривать и ограждать себя крестным знамением. Так, в то время бывший учеником, а теперь священник Фрейзингской епархии, который, вероятно, жив и до сего времени, обычно рассказывал, как он однажды телесно был поднят демоном на воздух и доставлен в отдаленную местность. Жив и другой священник из селения Обердорф, возле Ландсхута, бывший в то время его товарищем; он собственными глазами видел полет, как тот с вытянутыми руками взлетел на воздух, крича, но не плача. Причина этого была следующая, как он сам рассказал. Несколько учеников отправились в питейное заведение и уговорились, что тот, кто принесет пиво, не платит. И когда один из них хотел выйти, чтобы принести пиво, то, открыв дверь, увидел перед ней густой туман; перепуганный, он вернулся и сообщил товарищам, почему он не мог принести пиво. Тогда тот, который летал по воздуху, возмущенно сказал: «Да если бы там черт был, я все-таки принес бы пиво». Он вышел и на глазах у всех полетел по воздуху.

Конечно, нужно признать, что подобное может случиться не только с бодрствующими, но и со спящими, то есть что они могут телесно перелетать с места на место. Это становится ясным из примера людей, которые в сонном состоянии бродят по крышам домов и самых высоких зданий; во время их переходов ничто не может им препятствовать ни наверху, ни внизу; если же кто-либо из присутствующих окликнет их по имени, они тотчас падают на землю, как будто их кто-то столкнул.

Многие полагают, что это совершается силою демонов, и не без основания. Демоны между собой весьма различны; некоторые, из низшего хора ангелов, кроме наказания осуждения, которое они несут вечно, терпят еще наибольшие наказания, как бы за малые проступки; они никому не могут вредить, по крайней мере — тяжко, но главным образом занимаются мороченьем, тогда как другие, инкубы и суккубы, по ночам наказывают людей или сквернят их грехом разврата. Поэтому нет ничего удивительного, если они занимаются и такими шутками.

Истину можно вывести из слов Кассиана в его седьмом собеседовании (гл. 32), где он говорит: «У нечистых духов, без сомнения, столько же занятий, сколько и у людей. Некоторые из них, которых простой народ называет фавнами, лесными богами, а мы — призраками, которыми изобилует Норвегия, и привидениями, бывают обольстители и шутники; постоянно занимая известные места или пути, они увеселяются, мучая проходящих мимо, которых могли бы уловить в сеть, но, довольствуясь только насмешкою и озорством, стараются скорее обеспокоить их, нежели повредить; некоторые только производят ночью безвредные „навалы“ (кошмары) на людей; иные бывают столь яростны и свирепы, что не довольствуются тем, чтобы жестоким терзанием мучить только тела тех, в коих вошли, но спешат еще напасть на проходящих вдали и поражать их жестокими ударами, которые описаны в Евангелии (Мф., 8: 28)».

Отсюда мы можем сделать вывод: нельзя говорить, что ведьмы не перелетают с места на место потому, что этого не допускает Бог; если Он допускает это по отношению к праведным и невинным или к волшебникам, почему Он не должен этого допустить по отношению к тем, кто всецело предался дьяволу? И со священным трепетом скажем: разве, как утверждает это Евангелие, дьявол не возносил нашего Спасителя, не переносил и не ставил Его всюду[17].

Далее, не имеет силы и утверждение противников, что дьявол не может делать чего-либо подобного; как было уже доказано предыдущим, он имеет такую естественную силу, которая превосходит все телесное, и никакая земная сила не идет с ней в сравнение согласно словам: «Нет на земле подобного ему» и т.д. Люциферу присуща такая естественная власть и сила, каковых нет даже среди добрых ангелов на небе; ибо он превосходит естественными силами всех ангелов; естественные силы через падение в нем не уменьшились, он лишился лишь сил, дарованных по благодати; первые до сих пор в нем остаются, хотя помраченные и связанные; поэтому и глосса по поводу указанных слов: «Нет иной власти на земле» и т.д., говорит: «Если он все превосходит, покоряется, однако, заслугам святых».

Не имеют силы и два других возражения. Первое: что душа человека может противоборствовать и что Священное Писание, по-видимому, говорит об одном, именно Люцифере, в единственном числе; это он искушал Спасителя в пустыне и соблазнил также первого человека, но теперь он связан, другие же демоны не имеют такой силы, так как он превосходит всех, а следовательно, они не могут переносить дурных людей с места на место.

Возражение не имеет силы. Прежде всего поговорим об ангелах. Низший ангел, вне всякого сомнения, превосходит все человеческие силы. Основания для этого можно черпать из многого: во-первых, духовная мощь сильнее телесной, как мощь ангела или даже души выше телесной силы. Во-вторых, относительно души. Каждая форма индивидуализируется материей и ею определяется; в таком положении теперь находится и душа; нематериальные же формы абсолютны и интеллигибельны, вследствие чего они имеют абсолютную и более общую силу, поэтому душа, связанная материей, не может быстро ни перенести свое тело с места на место, ни поднять его вверх; с Божьего дозволения она могла бы это сделать, если бы отделилась от материи; но все это вполне может осуществить нематериальный дух, как, например, ангел, добрый или злой. Так, добрый ангел в мгновение ока перенес Аввакума из Иудеи в Халдею. На этом основании можно сделать вывод: люди, которые во сне по ночам ходят по высоким зданиям, делают это не благодаря силам их душ, не под влиянием небесных тел, но благодаря какой-то высшей силе, как это было выяснено выше. В-третьих, поскольку телесная природа создана так, что в отношении места она движется непосредственно природой духовной, так как локальное движение — есть первое из движений («Физика», VIII), то все тела (включая и небесные) движутся духовными субстанциями, сообразно их природе и воле.

Способ же полета таков. Ведьмы приготовляют мазь из сваренных частей детского тела, особенно тех детей, которых они убивают до крещения; по указанию демона намазывают ею какое-либо седалище или палку, после чего тотчас же поднимаются на воздух; это бывает и днем и ночью, видимо и невидимо, так как демон может посредством одного тела скрыть другое тело. И хотя демон пользуется такою мазью и многим другим в этом роде с целью лишить детей благодати крещения и спасения, однако он может действовать и без мази, когда он переносит ведьм на животных, которые на самом деле не животные, а демоны в их лице; иногда же ведьмы перелетают без всякой внешней помощи, невидимо действующей силой демонов.

Расскажем здесь об одном видимом дневном полете.

В городе Вальдсхут, на Рейне, в Констанцской епархии, некая ведьма, сильно ненавидимая всеми горожанами, не была приглашена на празднование одной свадьбы, тогда как почти все горожане присутствовали на ней. Возмущенная ведьма решила отомстить, призвала демона и рассказала ему причину своего горя, прося его, чтобы он наслал град и таким путем рассеял всех участников свадебного поезда. Демон согласился и поднял ее на воздух; она полетела по воздуху к горе, находившейся вблизи города; ее полет видели некоторые пастухи; и так как, потом она созналась, не было воды, чтобы налить в яму (таким средством они пользуются, как потом будет доказано, чтобы вызвать град), то, вырыв яму, она налила туда собственной мочи вместо воды и в присутствии демона, по принятому обычаю, размешала пальцем. Тогда демон вдруг бросил эту влажную массу в воздух и наслал град необычайной силы, но только на празднующих свадьбу горожан. Когда горожане были рассеяны таким образом и затем начали взаимно обсуждать причины такого явления, ведьма возвратилась в город, вследствие чего подозрение еще более усилилось. Когда же пастухи рассказали, что они видели, подозрение выросло до крайних пределов. Она была схвачена и сожжена.

Так как слух о такого рода полетах доходит даже до простого народа, то нет необходимости приводить здесь другие подобные случаи, достаточно одного этого — против тех, которые такого рода полеты совсем отрицают или пытаются утверждать, что они бывают лишь в воображении и фантазии. Если бы только они оставались в своем заблуждении, это был бы пустяк, и не стоило бы обращать внимания, если бы их заблуждение не шло в ущерб вере. Но они, не довольствуясь одним заблуждением, не боятся внушать его и проповедовать к умножению ведьм и поруганию веры, уверяют, что всякое колдовство, которое принято считать по праву как дело демонов, только воображаемо и иллюзорно и должно считаться безвредным. В силу этого, к величайшему посрамлению Творца, ведьмы пребывают по большей части безнаказанными и число их необычайно растет. Если ссылаются на главу канона «Episcopi», что ведьмы делают перелеты только в воображении и фантазии, то кто будет так неразумен, что станет отсюда делать вывод, что они не могут перелетать и телесно? Как можно из конца этого канона, где утверждается, что верящий в то, что человек может превращаться в лучшее или худшее состояние или переменять свое лицо, должен считаться за язычника и неверного, — как можно из этого делать вывод, что люди чародейством не могут превращаться в животных или из здорового состояния быть превращены в больное, из лучшего — в худшее? Человек, считающийся лишь с оболочкой слов канона, идет против духа всех Святых Отцов и даже против духа и смысла Священного Писания.

Отсюда вытекает многократно противоположное, как то показано во многих местах этого трактата. Поэтому надо обращать внимание на внутренний смысл этих слов и внушать священникам необходимость проповедовать народу, что ведьмы именно летают так же и телесно, как и в фантазии, что открывается из их собственных признаний, и не только тех ведьм, которые были сожжены, но также и тех, которые, раскаявшись, обратились к вере.

Среди таковых была ведьма из Брейзаха; когда мы спросили ее, только ли в воображении они могут перелетать или также и телесно, она ответила: тем и другим способом. Если же почему-либо они не хотят лететь телесно, то все-таки они могут знать, что делают их подруги на собрании ведьм; тогда ими применяется такой способ: ведьма, призывая имя всех чертей, ложится спать на левый бок, из ее рта тогда исходит нечто в виде голубоватого пара, и она совершенно ясно видит все, что творится на собрании. Если же ведьмы хотят перелететь телесно, то тогда они применяют вышеуказанный способ.

Далее, если кто-либо понял этот канон буквально, безо всякого выяснения, неужели он будет столь глуп, что будет утверждать, что все колдовские действия и порчи существуют лишь в фантазии, тогда как всем ясно, что они воспринимаются чувствами? Имеются многие виды суеверий, именно до четырнадцати, и между ними колдовство по своему лиходейству и вредительству занимает высшую степень; пифоны принадлежат к низшему виду, почему они и проносятся только в фантазии.

Наконец, совершенно непригодны и примеры из легенды о святом Германе и других, так как весьма возможно, что демоны сами легли со спящими мужьями (в то время, когда искали их жен), чтобы показать, что жены спали с мужьями. Чтобы не оскорбить честь святого, факт не утверждается, но случай приведен затем, дабы противоположное тому, что рассказано в легенде, не считать невозможным.

Подобным же образом можно ответить и на все другие возражения, которые обычно приводят в пользу того, что ведьмы перелетают только в воображении; в сочинениях ученых можно найти утверждение о том, что многие ведьмы перелетают также и телесно. Кто имеет желание, тот может найти в книге Фомы Брабантского «О пчелах» много удивительного о перелетах людей не только в воображении, но и телесно.

Глава 26

В мужской среде близость к дурной компании могла пониматься довольно широко, но обычно под ней подразумевалось общение или даже дела с профессиональными преступниками. Уже одна только связь с известными лицами, объявленными вне закона, сама по себе могла в некоторых серьезных случаях служить достаточным основанием для пыток. Установленное членство в крупной банде разбойников оказывалось, конечно, еще более гибельным, так что понадобилось всего несколько слов, чтобы передать дурную славу Иоахима Вальдта (известного как Наставник), который «часто, безжалостно и много крал и врывался [в дома] с почти 30 подельниками», или Гензы Вальтера (называемого также Сырорезом), который действовал вместе с «14 своими подельниками и двумя шлюхами». Чаще всего Шмидт просто отмечает, что у осужденного грабителя «было много подельников», одним махом присваивая человеку дурную репутацию «негодяя», заслуживающего казни.

Чрезмерное пьянство, любовь к азартным играм, драчливость и сношения с проститутками также являлись составляющими плохой мужской репутации, равно как и просто «бесстыжий и паршивый язык». Однако, учитывая распространенность такого поведения, оно указывает лишь на склонность к преступности, но отнюдь не является доказательством. Поэтому Франц использовал подобные детали для создания определенного контекста, а иногда и просто сваливал их в кучу, чтобы подчеркнуть дурной характер и заслуженность наказания человека, которого только что казнил. Ганс Герштакер (по кличке Красный) «много крал [и] также избил женщину во время ссоры». Изготовитель сумок и сборщик податей Андреас Вайр был справедливо «выпорот, потому как предавался разврату с тремя пошлыми шлюхами; он был уже женат; а еще присвоил подати».

Того же общепринятого мнения палач придерживался и в вопросах женской репутации. Как и мужчины, многие женщины, наказанные или казненные Францем, были опорочены связью с известными преступниками, часто выступая в роли их спутниц и жен. Если устанавливали прямое соучастие в краже или убийстве, приговор мог быть весьма и весьма суровым, начиная с отрубания пальцев и заканчивая утоплением, как в случае с Маргаритой Хернляйн. Она являлась «соучастницей убийства новорожденных детей, которые были убиты в ее доме, и предоставляла убийцам и ворам пропитание, дабы они ни о чем не донесли». Франц рассматривал женщин, избравших подобный образ жизни, как уже погруженных в это обособленное теневое общество, состоящее из воров, грабителей и убийц. Марию Кантерин уже несколько раз пороли и обезображивали за то, что она была любовницей двух казненных разбойников, «Красавчика» и «Георга-Перчатки», к тому моменту, когда вместе с новым ее партнером, «Байройтским Школяром», она была казнена за кражи.

Тем не менее независимо от уровня вовлеченности в преступную деятельность женщина с дурной репутацией определялась главным образом девиантностью сексуального поведения. Одним словом, Франц и его современники могли изменить репутацию любой женщины, просто подозревая ее в распущенности, и это работало куда эффективнее, нежели клеймо «проказника» или «развратника», поставленное на мужчине. Профессиональные проститутки, «солдатские жены» и другие «свободные женщины» (многие из которых являлись жертвами изнасилования или инцеста) каждую из которых он именует «грязной уличной шлюхой», «шлюхой-воровкой» или просто «шлюхой». Подобно мужчинам, которые избивали своих матерей или поносили свое начальство, женщины, предположительно спавшие со всеми подряд, автоматически подозревались в совершении еще более тяжких преступлений, «три дочери горожан и шлюхи», «дочь паяльщика и шлюха», «повариха и шлюха», даже «жена стрелка и шлюха», но чаще такие женщины утрачивают в памяти палача любые другие идентичности, включая даже сами имена.

Озабоченность Реформации сексуальными отклонениями делала всех женщин — и замужних, и незамужних, и овдовевших — все более уязвимыми для обвинений в распущенности, имевших разрушительные последствия. В наихудших сценариях это служило одним из ключевых доказательных факторов в делах о колдовстве и детоубийстве — двух основных причинах казни женщин в раннее Новое время. Чаще всего любая обнаруженная внебрачная активность женщины приводила к ее порке и изгнанию, а в нескольких редких случаях, обычно усугубляемых воровством, — к казни. В то время как женщины в целом составляли лишь 10 процентов лиц, казненных Францем за всю его карьеру, на их долю приходилось 80 процентов всех, кого он заковывал в колодки, а затем «с поркой изгонял из города» за сексуальные преступления.

Франц хорошо осознавал наличие двойных стандартов для мужчин и женщин, отмечая в дневнике, что мужчины, осужденные за сексуальные проступки, получали меньшие наказания, нежели женщины, в том числе и за инцест. И все же, кажется, его более забавляют, чем вызывают сочувствие цитируемые им строки, которые нацарапал на церковной стене обезумевший муж женщины, казненной за «разврат и распутство… с 21 женатым мужчиной и юношами», включая родного отца и сына: «Отец с сыном должны быть наказаны, как и она, и сводники тоже. И в ином мире я буду взывать и молить императора и короля, потому как нет справедливости. Я, несчастный человек, страдаю, хоть и невиновен. Прощайте, и спокойной ночи!Для нюрнбергского палача каждый является продуктом его поступков, и если они включают в себя 'потерю чести [то есть девственности] с наемником пять лет назад» и «троих ублюдков», то перед ним, несомненно, «шлюха».

Но особенно удивительным для того времени (и для благочестивого лютеранского палача) является то, что момент религиозной идентичности оставался абсолютно нейтральным фактором при оценке Францем Шмидтом личной репутации и характера. Он не проявляет открытой враждебности по отношению к католикам, которых казнил (и которых он никогда не называл папистами), отмечая лишь особые молитвы или просьбу о причастии на эшафот]. Ганс Шренкер (он же Лодырь) нахально пытался использовать свою католическую веру в качестве основания для отсрочки казни, прося на эшафоте разрешения на «паломничество… к своему духовнику, после чего он вернулся бы (его просьбу отклонили)». Редко используемые Шмидтом слова «еретик» и «безбожник» относятся к конкретным поступкам осужденного, а не к его или ее религиозному вероисповеданию.

Даже евреи, которые в Хофе на протяжении всей юности Франца каждую Страстную пятницу подвергались ритуальному унижению и которым было официально запрещено находиться в Нюрнберге с 1498 года, чаще упоминаются в дневнике с сочувствием, как жертвы казненных воров или грабителей, нежели как преступники. Когда Майстеру Францу было приказано публично задушить (из милости) шпиона и вора Моисея, еврея из Отенфосса, Шмидт педантично отмечает, что «прошло 54 года с тех пор, как казнили еврея (по имени Амбзель)». Нет никаких упоминаний о выдвигаемых современными антисемитами обвинениях в «загрязнении крови» или о возможности какого-либо более серьезного, чем порка, наказания для Гая Юда, осужденного за то, что он «гонялся за христианскими женщинами и хватал их сзади, в своем распутном намерении изнасиловать, и все время принуждал их из наглости, чтобы они удовлетворяли его природу». Юлий Кунрад — обратившийся в христианство еврей, имевший нескольких влиятельных покровителей, включая епископа Вюрцбургского, — также получил стандартную порку и изгнание за двоеженство и внебрачные связи, хотя у него был еще и внебрачный ребенок с «обычной шлюхой [христианкой]… до его крещения». Когда позднее в том же году (теперь он называл себя Кунрадом из Райхензаксена) его казнили за ограбление, многочисленные кражи и убийство, Шмидт не комментирует его религиозную принадлежность, за исключением того, что на эшафоте он «не принял [лютеранского] причастия и желал [совершить его] в католическом духе».

Шаг за шагом создавая себе доброе имя, Франц Шмидт был особо чувствителен к злоупотреблениям репутацией. Заметно его негодование по поводу людей, которые просто присваивали себе чужое имя или социальный статус — дело нехитрое в эпоху, когда еще не существовало стандартных средств проверки личности. То, что мы сейчас называем «самоформированием», и то, что юристы называют «незаконным присвоением чужого имени», серьезно тревожило городского палача Нюрнберга. Он был разочарован, когда Линхард Дишингер, который с «поддельными письмами и печатями [выдавал себя за] переехавшего учителя или священника», сбежал, отделавшись легкой поркой; зато вполне удовлетворен тем, что Кунрад Крафт, совершивший множество мошенничеств под вымышленным именем и «выдававший себя за гражданина Форххайма [и] советника Кольмутца», в итоге был за свою ложь обезглавлен[237]. Кража доброго имени — как в случае пресловутого фальсификатора Габриэля Вольфа — угрожала основам мировоззрения Шмидта больше, чем кража денег или имущества. Когда он пишет о дочери ткача Марии Кордуле Хуннерин, обезглавленной за свои преступления, то в центр внимания ставит не внушительные масштабы ее краж у бывших мастеров, а позорное и скандальное мошенничество:

…[она] поселилась в Альтдорфе с сыном производителя ткани из Швайнфурта, [и], выдавая себя за дочь хозяина трактира «Черный медведь» в Байройте, наняла экипаж, поехала в этот трактир со своим суженым и солдатской женой, наказала приготовить еду и питье, показав на старика в трактире и назвав его отцом, она затем вышла из трактира якобы для того, чтобы привести свою сестру, оставив остальных сидеть в трактире, и солдатская жена оказалась вынуждена заплатить 32 флорина.

Конечно, использование нескольких личин было присуще среде профессиональных воров, и эта практика еще более укрепляла их позорный статус. Практически каждый, с кем Франц сталкивался на протяжении своей карьеры, имел хотя бы один псевдоним, а часто и больше. Разбойник и наемник Линхард Кисветтер также был «известен как Линхарт Лубинг, Линхарт из Корнштатта, Мозельский Ленни и Больной Ленни»; другой молодой вор к 16-летнему возрасту уже имел пять псевдонимов. У честного человека, напротив, должна была быть лишь одна подлинная личность, поэтому Майстер Франц счел знаком истинного раскаяния то, что Фриц Мустерер (он же Маленький Фрици, он же Улитка) «впервые произнес свое настоящее имя перед тем, как его вывели к виселице, а раньше он был известен как Георг Штенгель из Баххаузена, вор и разбойник». Спутницы грабителей и других профессиональных преступников были также известны под несколькими псевдонимами, иногда меняя их с каждым новым мужчиной. «Шлюха-воровка» Анна Грешлин (известная также как Прыткая Баба) призналась Францу, что три года назад она «назвала себя Маргаритой Шоберин», взяв фамилию своего тогдашнего супруга Георга Шобера (а также сменив имя).

Клевета, еще одна форма кражи репутации, вызывала не меньший эмоциональный отклик у чувствительного к вопросам статуса палача, который сам страдал от злых сплетен и предрассудков. Многие из современников Франца разделяли эту точку зрения, считая удар по доброму имени более тяжелым, чем ранение тела. Бастиан Грюбель (он же Шлак) «много украл и, кроме того, признался в 20 убийствах», но что больше всего возмущает Шмидта в его рассказе, так это то, что он оклеветал своего недруга, утверждая, что тот был соучастником, и спровоцировал арест и пытки невиновного человека. Еще большее отторжение у Франца, по всей видимости, вызвал поступок Фридриха Штиглера, помощника бывшего палача. Он «выдвинул обвинения против жен некоторых горожан, что они являются ведьмами… и обвинения его были заведомо ложными». За это серьезное преступление Штиглер и был в конце концов обезглавлен Францем Шмидтом, испытывавшим к нему глубокую неприязнь. Хорошо зная, какие душевные муки вызывает клевета в твой адрес, Шмидт выносит особенно суровое суждение о покушавшемся на изнасилование Валентине Зундермане, который злонамеренно лжесвидетельствовал о том, что хозяйка дома «имела распутные отношения… с несколькими подмастерьями»; зато неожиданное сочувствие Франц выражает опытному вору Георгу Метцеле, который «томился в тюрьме три четверти года, потому что мальчик, девятилетний брат его шлюхи, обвинил его в пяти убийствах… но ничего такого не было».

Честь могла быть дарована или отозвана людьми, облеченными властью, людьми, которые бывали капризными или жестокими. Честность, а значит репутация, представляла собой акт самоопределения. Отказавшись от кастового фатализма, присущего большинству его современников, и взяв курс на прямые действия, которые, он надеялся, вернут почетный статус, Франц Шмидт невольно стал придерживаться более современной концепции идентичности. Это был поразительно гуманистический подход для малограмотного самоучки. Сопутствующие ему размышления о человеческой природе и свободной воле имели много общего с ключевыми идеями величайших умов того времени, несмотря на их грубую и неумелую форму выражения. Для Франца тем не менее философские спекуляции были вторичны по отношению к его простой практической цели, и в этом смысле создание репутации честного человека было неоспоримым приоритетом.

Обнаруживаются все признаки подлости, которую Майстер Франц осуждал более всего: хладнокровное убийство ради денег, предательство доверия как юноши, так и его хозяина, трусливая засада и преднамеренное осквернение трупа. Этот рассказ также имеет признаки литературного приукрашивания, что резко контрастирует с краткими дневниковыми записями времен молодости Шмидта. Теперь палач среднего возраста начинает с того, что обозначает место действия, намеренно рисуя спокойную картину — три друга, останавливающиеся в полночь на перекус у источника под открытым небом, — чтобы усилить шок читателя от насильственного акта, который последует дальше. Он передает абсолютное вероломство этого поступка, выбирая детали, которые усиливают контраст между добром и злом: юноша с готовностью делится своим провиантом и невинно расчесывает волосы, пока Хайландт отравляет еду. Удар по голове, восклицание юноши и его мгновенно перерезанное горло — все это живо воссоздает момент жуткого насилия. Безусловно, Майстер Франц не был литературным гением — реплики персонажей («ай») могли быть и получше, — но ко второй половине своей жизни он явно начинает пользоваться воображением, когда живописует виновных и преступления, с которыми сталкивается. Что наиболее важно, он начинает в письменной форме исследовать мотивы поступков, которые в ранние годы попросту объяснял дурным характером или вообще не задумывался над ними.

Почему люди жестоко поступают друг с другом и почему Бог это допускает? Францу не нужно было быть богословом, разбирающимся в доктринах теодицеи и Божественного провидения, чтобы задуматься о кажущейся случайности человеческих страданий и смерти или несовершенстве правосудия. Как исполнитель этого правосудия, он мог получить некоторое удовлетворение от возмездия и, возможно, даже от искупления вины злодеев, но давно понял, что утешение, которое получали жертвы, выжившие родственники или друзья погибших, было недолгим, неполным, а часто даже иллюзорным. К 46 годам он уже провел почти три десятилетия, погруженный в темную сторону человеческого существования, и часто был вынужден прибегать к насилию и самообману на допросах и в процессе наказания тех людей, которых удалось поймать. Постоянно подвергаясь воздействию жестокости и страданий, Франц, как и любой служитель закона, должен был либо в известной мере от всего отрешиться, либо отказаться от личной веры, чтобы иметь возможность трудиться в течение стольких лет. Источник его внутренней силы, помимо самой решимости восстановить честь семьи, остается самой неуловимым аспектом личности этого человека.

Для Франца Шмидта существовало большое различие между таким злонамеренным попранием основных ценностей и простой капитуляцией перед человеческой слабостью. Несмертельные и ненасильственные преступления удостаивались куда более краткого освещения и не столь подробного анализа. Если он не мог идентифицировать лица, которым был причинен вред, Франц уделял мало места и внимания имущественным или сексуальным преступлениям даже несмотря на то, что более трех четвертей всех наказаний, которые он исполнил в течение своей карьеры, были карой за подобные деяния. Конечно, Шмидт продолжал играть роль общественного мстителя в этих случаях, но внутреннее удовлетворение, явно отсутствует. Можно сказать и так, что управление эмоциями не представляло для него проблемы при проведении казней и других наказаний. В этом отношении Франц Шмидт приблизился к политическому идеалу палача как стабильного и беспристрастного инструмента государственного насилия.

Отношение Франца к непредумышленным преступлениям позволяло ему проявлять сострадание к тем, кто их совершил. Самыми простительными преступлениями, на его взгляд, были преступления страсти, которым по определению не хватало преднамеренности или злобы, особенно моментальные вспышки насилия в приступе ярости. Большинство мужчин в эту все еще бурную эпоху, включая самого Франца Шмидта, всегда имели при себе нож или другое оружие. Неудивительно, что пьяные или просто горячие споры о мужской чести регулярно приводили не только к кулачным боям, но и к поножовщинам или дуэлям, которые порой заканчивались смертельным исходом. «Каролина» и другие уголовные кодексы сузили определения самообороны и «благородного убийства», однако, как и на американском Диком Западе, а кое-где и сейчас в США человек, физически или словесно задетый, не был обязан прощать — напротив, восстановление своей чести оставалось императивом. Жертвы, получившие несмертельные ранения, как правило, искали отмщения, прибегая к вековым практикам выяснения отношений внутри общины и финансовой компенсации — вергельду. Когда слова, сказанные в гневе, приводили к гибели, Франц признавал, что нужно воздать за это, по справедливости, но склонен был относиться к такому убийству как к прискорбному событию, виновника которого тем не менее можно было понять.

Глава 27

Дом в Нюрнберге, давший кров молодоженам, находился в муниципальной собственности и до сих пор известен как «Дом Палача» (Henkerhaus). Большинство немецких городов принципиально не позволяли палачу жить в пределах городских стен, поэтому, даже если бы их дом стоял в неблагополучном районе — по соседству с бойней, свиным рынком или муниципальной тюрьмой, — Франц и его невеста все равно сочли бы себя счастливчиками. Первоначально дом, построенный в XIV веке, представлял собой невысокую трехэтажную башню (названную «Башней Палача»), расположенную с южной стороны маленького острова посреди Пегница. В 1457 году через реку был построен большой деревянный пешеходный мост (конечно, получивший название «Мост Палача»), и башня стала с ним одним целым. Затем к ней пристроили длинный фахверковый дом с фундаментом, расположенным прямо на мосту. Такая обширная резиденция, включавшая шесть комнат и расположенную в доме уборную, предоставляла одинокому молодому мужчине исключительный простор; в общей сложности площадь дома составляла 150 квадратных метров — и это в те времена, когда типичная семья из трех человек сочла бы большой даже третью часть этой площади. Надо отметить, что дом одновременно находился в центре и был изолирован от него, располагаясь на островке посреди Пегница, с малоприятным тюремным районом по одну сторону от себя и благообразным буржуазным — по другую. Каждый день Францу приходилось ходить мимо вонючих ларьков свиного рынка, чтобы добраться до ратуши, но при этом он мог беспрепятственно любоваться через стеклянные окна своего дома пышными сооружениями центра города.

В отличие от детей большинства палачей, Вит был немедленно крещен в церкви Святого Зебальда, как и все последующее потомство Шмидта. Было ли существенным, что Франц решил не называть своего старшего сына, а в дальнейшем и никого из его братьев в честь их деда Генриха, выражая так распространенным в то время способом почтение? Возможно, он рассчитывал на будущее покровительство со стороны нанимателя своего отца, бамбергского епископа Файта, чье имя было немецкой формой имени «Вит»? Или Шмидт, несмотря на свою протестантскую веру, тайно почитал святого Вита — покровителя врачевания, которое было смежной профессией палачей? Эти соображения Франца остаются нам недоступны. Причина, по которой он дал имена двум следующим детям, не представляет такой загадки, поскольку Маргарита (крещена 25 августа 1582 г.) и Йорг (крещен 2 июня 1584 г.) входили в число самых популярных имен тех лет.

Став отцом семейства (Hausvater) и обеспеченным мастером, Франц Шмидт наконец обрел социальную базу для своего стремления к респектабельности. Однако это достоинство, которое его начальство пыталось придать публичному образу палача, было бы невозможно без постепенных изменений, происходивших в городе на протяжении предшествующего Францу поколения. Некоторые особо неприятные и бесчестящие обязанности палача, такие как надзор за муниципальным борделем (который был закрыт по настоянию протестантских реформаторов в 1543 г.), давно устарели. Другие задачи были перепоручены еще более сомнительным личностям, в частности работы по уборке улиц и вывозу мусора отошли под контроль двух высокооплачиваемых «навозных начальников», работавших по ночам.

Главный помощник палача, называемый в Нюрнберге Львом (Löwe, от искаженного lêvjan — средневекового слова для обозначения судебного пристава), будет играть особенно важную роль, помогая Францу достичь респектабельной жизни. За отдельную плату Лев охотно брал на себя бóльшую часть социальной стигмы, которую ранее палачи были вынуждены нести сами. Первоначально занимавшийся только транспортировкой осужденных, при Шмидте Лев взял на себя заботы по сжиганию тел самоубийц, избавлению от мертвых животных и утилизации испорченной пищи, масла и вина (которые он обычно сбрасывал в Пегниц). Он также вручал повестки в суд и помогал палачу во всех пытках, порках и казнях, иногда выступая как его заместитель. Но главное, что Лев служил буфером между Майстером Францем и многими порочащими людьми, связанными с его профессией: живодерами, кожевниками, могильщиками, тюремщиками и особенно городскими стрелками, прославившимися своей жестокостью и коррупцией в качестве городского полицейского патруля.

Франц, очевидно, имел хорошие рабочие отношения со своими Львами, сменив, на удивление, лишь двух за 40 лет службы в Нюрнберге. Ветеран Августин Амман уже имел 13 лет стажа, когда начал помогать новому молодому палачу, и оставался в этой роли вплоть до своей отставки (или смерти) в 1590 году. Его преемник, Клаус Колер, служил всю оставшуюся часть карьеры Шмидта и даже успел три года поработать со следующим палачом до самой своей смерти в 1621 году. Без сомнения, все это говорит о прочной профессиональной связи между Шмидтом и Львами. В конце концов, он каждый день проводил многие часы рядом со своим помощником, больше, чем с кем бы то ни было, за исключением, возможно, членов его семьи. Более того, их работа — тяжелая физически, требующая социальной чуткости и носившая публичный характер — означала, что палач и Лев должны были работать совместно и скоординировано, чтобы успешно выполнять свои обязанности. В какой-то момент в своем дневнике Франц даже ссылается на палачей Нюрнберга во множественном числе, показывая, что считает своего Льва партнером, а не подчиненным. Новый палач знал, что без надежного и заслуживающего доверия Льва его стремление к респектабельности будет обречено с самого начала.

Однако тесные рабочие связи необязательно ведут к связям социальным. В Бамберге помощник Майстера Генриха фактически жил с его семьей, но в Нюрнберге Лев имел отдельное помещение в близлежащем муниципальном здании. Как бы ни складывалось неформальное общение Львов с семейством Шмидтов, оно было осмотрительным и проходило преимущественно за закрытыми дверями. Спустя два года после того, как помощник впервые присягнул Францу в городской ратуше, несколько новых граждан выказали недовольство тем, что им приходится приносить свои собственные клятвы вместе с позорящим их Львом. Палач не смог (или не пожелал) защитить своего добросовестного помощника и того изгнали приносить ежегодную присягу вместе с ненавистными городскими стрелками.

Нюрнберг также избавил своего палача от обязанности надзирать за тюремной системой — еще одной отнимающей время одиозной работы, обязательной для многих коллег Франца по всей империи. Большинство городских тюрем, в том числе и Яма, предназначались для содержания подозреваемых до судебного разбирательства, причем половину из них, как правило, освобождали в течение недели, а девять из десяти — в течение месяца. В самой ратуше и в замковой башне Лугинсланд располагались камеры для знатных заключенных. Шесть отдельно стоящих бараков, обозначенных от A до F, были построены во время пребывания Франца в Нюрнберге для размещения в них несдержанных юношей и различных мелких правонарушителей. Должники, ожидающие финансовой помощи от своих друзей и родственников, содержались в специальной тюрьме для мужчин или женщин. В остальных городских башнях размещали военнопленных и тех, кто не уместился в Яме, а в некоторых, например, в Лягушачьей и Водной, были устроены приюты для умалишенных[193]. (См. карту в начале книги.)

В каждой тюрьме или башне был свой надзиратель, который, как и Франц, отчитывался непосредственно перед уголовным советом, а также собственные стражники, известные как «железные начальники». Хотя сотрудники тюрьмы формально не относились к позорному сословию, но, как правило, они были простолюдинами, плохо оплачивались и повсеместно презирались. Их репутация как коррумпированных и некомпетентных работников поддерживалась сохранившейся средневековой структурой финансирования, в соответствии с которой заключенные должны были сами платить за свое содержание, определяя тем самым уровень «комфорта». Непомерная минимальная плата в 36 пфеннигов в день (более 2 флоринов в неделю) обеспечивала заключенного только утренним супом, «добрым куском» белого хлеба и литром вина. Увеличение нормы провизии и других привилегий — дополнительное одеяло или подушка, доступ к питьевой воде, частая смена ведра для отходов — требовало дополнительной платы. Конечно, нищие заключенные не могли позволить себе даже базовый тариф, и в конце их пребывания в тюрьме — независимо от виновности — все расходы брали на себя городской благотворительный совет или другая подобная организация.

В течение первых 20 лет работы в Нюрнберге Франц Шмидт из всех тюремных начальников чаще всего общался с давнишним надзирателем Ямы Гансом Олером. По закону тому полагалось иметь жену и проживать в тюрьме. В крошечной тюремной квартирке вместе с ним ютились первая, а затем сменившая ее вторая жена, дочь, сын и две служанки. Помимо обязательного семейного статуса, все остальные требования к человеку, желающему занять столь непривлекательную должность, были по понятным причинам невысокими. Все усилия уголовного совета по улучшению правоприменения в тюрьме, по-видимому, сводились к ежегодным наставлениям надзирателю и его жене, чтобы они тщательно разъясняли обязанности новым сотрудникам. Совет неоднократно порицал, но так и не уволил Олера за многочисленные провинности его персонала, который происходил из той же сомнительной среды, что и сами заключенные.

Францу не пришлось долго ждать, чтобы столкнуться с некомпетентностью и коррумпированностью своих новых тюремных коллег. В ночь на 20 июня 1578 года вор, который должен был стать первой жертвой нового палача, совершил дерзкий побег из Ямы. По свидетельству современника, Ганс Райнтайн сбежал от пожилого пьяного надзирателя и скрылся через секретный подземный ход, ведущий к имперскому замку, который он, в свою бытность каменщиком, помогал строить. Вор использовал железный прут, чтобы вскрывать двери на своем пути и пробить дыру в потолке коридора под церковью Св. Зебальда, через которую он в конце концов и выполз на свободу. Как обычно, охранник получил нагоняй, но работу свою сохранил. Два года спустя был совершен еще один дерзкий побег, во время которого преступник точно так же обдурил охранника и посредством такого же прута пробрался в подземный ход — и снова этот случай повлек за собой лишь «суровое предостережение». Такие отчаянные побеги происходили на протяжении всей карьеры Майстера Франца, так же, как и самоубийства или приводившие к смерти драки среди заключенных. Городской совет неизменно реагировал на них, не привлекая внимания общественности, а просто инструктируя надзирателя и его охранников более тщательно обыскивать новых заключенных, чтобы определить, «есть ли у них нож, гвоздь или что-либо еще, что они могли использовать, чтобы навредить себе или сбежать».

По понятным причинам Франц Шмидт не хотел ассоциироваться с таким сомнительными личностями и местами, однако его ответственность за физическое состояние заключенных требовала частых посещений Ямы, а иногда и некоторых башен. Кроме того, все допросы, которые он проводил, будь то с применением пыток или без них, тоже проходили в Яме под ратушей — тесном, грязном, темном и по-настоящему пугающем месте, которое в целом соответствовало нашим худшим стереотипам о средневековом подземелье. Тринадцать камер — каждая около 3 квадратных метров, с одной узкой деревянной скамьей, соломенным тюфяком и ведром — едва могли вместить по два человека, которым было положено делить заключение, не говоря уже о группе дознавателей из двух–пяти человек, стоявших обыкновенно снаружи в коридоре, чтобы задать свои уточняющие вопросы в тусклом мерцании маленькой масляной лампы. Примитивное угольное отопление не спасало от зимней стужи, а несколько узких вентиляционных шахт, ведущих наружу, не делали гнилостный и сырой воздух внизу свежее. Лишь приговоренные к смертной казни бедные грешники наслаждались отдельными камерами, которые были немногим больше, или в течение трех своих последних дней купались в «роскоши» так называемого зала палача — единственной комнате во всей тюрьме с окнами на улицу. Когда Франц почти ежедневно пробирался лабиринтами коридоров — пытать упорствующего подозреваемого или лечить его после пыток, — единственным утешением для него было то, что визиты в эту выгребную яму греха и страдания, по крайней мере, оставались скрыты от посторонних глаз.

Одной малоприятной задачей, которую Майстер Франц никак не мог избежать, было обслуживание самого места казни, включавшего виселицу и Воронов Камень — приподнятую платформу для обезглавливания и колесования. С 1441 года виселица и камень находились сразу за городскими воротами Фрауэнтор, где они оставались до тех пор, пока город не стал частью Королевства Бавария почти четыре столетия спустя. Ко времени Шмидта некогда скромные виселицы-треножники и смежная с ними небольшая насыпь были превращены в два внушительных кирпичных сооружения, одно из которых — виселица — представляло собой основательно сложенный куб, а другое — каменный помост, покрытый дерном. Закон и обычаи диктовали, чтобы место казни навевало ужас, чтобы оно было украшено гниющими трупами одного или нескольких воров, и чтобы они неделями болтались на ветру, покуда сами не рухнут в яму с костями. Тут же высилась череда заостренных кольев, увенчанных отрубленными головами и другими частями тела, а иногда этот частокол венчал труп бедного грешника с перебитыми колесом костями и высоко поднятый на орудии собственной казни. Народные суеверия окружали плотным кольцом это проклятое место, и жуткое молчание, царившее там, нарушалось только карканьем голодных ворон да свистом ветра сквозь крепостные валы.

Через неделю после своего дебюта в роли нюрнбергского палача — тройного повешения — Майстер Франц инициировал полную реконструкцию служебных сооружений. В течение двух недель в конце июня и начале июля 1578 года Лев и его помощники выполняли грязную работу по сносу и уничтожению старых виселиц и Воронова Камня. Поскольку любой, кто касался предназначенных для казни сооружений — даже новых и незапятнанных кровью, — рисковал навлечь на себя пожизненное осквернение и несчастья, все каменщики и плотники города приняли участие в строительстве, тем самым рассеивая опасность. Утром 10 июля 336 мастеров и подмастерьев собрались, чтобы начать однодневный «виселичный фестиваль». Он начался с красочной и шумной процессии дудочников, барабанщиков и представителей всех знатных семей и гильдий города, а также священнослужителей и прочего люда. После троекратного торжественного обхода места, где недавно стояли виселицы, ремесленники подогнали несколько телег с камнем и деревом и принялись за работу. Благодаря объединению усилий и трудолюбию, которые сегодня мы можем увидеть, наблюдая как амиши строят амбары, ремесленники завершили к вечеру и виселицу, и Воронов Камень. Работы закончились всеобщим застольем, устроенным тут же, с огромным количеством еды и питья, причем все мероприятия этого дня, а также жалованье каждому ремесленнику, оплачивались из городской казны. Двадцать семь лет спустя, в 1605 году, весь ритуал был повторен, как это происходило впоследствии в течение каждого поколения или около того еще на протяжении двух веков.

Поддерживать виселицу в порядке между такими массовыми гуляньями было делом явно менее праздничным. Несмотря на обитающих в этом месте злых духов и бесчестие, злоумышленники регулярно грабили трупы, оставленные на виселице, или иным образом совершали над ними надругательства. Одни ночные вандалы отрубали руки, большие пальцы или даже «мужские признаки» казненных — ведь все это, как считалось, обладает магическими свойствами. Другие зачем-то снимали с кольев головы, возможно, чтобы отвезти домой ужасный сувенир. Третьи же нарушали древнее табу по причинам куда более приземленным. Осенью 1588 года кто-то порубил тело Георга Золена через восемь дней после повешения, а затем Ганса Шнабеля — через 14 дней, оба раза лишь для того, чтобы снять и утащить жилет и штаны трупа. Лайнхард Бардтман (он же Кавалерист) провисел всего три дня, пока «кто-то не перерезал ему шею, так что голова осталась в петле, а тело упало на землю». Кража и здесь была очевидным мотивом, но в данном случае надругательство было вызвано слухами, которые приговоренный сам ловко распустил, чтобы избавить свое тело от длительного унижения. «Какие-то беспутные ребята проведали и поверили, что, мол, было у него много золота, зашитого в одежде, и думали хорошенько на этом нажиться. Впрочем, ничего они не нашли». Кавалерист же впоследствии был надлежащим образом похоронен, на что он и рассчитывал.

Даже Майстера Франца и его начальство ужасало чрезмерное поругание тел висельников. В случае Золена, например, была отделена нижняя половина его трупа, «а остальная часть осталась висеть», так что «на следующий день тело, наконец, было сброшено в яму под виселицей, поскольку выглядело слишком страшно». А после того, как стало известно, что тело повешенного вора Маттеса Ленгера «раздели догола в первую же ночь, оставив лишь чулки», к нему стало стекаться столько любопытных зевак, — особенно «распутных женщин», по словам тюремного священника, — что члены городского совета приказали Майстеру Францу «надеть на него рубище и панталоны».

Двадцатичетырехлетний Франц Шмидт вступил в нюрнбергское общество как неженатый чужеземец, занятый позорной профессией. Сказать, что ему пришлось пережить нечто большее, нежели простое недоверие старожилов к чужаку, — это не сказать ничего. Даже обзаведясь молодой женой и став узнаваемым, Франц понимал, что для того, чтобы быть принятым гражданами и правителями Нюрнберга, он должен не только соответствовать их стандартам приличия, но и найти дополнительные способы формализовать и тем самым закрепить свой статус почтенного человека.

Глава 28

Рейс в Луанду был прямым. Полет продлился около часа. При заходе на посадку, как всегда, рассматривал окрестности в иллюминатор и вдруг при взгляде на столицу Анголы я поразился в городе в небо устремились столбы дыма и не один не два, а десятки над городом стояли столбы дыма от десятков горящих домов. Самолет сел. При выходе из салона нас уже ждал один из заместителей Главного военного советника. Приказ для нас был кратким — выдвинуться в главную штаб-квартиру ДИСИ и поступить в распоряжение руководителя ДИСИ. Машина нас ждет.

Про обстановку нам нечего не довели. Возможно, он сам нечего не знал. Переезд по городу показал — произошел мятеж и в городе идут уличные бои. Доехали без столкновений, хотя пару раз нас пытались остановить. Приехали и сразу попали на начальника ДИСИ. Сразу же он довел обстановку.

Лидеры мятежа — командир 9 — ой бригады спецназа Бессмертный монстр, политический комиссар спецназа Эдуарду Эваристу, мэр Луанды Педро Фортунату пытаются захватить власть и привести к власти только чистокровных африканцев. Лозунг мятежа — «Белые люди и люди смешанной крови играют непропорциональную роль в управлении преимущественно черной нацией».

Все началось с демонстраций и митингов в черных кварталах Луанды. Правительственный комплекс атаковала 9-я бригада, из тюрьмы освобождены все заключенные. Не пошли только пленные британцы. Часть населения Луанды присоединилась к грабежам и убийствам. Белых и мулатов убивают, женщин перед смертью насилуют. Мятежники захватили радиостанцию и требуют отставки Агостиньо Нето. Они захватили членов ЦК МПЛА и часть руководителей ДИСА среди перечисленных фамилий ухо выхватило — Элдер Феррейра Нето. Эти товарищи объявлены заложниками и будут расстреляны мятежниками в случае, если их требования не будут выполнены.

Это кратко обстановка на сейчас. Кто хочет высказаться. Все молчат. Встаю представляюсь и продолжаю.

— Ожидать что наши товарищи живы глупо. Мы все знаем товарища Феррейра его не могли взять живым. Он бы отстреливался до последнего патрона, а затем взорвал бы себя и врагов, которые рядом. Надо вывезти уцелевшие семьи сюда в штаб — квартиру, а затем разогнать всю эту черную сволочь. Это фашисты товарищи. У нас в СССР с ними разговор короткий.

Не ожидал, но мое предложение было принято. Часть ушла строить оборону, а нашу группу с усилением из оперсостава ДИСА поставили на розыск уцелевших и эвакуацию в штаб — квартиру. Адреса нашли в кадрах и поехали колонной — два джипа с пулеметами на турели и три автобуса. В нескольких адресах мы уже опоздали, но были и спасенные. Загрузив автобусы вернулись и выгрузили спасенных пошли на второй круг. За это время мародеры и грабители достигли наших кварталов и приходилось пробиваться. Но пулеметов у мародеров не было, и мы пробивались без особого труда. На последнем адресе мы застали чудовищную картину. Банда захватила семью сотрудника — мать, жену и трех дочерей. Мать убили сразу. А жену и дочерей привязали и стали по очереди насиловать и одновременно пожирать. Одна группа насиловала, а другая, вскрыв череп ложками жрали мозг несчастных женщин. Мы озверели. Захватив каннибалов живыми, выволокли во двор и сожгли на костре живыми. Женщины были еще живые, но спасти их уже было невозможно. Старший подарил им легкую смерть и добил жену и двух девочек. Третья ждала своей очереди. Каннибалы оставили её на потом. когда мы бросали людоедов в огонь во двор дома заехал джип с парой человек. Их немедленно взяли. Оказались координаторы у них обнаружили списки адресов сотрудников ДИСА с семейным положением. В списках стояли отметки кого уже уничтожили. Осталось несколько адресов, где ещё не побывали убийцы. Координаторы тоже пошли в костер. Мы объехали и собрали последних уцелевших. Вернувшись на базу, доложили больше спасенных не будет.

«Мятежники не остановились перед убийством наших товарищей. Они действовали как фашисты. Мы найдем их живыми или мертвыми.» Агостиньо Нето.

Был введен комендантский час и на улицу пошли танки. Часть экипажей укомплектовали товарищами из числа сотрудников ДИСА. Затем утверждалось, что бронетехника полностью была кубинской. Это было не совсем правдой.

Расчет на помощь СССР был очевидной ошибкой мятежников. Советский Союз не поддержал черных фашистов.

Затем мы начали чистить город и МПЛА. В своем выступлении президент Нето требовал — «вязать и стрелять». Создали военный трибунал. Но туда мы никого не возили. После того как мы увидели, как живьем едят людей. Мы уже никого некуда не возили. Суд был на месте. Сотрудники ДИСА потерявшие семьи просто давили виновных танками. И осуждать я их действия не буду.

Нашей группе удалось захватить Ниту Алвиша. Взяли его тихо и просто. Автомобильный кортеж блокировали танками. Этот главарь людоед вылез из машины и стал орать, что он верный ленинец марксист и прочее. Его повязал Сапер, а остальной кортеж раскатали танками в плоскость.

Когда мы сдавали в тюрьму этого «марксиста» нас нашел посыльный нас отзывали на базу. Собрали вещи, вещи так и пролежали в выделенном нам кабинете и поехали на базу.

/ Сейчас в наше время, в моем прошлом будущем. Агустиньо Нето палач. Время очень толерантное. Не знаю для людоедов наказание должно быть одно — смерть./

Взяли свои вещи и сели в джипы и погнали к базе. В городе еще стреляли. Для экстренной высадки я свои две сумки повесил на плечи крест-накрест. Сумки у меня были простые для укладки парашютов после прыжка. Только я их немного улучшил один наш умелец пришил ремни что бы можно было носить через плечо. в одной лежали мои вещи, а в другой диски для пулемета / второго номера у меня не было/ правило были одно все своё ношу с собой. В один джип не влезли, и радист сел во второй джип. Там было меньше народу. Только представитель из нашей миссии и водитель. Радист развалился сзади и продемонстрировал нам палец. Радист был еще тот шутник. Только он не знал, что Атропос /Клото сплетает нить судьбы из всего, что попадёт ей в руки. Лахесис не глядя сплетает нити судеб разных людей между собой. А третья — Атропос, расстригает нити судьбы, таким образом убивая их. / уже поднесла ножницы к нити его жизни.

Подъезжая к базе, мы увидели несколько черных рек, идущих по направлению к базе, мы объехали колонны по параллельной улице и полетели к воротам. Здесь нас и перехватили. База была блокирована. Нас хотели взять живыми. Но не угадали. Джипы осели на ободах и заглохли были пробиты двигатели. Мы бегом рванули к завалу в воротах базы. Первый джип, на котором были мы практически у ворот был остановлен мятежниками. И мы успели взлететь по обломкам завала во двор базы и сразу же развернуться, чтобы прикрыть второй джип. Пассажиров второго постигла нелегкая судьба. Водитель и представитель из миссии хотели сдаться. Радист принял бой. Он успел застрелить несколько мятежников, а потом взорвал гранату и погиб сам и те из врагов, которые были вокруг него. Смерть его была легкой по сравнению со смертью водителя и представителя миссии. Их оттащили за угол дома и съели живьем, а головы насадили на копья и воткнули в землю у ворот базы. Те ублюдки, которые принесли и воткнули копья были расстреляны Сапером сразу же. Уйти он им не дал.

Затем начался штурм черная волна штурмующих неслась на нашу хлипкую защиту и что-то вопила. Восторг атаки им сбил Сапер. У него в вещах было несколько самодельных мин направленного действия, и он их успел установить и привести в действие. Потери штурмующих были страшные, и волна откатилась. Помощи не было хотя кубинская бронетехника была рядом. Но в бой кубинцы не шли. Кто-то кричал за моей спиной в эфир вызывая помощь, но кубинцы отморозились и в бой не шли.тогда я обернулся и забрал у начальника штаба гарнитуру.

И вышел на волне ДИСА. Вызвав на связь всех, кто меня слышит. Отозвались трое. Двое были далеко им до нас было идти не менее двух трех часов и помочь нам они не успевали. Третий абонент оказался командиром усиленной танковой роты и был на подходе в пределах 45 минут. Командиром оказался тот сотрудник, с которым мы вытаскивали его дочь в начале событий. Командир танкистов развернул роту и повел её нам на помощь.

А у нас дело было не очень. Плотный огонь мятежников прижимал нас и давал высунуться и второй атаки на прежней позиции нам было не устоять. Сапер заминировал площадку за воротами куда должна была ворваться толпа атакующих. И мы, придерживая атакующих редкими очередями отошли к домам. Толпа негров ворвалась во двор и была опять сметена взрывами мин. Редкие выжившие мигом откатились. Домики, к которым мы отошли в качестве защиты не годились. Тонкие стены прошивались насквозь любым калибром.

Связь уже у нас отсутствовала рацию и штабного офицера уничтожили. Нас ждала третья атака. Старший откуда-то тянет АГС притянул и сообщает. Гранат мало на пару очередей. Но хоть что-то. Вылетают эти негры в третью атаку, и мы кладем серию гранат. Всё теперь это просто железо. Но атаку отбили. Патронов осталось совсем немного диск другой и все. Пистолет был была граната, которая у меня она была зашита во внутреннем кармане и наружу была только веревочка. Старший, глядя на меня тоже так же носил последнюю гранату. Сидим молчим и тут Старший спрашивает -а откуда ты знаешь, что гранату надо так носить. Мне мол дед рассказывал, а ты откуда знаешь.

Ответить я уже не успел. Подошла помощь/танковая рота/ и стала гусеницами и броней наводить ужас на атакующих. Вся эта толпа была выдавлена на нас и прошла через нас. Погибли практически все. Сапер ранили первого, Снайпер тащил его на себе в сторону к нам /патронов у него уже не было/ мы со Старшим расстреляли все и собрались умирать, Снайпер тащил к нам Сапера так как свои гранаты они бросили раньше. Танки ревели рядом, но не успевали. Негры летели через нас, но самые упертые бежали именно к нам.

Одной из последних пулеметных очередей нас всех и положили. Мы упали и танки прошли в метрах от нас. Победа была за нами. Мы же ничего уже не видели и не слышали. Не слышали, как нас разминировали, как грузили в вертолет. Как везли в аэропорт. Как грузили на военный борт. Грузили навалом. Бои шли по всему городу. И много кто из советников был ранен. Всех загрузили в самолет и повезли.

Мы так никогда и не узнали, что специальная группа ликвидаторов, приехавшая по наши души, попала в засаду мятежников и была уничтожена традиционным для черных патриотов способом их съели и запили водкой «Особой» с красным колпачком. Черные патриоты так и не узнали откуда пришла смерть. Закуска не была ядовитой, смерть была в водке. В водке был растворен специальный препарат, который давал при вскрытии картину инфаркта миокарда. Черные патриоты могли остаться живыми если бы выпили только те бутылки водки «Особой», которые были запечатаны зеленой пробкой. Полковник, который руководил операцией по нашей ликвидации умер сам банальный инфаркт миокарда. Но у него это была естественная смерть / видимо Всевышний устал от самодеятельности этого помощника смерти /, и Бог прибрал полковника.

Полковник поспешил и заранее сообщил о нашей успешной ликвидации — был конец месяца и надо было давать показатели. И мы пошли по тем ведомостях как умершие. А по другим ведомостям нам начисляли премии и оплату. И слава советской бюрократии эти ведомости никто не стыковал. Нас больше не искали что бы убить во славу секретности алмазных рудников ныне работающих исключительно на ЦК КПСС. Мы могли жить если выживем после ранений.

Всю дорогу весь полет, который продолжался с посадками на дозаправку пости двадцать четыре часа у меня в голове звучала песня. Думал глюки, но нет сопровождающий крутил кассету на магнитофоне. Так и осталось в голове.

Нас везут в медсанбат,

Двух почти что калек,

Выполнявших приказ не совсем осторожно,

Я намерен еще протянуть пару лет,

Если это, конечно, в природе возможно.

Мой товарищ лежит,

И клянет шепотком,

Агрессивные страны, нейтральные тоже,

Я ж на чутких врачей уповаю тайком,

Если это, конечно, в природе возможно.

Перед нами в снегах

Лесотундра лежит,

Медицинская лошадь бредет осторожно,

Я надеюсь еще на счастливую жизнь,

Если это, конечно, в природе возможно.

Так и еду я к вам,

В этих грустных санях,

Что же вас попросить, чтоб вам было не сложно?

Я хочу, чтобы вы не забыли меня,

Если это, конечно, в природе возможно.

* * *

Как события развивались в реальной истории.

Член руководства МПЛА Ниту Алвиш придерживался наиболее жёсткой линии во внутренней и внешней политике. Он настаивал на ужесточении репрессий, максимальной централизации власти и идеологизации, размещении на территории Анголы не только кубинских, но и советских войск, выходе из Движения неприсоединения. Относительно умеренный курс, проводимый на том этапе президентом Агостиньо Нето, генеральным секретарём МПЛА Лусио Ларой, премьер-министром Лопу ду Нашсименту, министром обороны Энрике Каррейрой характеризовался Алвишем и его единомышленниками как «антикоммунистический и антисоветский». В политике этой группы усматривалась «измена идеалам МПЛА».

Алвиш и его сторонники — они получили собирательное наименование Nitistas — требовали также расовой чистки властных структур — удаления из партийно-государственного аппарата мулатов, замещение вакансий чернокожими африканцами. Нето и его сторонники настаивали на многорасовом характере партии и правительства. Это противоречие оказалось самым острым. Nitistas возмущало сохранение прежней социальной иерархии, при котором неквалифицированный физический труд оставался уделом чернокожих, а госаппарат и интеллигенция в значительной степени комплектовались из белых и мулатов. Такую ситуацию они воспринимали как «превращение в Родезию» — сохранение расистских порядков после провозглашение независимости. Алвиш стал выступать с популистскими обращениями к беднейшим слоям чернокожего населения Луанды, разжигая ненависть к чиновникам-мулатам и зажиточным горожанам.

Белые и люди смешанной крови играют непропорциональную роль в управлении преимущественно чёрной нацией.

Ниту Алвиш

В ноябре 1975 — октябре 1976 Ниту Алвиш возглавлял МВД НРА. Это ведомство превратилось в средоточие ультрарадикализма и орудие персональных амбиций министра. Административный ресурс МВД использовался для создания так называемого «Объединения коммунистов Анголы», что шло вразрез с принципом однопартийности.

Алвиш имел сильных союзников в парторганизации Луанды (он длительное время возглавлял столичный военно-политический округ МПЛА), армейском политуправлении, генеральном штабе и частях спецназа. Кроме того, он старался развить тесные связи и заручиться поддержкой ЦК КПСС. Именно Алвиш представлял МПЛА на XXV съезде КПСС.

Важным побудительным мотивом Алвиша и его сторонников было перераспределение власти: от верхушки МПЛА, сложившейся в годы войны за независимость — к новой партийной генерации, поднявшейся в гражданскую войну. Не случайно особенно популярен Алвиш был в молодёжной организации МПЛА.

Лидеры Nitistas — Алвиш, Ван Дунен, командир 9-й бригады спецназа Жакобу Каэтану (он же Бессмертный монстр/ Monstro Sagrado/), политкомиссар спецназа Эдуарду Эваристу, мэр Луанды Педру Фортанату, политкомиссар ФАПЛА Эдуарду Эрнесту Гомеш да Силва (он же Бакалов) — и их сторонники решили действовать на упреждение[4]. Однако при этом они не имели чёткого военного плана выступления, расчёт строился на личной популярности вожаков мятежа. Предполагалось, что массовая народная поддержка обеспечит перевес сил[5].

27 мая 1977 года начались демонстрации Nitistas в пролетарских кварталах Луанды. 9-я бригада атаковала правительственные учреждения. Nitistas освободили близких им по взглядам политзаключённых (предложение присоединиться к мятежу получили даже британские наёмники, осуждённые за участие в войне на стороне ФНЛА, но они отказались покинуть камеры). Часть населения Луанды действительно поддержала эту акцию. Тому способствовали крайне тяжёлые социально-экономические условия, ответственность за которые возлагалась на правящую группу во главе с Агостиньо Нето.

Захватив радиостанцию, мятежники обратились к народу. Сита Валлиш повела агитацию среди рабочих, стараясь поднять их на восстание. Призыв получил определённый отклик. В Луанде произошла серия нападений на правительственные объекты и их охрану. Несколько видных деятелей МПЛА, ФАПЛА и DISA были взяты в заложники. Среди них оказались генералы и члены ЦК МПЛА Паулу да Силва Мунгунгу, Энрико Мануэль Коррэа Гонсалвиш, Эуджениу Вериссимо да Кошта, один из руководителей DISA Элдер Феррейра Нето, министр финансов Виейра Диаш Мингаш. Все они принадлежали к высшему руководству МПЛА и ближайшему окружению президента Нето.

После попытки переворота начались партийная чистка МПЛА, а также повальные обыски и аресты. В выступлениях по телевидению и радио президент Нето требовал «вязать и стрелять». Специальный военный трибунал под председательством генерала Каррейры был назван Comissão das Lágrimas — «Комиссия слёз».

Сегодня мы продемонстрировали: никакой революции в Анголе нет.

Агостиньо Нето, 27 мая 1977

Сторонники неудачного мятежа — Жозе Ван Дунен, Сита Валлиш, Жакобо Каэтану, Эдуарду Эваристу, Педру Фортунату, министр торговли Давид Машаду — были заключены в тюрьму, судимы и вскоре расстреляны. Также сообщалось об обнаружении и расстреле «главаря фракционеров». Точные даты ареста и казни Ниту Алвиша неизвестны, но в мае 2001 года бывший ангольский военный по имени Жоау Кандада (к тому времени проживавший в Испании) сообщил, что лично совершил убийство Ниту Алвиша по приказу директора DISA Луди Кисасунды с санкции генерала Каррейры и других высокопоставленных силовиков МПЛА. Труп Алвиша был утоплен в океане.

Кроме того, показательный процесс был проведён над политкомиссаром ФАПЛА, членом ЦК МПЛА Эдуарду Гомешем да Силвой. На его примере демонстрировалось, что статус национального героя не только не даёт иммунитета, но может послужить отягчающим обстоятельством при выступлении против государственной власти.

Развернувшиеся репрессии продолжались около двух лет, практически до смерти Агостиньо Нето.

Главным инструментом репрессий являлась ДИСА. Но даже её функционеры в немалом количестве попадали под каток. «Это был час торжества дьявола, — через 35 лет рассказывает Педру Гомеш, в мае 1977-го офицер госбезопасности в Бенгеле. — ДИСА тоже была жертвой. Нет, не структура. Но — люди, которые в ней служили. Поэтому, когда я слышу, что ДИСА это палачи, то всегда отвечаю: палачом была система». Что же это за система, напрашивается вопрос. Прямо Гомеш не отвечает. Но догадаться можно. Хотя бы из его же фразы: «Если МПЛА считает себя невиновной, отчего не сделать такое заявление? Зачем молчать?»

С Гомешем беседовала в мае 2012 года португальский историк Далила Матеуш. Потом журналисты беседовали с ней. И спросили: кто совершил резню, Каррейра или Лара? «Несомненно, они тоже, — отвечала Матеуш. — Но главным чудовищем был Нето».

Глава 29

Придется начать с начала, что бы читатель вспомнил, чем всё начиналось. Я жил в Москве и был на пенсии. Неведомым мне путем попал в полусотню всевеликого Донского казачьего войска в Оренбургские степи на границу с Хивинским царством. И потом была авантюрное приключение с походом через Хивинское царство, Афганистан и Индию, и я было уже уверился, что ухватил синюю птицу удачи за хвост и опять получилось иное. Я умирал на мостике тонущего парохода, но очнулся в Северной Африке в пустыне с мушкетом в руках и теперь я был Франсуа Виньон / у вербовщика и писаря Французского Иностранного легиона было веселое настроение, и они пошутили/. И теперь я, был легионером и впереди была неизвестность. И снова были приключения и опасности и теперь я в Алжире и снова меня ждут опасность и приключения…

Ремонт корабля, на котором мы пытались совершить плавание шел без нашего участия и, собственно, мы никоим образом к этому ремонту и не касались. Для нас более значимым событием было следствие, на котором рассматривался вопрос о нашей вине в произошедшем. С нас обвинение сняли сразу, собственно обвинение нам даже не предъявляли. Слишком всё было очевидно. Нас опросили и отправили в казарму и оставили в покое так что мы поднимались по сигналу «подъем» и занимались своими делами, ограничение было только одно за забор выйти мы не могли. Учитывая, что за забор вообще никто не выходил, то мы ничего и не потеряли.

Долго мы не пробыли в таком подвешенном состоянии наш подполковник добился нашего откомандирования в его распоряжение, и мы опять попали в рай. Опять мы жили не по распорядку и опять нашей главной задачей стала безопасность нашего подполковника и его дома.

Дом теперь был другой, но опять на границе верхнего /старого/ и нижнего /нового/ города. Теперь мы сопровождали его в его вылазках в старый город и нашей задачей было прикрывать нашего начальника.

То, что все задачи у нас приходились на ночное время и охраняли мы своего командира в гражданском платье, да и сам командир всегда теперь ходил в гражданской одежде наводило на некоторые рассуждения. Разведки и контрразведки официально в Легионе пока не существовало и все эти обязанности были возложены на одного из штабных офицеров Легиона. Вот с таким офицеров нас с Пьером и свела судьба. Служба была и опасной, и трудной.

Сейчас Николя — это имя нашего командира и именно так он приказал к нему обращаться искал кто навел и где база пиратов, которые совершили налет на торговое судно, на котором находились мы.

Наиболее очевидным следом были пропавшие повар и горничная за день до отправления во Францию всей нашей компании. Николя потерял свою невесту. Как потерял эта самая невеста нашла себе нового жениха и теперь жила в другом доме. Если Николя и страдал по такому случаю, то мы этого не заметили.

Прочёсывание старого города в поисках повара и горничной мне казалось совсем бесполезным делом. Женщины там без мужчин не ходили и даже те, которые появлялись были в глухой парандже. разглядеть подробности было не реально поднимать паранджу что бы увидеть кто находиться там было даже опасно.

Ну и как прикажете искать. Тут мне пришла в голову одна мысль. С пропавшими нашими женщинами пропало несколько платьев бывшей невесты Николя. Платья не были подогнаны по фигуре и что бы носить эти платья тот, кто украл его должен посетить несколько раз портного — подогнать по росту и фигуре. И такую подгонку лучше делать у портного, который и сшил эти платья. В комплект к платью надо еще несколько аксессуаров и приобрести которые тоже можно в строго ограниченном перечне лавок. Николя согласился со мной и вот мы трое направляемся в первый адрес.

Портной у нас тоже держит мастерскую на границе старого и нового города и по вере он у нас выкрест / был иудейского вероисповедания да вышел и него и теперь числиться католиком/. Не зря говорят — вор прощенный, что иудей крещенный. Встретили нас плохо, и закройщик сделал вид, то первый раз видит Николя и имел наглость пробовать нас послать. Странный юноша он видимо ожидал, что мы развернемся и рыдая уйдем в закат. Входную дверь в лавку мы заблокировали и прошли внутрь. Входная дверь с внутреннего дворика была закрыта потому никто больше войти не мог. В самой лавке мы нашли очень много интересного. Начиная с мест моления с Торой и семисвечниками. Наш выкрест перекрестился чисто для блезира и продолжал службы по своей иудейской вере. Мне было всё равно, я вообще по той жизни, что помню православный. Проблемы католиков меня не волновали. Но осадок все-таки остался.

И множество товаров не относящихся к пошиву платьев и вообще портняжному делу. Это было множество тюков с пряностями и табаком, рулоны ткани и ящики с ювелирными изделиями явно уже имевших прежде владельцев.

Такие явные признаки криминального промысла не убедили нас в честном образе жизни нашего портного Абрама в своем крещении ставшим Андре. И потому вопросы были простые — кто, где, сколько. Места базирования. Андре пошел в отказ и стал требовать чиновников администрации. Ожидаемо вместо чиновников получил по ребрам и перешел к более продуктивному обмену мнениями.

Нет он не стал законопослушным и не желал каяться. Его убедили мои доводы — в конце концов настоящие владельцы этого добра придут и спросят, где наши ценности и будет трудно доказать. что ценности забрали солдаты Французского иностранного легиона, ведь мы заберем всё неофициально. Если же Андре будет сотрудничать то может так случиться, что криминальные владельцы этих товаров не выживут при задержании и тогда Андре станет счастливым обладателем четверти всех ценностей находящихся в этом подвале. Андре занялся бесперспективным на мой взгляд делом — он стал торговаться с Николя и услышал, что теперь только пятая часть может стать его собственностью, в случае продолжения торговли ставка упадет до пятнадцати процентов, затем десяти процентов и потом будет только пять процентов. И последняя ставка — это раскалённое железо и кандалы.

Андре недолго раздумывал и согласился на двадцать процентов товаров, находившихся в подвале. Теперь мы слушали историю его падения.

История была старой как мир — денег не хватало, жена и дети не могли прожить на те гроши, которые можно заработать честным путем и поэтому Андре вернулся к прежним своим забавам. Перепродажам товаров и ценностей, взятых пиратами на своем промысле. И заодно поиском возможных целей для пиратов.

В нашем случае всё происходило так, в лавку явились невеста Николя и заказала себе платья. Платья ей были предоставлены из лучшего материала и лучшего фасона. Сопровождали эту невесту две женщины наш повар и горничная. И они понравились одному из давних контрагентов нашего криминального портного. Так было принято решение украсть этих красивых женщин и что бы не создавать подозрений о похищении забрать и все вещи женщин и прихватить платья нашей экс- невесты. Что и было с лёгкостью исполнено с помощью денщика Николя. Денщик открыл двери и помог упаковать и повара, и горничную. И теперь эти пленницы находились в промежуточном зиндане перед передачей заказчику. Тот ещё не прибыл из морского похода. Да, он этот заказчик уже никогда не вернется, он теперь с рыбами играет или рыбы с ним как-то так.

И теперь у нас есть промежуточная задача — накрыть зиндан и ямы, где содержат пленников и пленниц. По полученной от Андре информации — если, конечно, этой информации можно доверять, то все пленники содержаться в верхнем городе в районе старой турецкой крепости. Кроме женщин из состава обслуживающего персонала там должны быть пять легионеров ушедших самовольно в город и попавших в руки пиратов и три купца неосторожно зашедших в старый город без охраны и самое главное на этот момент племянница главы колониальной администрации. Глава этой самой колониальной администрации лицо насквозь гражданское и напрямик экспедиционным корпусом не рулит. Вот только от этого никому не легче — именно он дает оценку эффективности деятельности экспедиционного корпуса и в любой момент по его докладу в Париже могут принять решение по персоналиям в командовании Легиона в Северной Африке. Как Вы понимаете эту племянницу искали Грааль, но найти не могли. Теперь же можно поднимать любые сил для оцепления и прочесывания старого города. Есть одна проблема некоторые дома имеют общие стены и в некоторых кварталах можно пройти весь квартал из конца в конец и не выйти на улицу. И таких там кварталов большинство. Потому этих облав было множество только вот результат всегда был нулевой. Если и находили подземный ход, то не находилось добровольцев лезть под землю, если уж и добровольцы находились и спускались под землю, то уже никого не было беглецы уходили в отнорок и выскочив за оцепление уходили в горы. В горах уже преследовать небольшими силами не решались, да и следы найти было сложно. Нужны были специально обученные собаки, которых, естественно, не было.

Вот сейчас сошлись все звезды в одно место. Была информация в каком именно квартале имеется тюрьма где содержаться пленники, где именно тот тайный выход на поверхность, у вновь прибывшего инженера строителя имелась свора специально обученных борзых и главное имелась политическая воля разыскать и задержать наконец арабов занимающихся работорговлей.

Подняли пять рот Легиона и ещё ночью перекрыли все подходы и выходы из квартала, в котором имелась подземная тюрьма с пленниками и пленницами. Тихо и главное незаметно блокировали выходы из подземелья на поверхность. Здесь же разместили свору охотничьих собак, их укрыли в развалинах турецкой крепости. Здесь же в башне, которая сохранилась лучше других устроили командно — наблюдательный пункт и наблюдали за участком старого города, который стал нашей целью. Тем, кто найдет племянницу главы колониальной администрации и вызволит её из неволи пообещали — следующий чин и крест Почетного Легиона. Это очень соблазнительные преференции даже для офицеров, чего уж там говорить за рядовых легионеров. Сержант в Легионе — это недостижимая цель для очень многих. крест Почетного Легиона он в принципе не получаем, надо совершить что-то очень и очень героическое и при этом попасть на глаза начальства и тогда, может быть, что-то и получиться, но скорее ты погибнешь. Крест — это награда офицеров и офицеров рядовые легионеры еще не получали таких наград. Когда началось оцепление квартала и по ротам прошло сообщение о наградах за племянницу то нас технично отправили в сторону от мест, где можно было отличиться.

Мы не понадобились в группе добровольцев, идущих под землю и из группы которая блокировала выход из подземелья на поверхность нас тоже отправили восвояси. Хотели присоединиться к группе, которая сопровождала собак, но и там мы оказались не у дел.

Нам оставалось идти на командный пункт, но и там мы не пригодились. ажиотаж в получении наград ничего не поделаешь.

Но наш Николя не особо поверил бывшему Абраму нынешнему Андре и решил устроить ещё одну засаду. была непроверенная информация, что в одной из пещер на обрывистом морском берегу имеется выход из старого города. Вот в эту пещеру мы и направились.

Оцепление этого квартала уже смогли увидеть все заинтересованные и не заинтересованные лица. Стояла толпа любопытных и обсуждала шансы уйти от облавы тех, кого так усиленно ловят легионеры. Засада у выходов наружу на поверхность у турецкой крепости тоже облепили любопытные. Секретности уже не было никакой. Мы же подошли к обрыву к морю и аккуратно спустились на веревках к входу в пещеру. Веревки забрали с собой в пещеру и теперь нас можно было увидеть только забравшись в эту самую пещеру. Потому и никого из любопытных здесь и не крутилось. Пока сидели и ждали осмотрели пещеру никаких тайных входов выходов. Пока сидели и ждали простучали все стены и пол пещеры, но никакого тайного хода не обнаружили и остались просто сидеть в засаде и ждать у моря погоды. Шансов у нас не было, но остались ждать — Николя тот бурчал, он офицер слушает капрала, но остался и тоже приготовил оружие. Сидели долго и только в полдень услышали скрип какого-то механизма и насторожились, приготовили мушкеты и проверили пистолеты, которые мы выложили перед собой. Скрип повторился громче и отчетливее и вдруг стал опускаться потолок пещеры. Тайный подземный ход пришел сверху и выход был из потолка пещеры. Часть потолка опустилась и вниз упала веревочная лестница и стали спускаться сначала два араба охранника и затем стали спускаться пленники и пленницы. Сторожей было четверо и когда спустился последний то один из арабов дернул какую-то цепь и потолок ушел наверх на место.

теперь внизу было четверо арабов охранников, и все пленники и пленницы которых мы так усердно искали и которых так же усердно ищут наверху и по подземельям. Но удача лицом повернулась к нам и потому мы теперь могли смотреть в будущее с надеждой и уверенностью. Нам фартануло и теперь надо было аккуратно пристрелить сторожей и вылазить наверх к своим. сторожей пристрелить удалось без проблем, они не ожидали атаки и нападение для них оказалось полной неожиданностью. Вот затем мы ели успокоили освобождённых пленников и пленниц. Они как обезумели и рванули к выходу из пещеры, и мы с большим трудом остановили эту толпу людей, которые уже потеряли надежду вырваться на свободу. если бы мы не остановили бегущих они бы рухнули в пропасть и скорее всего разбились. Они бы так похоронили наши надежды на награды и поощрения. Но нам удалось спасти этих несчастных и сейчас стоя у проёма пещеры ведущего на свободу мы обсуждали как транспортировать освобожденных пленников или наверх или вниз.

Если наверх, то надо было изображать из себя альпиниста и лезть по отвесной стене наверх. Более легким казалось спустить на веревке человека вниз и каменной кромке у воды выйти пешком к пляжу и уже оттуда двигаться к штабу экспедиционного корпуса. Так мы и поступили, меня обвязали вокруг пояса и аккуратно спустили с двадцатиметровой высоты на кромку камня к воде. Здесь я отвязал веревку и ко мне начали спускать освобожденных по одному. Здесь были три купца пропавшие из-за скупости не взявшие охрану и потому похищенных в старом городе, были и легионеры, попавшие в подземную тюрьму по собственной глупости и бла племянница нашего главы колониальной администрации, за спасение которой и были обещаны такие огромные преференции. Не было только бывшей горничной и повара / большой и чистой любви Пьера/. Их надо будет искать дополнительно, пока же спасать тех, кого уже нашли. Крики и визги стояли на всё Средиземное море и больше всех кричали купцы, племянница как раз спустилась без лишних криков и визга. Мужественная девушка оказалась.

Затем мы все по одному ползли, прижавшись к каменной стене по узенькой каменной кромке над водой и пытались не упасть в волны Средиземного моря. Когда мы наконец выползли к пляжу то упали без сил и долго лежали, собираясь с силами на переход до штаба экспедиционного корпуса. Вариант позвать помощь не рассматривался было очень много желающих первым прибежать и доложить о спасении племянницы нашего главы колониальной администрации.

Если Вы подумали, что теперь уже ничего не может случиться то вы ошиблись. Прямо на окраине нижнего города или нового города как этот участок называют местные жители нашлись арабы, которые решили, что им повезло и они сейчас станут счастливыми обладателями группы рабов. Им не повезло их добыча оказалась зубастой, если Вы смогли забыть у нас были и мушкеты и по паре пистолетов на лицо.

Глава 30

Смотреть на огонь можно бесконечно. Надо вот только найти выход из моего безвыходного положения. Нет безвыходных положений и ситуаций, ага вот оказалось имеется… Оправдательных приговоров и решений не предусмотрено.

С другой стороны, решения монарха пока нет. Значит надо придумать ситуацию, при которой кроме оправдания не будет другого выхода.

Допустим дуэль. Уже было и ни один раз. Да и выставят замену и вместо одного поединщика будет какой — нибудь специалист по фехтованию и приплыли. Закопают без оркестра и салюта. Что может заинтересовать императора. Что бы приехать лично и поговорить.

* * *

Ретроспектива 1.

Ядовитая королевская кобра укусила мужчину за пенис в Бразилии. В Бразилии местный житель пострадал из-за укуса ядовитой змеи. Королевская кобра укусила его за пенис, пишет Daily Mail

Инцидент произошел в национальном парке в регионе Пантанал и попал на видео. На записи видно, как змея вцепилась в пах мужчины через джинсы и впилась зубами. Кобре пытались разжать челюсти при помощи металлического стержня, ее обливали водой, но ничего не получалось. Пострадавший в это время кричал от боли.

В итоге змею наконец удалось вытащить. Пострадавшего госпитализировали, однако о его состоянии пока ничего не известно.

Стоит отметить, что королевская кобра — одна из самых ядовитых змей в мире. После укуса без противоядия человек может умереть за 15 минут.

* * *

И где будем икать кобру, хоть королевскую, хоть и обычную. По нынешним временам, змея обычное дело и за что она там укусит всем по-ровну. Нет змея — идея хорошая, но сейчас не в тему.

Ищем дальше. Драконы — тема интересная, но где их взять. Да и не такая уж и новость, эти самые драконы.

* * *

Ретроспектива 2.

Один из летних дней 1582 года во Пскове начинался как обычно. Хозяйки занялись хозяйством, купцы направились на торг, священники — в храмы, чиновники — в свои приказные избы…. Кто-то пошёл купаться на Великую, а может, на Пскову, женщины отправились на реку постирать, за водой, кто-то наладил удочки, собираясь на рыбалку. И тут началось то, чего никто из жителей славного города Пскова не ожидал. «Изыдоша коркодили лютии зверии из реки, и путь затвориша, людеи много поядоша, и ужасошася людие…» — описал псковский летописец совершенно невероятное для горожан событие. Опять же по словам летописца, псковичи, оправившись от неожиданности, часть коркодилов «избиша», но уцелевшие чудища заморские попрятались. Надо думать, и тех в конце концов «избиша», потому как больше о крокодилах никаких сведений не поступало. Зрелище, однако, было то ещё! Многие наверняка вспомнили свои грехи и семь казней египетских. И, между прочим, могли быть совершенно правы, по крайней мере относительно Египта. Псковские крокодилы вполне могли приплыть с Нила. Не сами, конечно, а в качестве экземпляров для каких-нибудь европейских зверинцев. А может, их транспортировали и для Ивана Грозного, но и в том, и в другом случае очевидно, что им удалось сбежать и навести ужас на жителей города. Наверное, крокодилов было много, и долго, вероятно, жители не решались приближаться к городским рекам. Правда, зима положила конец нашествию ящеров, хотя, кто знает, может быть, где-нибудь в глубинах Тёплого озера — а там глубины достигают 12 м, а может, и Чудском (глубины до 7 м) до сих пор гнездятся потомки тех коркодилов? А что — рыбы в озёрах много, ила тоже, живи — не хочу, главное людям не показываться, а то пустят на портфели и кошельки… Никто крокодилов случаем не встречал?

Между прочим, Сигизмунд Герберштейн, рассказывая о своих московских путешествиях, писал, что видел в Литве в зверинцах огромных ящериц. Надо думать, что это были крокодилы, которых везли в Европу в том числе и по водным путям России. Перевозили их, наверное, как и свежую живую рыбу, в судах, один из трюмов которых сообщался через отверстия с речной водой. Так доставляли в столицу и другие города осетров и севрюгу. Псковские крокодилы, видать, сбежали из такого судна, и навели страху на псковичей и окрестных жителей.

Пару сотен лет назад европейцы, путешествующие по Центральной Африке, неоднократно слышали рассказы от своих проводников о некоем «чипекве». По словам туземцев, это огромное чудовище, похожее на рептилию и обитающее в труднодоступных болотах. Просвещенные путешественники записывали эти рассказы как образец местного фольклора и дикости чернокожих племен.

В начале 20-го века охотник, зверолов и исследователь из Германии, Шомбургк изучал район джунглей между озером Мверу и Сумбу (так называется расположенный рядом заповедник). Немец работал на концерн, занимавшийся продажей диких животных по всему миру. Внимание исследователя привлекло озеро Бангвеулу: несмотря на то, что этот район входил в ареал обитания бегемотов, в водоеме они не водились. По словам местных жителей, животных съедал чипекве.

Вернувшись из экспедиции, Шомбургк доложил своему шефу, Карлу Гагенбеку, о неизвестном звере, который по описаниям туземцев был похож на гибрид слона с драконом. Проанализировав полученные от проводников сведения, немец пришел к выводу, что они подразумевали какую-то амфибию, относящуюся к крупным ящерам. Он очень сожалел, что воспринял рассказ как анекдот и не стал искать загадочное животное. Гагенбек счел сведения недостаточно достоверными и поисковую экспедицию к Бангвеулу снаряжать не стал.

Двумя десятилетиями позже, в 1932-м газета, выходящая в Кейптауне, разместила интервью с охотником по фамилии Хоблер. Опираясь на данные, полученные от местных жителей, охотник рассказал о чипекве, обитающих на границе Замбии и Анголы. Эти хищники охотятся на бегемотов, носорогов и слонов, ведут ночной образ жизни и очень скрытны. Хоблер утверждал, что таинственный зверь весит не меньше четырех тонн и является ящером — если судить по хвосту и голове.

Статья научным миром была встречена скептически и занесена в категорию охотничьих баек. Однако вскоре ученым пришлось допустить, что нечто неизвестное в болотах все же прячется. На мнение биологов повлиял рассказ знаменитого охотника Дж. А. Джордана, который нос к носу столкнулся с чипекве. Словами трезвомыслящего и образованного европейца пренебречь не получалось: это все же не невежественный дикарь.

Джордан рассказал, что в русле небольшой реки, почти пересохшей в этот сезон, он увидел животное, которое назвал «невозможным и невероятным». Зверь имел голову, похожую на крокодилью, туловище, подобное бегемотьему, и шкуру, покрытую бляшками наподобие рыбьей чешуи. Охотник действовал на рефлексах и выстрелил в неведомое животное. Карабин был снаряжен на слона, Джордан был уверен, что не промахнулся — но огромный зверь не упал замертво. Он метнулся прочь от охотника и скрылся в зарослях.

В 50−60-х годах Пэт, биолог из Замбии, с самолета наблюдал в глубине странного озера очертания какого-то крупного животного. Двигалось оно достаточно быстро, меняло глубину своего нахождения, и рассмотреть зверя не получалось. Пэт был наслышан о чипекве и решил поставить научный опыт. Он договорился с властями и друзьями, и на озеро переселили четырех гиппопотамов из ближайшего заповедника. Восемь суток бегемоты наслаждались свободой и комфортными условиями.

Однако девятый день встретили только три особи. Четвертого найти не смогли ни в живом, ни в мертвом виде. Еще через пару дней осталось только два переселенца, а вскоре пропала и эта двойка. Окрестности озера подверглись настоящему обыску, в результате которого были обнаружены обглоданные кости, возможно — одного из пропавших бегемотов. Пэт был вынужден признать, что в легендах о чипекве есть зерно правды. Он пытался нанять охотников для выслеживания чудовища, но местные категорически отказались участвовать в этой затее.

Многочисленные сведения и косвенные доказательства существования чипекве побудили Чикагский университет отправить на берега озера Теле экспедицию. Водоем был выбран по той причине, что в нем также не водились бегемоты, хотя условия для них здесь были идеальные. В 1981-м исследователи облазили все берега озера, и им улыбнулась удача: они нашли следы громадного зверя, сфотографировали их и сделали слепки.

Биологи не смогли соотнести следы ни с одним из известных науке животных. А вот палеонтологи с уверенностью сказали, что их вполне мог оставить бронтозавр.

Спустя два года повторную экспедицию снарядил биолог из местных, Марселлен Аньянья. Он принимал участие и в предыдущих поисках, так что был в курсе, где и что нужно искать. Конголезцам повезло куда больше, чем их предшественникам. Несколько дней прошли бесплодно, но однажды животное показало себя во всей красе: рядом с берегом, где расположилась экспедиция, всплыл громадный зверь с массивной тушей, длинной шеей и очень небольшой головой. Несмотря на потрясение, ученые не растерялись и засняли «находку» на кинопленку. Съемка велась десять минут, пока животное не скрылось в водах озера. Вердикт палеонтологов был однозначен: бронтозавр.

И опять мимо. Эти самые чудовища, на другом краю земли. Если бы было другое время, но что теперь мечтать. Бесплодны эти самые мечтания.

Хотя не все идеи бесполезны.

Охота и рыбалка. Это два краеугольных камня мужской психологии. И одни из самых главных развлечения рыцарей всех времен и народов. Война — войной. А вот на охоте и рыбалке все рыцари помешаны.

И что мне докладывали буквально вечером сегодня. В речной заводи под воду утащена рыбачья лодка и рыбаки рассказывают и монстре с хищной мордой и зубами прямо-таки рядами и лезвиями. Вот эту рыбу и будем ловить.

Если там есть такой экземпляр, то посмотреть на улов приедет любой, кто услышит о таком улове. Может ли быть в речной заводи такая рыба. Может и есть.

Тем более, о чем таком я читал.

Поднимаю голову и кричу своему ординарцу.

Быстро давай сюда наших рыболовов и смотри что бы могли разговаривать.

Чем хорошо, приказы исполняют бегом. О том, что в замке лежит куча денег, знают все. И пока эти деньги не захвачены, мои приказы будут исполнять бегом и сразу. Вот после — да. Тогда проблема будет — просто уцелеть. Слишком велик куш и соблазн просто нечеловеческий.

Все проблемы в таких ситуациях после победы при расчете долей в добыче. Соблазн ломает всех.

Значит надо тянуть время и не давать повода к бунту и мятежу среди своих. Долго, конечно, не получиться тянуть, но долго наверное и не надо…

* * *

Ретроспектива 3.

В великолепной монографии Владимира Богораза «Чукчи» есть отдельная глава, посвященная чудовищам. Упоминаются там и щуки, которых жители Колымы называют джуутку-наен — «кусливая рыба». Согласно легендам, гигантские рыбы живут в далеких тундровых озерах и охотятся на людей, особенно на купальщиков. Не брезгуют и рыбаками.

У чукчей есть история о том, как щука сожрала юношу, удившего на озере. Людоедку поймали весьма оригинальным способом. Чукчи спустили на дно озера четыре нарты, нагруженные оленьим мясом. Когда щука попыталась съесть приманку, ее зубы застряли в обломках саней. Понадобилось несколько человек, чтобы вытащить рыбу на берег.

Юкагирам, живущим рядом с чукчами, тоже известны гигантские щуки. Они рассказывали историю о рыбаке, который поехал осматривать свои сети и в воде — по обеим сторонам челнока — увидел два больших желтых глаза, расстояние между которыми равнялось двум веслам. По словам рыбака, это была огромная щука, неподвижно лежавшая в воде.

Похожие истории слышал от якутов Окладников: «На озере раньше щуку видали: глаза ее по обе стороны берестяной лодки видны были».

Знают о существовании чудовищных щук и соседи хантов. Манси рассказывали фольклористам про йур-сорт — гигантскую озерную щуку с худым телом и большой головой и про аньтэн-сорт — четырехсаженную рогатую щуку, которая при случае может съесть человека.

Невероятно, чтобы у столь разных народов, как чукчи и манси, были бы одинаковые сказания об одном и том же животном, если бы на то не было веских причин. Но все же допустим, что каким-то невероятным образом истории о щуках-людоедах придумали, например, селькупы, а всем остальным народностям они так понравились, что те начали пересказывать их на свой лад. В таком случае непонятно, как быть с аналогичными историями, которые есть у канадцев, финнов и даже калмыков.

В преданиях канадских эскимосов рассказывается, как гигантская рыба съела сразу двух рыбаков. Это случилось, когда трое мужчин переплывали большое озеро у Санинайока. Двое сидели в связанных друг с другом каяках, третий плыл отдельно и неожиданно услышал громкий крик о помощи. Это громадная рыба напала на скрепленные каяки и проглотила их. Эскимос понял, что спасти товарищей не удастся, и быстро поплыл к берегу. Чудище пустилось за ним. Оно мчалось так быстро, что гнало перед собой волны, и те подталкивали каяк вперед. Как только лодка коснулась берега, человек выскочил и убежал.

В финском эпосе «Калевала» говорится о щуке с реки Туонела, из челюстей которой были сделаны большие гусли-кантеле.

Самое интересное поверье — у калмыков, которые считают, что в отдаленных степных озерах водятся очень старые, покрытые мхом щуки, которые проглатывают людей и лодки. Мало того, в полнолуние они выбираются на берег и ползают по полям в поисках еды, нападая на телят и коров.

Сказания о щуках-гигантах распространены очень широко. Примечательно, что в них говорится не просто о рыбах-людоедах, но именно о щуках. Вряд ли это случайно. Помимо щук в мифологии есть множество других чудовищ, в том числе жестоких духов воды. Почему бы не списать беды и катастрофы на их счет? Зачем приписывать их рыбам, и не тайменям или, например, сомам, а именно щукам?

* * *

Что у нас есть. У нас есть огромная рыба и у этой рыбы полная пасть зубов острых и злых. Лодку я сам видел. Вернее, то, что от нее осталось. Борта у лодки реально погрызены. И значит там не только страх и пьянство. Значит у нас реально имеется щука довольно больших размеров. И это не только рассказы испуганных рыбаков. Хотя рассказы рыбаков — это отдельный вид устного творчества.

Вот и наши рассказчики. Но они бесполезны, страх они топили вином и утопили и вместе со страхом и переживаниями утопили способность членораздельно общаться и сообщить мне детали своего приключения.

Ладно и без этих деталей понятно.

Надо донести до лагеря императорского конвоя и самого императора — на расстоянии дневного перехода имеется добыча достойная самого императора. Или хотя бы что такая рыба выловлена и лежит на всеобщем обозрении. Как-то так.

Как будем отлавливать эту щуку. Как как — старинным браконьерским способом. Добрым словом и динамитом. Отсутствие динамита меня конечно огорчает, но не останавливает.

Возьмём бочку пороха и подорвем под водой. Проблем не вижу никаких. Порох есть и подорвать его не проблема. И место, где эта самая щука засела известно. Вот и ладно.

Доводить до сведения императора о такой рыбалке мы не будем. По результату и так все узнают о моей добыче и тогда любопытству не даст ему пройти мимо такой новости. Мало сенсаций сейчас в Европе. Война давно уже не сенсация. А вот такая рыбина это сенсация будет хлесткая.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Арбалетчик с Тверской – 4

Content

Арбалетчик с Тверской — 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene