Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак

Закон сохранения кота

Оформление, макет Алексей Иванов

Иллюстрации Евгения Двоскина

© Жвалевский А. В., Пастернак Е. Б., 2023

© «Время», 2023

* * *

Анатоль листал ленту автоматически. Все эти котики, рецепты, новые чиптопы, премиальные прошивки.

Он отключил изображение и поднял глаза на табло. Напротив рейса с острова Собо по-прежнему горело «Задерживается».

Анатоль подошел к перилам. Внизу располагался зал ожидания. Несколько тысяч людей со стеклянными взглядами, каждый смотрит что-то свое, каждый загружает сеть. Да и вообще, тут не сосредоточишься…

Он в очередной раз глянул на табло. На нем одно за другим появлялись объявления:

«Уважаемые гости Коландии! Временные чипы для пребывания в нашей стране можно получить в зоне F. Добро пожаловать!»

«„Коландские авиалинии“ предлагают вступить в программу лояльности».

«Рейс К34678 из Собо прибывает к выходу 15».

У выхода 15 он прокуковал еще полчаса и почти придумал, как смыться. В ожидании пассажиров начали собираться водители с табличками «Господин Енсен», «Конференция по ЗНМ», «Турагентство „Иней“»… «Надо нанять кого-нибудь! – понял Анатоль. – Пусть нарисует табличку „Елена Кронова“ и встречает эту… провинциалку!»

Идея была хорошая, но безнадежная. Папа обязательно узнает, что он скинул такое важное поручение на другого. Папа всегда все узнаёт. Лучший старший инспектор управления…

Когда через рамку наконец повалили пассажиры из Собо, Анатоль обрадовался и тут же забеспокоился. А как он ее узнает? Папа пересылал ему фотку этой «важной гостьи», но Анатоль сунул ее куда-то в галерею и засыпал такой кучей мемасиков, что сейчас черта с два найдешь.

Он решил стать поближе к рамке. Наверняка эта… Елена Кронова тоже получила его фотку. Пусть она его и узнаёт.

И тут он увидел ее.

То есть он увидел пацанку в прикиде типичной магички из ситкома – широкополая шляпа, темное платье с художественно пришитыми заплатками, метла торчит из сумки. Но Анатоль почему-то сразу понял – это она, Елена Кронова. Что-то в ее наглой физиономии подсказало.

Анатоль поймал себя на том, что сжимает кулаки до боли в пальцах. «Ты же будущий профессионал! Ты можешь скрыть свои эмоции, – приказал он себе. – Ты можешь сыграть приветливого парня».

Улыбнулся, расправил плечи, протянул руку, чтобы забрать сумку…

Елена как раз проходила рамку, когда на ней вспыхнуло красным…

Анатоль много раз видел это в сериалах, но когда тебя валят на пол, прижимая лицо к грязному граниту, это не так прикольно. Единственное, о чем он успел подумать: «Откуда вас столько набежало?»

Его отпустили одним из первых, как только сканер показал фамилию. Папу тут явно знали. Что и неудивительно. Потом разобрались с остальными – загребли всех, кто находился в трех метрах от рамки. Дольше всех возились с этой недоделанной магичкой. Анатоль со злорадством наблюдал издали, как ее раз за разом прогоняют через рамку, водят вокруг нее портативными М-сканерами, о чем-то долго расспрашивают.

Когда наконец гостью отпустили и она бодрым шагом направилась к Анатолю, он был настроен вполне благодушно. Да, бравые опера поваляли его по полу – зато наглую Елену потрясли от души. Анатоль снова надел радушную улыбочку и сказал:

– Отличное начало знакомства…

Магичка остановилась, изумленно посмотрела на него и спросила:

– Это вы мне?

Если не вся жизнь, то последние полчаса точно пронеслись перед глазами Анатоля.

– Вы же Елена? – уточнил он. – Елена Кронова?

– Нет. Меня зовут Мэни. Мэни Соямата. Извините.

И она направилась к выходу, помахивая сумкой с торчащей из нее метлой.

«Зараза, – выругался про себя Анатоль. – Из-за тебя настоящую Елену упустил. Папа сожрет… И где теперь ее искать?»

– Да Елена это, – раздался из-за плеча голос охранника. – Елена Кронова. Юмористка, блин.

Анатоль рванул за «юмористкой».

– Папе привет! – услышал он вдогонку.

Анатоль вцепился в руль и делал вид, что полностью поглощен дорогой.

– Ты сам водишь? – спросила магичка, роясь в сумочке. – Странно. Я думала, у господина страшного инспектора все машины беспилотники.

– Старшего, – сквозь зубы поправил Анатоль. – И у нас одна машина. С ручным управлением. Папа взяток не берет.

– А разве ему не за головы платят? – невинно осведомилась Елена. – За живого магика сотку. За мертвого две…

– Какого «мертвого»? – не выдержал Анатоль. – Никто твоих магиков не убивает! Их просто помещают…

– …в интернат!

«Да она меня специально бесит, – сообразил Анатоль. – Развлекается… Так, давай дыши».

Пассажирка с интересом уставилась на водителя, который занялся дыхательной гимнастикой. Короткий вдох – длииинный выдох. Короткий – длииииинный…

– Раз уж нам придется жить под одной крышей, – сказал Анатоль уже спокойно, – давай, Елена, договоримся…

– Раз уж придется, – подхватила гостья, – давай ты будешь называть меня Элина. Мне так больше нравится. Более изысканное имя… Более… магическое…

– Да достала уже! – заорал Анатоль. – С хренью этой своей! Ты не магичка! Тебя сегодня сто раз просветили всем, чем можно!

– А у меня амулет есть, – ответила Элина. – Защищает от сканеров. Смотри! – и вынула из сумочки жуткую смесь паука, крысы и змеи. Та очень натурально шевелилась.

Анатоль потерял концентрацию буквально на секунду, но этого хватило, чтобы автомобиль повело в сторону. Боковым зрением водитель успел заметить черную тень, которая метнулась под колеса, вжал педаль тормоза до упора и буквально телом ощутил, как бампер ударил по мягкому.

Элина выскочила из машины раньше, чем та окончательно остановилась.

– Скотина! – Она наклонилась к бамперу. – Живодер! Убийца! Как папочка твой.

– Амулеты свои совать под нос не надо! – огрызнулся Анатоль, включая аварийку. Но тоже выбрался наружу.

Элина сидела на корточках перед неподвижным черным тельцем.

Это был кот. Анатоль плохо в них разбирался – папа терпеть не мог животных дома, – но сразу понял, что кот мертв. Живые не могут лежать в такой позе.

– Ты убил его, – сказала Элина тихо.

И от этого стало жутко. Анатоль вдруг представил, как она протягивает руку и в него бьет молния. Представил так живо, что действительно почувствовал что-то вроде судороги.

«Черт тебя принес, – подумал он, с отчаянием глядя на кота, – вот только трупа твоего не хватало!»

Элина осторожно принялась выправлять неестественно вывернутые лапы. Анатоль понимал весь идиотизм происходящего, но вмешиваться не хотел. Он хотел, чтобы все закончилось. Чтобы он заселил Элину в ее гостевую спальню и занялся своими делами. И чтобы кот не был таким мертвым.

Они с Элиной вздрогнули одновременно.

– Он пошевелился? – прошептала магичка.

– Мне тоже показалось, – шепотом отозвался Анатоль, – но…

Кот поднял голову и посмотрел на них совершенно человеческим взглядом.

– Эк… – сказал он голосом, полным боли.

Анатоль и Элина сидели на дальних краях скамейки в приемном покое и смотрели в противоположные стороны. Анатоль не стал запускать ролики или листать мемасики. Почему-то он был уверен, что Элина тоже не в сети. Анатоль попытался разглядеть ее, не привлекая внимания.

Лицо как лицо. Только очень наглое. Плечи слишком широкие. Остальное под балахоном хрен разберешь.

Элина, не оборачиваясь, раскрыла ладонь, на которой вспыхнул фиолетовый огонь. Запахло чем-то химическим. Анатоль вздрогнул и отвернулся.

И тут вышел ветеринар с переноской в руках. Элина вскочила и принялась всматриваться в отверстия переноски. Изнутри зашипели.

– Два варианта, – сказал ветеринар. – Или ваш кот – самый везучий в мире, или сегодня он израсходовал одну из девяти жизней. На рентгене ни одного перелома. Внутренние органы в норме. Пара ушибов, но их можно даже не лечить. Ссадины я обработал.

– Большое спасибо, доктор! – Элина выхватила переноску из рук ветеринара. – Сколько мы вам должны?

– Если переноску забираете, то сорок пять девяносто.

– Ага! – Элина картинно протянула руку. – За это будет удача вам и вашим детям!

И направилась к дверям.

– Обязательно им передам, – сказал ветеринар. – Как только родятся.

Анатоль понял, что платить придется ему.

– Лена…

– Элина. Я бы предпочла, чтобы меня называли Элина.

– Лена.

Себастьен улыбнулся. Элина отвела глаза. Самое противное, что отец Анатоля ей сразу понравился и бесить его совсем не хотелось. И дом у них был очень уютный и живой. Большой стол на кухне, пахнет свежими булочками и кофе. И большая кастрюля булькает на плите, и Элине даже показалось, что Себастьен сам готовит. Это вообще возможно?

– Лена, – сказал он, – пока тебе не исполнится восемнадцать, я за тебя отвечаю.

– Можно я налью себе кофе? – спросила Элина, пытаясь перевести тему.

– Мой дом – твой дом, – сказал Себастьен, – ты можешь делать здесь все, что я разрешу.

– По крайней мере честно, – буркнула Элина.

– Кота вылечишь и отдашь. Приют я оплачу. Я бы предпочел нормальную одежду, но, если тебе в твои семнадцать все еще хочется играть в подростка-бунтаря, можешь еще поизображать ведьму. Но далее весь ущерб с твоего счета. Суп будешь?

– Что? – испугалась Элина.

– Я сварил вегетарианский, на всякий случай. Ты ешь мясо?

Элина покраснела. Мясо она любила, но с образом магички это не сильно сочеталось.

– Коты тоже едят мясо! – с вызовом сказала она.

– Отлично, – не моргнув глазом сказал Себастьен, – мышей я тебе готовить не обещаю, а в холодильнике запеченное филе.

«Хороший мужик! – пронеслось в голове у Элины. – Даже странно, что у мамочки есть такие знакомые…»

– Ты с мамой связалась? – Себастьен как будто прочитал ее мысли.

Элина молча подняла руку и постучала себя по чипу.

– Ну мне бы было приятно услышать живой голос, впрочем, это твое решение. Тебе нужна помощь с документами?

Элина пожала плечами.

– Мне вчера пришло письмо, что я зачислена сразу на три направления, могу остаться на двух. Могу выбрать. Могу послать всех на фиг.

Себастьен кивнул, не обратив внимания на очередной подростковый вызов.

– Химия? Биология? Что еще?

– Компьютерное моделирование.

Элина хотела произнести это спокойно и серьезно, но не получилось, голос непроизвольно дрогнул, а нос гордо задрался вверх.

– Вау, – ровно сказал Себастьен, – сколько там в этом году на место? Сто пятьдесят человек? Двести?

– Двести пятьдесят четыре! – сказала Элина и непроизвольно подскочила на месте. – Я в пятерке!

Себастьен улыбнулся так искренне и счастливо, что у Элины брызнули слезы.

– Они сказали, что моя конкурсная работа – лучший симулятор за последние несколько лет! Они сказали, что не верят, что я все сама, а я сама! Надо мной на последнем туре десять преподов стояли и все вокруг датчиками обвесили, чип мне три раза проверяли! А я сама! Они даже меня отключили и заставили писать финальную часть вне сети! Но мне все равно! Я сама!

– Отключили? – нахмурился Себастьен.

– Ой… – сказала Элина, – ой, ну, пожалуйста, нет! Только не делайте ничего! Я не стукачка!

Себастьен улыбнулся через силу.

– Я ничего не слышал, – сказал он, – кроме того, что ты уже, похоже, выбрала место, где хочешь учиться.

– Спасибо, – искренне сказала Элина и залпом выпила уже остывший кофе, – никогда не научусь держать язык за зубами…

– Конечно, научишься, – сказал Себастьен, – но просто учти, что за отключение, самовольное или умышленное, совершенное по сговору или без… Хм…

Себастьен сам остановил поток канцеляритов и вздохнул:

– Короче, ты уже большая девочка, учти, что может сильно прилететь. И никому больше не позволяй так с тобой поступать.

Элина кивнула.

– Поздравляю с поступлением! – сказал Себастьен. – Горжусь знакомством. Обживайся, осваивайся. Нужна будет помощь – обращайся.

Себастьен машинально взял пустую чашку и поставил ее в раковину, смахнул крошки со стола и поправил крышку на кастрюле.

– Я на работу, – сказал он.

Он был такой уютный и нестрашный, что Элина решилась:

– Себастьен, мне нужна помощь. Мама не подпишет документы на «Компьютерное моделирование», она говорит, что это фигня и несерьезно. А поступать нужно на нормальную специальность, а ты вроде как теперь мой опекун… Пока я здесь.

– А что мне за это будет? – усмехнулся Себастьен.

– Можешь называть меня Леной, – пискнула Элина.

Себастьен засмеялся.

– Перекидывай мне бумагу, быстро. Я открыл тебе доступ к домашней папке.

Элина мгновенно открыла папку с документами и мысленно пнула ее на стол. И наблюдала, как Себастьен тут же развернул ее и на всех бумагах появляется размашистая подпись ее опекуна.

– Я решил так, – сказал Себастьен, – чтобы у тебя еще было время подумать. Химия и биология тоже ничего так науки. Элина.

Себастьен улыбнулся. Элина не смогла удержаться от ответной улыбки.

Она даже не заметила, что из коридора за ними наблюдает Анатоль. Очень хмурый.

У Анатоля были дурные предчувствия.

Все тесты он сдал на очень приличные баллы. Если бы захотел пойти на юридический (папина мечта!), то уже был бы в списках. Но он шел в театральный, а там – творческий конкурс.

Чтобы чуть успокоиться, пересмотрел свои ролики. Очень смешные, как ему казалось. Вот только просмотров у них…

«Всех великих актеров не сразу оценили», – успокоил себя Анатоль и принялся собираться. Он подготовил обвинительную речь Кандиллини из «Большого костра», нужно было не просто повторить слова – Великий Инквизитор там так выступил, что главная ведьма в конце расплакалась и раскаялась.

Анатоль должен был повторить подвиг. И впечатлить комиссию.

Так, последняя репетиция.

Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

Прикрыл глаза.

Прочистил горло.

Постарался вспомнить, как это делал великий Т-Отс в знаменитой постановке 48 года.

– Высокий суд, – глухо, сдержанно, через внутреннее сопротивление, – мне тяжело произносить эти слова, но некоторые человеческие существа…

– Мяу!

Анатоль чуть не задохнулся от возмущения. Посреди комнаты сидел найденыш и нагло его рассматривал.

– Брысь! – сказал Анатоль.

Кот потянулся. Анатоль распахнул дверь:

– Пошел вон отсюда!

Кот неловко поднял лапу – видимо, ушибы еще болели – и принялся вылизывать себе зад.

Анатоль зашипел, схватил наглеца за шкирку и вынес в коридор. Естественно, наткнулся на гостью.

– Забирай свое животное! – сунул ей в руки пищащего котяру. – У меня экзамен сегодня! А он… отвлекает!

К удивлению Анатоля, Элина не сказала ни слова. Только погладила кота и ушла с ним, нашептывая какие-то слова, подозрительно напоминающие заклинания.

Анатоль захлопнул дверь и впервые пожалел, что она не запирается. Папа к нему ни разу в жизни не входил без стука.

Пришлось снова настраиваться, брать себя в руки.

– Высокий суд…

В следующий раз они снова столкнулись в коридоре. Элина была при своем ведьминском параде. Через плечо у нее висела огромная сумка. Анатоль вышел, стараясь не смотреть на нее. Элина двинулась за ним.

До театрального было рукой подать, а с парковкой там всегда проблемы, так что Анатоль решил пойти пешком. «Ведьма» следовала за ним, сохраняя дистанцию в пару шагов.

На очередном светофоре Анатоль не выдержал, развернулся и сказал:

– Не ходи за мной!

– За тобой? – скривила губы Элина. – У тебя мания величия, мальчик. Я иду по делам!

– Иди в другую сторону!

Девушка ничего не ответила, только слегка сощурила глаза. Анатоль решил больше на нее не отвлекаться и еще раз повторить в уме монолог. Но на входе в театральный все-таки глянул через плечо. Как ни в чем не бывало Элина шла за ним.

Он уже не удивился, когда обнаружил, что «ведьма» решила сопроводить его до дверей аудитории. «Ну здесь она точно отвяжется», – подумал Анатоль и тут же понял, что Элина заранее разузнала, как проходят экзамены в театральный. «Все желающие могут наблюдать за творческим конкурсом».

– Слушай, – Анатоль поймал Элину за рукав ведьминского балахона. – Я был не прав. Зря обидел твоего кота. Больше не повторится.

Элина зыркнула на него из-под колпака и направилась к двери с табличкой «Балкон для зрителей».

Экзаменуемые по списку выходили на сцену и читали заготовленные фрагменты. Анатоль пытался рассмотреть балкон. Колпака и балахона «ведьмы» видно не было.

«Наверное, – подумал он, – ушла. Надоело ждать…»

– Анатоль Манчин. Монолог Кандиллини из пьесы «Большой костер».

Он сглотнул и вышел на авансцену. Столики приемной комиссии стояли совсем близко.

Анатоль чуть поклонился, выдержал микропаузу и начал:

– Высокий суд…

И почти сразу увидел Элину. Она сидела слева и гипнотизировала его. А может, и колдовала, потому что слова вдруг застряли в горле.

«Не может быть! – успокаивал себя Анатоль. – На каждом шагу детекторы. И папа наверняка ее проверил…»

Элина поняла, что он ее видит, тонко улыбнулась и приоткрыла молнию на сумке. Из нее немедленно высунулась наглая черная морда и тоже уставилась на Анатоля.

И тут он разозлился.

– …Некоторые только прикидываются людьми! – Слова пробили пробку в горле. – Это только мираж! Морок!

Анатоль перестал думать о роли. О блистательном Т-Отсе и классической постановке 48 года. Он думал только о наглой сволочи, которая приперлась в его дом, украла внимание его отца, а теперь заявилась, чтобы сорвать его экзамен.

– Так темный омут покрывает ловушку смертельного водоворота тонким льдом! Так тарантул маскирует ловчую сеть лепестками магнолии! Не дайте себя обмануть, господа судьи!

Он повернулся к Элине и говорил с ней.

– Какова бы ни была оболочка, черная суть всегда одинакова!

Монолог Великого Инквизитора вообще-то не очень длинный (частично поэтому Анатоль его и выбрал), но сейчас время повело себя странно. Оно спрессовалось и растянулось одновременно. Анатоль почувствовал, что устал. Потому что живет слишком долго. И половину своей жизни он посвятил очищению людского…

Нет, это все для судей – красивые и пышные слова.

Полжизни он защищал простых людей от злых и коварных ведьм. Искал, находил и предавал костру. И никто не знает, что ему было жалко каждую из этих тварей. Что он плачет у себя в келье после каждого приговора. И на казнях никогда не смотрит на огонь – только на ночное небо, куда улетают золотые искры.

– А теперь, господа судьи, вы примете верное решение. Потому что эту ношу нам с вами переложить не на кого…

Сначала Анатоль не понял, почему молчит.

Потом сообразил – монолог кончился.

Но все равно стоит тишина.

И на него смотрят две пары глаз. Только сейчас он заметил, что у Элины и кота глаза похожие – карие, с огромными зрачками.

Кто-то принялся аплодировать. Остальные подхватили. Члены приемной комиссии недовольно зашевелились – аплодисменты во время экзаменов вообще-то были запрещены, – но зрители не обратили внимания. Кто-то крикнул «Браво!». И даже «Бис!», что вообще выходило за рамки.

Но Анатоль был уже за сценой. Он припал к кулеру и жадно его опустошал.

На обратном пути Элина его не провожала. Или провожала – Анатоль мало что соображал. Он шел как будто по гулкому туннелю, куда почти не попадали звуки и образы из внешнего мира.

Дома лег на диван и тут же уснул.

Проснулся от стука в дверь.

– Входи, пап, – ответил он, не открывая глаз.

Но вошел кто-то другой.

– Было круто, – сказал он голосом Элины.

Анатоль проморгался. Элина была почти в человеческом виде, без колпака. Но в балахоне. И черный кот на плече.

– Спасибо, – сказал Анатоль и понял, что во рту до сих пор сухо.

– Я тут посмотрела разные постановки «Костра», – продолжила Элина. – Ты что-то свое придумал. Ни на кого не похоже. Все такие… пафосные. А у тебя… как на самом деле.

Анатоль пожал плечами.

– И еще, – сказала Элина, – я поняла, почему он так ее ненавидит. Ты тоже понял?

– В целом, – ответил Анатоль уклончиво.

– А вот ролики твои, – Элина скривила губы, – фигня полная. Ты там кого-то играешь.

«Ну вот не может она, чтобы не бесить!» – подумал Анатоль, но по-настоящему разозлиться не успел.

Кот вдруг соструился с плеча Элины и оказался на груди Анатоля. Прижмурился, привалился и принялся урчать. Элина ревниво засопела.

– Там суп остался, – сказала она, – будешь?

Кот среагировал первым.

Катрин позвонила за ужином.

– Может, я не буду включать видео, у нас тут люди? – вежливо спросила Элина в надежде, что Себастьен ее поддержит, но тот, наоборот, радостно согласился, и над столом возникла Катрин.

– Елена, – ахнула она, – как ты выглядишь?! Ты же была предупреждена о том, что в доме инспектора такого ранга твой внешний вид должен соответствовать текущему статусу.

– Рад тебя видеть, Катрин, – сказал Себастьен и помахал в камеру половником.

– Я имею честь разговаривать с тобой, – отчеканила Катрин и склонила голову с пышным начесом.

Себастьен поморщился.

– Слушай, мы тут просто ужинаем, без церемоний, – сказал он, – я сейчас не инспектор.

– Елена, я требую, чтобы ты привела свой внешний вид в надлежащее состояние! – сказала Катрин.

Анатоль фыркнул.

– Это она мне помогает, – сказал Анатоль, – я сегодня сдавал творческий конкурс, читал монолог из «Костра», и мне нужен был эээ… спарринг-партнер.

– Как это мило с твоей стороны, – Катрин расплылась в приторной улыбке. – Я уверена, что молодой человек твоего ранга не нуждается ни в каких партнерах. Анатоль, я надеюсь, ты будешь положительно влиять на мою дочь. Я надеюсь, ей это поможет выбрать правильный путь, послушать старшего.

– Мой отец хочет, чтобы я поступал на юридический, – сказал Анатоль и с сочувствием посмотрел на Элину.

Катрин пропустила это замечание мимо ушей.

– Я видела, что Себастьен подписал тебе бумаги, это очень любезно с его стороны, – сказала Катрин, – завтра же подай документы.

– Завтра мы узнаем, прошел ли Анатоль творческий конкурс, и они вместе всё подадут, – влез Себастьен. – Катрин, извини, ко мне тут пришли, я вынужден прервать ваш разговор.

И под «уважаемый инспектор, это была высокая честь» Элина судорожно отрубила видео. И кинулась снимать со стола кота, который все еще шипел на изображение ее мамы.

– Спасибо, – тихо сказала она.

– Это многое объясняет, – хихикнул Анатоль.

Элина сверкнула на него глазами, но промолчала.

– Приведешь свой вид в надлежащее состояние? – продолжал хихикать Анатоль.

Элина отложила ложку, обняла кота и вышла. Сзади раздался глухой удар половником.

– Папа! – взвыл Анатоль. – Ну не по голове же!

Анатоль сидел, вцепившись в поручень, и таращился в окно, где мелькали перекрытия тоннеля метро.

– Ты в образе Могильщика Смерти? – спросила Элина. – Классно вжился.

Анатоль не ответил.

– Слушай, я же объяснила: утром я просто пошутила, – продолжила Элина. – Я не проверяла списки в твоем театральном. Просто ляпнула, что ты пролетел… Потому что не надо было меня вчера троллить!

Анатоль продолжал молчать.

– Я сейчас зайду на сайт… – Она потянулась к запястью, но Анатоль, не отрывая взгляда от окна, схватил ее за руки.

– Нельзя. Надо смотреть на бумажный список. Иначе точно не поступишь.

– И эти люди говорят мне, что магия – зло, – вздохнула Элина.

Только теперь Анатоль перевел на нее взгляд и попытался сфокусироваться. Видно было, что он собирается что-то сказать, но не может подобрать слов.

– Станция «Театральная площадь», – раздалось из динамиков.

– И чего мы поперлись на этом метро? – пробормотал Анатоль, продираясь сквозь толпу к выходу.

– Ты вообще-то на машине собирался, – заметила Элина, пристроившись за ним, как за ледоколом, – но так и не смог тронуться. Глох все время.

– Так можно было пешком пойти!

– Можно, – согласилась девушка, – но ты почему-то пошел в метро.

Анатоль закусил губу, чтобы не задать очередного глупого вопроса – и не получить очередного обидного ответа.

У театрального собралось несколько сотен человек, так что к спискам тоже пришлось продираться. Анатоль нашел глазами середину списка.

Буква М:

МакСтоун

Малинка

Мариони

«Манчин» должен быть между ними. Но его не было.

Анатоль сжал кулаки. «Накаркала, – подумал он, – сглазила… Она точно ведьма!»

– Эй! – крикнула ему Элина. – Иди сюда!

Она стояла у левого края стенда со списками и изо всех сил махала руками.

Вид у нее был довольный.

Анатолю еще больше захотелось треснуть по ее роже от всей души.

Но когда он добрался до Элины, она принялась тыкать пальцем в самое начало списка.

– Смотри! Тебе правительственную дали!

Анатоль перевел взгляд на стенд.

«Именная правительственная стипендия – Анатоль Манчин».

И потом список по алфавиту.

– Ого, – только и смог сказать Анатоль.

– Ого – это еще слабо сказано, – раздалось за спиной.

Анатоль и Элина обернулись.

На Анатоля смотрела невысокая, коротко стриженная девушка.

Как медведь на банку сгущенки. На закрытую банку.

– Правительственную уже лет пять никому не давали, – сказала она. – Тем более первокуру.

– То есть меня приняли? – выдавил из себя Анатоль.

Девушка рассмеялась:

– Угадай с трех раз! Кстати, я Санья. Санья Кох.

Она протянула руку, и Анатоль автоматически пожал ее.

– Анатоль, – сказал он. – Манчин.

– Да я уж догадалась.

– А я Элина, – вступила Элина, которой надоело, что беседа течет мимо нее.

– А, – сказала Санья, продолжая любоваться Анатолем. – Понятно. Ты же на творческом за брата болеть приходила, так? В прикиде чмошницы?

– Чмошницы? – в голосе Элины появились воркующие нотки.

– Ну да… эти в таких ходили раньше. Я поняла, ты специально пришла, чтобы брат завелся. Одобряю. Я сама беситься начинаю, когда этих показывают.

– Вообще-то Анатоль мне не брат, – Элина растянула рот в акульей улыбке и взяла Анатоля под руку. – И не «эти», а лица с альтернативной ментальной полярностью.

– Колдуны и ведьмы, – отрезала Санья. – Мразь и генетический брак.

– Следующая ступень эволюции. – Анатоль почувствовал, как ногти Элины впились в его руку.

Это наконец его отрезвило.

– Девчонки! Да расслабьтесь вы! Я поступил! Да еще с правительственной стипендией!

– Да, – Санья сделала шаг и оказалась лицом к лицу с Элиной, – потому что комиссия оценила твою ненависть к этим мразям.

– Потому что Анатоль отличный актер, – Элина тоже сделала полшага и теперь дышала низенькой Санье в нос, – он умеет перевоплощаться! И изображать чувства, которых не испытывает!

– Ты любишь магичек? – Санья бросила короткий взгляд на Анатоля и снова сосредоточилась на сопернице.

– Нет, конечно, – ответил Анатоль, – но какая разница… Слушайте, пойдем отметим! Санья, пойдешь с нами?

– Вот видишь, – прошипела Санья, – он их ненавидит. Как любой нормальный человек.

Теперь ногти вонзились в локоть Анатоля с такой силой, что он чуть не вскрикнул.

– Да не то чтобы ненавижу, – попытался объясниться он, – но понятно, что их надо держать под контролем…

– В лагерях! – теперь Элина тоже шипела.

– …в исследовательских институтах!

– Да сжигать их надо! – сказала Санья. – Как в Синьтоне! Без суда и следствия!

– Ну сжигать – это перебор… – Анатоль не оставлял надежды как-то погасить спор.

– Это таких, как ты, сжигать надо! – Элина брызнула слюной на лицо Саньи. – Как в Океанском союзе! В мышей превращать!

И она резко выбросила перед собой руку, в которой разгорался малиновый огонь. Санья рефлекторно отшатнулась, но тут же рассмеялась:

– Визуализаторчик? Дешевая синьтонская поделка? Боюсь-боюсь.

– Да хватит уже ругаться! – разозлился Анатоль. – Да еще из-за всякой фигни! Пошли эти магички с магиками дальним лесом! У меня праздник!

Элина отбросила от себя руку Анатоля, словно жабу, вскинула голову и быстро пошла прочь. Анатоль растерянно посмотрел ей вслед, но тут его снова взяли за локоть – осторожно и нежно.

– Так приглашение в силе? – спросила Санья грудным голосом. – Празднуем? Заодно расскажешь, как ты перевоплощаешься. Это правда было что-то с чем-то.

До своего универа Элина дошла пешком и по дороге малость остыла. В конце концов, эта девица не единственная, кто считает, что всех магиков нужно убить. В этой стране люди вообще не привыкли задумываться о судьбе «лиц с альтернативной ментальной полярностью». Подумаешь, люди живут в лагерях без права высунуть оттуда нос! Это гуманно! Это справедливо! Это все во имя мира и добра!

Элина почувствовала, что опять заводится, и глубоко вдохнула. Все детство она мечтала, что в один прекрасный день в ней проснется суперсила и она станет настоящей магичкой. На каждый день рождения она просила маму взять ее с собой на работу, чтобы лишний раз пройти через детектор. И каждый раз ждала, что рамка, как в аэропорту, загорится красным и все вокруг замрут, а она так выставит руку вперед и выкинет комок энергии и… дальше этого места Элина не думала, уже в этом месте ее сердце останавливалось от счастья. Про лагеря она тогда еще не знала, с детьми об этом говорить было не принято.

Элина вздохнула. Сегодня она должна выбрать факультет. Химия или биология? Биология или химия? Направо, в серое здание, где химики, или налево, в зеленое, где биологи? Мама убьет, когда узнает, что второй специальностью она оставит компьютерное моделирование, но это будет потом, сейчас нужно выбрать факультет.

Если честно, химия Элине нравилась больше. Просто, логично, последовательно, систематизированно, строго. И факультет у них был такой – строгий и лаконичный. Элина подошла к крыльцу, внутри был виден минималистичный интерьер, строгий геометрический дизайн.

«Красиво! – подумала Элина. – И наверное, это как раз то, чего мне в жизни не хватает. Строгости и порядка».

Девушка оглянулась на здание биофака.

«Пойду гляну одним глазком и вернусь сюда», – подумала она.

К зеленому зданию она подходила с твердым намерением быстренько уйти, но ее остановила бегущая строка над входом. Строка мигнула, и на ней появилась надпись: «Мы рады приветствовать вас, Елена Кронова. Мы будем рады, если вы будете учиться у нас!»

«Круто! – подумала Элина и потерла запястье с чипом. – Элементарная ведь идея, а работает!»

И она вошла внутрь. Как пишут во всяких смешных историях, «дальше все было как в тумане». На фоне строгого химфака тут был полный бардак – яркие пятна на стенах, саженцы в коридорах, крики и беготня, а в центре здания зимний сад неимоверных размеров. Пролетающий мимо попугай нагадил Элине на плечо и проорал что-то в ухо. И она больше не сомневалась – прямо тут, не выходя из оранжереи, открыла сайт биофака и ткнула кнопку «Подать документы».

«Приветствуем тебя, Елена Кронова», – сказал попугай.

– Я Элина! – по привычке возмутилась девушка, разглядывая птицу.

Через секунду она поняла, что говорил все-таки не он, а динамик, но уже через минуту опять обалдела, потому что голос ответил:

– Элина Кронова! Принято!

«Счастье-то какое!» – подумала девушка.

Элина была так потрясена и удивлена, что настроение ей не испортили ни мама, которая требовала переподать документы на химию, ни Анатоль, который ужинал с видом наследного принца. Еще ни дня не проучился, а такое впечатление, что уже стал лучшим актером столетия. Он бесконечно зависал в чатах и всем рассказывал, скромно опустив глазки, что «совершенно не ожидал, что его выступление будет иметь такой успех».

Кот тихонько тырил у него с тарелки кусочки мяса, Элина хихикала, но не мешала зверю охотиться. Кота нужно было бы отдать волонтерам, но Себастьен молчал, а Элина не представляла, как она сможет это сделать.

– Я совершенно не ожидал, что мое выступление будет иметь такой успех! – в очередной раз сказал Анатоль.

Элина фыркнула. Анатоль сделал страшные глаза.

– Это моя учительница актерского мастерства, – прошипел он, – она, между прочим, в шоке.

– Я бы на ее месте тоже была в шоке, – сказала Элина, – вообще ничто не предвещало.

– Э! – сказал Анатоль.

А потом еще раз, но громче:

– Эээ!

Потому что он увидел, как последний кусок мяса с его тарелки исчезает под столом. Анатоль неловко махнул рукой, и чашка с горячим сладким кофе опасно накренилась.

«Зальет всю электронную панель! – успела подумать Элина. – Коту хана!»

«Отец убьет!» – пронеслось в голове у Анатоля.

Они оба синхронно выкинули руки вперед, хотя успеть подхватить чашку у них не было ни малейшего шанса, а потом, как в замедленной съемке, наблюдали, как чашка выравнивается, вопреки всем законам физики накреняется в другую сторону и совершенно безопасно проливает кофе на пол. Даже кот успел выпрыгнуть из-под струи. За мгновение до того, как жидкость оказалась на полу, он вскочил на стол с мясом в зубах.

Элина застыла. И пока она разглядывала свою руку, Анатоль вылетел из кухни и оглушительно хлопнул дверью.

Себастьен пересматривал новостную ленту, когда в дверь спальни постучали.

Это было странно – ни сына, ни Элину он в гости не ждал.

– Да! – ответил он.

Вошел Анатоль.

– Пап, ты занят?

– Не особо, – сказал Себастьен и малодушно пожалел: «Сейчас опять начнет рассказывать про нежданный успех».

Но сын вдруг спросил:

– А в каком возрасте у магиков способности проявляются?

«Сегодня вечер удивительных событий», – понял Себастьен. До сего дня сын его работой не интересовался. Ни разу.

– Строго говоря, с рождения. Но до полового созревания они заблокированы. Иначе любой младенец, как только у него начнут резаться зубы, разнесет планету. Но мы научились фиксировать магиков сразу, в момент родов. Потому что проблема в том, что мы заранее не знаем, у кого родится магик, это случайный процесс, приходится контролировать всех новорождённых…

– А бывает так, – перебил Анатоль, – что у взрослого человека вдруг способности прорежутся?

– Исключено, – покачал головой папа.

Анатоль нахмурился:

– А зачем тогда детекторы на каждом шагу? Если всех еще в детстве выявляют…

– Паранойя, – усмехнулся Себастьен. – Я, кстати, каждый раз на ежегодном совещании предлагаю детекторы только на границе и в аэропортах оставить, а количество инспекторов сократить, но… Тут начинаются пугалки про Большую Резню, рассказы про хитрых шпионов Океанского союза, которые умеют обходить детекторы…

– А они умеют?

– Теоретически это возможно, – пожал плечами отец. – Первые детекторы были довольно примитивными. Но теперь каждый связан с нейросетью, так что шпиону пришлось бы носить с собой маскирующей аппаратуры примерно со шкаф размером… А что это ты вдруг заинтересовался?

– Так… Ничего… – Анатоль собрался уже уходить, но вдруг спросил: – А можно подкупить кого-нибудь? Чтобы он подделал результаты детектирования.

– Во-первых, – ответил Себастьен, – детекторы автоматические. Во-вторых, их слишком много, всех не подкупишь.

Анатоль кивнул и наконец вышел.

Себастьен посидел немного, нашел в адресной книге Катрин. Но не вызвал.

«Просто мальчик интересуется работой папы, – сказал он себе. – Впервые за семнадцать лет. Ничего подозрительного».

Элина сидела в факультетском кафе и гипнотизировала чашку. Чашка не реагировала. Тогда девушка воровато оглянулась и спихнула чашку на пол. Чашка полетела в строгом соответствии с законами физики, хотя Элина изо всех сил пыталась изменить траекторию.

Элина чертыхнулась и полезла собирать осколки. Она не заметила, как за ней, усмехаясь в бороду, наблюдает высокий молодой мужчина. То есть заметила, но не показала виду. Не хватало ей только романов в университете!

Но бородача она встретила буквально через пятнадцать минут, в лаборатории.

– Здравствуйте, меня зовут профессор Зонтег, приветствую вас на первом практическом занятии. Задание самое простое – изготовление образцов для генетического анализа. Тем не менее прошу выполнять все четко и аккуратно. И не разбивать посуду…

Элина вскинула глаза на профессора. Он смотрел в никуда. А то, что усмехается… Ну бывают же люди, которые постоянно усмехаются.

Из принципа Элина сдала работу первой. Дождалась, пока профессор проверит и одобрительно кивнет, и уже собралась гордо удалиться, как Зонтег спросил:

– Элина, ты веришь в чудеса?

Элина вздрогнула. Присмотрелась к лицу профессора. Он продолжал усмехаться.

– Вообще-то, – сказала она, – существование магиков доказано различными…

– Нет, я про другое, – Зонтег чуть наклонил голову. – Поясню на примере. Вот представь: некий профессор биологии занимается генетическими предпосылками возникновения магии. У него уже есть теоретическое обоснование, есть толковые ассистенты, которые в ДНК ориентируются лучше, чем в собственном доме. Единственное, чего нет, – специалиста по визуализации моделей. Потому что все виар-дизайнеры ни черта не понимают в биологии, а все биологи боятся виар-дизайна.

Элина прямо заслушалась. Профессор говорил почти напевно, словно действительно рассказывал легенду.

– И тут он видит, что с этого семестра на биофаке будет учиться удивительная девушка – победитель всех олимпиад по химии и биологии, а заодно человек с практическим опытом компьютерного моделирования и работы с виар. Вот такая гипотетическая ситуация не кажется тебе чудом?

– Просто совпадение, – сказала Элина. – Я согласна. Что конкретно надо делать?

Честно говоря, Анатоль ожидал от театрального немного другого. Он думал, что будет сплошной праздник, что он все время будет на сцене, а нудные лекции навсегда останутся в прошлом. Но вот уже неделю он сидит в аудитории, слушает про технику безопасности, теорию драматургии и историю литературы. Последнее – полный отстой, и, судя по настрою преподши, которой лет сто, этот курс станет огромной проблемой для всех. Кроме, может быть, двух-трех выскочек с первой парты, которые сыплют фамилиями и датами, как будто всю эту древность на самом деле читали.

Студенты тоже оказались довольно скучными. Когда они восхищались им во время поступления, было весело. А сейчас все как-то… потухли.

Поэтому Санью Анатоль встретил с облегчением.

– Киснешь? – спросила она.

Анатоль выразительно пожал плечами.

– Не пошел к ним в «театр»? И правильно. Ничего нормального первокурсники сами не сделают.

Анатоль пожал плечами еще раз. Значит, ему не показалось. Значит, однокурсники его сторонятся. Значит, они сделали свой «театр», а он об этом даже не знает.

– А к нам придешь? – спросила Санья.

Анатоль постарался кивнуть не судорожно. И не слишком быстро.

– А что у вас? – спросил он.

– Нам уже пять лет, – сказала Санья, – наша труппа называется «Настоящее», и сегодня у нас читка моей пьесы. Придешь?

– А как называется пьеса? – спросил Анатоль.

Как будто от названия что-то зависело! Как будто он уже не согласился. Санья улыбнулась.

– Она называется «Не жизнь». И там есть одна главная роль… Мне кажется, что один молодой человек очень на эту роль подходит. Придешь?

Санья нежно провела пальцем по щеке Анатоля. Он дернулся, ее рука обожгла его.

– Приду! – хрипло сказал он.

Настоящая лаборатория отличалась от учебной, как карьер по добыче угля от песочницы. Тут не было пыхтящих от усердия студентов, которые осторожно добавляют пипетками биоматериал в растворы. Не было препода-надсмотрщика, который следит, чтобы ничего не сломалось. Не было звонков и перемен. Вместо этого Элина оказалась в просторном стерильном помещении, которое больше напоминало цех суперсовременного завода. Но без конвейера. У каждого человека в безупречно белом халате отдельный пульт управления небольшим – или большим – аппаратом. У каждого – куча приборов. И каждый сам себе надсмотрщик.

На Зонтега и Элину никто даже не глянул.

– А где мое рабочее место? – спросила Элина.

– Пока, – серьезно ответил профессор, – вот тут.

И постучал согнутым пальцем по голове девушки.

– Сначала нужно понять, что делать, – пояснил Зонтег.

– Но вы же всё придумали!

– Спасибо за доверие, – слегка поклонился вечно улыбающийся профессор, – но у меня есть только общая идея. Весьма смутная. Вот смотри: нам нужно выделить аллели, которые отличают магиков от остальных. Как это сделать?

– Нужно сравнить геном магиков, – быстро ответила Элина, – с геномом нормальных. И все!

– «И все», – улыбка Зонтега стала грустной. – А теперь парочка небольших проблем. Что такое «геном магиков»? И что такое «геном нормальных»?

– Ну должны же быть какие-то общие отличия!

– Конечно. Куча отличий. У любых двух людей – миллионы отличий. Вопрос, какие из них имеют отношения к магии?

Элина нахмурилась. Она начала понимать глубину проблемы.

– Кроме того, – продолжал профессор, – магиков в мире очень немного. Сейчас у меня база данных всех магиков страны. Как думаешь, сколько их?

– Тысяч десять?

– Шестьсот двадцать три. На такой выборке надежный результат не получишь.

– Так а я чем помогу? – спросила Элина.

Профессор на секунду замялся.

– Понимаешь, – сказал он, – мне пришла в голову бредовая идея. Ведь генокоды можно визуализировать. Выделять гены цветом. Или толщиной. Высотой столбцов… Не знаю, как-нибудь. А потом эти картинки… усреднять. Построить групповой генетический портрет магиков. И портрет контрольной группы. И просто на них посмотреть. Понимаешь?

Элина прищелкнула языком. Такой бредовый подход даже ей в голову не пришел бы.

– Мне кажется, – продолжил приободрившийся Зонтег, – что при правильной визуализации картинки должны получиться… красивыми… Или не очень красивыми, но осмысленными. Если найти подходящий алгоритм. Вот для этого мне и нужна ты.

«Пойди туда, не знаю куда, – вспомнила Элина детскую сказку, – нарисуй то, не знаю что».

– Раз плюнуть, – сказала она. – Я могу подключиться к вашему компьютеру?

Анатоль ни разу не был на настоящей читке и ожидал, конечно, большего. Он думал, что это действо, что будет сцена и атмосфера. На деле все собрались в обычной аудитории, актеры сели верхом на самые банальные стулья, Санья вышла с бутылкой дешевого вина и сказала:

– Погнали.

После чего остальные начали читать реплики. И отхлебывать из своих бутылок. А поскольку Анатоль попытался забиться в угол, Санья легла прямо у его ног у стенки. И закрыла глаза.

Анатолю сложно было сосредоточиться на тексте, он все время смотрел на девушку, которая лежит так близко. Тем более что актеры, как назло, читали максимально безжизненно.

– Они специально не играют, – сказала Санья и легонько пнула его ногой, – сосредоточься на тексте.

– Я высшая раса! – прочитала актриса. – Но мне жаль вас! И я не дам вам погибнуть в своей дремучести!

Оказывается, спектакль был про девушку-магичку. Анатоль постарался сосредоточиться.

Действие происходило в выдуманной стране, где маги свободно шлялись по городу вместе с нормальными людьми. Как все маги, девушка считала себя высшей расой, но мозгов, как у всех магов, у нее не было. Поэтому сначала она погубила женщину с переломом руки, которая шла к врачу, но ведьма отговорила ее туда ходить и шарахнула по ней молнией, чтоб рука быстрее срасталась, потом опоила приворотным зельем бедного юношу, который стал зомби и ходил за ней как тень, а потом прыгнул со скалы, и, наконец, устроила землетрясение и угробила половину города. Потому что ей, видите ли, было лень идти пешком и она решила перенестись по воздуху.

После каждого поступка душа девушки становилась все чернее, а когда горожане ее наконец поймали и убили, над их несчастным городом первый раз за месяц взошло солнце, потому что черная душа ведьмы это солнце перекрывала.

На последних словах монолога неравнодушного горожанина, который жалеет только о том, что не убил эту гадину ребенком, Санья вскочила и присоединилась к актеру. Кланялись они вместе.

Грянули дружные аплодисменты. Анатоль с удовольствием присоединился, хоть ему и показалось, что со смертью девушки немного перебор.

Потом все по очереди начали высказываться. Анатоль понял, что ему тоже нужно будет что-то сказать, и жутко занервничал. Актеры сыпали сложными словами, говорили про психологическую достоверность и про фабулу. Рассуждали о том, как лучше: оставить два акта или сделать три.

Анатоль пытался вспомнить хоть что-то из теории, но мозги, как назло, заклинило.

– Смерть магички – это очень мощная метафора, – только и смог сказать он, когда до него дошла очередь.

Стало тихо.

– Это не метафора, дурачок, – сказала Санья и почему-то поцеловала его в губы.

Анатоль оцепенел.

Анатоль много раз читал: «Он пребывал в смешанных чувствах». Или: «Она открывала дверь в смешанных чувствах». Но только сегодня понял, что это такое. Чувства в нем сейчас были очень смешанные. Некоторые он даже назвать не мог. Или боялся. Например, то екающее чувство, которое появлялось каждый раз, когда вспоминался поцелуй Саньи.

Остальные чувства были вполне называемые. Радость, что нашел людей, которые воспринимают его всерьез. Гордость, потому что о нем знают и говорят с уважением. Небольшой страх: «А вдруг я самозванец?» Нетерпение: «Скорее бы наступило завтра, чтобы пойти в театральный».

И сомнение: «Неужели Элина такая же сволочь, как в пьесе?» Почему-то Анатоль в это не верил, но та вздорная девчонка из постановки – она местами сильно напоминала Элину.

Они столкнулись прямо на пороге дома. Вернее, Анатоль натолкнулся на Элину, которая стояла у двери и смотрела в пространство.

– Привет, – сказал Анатоль. – Ты чего такая… неподвижная?

– А? – отозвалась девушка. – Подвижность? Да это мысль. Аденин быстрый, тимин медленный… Нет, чушь…

И снова замолчала.

– Может, зайдем в дом? – предложил Анатоль.

Поскольку ответа не последовало, он приложил чип к замку, открыл дверь и слегка подтолкнул Элину. Словно зомби, она прошла в прихожую и автоматически стащила кроссовки.

– А чего ты не в ведьминском прикиде? – спросил Анатоль, расшнуровывая туфли.

– Неудобно, – безжизненно ответила Элина.

Анатолю иррационально стало страшно. Вдруг она колдует?

– Случилось чего? – не выдержал он. – Алё! Проснись!

Ему очень захотелось ткнуть ее в бок пальцем, но этого не потребовалось. Из глубины квартиры появился черный кот, вышел на центр прихожей и трагически повалился на бок.

– Ммммяу! – поделился он с миром неизбывной болью.

Элина вздрогнула, вернулась в этот мир и подхватила кота на руки.

– Ты мой Чёртик! Голодненький! Никто не кормит маленького котика!

Анатоль скептически оценил пузико, которое наел за эти недели «маленький котик», но решил не начинать. Он направился на кухню. Элина потащила своего Чёрта туда же.

– Понимаешь! – объявила она Анатолю, как будто продолжая беседу. – Ни один тип визуализации не работает! Я все критерии перебрала! Пыталась комбинировать размер с цветом, прозрачность с размером – все время ерунда получается!

Анатоль намазывал тост джемом и кивал. Он понимал только, что Элина занимается какой-то наукой, а не магией, – и это его вполне устраивало.

– А все потому, – продолжала девушка, щедрой рукой отсыпая корм вечно голодному коту, – что выборка маленькая. Шесть сотен наборов! Что на них посчитаешь?

Элина требовательно посмотрела на Анатоля. Он понял, что вопрос не совсем риторический.

– Ну… возьми другую выборку. – Анатоль решил оперировать теми словами, которые хотя бы смутно понимал. – Где больше наборов.

– Другую! – Элина трагически закатила глаза. – Так она одна! Потому что…

Неожиданно она застыла с приоткрытым ртом.

– А почему одна? – спросила она шепотом.

– Почему? – тоже шепотом спросил Анатоль.

Но этот вопрос как раз оказался риторическим. Элина щелкнула по запястью и почти сразу заговорила в пространство:

– Да, это я, профессор… Скажите, а у вас есть генетический срез какой-нибудь другой особой группы… Да, генетические заболевания – самое то… Восемнадцать тысяч? Шикарно!

Она направилась к выходу из кухни, продолжая говорить на ходу.

– Скинете мне?.. А, ну да, конечно, они же не влезут… Да, облачный доступ вполне устроит… Нет, я из дому попробую… Появилась тут одна идея… Спасибо!

Элина почти дошла до двери в коридор, но вдруг развернулась, метнулась к Анатолю и чмокнула его в щеку.

– Ты гений! – сказала она и скрылась.

Анатоль откусил тост, но вкуса не почувствовал.

Мама опять позвонила на центральный коммуникатор, пришлось подключаться в кухне.

– Мама, ты не могла бы звонить мне лично? – попросила Элина.

– Я бы хотела, чтобы Себастьен знал, что у нас нет никаких секретов, – Катрин характерно поджала губы.

Элина все усилия потратила на то, чтобы не закатывать глаза, потому что знала, что за этим последует.

– Итак, – сказала Катрин, – я бы хотела, чтобы ты отчиталась за первую учебную неделю.

Элине захотелось вскочить и заорать. Или, наоборот, встать по стойке смирно и отчеканить, что «все поставленные задачи решаются в надлежащем порядке». Она всего пару недель жила не дома и уже ужасно отвыкла от маминой манеры общения. Элина вздохнула и поймала сочувственный взгляд Себастьена.

– У меня все хорошо, – сказала она, – мой руководитель поставил очень интересную задачу, я должна просчитать геном магика, чтобы…

– Елена, – трагически произнесла Катрин, – я тебя отправила в город, чтобы ты прекратила заниматься этой ерундой! Я была против! Я не разрешала…

У Элины на глаза навернулись слезы.

– Мама, это не ерунда! И профессор Зонтег сам нашел меня! И дал мне задание. Я вообще единственная первокурсница, кто уже по-настоящему работает.

– А если бы ты пошла на химию, а не в эти твои игрульки, то могла бы работать еще и там, – гнула свою линию Катрин.

– Катрин, у тебя крайне работоспособная и умная дочь, – встрял Себастьен, – позволь выразить тебе благодарность за ее воспитание!

Катрин поправила высокую прическу и приосанилась.

– Вы ее забалуете, – чопорно сказала Кат-рин.

На этой оптимистичной ноте Элина собиралась быстренько отключить связь, но опять вмешался кот. Он влез в кадр, повернулся эээ… задней частью к камере и принялся демонстративно вылизываться.

– Ты еще не избавилась от животного? – возмутилась Катрин. – Ты злоупотребляешь! Мне стыдно за тебя! Немедленно выкинь этого кота! Почему он на столе? Это же сплошные бактерии! Пшёл, мерзкое животное!

Элина сгребла кота в охапку и, пока Себастьен объяснял, что кота отдадут в приют прямо сейчас, и заканчивал разговор, боролась со слезами, прижимая Чёрта к себе. Теперь точно придется с ним расстаться.

Себастьен тоже был раздражен.

– Коту не место на столе! – сказал он.

Элина всхлипнула, а Чёрт выкрутился у нее из рук и убежал, по дороге просвистев когтями по полу, шуганувшись от Анатоля.

– А ты где был? – рыкнул на сына отец. – Почему трубку не берешь?

– Пил водку с падшими женщинами, – огрызнулся Анатоль.

– Где брелок от машины? Почему я утром должен ехать на метро из-за того, что ты опять забыл выложить из кармана брелок?

– Я выложил! – возмутился Анатоль. – Я его вот сюда положил.

Анатоль ткнул пальцем в полочку, на которой валялась куча всякой ерунды. Но брелка-иммобилайзера там не было.

– Я клал! – не сдавался Анатоль. – У меня в карманах пусто!

Себастьен скрестил руки на груди.

– Да нет у меня брелка, ты его сам куда-то засунул! – Анатоль окончательно разозлился.

– Мяу! – сказал кот.

Все синхронно оглянулись. Чёрт сидел над плитой, его хвост болтался над свежеприготовленной мясной запеканкой.

– Кыш! – заорал Анатоль.

– А вот и брелок, – сказал Себастьен, – кот на нем сидел.

– Точно! – обрадовался Анатоль. – Я с утра кофе себе наливал и тут его оставил. Видишь, нашелся!

Кот опять с диким мявом унесся прочь, и Анатоль, дождавшись, пока Элина выбежала за ним, мрачно констатировал:

– Этот кот понял, о чем мы говорили.

– Это же кот, – отмахнулся отец.

– И в прошлый раз. Тут кофе… Кружка… улетела! Папа, этот кот – колдун.

Себастьен устало вздохнул.

– Этот кот – кот, – сказал он.

Но Анатоль уже выскочил из комнаты и через минуту притащил на вытянутых руках шипящее и извивающееся животное. За ними примчалась Элина.

– Его надо уничтожить! – кричал Анатоль. – Ай!

– Не трогай его, меня уничтожай, – кинулась спасать кота Элина.

– Всем молчать! – рявкнул Себастьен. И как настоящий джедай выхватил из кармана портативный сканер. Провел им вокруг кота – прибор ровно светился зеленым. – Это кот, – объяснил Себастьен, – он не может быть магиком.

– Укуси его! – мрачно сказала Элина.

Кот извернулся и цапнул Анатоля за руку.

– Она ведьма! – заорал Анатоль.

– Была бы я ведьма… – сказала Элина, но вовремя прикусила язык, перехватив взгляд Себастьена.

Его лицо было непроницаемо.

– Коту на стол нельзя, – ровно сказал Себастьен, – его хвост не должен быть в моей еде. Все расходы – на тебе. Элина, мы договорились?

– Папа! – возмутился Анатоль. – Ты же всегда говорил, что не потерпишь зверей в этом доме!

У Элины от счастья перехватило дыхание.

Впрочем, у нее хватало и других поводов для счастья. Получив доступ к нормальным массивам данных, она наконец поняла, как сделать картинку наглядной и понятной. Правда, даже Зонтег не сразу уловил все детали, когда она пыталась ему объяснить – но это сама виновата. Как только профессор уловил суть, то изложил ее в одной фразе:

– То есть форма фигуры определяется отклонением от медианного значения?

– Ага, – кивнула Элина. – Вот смотрите: это люди с Дауном… это с Паркинсоном… это диабет первого типа… это эпилепсия…

Она показывала визуализации и тихо гордилась: модели получались простые и ясные, любой дурак смог бы увидеть, что у диабетиков вот тут ложбинка, а у эпилептиков три вмятины и два бугра.

– Отлично, – сказал Зонтег. – А где магики?

Элина закусила губу. Она, как могла, оттягивала этот момент, но дальше тянуть было нельзя.

– Хм, – сказал профессор, рассматривая два цилиндра: идеально ровный и… тоже ровный, только словно побитый оспой.

Элина покрутила модели. Цилиндры в целом были очень похожи.

– То есть, – сказал Зонтег, – первый цилиндр – это контрольная группа, а второй – магики?

– Ну да.

– А эти… шероховатости?

– Потому что выборка маленькая. Статистическая погрешность. Если сгладить сплайнами…

Элина сделала жест, и два цилиндра стали совершенно неотличимы.

– Ты молодец, – Зонтег попытался улыбнуться еще шире, чем обычно.

– Я старалась, – жалобно сказала Элина.

– Ты не просто старалась. Ты сделала очень полезный инструмент. Теперь будущим родителям можно быстро и наглядно показать, какие генетические дефекты могут быть у их потенциальных детей. И для диагностики…

– Но про магиков мы так ничего и не поняли!

– Почему? – удивился профессор. – Очень даже поняли. Теперь мы знаем, что генетически они от нас не слишком отличаются. Значит, причины нужно искать не в наследственности, а в другом месте…

Он еще долго вещал про «отрицательный результат – тоже результат», «в науке не бывает напрасных усилий», «ты и так молодец».

Элине не хотелось быть «и так молодцом». Ей нужно было разгадать главную загадку своей жизни.

Почему она не магичка.

Когда Анатоль говорил папе про водку и падших женщин, то не совсем врал. Только в роли водки было столовое вино, а вместо падших женщин – Санья.

После занятий – а иногда и вместо – он отправлялся в каморку, которую Санья чудом выцыганила в деканате для своих «театральных экспериментов». Места тут хватало только на пару подушек, разбросанных по полу. Сама Санья, кажется, вообще забила на занятия – хотя и числилась в творческой лаборатории у какого-то мэтра. Когда бы Анатоль ни появлялся, она была тут. Обычно строчила что-то на видимой только ей клавиатуре. Результат показывала редко, но Анатолю радовалась всегда.

Но сегодня она на него злилась.

– Побольше ярости! Не воплей, а настоящей злости! Ну как тогда, когда ты монолог из «Костра» читал! Перед тобой ведьма! Отродье! Ненавидь ее, а не глаза выпучивай.

Анатоль вздохнул:

– Слушай, может, ты другого на эту роль поставишь?

Санья посмотрела на него с прищуром:

– Еще чего! Ты идеальный Староста. Надо просто тебя растормошить!

Она принялась расхаживать туда-сюда.

– Может, подружку твою позвать? – предложила Санья. – Она на тебя… хорошо влияла.

– Элина занята, – сказал Анатоль. – У нее какой-то сложный эксперимент на биофаке.

Санья кивнула, как ему показалось, с довольной улыбкой.

– Ну, попробуй вспомнить кого-нибудь, кто тебя бесит! Отец?

Анатоль пожал плечами:

– Нет, ну бывает иногда… Но чтобы его ненавидеть…

– Брат? Сестра? Мать?

Что-то дернулось в лице Анатоля, Санья уловила и схватила его за руки:

– Мать, да? Ты ее терпеть не можешь?

– У меня нет мамы, – сказал Анатоль. – Она умерла, когда меня рожала.

Санья испуганно отступила:

– Ой… Прости… Я не знала… Ты, наверное, скучаешь?

– Я же не видел ее никогда. Только фотографии и видео. Но это… Просто чужой человек. Нет, не скучаю… разве что…

Анатоль сам не понял, как это произошло, но через полчаса пришел в себя с мокрыми от слез глазами. Он сидел на подушке. Рядом примостилась Санья, которая гладила его по голове.

– Извини, – сказал Анатоль, – я что, отключился?

– Нет, – ответила Санья. – Ты рассказывал. Как у всех были мамы, а у тебя нет. И… что ты про это думал.

«Да, – сообразил Анатоль, – точно. Я же никому не рассказывал раньше. Только папе… когда совсем соплёй был… Чего это меня расплющило?»

– Пойду я, – сказал он, – сегодня я тут тебе нарепетирую.

Анатоль пришел домой, но его все не отпускало. Давно с ним такого не было. А если уж было, то в день рождения, но он давно знал, что это у него наведенное. От папы. Потому что отец в этот день становился малоадекватен, особенно пока Анатоль был маленький. Бывало, отец плакал, бывало, на полдня уезжал, один раз даже напился. Когда Анатоль подрос, он многое понял. Для отца его день рождения всегда был еще и днем смерти любимой жены. И ему нужно было время, чтобы с этим смириться. Поэтому Анатоль свой день рождения тоже не любил и никогда не отмечал, старался беречь папу. И с расспросами про маму тоже не лез. Но вот сегодня почему-то нестерпимо захотелось.

До дня рождения Анатоля было далеко, папа пришел с работы в нормальном настроении, и Анатоль решился. Поймал отца в кабинете, когда он уже переоделся, но еще не засел смотреть кино за ужином.

– Расскажи мне про маму, – попросил Анатоль.

Себастьен вздохнул и даже не стал сопротивляться.

– Она была упертая, – сказал он, – если чего хотела, ее было не остановить.

Анатоль улыбнулся.

– Как я? – спросил он.

– Ты по сравнению с ней ангел, – сказал Себастьен и попытался сбежать на кухню. Но сын перегородил ему дорогу.

Анатолю почему-то стало обидно, хотя папа, очевидно, ничего плохого сказать не хотел.

– А чего она хотела больше всего? – спросил Анатоль.

– Тебя, – вздохнул отец, – больше всего она хотела тебя.

– Это общие слова, – обиделся Анатоль. – А что она любила?

Себастьен задумался. Прошло почти восемнадцать лет, но говорить о Виоле все еще было сложно.

– Она любила бутерброды с сыром, – сказал он, – любила море, любила цветы. Котов любила.

– Котов? – ужаснулся Анатоль.

– Да, и она всегда хотела жить в большом доме и завести сто котов.

– Сто? – Анатоль испугался еще больше.

– Она шутила, – успокоил сына Себастьен, – она вообще все время шутила… И ничего не воспринимала всерьез.

– Как-то не верится, – сказал Анатоль. – Ты такой спокойный и серьезный.

Себастьен вздохнул и еще раз попытался сбежать из комнаты. Но Анатоль опять загородил дверь.

– А почему ты никогда не разрешал мне завести собаку?

– Потому что собака не кот. И их любила Виола, а не я. А мне еще только собаки не хватало, пока ты был маленьким!

– А почему ты разрешил Элине кота? – сурово спросил Анатоль.

– Потому что мне ее жалко! – ответил Себастьен. – Она одна в другом городе. А она хорошая девушка. Упорная, яркая. Мать у нее… сложная.

Анатоль внезапно понял, что ревнует. Упорная. Яркая. Как мама? А он, значит, по сравнению с ними ангел?

– А зачем ты вообще эту ведьму к нам пустил? – насупился Анатоль.

Себастьен внимательно посмотрел на сына.

– Катрин была подругой Виолы, – сказал он, – и в память о маме я чувствую, что должен позаботиться о дочери ее подруги. И, расслабься, Анатоль, она точно не ведьма. Элина сейчас работает в программе, которая может помочь магикам стать нормальными людьми, это гуманно и в духе нового времени. И я всячески это поддерживаю. А если ее иногда заносит, это подростковый бунт.

– Ходить по городу с метлой – бунт? – съязвил Анатоль.

– Давай мы поужинаем, – предложил отец, – а потом нормально поговорим.

Но Анатоль почему-то никак не мог перестать злиться. Но отступил от прохода, прошел за отцом в кухню и уткнулся взглядом в кота, который сидел на плите, положив лапы на сковородку с котлетами.

Анатоль задохнулся от злости, а Себастьен почему-то рассмеялся.

– Ну конечно, – сказал он, – мы же договорились, что коту на стол нельзя и его хвост не должен быть в еде. Про плиту и лапы мы не договаривались. Умный, зараза…

Кот оказался не просто умным. Он оказался умной сволочью.

Анатоль вспомнил, что давно не записывал блог. То есть он уже собирался вообще его забросить, но фурор на вступительном экзамене заставил изменить решение. Вот только руки никак не доходили: то занятия, то Санья, то разговоры с отцом.

Но дальше тянуть было некуда. Ну или уже совсем закрывать канал.

Анатоль установил камеру так, чтобы она показывала его целиком, и попробовал вспомнить чувства, переполнявшие его во время творческого конкурса. Постарался еще больше разозлиться на Элину. Это было несложно. Элине позволялось то, что никогда не разрешалось Анатолю: коты, неформальная одежда… и вообще.

Анатоль запустил запись и произнес:

– Высокий суд! Некоторые… Зараза.

Чёрт, который возник неизвестно откуда, подошел к камере и принялся ее обнюхивать. Анатоль схватил его, вышвырнул за дверь и постарался сосредоточиться.

– Высокий суд!

Шкряб! – раздалось снаружи.

– Некоторые только прикидываются…

Шкряб! Шкряб!

– Высокий суд! Некоторые только прикидываются людьми…

Шкряб! Ммяу! Шкряб!

Анатоль тихонько зарычал и распахнул дверь. Кот с невинным видом уставился на него, не собираясь проникать в комнату.

– Ну? – спросил Анатоль.

Чёрт принялся умываться.

Анатоль закрыл дверь.

Чёрт снова начал шкрябать.

Анатоль открыл дверь.

– Или входи, или не шкребись!

Кот принялся вылизываться под хвостом.

Анатоль вернулся к камере, повернул ее так, чтобы Чёрт не попадал в кадр. Постарался сосредоточиться, но боковое зрение упорно следило за черным силуэтом в дверном проеме.

Тогда Анатоль приказал чипу включить проекцию. Перед глазами вместо родной комнаты возник сумрачный средневековый зал.

Анатоль сделал несколько глубоких вдохов и начал:

– Высокий суд!..

Монолог потек сначала чуть сбивчиво, но постепенно Анатоль погружался в образ и говорил все увереннее. Его чип связался с нейросетью на сервере, и антураж Средневековья становился еще антуражнее. Замигали тусклые свечи, неровные тени заполнили некрашеные стены, даже запах благовоний появился – чип послал сигнал в обонятельный центр.

Анатоль совсем забыл про кота.

И тут кот начал хихикать.

Анатоль отключил проекцию. Хихикала Элина. Но не над ним – Чёрт умудрился забраться на полочку рядом со штативом и весело играл с камерой.

Видимо, выражение лица у Анатоля стало совсем зверским, потому что Элина со словами: «Ой, извини!» – сама схватила Чёрта и утащила из комнаты.

Хихикать она при этом не перестала.

Сперва Анатоль хотел уничтожить запоротые дубли, но зачем-то решил их пересмотреть.

К концу он не то что хихикал – хохотал в голос. Чёрт перед камерой принимал уморительные позы, бесшумно прыгал вокруг Анатоля (который с пафосом изображал Инквизитора), а уж когда кот взялся за камеру…

Он как будто специально менял ракурсы, когда Анатоль добирался до очередного душераздирающего пассажа. А на словах «И поглотит их геенна!» камера дернулась так, как будто это Анатоль провалился куда-то в преисподнюю. После чего кот, видимо, прикрыл хвостом микрофон, потому что остаток монолога звучал глухо, словно из дальнего круга ада.

В общем, Анатоль решил, что этим стоит поделиться хотя бы со своими немногочисленными подписчиками. Чуть-чуть подмонтировал, подложил негромкую музычку – и выложил. Пересмотрел еще раз, еще раз порадовался. И дождался комментария!

Пользователь ШляпаКолдуна написал: «Чёрта нужно в академию вместо тебя!»

Текст мигнул и тут же появился в отредактированном виде: «Вместе с тобой!»

Но Анатоль на Элину не обиделся.

Через день к Анатолю подсела однокурсница. И улыбнулась, хотя шла пара по истории литературы и улыбаться было нечему. Анатоль так удивился, что улыбнулся в ответ.

– Я Лика, – шепотом сказала девушка.

– Анатоль.

– Я думала, ты самовлюбленный придурок, – нежно сказала Лика, – а у тебя кот.

– Он самовлюбленный придурок с котом, – сказали сверху, – кстати, я Виста.

Анатоль задрал голову и встретился глазами с высоченной смешной девчонкой с цепким взглядом.

– Кот украшает любого придурка, – сказал Анатоль.

Удивительно, но ему не было обидно, ему было спокойно и весело. Цепкий взгляд девчонки потеплел.

– А где кота нашел? – спросила она.

– Машиной сбил, – честно ответил Анатоль, – думал насмерть, а он ожил в ветеринарке.

Анатоль никогда не думал, что коты – властелины мира, но, судя по реакции на его рассказ, это было так. Девчонки вокруг ахали, охали и требовали подробностей. Когда Анатоль дошел до Чёрта, сидящего на плите и обнимающего котлеты лапами, аудитория вокруг него грохнула от смеха. А потом повисла нехорошая тишина. Анатоль повернул голову вправо и окаменел. Прямо рядом с ним стояла столетняя преподша.

– На следующем занятии я хотела бы видеть ваш конспект, – сказала она.

– Конечно, – прошептал Анатоль.

Преподша сдвинула очки и внимательно посмотрела на девушек вокруг Анатоля.

– А вас я попрошу написать эссе на тему… «Роль котов в классической литературе».

Это было так неожиданно, что все застыли, боясь пошевелиться.

– Я надеюсь, – сказала преподша, обращаясь к Анатолю, – вы не кормите своего кота этими ужасными новомодными консервами? Коты – хищники и нуждаются в натуральной пище. Подойдите ко мне после лекции, я вам дам ссылку на лучший магазин кошачьей еды…

Оказывается, Анатоль очень страдал оттого, что на курсе его все игнорировали. Он это понял только сейчас, когда вышел в коридор в окружении однокурсников. Девушки весело трещали о своем, предлагали составить компанию в актерских этюдах, парни сдержанно звали покурить, то есть тоже готовы были принять в свою тусовку.

– Сегодня репетиция в семь, приходи, – сказала Лика, – мы тебя просто звать боялись, думали, ты звездюк.

Анатоль расхохотался, он первый раз слышал это слово, но подумал, что оно ему очень подходит.

– В семь? – уточнил он и встретился взглядом с Саньей.

Лицо ее было непроницаемо.

– О, привет! – сказал Анатоль, улыбнулся и помахал рукой.

«„Звездюк“, – подумал он. – Какое точное слово».

Санья подошла, взяла Анатоля под руку и прижалась к нему. Девчонки-первокурсницы расступились.

– Милый, – сказала Санья низким грудным голосом, – ты забыл у меня свою майку, а еще у нас закончились презервативы. Я куплю или ты?

И пока Анатоль пытался вдохнуть, Санья снова поцеловала его в губы. На минуту Анатоль выпал из реальности, а когда очнулся, однокурсниц рядом уже не было.

– Что это было? – хрипло спросил он.

– Репетирую любовную сцену, – отмахнулась Санья совершенно нормальным голосом. – Как получилось? Убедительно?

Анатоль нервно сглотнул.

– В семь сегодня приходи, – сказала девушка, – будем репетировать вместе.

– Хорошо, – ответил Анатоль и зачем-то ляпнул: – А ты видела наш с Элиной ролик? Ну тот, с котом?

– Нет, – сказала Санья. – И не опаздывай. Будем только ты и я.

В кухню Анатоль пришел в прекрасном настроении и застал там мрачную Элину и кота на столе.

– Ему нельзя на стол! – автоматически сказал Анатоль.

– Там полотенце, – ответила Элина, – так что технически он не на столе.

Анатоль протянул руку и погладил Чёрта. Он был мягкий и теплый.

– Из-за тебя мне нужно писать эссе про роль котов в классической литературе, – сказал он.

Чёрт зевнул.

– Да, мне тоже мозг вынесли, – сказала Элина, – ролик уже в топах, у нас его по сети каждую перемену крутят.

Анатоль сел рядом Элиной. Чёрт зевнул, потянулся и перетек к нему на руки. Анатоль даже не понял, как это случилось.

– Гладь, чего сидишь, – сказала Элина.

– Пыр-пыр-пыр, – сказал Чёрт и подставил нос.

«Медитация котом», – подумал Анатоль, когда понял, что последние несколько минут у него в голове не было ни одной мысли. Что-то часто он стал зависать в последнее время.

– А ты чего грустишь? – спросил он, выйдя из информационного вакуума.

– Да с работой фигня, – вздохнула Элина, – и главное, ощущение такое, что в стенку головой бьюсь. Что-то делаю, но не понимаю что. И зачем. Если на генном уровне магики не отличаются от нас, то должно быть в них что-то другое, что отличается. Но что?

– Слушай, над этим ученые уже сколько времени бьются, неужели ты думаешь, что никто до тебя их не исследовал?

Элина задумалась и опустила руку на загривок Чёрту. Тот немедленно подставил ей шейку и заурчал с удвоенной силой.

– Вот тут почесать? – спросила она.

Чёрт растекся на коленях у Анатоля.

– Вот чем кот отличается от человека? – спросил Анатоль.

– Между прочим, геном кошки самый близкий к человеку, если не считать приматов, – сказала Элина.

– То есть ничем не отличается, – сказал Анатоль.

– Ну в отличие от многих людей, у котов есть мозги, – задумчиво сказала Элина.

Их руки встретились на спине кота. Чёрт, казалось, от блаженства потерял сознание.

– Мозги… – так же задумчиво повторила Элина и уставилась в стену, смотря сквозь Анатоля.

– Ну да, мозги, – согласился Анатоль. – А меня сегодня позвали…

– Мозги! – У Элины расширились глаза, как будто она увидела что-то на стене.

Что-то невообразимо прекрасное и великолепное.

– Мррр, – подтвердил Чёрт.

– Точно! Мозги! – закричала Элина и бросилась из кухни.

Анатоль был несколько разочарован. В прошлый раз, когда Элину осенило, она его поцеловала. Он даже попытался встать и догнать девушку, но кот выпустил коготки и строго сказал:

– Ыыым, – и подставил шею.

Анатоль чесал Чёрта так долго и самозабвенно, что чуть не опоздал к Санье.

Честно говоря, даже опоздал минут на пять. Но Санья не стала ругаться, она вообще выглядела необычно. Хмуро поздоровалась, зачем-то проверила коридор и плотно закрыла дверь. Да еще на защелку.

То есть Анатоль был не против запереться с ней вдвоем, но у Саньи, кажется, были другие планы.

– Послушай, – сказала она, – а тебя никогда не настораживало, что у тебя такое странное место рождения?

– Чего? – спросил Анатоль.

Вопрос был неожиданный и неприятный.

– Какая разница, где я родился? – огрызнулся он.

Санья тут же смягчилась:

– Извини, я не хотела тебя пугать, просто это странно. Папа у тебя такой… крутой. Зачем он отправил жену рожать в какую-то дыру?

– Остров Собо вроде не дыра, а курорт, – возразил Анатоль, – я не знаю, я там никогда не был. Но могу у Элины спросить, она оттуда.

– Вот! – Санья многозначительно подняла палец вверх. – Это и подозрительно! – добавила она тихо.

Анатоль честно попытался понять, что именно подозрительно, но не смог. И тут Санья придвинулась к нему совсем близко и жарко зашептала на ухо, поглядывая при этом на закрытую дверь.

– Я принесла тебе запрещенную брошюру. Ты только никому ее не показывай и не спрашивай, где я ее достала. Не будешь?

У Анатоля от близости девушки малость отключило мозги, но он из последних сил сосредоточился на том, что она спросила, и кивнул.

– Короче, почитай. Мне кажется, что это все очень подозрительно.

– Что?

– А ты сначала почитай! – прошептала Санья и прижалась к нему еще теснее.

– Хорошо, – согласился Анатоль и сунул брошюру за пазуху.

Санья нежно кивнула. Ее губы были так близко, что Анатоля закоротило. Поцеловать? Или она не на это намекает? А на что? Санья тихо выдохнула, ее дыхание коснулось его щеки. Дальше Анатоль плохо помнил. А через некоторое время Санья вскочила, одернула блузку, провела рукой по волосам и быстро сказала:

– Мне надо бежать! Я жду тебя завтра. Захлопни дверь.

Санья вылетела из комнаты, а Анатоль еще долго довольно тупо пялился в стену. Потом широко улыбнулся, тряхнул головой и вытащил брошюру. Хотя именно сейчас ему было совершенно все равно, что там написано.

Потрепанная и засаленная книжка называлась «Справочник бытовой магии». Анатоль пролистал несколько страниц и поморщился. Читать было дико неудобно: шрифт мелкий, буквы блеклые. Год издания – 5674-й. Эра большого экономического коллапса. Видимо, тогда экономили на всем, даже на краске. Впрочем, возможно, книга просто выцвела со временем.

К счастью, Санья загнула страничку в нужном месте. «Родовспоможение», – прочитал Анатоль и опять напрягся. Но «Справочник» был написан легко, стиль его больше напоминал беллетристику.

«Казалось бы, облегчать процесс рождения ребенка – благое дело! Что тут может быть плохого? Однако любое вмешательство в реальность имеет свою цену. Если одна женщина рожает быстро и легко, то другая за это расплачивается долгими часами страданий и боли. А иногда – смертью. В естественных условиях только случай решает, какой женщине выпадает какой жребий. Но магики управляют случайными событиями. Именно они выбирают, для кого роды становятся пыткой, а кто сохраняет о них самые приятные воспоминания. Во всяком случае, так отмечается в классических трудах по магиковедению [3], [12], [41]».

Этот абзац был обведен красным.

«То есть Санья намекает, что маме наколдовали смерть, – сообразил Анатоль. – Но кто? Зачем?»

Настроение у него стремительно ухудшилось, даже умопомрачительный поцелуй Саньи обес-цветился. Как будто случился давным-давно. Анатоль хотел выкинуть брошюру, но потом вспомнил предостережение Саньи и побоялся, что ее кто-нибудь найдет. Он вздохнул и взял книжку с собой.

На кухне сидела Элина и с бешеной скоростью что-то набирала на невидимой клавиатуре. Кот, естественно, лежал рядом на столе.

– Ты почему не у себя в комнате работаешь? – буркнул Анатоль.

– Ой, извини, я тут… Я сейчас…

Элина застрочила еще быстрее.

– Просто кое-что нужно проверить… Я уйду…

– Коту на стол нельзя! – сказал Анатоль.

Чёрт лениво открыл один глаз и смачно потянулся.

– Кыш! – рявкнул Анатоль и стукнул по столу.

Чёрт исчез, а Элина подпрыгнула на месте.

– Что случилось?

– Ничего! – ответил Анатоль, но под сочувственным взглядом Элины малость смягчился. – Просто узнал кое-что. Неприятное.

– Я уже ухожу, – сказала Элина и улыбнулась. – Кухня в твоем полном распоряжении.

– Нет, стой!

Анатоль вспомнил, что Элина может ему помочь.

– Ты можешь мне рассказать про остров Собо?

– Про наш остров? – не поверила своим ушам Элина. – Могу, конечно. Что именно?

– Ну я не знаю, – растерялся Анатоль. – Что там вообще есть?

Элина задумалась.

– Море, – улыбнулась она.

– А я-то думал, что же есть на острове, – съязвил Анатоль, – оказывается, море.

– Серьезно, – засмеялась Элина, – у нас море. И немножко горы. А все остальное – потому что море и горы. Приезжай, у нас красиво.

– А что вы там все делаете? – спросил Анатоль.

– Живем, – вздохнула Элина, – три школы, почта, несколько магазинов, тридцать шесть санаториев, пять яхт-клубов, аэропорт, порт… Что еще? А, мэрия, национальный парк… Может, я тебе скину путеводитель?

– Нет, я не хочу путеводитель, я хочу понять… – Анатоль секунду поколебался, говорить ли. – Я хочу понять, почему я там родился.

– А ты у нас родился? Поздравляю! – обрадовалась Элина. – То есть извини. Я не хотела. Я помню.

Элина совсем засмущалась.

– Короче, это я тебе легко могу объяснить. У нас очень красиво, и много богатых курортов, и немногие могут себе позволить рожать в таком чудесном месте.

– Лучше бы там врачи были хорошие, – буркнул Анатоль.

– Там лучшие врачи. – Элина взяла Анатоля за руку. – К нам правда съезжаются со всей страны.

Второй раз за день теперь уже другая девушка оказывалась так близко к Анатолю. Раньше он думал, что это и есть счастье. Сейчас впал в ступор. Но Элина, в отличие от Саньи, целовать его не собиралась. Она просто держала его за руку и рассказывала про Собо. Сама атмосфера на острове целебная, там уникальное место, есть какой-то разлом в земной коре, и старые сказки и легенды повествуют про всякие чудеса. Голос у Элины был тихий и мелодичный, и Анатоль сам не заметил, как впал в транс, отключился и начал смотреть на ее губы. Как будто она его загипнотизировала.

– Я чего генетикой увлеклась? – продолжила Элина. – Я подумала, а вдруг я тоже могу… Смогу… Когда живешь в таком удивительном месте, как-то незаметно начинаешь верить. Да и слухи по острову ходят, у нас же народу мало, мы все про всех знаем. Не то что у вас тут, в городе.

Анатоль очнулся.

– Какие слухи? – резко спросил он.

Элина отдернула руку.

– Никакие, – сухо сказала она, – извини. Я увлеклась и наговорила лишнего.

Анатоль вдруг почувствовал, что его трясет.

– Не смей больше никогда ко мне прикасаться! – заорал он. – И чтобы кота твоего вонючего я больше не видел! Выкину из дома, если еще раз…

Анатоль вскочил, стул упал, Элина вжалась в столешницу.

Анатоль вылетел из кухни и нарочито грохнул всеми дверьми. Чтоб знала. Ведьма!

Элина закрыла лицо руками.

Ночь для Анатоля прошла нервно, на пары он опоздал и потому решил совсем не ходить. Не хотелось ему сейчас слушать про мировые шедевры драматургии. Ему нужно было с кем-то поговорить.

Санья была в своем загончике. Увидев его, она разулыбалась.

– Решил прогуливать? – сказала она вместо «доброе утро». – Ты поосторожнее. Лапидус отмечает пропуски, потом на сессии мозг выносит…

– Санья, – перебил ее Анатоль, – а правительство точно держит магиков под контролем?

Санья улыбаться перестала. Ответила не сразу:

– Ну… это скорее у твоего отца надо спрашивать.

– Да я знаю, что он ответит! «Все строго учтено!» «Контроля даже больше, чем надо!» «В правительстве паранойя!»

– А сам как думаешь? – спросила Санья.

– Не знаю я! Но чувствую… Что-то происходит! Если они мою маму убили и ничего им за это не было… Я никому не верю!

– А вот это правильно! – кивнула Санья. – Нам и половины не говорят. Но есть люди… Короче, хочешь увидеть все своими глазами?

Анатоль кивнул.

– Сегодня вечером встречаемся в старом парке. В восемь.

В парк Анатоль пришел минут за двадцать, так что имел возможность насладиться запустением и сыростью.

Ровно в восемь из темноты возникла Санья. Была она в каком-то армейском комбинезоне и почему-то мотоциклетном шлеме. Первым делом залепила Анатолю запястье металлизированным скотчем.

– Отцу скажешь, – опередила она вопрос Анатоля, – что чип барахлил, ты заскочил в диагностику, его починили. А тут у тебя было свидание, – она вдруг улыбнулась, – если что, я могу подтвердить.

– А что мы?..

– Пошли, по дороге расскажу. Кстати, это Чак.

Из тени под деревьями показалась крепкая фигура. Чак тоже был в комбезе армейского типа, только черном. Лицо его скрывала темная балаклава. Он молча кивнул. У Анатоля екнуло в животе.

Пока они шли, Санья коротко ввела в курс дела:

– У магиков и магичек рождаются полумаги. Тоже волшебнички, только слабые. Детекторы их пропускают. Но мы научились их засекать. Недавно еще одного нашли. Скрипач…

В сумраке не было видно лица Саньи, но по тону было понятно – лицо ее исказила брезгливая гримаса.

– У него как раз закончились занятия, он пойдет домой по вон той аллее. Кстати!

Санья на ходу сунула Анатолю что-то в руки.

– Надень.

Анатоль понял, что это балаклава. Такая же, как у Чака. Анатолю смертельно не хотелось превращаться в Чака, и он сунул балаклаву в карман. Санья ничего не сказала.

Возле зарослей колючего кустарника их ждали еще двое парней. Оба в темных спортивных костюмах и, естественно, балаклавах. Анатолю стало совсем нехорошо.

– Это Ант, – Санья кивнула на Анатоля. – Он в первый раз. Будет стоять на стрёме. Ант, смотри, чтобы никто не шел по аллее с той стороны. Если что, свисти!

Анатоль проклял свои бежевые штаны (вообще-то могла бы и предупредить!) и спрятался за широким стволом.

Ждали долго, минут десять. За это время Анатоль настолько сроднился с деревом, что прижался к нему и обнял. Кора под пальцами была грубая, но добрая. Ему немного полегчало. И тут он спиной почувствовал, как его новые друзья напряглись. И тут же услышал легкую мелодию. Обернулся. По аллее, слабо освещенной редкими фонарями, шел мальчишка. По виду – года на два младше Анатоля. В руках у него был скрипичный футляр. Мальчик напевал под нос что-то маршевое. Когда он оказался в освещенном месте, Анатоль сглотнул. Скрипач сильно смахивал на Элину.

Трое парней в балаклавах разом выскочили и обступили его. Мальчишка испуганно прижал скрипку к себе. После этого из кустов показалась Санья, которая ради разнообразия натянула не балаклаву, а респиратор.

– Привет, Ноэльчик, – сказала она ласково.

– Мы знакомы? – пресекающимся голосом спросил скрипач.

– Ты меня не знаешь. Зато я про твою семейку знаю все.

Санья принялась обходить Ноэля по широкому кругу.

– Прапрадед участвовал в Большой Резне и попал на Большой Костер. А гены пальцем не заткнешь…

– Не размажешь, – тихо вставил мальчишка.

– Чего? – удивилась Санья.

– Говорят: «Гены пальцем не размажешь», – повторил скрипач. – А еще говорят: «Сын за отца не отвечает». Тем более за прапрадеда.

– Правильно говорят. – Санья завершила обход и снова оказалась перед лицом Ноэля. – Но это если сын сам не стал отродьем.

Скрипач съежился.

– Да я не могу быть магиком! Я сто раз проверки проходил!

– Ну и что? – Санья повысила голос. – А все эти призы на конкурсах? Все эти восхищенные критики? Статьи? Фото на первых страницах! Это что, просто так? Без магии?

Скрипач опустил голову и прошептал:

– Я просто талантливый…

– Вас просто нужно вырезать до пятого колена! Чтобы духу вашего вонючего не было! Ты заграбастал чужое место! Вундеркинд хренов! Но мы восстановим справедливость!

И тут Анатоль вспомнил, что он должен следить за другим концом аллеи. Он торопливо повернулся, вжался в ствол и следил за аллеей изо всех сил. Чтобы не слышать коротких глухих ударов за спиной.

Потом раздался резкий хруст – слишком резкий для человеческого тела.

И вскрик Ноэля:

– Это мамина!

И тут же:

– Не надо! Только не пальцы!

Анатоль вцепился в ствол так, что у него из-под ногтей потекла кровь.

Кора стала колючей и совсем не доброй.

Анатоль смотрел в стенку и повторял как мант-ру: «Я не бил. Я не бил. Я не бил. Это не я. Я не виноват». Помогало плохо, но помогало. Изображение в памяти растушевывалось, звуки глохли. Ближе к полуночи в комнату постучал отец.

– Ты не в сети, – сказал он. – Что у тебя с чипом?

– Он барахлил, – автоматически ответил Анатоль, – я днем заходил на диагностику, мне его починили. А в парке у меня было свидание.

– Свидание? – удивился отец. – Надо же, слово какое старомодное. Рад за тебя.

Анатоль нащупал на руке скотч и попытался незаметно его содрать. Он совсем про него забыл. Содрать не получилось. Но он его хотя бы сдвинул.

– О, ты онлайн появился, – обрадовался отец, – странно, что так долго включался.

– Да, странно, – безжизненно ответил Анатоль.

Себастьен неловко переминался с ноги на ногу на пороге комнаты. Анатоль молчал.

– Послушай, – не выдержал отец, – если у тебя какие-то проблемы… Ты же знаешь, что можешь обо всем со мной поговорить.

– Обо всем? – резко спросил Анатоль.

Себастьен аж отпрянул.

– Ну конечно, – сказал он.

– И никаких секретов? – Анатоль бросил вызов.

Себастьен заметно напрягся.

– Что случилось?

Анатоль вскочил и выхватил из кармана брошюру.

– И об этом можно говорить?

Себастьен взял расползающуюся книжку в руки, сначала испугался, а потом удивился:

– Откуда у тебя эта древность?

– Друг дал, – ответил Анатоль, – которому не все равно.

Себастьен пролистал брошюру и уткнулся в обведенный красным абзац.

– Интересно, – сказал он, – и что хотел сказать этот… друг.

– Что ты мне врешь, – глухо сказал Анатоль, – а маму убили магики.

Он ожидал, что отец сейчас схватится за сердце или заплачет от раскаяния, но тот посмотрел на сына так ошалело, что Анатоль сразу заподозрил, что ляпнул что-то не то.

– И что ты молчишь? – задрав голову повыше, спросил он.

– Думаю, где я облажался, – сказал Себастьен, – раз ты сразу поверил какой-то доисторической пропаганде. Почему критическое мышление отключилось?

Анатоль вспомнил, что происходило в тот момент, когда Санья подсунула ему эту книжку, и начал мучительно краснеть. Отец миллион раз ему говорил, что нельзя ничему верить, когда зашкаливают эмоции.

– Приходи в гостиную, – сказал Себастьен. – Поговорим. И срежь скотч с руки. Попадешься, у нас обоих будут неприятности.

Анатоль покраснел еще мучительнее.

Анатоль умылся холодной водой, стало полегче. События в парке еще сильнее затерлись, как будто недавно Анатоль посмотрел страшное кино. Или увидел плохой сон.

– А что касается мамы…

Себастьен выудил из кармана четвертак, подбросил и ловко поймал, прикрыв ладонью.

– Как думаешь, орел или решка?

– Пап, что за детский сад! В первом классе учат – вероятность пятьдесят на пятьдесят.

– Правильно. – Себастьен поднял ладонь. – О, орел. А сейчас?

Он повторил трюк с монеткой.

– Какова вероятность, – спросил он, – что опять выпал орел?

– Ну… – протянул Анатоль, мучительно вспоминая основы теории вероятностей. – Событий два… то есть четыре… То есть…

– Тоже пятьдесят процентов. – Папа даже не стал показывать, что выпало, сунул четвертак в карман. – Независимые события. Результат первого никак не влияет на второе. Понимаешь, к чему я?

Анатоль начал понимать, но предпочел промолчать.

– Роды двух женщин, – голос Себастьена чуть дрогнул, – это тоже независимые события. Если у одной все хорошо… или все плохо, это никак не влияет на другую. Матстатистика – строгая наука.

– Но магики как раз эту статистику меняют! – не выдержал Анатоль. – Они же меняют вероятности!

Папа поморщился:

– «Меняют вероятности»… Вероятности не меняются. Просто магик выбирает из всех возможных исходов тот, который ему нужен. Даже если этот исход крайне маловероятен. Но это никак не влияет на остальные события!

Анатоль смотрел на отца исподлобья.

– Сын, – сказал папа, – как ты думаешь, если бы маму убили, что бы я сделал с убийцами?

И тут Анатоль вдруг вспомнил, как они с папой ехали на рыбалку. Ему было всего пять… или около этого, но папа усадил его в машине рядом с собой. На специальное сиденье, конечно, но как было здорово смотреть на дорогу! Видеть встречные машины! Следить за разметкой, которая иногда уходила в сторону, и тогда вместо двух полос появлялось целых три…

Маленький Анатоль тогда затих, загипнотизированный линиями. И вдруг папа резко развернулся – прямо перед носом другой машины – и быстро поехал в другую сторону. Сзади возмущенно засигналили. Папа выставил на крышу мигалку и включил ее. С этого момента Ант видел перед собой совершенно другого человека – не папу, который может оторваться от любой работы, чтобы поиграть в лошадку, а… Тогда Анатоль не мог подобрать слова. Сейчас бы сказал – «пуля». Вернее, ракета с самонаведением, которая взяла цель.

Папа говорил с кем-то, произносил какие-то сложные слова. Ант запомнил только «несанкционированное».

А потом машина, которую они, оказывается, догоняли, остановилась. Папа крикнул Анатолю: «Пригнись!» – но Ант так и остался сидеть с открытым ртом. Потому что в одной руке у папы вдруг оказался большой пистолет, а во второй – приборчик с мигающей красной лампочкой.

– Всем выйти из машины! – приказал папа таким голосом, что Анатоль и сам бы вышел, если бы не ремни. – Предупреждаю: при увеличении магической активности стреляю на поражение!

Потом прилетел вертолет, большие черные дядьки выпрыгнули из него и обступили машину. И только после этого папа спрятал пистолет и снова превратился в папу:

– Эй! Ты чего не пригнулся? Я же просил… А что это у нас… Ох… Такой большой парень… Ну ничего, у меня есть запасные штанишки!

…Себастьен потряс сына за плечо:

– Ты чего?

– А? Нет. Нормально.

Анатолю больше не хотелось обсуждать, что бы сделал отец с убийцами матери, если бы такие существовали. Ну как минимум он бы их нашел.

И тут он вспомнил о другой проблеме, которая его волновала с момента приезда Элины.

– Пап, а можно как-то экранироваться от детекторов магии?

Себастьен вздохнул:

– Я же тебе уже сто раз объяснял…

– Не объяснял ты ничего! Просто говорил: «Нет» – и нес какую-то научную пургу.

На сей раз папа не стал кидать монетку. Он взял листок, маркер с холодильника и начал рисовать.

– Смотри. Вот у тебя цилиндр с газом… Допустим, кастрюля. Кривовато, но… И эта кастрюля стоит на столе, закрыта она полностью, ни одна молекула ни туда ни сюда. Пока понятно?

Анатоль оскорбленно посмотрел на отца.

– Хорошо, – кивнул Себастьен. – Как думаешь, как будут распределены молекулы внутри кастрюли?

– Равномерно, – пожал плечами Анатоль.

– Правильно. – Папа поставил три точки в левой части кастрюли и три в правой. – А может получиться так, что равномерность нарушится? Например, так?

Он нарисовал еще одну кастрюлю, но теперь в левой половине было четыре точки, а в правой – две.

– Ну-у-у… – неуверенно протянул Анатоль.

– Может, – решительно сказал папа. – Молекулы движутся хаотично, так что такая ситуация возможна. Только вероятность у нее меньше. И совсем маловероятна такая ситуация.

Теперь в левой части кастрюли стояло шесть точек, а в правой – ни одной.

– Допустим, – сказал Анатоль.

– Так вот, магики ведь колдуют непроизвольно, подсознательно. Поэтому в их присутствии термодинамическое равновесие…

– Папа! – с угрозой сказал Анатоль.

– Прости… Поэтому в присутствии магика молекулы могут запросто собраться в левой части кастрюли. Или в правой. В общем, появится неравновесное состояние…

– То есть, – перебил Анатоль, – в детекторах молекулы считают?

– Нет, – рассмеялся отец, – в мире полно событий, которые происходят с низкой вероятностью. Вот, например, помнишь, свои обои с лунами?

Анатоль улыбнулся. Обои ему очень нравились – они светились в темноте. Не все, а только сами луны. Ант нарисовал на них лунных человечков и долго не разрешал переклеить обои.

– Так вот, – Себастьен явно поймал вдохновение, – они светили благодаря фосфоресценции! А что такое фосфоресценция? Правильно! Люминесценция с запрещенными переходами! То есть переходами с очень низкой вероятностью…

Анатоль понял, что дальше пойдет сплошная наука, поэтому торопливо прервал:

– Понял. В детекторах меряют невероятные события.

– Маловероятные! – поднял палец отец. – Невероятные события не случаются никогда. И никакой магик этого не изменит. Еще вопросы?

«Нет», – хотел сказать Анатоль, но вместо этого спросил:

– Так все-таки… почему вы поперлись на этот дурацкий остров? Почему нельзя было родить в столице?

Себастьена будто выключили.

– Потому что твоя мама была как ты, – сказал он глухо. – Упрямая как баран. И она вбила себе в голову, что хочет родить сама, хотя все врачи ей говорили, что это невозможно. Но она договорилась с лучшей бригадой на Собо, там в то время как раз была проездом какая-то профессор. Короче, никого она не послушала. И родила…

Голос Себастьена дрогнул, он отвернулся.

Анатоль вжался в стул.

– Извини, – шепотом сказал он, – но мне нужно было это узнать.

Отец кивнул.

– Но ты прав, конечно. Не надо было ее слушать, – сказал он и посмотрел на сына.

Анатоль подумал, что его сейчас разорвет от сострадания. У отца были нечеловеческие глаза, полные горя и отчаяния.

– Она была беременная женщина, вся в гормонах, но я-то должен был…

Голос у Себастьена сорвался, Анатоль в ужасе понял, что не в состоянии выносить этот взгляд. Он пробормотал неразборчивые извинения и выскочил из гостиной.

Анатоль терпеть не мог болеть, но, когда на следующее утро проснулся с температурой, почувствовал дикое облегчение.

«У вас вирус, оставайтесь дома», – сообщил ему чип.

«Интересно, как жили люди раньше?» – подумал Анатоль, просматривая историю сегодняшнего утра.

С четырех утра его чип жил активной жизнью. Он связался с врачами, получил рекомендации по обильному питью, связался с институтом, сообщил, что студент на занятия не придет, отключил все будильники и заблокировал все входящие сообщения. Видимо, он еще и отправил отчет отцу, потому что на столике рядом с кроватью Анатоля стояло два больших термоса: один с чаем, второй с малиной.

Анатоль перевернулся на другой бок и с наслаждением заснул.

Разбудили его две Элины. За окном было темно. Уже? Или еще?

– Себастьен срочно уехал в командировку и попросил меня потыкать в тебя палочкой, – сказали они единым голосом, – тебе нужно пить.

Анатоль моргнул. Две Элины слились в одну.

– Ты как? – спросила она.

Анатоль взял у нее из рук кружку и выпил залпом. А потом еще одну.

– Не знаю, – честно сказал он.

– Это А(Р1К6) pdm09, – сказала Элина. – Пять дней температуры, есть риск осложнения на почки. Так что пей. Я принесла тебе отвар.

– Ведьминский? – хрипло спросил Анатоль.

Элина вздохнула.

– Шучу, – сказал Анатоль, – извини.

Отвар вкусно пах и приятно обволакивал горло. На ноги Анатолю прыгнул Чёрт.

– Ой, прости, я сейчас его уберу, – испугалась Элина.

Но Чёрт уходить не собирался, он заурчал и медленно начал подбираться к правому боку больного.

– Тепленький, – сказал Анатоль.

Глаза его слипались, он опять проваливался в дрему. Теплый кот под боком. Осложнение на почки? Но откуда Чёрт знает, где почки? Он же кот? Но он же и Чёрт… И прохладная рука Элины на лбу. Какие у нее тонкие пальцы… Пальцы… Что-то очень болезненное было связано с пальцами, но Анатоль отогнал от себя это видение. Что-то приснилось. Температура высокая. Бывает.

Только на третий день Анатоль проснулся в адеквате. Выплюнул изо рта кошачий хвост. Последнюю ночь Чёрт спал у него на голове, видимо, угроза болезни почек миновала. Или зверюга окончательно обнаглела.

Анатоль вошел в сеть. Там было несколько сотен недоставленных сообщений. От однокурсников, от отца, от преподавателей, от врача, от Саньи.

Анатоль прочитал и сглотнул. Санья была предельно откровенна и совсем не стеснялась. Зато Анатоль быстро взбодрился и сел.

– Жрать? – спросил Чёрт.

– Вот только с котами я еще не разговаривал, – буркнул Анатоль и потащился на кухню.

– Значит, так, – Зонтег хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

Вся лаборатория оторвалась от микроскопов, мониторов и прочего оборудования. Элина сделала музыку в среднем ухе потише.

– Следующие два дня я буду занят, – продолжил Зонтег. – Приезжает фан Гильберт, буду его сопровождать.

Элина уставилась на толстенный том старинной «Основы нейрофизиологии мозга». Автор – Вин фан Гильберт.

– У каждого свой индивидуальный план, – завершил речь завлаб. – Звонить мне только при форс-мажорах. Это все.

Ученые молча вернулись к своим занятиям, только Элина сделала вежливые глаза и пропела:

– Господин профессор…

– Даже и не думай! – ответил Зонтег и вышел из лаборатории.

Элина нагнала его на лестнице.

– Я ничего такого не думала, – сказала она, похлопав ресницами. – Просто вдруг вам понадобится ассистент? За кофе сбегать…

– Доктору фан Гильберту восемьдесят шесть, он не пьет кофе.

– …или за йогуртом…

– Элина, – вздохнул профессор, притормаживая, – мы сколько раз на эту тему говорили? Сто?

Элина бросила притворяться и набычилась:

– Но вы же видите – какой смысл ковыряться в генах! Там все одинаково и у магиков, и у нас! Разгадка где-то в мозгу!

– Убедила, – кивнул Зонтег, – закрываю лабораторию генетических исследований, открываю нейробиологическое направление, полностью меняю штат… Ну, кроме тебя, конечно…

– Да я пыталась устроиться к нейробиологам! – перебила Элина. – Они говорят, нужна ваша рекомендация! А вы не даете!

– Чтобы у меня сманили лучшего тридэ-дизайнера на факультете? Еще чего!

– Ну, пожалуйста! – снова взмолилась Элина. – Я буду и там успевать, и тут!

– А на лекции ты успевать собираешься? – в голосе профессора послышался холод. – Мне жаловались на твою посещаемость.

– Но…

– Так, Елена, иди работать! – Зонтег резко ускорил шаг.

Элина осталась злиться посреди коридора. Раз профессор перешел на «Елену», злить его еще больше смысла не имело.

Весь следующий день Элина провела в бесплодных попытках оказаться рядом с доктором фан Гильбертом. Попытки провалились. На лекцию светила нейробиологии мозга набилось столько народу, что Элина слушала ее из коридора – и еще раз убедилась, что ей жизненно необходим именно фан Гильберт. Он говорил легко, лаконично, постоянно шутил и самые сложные вещи объяснял так просто, что нейробиология казалась таблицей умножения.

Но после вопросов из зала Зонтег быстро увел доктора за кулисы, и после этого Элина видела его только пару раз издали.

К вечеру второго дня, пребывая в окончательном отчаянии, Элина постучала в дверь Анатоля.

Он, судя по всему, что-то репетировал, поэтому не сразу понял, чего от него хочет Элина. А когда понял, расхохотался:

– Мой отец? С кем-то договориться? Ты серьезно?

– Но он же большая шишка! Что ему стоит попросить об услуге…

– Эл, – сказал Анатоль, вытирая слезы, – давай я тебе на примере объясню. После восьмого класса парней отправляют на сборы скаутов…

– Да, – кивнула Элина, – наши тоже ездили. Ругались жутко: комары, ночные подъемы, марш-броски…

– Вот, – поднял палец Анатоль. – Поэтому все наши, кто мог, косили со страшной силой. Кто справки брал, кто на медкомиссию приходил, графита наевшись. И вот я узнаю, что начальник сборов – бывший папин подчиненный. И, наивный такой, прошу: «Может, ты с ним поговоришь?»

Анатоль тяжело вздохнул и посмотрел на Чёрта, который увивался у его ног.

– И что? – не выдержала Элина.

– И то. Все четыре недели я был или дежурным, или дневальным, или отправлялся в индивидуальную разведку. Так что папу я могу, конечно, попросить, но…

Элина вдруг расплакалась и села на пол прямо в коридоре.

– Ну вот, – сказала она, – у меня был такой шанс! Когда я фан Гильберта еще смогу увидеть? А он старенький, вдруг умрет?

Чёрт бросил тереться о носки Анатоля и полез на руки к Элине.

– Ну сейчас хорошая медицина, – постарался утешить Анатоль. – Вон средний возраст кабинета министров семьдесят восемь лет…

По всхлипам и рыданиям он понял, что утешение не удалось. Тогда Анатоль сел рядом и сказал:

– Ты все равно своего добьешься! С Гильбертом или без Гильберта!

Элина принялась плакать ему в плечо. Чёрт развалился так, чтобы лежать сразу на обоих. Анатоль мучительно раздумывал, будет ли уместно в такой ситуации обнять девушку за плечи, как вдруг Элина резко выпрямилась, щелкнула по запястью и сказала в пространство:

– Да?.. Так… Так… И ты?..

Вдруг она подскочила и завопила:

– А-а-а! Ты лучший! Я тебя… Я тебя… Я все твои ролики монтировать буду! Месяц!

И прикрикнула на изумленного Анатоля:

– В машину! Бегом!

Анатоль был уверен, что ничего не выйдет. Доехать от дома до Академии наук за десять минут… Нет, теоретически можно, проспект Согласия прямой и широкий, но не в половине шестого вечера.

Но им фантастически повезло: левая полоса оказалась пустой, светофоры переключались на зеленый, как только Анатоль к ним подъезжал, так что даже притормаживать не приходилось.

А Элина сидела рядом и нервно болтала:

– Это Конт звонил, наш лаборант! Зонтега срочно вызвали в ректорат, он попросил Конта отвезти фан Гильберта в аэропорт! А Конт же слышал, как я просила свести меня с фан Гильбертом… Ну или просто догадался. Ну он позвонил и говорит: «Хочешь отвезти своего доктора?!» А я такая: «Конечно!» Я ему теперь по гроб жизни должна… Вот он!

Но Анатоль и сам увидел, где нужно припарковаться. Вокруг фан Гильберта стояла небольшая толпа профессоров, которые жадно внимали каждому слову. А в отдалении – большая группа студентов, которые непрерывно снимали происходящее.

Элина выскочила из машины, когда та еще толком не остановилась, и бросилась к фан Гильберту:

– Доктор фан Гильберт! Добрый вечер! Мне поручено отвезти вас в аэропорт. Прошу сюда. Вы же предпочитаете заднее сиденье? Отлично! Я сяду рядом.

Голос самого доктора Анатоль услышал, только когда отъезжал:

– Молодой человек, мы успеваем?

– Да, – ответил Анатоль, – навигатор говорит, что до терминала семнадцать минут. Посадку закрывают через тридцать две. Должны успеть.

Услышав про семнадцать минут, Элина вздрогнула и взяла быка за рога:

– Доктор, вам не кажется, что разгадка магических способностей кроется в мозгу?

Анатоль услышал протяжный вздох с заднего сиденья.

– Вы, барышня, – сказал фан Гильберт, – на каком курсе?

– Разве это важно?

– Ну то есть на первом. А вот когда и если будете специализироваться на нейробиологии, то на третьем курсе вам прочитают вводные лекции…

– Да я знаю про ваши эксперименты с лабиринтами! – Похоже, Элина совсем перестала заботиться о приличиях. – И как их сто раз повторяли и уточняли! Во всех учебниках пишут: «Как показали классические эксперименты фан Гильберта, мозг магика не имеет структурных отличий от обычного мозга»!

– Тогда к чему ваши странные вопросы? – усмехнулся доктор.

– Да к тому, что последние десять лет никто уже и не пытается перепройти ваши лабиринты! А за эти десять лет много чего появилось! Зональное шунтирование! Транскраниальные импланты! Тридэ-скрининг на лету!

Анатоль отключился от беседы. Во-первых, он ничего не понимал. Во-вторых, навигатор в его голове бесстрастно сообщил: «Изменение маршрута. Впереди авария. На ближайшем перекрестке поверните налево».

Очевидно, остальные водители услышали тот же голос в голове, потому что все полосы разом принялись перестраиваться влево. Самые нетерпеливые тут же тюкнулись и замигали аварийками. Пока Анатоль их объезжал, нужный поворот оказался сзади. Он еще несколько раз пытался свернуть с проспекта, но тот словно забрал должок за дорогу к Академии наук. Туда они мчали по пустому городу, сейчас застряли намертво.

– Извините, – сказал Анатоль, вклиниваясь в научный спор. – Тут какой-то ад. Боюсь, в аэропорт мы не успеваем.

В зеркало заднего вида он увидел, как доктор сухими желтоватыми пальцами щелкает по невидимой клавиатуре. И еще – счастливые глаза Элины, которая изо всех сил старалась стереть торжествующее выражение с лица.

– Всё в порядке, – сказал доктор. – Я переоформил билет на девятичасовой рейс. За два с половиной часа мы точно доедем.

Доехали за сорок минут – в основном стояли. Но зато Анатоль услышал больше умных слов, чем за всю школу. Но все эти «нейромедиаторы» и «синапсы» звучали как тарабарщина, а вот что Анатоль уловил: фан Гильберт перестал называть Элину барышней и даже поинтересовался именем.

Уже возле самого аэропорта он воскликнул:

– А ведь это отличная метода! Все, что вам осталось сделать, – вычленить отдел мозга с аномальным…

Фан Гильберт вдруг замолчал и театрально прошептал:

– Гиппокамп!

– Конечно! – завизжала Элина после секундной паузы. – Гиппокамп! Гип-гиппокамп! Как я сама не сообразила?!

– Ну, – снова усмехнулся доктор, – все-таки я светило, а вы первокурсница. Остановите, пожалуйста, здесь. Нет, не надо провожать, я без багажа и без деменции. И… спасибо вам, коллега.

– Иуху! – выкрикнула Элина.

А потом выскочила из машины и сделала «Уиииииии!», а потом «Уууу, иии!», а потом в другую сторону: «Ииии, уууу!» Это был самый энергичный папуасский танец, который видел Анатоль.

После чего Элина выдохлась и села, обняв коленки. Со стороны это выглядело как поклон, и группа туристов с большими чемоданами немедленно зааплодировала. Элина засмеялась и поклонилась – уже по-настоящему.

Парень из группы подошел к Элине и попросил сделать селфи. Анатоль открыл окно и услышал, как Элина объясняет, что это был танец счастья и что она дико рада, потому что ей удалось поговорить с крутейшим доктором наук. Парень обнял Элину, чтобы поздравить и сделать фото. Анатоль почувствовал, что его накрывает волна раздражения.

– Поехали домой! – крикнул он. – Тут парковка запрещена!

Парень оглянулся и помахал Анатолю, после чего зашептал что-то Элине на ухо, она расхохоталась и кивнула. К ужасу Анатоля, она начала показывать парню движения своего дурацкого танца.

Анатоль просигналил, Элина и парень синхронно отмахнулись, после чего девушка из компании приготовилась снимать.

– Иуху!

Прыжок, руки вверх.

– Уииииииии!

Мелкие быстрые движение ногами и руками.

– Уууу, иии!

Выпад вправо, руки вверх.

– Уууу, иии!

Выпад влево, руки вверх.

– Уууу, иии!

Вправо.

– Уууу, иии!

Влево…

Анатоль закрыл глаза, уронил голову на руль и, как потом выяснилось, пропустил самое интересное. В конце танца парень встал на колено и протянул своей девушке кольцо. Окружающие возликовали.

Анатоль подождал минут пять и понял, что Элина домой не собирается. Она собирается вечно со всеми фотографироваться. Он вышел из машины и тут же попал в водоворот. Ему показали видео, где в конце танца крупный наезд на него и он эпично роняет голову на руль, не зря в театральном учился. Рассказали историю о том, что парень собирался сделать предложение в отпуске, боялся отказа, но увидел Элину и понял, что ее танец счастья должен сработать.

– О, сообщение пресс-службы аэропорта, – сказала Элина, – нас сейчас на экране в холле покажут, побежали смотреть!

Вся группа под предводительством счастливых помолвленных рванула в здание аэропорта.

– Парковка! – простонал Анатоль.

Элина, не оборачиваясь, тегнула его на видео, а еще через минуту он получил сообщение от пресс-службы о том, что он может неделю находиться на территории аэропорта. Спасибо за рекламу!

Анатоль вздохнул и пошел в холл. «Иуху! – неслось с большого экрана. – Уииииииии! Уууу, иии! Уууу, иии!»

Момент, когда парень преподносит кольцо, холл встретил ликованием, а момент, когда Анатоль роняет голову на руль, дружным гоготом.

Через весь холл пролетела огромная голографическая надпись «Национальный аэропорт Кебар. Когда мы вместе, любые чудеса сбываются!». А девушке, которая приняла предложение, принесли огромный букет от местного магазина, паре вручили несколько сертификатов на подарки во время полета, а турфирма успела подсуетиться и пообещала им свадебное путешествие. Видео вирусилось с сумасшедшей скоростью и с той же скоростью обрастало ссылками и хештегами.

– Они сейчас на самолет опоздают, – сказал Анатоль, глядя на огромную людскую пробку вокруг помолвленных.

– А у них все равно рейс откладывают. Правительственный самолет куда-то летит, всех задержали, – сказала Элина.

– Поехали домой, – предложил Анатоль, но его чуть не сбил с ног подбежавший к Элине бородач.

– Это же вы танец придумали? – спросил он. – Пошли со мной, надо срочно!

Анатоль уже сто раз пожалел, что ввязался в эту авантюру, но Элина крепко взяла его за руку, а выдираться было бы неприлично.

Элина показывала движения, в первом ряду стояли пилоты, а дальше почти все пассажиры самолета рейса на Собо.

– Внимание, снимаю! – скомандовал Анатоль.

Иуху! Уииииииии! Уууу, иии! Уууу, иии!

Табло моргнуло, и рейс на Собо загорелся зеленым.

– Ааааа! – пронеслось над аэропортом.

На экран вывели видео с дрона. Когда успели запустить дрон?

Элину рвали на части, все хотели с ней селфи, все хотели узнать движения из первых рук, то есть ног, и Анатоль устал сопротивляться всеобщему счастью.

По залу уже летали рекламные сердечки. Появилась новая реклама. «Аэропорт Кебар – место, где вас любят». Все вокруг обнимались и целовались.

– Крутая тут команда маркетологов, – восхитилась Элина, – если бы не биология, к ним бы работать пошла.

– Посмотрите на меня! – попросила девочка-подросток. – Я хочу ваше фото. У меня экзамен завтра! Мне надо!

Анатоль обнял Элину, вокруг немедленно закружились разноцветные сердца, наперебой предлагающие цветы-конфеты-платья-машины-курорты, Анатолю даже показалось, что где-то вспыхнул фейерверк. На какое-то время они застряли в мимимишном коконе, и, что порази-тельно, выходить из него Анатолю совсем не хотелось. Но кончилось все резко и неприятно, у ближайшего выхода опять сработала рамка.

Правда, в этот раз охрана среагировала гораздо мягче. Никого мордой в пол не клали, спокойно прошлись по всем сканерами и отпустили. Видимо, атмосфера всеобщей любви смягчила даже непробиваемую службу безопасности.

– А меня фан Гильберт лайкнул! – похвасталась Элина.

«А меня Санья… наоборот», – подумал Анатоль, но вслух говорить ничего не стал. Санья сейчас казалась чем-то ненастоящим. Как будто морок упал с души, как будто ее никогда и не было.

Но вот только на смену одному мороку пришел другой. Анатолю катастрофически не хотелось расставаться с Элиной, не хотелось домой, где они разойдутся по разным комнатам, не хотелось разговаривать с отцом, не хотелось никого, кроме нее.

– Погуляем? – предложил он, не сильно надеясь на успех.

Неожиданно Элина кивнула. Тогда Анатоль быстро перестроил навигатор.

– Хочу показать тебе одно очень красивое место. Я там вырос, – сказал он.

В машине стало душновато. Как будто мало места. Анатоль взял себя в руки и попытался вести светскую беседу, которая закончилась тем, что Элина рассказывала смешные истории из своего детства, а Анатоль передал управление автопилоту, потому что из-за смеха не мог вести машину.

– А мне и рассказать-то нечего, – грустно сказал он, отсмеявшись, – я был очень хорошим мальчиком.

– Ты и сейчас отличный! – улыбнулась Элина.

И от ее улыбки Анатолю чуть не снесло крышу.

– А животные у тебя в детстве были? – быстро спросил Анатоль, чтобы не выдать себя. – Или только Чёрту так повезло?

– Ооо! – сказала Элина. – Тебе про кого рассказать? Про индюка, которого я украла на ферме? Или про гадюку, которую спасала от отлова? В принципе, могу еще и про крокодильчика, но он у меня совсем недолго прожил, мама его нашла через неделю… А куда мы приехали?

– Это дом моей бабушки, – сказал Анатоль, – сто лет тут не был, но тут фантастически красиво.

Почему-то Анатоль страшно нервничал. Как будто привел девушку на свидание. Аж руки тряслись. А тут еще и Элина, как назло, подошла поближе и стала дышать буквально ему в ухо.

– А внутрь мы сможем войти? – спросила она.

И в этот момент Анатоль понял, что он идиот. Потому что в этом старом доме до сих пор были обычные ключи. И они висели дома, в шкафу на крючке. И он их, естественно, не взял. Зачем ему совать в карман ключи?

Больше всего на свете Анатолю сейчас хотелось остаться с Элиной наедине, в этом старом доме, за закрытой дверью. Никогда в жизни он еще не испытывал такого яркого и мощного желания. И буквально сразу он нащупал в кармане связку с ключами. Он даже не удивился, мало ли когда успел положить их в карман. Как-то все перестало иметь значение, дверь распахнулась, они ввалились внутрь, потому что начали целоваться еще на улице…

Назад ехали в молчании. Но это было хорошее, спокойное молчание. Элина улыбалась, жмурилась и потягивалась. Анатоль большую часть пути доверил автопилоту, потому что руки были заняты – ему все время хотелось дотронуться до Элины, погладить ее по руке или коленке, почесать за ушком.

И очень хотелось, чтобы папы не было дома. Так хотелось, что Анатоль совсем не удивился сообщению от отца: «На работе завал, буду после полуночи. Поешьте что-нибудь».

Когда он прочитал это Элине, та заурчала так умильно, что Анатоль понял – она тоже об этом думала.

Но когда они наконец оказались в прихожей и Анатоль начал жадно целовать Элину, она засмеялась:

– Да погоди ты! Я в душ хочу! И переодеться! Тебе бы тоже не мешало.

Когда Элина скрылась в ванной, Анатоль осмотрел себя в зеркальной дверце шкафа. Да… Оказывается, бабушкин диван был очень пыльным… В тот момент это не было важно, но теперь стоило привести себя в порядок. Анатоль сбросил куртку, автоматически вытащил из кармана ключи и уже собирался вернуть их на место – никелированный крючок в глубине шкафа…

Место оказалось занято.

На крючке висела связка ключей.

Точно такая же, как была у него в руках.

Когда Элина поскреблась в его спальню, Анатоль резко ответил:

– Нельзя!

– Что-то случилось?

– Ничего! Просто нельзя!

Элина постояла немного у двери, потом тихонько ушла.

Папа заявился не просто после полуночи, а прямо-таки под утро. И очень удивился, что в прихожей его встречает сын.

– Чего не спишь? – спросил Себастьен.

Вместо ответа Анатоль показал ему связку ключей. А затем – ее копию.

– И? – уточнил отец.

– Я магик! – сказал сын. – А ты меня покрывал все это время! И как-то глушил! Но оно больше не работает, я магик, понятно?!

– Ни черта не понятно. Пошли на кухню. Я буду есть, а ты рассказывать. Только по порядку.

Анатоль старался соблюдать порядок, но все равно прыгал с события на событие.

Начал с того, как сработал детектор в аэропорту, где он встречал Элину, – и сразу перешел к сегодняшнему флешмобу, когда тоже срабатывали детекторы. Затем перепрыгнул к экзамену: «Без магии я бы никогда… Не получилось бы!» Снова вспомнил про чашку. Про то, как везли доктора фан Гильберта: «Туда по пустому проспекту, а в аэропорт – сплошные пробки!» И закончил ключами.

– Я их наколдовал! – чуть не плакал Анатоль. – Очень хотел…

Он прикусил язык, но папа тактично не стал уточнять, чего хотел сын.

– Так, – сказал он, дожевывая сырник. – С ключами – это проще всего. Их реально две связки.

– Но… – растерялся Анатоль, – зачем ты сделал дубликат? И когда? И почему мне не сказал?

– Да этому дубликату столько же лет, сколько оригиналу! Присмотрись.

Анатоль присмотрелся. Действительно, на обеих связках ключи были одинаково потерты. Он уже не смог бы вспомнить, где оригинал, а где копия.

– В то время, – продолжил Себастьен, – это была обычная предосторожность. Ключи то и дело терялись, дубликаты были нужны всем. Теперь про сигнализацию в аэропортах…

Он задумчиво вытер губы салфеткой.

– Вообще-то, – сказал он, – это гостайна. Я могу рассчитывать, что ты никому не скажешь?

– Можешь.

– Даже Элине?

Анатоль кивнул и подумал: «Что значит „даже“?»

– Я ведь не просто так полночи пропадал, – вздохнул Себастьен, – у премьера… большие проблемы со здоровьем. Внезапное обострение… неважно чего. Мы его возили в спеццентр.

– К магикам? – Оказывается, сегодня что-то еще могло удивить Анатоля.

– А ты думал, почему наше правительство такое бодрое, невзирая на возраст? Кто их поддерживает в таком состоянии?

– Да ладно!

– Так! – Папа предостерегающе поднял палец. – Мы договорились, это между нами.

– Конечно, но при чем тут…

– Во сколько, говоришь, рейсы стали отменять? Около половины седьмого?

– Где-то так, – не стал спорить Анатоль.

– Как раз грузили премьера в личный самолет, – сказал Себастьен. – А чтобы он… не ушел раньше времени, человек десять магиков его стабилизировали.

У Анатоля отвалилась челюсть.

– Да, – нахмурился отец, – иногда мы их выпускаем из спеццентров и даже привозим в город. Но так, чтобы они не попадали в зоны сканеров. А вчера то ли их было много, то ли они слишком старались… В общем, это было не единственное срабатывание в районе аэропорта. И ты тут точно ни при чем.

Анатоль почувствовал, что очень устал. Бессонная ночь, мысли эти…

– Все остальное, – завершил Себастьен, – либо совпадения, либо… А почему ты решил, что не смог бы сам блеснуть актерским талантом?

– Так раньше же не блистал.

– Изменения копятся постепенно, – наставительно сказал папа, – реализуются лавинообразно.

Анатоль задумался. Действительно, он же репетировал… Смотрел старые постановки… В конце концов оно все сработало…

– Ладно, – Себастьен потер глаза, – давай спать… колдун. Завтра я в отгуле, так что до обеда не будить, договорились? Я тебя тоже не буду дергать.

– Ага, – пробормотал Анатоль, – спокойной ночи.

В коридоре он дошел до двери своей спальни, остановился, подумал: «Да пошло оно все!» – и вернулся к двери Элины. Стучаться не стал. Скользнул под одеяло, услышал счастливый выдох:

– Анат…

И тут же отрубился.

А Себастьен на кухне еще долго с отчаянием всматривался в связки ключей, пытаясь обнаружить хоть какие-то различия. А потом с еще большим отчаянием смотрел на цифру с огромным количеством нулей, которая выскочила при нехитрых черновых расчетах.

Проснулся Анатоль один. То есть с котом. Надо сказать, кот смотрел на Анатоля очень подозрительно, даже с вызовом.

Анатоль с трудом подавил в себе желание как-то оправдать свое присутствие в этой кровати и пообещать коту, что не обидит его хозяйку. Не собирается обижать. Он вообще ничего не собирается, у него в голове каша из счастья и полного непонимания происходящего, а еще и Элины рядом не оказалось. Без нее мир совсем потерял устойчивость.

Анатоль выбрался на кухню и попытался включить мозги хотя бы с помощью кофе. Но то ли кофе оказался бракованным, то ли мозги вчера слишком качественно вырубились.

Когда в кухню вошел Себастьен, Анатоль тупо пялился в стену.

– Ты опять в топе, поздравляю, – сказал отец.

– А?

– Ролик из аэропорта, – объяснил Себастьен, – бьет все просмотры. У тебя дурной прирост на канале, скоро выйдешь в лидеры как самый быстрорастущий канал.

– Да? Я еще не видел, – сказал Анатоль.

– Ты еще не видел, – констатировал Себастьен, оценивая состояние сына. – Слушай, я тут подумал, раз ты так переживаешь, поехали ко мне на работу, просканируем тебя полностью. Чтоб ты был уже на всю жизнь спокоен.

– Да я и так спокоен, – сказал Анатоль. И понял, что он не спокоен. Просто он – не он. Но объяснять это отцу сейчас невозможно. – Ладно, поехали, – согласился он.

Через несколько часов с диагнозом «ноль магии», проверенный, как будто перед поступлением на госслужбу, Анатоль отправился на занятия.

В принципе, было интересно. К ним приехал знаменитый журналист и блогер Дрик и долго рассказывал, как вести себя на интервью. Объяснял, как блогеры раскалывают даже самых устойчивых и как на это реагировать.

Потренироваться он решил на Анатоле, его вызвали на импровизированную сцену, усадили на стул, журналист поставил ему задачу не реагировать на подколки и провокации. Дрик старался очень. Пытался расшевелить его расспросами о семье, о школе, о блоге, об отце, но Анатоль находился как будто не здесь. Дрик язвил и подкалывал. Но Анатоль нацепил на лицо маску и ровно улыбался, формально отвечая на все вопросы.

– Ну ты монстр, – засмеялся Дрик, – первый раз такого вижу. Чем же тебя зацепить? Ты влюблялся вообще? У тебя есть девушка? У вас был секс? Ты ее любишь?

Анатоль даже не понял, что с ним случилось, он просто очень спокойно сказал:

– А вот это не ваше дело!

Но почему-то в аудитории стало тихо, а у Дрика вытянулось лицо.

– Фига се, – сказал он, – да тебе самому мастер-классы нужно давать.

Да, конечно, перед тем как припереться к Элине в лабораторию, стоило предупредить. Но Анатоль не мог ждать. Он сбежал с занятий, даже не дослушав Дрика о том, что блогеры творят личностей и что одно удачное интервью может сделать из никому не известного человека суперзвезду.

Пока ехал к Элине, накрутил себя до невозможности. Он вел себя вчера как придурок. Весь день. А когда приехали домой, вел себя как особенный придурок.

А она утром просто встала и ушла. А что, если для нее это все вообще ничего не значит? А что, если она уже забыла? А что, если она жалеет? А что, если он приедет, а она не выйдет? А что, если у нее есть другой? И он сейчас придет, а они там в лаборатории целуются? И он будет чувствовать себя идиотом.

Анатоль решил зайти за кофе. И если поймет, что Элина его совсем не ждет, он просто отдаст ей кофе и уйдет. Как будто так и было задумано. Может же он привезти кофе своей подруге. Слово «подруга» буквально застряло в горле.

Когда Анатоль подошел к двери лаборатории, он уже решил, что всучит ей кофе и убежит. Отличная же идея! Но, к счастью, Элина ни с кем не целовалась. Она довольно раздраженно пялилась в компьютер. А когда увидела Анатоля, так искренне и радостно улыбнулась, что сразу все стало просто.

– Я не хотела тебя будить, – сказала она, – ты такой смешной, когда спишь.

Анатоль вручил ей кофе и обнял освободившейся рукой. Мир вокруг обрел устойчивость. Элина посмотрела на кофе и почему-то отставила в сторону.

– А пошли сока попьем? – предложила она.

Первый стакан сока Элина выпила залпом, второй принялась смаковать.

– Не могу больше кофе, – пожаловалась она. – Интоксикация. С утра шесть чашек выпила.

– Ты из-за меня не выспалась? – занервничал Анатоль. – Ты извини, я…

– Ты спал как бревно, – фыркнула Элина. – Нет, с тобой спать хорошо, ты теплый… и за нос не кусаешь, как некоторые.

Целую секунду Анатоль пребывал в ужасе, пока не сообразил, что речь о Чёрте.

– Это из-за Зонтега, – продолжила Элина. – Навалил работы. Ему, видите ли, не понравилось, что фан Гильберт про меня в интервью рассказал. И письмо еще это…

– Чего? – изумился Анатоль.

Элине пришлось рассказывать все сначала. С утра, пока шла в университет, увидела интервью фан Гильберта, в котором светило рассказывал, как его поразил ум и нестандартное мышление юной студентки. Элина порадовалась, но, как оказалось, рано. Потому что Зонтег тоже увидел интервью. Мало того – оказалось, что фан Гильберт отправил в деканат письмо, в котором просил изыскать возможность перевести Элину в университет Номеста, к нему поближе. Тут уж Зонтег встал на дыбы: «Опять столица лучшие кадры забирает!» – и одновременно: «Да она ж ничего не умеет, пять минут пообщалась, мозги старику запудрила». В общем, сейчас у Элины куча работы, срочный проект плюс сессия на носу, так что ей никуда уезжать нельзя, а надо много работать.

– Одна радость, – закончила Элина, – оказалось, мне за мою работу положена зарплата. Зонтег, зараза, меня даже не оформил. Теперь будут платить… Кстати, за те два месяца, что я отработала, мне уже заплатили! Так что угощаю! Девушка, а можно мне еще грейпфрутового соку?

Анатоль кивал, радовался за подругу, а у самого в голове крутилось: «Сессия на носу».

– Ну что ж, юноша, – замдекана, высохшая, как мумия, престарелая актриса сдвинула очки на нос, – очень плохо.

– Я отработаю! – взмолился Анатоль. – Я буду ходить на дополнительные занятия! А тот промежуточный зачет по сценречи… Да сдам я! Там, говорят, какая-то нимфоманка, я ей понравлюсь!

– Сценречь, молодой человек, – холодно заметила замдекана, – веду я. И вы мне уже не очень нравитесь.

Анатоль понял, что лучше болтать поменьше.

– Простите, – сказал он.

– Я понимаю, у вас мало времени, – съязвила дама. – Вы очень заняты.

Она прикоснулась к запястью, включая визуализацию. На столе появилась голографическая картинка – веселые пляски в аэропорту. И Анатоль в центре.

– Это было после занятий, – пробормотал он, – вечером.

– Угу, – кивнула замдекана, – как раз в это время вся остальная группа присутствовала на читке пьесы «Зеленый и еще краснее».

Анатоль решил вообще больше ничего не говорить. Опустил глаза и изобразил барельеф «Раскаяние».

– Два с половиной миллиона просмотров, – покачала головой дама. – Однако…

Потянулась мучительная пауза. Видимо, замдекана была хорошей актрисой. Паузу она держать умела и заговорила за мгновение до того, как Анатоль собирался взвыть.

– Мне кажется, – сказала она, – мы можем найти компромиссное решение…

Анатоль еле дождался Элину с работы.

Когда входная дверь открылась, он бросился к ней:

– Что случилось? На звонки не отвечаешь, сообщения не читаешь!

– А? – устало сказала Элина. – Да я режим «Не беспокоить» включила. Надо было сосредоточиться. Что-то срочное?

Она плюхнулась в кресло прямо в прихожей, а Анатоль принялся излагать просьбу:

– Оказывается, нашему театральному не хватает пиара. Так у них какие-то показатели, отчеты… Я не очень понял, но им нужно повысить узнаваемость бренда.

– А ты тут при чем? – спросила Элина. – Чёрт, тебя только не хватало.

Кот с увлечением впился в шнурки ее кроссовок.

– Они хотят, чтобы я как-то обозначил, где учусь! Чтобы люди смотрели ролики и думали: «Ага, какой крутой у них театральный! Надо туда поступать».

– Хорошо, переформулирую… Чёрт, ты совсем обнаглел?

Элина стащила кроссовку и отбросила ее подальше. Кот переключился на вторую.

– Переформулирую вопрос, – повторила Элина. – А я тут при чем?

– Я все придумал! Я возьму у тебя интервью! Как Дрик!

– У меня? Про что?

– Про науку! Ай! Кусаться-то зачем?

– Ммммяк!

– Прекрати швыряться моими котами!

– И вообще, ты мне должна! За фан Гильберта!

– …А почему именно гиппокамп? – спросил Анатоль. – Мозг большой, почему ты прицепилась именно к этому кусочку?

– Отделу, – автоматически поправила Элина. – Он особенный! Гиппокамп – единственный отдел мозга, в котором плотность синапсов не изменяется в течение жизни…

Анатоль вздохнул и выключил камеру.

– Опять слишком сложно? – жалобно сказала Элина. – Ну, прости, я просто устала. Может, завтра?

– Завтра мне нужно уже что-то показать…

Элина зевнула и предложила:

– Давай что-нибудь попроще запишем. Что-нибудь с котиком.

Чёрт материализовался из-под дивана, где сидел после инцидента с кроссовкой, и осторожно потерся шеей о ногу Элины.

– Иди сюда, чудовище, – разрешила она.

Кот забрался ей на руки и заурчал.

– Кто самый глупый в мире кот? – приговаривала Элина, почесывая наглую черную морду. – Кто кусатель хозяек? Кто балбес?

И тут Анатоля осенило.

– А давай ты ему рассказывать будешь! Он же еще тупее, чем я!

Чёрт бросил на Анатоля короткий взгляд, и Анатоль решил не развивать тему.

– А давай, – согласилась Элина.

Анатоль запустил запись, и Элина принялась объяснять:

– Знаешь, балбес, почему ты колдовать не можешь? И вообще, почему среди котов ни одного магика… одни наглые обжоры? У вас мозги по-другому устроены! И нечего тут кусаться, это не я так устроила, а природа…

Через неделю Анатолю начало казаться, что первый выпуск их «И коту понятно» посмотрели примерно все.

Экзамен по сценречи ему поставили автоматом, потому что посещаемость страницы факультета поднялась в 1000 раз. Надо сказать, что пиар-отделы обоих университетов сильно выиграли от этого интервью. Молодой, но такой талантливый актер берет интервью у молодой будущей ученой с мировым именем!

Даже производители кошачьего корма подсуетились и прислали домой годовой запас еды для Чёрта с просьбой рассказать подписчикам, что именно кушает самый известный в стране кот.

Надо сказать, Анатоль и Элина были не сбиты с ног масштабом своего успеха только потому, что не сильно понимали, что происходит. С ног их сбивало совсем другое – невозможность оторваться друг от друга. Они все время были вместе. Если не удавалось быть рядом физически, чат не останавливался ни на час: шуточки, фотографии, научные проблемы, переходящие в проблемы драматургические, – все это обсуждалось и перемешивалось с сердечками и виртуальными поцелуями. Оба были похожи на зомби в стадии дофаминового шока. Глаза безумные, рот до ушей и бесконечный внутренний диалог с видимым только ему одному собеседником.

Себастьен наблюдал за ними и напряженно думал над тем, что происходит. Все можно было бы списать на случайность – и их внезапную популярность, и открытия, которые удавались Элине, и необычайный успех Анатоля.

Если бы не ключи от бабушкиного дома…

Но они оба точно не магики!

«Их обоих просвечивали много раз, – сказал он своему отражению в зеркале, – там нет ни следа магии!»

«Но ведь кто-то может колдовать над ними, сын инспектора – лакомый кусочек», – ответило мерзкое отражение.

«Почему бы тебе просто не порадоваться за детей?» – спросил Себастьен.

«Потому что ты ответственный профессионал», – сказало отражение.

Себастьен тяжело вздохнул. Наведенную магию тоже можно засечь, но для этого нужно постоянно быть рядом с человеком.

«Или повесить на него датчик», – отражение подмигнуло и показало пальцем на карман рубашки.

«Да ну! – отмахнулся Себастьен. – Не буду же я следить за собственным сыном. Это полный бред. Полный. Да и наводить магию на дом инспектора – безумие».

Рядом с зеркалом в прихожей на кресле валялся рюкзак сына. Себастьен торопливо достал миниатюрный датчик из кармана рубашки и сунул его в кармашек рюкзака.

«Молодец, – сказало отражение. – Анатоль не выходит без этого рюкзака из дома. Датчик зафиксирует всплески магии вокруг, совместит информацию с чипом, и, если контакт с магом был, ты узнаешь, где это случилось и когда».

Разница в днях рождения у Анатоля и Элины была всего в три дня. Анатоль предлагал совместить – отпраздновать где-нибудь посередине, но Элина решительно отказалась.

– Со следующего года совместим, – сказала она. – А восемнадцать лет бывает один раз в жизни. Ты уже решил, как будешь праздновать?

Анатоль, конечно, решил. Вечер в узком семейном кругу. Он, Элина и папа. «Ну да, и ты, Чёрт, нечего тут шипеть и царапаться».

Но студенты театрального не собирались упускать такой случай. Анатоль стал знаменитостью, его совершеннолетие как-то само собой превратилось в праздник вуза. Как только Анатоль вошел в корпус, на него обрушился девятый вал конфетти и серпантина. Сотни студентов (большинство из которых он помнил смутно) обступили, били по спине, жали руки. Девчонки висели на шее и делали селфи.

Занятия были сорваны, потому что толпа потащила его в кафе «Театральное». Впрочем, преподаватели оказались людьми опытными и предусмотрительными, они пришли в кафе заранее и заняли лучшие места.

Анатоля закружило в торнадо поздравлений и подарков, и через полчаса он понял, что нужно бежать. Побег произошел пошло и банально, как в дешевом детективе, – через окно туалета.

Но под окном его ждали.

– Поздравляю, – сказала Санья. – Ты уже большой…

Анатолю стало стыдно. Он вдруг понял, что давным-давно не заходил к Санье.

– Спасибо, – ответил он. – Ты извини, я спешу, отец зовет…

– Отец? – подняла бровь Санья. – Или твоя… подружка?

Слово «подружка» прозвучало как самое грязное из матерных ругательств.

– Слушай, Санья, – Анатоль понял, что лучше все закончить быстро, – я давно хотел сказать… В общем, я люблю Элину. А тебя не люблю. Извини.

Он ожидал бурю эмоций, готовился хватать Санью за руки, твердо повторять: «Мы не можем быть вместе».

Санья была само спокойствие.

– Ясно, – улыбнулась она. – Но прежде чем принять окончательное решение, посмотри одно видео, я тебе сейчас скину. Как посмотришь, приходи, поболтаем.

Себастьен сидел перед монитором и рассматривал график сигнала с датчика, который он подсунул сыну. Пики магических выбросов были вполне ясно выражены. И понятно, когда они происходят.

У него была одна версия, она казалась совершенно невероятной.

Но единственно возможной. Нужно было действовать.

Себастьен отрезал очередной кусок праздничного торта и облизал нож.

– Ой, все, я сейчас лопну, – засмеялась Элина и скривилась, глядя на запястье. – Мама звонит.

– Отвечай! – махнул рукой Себастьен и подмигнул.

Катрин, как всегда, заполонила собой всю кухню.

– Дорогой Анатоль, – торжественно произнесла она, – я имею честь поздравить тебя с днем рождения. Я хочу пожелать тебе счастья, добра, мира, исполнения всех твоих желаний и, конечно, отличной учебы на радость отцу и стране.

«До последнего слова было почти по-человечески», – быстро написал Элине Анатоль.

А вслух ответил:

– Огромное спасибо! Я буду соответствовать… эээ… стандартам… ожиданиям… Короче, я буду стараться!

– Спасибо, мама, – сказала Элина.

– Не выключай! – опередил ее Себастьен. – Я знаю, что сегодня день рождения у Анатоля, а у тебя только через три дня, но я подготовил тебе подарок и хочу рассказать о нем сейчас.

– Себастьен! – ахнула Катрин. – Мы же договаривались, что ты не тратишь деньги!

– Ни копейки, – честно сказал Себастьен, – но тем не менее подарок очень ценный…

Себастьен выждал паузу. Элина заметно напряглась.

– Ты поедешь в университет в Номест, – сказал Себастьен, глядя ей в глаза, – у тебя будет стипендия на курсе у фан Гильберта. Как только тебе исполнится восемнадцать, ты можешь ехать без опекуна.

Элине показалось, что мир вокруг поставили на паузу.

– Такая блестящая студентка должна жить в столице! – продолжил Себастьен.

– Ты просил за нее? – ахнул Анатоль.

– За нее не нужно просить, она сама горы свернула, – сказал Себастьен.

– Но это так далеко, – испуганно сказала Катрин.

– Самолеты летают везде, – пожал плечами Себастьен, – давайте выпьем этого чудесного чаю за Элину, будущего ученого с мировым именем!

Все механически чокнулись чашками.

– Извините, я поищу Чёрта, – сказала Элина, выключила связь с мамой и выскользнула из кухни.

– Ты никогда за меня никого не просил! – сказал потрясенный Анатоль. – У тебя же принципы!

– Не волнуйся, принципы остались нерушимы, это полностью ее желание. Это она писала в университет, она просила о месте на курсе, она написала блестящую работу. Я лишь подтвердил подлинность и гарантировал, что в случае необходимости подстрахую деньгами. Но я уверен, что это не понадобится. У нее впереди головокружительная карьера. Такие мозги не должны пропадать в Кебаре. При всей моей любви к нашему городу.

После праздничного ужина Анатоль постучался в дверь Элины. Она не отвечала. Постояв немного, именинник решил вернуться к себе и разобраться с подарками.

От папы – сертификат в бассейн. Анатоль непроизвольно пощупал живот. Да, пора приходить в форму. Куча сообщений от знакомых, малознакомых и вообще посторонних людей. Рекламные скидки…

И видео от Саньи.

Анатоль постарался забыть о нем сразу же, как только получил. А видео – вот оно, лежит в загрузках, помигивая названием «С праздничком».

Анатоль уже мысленно активировал удаление, но передумал. Если Санья решила его показать, то покажет.

Он запустил воспроизведение.

Ролик короткий, меньше минуты. Но все очень хорошо видно. Особенно лицо Анатоля.

Анатоль вызвал Санью.

– Я понимаю, – сказал он, – это шантаж. Чего ты хочешь?

– Приезжай, – ласково ответила она. – Что мы как неродные?

Уже в машине Анатоль вспомнил, что не предупредил отца о поздней отлучке. Еще вчера в этом не было необходимости – на папин чип приходили сообщения обо всех перемещениях сына. Но сегодня он уже совершеннолетний.

«Ну, – подумал он сердито, – так тем более могу ехать куда хочу и никого не спрашивать!»

Больше всего он боялся, что Санья заставит его заниматься с ней сексом. Анатоль для себя решил: если один раз, то и ладно. Можно закрыть глаза и все время представлять Элину. А вот если она потребует повторения… Тогда…

Что «тогда», Анатоль придумать не мог. Ведь если тот ролик увидит папа. Или, не дай бог, Элина…

Анатоль решительно постучал.

Санья открыла не сразу. Одета она была как обычно, без всяких соблазнительных декольте и разрезиков. И комната без интимного света. И романтической музыки. Анатоль чуть расслабился.

– Привет, – сказал он, входя и прикрывая за собой дверь. – Так что тебе нужно?

– Я хочу попрощаться…

«Все-таки секс… Но, кажется, однократный».

– …ты в последний раз сходишь с нами на акцию.

Анатоль вздрогнул.

– Я… Нет!

– Я ведь тебе только фрагментик прислала. Весь ролик гораздо больше. Там всё: как ты стоял на стреме, как слушал нашу беседу с этим недоскрипачом, как потом блевал под деревом. И знаешь, что интересно? Все остальные мои друзья в масках. А твое лицо прекрасно видно! Так что на этот раз просто надень балаклаву.

Анатоль попытался проглотить пробку в горле. Она застряла и перегородила доступ воздуха.

– Мишень я тебе пришлю, – закончила Санья. – А теперь вали отсюда, ко мне скоро придут.

Анатоль очнулся уже возле дома. Поразился, как умудрился не попасть в аварию в таком состоянии. Смог запарковаться. Не раздеваясь, прошел в свою спальню и упал на кровать.

В мозгу вспыхнуло уведомление – «Вам пришла фотография. Открыть?»

Он автоматически согласился.

На него, иронически улыбаясь, смотрело лицо Элины.

Анатоля трясло. Еще несколько часов назад ему казалось, что отъезд Элины разобьет ему сердце, сейчас же он был готов скакать от счастья. Скорей бы она уехала! Скорей бы!

Элина поскреблась к нему в комнату среди ночи.

– Я слышала, ты вернулся. Ты опять куда-то убегал? – спросила она.

Анатоль напустил на себя безразличный вид.

– Я ездил к другу. Он хотел меня поздравить днем, но мы не встретились, а завтра он уезжает, и ему надо было срочно мне сказать одну важную вещь.

Под внимательным взглядом Элины Анатоль порозовел. Он знал, что она знает, что он врет. Но выхода у него не было.

– Послушай, – сказала Элина. – Если ты обиделся, что я сама просилась уехать, так это было еще до того, как мы… как мы с тобой…

У Анатоля сжалось сердце. Еще сегодня утром он бы продолжил словами: «До того как мы полюбили друг друга!» Он давно был готов это сказать. Хорошо, что не успел.

– Что ты, – приторно сказал Анатоль и приложил руки к груди, – я так не думаю.

«Хреновый я актер», – подумал Анатоль.

Элина открыла рот, но быстро спохватилась, ничего не сказала.

«Она читает мои мысли», – подумал Анатоль. Он собрал всю свою волю и, глядя в глаза Элине, заговорил:

– Я не обиделся. Я знаю, что ты просила о поездке до того, как… Неважно. Я знаю, как для тебя важна твоя работа. Я понимаю, что, кроме тебя, ее никто не сделает, и я буду счастлив, если ты в Номесте станешь знаменитым ученым. Я буду гордиться тобой!

Элина села к нему на кровать и уставилась в стенку.

– Так странно, – сказала она, – иногда чего-то очень сильно хочешь, а потом добиваешься и уже не понимаешь, надо ли оно тебе.

– Надо! – уверенно сказал Анатоль.

Элина прислонилась к нему, Анатоль ее автоматически обнял и застыл. Если она сейчас останется у него в комнате, он никогда этого не развидит. Она уедет, а он каждую ночь будет вспоминать ее волосы на своей подушке, ее одежду на своем стуле.

– Ой, там Чёрт скребется!

Анатоль вскочил. Ему показалось, что он придумал классную отговорку.

– Я понимаю, ты хочешь, чтобы я ушла. Я сейчас уйду, – тихо сказала Элина, улыбнулась и выскользнула из комнаты.

Анатоль прижался лицом к тому месту, где она только что сидела, и простоял бы так до утра, если бы не Чёрт, который укусил его за пятку.

До утра Анатоль так и не уснул, в голове бродили всякие мысли. Только к рассвету вспомнил, что чип может его и усыпить. Но встать пришлось через полтора часа, так что бодрости не было.

Выходя из ванной, столкнулся с Элиной. Она смотрела с такой надеждой и растерянностью, что очень хотелось обнять ее и рассказать все-все без утайки. Но делать этого, конечно, было нельзя.

– Привет, – сказал он, – как спалось?

Элина промолчала.

– Мне пора, – Анатоль зачем-то развел руками. – Надо на семинар… У нас там… Проникновение в образ…

Элина кивнула и шмыгнула мимо него в ванную.

Семинар, к счастью, оказался сложным. Анатоль изо всех сил пытался понять все эти психологические штучки и к концу второго часа вообще уже ничего не соображал. А когда вышел на перерыв, увидел Санью, которая сидела на подоконнике и болтала ногами. Анатоль направился к ней.

– Вы этого не сделаете, – сказал он. – Не с Элиной.

– Сделаем, – весело возразила Санья. – Еще как сделаем. А попытаешься помешать… Папочке твоему персонально пришлем то видео. И начальству его. Ну и ведьме твоей – обязательно.

Анатолю вдруг захотелось врезать по довольной роже. С большим трудом удержался.

– Нет, – вдруг смилостивилась Санья, – ты можешь, конечно, отказаться. Заболеть там… Парни будут только рады. У них на твою невестушку большие планы. Но если придешь, сможешь ее уберечь… от слишком серьезных последствий.

Анатоль выдохнул. Вдохнул. Снова выдохнул.

– Когда это будет? – спросил он.

– У нее же послезавтра день рождения? Вот, поздравим…

И тут Анатоля осенило. Он покачал головой.

– Не получится. Завтра вечером мы улетаем на Собо.

«Какие „мы“? – запоздало подумал он. – Зачем я сказал „мы“?»

Но останавливаться было глупо.

– Элина хочет встретить день рождения на родине. Так что…

Санья нахмурилась.

– Надолго?

– Дня на два-три.

– Ладно, – решила Санья, – тогда сразу по возвращении. Рада, что ты не спрыгнул. Держи меня в курсе.

Когда Элина вошла в прихожую, на нее тут же набросился Анатоль.

– Слушай, – затараторил он, – я все придумал! Мы поедем отмечать твой день рождения к тебе на остров! Представляешь: мы с тобой целых три дня будем все время вместе!

Элина не верила своим глазам – Анатоль будто заново родился. Он снова смотрел на нее влюбленными глазами, снова обнимал. И снова говорил правду.

– Погоди, – сказала Элина, – а занятия?

– Со своими я договорился, они мне даже командировку устроили от пиар-службы. Я же теперь лицо факультета! Снимем там пару роликов в красивых местах. У вас же есть красивые места?

– Места есть… Но у меня учеба… И работа…

– По поводу учебы и работы… – Анатоль слегка сбился. – В общем, папа переписывался с Номестским университетом… И они тебя переводят сразу после дня рождения. Так что с Собо полетишь прямо в Номест. К своему любимому фан Гильберту.

– Как-то быстро это все…

Анатоль прижал Элину к себе и прошептал:

– Поехали. Пожалуйста. Это для меня очень важно.

Больше Элина не спорила. Обхватила его и затихла.

Она почувствовала, что Анатолю что-то действительно очень важно. Только она не понимала что.

«Я убью его», – думала Элина, стоя у гейта.

До вылета оставалось двадцать минут. Анатоль не выходил на связь.

– Пассажиров, вылетающих на остров Собо, просим пройти на посадку!

«Я без тебя не полечу», – написала Элина.

Ее понемногу затапливало отчаяние. Когда Анатоль сбежал после собственного дня рождения, она списала это на нервы, она тоже была совершенно не готова к этим отношениям и могла его понять.

Слишком резко. Слишком быстро. Слишком интимно.

В их отношениях все было слишком. Слишком яркая неприязнь вначале, слишком резкий переход к любви потом. Элина вздрогнула. Слово «любовь» ворвалось в мысли совершенно неконтролируемо и испугало ее.

«Ну ответь хотя бы», – написала Элина. И всхлипнула.

Анатоль молчал.

Больше всего ее пугало то, что она не понимала, что происходит. Все, что между ними произошло, абсолютно точно не было легким способом закадрить девушку. Анатоль не врал. То есть вначале не врал, до дня рождения, потом что-то пошло не так, но это «не так» точно не было связано с Элиной.

– Пассажиры, вылетающие на остров Собо! До окончания посадки осталось пять минут!

«Всё, я ухожу», – написала Элина.

И тут же Анатоль до нее дозвонился. Голос был как будто из бочки, его было еле слышно. Элина глянула на местоположение. Чип Анатоля высвечивался где-то на трассе, почти в ста километрах от аэропорта.

– Какого хрена! – спросила Элина.

– Форс-мажор, – прохрипел Анатоль, – лети, я буду следующим рейсом. Или завтра. Ты только лети. Обещаешь?

У Элины раньше была суперсила: она всегда знала, если человек ей врет, определяла по глазам, по мимике, по голосу. Сейчас, похоже, эта суперсила дала серьезный сбой. Если верить голосу, Анатоль говорит правду, но если верить здравому смыслу, то он точно врет. Чем дальше, тем больше вся эта история походила на дешевый развод.

– Девушка, вы летите? – спросила Элину служащая аэропорта.

Элина посмотрела ей в глаза, у нее была минута для принятия решения. Девушка улыбнулась.

– Собо – необычное место, – сказала она, – вы должны побывать там, не пожалеете.

– Спасибо, – сказала Элина, подхватила сумку и пошла на посадку.

Жалеть будет точно не она.

Анатоль никогда в жизни не хотел убить отца, но сейчас был близок к этому.

Его безупречный, продуманный и сверхорганизованный папа сегодня побил все рекорды…

Анатоль попытался подобрать приличное слово.

…Все рекорды бестолковости.

Сначала зачем-то уговорил сына поехать в бабушкин дом: «Я обещал маме, что привезу тебя туда сразу после совершеннолетия».

Потом вместо проверенного шоссе свернул на какой-то проселок: «Так короче, ты же спешишь».

Умудрился заглохнуть в долине между холмами, покрытыми диким лесом. Это было, кажется, единственное место в стране, где не ловила связь.

Потом убежал куда-то, где связь есть, приказав не отходить от машины. Анатоль сначала надеялся, что все это быстро закончится, но, когда папа не вернулся через полчаса, занервничал.

Бросать машину и правда не стоило – отец мог вернуться в любую минуту. Поэтому Анатоль забрался на ближайшее дерево и чуть ближе к верхушке поймал сигнал. Ну как поймал… Чип периодически сообщал: «Связь восстановлена»… «Связь утеряна». Этого хватило, чтобы дозвониться до Элины и уговорить ее лететь.

Потом он пытался связаться с папой. Отец вроде как был в сети, но звонки не проходили, сообщения оставались неотвеченными. В отчаянии Анатоль стал карабкаться выше. Верхушка дерева была совсем тонкая и согнулась под его весом. Анатоль поплотнее обхватил ствол руками и ногами и повторил вызов.

– Эй, ты чего там делаешь? – раздался папин голос.

Но не по связи, а снизу, с земли. Анатоль от неожиданности разжал руки, нога поехала, он нелепо растопырился, пытаясь удержать равновесие, – и полетел вниз. По пути много раз столкнулся с ветками, ни за одну уцепиться не смог и шлепнулся на землю.

Папа бросился к нему и принялся ощупывать:

– Попробуй пошевелить ногами… Так, сколько пальцев видишь? Где больно?

– Везде! – разозлился Анатоль.

Папа очень осторожно помог подняться и отвел его к машине. Усадил на заднее сиденье, а сам прыгнул за руль.

– Так машина поломана! – сказал Анатоль.

– Я починил! – ответил отец и газанул с места.

В клинике врач сообщил то, что Анатоль и так знал от чипа: многочисленные ушибы, два ребра треснули, левая стопа вывихнута.

– Постельный режим, – закончил доктор. – Через пять дней на повторный осмотр. И дайте меддоступ к чипу, пожалуйста. Я послал запрос.

Анатоль автоматически посмотрел на отца, но вспомнил, что теперь он сам разрешает доступ к своему чипу. Дал разрешение. Врач кивнул и сказал:

– Лечиться можете дома, мы будем мониторить. И я чуть подниму эндорфины, чтобы снять боль. Давайте пока наложим шину на стопу.

Папа, который все это время сидел в стороне, бледный как мел, вскочил – но помочь ничем не смог, так и стоял, пока доктор накладывал шину и подбирал Анатолю костыль по росту.

Эндорфины, видимо, начали действие, потому что Анатолю вдруг стало легко и весело. Он представил, как прилетит к Элине, опираясь на костыль, и тихонько засмеялся.

В три часа ночи Анатоль проснулся оттого, что затекла рука. Во сне он перевернулся на бок, в привычную позу, и треснутые ребра дали о себе знать. Анатоль осторожно разогнулся и сел. Лодыжка выглядела сильно лучше, чем вечером. Отек спал. Пискнул чип. Написал, что состояние стабильно, все показатели в норме, рекомендуем покой и сон.

Спать не хотелось. Покоя тоже.

Анатоль собрался с духом и решил объяснить Элине, что же с ним произошло. Записал сообщение, прослушал – стер. На слух получался неправдоподобный бред. Решил по старинке написать словами, стирал пять раз. Словами получалось смешнее, но не становилось правдоподобнее.

Анатоль решил встать и сфотографировать себя в полный рост, чтобы Элина увидела его с палочкой и синяками на боках. Он снял майку. Посмотрел на себя в зеркало и понял, что никуда эту фотографию не отправит.

От нагрузки задергало в боку, пискнул чип. Написал, что зафиксировал болевой синдром и попробуем обезболить.

«Ага», – подумал Анатоль. А дальше все было как в тумане.

Очнулся он в самолете. Действие обезболивания опять закончилось. Хорошо, что Анатолю предложили специальное кресло, самолет был полупустой, и он вытянул многострадальную ногу в проход.

Чип написал, что в следующий раз сможет обезболить только через четыре часа, и предложил поднять ногу повыше и избегать резких движений. А еще он переживал, что зафиксировал перепад давления.

«А еще недостаток мозговой активности, – подумал Анатоль, а дальше мысли принялись скакать. – Куда я прусь? Отец убьет… А вдруг она меня прогонит?»

Анатоль так накрутил себя, что треснулся головой, вставая со своего места, и из самолета его вывозили на специальном кресле. Он не возражал. Он впал в эмоциональную кому.

Плана у него не было, идеи тоже. Поэтому он приперся на такси к Элине под окна и сел на качели. И совершенно не удивился тому, что через пятнадцать минут из подъезда вышла Элина. И тут же выяснилось, что ничего и не нужно говорить. Нужно целовать.

Не впустить Анатоля в дом Катрин не могла – видно же, что человек травмированный. И слегка не в себе. И дочь слегка не в себе. Да что там – оба совершенно ненормальные.

– А папа тебя отпустил? – только и смогла выдавить из себя Катрин.

– Я совершеннолетний! – ответил Анатоль.

– Я тоже! – крикнула Элина.

– Ой, – скривился гость, – я же без подарка…

– Ты с подарком! – возразила именинница. – Ты сам подарок!

И снова поцеловала его в губы, проигнорировав мамин шок.

– Я все-таки позвоню господину старшему инспектору, – пробормотала Катрин и ушла в другую комнату, не в силах наблюдать вопиющее нарушение норм нравственности путем публичной демонстрации интимных чувств посредством объятий и поцелуев.

После этого тщательно спланированный сценарий праздника пошел вкривь и вкось. На подарок – десятилетнюю подписку на фонды Нацбиблиотеки – Элина даже не взглянула. Торжественный завтрак, который должен был пройти в неспешной беседе матери и дочери, превратился в набор бессвязных выкриков: «Мама! Ты бы видела, как Анатоль читал тот монолог!», «Мам! Я буду у самого фан Гильберта работать!» и так далее.

А уж прогулка вокруг острова на арендованной яхте нанесла суровую душевную рану. Катрин чувствовала себя чужой рядом с этими детьми, которые стояли на палубе, крепко обнявшись. И совсем не впитывали красоту родного края в образах пейзажей, открывающихся с борта прогулочного судна.

Катрин уже собиралась отменить торжественный обед, на который были приглашены все родственники (половина острова) и друзья (вторая половина острова). Но Элина была так счастлива… В общем, мама понадеялась, что многочисленные гости как-то отвлекут дочь от ее… хм… кавалера.

Надежде не суждено было сбыться. Элина не отходила от Анатоля ни на шаг. У него разболелись ушибы, поэтому она катала его на кресле и знакомила со всеми подряд, представляя однообразно:

– Это Анатоль! А это… м-м-м…

– Я тетя Ники, – приходила на помощь родственница, – вы такая красивая пара!

Единственное, что смогла отстоять Катрин в конце безумного дня, это целомудренное размещение гостя в дальней спальне. Элина ночевала в противоположном крыле дома. Сама Катрин легла в гостиной и всю ночь вполглаза контролировала коридор.

Анатоль проснулся от легкого поцелуя. Поскольку он точно знал, что ему это снится, он притянул снящуюся Элину к себе и охнул. Ребрам это не понравилось. А Элина была настоящая.

– Как ты сюда попала? – спросил он.

– Через окно, – беспечно сказала Элина.

– Сумасшедшая, – сказал Анатоль.

– Да ладно, – отмахнулась Элина, – у ме-ня ж мама, так что под моим окном приготовлено все, на все случаи жизни. Включая пижаму. Мне ж нужно было как-то выживать.

Анатоль хихикнул.

– А как Себастьен? – спросила Элина, залезая к Анатолю под одеяло.

– Не отвечает, – вздохнул Анатоль.

Отец вчера прислал короткое сообщение: «Идиот» – и больше не выходил на связь.

– Ладно, потом помиримся, – сказал Анатоль.

Сейчас ему было не до этого. Сейчас рядом с ним была Элина, и, несмотря на больные ребра, несмотря на то, что сильно прилетит от отца, что рядом Катрин и он боится даже громко дышать, чтобы себя не выдать, он был невозможно счастлив. Сейчас ему казалось, что он никогда еще не был так счастлив.

«Как я буду жить без тебя?» – подумал Анатоль.

– А я никуда не поеду, – сказала Элина.

Анатоль напрягся. Сначала он подумал о том, что Элина не могла ему ответить, он же ничего не говорил вслух.

– Больно? – спросила Элина, почувствовав его напряжение.

– Ты что-то сказала? – спросил Анатоль.

– Да, – Элина нежно улыбнулась и чмокнула Анатоля в нос, – я сказала, что никуда не поеду. Я люблю тебя и хочу быть рядом с тобой. И ну ее, эту столицу.

Анатоль окаменел. Ему стало так страшно, что он на минуту забыл, как дышать.

– Но ты… Но ты…

Элина нахмурилась. Анатоль с огромным трудом взял себя в руки.

– Ты должна ехать! – хрипло сказал он. – Такая возможность бывает только один раз!

– Ну и ладно, – отмахнулась Элина, – ну ее, эту возможность. Я тут за день без тебя чуть с ума не сошла, а в Номесте мне сидеть одной полгода.

– Мы же договорились, я тебе Чёрта привезу, – попытался что-то придумать Анатоль.

– Вот видишь, как здорово, теперь никого не нужно будет никуда возить.

Элина потянулась и попыталась лечь Анатолю на грудь, но он отшатнулся. Сел.

– Ты чего? – тихо спросила Элина.

– Ты должна ехать, – сказал Анатоль, глядя в окно.

– Ты хочешь, чтобы я уехала? – спросила Элина.

Она тоже села в кровати. Анатоль видел это краем глаза, смотреть на нее он боялся.

– Посмотри мне в глаза, – попросила Элина.

Анатоль опустил глаза в пол.

– Ты мне что-то недоговариваешь, – сказала Элина, – я же чувствую!

У Анатоля на секунду промелькнул соблазн взять и рассказать все как есть, а потом зарыться носом в Элинины волосы, а еще лучше – уехать вместе с ней. Но он слишком боялся, что Санья сделает какую-нибудь мерзость.

– Ты должна уехать! – сказал он твердо.

– А ты? А мы? – спросила Элина тихо. – Неужели тебе не…

Тут уже Элине шибанула краска в лицо. «Он меня не любит!» – подумала она.

Анатоль ухватился за эту идею.

– Я… я… просто все развивается так быст-ро… – начал лепетать он, – и я подумал, что побыть сейчас в разных городах – это хорошая идея. Нам нужно притормозить…

– Ты для этого на остров прилетел? Чтобы притормозить? – в голосе Элины появились угрожающие нотки.

– Нет, я…

Анатолю показалось, что место в полу, куда он смотрит, сейчас задымится.

– Поздравить с днем рождения прилетел, – тихо сказал он.

Он не видел, как Элина вышла. А когда смог хоть что-то соображать, купил себе билет на первый рейс в Кебар.

В самолете было тесно и душно. Ребра болели, лодыжка опять опухла, но ему было все равно.

Вообще все теперь было все равно.

Отец встретил его в прихожей.

– Ты один? – спросил Себастьен.

Анатоль кивнул.

– Она не приедет? – продолжил допрос отец.

Анатоль кивнул.

– Она едет в Номест, а ты остаешься тут?

Анатоль почувствовал себя синтонским болванчиком, который непрерывно кивает, стоит тронуть его за голову. Поэтому он предпочел произнести вслух:

– Да.

– Ты молодец, – сказал Себастьен. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. – Анатоль попытался пройти мимо отца, но его повело, а потолок с полом начали стремительно меняться местами.

Проснулся он к вечеру. Чип доложил: «Были последствия болевого шока. Экстренная медицинская служба использовала медикаментозное лечение. Подтвердите, что у вас нет претензий». Анатоль механически подтвердил и отстраненно подумал, что раньше всей этой формалистикой с врачами занимался папа.

А теперь он сам.

Теперь он взрослый.

Он отвечает за свои поступки.

В том числе идиотские.

Он запросил у чипа снотворное.

«Рекомендую с одновременным принятием пищи, – ответил чип. – Коктейль с аминокислотами и витаминами на прикроватном столике. Снотворное входит в состав».

Следующее пробуждение оказалось таким же пустым. Кости слегка побаливали, во рту сухо, но главное – вакуум в голове. Пока Анатоль проводил утренние процедуры, он изо всех сил пытался убедить себя, что все сделал правильно. Элина в безопасности. Санья до нее не дотянется.

Убеждения не сработали.

Хотя чип рекомендовал минимум движения, на занятия он все-таки пошел. Дома в одиночестве или (еще хуже) в компании отца он бы совсем свихнулся.

Санья нашла его на перемене между парами.

– Она не вернулась, – сообщила Санья. – Она перевелась в столицу. И ты об этом знал.

У Анатоля не было сил спорить. Он пожал плечами. Санья широко улыбнулась, но глаза остались колючими.

И только тут вспомнил, что опасность угрожает и ему тоже. Видео. Шантаж.

– Ладно, – сказала Санья. – На твоей Леночке свет клином не сошелся. Будешь отрабатывать на других. Сегодня в шесть на том же месте. На сей раз маску не забудь, пожалуйста.

– Я после падения, – попытался отсрочить неизбежное Анатоль, – все болит.

– А тебе ничего такого делать не придется, – усмехнулась Санья. – Ты ж у нас на шухере…

Она провела рукой по его щеке.

– Ты правда думал, что сможешь от меня избавиться?

В этот раз было не страшно, Анатоль уже все знал. Он привычным движением заклеил чип, надел рубашку с длинным рукавом, кроссовки, чтобы бегать… Чтобы бегать… Смешно. Анатоль и ходил-то пока медленно. Взял темную байку с капюшоном, черные спортивные штаны. Маску сунул в карман.

Несколько раз он думал о том, что собирается рутинно, как на работу или учебу. Как будто ничего страшного не происходит, как будто он не услышит вскоре хруст пальцев, как будто его жизнь не разрушена, как будто Элина не уехала, как будто он вообще еще существует. Он, Анатоль, а не призрачная оболочка с чипом. А сейчас просто оболочка.

Анатоль приехал в парк один из первых. Прошелся по аллее, внимательно посмотрел вокруг.

– Ты уже тут, – похвалила Санья, возникнув как из-под земли, – цель появится через пятнадцать минут.

– Откуда? – спросил Анатоль.

Санья кивнула в темную сторону парка и опять исчезла.

Анатоль осмотрелся еще раз. У него уже не первый раз мелькнула мысль сбежать, но он знал, что не простит себе. Еще и этого – не простит.

Он аккуратно начал дрейфовать в начало парка.

Итак, у него не так много времени, жертву «доведут» до парка, дальше она будет идти одна. Именно в этот момент он должен все успеть.

Анатоль ждал хрупкую девушку и, когда увидел большой силуэт, даже испугался, что все сорвется.

Прихрамывая, Анатоль подбежал к силуэту.

– Уходи отсюда, – прошипел он.

– Что? – Силуэт откинул капюшон и оказался ослепительной блондинкой.

Ростом она была на две головы выше Анатоля, и он замер с задранной головой.

– Беги, – сказал он, – уходи отсюда, пожалуйста.

– Зачем? – Блондинка расправила плечи, и Анатоль сглотнул.

– Они думают, что ты магичка, беги! – хрипло сказал он.

Хотя и ему сложно было поверить в то, что во внешности этой девушки обошлось без магии.

– Магичка? Я? – Девушка расхохоталась. – Я инженер, я мосты строю.

Анатоль попытался отвлечься от смеха этой удивительной девушки и перегородил ей дорогу.

– Беги, дура, – прошипел он, – беги отсюда, потому что у нас за спиной отморозки. Беги, я сказал.

Девушка замерла.

– Ты пьян? – спросила она с сочувствием.

Краем глаза Анатоль увидел, что сзади начинается движение. Даже если бы у него не болела нога, он ничего не смог бы сделать.

– Беги! – бессильно сказал он.

Он заметил боковое движение за деревьями.

– Беги, – заорал Анатоль, – беги отсюда! Тупая медленная сука! Просто беги!

Девушка отшатнулась, а потом все-таки почувствовала неладное и подняла глаза. Из темноты парка к ним двинулись тени.

– Беги! – взмолился Анатоль.

Девушка рванула к выходу, а Анатоль полетел на землю, сбитый с ног сильным ударом.

Анатоль открыл глаза, но так и не понял, где он, – стена пошатнулась и поплыла в сторону. Он поспешно зажмурился.

«Сотрясение мозга, – доложил чип. – Первоочередные манипуляции выполнены бригадой скорой помощи. Для более серьезного медицинского вмешательства нужно ваше согласие».

Анатоль согласился. Через несколько очень длинных минут стало легче. Он снова открыл глаза. Вокруг была больничная палата. Патрубки от капельницы заканчивались где-то на сгибе локтя.

– Очнулся? – спросил папа.

«Нет», – подумал Анатоль и попытался дышать ровно.

– Ты все-таки идиот, – сказал отец.

Спорить было сложно, поэтому Анатоль просто повернул голову к стене. И тут же об этом пожалел – сильно замутило.

– Да, конечно, неделю я доработаю, – сказал кому-то отец, – я уже перебросил все дела Карлу, но буду консультировать его столько, сколько потребуется.

«Доработает? – подумал Анатоль. – О чем это он?»

– Как ты себе это представляешь? – повысил голос отец. – Это моя ответственность, моя ошибка. Я не могу оставаться на этой должности, это невозможно.

Анатоль замер от ужаса. Чтобы не отключиться, он медленно повернул голову и посмотрел на отца. Судя по стеклянному взгляду, тот был с кем-то на видеосвязи.

– Пока, – сказал Себастьен, и его глаза ожили.

– Пап, ты не можешь, – выдавил из себя Анатоль.

– Я должен, – сказал отец. – Но ты сейчас, главное, поправляйся. Я уже договорился с журналистами, я все объясню. Я излишне романтизировал профессию и мог бы подумать о том, как это отразится на неокрепшем…

– Пап, ты с ума сошел? – прохрипел Анатоль. – Это мой косяк.

– Послушай, – сказал Себастьен, – то, что тебе неделю восемнадцать, еще не делает тебя взрослым.

– Папа!

Анатоль попытался сесть, но мгновенно запутался в проводах.

– Папа, – прошептал он в отчаянии, – неужели ты думаешь, что я член банды?

Себастьен криво улыбнулся.

– Это уже неважно, – сказал он, – тебя нашли в парке. Чип заклеен. Явные следы драки. Кровь на одежде. В том числе чужая. Сложно предположить, что ты там любовался цветами. Но я сделаю все, чтобы ты не вылетел из института.

– А может, я хочу оттуда вылететь? – взвыл Анатоль.

– Я уже решил вопрос, – сказал Себастьен.

Анатоль попытался сосредоточиться и чуть не заплакал. Мысли расползались, но он не мог допустить, чтобы его отец жертвовал собой.

– Меня шантажировали, – выпалил Анатоль.

– Что?!

Анатоль быстро, пока не передумал, перекинул папе видео Саньи, а потом рассказал, что должны были бить Элину, но она уехала, а он в этот раз пришел, чтобы сорвать избиение, но жертва не желала убегать, поэтому и случилось то, что случилось.

Себастьен, в отличие от Анатоля, соображал быстро.

– Значит, так, – сказал он, – это все меняет. Ты лежишь тут, ни с кем не разговариваешь, на звонки и сообщения не отвечаешь и обещаешь мне только одно.

– Я больше никогда! – честно сказал Анатоль.

– Это понятно, – отмахнулся Себастьен. – Мы с тобой накроем всю банду. Это очень важно и для меня, и для всего департамента. Но мне нужно, чтобы ты пообещал, что навсегда прекратишь все отношения с Элиной, ее мы в эту историю не впутываем.

Анатоль сглотнул.

– Она все равно не захочет со мной разговаривать, – буркнул он.

– Ты обещаешь? – жестко спросил Себастьен.

Анатоль обессиленно кивнул.

– Когда закончится действие препаратов, будешь давать показания, – сказал Себастьен и вышел из палаты.

Все закончилось так быстро, что можно сказать, почти и не начиналось. В огласке не был заинтересован никто. Санья исчезла с факультета, и все делали вид, что ее там никогда не было. Про остальных членов банды Анатоль не спрашивал – ему тоже хотелось забыть об этой части своей жизни.

Ему периодически хотелось полностью забыть всю свою жизнь, бросить все, уехать далеко-далеко. В Синтон, где вообще нет магиков…

Но для этого нужно было собраться с силами. А сил не было.

Он механически приходил на занятия, пытался выполнять этюды, но импровизировать не мог совсем. Преподаватели то жалели его, то стыдили, то ругали – все это пролетало мимо.

Пытался записать несколько видео для блога – с неизменно паршивым результатом. Чёрт, которого он брал на съемки, откровенно саботировал – ложился и засыпал.

Но хуже всего было то, что отец почти перестал с ним разговаривать. Он, к счастью, передумал увольняться, но попросил перевести на какую-то работу, где приходится засиживаться допоздна и периодически ездить в короткие командировки. В такие дни Анатолю становилось вообще невыносимо. Он даже попробовал напиться, но нетренированный организм ответил так бурно, что Анатоль раз и навсегда отказался от этой затеи.

Все свободное время он лежал и смотрел чужие ролики. Не понимая, о чем они, в чем соль и смысл. Чип поставил их на автовоспроизведение, так что Анатоль не успевал сообразить, где заканчивается одно видео и начинается другое.

Элина запустила симуляцию пошагово. Примерно до двадцатой итерации эксперимент соответствовал расчетам. Пики активности гиппокампа ложились на теоретическую кривую, как дисциплинированные воробьи на провод. А потом начинались отклонения. Сначала мизерные, чуть больше погрешности измерения. Но уже в тридцатой итерации реальность отрывалась от теории так сильно, что никакой погрешностью объяснить это не получалось.

Самое обидное, что результаты продолжали ложиться на какую-то гладкую кривую, только вот смысла этой кривой Элина не могла уловить. В отчаянии она задала дикие начальные условия – мозг с такой нагрузкой вряд ли справился бы. Даже мозг магика. Но результаты получились еще дальше от наблюдаемой картины.

Элина не выдержала и со всей дури треснула по столу. На секунду отпустило, но тут же донесся шепоток:

– Ну да, это не фан Гильберту глазки строить…

Она не стала реагировать, хотя внутри все закипело. Это первое время, услышав что-то подобное, она пыталась оправдаться, объясниться, уличить в клевете. С ней никто не спорил, только криво усмехались в спину. Ну да, юное дарование, зеленая первокурсница впечатлила светило науки. Ясно же, чем она его впечатлила.

Тогда Элина решила доказать делом, что она не случайно тут, в лучшей лаборатории страны. Всего-то нужно было разработать революционную теорию природы магических способностей. И, как назло, ничего не получалось. Эксперименты подтверждали только ту часть ее гипотезы, которую Элина разработала еще в Кебаре. Когда рядом был…

Элина торопливо открыла окно с выкладками. Даже визуально было заметно, как отличались ее кебарские расчеты от нынешних. Там – короткие изящные формулы. Тут – корявые многострочные уродцы. Куча аддитивных членов, которые она вводила, чтобы учесть дополнительные факторы. Куча костылей для хромой лошади…

Элине очень хотелось заплакать, но она сглотнула и начала методично удалять костыли.

В то утро Анатоль решил не идти на занятия. Даже не предупредил куратора. Хотят – пусть выгоняют. Ему все равно. Он нашел на кухне остатки вчерашнего ужина (отец опять умотал в командировку, так что посуда так и стояла грязная), поковырялся в них и вернулся в свою комнату.

Привычно проверил входящие. Ноль сообщений. Открыл спам-фильтр – даже спама оказалось неприлично мало.

Анатоль упал на неубранную кровать, закрыл глаза и приказал чипу запустить рандом-поток мемасиков.

Он погружался в дремоту, когда вдруг услышал голос Элины: «Чёрт! Хватит жрать провода!» Анатоль вскочил, заморгал и не сразу понял, что это не из реальности. Это их с Элиной и Чёртом старый ролик. Он знал его наизусть, но сейчас видел как будто впервые. Вот он смотрит на Элину, улыбаясь во все зубы. Вот пытается угомонить кота, а Элина смотрит на них… Нет, не на них, а на Чёрта. Потому что не могла же она на Анатоля так смотреть.

Элина плакала в туалете. Она сама не понимала, зачем запустила тот ролик, где Чёрт начал грызть провода. Надо было сразу его остановить, но она не могла. Потому что… то видео было настоящее. В отличие от ее нынешней жизни.

Плохо соображая, она написала: «Анатоль! Привези мне Чёрта! Пожалуйста!» Отправила – и ужаснулась. Лихорадочно приказала чипу: «Удалить сообщение!» – «Только у вас или у получателя тоже?» – уточнил чип. «У него тоже! Везде! Быстрее!» – «Сообщение удалено отовсюду».

Элина оторвала кусок туалетной бумаги, хорошенько высморкалась и подумала: «Он не успел прочитать. Все нормально. Ничего не было».

Анатоль сидел истуканом и спрашивал себя – что это было? Сообщение про Чёрта, которое вспыхнуло и тут же исчезло. «Может, я начинаю сходить с ума?»

Он попросил чип проверить психические функции. Через минуту получил отчет: «Рефлексы в норме. Гормональный уровень в пределах нормы. Ненормальной активности мозга не обнаружено. Для более полной диагностики обратитесь в специализированный центр».

Чуть успокоившись, Анатоль подумал: «Может, написать Элине? Спросить, что случилось? Вдруг что-то важное». И тут же вспомнил, что ему нельзя с ней общаться. Он обещал отцу.

Анатоль нахмурился. Ему вдруг пришел в голову простой вопрос: «А зачем это было отцу? Почему я не должен общаться с Элиной?» Память вытащила на поверхность аргумент Себастьена: «Не надо ее втягивать». Тогда – наверное, да. Не надо было втягивать. Но отец почему-то сказал «Навсегда».

Почему?

Это было абсолютно не похоже на папу, всегда логичного и рационального. Анатоль понял, что сегодня еще не умывался, и направился в ванную. Он чувствовал, что с папиным требованием что-то было не так.

– Вот ты, Чёрт, с чего бы начал? – спросил Анатоль.

Чёрт зевнул. Судя по его виду, он бы не начинал. Он бы поспал еще.

Анатоль хотел запустить в кота носком, но передумал. Он понимал, что Чёрт обидится, а больше Анатолю поговорить было не с кем.

– Там, в прошлом, какая-то тайна! – сказал Анатоль.

Чёрт лениво приоткрыл один глаз. «Тайна с едой?» – как бы спросил он.

Анатоль вздохнул и пошел перебирать семейные архивы. В свое время он выпросил у папы доступ к фотографиям. Анатоль, когда был маленький, очень любил рассматривать мамины фото. Свадьба родителей, их путешествия до его рождения, беременная мама. Последняя ее фотография была сделана за две недели до родов. Анатоль много раз мечтал изобрести машину времени, чтобы залезть в эту фотку и все исправить. Наверняка же можно было все исправить!

Потом в фотографиях был большой перерыв, и следующая фотка – уже пятилетнего Анатоля в роли хомячка-супергероя в детском саду.

Анатоль вздохнул. Ничего нового и таинственного в фотографиях не обнаружено. Никаких злодеев на заднем плане, никаких улик, никаких неожиданностей.

Анатоль вздохнул и полез в социальные сети Элины. Там тоже не обнаружилось ничего интересного, по крайней мере в открытом доступе. Но в одном месте он увидел перекрестную ссылку на страницу Катрин. Там тоже было неинтересно, но зато смешно. Ряд одинаковых фотографий с типовыми подписями. Одна поза, одинаково сложены руки, одно выражение лица.

«Мы с дочерью активно проводим досуг» – статичная фотка на корте. Элине тут лет десять, она держит в руках теннисную ракетку и улыбается так, что слышно, как скрипят зубы.

Совещания, проверки, инспекции, линейка в школе, фото на рабочем месте… Анатоль отмотал на начало – страница начиналась с момента, когда Катрин вступила в должность начальника отдела здравоохранения в городской администрации Собо. Анатоль подсчитал: Элине тогда исполнилось два года, то есть Катрин вышла на работу после декрета, и что было в ее жизни до – как будто и не существовало. Впрочем, в этом не было ничего таинственного и необычного. Прошла проверку, удалила все старые странички, в чиновницы пошла, потому что зарплата выше и нагрузка меньше. Элина говорила, что Катрин была врачом, понятно, что с маленьким ребенком лучше быть чиновником, а не доктором!

Анатоль вздохнул. На странице Катрин обнаружилось видео, где она открывает какую-то техническую олимпиаду и говорит о том, как важно «гармоничное развитие» и «учитывать природные склонности ребенка». На заднем плане несколько подростков самозабвенно запускают сложного робота, Элина среди них самая мелкая и самая подвижная. Пока мальчишки спорят, она прыгает на месте. Но в руках у нее паяльник, и, прыгая, она еще и умудряется тыкать им в микросхему.

Анатоль собирался хихикнуть, но нечаянно всхлипнул. Сколько раз отец пытался его приучить к чему-нибудь техническому, а потом заставал в комнате с короной на голове, декламирующим перед зеркалом очередной монолог…

«И в кого она такая?» – подумал Анатоль. И замер.

Мысль, которая пришла ему в голову, была так ужасна, что он даже не смог ее до конца додумать.

– Э! – сказал Чёрт.

Он даже соизволил встать и подойти.

– Нет! – сказал Анатоль.

Чёрт всем своим видом показывал, что, конечно, нет. Но Анатоль не мог перестать думать. Черный ужас заливал его голову, но остановиться он не мог.

Это же очевидно! Катрин была папиной любовницей, мама узнала и умерла от горя, именно поэтому папа и не может себя простить. Элина никогда ничего не говорила про отца, но от кого-то же ей передались технические мозги… И понятно, почему Себастьен так с ней носится, все-таки чувствует себя обязанным. И понятно, почему он запретил им встречаться!

Вот только поздно. Анатоль попытался хотя бы внутри себя сказать: «Элина – моя сестра», но не смог. Его физически затошнило.

Фан Гильберт читал заявление долго и усерд-но. Положил на край стола, снял очки и посмотрел на Элину. Она изо всех сил постаралась не отвести взгляд. Профессор крутанулся в кресле, отыскал на полках за своей спиной истрепанный томик, открыл в самом начале и ткнул пальцем:

– Читай. Вслух.

Элина послушно прочитала:

– «В книге рассматривается теория гормональной блокады, которую доктор фан Гильберт разрабатывал с 5672-го по 5689 год».

– Достаточно. Сколько будет 5689 минус 5672?

– Семнадцать, – ответила Элина, понимая, куда клонит профессор, – но…

– Семнадцать. – Фан Гильберт будто бы и не услышал «но». – А ты у меня работаешь сколько?

– Два месяца! Почти… – Элина чувствовала себя истеричной дурочкой. – Но вы-то знали, чего хотите! У вас не было таких провалов!

– С чего ты решила? – удивился доктор. – Еще какие провалы были. На самом деле работал над теорией я не семнадцать лет, а пятнадцать с половиной. Полтора года в начале восьмидесятых ушло на запой и неудачную женитьбу с последующим разводом. А ты, значит, через два месяца…

– Доктор! – Элине хотелось поскорее закончить с этой экзекуцией. – Я ноль! Пустое место! Да, мне повезло что-то угадать, но дальше я застряла! Забуксовала!

– Так, может, тебе помочь? – предложил фан Гильберт.

– Вот еще! – возмутилась Элина. – И так все меня вашей любовницей считают.

– Вот как? – Профессор поднял бровь. – Я слышал версии только про внебрачную дочь или внучку. Ладно, могу не помогать. Но и ты не спеши. Мне кажется, у тебя как раз гормональная блокада. Щитовидка заглушила надпочечники, кортизон зашкаливает… Не надо в таком состоянии принимать решения.

Элина постаралась изобразить хладнокровие:

– Решение я приняла давно. Все взвесила. Я занимаю чужое место.

– Хорошо, от нас ты уедешь, – сказал фан Гильберт, – а куда? Вернешься в Кебар?

– На Собо, – голос Элины дрогнул, – к маме…

Повисла тяжелая пауза. Затем профессор аккуратно сложил заявление и спрятал в ящик стола.

– Если до понедельника не передумаешь, – сказал фан Гильберт, – подпишу.

– Не передумаю, – сказала Элина и быстро вышла.

Анатоль был сильно занят – грыз заусенец на ногте, когда вошел отец.

– Ого! – сказал Себастьен. – Ничего себе, какой порядок!

Анатоль огляделся. Он и сам не заметил, как выдраил кухню, вымыл посуду и оттер застарелое пятно на обоях.

– Вижу, приходишь в норму? – ободряюще улыбнулся папа.

– Нет, – разозлился Анатоль. – Я… Ты почему мне врал?! Как ты мог так?! С мамой?! И почему не сказал, что она сестра?!

– Стоп! – приказал Себастьен. – Давай по порядку…

Но по порядку не получилось. Анатоль то обвинял папу в супружеской измене, то повторял: «Не мог раньше предупредить!», то угрожал «всем все рассказать».

Папа долго хмурился, а потом вдруг выдохнул с облегчением:

– Ты думаешь, что Элина – моя дочь?!

– Ну да. – Анатоль чуть растерялся от такой реакции. – Это же очевидно…

– Угу, – кивнул Себастьен, – а еще очевидно, что наша планета лежит на спине медведя, который катается по Мировому океану на панцире Великого Кальмара.

– Но если она не сестра… – Анатоль вдруг очень захотел, чтобы его догадка оказалась ошибкой, – то почему мне нельзя с ней общаться?! Тогда – понятно, а теперь – почему?

Отец стал серьезным, покачал головой и сказал:

– Извини, но есть вещи, которые тебе лучше не знать.

Анатоль понял, что сейчас врежет по этой самоуверенной роже.

– Ну тогда есть места, – сказал он, – в которых мне лучше не жить!

Отец постучал и тут же вошел. Анатоль как раз заканчивал допаковывать дорожную сумку.

– И куда ты, – спросил Себастьен, – если не секрет?

– На вербовочный пункт Пограничной стражи!

– Ты уверен, что выдержишь?

– Ну конечно, – Анатоль затянул молнию, – куда мне! Это же только ты смог три года на синтонской границе! Я-то сразу запла́чу и сбегу! Я же маленький!

– В мое время был обязательный призыв, – сказал Себастьен, – я не выбирал.

Анатоль двинулся к выходу, но отец преграждал дорогу.

– Отойди! – сказал Анатоль.

– Прости, – сказал папа неожиданно тихо. – Я еще не привык, что ты… вырос. Ты правда хочешь узнать, что случилось с мамой?

Анатоль отказался садиться и даже разбирать сумку. Он просто сложил руки на груди.

– Ну?

Себастьен занервничал.

– Послушай, – сказал он, – твоя мама очень хотела, чтобы ты родился.

– Это ты мне уже сто раз говорил, – перебил его Анатоль.

– И мы поехали на Собо не просто так, а потому, что там были лучшие клиники…

– Я знаю, – опять перебил Анатоль.

– А Катрин тогда работала там, в клинике. Я тебе наврал когда-то про профессора, не было его. Катрин была акушеркой, которая принимала роды. И она… Короче… Вот.

Себастьен обессиленно сел.

– И это всё? – спросил Анатоль.

– Да.

– А в чем тайна?

– Ну как… – сказал Себастьен, – я ей очень сильно обязан.

– Ты издеваешься? – вспылил Анатоль. – Ты восемнадцать лет мамино имя не упоминаешь, ты на могиле ни разу не был! И это все, что ты мне можешь рассказать?!

– Послушай, твоя мама очень хотела, чтобы ты родился, – отчаянно повторил Себастьен.

– Да понял я! – заорал Анатоль и схватил сумку. – Дай пройти!

– Послушай! – взмолился Себастьен. – Не могу я тебе всего рассказать! Это не моя тайна!

– А чья? – возмутился Анатоль. – Элины? Нет? Катрин? Что она сделала? Убила маму?

Себастьен непроизвольно дернулся.

– Что?! – изумился Анатоль. – Она убила маму, а ты ее дочь в институт устраиваешь?

– Не убивала она! – воскликнул Себастьен. – Никто ее не убивал… Это был… Просто она очень хотела, чтобы ты родился…

– И что? А ты не хотел? Или Катрин не хотела? Что, блин, произошло на этом острове восемнадцать лет назад? – Анатоль отшвырнул сумку и заломил руки.

Получилось немного театрально, но от души.

– Хорошо, мама очень хотела, чтобы ты родился, – быстро сказал Себастьен, – но она не могла. То есть ее организм не был приспособ-лен, ей все врачи говорили, что то, что она не может забеременеть, – это защита. Потому что даже если она переживет беременность, то роды ее точно убьют. Нам предлагали усыновление и суррогатное материнство тоже предлагали. Но мама очень хотела… Короче, она уперлась и искала врача. И единственная, кого ей удалось уговорить, была Катрин.

– То есть Катрин наплевала на рекомендации…

– Нет-нет-нет, – быстро сказал Себастьен, – она была честна. Она тоже говорила, что шансы невелики… Но мама сказала, что знает, что все будет хорошо. Ее было не переспорить.

Себастьен вздохнул.

– Но тайна-то в чем? – не унимался Анатоль.

– Это не тайна, – сказал Себастьен, – это просто очень болезненная история для нас обоих. И для меня, и для Катрин, которая в тот момент тоже была беременна. И потеряла роженицу. И больше никогда не работала врачом. Но поскольку я понимаю, что все это моя вина, я должен был сделать так, чтобы всей этой истории не было, я ей помогаю. С работой помог, с дочкой вот помогаю. Она за это присматривает за маминой могилой.

Анатоль кивнул.

– Ты хотел, чтобы «всей этой истории» не было, то есть меня бы тоже не было? – спросил он.

– Бьешь ниже пояса, – сухо сказал Себастьен.

– Папа, что-то не сходится, – сказал Анатоль. – Прошло восемнадцать лет! И ты запрещаешь мне общаться с дочкой врача, которая принимала роды у мамы? Что не так? Меня подменили? Ее подменили? Было что-то незаконное?

– Ну что может быть незаконного в родах? – нервно спросил Себастьен.

И тут Анатоль понял, что ему все равно. Папа может врать, сколько угодно. Анатоля интересует только одно.

– То есть Элина мне точно не сестра?

– Точно, – глухо ответил Себастьен.

– Вот и отлично, – сказал Анатоль и взялся за сумку.

Анатоль догнал Элину у самого подъезда. Специально не окликал, чтобы не спугнуть.

Только когда подбежал вплотную, сказал:

– Привет! Это я.

Элина вздрогнула и обернулась. И тут же прошипела:

– Только тебя тут не хватало! Пошел вон!

– Спокойно! – Анатоль выставил перед собой переноску с Чёртом. – Я Чёрта привез. Он скучал.

Элина забрала переноску.

Но тут же снова ощетинилась:

– Спасибо. Прощай.

Она попыталась скрыться в подъезде, но Анатоль протиснулся следом:

– Да погоди ты! Давай поговорим! Я накосячил, признаю, но ты можешь хотя бы выслушать?!

– Не могу.

– Пять минут!

– Сейчас вызову полицию!

– Да хватит уже! – заорал Анатоль на весь подъезд. – Ты же меня любишь! И я тебя! А ты хочешь все похоронить из-за тупого упрямства!

– Никто никого не любит, – сообщила Элина. – И у меня есть парень. Всё, пришли, это моя дверь. Прощай… Или мне правда вызвать полицию?

Как ни странно, у Анатоля ни на секунду не возникло сомнений. Он точно знал, что Элина его любит. И он ее. И про парня она все придумала. Надо просто дать ей успокоиться! Показать, что он не отстанет. Он будет пытаться каждый день.

Но для начала стоит найти жилье. Хорошо бы где-то рядом.

Анатоль вообще не удивился, обнаружив свободную квартиру на одном этаже с квартирой Элины. Потому что с этой минуты он встал на рельсы, с которых не собирался сходить. Так что Вселенная просто обязана была ему помогать.

Элина сидела, зарывшись носом в кота. Долго сидела, слезы уже высохли, да и за окном стало совсем темно. Но ей не хотелось ни шевелиться, ни думать.

Но Чёрт вдруг изогнулся и мягко выбрался из ее объятий. Он уселся напротив стены и уставился на нее с таким видом, как будто на ней было изображено что-то крайне любопытное. Элина присмотрелась – стена как стена. Обои в мелкий цветочек.

– Ты чего, Чёртик? – спросила она.

Кот дернул ухом, но взгляда от стены не оторвал.

– Это просто стена, – сказала Элина, – за ней соседская квартира.

Чёрт не пошевелился.

Анатоль рухнул на диван и вдруг успокоился. Он был уверен, что все будет хорошо. Хотя и непросто. Они обязательно со всем разберутся. Возможно, ему так показалось из-за того, что диван стоял у стены, которая отделяла его квартиру от квартиры Элины.

Но сейчас нужно было поспать, к чему он приступил немедленно.

Элине стало жутковато, она подошла и осторожно погладила Чёрта.

– Урм, – отозвался тот и зевнул. После чего принялся тереться о ее ноги.

– Нечего меня пугать, – с облегчением сказала Элина. – Есть хочешь?

Предложение кота заинтересовало.

– Только у меня котиной еды нет… Да и человеческой немного… Пошли.

В холодильнике оказалась пара сосисок, от которых Чёрт отказался и даже попытался зарыть. И сметанка, которую он принял с благодарностью.

– Прости, – сказала Элина. – Я завтра отсюда съезжаю… Или послезавтра… Сказка кончилась, пора домой.

Кот продолжал уплетать сметану.

– Не вышло у меня ничего. – Элина села на пол рядом с Чёртом и обняла свои колени. – Если есть центр магии в мозгу, то нащупать я его не могу…

Она нахмурилась.

– Или могу? – Она принялась ощупывать голову. – Блин, голову надо срочно помыть… Так, но если тактильные рецепторы… И вкусовые… И запах… Они же все на голове, понимаешь, Чёрт! Это, конечно, периферийная система, но до мозга совсем ничего!

Она вскочила и принялась искать распечатки.

– Это, считай, электрообмотка вокруг мозга! Наведенные помехи…

Распечатки никак не находились, и Элина схватила первый попавшийся конспект, нашарила в сумке ручку.

– Понимаешь, Чёрт, – она торопливо выписывала формулы, – объемная плотность энергии убывает так быстро…

Элина сообразила, что писать стоя не очень удобно, и побежала в комнату. Конечно, на кухне тоже были стулья, но сейчас ей нужна была тахта. Элина плюхнулась на нее, зажмурилась и прижалась головой к веселеньким цветочкам на обоях. Теперь, когда она поймала мысль за хвост, все становилось совершенно понятным – и как избавиться от громоздких аддитивных уродцев, и почему эксперимент давал хорошие результаты только на низких частотах, и куда уходит эмпирическая кривая. Все было настолько просто и красиво, что Элина не спешила записывать.

Она тихонько счастливо запищала.

Анатолю не сиделось дома. Удивительно, но он отлично выспался, хотя думал, что не заснет тут никогда. Одна мысль о том, что Элина находится за стенкой, будоражила кровь и нервы.

«Про парня – это она наврала, – подумал Анатоль, в очередной раз подскакивая, когда ему казалось, что у соседки стукнула дверь. – Точно наврала. Не может у нее быть никакого парня!»

Анатоль понял, что нужно как-то отвлечься, и отправился гулять по столице. Город впечатлял. Анатоля цепляла даже не роскошь – он был не в состоянии оценить дороговизну машин и шик того, что висело и стояло в витринах, Анатоля зацепила продуманность и приспособленность столицы для жизни. Он считал, что тут сплошные автострады и нет воздуха, а здесь на каждом шагу были садики, кафешки, парки, все утопало в цветах, все свободное пространство было засажено пряными травами, а все дворы были уставлены качелями и прочими детскими приспособами.

Сейчас, вечером, там тусовались подростки, а днем, наверное, это было детское царство.

Анатоль не выдержал и достал телефон, чтобы снять видео. Бесконечной ширины проспект, яркие магазины и тут же, за углом, крохотное кафе, все усаженное розами, а еще чуть за углом бассейн с какими-то яркими цветами, а еще чуть за углом площадка с яркими пуфами, а еще чуть за углом абсолютно темная площадка.

– Интересно, что это? – спросил Анатоль для видео.

– Это планетарий, – ответил кто-то из темноты, – заходи.

Виртуальные шлемы с экскурсиями по небу, возможность такого увеличения, что можно было разглядеть галактики, сопровождение на любом языке… Анатоль снимал и комментировал, комментировал и снимал. А финальной точкой стала съемка с виртуальной ракеты, которую он сам как бы запустил в планетарии и которая, поднимаясь, отправляла ему видео, – и вот он уже видит район, город, который горит разноцветными огнями, страну… Анатоль попытался разглядеть Кебар, но разглядел только остров Собо, потому что это была самая южная и очень яркая точка на карте.

Совершенно прибитый впечатлениями, он вернулся домой и сел за монтаж. Ролик получился фантастически красивый.

Первый раз с момента приезда в столицу Элина была совершенно счастлива. И голодна. Утром она проснулась и поняла, что может съесть целый завтрак, обед и ужин и еще что-нибудь сверху.

За время жизни в столице Элина не разу никуда не выбиралась, поэтому отправилась в единственное место, которое знала, – в студенческую столовую.

– Можно я к вам подсяду?

Элина огляделась вокруг – все столики были заняты, а рядом с ней стоял высокий и красивый парень.

– К нам? Я тут одна, – ответила Элина и прыснула.

Весь ее стол был заставлен тарелками.

– Очень проголодалась, – объяснила она, сгребая пустую посуду.

– Училась? – понимающе спросил парень.

– Работала, – объяснила Элина.

– А где подрабатываешь? – спросил парень. – Официантка?

Элина чуть не подавилась.

– Не, я тут в лабе, – сказала она.

– Понятно, – ответил парень, – колбы нужно мыть, кофе носить, а бумажки перекладывать. Да ты прям элита.

Элине стало неловко объяснять, и она кивнула.

– А я машины мою, – сказал парень, – тоже нормально.

– А ты на кого учишься? – аккуратно спросила Элина.

– Атомная физика. Но пока я еще дойду до нормальной работы, а жить-то надо. Моя тема стоит в очереди на рассмотрение, впереди меня человек тридцать, лет через пять очередь до эксперимента дойдет. Так что пока у меня куча времени на доработку. И на мытье машин. Хочешь, я тебя сегодня покатаю? Мне клиент классную тачку оставил.

– Хочу! – быстро согласилась Элина.

До нее внезапно дошла исключительность ее положения. Девочка из провинции приехала в столицу в середине учебного года, сразу попала в лучшую лабораторию, получила работу, о которой тут студенты даже и не мечтают. Люди годами моют машины и носят кофе. А она получила все и сразу. Еще и капризничает, что научный прорыв с ней случился не сразу, а пришлось ждать целых три месяца!

– И поужинаем? – спросил парень. – Кстати, меня Ник зовут.

– Да, – легко согласилась Элина, – в следующий раз я проголодаюсь через неделю. Но у меня дома кот. И нужно будет обязательно его покормить.

– Кормить котиков – это мое любимое, – сказал Ник и подмигнул.

Сначала было весело: Чёрт серьезно обнюхивал ноги Ника, Ник притворно пугался, Элина отманивала кота свежей едой. А потом они оказались в кухне вдвоем.

И кофе был выпит.

И стул Ника стоял очень близко к ее стулу.

И Ник положил руку на спинку стула Элины.

Только тут до нее дошло, как это все видит ее гость: девчонка с удовольствием приняла ухаживание да еще пригласила к себе домой. Где они одни. И настроение романтическое.

Элина постаралась вжаться в стенку, Ник улыбнулся и убрал руку:

– Без паники! Мы просто болтаем. Я же все понимаю. Ты только скажи, а второе будет?

– Какое второе? – спросила Элина, которую слова «без паники» погрузили в полноценную панику.

– Свидание второе. Я могу на него рассчитывать? – и слегка наклонился к Элине.

Ее мозги отказались работать. Ничего умнее, чем «Ты очень хороший человек, но…» – они предложить не могли. Даже текст после «но». У Элины не было ни одной причины отказываться от второго свидания.

– Ой, – сказала она, – а где Чёрт? Чёртик! Кис-кис-кис…

Анатоль заканчивал титровать, когда в окно постучали.

– Минуту! – механически ответил он и тут же испугался. Потому что его нынешнее жилье располагалось на третьем этаже.

Это был Чёрт. Он каким-то чудом цеплялся за наружный подоконник и строго смотрел на Анатоля.

Оказавшись внутри, кот деловой походкой отправился обследовать квартиру. Это так напоминало нынешний поход самого Анатоля по столице, что парень схватил камеру и начал снимать.

Через четверть часа Элина реально испугалась. В крохотной квартирке не было где спрятаться. Ник самоотверженно исследовал закутки за унитазом и под ванной, но кота не было нигде.

Наконец Ник указал на открытую форточку:

– А он у тебя на улицу не мог сбежать?

– Он вообще на улицу не ходит! – ответила Элина и бросилась к окну. Руки у нее дрожали, поэтому открывал окно Ник.

Внизу Чёрта не было. Во всяком случае, Чёрта, которого размазало бы по асфальту.

– Слушай, не может же он исчезнуть, – попытался успокоить ее Ник. – Если кот где-то пропал, то он где-то появился. Закон сохранения кота…

Элина повертела головой и обнаружила, что окно в соседской квартире распахнуто.

– Он у соседей! – сказала она и бросилась к двери.

Больше всего на свете она опасалась, что у соседей никого нет, но открыли почти сразу.

– Простите, я ваша сосед… – начала Элина заготовленную речь, но тут же осеклась. – Ты что тут делаешь?!

– Живу! – ответил довольный Анатоль и добавил, глядя Элине за плечо: – Привет!

– Вечер добрый, – ответил Ник, сохраняя настороженный вид.

– Это Ник, – сообщила Элина с вызовом. – Мой Ник.

– Понятно, – улыбка Анатоля стала слегка кривой. – Чёрт! За тобой пришли!

На удивление, кот появился в ту же секунду, коротко муркнул и деловой походкой направился в квартиру Элины.

– Спокойной ночи! – сказала Элина и последовала за котом.

Ник кивнул и замкнул процессию.

Анатоль заперся и сказал сам себе:

– Да нет… Это она, чтобы меня выбесить.

– «Мой Ник»? – уточнил Ник, как только они вернулись в квартиру.

– Ты против? – подняла бровь Элина.

– Наоборот! А этот тип… он кто?

– Да так, – Элина пожала плечами, – друг детства… Даже не друг… Короче, наши родители знакомы уже лет двадцать. А насчет второго свидания – не вопрос! Но сегодня я спать, ладно?

Анатоль пытался сообразить, почему звонит будильник, но звонок оказался из деканата.

– Анатоль? – начал суровый женский голос.

– Я! – пискнул он.

Ничего хорошего звонок не предвещал.

– Мне поручили связаться с вами, вас разыс-кивает Дрик. Он увидел ваш последний ролик и попросил ваши контакты, ведь формально – вы наш студент. Но мне нужно ваше согласие.

«Формально» было выделено интонационно, но чуть заметно. И Анатоль понял намек. Его пока не отчислили, даже несмотря на то что он почти не учился, а теперь еще и прогуливал.

– Конечно, я согласен, – сказал Анатоль.

– Я пересылаю ваши координаты, – сообщил женский голос.

И не успел Анатоль отключиться, как тут же пошел второй входящий.

– Значит, так, – сказал Дрик, – мальчик, тут все очень серьезно. Я сейчас предложу тебе то, чего вообще не бывает, поэтому давай соберись и не упусти свой шанс.

– Угу, – сказал Анатоль.

Он сел в кровати и потряс головой, чтобы убедиться в том, что точно не спит.

– Короче, твой последний ролик опять в топах, а на «Суперканале» как раз ищут кого-то, кто делал бы передачу про Номест, и генеральный от тебя в поросячьем восторге – мальчик из провинции, свежий взгляд, все дела… Ты меня слушаешь?

– Угу…

Анатоль встал и залпом выпил стакан воды. У него малость плыло все перед глазами. «Суперканал» – это суперканал. Главный канал Коландии. Выше только небо. И его зовут делать целую передачу?

– Ты можешь включить видео? – подозрительно попросил Дрик.

Анатоль быстро прикрылся пледом и включил видеосвязь.

– Я спал, – извиняющимся голосом сказал он, – монтировал до шести утра.

– Понятно, – хохотнул Дрик, – привет ей передавай. Короче! Присылай свои координаты, через час за тобой придет машина, поедем разговаривать с генеральным. Если б я тебя не видел, в жизни бы на эту авантюру не подписался, но я помню, как ты уделал меня в интервью. Поэтому давай собирайся. Бай.

Анатоль сел на стул и уставился в стену.

– Так не бывает! – сказал Анатоль стене.

– Мяу! – сообщил Чёрт, запрыгивая в окно.

– Результаты я взяла из предыдущих серий, – закончила Элина, – но их надо перепроверить. С учетом новых ограничений. Доктор, вы же включите мой эксперимент в план?

Фан Гильберт, который изучал листок с тремя строками коротких формул, перевернул его, убедился, что обратная сторона пуста, и вернулся к созерцанию выкладок Элины.

– Доктор! – Элину начал бесить ее флегматичный научный руководитель. – Так вы включите мою серию в план? Хорошо бы на следующей неделе.

Фан Гильберт отложил листок с выкладками и достал из ящика стола другой – с заявлением Элины на увольнение.

– Может, подписать? – сказал профессор, обращаясь к пространству.

– Не надо! – взмолилась Элина. – Это была минутная слабость! Вы были правы, профессор! Как и всегда! Вы такой умный, такой… как это слово?.. прозорливый!

– Сейчас точно подпишу, – пригрозил фан Гильберт.

– Так что насчет моего эксперимента? – Элина не собиралась отступать.

– Планы экспериментальных исследований, – монотонно сказал доктор, – расписываются на семестр вперед. И только после предварительного утверждения темы исследования всеми членами ученого совета…

– Я по ночам буду работать! И по выходным!

– …Эксперименты проводятся исключительно в рабочее время силами исследовательской группы, которая включает…

– Я всем заплачу внеурочные! Я… Я почку продам!

Фан Гильберт с интересом посмотрел на Элину.

– Или кредит возьму! – Она вдруг поняла, что перешла на «умолятельный» тон, которым не пользовалась лет с пяти. – Любой кабальный контракт подпишу!

– А душу продашь? – вдруг произнес профессор таким страшным голосом, что Элина на мгновение поверила, что он всерьез.

– Не вопрос! – ответила она. – Подпись кровью, все дела!

– В следующий раз, – фан Гильберт понял, что его раскусили, и вернулся к обычному тону. – Сегодня тебе повезло. Представляешь, Рупрехта, у которого запланировано сорок часов эксперимента, госпитализировали с острым аппендицитом. Недели две он точно проваляется…

– Я успею! Ура! Вы лучший в мире профессор!

На сей раз фан Гильберт не стал возражать.

Генеральный продюсер национальной телесети «Суперканал» оказался худым, мрачным и конкретным.

– У тебя резкий рост, – сказал он в ответ на «Здравствуйте». – Причем не первый раз. Стабильности нет, но с этим поработаем. Запретные темы: преступления против несовершеннолетних, алкоголь и курение в кадре, магики. Запомнил?

– Магики – запретная тема? – удивился Анатоль. – Вы же про них постоянно в новостях говорите.

– Новости – это другое. Там стопятьсот фильтров и редактор на каждое слово. А ты ляпнешь что-нибудь типа…

Продюсер щелкнул пальцами, и на стене появилось лицо Анатоля на фоне входа в ночной клуб.

– …тут фейсконтроль, – говорил Анатоль, – как в лагере для магиков! Эй! Вышибала! Я не ведьма! Пропусти меня…

Повторный щелчок – и лицо Анатоля на стене замерло в стоп-кадре.

– И что? – не понял он.

– У нас нет лагерей для магиков. Лица с альтернативной ментальной полярностью работают в специализированных исследовательских центрах. Добровольно. А «ведьма» – это вообще сексизм.

Анатоль пытался рассмотреть в глазах продюсера хоть намек на усмешку. Не мог же он все это говорить на полном серьезе? Но генеральный был непроницаем.

– Поэтому все тексты, – продолжил он, – проходят через редактора. Первое время я буду лично визировать. Импровизация допустима, но в жестких рамках. И последнее: как только появится тенденция на понижение доли или рейтинга, контракт автоматически прерывается. Вопросы?

«Да пошли вы с такими условиями!» – хотел сказать Анатоль, но именно в этот момент позвонил отец.

– Простите, – сказал Анатоль, – это срочное…

Выскочил в коридор и только после этого ответил:

– Пап, у меня важный разговор, можешь потом?

– Я отключил тебя от счета, – ответил Себастьен, – но оплачу билет на самолет. И такси до аэропорта. И обед. Жду к ужину.

– Жди!

Анатоль вернулся к продюсеру, который, кажется, до сих пор приходил в себя от наглости будущего подчиненного.

– Простите, – еще раз сказал Анатоль, – это папа, у него проблемы… Я согласен на ваши условия, но мне нужен аванс.

Анатоль вернулся в квартиру и сидел совершенно опустошенный. Очень хотелось с кем-нибудь поговорить. Раньше он бы позвонил отцу, сейчас об этом не могло быть и речи. Раньше он бы закатил вечеринку на факультете, собрал бы всех вместе, но сейчас он был далеко, да и друзей у него не осталось.

Раньше он бы пошел к Элине…

Анатоль понял, что уже некоторое время сидит, уставившись в стену между их квартирами.

– Кс-кс-кс, – позвал Анатоль.

Чёрт, естественно, не появился. Какой же уважающий себя кот придет, когда его зовут!

Анатоль высунулся в окно, чтобы позвать Чёрта, и увидел, как к дому подходит Элина. Сердце стукнуло, Анатоль обрадовался как ребенок. Ну и что, что она не хочет с ним разговаривать! У него же такая новость! В конце концов, не каждый день его берут на «Суперканал», вообще никого не берут на «Суперканал», это за гранью возможного! Элина должна все понять и порадоваться за него!

Анатоль собирался бежать открывать дверь, чтобы встретить Элину у лифта, но тут девушку догнал Ник. Оказывается, он шел сзади, видимо, парковал машину.

«У меня тоже скоро будет машина!» – подумал Анатоль.

Поймал себя на том, что сжал кулаки. Заставил себя разжать пальцы.

«Я подожду, пока он уйдет!» – подумал Анатоль.

Сел и уставился в стену.

– А главное, я не понимаю, как я могла так долго тупить! – возмутилась Элина, запихивая белое вино в морозилку.

Чтобы остыло быстрее.

– Там же все очевидно! – продолжила она. – Достаточно трезвым взглядом посмотреть на кривые!

– Трезвым – это хорошо! – сказал Ник, нарезая сыр. – Что будем смотреть, ты выбрала?

– Конечно, выбрала. Первый эксперимент у меня уже завтра, нужно понять, какую группу параметров фиксируем. Я думаю, что нужно начинать с простого, а фан Гильберт говорит, что можно попробовать зайти с козырей. А я боюсь, понимаешь?

– Нет, – честно ответил Ник, – давай «Бей или замри», второй сезон.

– Хорошо, – сказала Элина, – но если я завт-ра начну сразу с главного и что-то пойдет не так, я даже пристреляться не успею. С другой стороны, что может не так пойти? С третьей стороны, я совсем не разбираюсь в местном оборудовании, а есть вероятность, что лаборанты меня завтра опять продинамят. С четвертой стороны, уйдут – еще и лучше. Буду делать, что хочу. Что я, с простейшим тремблокатором не разберусь?

– А ты первый сезон видела? – спросил Ник.

– Конечно, – ответила Элина, – я на самых первых тремблокаторах еще в школе работала. Они смешные были, с клавиатурой для ввода, представляешь?

– Элина! – Ник взял ее лицо в ладони и повернул к себе. – Мы собираемся смотреть кино и пить вино!

– Да, конечно…

Элине внезапно стало страшно скучно, и она с тоской посмотрела на стену, за которой жил Анатоль. Он бы ее выслушал.

Анатоль включил старые выпуски программы, которая теперь была его. Но он не мог сосредоточиться. Ему нужно было до завтра накидать примерный план тем на месяц, но в голове не было ни одной идеи. Хотя задача от продюсера была максимально понятна. Никаких дорогих ресторанов, никаких искушений – все элементарно. Нужно показать жителям столицы, что они живут в лучшем месте в мире. И это не сложно, потому что это правда.

Просто те, кто тут живут давно, утеряли свежесть взгляда. В планетарий после вчерашнего ролика, между прочим, не пробиться. Он стоит уже десять лет, там отродясь людей не было, собирались уже закрывать.

А тут – вау, планетарий! Свежий взгляд!

Анатоль выключил видео. Он подумал, что нужно просто взять и поехать в город. Выйти на случайной станции метро и идти куда глаза глядят – тема выпуска сама найдется. Но так не хотелось делать это одному…

Из-за стены послышалась стрельба.

«Сериал смотрят, – подумал Анатоль, – сидят на диване рядом. Он руку ей на плечо положил. Вино пьют. Белое».

Анатоль нервно сглотнул. Рука опять инстинктивно сжалась в кулак.

«Ник ни в чем не виноват! – сказал себе Анатоль. – Ты сам ее бросил!»

Не помогло.

Анатоль мрачно уставился в стену.

Элина перестала пытаться сосредоточиться на сериале, мысленно зашла на свой диск, включила виртуальный экран и спокойно читала технические характеристики необходимого ей завтра оборудования. Без клавиатуры было неудобно, но палиться не хотелось, Ник сидел рядом и был увлечен сериалом. Элину эту вполне устраивало. Идеальное свидание.

Очнулась она, когда у нее из рук забрали бокал.

Элина вздрогнула, проморгалась и внимательно посмотрела на Ника.

– Что? – спросила она.

– Неужели тебя это не заводит? – спросил Ник.

Спецификация трансгрессора ее точно не заводила, Элина скосила глаза на экран. Там на фоне звездного неба целовалась голая парочка.

– Ой, холодно им, наверное! – ляпнула Элина.

Ник малость удивился.

– Тебя согреть? – спросил он.

Элине стало ужасно неловко.

– Послушай, – сказала она, – у меня завтра эксперимент рано утром.

– К утру ты освободишься, я тебе обещаю, – прошептал Ник.

Элина в панике глянула на стенку.

И тут случилось странное. За окном истошно заорал кот. Элина и Анатоль оба кинулись к окнам и обнаружили там кота, который сидел на карнизе между квартирами.

– Какого чер… – хором вскрикнули молодые люди, но договорить не успели.

Сзади раздался страшный грохот. Через мучительную секунду Элина нашла в себе силы обернуться и сначала ничего не поняла, потому что вокруг была пыль. А потом сообразила, что случилось – рухнул шкаф с посудой. Но не прос-то рухнул, а выдрал вместе с собой кусок стены. Обои в цветочек свисали вокруг дыры живописными лохмотьями.

– Ничего себе! – сказал Анатоль.

Он ткнул пальцем в остатки стены ниже дыры, и она осыпалась у него под руками.

– Как она до сих пор держалась – непонятно, – сказал он.

– Отойди на всякий случай! – прошептала Элина.

Но Анатоль не послушал, он пролез в образовавшуюся дыру и оказался в квартире Элины.

– О! Вино пьете! Сериал смотрите? – невинно спросил он.

Это было так смешно и не к месту, что Элина прыснула.

– Это ты сломал стену? – мрачно спросил Ник.

Это было еще смешнее. Теперь уже к Элине присоединился Анатоль.

– Конечно! – сказал он, отсмеявшись. – Силой взгляда вырвал шкаф из стены.

– Мысленно взорвал внутреннюю арматуру! – засмеялась Элина.

– Желанием пробуравил дыру.

– Намерением разрушил структуру.

Элина рухнула на диван, изнемогая от смеха.

«Это истерика», – подумала она, но остановиться не было сил. Рядом с ней в таком же припадке смеха рухнул Анатоль.

И никто из них не вспомнил потом, они начали целоваться после того, как ушел Ник, или им сразу стало все равно.

В управляющую компанию Элина позвонила рано утром. И тут выяснилось, что мастер может прийти только в рабочее время, а в рабочее время ни Анатоль, ни Элина быть дома не могут. И даже в семь вечера вряд ли. Ну, может, к одиннадцати…

Договорились, что мастер появится завтра часам к восьми утра, оценит масштабы катастрофы, и тогда уже будут договариваться о сроках ремонта.

– У тебя сегодня все получится! – приказал Анатоль Элине, усаживая ее в такси.

– Сам такой! – немного не в склад ответила она и подмигнула.

А потом что-то случилось со временем.

Анатоль только зашел в метро – и тут же придумал, про что будет ролик. Про метро! Старейшее в стране, самое большое. Новые станции отличаются от первых, как бизнес-центры от древних гробниц. А станции пересадок! А попрошайки и музыканты, которых гоняет охрана!

Анатолю повезло даже поймать в собственном кармане руку воришки. Это оказался смешной парнишка лет пятнадцати. Они заключили сделку: Анатоль его не сдает полиции, а карманник (на условиях анонимности, само собой) рассказывает о тонкостях работы в метро.

А потом Анатоль почувствовал резь в животе и испуганно запросил чип. «Жизненные показатели в норме, – ответил чип, – период голодания превысил двенадцать часов. Не рекомендуется продолжать голодание без консультации с врачом».

Примерно в это же время Элина поняла, что изображение перед глазами никак не фокусируется. «Спазм глазного яблока, – сообщил ее чип, – рекомендуется гимнастика для глаз с последующим отдыхом». Зато ей удалось закончить сразу три серии измерений, хотя она надеялась только на две. А потом еще и обсчитать результаты.

Элина полюбовалась гладкой кривой и мысленно поблагодарила Анатоля, который вчера – уже потом, когда они валялись на полуразобранной кровати и болтали, – сразу сказал: «Ходи с козырей! Чего тебе бояться?» И теперь у нее были такие результаты, которые не стыдно показать научному совету университета!

Но глазам и правда необходим был отдых.

Она вызвала Анатоля и тут же услышала:

– Алло! Я домой! Тебя прихватить?

С этого дня время сошло с ума и исчезло. Его постоянно не хватало: и на работу, и на вечерние обнимашки, и на разговоры, и на беганье за котом.

Даже на ремонт стены не удавалось улучить пары часов – именно столько попросил мастер, увидев дыру. Хозяйка предложила другое жилье взамен, но в разных домах, так что Анатоль и Элина хором отказались.

Больше всех дыре радовался Чёрт. Теперь он мог посещать обе свои квартиры, не выходя на улицу. Правда, бестолковые люди попытались перегородить проход дурацкой фанерой, но кот громко возразил, что так делать нельзя. После нескольких разъяснительных бесед люди сдались, фанеру убрали, проход остался свободным.

Программа Анатоля «Подземный город» снова взлетела в топы. Оказалось, что в Номесте живут тысячи людей, которые ни разу не были в метро. Теперь они ездили со станции на станцию, рассматривали стены и записывали короткие видео. Ушлые студенты местного истфака начали проводить экскурсии. Выручка метрополитена выросла на пятнадцать процентов.

После этого Анатоль, которому выделили целую съемочную группу, устроил поход в зоопарк, прогулку на катере по пригородному водохранилищу, квест «По столице на такси»… Каждый его выпуск ждали и потом долго обсуждали.

Начальство было, кажется, довольно, но эксплуатировало новую звезду нещадно. Кроме подготовки своих программ, Анатолю приходилось участвовать в каких-то дурацких ток-шоу и сидеть в жюри конкурсов, смысла которых он не понимал.

Элина провела все запланированные серии экспериментов на крысах и кроликах и сама не верила собственным результатам. Фан Гильберт советовал оформить данные в статью, но Элина колебалась.

– Мне нужны результаты на людях, – сказала она. – То есть на магах.

Фан Гильберт пожевал губами и попросил дать ему пару дней. Но счастливая звезда Элины продолжала светить – на следующее утро профессор позвонил и попросил зайти в кабинет. Там уже ждали двое в штатском, мужчина и женщина. У них был скучающий вид. Мужчина держал на коленях квадратный чемоданчик. Как выяснилось, это был набор специальных детекторов. Только после того, как Элину просветили со всех сторон, гости представились:

– Инспектор Герберт…

– Инспектор Джан-Луна. Мы будем вас сопровождать.

– Куда? – испуганно спросила Элина.

– Вам дано разрешение на проведение исследований на добровольцах, – ответил мужчина.

Всю дорогу до «специального научного центра» сопровождающие молчали. Элина нервничала, но заговорить не решилась.

Потом она долго подписывала какие-то бумаги о неразглашении, снова прошла проверку на детекторе – на сей раз огромном, как комната. На КПП ей (тоже под расписку) заглушили чип и только после этого впустили внутрь.

Элина ждала каких-то ужасов: вышек с пулеметами, лающих овчарок, вооруженных охранников. Но «специальный научный центр» действительно напоминал университетский городок – только с мигающими индикаторами на каждом шагу. Охранники были, но их больше интересовали показатели приборов, перед которыми они сидели. Да, и еще дроны – десятки дронов, которые барражировали на высоте птичьего полета.

Инспекторы привели ее в просторное, почти пустое помещение. Там на диванах расположились люди. Если бы не ярко-оранжевые костюмы и браслеты со светодиодами, их можно было бы принять за группу отдыхающих из санатория. Вот только взгляды… Элина не сразу поняла, что объединяет всех этих мужчин и женщин. Магиков и магичек.

Потом сообразила – у всех в глазах была безнадежная тоска.

– Большое спасибо, что согласились, – сказала Элина после того, как ее представили.

На лицах собравшихся появились ухмылки.

– Вы ведь добровольцы, – забеспокоилась Элина, – я правильно поняла?

– Они добровольцы, – ответила инспектор Джан-Луна. – Давайте к делу.

Элина коротко объяснила суть эксперимента: нужно просто лечь и надеть транскарниальные шлемы. Думать можно о чем угодно, но лучше расслабиться. Займет эксперимент не более двадцати минут.

– Если есть вопросы, – закончила Элина, – могу ответить.

Вопросов не было.

Она наблюдала, как люди в оранжевых робах раскладываются по кушеткам, как персонал надевает на них шлемы, похожие на мотоциклетные, как охранники не отрывают взгляда от экранов на своих постах.

Было в этом что-то ужасное. В голову пришло длинное слово «обреченность».

Элина постаралась сосредоточиться на эксперименте. Какая разница? Крысы. Кролики. Магики. Это просто наука. Просто исследование. В конечном счете – ряды цифр.

За все это время ни один человек в оранжевом не произнес ни слова…

Из спеццентра ей позволили уехать без сопровождения, но еще раз напомнили о режиме сек-ретности.

В такси Элина поняла, что смертельно устала. Так устала, что едва не заснула.

Когда они доехали до города, она попросила:

– Остановитесь у ближайшего кафе, пожалуйста.

Анатоль приехал через полтора часа. К этому моменту Элина уже выпила чай (не помогло), какао (не помогло) и алкогольный коктейль по рецепту местного бармена. Не помогло, но сильно отвлекло.

Анатоля бармен узнал и тут же принес ему фирменные закуски, фирменные сладости и фирменные напитки с запиской о том, что мечтает попасть в новый обзор.

Анатоль все это отодвинул и обнял Элину, а та неожиданно для себя разрыдалась.

– Там безнадежно, понимаешь? – попыталась объяснить она.

Анатоль понимал только то, что Элине очень плохо. Бармен же принес пачку салфеток, потому что понимал, что у него есть шанс понравиться Анатолю.

Через некоторое время Элина дорыдалась до того, что собралась увольняться.

– Ты что, – испугался Анатоль, – нельзя. Ты с ума сойдешь без своего исследования.

– А смысл? – вдруг серьезно спросила Элина.

Анатоль аж икнул. Бармен метнулся к нему со стаканом воды с лимоном.

– Что там с тобой случилось? – шепотом спросил Анатоль.

– Умерла моя детская мечта, – так же шепотом ответила Элина.

Потом они еще долго сидели, и Элина рассказывала, как росла на острове, где все было пропитано магией. Ее скрывали, прятали, о ней не говорили, но все знали, что она есть. Дети рассказывали страшилки о магиках, боялись их, но тайно все хотели ими быть. Были старинные рецепты красоты, были вкусные напитки, были всякие бабушкины гребни, после которых не запутывались волосы, было много всего – и все это было прекрасно. Очень страшно. Запрещено. Но прекрасно.

И Элина с детства мечтала, что она обязательно станет магичкой. Она никому об этом не говорила, но точно знала, что найдет способ. Потому что люди скучные. А магия – это весело. Магия – это интересно, магия – это вдохновение. Нужно только понять, откуда она берется.

Именно поэтому Элина пошла грызть биологию и химию. У нее была цель – разобраться, понять, как это работает, достать из человека ген магии и засунуть его в себя. Потому что с магией мир должен стать разноцветным.

– И что? – спросил Анатоль.

– Все было зря, понимаешь? – сказала Элина и уставилась в стену.

Анатолю стало страшно.

– У меня подписка, – сказала Элина, – я даже тебе не могу все рассказать.

И тут же, всхлипывая, принялась рассказывать. Анатоль внутренне сжался, он боялся услышать про ужасы лагерей и никак не мог понять, что же не так в том, что она говорила. Тихо, чисто, аккуратно.

– У них пустые глаза, – сказала Элина, – у них вообще пустые глаза. Нет чуда. Нет праздника. Ничего нет. Все было вранье. Сказки.

Анатоль никогда не видел Элину в таком состоянии и понял, что ему срочно нужно что-то придумывать.

– Но, может быть, им можно помочь? – спросил он и обнял девушку.

– Да как им поможешь, если они сидят там за то, что они магики… О!

Элина посмотрела на стакан воды, который стоял перед Анатолем, и залпом его выпила. Бармен тут же принес им еще два.

– Но ведь если я смогу понять, как это работает, – медленно начала говорить Элина, – то, может быть, я смогу их сделать обычными людьми? И их хотя бы выпустят оттуда?

Анатоль моргнул. Он не очень понимал, что происходит у Элины в голове, но чувствовал, что лучше ее сейчас не кантовать.

– Дай мне полчаса, – сказала Элина, прикрыла глаза, и Анатоль понял, что она уже полезла в свои документы.

– Что тут у вас вокруг интересного есть? – спросил Анатоль у бармена. – Давайте пока снимать.

Себастьен впервые в жизни не знал, что делать.

Нет, во второй раз.

Впервые было тогда, когда любимая жена сказала, что будет рожать. И что…

Себастьен потряс головой, чтобы выбросить воспоминания из головы. У него сейчас гораздо более серьезная проблема. Каждый час он с замиранием сердца отправлял запрос: «Номест происшествия». Приходила стандартная сводка: аварии, кражи, изредка – самоубийства. Политические дрязги. Акции экологов.

На пять минут отпускало, а потом опять становилось тревожно. Он пытался погрузиться в работу, но не помогало. Настоящих проблем не было, сплошная рутина – инспекции, проверка отчетов, плановая замена детекторов, отчеты из спеццентров.

Один раз он чуть не поседел, увидев в таком отчете имя «Елена Кронова». Но, кажется, ничего нештатного не случилось. Обычный эксперимент, три круга ада безопасности, полный визуальный и приборный контроль.

Самое главное – Анатоля с Элиной не было.

«Надо что-то придумать», – в тысячный раз приказал себе Себастьен.

Но ничего не придумывалось.

Анатоль вернулся со съемок и застал Элину за странным занятием. Она сидела с закрытыми глазами и шептала:

– Сорок восемь… семнадцать… три и восемь десятых…

После чего быстро набирала что-то на невидимой клавиатуре.

– Э-э-э? – удивился Анатоль.

– Они сволочи и бюрократы! – сказала Элина, открывая глаза. – Садись, будешь помогать!

– Как я тебе помогу? – спросил Анатоль.

Элине пришлось объяснить. Мало того что результаты эксперимента в «специальном научном центре» ей прислали только через сутки, так еще и в закрытом формате документа.

– Оттуда ни данные скопировать, ни сам документ не переслать, – жаловалась Элина. – Ни конвертировать в другой формат. Я полдня с безопасниками переписывалась, но они же непробиваемые!

– И ты решила переписать вручную? – ужаснулся Анатоль.

– А что делать?

– И много осталось?

– Начать и кончить, – вздохнула Элина, – пошли работать.

Через три часа Анатоль понял, что в голове у него вместо мыслей – сплошные цифры. Когда Элина объявила: «Отлично, таблицу закончили!» – он рухнул на спину.

– Э! – возмутилась Элина. – Куда? Еще три!

– Завтра, – сказал Анатоль.

– Какое завтра? Я без этих данных…

Но договорить ей не дали, сгребли в охапку и засунули под мышку.

Элина затихла, а через пять секунд на ее голове уже лежал довольный урчащий кот…

Но утро все равно получилось недобрым. Элина открыла глаза, вошла в свой профиль и отшатнулась.

– Ты чего? – спросил сонный Анатоль.

– Да у меня там сорок восемь сообщений. Боюсь читать. Хвост убери! Убери хвост!

Но Чёрт как будто знал, что ничего хорошего Элина в почте не увидит, и терся вокруг, изо всех сил отвлекая внимание.

– Маму что?! – Элина все-таки выкрутилась из-под кота, прочитала сообщение и вскочила.

– Маму что? – шепотом спросил Анатоль.

– Задержал нацконтроль…

– Чего? – голос у Анатоля сорвался в писк.

Эвелина открыла новости.

«Группа подростков ворвалась в здание мэрии острова Собо во время заседания городской администрации. Они требовали обратить внимание на то, что остров до сих пор является рассадником нездорового интереса к природным аномалиям типа магии, и настоятельно рекомендовали усилить воспитательную работу с подрастающим поколением. Во время встречи у одного из подростков сработал портативный детектор, который он принес с собой. Все находящиеся в здании задержаны для более тщательной проверки. В том числе и городская администрация».

– Да фигня какая-то, – сказал Анатоль, – принесли с собой сломанный детектор.

– Да откуда у мамы в администрации маги, – пробормотала Элина, – у нее там комар не пролетит, если он до этого мага кусал. Она же сдвинута на том, что все должно быть правильно. Да в ее присутствии вся магия исчезнет от ужаса.

Анатоль вдруг замер.

– Ты чего? – напряглась Элина.

– Отец звонит, – сказал Анатоль изумленно, – странно… Он же со мной не разговаривает.

– Ответь, – приказала Элина.

Она не собиралась грубить, но почувствовала, что Себастьен что-то знает об этом странном деле. И правда. Он знал. И был предельно лаконичен.

– Мне нужен твой адрес, – сказал он Анатолю, – я уже в Номесте.

Приехал Себастьен через полчаса, он оценил и одну кровать, и дыру между квартирами. И Чёрта, который шатался туда-сюда с видом существа, повелевающего этим бренным миром. Было видно, что все это Себастьену крайне не нравится, но он промолчал.

А потом собрал все телефоны и положил их в специальную сумку. Быстрым движением заклеил свой чип и кивком головы потребовал запястья Элины и Анатоля. Они так обалдели, что молча протянули руки.

– У нас две минуты, чтобы не вызвать подозрений, – сказал Себастьен, – не будет времени повторять. Элина, запоминай. Твоя мама сейчас в госпитале, у нее проблема с сердцем.

Элина ахнула, но Себастьен махнул рукой.

– Все у нее ок, это… неважно. Твой самолет через два часа. Ты поедешь к ней и передашь ей в руки вот эту кружку. Она знает, что делать.

Элина взяла кружку-термос.

– Ты дочь, тебя пустят, – продолжил Себастьен, – больше никого. А мне там точно нельзя появляться. Кружку никому в руки не давать, если соберутся ее проверять, ври что угодно, но не давай! Но они не должны, это же больница. А ты ее дочь, ничего подозрительного. Всё, чипы освободите!

Себастьен резко отлепил покрытие от своего. Анатоль и Элина медленно повторили ту же манипуляцию.

– Я приехал в командировку, – сказал Себастьен, – но у меня есть время довезти тебя до аэропорта.

– Я полечу с ней! – сказал Анатоль.

– Нет! – отрезал Себастьен. – Чтобы духу твоего там не было! Мы с тобой в это время будем осматривать столицу.

Это было так странно и так страшно, что молодые люди застыли буквально с открытыми ртами.

– А что у мамы с сердцем? – выдавила из себя Элина.

Себастьен сделал большие глаза и показал ими на чип.

– Предынфарктное состояние, – сказал он и несколько раз мотнул головой, что значило «нет», – у нее же давно стоит стимулятор, но сейчас прибор сильно сбоит, его собираются менять.

Элина застыла. Она первый раз слышала про больное сердце мамы.

– Она не хотела тебя расстраивать, – сказал Себастьен, как бы отвечая на ее вопрос, – но твой визит для нее жизненно необходим.

Себастьен выделил слово «жизненно».

– У тебя пять минут на сборы, – сказал он.

Сначала Себастьен и Анатоль осматривали столицу из окна арендованного автомобиля. Два мрачных молчащих человека, которые смотрят прямо перед собой. Потом Себастьен чуть не въехал в бампер впереди идущего внедорожника – и въехал бы, если бы не сработал автопилот.

После этого он припарковал машину на стоянке каршеринга и они продолжили осмотр пешим порядком. С тем же мрачно-сосредоточенным видом.

Но через два квартала Анатоля остановила парочка девушек и потребовала селфи. У Анатоля не было сил отбиваться, он натянул старательную улыбку и приобнял девчонок. Но за первым селфи последовало второе. Потом подарок от хозяина магазина сувениров – и ненавязчивое приглашение заглянуть: «Вдруг что-нибудь захочется снять, так я не против!» Вырваться удалось только через четверть часа улыбок, фоток и автографов. Когда Анатоль пробился к отцу, тот смотрел на него со странным выражением.

– Чего? – настороженно спросил Анатоль.

– Завидую, – сказал папа.

– Слушай, это все ерунда… – нахмурился Анатоль, но отец его перебил.

– Я не про популярность… Просто… У тебя есть настоящее дело, ты можешь на него отвлечься…

Анатоль вдруг осознал, что челюсти у него больше не сжаты, морщины на лбу разбежались и вообще настроение не такое паршивое, как было недавно.

– Надо и мне делом заняться. – Себастьен посмотрел на часы. – А ты давай снимай, бери интервью… Работай. Займись своим делом. Это очень помогает, можешь мне поверить.

Отец решительно направился в сторону метро, а Анатоль бросился к такси, которое стояло в ожидании пассажиров.

– Узнаёшь? – спросил он таксиста, усаживаясь рядом с ним.

– Еще бы… – буркнул водитель.

– Так вот, сейчас я тестирую столичное такси. На скорость…

Элина сидела, вцепившись в подлокотники, и смотрела на взлетную полосу. Вылет почему-то задерживался, и ей хотелось кого-нибудь убить. Особенно унылого пенсионера на соседнем сиденье. Он уже трижды пытался завести с ней беседу и не успокоился, пока она всем корпусом не отвернулась к иллюминатору.

Наконец стюардесса по громкой связи извинилась за задержку и приступила к изложению правил безопасности. Краем глаза Элина уловила движение в проходе – видимо, это был тот тип, из-за которого самолет и не взлетал. Его Элина захотела убить с особой жестокостью.

И чуть не завопила от радости, услышав над ухом голос Анатоля:

– Прошу прощения, сударь, вы не хотите пересесть в бизнес-класс?

Пока взлетали, Анатоль так весело рассказывал про свои приключения, что Элина пару раз фыркала от смеха. А когда он дошел до части «Как я убеждал задержать самолет», то расхохоталась.

– Хорошо быть популярным ведущим, – заключил Анатоль. – Но когда вернемся, начальство меня распнет. Вообще-то я сейчас должен быть на каком-то дебильном шоу… Ладно, главное, чтобы с твоей мамой было все хорошо.

Элина погрустнела и нащупала в сумке кружку, которую ей вручил Себастьен.

– Слушай, – торопливо сказал Анатоль. – Мне папа сейчас отличную идею подкинул. Чтобы не киснуть, надо работать. Мы все данные вбили в таблицы?

Первые минут десять Элина заставляла себя работать усилием воли. Но у самолета оказался устойчивый выход в сеть, она подключилась к университетскому серверу и не заметила, как увлеклась.

Ее старенький алгоритм визуализации очень помог. Элина не вглядывалась в бесконечные ряды цифр, а проворачивала перед внутренним взором причудливые трехмерные фигуры. В них была своеобразная симметрия – не банальная зеркальная, но поворотная, скользящая, винтовая… Элина вертела фигуры, окрашивала их в разные оттенки, составляла конгломерации.

И ахнула, когда пазл сошелся.

– Что случилось? – спросил Анатоль, который все это время, не отрываясь, смотрел на лицо Элины.

– Я все поняла, – сказала Элина. – Магия – это не аномалия!

Видимо, произнесла эти слова слишком громко, потому что сразу несколько пассажиров повернулись к Элине.

Она наклонилась к Анатолю и прошептала ему в ухо:

– Магия – это норма! Мы все потенциально маги!

– А почему магиков так мало? – прошептал в ответ Анатоль. – Только давай без твоих генных последовательностей, рибосом и хромосом.

– Рибосомы тут вообще ни при чем…

– Неважно, – Анатоль молитвенно сложил ладони, – объясни, как тупому, ладно?

Элина прищурилась, подбирая слова.

– Если совсем просто… Мы все маги, но почти все этого боимся. А магики не боятся.

– Уважаемые пассажиры! – объявила стюардесса. – Мы приступаем к снижению и посадке…

– В смысле «посещения закрыты»? – Элина похолодела.

– Извините, – сказала медсестра, – но это приказ службы безопасности.

Элина внимательно посмотрела на медсестру.

– Вы не врете? – спросила она. – Она в сознании? Она не в реанимации? Она будет жить?

– Тихо, тихо!

Медсестра засуетилась, выскочила из-за стойки и налила Элине стакан воды.

– Вы дышите глубоко, – попросила она, – все с вашей мамой хорошо. Хотите, я вам последние анализы покажу?

Элина кивнула.

– Смотрите, – оживилась медсестра, – вот кардиограмма. Видите, тут пометка «норма». А вот УЗИ сердца. Тут тоже норма. И стимулятор работает нормально. И наш врач даже сильно удивляется, зачем ей его ставили, потому что все у нее хорошо.

– Тогда пустите меня к ней, – попросила Элина.

– Не могу, – вздохнула медсестра, – она единственная не прошла полную проверку из-за кардиостимулятора, у службы безопасности протокол.

– Слушайте, ну какой протокол? – возмутилась Элина. – Из нее маг как из меня слон. Вы ее видели?

Медсестра закатила глаза.

– Там тройная защита вокруг палаты, – сказала она, – никого не пускают.

– Окей, ну хоть вещи вы можете передать?

Элина попыталась всучить медсестре пакет с кружкой и всякими мелочами.

– Категорически запрещено, – грустно сказала медсестра.

– Но почему?! – Элина первый раз столкнулась с таким бюрократическим идиотизмом.

– И сказали задерживать всех, кто попытается что-то передать. Но вы дочка, поэтому я этого делать не буду. Но вы бы шли отсюда, пока охрана не заявилась.

Элина чуть не начала скандалить, но потом посмотрела в глаза медсестре и передумала. Поняла, что она не шутит.

Элина вышла из больницы, на ходу вызывая Себастьена.

– Себастьен, – сказала она, – тут служба безопасности какой-то цирк устроила.

– Передала? – нервно спросил он.

– Да это невозможно! – возмутилась Элина.

– Не передала? – еще более нервно спросил Себастьен.

– Да как я передам? Меня саму чуть не задержали!

Себастьен выругался так, что у Элины перехватило дыхание.

– Ничего поручить нельзя, – зло сказал он, – сиди дома, жди меня.

Это был тот случай, когда Элина так обалдела, что даже не обиделась. Просто очумело отключилась и поехала домой, где ее уже ждал Анатоль.

Анатоль пытался отвлечь Элину разговорами, но она отвечала невпопад и периодически зависала. Пытался расспросить про детство, про друзей, которые остались тут, на острове, – Элина не смогла поддержать разговор.

– Ясно, – сказал Анатоль. – Сейчас ты будешь работать, а я – подтаскивать тебе кофе.

Работа, как всегда, отвлекла. Анатоль не только подносил кружку за кружкой, но и задавал максимально идиотские вопросы. А когда Элина пыталась отвечать, тут же останавливал:

– Не-не-не! Без нейромедиаторов! Я блогер, мне такое сложно!

В конце концов сошлись на формулировке, от которой у Элины сводило челюсти: «У магиков есть гормоны бесстрашия».

– Да не гормоны! – вздохнула Элина. – Там комбинация реакций нервной и эндокринной систем…

Анатоль заткнул пальцами уши и начал повторять противным голосом:

– Гормоны бесстрашия! Гормоны бесстрашия!

Так что к приезду Себастьена Элина была почти в нормальном состоянии. Хотя он умудрился добраться из Номеста до Собо всего за полтора часа.

– Вы трансгрессировали? – спросила Элина и поняла, что шутить нельзя.

Вообще ничего нельзя. Себастьен был собран и холоден. Потребовал очень подробно пересказать все, что Элина увидела в больнице.

– Где охрана? Кто в охране? Нацгвардия? Или гражданские? Где стоят?

– Да я не смотрела, – сказала Элина.

Себастьен глянул на нее так, что она чуть не воспламенилась.

– Почему ты не посмотрела? – спросил Себастьен. – Тебя что, обо всем нужно отдельно просить? Своих мозгов нет?

– Па-а-ап, – тихо сказал Анатоль, – пап, ты чего?

– Ничего, – рявкнул Себастьен.

Он отошел к окну и уперся лбом в стекло.

– Все плохо, – сказал он, – все очень-очень плохо.

– Да все нормально, – попыталась встрять Элина, – мне анализы показали, с сердцем все хорошо.

– Это и плохо, – сказал Себастьен, – это значит, что через день-два ее потащат на полную проверку.

– И что? – нервно спросила Элина. – В чем проблема-то?

– Твоя мама – маг, – сказал Себастьен, – а больше никаких проблем.

Сначала Анатоль решил, что папа рехнулся. И Элина тоже так решила. Но Себастьен рассказал вполне правдоподобную историю.

Много лет назад он был на Собо с инспекцией. И обнаружил незарегистрированную магичку в фельдшерско-акушерском пункте. Местная безопасность ее покрывала – остров маленький, все друзья или родственники. Назревал грандиозный скандал.

Но Себастьен ее пожалел…

В этом месте логичность рассказа дала сбой. Да и не мог Анатоль представить себе папу, который кого-то жалеет. Но Себастьен не стал вдаваться в подробности, только сказал:

– Это было в первый и… предпоследний раз в моей жизни.

– А когда последний? – спросил Анатоль и тут же понял когда.

Совсем недавно, когда папа вытаскивал его из скандала с Саньей.

– Кстати, – сказал Анатоль. – А те подростки, которые устроили разборки в мэрии Собо… Там была Санья?

– Санья под арестом, – сказал Себастьен. – Но ребята из того же движения. Но это все неважно. Сейчас нужно придумать, как выруливать из этой ситуации. Кардиостимулятор, который стоит у Катрин, липовый. Он нужен только для того, чтобы она могла обходить сканеры. Если бы удалось передать кружку, Катрин имитировала бы инфаркт, я бы забрал ее в специализированную клинику…

Себастьен оборвал себя.

– Впрочем, ничего не получилось, так что скоро нас с ней раскроют.

– Пап, – сказал Анатоль, – тебе же все равно терять нечего! Мы можем выкрасть маму Элины, спрятать ее… А потом как-нибудь куда-нибудь вывезти. Элина, ты как?

Элина смотрела в стенку стеклянным взглядом.

– Элина, ты чего? – испугался Анатоль.

– Моя мама – ведьма, – тихо сказала Элина и глянула на Себастьена. – Вы же не врете, да?

– К сожалению, нет, – ответил он.

– Моя мама – магичка, – повторила Элина и опять уткнулась взглядом в стенку. – Ее посадят в лагерь, и у нее будут пустые глаза… Как у тех «добровольцев».

Себастьен не стал реагировать на «лагерь», он попытался утешить:

– Ну там не у всех глаза пустые. Просто посторонним показывают только… таких…

Элина не среагировала.

– Элина, мы что-нибудь придумаем, – сказал Анатоль, – не переживай так.

– Ты не понимаешь, – тихо сказала Элина, – я же всю жизнь мечтала, я же каждый день представляла себя магиком, я же волшебную палочку тайком в портфеле носила. Амулеты делала. Сказки читала… И все это время я жила с магичкой под одной крышей и она мне втирала про «необходимость успешного преодоления базовых ступеней образования путем серьезных занятий»?

– Элина, у нее не было другого выхода, – попытался объяснить Себастьен.

– Я ее дочь! – со слезами в голосе сказала Элина. – Она же видела, она же знала, что я помешана на магии!

– Вот именно поэтому она и старалась тебя от нее максимально оградить. Для нее самое большое счастье в жизни было, когда ты родилась нормальная.

– Магики тоже нормальные, – шепотом сказала Элина.

– Это противоречит нынешней политике государства, – сухо сказал Себастьен. – Короче. Вы двое сидите тихо, валите в свой Номест и занимайтесь своими делами, как будто ничего не происходит. Это мой косяк, мне его и исправлять.

– Никуда мы не полетим! – сказал Анатоль.

– Пожалуйста, – неожиданно тихо продолжил папа. – Я вас очень прошу…

Пауза тянулась неимоверно долго.

– Там же Чёрт, – наконец сказала Элина. – Он один остался…

В самолете Элина молчала и пялилась в иллюминатор. Анатоль пытался ее расшевелить, но она как будто заморозилась и подала признаки жизни, только когда он заговорил про ее работу. Но эта жизнь была крайне ограничена, Элина мычала невнятно и отвечала не в тему.

– Поговори со мной! – взмолился Анатоль.

– Я не могу думать и говорить одновременно, – процедила Элина и опять ушла в себя.

А потом внезапно схватила Анатоля за руку.

– Кажется, я нашла! – прошептала она. – Можно через чип…

И опять замолкла.

– Что нашла? – осторожно спросил Анатоль.

– Алгоритм транскарниального взаимодействия, – безжизненно ответила Элина, глядя в спинку кресла напротив.

Анатоль тяжело вздохнул.

Как только самолет приземлился в Номесте, Элина сорвалась с места и бросилась к выходу. Анатоль догнал ее только на улице.

– Ты чего? – спросил он.

– Я в универ! – ответила Элина. – Надо проверить.

Анатоль выпустил ее руки и с тоской посмотрел в свой телефон – ему уже трижды звонили из телецентра.

И снова Анатоль сидел перед генпродюсером «Суперканала». И снова генпродюсер был очень недоволен:

– Ты пропустил два шоу! И где свежий выпуск на твоем канале?

– Слушайте, – возмутился Анатоль, – я вообще фрилансер! У меня может быть личная жизнь?

– Может, – кивнул продюсер. – Но это нужно срочно исправлять. Вот.

Он подсунул пухлый, на десяток страниц, договор. Анатоль полистал его, остановился на разделе «Финансовые обязательства сторон» и прищелкнул языком.

– Не слишком радуйся, – сказал генпродюсер. – Эту сумму ты получишь, если сроков срывать не будешь. И в промоакциях будешь участвовать. А дивиденды увидишь только по итогам года… если продержишься до конца года. Учти, работы будет много!

«Ну, Элина спасается своей работой, – подумал Анатоль, – чем я хуже?»

– Может, нам что-нибудь социальное придумать? – предложил Анатоль.

– Я же сразу сказал, без политики! – отрезал продюсер.

– Так без политики! – Анатоль округлил глаза. – Просто про столицу всем уже надоело, давайте шире. Что у нас хорошего вообще?

– У нас все хорошо, – прищурился продюсер.

– Это понятно, – сказал Анатоль, – но интересно же, когда рассказывают о кухне чего-нибудь. Вот вашего телецентра, например.

– Исключено, – отрезал продюсер.

– Ну хорошо, чего-то такого, чем мы все пользуемся, но не ценим…

И тут Анатоля осенило.

– Чипы! – сказал он.

Продюсер заинтересованно моргнул.

– Давайте я сделаю подробный репортаж о чипах. Это же крутая штука, я когда болел – оценил. Раньше мы к врачам таскались, а сейчас всё онлайн. Круто же! – продолжил развивать мысль Анатоль.

Продюсер моргнул еще заинтересованнее, и Анатоль продолжил заливаться соловьем.

«Интересно, почему мне пришли в голову чипы? – думал он минут через пятнадцать, когда ему оформляли третий уровень допуска и он начал соображать, во что вляпался. – Ах да. Это же Элина что-то такое упомянула в самолете».

Первым делом Чёрт высказал хозяевам все, что думал о них в частности и о человеческой расе вообще. Анатоль пришел чуть раньше, так что задача по чистке лотка и кормление бедного голодного свирепого котика легла на его плечи.

Чёрт слегка успокоился, но, когда вошла Элина, бросился к ней и издал истошное умирающее «Ммммяу!».

– Ты почему его не покормил? – весело удивилась Элина.

– Я кормил, – настороженно ответил Анатоль. – А ты чего такая довольная?

Элина повела носом.

– А лоток почему не почистил?

– Да я почистил… Чёрт, ты что, в цветочный горшок нагадил? И кто ты после этого?

– Да ладно, – сказала Элина, – сама уберу.

Анатоль еще сильнее удивился:

– Так что случилось-то?! Что за радость?!

– Я твоя радость! – ответила Элина, вычищая продукты котиной жизнедеятельности из-под фикуса. – И еще я гений!

– Ты что-то опять придумала! – сообразил Анатоль.

На сей раз он не стал останавливать Элину, которая сыпала «синапсами», «гипофизами» и прочей терминологией. И даже сам уловил суть.

– То есть, – сказал он, – ты написала программу, которую можно залить на чип твоей мамы? И когда программа сработает, мама перестанет быть магичкой?

– Вот именно! – Элина покончила с уборкой и распахнула холодильник. – Тааак… Может, пиццу закажем?

– Обязательно, – ответил Анатоль. – А можно вопрос?

– Любой! – Элина схватила Чёрта и прижала к себе. – Я же гений! Я на что хочешь отвечу!

– А как мы зальем программу на мамин чип? Тебя же к ней не подпускают…

Никогда Анатоль не видел, чтобы человек так быстро серел.

– Ой… – пробормотала Элина, – я так обрадовалась, что придумала программу… Я совсем забыла…

Чёрт выпал из ее рук и принялся обиженно вылизываться.

И тут Анатоль понял, что пришел его звездный час.

– На мамин чип мы эту прогу залить не можем, – сказал он. – Но зато можем залить на все чипы страны.

Элина смотрела на него так, как будто Анатоль только что возник из воздуха.

– Да, – сказал он довольно, – я тоже иногда бываю гением.

– Тишина на площадке! Пишем!

– Итак, дорогие мои друзья, сейчас я нахожусь в самом сердце электронной системы нашей страны. Сейчас кажется, что она была всегда, а на самом деле придумали ее относительно недавно, всего двадцать лет назад.

Анатоль оглядел ряд огромных шкафов, уходящих в бесконечность. Камера проследила его взгляд.

– Это была гениальная идея профессора Кумара. Думал он о том, как помочь медперсоналу в больницах. Когда нас настигает очередная эпидемия, медсестрам становится сложно уследить за всеми, особенно за детьми, а всех больных невозможно поместить на аппараты, которые отслеживали бы их состояние. И он придумал прабабушку нашего современного чипа. Смотрите, как она выглядела.

Анатоль показал у себя на ладони первый чип и чип современный. Они отличались в размерах в несколько раз.

– Современный чип совсем крошечный, его вводят каждому из нас под кожу еще в роддоме, и мы этого не помним. Зато начиная с этого момента эта крошечная фиговинка мониторит наше здоровье и спасает нам жизнь. Вы тоже в детстве пробовали его обмануть? Нагреть, например?

Анатоль вспомнил, как устроил себе огромный волдырь на запястье, когда не хотел идти на контрольную по математике, и усмехнулся.

– Не работает, да? А все потому, что он не просто фиксирует повышение температуры, он мониторит ваше давление и показатели крови. Он скажет, когда нагрузка станет критической, если вы спортсмен. Кстати, именно благодаря чипам проблема допингов в нашей стране решилась автоматически. Чип невозможно обмануть. Плюс в этих шкафах хранится наша с вами биологическая история.

– Вторая камера!

Анатоль повернулся и плавно пошел вдоль шкафов.

– Да, многие были возмущены, да, многие боялись, что это нарушает приватность, да, была опасность утечки. И сначала чипироваться согласилось буквально несколько сотен человек на всю страну. И то это были в основном люди с больным сердцем, которым настоятельно рекомендовали это сделать врачи. И вы знаете, что произошло через год?

– Опять на первую! Отлично все идет, молодец, не теряй темп!

Анатоль улыбнулся и перевел взгляд.

– Я тоже не знал, но мне про то время много рассказывал папа. Через год опубликовали статистику. Смертность от сердечно-сосудистых проблем у добровольцев снизилась на восемьдесят процентов! Только вдумайтесь в эту цифру! Восемьдесят процентов! И это с учетом того, что в контрольной группе были люди с повышенными рисками! Потом врачи разрешили чипировать детей, и тут нас ждало очередное чудо. Младенческая внезапная смертность в Коландии упала до нуля. Собственно, это и решило судьбу всей этой кампании, потому что буквально через год уже все молодые мамы стали просить чипировать детей еще в роддоме.

– Передохни, глотни воды, и пойдем про технику. Иди ко второму шкафу.

Анатоль быстро сменил точку. Осветитель поправил свет. Оператор кивнул, Анатоль продолжил:

– Итак, что же происходит, когда с нами что-то не то? Чип на самом деле – это маленький, но мощный компьютер. Он считывает информацию о состоянии нашего организма, и, пока она не выходит за рамки нормы, она никого не интересует. Но как только какой-то показатель резко меняется или все показатели вместе начинают меняться, например, когда на нас нападает вирус, чип передает сигнал вот сюда. В этот центр. Дальше все происходит в зависимости от настроек. Если это младенец – передается сигнал на чип родителей. Если одинокий человек – сразу вызывается бригада врачей. Если ситуация критическая, чип вмешивается в работу вашего организма, никого не спрашивая. И тут тоже было много споров, мол, не захочет ли кто-нибудь использовать это в корыстных целях. Возможно ли это?

– Крупный план! Смотри в камеру!

– Это невозможно! – твердо сказал Анатоль, прислонившись к шкафу и нащупывая рукой жучок в кармане. – Абсолютно невозможно!

– Молодец! Дальше!

– Плюс ко всему дважды в день отсюда идет сигнал на все наши чипы, чтобы проверить их. И нет, это делается не для того, чтобы за всеми следить!

– Так, стоп! Переформулируй!

– Окей. – Анатоль вздохнул и продолжил: – Плюс ко всему дважды в день отсюда идет простой пинговый сигнал на наши с вами чипы, чтобы проверить их работоспособность. Чтобы и дальше эта система спасала наши с вами жизни! Но это не всё! Очень скоро стало понятно, что чип может работать и как средство связи! Но об этом – в следующем выпуске.

– Отлично! Снято! Второй выпуск записываем через пять минут! А пока несколько проходок снимем и каких-нибудь сложных железяк в кадр накидайте, типа тут все очень серьезно.

– Каких железяк! – заорал мужской голос. – Это микроэлектроника!

– Ай, ну кто в этом что понимает? – фыркнул оператор. – Сделайте нам натюрморт в кадре, чтоб красиво было!

Себастьен наблюдал за сыном через тонированное стекло аппаратной. Он впервые видел Анатоля не в быту и не на экране, а во время работы. Все время казалось, что это кто-то другой – очень похожий на сына, но взрослый, уверенный в себе и умеющий делать удивительные штуки.

Только возле передатчика с Анатолем случилось что-то странное. Он сбился, закашлялся и выпил два стакана воды подряд. Даже попросил сделать перерыв на пять минут. Чутье оперативника подсказывало Себастьену, что это все не случайно, но пока он молча наблюдал. А когда оставшуюся часть репортажа Анатоль выдал на одном дыхании, Себастьен уже не сомневался, где искать подвох. Он дождался, когда съемочная группа уйдет, выждал еще десять минут для верности и приказал всем покинуть помещение.

– По инструкции я обязан постоянно… – попытался возмущаться дежурный техник.

– Вам еще раз показать мое удостоверение? – ледяным голосом спросил Себастьен.

Техник криво усмехнулся и нарочито медленно поднялся с кресла.

– И камеры наблюдения отключить, – приказал Себастьен.

Дверь за техником он закрыл на защелку. Внимательно осмотрел камеры – ни на одной не светился индикатор. И подошел к передатчику. Его кожух был закрыт и опечатан. Никаких следов взлома. «Ничего он с ним не сделал!» – попытался успокоить себя Себастьен. Но инстинкты не успокаивались.

Он тщательно обыскал пол у передатчика. Маленький самодельный жучок нашелся под плинтусом. Себастьен спрятал его в карман, снова впустил техника и перешел на доверительный тон:

– Вас как зовут?

– Норик, – техник недоверчиво глянул из-под длинной челки.

– Это сокращенное имя?

– Нет, я с побережья, у нас такие имена часто бывают.

– Очень приятно, – Себастьен протянул руку, – а меня Себастьен.

Норик с еще большей настороженностью пожал ладонь.

– У меня личная просьба, – продолжил Себастьен. – Тот парень, что вел репортаж… Это мой сын.

– Анатоль – ваш сын? – голос техника заметно потеплел. – Круто. Он классный. И с уважением.

– Да, – вздохнул Себастьен. – Но сейчас он что-то сделал с передатчиком.

– Как? Да ну, вам показалось! Корпус целый, сигнализация не сработала…

– Мне не показалось, – Себастьен чуть-чуть добавил льда в голос, – я точно знаю. Не знаю, как и что именно. Поможешь?

Техник оказался толковым. Даже по тому, как летали его пальцы по клавиатуре, было видно, что свое дело он знает.

– Охренеть… – наконец сказал он. – Ваш сын еще и мегахакер…

– Это вряд ли. А что случилось?

– Он умудрился перепрошить ППЗУ! Дистанционно! Обойдя блокировки! И залить пинг-прогу, у которой контрольная сумма та же!

– Э-э-э… – сказал Себастьен.

– Короче, – улыбнулся Норик, – через полчаса на все чипы страны улетит сигнал, который немного отличается от стандартного. И все чипы страны выполнят некую операцию.

– Какую?

Техник почесал в затылке.

– Разбираться надо… Это часа три, не меньше…

– Значит, так, – сказал Себастьен. – Новую программу удалить. Без следов. Восстановить стандартную. И пусть это останется между нами.

Норик посмотрел на гостя жалобно.

– А можно, я себе скопирую? Интересно же…

– Нет.

Техник набрал несколько команд. На экране вспыхнула надпись: «Удалить без возможности восстановления?» Норик в последний раз посмотрел на Себастьена.

А тот вдруг вспомнил, как маленький Ант учился кататься на велосипеде. Он все время падал. Себастьен не выдерживал, хватался за руль. А сын кричал: «Нет! Я сам! Отойди!» И когда наконец он доехал до границы двора, то хохотал как сумасшедший, хотя из разбитых коленок текла кровь.

Потом он учился плавать. Тогда Себастьен чуть не поседел, потому что Ант никак не мог удержаться на поверхности, то и дело погружался в воду. Но когда папа вытаскивал его оттуда, Ант снова повторял: «Я сам! Я смогу!» И смог. И позапрошлым летом обогнал отца, когда они переплывали реку у бабушкиного дома.

И совсем недавно, когда Себастьен разбирался с дракой в парке. Анатоль уже не говорил «Я сам», но в глазах его была такая тоска. «Папа опять со всем разобрался».

– Погоди, – сказал Себастьен технику.

Анатоль и Элина сидели и смотрели на минутную стрелку. Элина то и дело пыталась грызть ногти, а Анатоль ловил ее за руку.

– А вдруг не сработает? – в сотый раз сказала Элина. – Я же ни разу не протестировала! Хотя бы на себе…

Анатоль понял, что в сотый раз повторять «Ты гений, все ты правильно сделала» – не вариант. Он за плечи повернул Элину к себе и сказал:

– Все получится. Знаешь почему? Потому что мы вместе.

Элина поморщилась и снова хотела отвернуться к часам, но Анатоль поймал ее за подбородок и заставил смотреть на себя.

– Когда мы рядом, мы вообще все можем. Помнишь, как я выступил на экзамене? А почему? Ты была в зале!

– Вообще-то, – сказала Элина, – я пришла, чтобы тебя выбесить…

– Неважно! Ты там была, и у меня словно крылья выросли! А ты? Все свои открытия ты когда сделала?

– Да не открытия это, просто догадки…

– Когда я был рядом, – не сдавался Анатоль. – А потом уехала, и что?

– И ничего, – вздохнула Элина.

– Вот! – продолжил Анатоль. – А сейчас мы где? Рядом! Значит, через… две минуты все магики страны станут нормальными! Даже не сомневайся!

Элина слабо улыбнулась и уткнулась Анатолю в плечо. Но не успел он перевести дух, как Элина вскинулась:

– Я дура!

– Послушай…

– Нет, я кретинка! – Элина чуть не плакала. – Четное количество итераций! Четное!!!

– И что? – Анатоль понял, что обязан задать этот идиотский вопрос.

– Минус на минус дает плюс! Там полярность противоположная получается! Вместо угнетения – стимуляция!

Анатоль похолодел:

– Может, позвонить на телецентр? Предупредить, чтобы не включали? Это же опасно?!

– Это… – Элина наморщила лоб. – Это… Слушай, мы же так всех магиками сделаем…

Она снова потянула палец с полуобгрызенным ногтем ко рту. Анатоль перехватил руку.

– Так это же… хорошо? – предположил он. – Ты же мечтала об этом?

Элина медленно кивнула. На глазах у нее появились слезы.

– Что опять не так?

– А может, – сказала она, – я это заметила? Про четное количество итераций? Мне кажется, я вставила защиту… Или нет?

Анатоль изо всех сил прижал ее к себе.

– Вот бы все стали магиками, – прошептала Элина.

«Вот бы все стали магиками!» – подумал Анатоль.

И ему вдруг представился прекрасный новый мир, в котором за магиками не охотятся. И магики ни с кем не воюют. Потому что все вокруг – магики и магички. И никаких болезней. Никакой несправедливости. Сплошное счастье.

«Вот бы так и было!» – хором подумали Анатоль и Элина.

В наступившей тишине щелкнула минутная стрелка. Анатоль и Элина разом посмотрели на настенные часы.

– Шесть, – прошептала Элина. – И ничего…

– Не сработало, – сказал Анатоль. – Вот и отлично. В следующий раз…

И тут за окном завопила сирена гражданской обороны: «Магическая опасность! Это не учебная тревога! Всем оставаться на своих местах!»

Через неделю Себастьен наконец побрился. И даже стал похож на прежнего себя. Только похудевшего.

Анатоль и Элина сидели за столом напротив и смотрели, как он доедает третью тарелку макарон. Даже Чёрт не охотился за едой, а чинно наблюдал за тем, как она исчезает во рту у человека.

– Аэропорт заработал, – сказала Элина.

Все это время она не вылезала из ленты новостей и тоже выглядела не очень свежей.

– Да, вчера все чипы перепрошили, – сказал Себастьен, – правда, до сих пор непонятно, все поменяли полярность или только избранные.

Элина уткнулась носом в новостную ленту.

– Лучшие программисты страны неделю писали код, – сказал Себастьен, – хорошо, что у нас была одна программка… Не знаю, кто написал… Явно какой-то гений. Юный.

– Ой, пишут, что с завтрашнего дня вузы открываются, – прочитала очередную новость Элина. – Интересно, а школы когда откроют?

– Началки уже открыли, – мрачно сказал Себастьен, – а с подростками вообще непонятно что делать…

– А что? – невинно спросила Элина.

– А то! – сорвался Себастьен. – Десятки магиков в одном помещении! Как ты это себе представляла? Они же неуправляемые! Они же злые! Они же безжалостные! Как к ним учителям входить? Как обеспечить безопасность?

– Я об этом не подумала, – тихо сказала Элина. – Я правильно понимаю, что вы уже всё знаете?

– Ты не только об этом не подумала, – фырк-нул Себастьен. – И да, конечно, я все знаю.

На кухне повисла напряженная тишина, даже Чёрт, который незаметно переместился на стол, постарался чавкать потише.

– Меня посадят? – буднично спросил Анатоль.

– Не был бы ты моим сыном, – вздохнул Себастьен, – посадили бы.

– Спасибо, – выдавил из себя Анатоль, – а я, в принципе, готов. И даже вещи собрал. И спал все время в спортивном костюме, боялся, что за мной среди ночи придут.

Себастьен посмотрел на сына с жалостью.

– А можно чисто технический вопрос? – спросила Элина. – Я без проверки все запустила, и мне ужасно интересно, что именно сработало. Там у меня было два контура, в одном…

Себастьен уронил голову на руки и неприлично выругался.

– Ой, – сказала Элина, – нельзя, да?

Себастьен взвыл и театрально воздел руки к потолку.

– Господи! Ладно этот, – он кивнул на сына, – э-э-э… актер! Но ты же гений! Мои программисты неделю пытались хотя бы понять, что ты там намутила. Неделю отдел работал! Про повторить речи нет – хотя бы понять! И как можно быть такой умной и такой глупой одновременно! Как?

– Что я сделала не так? – В глазах Элины зажегся научный интерес. – Я в чем-то ошиблась? Что-то не учла? Дайте мне посмотреть сигнал пинга!

– Пинг пошел абсолютно стандартный. Чис-тый обычный пинг. Я следил за вами и заменил твое художество на обычный сигнал. Так что не волнуйся. – Он повернулся к сыну: – Анатоль, тебя не посадят.

– Хорошая новость, – выдохнул Анатоль.

– Но это вообще не объясняет того, что произошло, – сказала Элина.

– Да ладно, – саркастично сказал Себастьен, – а то, что ты сделала супероткрытие в восемнадцать лет, что объясняет? А то, что Анатоль с нуля внезапно стал гениальным актером и попал на телевидение? А второй комплект ключей от дачи, которого никогда не существовало?

– Ты же говорил… – начал Анатоль.

– А что я еще должен был сказать? – взорвался Себастьен. – Сказать тебе, что ты магик?

– Я?! – изумился Анатоль.

– Он? – севшим голосом спросила Элина.

– Ну давай же сложи два плюс два. – Себастьен посмотрел Элине в глаза. – Когда с вами все это началось? Это сумасшедшее везение, которое никакой теорией вероятностей не описывается. Кто был рядом с тобой?

Элина на секунду ушла в себя, а потом у нее в глазах мелькнуло озарение.

– Это Чёрт? – тихо сказала она. – Это все он, да?

Себастьен издал такой пронзительный стон, что Чёрт шуганулся со стола и забился за занавеску.

– Намеков вы не понимаете, – констатировал Себастьен. – Скажу прямо. Вы магик.

Элина и Анатоль переглянулись.

Потом Элина уставилась на занавеску, а Анатоль – в потолок.

– Вы тупые, – с еще большим унынием произнес Себастьен. – Вы не магики. Вы магик. В единственном числе. Вы можете колдовать только совместно. Только если вместе захотите одного и того же.

Себастьен обвел их взглядом, убедился, что не дошло. И решил привести пример.

– Вы вместе захотели, чтобы все стали магиками, – все и стали.

– То есть я зря писала программу? – сообразила Элина.

– Ну, – пожал плечами Себастьен, – когда вы дыру в стене пробили, вы прекрасно обошлись без всяких программ…

Анатоль и Элина сидели на траве и старательно пялились на расстеленное перед ними полотенце.

Ничего не происходило, если не считать прилета бестолковой бабочки.

– Ты не сосредоточился! – сердито сказала Элина. – Мы же договорились: два эклера с творогом! При чем тут бабочка?

– С творогом? – удивился Анатоль. – Мы же вроде про шоколад говорили?

– Говорили! Но решили, что с творогом лучше. Соберись! Тихо… – шикнула Элина. – Они идут.

Из-за живой изгороди кладбища показались Себастьен и Катрин.

У Элины защемило сердце. Катрин тряхнула головой, и ветер подхватил ее длинные светлые волосы.

– Ты опять? – спросил Анатоль, услышав, что Элина всхлипнула.

– Это же сколько лет она каждый день делала этот дурацкий начес, – прошептала Элина, – сколько лет…

– А папа так постарел за эту неделю, – вздохнул Анатоль.

– Да уж, добавили мы ему работы, – сказала Элина.

– Скорее, оставили без, – сказал Анатоль, – его департамент ликвидируют за ненадобностью.

Глаза у Себастьена были опухшие. Он выглядел очень уставшим, как будто только сейчас смог принять смерть жены, на могилу которой приехал первый раз с момента похорон.

– Ма-ам, почему у нас не получается эклеры наколдовать? – Элина решила всех отвлечь дурацким вопросом.

– Потому что… Для осуществления чуда… Во избежание…

Катрин беспомощно улыбнулась, а потом обняла себя руками и резко выдохнула.

– Короче, – сказала она, – если не получается, значит, кто-то из вас этого не хочет.

Казалось, это простое предложение отняло у нее все силы.

– Ну почему, – возмутилась Элина, – почему все люди как люди, а мы один магик на двоих?

– Да, почему? – поддакнул Анатоль. – У всех будут эклеры, а у нас нет?

– Зато вы вместе в несколько раз мощнее, чем другие по отдельности, – буркнул Себастьен, – я о вас три детектора сжег, пока сумел уровень магии померить.

– А почему так получилось? – не отставала Элина.

Катрин засмеялась. Элина завороженно на нее смотрела: она первый раз видела, что мама умеет так смеяться.

– Что смешного? – обиделся Анатоль.

– С целью… – Катрин остановилась и опять глубоко вдохнула. – Короче, если хотите узнать – просто узнайте. Вы же теперь можете всё.

Анатоль зажмурился.

И Элина зажмурилась.

Они взялись за руки.

И увидели.

Две совершенно разные женщины, но что-то их сейчас роднит. Что-то в глазах. Одна из них в белом халате, смотрит в монитор, вторая лежит на кушетке.

– Ви, – говорит Элинина мама, – я тебе еще раз повторяю: риск очень велик…

– Кать, хватит! – Мама Анатоля пытается придать себе беззаботный вид. – Я все понимаю. Оно того стоит!

Катрин не поддерживает шутку. Ей не до смеха.

– Я пошла на риск, я нарушила закон, ты забеременела. Но я не всесильна, – говорит она. – Твой организм не справляется. Если ты не избавишься от ребенка, он тебя убьет.

– Мне поможет еще одно чудо! – говорит Виола.

– Ты не понимаешь, – шепчет Катрин, – у чудес тоже есть свои пределы.

– Я просто хочу, чтобы мой мальчик жил! – говорит Виола и улыбается. – Это же мальчик, правда? И не бойся, я никогда тебя ни в чем не упрекну. Это мой выбор, это мое решение.

– Я сильно вмешалась в канву мироздания, – шепчет Катрин.

– Зато у меня будет ребенок!

– Я просто чувствую, что… – Катрин осекается, грустно улыбается и кладет руку на живот Виоле, – да, это мальчик. Вырастет, будет красавцем.

– Расскажешь ему про меня, – говорит Виола и аккуратно встает с кушетки.

– Ви! – в голосе Катрин звучит отчаяние. – Я боюсь, что не смогу быть на твоих родах, я тоже… тоже беременна. У меня будет девочка.

Виола расплывается в счастливой улыбке.

– Это же прекрасно! Катя! Это же счастье!

Виола крепко обнимает Катрин.

– Наши дети вырастут и будут жить в самом счастливом из миров! Вот увидишь!

Виола смеется, Катрин грустно улыбается.

– Ты же самая могущественная магичка, ты все можешь, я же знаю! – шепчет Виола. – Обещай мне, что они будут счастливы! Обещай, что они исправят все, что не смогли исправить мы! Обещай!

Катрин кивает. У нее мокрые от слез щеки. Она громко сморкается прямо в плечо Виолы. Женщины смеются.

Их животы буквально на секунду тесно соприкасаются.

Физика магии и магия физики

Подстрочник видеоролика на канале «И Чёрт с нами!»

Элина: Добрый день, дорогие зрители!

Анатоль: И слушатели! Нам тут пишут, что наши ролики можно слушать, занимаясь спортом, или за приготовлением обеда, или просто в машине.

Элина: Это вы зря! Так вы не сможете увидеть самое главное – нашего кота Чёрта! Кс-кс-кс…

Анатоль: Сходить за ним?

Элина: Да ладно, сам заявится в неподходящий момент. В прошлом выпуске мы говорили о том, как магия вообще работает. Напомню: каждую микросекунду наша Вселенная делится на миллиарды параллельных потоков…

Анатоль: Помните, мы веник возможностей рисовали? Вот такой?

Элина: Тут каждая траектория обозначает вероятностную модель…

Анатоль: Каждый прутик – это новая Вселенная!

Элина: …причем траектории имеют фрактальную структуру…

Анатоль издает неприятный звук, похожий на зуммер.

Элина: Ты чего?

Анатоль: Каждый раз, когда ты будешь говорить непонятными словами, будет срабатывать сигнализация. А фрактал, дорогие зрители, это такой распушённый веник. То есть на кончике каждого прутика – свой веник.

Элина: Да! И так этот веник распушается почти до бесконечности!

Анатоль: А при чем тут магия?

Элина: А притом, что это вообще не магия! Просто некоторые вероятностные…

Анатоль издает неприятный звук.

Элина: Некоторые прутики тоньше других. Они… как паутинки.

Анатоль: Да, в эту сторону Вселенная поворачивает очень редко, практически никогда.

Элина: Так вот, магики умеют заметить такие паутинки и сделать так, что именно туда Вселенная и поворачивает.

Анатоль: Понятно, что все магики разные, кто-то может рассмотреть только жирную паутинку, а кто-то замечает совсем тонкую…

Элина: Да! Например, теоретически возможно, что элементарные частицы, которые плотно упакованы в вакууме, самопроизвольно…

Анатоль: Давай не будем повторяться! Кому интересно, смогут посмотреть предыдущий выпуск по ссылке в описании к этому видео. Кстати! Не забываем подписываться, комментировать, ставить лайки!

Элина: Да, действительно. А теперь давайте поговорим, как именно магики выбирают нужную траекторию… нужный им прутик веника!

Анатоль: Ну все уже в курсе, что принцип «Захочу и наколдую» тут не работает. Просто потому, что хотеть надо по-настоящему…

Элина: А вот и Чёрт! Иди сюда, зараза! Смотрите, какой он у нас красавчик! Какое у него пузико… Только на ручках мы сидеть не хотим… Ну и пожалуйста!

Анатоль: Так вот, желание должно быть прямо искренним, из глубины души.

Элина: Точнее говоря, из глубин подсознания.

Анатоль: И если даже вы будете про себя проговаривать: «Пусть пойдет дождь! Пусть пойдет дождь!»…

Элина: А на самом деле вам хочется погреться на солнышке – то будет солнышко!

Анатоль: Да! И второе условие – желание должно быть очень сильным. Прямо чуть ли не вопрос жизни и смерти. Иначе у нас в Коландии чудеса творились бы ежесекундно!

Элина: Не чудеса, а крайне маловероятные события!

Анатоль: Ты душнила.

Элина: А ты балбес.

(Монтажная склейка)

Анатоль: Итак, магики могут направлять Вселенную в нужную сторону, только если очень сильно и от всей души этого захотят.

Элина: Кстати, наверное, поэтому природа сделала так, что до лет двенадцати-четырнадцати магические способности не активируются. Младенцы от всей души и сильно желают очень много разрушительных вещей.

Анатоль: Ну, это довольно общеизвестные истины. А что конкретно происходит в мозгу магика, когда он… эээ… модифицирует траектории Вселенной?

Элина: Тут ответ простой и короткий. Не знаем.

Анатоль: В смысле? Ты сама эту загадку разгадала?

Элина: Во-первых, не сама, а фан Гильберт подсказал. Во-вторых, я работала в составе большой группы. В-третьих, мы разобрались только в верхушке айсберга…

Анатоль: Ну хоть про верхушку объясни.

Элина: Совершенно точно известно, что магики при этом задействуют головной мозг. Точнее – гиппокамп. Это такой особенный отдел мозга… Ладно, не буду сейчас вдаваться в подробности, а то опять душнилой обзовут!

Анатоль: Ну хотя бы в двух словах – чем он такой особенный, этот гиппокамп?

Элина: Он может создавать новые нейроны в огромных количествах.

Анатоль: А как же «нервные клетки не восстанавливаются»?

Элина: Очередной миф. Еще как восстанавливаются! Вернее, рождаются новые – как раз в гиппокампе.

Анатоль: Так, и что? Как это помогает колдовать?

Элина: Трудно сказать…

Анатоль: Может быть, вместе с новыми нейронами вырабатывается особая нервная энергия?

Элина: Я тебя сейчас укушу! Какая еще «нервная энергия»?! Активность мозга – исключительно электрическая! Ну немного еще магнитная. Электромагнитная, короче, энергия!

Анатоль: Значит, мозг магика вырабатывает ее в огромных количествах?

Элина: В малых количествах. Как и у любого другого человека. Просто мозг магика умеет эту энергию грамотно применять. Принцип парамет-рического резонанса.

Анатоль издает неприятный звук, похожий на зуммер.

Элина: Ты когда-нибудь кого-нибудь на качелях раскачивал?

Анатоль: В детстве – да.

Элина: И как ты это делал?

Анатоль: Ну… подталкивал, когда качели были сзади.

Элина: Прямо изо всех сил?

Анатоль: Не то чтобы…

Элина: Вот это и есть параметрический резонанс! С его помощью даже слабый человек может раскачать на качелях тяжелого дядю!

Анатоль: Или тетю!

Элина: Это что за намеки?

Анатоль: Я просто так! Ну ладно, я понял. Магики раскачивают качели своими слабыми электрическими сигналами.

Элина: Это очень грубая модель. На самом деле они скорее работают тиристорами.

Анатоль издает тяжелый вздох.

Элина: Не вздыхай! Тиристор – это такой транзистор.

Анатоль: Ты издеваешься?

Элина: Вот представь – провод, по которому течет мощный электрический ток.

Анатоль: Представил.

Элина: И тебе нужно этот ток иногда перекрывать. А потом опять разрешать, чтобы он тек.

Анатоль: А! Понял! Ты про выключатель? Щелк-нул – свет загорелся, щелкнул – погас?

Элина: Чёрт с тобой! Пусть будет выключатель.

Анатоль: Чёрт! Ты со мной! Слышал?

Элина: И вот представь: ты хочешь, чтобы лампа под потолком загорелась. Для этого нужно выработать довольно много электрической энергии, которая заставит газ в лампе светиться. И вырабатывать эту энергию все то время, пока лампочка светится. Ты это делаешь?

Анатоль: Нет, я просто щелкаю выключателем.

Элина: Вот! Ты прилагаешь минимальные усилия! А лампочка горит!

Анатоль: То есть где-то во Вселенной есть невероятный источник энергии, а магики им управляют? Чёрт, не лезь к камере!

(Монтажная склейка)

Элина: О чем это мы… А, да, мировая энергия. Ну, наверное, так и есть. Только тут речь, скорее, не про энергию, а про информацию.

Анатоль: Всемирное информационное поле? Ноосфера? Коллективное бессознательное?

Элина: Ого, ты в курсе всех этих терминов?

Анатоль: Да нет, просто успел отправить поисковый запрос.

Элина: Чёрт, а давай ты его покусаешь? Давай? Чертяка мой…

Анатоль: Ну что, не сильно мы вас нагрузили сегодня? Мне кажется, не сильно. Пишите нам, какие еще темы нужно обсудить.

Элина: «Есть ли кошачья магия»? Нет, точно нет. Ни на одного кота ни один детектор не реагирует.

Анатоль: Так, может, нужно придумать другие детекторы? Которые реагируют на кошачью магию?

Элина: Не слушайте его! Мы просто тут немного за котом гонялись, микрофон у него отнимали… Вот у Анатоля и появились странные идеи.

Анатоль: Ладно, засим завершаем…

Элина издает неприятный звук, похожий на зуммер.

Анатоль: «Засим» – красивое старинное слово!

Элина: Пока-пока, дорогие зрители! Вот и Чёртик вам машет лапкой. Ай! Не кусайся, скотина!

Анатоль: Так что лайк-шер-коммент – и до встречи через неделю!

Content

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак
Закон сохранения кота

Физика магии и магия физики