Лия Арден

Морана и Тень. Видящий

© Арден Л., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Посвящается каждому,

кто верит до последнего.

Благодаря вашей любви

они не будут забыты.

Пролог

Агата оторвалась от книги, заслышав шаги Александра. Именно поэтому она не пропустила ни единого мгновения. Вот он на пороге просторной гостиной, ответил на её взгляд улыбкой, сделал шаг в комнату, и его глаза остекленели. За доли секунды Александр побледнел, лицо вытянулось, а радость сменилась маской растерянности и даже страха. Будто неведомая сила толкнула, и он всем телом напоролся на дверной косяк. Поднос с чашками и чаем выпал из его рук. Агата оказалась рядом раньше, чем Александр успел рухнуть на пол.

– В чём дело? У тебя что-то болит? – с тревогой спросила она, подставив плечо, на которое Александр благодарно опёрся, потом схватился за косяк и вернул себе равновесие.

Он неуверенно мотнул головой, открыл рот, но ничего не произнёс, словно не нашёл подходящих слов. Агата никогда не видела у Александра подобных эмоций на лице, она цеплялась за него, будто он мог исчезнуть. Александр моргнул, постепенно его щёки порозовели, взгляд прекратил слепо шарить по убранству. Он сосредоточился на Агате и выдавил слабую улыбку.

– Всё прошло, не переживай, – заверил он, губами коснулся её лба, а затем нашёл губы. Однако Агата не поняла: поцелуем он успокоил её или же себя.

– Тебе нужно присесть. – Не дожидаясь возражений, она повела Александра к столу, за которым сидела. Вначале он неуверенно переставлял ноги, но под конец шаг стал твёрдым, и Александр всё же опустился на стул.

– Не припомню, чтобы у тебя была привычка спотыкаться на ровном месте, – намеренно пошутила Агата, собирая осколки с пола.

Тревога дрожью прошла по спине, когда на шутку Александр не ответил каким-либо язвительным комментарием. Он вообще ничего не сказал, продолжая с несвойственной ему растерянностью следить за движениями Мары, пока она складывала осколки на серебряный поднос.

– Александр, – твёрже позвала Агата, поднявшись на ноги, и он заморгал, выныривая из пучины мыслей. – Что бы это ни было, ты должен сказать!

Она сжала и разжала пальцы, скрывая волнение. Они вдвоём приехали в Долкор, в резиденцию Ласнецовых. Первый месяц лета. Июнь. Слуг в поместье мало, они только начали готовить его к летнему отдыху королевской семьи. Агата и Александр здесь проездом, держат путь в храм, чтобы проверить, как идут восстановительные работы.

Пять с половиной лет прошло с момента, как Агата вновь проснулась. Целому поколению новых Мар осталось немного до конца обучения. Они всё это время прожили при дворе, но после длительных обсуждений было решено восстановить храм. Марам требуется личная территория. Также в Ашоре объявился ещё один Морок со своим десятилетним подопечным. В итоге, помимо Александра, в столице Серата живут три взрослых Морока и один ребёнок. Где остальные – никто не знает.

Были предложения построить для Мороков здание рядом с храмом Мораны, тем самым объединив их с Марами и дав дом, куда они могли бы свободно возвращаться. Однако пока эта идея находится в процессе обсуждения.

– Мы не едем в храм, – потерев нахмуренный лоб, ответил Александр. Пару раз он зажмурился, словно ему тяжело собраться с мыслями. – Мы поедем на юг.

– В Аракен?

– Да. Ты ведь поедешь со мной? – спросил Александр, а его внезапное сомнение вызвало у Агаты улыбку. Она всегда и везде его сопровождала.

– Конечно, но зачем?

– Один из Мороков умер. Теперь у меня есть ученик.

Следующим утром, на рассвете, выехав на дорогу, они свернули на юг. Александр сохранял невозмутимость, но Агата его слишком хорошо изучила, чтобы не распознать волнение под напускной уверенностью. Каждый раз отвечая на вопросы о своих ощущениях, Александр запускал руку в отросшие волосы. Перекидывал пряди то на одну сторону, то на другую. Агата прятала улыбку и кивала, внимательно слушая расплывчатые ответы.

Он сам не знал, куда ехать, двигался наугад, подгоняемый смутным внутренним предчувствием. На привалах Александр оценивающе вглядывался в пейзаж на юге, востоке и западе, определяя, необходимо ли отклониться в какую-то сторону. В некоторые города и деревни они заезжали, к другим зданиям даже не приближались, потому что Александр с ходу отметал вероятность, нужный ли это дом. Агату интриговал этот слепой поиск; у Мар зов ощущается схоже, однако при жизни Агате удалось почувствовать его лишь раз, когда Мары приходили за Анной. Это было так давно, что от воспоминаний остались смутные картинки.

– Спасибо, – пробормотал он ей в волосы, сидя у вечернего костра.

– За что? – поинтересовалась Агата, наслаждаясь теплом его тела. Лето, но она прижалась к Александру теснее. Это странное желание – всегда быть рядом – не отпускало её с момента пробуждения. Вначале она гадала, в чём причина: в их связи, в любви или в страхе разлуки, но потом прекратила задумываться, радуясь полученному шансу быть вместе.

– За то, что поехала со мной. Мы в пути полторы недели, но я так и не привёл нас к нужному ребёнку. Не знаю, сколько ещё…

– Всё в порядке, – оборвала Агата и отстранилась, чтобы заглянуть в глаза. – Только не говори, что волнуешься.

Александр что-то невнятно проворчал себе под нос, и Агата тихо рассмеялась.

– Ты хорошо ладишь с детьми, Александр. Сам прекрасно знаешь. Тебе не о чем волноваться.

– Мне предстоит вырастить не просто ребёнка. Необходимо воспитать Морока. Позаботиться о том, чтобы первая же встреча с упырём не стала для него последней. Придётся бросать его один на один с призраками и бесами, надеясь, что он не оцепенеет в самый неподходящий момент. Нужно… проклятье, – мучительно простонал он, прерывая внезапную тираду, и устало потёр ладонями лицо. – Как Кристиан справлялся с подобной ответственностью?

Агата не стала его утешать, вообще ничего не сказала, дав Александру самостоятельно перебороть смятение. Как бы он ни ругался с дядей при жизни, после его смерти он тосковал по нему больше, чем кто-либо. Однажды Александр признался, что потеря Кристиана отразилась на нём даже сильнее, чем смерть отца. Агата была благодарна за шанс вновь жить, но до сих пор не могла себе простить потерю Кристиана.

Она сбежала из Долкора, намереваясь убить Даниила и Елену. Знала, на что идёт, планируя расстаться со своей жизнью. Рассчитывала победить в войне малыми жертвами, думала, что удастся защитить родных, однако Кристиан переиграл их всех.

– Я помогу, это будет наш ребёнок. – Агата сжала ладонь Александра, и его взгляд заскользил по её лицу, задерживаясь на серых волосах.

– Ты не передумала о разрыве связи? Теперь нам известно, что у неё есть свои плюсы, если ты позволишь…

– Нет, я не согласна на риск, – ласково, но твёрдо перебила Агата, не выпуская его руки. – Ты уже спрашивал однажды, и мой ответ не изменился.

Она по собственной инициативе не поднимала эту тему, поэтому спустя год после возвращения Агаты Александр сам предложил попросить одного из пришедших Мороков отдать ей часть жизненной силы. Для этого нужно было разорвать связь с Александром и создать с другим слугой Тени. Агата ответила категорическим отказом и с таким ужасом отшатнулась, будто боялась, что он способен пойти наперекор её желанию. Только спустя двое суток она объяснила, что…

– Умрёшь ты – умру и я, – напомнила Агата, но в этот раз с улыбкой, уверенная, что принуждать её никто не станет. – Ты обещал мне смерть в один день и не посмеешь забрать обещание.

– Я думал, ты практичная, – позабыв тревоги, усмехнулся Александр.

– Я такая и есть, – заверила Агата, убирая назад выпавшую прядь. – Когда тебя не станет, я не хочу оставаться в этом мире ни мгновения дольше. Мы уйдём вместе.

Александр отреагировал снисходительной улыбкой, Агата её повторила, стараясь не вспоминать, как год назад они с Марком с трудом вытащили Александра из застоявшегося пруда. Семеро утопленников утащили Морока на дно, удар головой о камень лишил его сознания, распоротый ногтями бок беспрерывно кровоточил, и чудо, что позже загноившиеся раны зажили. Александр очнулся через трое суток, и все соврали ему о произошедшем в тот день. Никто не сказал, с каким остервенением Марк и Павел вытаскивали тварей из воды, позабыв, что сами смертные. Остальные с особой жестокостью разделывали мертвецов на куски, а Агата каждому из них выдрала нити голыми руками. Гнев Марка был столь силён, что он едва не спалил окружающую рощу, когда последние два утопленника попытались удрать. Он поджёг прибрежную осоку, остановив бегство нечисти. Твари горели и вопили, носились и поджигали соседние кусты и молодые деревья. Еле-еле удалось затушить назревающий пожар. Остальные парни продолжали нырять, пока не достали меч своего командира. Все были в курсе, что он принадлежал Кристиану, и понимали, насколько оружие ценно.

Очнувшись, Александр хмуро осмотрел своих покалеченных подчинённых. Прокомментировал разодранное ухо Марка и свежий шрам на лице Кирилла. Отругал их за неосторожность, однако на все его вопросы о произошедшем парни глупо улыбались, выдавая заранее придуманные ответы. От Агаты он тоже не получил полного рассказа. Она до сих пор не призналась в пережитом ужасе, когда Александр не просыпался, а его раны гноились.

Агата не тешила себя иллюзиями о беззаботной жизни до старости. Они с Александром продолжали жить как Мара и Морок, а значит, одна из встреч с тварями станет для них последней. Она не гадала, как скоро это произойдёт, но была уверена, что ей не место в этом мире без него.

Ласковое прикосновение к лицу вернуло Агату в реальность.

– Не знаю, о чём ты думаешь, но перестань, – с нажимом попросил Александр, не позволяя ей отвести глаза и притвориться, что всё в порядке. – Это «что-то» тебя расстраивает, а я не хочу видеть тебя печальной. В конце концов, когда найдётся очередная причина остаться вдвоём на столь долгий срок?

Агата согласно кивнула, снова прижимаясь к Александру. Умиротворённая улыбка вернулась на её лицо, а напряжение само собой покинуло усталые мышцы.

Верный дом нашёлся спустя ещё полтора дня, и стало очевидно, почему последние пять часов они плутали. Семья поселилась в отдалении от городов и прочих людей. Целая усадьба каким-то образом гармонично вписывалась в сосновый лес, окружённая высокими прямыми деревьями, щебетом птиц и приятным ароматом смолы и кустарников. День стоял солнечный, яркие лучи попеременно с тенями освещали стены и крыши.

Приметив здание, Агата и Александр оставили своих лошадей в минуте ходьбы, решив, что пешими они меньше напугают хозяев. Агата всё так же носила алый плащ, а вот Александр свою маску Морока не достал. Хотя и принца в нём признать не получилось бы. Вчера они отмылись от пота и дорожной пыли на попутном постоялом дворе, но тёмный кафтан Александра, несмотря на серебряную вышивку, уже не выглядел надлежаще дорогим.

– Что будем делать? – поинтересовалась Агата, осознав, что так и не спросила, как Мороки забирают детей.

У Мар с этим трудностей не возникало. Они приходили к нужному дому, и всем всё становилось ясно.

– Как вы забираете детей? – с нажимом уточнила Агата, заметив, что Александр с излишней тщательностью проверил, хорошо ли привязан Сахарок.

– Зависит от обстоятельств, – нехотя ответил он.

Со стороны усадьбы раздался громкий смех, крики то ли радости, то ли игрового азарта. Детей там несколько.

– Рассказывай как есть, – потребовала Агата, поворачиваясь спиной к чужому дому и лицом к Александру.

Она с места не сдвинется, не получив положенных объяснений.

– Моим наставником был мой родственник, и наша семья знала достаточно секретов, чтобы Кристиан спокойно заявился на порог и забрал меня, рассказав отцу правду. При подобных обстоятельствах Морок открыто приходит и забирает ребёнка.

– Но такие обстоятельства редки, верно? – Агата то ли помогала Александру с ответом, то ли вынуждала говорить то, что ему явно не хотелось. Тот устало выдохнул.

– Верно. В остальных случаях наставник крадёт ребёнка.

Брови Агаты взлетели вверх, отреагировать на такой поворот ей удалось не сразу:

– Мы не станем красть чьего-то сына!

Выражение лица Александра стало хмурым, он дождался, пока первая волна возмущения у Агаты пройдёт.

– Этот способ жесток лишь на первый взгляд. Нельзя не стать Марой, если ты выбрана Мораной, точно так же, как и нельзя отказаться быть Мороком, раз отмечен Тенью, – вкрадчиво пояснил Александр, игнорируя детский смех где-то впереди. Тёплый ясный день и весёлый щебет птиц показались Агате неправильным фоном для их неприятного разговора. – Родители будут горевать, но переживут утрату, особенно если ребёнок у них не один. И для самого Морока лучше, если его семья не будет знать причину пропажи. Детям, в особенности из благополучных и дружных семей, кажется, что родители примут их любыми. Глупыми, ленивыми, неуклюжими или совершившими ошибку. Но мы говорим о Тени, Агата. Представь разочарование сына, когда любящие родители не просто отворачиваются от него, но даже начинают бояться и презирать. Всё это отразится на ребёнке, а разбитые надежды способны лишить его желания жить или ожесточить. В первом случае, несмотря на все тренировки, он позволит первому же мертвецу разодрать ему горло, во втором… сила Морока в руках жестокого человека принесёт больше разрушения, чем любой бес.

– Такое бывало?

– Да, но не при моей жизни. Кристиан рассказывал, что его наставнику и нескольким другим Морокам пришлось убить своего друга, когда он начал в приступах гнева избавляться от простых людей. Наши методы не идеальны, возможно, плохи, но они такие неспроста.

Агата неуверенно кивнула, и всё же ей не хотелось, чтобы Александр своего ученика крал из родной семьи.

– Я помогу, – решила она. – Придумаю что-нибудь.

Александр поколебался, сдержал первоначальный порыв возразить, но взял Агату за руку и повёл к усадьбе. Он не торопился, а Агата не подгоняла, давая ему необходимое время. О своём прибытии они не сообщили, предпочитая понаблюдать до того, как родители устроят переполох. Оказавшись ближе, Агата различила движущиеся силуэты – дети кричали друг на друга, смеялись, играя с палками как с импровизированными мечами. Насчитав пятерых мальчиков, Агата пришла в замешательство: подходящих по возрасту двое. Другие два скорее подростки, а последний мальчик в стороне худощав и, похоже, самый юный. Братья его задирали, младший что-то возмущённо крикнул и неловко упал на мох.

Александр застыл как вкопанный, прежде чем Агата успела уточнить, кто из них избранный.

– Проклятье.

– В чём дело?

– Он самый слабый, – тихо пробормотал Александр.

Агата проследила за его взглядом.

– Тот, который упал? А он не слишком мал? Выглядит лет на восемь.

– Святые боги, Агата, забрав его, я обреку ребёнка на скорую смерть, – с безысходностью едва не простонал Александр, а мука на его лице не сразу, но вызвала у неё улыбку. С каждой минутой она понимала истинную причину всё лучше.

– Александр, – позвала она, и, замешкавшись, он повернулся. – Ты боишься.

– Нет! Ты вспомни о нашей жизни… да ведь… как можно забирать, догадываясь, чем всё закончится?

Улыбка Агаты становилась шире от каждой нелепой попытки Александра оправдать свои поспешные выводы. Но в его глазах стояли растерянность, сомнение и страх. Словно это его ребёнок и он за него уже боится. Агата сильнее сжала его ладонь и повела в направлении дома.

– Марк рассказывал, что ты в детстве не отличался ни ростом, ни силой, но взгляни, каким вырос, – отмахнулась она от надуманных проблем.

– У Марка проблемы с памятью и количеством зубов. Для его рта их слишком много, скоро моё терпение лопнет, и я помогу ему избавиться от лишних, – проворчал Александр, но покорно зашагал следом.

Дети заметили их приближение. Старшие мальчики, похоже, достаточно осведомлены о Марах, потому что с воплями бросились в дом, пока младшие оцепенели и принялись таращиться на гостей. Самый маленький даже не заметил их, продолжая шарить руками по мху и траве в поисках чего-то.

Двор был обнесён низким забором, калитка распахнута, но Агата остановилась на пороге и без позволения не ступила на чужую территорию, проявив уважение к хозяевам. Деревянное здание двухэтажное и достаточно просторное для большой семьи, из печной трубы валил дым, обещая горячий обед; над входной дверью был навес, подпираемый столбами; резные наличники украшали окна. Дом выкрасили в сдержанные жёлтые и коричневые цвета: жильё не новое, но за ним определённо хорошо ухаживают. От калитки ко входу вела протоптанная дорожка, а всё остальное покрыто коротко скошенной травой и местами – лесным мхом.

Из дома через распахнутые окна донеслись удивлённые возгласы, вопли детей, которые наперебой рассказывали о заявившейся к ним Маре. Агата с дежурной вежливой улыбкой игнорировала страх в детских глазах и наблюдала за пробегающими мимо тремя курицами. Александр почти до боли стиснул её пальцы; Агате потребовалось несколько секунд, чтобы найти причину его тревоги, и улыбка исчезла с её лица.

Вот это действительно проклятье.

Нужный им ребёнок прекратил поиски в траве и неловко плюхнулся на старый пень когда-то толстого дерева. Ворох мыслей заполонил голову Агаты: следовало подобрать хоть какой-то аргумент, чтобы успокоить Александра, но мгновение ускользнуло, и ей не удалось ничего придумать.

Агата невольно задержала дыхание, следя за ребёнком, надеясь, что ей показалось, что сейчас мальчик повернёт лицо и поспешный вывод окажется простым недопониманием. Но тот вертел головой, понюхал воздух, оглянулся через плечо. Александр специально наступил на ветку под ногой. Треск сухого дерева привлёк внимание ребёнка, и он повернулся к ним.

Мальчик не просто худощав и низок для своего возраста.

Он слеп.

Агата ещё надеялась, что отчётливо заметное бельмо – это временная болезнь. Может, мальчик слеп только на один глаз, но нет. Ребёнок их не видел. Его пустой взгляд скользнул по ограде и калитке, пошарил где-то рядом, но не остановился на Агате. Лицо Александра лишилось всех эмоций, но глаз со своего ученика он не спустил.

Агата закусила губу. Хорошая еда и регулярные тренировки с лёгкостью исправили бы хрупкость телосложения, но слепота…

– Ой, святые боги! – испуганно воскликнула женщина, выходя из дома.

Торопливо спускаясь по лестнице, она запнулась о брошенную игрушку и едва не упала, но вовремя схватилась за деревянные перила.

Женщине на вид лет сорок, русые волосы без седины заплетены в косы и уложены кольцом на голове. Она зашагала навстречу, стыдливо вытирая испачканные в муке руки о фартук. Несмотря на внезапную бледность, хозяйка казалась абсолютно здоровой, а то, что её ноги тряслись, делая походку неуверенной, Агата предпочла не замечать, глядя женщине в глаза. Сестры учили терпению: нужно позволить людям самим преодолеть страх и смущение перед прислужницами Мораны. Мары и раньше в глазах людей олицетворяли смерть, а после двухсот лет отсутствия, выдумок и страшных сказок Агата и вовсе старалась не делать резких движений перед незнакомыми людьми.

Хозяйка испуганно огляделась, вероятно, в поисках другой опасности и замерла слишком далеко, чтобы Агата могла разобрать, что она шептала ради собственного успокоения. Скорее всего, молитвы.

– Вы позволите нам войти? – учтиво поинтересовалась Агата, кивнув на распахнутую калитку.

– К-к-конечно, проходите.

Между ними шага три, но женщина всё равно отступила, когда Агата зашла и потащила за собой молчаливого Александра.

– Благословенна Морана, справедлив её суд и дарованное перерождение, – начала лепетать женщина, комкая руками испачканный фартук. Её глаза метались от Агаты к своим младшим детям, которые то ли боялись уйти со двора, то ли слишком увлеклись происходящим.

Мальчики постарше толпились у двери, в любой момент готовые спрятаться в доме, а слепой ребёнок сдирал кору с берёзовой ветки и заинтересованно вертел головой из одной стороны в другую, в зависимости от того, кто говорил.

– Прошу прощения, у меня не приготовлено подношений, и в храм богини мы не ездим, потому что не знаем, куда ехать, ведь старый, говорят, заброшен. – Хозяйка нервно облизала губы, продолжая проглатывать часть слов, из-за чего Агате пришлось напрячь слух. – Дошли до нас рассказы о возвращённых Марах, но не со зла мы не поприветствовали вас… У меня нет дочерей, только мальчики, и я… не знаю, могу ли чем-то помочь, может, ночлег требуется? Если так, дом мой не самое удобное место для гостей, но для вас найдём лучшую кровать, и обед скоро будет готов…

Слушая, Агата учтиво кивала, но стоило ей медленно поднять руку, прося остановиться, как женщина буквально проглотила окончание фразы и сжала губы, боясь выдохнуть.

– Благодарю. Но мы не за этим здесь, и вам не стоит тревожиться. Просто ответьте на мои вопросы.

– Конечно!

– Стой здесь и не пугай ребёнка, – ласково попросила Агата Александра, оставляя его недалеко от слепого мальчика.

Александр не спускал с ученика оценивающего взгляда. Он замер на одном месте как изваяние и даже без маски напоминал Морока, а не знакомого ей принца. Время и звуки будто застыли вместе с ним, создавая гнетущую атмосферу, однако мальчик не выказывал и малейшей тревоги.

Агата подошла ближе к хозяйке, и та заметно напряглась.

– Как вас зовут?

– Мила.

– А меня Агата.

– Вы действительно… – Мила на глазах покраснела и опять побледнела.

– Действительно, – кивнула Агата, не впервые встретив подобную реакцию. Она всю жизнь ненавидела внимание, однако сама выбрала связь с Александром. Её глаза выглядят почти как при жизни, но серые волосы не спрячешь, молву о себе не остановишь, а старые легенды из памяти людей не сотрёшь.

– Где ваш муж, Мила? Вы живёте одна? – начиная с простого, спросила Агата.

– Муж уехал в Ярат по делам, госпожа. А так здесь живём мы да наши дети.

– У вас их пятеро, верно?

– Да. – Мила немного расслабилась, отвечая на несложные вопросы.

– Большой дом, да и расположение необычное. – Агата ещё раз осмотрела распахнутые для свежего летнего воздуха окна, ища подсказки, чем может заниматься семья, но ничего странного не нашла.

– Действительно, я так же сказала, когда мужу эта усадьба досталась в наследство от его дедушки. Но со временем и мне место по душе пришлось. Пахнет всегда хорошо, лес светлый, а поля и угодья наши чуть западнее, рукой подать.

– Значит, вы живёте за счёт урожая? Продаёте?

– Нет, что вы, торговец из моего мужа никудышный, – с неловким смешком поделилась Мила. – Он писарь и художник. Грамоту прекрасно знает, книги для личной королевской библиотеки переписывает. Делает это быстрее и качественнее всех писцов яратских. Вот и сейчас сделанную работу поехал отвозить. Иван рассказывал, что лично с покойным его величеством Даниилом говорил не раз. Да будет Морана к нему благосклонна, – торопливо добавила хозяйка, глядя, как лицо Агаты вытянулось.

Ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы совладать с комом в горле. Агата сожалела о том, что причастна к кончине Даниила. Было несложно решиться на его убийство, зная, что её жизнь оборвётся следом. Но вот она снова ходит по земле, а скорбь и сомнение в правильности выбранного пути накатывали вновь и вновь, стоило услышать его имя. Она знала, что заслужила эти терзания, и не сопротивлялась, терпеливо дожидаясь, пока воспоминания перед глазами померкнут.

– Тот мальчик. Ваш младший? – справившись с голосом, сменила тему Агата.

– Да.

– Сколько ему?

– Недавно исполнилось десять.

– Я думала, не больше восьми, – с выдержанной доверительной улыбкой призналась Агата.

– Многим так кажется, в отличие от братьев он не может свободно бегать. Но младшенький у нас самый умный, все имеющиеся у отца книги перечитал, – торопливо пояснила хозяйка, но замолкла, смущённо опустив взгляд.

– Его состояние… он слеп не с рождения?

– Нет, два года назад травма и последующая болезнь сперва ухудшили зрение, а затем он и вовсе перестал видеть, – горестно сообщила Мила, Агата же с трудом спрятала растущую надежду и обернулась к Александру.

Ей захотелось поделиться мыслью, но Мара сомкнула губы, сдерживая смешок. Александр смотрел на мальчика как на неизведанное существо, с которым он абсолютно не представлял что делать. Он слегка наклонил голову, следя за движениями мальчика. Тот всего лишь обдирал кору с ветки, многие дети этим балуются, но Александр смотрел, будто видел такое впервые. Агата расслабилась, заметив, как любопытство взяло верх.

– Вы были правы, я действительно пришла сюда с определённой целью, – призналась Агата, но не успела продолжить, когда Мила схватила её руку и сжала с мольбой в глазах.

Александр моментально отреагировал на возможную угрозу, сделал шаг ближе, но Агата остановила его взмахом руки. Перемена в собеседнице застала её врасплох, однако опасности она не ощутила.

– Пожалуйста! Я соберу любые подношения! Еда, драгоценности, хотя у нас их мало, или же книги, если вам нужны. Берите всё, что потребуется, но дети мои не виноваты в произошедшем, – торопливо оправдывалась она, говорила с уверенностью, словно Агате должна быть известна какая-то тайна. – Знала я, что наступит час расплаты, все нас предупреждали, а Иван никак верить не хотел. Мои родители были против нашей свадьбы, говорили не связываться с его семьёй, но наши дети не виноваты! Они даже не…

– Мила, успокойтесь, – сдержанно приказала Агата, чувствуя трясущиеся пальцы хозяйки и её нараставшую панику. С приходом Мар люди нередко начинали изливать душу, признаваясь в различных грехах, как если бы их откровенность могла облегчить ношу тревог и задобрить Морану для их последующего перерождения. В действительности эти признания ничего не меняли, поэтому и в этот раз Агата не хотела тратить время на чужие ошибки. Мила умолкла, но руки Агаты не отпустила. – Возможно, я могу вылечить вашего сына от слепоты.

Голубые глаза Милы округлились ещё сильнее.

– Родись он таким, я была бы бессильна, но приобретённую травму можно исправить.

– Как? – От удивления голос Милы стал минимум на тон выше.

– Для начала вы должны отпустить мою руку, – со снисходительной улыбкой ответила Агата, и хозяйка сразу разжала пальцы, прося прощения. – Однако за помощь необходимо заплатить и вовсе не материальными благами. Платой станет жизнь вашего сына до восемнадцати лет.

– Жизнь? До восемнадцати? Это как? – Глаза матери метнулись от младшего ребёнка к двум постарше, а затем её внимание вернулось к Агате.

– Марам нужны помощники. Раньше у нас были служительницы в храме, но те времена прошли. Мальчики же нам пригодятся. Ваш сын поможет дрова колоть, урожай собирать на полях и охотиться. Мы так же возьмёмся за его обучение. Он умеет читать, и это прекрасно, но мы продолжим заниматься его образованием.

На первых фразах плечи Милы расслабились, но постепенное осознание наполнило взгляд тоской и беспокойством. Она закусила нижнюю губу, опять принялась теребить фартук. Агата понимала, что заставляет Милу принять тяжёлое решение и, несмотря на возможные варианты, выбора у неё, по сути, и нет. Мара предложила вернуть мальчику зрение за восьмилетнюю разлуку с семьёй. За эти восемь лет многое может произойти, но без зрения вся его будущая жизнь загублена.

– Он сможет писать или навещать вас в сопровождении моего друга. – Агата указала на Александра, который благоразумно не вмешивался в диалог. – Такова плата, Мила. Согласны ли вы на неё?

Агата сохранила расслабленно-добродушное выражение лица, хотя внутри всё напряглось от возможного отказа. В таком случае выбора у Александра не останется, придётся увезти мальчика силой.

– Если со мной ничего не случится, я лично буду о нём заботиться. Даю слово, – уверенно добавила Агата, ощущая сомнение в молчании Милы. Мара не врала, планируя присматривать за мальчиком вместе с Александром.

Взгляд матери вновь стал осознанным, она кивнула, её губы дрожали, пока она смахивала непрошеные слёзы.

– Я согласна, – едва слышно пролепетала она. Такой ответ Агату не устроил, она продолжила пристально смотреть Миле в глаза, и женщина, прочистив горло, повторила твёрже: – Я согласна.

– Отлично, тогда принесите холодной воды и чистых тряпок, – попросила Агата, и Мила передала распоряжение своим старшим сыновьям.

Те не шелохнулись, но стоило матери прикрикнуть, как они тут же убежали выполнять просьбу.

Агата подошла к Александру, и тот обнял её за плечи, оставил лёгкий поцелуй на виске, прежде чем наклониться к уху.

– Что ты придумала, Агата? Травма приобретённая, но нити Морока особенные, – прошептал он, и она улыбнулась, ощутив щекочущее дыхание на своей шее.

– У взрослого – особенные, но этот ребёнок ещё не начал обучение и есть шанс всё исправить.

Они вернулись к слепому мальчику, сидящему на пне. Если раньше он казался мало заинтересованным в происходящем, то теперь явно насторожился. Агата оглядела его по-детски очаровательное лицо: светлые волосы вились кудрями на концах, а глаза до травмы, судя по всему, были синими. Не такие насыщенные, как у Анны, но и не светлые, как у самой Агаты.

– Здравствуй, меня зовут Агата, а тебя как? – представилась Мара, опустившись на корточки перед ребёнком.

Он повернул голову и, несмотря на взгляд в лицо, смотрел сквозь неё.

– Агата? Ты и правда старая Мара? – неожиданно поинтересовался мальчик.

Александр за кашлем скрыл смешок, за что получил от Агаты предупреждающий взгляд. Она отчётливо помнила, как он назвал её «старухой» при первой встрече в Ярате.

– Верно. Как ты это понял? Знаешь сказки о Марах? – ласковым голосом продолжила Агата.

Мила встала рядом с сыном и принялась гладить его по волосам, делала это то ли в немой поддержке, то ли ради собственного успокоения.

– Я слышал ваш разговор, – признался мальчик, и Агата с удивлением посмотрела на Александра.

Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.

У мальчишки прекрасный слух, – Агата была уверена, что они с Милой стояли достаточно далеко. Одно дело Александр, у него за спиной годы обучения и внимательность Морока, но мальчик бóльшую часть разговора ковырял ногтями берёзовый прут.

– Как тебя зовут? – спросил Александр.

Мальчишка повернул голову в его направлении и поднял глаза, словно мог взглянуть в лицо собеседника.

– Илья, – выпятив грудь, гордо представился он, вызвав у Александра удовлетворённую усмешку.

– Твоя мать сказала, что ты любишь книги, Илья. Мы поедем туда, где их много.

Мальчик вскинул руку к лицу, растерянно потрогал кожу вокруг правого глаза, и Александр понял его без слов.

– Агата постарается вернуть тебе зрение, и ты сможешь прочитать хоть все имеющиеся у нас книги.

Из дома вернулись старшие сыновья с тазом чистой воды и несколькими кусками ткани. Все остальные дети тоже подошли ближе, уже без страха, заинтересованные гостями и разговором. Они громко шептались, обсуждая услышанное, Мила шикнула на них и отмахнулась, приказывая не мешать; те разве что замолкли, но уходить не собирались.

– А могу я взять свою? – внезапно подал голос Илья.

Вопрос привёл Агату и Александра в замешательство.

– Свою? – уточнила Агата, не уверенная, поняла ли правильно. – Ты написал свою книгу?

– Нет, – тихо рассмеялась Мила, вороша кудри Ильи. – Он говорит о книге, которую ему мой муж подарил. Книга, написанная прадедом Ильи. Именно из-за неё ваше появление меня напугало. Думала, что пришла расплата за содеянное дедом моего мужа. Столько слухов о нём ходило, да и странным его считали. Кому же придёт в голову усадьбу в лесу построить, – откровенничала Мила, взмахнув рукой на дом. – Говорят, нравилось ему уединение, и теперь отчасти понимаю. Чудесное тут место, но вначале я тоже считала, что не в своём уме он был.

Агата невольно напряглась, слушая речь хозяйки. Она почти ощутила, что близка к какой-то разгадке, хотя не слышала саму загадку.

– Как ваша фамилия? – уточнил Александр.

– Простите, я ведь действительно не до конца представилась. Мила Зотова.

– Прадеда Ильи звали Малахий Зотов?

– Всё верно, – кивнула Мила. – Говорили, что он не раз залезал в заброшенный храм Мар, но муж клянётся, что дед его ничего не крал у Мораны! Молва о том, что он разграбил библиотеку, – клевета. Клянусь жизнью своей, что ничего украденного у богини в нашем доме нет, – с нотками мольбы обратилась Мила к Агате, прижав голову Ильи к своему животу, словно страх снова взял над ней верх.

– Всё в порядке, Мила, – успокоила Агата, не сдерживая понимающей улыбки. – Я вам верю, и богиня точно на Малахия не в обиде. Возможно, Морана привела нас сюда специально, чтобы помочь его правнуку.

Агата по-новому осмотрела мальчика, размышляя, есть ли в его внешности хоть что-то от прадеда. Будь его отец здесь, стало бы понятнее, но пока Агате оставалось лишь гадать.

Услышав о Малахии Зотове впервые от Александра ещё в Ярате, Агата о нём довольно быстро забыла. Услышав во второй раз, заинтересовалась, а после записей, оставленных Кристианом, ей начало казаться, что Малахий Зотов стал негласным членом их с Александром истории. Поэтому Агата улыбалась, глядя на Илью. Будто всё встало на свои места, и все, кто должен был встретиться, встретились.

– Ты можешь взять книгу, если твоя мать позволит, – согласился Александр. Илья резко подскочил на ноги, вероятно, планируя найти дневник Зотова, но Александр схватил его за плечо и усадил обратно на пень. – Но позже. Сперва Агата тебя вылечит.

– Мам! Мама! – закричал один из старших, глядя на распахнутую дверь. – Там печь дымит!

Мила всплеснула руками и вместе с двумя сыновьями убежала в дом, проверить еду. Двое других завертели головами, не зная, последовать ли за братьями или же остаться и дальше глазеть на Мару и её спутника. Только Илья шумно втянул носом запах, долетающий из дома, но продолжил покорно сидеть, так как руку Александр с его плеча не убрал.

– Что ж, Илья. Ты много рассказов про Мар и Мороков из книги своего прадеда знаешь? – отвлекла его Агата и обошла пень, чтобы оказаться у мальчика за спиной.

Она скрыла ему глаза лентой – после лечения вряд ли он будет способен сразу смотреть на дневной свет. Лучше пусть до вечера походит с повязкой.

– Я их почти все знаю! Наизусть! – раздуваясь от гордости, похвастался Илья.

– Прекрасно. Мой спутник без ума от старых сказок. – Сладко растягивая слова, Агата бросила насмешливый взгляд на Александра, который наигранно поморщился. Марк не устаёт поддевать его, что Морок и есть персонаж самых жутких сказок. Александр в ответ всегда ворчит, но будь эти шутки действительно принцу не по нраву, Марк каждый день проводил бы в навозе, вычищая конюшни. – Пока я занята, расскажи ему одну.

От прикосновения Мары к шее мальчика нити медленно налились свечением. Две из трёх походили на те, что Агата видела у Александра: толстые, переливающиеся не привычным золотом, а серебром. Пальцы Мары дрогнули, сердцебиение ускорилось, когда ей не удалось к ним прикоснуться, но третья нить оставалась наполовину золотой, местами тусклой, потерявшей цвет. Агата поддела её аккуратно и сжала в кулаке, боясь даже выдохнуть и спугнуть удачу.

– Какую? – моментально воодушевился Илья, похоже вовсе не ощущая ничего странного.

– Твою любимую.

– Таких у меня много, – тут же сгорбился мальчик, но не прошло и пары мгновений, как он вновь засиял, заражаясь понятным лишь ему энтузиазмом, – но есть лучшая!

Агата заметила улыбку на лице Александра, он присел рядом на корточки, подтянул миску с водой, готовый помочь промыть будущие ожоги. Мара отбросила тревожную мысль о возможных последствиях и улыбнулась ему в ответ.

– Отлично, – подбодрила Агата Илью. – Тогда рассказывай.

– Эта история про Витену.

– Витену? – переспросил Александр, когда Агата начала тихо напевать себе под нос нужную ритуальную песнь. – Настоящее имя одной из Мар?

– Не совсем, – поправил Илья. – Витена была смертной подругой Мораны, которую богиня предала.

Глава 1. Илья

Юноша тихо насвистывал под нос где-то услышанную мелодию, пока шагал домой по базарной улице Ашора. Несмотря на толкучку, люди старательно огибали его, заметив белёсые глаза и трость, которой он время от времени постукивал по выложенной плоскими камнями дороге, проверяя путь.

Тряхнув светлыми волосами, Илья скрыл улыбку, ненадолго опустив лицо вниз. Чувствовал, как люди замирали, едва с ним не сталкиваясь. Вскрики или ругань они проглатывали, окинув его взглядом, и сторонились, давая юноше пройти. Нередко уже за своей спиной, особенно от женщин или юных девиц, Илья слышал вздохи. Якобы жалко паренька, молодой, лицом красивый, да слепой. Долго не проживёт. А мужчины шёпотом удивлялись, как он вообще до такого возраста дотянул.

Май пах черёмухой и свежей выпечкой, звучал смесью птичьего пения и ором завывающих к своим телегам продавцов. Ещё пара недель, и Илье исполнится восемнадцать. Долгожданный возраст, после которого он абсолютно не представлял, что делать. Но вот помирать точно не собирался.

Услышав ржание лошадей впереди, Илья прикинул нужное количество шагов до главной улицы: там надо свернуть. Он упрямо игнорировал знакомое предчувствие и зудящее ощущение в затылке от чужих взглядов, но оступился, расслышав слёзы в голосе паникующей девушки, и задел одного из прохожих плечом. Споры о цене, смех, ругань, крики детей – всё смешалось, лишив необходимой концентрации, и Илья столкнулся с незнакомцем. Торопливо отстранившись, юноша налетел на другую толпу смеющихся парней.

– Смотри, куда прёшь! – взвился один из них, когда его друзья едва не попáдали, не ожидав толчка со спины.

Кто-то Илью грубо пихнул, из-за чего он врезался в говорящего, создав большую неразбериху на и так многолюдной улице.

– Ой, прошу прощения, – с искренним недоумением воскликнул Илья и развернулся, отчего его трость врезала по ногам толкнувшего.

Тот вскрикнул и разразился проклятиями, схватившись за ушибленное место. Его дружок что-то вякнул, и Илья резко обернулся на голос, треснув своей палкой ещё раз ровно в момент, когда недоумок наклонил голову.

– Ты слепой идиот!

– Ох! Ради милосердной Мораны простите! – Илья завертелся, растерянный из-за окружающих звуков. Его трость опустилась на чью-то ступню, и стоящий рядом взвыл от боли, Илья тут же её поднял и с размаху заехал другому туповатому амбалу между ног.

Двое из четырёх выбыли, кулак третьего просвистел в опасной близости от челюсти Ильи, но он умело уклонился. Губы юноши округлились от удивления, а брови взлетели вверх. Он захлопал ресницами, идеально изображая недоумение. Сквозь брань он слышал неодобрительные возгласы со стороны наблюдателей. Наверняка с десяток зевак уже остановились, дожидаясь окончания внезапных разборок со слепым юношей. Зрители осуждали четырёх амбалов, пытавшихся покалечить Илью, однако помогать никто не стремился.

В целом это было и не нужно. Рассыпаясь в извинениях и громких вздохах из-за своей неловкости, Илья продолжал раздавать казалось бы неуклюжие пинки обидчикам. Он пропустил лишь один выпад в живот, который отбросил юношу на едва вставшего на ноги противника. Илья сбил его своим весом и вроде бы неаккуратным ударом колена попал незнакомцу по лицу.

– Я порву тебе пасть, пёсий ты сын! – рявкнул на него последний устоявший на ногах, пока его дружки валялись на земле.

Илья с притворной наивностью наклонил голову, но вовремя распознал выпад, отбил летящий ему в голову кулак тростью, отступил ещё на шаг, чтобы уйти от пинка, но не заметил рассыпавшиеся по улице фрукты из им же опрокинутой корзины одного из торговцев. Амбал почуял заминку и ринулся на юношу, которого за шкирку резко дёрнули назад. Илья улыбнулся, ощутив знакомый запах. Радость переросла в дерзкую ухмылку, когда Александр мощным пинком в живот отбросил бугая. Тот неуклюже попятился, заходясь в кашле, но Александр в своей привычной манере стремительно его нагнал. Жестокий удар локтем по шее, а затем кулак в лицо – противник со стоном рухнул на своего же приятеля.

– Это мой сын, чью же пасть ты решил тут порвать?! – рявкнул он корчащемуся с разбитым носом.

Александр внешне старел слишком медленно, чтобы кто-то поверил, что он может быть отцом. Сейчас они скорее выглядели как братья, хоть и ни капли не похожие, но Александр не прекращал представляться его родителем и, как по привычке раздавал беспощадные пинки всем, кто пытался Илью достать, хотя юноша мог уже и сам справиться.

Один из недоумков из-за крови во рту неразборчиво лепетал извинения. Все четверо заторопились убраться подальше, пока толпа вокруг громко шепталась, обсуждая увиденное. Илья принял самый невинно-безобидный вид, когда Александр неторопливо вернулся к нему, по дороге приказав зрителям расходиться.

– Доставай кошель, – с ходу велел он.

– Какой кошель? – озадаченно хлопая ресницами, уточнил Илья, за что получил подзатыльник.

– Не прикидывайся. Я видел, что ты вытащил у одного из придурков, пока разыгрывал из себя неуклюжего растяпу. В умении спотыкаться тебе ещё учиться и учиться.

На лице Ильи появилась вымученная улыбка, но спорить дальше он не стал и извлёк из кармана отобранный мешочек с деньгами.

– Иди верни.

– Может, я это для себя, ты ведь… ай! – Очередной подзатыльник сбил настрой к шуткам.

– Иди верни, я сказал.

Ворча себе под нос, Илья по запаху календулы и ромашки нашёл ещё недавно плачущую в стороне девушку и протянул ей украденный кошель с деньгами. Незнакомка приняла его, растерянно хватая ртом воздух. Илья не был уверен, что именно её изумляло: то, что кошель вернули, слепота Ильи или же драка, которую он устроил прямо на базарной улице.

– С… спасибо, – с трудом выдавила она.

Илья с улыбкой пожал плечами, всем телом ощущая её взгляд. Большего он получить не успел, потому что Александр дёрнул его за плечо и потащил дальше.

– В следующий раз обойдись без цирковых представлений, – сказал он. – Мог вернуть кошель и без сцен для прохожих.

– Те не впервой карманы чистят. Пора было проучить.

– Напоминаю, что люди не наша работа.

– Но они кретины!

– Кретины тоже не наша забота. И прекрати прикидываться немощным, – приказал Александр, когда Илья с особой старательностью начал постукивать тростью.

Юноша замер и весьма натурально нацепил маску оскорблённой невинности, но Александр такую мину видел десятки раз и не впечатлился.

– Глаза верни, все таращатся.

Илья невнятно пробубнил себе под нос какие-то жалобы, но покорно потёр веки и заморгал, чувствуя, как возвращается зрение. Он знал, что происходит с его глазами: пугающая многих белёсая радужка медленно обретает синий цвет, пелена сходит со зрачка. Десятки раз Илья наблюдал за собой в зеркале, тренируясь менять собственное зрение, ставшее последствием лечения от Агаты при их первой встрече.

Теперь он видел, и глаза заслезились от обилия света и цвета вокруг.

– Топай. И ещё хоть раз прикинешься, что спотыкаешься, то получишь пинка, – беззлобно предупредил Александр и зашагал по широкой улице в сторону дворца.

Илья зажал свою трость подмышкой и припустил за ним.

– Слушай, я заметил, что во время долгого отсутствия Агаты ты всегда более раздражённый. Это как-то связано?

– Меньше болтай, больше смотри под ноги.

– Это всё из-за связи? Может, расстояние влияет? – игнорируя безучастный тон, с восторженной заинтересованностью продолжил Илья, вертясь вокруг наставника и своим мельтешением намеренно раздражая его сильнее.

– Лучше шагай молча.

– Я думаю, что из-за связи, – громко поделился Илья, начиная идти задом наперёд, чем вызвал у Александра вымученный вздох. – Но дядя Марк сказал, что всё дело в неудовлетворённости и одиноких ночах. Он говорит, что сам ты не справляешься, но когда я спросил, с чем не справляешься, то он велел уточнить у тебя.

– Тогда возвращайся к дяде Марку и поинтересуйся, какую технику рукоблудства он использует. Он в этом профессионал, – не моргнув и глазом, посоветовал Александр.

Илья скрыл смешки за притворным кашлем. Годы назад Марк то и дело подтрунивал над Александром, отправляя маленького, ничего не понимающего Илью к своему наставнику с завуалированными, но непотребными вопросами. Илья помнил, как Александр краснел от гнева, а потом дядя Марк то навоз в конюшне выгребал, то в ночные дежурства заступал вне своей очереди, то прихрамывал после совместных тренировок. Но неизменно дядя Марк улыбался, довольный, словно каждая шутка стоила последствий.

Годы прошли, Илья осознал, о чём говорил Марк и на какие темы шутил, но теперь юноша не мог перестать прикидываться, лишь бы взглянуть на реакцию Александра. Однако наставник то ли привык, то ли раскусил притворство и очень редко ведётся на провокации, отвечая на них прямолинейно.

– Есть вести от Агаты? – растеряв запас шуток, серьёзнее уточнил Илья.

– Последние были две недели назад.

– Ты не переживаешь?

– Переживаю.

Илья с понимающей улыбкой окинул наставника, редко получая настолько искренний ответ о его чувствах. Он узнал их с Агатой историю в мельчайших подробностях от тёти Анны и дяди Северина, но даже Илья, который проводил с Александром практически каждый день за тренировками Морока, редко слышал от него нечто подобное.

Илья плохо помнил своё детство до десяти лет, хоть и продолжал поддерживать связь с настоящей семьёй с помощью писем. А отношения между Ильёй и Александром как между учеником и наставником давно превратились в нечто большее, хотя напрямую они об этом не говорили. Агата же для Ильи стала близкой не как мать, но как старшая сестра. Стоило Агате появиться рядом, и Илья всегда получал нескончаемый поток заботы, любви и искренней помощи. Именно к ней Илья бежал жаловаться всякий раз, как Александр был излишне строг или требователен. Хотя Агата каким-то образом чувствовала, когда мальчик притворяется и просто ноет. В таких случаях она предлагала себя в качестве соперника на тренировочном бою. Ох, сколько Илья ошибок наделал, уверенный, что с лёгкостью победит невысокую и худую Агату.

Тени во главе с Марком заржали на весь тренировочный зал, когда Илья оказался на полу от одного пинка. Ему тогда было четырнадцать. Столько историй про Мар прочитал, вроде должен был понимать, против кого выходит, но ранее не видел Агаты в бою, а ростом уже стал её выше. Александр в тот день молчаливо наблюдал со снисходительной улыбкой, как Илья повторил свою ошибку семь раз, вскакивая на ноги и требуя у Агаты продолжить поединок. Впервые одолеть Мару у него вышло только год назад, и то пришлось попотеть.

У Ильи тоскливо защемило в груди, когда он вспомнил её улыбку. Она проиграла ему тренировочный бой и была этому рада, будто его возросшие умения стали для неё лучшей наградой.

– Три месяца и пять дней, – недовольно пробубнил Илья скорее себе под нос.

– Шесть дней, – поправил Александр.

– Что?

– Её нет три месяца и шесть дней.

Илья не помнил, чтобы Агата уезжала в храм так надолго.

– Завтра хочу съездить к купцу Казимиру в соседнюю деревню, – предупредил Илья.

Ему ещё нет восемнадцати, и всё же основное обучение на Морока закончено. Уже как пару лет Александр позволял ему ездить самостоятельно в ближайшие поселения, единственное – следовало предупредить заранее.

– Всё ещё ищешь книги или записи Малахия?

– Точнее, собираю коллекцию, меня все купцы в ближайших городах знают и шлют послания, если находят что-то интересное.

– Съездить с тобой?

– Нет, это недалеко, к вечеру вернусь.

Илья заметил на губах Александра улыбку, мельком брошенный взгляд, словно тому потребовалось убедиться, что Илья действительно вырос. Они не говорили о том, что он будет делать после официального завершения обучения, Илья не хотел об этом думать.

По услышанным историям, жизнь Морока многие собратья считали проклятьем: бремя, тренировки, незавидная судьба и ненависть от окружающих. Илья слышал, но сердцем не понимал. Его жизнь ему нравилась. Да, тренировки и регулярные убийства мертвецов были не самым приятным занятием, но его окружали теплом и любовью. Илья не знал и не видел презрения или пренебрежения к себе, будучи в компании тех, кто его понимает. Тех, кто получил схожее бремя. По сравнению с пережитым Анной, Агатой и Александром, его жизнь и вовсе не знала забот. Ни материальных, ни физических ограничений. Его любили, а каждый день был насыщен знакомой рутиной с перерывами на интересные ему книги или иной спокойный отдых.

Илья перенял от прадеда тягу к исследованиям, и если королевская библиотека имела ограничения, то связи, влияние и деньги открывали Илье дороги для поиска новых источников информации. Он регулярно связывался с купцами, выискивая через них диковинные находки и рукописи. Разумеется, Илья был в поисках чего-то уникального: оружия, личных вещей Мар и Мороков, каких-либо документов древности, способные раскрыть старые тайны, а может, даже артефактов самой Мораны и Тени, которые, по записям прадедушки, когда-то действительно ходили по земле.

Настоящие родители Ильи позволили ему забрать с собой в Ашор абсолютно все сохранившиеся от Малахия Зотова записи. И с возрастом Илья отыскивал всё больше информации, включая имена других историков, чьи работы могут быть интересны. Прадедушка записывал каждый слух и сказку. Мороки раскрыли ему некоторые секреты, и благодаря всем заметкам Илья имел направление для дальнейших исторических поисков. Не говоря уже о подсказках, оставленных в записной книжке Кристиана, которую он составил благодаря знаниям своего наставника – Андрея. Кристиан сохранил приобретённый опыт для Александра, а тот в свою очередь позволил взглянуть на заметки своему ученику, потому что Илья не отставал, услышав, что Кристиан был потомком Мары. Той самой Веледары, о которой прадед упоминал в своих записях. Илья пришёл в неописуемый восторг, узнав, что Малахий не ошибся в догадках: у Веледары и Ирая Костореза был ребёнок, но, к несчастью, спустя несколько колен род Мары оборвался на Кристиане.

Хотя за годы изучения собранных рассказов Илья понял, что не всему написанному прадедом стоит верить, так как Малахий делал умозаключения на основе имеющихся у него материалов, а они не всегда были полными или достоверными. Так, Илья начинал сомневаться, верен ли вывод про кончину Веледары. Илья тоже видел хроники Мар и читал записи Ясны, но отметил некоторую несостыковку в том, что ниже не записали имя новой Мары, которая должна была перенять способности. Везде давалось, а там как будто забыли. Могли ли Мары намеренно соврать о кончине Веледары, чтобы защитить и, может, даже освободить её от долга ради ребёнка? Несмотря на всё, политическая ситуация была сложная, а Веледара оставалась княжной ашорской. Однако этими идеями Илья не торопился делиться с Александром без веских доказательств, зная, что наставник назовёт его оптимистичные выводы юношеской мечтательностью, которую может позволить себе разве что изнеженная аристократия, но не Морок. А потом наверняка отправит мечи точить или помогать подковы коням менять. Александра не волновало, что у них есть специально обученные люди и слуги, Илью он вынуждал учиться всё делать самостоятельно, особенно когда дело касалось оружия и коня. Так Илья побывал подмастерьем у кузнеца, конюха, повара и даже прачек. И, лишь оказавшись на продолжительной охоте за нечистью в лесах, уяснил, зачем ему знать, как стирать собственную одежду. Наставник поблажек не давал, заставляя учиться не только дичь или рыбу на ужин ловить, но и готовить. Просто никогда не было, но окружённый большой семьёй Илья так и не растерял своего оптимистичного взгляда на мир, что Александра то ли радовало, то ли раздражало. Иногда Илье казалось, что наставник сам не может определиться.

– Ты по-прежнему ищешь информацию о нашем гербе? – поинтересовался Александр, с внезапной охотой поддержав разговор, когда Илья прекратил мельтешить и болтать без умолку.

– Ага, я уже раскопал, что символика шакала появилась на гербе намного раньше, чем было записано. Какой-то дурак либо ошибся, либо не хотел выяснять, но не Валадан ашорский создал этот герб при объединении северных земель, он его перенял у Сератского княжества вместе с названием. Судя по тому, что я нашёл, герб был создан первым сератским князем и не менялся с самого основания.

– С чего ты так убеждён?

Илья расслышал улыбку в голосе наставника. Он тоже любил выяснять правду, но не испытывал необъяснимого стремления своего ученика докапываться до самой главной первопричины с остервенением, словно от этого зависит жизнь.

– Валадан родился здесь, в Ашоре. На севере, – с нажимом дополнил Илья, обрадованный шансом поделиться. – Тут водятся волки, а не шакалы.

– Ты говоришь, что шакала в символику поместил князь сератский, но и его княжество было на севере, просто ближе к горному хребту. Получается, и он не мог видеть шакалов в округе, – возразил Александр. Наставник не выглядел таким же воодушевлённым, но его интриговало, какие контраргументы будет использовать Илья.

– В этом и есть главный интерес. Упоминается, что основатель Сератского княжества был одним из тех, кто пришёл из-за гряды. Скорее всего, и там он был князем. В архивах библиотеки он записан как Зоран сератский, и теперь я ищу, из какого он мог быть древнего города. Шакалы водились в средней и южной полосе той местности. Это несколько сужает круг.

– Разве Зорана не Северным волком прозвали? – припомнил Александр, на что Илья воодушевлённо закивал, едва не захлёбываясь от радости, что его наставник подумал о том же, о чём и он, когда нашёл эти записи.

– Вот именно! Его считали истинным предводителем! Волком, ведущим свою стаю, но никак не шакалом, которые держатся по одиночке! – пылко затараторил Илья, перестав глядеть под ноги и едва не споткнувшись о неровную кладку дороги. – Не мог же он выбрать герб случайно?! В этом есть какой-то секрет. Символика должна что-то значить!

Александр скептически изогнул бровь.

– Не во всём нужно искать тайные послания. Может, он хотел изобразить волка, но художник был криворуким и в дальнейшем потомки увидели не то, что было задумано изначально.

Илья разинул рот, готовый возразить, но остолбенел, сбитый с толку бесхитростной мыслью. Александр тоже остановился и, не выдержав, засмеялся. Илья не мог справиться с неприятным удивлением. Сильнее всего он ненавидел тайны, ответ на которые оказывался пустышкой, простым недопониманием или отсутствием той самой загадки, к разгадке которой он думал, что шёл.

– Нет, – отчаянно простонал Илья, на лице отразилось оскорблённое выражение в ответ на очередной смешок Александра. – Нет! Там что-то есть, я уверен! Разве не странно, почему Валадан, присоединяя Сератское княжество, не оставил свой герб? Нам известно, что название было взято из-за договорённости с отцом Алии, его жены, но почему он сменил свой герб на чужой?

В глазах Александра появилась нужная заинтересованность, он не мог отмахнуться от очевидной несостыковки. Валадан тоже был Мороком, и Илья не мог отделаться от раздражающего зуда близкой разгадки. Казалось, что Валадан выяснил нечто важное, что заставило его отказаться от своего родового герба ради другого. Это слишком серьёзный поступок, чтобы являться прихотью или простой ошибкой.

– У тебя самого маска… – Илья понизил голос и подошёл ближе, чтобы прохожие не разобрали его дальнейших слов, – …маска шакала. Разве тебе не интересно? За этим точно скрывается какая-то тайна.

Александр одарил ученика снисходительной улыбкой со знакомым скептическим наклоном головы. Возможно, и было интересно, но его внимания требовали другие, реальные заботы.

– Если в символику и был вложен какой-то особый смысл, то прошли сотни лет. Все, кто знал тайну и для кого она была важна, – мертвы.

Напоминание об этом оставило неприятный осадок, но Илья не позволил и в этот раз сбить себя с толку. Он тряхнул светлыми волосами и, недовольно ворча себе под нос, вышел на главную площадь перед дворцом.

Яркие лучи солнца окутывали, согревая весенним теплом. Илья вдохнул полной грудью, наконец оставляя позади смесь запахов базарной улицы. Облицованный мрамором дворец возвышался впереди, а отражающийся в окнах свет то и дело слепил. Илья прикрыл глаза ладонью и осмотрелся, видя, как знакомая малышня пытается ободрать цветущую черёмуху. Александр тоже их заметил и свернул к Марку, который со скучающим выражением лица наблюдал за Яриной и Мстиславом: они пытались достать нижнюю ветку, но ни двенадцатилетнему принцу, ни тем более его семилетней сестре не доставало роста. Помимо этого они пихались и толкались, споря о том, кто кого должен подсадить. Мстислав был выше сестры на целую голову, однако стоило им оказаться вместе, и оба начинали вести себя как пятилетки. Марк не встревал, расслабленно положив руку на меч.

– Помочь им не собираешься? – спросил Александр у своего друга.

– Жизнь – череда испытаний. Нужно уметь принимать безвыходные ситуации, – многозначительно изрёк Марк, не удержавшись от ухмылки. Ему явно было скучно, и детская ссора оставалась единственным развлечением.

– Это дети и черёмуха. Она отцветёт раньше, чем они признают поражение.

Немного поразмыслив, Марк согласно кивнул, однако в итоге Александр встал рядом с другом в схожей задумчивой позе, и никто не предпринял попыток помочь или отговорить детей от бесполезного занятия.

Илья фыркнул и хотел было опустить для принца и принцессы ветку, как дети сами его заметили. Ярина восторженно завизжала и, позабыв о черёмухе, бросилась к Илье. Девочка налетела на него, заехав головой прямо в живот, от чего Илья едва не согнулся, но тут же через силу выдавил улыбку, потому что принцесса продолжала радостно кричать с перерывами на смех.

– Илья! Ты куда уходил? – лепетала Ярина. – Ты уезжал?

– Нет, только на базар заглянул. Завтра поеду в…

– За чудовищами?! Упырей убивать поедешь?! – встрял Мстислав, тоже потеряв интерес к дереву.

– Не в этот раз, – неловко поправил Илья, пока Ярина так нетерпеливо дёргала его за рукав, что юношу то и дело покачивало. – Я просто…

– С дядей Александром поедешь? – как и его сестра, не слушал Мстислав. – Мне можно с вами? Вы обещали, что однажды поедем вместе!

– И меня! Меня возьмите! – не отставала Ярина, со всей силы задёргав Илью.

Юноша бросил взгляд, полный мольбы о помощи, на своего наставника, но Александр ответил улыбкой и знакомым «сам разбирайся» выражением лица.

– Нам пора внутрь, – напомнил Марк принцу и принцессе. – Ваши крики полплощади слышит. Несдобровать нам всем, если и до вашей матери долетит.

Дети немного присмирели, помня, как часто Анна просила их вести себя спокойно на людях и тем более не кричать так, что даже во дворце слышали. Брат с сестрой, как по команде, обернулись на высокие окна, проверяя, нет ли их матери поблизости.

– Покажи глаза! – взволнованно потребовала Ярина, когда Анны в окнах они не обнаружили.

– Да-да! Покажи! – присоединился к мольбам Мстислав.

Взгляды обоих детей наполнились нетерпеливым ожиданием. Десятки раз он им показывал, но те всё равно приходили в радостное возбуждение, точно такое же, как при появлении маски Морока у Александра. Действие всегда было одинаковым, но Ярина с Мстиславом восторгались, будто видели впервые.

Илья присел на корточки и одарил их заговорщической улыбкой. Он медленно опустил веки, а затем распахнул и намеренно округлил глаза, демонстрируя побелевшие радужки. Ярина привычно завизжала от страха, её брат повторил вопль, заразившись испугом, и в итоге оба рассмеялись. Илья невольно присоединился к ним.

Мстиславу было почти пять, когда Александр и Агата привели Илью в Ашор, а после Анна забеременела во второй раз. Илья был мал, но благодаря записям прадедушки знал, что ребёнок у Мары – это настоящее чудо, а двое… Если Мстислав подарил семье надежду, то Ярина стала благословением. Оба темноволосые и зеленоглазые, совсем как Северин. Со своими светлыми кудрями Илья никак не вписывался в семью Ласнецовых, но Ярина и Мстислав любили его как настоящего брата, а вопросом кровного родства даже не задавались.

– Почему за ними ты приглядываешь, а не Кирилл? – спросил Александр у Марка.

– Они его в очередной раз обдурили и опять играли в саду среди роз. Там ромашка как сорняк развилась, слуги всё выкорчевать не могут, а лекарь предположил, что именно из-за неё у Ярины и Мстислава сыпь.

Девочка с восторгом продемонстрировала Илье несколько красных пятен на ноге, словно боевую награду. Юноша потрепал её по волосам, припоминая, что месяц назад сыпь появлялась то у принца, то у принцессы. Кажется, выяснили: после ромашкового чая. Он точно не помнил, но сам видел, как весь сад начали проверять на наличие полевых цветов. Скоро те зацветут в полную силу, и нужно поскорее от них избавиться.

– Эй, высочества, пора домой, – напомнил Марк во второй раз.

– Я не могу идти, я устала, – заныла Ярина, не отпуская рукава Ильи.

Поняв намёк, Илья взял её на руки и встал. На лице девочки тут же расцвела победная улыбка. Марк фыркнул.

– Вся в мать.

Александр поддержал невольным смешком.

– Я тоже устал, – неожиданно выдал Мстислав.

Скептические взгляды трёх взрослых мальчика не смутили. Он уже давно ездил верхом, стрелял из лука и учился обращаться с мечом, но сестра на него дурно влияла. Вместе они превращались в обычных крикливых, временами избалованных детей.

– Ну а почему меня никто не понесёт?! Я ведь утром и на занятиях был, а Ярина ничего не… а-а-а! – Тирада принца оборвалась воплем, когда Александр без предупреждения схватил его и взвалил на плечо. Мальчишка возмущённо заверещал, оказавшись вниз головой.

– То ты заявляешь, что мужчина и нянчиться с тобой не надо, то устал и до дома дойти не можешь, – отчитал его Александр, продолжая тащить мальчика на себе, намеренно раскачивая из стороны в сторону, отчего Мстислав быстро позеленел и закрыл рот.

– Драматизм – их семейная реликвия от Анны, – намеренно встрял Марк, шагая рядом.

– Вот услышит тебя королева, что делать будешь?

– Заплáчу, конечно, – невозмутимо отреагировал Марк. – От радости. Может, она хоть ненадолго выкинет меня из дворца, а то у тебя отгула не допросишься.

Ярина на руках Ильи продолжала улыбаться и мигом присмирела, прикидываясь хорошей девочкой. Она такой и была в своём очаровательном платьице и с украшенными золотыми заколками густыми волосами. Возможно, её Илья любил чуть больше, потому что нянчился с Яриной с самого рождения, а всем его сказкам она внимала с разинутым ртом, будучи самой преданной слушательницей. Пару раз на ходу он намеренно подкинул Ярину, заставляя её вскрикивать и смеяться. Александр с Марком обернулись и оба улыбнулись, а Илья ощутил знакомое умиротворение тёплого счастливого дня. Он знал, что слуги уже наверняка готовят вкусный ужин. За столом к ним присоединятся дядя Северин и тётя Анна. Не хватает только Агаты, но совсем скоро она точно вернётся и его жизнь станет такой же полной, как и прежде. Илья не хотел думать, чем займётся после своего восемнадцатилетия, но, переступая порог дворца, понял, что ему и не о чем размышлять. Он останется здесь со своей новой семьёй.

Глава 2. Илья

Илья недовольно поморщился. Назойливый свет становился ярче и вытягивал его из сна. Сияние тянуло его из забытья и глубокого покоя наружу, куда-то в холодную реальность. Илья был готов поклясться, что его тело зябнет – с каждым мгновением температура вокруг падала. Ногами он чувствовал неприятную влагу, стоя…

Стоя?

Илья распахнул глаза и часто заморгал от обилия режущего света. Он не грел и не окутывал, а рассекал деревья, кусты и всю землю под ногами. Сотни или тысячи нитей хаотично сплетались вместе и нестерпимо сияли, стирая края знакомых объектов. Глаза наполнились слезами, Илья застонал, хватаясь за лицо. Колени встретились с влажной травой, и волна растерянности окутала юношу. Он стиснул зубы от рези в глазах, упрямо моргал, силясь разобрать, где вообще находится, но всё расплывалось из-за обильного потока слёз. Илья помнил, как заснул в своей кровати. Он сумел разобрать по-прежнему тёмное ночное небо, но свет, пронизывающий окружающий его мир, делал Илью по-настоящему слепым. Юношу накрыла паника от непонимания, как и где он оказался, он прислушался к звукам, но кровь грохотала в ушах, в груди болело от сбитого сердцебиения. Он дважды попытался встать, но в голове происходила такая каша, что как подкошенный он опять рухнул. Свет не только горел, но и гудел, сводя с ума своей монотонностью. Не выдерживая неясного давления, Илья сжался, закрывая глаза и голову руками.

– Это всё сон. Я дома. Где-то рядом Александр. Он где-то рядом… где-то… Александр, – едва шевеля губами, повторял Илья, словно имя наставника, как путы, могло привязать его к твёрдой земле и вернуть ясность мыслям.

Монотонный гул нарастал, головная боль усиливалась вместе с ним, кружа мир до тошноты. Рассудком Илья понимал, что остаётся на месте, но земля под ним вертелась, будто могла сбросить с себя юношу, а желудок скрутило совсем так же, как при игре в скакухи [1] со старшими братьями в детстве. До слепоты забава ему нравилась, а после подбрасывание в воздух приносило лишь страх да неизвестность: неожиданно его отрывало от земли, и ощущение краткосрочного падения пугающе растягивалось, заставляя чувствовать себя беззащитным.

Глаза и лицо щипало от слёз, кажется, Илья в голос застонал то ли от боли, то ли от сковавшего тело испуга. Собственный плач он оборвал гневным воплем, несколько раз ударившись лбом о влажную землю. Гул, свет, потеря ориентации сводили с ума, земля не прекращала раскачиваться, усиливая тошноту. Привкус желчи уже горчил язык.

– Соберись! – раздражённо приказал себе Илья. – Такое уже было. Сосредоточься!

Пальцы сдавили голову, как если бы боль извне могла пересилить внутреннее давление. Превозмогая муку, Илья распахнул глаза и уставился в землю, но видел не её саму, а тысячи золотых нитей, сплетённых вместе. Глаза жгло, но Илья, упрямо стиснув зубы, глядел вперёд. Не сразу, но свет начал блёкнуть, прекращая сводящий с ума гул. Нити наконец приняли знакомые формы и медленно растворились, исчезая. Мир резко обрёл твёрдые привычные черты, окрасившись в бледные серые и синие ночные цвета. Взмокшего лица коснулся прохладный ветер. Илья шумно вдохнул и рухнул на бок, сдерживая нервные конвульсии во всём теле. Ещё немного и его стошнит.

Чужой всхлип привлёк внимание. Игнорируя раздражающее ощущение качки, Илья всем телом напрягся, готовясь отражать атаку, и вскинул взгляд. В нескольких шагах от него стояла Ярина и, закусив трясущуюся губу, тихо плакала. Илья заморгал, не веря в увиденное. Торопливо огляделся: они в дворцовом саду, на краю знакомого лабиринта. Бледное зарево едва тронуло небо на востоке. Трава под ногами была мокрой из-за вечернего дождя.

– Т-ты… к-кричал, – заикаясь выдавила Ярина. – За-ачем ты п-пришёл в с-с-сад?

Илья не смог ответить, горло сдавило в спазме. Ему чудился привкус крови на языке, в голове гудело эхо, а окружающий лабиринт казался ненастоящим. На нём были штаны для сна и тонкая рубаха, местами ткань промокла и испачкалась, будто Илья не раз повалялся на траве. Обуви он и вовсе не нашёл. Илья снова осмотрелся, ища подсказки о кошмаре.

– И-и-иль-я, – практически провыла Ярина, её глаза и щёки блестели от слёз.

Юноша вскочил на ноги, испуганный её присутствием, попытался подойти ближе, но ноги не слушались, его повело в сторону и он рухнул на землю. Ярина зарыдала. Илья на карачках подполз к ней и сгрёб в охапку, принялся покачивать её и гладить по голове, нашёптывая привычные, успокаивающие слова. Ярина тоже была босая в ночной сорочке, поэтому Илья оторвал её от холодной земли и усадил к себе на колени, боясь, что девочка простудится.

– Всё хорошо, не плачь, – попросил он, возвращая лицу безмятежное выражение. – Я в порядке. Что случилось, как ты здесь очутилась?

Он раскачивал Ярину, зная, что это всегда нагоняло на неё сонливость. Плач стих, когда Илья вытер её слёзы тыльной стороной ладони. Он удерживал на губах дрожащую улыбку, но бегло осмотрел, не поранилась ли девочка. Ярина казалась в порядке, помимо испуганного взгляда, грязных ног и заплаканных глаз.

– Ты кричал, – обвинительно бросила она, вцепившись в плечи Ильи. – Был у себя. Я пошла посмотреть, а ты вышел. Сюда пришёл, а потом закричал.

– Прости, мне просто приснился плохой сон, – выдумал Илья.

– Сон? О чём? – встрепенулась Ярина, наконец успокаиваясь.

– Глупый какой-то. За мной гналась курица.

– Курица? Их нет у нас дома.

Илья вовремя попридержал замечание, что нет живых, но вспомнил, что Ярина на кухню, к счастью, редко заглядывала.

– Вот и я так решил, – заговорщически поделился Илья и, покачиваясь, встал на ноги, продолжая держать Ярину. – Наверное, поэтому прямо во сне я повёл её в сад. Не место курицам во дворце.

Ярина тихо хихикнула, Илья окинул взглядом лабиринт. Дворцовые сады – безопасное место и должны хорошо охраняться, но почему-то никто их не заметил. Может, он кричал не так громко, как показалось Ярине? В любом случае нужно вернуть её в тёплую кровать. Её кожа уже покрылась мурашками. Илья продолжил отвлекать девочку рассказами о разъярённой курице, надеясь, что она не заметит, как его самого пошатывает, а мышцы вибрируют от перенапряжения.

Благо, Ярина смышлёная и умела быть тихой. Похоже, настолько тихой, что умудрилась вслед за Ильёй незаметно выбраться из дворца. Обратно Илья прошмыгнул к спальням без приключений, избегая проходящих патрулей. Ярина подыгрывала, закрыв себе рот рукой, чтобы случайно не рассмеяться.

Их спальни были рядом, но Илья уже решил за завтраком попросить Анну вернуть Ярине ночную няню. Месяц назад ей исполнилось семь, и прикинули, что принцесса достаточно взрослая, чтобы оставаться на ночь одной, но, оказывается, она способна выбраться незамеченной. Кто знает, что могло с ней произойти в темноте на улице. Хотя то, что она проснулась, его вина. Может, переселиться в спальню подальше?

Мысли Ильи путались, пока он влажной тряпкой протирал Ярине испачканные ступни, продолжая описывать лживую историю про курицу во дворце. Он сам не слушал, какую чушь нёс, но принцесса смеялась, не замечая глупостей в рассказе, и ему этого было достаточно.

– Давай, забирайся в кровать. Впредь никаких ночных прогулок, – велел Илья, подойдя к туалетному столику, чтобы затушить им же зажжённые ранее свечи.

Ярина что-то ответила, но Илья не разобрал, уставившись на своё бледное отражение. Волосы всклокочены, капилляры в глазах местами полопались, окрашивая белок в красный; но не из-за этого он подался вперёд, едва ли не носом утыкаясь в зеркальную поверхность. На левой радужке появилось обширное бельмо. По спине прокатилась волна озноба. Он заморгал, но пятно никуда не делось, хотя изменений в зрении он не ощущал.

Он знал, как Агата его излечила, но смутно помнил, как вообще впервые ослеп. Была какая-то женщина с каштановой толстой косой, от неё пахло травами, незнакомка что-то ему сказала, потом травма, но она его не била. Или же Илья просто не помнил? Сперва Илья ослеп на левый глаз из-за появившегося бельма. Но затем зрение пропало вовсе. Спустя время пришла Агата и, по её словам, вылечила его нить. Она говорила, что вернёт ему зрение, что последствия полученной травмы она способна исправить. Агата рисковала, так как нити жизни Морока отличаются от нитей обычных людей. Она говорила, что они подоспели вовремя, и ей удалось извлечь нужную нить для лечения. Вскоре они все побелели и уплотнились, стали защищёнными даже от Мар.

Однако Илья помнил потрясение и разочарование в голосе Агаты, когда спустя сутки после лечения сняли повязку с лица мальчика. Он поднял веки, и вместо синих здоровых радужек все увидели бледные, полностью затянутые бельмами глаза. Сперва Илье казалось, что он ничего не видит. Но зрение вернулось, правда совсем не таким, какое должно быть у нормального человека. Весь мир окрасился в серые тона, приобретя полупрозрачные формы, и единственное, что имело цвет, – это нити жизни. Только Мары на это способны, Мороки их не видят.

Ему было десять лет, и весь мир вернулся в необъяснимо ужасающем виде. Земля, деревья и растения были пронизаны сотнями и тысячами светящихся нитей, животные и люди лишь смутно походили на знакомые образы, став серыми и мутными. Илья плакал и кричал, видя живых существ насквозь, разве что их нити были плотными, яркими и объёмными. Агата очень переживала, что сделала хуже, и тогда, будучи напуганным и дезориентированным, Илья тоже не раз задумывался, не лучше ли было оставаться слепым.

Потребовался год, чтобы научиться концентрироваться на предметах вокруг. Агата рассказала, что Мары видят нити при желании и со временем Илье удалось отстраниться от этого хаоса. Он не сумел полностью прекратить видеть, но перестал замечать бóльшую их часть. И всё же несколько лет к ряду он ходил полуслепым, привыкая к бесплотному серому миру. Не имея других вариантов, Александр научил его сражаться в таком состоянии. Это было сложно, но Илья не желал умирать из-за своей слабости, да и не был он из тех, кто бросает попытки из-за первой же трудности.

Незадолго до своего четырнадцатилетия Илья выяснил, что способен силой собственного желания избавляться от бельма. Менять зрение – так они это назвали. Уже привыкнув к однотонному миру и людям, напоминающих призраков с нитями жизни, он был потрясён внезапным возвращением цветов и плотности. Он наконец увидел лица Агаты и Александра, Северина, Анны, Марка, Ярины, Мстислава и всех остальных. Насыщенность мира ослепляла его настолько, что Илье понадобились недели, чтобы приспособиться. Ни Агата, ни Александр не нашли ответа на вопросы, как это произошло и есть ли способ исправить, но в итоге Илья нашёл выгоду из способности менять зрение и притворной слепоты, забавляясь растерянностью незнакомцев.

И всё же…

Илью замутило от воспоминаний о тонущем мире в обилии нитей жизни. Никогда он не видел так много, словно засветились все разом, и этого было слишком для его сознания.

Илья торопливо заморгал и потёр веки, бельмо на здоровом оттенке радужки тоже впервые появилось. Его глаза либо полностью затянуты белым, либо привычно синие. Перемена пугала, заставляя сердце стремительно биться в груди, ком дурного предзнаменования застрял в горле. Он открывал и закрывал глаза, пытаясь стереть пятно, но то исчезло лишь с пятой попытки.

– Илья?

Юноша вздрогнул, позабыв, что до сих пор в спальне Ярины. Девочка глядела на него округлившимися глазами, явно чуя неладное. Илья тут же натянул успокаивающую улыбку.

– Всё хорошо. Скорее засыпай. Будешь хорошей девочкой, и летом я научу тебя ездить в седле, – пообещал он, затушив свечи.

– Обещаешь?! – воодушевилась Ярина, на что Илья шикнул, призывая к тишине. – Мама пока не разрешает, – тише пробубнила она, судя по шороху, забираясь под одеяло.

– Мы её уговорим. Спи, – заверил Илья, бесшумно проскальзывая к двери. Он невольно улыбнулся, слыша, как Ярина начала полушёпотом выбирать имя будущей лошади.

Только оказавшись в пустом коридоре, он смог отпустить притворство. Илья согнулся, его продолжало подташнивать из-за произошедшего.

Несмотря на трудности со своим зрением и подготовкой к судьбе Морока, Илья находил свою жизнь безмятежной и счастливой, его не изводили мрачные мысли, любые тяготы преодолевались с поддержкой Александра и Агаты. Он никогда не чувствовал себя одиноким или брошенным, наоборот, был любим и на своём месте. Он знал ощущение страха и паники, встретившись с упырями и утопленниками, и всё же нынешнее состояние дурного предчувствия было для него в новинку, будто он заразился неизвестной болезнью. Илья выпрямился, шумно выдохнув, сжал и разжал кулаки, стараясь унять тремор в пальцах, и направился к себе.

Глава 3. Илья

– Что с глазами? – с ходу поинтересовался Северин, натолкнувшись на Илью у лестницы.

Юноша невольно потёр левый глаз. Он трижды проверил перед выходом, не вернулось ли бельмо. Радужки оставались чистыми, он был в этом уверен, но внезапный вопрос буквально выбил почву из-под ног. Илья торопливо натянул безмятежную улыбку, ощущая, что побледнел.

– Покрасневшие, – подсказал Северин, заинтересованно наклонив голову. На его губах держалась знакомая выдержанная улыбка. Она была отлично отрепетированной, но на лице Северина всё равно не казалась дежурной или натянутой. Ему удавалось сохранять тепло во взгляде, а Илья и так знал, что беспокойство искреннее. Такой уж дядя Северин. – Плохо спал?

– Не мог уснуть, – согласился Илья, прекратив тереть глаз.

– Поздновато для путешествия. Александр сказал, что ты сегодня уедешь ненадолго.

Северин глянул в окно. Солнце встало несколько часов назад. Стоило выехать на рассвете, но Илья действительно проспал, измученный ночной тревогой.

– Мне недалеко. Постараюсь вернуться на закате.

Северин с той же улыбкой кивнул веренице раскланявшихся слуг, позволяя пройти мимо.

– Зайди ко мне ненадолго. – Даже это прозвучало слишком мягко, чтобы быть приказом, однако именно им оно и было.

Илья безропотно развернулся на каблуках и зашагал за дядей к его кабинету. Неожиданно для самого себя Илья резко сменил зрение, чтобы убедиться, что с нитями жизни Северина всё в порядке. Агата говорила, что это вторжение в личную жизнь и если Илья может не смотреть, то не стоит этого делать, однако он не слушался. От внезапного, беспочвенного страха по спине прошла волна мурашек, и, только убедившись, что нити жизни Северина в порядке, Илья вернул обычное зрение и протяжно выдохнул, угомонив беспричинное волнение.

Северин приближался к своему сорокалетию, но был крепким мужчиной с гордой осанкой, в чёрных волосах не было и намёка на седину, а морщины на лице собирались лишь вокруг глаз, и то от улыбки. Казалось, что среди всей семьи Ласнецовых именно Северин был самым уравновешенным и спокойным, Илья по пальцам мог пересчитать, когда видел его разгневанным или несдержанным. Любую ссору или недопонимание среди близких Северин решал с той же грацией, с которой обращался со столовыми приборами на праздничном ужине или мечом на тренировке. Если Александр, как безудержная стихия, шёл напролом, то Северин искал компромиссы. Илья пытался брать пример с них обоих, но, по словам Марка, почти целиком стиль боя юноша всё-таки перенял у своего наставника.

– Что-то случилось? – закрыв дверь, сразу перешёл к делу Северин.

Он не выглядел всерьёз встревоженным, но взгляд стал настороженным, подмечающим перемены. Зная это, Илья постарался контролировать своё выражение лица.

– С чего ты решил…

– Я про твои ночные кошмары, – пресёк его попытку соврать Северин и присел на край своего широкого стола.

Кивком он предложил Илье разместиться в кресле рядом, но юноша, мотнув головой, отказался.

– Какие ночные кошмары? – прикинулся непонимающим Илья.

– Про курицу.

– Ярина, – простонал он и понуро свесил голову, удивляясь, как девочка успела сдать его так быстро.

Тихий смех Северина немного расслабил, дядя ничего не сказал про сад и ночные прогулки. Хотя вряд ли отреагировал бы так спокойно на новости, что его семилетняя дочь умудрилась незаметно выйти из дворца в тёмное время суток. Похоже, Ярина разболтала только про то, что Илья видел плохой сон.

– Не злись на неё. Не хочу хвастаться, но дочь мне всё рассказывает, – с наигранной горделивостью заявил Северин, внимательно разглядывая Илью.

Юноша ответил улыбкой и проглотил замечание, что вряд ли всё.

– Наверное, это должно начать меня беспокоить сильнее, – внезапно заговорил Северин и встал, чтобы занять место за столом. – Она рассказывает мне больше, чем Анне, с тобой дружит ближе, чем с Мстиславом, а на всех праздниках не отходит от Теней Александра. Надо бы снова попробовать найти для неё подруг, и желательно – её возраста.

Илья не сдержал скептического смешка, Северин не оскорбился, а издал страдальческий вздох. Во дворец приводили с десяток девушек и девочек в качестве помощниц или подруг из высшего общества, но Ярина замыкалась в их компании, прекращала говорить и смеяться, хотя была активным ребёнком. И она оставалась такой, пока все эти девочки не уходили или пока в её поле зрения не появлялись родители или знакомые мужчины. И как бы Илья ни хотел возразить, но с ним Ярина действительно с большей охотой проводила время, чем с родным братом. Ему это льстило, с одной стороны, но с другой – Илья боялся стать преградой между ними.

– Думаю, Марк прав, говоря, что она вся в мать.

Северин хотел было возразить, но, возведя глаза к потолку, похоже вспомнил, что и у его жены за все годы жизни во дворце не появилось ни одной подруги. Даже служанок Анна держала вокруг себя по минимуму, а уж притворную светскую дружбу на дух не переносила. Анна всерьёз воспринимала только сестру, мужа, Александра, ну и целую толпу мужчин из отряда Теней, а для воспитанных ею Мар была скорее наставницей, чем подругой. Илья прочистил горло, скрывая улыбку от того, как Северин вновь вздохнул, признав правоту Марка.

– Но всё же о твоём кошмаре, Илья. Ярина сказала, что ты кричал.

– Думаю, ей почудилось, дядя, – не моргнув и глазом соврал юноша, намеренно используя близкое обращение. Северину оно нравилось, казалось более доверительным. Но такой короткий ответ его вряд ли успокоит, поэтому Илья торопливо продолжил: – Возможно, я мычал во сне или что-то такое. Про курицу я, разумеется, соврал, сам не помню, что мне снилось.

– Ты кричал.

Серьёзный и слишком уверенный ответ Северина выбил из колеи, и Илья застыл, не сумев удержать маску на лице.

– За прошлый месяц мне доложили минимум трижды о твоих кошмарах. Патрули в коридоре слышали. Каждый раз они тебя будили, ты что-то бормотал и опять засыпал. Ты не помнишь?

Илья мотнул головой.

– Что ж. Может, на сны как-то влияет окончание твоего обучения Морока. Ты обсуждал это с Александром?

– Нет… я… правда не помню. Сегодня приснился плохой сон, но прошлые… вероятно, мелочь.

Северин кивнул и сцепил руки на столе перед собой, уперев немигающий взгляд в Илью.

– Хорошо, – после затянувшейся паузы согласился король. – Буду с тобой честен. Узнай я такое раньше, то сразу рассказал бы брату, но ты уже взрослый, и не мне вмешиваться в то, что ты считаешь важным. Возможно, ты прав и это мелочи, но если такое продолжится, пообещай мне, что поговоришь с Александром. Договорились?

– Хорошо, я обещаю, – заверил Илья, видя в этом условии признак очевидной заботы.

Когда-то он переживал, изменится ли отношение окружающих к нему с возрастом. Ласнецовы приняли его как родного, но тогда он был ребёнком и они могли испытывать навязанное чувство ответственности или сострадания. Однако с годами они стали ближе. Северин – король, но Илья не ощущал неловкости, называя его «дядей».

– О чём вы тут договорились? – раздался голос Анны.

Она прикрыла за собой дверь и, не дожидаясь ответа, с улыбкой обняла Илью, поцеловала его в щёку и направилась к мужу, который при её появлении встал на ноги. Прошли годы, но Северин встречал свою жену неизменно стоя, будто она для него долгожданное солнце после затяжной зимы.

Будучи возрождённой, Анна лишилась долгой жизни Мары и взрослела, как все обычные люди. Но годы сделали её только прекраснее: насыщенные синие глаза напоминали сапфиры, роскошные чёрные волосы закрывали плечи и спину, а изысканное платье подчёркивало фигуру. Зрелая красота и аура спокойствия, которая приобретается лишь с годами, окутывала её образ, хотя последнюю она до сих пор умудрялась терять в спорах с Александром.

– Всё хорошо? – спросила она у обоих, обняв Северина.

– Да, прекрасно. Илья просто пообещал мне вернуться до сумерек.

Юноша с улыбкой поклонился и попятился к двери, предпочтя оставить короля и королеву наедине.

По дороге обратно Илья был в таком нетерпении, что раскрыл купленную карту и принялся её рассматривать, прямо будучи в седле, позволив коню самому размеренно шагать по тракту. Вокруг никого не было, и Илья честно хотел дотерпеть до дома, чтобы взглянуть подробнее, но когда солнце достигло горизонта, а до Ашора осталось недалеко, он решил использовать меркнущий свет и оставшееся время, чтобы ещё раз удостовериться в уникальности находки.

Купец достал ему карту всего континента, включая Мёртвые земли. Рисунки выделаны на коже, поэтому находка обошлась в крупную сумму, но Илья ни секунды не колебался и отдал мешочек золотых монет.

Купец заверял, что конкретно этой карте чуть меньше ста лет. Она бережно хранилась у какого-то коллекционера, но он умер, и его потомки решили выручить деньги за артефакт. Карту изобразил знаменитый картограф Сецеслав, сумевший соединить разрозненные знания в единую картину. Конечно, точность никто не гарантировал, но Илья натыкался на это имя в записках прадедушки и видел десятки отрывочных зарисовок Мёртвых земель, однако ещё не встречал карту континента целиком. Или, по крайней мере, настолько масштабную попытку воспроизвести границы. Илья жадно всматривался в восточную сторону от горной гряды. Имелись даже месторасположения самых крупных городов: к сожалению, не все названия были известны, поэтому Сецеслав подписал лишь те, в которых был уверен.

Среди них больше всего данных сохранилось о Визне как о городе Великого князя Златомира, практически подмявшего под себя все ближайшие княжества. Если бы не нашествие мертвецов, ему бы это удалось, и Илья испытывал восторженное возбуждение, глядя на масштабы его возможных земель. Они могли превышать Серат минимум вдвое.

Илья провёл пальцем по линии, которую картограф намеренно оставил, чтобы обозначить разлом. По рассказам, уже после смерти всех людей на той стороне произошло второе землетрясение. Если первое потревожило мертвецов и создало выход для них из подземного царства, то во второй раз от Мёртвых земель откололся целый кусок и оказался скрыт под водой. Малахий Зотов в своих дневниках высказывал предположение, что это дело рук Мораны. Якобы таким способом она избавилась от большего количества нечисти разом. Илья расстроенно коснулся отметки Визны: город был за разделяющей чертой, а значит, разрушен и скрыт под водой. В прадедушкиных записях была информация, что Сецеславу можно верить, он лично с ним общался, но по какой-то причине у Малахия Зотова не сохранилось ни единой его карты, поэтому Илья пришёл в неописуемый восторг, наконец заполучив работу именно этого картографа.

Сильнее всего Илью интересовали возрождение покойников, легенды о появлении Тени и разладе между Марами и Мороками. О первом Илья узнал немало благодаря быличкам и легендам, которые Малахий собрал в своём труде, отыскав их в книгохранилище в храме Мар. Мало, но всё же они сохранились за тот период, пока святилище простаивало заброшенным. Сведения о личности Тени разнились, и прадед записал с десяток теорий. Сами Мороки знают лишь отголоски слухов, которые они передают друг другу. Мороки склоняются к мысли, что Тень как-то связан с подземным царством, то есть спутник Мораны не был сотворён её рукой, а присоединился к богине либо по её воле, либо по своей.

Что же касается разлада между помощницами богини смерти и слугами Тени, то здесь, к удивлению Ильи, ныне живущим Морокам известны крупицы. Они все уверены, что Мары никогда не были их врагами, что изначально они созданы защитниками помощниц Мораны, но эти знания были переданы им от наставников, которые получили их от своих предшественников. Илье же было недостаточно слов, он жаждал доказательств. Именно за ними гонялся от одного купца к другому, – слишком долго он терпел поражение, и купленная карта была не просто уникальной реликвией, но и необходимой частью пазла.

Из-за пазухи он извлёк записную книжку Кристиана. Александр ему голову оторвёт, если узнает, что Илья повадился таскать её с собой. Он не впервые увлекается просмотром заметок прямо в седле, поэтому его конь уже будто изучил хозяина и двигался размеренно и спокойно, чтобы Илья мог одной рукой продолжать удерживать карту, а другой раскрыть записную книжку на нужной странице. Судя по пометкам, это зарисовки Андрея. Он набросал карту окрестностей вокруг найденного убежища Мороков.

Похоже, после конфликта с Марами немало Мороков перебрались на ту сторону гряды, чтобы более не пересекаться с людьми и постепенно зачищать территорию Мёртвых земель. Они продолжали работать по одиночке или парами, как было заведено, но ради собственной безопасности и возможности обмениваться знаниями создали несколько убежищ. Небольшие сооружения скорее для безопасных ночёвок, ремонта оружия и хранения запасов провизии. Андрей выяснил местонахождения трёх таких хранилищ, но посетил только одно. К несчастью, то здание было деревянным и прогнило к приходу наставника Кристиана. Остальные два проверить он не успел. Кристиана эти находки не интересовали, Александр повяз в других заботах, связанных с войной и восстановлением репутации Ласнецовых. Илья же не мог перестать думать об убежищах Мороков. Там могла сохраниться информация о причинах конфликта с Марами, что именно их разделило.

Илья пришёл в себя, когда на карту в его руках упала густая тень. Кроны рощи скрыли остатки заката. Юноша надёжно засунул записную книжку обратно за пазуху, аккуратно скрутил карту и, наклонившись к седельной сумке, спрятал покупку в ней, но завозившись с ремешками, не сразу ощутил чужое присутствие.

Окружающая темнота не давала что-либо разглядеть среди вереницы плотно стоящих деревьев. Широкий тракт сменился узкой тропинкой. Илья позволил коню шагать дальше, но сам напрягся. Если он сменит зрение, то сумеет увидеть, бродит ли в округе мертвец или животное, но неожиданно замешкался, почувствовав тошноту. Воспоминания о непроходящем бельме были ещё слишком свежи, он боялся повторения. Что, если он больше не способен контролировать процесс и, сменив зрение, вновь окунётся в слепящий свет и назойливый гул хаотично сплетённых нитей?

Эта заминка стоила ему драгоценных секунд. Треск ветки, чужое дыхание. Илья моргнул, сменяя зрение, и вовремя пригнулся от выпущенного арбалетного болта. Послышалась ругань, противники с криками бросились со всех сторон. Перепуганный конь заржал, намереваясь рвануть галопом, но Илье пришлось попридержать его, помня, что впереди неровная дорога с торчащими корнями: в лучшем случае они упадут, в худшем – конь переломает себе ноги.

Он резко дёрнул поводья, заставляя животное развернуться. Противники были вооружены, но от лошади отпрянули, боясь попасть под копыта. Грабители. Пинком ноги Илья откинул того, кто попытался схватиться за поводья. Он подавил желание потянуться за мечом, – Александр учил воздерживаться от убийств. Чем больше трупов, тем больше вероятность, что они восстанут. К тому же эта шайка с их послужным списком хреновых дел явно не займёт первые места в очереди на перерождение у Мораны. Выругавшись, Илья ахнул, ощутив порез на ноге. Если коня и его пожитки они намеревались украсть, то от самого наездника, похоже, собирались избавиться. Илья решил спрыгнуть и разобраться с нападающими лицом к лицу, но пропустил опасность сверху. Один из противников спрыгнул с ветви и выбил его из седла.

Илья встретился с твёрдой землёй раньше, чем осознал краткосрочный полёт. Удар головой о корень лишил его зрения и слуха. Всё замедлилось, чужие голоса слились в неясный шум с разной тональностью, земля под Ильёй закачалась, и он стиснул зубы, когда всё окружающее пространство пронзили тысячи сверкающих нитей. Они разорвали темноту, ослепляя, вились под ним, в тонких ветках кустов и в толстых стволах. Нитей было так много, что слёзы хлынули из глаз, размывая и так трудноразличимую картинку. Кое-как он вскочил на ноги, отбросил какого-то подонка пинком, другому врезал кулаком и добил ударом локтя. Благодаря многочисленным тренировкам тело действовало само, реагируя на опасность, но слёзы жгли глаза, не давая сосредоточиться, и он всё-таки пропустил удар в живот, кто-то толкнул его: ноющая от боли голова встретилась с деревом, и всё померкло.

Илья очнулся от ощущения движения, руки были связаны. Двое тащили его, держа под мышки, ноги волочились по земле. Илья зашипел, и его бросили на мох под толстым деревом. Благо, нестерпимый свет пропал, а зрение вернулось к знакомым серым оттенкам. Прикидываясь дезориентированным, Илья подсчитал количество противников по их полупрозрачным образам и переливающимся нитями вдоль позвоночников. Все люди, и живые. Девять человек. Он присмотрелся к лесу, на пару мгновений ему почудилось движение и нечто странное в нитях, но всё исчезло быстрее, чем он сумел убедиться. Илья продолжил вглядываться ещё несколько ударов сердца, но движений более не было, а среди деревьев прячущихся врагов он не нашёл.

– Я говорю, это он! – Сквозь звон в голове прорвался возмущённый голос.

Илья сознанием уцепился за него, прекращая замечать медленно стихающий гул в ушах. Грабитель был ему знаком.

– Он?!

Илья свёл брови, не поняв, был ли второй собеседник возмущён или на грани веселья. Последующий хохот убедил во втором. Смех поддержали ещё несколько.

– Я не вру! Клянусь, это он!

– Да сопляк же слепой!

– Прикидывается! – едва не свирепея огрызнулся первый.

– Твоей братии накостылял… слепой… сопляк! – едва не задыхаясь от хохота, продолжал его собеседник.

– Слепой! – издевательскими выкриками поддержали другие.

Илья распрямил спину и уселся поудобнее, сложив под себя ноги, чем привлёк внимание. Подыгрывая, он растерянно округлил белёсые глаза и захлопал ресницами, зная, что не только из-за мнимой слепоты его мало воспринимают всерьёз. Золотистые кудрявые волосы, миловидное лицо так же играли на руку. Несмотря на близкое совершеннолетие и частые тренировки, он оставался скорее жилистым и пока не мог похвастаться мышцами, как у своего наставника, – даже отряду Теней он уступал, беря любого противника скоростью, а не весом.

Он узнал возмущённого грабителя, одного из тех, кому Илья раздал пинков вчера. Вероятно, он настолько задел их гордость, что они его выследили и притащили к своему главному. На головорезов эти идиоты не похожи, но избить его до полусмерти всей толпой могут.

Подонки продолжили хохотать, как и ожидалось, начав сравнивать его лицо с девчачьим. Юноша не оскорбился, занятый более насущной проблемой: предчувствием своего незавидного будущего. Нынешних противников Илья не боялся, теперь зная, кто из них где стоит. Связанные руки не станут проблемой, Александр его и не так тренировал. Однако он представлял, какой нагоняй получит дома. Александр его на смех поднимет, будет вокруг дворца неделями с завязанными глазами гонять, пока Илья не начнёт блевать от одной мысли о дополнительной пробежке. Он облажался, позволив себя так легко схватить.

«Помни: в трудной ситуации главное не растеряться. Хотя тебе для начала собраться бы не помешало». Илья поморщился, не к месту вспомнив наставления Александра, которые всегда состояли из двух частей: полезного совета и язвительного напоминания, что Илья облажался.

«Не переживай, ты делал глупости и похуже. Но кто считает, верно?»

«Если ты хотел, чтобы всё пошло наперекосяк, то поздравляю, план безупречный».

Юноша чуть не застонал в голос, чувствуя, что его разум общается с ним репликами Александра.

– Аха-ха! Я не могу! Вот умора! Это точно парень или вообще девка переодетая? – насмехался кто-то.

Идиоты издевались не над Ильёй, а над своими же соратниками. Юноша тихо фыркнул и, начиная раздражаться от ситуации, качнул головой набок, стараясь безмолвно убедить самого себя, что нельзя трогать людей.

«Избить или просто скрыться?»

Они первые начали…

«Немножко избить, а потом скрыться?»

Под каждую мысль голова Ильи наклонялась то в одну сторону, то в другую, словно привязанная к невидимым весам.

– Чего ты там лепечешь?

Илья проигнорировал вопрос, не в силах принять решение, как сильно стоит им накостылять и за какой выбор Александр похвалит… ну или хотя бы уменьшит наказание.

Смех резко оборвался, все противники повскакивали на ноги, кто-то успел наполовину обнажить лезвие, но замешкался. Облегчение с такой силой обрушилось на Илью, что он протяжно выдохнул и невольно заулыбался, узнав её по нитям. Две знакомые золотые, как и у всех людей, но третья – белая, чужая, созданная магией и подаренная ей ради поддержания жизни.

Илья торопливо моргнул, сменив зрение на обычное. Она игнорировала присутствие девятерых громил, глядя на Илью. Ничего красного: простые чёрные одежды из штанов, рубашки и лёгкого распахнутого кафтана. Распущенные волосы закрывали плечи и спину, придавая ей обманчивый образ юной девушки, которой она умерла пару столетий назад. Сбивал с толку лишь неестественный серый цвет прядей и бледные глаза.

– Ты кто такая? – сперва настороженно спросил, вероятнее всего, главарь местной шайки. Но его напряжение продлилось недолго: стоило ему заинтересованным взглядом окинуть её тело и приметить отсутствие видимого оружия.

Дурак.

Под кафтаном у неё наверняка кинжал на бедре.

Хотя при нужде Маре хватит и рук, чтобы отправить их всех к Моране.

– Девка, заплутала ты что ли? – насмешливо поинтересовался главарь. Наполовину вытащенные мечи вернулись в ножны. Идиоты обменялись многозначительными улыбками и смешками, рассчитывая не только на месть, но и на развлечение после.

– Привет, малыш, – ласково поздоровалась Агата, бегло осмотрев Илью. Окружающих олухов она демонстративно не замечала, хотя и резких движений не делала, застыв на одном месте на расстоянии в несколько шагов. – Опять вляпался в неприятности?

Илья несдержанно фыркнул, но не сумел перестать радоваться её возвращению.

– Похоже, у нас тут несговорчивая цаца, – заявил бритоголовый здоровяк, направляясь к Илье. – Знаешь пацанёнка? Мы ему как раз думали глаза выколоть, всё равно слепой же.

– Тронешь его, и я из твоих кишок сделаю петлю, в которой подвешу тебя самого ещё живого.

Бугай замер, ошарашенный скорее не смыслом, а той уверенной обыденностью, с которой Агата выдала обещание. Она была вдвое меньше толстяка, да и в целом половины этих идиотов, но многие потеряли дар речи. Илья сочувственно вздохнул. Мужики повставали, не намеренные внимать предупреждению.

– А ты болтливая девка. Язык тебе оставим поработать, а вот от зубов избавим, чтоб не кусалась, – с издевательской насмешкой бугай направился к ней, несколько его дружков поддержали идею.

Илья напрягся, видя как привстали ещё двое, думая, что Агата отвлеклась на приближающегося противника. Должно же у них хоть что-то в мозгу шевельнуться!

Бугай заскулил, когда Агата с тем же бесстрастным лицом без предупреждения ногой врезала ему по яйцам. Судя по тому, что огромный мужик рухнул как подкошенный, силы она не сдерживала.

Трое бросились на Агату, намеренные скрутить её, взяв количеством. Мара с невообразимой лёгкостью ускользнула в сторону, затем пригнулась, уходя от попытки её схватить. Илья плечом с разбегу сбил с ног одного из противников раньше, чем вообще сообразил, что успел вскочить. Мощный удар не просто опрокинул подонка, но и отбросил на пару шагов. Волна гнева снесла сомнения и ускорила реакцию, в развороте Илья стянул с запястий верёвку, которую давно уже развязал. Используя её как оружие, он хлестнул другого противника по лицу, подпрыгнул, ногой упёрся ему в грудь и, оттолкнувшись, метнулся на третьего. Ногами зажал чужую шею и опрокинул последнего грабителя на землю.

– Молодец, – похвалила Агата. – Раньше этот трюк у тебя не получался.

Оказавшись на ногах, Илья со смущённой улыбкой пожал плечами, словно в этом не было ничего особенного.

– Малыш, я-то думала, тебе помощь нужна. Что ж ты сразу так не сделал? – Агата взмахнула рукой на оставшихся подонков. Двое обнажили кинжалы, всё ещё самонадеянно думая, что справятся с Агатой и Ильёй.

– Да вот собирался, – ответил Илья и хлестнул по лицу приближающегося противника верёвкой, и пока тот взвыл, он набросил её на шею другому и, потянув, свалил грабителя с ног. – Но Александр сказал не бить людей.

– Они же кретины, – искренне изумилась Агата, не обращая внимания на хрипящего мужика, которого Илья подтащил к ним при помощи обмотанной вокруг его шеи верёвки.

– Сказал даже кретинов не бить, – пожаловался Илья.

– Если они тебя обижают, то я разрешаю, – бесхитростно заявила Агата и каким-то неуловимым взмахом врезала другому противнику. Тот закачался. Мара схватила его голову и, опустив вниз, добавила коленом.

– Но Александр…

– Я с ним поговорю.

– Ты не представляешь, как я скучал! – Илья улыбался так, будто ему открыли двери в библиотеку древней Визны, а не разрешили отпинать с десяток подонков.

– Представляю, – возразила Агата, пригибаясь, чтобы уйти от чужого кинжала. Она схватила противника за ногу и резко дёрнула вверх, опрокинув на спину. – Потому что я тоже скучала, – с улыбкой договорила она и добила грабителя пинком в живот. Она недовольно нахмурилась, глядя, как недавно упавшие вновь встают с намерением продолжить драку.

Илья взял шею очередного громилы в захват локтем и начал давить, пока тот пытался сбросить юношу. Похоже, устав от шуток, Агата наклонилась к лежащему противнику, схватилась за его нити жизни на загривке и потянула наружу. Тот со слишком высоким для его телосложения воплем покорно встал. Он продолжал истошно визжать от страха, застыв в одной вытянувшейся позе. Илья отпустил своего соперника, когда мужик перестал сопротивляться. Грабители хоть и повставали на ноги, но побледнели, словно Агата извлекла не нити, а обещанные ранее кишки.

– Заткнись, – сухо бросила Агата верещащему. Тот моментально умолк, едва не проглотив язык. Трясло бедолагу крупной дрожью, он аж весь вспотел. Агата взглядом окинула оцепеневших. – Теперь предупреждаю по-хорошему. Ещё раз увижу вас за грабежом или разбоем, то отправлю к Моране по частям. Если же увижу рядом с ним, – Агата свободной рукой указала на Илью, – то позову Морока, уяснили?

Брови Ильи взлетели, когда мужик, которого Агата держала за нити, обмочился. Бедолагу стало жалко. Хотя… интересно, что было бы, узнай они, что сам Илья и есть Морок, правда свою маску он пока не получил.

Несколько грабителей упали на колени и стали молить Мару и Морану о прощении, Агата раздражённо отмахнулась от их лепетания. Они захлёбывались слюной, обещая никогда впредь дурного не творить. Илья не верил. Может, пару месяцев страх будет свежим, но после опять грабежом займутся. Агате их мольбы были неинтересны. Она отпустила чужие нити, позволив громиле убежать, и махнула рукой Илье, приглашая его, наконец, отправиться домой. Уже давно стемнело, и его позднее возвращение точно не останется незамеченным.

Глава 4. Агата

Агата с улыбкой мотнула головой, наблюдая, как Илья направился к своей спальне, прижимая к груди сумку с купленной картой. Он то и дело оборачивался, удостоверяясь, что Агата никуда не делась. Не сказать, что она была удивлена, встретив его в лесу вляпавшимся в неприятности. Илья умудрялся в них попадать с той же лёгкостью, что и находить тайны в летописях. Иногда ей казалось, что мальчик притягивает проблемы с такой же удачливостью, что и она сама.

Агата безумно по нему скучала и была весьма недовольна, обнаружив у него на голове огромную шишку и порез на ноге. К счастью, раны были весьма безобидными, на тренировках в лесу с Александром он получал травмы серьёзнее, и всё же Агата ощущала раздражение, что кто-то посмел его обидеть. Илья не был ей сыном, но она знала, что при нужде отдаст за мальчика жизнь.

«Надо было парочке подонков всё-таки языки или яйца да отрезать», – вновь запоздало пожалела она и направилась к их с Александром спальне. Сюрприза не выйдет, благодаря их связи он наверняка уже знает, что она вернулась.

Эта мысль вызвала улыбку, трепетный восторг скорой встречи дрожью прошёлся по всему телу, сердце предательски забилось быстрее. Они столько лет вместе, но каждая встреча после длительного расставания освежала чувства, заставляя влюбляться заново, будто впервые.

Агата отряхнула распахнутый кафтан, надеясь скрыть от Александра любую подсказку о недавней встрече с кучкой грабителей, и распахнула двери спальни, но замерла на пороге: внутри никого не было.

– Агата! – радостно воскликнула Анна, заставив глянуть дальше по коридору.

Сестра со счастливой улыбкой перешла на бег и накинулась на Агату раньше, чем та успела обратно закрыть дверь.

– Боги, как же ты долго! – запричитала Анна, сдавливая её в крепких объятиях. – Всё в порядке? Как Мары? Что-то случилась, поэтому ты задержалась?

Агате пришлось дождаться, пока беспорядочный поток вопросов иссякнет и сестра прекратит сдавливать ей горло.

– Всё в порядке, – заверила Агата, тщательно разглядывая Анну и убеждаясь, что она тоже здорова.

Агата старалась не замечать, что внешне сестра меняется, стареет. Анна оставалась красивой, как законченное произведение искусства, – возраст добавил ей зрелости и совершенства, но Агату пугало ощущение текучего времени. Оно неумолимо неслось вперёд, смеясь над желаниями Агаты хоть как-то его замедлить, оставляя её всё такой же внешне молодой, словно она застряла в замкнутом промежутке своей жизни. Единственным облегчением был Александр, который, в отличие от неё, хоть и менялся, но в разы медленнее остальных.

– Все Мары так и продолжают жить в храме, изредка уезжают повидаться с близкими. Это их личное решение. Я оставила Ольгу за главную, она отлично справляется, – поделилась Агата, успокоив сестру.

Анна пару раз согласно кивнула.

– Ты всё-таки была права. Даже при желании Мары не могут жить среди простых людей. Я была глупа, воспринимая храм как тюрьму. Хотя только там мы жили относительно свободно.

Агата испытала новый прилив гордости за сестру. Если исключить ссоры с Александром, то Анна полностью избавилась от своей юношеской горячности. Стены храма действительно были своего рода ограничением, но они также защищали самих Мар от лишних неудобств. В юности Анна не верила, думая, что Мары будут счастливее, если она попытается изменить старые устои. Что-то и правда обернулось благом. Все новоиспечённые Мары росли намного счастливее, зная, что могут хоть изредка, но видеться со своими семьями. Несмотря на отреставрированный храм, по завершению обучения всем была дана свобода выбора: вернуться к близким или остаться. Две девочки были сиротами и остались с новыми смотрительницами, трое выбрали первый вариант, Анна вернулась к мужу, а Агата, став посредником, регулярно ездила навестить девушек. К удивлению Анны, все три ушедшие Мары вернулись в храм менее чем через год, устав от чрезмерного внимания, надоедливых просьб и предрассудков со стороны соседей или целых деревень, в которых они жили. Это выматывало, и они вернулись в обитель, где было спокойно и безопасно.

Агата заботливо поправила лежащую на плече Анны прядь волос и удивлённо приподняла бровь, отыскав пятна на корсете и рукаве.

– Ярина разлила сок. – Сестра закатила глаза. – Не хотела ложиться спать, пока Илья не вернётся.

– Это мило.

– Милее было бы, если бы дочь меня слушалась.

Анна фыркнула, заметив как старательно Агата закусила губу, силясь не засмеяться. Смешки вырывались сдавленными звуками.

– Ладно, давай, скажи, – страдальчески вздохнула Анна.

– Ярина вся в мать, – не выдержала Агата и рассмеялась, чувствуя некоторое удовольствие от того, что Анне теперь ясны её муки, когда сестра не желала делать то, что требовалось.

Эту фразу повторяли буквально все, поэтому Анна смирилась и просто упёрла руки в бока, осуждающе глядя на смеющуюся Агату, которая откашлялась, унимая веселье.

– Извини, когда это прекратит быть смешным, мы перестанем. Честно.

– Похоже, это значит никогда.

Агата прыснула, но тут же зажала себе рот рукой. Прилежно помотала головой, заверяя, что такого она не говорила.

– Ты видела Александра? – спросила Анна, взглянув на дверь спальни.

– Ещё нет. Не знаю, где он.

– Скорее всего, у себя в кабинете. Слышала, что его совещание затянулось; хотя ужас как поздно, но с Александром я ничему не удивляюсь. Кажется, недавно он красноречиво высказал советникам за некачественную подготовку материала к накопившимся обсуждениям, поэтому в этот раз они решили доказать обратное. Поэтому неизвестно, кто кого держит в такое позднее время. – Анна сделала шаг ближе и бросила вороватый взгляд за плечо, словно в пустом коридоре кто-то мог подслушать. – Тебя долго не было, и Александр стал невыносимым.

– Не сомневаюсь, – примирительно заверила Агата.

Анна качнула головой.

– Так ему и передай! Он невыносим, – напоследок бросила она и направилась дальше к лестнице.

– Он что-то сделал?

– Опять стал занозой в заднице. Заявил, что с каждым годом я всё меньше времени уделяю тренировкам и уже Мстислав бегает лучше меня, представляешь? – Анна оскорблённо округлила глаза.

– Он определённо перешёл все границы, – ахнула Агата, надеясь, что это не прозвучало очень наигранно.

Сестра одарила её насмешливой улыбкой, определённо заметив скверную игру, затем махнула рукой и заторопилась в их общую с Северином спальню.

Агата развернулась и, поплутав по коридорам, дошла до кабинета. За толстой дверью были слышны голоса. Будь совещание секретным, рядом караулили бы стражи, но коридор оставался пуст. При обычных совещаниях слуги имели право заходить, чтобы сообщить важную информацию, поэтому Агата стуком предупредила о своём появлении и, слегка приоткрыв дверь, неслышно прошла внутрь.

Что ж, задержки на совещаниях у Александра не были чем-то новым, и всё же Агата удивлённо окинула взглядом с десяток мужчин, рассевшихся за продолговатым столом. Вообще, в помещении их было два: один для самого Александра и второй, длинный, для обсуждения с гостями, и сейчас хозяин кабинета сидел во главе второго.

Чьи-то головы между делом повернулись к Агате, кто-то не оторвался от бумаг и обсуждений. Александр при её появлении не вскочил, даже не шелохнулся, глядя ровно на дверь, наверняка заранее почувствовал её приход. Он не подал ей никаких знаков, сидя вполоборота к столу и продолжая пристально следить за Агатой. Он уложил одну длинную ногу на другую, свет многочисленных свечей отражался от его идеально начищенных сапог и богатой серебряной вышивки на элегантном кафтане. За годы Александр научился правдоподобно натягивать на себя образ аристократичного принца с той же лёгкостью, с которой становился хладнокровным сторонником Тени, регулярно отделяя чьи-нибудь головы от тел.

Агата протяжно выдохнула, разом ощутив все три прошедших месяца. У Александра вновь отросли волосы. При её отъезде пряди едва касались подбородка, теперь же доросли до плеч, как при их первой встрече. Лицо взрослее, серьёзнее, чем тогда, и всё-таки очень похож на себя в прошлом. Обсуждение продолжалось без участия Александра, он молча смотрел на Агату, пока мужчины спорили между собой, перебрасываясь аргументами. Мара попыталась сосредоточиться на теме разговора, которая нещадно ускользала, превращая голоса в фоновый бессмысленный шум.

Поняв, что встреча не будет прерываться из-за её появления, Агата тихо присела на стул в другом конце стола. Александр не отрываясь следил за её перемещением. Она знала этот взгляд: всепоглощающее облегчение, молчаливое обвинение и длительно сдерживаемый гнев. Она его уже видела после почти двухлетнего сна.

Агата невольно потёрла ладони, силясь прогнать волнительную дрожь. Сердце восторженно трепыхалось, словно тоже вспомнило о поцелуе на площади, из-за которого снова начало биться.

Она с трудом разобрала дорогу к спальне тем вечером. Голова была как в тумане из-за праздника, потери двух лет и осознания, что война с Аракеном закончилась. Вероятно, только благодаря твёрдой руке Александра, который крепко сжимал её ладонь, она ни разу не упала на лестнице, хотя споткнулась о ступеньки дважды.

Будучи обманчиво спокойным, он привёл её в свою спальню, и вот там холод сдержанности пошёл трещинами, как лёд на реке по весне. Она видела накопленное за два года отчаяние, страх и гнев, но лишь раз в длинном разочарованном монологе о её уходе он не выдержал и повысил тон. Агата же не могла вставить и слова, изумлённая его ранимостью, которую Александр позволил ей увидеть.

Она и вовсе лишилась дара речи, когда с безжалостной искренностью он признался в порванной записке. Оставленное письмо было её последними словами, но Александр не пожелал их прочесть, убеждённый, что она сама ему всё скажет. Агата была поражена и возмущена тем, как Александру удавалось сочетать временами абсолютно несносную натуру, будучи проклятым совершенством.

Ещё тот вечер запомнился Агате не только из-за откровений и разгневанного монолога Александра, но и из-за его жадных, отчаянных поцелуев. Секунду назад он отчитывал её за идиотский выбор принести себя в жертву, а в следующее мгновение его руки оказались в её волосах, телом он прижимал её к дверям, от которых она не успела отойти, пока язык требовательно раздвигал губы. Его голод пьянил, кружа голову. Агата не отставала, отчаянно торопилась, избавляя его и себя от одежды, – потребность ощутить его кожу и близость была не менее важна, чем воздух.

Кафтан на Агате был тонкий, идеально подходящий для конца весны, но из-за внезапного жара в теле захотелось его сбросить. Дыхание сбилось, когда Александр потёр большим пальцем указательный. Принц оставался внешне сдержанным, но эта мелочь всегда выдавала его нетерпение. Круговыми движениями он пытался себя успокоить, не замечая собственной привычки.

В кабинет с тихим стуком вошёл слуга. Бесшумно оказавшись рядом с Александром, он шёпотом доложил о чём-то. По тому, как посыльный замялся, заметив Агату, она предположила, что ему принесли вести об их с Ильёй возвращении во дворец. Александр и глазом не моргнул; Агата понадеялась, что порез на ноге Ильи и его потрёпанный вид мало кто заметил в потёмках, чтобы доложить принцу. После короткого кивка слуга исчез за дверью.

– Я сказал, что меня не устраивает качество подков для наших лошадей. Недавняя поставка была плохой, – заявил Александр, нехотя переведя внимание на обратившихся к нему.

От его голоса по рукам поползли мурашки, а в горле пересохло. Агата встрепенулась, поняв, что пропустила прозвучавший вопрос, позабыв, что в кабинете помимо них двоих ещё с десяток мужчин.

– Похоже, кузнец, у которого мы закупали подковы, умер и его дело перенял то ли сын, то ли брат, – доложил один из советников.

– Тогда этот кто-то не справляется с нужной работой. Отправьте одного из наших кузнецов проследить за процессом изготовления. Калечить лошадей из-за чьей-то халатности мы не станем и сменим ремесленника, если придётся.

– Но мы сотрудничаем с той кузницей многие годы…

– И? – холодно встрял Александр.

– Я считаю, что не стоит отказываться от устоявшихся догово…

– Я сказал отправить и проследить за процессом, а не разрывать контракты. Сперва поймём, в чём дело: если новому кузнецу не хватает опыта или ошибка минимальна, то поможем её исправить на выгодных для нас условиях, если же проблема в халатности, то разговор будет другим.

– Да, ваше высочество.

Взгляд Александра дёрнулся к Агате, когда ей не удалось вовремя сдержать улыбку.

– Мы на сегодня закончили?

Несколько советников зарылись в бумаги, стопки были внушительными, и Агата невольно посочувствовала Александру.

– Есть ещё пара вопросов, – подтвердил кто-то за столом, шелестя документами.

– Мы на сегодня закончили, – поменял интонацию Александр, когда присутствующие с первого раза не поняли намёка.

На два удара сердца повисла тишина, и советники как по команде поднялись на ноги.

– Конечно, ваше высочество.

– Час поздний.

– Благодарим за ваше время.

Разбрасываясь привычной вежливостью, мужчины заторопились собрать принесённые бумаги. Агата заперла за ними дверь, стоило последнему откланяться и исчезнуть в коридоре.

Следовало что-то сказать, но у Агаты язык к нёбу присох, а голова опустела. Хоть она и скрывала, но ощущала странную робость, не зная, начать ли оправдываться, просить прощения или же притвориться, что никакой заминки и не было.

Полтора месяца. Через столько она обещала вернуться. Тот максимальный срок, на который они расставались со дня её пробуждения. Но в этот раз неотложные дела в храме потребовали слишком много времени.

Александр остался сидеть во главе стола, и Агата подошла сама; взгляд зелёных глаз предостерегал от необдуманных слов, и Мара выбрала тот вариант, который показался ей наиболее безопасным в данном случае: она вовсе ничего не сказала, встав в шаге от принца.

– Три месяца, Агата. За моё терпение я достоин звания святого, – с обманчивой лаской медленно заявил Александр.

Агата стояла достаточно близко, чтобы буквально кожей почувствовать вибрацию сдерживаемого долгие недели раздражения. Этот тон и пристальное внимание внушали опасение Илье, отряду Теней и другим подчинённым. Даже Северина и Анну безмолвное предупреждение предостерегало, но не Агату.

– Несмотря на задержку, я ни разу не объявился на пороге храма, позволив тебе решать свои дела самостоятельно, маленькая Мара. И спустя три месяца мы в одном помещении уже десять минут, а ты всё ещё одета.

Откровенную правду он выдал обыденным тоном, без капли робости. Агата уцепилась рукой за стол, притворяясь, что просто облокотилась, когда её качнуло от того, как сердце ухнуло вниз. Его наглая бесцеремонность всегда провоцировала её на соответствующий ответ. Напряжение завибрировало в теле, буквально моля о прикосновениях. Ей хотелось его поцеловать, запустить руки в волосы, сжать их. Вместо этого Агата натянула самую очаровательно-невинную улыбку, какую только могла, подавив желание сесть к нему на колени.

– И правда святой.

Александр игриво склонил голову набок, приняв заинтересованный вид. Её ответная наглость его веселила. Он медленно встал. Агата покорно вскинула взгляд, притворяясь, что их разница в росте вовсе не ощущается давящей.

– Мне передали, что за время моего отсутствия ты не переставал быть занозой в заднице, – безмятежно продолжила она, словно не заметила гудящего между ними напряжения и его руки, уперевшейся в стол рядом с её ладонью.

Александр намеренно сокращал расстояние, но не касался, продлевая муку.

– Мне плевать на остальных, главное, что твои чувства я задеваю по-прежнему так же глубоко.

– Хотелось бы глубже, ваше высочество.

Зрачок Александра расширился, взгляд потемнел, и он приоткрыл губы на выдохе.

– Ты устала? Может, хочешь есть, пить или нужно время на отдых? – севшим голосом поинтересовался он.

Внизу живота заныло, но совсем не от мыслей о еде.

– Нет.

– Отлично, потому что я не настолько святой, чтобы ждать дольше.

Ответ Александр не услышал, заткнув Агате рот поцелуем. Раскованным, глубоким, алчным до чужой любви. Агата с таким же рвением ответила на ласку, цепляясь за ворот его кафтана, чтобы притянуть как можно ближе. Не отрываясь от её губ, Александр стянул с неё верхнюю одежду, подхватил под бёдра и усадил на стол. Она замычала, когда он избавился от её рубашки, разорвав ткань спереди. Протест оборвался стоном: Александр прикусил её нижнюю губу и торопливыми поцелуями спустился на грудь. Горячие ладони прошлись по животу. Александр отстранился на мгновения, чтобы стянуть с неё сапоги и сбросить собственный кафтан на пол. Агата приподнялась, помогая снять с неё штаны и нижнее бельё разом. Она осталась лежать на столе и хрипло дышать, пока руки Александра ласкали её бёдра. Встав между её разведённых колен, он жадно вбирал в рот то один сосок, то другой, заставляя Агату стонать и выгибаться; лёгкие укусы посылали волну дрожи по всему телу.

Голова кружилась от нахлынувшего удовольствия, кровь стучала в ушах, когда он подхватил её и переместился на единственный в кабинете диван. Агата раздосадовано зашипела, оказавшись у него на коленях: она была абсолютно голой, пока кожу Александра скрывали рубашка и штаны. Он тихо смеялся, а она трясущимися пальцами сражалась с его одеждой. Агата оставила неравную борьбу с рубашкой и просто занялась штанами. Александр сменил веселье на стон сквозь зубы. Он схватился за её талию и застонал в голос, стоило ей опуститься на него во всю длину. Агату тряхнуло от ярких долгожданных ощущений, а звуки, издаваемые Александром, сводили с ума. Они оба замерли, привыкая и пытаясь отдышаться. Опьянённый, развязный взгляд Александра остановился на её обнажённой груди.

– Кажется, у меня сердце ненадолго остановилось, – едва слышно выдохнул он.

Агате хотелось рассмеяться, но вместо этого она тряхнула головой, позволив длинным волосам рассыпаться по обнажённым плечам, и качнула бёдрами. Александр издал ещё один звук удовольствия и с немым изумлением уставился на Агату. Она приподнялась лишь немного и снова опустилась вниз. Александр задышал тяжелее. Он через голову поспешно стянул с себя рубашку. Агата губами приникла к его шее, вдыхая знакомый запах кожи. Теперь уже Александр приподнял её бедра и резко опустил на себя, вырвав у Агаты стон.

– Вот так. Достаточно глубоко, маленькая Мара? – раздался насмешливый голос над ухом.

– Вы можете лучше, ваше высочество, – елейным тоном возразила Агата.

Александр протяжно выдохнул, а после его губы вновь накрыли один из твёрдых сосков. Он жадно втянул его в себя; Агата задрожала, ощутив руку между бёдер, пока вторая крепко обвила талию, не позволяя ей отодвинуться. Пальцы умело нашли чувствительную точку, и волна приятных ощущений стала обжигающе горячей, удовольствие болезненно нарастало, когда Александр намеренно касался одного и того же места. Он держал крепко, не давая двигаться вверх-вниз по его члену и достигнуть оргазма раньше, чем он позволит. Агата извивалась, молила о продолжении, зовя его по титулу, специально возбуждая Александра ещё больше. Она захлёбывалась стонами и вдохами, ногтями впивалась ему в плечи. Казалось, что тело обжигал огонь, но пик желанного удовольствия оставался дразняще далеко, чтобы сжечь её целиком.

Она издала всхлип облегчения, когда Александр завалил её на диван и наконец взял ускоренный темп. Ей хватило ощущения веса его тела и нескольких мощных толчков, чтобы вскрикнуть и получить волну удовольствия. Ещё два толчка Александр наслаждался долгожданной близостью, а затем с тихим стоном кончил. Агата продолжила чувствовать ласковые поглаживания, пока Александр прикосновениями успокаивал её дрожащее тело. Ненавязчивая цепочка поцелуев по ключицам расслабляла, Агата ощутила пьяную улыбку на губах и потянула Александра за плечи, молчаливо прося об объятиях. Он прижал её к себе, оставив трепетный поцелуй на виске.

– Я люблю тебя. И не вынуждай меня расставаться так надолго, весь имеющийся запас терпения я исчерпал, – пробубнил Александр, лицом зарывшись в волосы Агаты.

– Прости, сама не ожидала, что всё настолько затянется.

– Что-то произошло?

– Ничего такого, что требовало бы обсуждения именно сейчас. – Агата приподнялась на локте, погладила щёку Александра, невесомо провела пальцами по его лбу, скуле и губам, запоминая каждую и так знакомую черту.

Ей нравилось его немного повзрослевшее лицо. По-прежнему молодое для его истинного возраста, без единого признака старения, но черты стали резче, и так уверенный взгляд приобрёл ту самую непоколебимую неуступчивость, когда он был намерен стоять на своём. Его зловещая сдержанность разгоняла кровь, пьяня и возбуждая. Агата ощутила его пальцы на своих губах и невольно втянула два, дразняще коснувшись языком. Александр мгновения помедлил, наблюдая, а потом резко сел, заставляя и Агату принять сидячее положение.

– Нет, продолжить я намерен на кровати, – заявил он после очередного поцелуя.

Агата улыбнулась и кивнула, согласная, что диван слишком мал. Она хотела встать, чтобы накинуть разбросанную одежду, но Александр остановил, схватив за руку.

– Что это? – спросил он, проведя ладонью по её предплечью вверх.

На внутренней стороне были царапины с бледными красными пятнами и неровностями.

– Ничего особенного. Из-за одного упыря задела крапиву.

Возникшее напряжение отпустило Александра, плечи расслабились. Он аккуратно погладил её раненое предплечье, уложил ладонь на ожог. Агата не успела возразить, как приятное тепло разлилось по руке, отметины на глазах исчезали.

– Тебе не нужно тратить силы на такие мелочи, – в очередной раз напомнила она, пока Александр наклонился, чтобы поцеловать вылеченную кожу. Щекочущие прикосновения вызвали у Агаты смешок, стерев озабоченное выражение лица. – Не стоит лечить каждую ссадину.

– Стоит, если это ссадина доставляет тебе хоть малейшее неудобство. Если я в состоянии избавить тебя от боли, то сделаю всё ради этого.

Необходимые возражения встали поперёк горла, будучи недостаточно весомыми, глубокими и истинными для той любви, которую она испытывала к нему. Видеть его, прикасаться, чувствовать кожей было настолько приятно, что даже больно. В груди нестерпимо ныло, не хватало места для эмоций, которые Александр умудрялся в ней вызывать, говоря подобные слова.

Агата напряглась, когда он пристальнее рассмотрел её тело, обращая внимание не на обнажённую грудь, а на бледный синяк на рёбрах. Его пальцы прошлись по зажившим глубоким ссадинам. Александру удалось их отыскать лишь потому, что цвет кожи отличался – Агата старательно залечила все полученные травмы до возвращения домой. В этом помогали не только травы и мази, но и их связь, которая неустанно лечила раны Агаты, справляясь в разы быстрее, чем её собственный организм. Она не хотела, чтобы он понял, но Александр слишком внимательный и до раздражения проницательный. Его поднятый на неё взгляд выражал неодобрение.

– Ты опять это сделала, верно?

– Что «это»?

Попытка сбить с толку не удалась.

– Подставлялась сама, защищая всех Мар, хотя они взрослые и способны позаботиться о себе.

– А ещё они способны умереть, в отличии от меня.

– Не твоя вина, что их отметила Морана. И не тебе нести ответственность за чужие жизни. На всё воля твоей богини, она заберёт их, когда придёт время, и ты не сможешь этому помешать. Попытка защитить их, становясь живым щитом, не сделает других Мар бессмертными, не убережёт от кончины, если ей суждено наступить.

Агата свесила голову; она погладила плечи Александра, успокаивая себя его теплом. Она разумом понимала истину. Более того, была согласна, но неясное бремя ответственности преследовало с самого детства. Сперва она жертвовала своей сохранностью ради Анны, а после завершения войны с Аракеном им с сестрой вдвоём пришлось вырастить целое поколение новых Мар. Агата не намеревалась брать на себя ответственность за их жизни, понимая, что они с сестрой сделали всё, что могли, и дали воспитанницам в разы больше свободы, чем было когда-либо дано им самим. И всё же стоило Агате отправиться с кем-то из юных девушек на бой с нечистью, как она не могла хладнокровно наблюдать за их сражением. Агата предпочитала сама разобраться с максимальным количеством противников.

– Вы прекрасно воспитали Мар. Я видел их навыки, проверил сам. Не идеально, даже далеко до вашего с Анной уровня, но они справятся и с каждым годом будут становиться сильнее. Дай им стать самостоятельными, ты не можешь быть рядом всегда.

Взвешенное мнение, очевидная истина и уравновешенный тон вместе с аккуратными поцелуями в плечо успокоили. Агата ощутила счастливую улыбку на собственных губах и блаженное отсутствие тревог. Александр умел отгонять страх потерь и собственной смерти, словно из любого лабиринта сомнений он находил выход, а конец одного пути делал началом следующего. Гнетущее предчувствие, что терзало её последний месяц, отпустило, и Агата решила насладиться удовольствием от возвращения домой.

Глава 5. Илья

Желудок издал жалобное урчание. Илья с разочарованным стоном выпрямился и посмотрел на небо, прикидывая, успеет ли к обеду. Утром он перехватил маленькое яблоко, торопясь вернуться на место собственного позора. Найти стоянку грабителей было несложно, те, разумеется, уже удрали куда подальше. Однако Илья вернулся сюда не за ними, а в поисках одного из своих кинжалов, который ему подарила Агата на пятнадцатилетие. Всеми подарками он очень дорожил и надеялся, что оружие просто где-то выпало в потасовке, а не подонки умыкнули. Заметив пропажу, на рассвете он торопливо собрался, впопыхах схватил яблоко в качестве завтрака и рванул в лес, надеясь, что вернётся быстрее, чем Александр спохватится и вспомнит о тренировке. Обычно с возвращением Агаты первые несколько дней наставник пребывал в настолько расслабленном и умиротворённом настроении, что сам забывал о каких-то занятиях. Сегодня же Илья и вовсе надеялся, что он из постели раньше полудня не выберется. Вместе с Агатой в их жизнь возвращалось то самое ощущение непринуждённости и спокойствия, делающее обычную повседневность счастливой.

Илья выругался, глянув под соседний куст, но следов кинжала не обнаружил. Его время вышло, и пора возвращаться, если он не желает, чтобы близкие начали волноваться. Проглядев густой подлесок, Илья немного помешкал, но всё-таки сменил зрение. В этот раз мир привычно окрасился в серые тона, а окружающие деревья, камни и кусты стали полупрозрачными, напоминая свои бесплотные копии, как если бы весь мир сделался призрачным. Илья расслабился, не заметив хаоса нитей в стволах или в самой земле. Юноша приметил белку и нескольких птиц в кронах деревьях. В отличии от людей, у животных было по две нити жизни, а вид он определял по полупрозрачным контурам.

Оттряхнув край распахнутого кафтана, Илья тяжко вздохнул, но насторожился, расслышав хруст ветки. Его взгляд безошибочно метнулся в нужном направлении, рука сжалась на рукояти кинжала. Прищурившись, юноша вгляделся сквозь десяток деревьев, стараясь рассмотреть незваного гостя. Может, олень? Или же кто-то из грабителей был глуп и вернулся на старое место стоянки?

Юноша лишился дара речи, заметив странность, которую вчера посчитал игрой воображения, когда оглядывал лес. Он даже списал всё на спутанное зрение после удара головой. У этого кого-то были три нити, но бледные, полуживые, как у мертвецов. Умирающий старик или старуха? В лесу?

Стараясь поменьше шуметь, Илья начал преследовать фигуру. Точно человек, рост невысокий. Илья перестал дышать, когда некто повернулся к нему спиной, подтвердив догадку. Нити были бледные, но три и перевитые между собой, будто запутались. Илью внезапно качнуло, и он схватился за ствол ближайшего дерева. Голова пошла кругом от ликования и неверия в увиденное.

Он в детстве обожал историю про Витену – смертную подругу Мораны, девушку, тронутую Мокошью, богиней-пряхой. Отец ему зачитывал обрывки сказок из записей прадедушки. Илья восхищался ею, хотел узнать больше, ведь вся информация – жалкие крупицы, которые Малахий Зотов насобирал по каким-то архивам да россказням из далёких деревень на севере Серата. Когда Илья вырос и начал анализировать записи прадедушки, то прикинул, что история про Витену, скорее всего, выдумка, сказка и не более. Даже по словам Агаты и Анны, в самых ранних упоминаниях Мар, которые они изучали, поселившись в храме, не было историй про Витену и каких-либо доказательств, что она вообще существовала. Илья смирился с этим фактом, хотя его по-прежнему интересовала идея о сплетённых вместе нитях. Прадедушка не раз упоминал, что тронутых Мокошью можно определить по такой особенности, однако для всех, кроме Мар, нити жизни были незримы… для всех, кроме Ильи.

Воодушевлённый открытием, он позабыл о скрытности, и сухие ветки треснули под ногами. Фигура впереди настороженно замерла, заозиралась в поисках источника звука. Илья затаил дыхание. Этот кто-то обернулся.

Юноша выругался сквозь зубы, когда фигура, словно перепуганный олень, бросилась бежать. Он ринулся следом, не меняя зрения, чтобы не упустить беглеца из виду. Несмотря на низкий рост, скорость, с которой этот кто-то убегал, поражала. Илье пришлось потрудиться, чтобы сократить расстояние, благо жестокие тренировки Александра готовили его и не к такому.

Илья растерянно заморгал, вырвавшись на просторную опушку. Он сменил зрение на обычное, цвета и плотность окружающих объектов ошеломили, но только осознание, что от него удирает девушка, заставило Илью споткнуться. Он едва не рухнул на ровном месте, застигнутый врасплох мелькающими босыми пятками, светлым платьем и копной длинных светло-русых волос. Локоны подпрыгивали при каждом её рывке. Вид одинокой босой девушки в лесу уже настораживал, но было в её движениях нечто странное. Солнце вышло из-за облаков, озарив опушку. Илья выругался в голос, осознав истинный цвет её волос.

Не сбавляя скорости, он втянул носом воздух, чувствуя силу и клубящиеся в крови тени; мышцы напряглись. Илья не видел, но знал, что белок его глаз потемнел.

– Стоять! – рявкнул он, и девушка с визгом рухнула, как подкошенная.

Она билась в невидимых силках и кричала, пока Илья перешёл на лёгкий бег и без особых усилий её догнал. Девушка прикусила язык и упрямо поползла дальше, волоча безвольные ноги за собой.

– Не подходи! – завизжала она, когда Илья попытался присесть поблизости.

Незнакомка бросила на Илью разгневанный взгляд, пряча за ним очевидный испуг. Демонстративно игнорируя юношу, она схватила сперва одну свою ногу, а затем другую, стараясь понять, почему их не чувствует.

Александр научил его управлять мертвецами. Илья тренировался на упырях и утопленниках и после первого же опыта осознал, почему Мороки не шибко любят лезть в голову к нечисти. Ощущения отвратительные, будто натягиваешь на себя скользкую, холодную, чужую личину, полную хаотичных беспорядочных мыслей и беспочвенной жестокости или тяги к насилию. Первые разы были особенно страшны: ещё не способный правильно абстрагироваться от захватившего сознание бреда, Илья голыми руками убил фазана и пытался его сожрать. Животный голод мертвеца, которому Илья влез в голову, пересилил его неокрепший разум. Александр успел привести ученика в чувство прежде, чем Илья зубами впился в плоть несчастной погибшей птицы. Наставник поделился, что его первые попытки были не лучше. Он едва не захлебнулся, пытаясь контролировать утопленника в озере. Тот мог существовать под водой, а вот Александр нет. Кристиан за шкирку выволок ученика на берег.

Но в этот раз всё было по-другому. В мыслях этой девчонки отсутствовал привычный нечисти хаос, скорее была паника, смятение и страх за собственную жизнь. Однако она определённо была русалкой. Об этом говорили её наполовину позеленевшие волосы: у корней они ещё оставались русыми, но, начиная с середины, медленно переходили в неяркий травяной оттенок, чем-то напоминающий листья папоротника. Ещё русалку можно было определить по просвечивающей коже на спине: должны быть видны рёбра и внутренние органы, но проверять Илья не стал, видя слишком много осознанности во взгляде незнакомки, чтобы посметь задрать ей платье. Да и тот факт, что он смог на неё воздействовать… Мороки способны управлять лишь мёртвыми. Однако Илья видел все три нити.

Он был настолько обескуражен, что не пресёк потуги русалки уползли. Получалось у неё скверно и медленно. Девушка то и дело гневно шипела и огрызалась на юношу, время от времени руками перемещая свои ноги.

– Что ты со мной сделал, чудовище! – завопила она, раздражённая восторженной улыбкой Ильи. Юноша попытался стереть признаки радости, понимая её неуместность, но выходило плохо. Он вообще не думал, что когда-либо встретит русалку. Кажется, даже Агате с Анной они не встречались, а сёстры родились более двух сотен лет назад. – Тебе весело?!

Илья встрепенулся, мигом стёр улыбку и, округлив глаза, уставился на девушку.

– Я – чудовище? – удивился он, осознав, как его обозвал живой мертвец.

– Тут ещё кто-то есть, морочья твоя сущность?! – взвилась русалка, отчего Илья аж рот разинул. Оскорблённым он себя не ощутил, он вообще растерялся, не зная, как реагировать. – Видала я таких! Мозги пудрите! То не делай, туда не ходи! Этих не трогай, там носа не высовывай! – продолжила передразнивать русалка, намеренно кривляясь и делая голос ниже, подражая мужскому тону.

Илья несколько раз в замешательство моргнул.

Милосердная Морана! Он никогда не видел разумного мертвеца.

Русалка болтает совсем как живая.

Но ведь у неё все три нити?

Не выдержав, Илья обошёл девушку по кругу; та с недовольным сопением следила за ним, провожая хмурым взглядом.

– Отпусти меня, и я тебя не трону, – проворчала она.

С губ Ильи сорвался невольный смешок. Девчонка насупилась, получив от него мягкую улыбку и скептический наклон головы. Она быстрая, но даже если он не станет использовать своё влияние, русалку он скрутит голыми руками.

Худая, низкорослая и хрупкая. Илья перестал улыбаться, глянув на её стройные, но исцарапанные ветками и травой ноги. Русалка заметила и раздражённо прикрыла обнажённую кожу потрёпанной юбкой светлого платья. Не самая плотная материя, и юноша сглотнул, наткнувшись на обтянутую тканью небольшую грудь и худые плечи. К его удивлению, девчонка одарила его свирепым взглядом и обхватила себя руками.

Они думали, что русалки полностью вымерли, однако ради безопасности Александр рассказал всё, что о них знал. По слухам, эти существа прикидывались невинными девушками, любили соблазнять своими телами и красотой, нашёптывали сладкие речи, чтобы увести жертву в воду и там утопить или… защекотать до смерти. Последнее всегда вызывало у Ильи недоумение, но, как он выяснил из уроков Агаты, таким разве что молодые русалки занимались.

Эта вела себя совсем не так, как ему рассказывали. Похоже, чуяла, что он Морок, и осознавала тщетность уловок. Да и её стеснение не казалось наигранным.

– Я всё исправлю, если пообещаешь не убегать, – примирительно предложил Илья.

– Чтобы ты меня убил?! Ещё чего!

– Я могу убить тебя прямо сейчас, зачем мне тебя отпускать?

Логичный вопрос вызвал у русалки новый приступ недовольного сопения. Она ему ни капли не верила. Огромные серые глаза, пухлые губы, очаровательное юное лицо. Внешне Илья не дал бы ей больше двадцати, скорее младше, одного с ним возраста, но и про зелёные волосы он слышал. Может, она и умерла юной, но пробыла в таком состоянии десятки лет. Не выдержав, он сменил зрение, чтобы убедиться в её трёх перепутанных нитях. Тусклые, но целые. Русалка взвизгнула, перепуганная его слепыми глазами, и с невообразимым рвением на одних руках отползла на несколько шагов.

Илья не стал её догонять или что-либо делать. Просто моргнул, вернув радужкам синий цвет, и снял с русалки контроль. Та либо не ощутила разницы, либо происходящее её заинтересовало. Она не попыталась вскочить и убежать, осталась полулежать на траве и тяжело дышать, растерянно уставившись на юношу.

– Ты… что с твоими глазами? – едва шевеля губами, спросила она.

– Ничего особенного. Силы моей морочьей сущности, – передразнил он.

– Врёшь! Видала я ваши трюки! Ты другой. Что ты сделал?!

Уверенность в её голосе озадачила, Илья начал верить, что он не первый Морок, которого она встретила. И всё ещё жива. Относительно жива. Мары и Мороки не убивали разумных мертвецов, если те не вредили живым.

– Ты убивала людей?

– Нет! Постой! Скажи мне про глаза?! Как ты это сделал? – Она ощупала свои ступни и, осознав, что вновь их чувствует, незамедлительно вскочила.

Вместо того чтобы дать дёру, девчонка приблизилась на два стремительных шага, словно ответы были важнее побега. Перемена насторожила.

– Расскажу, если правдиво ответишь на мои вопросы, – поставил условие Илья, с демонстративной скукой присев на старый пень.

Русалка немного потопталась на месте, раздумывая, не лучше ли сбежать, спасая свою шкуру, но её испуганный взгляд блестел какой-то лихорадочной заинтересованностью.

– Хорошо. Спрашивай, – согласилась она.

Илья с трудом сдержал победную улыбку.

– Как тебя зовут?

Русалка недовольно надулась. Её упрямство веселило, Илье потребовалась вся выдержка, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.

– Лела, – с натугой и демонстративной неохотой призналась русалка.

– Сколько зим ты видела, Лела?

Имя сорвалось легко, мягко и приятно для слуха. Красивое имя.

– Не знаю.

Илья не заметил притворства. Александр говорил, что зелень в волосах указывает на длительность жизни. Какова она, раз сама Лела не помнила количества прожитых лет?

Имя старинного происхождения, подобные он встречал в книгах.

– Сколько тебе было лет, когда ты умерла?

– Восемнадцать, – глухо ответила она.

– Как это случилось?

Лела отвела глаза, нахмурила брови, напуская на себя рассерженный вид, но Илья уже приметил тоску и боль во взгляде. Он приоткрыл рот, намереваясь извиниться за бестактный вопрос, но заставил себя промолчать. Ему нужны были ответы.

– Меня утопили. Надругались, а потом утопили.

– Мне жаль, – со всей искренностью ответил Илья.

Русалка повела плечами, будто надеялась отмахнуться от его жалости.

– Я убивала, – дерзко выдала она, но Илья не повёлся на высоко вскинутый подбородок. Глаза по-прежнему выдавали задушенную горечь. – Мерзавца я убила. Утопила в том же озере.

– Полегчало?

Лела растерянно заморгала, вероятно, не ожидав такой реакции.

– Не очень.

Илья кивнул.

– Убьёшь меня теперь? Знаю я ваши правила. Тронешь людей, и… – Русалка провела себе по шее, Илья издал безрадостный смешок. Судя по всему, она утопила своего убийцу пару сотен лет назад.

– Только раз? С тех пор никого не трогала?

Лела замотала головой, отчего локоны волной заметались вокруг её хрупкой фигуры.

– Я никогда не видел русалку, – признался Илья.

– Потому что на этой стороне их не осталось. На этой стороне вообще почти никого не осталось. – Лела затравленно обхватила себя руками, словно ощущала неясный Илье холод.

Юноша задумался над смыслом её слов. Действительно, мертвецов они встречали всё реже. О большей части нечисти Илья лишь слышал рассказы и видел зарисовки в книгах Мар.

– Что ты имеешь ввиду? – уточнил Илья, заметив, как Лела потёрла левое плечо, успокаивая саму себя. – Ты говоришь о Мёртвых землях за грядой? Там есть русалки?

– Есть, но уже мало. Немного осталось.

– Если все там, то почему ты здесь?

– Мне нужно кое-кого найти. У меня договорённость.

– С кем?

Лела насторожилась и сжала губы.

– Откуда ты знаешь столько о Мороках?

Снова тишина.

– Кого ты ищешь?

– Александра.

Илья моментально встал на ноги. Лела отпрянула на шаг, её испуганный взгляд метнулся к кинжалу, рукоять которого юноша невольно сжал. Интерес и былая расслабленность исчезли, сменившись напряжением. Илья никогда не встречал разумную нечисть, а русалка, ищущая его наставника, не вызывала ни капли доверия. Он выругался про себя, осознав, как был глуп, позволив заинтересованности взять верх над предосторожностью.

– Зачем тебе Александр?

– Ты его знаешь? – с надеждой спросила Лела. Её лицо просветлело, когда она сама догадалась об ответе, губы тронула несмелая улыбка. – Знаешь! О, богиня-пряха! Пожалуйста, отведи меня к нему! К Мороку по имени Александр!

– Что тебе от него надо?

– Мне нужен не он, но Мокошь сказала, что он приведёт меня к видящему!

– Мокошь?

Сперва говорящая нечисть, теперь эта же нечисть утверждает, что знакома с богиней. Даже скажи Агата, что она встречалась с Мораной, Илья сразу не поверит.

– Да-да! Она обещала вернуть меня к жизни! Точнее не она, а Морана. Мокошь сказала, что Морана может меня оживить. У меня что-то с нитями… не знаю что, но Мокошь пообещала! Взамен она потребовала привести видящего, но богини не знают его имени, говорят, к нему приведёт Морок по имени Александр! – торопливо, едва не захлёбываясь словами выдала Лела, похлопав себя по загривку при упоминании о нитях.

Илья бы отмахнулся, если бы своими глазами не видел. Он лучше русалки понимал, что с ней, но та сама знать об этом не могла, кто-то ей подсказал. Вряд ли Мары. Но может ли быть кто-то, кроме них и… Мораны? Или самой Мокоши?

– Умоляю! Отведи меня к Александру!

Илья опешил, когда Лела схватила его за руку с жалобным видом. Русалку даже не насторожил тот факт, что Илья наполовину обнажил лезвие чёрного кинжала. Таким он перережет её нити с лёгкостью. Девушка, кажется, и не заметила. Она с отчаянной надеждой цеплялась за юношу. Кожа её ладоней была прохладная, холоднее, чем у живого человека, и всё же приятная, мягкая, как у юной девушки. Илья тряхнул головой, убрал кинжал, но отцепил от себя Лелу и отступил на шаг.

– Я тебе не верю.

– Пожалуйста! Это не только ради меня! Мокошь говорит, что осталось мало времени! Видящий нужен уже сейчас, но они не могут покинуть Сечень.

– Сечень?

– Город! Огромный такой, со стенами высокими, стоит далеко за горным хребтом, – Лела наседала и отчаянно жестикулировала, будто могла показать размеры твердыни. – Морана, Алай и Мокошь не могут уйти, уже более сотни лет они защищают плетущую!

У Ильи голова шла кругом, но название города показалось знакомым, в каких-то хрониках оно единожды, но упоминалось. Он напряг память, стараясь припомнить подробности.

Алай?

Имя отозвалось в голове странным предчувствием, словно он обязан его знать, но не мог вспомнить, откуда.

– Пожалуйста! Я правду говорю, что-то страшное творится. Я своими глазами видела и не хочу умирать.

Илья шумно втянул носом воздух. Слишком хорошо русалка прикидывалась напуганной. Желание ей помочь раздражало, неуместная жалость может ему или Александру стоить жизни.

– Я тебе не верю. Даже Мары не видели Морану сотни лет.

– Я докажу! – не уступала Лела. – У меня есть серп Мораны! Клянусь, настоящий. Она сказала, что с ним я определю видящего. Он зачарованный! Магический! Ты Морок, и тоже необычный. Правда, слепой иногда… глаза жуткие были, – неожиданно пробубнила она. – Ты почувствуешь, что он настоящий! Я покажу тебе оружие Мораны, а ты отведёшь меня к Александру!

– Хорошо. Неси серп, – согласился Илья, не в силах упустить такую возможность.

Могла ли русалка свихнуться? Однако хаоса или бреда в её разуме ранее он не ощутил. Юноша подавил желание снова влезть в её голову, внезапно осознав, что это за гранью приличия. Теперь, когда он знал её имя и как с ней поступил какой-то подонок… Девушка не заслуживала очередного надругательства.

Лела подпрыгнула от восторга, но быстро присмирела.

– Я спрятала его, он в дне пути отсюда. Пойдём со мной, я покажу! – Смятение сменилось радостью, когда русалка нашла другой способ, но Илья скептически мотнул головой.

Поведение девчонки всё больше казалось сумасбродным. Так они и действуют? Эта русалка не умеет соблазнять и берёт жалостью, чтобы утащить к своему озеру? Все зачатки доверия он подавил.

– Нет, если хочешь, чтобы я тебе поверил, то ты принесёшь серп сюда. Послезавтра в полдень встретимся. Успеешь?

Русалка так активно закивала, что Илья удивился, как у неё не отвалилась голова. Её реакция вновь застигла врасплох. Разве она не должна его уговаривать, чтобы утащить в своё логово?

– Я принесу! Клянусь, ты мне поверишь! Потом мы найдём видящего, и всё исправится! Они перестанут умирать, а меня Морана сделает живой! – с победным восторгом вскрикнула Лела, обнажив зубы в счастливой улыбке. – Здесь же! Послезавтра!

Илья не успел и слова вставить, как русалка бросилась прочь на восток.

Её бесхитростная радость не смогла перекрыть охватившее сердце юноши дурное предчувствие. Стоило ли отпускать? Что если из-за халатности Ильи погибнет невинный? В конце концов, с чего он решил, что она ему не солгала? Может, топит юношей регулярно?

Илья выругался, сперва решил броситься следом, но повременил, и момент был упущен.

– Проклятье, – пробормотал он, почесав затылок, развернулся и побрёл обратно к своему коню.

Глава 6. Илья

Илья думал, что ночью ему полегчает, что навязчивые мысли о русалке прекратят донимать, но на следующее утро юноша встал с той же неясной тяжестью на сердце, которая преследовала его с момента их разговора. Он ненавидел недосказанности и в этот раз постарался развеять ощущение, погрузившись в книги, летописи и энциклопедии в поисках разгадок или намёков, однако все имеющиеся документы оставались бесполезными. А, найдя в одном из томов упоминание Сеченя, он наоборот разозлился. Было бы проще, если бы русалка оказалась свихнувшейся, но Илья не мог отрицать, что Лела в своём уме и нечто неясное её действительно пугало настолько, что она просила помощи у Морока. Юноше ничего не оставалось, кроме как дождаться завтрашнего полудня. А что если она принесёт настоящий серп Мораны? Ему придётся привести её к Александру? Раздражающие до зуда мысли о ловушке не давали сосредоточиться, лишь беззаботная болтовня Ярины, которая принесла ему в подарок сплетённый венок, заставила юношу улыбнуться. Он потрепал девочку по тёмным волосам и горделиво нахлобучил на голову цветы черёмухи и сирени. Плетение вышло кривым, но всё равно старания принцессы Илье были приятны.

Марк издал громкий смешок, увидев венок у него на голове.

– Пацан, уже девичьи сердца собираешь? – поддел он, наблюдая за Александром, который что-то объяснял выстроившимся новобранцам.

– Это от Ярины.

– Губа не дура, сразу принцессу привлёк, – продолжил шутить Марк.

Илья тихо фыркнул, не воспринимая привязанность семилетней девочки в подобном ключе. Он любил её всем сердцем, как родную сестру, и намеревался оберегать многие годы, зная, что его длинная жизнь Морока позволит ему увидеть её взросление и, может, даже старость, если он сам не помрёт раньше из-за нечисти.

Марк неожиданно посуровел, заметив идущую Агату. Увидев их, она широко улыбнулась и приветственно махнула рукой. Марк ответил, но как-то скупо. Юноша с недоумением перевёл взгляд с Мары на дядю Марка, видя, что его глаза остались сосредоточенными, пока губы растянулись в ответной улыбке. Илья знал об их тёплой дружбе, поэтому не мог понять, что случилось.

Александр взмахом руки отпустил новобранцев, развернулся к Агате и, к удивлению Ильи, раскрыл объятия. Агата почти моментально прильнула к нему. Прилюдное проявление чувств для его наставника было практически несвойственно, но с Агатой он об этом забывал. Кажется, ему было плевать, и весь мир мог гореть пламенем, пока его возлюбленная оставалась рядом. Илья ощутил странный укол в сердце при мысли об их свадьбе. Церемонию так и не провели, но идея об этом порадовала настолько, что Илья улыбнулся.

Они умрут.

Внезапное осознание было сродни пинку под дых.

Илья лишился способности дышать, захлебнувшись вдохом. Эта очевидная мысль впервые пришла на ум, принося весь ужас неизбежности. Илья не гадал и не предполагал, он знал.

Они умрут.

Он останется один.

Это предопределено если не судьбой, то временем.

Ему чудилось, что он столкнулся со стеной, не в силах двинуться дальше. Застрял в новой реальности, где близких нет, где их ему не спасти. Разум заполонил шёпот, хриплые свистящие звуки сотен неразборчивых голосов загудели в воздухе, напоминая шум из его недавнего кошмара. Илье хотелось обернуться, найти источник, но тело одеревенело, мышцы сковали неясные спазмы, не позволяя шелохнуться.

– Боги, пацан! Ты так побледнел, словно тебе кто-то выпустил кишки. – Обеспокоенный голос Марка привёл в чувство, пугающий шёпот разом стих.

Илья хрипло выдохнул, избавившись от онемения, и моментально ощутил странную, эфемерную боль, будто его тело пробил гарпун.

– Я…

– Ты в порядке? – Марк схватил его за плечо, не дав качнуться, и пару раз шлёпнул по щеке.

Илья сделал несколько вдохов и выдохов, сосредоточив внимание на Марке, потом заметил, что Агата и Александр обратили на них взгляды, на их лицах отразилось замешательство, поэтому Илья торопливо натянул улыбку и махнул рукой, намекая, что всё в порядке.

– Голодный, наверное, – солгал он Марку. – Голова закружилась.

– Врёшь так же неумело, как и Агата, – отмахнулся тот, но убедившись, что юноша стоит твёрдо, расслабился.

– Ты чем-то недоволен? – перевёл тему Илья, вспомнив его странное поведение.

– О чём ты?

– Вы с Агатой поссорились?

Марк бросил недоумённый взгляд на Мару, которая, улыбаясь, о чём-то говорила с Александром. Их прервал подбежавший Мстислав. Принц обнял свою тётю, возможно, не успев встретиться с ней раньше. Агата попыталась его поднять, но почти сразу опустила обратно на землю, осознав, насколько сын Анны потяжелел. Агата казалась искренне счастливой, отчего горечь недавних мыслей стала острее.

– Нет, – натянуто признался Марк, вновь подозрительно сузив глаза. – Но я второй день за ней наблюдаю, и что-то здесь не так.

– Она выглядит счастливой.

– В том-то и дело. Видал я её такой. Ничем хорошим это не кончилось.

Весь день, ночь и очередное утро Илья продолжал чувствовать себя как на иголках. За завтраком собрались все, поэтому он старался есть, не торопясь, и без нервного поглядывания в окно. Встреча с русалкой в полдень, пара свободных часов у него имеются, ехать недалеко, поэтому он не переживал опоздать, а испытывал зудящее нетерпение.

Хотя Илья сам не знал, на что рассчитывает больше: на её враньё или искренность. Он не мог избавиться от смятения и неясного страха от мыслей, что Лела принесёт серп Мораны. Идея увидеть оружие богини приводила в восторг, но и тревожила, поэтому одновременно юноша испытывал некоторое облегчение в надежде, что она солгала. Всё ведь должно быть наоборот. Стоит радоваться, если оружие окажется неоспоримым существованием богини где-то за грядой. Но, с другой стороны, он не мог отделаться от предчувствия, что это открытие не принесёт ничего хорошего.

Под конец утренней трапезы слуга проскользнул в открытые двери, что-то коротко передал Агате и, дождавшись её согласного кивка, удалился. Илья проследил, как она наклонилась к Анне. Королева выслушала сестру, подала знак няням, и те напомнили Мстиславу и Ярине о наставниках, которые их ожидали. Дети ничего не заметили, но взрослые за столом поняли намёк. Северин заинтересованно приподнял бровь, прекратив разговор с Александром. Столовую покинули не только дети, но и слуги, закрыв за собой все двери.

– У меня новости, – сообщила Агата.

Если Северин, Анна и Александр восприняли её фразу невозмутимо, то Марк, сидящий рядом с Марой, нахмурился, словно ожидал чего-то дурного. Его вчерашние слова Илью насторожили, и, помимо тревог из-за русалки, он весь прошедший вечер приглядывался к Агате, но Мара не делала ничего странного, наоборот, казалась расслабленнее, чем раньше. Шутила, смеялась, играла с Яриной и Мстиславом, потренировалась с Александром и самим Ильёй. Подозрительность Марка не исчезла, но Илья всё же отмахнулся, не понимая, что именно не так.

– Я задержалась в храме не без причин, и одна из них – Глеб, – не дожидаясь вопросов, напрямую пояснила Агата.

– Глеб? – переспросил Александр, похоже, как и все, впервые слыша это имя.

– Последний Морок.

Новость изумлённой тишиной обрушилась на столовую. Агата улыбнулась всеобщему замешательству. Илья узнал от Александра, что Мары и Мороки долгое время существовали порознь, но после возвращения Мар и пробуждения Агаты былое недопонимание разрешилось, Мороки сами начали приходить ко дворцу, услышав о произошедшем. В итоге за годы они познакомились с Владимиром, Дарием, Ивором и Юрием. Первые двое продолжили путешествовать по землям, а Ивор с Юрием какое-то время прожили в храме с Марами, но тоже вернулись к кочевой жизни.

Включая самого Илью и Александра, им стали известны личности шестерых Мороков, но седьмой так и не появился, хотя была уверенность, что Мороков именно семь. Прошло столько лет, что все перестали гадать, где же он.

– Глеб пришёл к храму примерно месяц назад. Я тогда уже собиралась домой, но его появление и рассказы об увиденном заставили меня повременить. Я не решилась говорить о нём в письме, а пригласила к нам. Он… немного затворник, но за месяц в храме привык к компании. Думаю, тебе он особенно понравится, – сказала Агата, обратившись к Илье.

Юноша вскинул брови, не понимая, чем его должен привлечь последний Морок.

Агата сдержала смех, заметив его недоумение.

– Глеб многие годы прожил за грядой. Его отец был историком, поэтому его, как и тебя, тянет к секретам и загадкам. Именно из-за них он долгое время пробыл на Мёртвых землях.

Дальнейшее обсуждение прервал стук, и Агата громко пригласила войти. Александр, Северин и Марк моментально встали, когда стражи распахнули двери, впуская Глеба. Наставник то ли невольно, то ли по привычке вышел вперёд, но не ради приветствия, а чтобы закрыть собой близких и первым среагировать на возможную опасность. Илья слишком хорошо его знал, чтобы понять, что незнакомцу он не доверял, как, впрочем, и Марк с Северином. Илья нехотя напрягся, ощутив гнетущую атмосферу. Глеб предусмотрительно замер всего в паре шагов от закрывшихся за его спиной дверей, вероятно, понимая или разделяя насторожённость.

Глеба можно было бы принять за дворянина среднего достатка. Достаточно молодого, едва за тридцать, но Илья догадывался, что он как минимум на пару десятков старше обманчивой внешности. Вполне ухоженный наряд из рубашки, штанов и расписанного медной нитью кафтана. Кожаные сапоги начищены, каштановые волосы завивались на концах кудрями, а короткая борода смягчала резкие черты лица. Глеб сохранял бдительность, только светло-карие глаза метались от Александра к Северину, словно он не был уверен, кто главнее.

– Добро пожаловать, Глеб, – поприветствовала Агата. Она встала рядом с Александром и обхватила его руку. – Извини за напряжённый приём, я не успела им толком о тебе рассказать.

– Ничего, я понимаю. – Лицо Глеба просветлело, губы дрогнули в улыбке, и он заметно расслабился.

Илья помалкивал, наблюдая за реакцией Александра. Тот не выказывал ревности, но, похоже, мысль о незнакомом мужчине в храме Мар на протяжении месяца его не обрадовала. Он едва заметно повёл плечами, пытаясь отбросить подозрительность.

– Это Северин Ласнецов, нынешний король Серата, – представила Агата для Глеба, и сама обернулась к Северину. – Глеб родился в Аракене, но, как и многие из нас, не испытывает привязанности к той или иной стране.

– Рад с вами познакомиться, ваше величество. – Несмотря на своё место рождения, Глеб почтительно склонился перед Северином, улыбнулся Анне. – И с вами. Для меня счастье увидеть всех Мар живыми и невредимыми.

Илья понимал, о чём он говорит. Юноша тоже испытывал странное тепло, облегчение и неясную привязанность к Марам. Мороки не ощущали беспочвенной любви к помощницам Мораны, но некое подсознательное чувство родства тяжело было игнорировать. Поэтому он не удивился, что Анна ответила Глебу тёплой улыбкой и кивнула.

– Александр, верно? – спросил Глеб, протянув наставнику руку для рукопожатия. – Агата много о тебе рассказывала.

– Хотелось бы мне сказать то же самое, – прямолинейно выдал Александр, но руку пожал, тем самым позволив и остальным расслабиться.

– Понимаю. Это я попросил её молчать. Если честно, не собирался приезжать, но она настаивала, чтобы я всё рассказал вам лично. В итоге обстоятельства вынудили меня к ней прислушаться.

Александр посмотрел на Агату, когда она стиснула его ладонь, прижавшись ближе. Его, как и всех, озадачило признание Глеба. Пока Анна наливала чай для гостя, Агата представила Глеба Марку и Илье. Юноша едва не вздрогнул, пожав руку Морока. Стоило коснуться его кожи, и предплечье покрылось мурашками. Он не мог объяснить, но чуял идентичную тьму внутри, те же тени, из которых он вскоре будет сплетать свой плащ, как только Александр создаст для него маску. Глеб одарил юношу понимающей улыбкой и с благодарностью опустился на предложенное место за столом.

Сделав пару глотков чая, Глеб рассказал, что поселился на постоялом дворе в нескольких улицах от дворца, отказавшись от приглашения Агаты пожить в гостевой комнате. Подражая наставнику, Илья молчаливо наблюдал за гостем. Он не испытывал к нему неприязни или подозрительности, просто непонимание, как при первой беседе с незнакомцем. Вероятно, Глеб ощущал нечто схожее, поэтому постарался преодолеть неловкость, рассказав о своей семье, обучении и воспитавшем его наставнике. Похоже, именно после его смерти сила перешла к Илье, сделав на данный момент самым молодым Мороком. Эта мысль не обрадовала, наоборот, камнем легла на сердце, в очередной раз напомнив, что все остальные знакомые Мары и Мороки умрут раньше.

Он останется один.

Да, будут новые Мары и Мороки, но это совсем не то.

Илью бросило в холодный пот от возвращения гнетущей мысли. Вчера она возникла впервые и теперь словно зараза отравляла сознание, то и дело напоминая о себе. Он вздрогнул, когда ладонь Александра легла на плечо. Его мимолётно брошенный взгляд и прикосновение подсказали, что он что-то ощутил. Не как Морок, а как наставник, который ежедневно воспитывал и заботился об Илье целых восемь лет. Юноша расслабился и кивнул. Александр руки с его плеча не убрал, но вернул всё внимание к Глебу.

– Я хотел выяснить про проходы на ту сторону. Известный в далёкие времена путь у Смородины-реки по-прежнему труднопроходим. Сейчас коней там не провести. Однако я годами путешествовал по Мёртвым землям, отыскал несколько старых убежищ Мороков, которые наши предшественники использовали в качестве перевалочных пунктов. Кое-где даже хранились записи. Как я понял, в основном бытовые записки, дневники. Часть пергаментов истлела, но были материалы на глиняных дощечках и коже. Я встретил пару русалок, одна из них и вовсе знала про ещё один проход по пещерам. Она провела меня по ним дважды.

Илья прикусил язык, едва не ляпнув про имя и как звали ту русалку, но вовремя сдержался, зная, что Александр начнёт расспрашивать, откуда ему это известно.

– Именно так мы и познакомились, – дополнила Агата. – Я выслеживала упырей у самой гряды позади храма, как внезапно появился Глеб в маске Морока.

– Это и меня удивило, но заставило задуматься: может, храм специально был там отстроен? – поддержал он. – Правда, не уверен в причинах. Насколько я понял, мертвецы через тот проход никогда не выбирались, путь секретный, кем-то созданный и практически прямой.

– Не похоже на пещеру естественного происхождения, скорее туннель или коридор, – подтвердила Агата.

– Ты там была? – первым нашёлся с вопросом Северин, пока даже Александр не мог поверить в услышанное.

Агата нехотя, но кивнула, поняв, что реакция на искренность последует негативная.

– Я только прошла по туннелю до выхода и обратно, по Мёртвым землям не бродила, – заверила она.

Анна недовольно мотнула головой, жилка на подбородке Александра дёрнулась, но он ничего не сказал. Марк продолжал молчаливо следить, Илья не встревал.

– Происходит нечто странное, – объявила Агата, вероятно надеясь сместить акцент беседы. Она распрямила спину и сцепила руки в замок на столе, намекая на серьёзность последующих слов. – Мертвецы уходят.

– То есть уходят? – не поняла Анна.

– Покидают нашу землю добровольно.

Перефразирование лишь сильнее всех озадачило.

– Куда? – подал голос Илья.

– На ту сторону, – подсказал Глеб.

– В последнее время всё меньше нечисти и новостей о ней, верно? – напомнила Агата, обведя всех взглядом. Многие закивали: эту обнадёживающую тенденцию они приметили ещё прошлой осенью. Никто не разбирался, в чём дело, но решили, что Мороки, Мары и отряд Теней лучше прежнего справлялись со своей работой. Своевременное уничтожение мертвецов, отсутствие военных конфликтов и удача. – За весну в храм пришло всего одно послание с юга с просьбой о помощи. Но странное произошло, когда неподалёку от храма я встретила двоих упырей. Лесник пытался от них скрыться, наткнулся на меня. Я приготовилась разобраться с нечистью, но они пробежали мимо.

– Что значит «мимо»? – переспросила Анна.

– Это значит «в двух шагах» мимо, – помрачнев, пояснила Агата. – Они обогнули меня и лесника, как деревья, и побежали дальше на восток, к гряде.

Анна издала непонятный звук, Северин и Александр задумчиво переглянулись, ведя безмолвный диалог. Илья растерянно качнул головой, впервые слыша о таком. Мертвецы нередко огибали или игнорировали Агату из-за её связи с Мороком, но никогда не упускали из вида человека. Даже на расстоянии двадцати шагов его чуяли. Описанное звучало невероятно, не расскажи это Агата, то никто бы и не поверил.

– Я догнала их, – продолжила она. – Одного убила, а второго притащила обратно к леснику, приказав мужчине стоять на месте. Упырь на него не взглянул и всё рвался на восток. Он будто его не чувствовал.

– Или же его влекло нечто более значимое, – поправил Глеб, моментально завладев всеобщим вниманием. Он неловко откашлялся, но распрямил плечи, явно уверенный в своих словах. – Я заметил странности в поведениях мертвецов ещё в прошлом году, но тогда единицы вели себя подобным образом.

– За грядой? – уточнил Александр. – Там они ведут себя так же необычно?

– Да. Сперва за грядой мертвецы вели себя хаотично, как и везде, но в прошлом году стали… перемещаться в схожем направлении. Словно их всех тянет к чему-то или к кому-то.

– Ты выяснил причину?

– Нет. За грядой они направляются на юго-восток к какому-то городу. Я не сумел и близко подойти, потому что… – Глеб осёкся, нервно сглотнул. – Их там тысячи.

Тишина плотным одеялом накрыла столовую. То ли у Ильи зашумело в ушах, то ли все прекратили дышать, потому что он перестал что-либо слышать. Тысячи мертвецов? Он не видел больше десяти вместе. Да он за все восемь лет обучения видел не больше четырёх десятков тварей. Тысячи… Илья не мог себе этого представить.

– Они окружили город, а может, и заполонили его. Я видел полуразрушенные стены и дома, но не смог подобраться ближе, неуверенный, что именно они делают. Подойдя к городу, они приходили в себя и вновь реагировали на моё приближение. Я провёл месяцы вокруг, пытаясь выяснить, что они ищут, но так и не понял. По правде, их количество ужасает, и если они этой толпой потеряют интерес к тем развалинам и все направятся сюда, то нам их не остановить. Ни единого шанса, даже с королевской армией.

Категоричность его ответа обескураживала. Александр невидящим взглядом смотрел в окно и молчал, скорее всего, прикидывая количество имеющихся солдат. А если проблема станет настолько серьёзной, то потребуется и войска Аракена. У Ильи пересохло в горле. Каждый не ощущающий боли мертвец в состоянии убить с десяток солдат.

Лела.

Она была за грядой. Пришла оттуда.

Русалка должна знать, что происходит на Мёртвых землях и почему нечисть тянет к одному месту. А её саму?

Голова наполнилась десятком вопросов, и все их он мог ей задать. Илья уже вполуха прислушивался к разговору. Северин и Марк предложили для начала убедиться в странностях и отловить несколько мертвецов из окрестных лесов. Глеб не высказал недовольства, что ему не поверили на слово. Ни он, ни Агата не стали отговаривать, вероятно, понимая, что всем воочию нужно убедиться в неестественном поведении нечисти. Илья кивнул, соглашаясь с идеей, невольно заметив, как Глеб то и дело поглядывал на Агату, словно ждал, что она скажет что-то ещё. Может, надеялся, что она всех отговорит, но Мара молчала, лишь раз коротко мотнув головой в ответ на бдительный взгляд Глеба.

По солнцу Илья видел, что уже опаздывает. До полудня осталось совсем недолго. Когда разговор, казалось, зашёл в тупик, Илья резко поднялся на ноги, привлекая всеобщее внимание. Стараясь не выглядеть излишне подозрительно, он наврал о необходимой встрече с кузнецом, о которой забыл. Все поддержали Илью, решив до вечера прервать обсуждения и немного подумать. К счастью, и самому Глебу нужно было отлучиться: он поделился, что неподалёку живут его знакомые и он хотел бы их проведать.

Теперь встревоженный новостями Илья гнал коня к лесу, надеясь, что Лела не соврала и сумеет объяснить происходящее. Он не сразу отыскал поляну и опоздал на пару часов. Оказавшись на нужном месте, Илья резко потянул за поводья и бегло огляделся. Русалки не было видно. Спрыгнув на траву, он отпустил коня отдохнуть, а сам обошёл опушку, несколько раз сменил зрение, выискивая Лелу где-нибудь среди деревьев, но русалки не было. Она не пряталась и не дожидалась в лесной тени. Не зная, что делать, Илья сел на знакомый пень и принялся ждать, вскидывая голову на каждый звук. Он использовал задержку и для размышлений об услышанном.

Илья просидел на пне до самого заката и только после осознал тщетность ожидания. Похоже, он повёлся на враньё. Русалка выдумала историю, чтобы сбежать. Разумеется, она не собиралась возвращаться, а предложение отвести его к серпу было очевидной уловкой.

Не имея лишнего времени, на закате Илья направился обратно, помня, что Глеб обещал вечером посетить дворец и ответить на возникшие за день вопросы. Голова Ильи оставалась пустой, но уже будучи взрослым Мороком, он хотел знать как можно больше, если им предстоит столкнуться с чем-то настолько опасным, как тысячи мертвецов.

Вернувшись, Илья ощутил себя измотанным и разочарованным, – весь приготовленный на будущее план разваливался на части. Он распряг коня в конюшне и оставил его на попечении конюхов, сам же аккуратно пробрался во дворец, намереваясь незаметно проскользнуть в свою спальню. Если что, прикинется, что давно вернулся. Слуги и стража ещё бродили по коридорам первого этажа, но на втором и выше было спокойнее.

Илья дёрнулся обратно за угол, услышав голос Агаты.

– Мы поговорим в кабинете Северина, почти все собрались.

Шаги удалялись.

– Хорошо, – ответил Глеб.

Илья хотел было догнать их, поняв, что встреча ещё не началась, но успел лишь выглянуть и увидел, как Глеб задержал Агату, схватив её за локоть. Первым порывом вспыхнуло негодование, но Глеб моментально разжал пальцы. Илья спрятался раньше, чем Агата успела обернуться.

– Я расскажу им, – категорично предупредил Глеб.

– Нет, не расскажешь, – заупрямилась Агата.

– Тогда объясни сама. У нас нет времени оттягивать.

– Я не могу, – с меньшей уверенностью возразила Агата.

– Можешь, просто не хочешь или боишься, – на последних словах тон Глеба смягчился, но такой поворот заставил Илью напрячься сильнее. Ему не нравилось, как он разговаривал с Агатой, будто понимал и хорошо её знал. Неприятное ощущение вязким осадком скопилось в груди.

– Я хотела, честно, но не смогла, – призналась Агата. – Я не могу объяснить то, чего сама не понимаю. Пожалуйста, дай мне подумать хотя бы до завтра.

– Чем раньше признаешься, тем легче тебе самой станет.

– В чём признаешься? – раздражённо спросил Илья, прекратив скрываться.

Мара вскинула на него растерянный взгляд, пока Глеб отступил от Агаты на пару шагов, словно почуял неладное. Поддавшись неясному замешательству, Илья стремительно сократил расстояние, будто Агата могла сбежать вместе с правдой. Мара не двинулась с места, а изумление быстро сменилось мягкой, но дежурной улыбкой. Анна умела такую держать весь день, однако у Агаты подобное выражение лица выглядело неловко.

– В том, что я не люблю печёные яблоки на десерт.

Ответ, как подножка, сбил Илью с мысли, юноша даже споткнулся о собственную ногу и покачнулся. Улыбка Агаты стала шире, она издала искренний смешок при виде застигнутого врасплох Ильи. Юноша постарался взять себя в руки, вернул хмурое выражение лица.

– Кабинет Северина в конце коридора, – бросил он Глебу.

Морок понял намёк и, кивнув Агате, направился дальше в одиночестве. Агата нехотя проглотила смешки и в итоге печально вздохнула, взглянув на Илью.

– В чём дело, малыш?

– Что ты скрываешь?

– Ничего.

– Врёшь.

Агата сдвинула брови; она не выглядела обиженной или удивлённой, но явно не одобряла его тон. Илья никогда не позволял себе говорить с Агатой так прямо, а окажись рядом Александр, то он и вовсе получил бы сейчас подзатыльник.

– Прости. – Покраснев от стыда, Илья свесил голову. – Я… я подслушал и… заволновался, что что-то произошло. Извини, я не должен был…

Агата в смятении обернулась на ушедшего Глеба, затем вновь посмотрела на Илью. Тот покраснел пуще прежнего, наконец осознав, о чём подумал, а под пристальным взглядом Агаты был готов провалиться сквозь землю, потому что она догадалась.

– Ох, Илья, в другой раз я бы обиделась, подумай ты обо мне так, но понимаю, что ты защищаешь своего наставника, – примирительно заверила Агата, взяв его за руки.

Илья вцепился в её ладони, безмолвно прося прощения и вдруг боясь её потерять. Неожиданно он почувствовал себя тем самым ребёнком, который первый год хватался за Агату, как за родную мать.

– Я скорее сама закапаю себя живьём, чем разобью Александру… чем подумаю о другом мужчине, – неловко поправила она себя и одарила его снисходительной улыбкой. – С Глебом меня ничего не связывает, кроме того, что он Морок и помогает разобраться со сложной задачей, которая нам всем может грозить опасностью.

Илья порывисто обнял Агату и зарылся лицом в её волосы, ещё несколько раз прося прощения. Она успокаивающе погладила его по спине.

– Прости. Я немного сам не свой последние дни. Да и Марк какой-то странный, сказал, что ты слишком счастливая и это не к добру.

Агата напряглась в его руках, а её ладони замерли. Она вся оцепенела и внезапно тихо выругалась.

– Не обращай на Марка внимания, ему постоянно что-то мерещится, – заверила она, немного отстранившись, чтобы погладить Илью по щеке. Оправдание ничего не объясняло, но юноша кивнул.

Взяв Илью за руку, Агата повела его в кабинет Северина, продолжая убеждать, что их отношения с Александром такие же, как раньше, и не будет ни одного мужчины, который сумеет хоть каплю её заинтересовать.

Зайдя в кабинет, Илья поклоном поприветствовал Северина, кивнул Александру и улыбнулся Анне с Марком, но от него не укрылось, какой обвинительный взгляд Агата бросила на последнего. Тот сперва с удивлением поднял брови, но каким-то образом то ли понял, то ли догадался, потому что взглянул на Агату с ответным вызовом, сложив руки на груди. Илья не мог отделаться от мысли, что им известен какой-то общий секрет или схожий инцидент. Александр если и заметил, то не подал виду.

– Если у вас возникли новые вопросы, то я готов… – начал Глеб, но не договорил: недавно закрывшиеся двери распахнул Павел.

– Прошу прощения, но у нас непредвиденные обстоятельства у ворот. К нам ломится… девушка.

Северин встал с кресла, как и остальные, удивлённый ситуацией.

– Девушка? И что значит «ломится»? Она вооружена?

– Ну… – Павел замялся, посмотрев на Александра – своего командира. – Вообще она тощая, грязная немного, вцепилась в решётку, как сумасшедшая. Стража не знала, что делать, позвали меня, чтобы её отцепить, но появилась трудность. Девчонка требует встречи с Мороком и голосит об этом во всё горло.

– Каким Мороком? – уточнил Александр, поднявшись на ноги.

Павел перевёл тяжёлый взгляд на Илью, из-за чего все обернулись к юноше.

– Со слепоглазым. Она так и сказала.

Илья похолодел, ощутив всеобщее недоумение. Сердце тревожно забилось, – только одна девушка могла так себя вести.

Треклятая русалка точно свихнулась.

Глава 7. Илья

Бровь Александра вопросительно изогнулась. Илья моментально стёр тупую улыбку с лица, прокляв себя за радость от того, что Лела всё-таки не сбежала. Хотя какого лешего эта дурная решила, что ломиться вечером во дворец – умная идея? Как она вообще поняла, где его искать?

– Девушка, значит? – первым подал голос Александр, разорвав чересчур длинную паузу.

Павел ушёл, чтобы привести незваную гостью к ним. Илья не знал, как много времени прошло, но ему показалось, что вечность, а его гордость успела пару раз воспламениться от стыда.

– Не дави на него, Александр. В его возрасте это нормально, – вступилась Анна и с примирительной улыбкой обратилась к Илье. – Как её зовут?

– Я… не знаю.

– Не знаешь?

– Пока не уверен, та ли это девушка.

– Их несколько? – озадаченно уточнила Анна.

Даже у Агаты рот приоткрылся от удивления. Милосердная Морана! Как он умудрился ухудшить ситуацию?!

– То есть нет! Их не несколько! Я… просто мы недавно познакомились… и я пока… – Илья позабыл все слова, мямля какую-то чепуху под заинтересованными взглядами присутствующих.

Он шумно выдохнул, расслышав шаги за дверьми. Их незамедлительно распахнули, и, отставая буквально на шаг от Павла, в помещение зашла Лела. Илья уставился на неё, оценивая чудной вид. Русалка предусмотрительно спрятала свои волосы под платком, неприлично тонкое платье сменила, вероятно, украденным откуда-то серым сарафаном, на ногах были сапоги, но явно большие для её ног. Лела выглядела неловко, делая неуклюжее подобие реверанса. Она ещё и глаза стыдливо потупила, демонстрируя молчаливую покорность, которая совсем не вязалась с недавно описанным Павлом поведением. Лела старалась выглядеть обычной, и, возможно, обдурить кого-либо на улице ей бы удалось, но все находящиеся здесь подмечали детали.

– Спасибо, дальше мы разберёмся, – сказал Александр.

Павел коротко кивнул, подтолкнул Лелу в спину, чтобы она не стояла на пороге, и закрыл двери. Илья застыл как изваяние, ожидая реакции остальных. Лела, прекрасно понимая, за кем прятаться, бросилась к Илье и испуганно вцепилась ему в руку. От неё странно пахло, при ближайшем рассмотрении стали заметны зелёные и водянистые пятна на её наряде. Где она раздобыла грязный сарафан?

Илья успел разве что рот открыть, как первой среагировала Агата. Она за пару шагов преодолела разделявшее их расстояние. Лела взвизгнула, когда Мара буквально оторвала русалку от Ильи и резким движением впечатала девушку в стену. Визг оборвался хрипом: Агата сдавила ей горло, почти приподнимая над полом. Острое лезвие кинжала предупреждающе прижалось к щеке Лелы, и девушка испуганно оцепенела, округлившимися глазами уставившись на Агату. Илья редко видел Мару такой: зловеще сдержанной, смертельно спокойной, не сомневающейся при малейших признаках опасности для её близких. Илья знал, что рука у неё не дрогнет. Она выпотрошит Лелу, если усомнится в её помыслах.

– У тебя меньше минуты, чтобы признаться, что ты сделала с Ильёй, русалка, – коротко бросила Агата и одним движением лезвия разрезала узел на платке. Ткань соскользнула с головы Лелы, позеленевшая коса упала на плечо и на всеобщее обозрение.

Остальные напряглись, но не вмешались. Взгляд Ильи заметался, язык стал неповоротливым и присох к нёбу. Александр не выглядел рассерженным, но всем видом демонстрировал, что дальнейшее будет зависеть от пояснений.

– Ильёй? – только и смогла захрипеть Лела.

– Я не сказал ей, как меня зовут, – вступился юноша, наконец обретя голос.

Он схватил Агату за плечо, но знал, что лучше не пытаться разнять силой.

– Ты приворожила его? – Не получив желанных ответов, Агата встряхнула Лелу. – Зачем?

Русалка цеплялась за руку Мары, стараясь ослабить давление на горло. В глазах Лелы собрались обиженные слёзы, она перевела умоляющий взгляд на Илью, безмолвно прося о помощи.

– Я… ничего с ним не делала, к-клянусь! Я искала… Морока… Александра.

Вот это она зря.

Лицо Лелы покраснело, когда Агата сильнее сдавила пальцы, теряя контроль.

– Агата, пожалуйста, отпусти её, – взмолился Илья, теперь всерьёз переживая, что Мара сломает русалке шею. Он вцепился Агате в руку, но та была напряжена до предела. – Она меня не трогала, но у неё есть важная информация. Судя по всему, ей несколько столетий, и она жила за грядой.

Ситуацию спас Александр: он обхватил Агату сзади за талию, без каких-либо усилий поднял над полом и отнёс в сторону, оторвав от русалки.

Лела рухнула на колени и зашлась в кашле. Русалка дурой не была и тут же метнулась за спину Ильи. Прижалась всем телом, мёртвой хваткой вцепившись в его рубашку. Она находилась так близко, что он невольно чувствовал дрожь, которая сотрясала её хрупкое тело. Агата не сводила с Лелы предупреждающего взгляда. Одно неаккуратное слово, и кинжал прилетит ей в глотку. Илья невольно сглотнул, закрыв Лелу собой. Жест ни от кого не укрылся, и всеобщее внимание вернулось к юноше.

– Не дай боги она тебя приворожила… – начала Агата, взмахнув кинжалом.

– Она этого не делала!

– Да ты бы даже не понял, малыш. В этом и заключается опасность таких, как она. Тем более с позеленевшими волосами. У неё были столетия, чтобы научиться хитростям, которые ты не распознаешь, – снисходительно, но твёрдо напомнила Агата, не желая видеть нечисть так близко к своей семье.

– Она красивая, но не настолько! Ай! – Илья вздрогнул всем телом и обернулся на Лелу, которая продолжала прятать лицо, уткнувшись ему в спину. – Ты меня ущипнула?

– Ты назвал меня страшной, – обиженно пробубнила она.

– Я сказал, что ты красивая, – порывисто возразил он.

– Но недостаточно! На себя посмотри! Будто кому-то может понравиться твоя морочья сущность! – справившись со страхом, накинулась оскорблённая Лела.

Илья лишился дара речи. Ей чуть глотку не перерезали, а её тревожит, что он назвал её недостаточно красивой, чтобы влюбиться с первого взгляда. Короткая и нелепая перепалка немного разрядила обстановку, Агата опустила кинжал и, наклонив голову, взглянула на Лелу, как на непроходимую дуру.

– А пацан-то весь в наставника, – разорвал тишину Марк. – Предпочитает девушек постарше на пару сотен лет, да и не самых живы… – Марк не договорил, получив локтем от стоящего рядом Александра. Удар вышел неожиданным и сильным: Марк, кашлянув, согнулся.

Анна издала смешок, но тут же зажала рот рукой и округлила глаза, когда все повернулись к ней. Растерявшись, она мотнула головой, намекая, что всем показалось.

– Хорошо, давайте попробуем разобраться, – примирительно заговорил Северин и повернулся к Илье. – Откуда ты знаешь русалку?

– Мы недавно столкнулись в лесу. Заключили сделку и должны были встретиться на той же опушке сегодня в полдень. После я собирался решить, что с ней делать, и рассказать вам, но она не пришла.

– Я опоздала. Треклятая кикимора стащила серп и спрятала в своём вонючем болоте, – пожаловалась Лела. Она осмелела и немного выглянула из-за спины Ильи. – Древняя карга отдавать не хотела, пришлось ей накостылять.

Илья недоумённо моргнул, поняв, что странный запах от Лелы – это болотные ароматы. Похоже, русалка помылась в каком-то озере, но без мыла не смогла избавиться от приставшего запаха полностью.

– С этим миром действительно что-то не то, – выдал Марк. – Теперь нечисть между собой грызётся?

– Ну, между ними такое бывало. Хотя обычно более сильные убивали более слабых в драках за… пищу, – пояснила Анна. – Но эта тощая… и не уверена, может ли русалка вообще быть сильнее кикиморы.

– Я победила! – ощетинилась Лела, выглянув из-за спины Ильи, но тут же вновь спряталась, встретившись взглядом с Агатой.

Мара всё-таки убрала кинжал. Но Илья не позволил себе расслабиться, видя, что это не Агата стала более доверчивой, а просто Александр её успокоил. Одна его рука зарылась ей в волосы и поглаживала шею, расслабляя. Сам наставник не выглядел убеждённым, и Илья не списывал его со счетов, зная, что внешнее спокойствие обманчиво.

– Как ты вообще меня нашла? – бросил Илья Леле.

– По запаху. Ты вкусно пахнешь, как медовые яблочки.

Бесхитростный и прямолинейный ответ застал не только юношу, но и всех присутствующих врасплох. Агата скептически изогнула бровь, глянув на Илью. Юноша, сам не зная почему, покраснел аж до ушей.

– А она очаровашка, – неловкую тишину разрушил очередной неуместный комментарий Марка.

Его смешок оборвался на середине, когда стоящий рядом Александр с каменным выражением лица наступил другу на ногу. Судя по гримасе Марка, весьма болезненно.

– Я не нечисть! – подала голос Лела. – Ну, не совсем… я другая, правда! Мокошь сказала, что я не мёртвая… не до конца, ну или не так, как другие. Она сказала, что меня можно вернуть! Она обещала, что Морана мне поможет.

– Её нити, – вступился Илья. – Она не врёт. Агата, Анна, взгляните на её нити.

Он вытянул Лелу из-за своей спины и развернул к Марам. Русалка вся напряглась, сжалась, вероятно ожидая удара. Анна первой подошла ближе, убрала волосы русалки со спины, прикоснулась к её загривку. Лела вздрогнула, но не дёрнулась с места.

– Я не стану их доставать, – успокоила её Анна и заинтересованно оглядела русалку.

Благодаря прикосновению Мары, нити начали слабо светиться, и на время их свитая спираль стала видна всем сквозь кожу и одежду. Подозрительность сменилась недоумением. Собравшиеся наконец увидели то же самое, что и Илья.

– Все три нити целы, но бледные, и от неё несёт русалкой, – признала Агата. Лела обернулась, возмущённая, но захлопнула рот, не произнеся и звука.

– Лела? – подал голос Глеб.

Русалка испуганно уставилась на Морока, – не сразу, но, похоже, они узнали друг друга.

– Лела! Точно. Я думал, ты померла где, внезапно исчезла. – Глеб явно обрадовался ей, и русалка ответила ему воодушевлённой улыбкой.

– Вы знакомы? – уточнил Александр.

– Да, – подтвердил Глеб. – Точнее, были. Я встретил её лет пять назад за грядой. Мало того, что русалка говорила весьма складно, так и вела себя неестественно даже для разумной нечисти. Я встретил около четырёх русалок на той стороне. Такая нечисть держится группой, а Лела вела себя, как изгой. Одна ошивалась по лесам, озёра не любит, только реки.

– Меня утопили в озере. С чего мне их любить? – проворчала русалка, но Глеба она определённо была рада видеть. – Тоже тебя помню. Ты добрый. У тебя осталось то сладкое?

Глеб весело рассмеялся, но осёкся, увидев озадаченность на лицах остальных.

– Она про варенье. Я за ней не гонялся, она сама ко мне из леса вышла зимой. Голодная была, сказала, еды неделями не могла найти. Я сперва решил, что она обо мне, а оказалось, что её запах моего варенья привлёк. Я поделился, тогда не догадываясь, что она глупая. У меня на глазах всю банку выела. Не знал, что делать, так как впервые при мне русалка заболела. Рвало целые сутки и лихорадило. Говорил ей не есть так много, но она не слушала. Мы ещё несколько раз встречались, но потом она перестала появляться. Это она мне туннель за храмом показала.

– У тебя бьётся сердце? – уточнила Агата, уже глядя на русалку, как на неизвестное существо.

Лела приложила ладони к груди и возвела глаза к потолку. Она простояла так какое-то время, прислушиваясь к ощущениям.

– Очень редко, – пришла она к выводу.

Анна потёрла переносицу и тяжело опустилась в одно из кресел. Остальные тоже расслабились или совсем запутались, но гнетущая атмосфера в кабинете наконец развеялась.

– Мало того, что у нас тысячи мертвецов за грядой, так теперь и русалка с бьющимся сердцем и тремя нитями, – подытожила Анна.

Все заняли кресла или присели на диваны, но Илья остался стоять в центре вместе с Лелой на случай, если русалка что-нибудь учудит.

– Её нити напомнили мне про Витену. Агата, помнишь? Я когда-то давно рассказывал, – заговорил он, имея возможность объяснить.

– Помню. Смертная подруга Мораны и тронутая Мокошью. Ты сам говорил, что это, скорее всего, сказка.

– Я был в этом уверен, пока не увидел нити Лелы.

Русалка с невинным видом вертела головой, заинтересованная разговором.

– Она заявила, что пришла с той стороны гряды в поисках Александра. Она всё говорила про город Сечень на Мёртвых землях, про Морану и Мокошь. Заверяла, что лично их знает.

– Я знаю! – встряла Лела, но Илья продолжил, не обращая внимания.

– Поэтому я заключил с ней сделку. Она принесёт доказательство – настоящий серп Мораны, а я познакомлю её с Александром.

– Зачем тебе Александр? – спросил наставник у Лелы, пока не выдавая, что он и есть тот, кого она ищет.

– Мокошь пообещала, что Морана вернёт мне жизнь. Нити у меня особенные, они пообещали, что я вновь стану собой, – со всей серьёзностью поделилась Лела. – Взамен они попросили привести видящего, но не знают, куда он подевался, уверены лишь, что Морок по имени Александр к нему приведёт. Это важно. Даже если бы Мокошь не пообещала вернуть мне жизнь, я бы всё равно помогла. За грядой происходит что-то… ужасное. Все умирают. Я такого раньше не видела. Не должно быть так.

– То есть «все умирают»? По легендам, за грядой не осталось живых, – возразил Александр.

– Мертвецы умирают.

Илья уставился на Лелу, которая обвела присутствующих взглядом.

– Мертвецы не должны были ходить, потом начали, а теперь умирают, – чуть подробнее пояснила Лела, но если ей мысль была ясна, то остальные оставались в неведении. – Магия была в нитях, затем они повредились, и магия вырвалась наружу, искажая знакомую жизнь. И вот теперь магия погибает. Так сказала Мокошь. Всё, что существует за счёт магии или появилось из-за неё, погибнет. Упыри, русалки, Мары, Мороки, боги, сама земля, за ней люди. Так сказали Морана и Мокошь.

Твёрдость, с которой Лела перечисляла, обескураживала. Илья видел, что она это не выдумала. Ей кто-то разъяснил.

– Морана и Мокошь знают, как всё исправить, но время на исходе. Шанс только один. Ради него они потратили сотни лет. Им нужны плетущая и видящий. Плетущую они защищают и не могут отправиться на поиски видящего, поэтому отправили меня.

В повисшей тишине Лела выжидающе заглянула каждому в лицо. Вероятно, не увидев желанной убеждённости, русалка недовольно свела брови.

– Я не вру! – сообщила она. – И понимаю, о чём говорю. Первыми умрут уже мёртвые, я сама чувствую слабость, какой не было раньше. Мир кажется хрупким, больным. Здесь ещё не так сильно, но за грядой… Там мертвецы падали замертво у меня на глазах. Шли-шли, упали и более не вставали. Я видела, как и тут утопленники всплывали. Вы должны мне поверить, и как можно скорее, я не знаю, когда сама перестану двигаться. Это может произойти в любой момент. И с тобой тоже.

Илья проследил за остановившимся взглядом Лелы. Все повернулись к Агате, которая смотрела на русалку с вернувшимся пугающим хладнокровием. Внешне отстранённое выражение лица не могло скрыть мимолётную вспышку гнева в бледных глазах. Илью прошиб холодный пот, он почти представил, как через мгновение Агата выхватит кинжал из ножен и Лела рухнет с лезвием в горле.

– Она не мёртвая, а живёт на связи с Мороком, – возразила Анна.

Лела не отвела взгляда от Агаты и под стать Маре не моргала. Безмолвное противостояние между ними Илья ощущал нутром.

– Если уж от меня несёт русалкой, то от тебя – близкой смертью. За грядой так пахнет каждый второй, – уверенно заявила Лела.

Глава 8. Агата

Внутреннее напряжение вынудило Агату резко встать, но сидящий рядом Александр стремительно поднялся следом. Мара не успела уйти от ответа и даже отвернуться. Его ладони обхватили её лицо, заставляя смотреть в глаза. От внезапного напора она попятилась и упёрлась в стену, зажатая между ней и Александром. Агате потребовалось мгновение, чтобы скрыть смятение, но он его увидел. Внимание зелёных глаз скользило по её лицу в поисках правды. Его рот приоткрылся, но обвинений не последовало. Александр поцеловал её; короткое нежное прикосновение успокоило, позволив обмякнуть в его руках. Желание довериться и поделиться своим страхом, костью застрявшим в горле за последний месяц, захлестнуло мысли, завертелось на языке.

– Что произошло? – спросил он обманчиво ласково.

Агата знала этот тон, кричать или шантажировать он не станет, но она не выйдет из комнаты, пока всё не расскажет. Знакомое безмолвное предупреждение читалось в немигающем взгляде.

– Агата, пришло время, – раздался тихий голос Глеба.

Он прав, и всё же хотелось приказать ему замолчать. Агата невольно покосилась на русалку, не ожидав, что именно она всё испортит. Девчонка закусила губу, но упрямого взгляда не отвела.

Видит Морана, она не хотела об этом говорить, зная, к чему всё приведёт. Агата отняла одну ладонь Александра от лица, поцеловала и мягко отстранила, чтобы иметь возможность показать.

Александр отступил без сопротивления. Его глаза недоверчиво округлились, когда она задрала рукав рубашки. Он обхватил её за запястье и заставил вытянуть руку. Как и в прошлый раз, его пальцы ощупали покраснения.

– Я это вылечил.

– Вылечил.

Но оно вернулось.

– Ты сказала, это следы от крапивы.

– Я солгала, не зная, что это.

Вымученная улыбка тронула губы Агаты, когда упрямый Александр сделал именно то, что она от него ожидала: сдавил её предплечье, применяя силу их связи. Кожу защипало, а последующее тепло стёрло все следы.

– Это временное решение, – подал голос Глеб, заставив всех обернуться к нему.

– Она не может умереть, будучи со мной на связи, – порывисто возразил Александр, прижав Агату к себе. Она щекой ощутила тревожную вибрацию в его напрягшихся мышцах и ускорившееся сердцебиение. Он ещё не был напуган, но Агата чувствовала, что это лишь вопрос времени, а она не хотела, чтобы Александр боялся за неё после всего пережитого и тех двух лет сна.

Глеб неопределённо качнул головой, не уверенный в ответе. Всех отвлекла русалка, которая завозилась со своей одеждой. Она оттянула ворот, чтобы продемонстрировать более тёмные пятна по всему левому плечу.

– Я понимаю, – вкрадчиво сказала она, обращаясь к одной только Агате. – Мне жаль. Я знаю, к чему всё идёт. Мне было боязно сперва, но… я видела Мокошь и Морану. От увиденного стало страшнее.

Девчушка была на удивление отважной и смышлёной. Выследила Илью и, зная, что он Морок, попыталась открыто вломиться во дворец. Даже сейчас, с несколькими Мороками и Марами в одном помещении, она не отступала. Агата протяжно выдохнула, нехотя соглашаясь, что ей движет нечто более важное… или нечто более ужасающее, чем самосохранение.

– Что вам известно? – встряла Анна, которая бросила короткий взгляд на сестру.

Её поджатых губ и испуга в глазах было достаточно. Застывшее выражение лица Северина Агата не могла прочитать, треклятый Марк и вовсе почуял раньше остальных, да ещё и Илью насторожил. Последний смотрел на неё с растерянностью, словно столкнулся с неразрешимой загадкой, когда думал, что знает всё. Именно этого Агата не хотела: звенящего напряжения с медленно накатывающим страхом.

– Лела сказала правду. Мертвецы за грядой просто… умирают. Она была со мной, пока я исследовал покойников. Их тела покрывали схожие пятна, – поделился Глеб.

Агата просила его отложить рассказ об этом, но из-за русалки бессмысленно скрывать. Она благодарно кивнула Глебу, сама не в состоянии подобрать слова. Неуязвимость благодаря связи с Мороком давно стала для Агаты какой-то частью обыденности, она перестала бояться смерти и боли. Поэтому непроходящие отметины вызвали ступор.

– Большего я не могу толком объяснить, – признался Глеб. – Мы с Агатой встретили такие же трупы мертвецов и по эту сторону гряды. Изучили, но всё идентично. Лела упомянула про магию, якобы она погибает. Агата хоть и живая, но её жизнь полностью зависит от связи с Мороком. То есть она буквально живёт на магии.

Александр отстранил Агату, задрал её рукав и шумно выдохнул, заметив возвращение бледных покраснений.

– Как давно они у тебя?

– Примерно месяц. Сперва они исчезали, тело излечивалось. Но потом возвращались чаще и на более длительный срок, – правдиво ответила она, ощупав собственную кожу. – До возвращения они держались неделю, а после твоего прикосновения пропали на день. Я решила, что помощь от тебя напрямую помогла, но они вернулись.

– Почему тогда они возвращаются уже сейчас?

– Я не знаю.

– Сперва то пропадают, то появляются, – встряла Лела. – Одинакового размера, на одном и том же месте. Но как начнут расти – уже будет не остановить.

– Ты знаешь, сколько у неё времени? – вмешался Илья.

– Не знаю, – пристыженно ответила русалка.

– А у тебя?

Лела мотнула головой.

– Мы решим этот вопрос сегодня, – категорично заявил Александр Агате. – Один из Мороков отдаст тебе половину жизни.

– Нет!

– Ты перестанешь жить на связи.

– Нет! – взмолилась Агата, не стыдясь своего страха. Мысль о возвращении полноценной жизни ужасала; она не могла объяснить, почему, но сознание охватывала тревога, будто ей намеревались отрубить руки.

Александр, может, и не понимал её страха, но знал о нём, поэтому опять обхватил лицо ладонями. Успокоил коротким поцелуем, погладил щёки большими пальцами. Мара испуганно мотнула головой, дёрнулась, но он держал крепко.

– Тише, я знаю, знаю. Клянусь, что знаю, Агата. Слышишь? – зашептал он ей, не давая отвести глаза. – Я помню каждое слово и обещание. В один день. Это обещание не только моё, и, отказываясь сейчас от возрождения, не я, а ты его нарушаешь. Ты не можешь уйти, пока я не состарюсь, а Ярина с Мстиславом не вырастут; пока Анна не будет готова тебя отпустить, а Илья не заведёт своих детей или же своего ученика. Ты не уйдёшь, пока я жив.

Монолог был торопливый, испуганный и одновременно разгневанный. Он не спрашивал, Александр ставил её перед фактом.

– Я могу уступить твоему страху или нежеланию разрывать связь, но не твоей смерти. Илья, Глеб, один из вас.

– Я помогу, но есть вероятность, что…

– Нет, это сделаю я! – торопливо перебил Илья Глеба и вышел вперёд, твёрдо намеренный отдать часть своей жизни Агате.

– Малыш, ты ещё слишком молод, – напомнила Мара.

– Нет, – отрезал он и посмотрел на Александра. – Я всё сделаю, научи.

Агата замешкалась, заметив, как переглянулись Глеб и Лела, словно подумали об одном и том же. Сожалеющий взгляд русалки на Илью отозвался комом в горле.

– Что не так? – резко спросила она у Лелы, и русалка встрепенулась. – Почему ты так на него посмотрела?

– Я… нет… просто… – Она затравленно глянула в сторону Глеба, чем укрепила сомнения Агаты.

– Ему что-то грозит, если он попытается отдать часть жизни? – напрямую спросила она у Глеба.

– Нет, с ним ничего не произойдёт.

Незамедлительный ответ ни капли не успокоил, и Глеб хмуро кивнул.

– Скорее всего, ничего не произойдёт. Буквально.

Александр шумно втянул носом воздух, поняв намёк.

– Илья, – позвал он. – Подойди.

Юноша тут же оказался рядом. Агата не спорила. Её усадили на диван и задрали рукав пока здоровой руки. Илья многое умел, и Александр объяснил ему, что процесс не сильно тяжелее того, что он уже изучил. Он рассказал, что ему сперва нужно научится ставить простую метку. Как только он освоит это, они перейдут к созданию связи с Агатой, одновременно с тем, как Александр отпустит свою, а затем уже Илья сумеет передать Агате нужную половину жизни. Чтобы создать метку, Илье необходимо собрать имеющиеся в крови тени на ладонь: они станут отпечатком, будущим якорем для связи. Пугающе сдержанным тоном Александр инструктировал своего ученика про последствия и первоначальную боль. На фоне его смертельного спокойствия Илья казался всерьёз встревоженным, услышав, что попытка для одновременно создания и разрыва связи у них лишь одна. Анна не переставая грызла ноготь, пока Северин пытался её поддержать объятиями. Лела с неприкрытым сочувствием следила за происходящим, а взгляд Марка бегал от русалки к Агате.

– Мы начнём просто с метки, – подбодрил Илью Александр.

Мара вздрогнула, когда ладонь Ильи крепко обхватила её предплечье. Его кожа была холодной, да и сам он выглядел побледневшим, явно боясь сделать что-то не так.

– Всё в порядке, – успокоила она. – Всё будет хорошо, малыш.

Илья немного расслабился, сдавил пальцы чуть сильнее и беспрерывно следил за собственной рукой. Агата не была уверена, должна ли что-то почувствовать, но поняла, что процесс начался, заметив потемневшие белки Ильи; по венам под кожей заскользили тени. Александр подбодрил, заверяя, что всё верно. Тени исчезали, добираясь до ладони. Агата задержала дыхание, сердце тревожно ускорило ритм.

– Этого должно быть достаточно, – предупредил Александр, хотя на лице отражалось сомнение. – Ты что-то чувствуешь? Зуд? Жжение? Потерю сил?

– Нет, – признался Илья. – Но я ощущаю тени на ладони.

– Убери руку.

Илья аккуратно отнял ладонь. Та выглядела вся чёрной, словно он опустил её на разлитые чернила, однако кожа Агаты осталась без отметины.

– Нет, что-то не так, – признал Александр. – Попробуй ещё раз.

Илья попробовал.

Ещё пять раз. Снова и снова прикладывал ладонь, но тени оставались на его коже. Метка не ставилась.

– Почему у меня не получается? Я делаю что-то не так? – Голос Ильи дрогнул при взгляде на наставника. Его глаза посветлели, и тени с ладони растворились, распространившись по его крови.

Александр неопределённо мотнул головой. Он не знал.

– Это не твоя вина, Илья, – подсказал Глеб, подойдя ближе. – Агата, ты позволишь?

Мара растерянно кивнула, когда Глеб продемонстрировал ей свою почерневшую ладонь, явно намеренный поставить метку. Страх отступил, оставив её недоумевать, как и большинство в кабинете.

Глеб обхватил запястье Агаты, а спустя некоторое время отнял. Все тени остались у него на ладони, на коже Агаты не было и следа.

– Я уже поднимал мертвецов, просто не оживлял, – поделился он с Александром. – Дело не в неопытности парня, не в тебе, не во мне и не в Агате. Дело в магии. Она исчезает из нашего мира. Мы более не способны даже поставить метку, не то что создать связь. Возможно, скоро мы потеряем и другие способности, а в итоге и жизнь.

– Всё, что существует за счёт магии или появилось из-за неё, погибнет, – Агата повторила услышанное от Лелы. – Мары и Мороки.

– Похоже на то, – согласился Глеб. – Я хотел предупредить, что это может не сработать, хотя не был уверен. После знакомства Лела рассказала про свои нити, что они особенные, и я почему-то ей поверил. Слишком уж она была необычной. А так как мы способны оживлять тех, чьё тело не начало разлагаться, то решил попробовать ей помочь.

– Ты пытался поставить метку на русалку? – удивился Илья.

– Да, и метка остаётся всегда, на кого бы ты её ни ставил. Но сама связь может не работать. Я ожидал, что поставлю отпечаток, ну а дальше либо у меня выйдет передать ей жизненную силу, либо нет. – Глеб сделал намеренно длинную паузу, чтобы обернуться на Лелу. – Ничего не вышло. Мои тени не отставали от руки. Сперва я решил, что ничего не сработало из-за её странности, но потом ещё трижды пробовал ставить метку.

Александр взмахом руки подозвал Марка. Тот моментально оказался рядом и лишь на мгновение замешкался, когда его командир закатал свой рукав. Марку не понадобились лишние приказы, он доверчиво повторил, обнажив одно предплечье.

– Если что, я ненадолго. Это просто отпечаток, и не более. Мне… надо убедиться. – Голос Александра дрогнул в конце.

– Давай, – подбодрил Марк.

Ничего не вышло.

Тени Александра остались на его собственной руке. У Агаты защемило сердце от вида растерянности и леденящего душу недоверия на его лице. Его невидящий взгляд упёрся в тёмную ладонь, как если бы где-то там была проблема и он силился её отыскать.

– Лела, – едва слышно подала голос Анна. Сестра была бледна как полотно. Кажется, она могла стоять только благодаря Северину, державшему её за плечи. – Ты знаешь, как всё исправить?

Русалка встрепенулась.

– Морана и Мокошь знают, но времени мало.

– Насколько мало?

– Одна луна, но, скорее всего, меньше.

Анна сглотнула, её губа затряслась, остекленевшим взглядом она посмотрела на Агату. Та раскрыла рот, чтобы успокоить сестру, заверить, что так просто умирать не собирается, но почему-то не проронила ни слова, почуяв неладное.

На глазах у всех Анна задрала рукав, демонстрируя красные пятна.

– А-а-г-гата, эт-то не сыпь. Мои д-дети… это не сыпь на ром-м-машку. – Тело Анны мелко задрожало, звуки вырывались со стуком зубов.

Агата задохнулась, вспомнив недавние новости от сестры. Анна поделилась всем, что Агата пропустила, будучи в храме. Разумеется, как безмерно любящая мать, она много говорила о Ярине и Мстиславе. Агата тоже их любила, но даже не подумала сопоставить…

– Нет, нет! Ты живая! Они… они… – Агата вскочила, но в голове загудело, комната завертелась. Почудилось, что воздух стал плотным, забился в ноздри и глотку, не давая вдохнуть. Ей не надо дышать, она живёт на связи, ей не нужно… паника белыми пятнами замелькала перед глазами, и лишь объятия Александра принесли ощущение опоры. Она сконцентрировалась на своём теле, возвращая понимание, где верх, а где низ.

– Но ещё слишком рано для Мар, – донёсся голос Глеба. – Агата на связи, живёт на магии и…

– Анна, возрождённая Мороком. – Голос Северина оставался уравновешенным, пока бледность лица пугала.

Всё, что существует за счёт магии или появилось из-за неё, погибнет.

Сказанные Лелой слова, словно проклятие, заражали неотвратимым осознанием проблемы. Анну вернула к жизни магия Морока; Ярина и Мстислав не должны были рождаться. Их появление – не более чем следствие того самого возрождения.

Александр резко обернулся к Леле.

– Тебе нужен Морок по имени Александр. Я Александр. Как это всё исправить?

Лела помялась на месте под его пристальным вниманием.

– Ты ничего не можешь изменить. Но Морана сказала, что ты приведёшь к видящему.

– Я не знаю, кто такой видящий. Как его найти?

Все были слишком напряжены, Лела с аккуратной медлительностью сунула руку за пояс за спиной и извлекла что-то. Агата недоумённо моргнула, глядя на продемонстрированную рукоять. Продолговатой формы, резная и металлическая.

– Это серп Мораны. Она отдала его, чтобы я нашла видящего. – Лела возмущённо замотала головой, заметив недоверие на лицах. – Клянусь, это серп! Морана при мне сломала ему лезвие, но пообещала, что оно восстановится, как только его возьмёт в руки видящий. Это единственная подсказка.

– Что этот видящий должен будет сделать? – Александр оставался пугающе сдержанным.

– Отправиться со мной к Моране на ту сторону гряды.

Агата стиснула зубы, вспомнив рассказы Глеба про странности, происходящие на востоке. Сколько месяцев всю нечисть тянет туда?

Илья молчаливо протянул ладонь русалке.

– Малыш, нет, – едва слышно сорвалось с губ Агаты.

Тот услышал, успокаивающе улыбнулся.

– Думаю, к этому всё шло.

Лела недоумённо моргнула, растерянный взгляд заметался между присутствующими, Ильёй и рукоятью серпа. Она не сразу, но передала ему артефакт.

Ничего не произошло.

Кажется, Илья был ошарашен сильнее русалки, когда красивый кусок металла остался безмолвным. Он его повертел с задумчивым видом и судорожно вздохнул, будто готовился сделать что-то болезненное.

– Я понял, – сообщил Илья, уставившись на рукоять. – Магия в нитях. Их нужно увидеть.

Дурное предчувствие накатило волной раньше, чем Агата успела предупредить. Илья моргнул, сменяя зрение. Синие радужки и зрачок заволокло бельмами, рукоять серпа в крепко сжатом кулаке завибрировала, кто-то ахнул, когда с одной стороны сформировалось лезвие, – сперва оно светилось, собираясь из отблесков света, но затем уплотнилось, создав изогнутый клинок. Все следили за происходящим как зачарованные, руки Александра вокруг плеч Агаты напряглись. Сияние лезвия усилилось, перекинулось на рукоять и руку Ильи. Всего пару мгновений – и юношу окутал свет, его лицо исказилось гримасой боли, невидящие глаза болезненно распахнулись. Он закричал. Свет рванул во все стороны.

Глава 9. Илья

Боль пожаром распространилась по телу, словно Илью пытались зажарить заживо. Он лишь сменил зрение, а тело оцепенело, перестав ему подчиняться. Металл серпа в руке раскалился добела, свет вырвался откуда-то из-под кожи, Илье казалось, что он разорвёт его на части. Следом образ сотен светящихся и сплетающихся нитей заполонил весь мир. Илья не мог пошевелить и пальцем, нити опутывали его, силки затягивались вокруг ног, лица, горла, замуровывая его в коконе из света и плетей.

Илья не слышал собственного голоса, но ощущал боль в голосовых связках. На мгновение его оторвало от пола, последовала боль от удара о стену. Он закричал от натуги, силясь избавиться от призрачных пут. Ничего не видел помимо ослепляющего света, но продолжал чувствовать рукоять серпа. Илья заметался, взмахивая едва двигающейся рукой, чтобы лезвием распороть нити, но после нескольких движений оружие застряло, тело в чём-то повязло, а все его попытки вырваться не увенчались успехом. Он умирал, задыхался, терзаемый паникой и ужасом. Сердце глухо билось в груди, шум в ушах сводил с ума, становясь всё громче и громче.

– Ма… лыш… дыши! – знакомый голос Агаты эхом прорвался сквозь гул.

Илья ухватился за него и задышал, прерывисто, загнанно. Грудь лихорадочно поднималась и опускалась.

– Вдох носом, выдох… ртом!

Илья прислушался, за годы научившись беспрекословно выполнять приказы старших. Александр умело вбил ему в голову, что секундное промедление, нежелание или приступ идиотского упрямства в жизни Морока может стоить жизни.

Дыхание немного выровнялось, уняв часть паники. Илья наконец почувствовал своё тело. Щёки были мокрыми от слёз, чьи-то руки крепко держали его сзади, кто-то фиксировал одну руку, пока в другой он сжимал серп, но тот не двигался, в чём-то застрявший.

– Верни своё обычное зрение, малыш.

– Я не… могу. – Илья не был уверен, говорит ли, или ответ прозвучал у него в голове.

– Верни, ты умеешь. Ты знаешь как и делал это десятки раз.

Илья моргнул, глаза болели, он продолжал видеть бесчисленное количество нитей, однако в этот раз было по-другому. Они опутывали его коконом. Жёстким, смертельным коконом. Ощущение ловушки и скованности заставило желудок взбунтоваться. Илья тяжело задышал, – он захлебнётся в собственной рвоте, если его стошнит.

Пение.

Илья вздохнул, разобрав знакомую мелодию.

Агата так напевала ему в детстве, когда он ещё плохо контролировал зрение. Она пела, чтобы он успокоился. Голос у Мары был красивым, зачаровывающим, даже несмотря на заметную дрожь. Илья обмяк, постарался расслабить одеревеневшее от напряжения тело, и давление нитей немного ослабло, дав ему возможность вдохнуть полной грудью. Илья прикрыл глаза, цепляясь за звуки напева; он держал веки опущенными, мышцы не прекращали тревожно вибрировать, но окружающий свет медленно затухал, оставляя его в блаженной тишине. Гул растворился, уступив место чужим голосам. Вернулись привычные звуки и странные запахи. Нечто металлическое с гарью ударило в нос. Илья заморгал, вернув себе обычное зрение.

Он валялся на полу у дальней стены, пока несколько рук удерживали его на месте. Илья с растерянностью оглядел перевёрнутую сломанную мебель: стёкла в окнах были выбиты, на роскошных обоях остались тёмные следы пламени, словно по помещению прошёлся краткосрочный пожар.

– Малыш, отпусти серп, – ласково попросила Агата, и Илья сосредоточил внимание на ней и на всех, кто его окружал.

Марк в жёстком захвате зафиксировал его плечи, Александр коленом давил Илье на бедро и держал одну руку, пока во вторую вцепилась Лела. Агата же пальцами стискивала серп Мораны. Илья испуганно округлил глаза, видя, как кровь стекала по лезвию и капала ему на грудь. Агата твёрдо держала клинок голой рукой прямо у его лица. Все выглядели перепуганными, будто этим серпом он намеревался исполосовать себя самого. Илья сглотнул, вспомнив иступлённый ужас и намерение перерезать оплетавшие его нити. Скорее всего, не останови Агата лезвие, остриё сейчас было бы у него в глазу.

Илья разжал сведённые судорогой пальцы. Несмотря на кровоточащую ладонь, Агата успокаивающе улыбнулась и отбросила оружие Мораны подальше.

– Простите, я не знала. Честно! Не знала, что это больно, – лепеча затараторила Лела, продолжая изо всех сил обнимать руку Ильи, словно он в любой момент мог выброситься в окно.

– Ты в порядке? – спросил Александр, аккуратно отпустив юношу, который уставился на лоб наставника. Он был в крови, как от удара по голове.

Илья растерянно осмотрелся: остальные тоже либо травмированы, либо с рваными отметинами на одежде.

– Что произошло?

– Взрыв силы из-за серпа, – подсказал Глеб, стряхнув осколки стекла со своего рукава. – Вероятно, такого не должно быть при его восстановлении, но дело либо в твоих способностях, либо всё, задействованное на магии, стало работать неверно.

– Илья, это как-то связано с твоими кошмарами? – подал голос Северин.

Александр помог Илье встать, юношу шатало, как пьяного. Ноги казались ватными и не держали. Илья признался в произошедшем в саду, в увиденных нитях, в снова изменившемся зрении и жутких ощущениях, которые сковали его буквально минуты назад: нити опутали всё тело, замуровывая в кокон из света.

Голос к концу хрипел, он потёр распухшие и саднящие глаза, всё чаще их закрывая, надеясь, что боль немного поутихнет. Он слышал голоса, чужое обсуждение, присутствующие начали делиться опасениями и догадками, но для Ильи предложения начали распадаться на отдельные слова, а затем на слоги. Немногим позже он уже не мог разобрать ни звука, а отяжелевшие веки не поднялись. Похоже, он закрыл глаза слишком надолго, потому что очнулся в своей спальне.

Перемена места и яркий солнечный свет из окна привели юношу в замешательство. Он остался лежать, гадая, не увидел ли очередной кошмар. Он очень на это надеялся, вспомнив о том, какое будущее Лела напророчила себе, Марам, Морокам, Анне, Ярине и Мстиславу. После всего пережитого Агатой и Анной… не могло всё закончиться так.

Илья встал, голова гудела, а всё хорошо знакомое в его спальне внезапно начало казаться чем-то воображаемо обманчивым, будто он перестал различать реальность и сон. Илья торопливо умылся, привёл себя в порядок, параллельно ощупывая руки и лицо. Видящий. Он не чувствовал каких-либо изменений, помимо нового страха быть замурованным светящимися нитями.

Он проспал завтрак, но замер как изваяние, застав на кухне Лелу, Марка и Ярину. Девочка неумело, но с лучащейся от восторга улыбкой заплетала странные волосы русалки, пока та вгрызалась в выпечку с вареньем. Марк наблюдал за ними со снисходительной улыбкой, сложив руки на груди и откинувшись на спинку простого стула.

Заметив Илью, Лела поперхнулась, испуганно округлила глаза и подскочила на ноги. Ещё недавно она огрызалась, ёрничала и ворчала, а сейчас смотрела на него со смесью испуга и смущения. Она… выглядела по-другому. Похоже, помылась: на лице ни пятнышка, помимо крошек от выпечки; чистые волосы блестели. Светлая рубашка и сарафан с золотой вышивкой были слишком роскошными для нечисти. Взгляд Ильи невольно скользнул по её талии, туго затянутой поясом, по юбке до дорогостоящих сафьяновых сапожек. Скорее всего, тётя Анна распорядилась принести Леле новую одежду. Он был прав: Лела красивая, но в чистом, подходящем девушке наряде выглядела очаровательнее и беззащитнее. Она и ощущала себя так же, то и дело поправляя юбку, будто та могла испачкаться просто будучи на ней.

Лела неловко кашлянула, Илья моргнул, придя в себя. Русалка стыдливо покраснела, с заметным трудом протолкнув последний, застрявший в горле кусок выпечки.

– Выпей, дорогая, – предложила Вера, поставив перед Лелой кружку с чаем. Она не менее двадцати лет проработала во дворце поварихой на кухне, не знала, кто такая Лела, и что означают её волосы. Доброе обращение вдвойне смутило русалку. Она едва не раскланялась, не меньше трёх раз сказав «спасибо».

Это забавляло и одновременно печалило, особенно после воспоминания о том, как она умерла. Никто такого не заслужил. А теперь Лела опять умирала, как и Агата, и Анна, и… взгляд Ильи упал на Ярину, которая со всем усердием продолжала стараться над толстой косой для русалки.

– Садись, парень, поешь, – позвал Марк, хлопнув рукой по соседнему стулу.

Вера с помощницей захлопотали, принося ему варёные яйца, хлеб и кашу. Илья сел, и Лела, как по безмолвной команде, вернулась на своё место. Илью начинали тревожить её молчаливая покорность и смущение, с которым она то смотрела на него, то опускала глаза вниз. Ярина закончила с косой, забралась на соседний стул. Удивительно, но Илья получил от принцессы разве что улыбку, – всё внимание Ярина уделяла Леле, словно та – подаренная ей кукла.

– Я думала, русалки не едят пирожки, – заговорщически поделилась с Ильёй Ярина, а затем обратилась к Леле. Значит, она знала, что Лела русалка, и девочку это не тревожило. Хотя у Ярины мать и тётя – Мары, а дядя и вовсе Морок. – Что ещё ты ешь?

– Ягоды, репу, яблоки, овощи, если какие-то удавалось найти, – принялась перечислять Лела, а распробовав чай, с восторгом выпила всё за несколько глотков. – Такие, как я, едят мало, но мне без еды было тоскливо и голодно, поэтому я ела, что находилось в лесу. Грибы тоже ничего.

– Ты умеешь дышать под водой?

– Нет. Под водой я не дышу вовсе.

– Но нельзя не дышать.

– Можно, я ведь умер… я русалка, – поправила себя Лела, прерванная громким кашлем Марка.

– Я другое слышала про русалок. Они только в озёрах живут, – рассказала Ярина.

Илья наблюдал за их бесхитростным диалогом, торопливо поглощая кашу. Нужно поесть и найти Александра. Наверняка вчера они что-то решили по поводу него и Лелы. Он хотел знать, что они намерены делать.

– Я особенная, – прямо заявила Лела без бравады или надменности. По сути так оно и было.

Илья невольно улыбнулся, но закусил веселье варёным яйцом.

– С упырями справиться можешь? Моя мама может! И тётя Агата, и дядя Александр, и Илья с Марком, – хвасталась Ярина.

Лела громко фыркнула.

– Видала я этих упырей, несчастные сосун… нечисть дохл… – Марк дважды громко кашлянул, прерывая ругань русалки. Лела округлила глаза, на второй раз поняв, что он встревает специально. – Если надо, с упырями я разберусь, они… не самые сильные.

Илья сдерживал смешки, пока Лела подбирала слова попроще, подтягивая к себе последний пирожок из корзины с выпечкой.

– А кого самого сильного ты встречала?

– Беса.

Марк присвистнул, Илья оторвался от еды.

– Это огромные такие? – восторженно уточнила Ярина, глаза принцессы загорелись интересом.

– Ага.

– Ты и с ним справилась?!

– Ну-у-у, – с меньшей уверенностью протянула Лела. – Я столкнула его с утёса. Высота была большая, а он головой о камни так, что мозги во все сторо… мозгом ударился и… уснул он, – неловко объяснила она. – А пока он спал, я убежала.

Илья разинул рот, потрясённый, что эта тощая русалка справилась с бесом. Расколотого черепа не хватит для смерти такой нечисти, но она точно вырубила его на достаточное время, чтобы сбежать. Хотя её нелепые попытки уменьшить жестокие подробности для маленькой принцессы веселили.

Неожиданно Марк перегнулся через стол и схватил Ярину за руку.

– Признавайся, принцесса. Опять с братом ромашку в саду искала? – с прищуром поинтересовался он, сохранив тень улыбки на губах.

Илья насторожился, когда Ярина бездумно поскребла собственный локоть. Девочка ойкнула и попыталась отдёрнуть руку, но Марк держал крепко.

– Знаю я ваши игры с братом. Вы ищете ромашку в саду и вырываете. Кто больше уничтожит, тот и победил. Рассказывай, принцесса, обыграла брата или нет? Честно расскажешь, и в этот раз я, так и быть, маме твоей не расскажу.

Глаза Ярины в замешательстве забегали. Даже она знала, что заключать сделки с Марком – это как договариваться с самой Тенью. В его заверениях всегда крылся обман.

– Ты обещаешь? – насторожилась Ярина, вжав голову в плечи.

– Клянусь, принцесса.

– Хорошо, мы правда играли. Но я победила, – с гордостью добавила она.

– Покажи, как много сыпи осталось, – потребовал Марк; его улыбка стала кривой, он скрывал тревогу.

Никто не хотел пугать Ярину. Брат с сестрой хорошо чувствовали, если остальные были встревожены.

– Нету никакой сыпи, я была аккуратной! – затараторила Ярина, но новая попытка вытащить руку из чужой хватки провалилась. Она лгала. – Я ответила на вопрос!

– Да, поэтому твоей маме ничего не расскажу, а вот про папу я ничего не обещал.

Ярина гневно засопела, обманутая.

– Покажешь – и папе твоему не скажу.

– Дяде Александру и тёте Агате тоже! – сообразив, потребовала Ярина.

– Разумеется, принцесса, от меня ни слова.

Илья заметил улыбку на губах Лелы, русалка перестала есть, наблюдая за девочкой. Похоже, она ей нравилась. Всё ещё недоверчиво поглядывая на Марка, Ярина всё-таки задрала рукав платья. Почти всё предплечье было в красных пятнах. Улыбка Лелы завяла, она торопливо отвернулась.

– Не чеши, и мазью, что лекарь дал, помажь, поняла? – потребовал Марк и несильно шлёпнул девочку по руке, когда она намеревалась поскрести отметины.

– Она воняет!

– Тц! Бегом за мазью, прямо сейчас, посмотрю, как ты её намажешь.

– Не хочу! Потом помажу!

– Говорят, при такой сыпи болотная вода помогает, – как бы между делом встряла Лела. – Может, принцессе ванну из болотной воды?

– Фу! – взвизгнула Ярина.

– Нет, правда. Я не вру! А если в этом болоте кикимора плавает, то вдвойне лечебная. Мазь из соплей кикиморы так вообще чудеса творит, – с притворной задумчивостью продолжила врать Лела, игнорируя гримасу ужаса на лице Ярины. – Сделайте меня лекарем для принцессы, я её вылечу слюнявыми припарками с растопленным медвежьим жиром за пол-луны и…

– Нет-нет-нет! Я мазью! Дядя Марк, я помажу мазью! Сейчас же помажу!

Принцесса с таким рвением соскочила со своего места и потянула Марка за руку, что тот чуть стул не опрокинул. Ярина нетерпеливо отбежала к дверям, словно боялась, что Лела сегодня же её к кикиморе в болото швырнёт. Русалка глядела на принцессу с очаровательным недоумением, убеждая в других отвратительных способах лечения.

В итоге Ярина скорчила гримасу и убежала.

– Расскажи Александру и Агате про отметины, – бросил Марк Илье.

– Ты же обещал сохранить в тайне.

– Я держу свои обещания, а вот про тебя ничего не говорил, – с ухмылкой заявил он и поспешил за принцессой.

Илья взглянул на Лелу.

– Слюнявая припарка и мазь из соплей кикиморы? – переспросил он.

Русалка расслабленно пожала плечами.

– Как видишь, безотказное средство от детских капризов.

Илья не выдержал и рассмеялся. Сперва Лела напряглась, но затем сама издала несколько смешков. Илье это было нужно, краткосрочное веселье немного ослабило хватку давления на горле, и он вздохнул полной грудью, прежде чем вновь погрузиться в жестокую реальность. Смех медленно сошёл на нет.

– Она милая. Мне жаль, – едва слышно пробормотала Лела.

Илья бросил взгляд на Веру и помощниц, но женщины были заняты в другой стороне просторной кухни.

– Мы всё исправим, – уверенно ответил Илья, потеряв аппетит, но кашу доел, помня наставления Александра. Обессиленный от голода, он станет обузой. В первую очередь даже через «не хочу» Илья должен позаботиться о своих силах, чтобы суметь помочь остальным.

Лела выдавила улыбку и с меньшим рвением откусила кусок выпечки.

– Ты хорошо ладишь с детьми, несмотря на то, что… – Он осёкся, внезапно ощутив неуместность.

– Несмотря на то, что нечисть? – без обиды уточнила Лела.

Илья кивнул.

– Я не знаю, что и как должна чувствовать нечисть. После смерти… мне показалось, что ничего не изменилось. Я ощущала себя… собой. Разве что силы физической стало больше. Ни холод, ни жар почти не чувствую. Боль тоже притупленная. Голод терзает редко, разве что зимой. Тогда тяжело что-либо найти, а совсем не есть я тоже не могу. Я встречала других русалок. Дурные твари какие-то. Сперва так думала… а спустя десятилетия одиночества мне стало завидно. Хотелось быть такой же, как они, вписаться. Наверное, просто бездумно существовать. Много раз думала, что лучше бы я стала нечистью обычной.

Неожиданная исповедь застала Илью врасплох. Он слушал сосредоточенно и молча, разглядывая сменяющиеся на её лице эмоции. Тех было мало, словно со всей печалью, раздражением и отчаянием она давно смирилась. Это удивительным образом и успокаивало, и расстраивало.

– Мой отец был лекарем, – призналась Лела, когда Илья ничего не ответил. – Поэтому знаю, как детей утихомирить. Я ему помогала, лекарства готовила.

– Значит, ты из состоятельной семьи?

– Вроде того, но среди нечисти это не имеет никакого значения, да и, судя по всему, нужные для жизни в таком месте манеры я растеряла. – Она задумчивым взглядом обвела кухню и остановила внимание на Илье. – У тебя хорошая семья. Большая. Я бы посчитала тебя неприлично везучим, если бы не вчерашний вечер.

Илья скованно кивнул. Он сам считал себя везунчиком, несчастья проходили мимо, едва задевая, но, похоже, судьба отсрочила все невзгоды, чтобы преподнести их Илье разом. Если у него не получится добраться до Мораны, то, скорее всего, ему придётся стать свидетелем исчезновения всех, кого он любит, прежде чем сгинуть самому.

Внезапно Илья во всей полноте осознал страх Агаты. Казалось, она не боится ничего, кроме разрыва связи с Александром: он ещё в детстве видел, как любой намёк или вопрос на эту тему заставлял её невольно отступать на шаг, она моментально закрывалась, готовая обороняться. Илья не понимал её навязчивой идеи умереть с Александром в один день.

Теперь понял, и ему стало страшно.

Глава 10. Агата

– Спасибо, что согласился. Я буду должен, – сказал Александр Глебу.

Агата не встряла, заметив их в коридоре, замерла на расстоянии с десяток шагов.

– Ты мне ничего не должен, скорее это мы все будем у тебя в долгу, если выживем, – искренне возразил тот и пожал протянутую Александром руку.

Более они ничего не обсуждали. Нужды не было. Все приготовления для трудного путешествия были закончены за несколько дней. Агата как раз возвращалась из конюшни. Она перепроверила лошадей и сёдла, поддавшись старой паранойе все контролировать лично, особенно когда дело касалось её близких.

Завтра на рассвете они выезжают.

Александр обернулся и не удивился, увидев Агату, – вероятно, ощутил её приближение. Он устало улыбнулся. Не той расслабленной улыбкой, которую она любила, но даже такая всё же лучше, чем холодное спокойствие, сохранявшееся в его глазах последние дни: выражение лица было безжизненным, взгляд отстранённым, хотя он продолжал уверенно раздавать приказы и продумывать дальнейшие действия. Он и Северин взвалили на себя составление плана, пока Агата была занята Анной. Сестра пребывала в ужасе, хоть и старалась этого не показывать. Её не страшили собственные отметины, однако новости о новых пятнах у Ярины буквально лишили Анну сна. Агата понимала, что страх за детей – это нечто иное, и не давила. Она сама не могла отделаться от ощущения кома в горле, словно страх стал осязаемым, плотным и застрял в глотке, беспрестанно напоминая о себе. Стоило обратить внимание, как и кровь начинала стучать в висках, будто намеренно отсчитывая неумолимо утекающее время. Пугало не то, что оно шло, а то, что они не представляли, сколько его осталось в запасе.

И всё же, благодаря улыбке Александра, она расслабилась.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, обняв Агату за плечи, когда она подошла ближе.

Несмотря на имеющиеся вопросы, она позволила увести себя в спальню, – Александр определённо хотел что-то обсудить наедине.

– Как Илья? – спросила она, решив отвлечься.

– В порядке. Заверил, что зрение больше из-под контроля не выходило.

– Русалка?

– За ней приглядывают Кирилл и Павел. Говорят, что ничего подозрительного она не делает. Немного странная, когда дело касается еды, пугается многолюдных мест во дворце, но ведёт себя смирно.

Агата кивнула, так и не решив, как относиться к Леле. Всё сказанное ею подтверждалось, она не пыталась кому-либо навредить и даже сдружилась с Ильёй, Мстиславом и Яриной. Вчера Агата сама не один час наблюдала, как русалка их развлекала, дети учили её играть в настольные игры, но девушка явно видела такие забавы впервые. Лела упрямо старалась всё запомнить, но, привыкшая к примитивным правилам выживания в лесу, быстро возненавидела шахматы.

– Агата, – ласково позвал Александр, закрыв за ними дверь спальни. Мара невольно напряглась, готовая к неприятностям. – Я хочу, чтобы ты осталась.

– Что?

Она застыла, не желая понимать сказанное.

– Я хочу, чтобы ты осталась во дворце с Анной и Северином, – вкрадчиво повторил Александр. Он стал серьёзнее, готовясь к словесной перепалке.

Агата не хотела ругаться. На это не было ни сил, ни желания.

Он, она, Илья и Лела должны завтра выехать в сторону храма. Там пройдут по туннелю на Мёртвые земли, потом Лела поможет отыскать Морану. Следом встреча с богиней, решение проблем, и в итоге все живы. Таков был план, пока Александр не передумал.

Агата свела брови и шумно втянула воздух, сдерживаясь от резкого ответа. Сперва она его выслушает. Доверие – основа их отношений.

– Как без меня вы пройдёте по туннелю? Только я и… – Агата умолкла, вспомнив услышанное. – Ты возьмёшь Глеба вместо меня?

– Нет. Точнее, не совсем. Леле тоже известна дорога, но я русалке не доверяю. Глеб пойдёт с нами, но только ради туннеля. Он проведёт нас и вернётся сюда. Я хочу, чтобы здесь был Морок со способностью создавать связь. – Александр отошёл к письменному столу и с несвойственной ему нервозностью переставил несколько предметов, словно ему было необходимо чем-то занять руки.

Агата оставила при себе напоминание о том, что связь более не создаётся. Она поняла, что Александр себя этим успокаивает. Надеется, что они доберутся до Мораны и всё исправят раньше, чем кто-то умрёт. Или же достаточно быстро, чтобы Глеб успел создать связь. Если магия восстановится, то и их силы вернутся… наверное. По крайней мере, все надеялись на это.

– Зачем я здесь?

– Четверо – слишком много для нашего путешествия. Будет лучше уменьшить количество до трёх. В идеале двигаться быстро и…

– Александр, – сухо оборвала Агата. – Не припомню, чтобы когда-либо давала повод считать меня обузой.

По его губам скользнула улыбка, он попытался её стереть, но не вышло. Александр обернулся, его плечи поникли. Он открыл рот, а после закрыл. По спине Агаты прошёл озноб, редко она видела его неспособным подобрать слова или нежелающим говорить вовсе.

– У Ярины жар. Лекарь сообщил Северину пару часов назад.

Воздух рывком вышел из лёгких. Глеб перечислял замеченную им симптоматику у умирающих мертвецов. Свежие тела были горячими, что абсолютно неестественно для упырей. Ярина живая, но она самая маленькая из всех. И оказалась самой уязвимой.

– Анна знает? – с трудом выдавила Агата, ощущая лёгкое головокружение.

Александр мотнул головой.

– Илья?

Зная, как он сдружился с Яриной…

– Нет. Завтра нам уезжать, он должен оставаться собранным.

Теперь уже кивнула Агата. Жестоко, но она была согласна.

– Северин никому не сказал, кроме меня. Лекарь пообещал сбить жар.

– Зачем ты хочешь, чтобы я осталась? – чуть мягче спросила Агата, подойдя к Александру.

Тот присел на край стола и, поддавшись привычке, запустил руки в волосы Агаты, притянул её к себе для поцелуя. Она придвинулась ближе, его колено втиснулось между её ног. Первоначально ласковое прикосновение губ стало настойчивее, пальцы сжали её волосы, Агата провела руками по бёдрам Александра, чувствуя как напрягаются его мышцы. Поцелуй оборвался, лишь когда дышать стало нечем.

– Мы будем торопиться изо всех сил, но я не знаю, сколько займёт путь, – наконец признался Александр. – Я хочу, чтобы ты осталась ради детей. Твоя способность укреплять нити может пригодиться.

– Думаешь, я могу вылечить их сыпь?

– Вылечить вряд ли, но отсрочить… как это делаю я с тобой.

– Метка Морока не ставится, почему ты думаешь, что моя магия…

– Я надеюсь, – признался Александр, погладив её щёку. – Это всё, что я могу.

Агата тяжело сглотнула, понимая, потому что сама заразилась этой надеждой. Отсрочка. Это лучше, чем ничего. Анна не умеет укреплять нити, среди новых Мар только одна продемонстрировала достаточную силу воли для болезненного процесса, но неизвестно, в храме ли она сейчас, и поиски займут время, которого у них нет. Да и суметь на тренировках не значит, что она в состоянии выполнить настоящее лечение. Агата понимала. Жизнь племянников Александр мог доверить только ей.

Агату замутило от нежелания принимать его правоту. Хотелось поехать с ними, она не сумеет и дня прожить спокойно, своими глазами не видя, что с Александром и Ильёй всё в порядке. Однако сейчас её семья разрывалась надвое, сердцебиение стало болезненным, и Агате захотелось, чтобы оно заглохло. Прекратило трепыхаться и умолкло, дав ей подумать.

Выбор. Она ненавидела оказываться перед выбором, где нет верного решения. Стиснутые зубы скрипнули; Александр едва заметно улыбнулся, зная её слишком хорошо.

– Это наши племянники, Агата. Лишь ради них я согласен расстаться с тобой ещё ненадолго. – Его насмешливый тон и рука, нагло спустившаяся с поясницы ниже, отвлекли от безрадостных мыслей. – Мы справимся. Илья уже взрослый. Я создам ему маску по пути.

– Я горжусь им.

– И я. Но русалка… я как-то не ожидал. – Александр состроил недовольную гримасу, Агата не сдержала смеха.

– Думаешь, она вскружила ему голову?

– Да, только не телом, а своими знаниями. Она давно живёт и многое повидала. У парня слюни текут при виде старых рукописей, а тут русалка, да ещё и симпатичная. – Александр закатил глаза.

– Что поделать. Марк был прав, ученик весь в тебя.

Агата взвизгнула и попыталась выскользнуть из объятий, пока Александр намеренно сжал ей рёбра, зная, что щекотку она не переносит. Всего несколько движений, и Агата начала задыхаться от смеха.

– Тогда я не намерен тратить эту ночь на обсуждение русалки, ведь у меня есть моя двухсотлетняя Мара.

Вместо возмущения из горла вырвался вскрик, когда Александр перекинул её через плечо и понёс к кровати.

На рассвете Агата старалась придать лицу отстранённое выражение. Удовольствие, лёгкость и забытие, которые Александр умело дарил ночью в спальне, утихли, жар в теле уступил место леденящему холоду в сердце. Она наблюдала, как её любимый и юноша, которого она воспитывала вместе с ним на протяжении восьми лет, собираются в дорогу. Мысль, не видит ли она их в последний раз, Агата упрямо отгоняла. В противном случае её либо стошнит, либо она развалится на части. Ни то ни другое она не могла себе позволить.

Илья улыбнулся ей, закончив проверять седельные сумки. Конец весны. Завтра ему исполнится восемнадцать и Александр сделает ему маску Морока. Агата проглотила горечь от желания узнать, какую он ему приготовил, но спрашивать не стала. Маска принадлежит Илье, и он первым должен узнать её образ.

Агата улыбнулась ему в ответ, беглым взглядом окинув наряд, идентичный тому, что был на Александре: тёмные рубашка и штаны, чёрный с серебряной вышивкой приталенный кафтан. Агата видела Александра в этом мрачном образе множество раз, Илья же носил более мягкие цвета в повседневной жизни. Хотя из-за светлых вьющихся волос и открытой улыбки он всё равно казался ей ребёнком. Ростом почти с Александра, но всё равно ребёнком. Агата едва не задохнулась от мысли, что отпускает его на ту сторону гряды.

Не выдержав, Агата подошла к Леле. Русалка выглядела в разы лучше, чем при их первой встрече. Лицо немного округлилось за счёт хорошего питания, сделав её симпатичнее, двухцветные волосы блестели, заплетённые в длинную косу. На смену платью она оделась в штаны, рубашку и кафтан. Привыкшая бегать босиком, Лела то и дело пыталась поправлять надетые сапоги, вероятно, ощущая стеснение. Штаны она тоже иногда теребила, не свыкнувшись, что ткань плотно облегает ноги.

Русалка настороженно выпрямилась, когда Агата встала напротив неё.

– С мечом обращаться умеешь?

Лела мотнула головой, отчего коса ударила её по руке.

– Кинжалы?

– Немного.

Агата, не раздумывая, сняла один из своих с пояса и протянула русалке.

– Ты защитишь его, ясно? Если надо – собой. Судя по истории с кикиморой и бесом, ты и подручными средствами справишься, но с кинжалом надёжнее.

Агате не требовалось пояснять, о ком она говорила. Взгляд Лелы безошибочно метнулся к Илье, выражение смятения исчезло, русалка нахмурилась, гордо расправила плечи и твёрдо посмотрела на Агату.

Маре хотелось застонать. Она просит нечисть защитить Илью, хотя эта дурная русалка всё ещё тощая и на пару сантиметров ниже самой Агаты. Может, она просто бахвалилась перед Яриной, когда рассказывала, как от беса избавилась? Агате хотелось все бросить и отправиться с ними, но она не могла. Ради Анны, Северина, Ярины и Мстислава – не могла.

Мара ожидала возмущения русалки из-за того, что она потребовала защитить Илью собой, но Лела не выглядела оскорблённой.

– Никто его не тронет, – самоуверенно бросила она. – Обещаю.

– Возьми мой кинжал. Он счастливый, – чуть мягче сказала Агата, заметив, что Илья оторопело за ними наблюдает.

– Счастливый? – с недоумением переспросила Лела, но взяла подарок. – Может, не стоит отдавать?

– Стоит. По правде, у меня их три.

– И все счастливые?

– Ага.

– Тогда ты очень везучая.

– Не то слово.

Агата перевела взгляд на Александра, который тоже наблюдал за происходящим со знакомой лукавой ухмылкой, словно удачно поймал Агату за тем, что она не хотела показывать. Она снова посмотрела на Лелу и, сделав шаг к ней, наклонилась, чтобы только русалка могла слышать.

– Но если предашь или причинишь им вред, я выпотрошу тебя, как рыбу. Уяснила? – Угроза прозвучала по-деловому сухо.

Агата особо ни на что не рассчитывала, но с недоумением моргнула, когда, отступив, увидела на губах Лелы довольную улыбку. Лицо светилось мрачным удовлетворением, как и вся русалка, обеими руками стискивающая подаренный кинжал.

– Я сказала что-то смешное?

Лела так сильно мотнула головой, что её коса взметнулась за спиной.

– Нет. Ты мне нравишься.

Брови Агаты взлетели выше.

– Я понимаю. Сама бы такое сказала. Не волнуйся, меня потрошить не придётся, потому что я сама прирежу всех, кто попытается обидеть видящего… то есть Илью. Его никто не тронет. Клянусь.

Что ж, этой русалке удалось сбить Агату с мысли, и Мара отступила, кивнув на прощание. Лела закрепила кинжал на поясе и направилась к Илье. Ездить на лошади она не умела, поэтому они поедут вдвоём.

Агата сглотнула ком в горле, наблюдая за прощанием Александра с Северином и Анной. Рассвет только занялся, утро выдалось прохладным и туманным, но не заметить толпу мужчин в чёрном, появившуюся со стороны казарм, было невозможно. Александр застыл, с недовольством глядя на Марка во главе отряда Теней.

Вчера Александр гонял подчинённых по тренировочному полю до тошноты с явным намерением измотать их до полусмерти и вызвать приступ ненависти и нежелания его видеть в ближайшие дни. И, насколько Агата помнила, он дал им ранние получения. Сделал всё возможное, лишь бы не прощаться: Александр это ненавидел.

Похоже, на утренние поручения они демонстративно наплевали.

– Ты им сказал? – недовольно бросил Александр Марку.

– Разумеется.

Александр сокрушённо вздохнул, и, кажется, получил несколько тычков от своих же подчинённых, пока пожимал им руки, а кого-то даже обнял. Кирилл по-прежнему оставался самым младшим в отряде и, несмотря на всё увиденное, сохранил мягкое сердце. Александр пару раз похлопал его по плечу, заверяя, что вернётся раньше, чем те сумеют привыкнуть к безделью.

Последним Александр обнял Марка.

– Посмеешь подохнуть за грядой, и я попрошу Глеба тебя оживить, а затем сам запинаю до смерти, – не моргнув и глазом, пригрозил Марк, вызвав у Александра искренний смешок.

– Анна, ради всех богов, в моё отсутствие найди ему жену. Марку пора перенаправить свою назойливую опеку на кого-нибудь другого.

Сестра, Северин и ещё половина отряда рассмеялись. Марк недовольно заворчал и передразнил ухмылку Александра.

– Ты ей угрожала? – поинтересовался Александр, встав рядом с Агатой, которая наблюдала за тщетными попытками Ильи объяснить Леле, как садиться в седло.

– Немного, – с улыбкой призналась она.

Русалка явно боялась лошадей. Только она вставила ногу в стремя, как лошадь фыркнула и Лелу как ветром сдуло: она спряталась за спиной Ильи, возможно, уверенная, что конь откусит ей голову. Илья раз за разом подводил её к лошади, показывал, как гладить. Русалка старалась, тряслась как осиновый лист, но покорно трогала шею коня, надеясь то ли подружиться с животным, то ли задобрить.

– Она… кажется не такой уж плохой, – неожиданно для самой себя поделилась Агата.

– Могу ли я сказать Илье, что ты одобряешь его выбор в девушках? – поддел Александр.

– Это мы обсудим, если Морана действительно сделает её обратно человеком.

Они ещё какое-то время постояли в тишине, наблюдая, как Илье всё-таки удалось усадить Лелу в седло, правда, русалка замерла на спине лошади, одеревеневшая, с побледневшим лицом, руки сжали луку седла.

Глеб в стороне уже был готов.

– Агата. – Александр аккуратно развернул её к себе. – Нам пора выезжать.

Мара отрывисто кивнула, язык перестал слушаться, горло внезапно пересохло. Он понял её без слов, первый поцелуй на прощание был нежным и аккуратным. Второй требовательным и болезненным. Александр не стесняясь целовал её прямо перед дворцом, жадно накрывая её губы своими. Руки держали, зарываясь в волосы, не позволяя отодвинуться или лишний раз глотнуть воздуха. Агата чувствовала и разделяла эмоции Александра, он был разгневан расставанием и очередной попыткой судьбы их разлучить.

– Я вернусь как можно скорее, а ты не смей попадать в неприятности, маленькая Мара, – сказал он, нехотя прервав поцелуй.

У Агаты вырвался страдальческий смешок. Она помнила старое предупреждение и, кажется, ни разу ему не следовала. В этом не было её вины, но Александр не переставал напоминать.

– Я люблю тебя.

– А я люблю тебя. – Потемневший взгляд вновь опустился к её губам, но в итоге Александр подавил желание, и его пальцы ласково погладили её щёку на прощание. – Ты моё всё, – тихо бросил он, попятился на пару шагов, словно не мог пересилить себя и оторвать глаз от Агаты, но затем всё-таки развернулся и пошёл к своему коню.

Глава 11. Илья

Они торопились. Любые совершённые остановки были вынужденными, скорее для отдыха лошадей, чем ради них самих. Ели они регулярно, но спали мало. Александр будил Илью неизменно ещё до рассвета, чтобы тот собрал вещи и подготовил своего коня с первыми лучами солнца.

Глеб ни на что не жаловался, демонстрируя знакомую выучку Морока. Лела была единственной не готовой к таким длинным поездкам в седле. Русалка лишь на второй день прекратила бояться коня, а может, просто усталость пересилила страх и она обмякла в руках Ильи, который крепко держал её за талию, боясь, что Лела свалится на ходу. Он ей не говорил, но сперва компания русалки так близко заставляла его робеть. Помимо Агаты и Ярины, он никогда не возил на своём коне девушек. Однако ни Агата, ни тем более малолетняя принцесса не вызывали у него приступов беспричинного смущения.

Они бóльшую часть совместного пути молчали, волнение Александр приказал Илье отбросить, сосредоточившись на будущих задачах.

«Мы пройдём на ту сторону гряды, доберёмся до Мораны, поможем ей восстановить магию и вернёмся домой», – коротко проинструктировал он в своей привычной манере. Никаких сомнений, колебаний или страха. Цель не достигается одним махом, но будет выполнена шаг за шагом. Кажется, лишь убеждённость Александра удерживала Илью от тревожных мыслей.

– Мы всё исправим. Завязывай на них глядеть, – строго велел наставник Леле, когда в первый же вечер застал её за рассматриванием пятен на своих руках с вопросом, разрослись ли они.

Александр так же прямолинейно говорил с Мороками и Тенями. Илья замер, ожидая возмущения или, возможно, ссоры, но Лела не оскорбилась, не сжалась и не испугалась. Она покорно опустила рукав рубашки, встрепенулась и уверенно кивнула. С первой встречи было ясно, что она не робкого десятка, но Александра с давлением ответственности на плечах далеко не каждый мог вынести. Илья решил, что её беспрекословное подчинение удивило и его, когда встретился с наставником взглядом. Александр вопросительно приподнял бровь, безмолвно спрашивая, не показалось ли ему. Илья улыбнулся и мотнул головой.

Его восемнадцатилетие они тоже провели в безостановочном пути. Илья вовсе пропустил бы его, если бы Александр не позвал его отлучиться в лес. За время обучения Илья видел многочисленные проявления магии, выслушал сотни рассказов от Теней, Северина и Анны о мертвецах. Однако зрелище, когда Александр чёрным кинжалом отрезал часть своего теневого плаща, практически повергло юношу в шок. Увиденное лишило дара речи и заставило с оцепенением наблюдать за процессом. Александр не устраивал представления, не придавал происходящему помпезности или излишней важности, он просто отрезал часть самих теней, добавил несколько капель крови из разрезанного пальца Ильи и принялся мять тьму в ладонях, создавая форму. Движения он сопровождал короткой лекцией о процессе, чтобы однажды и Илья мог его повторить для своего ученика. Первоначально мягкий, но густой сумрак в руках Александра принял более резкие, твёрдые черты.

– Это… – У Ильи дрожали пальцы, пока он брал свою завершённую маску.

Она была лёгкая, почти невесомая, а золотые части проступили, сверкая под солнечными лучами.

– Сокол, – подсказал Александр с тенью улыбки на губах, – символ мужества и солнца в зените. Символ необходимой нам победы. Ты станешь нашей победой, Илья.

Юноше хотелось возразить. Он не ощущал себя достаточно сильным или же умелым даже для жизни одному, что уж говорить о победе, которую он не знал как достичь. Жизни его близких на кону, а он не представляет, что Моране может от него потребоваться. Лела тоже не знала.

– Я не… – Испуганное признание застыло на языке.

Александр наклонил голову, не выказывая разочарования или презрения к его приступу слабости, хотя явно понял, что терзает ученика.

– Ты победишь, – твёрдо повторил наставник. – И не потому, что силён или умён. Тут тебе лет десять навёрстывать. – Ясность истины и короткий смешок удивительно приободрили. – Ты победишь, потому что за твоей спиной я и Агата, а за нами Анна, Северин и Марк, а за ними целая толпа Теней. Ты победишь, потому что за тобой все Мары и Мороки. Боги, да за тобой даже русалка, а с ней Морана, Мокошь и сама Тень.

Илья ощутил волну дрожи по спине и предательское жжение в глазах.

Они умрут.

Нет… они умрут, только если он не справится.

Наконец мысль поддалась контролю. В пугающем будущем всё-таки есть условие, способное его предотвратить. И пока Илья может влиять на судьбу, он будет стараться.

– Ты победишь, – мягче повторил Александр. – Потому что мы сделаем всё, чтобы тебе помочь.

За неделю они преодолели путь до гряды, ненадолго заглянули в храм и прошли через странный, почти прямой туннель на Мёртвые земли. Похоже, путь был замурован многие столетия, но благодаря обрушению скалы, вход вновь стал доступен.

Туннель временами петлял, но не имел ответвлений, был достаточно широк, чтобы можно было пройти впятером, да ещё и с лошадьми. Илья не шибко любил тёмные пространства и пещеры, но другого выбора не было, поэтому часами молча шагал за Лелой и Глебом, которые вели их с Александром на восток.

Зашли они утром, а вышли в сумерках. Несмотря на долгие, показавшиеся бесконечными часы, Илья всё равно растерянно замер, пытаясь осознать, куда пропал целый день. Ноги и тело гудели от усталости. В какой-то момент он пришёл в замешательство, не прошло ли намного больше, чем один день? Могли ли они не заметить? Юноша недоверчиво обернулся на темнеющий провал входа в туннель, не уверенный, нет ли там какой-то магии.

Они переночевали у гряды, а наутро Глеб отправился в обратный путь. Роль проводника на Мёртвых землях взяла на себя Лела. Русалка изменилась, стала осторожнее, внимательнее к любым шорохам. Она напоминала хищника, который вернулся в естественную, но не самую дружелюбную среду обитания.

Мир на другой стороне был тих. Сильно пахло зеленью, трава росла едва ли не до колен. Обступившее буйство кустов и высоченных деревьев восхищало и пугало одновременно. Одичавшая природа этих мест, казалось, изгнала любой намёк на присутствие человека.

– Нам нужно дойти до Сеченя. – Лела ткнула пальцем в точку, обозначающую город.

Илья взял с собой недавно приобретённую карту, надеясь, что она поможет. Русалка хорошо ориентировалась в этих лесах, а нарисованная местность привела её в замешательство. После долгого объяснения, что и как изображается, она более-менее пришла к выводу, где именно находится Сечень. Он на востоке у самого разлома, а точнее нового побережья. Судя по всему, ранее Сечень располагался практически в центре восточных земель, но из-за раскола территории оказался недалеко от восточного края континента.

На карте Ильи город оставался безымянным, но художник изобразил два круга стен, что говорило о хорошо укреплённой твердыне. Так же юноша захватил записную книжку Кристиана и показал Александру примерное расположение убежищ Мороков, которые они могут использовать в качестве перевалочных пунктов. Это Илья в пути обсудил с Глебом. Тот некоторых отметок из зарисовок Андрея не знал, но, по прикидкам Ильи, на их пути одно или, если повезёт, два убежища будут, он даже показал Александру путь, по которому им стоит отправиться. Наставник согласился, скорректировав маршрут. В любое другое время Илья пришёл бы в неописуемый восторг от идеи взглянуть на убежища предшественников, он был бы рад даже развалинам, лишь бы воочию увидеть следы прошлых Мороков, но сейчас не сумел ощутить привычного предвкушения, испытывая лишь неотступающее волнение. Бóльшую часть его мыслей занимали опасения о гибели родных.

Александр склонился над плечом Ильи, прикидывая путь по карте. Они остановились на ночлег. Вокруг стояла кромешная тьма леса, и лишь скромный костёр создавал маленький круг света.

– Ты что-нибудь знаешь про Сечень? – поинтересовался у Лелы Илья.

– Мало. Только то, что Мокошь рассказала. Город огромный, хотя сохранилось от него не так уж и много, но княжеский двор стоит. Я там была. Туда нам и надо. Он по-прежнему держится за счёт первого кольца стен и силы Мораны.

– Что насчёт остальных оборонных стен? – встрял Александр.

– Почти разрушены.

– Как далеко зашла нечисть? Они ведь туда все сбредаются?

Илья невольно сглотнул, вспомнив рассказ Глеба.

«За грядой они направляются на юго-восток к какому-то городу. Я не сумел и близко подойти, потому что их там тысячи».

Тысячи.

Лела сумела войти и выйти, будучи нечистью, однако как ему и Александру пройти сквозь такое количество, Илья не представлял. Он бросил косой взгляд на наставника, – тот не выказывал сомнений, привыкший разрабатывать план после того, как увидит масштаб проблемы. Илья завидовал его стойкости.

– Почему именно Сечень? – спросил Илья, намереваясь отвлечься от гнетущих тревог.

– Вроде этот город важен для плетущей.

– Кто она?

– Не знаю. Я её не видела, она в коконе.

– В коконе?

– Да, из нитей. Те светятся, сохраняют ей жизнь. Вроде именно из-за них нечисть туда валит. Мокошь сказала, что долгое время удавалось хранить место в секрете, но две сотни лет назад начались самые долгожданные перемены для появления видящего. Почти всё это время Морана и Мокошь провели в Сечене, рядом с плетущей, чтобы сохранить ей жизнь и дождаться тебя.

Илья слушал, замерев. Две сотни лет назад произошло одно из самых серьёзных изменений в истории. Мары были убиты и, казалось, исчезли вовсе, Мороки бросили людей, длительное противостояние между Аракеном и Сератом погрузило континент в политический и экономический застой. Было ли это всё совпадением? Юноша встретился взглядом с Александром, тот оторвался от карты, словно подумал о том же.

– Я мало знаю. Лишь то, что богини объяснили, а говорили они… странно, – продолжила Лела, помрачнев.

– Что значит «странно»? Ты сказала, что тебя что-то напугало при встрече с Мораной и Мокошью, – припомнил Илья.

Лела повела плечами.

– Мне кажется, они… умирают. Я думала, что боги будут последними, кто исчезнет, но ошиблась. А если уж богини пропадут, то никто нам не поможет.

Глава 12. Агата

После расставания дни тянулись медленно, наполненные тревожным ожиданием. Как лекарь и обещал, жар Ярине он сбил. Новость об этом удалось скрывать от Анны целых пять дней, а потом симптомы вернулись.

Сыпь на теле Анны и Мстислава не росла, а, благодаря мази лекаря, даже бледнела и исчезала на дни. Агате и Ярине такой удачи не выпало. Принцесса оказалась самой уязвимой: сыпь распространилась на обе руки и одну ногу, легко сбитый жар в первый раз теперь держался двое суток. Анна и Северин проводили с детьми всё свободное время. Агата старалась не мешать, зная, что их сковывает тот же страх, что и её.

Александр оставил Агату ради укрепления нитей, но её магия не уничтожает болезнь, она способна разве что исправить последствия. То есть сперва Ярине нужно сбить жар, и только потом Агата может попробовать избавить её от симптомов вроде сыпи, которая пока не выглядела достаточно угрожающей, чтобы пробовать. Магия действует лишь раз, и как бы ни было противно, но надёжнее дождаться увеличения отметин и затем пробовать от них избавиться. Тихий шёпот сомнения в том, что её магия не сработает, беспрерывно терзал сознание.

Агата бросила взгляд на слабо разгорающуюся зарю за окном. Наблюдать и бездействовать было тяжело. Сон стал тревожным и коротким. Ей незачем было вставать так рано, но она очнулась в середине ночи и более не сумела уснуть. Оделась и осталась в комнате, не представляя, что делать, чем себя занять и есть ли вообще способ сократить это ужасающе долгое ожидание.

У неё в горле вставал ком от вопроса: так ли ощущал себя Александр те два года, пока она спала? Он не знал, очнётся ли она когда-нибудь, не мог ничего сделать и просто покорно ждал. Она провела в этом коконе из сомнений, страха и тревог всего неделю. При мысли о двух годах бросало в дрожь.

Агата задрала рукав рубашки: сыпь распространилась на всё предплечье и выше локтя, кожа стала более тёмной и местами горячей. Агата не рассказывала никому, что отметины расширились, появились уже не только на руках. Родным хватало тревог за Ярину и Мстислава, а уж раздражающий зуд она умела игнорировать, чтобы себя не выдавать.

Агата прищурилась и резко встала, заметив неладное. Сомнение подкралось раньше, чем она обратила внимание на суматоху солдат на площади и несколько спешащих всадников. Занятая своими мыслями, Агата ошиблась, думая, что видит близящийся рассвет. Вдалеке светилось зарево пожара.

Не раздумывая, она схватила меч и кинжалы и бросилась в коридор. Дворец медленно, но пробуждался. Судя по всему, пожар не в самом городе, потому что в колокол никто не звонил, но сам факт видимого аж из дворца пламени настораживал. Агата стремительно обогнула нескольких встревоженных слуг и пробежала мимо стражи на постах. Она спустилась по лестнице, ища посыльных. На первом этаже заметила одного из Теней Морока. Тот стягивал перчатки, оставался в дорожном плаще и растерянно вертел головой, явно ища кого-то.

– Михаил! – позвала Агата, стремительно направляясь к нему. Мужчина обернулся и выдохнул с заметным облегчением, будто именно её и искал. – Что горит?

– Лес на юго-западе. Возгорание пока далеко, а скорый дождь его затушит, если ветер не переменится, – без лишних вопросов доложил Михаил. Новости хорошие, дождь действительно приближался, это чувствовалось ещё ночью, но всё же мужчина спокойным не выглядел.

– Тогда в чём дело? – спросила Агата, на время передав ему свой меч, занятая креплением кинжалов на бёдрах.

– Я встретил гонца, который нёс послание во дворец, а у ворот получил просьбу передать кое-что и от наших караульных. Это было ещё до пожара. – Михаил протянул свёрнутый лист пергамента. Никаких печатей или опознавательных знаков, поэтому Агата, не раздумывая, развернула послание.

Взгляд заметался по коротким строкам. Это предупреждение. От старосты из деревни на западном побережье. Похоже, их охотники приметили нечисть, которая шла в направлении Ашора. Агата видела десятки таких посланий, пока была Марой. Старосты, охотники или лесники часто отправляли записки Марам с примерным местонахождением опасных тварей, чтобы помощницам Мораны было легче их искать. Агата нашла приписку старосты, что он отправил письмо в храм, но спустя время решил предупредить и столицу.

– Доклад караульных на словах, – продолжил Михаил, отвлекая Агату от послания. Она вскинула взгляд. – Здесь четыре Мары.

Агата растерянно заморгала, не понимая.

– Где «здесь»?

– Где-то в лесах у Ашора. Они просто предупредили караульных о своём присутствии и сказали, что рядом нечисть. Велели не выпускать никого из города той дорогой.

У Агаты по спине прошёл озноб, она и не заметила, как мимо пробежали несколько служанок, невидящий взгляд упёрся в криво написанные строки в поисках подсказки, какую именно нечисть видел староста и какое количество. Но там этого не было, – вероятно, он дал подробное описание в письме для храма.

– Агата? Что нам…

– Их точно четыре? – хрипло выдавила Агата, чувствуя, как горло пересохло. – Мар точно четыре?

– Да, абсолютно.

Агата пихнула записку Михаилу обратно и схватила свой короткий меч из его руки.

– Собирай Теней у южных ворот. От города не отходите, к лесу не подступайте! Просто следите, чтобы в Ашор покойники не пробрались. Если увидите тварей, то поднимайте тревогу и шумом попытайтесь отвести от города, – едва ли не на едином выдохе приказала она, торопливо проверив ремни и крепления оружия.

– Агата, что…

– Это стая, – тихо бросила она, дождавшись, пока мимо проскочит трое солдат, призванных на площадь. Михаил побледнел. Стаями обычно называли сбившуюся вместе группу нечисти в количестве от тридцати тварей и больше. Такое происходило редко, но бывало.

– Ты уверена?

– Четыре Мары. Я сама их научила, как учили меня. Максимально необходимый отряд для неизвестного противника – это три Мары. В храме их всего пять, если четверо ушли, оставив лишь одну, значит, это точно стая, Михаил. И они знают количество, раз вышли предупредить караульных. Передай приказ. В лес для боя вы не вступаете, станете уязвимыми, не сумев сохранить единый строй. Держитесь вместе.

Не дожидаясь ответа, Агата побежала по знакомым коридорам к конюшне. Там стояла ожидаемая суматоха. Благо, не требовалось отдавать лишних приказов конюхам: те успели подготовить с десяток лошадей, включая её серого Буяна. Её любимица, белоснежная Вьюга, была жива, но слишком стара для приключений. Поэтому Александр предложил выбрать другую лошадь из конюшни. Он был весьма удивлён, когда она сдружилась с Буяном, которого так прозвали из-за строптивого характера. С новой хозяйкой же конь вёл себя относительно покорно.

Будучи верхом Агата быстро обогнула оживлённые улицы, стремительно направляясь на юг. Изредка она проносилась мимо патрулей, веля загонять людей обратно в дома, чтобы те не попадали под копыта лошадей и не мешали передвижению солдат.

Выскочив за главные охранные ворота, Агата очутилась в плохо защищённой части города. Недавно разросшаяся территория появилась из-за внезапного увеличения населения. Новые дома, улицы и кварталы выстроились за пределами основной защиты, и пока вокруг были лишь охранные башни, но воздвигнуть необходимую крепостную стену по периметру ещё не успели. Здесь не было мощёных улиц, только утрамбованный песок, большинство домов деревянные, и граница леса слишком близко.

Агата притормозила коня у караульных, чтобы уточнить, в каком направлении ушли Мары. Она видела далёкие всполохи пожара в лесу, но он, похоже, почти утих, да и запаха гари, к счастью, не было. Ветер продолжал им благоволить, унося пламя в другом направлении.

Буян стремительно ворвался в тенистую рощу, но Агата потянула за поводья, вынудив перейти на шаг, когда стало слишком сумрачно. Густая листва скрывала большую часть света, и приходилось вглядываться во мрак. Агата использовала утихающий пожар впереди как ориентир, но отсутствие каких-либо звуков настораживало. Мары должны быть где-то здесь. Буян шагал, переступая корни и кочки, Агата вертела головой, вглядываясь и прислушиваясь. Она подала сигнал птичьим свистом. Комбинации Марам были известны, опять же она их научила. Ей пришлось повторить сигнал семь раз, прежде чем раздался ответный свист.

Хватило единожды дёрнуть поводья, чтобы Буян направился в нужную сторону. Благо конь шёл аккуратно. Чем дальше, тем отчётливее Агата слышала голоса, звуки боя и всполохи нескольких факелов.

Агата оказалась за спиной одного из упырей, спрыгнула с коня, хорошенько пнув тварь в бок. Тот рухнул, запутавших в своих когда-то переломанных ногах, и не сумел схватить Велену за одну из кос. Эта Мара всегда заплетала две, и узнать её было несложно.

– Агата! – радостно воскликнула Кирилла, вытянув последнюю нить из валяющегося у её ног мертвеца. Мары обернулись к Агате. Четыре. Они все здесь.

Агата хотела ответить улыбкой или хотя бы кивком, но не успела, заметив движение во мраке. Она выхватила у стоящей ближе всех Сении зажжённый факел и вовремя пихнула выскочившему упырю прямо в раскрытый рот. Факел застрял в разинутой пасти, огонь перекинулся на лицо, вой эхом разнёсся по округе, но оборвался, когда Агата широким размахом меча отрубила ему голову.

– Все в порядке? – спросила Агата, позволив себе ещё раз убедиться, что никто не ранен.

– У нас всё хорошо, – заверила Ольга. Несмотря на то, что новые Мары почти одного возраста, Ольга была самой старшей, и Агата назначила её главной в храме за старательное обучение и ответственный характер.

Агата кивнула, решив не говорить, что прекрасно видит порванный плащ Ольги, грязные штаны Сении, словно её не раз опрокинули, и подранный рукав со следами крови у Велены. Они давно не дети, как бы Агата ни хотела уберечь их от всего, это невозможно. Александр прав, она обязана дать им свободу, должна позволить учиться в бою и на своих ошибках. Одной теории за крепкими стенами храма недостаточно. С большей вероятностью отсутствие реального опыта их не спасёт, а убьёт.

Очередной мертвец выпрыгнул на Кириллу, но она ловко ушла в сторону, не дав себя схватить. Чёткий и хорошо отработанный удар в спину вызвал прилив гордости, но улыбка едва тронула губы Агаты, как моментально растворилась от неясного предчувствия.

– Их было больше, – с недоумением бросила Сения, проверяя нити убитых тварей.

– Сколько? – спросила Агата, завертев головой. Гнетущее ощущение сильнее сдавило желудок, желчь подкатила к горлу, но мрак вокруг оставался безмолвным, а тишину нарушало разве что дыхание Мар и фырканье лошадей, которые не убежали, но отступили на безопасное от тварей расстояние, обученные избегать опасность, оставаясь без всадника.

– Староста написал о пятнадцати, – пояснила Ольга, выпрямившись. – По следам мы убедились, что он не ошибся, но пришли поздно.

Пятнадцать? Слишком мало для стаи и для четырёх Мар. Должно было прийти три. Всё в голове Агаты как будто не складывалось. Ни семь тел покойников на поляне, ни четыре Мары, ни новости о пятнадцати упырях. А нарастающее в теле напряжение заставило мышцы нервно вибрировать; она убрала меч и обнажила два кинжала. Взгляд продолжал нервно оценивать сумрачную лесную чащу, влажный воздух показался неприятно вязким.

– Во мраке тяжело всех отыскать, но была опасность, что до рассвета они свернут к городу, и мы решили действовать. – Голос Ольги звучал эхом на фоне беспрерывных мыслей Агаты, пока она искала причину навязчивого предчувствия. Ей чудилось, что она уже где-то видела происходящее, встречала схожую ловушку.

– Где же остальные твари? – прервала её Сения, носком сапога пихнув одно из тел. – Я уверена, что определила пятнадцать особей.

Агате было нечего возразить, во время обучения Сения продемонстрировала превосходные охотничьи навыки, словно была рождена для выслеживания. Её натаскал Александр, сотворив из Сении чудесную ищейку, которая превзошла в этом даже Агату с многолетним опытом. Поэтому, если Сения сказала, что их пятнадцать, значит…

– Они должны быть где-то поблизости, – заверила Ольга, согласная с мнением младшей. – Но не они наша проблема, а…

Агата не расслышала последнее слово за грохотом крови в ушах. Одного движения тени хватило, чтобы она осознала ловушку. Метнула свой кинжал в сторону Велены и в развороте дёрнула Сению за перепачканный красный плащ. Девушка вскрикнула и всем телом налетела на ствол сосны. На место, где она стояла, рухнул упырь, с отвратительным звуком врезавшись в торчащие корни. Велена ахнула, когда рядом с ней упал другой мертвец с кинжалом Агаты в бедре; она не раздумывая его пнула, а затем добила клинком.

– Деревья! Они на деревьях! – рявкнула Агата, опять дёрнув Сению за плащ и спасая от очередной твари.

Все вскинули головы, Кирилла сняла со спины лук. Всего один удар сердца, и её стрела попала в глаз упырю, который намеревался прыгнуть на Ольгу. Затем ещё одна стрела, и ещё одна. Упыри перестали скрываться, прыгая вниз. Они не столько атаковали, сколько неумело падали с верхних веток. Ближайшую тварь Агата пнула, другой всадила свой кинжал в глаз, от рук третьей пришлось уклониться и отскочить. Помогла Ольга, всадив упырю в затылок лезвие короткого топора.

Все застыли, тяжело дыша, когда последняя тварь рухнула от лезвия Сении. Кирилла не переставала целиться в кроны, но не тратила стрелы бездумно. Агата раздражённо зашипела, заметив, что один из упырей порвал ей край рукава и оставила царапины на запястье, – благо неглубокие. Ольга заторопилась к Велене, которую повело в сторону: по её бедру струилась кровь.

– Я в порядке. Несильно задело, – моментально заверила она, когда всеобщее встревоженное внимание обратилось к ней.

– Будет не в порядке, если не остановим кровотечение, – проворчала Ольга, зажимая ей рану, и взмахом руки подала знак Сении. Мара метнулась к сумке, чтобы принести бинты.

Кирилла прикрывала с луком, оставаясь настороженной. Они действовали так слаженно, что Агата не стала вмешиваться, бегло подсчитывая количество упырей.

– Четырнадцать, – озвучила она для всех.

Кирилла ослабила тетиву и опустила лук.

– Тогда всё верно. Одного мы убили в десяти шагах на северо-запад, – пояснила Ольга, приняв нужные бинты от Сении. Велена уже сползла по стволу на мох. Кровотечение было сильнее, чем сперва показалось. Её лицо побледнело, а лоб покрылся бисеринками пота.

– Выпей, – велела Сения, заботливо запрокинув голову Велены, чтобы влить ей в рот обезболивающее.

– Но не это главная проблема, – повторила Ольга, бросив быстрый взгляд на Агату, которая вытащила свой кинжал из бедра упыря.

Агата встрепенулась, она прослушала конец прошлой фразы. Похоже, её недоумённое выражение лица сказало достаточно, и Ольга продолжила:

– Бес, Агата. Староста написал про беса в сопровождении упырей.

– Что за… – Агата не сумела договорить, глянув на остальных Мар.

Ольга не шутила.

Они с Анной обучили их всему, что знали сами. Агата слышала всевозможные истории, видела зарисовки бесов, но даже она ни разу его не встречала.

– Где он? – стараясь скрыть тревогу, спросила Агата.

– Мы шли по следам, мне удалось ранить тварь стрелой, но его это не задержало, – объяснила Кирилла, убирая лук. – Зато сопровождающие его упыри заметили. Они действительно вели себя как стая рыб под брюхом у акулы, те что питаются остатками. Я думала, это выдумки, – призналась она.

Агата сама думала так же.

– Куда он побежа…

Агата оборвала свой вопрос, разобрав встревоженное эхо колокола. Тишину разорвал далёкий предупреждающий звон. Сперва один, потом второй и третий. Пожар в городе. После трёх размеренных ударов караул забил в более мелкий колокол без перерыва. Агата похолодела, сложила пальцы во рту и свистнула. Буян не заставил себя ждать, выбрался к ним, безжалостно топча мёртвых упырей.

– Агата, – испуганно позвала Кирилла, когда Мара вскочила в седло и развернула Буяна. – Подожди! Это же бес!

– Позаботьтесь о Велене. Её нельзя так оставлять. Сестра в приоритете, – велела Агата, но коня пришлось повести влево, чтобы обогнуть Сению, которая решила преградить ей путь. – Пока я старшая, это приказ.

– Не сестра в приоритете, а сёстры! Ты одна из них, – напомнила Ольга.

– Живые сёстры в приоритете. Я на связи с Мороком, и ничего со мной не произойдёт, – попыталась успокоить Агата с подобием улыбки; лучшего выдавить она не смогла, слыша беспрерывный звон со стороны города. – Не смейте разделяться. И аккуратно направляйтесь в город. Держитесь южнее, а со мной всё будет в порядке.

Сестринские протесты она оставила позади, пустив Буяна во мрак леса. Конь заржал и раздражённо застыл перед внезапным буреломом. Мысль о том, что сильных ветров давно не было, почти моментально растворилась в пустоте, когда Агата проследила за траншеей, ведущей к городу. Это не погода. Это бес оставил за собой затоптанные куски и поломанные деревья. Агата сглотнула, проталкивая ком, встрявший в горле, и направила Буяна к горящему Ашору, из которого доносились отчётливые крики.

Глава 13. Илья

Если на западной стороне гряды они отдыхали все вместе, то на Мёртвых землях было решено, чтобы кто-то обязательно оставался караулить. Первой вызывалась Лела, говоря, что лучше видит в темноте, знает здешнюю местность и ей, как русалке, не требуется долгосрочный сон.

Уже на следующий же день после обсуждения Сеченя они начали замечать озвученные странности. Первое, что они встретили, это тела. То тут, то там попадались валяющиеся мертвецы. Они осмотрели нескольких, чтобы удостовериться, что те ещё недавно бродили упырями, а затем, неизвестно, спустя сколько лет, всё-таки прекратили двигаться, как и положено покойникам. У всех была сыпь, а одно из тел действительно оставалось горячим, будто умерло совсем недавно от лихорадки.

Второе: они наткнулись на утопленников. Десятки трупов плавали на поверхности встретившегося озера. Илье стало ясно, почему Лела предпочитает исключительно реки.

Третье: встреченные упыри вели себя странно. Твари их упрямо игнорировали и продолжали двигаться в только им понятном направлении. Это подтвердило рассказ Агаты, которая упоминала про мертвецов, пробежавших мимо лесника. Всем этим упырям Илья и Александр отрубили головы, чтобы они не мешались.

К сожалению, не все вели себя так же смирно, им встречалась нечисть, которая, почуяв людей или их коней, бросалась навстречу с намерением вгрызться в глотку. С одной стороны, привычное поведение хоть иногда да радовало, но с другой – замедлило их путь, вынуждая огибать любой намёк на древние поселения. А каждый впустую потраченный день истощал и так быстро иссякающее терпение.

Ориентируясь по карте, они добрались до отметки, где должно было быть первое на их пути убежище Мороков. К несчастью, от здания практически ничего не сохранилось: деревянные стены давно сгнили. Остались лишь следы каменного фундамента, полуразрушенный колодец, который зацвёл. Потребовалось время, чтобы убедиться в верности догадок, что место принадлежало Морокам, но, кроме проржавевших кинжалов со знакомой символикой, ничего полезного для разгадки секретов предшественников они не нашли. Илья не отчаивался, зная, что у них впереди ещё одно убежище.

Они ушли на достаточное расстояние от развалин и остановились на ночлег на краю лесной поляны. Илья закончил подготавливать костёр и огляделся. Лела отошла умыться и принести воды, но так и не вернулась.

– Иди проверь, – предложил Александр, заметив, как Илья застыл, всматриваясь в чащу.

Она отлучилась недостаточно давно, чтобы начать переживать. Тем более Лела – русалка и упыри её в качестве обеда не рассматривают, но всё же его не отпускало дурное предчувствие. Кивнув наставнику, Илья поправил кинжал на поясе и направился на звук ручья. Лелы там на оказалось, по следам у воды он догадался, что она здесь была, но почему-то ушла.

Перепрыгнув на другой берег, Илья присмотрелся, ища подсказки. Судя по её рассказам о жизни в лесу, Лела скрываться умела, но сейчас не старалась, оставив притоптанную траву и сломанные ветви кустов, через которые пробиралась. Услышав впереди плеск, Илья замер, застигнутый врасплох мыслью, что Лела могла захотеть искупаться. Они в пути давно, и она всё-таки русалка. Илья не выяснял, есть ли у неё физиологическая потребность хоть изредка окунаться в воду, помимо банальной необходимости помыться, Лела никогда не упоминала… но, может, не хотела признаваться. Илья замялся, разглядев поблескивание озёрной глади, почти решил уйти, если бы не вспомнил, что Лела не любит озёра.

Стараясь не шуметь, Илья прокрался к последней полосе деревьев и бегло осмотрел узкий, заросший кизляком берег. Жёлтые цветы распустились, украшая побережье, несколько ив склонили свои длинные ветви к воде, дальше росли тополя и черёмуха. Место было красивым, живописным и уединённым. Илья издал протяжный вздох, найдя Лелу на берегу и одетой в её рубашку и штаны. К щекам прилила кровь от неуместного укола разочарования. Тряхнув головой, Илья постарался избавиться от смущающей мысли, но помогло не это, а движение в озере. Юноша моментально насторожился, рука сомкнулась на рукояти кинжала. Он перестал дышать, когда из воды показались девушки. Трое. Все с длинными волосами и в светлых платьях. Одна подтянулась на руках и села недалеко от Лелы. Остальные две кружили в озере подле.

Лела о чём-то с ними говорила. Слишком тихо, ни её слов, ни ответов русалок он не разобрал. Илья напрягся, одна из незнакомых русалок недовольно всплеснула руками, подняв брызги. Другая кивнула и раздражённо ткнула в Лелу пальцем.

Лела выглядела обиженной, ранимой. Она понуро свесила голову и сгорбилась. Илья не знал, что делать: уйти боялся, не доверяя незнакомой нечисти, а оставаться и подсматривать ощущалось неправильным. Казалось, разговор для Лелы был важен, но одновременно он её расстраивал.

– Я просто хотела вас проведать! – неожиданно повысила тон Лела.

Илья заскрипел зубами, услышав слёзы в её голосе. Сидящая рядом русалка с силой толкнула Лелу в плечо и спрыгнула обратно в озеро, а другая обдала её волной, выражая недовольство. Лела сжалась, не пытаясь защититься от холодной воды. Происходящее сбивало Илью с толку; Лела всегда была бойкой, за словом в карман не лезла, даже Агате умудрилась дерзить. Сейчас же сжалась, уменьшилась, словно под гнётом вины. Лица незнакомых русалок были красивы, но гримасы отвращения при взгляде на Лелу оскорбляли Илью, задевая за живое.

– Лживая дрянь! – обозвала одна.

– Одёжки человеческие носишь, сапоги вон!

– Якшаешься с людьми! Пахнешь, как они. Хочешь, чтобы мы тебя приняли назад, так докажи, что вообще одна из нас!

Русалки наперебой твердили Леле гадости, но она молча сносила.

– Приведи нам хоть одного, тогда подумаем.

– Я не за этим пришла! – взмолилась Лела. – Страшное происходит, я… лишь хотела узнать, что с вами всё в порядке.

– Будем живее всех живых, когда приведёшь к нам тех людей, – недовольно фыркнула русалка, которая облила Лелу водой.

– Никого я вам не приведу!

– Прикормили они тебя чем? Может, как псине объедки кидают? Слышала я о таких. Жалкие русалки, не способные охотиться, – пренебрежительным тоном пояснила, вероятно, самая старшая среди девиц. – Приползали к людям за объедками. Делали, что те хотят, служили им в качестве потехи, а кучки разбойников таких девок сперва по кругу пускали. Если эти с тобой забавляются, то, как наиграются, голову отрежут и выкинут в канаву!

Илья силой воли удержал себя на месте. Несмотря на слёзы обиды, щёки Лелы покрылись румянцем от гнева. Она замахнулась на русалку, но та увернулась. Удар кулаком пришёлся по воде.

– Не смей ни о них, ни обо мне так говорить! Ты ничего…

– Ой, глядите, да ведь ей нравится, что её по кругу пускают, – противно засмеялась одна.

– Объедки, похоже, вкусные достаются, – язвительно поддержала другая.

– Идиотка! Забыла, видать, как тебя трахнули, а потом утопили. И это сделали люди, а мы тебя пригрели! Змея неблагодарная, пора тебе, как захлебнулась, напомнить! – взвилась самая старшая и, прежде чем Лела нашла, что ответить на оскорбление, бросилась вперёд.

Илья успел разве что моргнуть, как три пары рук стащили Лелу с берега в озеро. Она отчаянно сопротивлялась, поднимая волны и брызги, но крик был заглушен водой, когда три русалки утащили её на дно.

На бегу Илья торопливо сбросил обувь и, не раздумывая, нырнул следом. Александр научил его плавать, ни глубины, ни холода он не боялся, однако ему ещё никогда не приходилось драться в воде. Все движения будут замедленными, а единственный кинжал здесь почти бесполезен. Илья сменил зрение, чтобы чётче видеть на глубине. Три фигуры кружили вокруг одной, они били её, тащили на дно за волосы и всячески издевались, дёргая пряди в разные стороны. Лела извивалась, пойманная в тиски. В отличии от Ильи, её несильно стесняло отсутствие воздуха, и всё же она рассказывала, что постоянно находиться под водой не может даже русалка. Они не утопленники. Тем более, стоящий там мрак угнетал, пугая Лелу.

Мощными гребками Илья добрался до дерущихся и сменил зрение на привычное. Увиденный на лице Лелы ужас привёл его в бешенство. Первую русалку он буквально оторвал от неё, второй кинжалом порезал руку, и нечисть, испуганно разинув рот, отстранилась, последней Лела сама врезала кулаком. Первоначальное замешательство прошло, и русалки переключились на Илью. Все трое схватили его за ноги и потянули вниз. Воздух пузырями вырвался, когда спиной он ударился о каменистое дно. Илья сжал губы, лёгкие начали гореть, из-за драки в воде плавал ил и песок, затрудняя зрение. Русалки придавили его, одна осмелилась усесться ему на бёдра. Илья замер, не веря, что ощущает наглые прикосновения к телу под рубашкой, вытащенной из штанов. Кинжал он потерял, но пошарив рукой, схватился за камень, которым, не раздумывая, врезал наглой дряни. Русалка шипя слетела с его бёдер, второй Лела всадила его же кинжал, третью грубо отдёрнула за волосы. Нынешняя Лела отличалась от той зажатой, ранимой девушки на берегу, теперь, несмотря на воду, нападала, отталкиваясь ногами от любых валунов и неровностей, чтобы ускорить атаку.

Илья дёрнулся, впервые заглотив воду, в голове зазвенело. Лела подхватила его под руку и была готова поднять обоих на поверхность, как русалки набросились на них. Лелу приложили головой о камень, Илья защитил её от следующего удара булыжника, закрыв плечом. Перед глазами начали плясать пятна, как неожиданно озеро затихло: русалки прекратили двигаться, словно дохлые рыбы, застыли, распластав руки в стороны. Илья не мог понять, в чём дело, но казалось, само время и жизнь замерли в поднятой суматохе. Он подхватил Лелу и, оттолкнувшись от дна, стремительно поднялся на поверхность.

Вынырнув, Илья закашлял, выплёвывая воду. По голове Лелы текла кровь, она вяло дёрнулась, вдохнув воздуха. Она была в сознании, но, похоже, дезориентирована. Смахнув воду с глаз, Илья наконец заметил на берегу Александра. Наставник стоял, сложив руки на груди, и смотрел поверх головы Ильи.

– Вылезай, – велел он.

Илья подплыл ближе и помог Леле, которая выползла на берег на карачках. Она же помогла выбраться самому Илье. Оба, мокрые и измученные, рухнули у ног Александра. Илью передёрнуло от вида наставника, его белки посерели.

Из-под воды показались три русалки. Они почти синхронно подплыли к берегу, их глаза были испуганно выпучены, рты приоткрыты в крике, но руками и ногами они работали исправно, уверенно и против своей воли.

– Сколько раз говорил: не драться в воде. Сперва вымани противников на берег, – отчитал Александр, не спуская зловеще пристального взгляда с нечисти.

Те покорно выбрались на берег и затряслись, но сбежать не могли, Александр ими управлял. Илья откашлялся и пошатываясь поднялся.

– Трёх бы я не удержал, – признался юноша.

Двоих да, но не трёх. Пытался когда-то, но опыта не хватает.

Илья слышал от Агаты, как Александр привёл целую толпу нечисти и натравил её на войска Даниила. Каждый раз, слушая историю, его распирало искреннее восхищение, особенно после того как он понял, насколько это сложно. И всё же русалки более разумные, контролировать их тяжелее, чем пустоголовых упырей, но Александр без видимых усилий управлял тремя.

– Сперва достаёшь, – проинструктировал наставник, – а затем рубишь головы, и дело с концом.

Русалки беззвучно зарыдали, рты искривились в скорбных гримасах.

– Нет, пожалуйста. – Хрипя, Лела схватилась за штанину Александра, Илья помог ей подняться. – Я… не хотела. Они дряни, но… не надо убивать. Пожалуйста. Когда-то они меня приютили. Я их ненавижу, но… не знаю.

Лела сбивалась, вероятно, сама не понимая, как к ним относится. На её лице отражалось сомнение от каждой сказанной фразы, но убивать их она не хотела.

Александр внимательно её выслушал, взглянул на Илью, который неопределённо пожал плечами. Наставник явно был настроен от них избавиться: меньше нечисти – меньше проблем. Однако к просьбе Лелы всё же прислушался.

– Благодарите подругу за милосердие, – сухо бросил русалкам Александр. – А теперь разворачивайтесь и бегите на север, так далеко, пока не упрётесь в океан. Ищите себе водоём где-нибудь там, и чтоб глаза мои вас больше не видели, ясно?

Судя по потемневшим белкам, вопрос лишь прозвучал так, будто у них были варианты, – скорее всего, Александр вложил приказ им в голову и они не смогут остановиться, пока не достигнут океана. Несколько недель пути: русалкам придётся несладко. Хотя так им и надо. Лела благодарно кивнула Александру, не зная, что он выдал им весьма жестокое наказание. Русалки, как болванчики, закивали, похоже, тоже не осознавая, что их ждёт.

– Прекрасно. – Мстительная улыбка Александра напоминала оскал. – Начинайте бежать.

Нечисть синхронно развернулась и припустила по берегу, огибая озеро. Александр проводил их взглядом, русалки скрылись среди деревьев.

– Спасибо, – понурив голову, поблагодарила Лела. Она обхватила себя руками, вся её одежда была мокрой, волосы спутаны и в кровоподтёках.

– Не меня благодари, это Илья полез за тобой в воду, – напомнил он, но смягчил тон. – Идти сможешь?

Лела тронула порез на голове и кивнула.

– Простите.

Не зная, как ещё поддержать русалку после предательства и злых слов от бывших подруг, Илья приобнял Лелу за плечи и повёл обратно к их костру вслед за наставником. Сменив одежду, Лела молчаливо закуталась в тёплую накидку и уставилась в пламя, в очередной раз демонстрируя свою необычность. Русалки не любили огонь, да и холода не ощущали, а Лела опасно близко придвинулась к костру и замоталась в ткань так, словно до смерти замёрзла. Хотя, может, дело не в холоде, а в разочаровании, которое заметно её подкосило. Солнце успело скрыться за горизонтом, прежде чем Лела нашла силы поделиться более подробной историей своей гибели. Очнувшись нечистью, она даже не сразу поверила, что произошло и кем стала. Тогда ещё Мары были живы, и она догадывалась, чем ей грозит встреча с кем-либо из знакомых селян.

– Отец остался, я хотела хоть с ним проститься, а потом исчезнуть, да вновь своего убийцу повстречала, – отстранённо поделилась она, продолжая мелко дрожать под шерстяным покрывалом. – Не знаю, что нашло. Обида наверное. Помню, как разозлилась, а как его топила – уже нет. Очнулась лишь, когда он трупом плавал.

Её взгляд был пуст, пока она признавалась в преступлении, за которое таким, как Илья, надо было бы Лелу убить, но ни он, ни Александр ублюдков жалеть не намеревались. Жертва здесь была лишь одна – девушка перед ними.

– Но уже тогда я поняла, что теперь Мары меня не помилуют. Против их это правил, раз я жизнь чью-то отняла. – Лела шмыгнула носом, зачарованно глядя на пляшущее пламя костра. – Самой на себя руки наложить духу не хватило, казалось, я ведь даже не пожила, поэтому решила бежать.

Внимательность, с которой Александр и Илья слушали её исповедь, похоже, приободрили Лелу. Она чуть увереннее повела плечами и рассказала, что решила от людей подальше бежать, на восточные земли отправиться и изучать их, раз уж она нечисть и бояться ей нечего. Лела историей знакомства с теми русалками поделилась, как и тщетными попытками влиться, быть одной из них, хотя никогда не чувствовала себя полноценной нечистью.

Её голос немного окреп и оживился, стоило Илье подсунуть девушке выпечку с вареньем. Пирожок уже был зачерствевший, взяли в храме Мар, заглянув ненадолго, но глаза Лелы заблестели, когда вместо одного у неё оказалось два угощения. Последние. Илья невольно поймал взгляд Александра; говорить наставнику ничего не нужно было, по его вопросительно изогнутой брови понял, что Александр в курсе: Илья отдал свой пирожок. Они всё делили поровну, но не в этот раз.

Лела ожила, прикончив первый, немного повеселела и согрелась. Илья ощутил неловкость, когда Лела уставилась на него. Она сидела рядом и, не моргая, долго вглядывалась в его лицо, ища что-то.

– Что? – не выдержал Илья.

– Чем дольше на тебя смотрю, тем страннее себя чувствую, – призналась Лела.

– Как именно? Появилось желание утопить меня? Или защекотать до смерти? – Попытка пошутить вышла неловкой. Сердце билось быстрее, чем должно в спокойном состоянии, и это тревожило.

Лела шутку не поддержала, оставаясь сосредоточенной.

– Нет, топить не хочу. Щекотать тоже. Хочу… не знаю. – Она опять замялась, подыскивая слова. Илья перестал дышать в ожидании продолжения, желая его поскорее услышать. Ладони вспотели. Лела опустила взгляд на второй пирожок в своей руке и вернула его Илье. – Хочу подарить тебе пирожок. Это лучшее, что я ела. Даже лучше, чем просто варенье. Хотя будь у меня варенье, я бы тоже отдала. У меня его нет, но если б было, то я всё бы отдала тебе.

Признание вышло не менее несуразным, чем его шутка. И всё же Илья потерял дар речи, застыл, по-глупому раскрыв рот.

– Это чувство называется «симпатия», – вклинился насмешливый голос Александра.

Илья уставился на него. Лела рядом со схожим изумлением глядела на Александра, который не сдержал усмешки и качнул головой, палкой вороша свежий хворост в костре.

– Симпатия? – переспросила Лела и заморгала, возведя глаза к полумесяцу на небе. Илья молчал, наблюдая за сменой эмоций на лице русалки. Тело охватил странный трепет, а сердце перешло на нездоровый ускоренный ритм, когда Лела взглянула на него с открытой искренней улыбкой. – Я поняла. Он прав. Значит, ты мне нравишься.

Да, это действительно самое нелепое признание, которое он только мог услышать. Тело среагировало раньше разума, и он улыбнулся в ответ.

– Что это? – Вопрос Ильи прозвучал тихо на выдохе, но в окутавшей лесную чащу тишине Лела и Александр его услышали.

– Это домовины, – ответил Александр.

Истина была очевидна, Илья знал, как выглядит старый способ захоронений. Изучал не только через наставников во дворце, но и где-то в отдалённых деревнях видел остатки древних кладбищ. Но загадка была не в этом. Домовины сооружали люди и из дерева. Однако на Мёртвых землях не было живых сотни лет. Давно нет тех, кто мог бы сделать домовины.

– Почему они не… дерево должно было давно сгнить, – пояснил своё недоумение Илья, спрыгнул с коня на землю вслед за наставником и сжал рукоять меча.

Александр направился к домовинам, взглядом оценивая местность: лес здесь был достаточно редкий, но солнце спустилось к горизонту. Если небо окрашивалось в алые и оранжевые цвета, то среди деревьев медленно собирался сумрак. Илья покрепче перехватил своего коня под уздцы, когда тот недовольно фыркнул, явно не испытывая желания подходить к гробам. Бóльшая часть из них накренилась, какие-то развалились и наполовину заросли мхом, а пару издавали редкий скрип от порывов ветра, покачиваясь на своих исхудалых подпорках. Дерево было тёмным, гниющим от влаги.

– Там два призрака, – предупредил Александр.

Указывать не было нужды, Илья приметил бледные фигуры. Те безмолвно застыли у двух кривых домовин. Похоже, недалеко от своих тел, которые давно разложились.

– Оставь их, – испуганно бросила Лела, стараясь не повышать голос.

Александр замер, наполовину обнажив лезвие кинжала; обернулся на русалку, которой Илья помог спуститься с коня. Выбиралась из седла она по-прежнему неуклюже. Лела поблагодарила его за помощь и опять взглянула на Александра, помотав головой.

– Не ходи туда. Я уже видела такие части… куски старой жизни. Там время остановилось… Морана так объяснила. Не подходи, и они тебя не заметят. Морана предупреждала обходить такие места. Говорит, это симптомы… от нарушенного течения магии. Как болезнь.

Александр помедлил, не спуская с Лелы испытующего взгляда, будто раздумывал, стоит ли ей верить, но после убрал лезвие в ножны и так же бесшумно отступил обратно к своему коню.

– Мы просто уйдём, они не заметят, – заверила Лела. Её губы тронула улыбка, а напряжённые плечи расслабились, хотя взгляд с неменьшей подозрительностью возвращался к домовинам.

– Морана сказала, почему и где такие места появляются? – уточнил Александр.

В седло он не сел, а взял коня под уздцы, в целях безопасности намереваясь отойти от призраков пешком.

Они зашагали дальше на восток, стараясь ступать тихо. Илья то и дело следил за врагом, но, как и сказала Лела, те безмолвно застыли над своими гробами, заснули или впали в какое-то оцепеневшее состояние, не замечая ничего вокруг.

– Да, рядом с такими местами нечто магическое, что-то сильное, что не уничтожается временем. Я не поняла, – без стеснений призналась Лела.

Александр кивнул, уважая её прямолинейность. Призраки со старым кладбищем скрылись из виду, но Илья и Александр внимательно поглядывали по сторонам, ища подсказки, но не понимали, что искать.

– Впереди здание, – тихо бросил Александр и заторопился к нему, заставив Илью и Лелу поспешить следом.

– Это… – подал голос Илья, когда Александр замер у ствола сосны. На коре было вырезано несколько символов, которые он незамедлительно узнал, помня о схожих знаках на колодце предыдущего убежища Мороков. – Вероятно, мы рассчитали по карте неверно или же зарисовки Андрея ошибочны. Убежище ближе. Мы можем здесь переночевать! – Радостное возбуждение охватило Илью, и он торопливо выбрался на небольшую поляну первым, потянув за собой коня.

Пространство было создано искусственно. Виднелись частые пни, истоптанная почти без мха и травы земля, потемневшие от влаги деревянные скамьи, стол и настоящий дом. Небольшой, скорее напоминающий старую избу с несколькими пристройками, но стоящий и целый. Илья сделал ещё несколько шагов к входу, но Александр дёрнул его назад.

– Не торопись, – велел он, недоверчиво рассматривая местами заплесневелые и заросшие мхом стены. Было всего несколько окон с проржавевшими металлическими решётками; слюда, заменившая стекло, потрескалась и разбилась. – То, что здание до сих пор стоит, как раз настораживает. Раз оно целое, значит, магия, которая удерживает домовины, распространяется и сюда.

– Может, убежище Мороков и есть магический артефакт, который влияет на время? – предположил Илья, махнув рукой на строение. Мысль была внезапной, но не лишённой смысла.

Похоже, Александр тоже так подумал, потому что взглянул на дом с большим интересом.

– Сзади дверей нет. Только навес. Наверное, для коней. – Лела неожиданно выскочила из-за избы, отчего Илья аж подпрыгнул и обернулся, будто русалка раздвоилась, но сзади никого не было. – Я обошла его по-быстрому. Там никаких тварей не припряталось. Для вас безопасно.

Недовольное предупреждение застыло на губах Ильи. Не впервые Лела не слушалась и убегала вперёд, чтобы проверить местность, или обходила их стоянку, выискивая притаившуюся нечисть. Не единожды Александр и Илья велели ей держаться к ним поближе и прекратить проверять лес в одиночку, но она продолжала это делать. Лела обещала Агате их защищать и выполняла данное слово с настырной тщательностью, не думая о себе вовсе. Эта мысль моментально затушила возникшее возмущение. Лела уставилась на них, невинно хлопая ресницами. Видела, что они хотели высказаться, но не понимала, что не так.

Александр тяжко вздохнул и взмахом руки подозвал Лелу. Илья невольно улыбнулся, растроганный её заботой и глупой самоотверженностью, узнавая схожую черту у себя, Агаты и даже Александра.

– Место мне не нравится, но небо хмурится и крыша нам пригодится, если пойдёт дождь. Переночуем здесь, – согласился наставник, когда Лела покорно встала рядом. – Я войду первым. Кто знает, какие ловушки могли поставить наши предшественники.

Илья согласился. Дверь оказалась заперта на замок, а тот проржавел. Предложение попытаться использовать отмычку Александр не дослушал, выбив дверь ногой. Благо, она распахнулась полностью, а не развалилась на части. Лелу подход наставника к открытию дверей впечатлил, Илья же закатил глаза, узнавая намёки на то, что и так ограниченное терпение Александра в этом путешествии подошло к концу.

Илья зажал нос рукавом, стараясь сдержаться от кашля из-за поднявшегося облака пыли и затхлости. Александр прошёл первым и моментально принялся осматривать пол, стены и потолок в поисках врагов или ловушек. Илья аккуратно протиснулся по краю к столу у мутного окна. Он приметил полурастопленные свечи, извлёк огниво и через пару мгновений получил нужную искру, чтобы поджечь собранные тонкие щепки и перенести огонь к фитилю. Добившись скудного освещения, Илья с жадностью осмотрел стол, заваленный предметами: старые, использованные свечи, пустые бутыльки с высохшими чернилами, сухие чернила в брикетах, облысевшие перья для письма, рассыпающийся от старости пергамент и всякий мусор, который нанесло ветром через дыры в слюде.

– Только одна ловушка, и то нерабочая, – подытожил Александр, снимая болт со вделанного в стену арбалета. Если само оружие и болт были в порядке, то тетива прогнила.

Лела несмело заглянула внутрь, увлечённо проследив за тем, как Александр кое-где проверил пол. Местами доски натужно скрипели, но дело было в древности, а не в наличии ловушки.

Русалка поёжилась и обхватила худые плечи руками, взглядом жадно исследуя заброшенную избу. Она принюхалась, будто могла учуять неладное. Было заметно, что ей интересно, но одновременно тревожно находиться в неестественным образом сохранившемся убежище.

Илья зажёг ещё пять свечей – все`, что смог найти, – и небольшое помещение стало просматриваться лучше. Несколько сундуков, один шкаф с полками, заставленными в большинстве своём разбитыми склянками и остатками посуды, скамьи вдоль стен, одна из которых, судя по ширине, могла служить спальным местом, как и старая печь.

Лела вскрикнула и упала на пол, когда скамья под ней с хрустом сломалась от попытки присесть. Всё здесь только выглядело в порядке, но могло развалиться от одного прикосновения. Илья помог Леле подняться, а Александр взял со стола нечто напоминающее салфетку, и кружево буквально рассыпалось у него в руке.

– Я заведу лошадей под навес, – предупредил Александр, направляясь к выходу. – Проверьте здесь всё. Надолго мы не задержимся.

Ещё недавний проблеск интереса пропал из его взгляда; загадки прошлого не в приоритете при сложившейся ситуации. Лела торопливо оттряхнула одежду, Илья кивнул, и они оба принялись аккуратно осматривать остатки старой жизни на предмет чего-то важного. Того, что можно забрать с собой.

Лела изредка бормотала себе под нос, проверяя неразбившиеся склянки. Большинство были опустевшими, от содержимого других она в основном морщилась, но были и те, после которых русалка веселела и прятала находки в свою сумку. Илья понаблюдал за ней какое-то время, вспомнив, что она была дочерью лекаря. Судя по улыбке, возможность применить старые знания её воодушевляла.

Со стороны Ильи дела обстояли не так хорошо. Он принялся рыться на столе и в имеющихся сундуках в поисках текстов: записей, карт, дневников, книг, да пусть хотя бы глиняных табличек с заметками. Кое-какие бумаги были, но, к несчастью, пергамент сохранился хуже всего остального. Несколько скрученных посланий Илья даже не сумел развернуть: они развалились у него в руке, рассыпались на мелкие хлопья. Он отыскал переплёты книг, оставшиеся страницы были пусты. Единственное стоящее, что ему удалось найти, – это карта на коже. Местами она была испорчена и потрескалась, но Илья трясущимися руками переложил сокровище в сумку, надеясь, что позже найдёт там подсказки об остальных убежищах Мороков.

– Хм… наверное, это тебе понравится, – объявила Лела, отступив от сундука, в котором ранее нашла какие-то травы.

Илья с недоумением взглянул на русалку, а затем проследил за её вытянутым пальцем, который указывал на сундук.

– Книжка, похоже, трогать страшно. Она вроде целая, но ощущения от неё странные, – неуверенно добавила Лела.

– Странные? – переспросил вернувшийся Александр.

Оба Морока заглянули в упомянутый сундук. Среди полусгнившего мусора лежала книга. Чёрный кожаный переплёт хоть и был местами протёрт и поцарапан, но по сравнению со всем остальным эта книга казалась едва ли не новой. Александр перехватил руку Ильи, не дав коснуться фолианта. Юноша понял без слов и отступил, дав Александру проверить. Наставник без лишних раздумий вытащил предмет, словно он не представлял для него ни особой уникальности, ни опасности. Илья затаил дыхание, жадно следя за наставником. Сердце пропустило удар, когда он увидел сохранившиеся внутри листы. Фолиант напоминал настоящую, но очень старую книгу. Александр ощупал обложку и корешок, прежде чем аккуратно раскрыть.

Между его сведёнными бровями появилась напряжённая морщинка, губы сжались в линию, взгляд бегал по страницам, которые он медленно переворачивал.

– Здесь пусто.

– Пу… что? – взвился Илья и встал рядом, чтобы видеть книгу.

Вместо ответа Александр полистал страницы перед его носом, и там действительно было… пусто. Такого поворота Илья не ожидал, и внутреннее воодушевление стало отдавать кислым разочарованием.

– Она мне не нравится, – встряла Лела, продолжая держаться от находки на безопасном расстоянии. – Не знаю, в чём дело, но… от неё пахнет странно. Чем-то… живым.

– Живым? – переспросил Илья, не понимая. Может, дело в запахе кожи?

Александр захлопнул фолиант и вновь ощупал, доверившись чутью русалки. Его ладонь несколько раз прошлась по корешку, будто нечто подозрительное было именно там.

– Держи ровно, – велел Александр, отдав книгу Илье.

Наставник извлёк короткий простой нож. Обычно его использовали для раздела туши при охоте, а сейчас…

Глаза Илья испуганно распахнулись, и он задержал дыхание, боясь шевельнуться, пока наставник лезвием вспорол корешок. Неясно, что он ожидал там найти, но опасения не оправдались: Александр протяжно выдохнул и после короткой паузы спрятал нож. Под кожей, как и должно быть, нашлись сшитые вместе страницы. Илья на всякий случай пригляделся, но не увидел ничего необычного.

– Давайте оставим её здесь, она ведь бесполезная. Спрячем обратно. Не нравится она мне. Лучше оставить там, где лежала, – забормотала Лела, напоминая настороженную кошку, которая предусмотрительно огибала вероятную опасность.

– Решение за тобой, Илья. Если она действительно пустая, то нет смысла брать её с собой. Возможно, у Мороков были заготовлены книги для записей, а эту просто не успели заполнить. – Александр пожал плечами и пошёл исследовать печь.

Илья расстроенно полистал страницы. Все были пусты. Мысль наставника разумна, но Илья не мог смириться. Неужели предшественники совсем ничего не оставили? Да, Илья знал, что они никогда не доверяли бумаге в целях собственной безопасности. Люди воображали, что Мороки – чудовища, и, несмотря на страх, были то ли смельчаки, то ли глупцы, которые выслеживали слуг Тени и даже нападали на них. Ореол тайны защищал, а попади личные записи в чужие руки, люди могли бы осмелеть, поняв, что Мороки не бессмертны. Раскрытие факта, что они живут где-то рядом, намеренно используя маски ради сохранения анонимности, могло закончиться катастрофой не только для Мороков, но и для простых людей, чьи недруги решили бы их оклеветать.

Илья понимал. И всё же в груди сдавило от разочарования. Его не отпускало чувство, что он лишится единственной возможности узнать нечто важное, если не разгадает загадку, а она здесь определённо была. Почему Леле не нравится эта книга? И почему именно она сохранилась, когда остальные пергаменты рассыпались?

Илья активнее принялся листать страницы. Он отмёл факт невидимых чернил, подержав лист над пламенем свечи. Ранее ему уже приходилось читать скрытые записки, но здесь дело было в другом. Александр что-то сказал, но Илья не мог оторваться от книги, уже злясь на секреты предшественников и ещё больше на себя, потому что наставник, скорее всего, прав и это заготовка для будущих записей, а он просто упрямится.

Илья тяжко вздохнул, ощутив боль в сжатых челюстях. Он отложил книгу на стол, пытаясь справиться с одержимостью. Лела примостилась в стороне у стены, вероятно решив вздремнуть.

– Отдохни, я посторожу первым. – Ладонь Александра успокаивающе легла на плечо юноши, который постарался стереть неуместное расстройство с лица. Они пришли на Мёртвые земли, чтобы спасти родных, а не искать секреты Мороков. Их основная задача важнее, и ему не стоит забивать голову пустяками.

Илья выдавил слабую улыбку.

– Хорошо, только проверю, нет ли кого в округе.

Юноша снял свой меч и пояс с оружием, стянул дорожный плащ и устало потёр глаза, прежде чем сменить зрение. В тёмное время суток он изредка проверял, есть ли поблизости мертвецы или другая опасность. С медведем тоже внезапно встретиться не хотелось. Благо, из-под контроля зрение Ильи не выходило. Он вгляделся в даль и ничего опасного вокруг не заметил, даже нити призраков не были видны: домовины достаточно далеко. Илья на всякий случай бросил взгляд на нити жизни Александра и Лелы, убеждаясь, что те не потускнели и не истончились. Он уже решил последовать совету наставника, как внимание зацепилось за предмет. Илья оторопело застыл, не веря своим глазам. Правда застала врасплох, и он растерянно открывал и закрывал рот, не в силах выдавить нужную фразу.

– Она… действительно живая, – всё-таки бросил Илья и схватился за оставленную книгу. Лела и Александр за спиной зашевелились. – Нить! Боги, книга прошита нитью жизни! Светящейся. Я не… не понимаю, как это возможно.

– Что? – Голос наставника звучал напряжённо.

Корешок был распорот, поэтому Илья беспрепятственно провёл пальцами по светящейся нити и ахнул, поцарапав подушечку до крови. Агата говорила, что нити могут резать пальцы, но сам Илья к ним никогда не прикасался. Только смотрел.

– Брось её! Брось! – раздался крик Лелы, но Илья не мог, заворожённо раскрыв фолиант и уставившись на страницы. Тонкие ручейки мрака проступали на чистых листах, сплетаясь в знакомые буквы. Буквы – в слова, а слова – в целые предложения и абзацы.

Восторг захватил опустевший разум, Илья не успевал читать, внимание расплывалось. Он чувствовал движение, слышал обеспокоенный крик, который потонул в окутавшей Илью пустоте. Не сразу он заметил странность, а когда осознал, земля у него под ногами вздрогнула, и в следующее мгновение спина Ильи встретилась с твёрдой почвой. Он закашлял, боль сковала всё тело. Илья сменил зрение обратно и растерянно заморгал, ослеплённый красками и стоящим хаосом. Крики, грохот и треск пламени обрушились на растерянное сознание. Книги в руках не было. Не было Лелы и Александра. Пропала вся изба.

Илья валялся на истоптанной дороге, а рядом полыхали дома. Кто-то бился. Ругань, вопли страха и звон стали сопровождались отчётливым запахом крови. Илья поскользнулся на грязи, попытавшись встать, и вовремя рухнул обратно на спину, чтобы избежать удара вил. Глаза потрясённо округлились, когда незнакомый мужик опять замахнулся на него с искажённым от ненависти лицом. Илья в последний момент откатился, и вилы воткнулись в сырую землю.

– Что за… – едва успел выдавить Илья, когда мужик с остервенением ещё дважды попытался его проткнуть. Вторую атаку перехватило лезвие чужого меча.

Женщина в красном плаще протиснула клинок между зубьев и крутанула меч, вырывая вилы из рук мужика. Гнев на лице мужчины сменился испугом, и он с криком отбежал от Мары. Это точно была Мара, но абсолютно ему незнакомая. Илья уставился на женщину, когда она рывком поставила его на ноги.

– Уходи в безопасное место, юноша, – велела она и побежала дальше.

– Но что здесь происходит? Где я?

Его вопросы остались без ответов. Мара уже нырнула в гущу битвы среди горящих изб. Илья перестал дышать, увидев, как она своим мечом перехватила клинок Морока, не дав убить какого-то деревенского мужика. Мара оттолкнула слугу Тени на пару шагов и вступила с ним в бой.

Глава 14. Агата

Выскочив из леса, Буян покорно замер, когда Агата потянула поводья, поражённая увиденным. Нечто буквально снесло одну сторожевую башню. Она была деревянной, и всё же… Несколько амбаров и домов тоже были смяты, будто прямо по ним прошёлся ураган. Агата не сразу поняла, что грохот, стоящий в ушах, лишь наполовину из-за её испуганного сердцебиения, в основном трещало пламя, стремительно пожирая соседние деревянные дома.

Справившись с первоначальным оцепенением, она подстегнула Буяна, и конь рванул по утоптанным улицам. Ориентируясь на крики, Агата свернула на ближайшем перекрёстке налево.

– Так и знал, что ты никого не дождалась! – раздался крик Марка за спиной.

Агата обернулась, заметив, как друг на своём гнедом коне её нагоняет. Она не стала снижать скорость, а к эпицентру пожара они добрались почти одновременно. Буян резко затормозил, отчего Агата чуть не улетела вперёд, а конь Марка, наоборот, встал на дыбы. Благо всадник удержался в седле.

– Заметив пламя, Тени начали уводить жителей отсюда за стену, – с ходу пояснил Марк, махнув рукой на дома севернее, а затем его взгляд переместился вперёд. – Я отправился прове… что за, мать его, тварь такая?! – ахнул Марк, глядя на происходящее.

Агата не знала, что ответить, впервые встретившись с подобным кошмаром. Чудовище, порождение братской могилы, представляло из себя уродливую смесь человека и животного. Мощное тело, длинные ноги и руки, заканчивающиеся обломанными когтями. Он то двигался на двух ногах, возвышаясь над одноэтажными постройками, то припадал к земле, рыская на четырёх, будто одичавший пёс. Серую кожу местами покрывал то ли мех, то ли волосы. Если верхняя часть головы напоминала человеческую, то нижняя неестественно вытянулась, походя на животную. Сгнившие губы не скрывали ряды блестящих от слюны острых зубов. Для появления таких тварей требовались десятилетия, а то и больше. Будучи вместе, гниющие тела соединялись, какой-то чудовищной магией сливаясь в единую форму, хранящую помимо обычных нитей вдоль позвоночника ещё и другие, в зависимости от того, сколько тел это чудовище вобрало.

Огромный бес горел, буйствуя на окраине города. Он выл, задевал и громил встречающиеся на его пути амбары, склады, дома и заборы. Люди в ужасе разбегались, некоторые лежали мёртвыми.

– Докладывай, что произошло?! – бросил Марк подбежавшему солдату.

Бедняга был перепуган и трясся. Агата его понимала, сама была потрясена, хотя повидала много мертвецов.

– Это нечисть, капитан! Я не… не знаю. Слышал, что из леса вдруг выбрело на нескольких мужиков. Те испугались. Попытались его сжечь, и он совсем обезумел.

Агата выругалась и спрыгнула на землю. Она не представляла, как ей свалить тварь размером в три раза больше неё. Она вообще никогда не сражалась с бесом, а этот ещё и горел. Пламя жгло ему спину, распространяя удушливый смрад горящей и так разлагающейся плоти. Если оставить, он действительно сдохнет от огня, только сперва уничтожит все дома вокруг.

– Агата, не смей идти одна! Александр мне башку оторвёт. Тени скоро вернутся! – строго заявил Марк, когда Агата торопливо повесила дополнительный кинжал на бедро и обнажила свой меч.

– Он её оторвёт всем, узнав, что часть города мы позволили спалить, – напомнила Агата, игнорируя предупреждение.

– Лучше домá, чем ты! – рявкнул он, спешившись, а после прикрикнул на солдата. – Уводите людей, они в приоритете! Пожар и дома оставьте!

Подчинённый моментально убежал исполнять приказ, вокруг засуетились солдаты, но Агата бросила поводья Буяна Марку. Друг поймал скорее по привычке и вскинул оскорблённый взгляд.

– Останься здесь!

– Приказы оставь для…

Он оборвал речь, когда Агата с силой толкнула рукоять его меча назад, загоняя наполовину обнажённое Марком лезвие обратно в ножны.

– Ты не пойдёшь, – как можно ровнее сказала Агата, едва не столкнувшись с другом лбом. – Это бес, Марк. В них много нитей. Ты прекрасно знаешь, что с таким может справиться лишь Морок или Мара.

– А ещё я знаю, что этот Морок или Мара вряд ли справится в одиночку, – упрямо напомнил он, схватив её за локоть и не дав отвернуться.

Встреча с бесом пугала. По правде, сама Агата не представляла, как его одолеть, но в отличии от Марка она не могла умереть… или, точнее, уже умирала, чтобы заботиться о собственной сохранности.

– В одиночку нет, но она одна и не пойдёт.

Агата обернулась, не ожидав услышать Анну. Сестра стояла сердитая, в наспех надетых штанах и рубашке. Волосы в косу она тоже заплела впопыхах, меч висел криво и, похоже, неудобно. Она поморщилась, сняла его через голову, обнажила лезвие, а ножны бросила на траву.

– Если хочешь заявить, что идут только умирающие, то не забывай, что я в списке, – категорично отрезала она, стоило Агате открыть рот.

Пришлось закрыть. Аргумент работал раньше, но и дни Анны были сочтены, если Илья с Александром не успеют.

– Помогай уводить людей в безопасное место, – велела Агата Марку. – Сам к бесу не лезь и Теням не давай.

За спиной раздался грохот, бес ударил по крыше горящего дома, и та с треском обвалилась. Послышались испуганные вопли, но в здании, кажется, никого не осталось. Не дожидаясь продолжения спора, Агата бросилась к твари, стараясь на ходу разглядеть, где у него нити. Как всегда в шее, четыре ещё в руке, одна в бедре, словно вросшая в плоть. Бес отвлёкся на чей-то крик, и, воспользовавшись заминкой, Агата рассекла бедро с нитью. Такой порез, заставивший бы живое существо взвыть, а бес даже не ощутил.

Анна с другой стороны отрубила нечисти кисть, бес едва не рухнул, раздражённо взвыл и встал на задние лапы, открывая брюхо. Ещё три нити. С несвойственным для Анны гневом она вогнала свой меч в живот нечисти и рванула лезвие, намеренная выпотрошить чудовище. Из ширящейся раны потекла загустевшая кровь, показались внутренности. Ранее Анна бы скривилась от отвращения и предпочла уйти, но в этот раз не обращала ни на что внимания, помимо своей цели. Лезвие застряло, задев рёбра. Одна из трёх нитей в животе осталась цела. Разъярённая Анна несколько раз дёрнула меч, пытаясь его вытащить. Она обнажила кинжал и вогнала чудовищу между рёбрами, перерезая последнюю нить. Агата оттащила сестру прочь, помогая избежать удара культи сверху. Анна действовала опрометчиво, с неприсущей ей жестокостью. Агата не стала её отчитывать, по разгневанному взгляду понимая, что накопленный за детей страх просто вырвался наружу. Анна пыталась выместить злость на попавшейся под руку нечисти.

Агата попридержала наставления, зная, что они сейчас не помогут. Она бросила сестре свой меч, потому что её так и остался в теле чудовища.

– Займись рукой, – велела она.

Бес припал к земле и рванул на них, словно разъярённый вепрь. Агата толкнула Анну в сторону. Огромная голова врезалась Агате в живот. Она ахнула, от боли онемело всё тело, ноги оторвались от земли. Агата не успела осознать движения, бег чудовища, когда тот вместе с ней врезался в один из домов и проломил стену, по-прежнему неся её на своей голове. Боль теперь ещё и в спине ослепила настолько, что не было сил. Деревянные куски балок посыпались сверху, придавливая к полу. Они оба очутились внутри какого-то амбара, и просторное здание показалось невообразимо тесным из-за присутствия беса. Агата с трудом увернулась от ноги твари и избежала участи быть раздавленной, когда тот завертелся, мощным телом продолжая рушить помещение. Агата не успела понять, сколько в амбаре этажей, но если больше одного, то вес перекрытий погребёт её под завалом. Марк и Тени, конечно, вытащат, но когда это произойдёт? Агата не могла оставить ни их, ни сестру разбираться с бесом. В теле нечисти продолжали сверкать нити – в лапе и, самое главное, в шее. Надо забраться ему на спину.

Бес рассерженно заревел – он оцарапал себе всю спину сломанными балками. Тварь была слишком огромной для амбара, теснота заставляла его метаться, морду он повредил настолько, что был ослеплён собственной загустевшей кровью.

Агата не могла выпрямиться в полный рост, чтобы бес не снёс её с ног. Ослабевшее пламя с его шерсти перекинулось на имеющиеся в амбаре стога сена.

Дышать было больно – вероятно, рёбра сломаны; тело казалось неподатливым, но Агата пригнулась и стремительно поползла прямо под брюхом нечисти. Она то и дело поскальзывалась на вываливающихся внутренностях чудовища, одежда пропиталась смердящей кровью твари, нога зацепилась за кишки. Меч Анны, похоже, выпал при столкновении с домом, но лезвие расширило рану. Несмотря на травмы, нечисть оставалась сильнее десятка упырей. Со стороны улицы раздавались крики о пожаре. Агата оказалась рядом с узкой лестницей, ведущей на второй этаж или чердак. Бес наконец развернулся, определив выход, но Агата воткнула свой оставшийся кинжал ему в руку, перерезая нити и отвлекая от попыток вернуться на улицу: это здание не спасти, но можно избежать новых разрушений, если не дать ему выбраться.

Разъярённый бес выпрямился, проламывая часть потолка, Агата пригнулась от первого взмаха раненой руки, но второй удар подкинул её в воздух, и Мара рухнула на ступеньки выше. В ушах звенело от удара, Агата уже не была уверена, сломаны ли только рёбра, один глаз не видел из-за попавшей в него крови. Рана на лбу пульсировала. Стараясь не терять сознание, Агата поднялась. Пламя от сена перенеслось на одну из стен, дым ухудшал видимость, вынуждая действовать быстрее. Избегая обваливающихся обломков то ли перекрытия, то ли крыши, Агата вскочила на ноги и прыгнула на спину беса. Её замутило: ошмётки шерсти, за которые она уцепилась, отваливались, отрываясь вместе с обгоревшей кожей. Бес смердел, а его и так разлагающаяся плоть оставалась у неё на руках.

Пламя взвилось, охватив бóльшую часть стены и лестницу, бес отвлёкся и отпрянул от яркого света и жара. Агата из последних сил вскарабкалась до его холки, воткнула кинжал, но успела перерезать лишь одну нить, как лезвие застряло в позвоночнике. Бес взревел и попятился, чтобы сдавить Агату между спиной и опорной колонной, поддерживающей потолок. От первого же удара колонна издала громкий треск; кажется, тварь переломала Агате ещё несколько рёбер. Боль пронзила позвоночник, поднявшись до самого затылка, кинжал выпал из ослабевших пальцев. Бес вновь отпрянул от колонны для второго размаха. Агата хрипло втянула глоток воздуха, ухватилась за оставшуюся нить рукой и с силой дёрнула. Нить порвалась, бес на миг застыл, а после качнулся. Остановить падение мощного тела было невозможно. Он проломил надтреснутую колонну, и остатки потолка рухнули сверху, погребая под собой нечисть вместе с Агатой.

Глава 15. Илья

Что происходит?

Почему?

Илья не мог пошевелиться, растерянно наблюдая за всеобщей паникой. Не было ни Александра, ни Лелы. Местность Илье незнакома, хотя и рассмотреть что-либо было сложно из-за ночной мглы, – только полыхающие в огне дома освещали улицы, судя по всему, небольшой деревни, лес вокруг и вовсе тонул во мраке. Кто-то из жителей тщетно тушил пожар, другие хватали детей и старались убраться подальше, пока третьи, вооружившись вилами, топорами, серпами, молотками – всем, что попадалось под руку, нападали на Мороков.

Или защищались от них.

Илья не мог разобрать, потому что несколько мужчин в теневых плащах и масках разделывались с деревенскими мужиками без трудностей, буквально по одному размашистому движению на противника, чтобы лишить жизни.

Илья ощупал свой пояс, запоздало вспомнив, что отложил всё оружие на стол в убежище. Сердце билось испуганно, в голове была каша из бессвязных мыслей, а тело казалось неуклюжим, когда Илья поскользнулся, уходя от атаки незнакомого мужчины. Похоже, деревенский, лицо разбито в кровь. На Илье не было маски, но в этом хаосе они готовы нападать на всех, кто им незнаком. Старый топор просвистел мимо, Илья резко сократил расстояние, врезал противнику кулаком в челюсть и подсечкой опрокинул на истоптанную грязь. Мужик захрипел, держась за сломанный нос. Илья подхватил его топор и побежал к горящей деревне, туда, где уже четыре Мары теснили троих Мороков подальше от разбегающихся селян. Они кричали друг на друга, продолжая скрещивать мечи.

– Хватит! Отступите! – с мольбой и явной горечью упрашивала одна из Мар.

– Отступить?! – рявкнул Морок с маской медведя.

Он застыл на пару мгновений, кажется, даже не веря, что услышал подобное. Заминка едва не стоила ему жизни, Илья с трудом успел отбить летящую в него стрелу топором.

Морок повернулся к нему; только чудо и умение прислушиваться к предчувствию спасло голову Ильи от чёрного меча. За мгновение до атаки озноб прошёлся по спине, и Илья пригнулся, сохранив собственную жизнь. Он выпрямился с тем же ошарашенным выражением лица, не веря, что слуга Тени, которого он спас, на него напал. Несмотря на оскорблённый, вертящийся на языке вопрос, Илья не успел его задать, отвлёкшись на то, как другой Морок остервенело атаковал одну из Мар, потеряв остатки терпения. Четыре девушки в красном сдерживали наступление, пока остальные три раздавали команды деревенским, веля уходить подальше.

Сердце Ильи болело, взгляд метался, происходящее было в корне неправильным. Мары и Мороки не должны сражаться друг против друга, время недопониманий прошло.

«Или ещё не наступило?»

Эта внезапная мысль оглушила, Илья начал обращать внимание на детали: одежду, мечи, говор чужих голосов. Всё казалось… старым. Развитие в деревнях идёт медленнее, но всё здесь слишком древнее.

Морок сделал удачную подсечку, Мара упала на колени, запнувшись об одно из мёртвых тел. Взмах чёрного меча Илья перехватил топором в последний момент, не дав вогнать клинок в плечо Маре. Девушка с испугом смотрела на замершее лезвие, даже Морок в маске волка трясся. Илья нутром чувствовал его потрясение, а следом заметное облегчение: он не собирался наносить этот удар, просто не сумел остановить комбинацию атак. Морок был молод, ростом уступал Илье и, может…

Илья закряхтел, получив пинок в живот от третьего Морока. От кулака в челюсть зазвенело в голове и треснула губа, наполнив рот привкусом крови. Юноша упал, отлетев к ногам одной из Мар. Девушка в красном плаще не дала Мороку добить его, блокировав меч.

– Да что с вами?! – взвился Илья, вскочив на ноги.

Лишившись остатков терпения, он дёрнул Мару за плащ, вынудив отступить, а Морока грубо отпихнул и добавил пинок в живот в отместку. Похоже, удар впечатлил противника, потому что он упал, а два других Морока обратили на Илью внимание.

– Это что с вами?! – рассерженно ответил Морок с маской волка, которому Илья помог не покалечить Мару. Несмотря на сильное искажение голоса, Илья убедился, что он молод.

Юноша непонимающе уставился на него, пальцем ткнул себя в грудь, не уверенный, говорит ли Морок про него.

– Отступите, прошу вас, – мягче попросила одна из Мар, пока другая дёрнула Илью назад за их спины с явным намерением защитить.

Избы догорали, полностью охваченные пламенем, крики людей стали тише, многие по велению Мар убежали.

– Они вас позвали, верно? Эти жалкие трусы побежали к вам за помощью после того, что сотворили?! – огрызнулся Морок с маской медведя, взмахнув мечом в направлении уносящих ног селян. – Мы потеряли троих за последние несколько лет! Троих! И ради чего?! Ради них? Ради этой жизни?!

Мары и Мороки прекратили сражаться, разойдясь на две стороны. Но все оставались настороженными, с оружием наголо, готовыми возобновить противостояние. Илья никого не узнавал и нехотя подчинился немому приказу одной из Мар отойти. Он попятился, сплюнув скопившуюся во рту кровь. Лицо ныло после удара, но глаз с Мар и Мороков он не спускал, ожидая, не потребуется ли опять вмешаться.

В голове множились вопросы, и он надеялся найти ответы в их диалоге. Надень Илья маску, и это лишь собьёт их с толку, но и подслушивать в открытую не стоит. Он прекрасно знал, как Мары и Мороки относятся к слежке. Илья отступил как можно дальше, в тень забора: благо, он не горел, в отличие от чьего-то дома за ним.

– Они признались, что убили Морока, и мы прибыли разобра…

– Убили Морока? – прервал Мару мужчина и поднял свою маску медведя, открыв лицо. Полжизни он точно прожил, но оставался в самом расцвете сил, светлые глаза полыхали яростью под сведёнными бровями, а аккуратная каштановая борода не скрывала болезненной усмешки. – Ему было двенадцать! – Злой крик вновь оборвал попытку Мары заговорить. – Всего двенадцать! И он хотел домой. Понимаешь, Лада?! Он просто хотел домой… – Последняя фраза напоминала разочарованный стон.

Густая, удушливая тишина накрыла застывшие фигуры. Мара с лентами в толстой чёрной косе прикрыла рот ладонью. Несколько других уставились на Ладу, вероятно старшую Мару в этом поколении. Тоже в самом расцвете сил: светлые глаза, заметный шрам над правой бровью, чёрные волосы вились непослушными кудрями, выбиваясь из растрёпанной косы.

– Мне жаль, Рослав, – с трудом выдавила Лада, похоже, прекрасно понимая, что этого недостаточно, но большего у неё не было.

– Жаль… – повторил Морок, будто пытался понять смысл слова. Он раздражённо повёл плечами, напоминая загнанного в ловушку зверя. Рослав опустил меч и стремительно направился к Марам. Илья напрягся, не зная, чего ожидать, но Морок схватил Ладу за локоть и грубо потащил за собой.

Оставшиеся Мары и Мороки последовали за ними, держась друг от друга на заметном расстоянии. Илья аккуратно пошёл за группой, оставаясь в тени. Он не мнил себя мастером маскировки, но участники ссоры перестали его замечать, словно юноши и не было вовсе.

Рослав провёл Ладу и остальных по опустевшим улочкам среди полыхающих изб. Столбы пламени пожирали всё нажитое селянами за многие годы, а может, даже за поколения. Местами на улицах лежали тела. Убитые или сгоревшие, не только люди, но и скотина, псы, куры. Многие из них продолжали дымиться, умерев совсем недавно. Рослав внимания на погибших не обращал, настойчиво таща Мару за собой.

– Вот он, Лада. Скажи мне, что его просто убили. Посмотри на него и скажи, какой была его смерть, – потребовал Рослав, толкнув Мару ближе к помосту. Наверное, это место селяне называли главной площадью.

Взгляд Ильи застыл на двенадцатилетнем мальчике, останки которого раскачивались в петле. Именно что останки: практически один голый торс и голова в петле. Пустые глазницы были прожжены, кожа вокруг обуглилась до черноты. Руки и ноги были неаккуратно отрублены. Илью замутило от осознания, что тысячи порезов на его теле не были хаотичными: они вырезали клятвы отречения. От него, от его присутствия в их роду, так как плотью и кровью он связан со своей семьёй. Это сделали не незнакомцы, это сделала его родня.

Из архивов и заметок Кристиана и Андрея Илья знал, что у простых людей в древности были десятки предрассудков и своих идей, как правильно избавляться от заложных покойников или нечисти. Часто ритуалы были бредовые, изощрённые, лишь отдалённо отвечающие реальности. Но в целом к ним относились с некоторой долей понимания, потому что Мары не могли прибыть по первому зову, а при нападении нечисти своих близких как-то надо защищать. Если у деревенских получалось обезвредить нечисть каким-либо способом до прибытия Мар, то это был не худший вариант.

Илья видел некоторые книги Мар, где были записаны ритуалы деревенских для избавления от Морока, но и там говорилось, что ритуал жестокий и нерабочий, но был записан Марами как часть верований, которые они слышали в своих путешествиях, накапливая знания и анализируя мысли людей.

Весь помост был в крови, она до сих пор продолжала капать. Скорее всего, тело мальчика намеревались разрубить ещё на несколько частей и закопать в разных частях леса, чтобы он никогда не мог встать и вернуться домой. Они верили, что сжигать Морока нельзя. Из-за присущего им мрака дым от пламени отравит жителей, леса и скот в округе. Но и Мать-сыра земля, по их идеям, чудовищ не принимала. Прокляты они и упокоиться не могут. Поэтому надо разделить на части, чтобы Морок себя собрать не сумел, но прежде на теле каждый член семьи должен вырезать отречение, оборвать их кровную связь.

У Ильи, выросшего в любви и понимании, кружилась голова. Хоть сератианцы и остерегались Мороков, но при жизни Ильи относились к ним с должным почтением. Агата и Анна об этом позаботились. Увиденная беспочвенная жестокость была пугающе глупой.

У Лады не нашлось слов, как и у остальных Мар. Их взгляды были прикованы к изувеченному телу совсем юного Морока.

– Его звали Ратимир, и нрав его был под стать имени. Ему хотелось мира, а вон там его дом, – отчуждённым голосом начал рассказывать Рослав, указав на далёкую избу. Была она большой или маленькой, уже не разобрать, похоже – её спалили первой, огонь медленно спадал, пожрав всю древесину. – Его наставник погиб год назад, защищая эту самую деревню от огромной стаи упырей. Эту самую деревню… – С губ Рослава сорвался горький смешок, и он сплюнул на землю, будто этим жестом действительно мог проклясть всю землю.

Большинство Мар убрали мечи и склонили головы, безмолвно шепча молитвы Моране. Другие Мороки подняли свои маски, не скрывая ни горя, ни отвращения и раздражения из-за того, что сотворили с Ратимиром.

– Наша ошибка. Мы отвлеклись, и он сбежал. Но мы знали, что он просто хотел проведать семью. Говорил, они у него хорошие. Дед с бабкой, отец, мать, две сестры и четыре брата. Ратимир всё твердил, что Морок он или не Морок, они его любого примут. – Лицо Рослава исказила гримаса гнева, когда он кивнул на тело. – Приняли, как видишь.

В повисшей тишине даже пламя пожара казалось ничтожно тихим на фоне скрипа верёвки, на которой раскачивался Ратимир.

Илья потёр лицо ладонями, силясь унять нервную дрожь. Его бил озноб, спина взмокла, пламя вокруг стало слишком горячим, но он не мог уйти, не дослушав, не выяснив всё до конца. Он вскинул взгляд, когда раздались высокие вопли и крики. К ним приближался ещё один Морок с маской какой-то птицы, в одной руке он тащил мужчину, лицо было невозможно разобрать: распухло и посинело, один глаз был залит кровью и заплыл. Мужика так сильно избили, что он едва сопротивлялся. Во второй руке Морок буквально нёс русоволосого мальчишку лет одиннадцати. Тот визжал и дрыгал руками и ногами, но Морок просто не давал ему коснуться земли.

Подойдя ближе, слуга Тени бросил мужика и мальчишку перед Рославом и Ладой.

– Последний сын в семье, и его отец, местный староста. Остальные мертвы, – доложил Морок и отступил поближе к собратьям.

Трясясь всем телом, староста на карачках и почти вслепую пополз к Марам в поисках защиты, но первая же попытка схватиться за плащ Лады не увенчалась успехом: Рослав рубанул своим мечом ему по пальцам. Мужик взвыл и отдёрнул изувеченную руку.

– Мы же… мы же… от чудовища избавились! Пришла нечисть мою семью изжить. Тело сына моего забрала, тварь нечистая! – завывал отец семейства, раскачиваясь в истерике и баюкая кровоточащую руку.

– Давай ещё Марам расскажи, как ты от нечистого избавился, – с язвительной усмешкой бросил Рослав.

– Мы всё по правилам сделали. Клянусь, что, как предки завещали, всё сделали, – заискивающе заговорил он, кланяясь Марам. – Видели тени у него в глазах, мрак по венам тёк! Мрак мы этот пламенем выжгли как надобно, да вот плоть и кровь с моим родом связана. Мы его отринули, все! Клянусь, каждый родич отри…

Всхлипы и сбитая речь сменилась пугающей тишиной: голова старосты упала рядом, отделённая от тела. Взмах Рослава был молниеносным, настолько быстрым, что Илья осознал произошедшее, лишь когда обезглавленное тело завалилось на бок.

Плечи Лады напряглись, она зажмурилась, словно боролась сама с собой. Остальные Мары помалкивали, ожидая вердикта старшей. Гнетущее молчание прервал короткий всхлип мальчишки, – он обмочился, глядя на отрубленную голову отца. Его трясло, распахнутые от ужаса глаза не закрывались. Илья прислушался, чтобы разобрать его сбитое бормотание:

– Батюшка п-правду же с-с-сказал. М-мы все видели глаза его жуткие. Он т-т-тени нам показал. Клянусь, не М-м-мирка это. Чудовище, а не Мирка! Б-брата моего убил и лич-ч-чину его нацепил, не брат это м-мой. М-мать-сыра земля его н-не примет, и он оп-пять к нам в-вернётся. Велели от-тречься от п-плоти его ук-крадено-о-о-ой. – Мальчишка завыл и сжался, закрывая голову руками, когда Рослав потерял терпение и взмахнул мечом.

Чёрное лезвие с лязгом столкнулось с клинком Лады.

– Нет! Ты не можешь, Рослав. Это же ребёнок.

– Ребёнок? – не веря своим ушам, переспросил Морок. – Что вырастет из него, если уже в этом возрасте он творит подобное со своим кровным братом?! Кто из таких детей вырастает, Лада?!

– Не наша работа – судить людей за грехи. – Несмотря на мольбу во взгляде, голос Лады звучал уверенно. – Не ради этого мы созданы. Не уподобляйся им, не становись…

– Это вы не ради этого созданы! – зарычал Рослав. Он оттолкнул её лезвие, но новой атаки не предпринял. – Наша задача была оберегать и помогать вам. Быть с теми, кто нас понимает, но это первое, что у нас отняли! Мы были вместе, но вас встречали с солью и хлебом, нам же доставались испуганные взгляды, а затем презрительные плевки. Двери постоялых дворов для Мар всегда открыты, нас же и в сараи перестали пускать, уверенные, что присутствие Морока скотину травит. Любые напасти списывали на нас, сделав работу невозможной.

– Я знаю, что это нас уже разделило, но цель важнее трудно…

– Он был ребёнком и хотел домой! – рявкнул Рослав, указав на раскачивающееся тело Ратимира. – А знаешь, что произошло с его предшественником? Ярополк умер, а с его смертью сила передалась Ратимиру. Ярополк сдержал беса, но был ранен. Он пришёл к людям за помощью, и знаешь ли ты, Лада, чем они ему ответили?

Илья прикрыл глаза, стараясь утихомирить испуганное сердцебиение, в горле встал ком, но он уже даже не пытался его протолкнуть. Два удара сердца был слышен только жалкий вой испуганного мальчишки.

– Ярополка нужно было всего лишь перевязать, и он бы выжил, – с горечью тихо ответил на свой же вопрос Рослав. – Тряпицы и вода. Это всё, что ему требовалось. Он доверился людям, а они отрубили ему голову и бросили прямо на дороге. Я нашёл его спустя дни, пожранного падальщиками.

Самая молодая Мара беззвучно заплакала, но торопливо утёрла слёзы, не смея встревать в решение старшей. На лице Лады отразился калейдоскоп из боли, жалости и отчаяния, но настороженную стойку она не сменила.

– Мне жаль, Рослав. Мне правда жаль, но ты не должен убивать этого мальчика. Не уподобляйся им, не становить чудовищем, которого они хотят в тебе видеть. Вы отомстили, почти уничтожив деревню, этого хватит. Мар создали защищать людей, мы не смеем отказать в помощи тем, кто попросил, а жители этой деревни нас позвали.

На лице Рослава отразилось потрясение, за ним – гнев. Лязг лезвий заставил Илью вздрогнуть, когда Рослав ударил по клинку Мары. Он атаковал лишь её оружие, но Лада чуть не выпустила меч.

– Вы не можете отказать убийцам в зове о помощи?! – Свой яростный крик Рослав подчеркнул ещё двумя грубыми выпадами по мечу Мары.

Нет.

Сердце Ильи пропустило удар от вида, как Лада отступает, едва удерживая оружие в руке. Рослав бился с ней в полную силу, и очевидно, что он в разы сильнее. Илья видел, что Морок не намеревался её ранить, делая выверенные удары. Он никогда не тронет Мару, но сам факт физической ссоры между ними приносил неясную боль в груди Ильи, будто закон бытия нарушался прямо у него на глазах. Оставшиеся Мары и Мороки выглядели не менее ошеломлёнными.

– Тогда я зову вас на помощь нам, Лада! Нам нужна ваша помощь, потому что одного из нас жестоко убили! – категорично заявил Рослав. Развернувшаяся трагедия причиняла боль всем. Выросший с Марами и Мороками бок о бок Илья знал, что обе стороны были и правы, и нет, будучи заложниками возложенных на них обязательств. Мар сотворили ради защиты людей и уничтожения нечисти, Мороки были созданы ради защиты самих Мар. Вот и главная разница. Боги не предусмотрели, что защита понадобится Морокам. – Либо встань на мою сторону, либо не мешай!

– Я и пытаюсь вас защитить! – порывисто ответила Лада, отведя в сторону чёрный клинок. – Мне не вернуть ни Ратимира, ни Ярополка, но я ещё могу помочь тебе! Не очерняй своё сердце, Рослав. Ты знаешь, к чему этот путь ведёт. Я пытаюсь защитить тебя!

Рослав издал яростный вой, когда Лада в очередной раз встала между ним и трясущимся мальчишкой. Три размашистые атаки она отбила и едва не проглядела кинжал, который Рослав извлёк в развороте. Поднялся испуганный крик Мар, Мороки бросились к Рославу. Илья не сразу понял, что произошло, пока Лада не завалилась. Она перехватила чёрный кинжал своей рукой, не дав убить мальчишку, но не рассчитала чужой замах. Илья ошарашенно застыл: глубокий порез на шее Мары разошёлся прямо на глазах, кровь хлынула на грудь.

Рослав выронил своё оружие и подхватил Мару; не сумев удержать, он упал с ней на колени. Попытки остановить кровь не помогали, Лада стремительно бледнела, глаза невидяще нашли Рослава, губы задвигались, и Илья лишь отдалённо догадался, что она продолжала повторять последнюю фразу. Она пыталась спасти его. Помочь в этой безвыходной ситуации так, как умела, как ей казалось правильным.

Некоторые Мары зарыдали, другие обнажили мечи. Илья поудобнее перехватил топор и напрягся. Ему их не разнять, точно так же, как не повернуть вспять русло реки времени. Происходящее должно было произойти, потому что уже случилось. Книга показывала ему прошлое. И всё же, несмотря на понимание тщетности попыток, Илья намеревался встрять. Лада испустила последний вздох и застыла, а с ней замер весь мир.

Застыл занесённый в ударе клинок одной из Мар, замер Морок в маске птицы, которому этот удар предназначался. Застыло тело Ратимира, слёзы на щеках рыдающего мальчика, замер ветер и даже пламя в неестественном движении. Илья невольно задержал дыхание. Казалось, что и он должен остолбенеть, чтобы вписаться в окружающую реальность.

– Какая трагедия, – раздался женский голос в стороне.

Илья встрепенулся, не сумев определить, был ли в тоне сарказм или так у говорящей звучит жалость. Он не сразу нашёл женщину взглядом, она напоминала призрака, черты лица оставались мутными.

Женщина уверенно прошла мимо Ильи, кажется, не заметив его. За ней появились ещё две фигуры. Судя по всему, мужчина и женщина. Илья буквально вжался в забор за спиной, стараясь слиться с тенями.

– Если учесть, что трагедия произошла по твоей воле, то слышать это от тебя просто смешно, – строго отчитала другая женщина.

Илья потёр глаза, чтобы убедиться. Всё было верно, на её поясе висел серп.

Морана?

– Это несправедливо, – встрял мужчина. Он был как минимум на голову или полторы выше своих спутниц, а его плащ клубился завитками дыма.

– Весь мир несправедлив, мальчик. Мы делаем то, что до`лжно, – осадила первая женщина, оказавшись рядом с Рославом и Ладой у него в руках. Она наклонилась, отбросив свою толстую косу за спину, осмотрела произошедшее, словно недостаточно удовлетворительную сценическую постановку. Обошла других застывших Мар и Мороков, изредка цокая языком.

– Что тебе надо, Мокошь? – сердито спросила Морана. Она подходить не стала, будто не желала смотреть. – Мы сделали так, как ты сказала, не вмешивались ни во что. Оставили их на произвол судьбы. Что теперь тебе надо ради сотворения видящего?

– Пришло время им разойтись, а не то все сгинут раньше срока.

Голова Мораны и её спутника одновременно повернулись к Мокоши. Илья тоже не был уверен, расслышал ли правильно.

– Их пути расходятся. Произошло то, что было должно. Не забывайте, насколько долгую и сложную судьбу мы творим, – напомнила Мокошь, замерев перед Мороком в маске волка. – Теперь Мары и Мороки пойдут порознь. Сотрите им воспоминания о связи, и дело с концом. Морана заберёт память о связи у Мар, а ты, мальчик, позаботишься о своих слугах. Пусть продолжают работу, но по отдельности.

Морана с явной неохотой направилась к Марам. Её спутник ошарашенно замер, не сделав и шага к Морокам.

– Ты действительно сделаешь это? – почти оскорблённо бросил он. Призрачные руки Мораны дрогнули, застыли ненадолго, так и не коснувшись лица первой Мары.

– И тебе следует. Сплетая нужное течение судьбы, мы прошли уже немало, чтобы бросить задумку сейчас. – Илья был уверен, что в голосе Мораны была смесь горечи и успокаивающей ласки.

– Ты просишь лишить их существование смысла! – Мужчина порывисто указал на Мороков. – Просишь предать их после того, что вы сделали с Витеной?!

– В юности они всё драматизируют. – Мокошь упёрла руки в бока и, кажется, закатила глаза, адресовав фразу Моране. Богиня зимы и смерти недовольно покосилась на Мокошь.

– Тебе лучше…

Морана не успела договорить, как огромный меч её спутника бесшумно рассёк Мокошь надвое. Никакой крови или внутренностей, образ богини просто распался на дым, потеряв форму.

– Следуй своей роли, мальчик, или погибнут все, – фыркнула Мокошь и полностью растворилась. Похоже, он её не убил, а просто прогнал.

– Полегчало? – спокойно уточнила Морана. Её пальцы ощупали заплаканные щёки одной из Мар, а следом бледный свет потёк наружу из головы девушки, почти сразу растворяясь.

– Нет, – запоздало отреагировал её спутник, застыв перед изуродованным телом Ратимира. Он стоял к Илье спиной, и было невозможно разобрать его выражение лица и отношение к увиденному.

Тень. Спутник Мораны, создавший силу, которой обладали Кристиан, Александр, Глеб… сам Илья. Юноша бы хотел испытать восторг или благоговение, но просто не мог после развернувшегося конфликта. После смерти Ратимира и Лады.

Морана коснулась каждой Мары, забирая у неё воспоминания о связи между ними и Мороками. Только от Лады не было света, потому что уже нечего забирать. Её лба Морана коснулась мимолётно, на прощание. Мужчина в плаще не двинулся с места, продолжая безотрывно смотреть на Ратимира.

– Так нужно. Ты знаешь, – мягче напомнила Морана, подойдя ближе. Она сжала его ладонь, и он вздрогнул, моментально откликнулся, притянув её руку к своим губам в качестве успокоения.

– Знаю. Я всё сделаю, как делал всегда.

Морана удовлетворённо кивнула и исчезла, оставляя его одного, давая время, которого у них было в достатке. Мужчина оглядел последствия. Остановил взгляд на каждом участнике ссоры, прежде чем одарить вниманием полыхающую деревню.

Он щёлкнул пальцами, и все четверо Мороков задышали. Илья не ожидал такой перемены, а мужчины отпрянули от застывших Мар, осознав нереальность происходящего. Один Рослав остался на коленях держать мёртвую Ладу.

– Что происходит? – спросил он, отыскав взглядом Тень. Тот оставался призрачным образом.

– Перемены, – твёрдо бросил он.

Остальные Мороки хоть и вертели головами, осматривая замершую во времени реальность, но не бежали в испуге, оставаясь на местах.

– Мне велели заставить вас забыть о вашем предназначении, о вашей связи с Марами. И мне придётся.

– Но почему? – подал голос один из Мороков и полностью снял маску, открыв светло-русую шевелюру. Остальные последовали его примеру, обнажая личности перед создателем.

– Такова выпавшая нам участь для спасения мира. Но создавая вас, я не… знал. – Рука спутника богини дрогнула, когда он указал на Ратимира, а после на Ладу. – Не знал, к чему это приведёт. Я создавал вас ради Мар и не могу лишить этого смысла. Я сотру не всё, а то, что останется, храните. Помните, но притворяйтесь, что не знаете. Вам предстоит своим незнанием обманывать богинь. Если боитесь, я сотру всё. Если хотите помнить, я дам вам шанс.

Боги… Он соврал. Соврал Моране.

– Я хочу помнить, – почти моментально отозвался Рослав.

– Я тоже.

– И я.

– Хочу сохранить память.

Мужчины откликнулись моментально, с испугом, словно забытие было страшнейшим наказанием. Тень кивнул, коснулся каждого Морока, почти как Морана ранее, а в конце подошёл к мальчику, которого Рослав так и не смог убить. Хрупкая фигура оставалась застывшей. Тень с безжалостной обыденностью вспорол ему спину появившемся в руке чёрным ножом. Движения были чёткими, хладнокровно выверенными, чтобы не разрезать нити жизни, а извлечь. Мороки были ошарашены не меньше, чем Илья, но Тень вытащил три золотые нити. Тело застывшего мальчика не двинулось, выражение лица не изменилось, но стремительно бледнело, пока лужа крови растекалась под ним. Тень провёл по вырванным нитям ладонью, окрашивая их собственной кровью, и те стали бледнее, но не потухли, как это обычно бывало. Никто не позволил себе ни звука, пока Тень из густого мрака создавал уже знакомую книгу в чёрной обложке, – бледные нити по его велению свились, переплетая страницы.

– Это ваша память. Передавайте своим ученикам и храните в тайне от Мар и от всех богов. Впредь вы одиноки, но хотя бы знаете, почему. – Мужчина протянул старшему Мороку книгу.

Рослав с трепетом уложил Ладу на землю и принял дар. Несмотря на возраст и опыт, он выглядел потерянным, не менее сбитым с толку, чем его младшие собратья. Илья не мог себе представить, что они чувствуют. Сколько воспоминаний потеряли из-за прикосновения Тени. Некоторые озирались, будто лишь отдалённо понимали, где они и что происходит.

Оставив своих растерянных слуг, Тень направился обратно. Илья не успел сообразить, как он появился прямо перед ним. Юноша шумно втянул воздух, но отступать было некуда.

– Ты всё вспомнил, а теперь возвращайся.

Илья раскрыл рот, но ладонь Тени накрыла его глаза. Дым и мрак скрыли пейзаж, забились в нос и горло, а потом мощный поток воды с такой силой обрушился на лицо, что Илья резко сел, отплёвываясь. Раздался девичий вскрик, звон упавшего таза.

– Я говорила, что поможет!

– Дыши, – велел Александр, стуча юношу по спине и помогая откашляться.

– Что… произошло?

– Ты вдруг отключился и так головой треснулся, что у меня сердце остановилось! Вернее, точно остановилось бы, если бы билось чаще, – первой отреагировала Лела.

Илья тряхнул мокрыми волосами, сморгнул воду с ресниц и уставился на неё. Русалка сидела рядом на коленях. Похоже, она окатила его ледяной водой. Все волосы и даже одежда на груди были влажными. Выражение лица Лелы оставалось радостным и искренне взволнованным, поэтому Илья оставил всё возмущение при себе.

– Как долго я… пролежал?

– Четверть часа, – ответил Александр, бросив взгляд на зажжённые свечи, а затем осмотрел затылок Ильи. – Жить будешь. Пока даже шишки нет.

Несмотря на сухие комментарии, голос наставника звучал с заметным облегчением.

– Книга! Где книга?! – Илья сам нашёл её раньше, чем получил ответ.

Он стремительно пополз к артефакту и бережно замотал в попавшуюся под руки тряпицу, стараясь не прикасаться к нитям. Теперь он знал, что они принадлежали некогда невинному мальчику, и пока не решил, как относиться к тому, насколько спокойно Тень его выпотрошил. Все его поступки в видении говорили о том, что он всегда был на стороне Мороков и даже веления Мораны не могли поколебать его мнение. Он отомстил последнему из рода Ратимира и дал шанс на сохранение памяти.

Эта книга была настоящим сокровищем. Хотя Илью передёрнуло от мысли вновь попасть внутрь.

– Не бери её, брось, – попросила Лела. И неудивительно, что она русалке не нравилась. Книга действительно была живой и определённо являлась тем самым якорем, из-за которого время не разрушило это убежище.

– Не могу. Это наша память. Наша… правда. Я… – Илья прижал завёрнутую в ткань книгу вплотную к груди и перевёл взгляд на Александра. – Ты знаешь про переломный момент в жизнях Мороков. Период, когда люди стали нас по-настоящему бояться?

Александр нахмурился, вероятно не понимая, к чему этот разговор, но кивнул.

– Мы долгое время не знали, что именно произошло. Хроники не уточняли, лишь зафиксировали факт. Но я… видел. Тогда Мороки впервые дали людям отпор и сожгли деревню. Слухи о произошедшем распространились, поэтому нас начали бояться. Тогда произошёл тот самый конфликт между Мороками и Марами, а Тень солгал Моране. Поэтому мы помним, а они нет. Поэтому мы были по отдельности, – сбивчиво, едва не захлёбываясь словами от желания поделиться, объяснял Илья, не отрывая глаз от Александра. – И всё это не случайность или внезапное стечение обстоятельств. Это план. Всё произошло ради моего рождения.

Глава 16. Агата

– Я не рассказал Анне, – с ходу предупредил Марк, сев на стул рядом с её кроватью.

Он был недоволен или обеспокоен, хотя скорее всё вместе. Агате сейчас не помешала бы одна из его туповатых шуток, на которую она бы отреагировала ответным сарказмом. Они бы посмеялись, и происходящее вернулось бы на круги своя.

Но Марк не шутил.

Агата устало вздохнула, проследив за его кивком на её забинтованную руку. Лекарь сказал, что она вся в ожогах. Рёбра ныли, дышать было сложно не только из-за них, но и из-за боли в горле: она надышалась дыма и потеряла сознание раньше, чем её успели раскопать под завалами. По словам Марка, потребовалось полдня.

Агата почти не осознавала срок, большую часть времени проведя в отключке. Последнее, что она припоминала, лёжа под смердящим телом беса и деревянными обломками, это отчаянное желание увидеть Александра. Она всегда считала себя сильной, не столько физически, сколько эмоционально, вынужденная не раз принимать сложные решения. Лёжа под обломками, она боролась с непрекращающейся болью и сдерживала панический страх из-за сдавливающей тяжести и подбирающегося пламени. Однако после многочисленных тщетных попыток хоть немного приподнять обломки со своего тела Агате захотелось то ли расплакаться, то ли рассмеяться, будучи скованной предательской слабостью. Она ничего не могла изменить и в какой-то момент перестала бороться. Прекратила смешить судьбу своими ничтожными попытками.

– Спасибо, – ответила Агата, поняв, что он говорил о разросшихся пятнах на её руках. Каким-то образом Марку удалось отвадить Анну от её кровати и, похоже, подговорить лекарей, чтобы те помалкивали.

– Мне сказали, что отметины есть и на ногах. – Это был не вопрос, поэтому Агата ничего не ответила, дав паузе перерасти в продолжительную тишину, которую прервал сам Марк: – Как ты?

Агата улыбнулась его искренней заботе: если первая фраза ещё отдавала гневом, то вторая прозвучала мягко, расстроенно.

– Сносно. Бывало и хуже, – заверила она, решив не уточнять, что хуже было лишь с кинжалом в сердце от Даниила. – Не волнуйся, я чувствую, что связь с Александром работает. Всё медленно, но заживает.

Агата пришла в себя вечером следующего дня и вот уже дольше суток в постели. Она не врала, действительно чувствовала себя лучше. Сыпь оставалась, но она видела, как ожоги и другие последствия встречи с бесом бледнели. Единственное, что её не отпускало, – это странная слабость. Впервые она ощущала себя настолько вялой, будто тело разом состарилось на те самые двести с чем-то лет. Она даже не смогла встать и проводить Мар в обратный путь. О травме Велены позаботились, и девушки заторопились домой в храм. Слишком неуютно им было в Ашоре, отвыкли от повышенного внимания и взглядов, которые моментально получили от здешних жителей из-за своих алых плащей.

– Что насчёт сыпи Анны?

– Пока не растёт. Лекари регулярно проверяют.

– Мстислав?

– Тоже. У него всё как раньше.

О Ярине Агата не спросила, и так зная ответ. Только у неё и у Агаты пятна стремительно разрастались по коже. У Агаты они были тёплыми, но у Ярины жар распространился по всему телу, заставляя девочку мучаться от лихорадки.

– Как пострадавшие? – сменила тему Агата.

– Трое мёртвых. Семеро раненых, но они поправятся, – поделился Марк.

– Сколько домов сгорело?

– Тринадцать, но ничего серьёзного. Они были деревянными, а сейчас тепло, и мы быстро всё восстановим.

Агата проследила за взглядом Марка на распахнутое окно. Задувал свежий ветер, принося аромат сирени. Голубое небо оставалось безоблачным. Александр уже должен быть у гряды или даже пересечь её. По подсчётам Агаты, если не произошло ничего непредвиденного, то возвращение Глеба можно ждать к концу недели.

– Кто-нибудь из Теней пострадал?

– Нет, весь удар ты, как всегда, приняла на себя, – язвительно напомнил Марк. – Пострадал разве что желудок Егора. Парня вывернуло, когда он помогал тебя вытаскивать. Смердело знатно.

– В следующий раз приглашу тебя разделить лавры и поползать по кишкам нечисти вместе со мной, – передразнив, пообещала Агата.

Марк фыркнул, но уголки губ дёрнулись в улыбке.

Он ещё какое-то время побыл с Агатой, развлекая её сторонними разговорами, а после вместо него пришёл Мстислав. Принц принёс шахматы и, забравшись на кровать, делился всем подряд: начиная от произошедшего на его уроках до слухов о недавнем появлении беса. Агата со снисходительной улыбкой слушала очередные выдумки о себе, но Мстиславу россказни нравились, и она терпеливо поправляла, если где-то была совсем из ряда вон выходящая выдумка.

Агата пристально следила за племянником, но он, несмотря на небольшой дискомфорт от сыпи, не выказывал странного поведения. Агата улыбалась, в очередной раз подмечая знакомые черты Северина и Анны в нём. Появление Мстислава и Ярины было неожиданностью и настоящим чудом. Агата испытывала боль от мысли, что едва ли может их защитить.

Мара пару раз поддалась, радуя принца своими проигрышами, и Мстислав ушёл в хорошем настроении. Затем она проведала Ярину. Её жар в очередной раз начал сходить, но это уже не радовало, потому что лихорадка то отпускала, то возвращалась, не проходя полностью. Агата встретилась с Анной и Северином и спустя время, измотанная, вернулась в свою спальню. Она почти ничего не сделала, но тело казалось переломанным и старым, едва шевелящимся. Дурное предчувствие давило на плечи, и Мара завалилась на кровать, надеясь найти утешение в знакомых запахах, мечтая хоть во сне уловить присутствие Александра. Ей были жизненно необходимы его собранность и хладнокровная уверенность.

– Ага… Агата!

Она распахнула глаза и резко села, задыхаясь от внезапно ускорившегося сердцебиения. Агата не помнила, как уснула, когда прилегла… было ещё светло. Кажется, на закате. Осоловелым взглядом Агата осмотрелась, с трудом различив Анну. Сестра вновь встряхнула её за плечи, не дав привыкнуть к свету одинокой свечи. За окнами давно стемнело.

– Агата! Пора! Нужна твоя помощь. – Анна хоть и говорила ровно, но её руки дрожали, а лицо было бледно, словно она очутилась в своём худшем кошмаре.

Агата оцепенела, язык онемел. Краткосрочное ощущение падения в бездну оборвалось, когда она вскочила, едва не запутавшись в одеяле. Первые мгновения на ногах её сильно качнуло и пришлось схватиться за балдахин.

– Что случилось? – сипло спросила Агата, продолжая испытывать незнакомую одышку.

Анна подхватила принесённую свечу и заторопилась в коридор. Не успев отойти от короткого сна, Агата, шатаясь, последовала за ней.

– Жар сбили, но… Ярина не может… дышать, – нервно заглатывая воздух порциями, объяснила Анна. – Она… лекарь не знает, Ярина постоянно задыхается. Это последствия… лекарь увидел сыпь в горле.

Агата едва не споткнулась о собственную ногу, тело охватил озноб от ужаса. Горло никто не проверял. Никто и не подумал, что отметины могут распространяться не только снаружи, но и внутри.

– Они… говорят, что может… внутри. Поэтому мы не видели, насколько всё плохо. Симптомы были скрыты от глаз, – тараторила Анна. Свеча в её руке так дрожала, что Агата забрала её, боясь, как бы сестра не уронила и не подожгла ковёр. Она взяла Анну за трясущуюся руку, сжала, выражая немую поддержку.

Сама Агата до смерти боялась наступления этого момента, переживала, сработает ли магия. Она надеялась, что Александр и Илья справятся раньше, что время, отведённое Ярине, не закончится так быстро. Но сейчас всё, что они могут, это попробовать и молиться, чтобы сработало.

За прошедшие дни Агата не раз прикидывала в голове вариант попросить приехать Рогнеду – ту самую Мару, которая, возможно, единственная, кто способен укреплять нити жизни. Она довольно успешно прошла все тесты с раскалёнными железными прутьями, которыми тренировали саму Агату. Только у неё была практика и с настоящими нитями, а у Рогнеды нет. Агата отбросила трусливые мысли: она не смеет перекладывать ответственность на другую Мару, тем более что речь о её племянниках. Теперь же и вовсе было бесполезно, Рогнеда слишком далеко.

Агата заставляла себя дышать размеренно. Страх не уходил, но получилось хотя бы для Анны создать видимость необходимой уверенности. Она заторопилась к спальне принцессы, таща Анну за собой.

В помещении собрались Северин, Марк и три лекаря. Последние суетились, готовя какие-то лекарства, чтобы облегчить страдания Ярины. У Агаты сжалось сердце от вида племянницы. Она и так была маленькой, но за время болезни заметно отощала. Ночная сорочка не скрывала тонких, покрытых сыпью рук, чёрные волосы спутались, ткань ночного платья местами в пятнах от пота. Ярина привстала на коленях и согнулась, держась за грудь. Не горло… дело в лёгких. Она то хрипела, то кашляла. После каждого нормального вдоха Ярина тратила четыре-пять тщетных усилий глотнуть ещё воздуха.

Один из лекарей попытался её напоить, но почти всё Ярина выплюнула из-за нового приступа кашля. Северин был бледен как полотно, стараясь удержать свою дочь, которую заметно знобило.

– Отойдите. Придётся попробовать как есть, – приказала Агата лекарям. Одному из них Мара всунула принесённую свечу. – Северин, поверни её ко мне спиной и держи прямо.

Агата торопливо ощупала лоб Ярины. Тот был холодным. Жар действительно сбили. Придётся засчитать удушье в качестве последствий болезни. Агата не знала, какой результат они получат, но если всё сработает, то он в любом случае будет лучше, чем её нынешнее состояние.

Анна схватила Агату за локоть и развернула к себе, но, раскрыв рот, не издала ни звука. Сестра растерянно замерла, а её испуганно распахнутые глаза сказали достаточно.

– Я сделаю всё, что смогу. Ты знаешь, – успокаивающе заверила Агата.

Анна судорожно кивнула и отпустила её локоть. Агата хотела бы довериться самой себе так же, как это сделала сестра, но у неё не было выбора. Никто не поможет. Никто не возьмёт за неё эту ответственность.

Ярина глубоко вдохнула после хриплых попыток и на пару мгновений успокоилась, вскинула на тётю заплаканный взгляд. Агата погладила её по спутанным волосам.

– Помнишь, как мы с тобой играли в игру, кто первый моргнёт? – ласково уточнила Агата, ощущая как помещение погрузилось в удушающее молчание.

– По… мню, – не своим от хрипа голосом ответила Ярина.

– Тогда давай так. Если победишь своего папу, то после возвращения Ильи он даст тебе ненадолго поносить свою новую маску.

Во взгляде девочки промелькнул интерес, она задержала дыхание, прекратив кашлять.

– Договорились? Если да, то поворачивайся к отцу и начинай. Северин, не смей проигрывать.

Северин тихо рассмеялся, сняв хоть каплю напряжения.

– Не обещаю, но я постараюсь, – заверил он и улыбнулся дочери. – Предупреждаю, солнце, я так просто не сдамся.

Ярина издала нечто похожее на смех, и за ним последовал кашель, но её внимание сосредоточилось на Северине. Король что-то ей сказал, но Агата перестала слушать, концентрируясь на нитях девочки. Те слабо засветились от прикосновения Мары. Все три были бледными, больными. Агата сглотнула, и аккуратно поддев первую, вытянула наружу. Ярина слегка вздрогнула, рядом сел Марк и взял девочку за плечи, не позволяя ей дёргаться.

Агата обхватила нить, сжала и тихо себе под нос запела, невольно вспоминая лечение Николая. Удивительно, но печальная история старшего принца Аракена и мысли о прошлом немного отвлекли от настоящего, позволив сосредоточиться на деле.

Нить в руке начала нагреваться, и Агата едва не сбилась с пения. Получается. Сердце нервно забилось где-то в горле. Агату охватил восторг с новой порцией страха и боли. Ладонь жгло, в нос ударил знакомый запах жжёной плоти, но у неё и в мыслях не было отпустить. Жжение в руке казалось незначительным по сравнению с резкой болью в голове, словно ей проткнули виски насквозь.

– Получается! – Счастливый возглас Анны за спиной придал сил, и Агата дотерпела до момента, пока нить не засияла здоровым светом.

Ярина прекратила кашлять. Северин что-то говорил дочери, Агата другой рукой взяла вторую нить и тихо запела, несмотря на новый приступ головокружительной боли. Воодушевление от действующей магии было сильнее поднимающейся тошноты.

– Агата? – В голос Анны вернулась тревога.

– Твои руки, – предостерёг Марк.

Нить жгла ладонь, но это был привычный симптом. Агата открыла глаза, заморгала, пытаясь понять, что их тревожит. От увиденного Агата пропустила несколько строк, но быстро опомнилась и продолжила напев, наполняя нить энергией. Её руки… Кожа на них посерела и пошла чёрными пятнами, лишённая жизни. Марк не спрашивая задрал рукав её рубашки, чтобы увидеть, что изменения происходят не только с ладонями. Агата знала эти перемены, уже видела их. Неожиданная реакция хоть и ужаснула, но говорить она не могла, боясь оборвать песню.

– Что происходит? – спросила Анна, когда Агата отпустила вторую нить.

Две из трёх теперь более походили на здоровые. Осталась последняя. Агата невольно поморщилась, из-за боли в голове и запаха жжёной кожи её мутило.

– Не знаю, – соврала она и вытащила бледную нить.

Обе ладони были обожжены. Агата опять сменила руку, она дала ей краткосрочный отдых, но боль это не уменьшило, стоило сжать последнюю нить. Агата бросила взгляд на посеревшую кожу. Так же было у Александра, когда он отдавал ей слишком много. Агата осознала, что не её магия помогает лечить Ярину, а жизненная сила Александра, которая держит саму Агату в живых.

Сколько у неё осталось?

Ярина вновь захрипела. Кашель прошёл, но дышала она с трудом, лёгкие едва работали. Агата проигнорировала предостерегающий взгляд Марка. Нельзя бросать лечение, необходимо исправить все больные нити, иначе не сработает, и самое главное – такое лечение нельзя повторить или возобновить через какое-то время.

Агата запела, боль в голове усилилась. Она закрыла глаза, избегая вида сереющей кожи, ей было достаточно ощущения нагревающейся нити. Та жжёт – значит, работает.

Губы двигались, Агата чувствовала, как вибрирует горло от молитвы, но внезапный гул в ушах взвился и пропал вместе с остальными звуками. Боль в голове резко исчезла, сошла на нет, словно напряжённая, причиняющая мучения нить порвалась. Облегчение нахлынуло волной, остужая разгорячённую кожу. Судьба дала Агате лишь мгновение осознать, что её пальцы сами собой выпускают нить жизни Ярины, что тело заваливается, больше ей не принадлежа, потому что она всё израсходовала. Сердце Агаты остановилось.

Глава 17. Илья

Они продолжили путь с рассветом, и в дороге Илья подробно рассказал Александру все видения, дав наставнику серьёзную пищу для размышлений. Они вновь поднимали эту тему лишь на привалах, помня о главной задаче. И дурное предчувствие всё чаще заставляло Илью оборачиваться, он не мог отделаться от ощущения, что как бы быстро они ни скакали, пугающее будущее надвигается быстрее.

Илья почувствовал неладное, когда ступил на берег и нога по щиколотку утонула в снегу. Несколько шагов отдались поскрипыванием в стоящей тишине. Она не была гнетущей, скорее умиротворяющей, спокойной и слишком нереалистичной. Илья вскинул взгляд, осматривая пейзаж. Между белоснежных берегов под бледно-голубым, почти бесцветным небом беспрерывно струились чёрные и графитово-серые потоки. Птицы, сделанные из стекла или хрусталя, спархивали с веток к берегу. Они двигались, словно живые, но при каждом взмахе крыльев издавали тихие звуки сталкивающихся стекольных осколков. Привычный пейзаж был окрашен в незнакомые оттенки, изменённые детали предавали совершенно новый образ всему увиденному. Илья завертелся, наконец осознав искажённость происходящего. Впереди река, позади лес из чёрных стволов с плотным снегом на голых ветках.

«Не бегай вдоль берега, Илья. Под снегом скользкие камни».

Предупреждение Александра эхом всплыло в голове. Он уже бывал здесь с близкими. Илья потёр переносицу, застигнутый врасплох воспоминаниями. Ему было двенадцать и почему-то он не мог чётко осознать, относится увиденное ко сну или же он в реальности бывал на этом месте. Илья посмотрел на другой берег. В прошлом там стояла девушка с неестественно белыми волосами и жёлтыми глазами. Это было странно. Тогда Илья ещё не умел менять зрение, но видел её в цвете, будто она не принадлежала тому пейзажу, была чем-то инородным. Но Илья видел не только её саму, но и все три нити жизни. Он был уверен. Все целые, яркие, живые, но стоящие рядом Агата с Александром сбивали его с толку, говоря, что там никого нет. Они её не видели. Как это возможно?

Знакомое место породило старый вопрос, на который он так и не нашёл ответа. Но самое главное, ощущение реальности произошедшего не отпускало, хотя фантастичность пейзажа говорила о сне. Он повторно вернулся в свои грёзы?

– Кто ты?

Чужой голос вынудил резко обернуться. В пяти шагах от него стояла незнакомка. Мара? Илья застыл с приоткрытым ртом, не высказав первого предположения. Поверх рубахи и подпоясанного сарафана на девушке был красный плащ, и всё же её русый цвет волос приводил в смятение.

Молодая, но старше него, карие глаза хоть и большие, но были лишены девичьего недоумения, смотрела она внимательно, да и сама поза выказывала насторожённость.

– Меня зовут Илья, – стараясь сгладить обстановку, начал он.

– Илья? Я тебя не знаю. Где Морана?

– Ты знаешь Морану? – воодушевился Илья и сделал порывистый шаг, но замер, когда незнакомка моментально отступила.

Несмотря на зимний пейзаж и лёгкую одежду, Илья не чувствовал холода. Девушка, судя по всему, тоже, но она как-то нервно повела плечами и взглянула на другой берег.

– Она давно не приходит. Я не могу понять, что случилось.

– Где мы?

– Не знаю, – правдиво ответила девушка.

– Ты здесь давно?

– Не уверена… я не ощущаю ни времени, ни мороза, ни голода. Может… месяц? Но точно прошли дни, как Морана не появляется. Раньше она приходила, даже если я была на неё зла, но сейчас переживаю. Кажется, что-то не так. – Незнакомка обхватила себя руками, продолжая смотреть на противоположный берег, словно силой мысли могла призвать богиню.

– Ты плетущая, – произнёс Илья, не успев толком проанализировать догадку.

Девушка во все глаза уставилась на него, растерявшись. Илья сменил зрение, чтобы взглянуть на её нити. Увиденное ужаснуло, он нервно отступил и едва не поскользнулся на камнях под снегом. Громкий вздох вывел его из ступора, Илья моргнул, вернув радужкам цвет. Незнакомка смотрела на него со смесью ужаса и надежды, прикрыв рот ладонью.

– Ты видящий.

– Говорят, что да.

– И что ты видишь?

– Нити жизни.

Плетущая наклонила голову, явно не совсем понимая, что речь идёт обо всех нитях жизни одновременно.

– Как тебя зовут? – спросил Илья.

– Ена… то есть Витена.

– Витена?! Смертная подруга Мораны? Та самая, что видела первых Мар?

Девушка неловко кивнула и вдруг оцепенела, глаза остекленели, она с видимым трудом сосредоточила внимание на Илье.

– Первые Мары? Что значит «первые»? – Она шумно вдохнула, начиная догадываться. – Морана говорила, что до появления видящего пройдёт много времени… сколько? Сколько… прошло?

Тысяча лет? Даже больше. Илья не был уверен в датах, но побледневшее лицо Витены заставило его повременить с ответом. Пугать её он не хотел, всё ещё не решив, насколько происходящее реально или же разум создал весьма странный сон из всего, что ему известно.

– Я не знаю точно, – попытался отвлечь Илья, но Витена нахмурилась.

– Сколько?! – едва не закричала она.

Илья не успел ответить, притяжение опрокинуло его на спину. Юноша скованно заморгал, Витена тоже растеряла былой гнев, оставшись на ногах. Казалось, она ничего странного не ощутила. Илья приподнялся на локтях и зажмурился от дождевых капель на лице.

– Что происходит? – Встревоженный вопрос Витены потонул в шуме раскатистого грома.

Илья уставился на безоблачное бледное небо; нигде в пейзаже не было ни намёка на дождь и грозу, но грохот в ушах прозвучал до ужаса реальным. Илья точно почувствовал вибрацию грома. Снег под ним начал стремительно таять. Он должен был спиной оказаться на камнях или земле, но той не было.

– Что за?! – Илья хотел вскочить, но снег буквально засасывал его в себя.

Витена бросилась на помощь, но всё потемнело раньше. Илья провалился сквозь белоснежный настил, как свозь воду. Голова закружилась, влага окутала со всех сторон, но мрак рассеялся, когда кто-то схватил его за грудки и резко вздёрнул вверх. Илья чуть не рухнул лицом обратно на землю, не сумев сориентироваться. Волосы и одежда были насквозь мокрыми, будто его выдернули из озера.

– Илья, соберись! – рявкнул Александр, дёрнув юношу в сторону, и нечто с рёвом проскочило мимо.

Илья заморгал, силясь собраться с мыслями. Александр толкнул юношу под сень дерева и с разворота врезал горящим факелом по голове упырю… нет, утопленнику. Клочки волос вспыхнули, и тот завопил скорее от внезапного света и удара, чем от боли. Илья хрипло дышал, цепляясь за кору. Голова была как в тумане, он едва соображал, что происходит. Стояла ночь, лил дождь. Новая молния прорезала небо, озаряя небольшое озеро и с десяток утопленников. Факел в руке Александра шипел от капель дождя, но продолжал гореть благодаря пропитанной жиром ткани. Наставник обнажил свой чёрный меч и умело орудовал двумя руками, то поджигая противников, то снося им головы. Перед глазами всё мелькало пятнами от неравномерного света, а из-за нового грохота Илья не заметил приближения утопленника. Он напрягся, готовясь к удару, как противника снесла Лела. Илья округлил глаза: русалка пинком сломала нечисти ногу, кость прорвала посиневшую кожу. У Лелы тоже был факел, с мощным замахом она врезала утопленнику по голове, тот упал, и русалка каблуком сапога размозжила ему череп. Лела бросила на Илью мимолётный взгляд и со звериной быстротой ринулась на других противников. Внешне невысокая девушка действовала с нечеловеческой скоростью и силой. Жестокость, с которой она расправлялась с тварями, лишила Илью дара речи. Одному из противников она засунула горящий факел в разинутую глотку и добила его несколькими быстрыми ударами подобранного булыжника.

Илья наконец сменил зрение, и темнота перестала мешать, мир посветлел до мутных серых оттенков, но оставшиеся в телах мертвецов нити светились достаточно ярко. Своего меча Илья не нашёл, но короткого кинжала из сапога хватило, чтобы вступить в схватку и прирезать двоих. Шею последнего он сломал, обхватив сзади и резко запрокинув через собственное плечо. Дождь немного стих, а количество утопленников уменьшилось.

– Что случилось? – крикнул Илья Леле.

Гримаса свирепости сменилась знакомым выражением, когда она обернулась.

– Не знаю. Но что-то плохое. Ты неожиданно исчез.

Она не смогла пояснить из-за другого противника.

Исчез?

Илья помнил, что оставался караулить. Он сидел у костра, пока Александр и Лела спали. Русалка свернулась калачиком рядом с ним на мягкой траве. Неужели он заснул и вновь бродил, будучи без сознания? Илья бегло осмотрелся, не узнавая местность. Как далеко он успел уйти, прежде чем они его нашли?

Что-то плохое.

Илья не понимал, но ощущал то же самое.

Что-то было не так. Словно затишье перед бурей.

Вторя его мыслям, дождь ослаб, а следующая молния прорезала небо, демонстрируя оставленные Александром изрубленные тела. Тишина оглушала своей нереальностью: за вспышкой света не было привычного грома.

У Ильи округлились глаза, когда Александр оступился на ровном месте и последний упырь рухнул со вспоротым горлом. Этого хватило, чтобы перерезать оставшуюся нить, и всё равно удар был лишён знакомой чёткости. По телу Александра прошла крупная волна дрожи, он сделал ещё один неуклюжий шаг, лицо в свете факела смертельно побледнело. Илья бросился к наставнику, успев дать ему нужную опору. Александр налетел на юношу плечом и восстановил равновесие, но его взгляд… обезумевший, дезориентированный, лишённый обычного спокойствия. Наставника шатало, будто пьяного, от его странного поведения у Ильи заныло в груди.

– В чём дело? Тебя где-то ранили?

Из-за дождя его одежда была мокрой, но кожаный жилет казался в порядке.

Остекленевший взгляд Александра был устремлён в пустоту. Его губы едва шевелились. Он бормотал, но так тихо, что Илья едва разобрал раз за разом повторяющуюся фразу.

– У неё… остановилось сердце. Агата… я чувствую… у неё остановилось сердце.

Илье почудилось, что его выдернули из собственного тела на немыслимую высоту, а затем безжалостно опрокинули обратно. Услышанное напоминало неизбежный удар о землю. Тело оставалось в порядке, но изломанный разум лежал у ног.

Он понимал сказанное наставником и одновременно никак не мог осознать услышанное. Это казалось абсурдным, сродни заявлению, что небо зелёное, а трава красная. Илья не жил в таком мире, как и не жил в том, где Агаты нет.

У неё остановилось сердце.

Как это могло произойти?

Александр закричал: разгневанный вопль перешёл в рычание, когда он с размаху опустил свой меч на тело утопленника под ногами. Потом он взмахнул оружием ещё и ещё. С десяток раз. Лезвие немилосердно уродовало и так непривлекательного покойника. Александр рубил изо всех сил, пока месиво под ногами и вовсе не перестало напоминать тело. Его очередной разъярённый крик ужасал, переворачивал всё внутри. Илья не сказал ни слова, Лела неподалёку и вовсе испуганно оцепенела. Её широко распахнутые глаза блестели в свете факела.

Александр выпрямился, подставил лицо стихающему дождю, и тяжёлое дыхание стало хриплым. Он начал задыхаться. Первым он отбросил свой чёрный с серебром меч, как бесполезный хлам, после сдёрнул маску Морока, которую предпочитал носить на поясе за спиной, и выкинул в кусты, не желая более видеть эту часть себя. Продолжая хрипеть и сгибаться от невидимой боли, Александр схватился за край кожаного жилета. Он выдирал завязки, а как только броня стала свободнее, содрал со своего тела и швырнул в сторону. Его обезумевший, слепой взгляд ничего не видел, по Илье он прошёлся, словно юноши здесь и не было.

Илья вышел из оцепенения, когда, оставшись в простой одежде, Александр зашагал прочь. Лела хоть и тряслась, но подобрала брошенный жилет и рванула в кусты за маской Морока. Илья поднял меч и факел наставника. Боясь что-либо говорить, они молча направились за ним.

Александр пришёл в себя спустя час, с появлением первых признаков зари. После длительных, бесцельных блужданий он замер, выпрямился, шаг перестал напоминать пьяного. Илья и Лела всё это время молчаливыми спутниками следовали за ним. Лелу потряхивало от намокшей одежды, но она не отставала от Ильи, а сам юноша панически боялся упустить Александра из виду, будто и наставник мог исчезнуть, если он отвернётся.

Александр замер с первыми лучами рассвета, огляделся и уверенно двинулся налево, словно наконец выбрал верное направление после того, как его мир перевернулся. Они вышли к месту стоянки и лошадям. Благо, те остались живы за время отсутствия хозяев.

– Собирайтесь, – хрипло бросил Александр и направился к своему коню.

Игнорируя тяжесть в ногах из-за бесцельного блуждания и боль в скованно бьющемся сердце, Илья протянул наставнику выкинутые им вещи. Взгляд Александра замер на маске Морока и мече, на отрешённом лице не отразилось ничего, кроме мимолётного презрения. Илья испугался, что он вышвырнет их вон снова, но спустя долгие мгновения Александр всё-таки забрал свои вещи.

Илья не отошёл и после этого, но Александр начал седлать коня, игнорируя обеспокоенность ученика.

– Давай ты вернёшься? – несмело предложил Илья. – Проверишь… что случилось? Потому что не может быть…

– Может. Я уже чувствовал такое.

Его категоричность ударила, сродни пощёчине. Илья невольно отступил, судорожно вздохнув, но тут же замер, когда Александр наконец посмотрел на него. Безжизненный, свирепый взгляд и бесстрастное выражение лица. Он выглядел смертельно усталым, разгневанным и потерянным. Илье хотелось бы сказать нечто обнадёживающее, он сам не верил, что Агата способна так просто уйти. В его мире это невозможно. Он не видел её уход своими глазами, и Александр не видел, а значит, этого не было.

– Возвращайся. Дальше Лела укажет дорогу, я сам могу найти Морану, – порывисто заверил Илья.

– Нет, я обещал, – категорично отрезал Александр. – Я не знаю, что произошло и почему её сердце больше не работает, но это случилось не сегодня. Дни… я чувствую, что прошли дни, но из-за расстояния я не ощутил вовремя и… Даже… даже если вернусь, я… уже опоздал, – последние слово он выдавил с трудом, словно оно встало острой костью в его горле. Александр пытался контролировать дрожь в голосе, но сбитая речь и нервные паузы выдавали борьбу с паникой. У Ильи закружилась голова.

Александр протяжно вдохнул, распрямил спину и в знакомой манере, нацепил отрешённую маску собранности.

– Связь, – твёрже добавил он, – она всё ещё есть. Нужно исправить магию. Мы исправим. Я обещал и пойду до конца. – Александр не сразу, но положил ладонь на плечо Ильи, пытаясь придать веса своим словам. Однако жест вышел скованным, как если бы любое прикосновение причиняло ему боль. Илья заметил мимолётную тень на лице, когда Александр буквально заставил себя проявить лживый оптимизм, чтобы успокоить ученика. – Мы пойдём. Спасение Агаты впереди; если есть хоть малый шанс её удержать, то он там и я дойду. Я дойду, чего бы это ни стоило.

Илья хотел бы слепо верить, что Александр не отчаивается. Для Ильи наставник был авторитетом, чьему мнению юноша безоговорочно доверял, даже если Александр ему откровенно лгал. Однако Илья давно не был наивным ребёнком, чтобы не осознать скрытую под покрывалом лжи правду. Связь – это тоже магия, а значит она может перестать работать в любой момент, как одна из способностей Морока. С учётом пройденных дней, если она разрушится, то к возвращению Александра ему некого будет не только спасать, но даже не с кем будет прощаться, потому что тело Агаты с большей вероятностью просто исчезнет.

Как бы не болело сердце, у Александра и Ильи нет пути назад, лишь призрачный шанс впереди.

Глава 18. Илья

Сказанное Александром приободрило, но лишь на короткое время. После он практически ничего не говорил, сохраняя гнетущее молчание. Его ранее прямая спина согнулась под весом свалившейся правды. Лела дремала в седле, облокотившись на грудь Ильи, пока он сам следил за окружающим лесом и Александром, боясь, словно наставник способен умереть в одночасье. Они могли победить упырей, утопленников, даже беса, но Илью пугала мысль, что случившееся он не в силах исправить.

Сердце Агаты остановилось. И оказалось неважно, видящий он, Морок или ещё кто. Подобное никто предугадать или изменить был не в силах. Илья изредка подмечал у себя спазмы в груди: окружающий воздух внезапно начинал казаться слишком плотным, непригодным для дыхания, или же его тело перестало справляться, то и дело отказываясь работать как раньше.

Прошло ещё четыре дня, по догадкам Лелы до Сечени оставалось пять-шесть. По заверениям русалки путь должен был занять меньше времени, но им то и дело приходилось огибать не только места древних поселений, но и многочисленные стаи упырей. Те сбивались в кучи, как бродячие одичалые псы. Некоторые продолжали идти в направлении Сечени, другие отвлекались на несчастную живность вроде оленей или диких кабанов. Лела всё чаще уходила вперёд, чтобы проверить путь: будучи русалкой, интереса у другой нечисти она не вызывала, в отличие от Александра с Ильёй. Да и кони выглядели достойным обедом.

Чем дальше они шли, тем меньше спали. Илье стало казаться, что Александр не спит вовсе. Его белки почти всегда выглядели серыми: он помогал Леле и проверял наличие нечисти поблизости. Илья тоже не раз использовал свою способность менять зрение, а ночью караулил дольше остальных. Его беспокоил вид наставника, тот сам предупреждал не сидеть в мозгах мертвецов подолгу. Это опасно для собственного разума и влияет на возможность их контролировать. На пятый день Илья напомнил ему об этом, но Александр ничего не ответил. Может, не услышал.

Даже Лела ощущала тревогу рядом с ним. Вероятно, не зная, как выказать сочувствие, она притащила пригоршню собранной по лесу малины лишь для него. Александр не проронил ни слова, хоть и посмотрел на подношение. Лела под его пристальным вниманием отползла подальше, прежде чем заговорить.

– Поешь. Илья переживает.

Александр перевёл уже знакомый пустой взгляд на ученика, тот согласно кивнул, но наставник никак не отреагировал, продолжая сидеть, облокотившись о ствол. Он больше не снимал брони и практически не принимал горизонтального положения. Не спал, скорее изредка отключался как есть, сидя.

Если Илья не настаивал, зная, что без толку, то Лела упрямилась. Увидев, что её ягоды были проигнорированы, русалка наполнила миску похлёбкой, от которой Александр ранее отказался. Он не морил себя голодом, по крайней мере не целенаправленно, просто не мог есть. Илья догадывался, что его мутило, запах даже вкусной пищи вызывал тошноту и спазмы. Так он себя чувствовал в первые месяцы после окончания войны с Аракеном. Северин с Анной всё рассказали, и сейчас Илья был уверен, что он проходит через нечто схожее.

Лела достала бурдюк воды. Его и миску с похлёбкой она уложила рядом с ягодами. Илья немного напрягся, заметив мимолётное раздражение во взгляде наставника, но тот не двинулся с места, лишь наблюдал за Лелой, которая ещё и ложку для похлёбки принесла. Русалка приближалась к старшему Мороку всегда аккуратно, а обратно обязательно пятилась, предпочитая не поворачиваться к возможному противнику спиной.

– Ешь, – упрямо надавила она. – Никому не сможешь помочь, если помрёшь.

Александр даже не моргнул.

Лела хмуро свела брови.

– Мы прошли самую лёгкую часть пути. Впереди хуже, поэтому ешь и спи.

Илья позавидовал её упорству, когда ответом ей послужил треск догорающего костра и далёкое уханье совы.

– Направь свою симпатию на него, а меня оставь в покое, – внезапно заговорил Александр, слабо кивнув на Илью.

– Именно это я и делаю, – пробубнила Лела. Она выглядела такой напряжённой, будто раздумывала, успеет ли влить похлёбку Александру в рот силком и убежать до того, как он разорвёт её на куски.

Илья подумал было вмешаться, как уловил сомнение во взгляде наставника, его рука дёрнулась, словно он намерен попытаться поесть. Лела это тоже заметила.

– Я про морочьи способности мало знаю. Лишь то, что Глеб говорил. Он хотел меня к себе привязать, думал, помочь сможет, – тихо начала тараторить Лела. – Говорил, жить я буду, пока он жив. А если Мара твоя ещё жива, то точно умрёт, если ты помрёшь. С едой подольше продержишься. Ты не видел того, что нас в Сечене ждёт. Без сил ты не справишься.

Илья понимал, что она говорит серьёзно, но против воли ощутил улыбку на губах, потому что взгляд Александра вернулся к еде. Что ж… похоже русалка действительно знает, как обращаться не только с детьми, но и с упрямыми взрослыми.

На этом диалог был закончен. Александр не двинулся. Он просидел, глядя на еду, долго. Молчал, не высказывал мыслей или опасений, ни в чём не заверял и не утешал. А когда еда почти остыла, он сдался и всё-таки взял похлёбку. Илья с Лелой сидели рядом, не дыша и притворяясь, что не наблюдали за переменой, но стоило Александру отставить опустошённую миску, как русалка подала голос:

– Ягоды не забудь.

Илья чуть не выплюнул набранную в рот воду, удивлённый её смелостью. Александр вопросительно приподнял бровь, кажется сомневаясь, что расслышал приказ от нечисти. Лела, к изумлению обоих, горделиво кивнула на малину.

– Ягоды, говорю. Не забудь и их съесть.

Умение Лелы приставать пришлось как нельзя кстати. Александр стал есть чуть больше, стараясь набираться сил, хотя предупреждающе брошенные взгляды красноречиво говорили, что голова русалки остаётся на её плечах лишь потому, что она нравится Илье. Не будь его, Александр бы уже оставил её болтаться на каком-нибудь дереве. Благо, дальше погода стояла солнечная, хоть ливнями не затрудняя путь. И всё же они ощущали, что опаздывают.

Илья дёрнулся во сне, намеренный сменить положение, но его тело чувствовалось неестественно скованным. Не только ноги и руки, но и плечи, и шея. Первоначальное недоумение сменилось страхом. Он распахнул глаза и почти сразу зажмурил от яркого света прямо перед носом. Илья дёрнулся, но кокон вокруг был плотным. Он попытался хотя бы сжать и разжать кулаки, но даже это не получилось.

Глаза слезились от обилия света, Илья упрямо моргал, стараясь рассмотреть опутывающие его нити, найти хоть маленькую щель между ними, чтобы понять, где находится. Ощущение удавки на шее не отпускало; хотя нити не стягивали настолько сильно, чтобы не давать дышать, но неприятного давления было достаточно, чтобы нервно ускорить сердцебиение. Он протяжно вдыхал и выдыхал, концентрируясь на воздухе и звуках. Понадобилось не менее десяти длительных выдохов, чтобы наконец уменьшить гул крови в ушах.

– Они близко.

Мужской голос пробился, как сквозь толщу воды. Илья замер, прислушиваясь.

– Не успеют, – ответил женский. Слабый, с придыханием, его хозяйка запыхалась, или же ей тяжело говорить.

Оба голоса казались знакомыми, будто он уже их слышал, но окружающий кокон искажал звуки.

– Я выйду навстречу, а вы должны разбудить их. Нам необходима помощь Рокеля, – заявил мужчина, приблизившись.

Илья приметил нависшую над ним тень, окружающие нити его кокона притухли рядом с незнакомцем.

– Плохая идея его будить, – встрял ещё один женский голос, чуть ниже и, кажется старше. Он тоже звучал знакомо.

– Плохая идея была делать то, что вы сотворили без первоначального обсуждения, – резко ответил незнакомец, обернувшись на кого-то.

– Хватит ссориться. Я устала слушать… ваши склоки. Что сделано, то сделано… мы близки к завершению, – приструнил первый женский голос. Изредка незнакомка прерывалась для судорожного глотка воздуха. – И всё равно придётся… их разбудить. У меня… осталось пара дней, не больше.

Илья открыл рот и закричал, чтобы привлечь внимание говорящих, потребовать выпустить его. Он не был уверен, что это сработает, но рот действительно приоткрылся, а неясный слабый звук начал нарастать, от тихого стона переходя в полноценный крик. Илья понял, что получилось, когда нависшая над ним тень обернулась.

Шлепок по щеке оборвал крик. Илья распахнул глаза и растерянно заморгал, уверенный, что они и раньше были открыты. Ладонь Лелы зависла в воздухе, не отвесив ему пощёчину посильнее. Илья не шевелился, позволив Александру оттянуть его веки, проверяя что-то в глазах.

– Что ты сделал? В чьём сознании был?

Илья облизал пересохшие губы, взгляд забегал от наставника к Леле, в голове стояла каша из непонимания увиденного и остаточного гнева. Он не помнил, чтобы разозлился, но чувство продолжало окутывать сознание туманом. Ярость, сжигающая разум. Чьи это чувства?

– Я не… – Илья захрипел, и Александр помог сесть. Несмотря на тепло, тело казалось одеревеневшим. Лела протянула бурдюк с водой, с благодарным кивком Илья сделал пару глотков. – Я ничего не делал. Просто лёг спать.

– У тебя белки были серые. Ты был у кого-то в мозгах, – пояснил Александр, пристально следя за выражением лица Ильи, словно мог найти другие симптомы. – Что с отметинами? У тебя появилась сыпь?

Илья отрицательно мотнул головой. Только вчера себя проверил, и пока его кожа оставалась чистой.

Он был в чьей-то голове?

Мороки способны управлять мёртвыми, но он точно не был в теле мертвеца. Это был кто-то другой.

– Я видел плетущую, – внезапно признался Илья. Ему показалось, что всё увиденное как-то связано, но пока не знал как. Ранее про встречу с Витеной он не рассказывал, потому что новость об Агате заполонила все мысли. – Я не уверен, что это было за место, но определённо где-то во сне. Кажется, она там то ли заперта, то ли ждёт. Она ждала Морану, беспокоилась, что богиня перестала приходить. Кажется, плетущая не осознаёт, сколько времени там провела. Она сказала, что её зовут Витена. Совсем как девушку из легенд, подругу Мораны.

– Та, со спутанными нитями? – уточнил Александр, Илья не единожды рассказывал ему слухи о ней.

– Да, я хотел убедиться, взглянуть на её нити. – Илья ненадолго умолк, когда его передёрнуло от воспоминаний. – Я не смог увидеть конкретно её нити, но вокруг… всё её тело овито ими. Они слабо светятся, а она в их коконе.

– Но при этом плетущая их не чувствовала?

Илья растерянно мотнул головой.

– Кокон из нитей я увидел впервые, но ранее ощущал. И сегодня я снова был где-то заперт. Я слышал голоса. Если Витена – плетущая, и она в коконе, то я слышал Морану? Там были две женщины и мужчина.

– Морана, Мокошь и Алай, – перечислила Лела.

– Я слышал имя «Рокель». Они обсуждали, стоит ли его поднимать. Кто такой Рокель?

– Не знаю, я даже не слышала имя плетущей, но… там два кокона.

– Два?

Новость то ли сбивала с мысли, то ли тревожила.

Помимо плетущей они хранят кого-то ещё?

Александр считает, что Илья побывал в чьей-то голове, и почему-то юноша был уверен, что это не Витена. Он вспомнил свой крик… точнее того, в чьём теле был. Присутствующие его определённо услышали. Это Рокель сам проснулся или вмешательство Ильи его разбудило?

– Нужно идти дальше. Нам осталось немного, – напомнил Александр, бросив взгляд на светлеющее небо. – Впереди река, а там рукой подать до Сеченя. Лела, есть ли мост?

– Были несколько, но давно сгнили. Остались каменные опоры, и по ним не перейти.

– Выходит, пойдём бродом. Знаешь, где он?

Русалка твёрдо кивнула, и взмахом руки Александр велел собираться.

Глава 19. Илья

– Срань-то какая! – в сердцах воскликнула Лела. Её нелепое выражение ненадолго сбило мрачное настроение.

До нужного брода реки они добрались, но путь облюбовала целая толпа мертвецов. На западной стороне от гряды нечисть чаще нападала на людей, здесь же их не было, и твари довольствовались животными, птицами и даже рыбой, что оказалось особенно неожиданно.

Илья, Лела и Александр до полудня просидели в кустах, наблюдая за разворачивающимися драками за рыбу между утопленниками и упырями, шастающими по броду. Первые не хотели уступать место вторым, а вторые позарились на лёгкую добычу. Главная сложность заключалась в том, что нечисти собралось около сотни. И это лишь те, кого насчитала Лела, которая прошмыгнула туда и обратно.

Илья помнил, что чем ближе к Сеченю, тем чаще нечисть будет встречаться, но лишь теперь начал осознавать реальное её количество. У города тысячи тварей. Илья невольно сглотнул, впервые засомневавшись, есть ли у них хоть шанс.

– Проскакать на лошадях не выйдет. Дно слишком каменистое. Лошади ноги переломают, – пояснила Лела, обратно натягивая подсохшие под солнцем сапоги. – Я могу попробовать тварей отвлечь.

– Как? – уточнил молчавший до этого Александр.

Он был тих почти час, пристально наблюдая за ссорами нечисти в воде. Отчаявшимся или испуганным не выглядел, и всё же полнейшее отсутствие тревоги на лице волновало Илью. Утрата последних крупиц страха всегда делала Александра более рискованным. Хотя сейчас любой их план будет отдавать безрассудством.

– Не знаю, – понуро ответила Лела. – Могу поймать зайца и выпустить там. Хоть часть упырей на него отвлечётся и убежит, но утопленники никуда не денутся.

Илья и Александр одновременно мотнули головами. Слишком ненадёжно и опасно для самой Лелы.

– Надеяться на скорость тоже опрометчиво, раз по броду нельзя скакать верхом. Попытка прорваться, вероятнее всего, окончится ловушкой, потому что впереди Сечень. Нечисть будет не только перед нами, но и за спиной, – размеренным тоном вынес вердикт Александр.

Илья нахмурился, почуяв подтекст в сказанном. Наставник по привычке перекинул бóльшую часть волос на одну сторону, он всегда так делал, имея сомнительный план.

– Ты хочешь пройти здесь, но не желаешь оставлять нечисть за спиной, чтобы они не напали? – уточнил Илья, Александр никак не отреагировал, но юноша знал, что понял его верно. – Мы не можем их изрубить. Нас двое!

– Трое! – недовольно напомнила Лела.

– Ты не полезешь в драку.

– Разумеется полезу! Я пообещала тебя охранять.

Илья закатил глаза.

– Тварей слишком много. Даже для троих, – отмахнулся Илья.

Их упрямые взгляды столкнулись.

– Четверых.

Тихое заявление Александра заставило умолкнуть. Наставник смотрел куда-то налево, будто сквозь деревья берёзовой рощи мог разглядеть ещё одного участника будущего плана.

– Кто там? – не поняла Лела, уставившись в том направлении.

Илья тоже никого не видел.

– Тот, кто сделает всю работу за нас, – ответил Александр и повернулся к Илье.

Юноша ахнул: белки наставника полностью залила тьма, даже зелёную радужку начал затягивать мрак.

Подобного он никогда не видел.

– Что ты…

– Вы поведёте лошадей, ясно? – строго оборвал Александр. – Следуйте на расстоянии от меня и не приближайтесь. Не влезайте в драку, пока это не станет необходимым.

Илья мотнул головой, но не сумел выдавить и звука, глядя в пугающе глухую черноту вместо знакомых глаз. Он хотел приказать Александру прекратить, потому что происходящее выглядело неестественно. Голос наставника менялся, становился глуше и ниже, отдавался эхом, словно его устами вторил кто-то чужой.

По рассказам, было невообразимо сложно управлять бесом, но ни в одной истории Мороков Илья не слышал про тварь, управление которой создаст такой эффект. Александр смертельно побледнел, лицо потеряло остатки знакомой человечности.

Лела схватила Илью за руку и оттащила от наставника, когда он встал. Илья сглотнул, заметив, как его вены на предплечьях потемнели, наполненные тьмой. Илья видел подобное только при создании маски или метки. Но тени в венах не должны застаиваться. Им нужен выход, сейчас же темнота по телу Александра распространялась, как зараза. Лошади испуганно заржали, Илья бросился к своему, вставшему на дыбы коню. Животные дёргали привязанные поводья, явно желая убраться от Александра подальше.

– Держите расстояние, – не своим глубоким голосом велел Александр и направился к броду.

– Подожди. Александр, стой! – закричал Илья.

Проклятье!

Илье пришлось сосредоточиться на конях, потому что Лела не справлялась: вороной жеребец наставника буквально тащил русалку, хоть она и старалась упираться. Земля под ногами вздрогнула. Лела тихо вскрикнула и застыла, кони угомонились, настороженно завертев ушами. За первой волной дрожи последовала вторая, следом третья и четвёртая.

Шаги.

Мощные, тяжёлые.

Илья повесил меч и лук с колчаном стрел на спину. Он скорее для охоты, но Илья приготовился к бойне. Что бы там Александр ни говорил, главное – пересечь воду, а затем они смогут сесть в сёдла и ускакать. Лела побледнела, её тело затряслось как осиновый лист, пока пальцы до скрипа сжали поводья лошади.

– Он рехнулся. Совсем поехал… это же… – едва шевеля губами бормотала она. – Сумасшедший.

– В чём дело?!

– Т-т-твой наставник. Он с-сумасшедший. Нельзя… так нельзя… Такими не управляют! Это древняя магия!

Со стороны реки послышались вопли нечисти, свист рассекающего воздух меча. Александр с ними всё-таки сражается.

– Лела! Веди коней аккуратно, поняла?! Не приближайся, твоя задача перевести их на другой берег, справишься? – Он передал ей поводья, но русалка продолжала таращиться невидящим взглядом перед собой. Илье пришлось встряхнуть её за плечи, чтобы привести в чувства. – Ты справишься, – ответил он за неё, смягчив голос до ласкового. Даже погладил по голове, вызвав у русалки изумлённый взгляд. – Двигайся по воде аккуратно. Если что-то пойдёт не так, садись в седло и скачи прочь. Поняла?

Лела напоминала перепуганного ребёнка, и Илья поцеловал её в лоб. Таким способом он успокаивал Ярину, а нынешний порыв был случайным, скорее привычкой, но времени на размышления не было. Илья рванул к броду за Александром.

Наставник уже ступил в воду, уверенными движениями рубя бросившихся к нему упырей. Благо, у тех пока не получалось атаковать всей толпой: неуклюжие, они то и дело поскальзывались и падали в воду. Утопленники не участвовали в первой волне набега, но дожидались поблизости, надеясь, что Александр упадёт и тогда они утащат его под воду с лёгкостью.

Илья замер на краю берега: с одной стороны, хотелось подбежать ближе и прикрыть спину наставника, но с другой, он слишком хорошо выучился исполнять приказы старших. Илья, как и многие в младшем возрасте, мнил себя умным, сильным, способным предугадывать ситуацию наперёд, но в итоге вся его юношеская порывистость и бравада играли против него самого. Ему потребовались десятки нравоучительных провалов, чтобы осознать простую истину – никакие мускулы, способности и первоклассное оружие не могут тягаться с опытом, который волей-неволей получаешь, проживая жизнь и выходя целым из реальных битв.

Илья выругался, но подчинился. Александр хоть и бывал отчаянным, но самоубийцей – никогда. Илья снял и натянул лук со стрелой, взмолившись, чтобы у наставника был реальный план. Сохраняя обещанную дистанцию, он уложил двух упырей стрелами, целясь в глазницы. Александр если и заметил помощь, то никак не отреагировал, размеренным шагом пересекая длинный брод. Пару утопленников попытались подобраться к самому Илье, но юноша отрубил им головы.

Земля продолжала отдавать дрожью чужих шагов, но чуть меньше. Когда Александр прошёл половину брода, Илья ступил в воду, следуя за ним, обернулся один раз, чтобы проверить, там ли Лела. Русалка была смертельно бледна, но держала обеих лошадей, готовая выполнить поручение.

Александр оставил в воде не менее двадцати тел. Упыри перестали бездумно нападать, действовали осторожнее, а многие и вовсе попятились к берегу. Это было бы хорошим знаком, если бы не толпа нечисти. Сотня? Может, больше. И все они сбились к воде, дожидаясь, когда человек ступит на твёрдую почву. Возможно, они дадут ему отойти от реки, затем возьмут в кольцо и набросятся.

Илья держал лук натянутым для нового выстрела, аккуратно ступая по камням под потоком. Благо течение было несильным и не сбивало равновесие. Несмотря на тревожное сердцебиение, юноша следил за ровностью дыхания для выстрела. До берега Александру оставалось семь шагов, Илья был готов плюнуть на договорённость. Шесть шагов. Меч Александра пропел дугой, выпотрошив одного из туповатых утопленников. Все упыри уже скалились, будучи на берегу. Илья выстрелил в одного, и тот рухнул в воду рядом с Александром, наставник добил, отрубив голову. Пять шагов. Илья нервно сглотнул.

Четыре.

Сердце Ильи пропустило удар, руки невольно ослабили лук, когда тень накрыла упырей на том берегу. Хрипящие, кричащие твари затихли все как один. Мгновения мертвецкой тишины показались бесконечными.

Три шага.

Упыри позабыли об Александре.

Мощный топот ускорился, чудовище перешло на бег. Упыри, сбившись в тесную кучу, загалдели и завертели головами, как перепуганные птицы.

Илья выдохнул, вновь натянул лук, готовясь к появлению беса. Он ожидал, что мощная тень проворно разметает собравшихся на берегу мертвецов. Но приблизившаяся тварь их не разбросала, она их просто смела: первые тридцать голов так точно. Илья замер, не веря своим глазам: огромнейшее существо ростом с двухэтажный дом. Длинные, вытянутые конечности, относительно худое тело, но мощная грудная клетка, и всё это из тесно сплетённых ветвей, лиан и костей. Илья был уверен, что видит каркас, напоминающий человеческий скелет, укреплённый ветвями и заполненный листвой, словно исполина набили деревьями с зелёными кронами. Голова представляла из себя огромный то ли лошадиный, то ли олений череп с провалами глазниц, а верх венчала корона из ветвей, листьев и костей.

Леший.

По записям, за прошлые четыреста лет не видели ни одного. Никто не сомневался, что они живы, но и встречаться с ними не стремились. Говорили, что они, вероятнее всего, впали в затяжные сны или же перебрались на восточную сторону, предпочитая тишину. Лешии относятся к нечисти, но они трогали людей редко, лишь чрезмерно разозлённые.

«Т-т-твой наставник. Он с-сумасшедший. Нельзя… так нельзя… Такими не управляют! Это древняя магия!»

Лела чувствовала.

Лешему хватило одного разворота вокруг своей оси, чтобы разбросать ещё с десяток упырей. Он давил их мощными ногами, пальцами, напоминающими ветви, протыкал насквозь. Волна дрожи прошлась по спине Ильи, когда леший переломил и разорвал надвое одного упыря с такой же лёгкостью, с которой Илья мог разломить буханку свежего хлеба. Берег и лес наполнились воплями, нечисть разбегалась от крупного противника. Игнорируя творящийся хаос, Александр выбрался на берег и направился к лешему, изредка рубя пробегающих мимо мертвецов.

Илья помог трясущейся Леле дотянуть лошадей, те начали упираться, не желая приближаться к лесному чудовищу. Русалка тоже не горела желанием, но она хотя бы могла себя заставить, а вот кони упрямились, намереваясь вырваться из рук.

– Спрячься в той стороне, я найду тебя позже! – велел Илья, указав ниже по течению, где роща казалась свободной от упырей.

Лела явно хотела возразить, но Илья рванул к Александру. Мертвецы пробегали мимо: плевать они хотели на человека, намеренные спасти свои шкуры. Но Илью пугало, что наставник тем же выдержанным, почти безжизненным шагом следовал за лешим. Дух леса, разобравшись с основной массой врагов, направился куда-то на северо-восток, им же надо на юго-восток. Лесное чудовище продолжало потрошить попадающихся на пути упырей с особой жестокостью и лёгкостью, будто изводило крыс и тараканов из собственного дома. Некоторых леший хватал и с размаху разбивал их головы о стволы деревьев, других топтал или разрывал на части. Он оставил за собой траншею из изувеченных трупов, изломанных кустов и мелких деревьев, Илье потребовалось время, чтобы нагнать наставника. Если ранее Александр ещё сражался, то теперь опустил меч: лезвие задевало высокую траву, а пальцы ослабли, словно он вот-вот готов бросить его.

– Александр! Отпускай его! Всё закончилось!

Наставник не обернулся на крики. Илья нагнал его и, дёрнув за локоть, резко развернул к себе.

– Алекса…

Илья застыл, глядя на безжизненное лицо наставника; он был смертельно бледен, вместо глаз чернота, кровь из носа обильно заливала губы и подбородок, даже из ушей текла кровь.

Он не слышит.

Александр вновь зашагал за лесным чудовищем, как кукла за своим мастером.

«Такими не управляют! Это древняя магия!»

Илья чертовски мало знал о леших. Помнил, что они не любили огонь, у них тоже есть нити где-то вдоль позвоночника, но защищены крепким каркасом из костей и ветвей. Илья прикинул высоту. Он не успеет добраться до его шеи, леший прихлопнет его как муху.

– Думай. Ну же, думай! – раздражённо бормотал себе Илья.

Он сменил зрение и взглянул на лешего: две толстые нити жизни действительно тянулись в спине, но слишком глубоко, чтобы надеяться на меч. Будь рядом Агата, она бы сумела достать их, игнорируя физическое препятствие.

Агата. Она рассказывала, что леший имеет слабость к особенному дереву. Илья сменил зрение на обычное, огляделся, ища нечто похожее на магическое древо, но окружающие лиственницы на него не походили. Опять моргнул, чтобы рассмотреть нити, и где-то вдалеке приметил странное свечение. Леший вёл Александра туда.

Не имея других подсказок, Илья изо всех сил рванул через кусты на свет. Благо, вся нечисть разбежалась, перепуганная присутствием древнего чудовища. Потребовалось три минуты беспрерывного бега, чтобы достичь цели. Илье бы пригодился конь, но не было времени искать Лелу, оставалось надеяться, что она надёжно спряталась.

Юноша замер на краю поляны. Та была голой, без каких-либо кустарников или деревьев, кроме одного единственного дуба в центре, хотя Илья засомневался, живой ли он. От некогда определённо могучего древа остался один ствол. Лишь несколько кривых ветвей и никакой листвы, морщинистая кора была старой и белёсой, будто дерево давным-давно мертво, а его основной верх отломился от старости, оставив основание ствола в несколько метров высотой. Кое-где кора растрескалась, обнажая сердцевину, было отверстие сродни дуплу, однако оно слишком большое и низкорасположенное.

Приминая траву, Илья настороженно приблизился, его замутило от вида того, что пряталось внутри. Зелень, напоминая остатки живого организма, росла из человеческих тел. Молодые ветви с зелёными листьями рвались из животов, разинутых ртов и глазниц. Илья бегло насчитал семь голов разной степени разложения. Илья слышал, что некоторые любители приключений всё-таки лезли через горы на Мёртвые земли, но только теперь увидел доказательства. Местами из коры виднелись обломки совсем уж старых костей, намекая, что тела внутри далеко не первые. Агата говорила, что жизнь лешего зависит от этого дерева. Оно его питает? Продляет жизнь, используя человеческие тела как… удобрение? Сколько столетий он существует?

Не раздумывая, Илья с размаха ударил своим мечом по стволу. Не топор конечно, но чёрное лезвие Морока в разы прочнее обычной стали. Меч со звоном встретился с корой, оставив там жалкую царапину, отдача в руки от столкновения вырвала у Ильи судорожный вздох, заныли зубы.

Ещё два удара он нанёс с меньшей силой, но кора по прочности не уступала металлу. Илье показалось, что он мечом пытается разрубить наковальню. Проклятье! Агата говорила, что слабость лешего в дереве, но огня у него не было, а срубить эту дрянь не выйдет.

Деревья застонали, согнувшись, когда леший протиснулся на поляну, Александр покорно шёл за ним. Шаг уже перестал быть ровным, наставника шатало и вело из стороны в сторону, словно силы его покидали вместе с обильно вытекающей кровью. Илья занервничал, увидев, что она сочится и из его рта.

Леший либо уничтожит ему мозги, либо посадит в дерево в качестве свежего удобрения. Илью передёрнуло. Не имея чёткого плана, он убрал меч, выхватил стрелы, остриём порезал ладонь и обмазал в выступившей крови. Если сила Мары в них самих, то силы Морока в тенях в его крови.

Натянув первую испачканную стрелу, Илья, не раздумывая, пустил её лешему в пустую глазницу: видеть-то как-то он должен. Чудовище взвыло, скорее от удивления, вздрогнуло и замерло. Александр застыл, а потом коротко дёрнул головой, что-то услышав. Илье почудилось ржание лошади, но обернуться он не мог и молился, чтобы Лела не была настолько безрассудной и не решила сунуться сюда.

Илья натянул лук и прицелился во второй провал глазницы. Леший, будто прочитав его мысли, выдрал первую стрелу: в его пальцах она походила на досадную занозу. Рука Ильи не дрогнула, лук оставался уверенно натянутым.

– Отпусти его! – велел Илья.

Леший по-звериному наклонил тяжёлую коронованную голову.

– Ты-ы-ы… уби-и-и-райся.

Илья ожидал чего угодно, но только не настоящего ответа. Голос был странным, шуршащим, древним и медленным, леший с трудом помнил слова.

– Это-о-от мо-о-ой. Пе-ервый ко мне-е… по-ле-ез.

– Нет! Отпусти его, иначе сам умрёшь!

Илья понимал, насколько абсурдно прозвучало его заявление, но хриплые звуки, напоминающие смех, лишь разозлили. Плотно сжав губы, юноша отпустил натянутую тетиву. Леший подавился своим весельем и отступил на шаг со стрелой во втором глазу. Раздражённое шипение не предвещало ничего хорошего, но Илья, наоборот, воодушевился. Тот факт, что чудовище чувствует боль, придавал уверенности.

– Отпусти его, или я спалю твоё драгоценное дерево! – дерзко заявил Илья.

– Жа-а-алкий че-е-ервь. Все вы-ы на сло-овах сме-е-елые, а пото-о-ом кри-ичите и умо-о-оляете.

Он даже не стал вытаскивать стрелу из глаза, а сразу рванул к Илье. У юноши оказалось всего пару мгновений на то, чтобы отбросить лук и обнажить меч. Он уклонился вовремя: мощная рука едва не превратила его в лепёшку. Илья обрушил лезвие на пальцы, отрубив несколько. Леший хрипло взвыл и отшатнулся. Накатившее радостное воодушевление сменилось недоверием и вытянувшимся лицом, когда ветви с ладони удлинились и разрослись, восстанавливая ветвистые пальцы.

Ну и падаль.

Илья с детства восторгался старыми историями, но сейчас был не прочь всех подобных существ отправить в Тень.

Ему удалось избежать последующих атак, юноша дважды рубанул лешего по ногам и взмахом отсёк кисть, но та выросла, сплетённая из ветвей. Леший был слишком мощным, один удар мог стоить жизни, и у Ильи закружилась голова от бесконечных уклонений и уворотов, ни одна из его атак не принесла нужного урона. Не зная, что предпринять, Илья бросился к мёртвому дереву и вместо того, чтобы бить по цельному стволу, колющим ударом проткнул в дупле тела с молодыми ветками.

Леший взвыл, и Илья остервенело изрубил всю живую зелень, до которой мог дотянуться, однако дупло и трещины не давали пространства для размаха клинка. И совсем безрассудно было оставаться спиной к рассвирепевшему противнику. Илья дёрнул лезвие, но то застряло то ли в чужом теле, то ли в дереве. Раздался приближающийся топот, Илья упёрся ногой в кору, стараясь освободить оружие. Обернулся и ужаснулся, что леший буквально в шаге. Взмах чужого меча отсёк только недавно выращенную ладонь, та всё равно по инерции полетела в Илью: удар разбил нос в кровь и сбил с ног вместо того, чтобы прибить одним хлопком.

Илья торопливо скинул ветвистую руку с себя и встал. Ещё несколько ударов меча по ногам заставили лешего рухнуть на четвереньки. Ветви, служившие связками, стремительно восстанавливались. Александр сплюнул собравшуюся во рту кровь. Выглядел он мертвецки бледным, глаза оставались чёрными, а этот рывок, похоже, стал его последним.

– Немедленно уходи, – знакомым приказным тоном выдал он, и леший мощным ударом подбросил его в воздух.

Илья закричал, когда Александр рухнул на траву вдалеке. Подобрав его меч, юноша вложил все силы в рубящую атаку по теперь низко наклонённой голове лесного чудовища. Корона из корней расщепилась надвое, лезвие раскололо череп от лба до правого глаза и застряло где-то на уровне надбровной дуги.

Леший испустил странный вздох и замер. Илья прекратил дышать, но стоило дёрнуть меч, как чудовище снова ожило. Ноги восстановились, все его ветви зашевелились, укрепляя имеющееся тело.

– Жа-а-лкое-е су-у-у-щество, – свирепо выдал леший, медленно вставая. Илья не сумел выдернуть оружие, но и отпускать рукоять не намеревался. Леший поднял голову, и ноги Ильи оторвались от земли. – Тво-о-ими ки-ишками я укра-ашу сво-оё де…

Леший не договорил, получив длинным кинжалом прямо в глотку сбоку. Пока лесное чудовище отвлеклось на Илью, Лела стремительно взобралась по его руке с отрубленной культёй и, словно зная о каком-то слабом месте, быстрым ударом пробила часть тонких прутов. Она попыталась нанести как можно более глубокий удар, поэтому её рука с кинжалом по локоть погрузилась в шею лешего. Чудовище покачнулось, почти вновь упало на колени, но устояло и взревело. Илья с изумлением увидел, что Лела смогла через бок пробить одну из нитей жизни, но вторая была дальше и осталась сверкать.

Русалку мотнуло на плече лешего, когда он попытался стряхнуть её. Она взвизгнула, но удержалась, изо всех сил цепляясь за чудовище.

– Отпускай! Беги! – закричал Илья. Леший замахнулся, намереваясь прихлопнуть русалку.

Лела уклонилась от первого удара и хотела слезть по спине, но леший резко развернулся. Лела не удержалась и рухнула на траву. Илья продолжал упрямо висеть перед лицом чудовища, подтянулся и пару раз пнул череп, надеясь отвлечь внимание от Лелы, но леший подхватил русалку и сжал.

Даже вопль боли не сумел перекрыть хруст ломающихся костей. Озноб прокатился по позвоночнику, сердце пропустило удар, когда Лела умолкла, а её тело леший отбросил в сторону Александра, как ненужный мусор.

Бешенство напополам с отчаянием охватило Илью. Он подтянулся, упёрся лешему в лицо ногами и начал с такой силой расшатывать меч, стараясь его освободить, что трещина с хрустом увеличилась. Илья закричал, дёрнув в сторону, правая часть черепообразного лица отвалилась, лезвие высвободилось, и Илья рухнул на землю, оружие упало где-то рядом. Воздух рывком вышел из лёгких, всё тело онемело от боли, пока в голове поднялся монотонный звон. Высота была слишком большой. Всё вокруг закачалось и поплыло. Илью скрутило в кашле при попытке перевернуться и встать. Он пошарил руками по траве, ища меч, но заметил тень занесённой над ним ноги. Илья откатился, земля вздрогнула, когда ступня встретилась с ней. Знакомые руки дёрнули его, заставив подняться.

– Я же сказал уходить. Бери Лелу, я отвлеку!

Илья не сразу сумел сконцентрировать взгляд на Александре. Маска Морока была на голове, плащ из теней окутывал тело, и Илья понял, что только эта дополнительная сила ещё держит наставника на ногах. Ему самому надо надеть маску, может, тогда получится убить тварь. Александр рубанул по колену, вынудив лешего завалиться на бок, без необходимой опоры. Однако это опять же лишь выиграло им мгновения. Уже на глазах рассечённые ветви начали срастаться.

– Уходи! Ему нужен я. Продолжай путь!

Илья мотнул головой, отказываясь выполнять приказ. Он не уйдёт.

– Ва-аши гла-аза я оста-а-авлю пти-ицам на ве-етках, – протяжно выговаривал леший, медленно приподнимаясь.

Александр оттолкнул Илью к Леле, которая начала двигаться, но не могла встать, всхлипывая от боли. У Ильи скрутило желудок от опасений, сможет ли он спасти хотя бы её, если уйдёт, или нет никакого смысла. От сбитого дыхания кружилась голова, тело прошиб озноб.

– Всё, что ты, тварь, сделаешь – это оставишь их в покое.

Этот голос показался настолько нереальным, что Илья бы пропустил заявление мимо ушей, если бы не обернувшийся Александр и леший, поднявший лицо, теперь состоящее из обломка черепа.

Юноша тоже оглянулся и потёр глаза, не веря, что увиденное реально. Забравшись на дерево, Агата стояла над верхним отверстием дупла с горящим факелом в руке. Она позволила себе мимолётный взгляд в их сторону, а затем красноречиво мотнула головой, приказывая убираться.

– Не может быть… – едва шевеля губами, выдохнул Илья.

Внимание Агаты задержалось на Александре, она нахмурилась и с раздражением посмотрела на лесное чудовище. Леший перестал интересоваться Мороками, следя за одной лишь Марой, словно она самый настоящий десерт на столе с объедками.

– Отпусти его сознание, или я спалю твоё треклятое древо, – бросила она лешему, который вынудил Александра замереть.

Наставник издал хриплый стон сквозь зубы, его руки плетьми повисли вдоль тела. Меч выпал из пальцев. Агата подала очередной сигнал убираться, не спуская глаз с лешего. Нога чудовища восстановилась, с шелестящим смехом он встал в полный рост. Несмотря на дерево, Агата всё равно оказалась ниже, но бесстрашно вздёрнула подбородок и со скучающим выражением лица бросила горящий факел внутрь.

Илья, конечно, знал, что предупреждать дважды она не любила, но так сразу?

Тела, остатки одежды, молодые ветви и листва мигом вспыхнули, чувствительные к горячему пламени. К изумлению Ильи, леший не дёрнулся, не завопил и вообще никак не отреагировал на происходящее. Он… засмеялся, глядя на Агату, как на паразита в своём саду: раздражающего, но не способного на самом деле навредить. Языки пламени вырвались наружу в опасной близости от Мары, но она осталась на месте.

Илья опять поймал безмолвный сигнал. Мольба во взгляде и резкий кивок.

Что-то не так.

– Я пе-ережил де-есятки пожаро-о-ов, выде-ержал со-о-отни лет, – насмехаясь выдал леший. – Но ни-и один че-е-ловек не пе-е-режил встре-е-ечу со мной.

Проклятье. Внутренности дерева горели, но внешний каркас ствола, который Илья не сумел разрубить, оставался цел. Пламя лизало и обхватывало, но не оставляло каких-либо повреждений или увечий.

Агата подала ему уже четвёртый сигнал проваливать подальше. Сердце Ильи пустилось вскачь от дурного предчувствия. Он, не раздумывая, бросился к Александру, согнулся и рывком взвалил наставника на плечо. Поднять Александра оказалось возможно, но вот не рухнуть под его весом задача была в разы сложнее: из-за роста и мышц весил он много.

Илья закряхтел, но сумел отнести его на некоторое расстояние и усадил рядом с Лелой. Леший их проигнорировал, похоже уверенный в себе; на лице Агаты появилось облегчение. Она вернула всё внимание к лесному чудовищу и усмехнулась, подняв руку вверх, сжимая, кажется, чертополох.

– Что ж, тогда хорошо, что я не человек, – с мстительной улыбкой возразила она.

– Не-ет! – завопил леший и ринулся вперёд, но Агата кинула растение в огонь, и от их соприкосновения пламя взорвалось чёрным дымом, разнося дерево на куски.

Илья задохнулся криком, когда Агату отбросило вместе с обломками. Леший рванул в её направлении, но каждый шаг становился всё медленнее, пока его собственные ноги не стали корнями, задерживая чудовище на месте. На глазах он терял очертания, ветви расправились, превращая его в странной формы дерево. Ещё несколько попыток дёрнуться, гневный рёв, и леший замер навсегда. Часть костей его скелета обломалась и осыпалась, другая осталась в теле, которое теперь стало стволом.

Александр рядом закашлял, его вырвало кровью и чем-то чёрным. Глаза медленно начали светлеть, обнажая знакомую радужку.

– Мара, – надтреснутым голосом выдавила Лела, ткнув пальцев куда-то вдаль.

Сквозь стоящую от взрыва дымку приближалась фигура. Александр вскочил на ноги, Илья повторил движение, успев поддержать покачнувшегося наставника. Агата шла медленно, слабая хромота казалась ничтожным последствием взрыва.

И всё же Илья не бросился к ней навстречу, когда Агата стала полностью видна. С расстояния в десять шагов он наконец увидел, насколько по-другому она выглядела. Лицо осунулось, сероватая бледность касалась не только кожи, но и губ. Белки были красными, под глазами залегли синяки, Мара болезненно исхудала за время их расставания.

Сперва Агата вымученно улыбнулась, издала протяжный вздох облегчения, её напряжённые плечи поникли. Но стоило ей сделать ещё пару шагов, и она запнулась. Александр бросился к ней, но неожиданно замер на середине, когда от улыбки Агаты не осталось и следа, а лицо исказила гримаса горя.

– Почему ты здесь, Агата? Почему не в Ашоре? – спросил Александр.

Агата тоже остановилась, не найдя в себе сил преодолеть оставшееся расстояние. Она задышала тяжелее, взгляд остекленел, заметался от Александра к Илье и обратно. Её губы беззвучно задвигались в одном имени. Она повторяла и повторяла его.

Ужас сковал горло Ильи. Он всё понял по обезумевшему от горя взгляду. Воздух, казалось, уплотнился сам, забивая горло, нос и лёгкие, дышать стало тяжело. Илья чувствовал, как вздымается его грудная клетка, видел, как сама Агата задыхается, словно выброшенная на берег рыба.

Вместо объяснения из её горла вырвался скорбный вой, перешедший в яростный крик. Агату согнуло. Илья вздрогнул, зрение застелила пелена.

– Я не смогла! Я не… не смогла. У меня… не вышло, – сквозь накатывающие всхлипы панически затараторила Агата. Она смотрела на Александра, а расширившиеся от ужаса глаза молили о пощаде. – Я не смогла! – продолжала кричать она, Александр оказался рядом и подхватил Мару, падая рядом на колени. – Я не умею спасать! Я не спасаю! У меня никогда не получалось!

Она рыдала навзрыд, проклиная себя, смерть и богов, отобравших надежду. Илья стоял оцепеневший. Горе Агаты ужасало, разрывая сердце на части. Он сам плакал, не заметив, в какой момент озноб охватил всё тело. Сердцебиение набрало болезненно бешеный ритм в груди, становясь похожим на вибрацию. Руки затряслись, растущий звон в ушах сводил с ума.

Хотелось сесть.

Хоть прислониться к чему-то.

Хотелось моргнуть, но глаза оставались болезненно распахнутыми, рассеянное внимание Ильи цеплялось за зелень травы и густые кроны деревьев, ища якорь, чтобы оставаться в своём рассудке. Никогда ещё мир не казался ему настолько необъятным и беспощадно жестоким.

Александр говорил, что у Агаты остановилось сердце, но у Ильи сохранялась лазейка для надежды, ведь никто из них не был свидетелем. И вот Агата с ними, но она принесла горькую весть, сама будучи очевидцем чужого ухода.

Илья ещё никого по-настоящему не терял.

Отчаяние Агаты сбило его, как табун лошадей. Чудилось, что десятки копыт проламывали грудную клетку. Переживаемое сейчас он не хотел ощущать когда-либо вновь.

Александр изо всех сил прижимал Агату к себе, будто она в любой момент могла исчезнуть, рассыпаться или раствориться дымом. Он, в отличие от Ильи, не плакал, но опустошение в глазах было не менее страшным. Он невидящим взглядом уставился в пустоту, лишившись части души.

– Ярина… я не смогла её вылечить… у меня остановилось сердце, – панически заглатывая воздух, пыталась объяснить Агата Александру. – Я отключилась на всю ночь… её не стало к утру. Совсем как… как Анна… я не спасаю! Я не умею! Моё собственное сердце… слабо. – Агата заскребла по своей одежде, словно могла вырвать его из груди. Движение было нервное, и Александр сжал её ладонь, вынуждая прекратить. Её била такая сильная дрожь, что наставника трясло, пока он удерживал её в объятиях.

Александр гладил её по волосам, успокаивая и убеждая, что она только что спасла их, но даже он не мог достучаться до её разума сквозь пелену вины. Илья знал историю Агаты и тёти Анны, как умерла вторая.

– Илья, позаботься о Леле. Нужно найти коней. Мы останемся здесь на ночлег. – Несмотря на горе и испуг во взгляде, Александр говорил рассудительно и ровно.

Илья торопливо утёр слёзы, наконец осознав цену их задержки.

Агата выглядит так не только из-за отчаяния, но и из-за небьющегося сердца. Она умирает. Ярина уже умерла. У Мстислава и Анны тоже есть сыпь. Если они не успеют, то потеряют многим больше. Илья взял себя в руки и подошёл к Леле. Русалка была бледна, но жива. Судя по всему, сломаны несколько рёбер. Илья аккуратно перенёс её под сень деревьев и отправился искать лошадей, пытаясь скрыться от преследующего его страха за мелкими задачами.

Найти лошадей, подобрать всё оружие, перевязать Лелу, осмотреть Александра, сделать костёр, приготовить еду, поспать. Илья повторял список задач, как молитву, полностью отгораживаясь от всего увиденного и узнанного сегодня.

Глава 20. Агата

– Я вылечила ей две нити, магия работала, – уже сдержанно объяснила Агата для всех у вечернего костра, помогая перевязывать Лелу. Пробираясь к стволу, она видела, как русалка храбро попыталась помочь Илье, даже сумела разрезать одну нить, зная о слабой шее лешего. Агата хотела бы её поблагодарить, но сейчас всё казалось неуместным, поэтому лишь заботой она могла выказать признательность. Агата приготовила для русалки обезболивающий отвар и, к счастью, он подействовал. – Но в процессе я поняла, что это не моя магия, я лечила её за счёт связи Морока. Я продолжила, но имеющегося у меня не хватило. На последней нити сердце остановилось, я перестала чувствовать тело и отключилась. Анна сказала, что я облегчила ей уход. Ярина не мучилась, но она просто… перестала дышать. На следующий день я попыталась укрепить нити Мстислава и Анны, но мне нечего было отдавать. Ничего не получилось… я должна была остаться, но не смогла.

Подтверждение её рассказа они видели сами. Помимо смертельной бледности и худобы её пальцы, ладони и предплечья покрывали тёмные пятна, словно кожа то тут, то там теряла краски и жизнь. Точно такой же симптом был у Александра, когда он отдавал ей слишком много.

– Значит, твоё сердце не бьётся с тех пор? – спросила Лела, пока измученные Александр и Илья глядели на Агату с тревогой.

Мара кивнула. Лела окинула её сочувствующим взглядом. Агата догадывалась, насколько плохо выглядит, а ощущала и того хуже, словно её опять только недавно выдернули из могилы.

– Да, оно больше не работает. Я уехала из Ашора… в день смерти Ярины, когда поняла, что никому не могу там помочь. Я не спасаю. – Она сбежала так же как после смерти Анны. Агата сама не знала, как на это решилась, очнулась уже в седле за пределами города. – Я ничего с собой не взяла, кроме денег, коней меняла в каждой деревне, а последнего мне дали в храме.

Агата взглянула на своего гнедого жеребца. Бедняга вытерпел много дней дикой скачки и сейчас находился не в лучшем состоянии. Тогда она не думала о том, что может его загнать, помешавшись на нужде встретиться с Александром и Ильёй перед смертью. Теперь это желание исполнилось, и дышащая в спину кончина более не казалась такой уж пугающей. Теперь если и суждено умереть, то по крайней мере у неё есть шанс попрощаться. Этого откровения она говорить им не стала, но сомневалась, что они сами не понимают к чему всё идёт.

– Как ты нас нашла? – вклинился в разговор Илья, передав Александру отвар от Агаты.

– Я знала, что вы направляетесь к городу, к которому стекается вся нечисть. Глеб на карте прикинул месторасположение. Не слыша сердцебиения, покойники меня игнорируют, а конь мне достался резвый. Я отправилась напрямую с надеждой встретить вас где-нибудь по дороге, а затем ощутила лешего. – Агата постучала себе по голове, взглянув на Александра. – Похоже, из-за связи. Я слышала его приказы, но не замечала воздействия. Знала, что он поведёт вас к своему дереву, поэтому, пока вы его отвлекали, я успела найти чертополох.

– Зачем он? – спросила Лела, пока Илья взял свою кружку с приготовленным отваром.

На его лице оставались ссадины, нос сломан не был, но синяк под глазом уже проступил.

– Огонь может выжечь внутренность древа лешего, но нужно уничтожить его целиком. Если бросить чертополох в огонь, то дерево разрушается само. Он для них как яд. Обычно лешие уничтожают все поля чертополоха в округе, но этот за столько столетий перестал замечать угрозу. Позабыл, что люди способны использовать растение против него, поэтому я нашла поляну с ним буквально в паре минутах езды.

Агата присела рядом с Александром, заставляя допить данный ему отвар.

– Что там? Обезболивающее?

– Да, а ещё сонные травы, которые ты не любишь.

Александр поморщился, а его последующие крепкие объятия были внезапными. Агата прижалась ближе, умиротворённая знакомым сердцебиением под щекой. Она ощутила его искреннее облегчение в протяжном вздохе, в руках, зарывшихся в её волосы, она знала это успокоение и полностью его разделяла. Казалось, преследовавшие её слабость и горе отступили, она почувствовала себя путником, который наконец нашёл укрытие от бури. Агата закрыла глаза и осталась в таком положении, в безопасности, в кольце любимых рук. На время она даже отключилась, погружённая в обретённое умиротворение, потому что очнулась, когда Александр заснул, привалившись к дереву и не переставая её обнимать.

Илья помог уложить своего наставника на траву. Юноша выглядел помятым, измотанным, но при взгляде на неё он улыбался: печально, но всё же старался. Он допил свою порцию отвара и уснул раньше, чем осознал, что Агата и ему подлила снотворного.

– Дай посмотрю, – мягко попросила Агата, присаживаясь рядом с Лелой.

Русалка была бледнее обычного, на лбу то и дело проступала испарина. Она изредка держалась за перевязанный бок. Агата заметила кровь у неё на языке: русалка облизала губы и потёрла их, скрывая следы.

Несмотря на болезненный вид, Лела храбрилась, притворялась, что в порядке, а взгляд продолжал быть внимательным. Смышлёная она, хотя в чём-то всё же дурная. Надо было оставить кинжал в шее лешего и спрыгивать, но Лела решила и вторую нить попытаться перерезать. Хорошо хоть чудовище её просто сдавило, лешие нередко разрывали противников на части.

Лела позволила себя заново перебинтовать. Как Агата и ожидала, сбоку виднелся обширный синяк, кровь скапливалась. Сердце у русалки бьётся очень медленно, но какой-то орган проткнут или повреждён рёбрами.

– Как быстро ты сращиваешь сломанные кости? – как можно сдержаннее поинтересовалась Агата, наложив немного обезболивающей мази.

– Зависит от перелома… может, пару недель.

– А разрыв органов? – Агата аккуратно перебинтовала Лелу.

– Не знаю. Такого со мной ещё не случалось.

Две сотни лет назад русалки уже были исключительной редкостью. Знали о них только то, что прошлые Мары записали. Русалки испытывали разве что отголоски реальной боли, тяжёлые травмы заживали от двух недель до месяца. Могли восстановить сломанные кости и разрывы ткани, но, глядя на Лелу, её вспотевший лоб, Агата почему-то сомневалась, что она почти не испытывает боли. Скорее, наоборот. Илья был прав: она другая, мёртвая, да не совсем.

– Мне жаль.

– Ты о многом жалеешь, – резче, чем намеревалась, ответила Агата, помогая застегнуть рубашку.

Она знала, о чём… или о ком Лела говорила, но даже слова соболезнования отдавались спазмом в горле, во всей полноте возвращая волну горя, которую Агата старалась не замечать. Возможно поэтому она и сбежала: сомневалась, что переживёт это путешествие, что у них что-либо получится. Агате было необходимо хотя бы перед концом увидеть Александра с Ильёй. Ей действительно стало легче, а приближающуюся смерть Агата приняла с отстранённым спокойствием.

– Я знаю это ощущение, – не обидевшись, продолжила Лела.

Она облокотилась о камень и, вытянув ноги, уставилась в догорающий костёр. Агата бросила взгляд на силуэт застывшего лешего. Его дух исчез, вторая нить порвалась сама, а тело замерло, став деревом.

Они намеренно остались на ночлег на этой поляне. Несмотря на гибель лешего, все мертвецы чуют следы его недавнего присутствия и будут благоразумно огибать опушку. Это позволит им отдохнуть.

– У меня была младшая сестра. Лет на десять младше. – Лела нахмурила лоб и возвела глаза к звёздному небу, будто не была уверена в воспоминаниях. – Однажды она заболела, а имеющиеся снадобья не помогали. Мамы к тому моменту уже не было, лишь отец, и он отправился за другими лекарствами.

Агата села рядом и тоже подняла глаза к звёздам, внимательно слушая. Об Анне она старалась не думать, испытывая удушающую вину. Надеялась, что Северин и Мстислав смогут её утешить в отличии от старшей сестры, не сумевшей спасти её дочь.

Вина.

За Анну, за остальных Мар, за Ариана и весь Серат, за Даниила, за Кристиана… теперь и за Ярину. Было время, когда Агата высасывала жизнь из Александра, а Илья провёл годы, стараясь справиться с двойным зрением, которое получил из-за её лечения. Он был мал и напуган. В тот период она не раз гадала: не лучше ли ему было остаться слепым?

Вина. Слишком мало времени в жизни Агаты не было обременено этим чувством.

– Я тогда знала кое-что о лечении. Отец научил. Мне требовалось следить, чтобы сестре не становилось хуже, – поделилась Лела, отвлекая Агату от воспоминаний. – Он сказал, что вернётся через два дня.

Агата не стала подгонять, заранее зная конец.

– Из-за ливня и ранних заморозков он вернулся с новым лекарством только через пять суток. Мне не хватило опыта, когда ей поплохело. Я делала всё, что могла, но этого оказалось… недостаточно, – Лела говорила отстранённо, история явно приносила ей боль, но глухую, старую с налётом в пару сотен лет.

– Мне жаль.

– Ты о многом жалеешь, – повторила русалка её же слова, но на губах появилась тень улыбки.

– Почти обо всём, – без прикрас призналась Агата.

Лела опустила взгляд на спящих Александра и Илью.

– Кроме них?

– Кроме них, – согласилась Агата.

– Они думали, что ты умерла.

Агата об этом не знала. Александр рассказывал, как почувствовал её смерть при встрече с Даниилом, но в этот раз она, поглощённая совсем другими мыслями, не задумывалась, ощутил ли он что-то. Агата приложила ладонь к груди: сердце по-прежнему молчало, но она могла поклясться, что испытала новый укол вины. Она обещала Александру, что такого не повторится, что ему не придётся вновь переживать её уход…

– Он мне нравится.

Агата в недоумении проследила за вытянутым пальцем Лелы, которым русалка ткнула в направлении Ильи. Мара пару раз растерянно моргнула, пока смысл слов доходил до сознания, в итоге она несдержанно фыркнула. Лела насупилась.

– Нет, правда!

– Ещё бы он тебе не нравился, – отмахнулась Агата. Не сказать, чтобы она сильно удивилась, но прямота русалки приносила облегчение. – Но и думать о нём не смей, пока обратно человеком не станешь.

– А потом можно будет?!

Агата едва не рассмеялась, расслышав искренний восторг. Лела уставилась на Мару, ища то ли её одобрения, то ли запрета. Агата не была для Ильи ни матерью, ни сестрой, но желание Лелы сперва получить у неё разрешение располагало и одновременно сбивало с толку. Настолько, что она едва не ответила согласием. Пришлось прикусить язык.

– Обговорим это после встречи с Мораной. Поэтому, если хочешь получить ответ, тебе придётся приложить все усилия, чтобы поправиться, поняла?

Лела кивнула. Несколько раз и даже слишком энергично, чем вызвала у Агаты улыбку.

Глава 21. Илья

Ещё несколько дней они провели в пути, вынужденно огибая труднопроходимые леса и стаи упырей. Говорили они всё меньше, мысленно готовясь к тому, чтó им предстоит увидеть в Сечене. Илья неустанно заботился о Леле, которая, к счастью, поправлялась. С Агатой же происходило с точности до наоборот. Она будто ускользала куда-то, часто отключаясь прямо в седле. Её состояние тревожило, и не раз Александр пересаживал Мару к себе, боясь, что она рухнет с коня. После таких кратких отключек приходила в себя Агата медленно, через силу. На вторую ночь перед рассветом Агата перестала дышать во сне. Благодаря связи, для жизни ей и не нужно дыхание, однако её тело работало, как живое. Поэтому, когда прекратилась даже эта имитация жизни, Илью прошиб озноб. Агата, казалось, застыла. Это заметили Лела и Александр, и пугающая тишина окутала стоянку. Александр не пытался разбудить Агату криком или грубой силой, он лишь аккуратно её встряхнул, а затем опустился, преклоняясь и касаясь своим лбом её. Он шептал только ему известные молитвы даже не богам, а времени, упрашивая дать им ещё одну отсрочку. До боли сжимая ладонь Лелы, Илья не мог пошевелиться, не мог дышать, казалось, лишившись этой способности вместе с Агатой. Лишь на седьмую попытку Александра привести её в чувство мучительно медленно Мара подняла веки, вновь сделав вдох.

На очередном рассвете они замерли на холме, чтобы с высоты оценить происходящее в Сечене. Даже спустя многие столетия угадывались не только границы поселения, но расположение улиц и архитектура. У города имелось три уровня охранных стен. И если от третьих сохранились остатки, а вторые стояли полуобрушенные, то первые, казалось, продолжали держать оборону.

– Не может быть. От города должны были остаться руины, – не выдержав, озвучил общую мысль Илья.

– Это всё Морана и Мокошь, – тихо объяснила Лела, голос звучал скорее обеспокоенно. – Они долгие годы хранили Сечень целиком, держали его скрытым. Не знаю, когда разрушилось третье кольцо стен, но второе было крепче при моём уходе.

Илья внимательнее осмотрел периметр. Судя по всему, в пределах третьего кольца не было каменных строений, виднелись неровно заросшие углубления, напоминающие основания или погреба домов, сквозь которые росли кусты и даже деревья, не говоря уже о заполонившей территорию нечисти. Хотя третий круг города их явно не интересовал: они проходили его, двигаясь ко второму.

За полуразрушенной охранной стеной ещё виднелись здания, хотя среди них почти не было целых. Нечисть же там копошилась сотнями: рыскала, перемещалась туда-сюда, некоторая дралась, как изголодавшиеся в клетке чудовища за последнюю отловленную крысу.

Бóльшая часть центрального круга оставалась скрыта от глаз, охранная стена местами потрескалась, кое-где части верха отвалились, но она продолжала стоять.

– Там княжеский двор, – заговорил Александр. – Ворота заперты, но вряд ли они одни.

– Нужно обойти, – поддержала Агата. – Поищем другие ворота и проверим наличие мертвецов, наверняка где-то их поменьше. Они умирают.

Илья проследил за кивком Агаты. Действительно, далеко не вся нечисть двигалась. Примерно одна треть просто лежала. Вряд ли они были в спячке, слишком шумно. С одной стороны количество было не настолько ужасающим, как представлял себе Илья, хотя, возможно, встреча с лешим и новость о Ярине выбили из него остатки какого-либо страха. А может, он пока не осознал реальность: с высоты упыри выглядели мелькающими точками.

Они спустились чуть ниже, но недостаточно близко, чтобы нечисть их заметила. Агата спрыгнула с коня.

– Я обойду территорию и зайду в город, чтобы оценить их количество, – сообщила она и успела оборвать любые возражения взмахом руки. – У меня не бьётся сердце. Нечисть не распознает во мне человека.

– Не факт. Они дерутся и между собой, – напомнил Александр.

– Да, но только за добычу или территории. Я не стану их трогать, а если почувствую опасность – уйду, – заверила она, сжав его руку.

Илья знал, что наставнику план не нравится. Юноша был согласен, но они оба привлекут внимание. Лела из-за травм не помощник. Агата единственная могла разведать обстановку.

– Проверь северо-западную сторону, – предложила Лела. Илья помог ей спуститься с коня.

Русалка выглядела неважно и до побелевших пальцев схватилась за его руку, чтобы перестать покачиваться. Её состояние и проявившиеся пятна на шее и руках тревожили, но он помалкивал. Они почти добрались. Осталось буквально немного потерпеть, и Морана поможет. Она и Мокошь обещали Леле смертную жизнь.

Агата кивнула и ушла. Илья занялся едой, Александр позаботился о лошадях и следил за городом, ждал, что там произойдёт нечто непоправимое.

Агата вернулась в середине дня. Местами потрёпанная, словно с несколькими упырями всё же пришлось разобраться, но следов крови Илья на ней не нашёл и хоть немного расслабился.

– Северо-запад действительно лучшая часть, – призналась она, беря сук и пытаясь нарисовать план увиденного города на земле. – И единственная, где есть пролом в воротах последней охранной стены. Пролом узкий, бесы там не протиснутся, а большинство упырей слишком тупы, чтобы его заметить. Сама я в щель не полезла, чтобы не шуметь, поэтому не знаю, что за воротами.

– А лошади пройдут? – уточнил Александр.

– Не совсем. По одному коню без всадника можно, и придётся доломать топором, но дерево там подгнившее. Много времени не займёт.

Агата нехотя кивнула, заметив сомнение на его лице.

– В центральном круге я нашла всего двое ворот. Первые были заперты. Попытки их открыть привлекли внимание нечисти. – Агата указала на свой потрёпанный кафтан. – Но не уверена, что их вообще можно открыть без огня или тарана. Поэтому вторые ворота с проломом – наш единственный шанс.

– Может, оставить лошадей здесь? – тихо предложила Лела.

Илья качнул головой.

– Неизвестно, сколько нас не будет, их могут сожрать. Да и проблема не только в лошадях, но и в нас. Мы с Александром уже достаточная приманка.

– Как насчёт прорыва? – спросил Александр у Агаты.

– Сразу на лошадях до самой стены? Можно, скорее, это лучший вариант, но во второй части города необходимо следить за дорогой, там встречаются ловушки, но, вроде, все они сработавшие. Предлагаю разделиться, вы напрямую…

– Нет, – отрезал Александр, вероятно догадываясь, к чему она ведёт, но Агата продолжила говорить, игнорируя отказ.

– …отправитесь к воротам, а я отвлеку мертвецов, подниму шум…

– Агата, я сказал «нет».

– …отведу внимание от вас. Нужно лишь немного времени, чтобы вы успели провести лошадей.

Александр раздражённо выдохнул, Илья тоже нахмурился. Ему, как и наставнику, не хотелось разделяться. Агата вряд ли заинтересует нечисть в качестве пищи, но за время в пути они видели, как покойники нападали друг на друга. Им не обязательно чувствовать в Маре жизнь, чтобы воспринять как врага.

Повисла удушливая тишина, Александр с Агатой упрямо уставились друг на друга, будто могли общаться мысленно.

– Я сумею, – твёрдо заверила Мара, вероятно, побеждая в их безмолвной схватке. – Вот здесь ворота, о которых я говорила, а тут – охранная стена ниже, отколота местами. Я сумею перелезть, если не добегу до самих ворот. Даже если я потрачу ещё день на более тщательную разведку, вряд ли найду путь лучше, вторые ворота заперты. Эти, – Агата ткнула палкой в отметку, – наш единственный вариант.

Глава 22. Агата

Что ж. Предложение, конечно, было её, но Агата сама прокляла придуманный план с десяток раз, пока старалась тихо перепилить кривую подпорку крыши. Тихо перепилить? Ха! Будто такое вообще возможно.

Агата чувствовала стекающий по спине пот. Время неумолимо заканчивалось, а треклятая нечисть принималась копошиться неподалёку, то и дело поворачивая голову в её сторону. Каждый раз, собирая излишне пристальное внимание, Агате приходилось останавливаться до тех пор, пока упыри не теряли к ней интерес.

Помимо раздражения и нервной тревоги Агату подташнивало. Если бродящие мертвецы хоть не сильно воняли, то полностью сдохшие ублюдки смердели так, что желудок жалобно сжимался. Агата в последний раз ела, будучи в Ашоре, ей это было не нужно благодаря связи, поэтому и рвоты быть не могло, но организм, помня ощущения, имитировал позывы.

Весь план был построен на чистом отсутствии других вариантов. Агата знать не знала, как отвлечь такое количество мертвецов и самой не стать жертвой, – даже если они не пожелают её разорвать, то могут банально затоптать оравой.

Агата отбросила ржавую, недавно найденную пилу и наконец выдохнула. Это пятая ближайшая к невысокой колокольне крыша, которую она подпилила. Должно хватить, чтобы устроить неразбериху. Агата в очередной раз задумалась, как деревянные постройки вообще сохранились в столь древнем городе. По виду древесина лишь едва начала гнить, словно город забросили недавно, а не более тысячи лет назад. И ещё поразительнее, что такое можно сказать только о территориях за второй охранной стеной, за первой всё было в развалинах, будто Сечень покинули сотни лет назад. Казалось, что когда-то хранившая город магия медленно исчезала, уступая времени улицу за улицей, сужаясь к княжескому двору.

Агата неслышно попятилась, огибая шевелящихся мертвецов и их группы. Если на неё оборачивались единицы – она игнорировала, если таращились толпы, то приходилось замирать. Привлечёт с десяток, и её план отправится коту под хвост.

Она передвигалась узкими переулками между заброшенными постройками, стараясь дышать пореже. Отошла на достаточное расстояние и, забравшись на крышу двухэтажного дома, отыскала припрятанный факел, огниво для розжига и лук. Десять стрел. Она забрала всё, что осталось у Ильи, но этого должно хватить.

– Тупой план. Очень тупой, – недовольно пробубнила себе под нос Агата и бросила взгляд на клонящееся к закату солнце. У них есть два-три часа, не больше, но этого достаточно.

Они решили не ждать следующего дня, время неумолимо подгоняло. Агата не рассказала, что терзавшая её лихорадка теперь не отпускала. Она не хотела добавлять близким тревог, страх – худший спутник в предстоящем бою.

Агата подожгла факел и уложила в найденное железное ведро: рано для пожара, сперва нужно привлечь внимание. Агата встала, уложила первую стрелу и натянула лук, прицеливаясь. Мысленно помолилась богиням за сохранность Александра, Ильи и Лелы: они обязаны успеть.

«Далековато», – невесело решила она, но времени не было, придётся попасть.

Прикинув силу ветра и расстояние, Агата немного приподняла лук, протяжно выдохнула и выстрелила. Полёт стрелы показался бесконечным и всё-таки окончился глухим стоном, когда наконечник угодил в среднего размера колокол. Кряхтение, крики и хрипы нечисти умолкли: покойники уставились на колокольню. Агата повторила выстрел, и часть упырей заторопилась на звук. Чтобы подогнать ублюдков, она выстрелила ещё дважды. Гул звона разнёсся по городу, и проснулись даже те мертвецы, что, казалось, крепко спали.

Агата находилась в нескольких кварталах от нужных Александру ворот и понадеялась, что хоть глухой, но шум привлечёт столпившуюся там нечисть. Её близким требуется немного, четверть часа свободного пути, а значит, звука колокола недостаточно, нужен переполох. Поэтому Агата заранее разбросала остатки имеющегося у них мяса: три тушки пойманных птиц и одного кролика. Запах крови и свежей дичи должны заинтересовать упырей. Агата пригляделась, заметив первую драку: мертвецы принялись рвать друг друга на части, как свора изголодавшихся псов. Количество сбегающихся тварей ужасало, улицы вокруг невысокой колокольни заполнились нечистью, напоминая быстрые хаотичные потоки. Агату передёрнуло, когда среди всех она приметила беса. Тот был меньше, чем тварь, которую она встретила в Ашоре, но всё равно его размеров хватило, чтобы истоптать с десяток неудачно попавших под ноги покойников.

Агата выстрелила в колокол ещё раз, напоминая тварям об источнике звука, и гомон взвился. Вопя и крича, нечисть начала забираться на ближайшие дома и нужные Маре сараи. Заранее подпиленные балки не выдерживали и обрушивались, придавливая других упырей. Агата бросила взгляд в сторону княжеского двора, – она намеренно подняла так много шума не только ради привлечения внимания нечисти, но и чтобы позвать богов. Если они здесь, то пришло им время прийти на выручку. А если звуки их не привлекут, то свет должен. Следующие стрелы Агата обмотала пропитанной в масле тканью, подожгла от факела и выпустила в солому и деревянные постройки. На последнем выстреле, наблюдая, как пламя пожирает дерево, Агате стало немного совестно за уничтожение столь древнего города, но, увидев, что плотно столпившейся нечисти некуда бежать от пожара, она выпустила стрелу, поджигая очередное здание, и бросила факел в соседнее.

Агата огляделась; все улицы были заполненным мертвецами, поэтому она разбежалась и перепрыгнула на соседнюю крышу, потом – на следующую, передвигаясь поверху. Пламя взвилось, чёрный дым столбом повалил вверх. Горящие упыри разбегались, поджигая своих же товарищей, тем самым стремительно распространяя пожар. От визга нечисти хотелось зажать уши. Одни продолжали бежать к колокольне, пока другие пытались убраться от огня, но не могли из-за столпотворения. Кто-то из мертвецов горел, другие были затоптаны, третьи лезли по головам собратьев, делая мешанину из тел более ужасающей.

Крыши закончились. Агата, запыхавшись, замерла на краю последней. Необходимо пересечь улицу и дальше по крышам. Тварей внизу было не так много, чтобы не справиться, но, скорее всего, они её заметят и бросятся следом. Не имея других вариантов, она спрыгнула сперва на шаткий навес, а следом на улицу. Коротким мечом Мара разрубила двоих покойников и, не останавливаясь, бросилась к зданию напротив; как и ожидалось, некоторые полезли на крышу за ней. Агата перепрыгнула на следующий дом, радуясь, что лишь четверо противников сумели перемахнуть расстояние, остальные рухнули обратно в переулок между.

С четырьмя она могла бы справиться мечом, но не стала рисковать, крыши на пути были хлипкие, часто косые и не позволяющие спокойно принять бой. Пришлось убегать. Прыгая со следующей крыши на другую, Агата неловко приземлилась и, подвернув ногу, растянулась на покатой поверхности, благо она была крепкой. Мара успела откатиться, когда один из упырей неуклюже прыгнул и врезался головой. Удар его немного притормозил, Агата вогнала кинжал ему в шею и выдернула, разрывая последнюю нить. Пинком отбросила тело на другого забирающегося по стене упыря, и они оба рухнули вниз.

– Что за… – Агата поднялась и уставилась на устроенный ранее пожар. Точнее, на его отсутствие.

В небо валил густой дым, но языки пламени исчезли, словно ещё минуты назад тот не поглотил с десяток домов стараниями Агаты. Как всё могло затухнуть так быстро?

Кожа покрылась холодным потом, по спине прошла волна дрожи. Ответов у неё не было, да бесы с ними: свою задачу она выполнила, Александр, Илья и Лела уже должны были пройти ворота. Агата развернулась и, прихрамывая, побежала дальше. С подвёрнутой ногой прыжки с одной крыши на другую стали более неловкими, один раз она чуть не промазала, но вовремя уцепилась за край, привлекая внимание упырей внизу.

Кряхтя, Агата подтянулась и ускорилась, чтобы сразу оторваться от возможного преследования. Ворота виднелись впереди, голова кружилась, Агату то и дело покачивало, ноги от каждого прыжка подламывались. Приземлившись на следующую крышу, Мара вскрикнула и провалилась сквозь сгнившие балки. Она пришла в себя от удара спиной об пол. С губ сорвался протяжный стон, небо виднелось не только в проёме, но и сквозь пол верхнего этажа, тот обвалился не из-за неё, а когда-то раньше. Агата закашляла, пытаясь перекатиться на бок, но грудная клетка отозвалась резкой болью так, что все мышцы онемели. Мара тяжело задышала, дожидаясь возвращения чувствительности. Приподнявшись на локте, осмотрела ноги: переломов не видно. Крик застрял в горле, когда прямо сверху рухнул упырь, а за ним другой. Прыгать они нормально не умели, поэтому упали как есть, один сломал себе руку, грузно приземлившись рядом, второй то ли позвоночник, то ли ещё что: подняться не смог, начав извиваться как змея, чтобы подобраться к Маре.

Она до сих пор плохо чувствовала тело. Агата ударила себя по бедру кулаком и зашипела сквозь стиснутые зубы, болью ускоряя возвращение ощущений. Онемение медленно спадало. Нечисть со сломанной рукой поднялась, но опять упала: сверху на мертвеца рухнули другие упыри. Это дало мгновения передышки и двух новых противников. Агата выругалась, уцепившись за прохудившиеся перила, подтянулась, встала, но трясущиеся ноги плохо держали.

Кинжал? Где кинжал?

Взгляд мельком скользнул по сумраку помещения. Один из мертвецов бросился к ней, Агата увернулась, а когда он проскочил мимо, схватилась за оставшиеся две нити и потянула, разрывая. Руку обожгло болью.

Слишком узко, чтобы…

Тень, спрыгнувшая сверху, на миг скрыла скудный свет солнца.

– Вниз! – скомандовал знакомый голос, и Агата моментально припала к земле, спасаясь от размашистого удара мечом.

За несколько мощных атак Александр разобрался с каждой тварью, а ползущему проткнул лезвием шею, даже не нагибаясь. Маска Морока была на голове, а тени плаща сгустили и так стоящий сумрак. Окутавшая помещение тишина показалась Агате оглушающей.

– Ты ранена? – Александр стянул тёмные перчатки, и его ладони на её лице ощущались ледяными. – Боги, Агата, ты вся горишь. Как давно у тебя такая лихорадка?

Она скованно мотнула головой, с трудом приходя в себя после падения и неожиданного появления Александра.

– Как ты меня нашёл? – хрипя, выдавила она.

– Ты всегда там, где неприятности, – как само собой разумеющееся ответил Александр, бегло ощупав её руки и ноги.

Агата старалась не морщиться от прикосновений к спине.

– Илья?

– Всё в порядке. Я провёл их через ворота.

– Там безопасно?

– На первый взгляд. Там одни мертвецы.

– Ты же сказал…

– Они лежат, – перебил Александр, помогая ей встать, но внезапно замялся. – Они странные… не разложившиеся. Словно умерли буквально день назад. Идти сможешь?

Агата кивнула. Скверное предчувствие не отпускало, она вспомнила о потухшем огне, а теперь новость о неразложившихся мертвецах. Сознание наполнилось тревогой. Сверху через дыру рухнули два новых упыря, Александр уже не стал ими заниматься, а потащил Агату к выходу. Оказавшись снаружи, она зажмурилась от ударившего в лицо солнечного света, поэтому не сразу разобрала количество собравшихся противников. Александр захлопнул дверь за спиной, чтобы оставшиеся внутри не вырвались, Агата дёрнула его в сторону, убирая с пути несущейся твари, но не заметила противника справа. Из горла вырвался короткий крик, когда зубы впились в её плечо. Александр отцепил тварь и, отбросив, взмахнул клинком, чтобы снести ему голову, как другое лезвие успело быстрее. Александр закрыл Агату собой, когда незнакомец в непринуждённом развороте разрубил ещё четверых упырей, множа изуродованные тела.

У него был чёрный плащ, капюшон скрывал голову и лицо, но его движения и меч буквально гипнотизировали, заставив Агату растерянно застыть. Полностью чёрное лезвие было слишком массивным и широким, клинок – больше любого виденного Агатой двуручного меча. Человек не способен управлять таким оружием, но незнакомец двигался с удивительной грацией и лёгкостью, словно меч ничего и не весил. Мужчина играючи отрубил очередную голову и пинком отправил в полёт раньше, чем она успела коснуться земли.

– Нити… его клинок режет нити, – ошарашенно пробормотала Агата.

Александр опустил свой меч, но оставался настороженным. Лишь клинок Морока мог резать нити, но всех слуг Тени они знали.

Незнакомец, кажется, даже позабыл о них, продолжая неустанно уничтожать упырей и всех попадающихся мертвецов на пути. Он оставил за собой улицу из изувеченных тел и, только разобравшись со всеми, замер, вспомнив о наличии свидетелей.

Дороги опустели. Нечисть прекратила появляться, разбежалась, будто чуяла, что их ждёт. Удовлетворённый работой незнакомец вернулся, но, приметив предупреждение в позе Александра, остановился на расстоянии.

– Кто ты та… – Агата не договорила, огромный меч рассыпался на пепельные хлопья и сумрачный дым, исчезая на глазах.

Мужчина сбросил капюшон, открыв лицо и довольную улыбку. Он был молод, поразительно молод для продемонстрированного мастерства. Каштановые кудрявые волосы, чарующе привлекательная внешность и нереальные, золотые с чёрными белками глаза.

– Отличный план. – Он ткнул пальцем в направлении пожара и усмехнулся, изумление Агаты и Александра его позабавило. – Я дал немного времени, но затем пришлось затушить пламя, а то Рокель за сожжённый Сечень спасибо не скажет, хотя… – Он призадумался, демонстрируя искреннее сомнение, из-за чего его лицо стало более юным. – Вряд ли Рокель хоть чему-нибудь обрадуется.

Рокель?

Это имя упоминал Илья, рассказав ей в пути о своём сне. Он ей и про найденную книгу всё в подробностях описал.

– Кто ты такой? – повторил Александр.

Незнакомец встрепенулся, открытая широкая улыбка вернулась на лицо. Он перевёл взгляд с Александра на Агату и обратно. Она была уверена, что видит восторг, хоть и глаза были необычайно странными, чтобы точно прочитать настроение.

– Мы так давно за вами следили, что эта встреча на самом деле долгожданная, – сказал мужчина. – Я тот, кто дал Морокам силы и кого вы называете спутником Мораны или же её Тенью. Хотя на самом деле меня зовут Алай.

– А… – У Агаты даже не вышло повторить его имя.

Она не ужаснулась, не пала ниц и не ощутила страха. Она продолжала смотреть на создателя Мороков и не знала, как реагировать, не чувствуя ничего из того, что должна была бы перед тем, кто символизирует собой бесконечную пустоту, что хуже смерти. Глава палачей был красив и юн, а его улыбка оставалась восторженной, совсем как у Ильи, отыскавшего какую-нибудь древнюю рукопись.

Агата невольно вздрогнула, заметив какую-то вспышку за охранной стеной, но стоило поднять глаза, и она ничего не нашла: небо оставалось по-вечернему безмятежным. Она прослушала вопрос Александра, переведя внимание под ноги, – земля на миг вздрогнула или ей почудилось? Агата не была уверена, слишком уж возникшее дурное предчувствие было мимолётным.

Внезапно радость пропала с лица Алая, а взгляд резко метнулся в направлении далёких ворот. Несколько ударов сердца он прислушивался, а после с тревогой в голосе спросил:

– Что-то не так. Где видящий?

– Ты не знаешь? – с подозрением уточнил Александр.

– Нет, мы потеряли его образ в десять лет. Что-то произошло, и он исчез из нашего поля зрения.

В десять лет?

– Он стал Мороком, – озвучил мысль Агаты Александр, и во взгляде Алая отразилось замешательство, словно на такой поворот он не рассчитывал.

– Неожиданно, – пробормотал он, потерев ладонью лицо. – Мы думали, что уже проследили все последствия вмешательства Рокеля, но, похоже, моя неспособность почуять видящего как Морока стала одной из них. Нам известно лишь то, что Александр приведёт к видящему, поэтому попросили Лелу отыскать именно тебя.

Александр наблюдал за спутником Мораны со смесью привычной подозрительности и знакомого Агате недоумения, будто и он не мог решить, как относиться к Алаю. Все трое резко обернулись, заслышав топот. На их глазах бес врезался в ворота, расширяя небольшой пролом до огромного, а за ним в расщелину повалила толпа упырей, направляясь в сторону княжеского двора. Сердце хоть и молчало, но ухнуло куда-то вниз от испуга за Илью. Александр первым бросился за тварями, следом побежали Агата с Алаем.

Глава 23. Илья

Издалека они услышали глухой гул колокола, узнав сигнал. Нечисть на улицах немного приободрилась, а после третьего звона и вовсе ринулась на звук. Дороги вокруг опустели вдвое, и этого стало достаточно для рывка. Будучи верхом, они преодолели расстояние быстро, игнорируя заметивших их мертвецов. Лишь часть бросилась за ними, когда остальных больше привлекал пожар и устроенный Агатой грохот. Взгляд Александра то и дело устремлялся в направлении колокольни, судя по звукам, обрушилась как минимум пара зданий. У Ильи тоже всё сжалось в груди, но он был твёрдо убеждён, что Агата в порядке.

По крайней мере, пока.

Потоку бегущей к колокольне нечисти, казалось, не было конца. Ладони Ильи вспотели, но он крепче обнял Лелу и дёрнул поводья на скаку, огибая двух дерущихся упырей.

– Быстро! Вы первые! – бросил Александр, спрыгнув на землю у ворот.

Как Агата и говорила, трещина была, не хватало целого куска широких дверей, а с другой стороны, судя по всему, те были заперты цепью на замке. Александр обнажил меч, чтобы убить тех, кто бросился в погоню, а Илья спустил Лелу и, вытащив топорик, за несколько мощных ударов увеличил дыру, чтобы не пострадали кони. Юноша оттянул одну створку ворот, чтобы на длину цепи расширить проём.

Хоть Лела и мучалась от слабости, но она постаралась как можно быстрее провести лошадей одну за другой. Александр убил с десяток мертвецов, когда Илья потянул его за собой; наставник покорно попятился, добивая преследующих покойников, и сваленные друг на друга тела удачно прикрыли хоть какую-то часть пролома.

– Это не княжеский двор, – выдал очевидное Илья, бегло осмотрев территорию.

Широкая, удобная для торговли улица, вдалеке справа виднелась площадь, вероятно, для местного базара. Дома были выше, большинство из дерева и в идеальном состоянии, словно город оставили месяц назад. Точнее, он вымер: то тут, то там лежали тела. В основном старики, несколько мужчин, женщин почти не было. Все тела не тронуты временем, как если бы умерли только вчера, даже одежда не сгнила.

– Морана хранит это место, – тяжело опёршись плечом на коня, пояснила Лела. – Она хранила весь город, но магия исчезает. Она хотела целиком сберечь Сечень.

– Спрячьтесь, я приведу Агату, – сказал Александр, проверив кинжал на бедре и в сапоге.

Илья открыл рот, чтобы вызваться помочь, но закрыл, опомнившись. Он не может оставить Лелу и лошадей, а в одиночку Александр будет двигаться быстрее.

– Мы пойдём к княжескому двору, – затолкав своё желание подальше, предложил Илья. – Встретимся там.

Александр коротко улыбнулся, сжал плечо своего ученика, дольше, чем нужно, задержав прикосновение, надел маску Морока и вернулся на ту сторону через щель.

Позади стоял шум, но здесь время, казалось, застыло в краткосрочном моменте перехода от жизни к смерти. Тишина и внешняя целостность зданий была до мурашек неправильной и нереальной, а неподвижные, идеально сохранившиеся мертвецы ужасали сильнее тех, что остались за воротами.

Илья помог Леле забраться в седло, сел сам, крепко привязав поводья коней Агаты и Александра. Скакать галопом он не решился, но направил животных умеренным шагом, надеясь побыстрее добраться до Мораны и покончить со всем этим путешествием. Чем скорее он поможет богине, тем быстрее она разберётся со здешним скоплением нечисти.

– Ворота княжеского двора, должно быть заперты, но я знаю другой путь, – подала голос Лела и завертела головой. Она торопливо проглотила скопившуюся во рту кровь со слюной. Илья заметил окровавленный язык, пока она попыталась облизать пересохшие губы. Не спрашивая, он положил ладонь ей на лоб. Горячий.

Русалка замерла, прижавшись затылком к его плечу.

Илья медленно убрал ладонь, не сказав ни слова. Не было смысла ругать её и ссориться из-за лжи. Возможно, её ребра заживали, но состояние ухудшал жар и распространившаяся сыпь.

– Тогда как нам пройти? – спросил Илья, сделав вид, что не заметил перемен.

Лела заметно расслабилась. Илья невольно улыбнулся её наивности, что такие очевидные симптомы кто-то может не понять.

Лела указала влево, и стоило им сойти с основной дороги, как со стороны княжеского двора Илье почудился свет. Знакомое золотое свечение вспыхнуло сотнями коротких нитей и вновь погасло. Он не видел ничего подобного, но ощутил намёк на ударную волну, которая прошла сквозь его тело мгновением позже.

– Ты видела это? – спросил Илья, стараясь удержать перепуганных лошадей. Те, встревоженные чем-то, попытались разойтись, но связанные поводья не давали и нервировали их ещё больше.

– Что «это»? – переспросила испуганная Лела, но её взгляд был направлен на лошадей.

– Свет. С княжеско…

Илья не договорил, прерванный неясным предчувствием. Он задержал дыхание, скорее ощущая надвигающуюся волну, чем действительно её слыша. Пять ударов сердца, Илья сосредоточился на окружающих звуках, заставляя коней свернуть в ближайший переулок. Они дёргали поводья, трясли головами, но покорно пятились вглубь, скрывая себя и всадников в тенях ближайших зданий. Жуткий грохот проломанного дерева не стал для Ильи неожиданностью, но Лела всем телом вздрогнула и юноша крепче обхватил её талию. Удар был мощным, и земля под ногами задрожала. Кони испуганно заржали. Илья не успел подумать о произошедшем, как мимо по улице, на которой они только что были, пронёсся огромный бес, а за ним целый поток мертвецов. Илья задержал дыхание и схватился за рукоять меча, готовый к драке, но ни одна из тварей не замедлилась, кажется даже не замечая его с Лелой. Кони издали предостерегающее фырканье, но нечисть неслась мимо, привлечённая чем-то более значимым.

Новый треск проломанных ворот заставил вздрогнуть. Бес с невообразимой лёгкостью прорвался на княжеский двор. Лела обернулась и, с ужасом округлив глаза, задёргала Илью за одежду.

– За-защита! З-защиты нет! Морана г-говорила, что ворота княжеского двора крепки! Они защищают п-плетущую, говорила, что её не т-тронут! Т-там плет-тущая!

– Указывай, где другой путь! – скомандовал Илья и развернул коней, когда Лела ткнула в северо-восток.

Было тяжело управляться с тремя связанными лошадьми на узких переулках, но Илья старался, моментально реагируя на подсказки Лелы. Не только бес, но и десятки следовавших за ним упырей прорвались на ранее защищённую богами территорию. Лела вела вдоль охранной стены, то и дело вздрагивая от криков и звуков ломающегося дерева, доносящихся с княжеского двора. Илья сам перестал дышать, расслышав какое-то обрушение, в воздух поднялось облако пыли. На обход масштабной территории потребовалось время. Несмотря на желание поторопиться, Илья внимательно проверял путь и сдерживал коней от бега, чтобы случайно не оказаться в ловушке. Покойники прорвались с одной стороны, и нет никакой гарантии, что другие ворота выстояли.

– Сюда! – крикнула Лела, указывая на амбар.

Илья спрыгнул и завёл в просторное помещение лошадей, потом снял трясущуюся Лелу. Ей бы двигаться аккуратнее, но, побледневшая и перепуганная увиденным, она бросилась вглубь. Илья запер амбар изнутри, догадавшись, что лошадей временно придётся оставить.

– Здесь! – позвала Лела, стараясь поднять тяжёлую деревянную крышку в полу, но та не шелохнулась.

Илья ухватился за металлическое кольцо. Лишь на третий резкий рывок расширившаяся от влажности древесина всё-таки поддалась. Внизу было темно, но Лела принялась спускаться по узким ступенькам.

– Тут недалеко. Я помню дорогу, – заверила она, схватив Илью за руку.

Внизу было сыро и затхло, запах плесени ударил в нос, но Илья крепче сжал ладонь Лелы, доверяя ей вести. Второй рукой он шарил по стене, вдоль которой они шли. Никаких ответвлений он не ощутил: к счастью, туннель прямой, с одним входом и выходом. Он понял, что они пересекли охранную стену, когда над головой распространилась вибрация десятка ног. Крики звучали, но очень глухо. Они не так уж глубоко, и Илья понадеялся, что туннель прослужит ещё хоть пару нужных им минут и не обвалится.

В темноте Илья не видел Лелу, но слышал шаги и затруднённое дыхание, чувствовал её ладонь и болезненный озноб. Он нестерпимо хотел уберечь её от этой боли и страха: со времени их знакомства он мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз видел её радостной, всё остальное время она либо болела, либо защищалась, либо боялась, борясь со временем и необходимостью как можно скорее привести Илью к Моране. Юноша нащупал ступеньки под ногами и остановил Лелу.

– Ты пойдёшь за мной и в драки не полезешь, поняла? – Он развернул её к себе, нашёл лицо, пальцами погладил щёки. Илья ощутил, как она замерла, не привыкшая к ласке, это вдвойне расстроило. – Ты сделала всё, что надо, Лела. Ты привела меня к Моране. Твоя задача на этом закончена. Ты молодец, но дальше я сам, ясно? – Он смягчил голос.

– Но… я… мы ещё не встретили… – Она сбилась, неловко подбирая слова, пока Илья опять нашёл губами её лоб, следом щеку, а затем губы, оставив абсолютно невинный, короткий поцелуй.

Несмотря на жар, русалка продолжала пахнуть травой, но исходящий металлический запах смерти сжал сердце.

– Дальше я сам, – твёрже напомнил Илья, отпустил Лелу и пошёл вверх.

Уперев руки в схожую деревянную крышку, напрягся и толкнул её. Не сразу, но деревянная преграда поддалась, дав себя поднять. Они оказались на каком-то складе. Он почти пустовал, но Илья не успел его толком осмотреть, прислушавшись к странной тишине снаружи. Ещё недавно там стоял грохот и вопли, теперь же – пару далёких голосов. Он помог Леле выбраться, но после приложил палец к губам, призывая к тишине, напомнил не вмешиваться и всегда искать либо укрытие либо прятаться за его спиной. Судя по насупленному виду, Леле идея не нравилась, но она покорно кивнула.

С мечом в руке Илья аккуратно приоткрыл дверь. Солнце клонилось к закату, но света было достаточно, чтобы оглядеть устроенный погром. Просторный княжеский двор определённо был величествен в период своего расцвета, может, был красив даже минуты назад, до того, как нечисть прорвала ворота, но сейчас часть главного терема была разрушена, где-то виднелись дыры, крыша покосилась, выбитые окна и разломанное крыльцо выглядели тоскливо. Деревья на самом дворе либо поломаны, либо вырваны. Остались стоять несколько мощных исполинов, но страннее всего были тела. Десятки упырей валялись без голов, а те, кто ещё мог двигаться, лишились либо конечностей, либо внутренностей. Илье была знакома подобная картина, Мороки могли так работать, но пребывая в отчаянии, когда главное – прорваться через толпу. Илья осмотрелся в поисках Александра, но сомневался, что наставник каким-либо образом мог подоспеть быстрее них.

– Где была Морана с плетущей? – спросил Илья, но понял ответ уже по выражению лица русалки. Та, дрожа, глядела на полуразрушенный терем.

Лела дёрнула Илью за рукав и побежала куда-то за здание. Илье ничего не оставалось, кроме как рвануть за ней, по пути добивая упырей. Только некоторые из них были в состоянии ходить. У других он заметил вырванные нити, прожжённые тонкие линии у позвоночника. Нет… Агата с Александром не могли попасть сюда раньше них. Может, это Морана?

Лела вскрикнула и отшатнулась, увидев что-то за поворотом. Бес выдернул голову из разломанного окна, он что-то искал, но русалка привлекла его внимание. Илья вовремя оттолкнул её к стене, убрав с пути нечисти. Бес пробежал мимо, снеся Илью с ног. Раздались крики Лелы, треск дерева и шум соединились в единый гул при ударе о землю. Игнорируя головокружение, Илья перекатился и встал. Намеренно взмахнув мечом, юноша вернул внимание нечисти к себе. Бес выглядел потрёпанным, сквозь распоротый живот виднелись блестящие внутренности, одного глаза не было. Густая кровь покрывала большую часть головы.

Илья протяжно вдохнул, стараясь приспособиться к медленной качке под ногами: последствия падения ещё не до конца прошли. На пару мгновений сменив зрение, он нашёл нити: привычные в спине, две в животе и три спутанных в руке.

Первыми он расправился с теми, что были в животе. Проскочив мимо массивных рук, он ударил в уже имеющуюся рану, но глубже. Нечисть недовольно заревела и рухнула сверху, намереваясь придавить юношу весом, но перепачканный в крови Илья вовремя отпрыгнул и перекатился по траве. Удара рукой ему опять удалось избежать лишь чудом. Бес приподнялся на четвереньки и почти встал, как неожиданно с грохотом рухнул обратно, придавленный чем-то… кем-то со спины.

Незнакомец в чёрном плаще взмахнул огромным мечом. С пугающей лёгкостью он отрубил бесу голову. Илья уставился на массивное тело, рухнувшее после одного удара. Немного опомнившись, он отсёк руку с оставшимися нитями, но сомневался, что без головы бес сумеет хоть кому-то серьёзно навредить.

Илья застыл, встретившись взглядом с золотыми глазами незнакомца, накатило странное ощущение, словно он должен его знать.

– Видящий, – с тенью усталой улыбки кивнул мужчина.

Голос был Илье знаком. Не найдя слов, он кивнул в ответ.

– Илья!

Из-за угла первой появилась Агата в крови и пыли: красный кафтан был порван на рукаве и подоле, она прихрамывала, но была жива. Илья с облегчением вздохнул, когда она оказалась в его объятиях. Следом появился Александр.

– Алай! – раздался сзади голос Лелы.

Алай? Она смотрела на незнакомца.

– Морана! Там что-то случилось. Илья… видящий сказал, что заметил вспышку света.

– Света? – переспросил Алай, взглянув на Илью.

– Нити. Много нитей вспыхнули и пропали. – Он указал в направлении терема, прикидывая, что именно оттуда была вспышка.

Алай спрыгнул с тела беса и рванул к зданию, но неожиданно замер на пороге. Он растерянно ощупал косяк выломанной двери, будто не мог что-то отыскать.

– Нет-нет… не может быть…

Встревоженные его словами, все подошли ближе. По полу и лестнице откуда-то сверху тянулись окровавленные следы.

Алаю понадобились мгновения, чтобы справиться с потрясением от увиденного, он заставил себя двигаться и побежал вверх по ступеням. Только Илья заторопился за ним, Александр остался помочь раненым Леле и Агате. Юноша взбежал на второй этаж, голова немного кружилась от произошедшего, от обилия деталей в незнакомом тереме разбегались глаза. Это определённо княжеская усадьба: стены украшала изысканная роспись. Илья хватался за крепкие деревянные перила, в воздухе стоял запах трав и даже выпечки, как если бы хозяева бросили свой дом лишь вчера. От этого ощущения стало неуютно, будто Илья ворвался в дом, полный призраков, не знающих, что их время давно прошло.

И всё казалось нетронутым, кроме тел упырей на втором этаже и крови, часть которой была слишком насыщенно красной, чтобы принадлежать мертвецам. Здесь был человек? Если да, то он либо ранен, либо мёртв. Но ещё ужасала реакция Лелы и Алая, словно вся эта кровь могла принадлежать Моране.

Алай пробежал несколько коридоров. В здании было сумрачно, свет заката пробивался в редкие окна, и Илья ускорился, стараясь не упускать мужчину из виду. Алай резко свернул в одни из распахнутых дверей и исчез. Илья рванул за ним, но тут же замер, попав в ту самую наполовину обрушившуюся часть терема. Помещение напоминало просторный зал с колоннами, часть которых обвалились вместе с крышей; справа не хватало куска стены, и тусклый оранжево-алый свет озарял груду обломков. В глубине полуразрушенного зала послышался стон.

Илья обогнул провалившуюся крышу и нашёл Алая, стремительно разгребающего балки, куски дерева и камней. Заметив окровавленную руку, Илья принялся помогать. Золотой взгляд Алая перестал ужасать. С широко распахнутыми глазами и тревогой на лице он выглядел не менее человечным, чем сам Илья или Александр с Агатой. Они аккуратно сдвинули массивный обломок, и женщина с каштановыми волосами буквально выпала из завала. Алай подхватил её и бережно усадил у стены.

– Мокошь. Мокошь! – настойчивее позвал Алай, встряхнув её.

Та самая богиня-пряха? Илья не то чтобы не верил, скорее не мог смириться с тем, насколько реальность разнится с представлениями в голове.

Он ожидал мощи, свечения, может, собственного страха перед божественным величием и бессмертием, но насчёт последнего уже не был так уверен. На деле, Мокошь напоминала привлекательную женщину средних лет, она не светилась, не заставляла воздух вибрировать, а мир вокруг искажаться.

Она была ранена и истекала кровью.

Слишком реальной и слишком человеческой, чтобы производить впечатление богини.

Не удержавшись, Илья сменил зрение и оторопел, узрев её настоящую. Позади хрупкого тела, одновременно с ним существовала вторая Мокошь. Илья запрокинул голову, чтобы увидеть возвышающуюся фигуру из золотого света. Она, будто призрак, витала позади, заполнив собой большую часть помещения. Но пугали не размеры, в оцепенение приводили десятки рук, которые ни на секунду не переставали плести нити жизни, сотнями лучей распространяющиеся в разные стороны. Скорость движения рук и пальцев ужасала, они не останавливались ни на миг, сплетая всё новые и новые нити. Богиня-пряха напоминала чудовищного паука с человеческим телом, который не переставал множить свою паутину. Внезапно огромная голова обернулась к юноше, её глаза светились, но взгляд безошибочно остановился на Илье. Губы растянулись в пугающем подобии довольной улыбки.

– Не всю правду стоит видеть. Не смотри, если не готов. – Голос напоминал шипение и звон одновременно. Илью прошиб озноб, и он торопливо сменил зрение на обычное, как раз чтобы увидеть, как Алай встряхнул покалеченное тело богини, которое на фоне её настоящего образа было неестественно хрупким.

– Мокошь! Где Морана?!

Богиня застонала, зашипела и схватилась за раненую голову, там кровь застыла, но рука продолжала кровоточить. Мокошь распахнула веки, далеко не сразу сосредоточила внимание, бегло осмотрела своё тело, как поломанную телегу, которую надо как-то починить.

– Мокошь! – Богиня наконец подняла взгляд на Алая. – Где Морана?

Женщина округлила глаза и осмотрелась.

– Она… она ушла с Рокелем, ей пришлось. Я тоже собиралась, но завал. Он её заставил.

– Рокель? Как это произошло и почему нет защиты?

Мокошь зажала ладонью самое обильное кровотечение на предплечье, и её рана немного затянулась. Илья разинул рот от увиденной магии, будничной для них, словно в этом нет ничего особенного. И всё же Мокошь не залечила травму до конца, а об остальных даже не стала заботиться. Богиня попыталась подняться, Илья подал ей руку, и стоило богине прикоснуться, как она перевела внимание на юношу. Во взгляде не было узнавания, словно её чудовищный дух не запоминал лиц, а лишь чуял нутро. Она будто впервые действительно его увидела. Слабая, усталая улыбка тронула её губы.

– Видящий.

Это прозвище прозвучало с надеждой и облегчением, которое почти моментально потухло в её глазах. Богиня тяжело поднялась на ноги при поддержке Алая и Ильи.

– Всё начало разваливаться после твоего ухода, – хрипло пояснила Мокошь, бросив недовольный взгляд на разруху. – Сперва очнулся Рокель, Морана не сумела удержать его сон, перенеся остаток сил на Ену. Придя в себя, Рокель начал угрожать, приказывая вернуть её. Моране пришлось подчиниться, и со снятием кокона плетущей обрушилась защита.

– Это и привлекло нечисть?

– Да, – кивнула Мокошь и улыбнулась глядя куда-то вдаль.

Илья обернулся на подошедших Агату, Александра и Лелу.

– Русалка, – ласково позвала Мокошь, и Лела ответила ей схожей вымученной улыбкой, – ты справилась. А я сомневалась.

Лела тихо фыркнула, но не оскорбилась.

– Рада, что ты жива, – искренне добавила Мокошь.

– Кто разделался с упырями? – встрял Александр, бегло осмотрев разрушенный зал.

– Скорее всего, Рокель.

– Кто такой Рокель? – не выдержала Агата, заставив Алая и Мокошь умолкнуть.

Они переглянулись, обмен взглядами был осуждающий и длительный.

– Рокель сеченский или же Рокель Волчий брат, младший брат Зорана сеченского – князя этого города, – медленно пояснила Мокошь. – Он же возлюбленный плетущей Витены и, можно сказать, первый из тех, кого вы теперь называете Мороками.

– А ещё он ненавидит нас за предательство, – мрачно добавил Алай.

– Не только за это, – поправила Мокошь.

Алай выглядел недоумевающим, что усилило дурное предчувствие. Мокошь кивнула своим мыслям.

– Витена не проснулась.

– Что значит «не проснулась»? – ошарашенно переспросил Алай.

– После снятия кокона. Она не очнулась, даже не начала дышать.

У Ильи всё внутри сжалось, он бросил торопливый взгляд на Агату, Лелу и Александра, не в силах поверить, что всё пережитое могло быть напрасным.

– Рокель забрал её и Морану. Она пообещала всё исправить, – объяснила Мокошь, сжав руку Алая, на которую продолжала опираться.

– Она сможет? – не сдержался Илья, а длинная пауза от Мокоши не внушала доверия.

– Я не знаю, никогда не видела, чтобы у неё не получалось. Рокель был в бешенстве, Морана заверила, что сумеет её вернуть в определённом месте.

– Она тянет время, – понял Алай.

– Да, и нам надо поторопиться, потому что одолеть Морану сейчас легче лёгкого. Если Рокель поймёт, что мы погубили Витену, то никакие обещания Моране не помогут. Он её убьёт.

Глава 24. Илья

Имеющихся троих коней могло хватить, чтобы отправится в путь по двое, но этого не потребовалось. Оказалось, что боги уже много лет буквально безвылазно жили в Сечене и Алай за эти годы в окрестностях отловил трёх лошадей, отбившихся от дикого стада. Он поселил их в княжеской конюшне, заботился и использовал, чтобы регулярно выезжать и хоть понемногу уничтожать окружающую город нечисть. Правда, к их появлению двух из трёх лошадей уже не было: их увели Рокель с Мораной. Последнего жеребца забрал себе Алай, а коня Агаты отдали Мокоши.

Благодаря присутствию богини-пряхи и Алая, который и оказался той самой Тенью, даровавшей Илье силы Морока, встретившаяся на пути нечисть без драки выпустила их из города. Покойники разбегались при приближении Алая, предпочитая с ним не связываться. Солнце полностью зашло, и им пришлось скакать под светом звёзд и полной луны, благо его было достаточно для путешествий по полям, которые составили бóльшую часть пути.

Илья более не пытался понять происходящее, он лишь молчаливо подчинялся приказам богов. Любые возражения, сомнения или интерес он проглотил, ощущая жар Лелы, – та буквально горела и тряслась от озноба, сидя в одном с ним седле. Агата выглядела едва ли лучше, хоть и притворялась, что зубы у неё не стучат.

– Вот там! – сообщила Мокошь, ткнув в пляшущие оранжевые точки где-то в центре опушки.

Факелы?

Алай пришпорил коня, заставляя ускориться, Александр и Илья последовали его примеру. Это действительно оказались факелы, штук десять были воткнуты по периметру, создавая обширный круг света для какого-то ритуала. Чужой спор оборвался, когда их приближение не осталось незамеченным. Илья сумел разглядеть три фигуры. Одна сидела на высоком пне, другая девушка лежала. Единственным, кто двигался, был мужчина. Он нервно вышагивал из стороны в сторону, а плащ из теней туманом стелился за ним, пока маска оставалась на голове.

Первый Морок.

Алай притормозил коня на безопасном расстоянии и помог спуститься Мокоши. Александр позаботился об Агате, а Илья спустил Лелу. Русалка едва не рухнула, как только он поставил её на ноги.

Несмотря на предупреждающе обнажённый меч в руке Рокеля, Алай побежал к Моране. Она встала и сразу оказалась в его объятиях. Будь они людьми, то напоминали бы возлюбленных, но Илья тряхнул головой, не имея времени на раздумья об отношениях между богами. Они добрались, но последствия происходящего будто ускорились, стремительно нагоняя. Жар Лелы пугал, казалось, остатки отведённого времени таяли на глазах. Илья подхватил русалку на руки и понёс к Моране. Рокель продолжал защищать лежащую без движений Витену. Илья предусмотрительно обошёл их, не желая, чтобы Рокель видел в нём угрозу. Первый Морок был молод, может, лет на пять старше самого Ильи. Длинные тёмно-русые волосы обрамляли лицо, светлые глаза не мигая следили за прибывшими. Он не делал лишних движений, но напоминал загнанного в ловушку зверя, готового к предстоящей атаке.

– Лела, – тихо выдохнула Морана, когда Илья подошёл к ней. Богиня терпеливо стояла с протянутой рукой, пока Алай заматывал её кровоточащее предплечье. Помимо этого у неё была затянута талия, плотно, прямо поверх одежды, но повязка была старая и почти вся пропитана кровью, словно скрывала огромную рану на животе. Человек с такой травмой как минимум лежал бы или вовсе был бы мёртв, но Морана стояла. Бледная, с испариной на лице, как Агата и Лела. Богиню немного пошатывало то ли от усталости, то ли от травм, но она стояла.

Морана была чуть младше Мокоши, чёрные волосы местами спутались, когда-то яркие губы побледнели, платье и красный плащ местами были порваны и в пятнах, и всё же она оставалась красивой, настолько прекрасной, что ни грязь, ни болезнь не могли этого скрыть. Но Илья замер и на какое-то время позабыл обо всём происходящем из-за её глаз. Они светились голубым, но стоило Моране взглянуть на свет факелов, как радужки теплели до карего оттенка.

– Видящий, – то ли позвала, то ли собралась с мыслями Морана.

– Просто Илья, – возразил он, сбросив наваждение и прекратив таращиться на богиню. – Вы обещали ей жизнь. Лела привела меня, свою часть уговора она выполнила. Помогите ей.

– Я могу выполнить обещание сейчас, но она всё равно будет связана с магией и…

– Выполнишь? – подал голос Рокель, привлекая всеобщее внимание. – Ты обещала ей жизнь и выполнишь?! А как же Витена, Морана? Что ты обещала ей?! – угрожающе напомнил он.

Морана сжала губы; пристыженной она не выглядела, но сожаление читалось на лице.

– Как насчёт выполнить обещанное ей, Морана?! Верни ей жизнь! – рявкнул Рокель, не спуская ненавидящего взгляда с богини.

Она посмотрела на Алая, будто тот единственный был способен понять.

– Я не могу, – едва слышно призналась она. – Я… испробовала всё. Она просто… не дышит. Не удаётся пробиться, что-то мешает, но я не знаю что.

Илья усадил Лелу на пень, напомнив о просьбе.

– У неё сломаны рёбра, она страдает. Можешь вылечить её и сделать человеком?

Морана отвлеклась на его голос, повернулась к русалке и положила ей руку на плечо.

– Твоя горячка и сыпь не спадёт, потому что это всё равно магия, но остальные недуги пройдут сразу. Сперва будет больно, но недолго, готова? – предупредила Морана.

Лела, кажется, позеленела то ли от испуга, то ли от боли. Покрасневшие глаза блестели от лихорадки, но она уверенно закивала, продолжая трястись всем телом. Морана провела рукой по волосам, шее и немного по спине, а после движение пошло по воздуху за спину Лелы, и от прикосновения Мораны стала видна душа. Илья приоткрыл от удивления рот, заворожённо следя за происходящем. Полупрозрачная душа Лелы всё это время витала за ней, связанная призрачными путами с телом. Морана положила бледному призраку ладонь на спину и втолкнула в тело русалки. В первое мгновение лицо богини исказилось от натуги и заметного сопротивления, словно она делала нечто противоестественное. Лела тоже напряглась, а когда душа оказалась внутри, закричала, раздался треск где-то внутри, она схватилась за бок, слёзы хлынули по щекам, и девушка завыла сквозь зубы.

Илья подхватил Лелу, когда она потеряла сознание.

– Всё в порядке. Это от боли. Похоже, переломы были сильнее, чем казалось, – тяжело дыша, заверила Морана. – Она придёт в себя через какое-то время.

Богиня закашляла, на губах показалась кровь, которую она поморщившись стёрла. Алай придержал её под руку, не дав упасть.

– Что с тобой происходит? – Вопрос прозвучал недостаточно почтительно, но Илья был слишком ошарашен состоянием Мораны. Богиня была на исходе сил не меньше, чем Агата и Лела.

– Тело истощено, – с невесёлой улыбкой пояснила богиня, вяло махнув на окружающий зелёный лес. – Это не моё время. Я задержалась в этой оболочке на несколько сезонов дольше.

Боги, сейчас же лето. Илья сглотнул, осознав простую истину.

Лела в его руках слабо дёрнулась, и юноша приложил пальцы к запястью, ухом прижался к груди, не веря, что действительно чувствует вибрацию. Сердце сперва забилось ускоренно, лихорадочно, а затем потихоньку снизило темп до более стабильного. Кожа Лелы начала окрашиваться в здоровый цвет, на щеках проступил румянец от жара, который, как Морана и говорила, не спал.

Илья сменил зрение, чтобы проверить нити. Те по-прежнему были спутаны, но сияли живым, золотым светом. Илья бережно уложил Лелу на траву. Он обернулся, чтобы взглянуть на Витену, убедиться, что она та самая девушка, истории о которой он слышал, и застыл, растерянно анализируя увиденное. Ранее окружавший плетущую кокон пропал, а её нити сверкали как живые: все три и действительно свитые вместе, но было что-то ещё.

– Я знаю в чём дело! – Он резко вскочил на ноги и не думая бросился к Витене, чтобы удостовериться в догадке. Из-за нового зрения и мира, окрашенного в призрачный серый, Илья совсем позабыл о Рокеле. Первый Морок преградил путь.

Илья едва не запнулся, торопливо сменил зрение обратно и рефлекторно пригнулся, уходя от лезвия чужого меча; второй атаки он избежал благодаря Александру, который вовремя отдёрнул юношу назад.

Мечи со звоном встретились.

– Ты его и пальцем не тронешь, – предупредил Александр.

Рокель опустил свою маску Морока. Александр замер и едва успел среагировать на следующий удар, чтобы не получить кулаком по лицу. Он тоже опустил маску, и теперь в растерянности замер Рокель. Александр не стал мешкать и пнул соперника в грудь. Тот упал и перекатился, но стремительно вскочил на ноги, чтобы продолжить бой.

Оба носили почти идентичные маски шакала, и лишь знакомые движения Александра позволяли Илье отличить наставника от его противника. Бой был яростный, они двигались нечеловечески быстро, то и дело сливаясь с ночным сумраком из-за своих плащей. Один другому не уступал в мастерстве, из-за чего схватка выглядела ещё опаснее, способной окончиться за одно движение, стоит кому-то оступиться.

– Я могу помочь! – закричал Илья Рокелю. – Кажется, я знаю, как помочь Витене, дай мне подойти к ней!

Только Илья попытался обогнуть дерущихся, как Рокель тут же отреагировал и преградил ему путь к плетущей. В этот раз лезвие первого Морока отбила Агата, – нападать она не стала, но оттащила Илью, позволив Александру отвлечь противника на себя.

– Рокель! – попыталась вразумить Морана, но тот не слушал, не веря никому.

Илья не мог его винить. Он не знал, как именно Морана, Алай и Мокошь предали его и Витену, но понимал, что вряд ли сам им доверял, воочию видя их бессилие. Он помнил эмоции Рокеля, случайно во сне оказавшись у него в голове: ярость и беспомощность.

Два меча звенели и скрежетали, пока противники не стеснялись в попытках друг друга убить. В драку вмешался Алай. Он буквально разбросал дерущихся и предупреждающе направил на обоих уже два своих чёрных меча. Они были короче, чем ранее используемый, словно он создавал оружие из ограниченного количества теней.

– Разошлись! – приказал он, попеременно глядя то на Александра, то на Рокеля.

Мужчины подняли маски, но настороженных глаз друг с друга не спускали.

– Почему у нас одинаковые маски? – спросил Рокель у Алая. – Разве ты не говорил, что они уникальны?

– Уникальные. Ваши схожи из-за смысла. И его маска, – Алай ткнул мечом в сторону Александра, но глядя на Рокеля, – доказательство того, что твой брат о тебе никогда не забывал.

Лицо Рокеля исказила гримаса ненависти, внутренняя боль была сильнее того, что он мог вынести. На пару мгновений его скрючило, будто было тяжело дышать, Рокель уронил меч и упёрся руками в колени, хрипло втягивая воздух. Мечи Алая исчезли, а своё оружие Александр опустил.

– Мой брат, Алай! – Стон Рокеля перешёл в гневный крик. – Я клялся Зорану нагнать его! Мы с Витеной обещали присоединиться. Сколько лет прошло, Алай? – Ярость резко сменился отчаянием и страхом во взгляде. – Морана сказала, но… это так много, что я не могу уложить в голове. Сеченцы, мой отряд, брат, его жена, дети, внуки и правнуки… все исчезли!

Никто не вмешивался, пока Рокеля схватил новый приступ удушья. Успела повиснуть скорбная тишина, прежде чем он успокоился, вновь выпрямился и указал на Витену.

– Она мечтала о другой жизни. Вы попросили у неё помощи, и она безропотно согласилась. – Рокель взглянул на Морану, обуреваемый разочарованием. – А взамен вы обещали нам защиту! Уверяли, что убережёте Сечень!

– Мы с Мокошью обломили часть континента ради сохранности спасшихся, ради любимого тобой и Еной города, – попыталась возразить Морана, но гнев Рокеля вспыхнул с новой силой.

– Видел я, что осталось от Сечени! – рявкнул он. – Но будь он даже строен и величественен, как в лучшие свои годы, кому он призраком сдался?! Ена мечтала жить в нём, а не быть там погребённой!

Свирепый взгляд Рокеля вызывающе прошёлся по богам, провоцируя возразить, но более они не встревали. Рокель презрительно фыркнул, желваки заходили, когда он до скрипа сжал челюсти, но всё же заставил себя понизить тон.

– Ена вам верила и хотела помочь, а после наконец зажить так, как мечтала. Мы все достаточно пережили, чтобы получить отдых. Вы навсегда отобрали у нас даже шанс восстановить то, что у нас отняли! А теперь Ена не просыпается. Вы отняли всё ради… чего? Проигрыша? Ошибки?

Плечи Мораны поникли, Алай выглядел опечаленным: они принимали вину. Витена во сне Ильи тоже ужаснулась пройденному времени. Илья не назвал ей числа, но плетущая чувствовала утерянное.

– Я… – несмело подал голос Илья, разбивая густую тишину. Рокель тут же обернулся к нему. – Кажется, я могу помочь. Не уверен, но… если позволишь взглянуть на Витену, то я попробую…

Рокель окинул его взглядом не менее трёх раз, прежде чем нехотя сделать шаг в сторону, потом ещё один, пропуская к Витене. Илья прошёл мимо, всем телом ощущая повисшее напряжение: одно резкое движение может запустить цепную реакцию, которая приведёт к новой драке.

Илья опустился на колени перед Витеной: плетущая выглядела в точности как в его сне. Девушка была бледна, губы сливались с кожей, она не дышала, а её сердце не билось. И всё же мёртвой она не была. Илья глянул на Рокеля, прежде чем аккуратно дотронуться до её лица. Юноша сменил зрение, чтобы убедиться, что все её три спутанные нити сверкали знакомым светом, но помимо них было что-то ещё. Он раскрыл её рот.

– Витена находилась в коконе из нитей, верно? – спросил он, переводя взгляд от Мораны к Мокоши и Алаю.

Все трое кивнули.

– Судя по всему, они были разной длины и Витена кричала, когда они её оплетали. Мне нужны тонкие щипцы. У нас есть что-нибудь такое? – спросил Илья у Александра, но тот успел лишь раскрыть рот, как Морана протянула руку и инструмент появился из ниоткуда.

Настолько банальное проявление магии на время лишило дара речи. Илья с неуклюже скованным, но благодарным кивком принял тонкие щипцы и, прежде чем начать, посмотрел на напрягшегося Рокеля.

– Я правда хочу помочь, но если ты нападёшь, то случайно сделаю хуже, – нахмурившись, предупредил Илья.

– Я снесу тебе башку, если сделаешь хуже, – категорично выдал Рокель, но слепая ярость его всё-таки отпустила.

– Тогда не дёргайся, – проворчал Илья, заметив, как Александр поудобнее перехватил меч. Было очевидно, что если он ошибётся, то полетит не только его голова, но и Рокеля.

Юноша раскрыл Витене рот шире и, задержав дыхание, щипцами полез ей в горло. Первую застрявшую нить он вытянул легко. Та засверкала, становясь видимой для всех, а стоило ей покинуть тело плетущей, как она исчезла.

– Нити в горле? – первой поняла Морана, растерянно сделав пару шагов ближе.

– Возможно, именно они не дают ей дышать и вернуться в сознание, – подтвердил Илья. – Но… ты же Морана, а ты, – он взглянул на Мокошь, – богиня-пряха. Почему вы их не видите?

В улыбке Мокоши Илья разглядел неясное облегчение.

– Потому что видеть абсолютно все нити способен только видящий, именно тебя мы ждали.

– Чтобы я вытащил нити из горла Витены? – не понял Илья.

– Нет, чтобы ты помог нам восстановить плетение самой земли. Видеть всё, как и знать всё – противоестественно. Ты ошибка, результат долгой работы с судьбой. – Довольный тон Мокоши не вязался с парадоксальным смыслом, казалось, что им пришлось что-то долго ломать, чтобы получилось нечто верное.

– Но я не плету…

Илья осознал ответ раньше, чем договорил. Он посмотрел на Витену.

Плетущая. Она будет их плести.

Видящий.

Он здесь для того, чтобы помочь эти нити увидеть.

Илья извлёк последнюю короткую нить, забившую горло Витены, и отклонился, чтобы перевести дыхание. Процесс занял больше времени, чем он рассчитывал, да и гнетущий взгляд Рокеля то и дело нервировал. Агата присела рядом и успокаивающе погладила юношу по волосам, совсем как в детстве. Илья слабо улыбнулся ей, благодарный за немую похвалу. Он давно вырос, но она всегда поддерживала его если не словами, то ненавязчивыми приятными прикосновениями. Хотя Илья догадывался, что Агата рядом ещё и на случай атаки Рокеля. Присутствие Александра буквально в шаге за спиной юноша тоже ощущал.

Не сразу, но Витена задышала. Первый слабый вдох заставил всех вздрогнуть. Рокель упал рядом на колени, весь воинственный настрой его покинул, он даже отбросил меч.

– Ена… – тихо позвал он, невесомо поглаживая её лоб и щёки. Былая бравада и злость сошли с лица, оставив испуг и разбивающее сердце облегчение. – Ена, ты слышишь?

Витена задышала чаще, она шевельнулась.

– Ена, это пройдёт, как онемение, – торопливо заверил Рокель, знакомый с ощущениями. – Ты меня слышишь?

– Ро… кель? – хрипло пробормотала Витена, стараясь раскрыть глаза. Те слезились, она часто моргала, пытаясь сосредоточиться на окружающих.

Илья, Агата и Александр отступили, Витена попыталась сесть. Рокель поддержал её спину, продолжая крепко сжимать руку. Девушка слабо улыбнулась и привалилась плечом к его груди. Илья сглотнул, ему захотелось отвернуться, когда Рокель сбросил маску Морока и обнял свою возлюбленную, спрятав лицо в её волосах. Они прижались друг к другу, казались уязвимыми и потерянными для этого мира и времени.

Морана создала бурдюк с водой и протянула Витене. Девушка его не приняла, но сосредоточила взгляд на богине, в глазах появилось осознание, она наконец осмотрелась, попеременно останавливая внимание на каждом из присутствующих.

– Что случи… лось? Где мы? – Её голос продолжал болезненно хрипеть, и Морана настойчиво предложила воды.

Взгляд Витены в сторону богини ожесточился, её челюсти напряжённо сжались, будто она вела внутреннюю борьбу. После длинной паузы она всё-таки приняла бурдюк и сделала несколько глотков. Осмотрев Рокеля, Витена расслабилась, улыбнулась в ответ на слёзы в его глазах, что-то прошептала ему в губы и поцеловала, пока Рокель не переставая смотрел лишь на неё.

– Вы предали меня, – напомнила плетущая богам, которые предусмотрительно сохраняли расстояние.

Алай неловко топтался на месте, не скрывая муки на лице.

Витена не кричала на них, тон лишился каких-либо эмоций, а маска холодной отстранённости, похоже, ударила по ним даже сильнее, чем крик. Рокель помог Витене встать на ноги. Несмотря на заметную слабость, она выпрямила спину и взглянула на Морану и Мокошь осуждающе, а на Алае взгляд наполнился болезненным разочарованием. Алай не выдержал, оказался рядом и обнял девушку, что-то зашептав. Витена позволила прикосновение, но после упёрлась рукой в ему грудь и медленно отстранила. Она попятилась, возвращаясь в объятия Рокеля, единственного, кому ещё верила.

Последующий торопливый рассказ-оправдание от Мораны, Алая и Мокоши Витена приняла практически с королевской выдержкой. Она не кричала, не плакала и не угрожала. Изредка в её глазах отражалось сочувствие при виде ран Мораны, потрёпанной Мокоши и поникшего Алая, но прощать их она не торопилась. Илья проверил по-прежнему спящую Лелу и оставался рядом с Агатой и Александром, со стороны наблюдая за нелёгким разговором.

– Брата Рокеля звали Зоран, – тихо поделился Илья со своими близкими. – Он выжил и отправился за гряду. Тоннель у храма и есть тот самый, который Алай создал и по которому прошли выжившие сеченцы. Скорее всего, его брат и основал Сератское княжество. Я был уверен, что созданный им герб что-то означает, но не подумал, что это послание.

Александр взял свою маску Морока и перевернул, чтобы осмотреть форму. Она действительно поразительно напоминала ту, что у Рокеля, только золотые детали были другие.

– Наверное перед расставанием Зоран узнал, какую маску получил Рокель, и сделал такой герб в память о не вернувшемся из-за гряды брате, – подытожил Илья. – Вероятно, Валадан ашорский выяснил правду и, сам будучи Мороком, решил сохранить чужой герб.

Раскрытие тайны радовало, но и оставляло привкус горечи. Он бы никогда не хотел оказаться на месте Рокеля: проснуться спустя более тысячи лет и осознать, что в мире не осталось практически ничего от того, что тебе было дорого. Илья знал, что даже провал в двести лет для Агаты был не самым приятным, но тысяча…

Витена нахмурилась и разразилась длинной осуждающей тирадой, попеременно тыча пальцем то в Морану с Мокошью, то в Алая. Она не кричала, поэтому Илья не мог разобрать слов, но Витене и не надо было повышать голос, её обида и разочарование считывались в тоне и каждом порывистом взмахе руки.

Илья использовал короткую передышку, чтобы расслабиться, он ощутил боль во всём теле из-за напряжённого дня, усталость буквально навалилась на плечи, напоминая о том, что этот вечер был слишком длинным, а последние недели – худшими в его жизни. Пустой желудок сжался при воспоминаниях о Ярине.

Илья посмотрел на Агату, которая, закрыв глаза, отдыхала в объятиях Александра. Можно было подумать, что она спит, но юноша знал, что она не могла. Хриплое дыхание выглядело болезненным, жар явно причинял ей боль, но она приказала ему и Александру не вмешиваться и дать Витене время на разговор. Плетущая нужна им союзницей, попытки надавить или поторопить её сейчас могут свести все старания на нет. Было очевидно, что боги не могут заставить её плести, если она того не пожелает. Да и им самим короткий привал был жизненно необходим, чтобы перевести дух.

Илья моментально вскочил, когда плетущая направилась в его сторону, а остальные последовали за ней. Витена замерла на расстоянии нескольких шагов. На её лице отражалась смесь его собственных эмоций: бремя неясной ответственности, сомнение и страх.

– Здравствуй, Илья.

– Здравствуй, Витена.

Ена слабо улыбнулась, определённо чувствуя схожую неловкость. Она ещё пару раз открыла и закрыла рот, желая что-то сказать. Илья тоже хотел, но, как и Ена, не нашёл подходящих слов. Может, те и не требовались, они понимали друг друга без них.

– Что нам нужно сделать? – напрямую спросил Илья у Мораны, Мокоши и Алая.

Спутник Мораны отступил на шаг к Рокелю и тоже посмотрел на богинь, вероятно, не зная.

– Восстановить нити, – сказала Мокошь и топнула ногой, создав волну едва ощутимой вибрации, благодаря которой сокрытое в земле плетение ненадолго засветилось.

Мгновений хватило, чтобы осознать ужасающий масштаб проблемы. Морана неспроста привела Рокеля сюда: на этой лесной поляне в земле кружевное полотно из нитей жизни было повреждено. Весь центр узора был тёмным, будто кто-то прожёг дыру в сверкающем золотом плетении.

– Первое землетрясение не только повредило поверхность, создав проход в подземный мир, но и разорвало когда-то сплетённое мной полотно нитей жизни этого континента, – начала пояснять Мокошь. – Магия в нитях земли мощнее, чем в людях, животных или деревьях. И при разрыве эта магия вырвалась наружу и подняла скопившихся в подземном царстве мертвецов. Именно из-за разрыва и выброса магии неупокоенные стали проблемой, это распространилось как болезнь. А сейчас полотно распадается само. – Мокошь топнула ещё раз, дав увидеть неровные края разрыва, будто плетение гниёт и рассыпается на куски, увеличивая рану. – Оно погибает, а вместе с ним умирает и магия.

– Ты же его создала, почему до сих пор не восстановила? – спросил Рокель.

– Потому что я плела его постепенно, затратив на это тысячелетия. Теперь оно слишком большое, чтобы я могла справиться в одиночку. Оно настолько массивное, что я даже не могу увидеть его целиком.

– Значит, видящий нужен, чтобы помочь увидеть? – понял Илья. – А плетущая?

– Чтобы помочь мне закончить полотно. Если начнём с двух сторон одновременно, то справимся.

Ответы казались простыми, как и сама задача, и всё же Илью не отпускало тревожное предчувствие.

– Что произойдёт, если мы восстановим плетение? – спросила Витена.

– Вырвавшаяся магия вернётся в нити. Неупокоенные перестанут вставать. Сейчас существующие ходячие мертвецы станут последними, – подсказала Морана. – Нынешние Мары и Мороки окажутся последними. Мир снова станет прежним: таким, каким был до катастрофы.

Илья едва не подавился вдохом. Последние? Впредь никаких новых мертвецов? Все покойники будут оставаться мёртвыми, а их души отправятся к Моране? Конечно, им ещё придётся избавиться от тех, кто уже бродит, но никаких новых… Илья никогда не думал об этом. Мары и Мороки, бесы, лешие, упыри, русалки, утопленники, призраки… все были частью нынешнего мира так долго, что он даже не думал о том, что это можно остановить. Их предшественники, Мары и Мороки, предприняли десятки тщетных попыток, после которых все решили, что мир такой навсегда.

– А если у нас не получится? – подала голос Витена.

– То мы все умрём, – бесхитростно призналась Мокошь. – Не сразу, но все до одного. Включая меня, Морану и Алая.

Илья не расслышал страха в голосе богини и засомневался, что идея исчезновения так уж их тревожит, но их творения… Илья огляделся, поняв, что они, как любые творцы, переживают за то, что создали.

– Тогда мы всё сделаем, – заверил Илья, встретившись взглядом с Витеной; девушка кивнула.

Если она и зла на богов, то сможет продолжить их ненавидеть после того, как они выполнят необходимое. Если Витене неинтересен более этот мир, то Рокеля она желает спасти, так же как Илья сделает всё, чтобы уберечь своих близких.

Мокошь одарила обоих снисходительной улыбкой, которая растаяла на глазах. Она обвела взглядом всех присутствующих:

– Нам понадобится помощь каждого. Как только мы начнём, магия оживёт и вся нечисть сбежится к нам, как на роскошный ужин, на котором мы – закуска.

Глава 25. Илья

– Ты должен увидеть плетение и поднять, чтобы мы смогли его восстановить, – скомандовала Мокошь, махнув рукой на освещённую факелами поляну. – Как только ты прикоснёшься, нити станут видимы и ощутимы для всех, поэтому чем скорее мы закончим, тем лучше.

– Какой узор мне плести и… из чего? – встряла Витена и опустила сомневающийся взгляд на свои ладони.

Илья её понимал, его задание было простым, но и он не представлял, как его выполнить, а от мысли вновь погрязнуть в ослепляющем свете по спине поползли мурашки.

– Неважно, плети любой узор, но руки сами тебе подскажут, как надо, а необходимые нити начнут удлиняться от прикосновения. Под ногами у нас живой организм. Для него разрыв как незаживающая рана, и он сам будет излечиваться, чувствуя, что мы намерены помочь, – пояснила Мокошь, но оставалась серьёзной и сосредоточенной.

На словах всё просто.

– До зари недолго осталось, – оповестил Алай, глядя на едва побледневшее небо на востоке.

– Нужно начинать, – поторопила Мокошь. – В темноте нити и видеть, и плести легче.

– У тебя всё получится, малыш, – с ласковой улыбкой приободрила Агата, положив руку на плечо.

Стоящий рядом Александр поддержал её слова кивком, но Илья их убеждённости не разделял.

– Их слишком много, – признался он.

– Кого «их»?

– Нитей. Их в земле намного больше… в десятки раз больше, чем где-либо. Я не знаю, как мысленно отделить основное кружево земли от всех остальных. Вижу либо все, либо единицы. – Илья хоть и старался выдержать ровный тон, но хватило и намёка на дрожь в голосе, чтобы лица Агаты и Александра стали обеспокоенными.

– Что ты сказал? Видишь все нити одновременно? – Рядом оказалась Мокошь, в голосе сквозило недоверие, она пару раз окинула Илью взглядом, ища что-то.

Разговор привлёк внимание остальных.

– Все… ну я думаю, что все, – неловко поправил себя юноша.

– Как они выглядят?

– Не знаю, там один свет. Их так много, что свечение закрывает абсолютно всё.

Илья напряжённо застыл, получив в ответ длительную паузу.

– Мокошь? – подала голос Морана, а богиня-пряха даже не моргнула в ответ, продолжая смотреть на юношу. – Он говорит…

– Правду, – закончила Мокошь, единственное слово прозвучало как приговор. Илье почудилась жалость в глазах богини. Она один раз осмотрела поляну и вновь повернулась к нему. – К несчастью, у тебя нет времени на длительное обучение. Не ожидала, что ты будешь видеть буквально всё, расчёт был на то, что ты сумеешь разглядеть только те, что имеют узор, а остальные – хаотичные – останутся тебе недоступны, но что-то пошло не так. – Мокошь прервала сама себя горьким смешком. – Рокель не должен был вмешиваться, Мороки не должны были так хорошо помнить связь с Марами, становиться Мороком тоже не было в изначальном полотне твоей судьбы… Многое пошло не так! Мне жаль, мальчик, но тебе придётся постараться.

Илья сглотнул, бросил мимолётный взгляд на Алая, вспомнив, что он солгал Моране, но Тень и бровью не повёл, не намериваясь признаваться. Илья выдавать его не собирался, не считая его неправым, наоборот, он был благодарен, что Алай не отобрал у Мороков воспоминания и оставил подсказки.

Илья кивнул, ему придётся постараться.

Нет выбора, а когда его нет, то берёшь себя в руки и делаешь то, что надо.

– Тогда начнём, – предложил Илья.

Алай раздал указания Александру, Рокелю и Агате сосредоточиться на приближении нечисти. Морана тоже присоединилась, обнажив отданный ей серп. Витена встала рядом с Мокошью, Лелу уложили ближе к ним, а Илья остался глядеть в землю.

Юноша протяжно выдохнул и сменил зрение. Всё приобрело призрачно-серые очертания; кажется, Витена ахнула, когда Илья огляделся, Мокошь ей что-то ответила, но юноша не слушал, сосредоточившись на задаче. Сконцентрировал внимание на плетении земли так же, как делал, выискивая дичь в лесах или нечисть. Восторг заполнил грудь, сердцебиение радостно ускорилось, когда первым засветился именно нужный ему узор с огромной темнеющей дырой по центру. Взглядом он пошарил, ища лучшее место для захвата, но не успел сделать и шага, как более глубинные хаотичные нити засверкали. Свет буквально за два удара сердца вспыхнул до ослепляющего. Илья тихо застонал, пелена слёз размыла зрение, он старался держать веки поднятыми, но глаза то и дело закрывались.

Свет исказил понимание реальности, гул в ушах пересилил чужие попытки привлечь внимание, его повело, и Илья пришёл в себя, ударившись коленями о землю. Он упёр руки в траву, сосредоточившись на ощущениях. Он по-прежнему на земле, он никуда не падает, и жжение света нереальное, он не сгорает и не сходит с ума. Дыхание. Илья судорожно сосредоточился на дыхании. Ему показалось, что кто-то его трогает, но разум едва чувствовал тело, кроме колен и рук, держащихся за горизонтальную поверхность, и головы, которая от гудящего света была готова взорваться.

Дыхание. Он сконцентрировался на протяжных вдохах и выдохах. Тёплый летний воздух казался ледяным, Илья всем сознанием цеплялся за эти ощущения. Узор. Ему необходимо найти узор.

Он беспрестанно моргал, не в силах справиться с обилием света, взгляд бездумно шарил, не видя ни форм, ни окружающего пейзажа.

– Ма… – донёсся приглушённый голос.

Илья мотнул головой, но, казалось, кто-то пытается…

– Маска, – напомнил Александра; чудилось будто он кричал, но откуда-то очень издалека. – Ма… Морока.

Маска Морока?

Маска Морока! Она из теней от Алая – царевича подземного царства.

Илья вытянул руки; он не видел их, но десятки раз тренировал создание маски в их путешествии и теперь мог повторить её призыв хоть во сне. В руках что-то потяжелело, приняв знакомый образ. Илья ощупал форму, как настоящий слепец, закрыл глаза и натянул маску на лицо. Плащ из сумрака невесомо окутал плечи. Эти тени не могли перебить обилие света, но прохлада заставила Илью застонать от облегчения. Он открыл глаза и впервые смог хоть немного осмотреться. Маска приглушила свечение вдвое, смотреть по-прежнему было больно, но по сравнению с предыдущей попыткой едва ли мешало. Воодушевлённый Илья встал. Испорченный узор слабо выделялся своей геометрией на фоне хаотичного месива. Руки наткнулись на твёрдую землю, когда он намеревался поддеть кружевное полотно в выбранном месте.

– Здесь! Надо немного раскопать, я не могу достать. – Илья не расслышал своего голоса за звоном вибрирующих нитей, но принялся рыть землю руками в нужном месте, надеясь хоть так подать сигнал.

Почти сразу к нему присоединились ещё несколько рук. Требовалась неглубокая, но яма. Тело Ильи пробила крупная дрожь, когда пальцы коснулись плетения.

– Всё. Отходите.

Руки исчезли, он закрыл глаза. Снял маску и позволил ей раствориться, вновь став частью его тела. На ощупь Илья нашёл полотно и крепко обхватил. Если человеческие нити были толщиной с шерстяные, то это плетение состояло из нитей толщиной минимум с большой палец. Илья судорожно выдохнул, потянув его вверх. Оно было невообразимо тяжёлым.

Александр не раз заставлял его таскать тяжести, свой собственный вес с утяжелителями Илья поднимал легко и много раз, но это…

Илья сменил зрение на обычное и едва не выронил ношу от изумления. Чем больше он выпрямлялся, тем обширнее полотно показывалось над землёй, без преград проходя сквозь твёрдую почву. Узор был красив, напоминал изысканную кружевную скатерть, но весил много, будто состоял из мощных канатов. Плетение светилось мягкими золотыми переливами, а повреждённый обширный центр темнел изуродованный. Рана в узоре была настолько огромной, что роста Ильи не хватило, чтобы вытащить необходимый отрезок из-под земли, поэтому он встал на ближайший пень и сильнее вытянул нити на поверхность.

Все вокруг застыли в оцепенении, наблюдая за происходящим. В глазах Агаты и Александра виднелись испуг и восхищение.

У него получилось.

– Это невероятно.

Илья обернулся на голос Лелы: девушка немного покачивалась, однако была в сознании и стояла. Её распущенные волосы оставались наполовину зелёными, но кожа приобрела розовый оттенок, губы окрасились в цвет спелой клубники, а наполненные восхищением глаза замерли на нём. Ритм сердца невольно ускорился, тело охватило приятное тепло и неподходящий ситуации восторг.

– Ты невероятный, – с привычной ей прямолинейностью выдала Лела, лишив Илью дара речи. Он торопливо отвернулся, ощутив прилив крови к лицу.

Улыбка Лелы придала сил, и Илья крепче ухватился за плетение, стараясь подавить начинающуюся дрожь в руках.

– Лела, встань ближе к Илье и не смей отходить. Ты теперь человек, поэтому в случае опасности прячься, – распорядилась Агата.

Мокошь и Витена принялись восстанавливать кружевное полотно с двух противоположных сторон, чтобы закончить всё на середине. Их руки двигались быстро, стремительнее, чем у любой пряхи, которую Илья видел за работой. Их уверенные движения воодушевили и немного успокоили, несмотря на уже начавшие ныть плечи.

Мокошь не лгала, говоря, что плетение само будет им помогать, удлиняя нити, будто прикосновение плетущих пальцев заставляло расти; но и сменив ненадолго зрение, Илья заметил, что узоры не появляются из ничего – это хаотичные нити подстраиваются, становясь частью нужного полотна.

Все мышцы рук вибрировали от напряжения. Илья стиснул зубы, крепче удерживая ношу. Долго он так не простоит, но юноша предпочитал думать о хорошем: о выздоровлении Агаты, Лелы, Мстислава и Анны. Он не может позволить уйти хоть кому-то.

Первые мертвецы появились почти сразу, но пока по одному. Алай, Александр и Рокель реагировали с молниеносной быстротой, отрубая упырям или утопленникам головы. Призраки и вовсе никого не впечатлили. Их Морана рассеяла небрежным взмахом руки.

Серьёзные перемены начались, когда половину плетения удалось восстановить. Нечисть повалила со всех сторон уже парами, а то и группами по пятеро. Илья всё это время стоял как изваяние, задеревеневший. Тело ныло от натуги и, казалось, увеличивающегося веса: полотно действительно тяжелело, заживая, но было ещё то, что заставило Илью вспотеть. Он до скрипа стиснул зубы, сдерживая стон. Все вокруг были заняты либо делом, либо защитой. Их и так слишком мало, а появление утопленников в компании беса едва не стоило Рокелю руки: на помощь ему успел Алай.

Илья свесил голову, тяжело дыша. Боль заполонила сознание, моля отпустить, здравый смысл боролся за его собственную жизнь, пока юноша мёртвой хваткой вцепился в горячие нити. Те нагревались, жжение было недостаточным, чтобы прожечь руки, но медленно нарастающая боль, становящаяся на грани терпимого, – худшая пытка.

Витена вскрикнула и отдёрнула пальцы, привлекая всеобщее внимание.

– Что случилось? – моментально среагировал Рокель. Косой удар распорол утопленника, а последующий пинок отбросил нечисть подальше. Его бы добить, но Ена волновала Рокеля больше, и он рванул к ней.

– Оно жжёт, – ответила она, показав свои руки. Её пальцы и ладони были покрыты красными отметинами.

– Оно заживает, – перекричав вопли нечисти, поправила Мокошь, но не опровергла.

Богиня-пряха неустанно работала, хотя и на её руках стали появляться заметные следы. Несмотря на стремительные движения, она состарилась лет на десять, лицо осунулось, одежда уже не сидела плотно по фигуре. Даже если она не ощущала физическую боль, работа отнимала у неё нечто другое.

– Это как лечение Мары, – пояснила Мокошь, встретившись взглядом с Агатой, которая растерянно застыла. – При лечении нитей они всегда нагреваются. Этого не изменить, а попытка у нас одна, поэтому мы должны завершить работу как можно скорее, или мальчишка останется без рук.

Все взгляды метнулись к Илье.

– Малыш? – неуверенно позвала Агата.

– Я в порядке, но лучше заканчивать, – напряжённо попросил он у Витены.

Она неловко кивнула, с заметным нежеланием потянулась к нитям, но после, как и все, стиснула зубы и продолжила трудится.

Две трети были закончены, и вокруг начался хаос: нечисть их окружила. Александр, Рокель, Алай и Морана с Агатой едва успевали отбиваться. Большинство были ранены, движения не такие быстрые как раньше, а и так травмированные Агата с Мораной едва спасали себя. Илья даже не вздрогнул, когда лезвие кинжала сбило упыря с ног в опасной близости от него. Пот жёг глаза, горели не только руки, но и всё тело. Илью мелко трясло от боли, а происходящая вокруг бойня перестала тревожить. Он не был уверен, что испугался бы смерти, напади на него сейчас хоть сам леший. Мысль о смерти стала представляться благом. Любой исход, где не было бы боли, казался благословением. Разум бился в панике, уговаривая его отпустить плетение; чудилось, что ладони и пальцы уже сожжены до мяса, но он боялся опускать взгляд и убедиться в догадке.

Илья вяло мотнул головой, когда Лела вытащила кинжал Александра из упыря и встала в стойку, чтобы защитить юношу от всех, кто прорвётся дальше.

– Нет, – хрипло выдавил он. – Спря… чься.

Даже произношение пары слов причиняло боль, воздух царапал пересохшее горло, на языке остался привкус крови. Лела не послушалась. У Ильи сердце пропустило удар: один из утопленников проскочил мимо Агаты и бросился к ней. Лела ускользнула в сторону и вогнала кинжал в шею сзади, но она была недостаточно высокой. Утопленник приподнял её над землёй и завертелся, намереваясь стряхнуть. Илья подавил нестерпимый порыв помочь. Если он отпустит хоть одну руку, то плетение выскользнет; ладони кровоточили, боль превратилась в агонию, в висках пульсировало.

Александр приказал Леле отпускать и снёс голову утопленнику, когда бывшая русалка послушно рухнула на землю. Илья протяжно выдохнул, наставник оттащил Лелу в безопасное место. Их взгляды встретились, и, к несчастью, Александр понял больше, чем Илья бы хотел.

– У него руки кровоточат. Заканчивайте немедленно! – велел он Мокоши.

Богиня-пряха разразилась проклятиями, испуганно глянув на Илью. Юноша не знал, как выглядит сам, но происходящее с Витеной немного пугало. Девушка, как и Мокошь, теряла то ли вес, то ли собственную жизнь. Она на мгновение посмотрела на Илью, а затем упрямо продолжила создавать узор. Соединённые нити были перепачканы в её крови, руки покрывали язвы и ожоги. Если вначале узор был красив, то сейчас она просто сплетала нити хоть как-то, лишь бы они соединялись.

Илья подавился вдохом, когда Александра буквально погребли под собой с десяток утопленников. Агата бросилась ему на выручку, но их двоих было недостаточно. На другой стороне бес мощным ударом отбросил Рокеля, и тот рухнул от столкновения со стволом дерева. Витена закричала. Алая, словно волной, снесла толпа упырей, Морана вскинула руки, когда кольцо врагов начало стремительно сужаться. Илья выставил локоть, чтобы защитить шею, и упырь впился ему в плечо. Новая волна боли казалась незначительной по сравнению с тем, что он уже ощущал, но ослабевшая рука едва не выпустила нити. Илья издал гневный крик и пнул упыря по голени. Полуразложившиеся мышцы порвались, хрупкие кости сломались, и нечисть рухнула, но разорвала Илье раны, кровь обильнее заструилась по руке.

– Морана! – позвала Мокошь.

Илья обернулся на свет. Глаза Мораны гневно вспыхнули голубым, она сжала кулаки и резко дёрнула на себя. Поток ветра сбил Илью с ног, и он ударился коленями о пень, десятки нитей вырвались из тел окружившей их нечисти и мгновенно потухли. Те твари, что ещё стояли, попáдали, множа имеющиеся вокруг трупы. Богиня убила всех разом, выиграв им короткую передышку до следующей волны.

Морана упала, её обильно стошнило кровью. Надежда сменилась опасением, что повторить подобное богиня не сумеет. Александр выбрался из-под тел и помог встать Агате. Они оба живы. Благодаря облегчению Илья ненадолго позабыл о собственной ране.

Ноги едва держали, но Илья встал. Его вело, голова кружилась, но он упрямо сосредоточился уже на боли. Ещё немного. Рокель, шатаясь, поднялся, и Витена возобновила работу.

Где-то вдалеке послышались новые крики. Илья с отстранённым спокойствием подумал о приближающейся волне противников.

– Ещё немного! – потребовала Мокошь; её собственные руки тряслись, как и голос.

Илья не успел подумать о том, есть ли у них необходимое время, как обезумевшие упыри повалили со всех сторон. Часть из них были обгорелые. У Ильи упало сердце от понимания, что до них добрались те, кто оставался в Сечене, а значит, этот поток не закончится. Давление противников заставило Александра и Агату отступать к Илье. Они не пропускали ни одного, но и сами беспрерывно пятились, не выдерживая напора. То же самое происходило и рядом с Витеной. Алай, Морана и Рокель отступали нехотя, но количество покойников вынуждало. Илья выругался, стоило Леле присоединиться. Он не мог её прогнать, некуда прогонять. Они окружены.

Казалось, время замедлилось, каждый виток и движения пальцев Мокоши и Витены стали обессиленными, разрыв уменьшался непростительно медленно, а голова Ильи опустела. Раненое плечо потеряло чувствительность, пальцы выпустили плетение. Юноша закричал от натуги, весь вес остался во второй и так обожжённой руке, нити скользили, сдирая кожу с ладони.

Он хотел позвать Морану и Мокошь на помощь. Богини должны удержать, но последующий предупреждающий крик застрял в горле, он онемел от охватившего ужаса. Илья не удержит, а они не успеют. Кружевное полотно прекратило выскальзывать, когда его схватил Александр, встав рядом. Илья испуганно вцепился в нити, но более не чувствовал веса, всё держал Александр.

– Малыш, отпускай, – раздался сзади голос Агаты.

– Отпускай, дальше мы сами, – согласился Александр и с мимолётной улыбкой указал на Лелу. – Позаботься о ней.

Илья растерянно кивнул, сбитый с толку. Руку на нитях по-прежнему жгло, содранная кожа причиняла зудящую боль, и всё же без веса ощущения перестали быть острыми и сводящими с ума. Александр держал крепко, несмотря на стремительно растущие ожоги.

Илья не разогнул пальцы, застигнутый врасплох неясным предчувствием. Он оглянулся на Витену с Мокошью, те были близки к завершению. Может, ещё пару минут. Плетение засветилось, обезумевшая нечисть снесла Алая и Рокеля, они даже не пытались их разорвать, просто стремились к нитям. Илью бросило из жара в озноб, он понял, что они уничтожат узор и восстановить его во второй раз сил уже не хватит.

Агата сбила Лелу плечом, спасая от упыря, с разворота отбила атаку двоих утопленников, вовремя отдёрнула нечисть прямо за остатки волос, когда тварь попыталась вцепиться в Илью, но не успела сделать замах для защиты Александра, поэтому преградила путь твари собой. Илья не мог поверить своим глазам, когда упырь впился ей в шею сбоку, одновременно остервенело распарывая живот когтями. Лела с криком вогнала кинжал Александра в глотку твари, и та затихла. Агата покачнулась, упала и больше не двинулась.

Звуки заглохли, земля перестала казаться устойчивой, покачиваясь, словно на волнах. Все происходящее напоминало нереальный сон. Александр издал сдавленный звук, деля боль от раны с Агатой. Илья во все глаза уставился на наставника, поняв, что видели его близкие, глядя на самого юношу. Он будто иссыхал изнутри, не только его руки кровоточили, но, держа нити, Александр… умирал.

Новый поток мощного ветра от Мораны разбросал нечисть, Илья покачнулся, но устоял.

– Отпусти, Илья, – взяв себя в руки, повторил Александр, сумев каким-то образом придать голосу спокойствия. Илья испуганно мотнул головой, лишь крепче цепляясь за нити.

Теперь он понял. Никто из них не выживет. Все было обречено с самого начала. Может, им и удастся восстановить полотно, но все присутствующие погибнут. Вероятно, не боги, но он, Лела, Агата, Александр, Рокель и Витена.

Александр и Агата осознали это раньше.

– Отпускай, – мягче повторил наставник, стараясь не смотреть на лежащую Агату. Несмотря на вымученную улыбку, в глазах не осталось ничего, кроме боли и отчаяния. – Отпусти. Агата уходит, позволь мне уйти вместе с ней.

Илья замотал головой, до скрипа сжимая зубы. Он всё понимал, но ужас остаться в одиночестве был выше страха смерти.

– Я горжусь тобой, ты со всем справился лучше, чем я мог мечтать, – игнорируя его упрямство, продолжил то ли упрашивать, то ли успокаивать Александр. Его тон был умиротворяюще ровным для ситуации. Разбросанные мертвецы принялись вставать. – Не хочешь спасаться сам, спаси Лелу. У тебя мгновения, как твари вновь сомкнут круг. Уведи её.

Александр бил по больному и знал это, улыбка тронула его губы, когда взгляд Ильи дёрнулся к девушке. Лела обнимала Агату, выставив кинжал, намереваясь защитить Мару.

– Отпусти меня, Илья. Я уйду с Агатой.

В глазах собрались злые слёзы, Илья разгневанно завыл и дал свой ответ, крепче ухватившись за нити. Он подтянул плетение вверх, чтобы забрать часть веса у Александра.

– Либо вместе, либо никак.

– Либо вместе, либо никак, – рассерженно повторила Лела, слыша весь разговор.

Александр несдержанно фыркнул, улыбка стала более живой, несмотря на боль во взгляде.

– Остановись, – велела Морана Витене, и девушка прервала работу, вздрогнув. Застыл весь мир, когда Морана схватила Мокошь за руку, вынуждая и её прекратить плести.

Вся нечисть замерла в движении, звуки заглохли, и даже колышущиеся от ветра кроны застыли в единственном мгновении. Лишь они продолжали двигаться: Рокель вскочил, скинув с себя обездвиженных противников, Алай, словно в отместку, ещё и обезглавил всех, кто оказался поблизости.

– Ты закончишь сама, – потребовала Морана, глядя только на богиню-пряху.

Кружево почти завершено, осталось соединить два края вместе.

Мокошь ответила долгим взглядом и, громко усмехнувшись, качнула головой, а затем едва сдержала веселье, ограничившись сдавленными смешками.

– Да ты и впрямь размякла, Морана, – ответила она, не обращая внимания на остановившееся время. Илья сумел выдохнуть, но не расслабиться, понимая, что перемены – дело рук Мораны, и вряд ли она сумеет удержать такое состояние долго, иначе бы использовала сразу. – Алай, это всё из-за тебя. Богиня смерти размякла! – издевательски бросила Мокошь и хрипло рассмеялась, но это напоминало дружеское подшучивание, а не оскорбление.

– Тебе бы тоже не мешало обзавестись состраданием, – отмахнулся Алай, направляясь к ним.

Он одарил Александра и Илью благодарным кивком, на Агату взглянул с искренним сочувствием и ненадолго сжал плечо Лелы в немой поддержке.

– Я возьму отсюда, – сказал он, подхватив нити между Ильёй и Александром. Те не отпустили, и он понимающе кивнул. – Времени мало. Я горжусь вами, было приятно видеть, что вы во благо использовали дарованные вам способности.

Илья с трудом разжал пальцы и отпустил нити, когда Александр отступил на шаг, отдав ношу спутнику богини.

– Передайте Агате и остальным Марам, что Морана благодарит их за помощь и гордится достижениями. Может, нас не было рядом, но о многом мы слышали и знаем, – с заговорщической улыбкой поделился он.

Илья бросил взгляд на Морану, которая держала за руки Витену и что-то пыталась ей сказать, попросить прощения или объясниться.

– Пора! – позвала Мокошь.

Кроны зашевелились, а ветер обдал лицо, возвращая движение в мир. Над головой разгорелась заря. Рокель подхватил Витену на руки и побежал в лес, мимо начинающих медленно оттаивать фигур упырей.

– Скорее! Бегите, как можно дальше! – приказал Алай.

Морана взяла нити с другой стороны, чтобы Мокоши в одиночку было удобнее плести.

Александр подхватил Агату, Илья схватил Лелу за руку и рванул за наставником в лес. Они едва успели пробежать с десяток метров под сенью деревьев, как в груди отдалось эхом новое чувство. Лела ахнула, и Александр чуть не сбился с шага. Илья не видел, оставив богов позади, но со всей уверенностью понял, что это плетение. Оно завершено.

Звуки замерли, сердце Ильи заколотилось от дурного предчувствия. Александр резко затормозил и толкнул Илью в сторону. Лела вскрикнула, когда они оба рухнули в пустую траншею от старой канавы. Александр бросил к ним Агату ровно за мгновение до того, как сокрушительная волна света снесла его и все деревья вокруг. Илья собой закрыл Лелу и Агату от кусков деревьев и камней.

Он очнулся от звона в голове. Пытаясь разобрать хоть что-то в поднятом облаке земли и пыли, Илья на карачках выполз из траншеи. В ушах гудело от недавнего взрыва, а часть деревьев была либо сломана, либо треснула. Илья завертелся, ища наставника, его трясло от усталости, последствий боли и всего произошедшего. Он побежал в, казалось бы, нужном направлении, но всё перед глазами сливалось. Звать Александра Илья не рискнул, не зная, как много нечисти вокруг.

– Он там. – Подсказка Алая прозвучала где-то совсем рядом.

Илья отшатнулся и едва не упал, споткнувшись о ствол упавшей берёзы. Юноша огляделся, но, не найдя спутника Мораны, предположил, что слишком сильно ударился головой.

– Ты же видящий. Необходимо просто посмотреть.

Посмотреть? В голове пульсировала кровь, и далеко не сразу Илье удалось сменить зрение. Буквально в нескольких шагах стояли Алай, Морана и Мокошь. Последнюю беспрерывно плетущую богиню-пряху он узнал моментально, но и Морана с Алаем изменились, открыв более реальные образы. Полупрозрачный призрак Мораны по-прежнему напоминал человека, но выражение лица было застывшим, не знающим эмоций, а вместо глаз – переливающиеся неровными гранями куски льда. Её чёрные волосы были такими длинными, что окутывали бóльшую часть фигуры. Алай сильнее остальных походил на себя прежнего с теневым плащом на плечах. Разве что глаза стали целиком золотые, и под бледной кожей просвечивали налитые чёрным вены.

– Теперь он слышит? – спросила Морана, держась за руку своего спутника.

– Теперь должен слышать всех.

– Я слышу, – подтвердил Илья. – Ч-что… произошло?

– Магия вернулась в основное плетение, – пояснила Мокошь, сложив две основные руки на груди, пока остальные за её спиной даже не замедлились, свивая новые нити.

– А вы… умерли?

– Да, разорвало на части, – обыденно пожав плечами, кивнула богиня-пряха. – Но мы не умерли. Разорвало только наши тела, и счастье-то какое наконец от них избавиться. Столетия из той шкуры не вылезала.

Илья продолжал остолбенело таращиться на богов, не уверенный, что из услышанного шутка, а что нет. Останься они рядом, их бы всех убило? Выходит, Морана и Алай дали им немного времени, чтобы спастись?

– Александр! – спохватился Илья.

– Он там, – повторил Алай и ткнул правее. – Позови Рокеля, он поблизости, – бросил Алай вдогонку, когда Илья побежал в указанном направлении.

Александр лежал, придавленный одним из стволов. Илья выдохнул, ощутив его пульс, и похлопал по щекам, приводя в сознание. Груз ужаса спал: наставник застонал, приходя в себя, попытался повернуться, но бревно на бёдрах не позволило. Илья не мог поднять ствол, не мог даже схватиться нормально из-за обожжённых, кровоточащих ладоней.

Алай и Морана нагнали Илью, и, последовав совету, юноша громко позвал Рокеля. Он крикнул трижды, прежде чем расслышал приближающиеся голоса.

– Они здесь, – обрадовалась Витена, побежав к Илье.

– Мне нужна помощь.

Рокель понял без лишних пояснений, вместе они соорудили рычаг и подняли ствол, а Витена помогла Александру выбраться, подтянув его на себя.

– Что-нибудь сломано? – спросил Рокель, помогая Александру подняться. Если в начале знакомство не задалось, то сейчас недопонимания были забыты.

Александр ощупал ногу, поморщился при попытке согнуться.

– Нога вряд ли, вот рёбра могут быть. Дышать сложно.

Витена оторвала кусок от своего плаща и замотала Илье раненую руку и ладони. Тоже самое проделала с ладонями Александра.

– Нужно разыскать лошадей, – сказал наставник.

– Почуяв приближение нечисти, кони убежали севернее, они примерно в паре часах ходьбы, – встряла Морана.

– Лошади севернее, – повторил Илья, когда никто не обратил внимания.

– Откуда ты знаешь? – спросил Александр.

Илья уставился на Морану с Алаем, но судя по взглядам остальных, никто их больше не видел.

– Морана сказала. Она с Алаем рядом, Мокошь уже ушла. Они… призраки, но не умерли.

– Тела – это временная оболочка, которую мы используем при необходимости. Нахождение в ней ограничивает и истощает, – объяснила Морана, а Илья повторил для всех. – Из-за сохранения Ены и Рокеля мы пробыли в этих телах более нескольких сотен лет без перерыва, но восстановление плетения отняло так много, что вернуться в смертных телах мы сумеем не ранее, чем через десятки лет.

Витена возмущённо набрала полную грудь воздуха.

– А как же Алай?! Спроси её! – Плетущая испуганно дёрнула Илью за рукав. – Она ведь забрала Алая, чтобы его не могли убить.

– За него можно не тревожится. Он столько времени проносил моё сердце, что более не скован телесной оболочкой. – Ена протяжно выдохнула, как только Илья передал ответ Мораны, но её облегчение быстро сменилось хмурым выражением лица: плетущая вспомнила, что должна злиться на них, а не волноваться.

– Только посмей не прийти после нужных вам десятилетий! Я ещё тебя не простила!

Морана ответила улыбкой, которую Витена, к сожалению, не могла увидеть.

– Тогда ты обязана прожить очень длинную жизнь, Ена. Не приходи в мои чертоги раньше, чем мы встретимся при жизни, – повторил ответ Мораны Илья.

– Спасибо, что спасла нас. Ты могла этого и не делать.

– Нам с Алаем хватит работы и без ваших перерождений.

Витена кивнула, её губы дрогнули в измученной улыбке.

– Времени осталось мало, отведите нас к Агате, – попросила Морана у Ильи, и тот повёл всех обратно.

Поддерживая друг друга, они вернулись к Леле. Русалка в той же траншее охраняла Мару, продолжая обнимать её обоими руками. Раны Агаты уже не выглядели столь ужасно, и всё же Александру было больно на них смотреть. Он заботливо укутал её в красный плащ Мары и, взяв на руки, вытащил из траншеи.

– Что с магией? Смогу ли я её разбудить? – спросил Александр.

– Да, ваша магия вновь работает, но ныне живущие Мары и Мороки станут последними. То, ради чего вы были созданы, завершено. Опасность миновала, – напомнила Морана. Облегчение захлестнуло Илью, и он плечом прислонился к обломанному стволу, чувствуя, как ноги перестали держать.

Агата очнётся.

– Нам пора уходить, – напомнил Алай.

Их тела стали бледнеть.

– Передай Агате, что я сожалею о трагедии в судьбе Анны. Многого не должно было произойти, но такова была необходимость для восстановления плетения. Я сделала всё, что могла. Это последний…

Они исчезли раньше, чем Морана успела договорить.

– Последний «что»? – спросил Илья в пустоту.

Но Морана с Тенью пропали.

Глава 26. Илья

Как богиня и говорила, лошадей они отыскали пасущимися на лугу. По пути им встретилась нечисть, но так мало, что Рокель справился с ней в одиночку, пока Александр нёс Агату, а Илья не мог сжать оружия из-за полученных травм. Они почти не разговаривали, измученные произошедшем. Отыскав реку, они помылись, обработали и перевязали все полученные раны, а затем отправились домой.

Так как Витене и Рокелю некуда было податься, Александр пригласил их в Ашор, решив помочь освоиться в незнакомом для них мире.

Обратно они не торопились, истощённые недавней гонкой со временем. По дороге Рокель и Витена рассказали о своей жизни, поделились историями о старом мире и во всех подробностях описали, какие города и княжества были на территории Мёртвых земель. Александр, Илья и Лела в свою очередь рассказали о мире сейчас, о Марах и Мороках и обо всём происходящем.

Травмы Агаты перестали выглядеть опасными спустя пять дней, и Александр её разбудил. Лела едва не разрыдалась от радости, чем сбила Мару с толку. Илья сам не мог передать, какое облегчение испытал, стоило Агате открыть глаза. Сыпь и жар тоже сошли, а утром заработало сердце, доказывая, что магия полноценно вернулась. Значит, Анна и Мстислав должны быть в порядке.

И вот теперь они близки к горной гряде, завтра доберутся до туннеля и окажутся на западной стороне. Илья опустил руки в прохладный ручей и едва не застонал от облегчения. Заживление определённо проходило лучше и быстрее, чем у обычных людей, и всё же раны едва покрылись свежей кожей. Она была тонкой и чувствительной, подолгу держать поводья было больно.

– Я принесла чистую ткань, пришлось последнюю рубашку разорвать, – с ходу объяснила Лела, подбегая к ручью.

Илья улыбнулся, оттряхнул воду с ладоней, сел на траву, подобрав под себя ноги, и протянул руки Леле. Будучи самой здоровой, она пыталась быть как можно более полезной. Постоянно ухаживала то за Агатой, то за Александром, следила за синяками Рокеля и регулярно перебинтовывала ладони Витены и Ильи. Вновь став человеком, Лела обрела какую-то по-детски непосредственную жизнерадостность. Она насобирала обезболивающие травы и сделала весьма действенные припарки.

В их угрюмый, усталый отряд она приносила искру жизни и, может, даже какой-то надежды, восторгаясь буквально всем: от запаха цветов до необходимости спать дольше пары часов. Она забыла истинную усталость за годы жизни русалкой. Агата улыбалась, наблюдая, как Лела засыпала прямо в седле, пропуская момент, когда её тело лишалось бодрости.

Поэтому Илья не сопротивлялся заботе Лелы, наоборот – приветствовал её. Её хлопоты были ему приятны. Лела села напротив и откинула с плеча наполовину зелёную косу. Живая, она была ещё симпатичнее… до ускоренного сердцебиения и чарующего предвкушения симпатичной. Илья ощутил дрожь по позвоночнику, пока она деловито размазала заживляющую мазь. Смердела жижа не сказать чтобы приятно, но Илья покорно терпел, продолжая наслаждаться прикосновениями Лелы и сосредоточенным выражением её лица, будто обматывание его ладоней чистыми кусками материи требовало математической точности. Пристально следя за своими движениями, Лела закусила губу, не замечая, что Илья продолжал разглядывать её саму.

– Из-за поводьев стало хуже. Давай я весь день буду держать, – предложила она, не поднимая глаз.

Илья улыбнулся и невольно вдохнул запах её волос, когда она наклонилась ближе. От Лелы веяло свежей травой и ягодами. Буквально на каждой их остановке она обдирала всю съедобную растительность в округе, не в силах избавиться от привычки. Часто возвращалась с исцарапанными руками по самые локти в неравной схватке с кустами, забывая, что её кожа стала чувствительнее. Добытые ягоды она делила поровну на всех; даже если Александр или Рокель отказывались, она упрямо оставляла их порции рядом и бросала укоризненные взгляды, пока они оба не сдавались и не съедали принесённое.

– Я сказала Агате, что ты мне нравишься.

Илья резко выпрямил спину, заявление застало его врасплох.

– А она ответила: «Ещё бы он тебе не нравился».

Илья издал смешок, прекрасно догадываясь, с какой интонацией это было брошено.

– Велела стать человеком и поправиться, а затем разрешила о тебе думать.

Закончив заматывать одну руку, Лела принялась за другую. Илья не мог перестать улыбаться её прямоте. Смущающей, откровенной и настолько искренней, что дыхание сбилось. Она заставляла его забывать о боли, пережитом страхе и о горе, которое им предстоит встретить в Ашоре.

– Ты мне тоже нравишься.

Лела замерла и вскинула взгляд. Глаза испуганно распахнулись, делая её совсем юной. Казалось, что она продумала и оценила свои чувства, но к его ответу не подготовилась. Илья с трудом выдохнул, не в силах больше терпеть.

– Закрой глаза.

– Я…

– Закрой. Не понравится, то можешь ударить, я не обижусь.

Лела не сразу, но опустила веки. Илья поднял замотанную руку, едва коснулся её щеки и подался вперёд. Её губы были мягкими, сладкими после крыжовника. Он не хотел её пугать, поэтому не держал ни лицо, ни шею, оставив возможность отстраниться. Но не выдержал, когда Лела приоткрыла губы на вдохе. Илья подался вперёд, делая поцелуй жарче, напористее, отчаяннее. Вышло немного неловко, Лела старалась повторять движения и наклон языка, но отсутствие опыта делало её лишь милее. Всё тело вспыхнуло от её тихого стона ему в губы.

Лела смущённо отстранилась, ещё больше округлила глаза, словно не верила, что способна чувствовать нечто подобное. Щёки порозовели, а опьянённый взгляд шарил по лицу Ильи.

– Ты мне нравишься, – повторил он твёрже. – Настолько, что всё варенье в нашем дворце для тебя. Всё варенье мира для тебя.

Лицо Лелы вспыхнуло до оттенка спелой клубники. Она прытко вскочила на ноги, растерянно раскрыла рот, но, не сказав ни слова, убежала. Теперь уже Илья с недоумением уставился девушке вслед и, выругавшись на свою поспешность, сам принялся дозаматывать вторую ладонь.

– Да, весь в тебя, – раздался насмешливый голос Агаты.

– Ты после поцелуя не убегала, – возразил Александр, усилив неловкость Ильи.

– Ты прав. После нашего первого поцелуя убежал ты.

Илья обернулся, чтобы увидеть, как Александр упёр взгляд в стоящую рядом Агату. Мара одарила его невинной улыбкой и, сложив руки на груди, облокотилась о ствол сосны. Её расслабленность и самоуверенность была намеренно провоцирующими, Александр не ответил, но улыбка стала почти мстительно многообещающей. Илья демонстративно закатил глаза, хотя после пережитого он испытывал лишь счастья, видя их живыми.

– И давно вы тут? – недовольно поинтересовался он.

– Буквально недавно, – пожала плечами Агата.

– С самого начала, – возразил Александр, едва скрывая снисходительную улыбку.

Илья фыркнул.

– Она русалка, – напомнил наставник, будто это его действительно заботило.

– Бывшая русалка, – поправил Илья.

Александр и бровью не повёл, продолжая испытующе смотреть на Илью. Юноша ощутил себя на очередной проверке, наставник точно ждёт какой-то вывод. Илья прищурился, ища малейшие подсказки на его лице, но добился лишь того, что улыбка наставника стала наглее.

– Простите, но что-то случилось с Лелой? – Вопрос пробирающейся через кусты Витены застал врасплох, Илья моментально подскочил на ноги.

– Что случилось?

– Ничего. Наверное… она просто прибежала взволнованная, сказала, что опять чувствует жар. Немного запаниковала, попросила взглянуть на её спину, нет ли сыпи и не просвечивает ли сзади кожа. Всё в порядке, но лицо у неё действительно красное, – моментально заверила Витена, когда глаза Ильи испуганно округлились. – Случилось что?

– Русалка влюбилась, – бесхитростно пояснил Александр, кивнув на Илью.

Юноша невольно вытянулся в напряжённую струну под взглядом Витены, удивление на её лице быстро сменилось умилением. Илья неожиданно ощутил себя неопытным, только познающим жизнь юнцом в компании взрослых.

– Я умираю?! – Эхо испуганного вопроса Лелы донеслось до берега.

– Ты не умираешь, – ответил Рокель, приближаясь к ним.

Лела торопилась за ним, похоже, доведя первого Морока своими вопросами. Он явно надеялся от неё сбежать, но девушка не отставала ни на шаг.

– Точно? Ты уверен?!

– Уверен.

– Но у меня всё лицо горит! Почему оно горит?!

Рокель ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться в их компании. Лела ойкнула и замерла, осознав, что вернулась туда, откуда убежала. Брови Ильи изумлённо изогнулись, когда Лела вновь залилась румянцем от одного его взгляда. Она приложила ладони к щекам и потёрла их, заметно ухудшив ситуацию.

Она была очаровательна. Бесхитростна. Илья понял, что на губах заиграла глупая улыбка, только когда Александр хмыкнул.

– Как это исправить? – с мольбой заскулила Лела, стараясь не смотреть на Илью, будто ещё немного, и она воспламенится от смущения.

– Если жарко, то окунись в реку, – посоветовал Рокель.

Он бросил просто так, лишь бы девушка отстала. Но все напряглись, когда Лела глянула на речные потоки. Река неширокая, но достаточно глубокая.

Лела с такой молниеносностью рванула к воде, что Витена ахнула. Илья единственный стоял достаточно близко, чтобы успеть её поймать. Он обхватил талию Лелы и поднял, когда у края она поскользнулась на влажной траве. Илья взвалил девушку на плечо, пока она действительно не запрыгнула в реку. Лела поразительно притихла в его руках, кажется даже онемела, лишившись дара речи.

– Не слушай их, – бросил Илья, одарив собравшихся укоризненным взглядом, они же между собой обменялись понимающими усмешками. – Тебе не нужно прыгать в воду, чтобы остыть. От лишнего волнения поможет ещё пара поцелуев.

– Точно? – переспросила Лела.

– Двух хватит, но лучше три для верности. Идеальное лекарство, – уверенным тоном выдал Илья, гордо прошествовав со своей девушкой мимо. – Но для начала можем за руки подержаться. Мои морочьи трюки. Лечебное прикосновение.

– Что ж ты раньше не помогал, раз жар умеешь снимать? – с сомнением уточнила Лела.

– А это только на людях работает. Ты русалкой была, вот и не получалось.

Илья едва сдерживал серьёзное выражение лица, буквально чувствуя сложные мыслительные процессы в голове бывшей русалки.

– Сообразительный. – Где-то сзади послышался комментарий Рокеля.

– Весь в меня.

Илья аж обернулся, услышав подобное заявление от Александра. Наставник резко выпустил воздух, получив от Агаты локтем в бок.

Глава 27. Агата

Несмотря на неторопливость их путешествия, путь от гряды до Ашора показался Агате недостаточно длинным. С каждым приближающим ко дворцу шагом горе, которое ей удалось отбросить, находясь на краю смерти, возвращалось во всей полноте.

Агате едва удалось пережить вину за смерть Кристиана, и теперь она сомневалась, что когда-либо сумеет преодолеть потерю Ярины. Она пережила смерть всех Мар, две сотни лет в гробу, пережила предательства, козни Рахмановых, очередную смерть и войну. Преодолела всё только благодаря помощи то одних, то других: то сёстры-Мары проложили ей путь, то Александр вернул к жизни, то Кристиан отдал все свои силы ради её возвращения. И когда Агате действительно требовалось быть сильной, её подвело собственное сердце, остановившись. Она бросила Анну один на один с этой потерей. В порыве Агата решила, что сестре будет легче не видеть её, но спустя недели засомневалась в правильности сделанного выбора.

За время путешествия лишь общение с близкими и новыми друзьями отвлекало от горестных мыслей. Витена оказалась милой и умной, Лела до очарования преданной, Рокель походил на Александра сильнее, чем оба хотели признавать. Вероятно, поэтому оба Морока сперва едва друг друга не прирезали, а по пути обратно нашли много общих тем для обсуждений. Вначале разница в речи местами сбивала: некоторые произносимые Рокелем и Витеной фразы давно вышли из употребления, часть ударений в определённых словах звучали непривычно. Но за время совместного путешествия все приспособились, а Рокель с Еной быстро запоминали новые названия и выражения.

Агата узнала о их прошлом достаточно, чтобы понять растерянный, полный печали взгляд Рокеля, пока он рассматривал с десяток стягов Серата с шакалом. Зоран основал Сератское княжество, поставив на герб символику своего младшего брата. Скорее всего, надеялся на его возвращение или же использовал отчаянную попытку передать ему весть сквозь года. По предположению Ильи, Валадан об этом узнал и сохранил послание Зорана. Ласнецовы и Рокель могли быть даже родственниками, если линия Алии сератской идёт от Зорана сеченского. Однако к нынешнему моменту Александра и Рокеля разделяло слишком большое количество колен, чтобы можно было на самом деле назвать их кровной роднёй. И всё же Александр решил оставить их во дворце и если не сделать частью семьи, то дать кров до тех пор, пока окружающий мир не перестанет казаться им чуждым.

Всех лошадей найти не удалось, поэтому коня Агаты отдали Рокелю и Витене, а Агата опять ехала с Александром. Она прижалась спиной к его груди, пытаясь спрятаться в последних мгновениях тишины в собственной голове. В его руках вина, горе, отчаяние, гнев, несправедливость и вся остальная какофония эмоций замолкала, оставляя её в блаженном безмолвии. Объятия стали крепче, Александр понял без слов.

«Я сделала всё, что могла».

Илья передал Агате послание Мораны. Она сказала, что сожалеет о судьбе Анны. «Многого не должно было произойти, но такова была необходимость».

Агата не сомневалась, что много чего в их с сестрой жизни не должно было быть. Она не злилась на богиню, растеряв силы на столь сильные эмоции, зная, что впереди её ждёт нечто более тяжёлое.

Ашор жил своей жизнью, всё так же пах выпечкой, цветами и летними ягодами. Продавцы зазывали к своим лоткам или тележкам, кто-то привычно ругался, дети смеялись, а из мастерских доносился шум пилы или молота. Город оставался точно таким же, каким и был недели назад. Только внезапное нападение горящего беса нарушило знакомый ежедневный уклад.

Агата напряглась, приметив Теней и Марка у входа во дворец. Об их прибытии явно успели доложить. В горле пересохло, когда в дверях появилась Анна в обычной тренировочной одежде из штанов и рубашки.

Некуда больше бежать от реальности.

Агата первой спустилась с коня и пошла к сестре. Голову заполонили мысли, воспоминания о последних часах Ярины встали перед глазами, будто это было вчера, рот заполнился извинениями, мольбой о прощении, но их было слишком много, – Агате чудилось, что её сейчас стошнит словами. Глаза заволокло пеленой, когда Анна бросилась навстречу. Первый всхлип Агаты оборвался из-за крепких объятий.

– Прости… прости, я не смогла… остаться. Я не могла… после Ярины я не… – захлёбываясь, молила Агата, вероятно, лишь третий раз в жизни рыдая изо всех сил.

– Да ты хоть представляешь, что я думала! – взвилась Анна, то отстраняя Агату от себя, чтобы оглядеть её с ног до головы, то вновь стискивая в удушливых объятиях. – Ты просто исчезла! Марк! Я его отправила сразу за тобой, так даже Марк сбился со следа! Ты бросила Буяна у постового отряда!

– Я… не хотела его загнать. Пришлось сменить, – оправдалась Агата, стараясь проглотить слёзы.

Марк недовольно мотнул головой, но заметно расслабился, заметив, что и остальные в порядке. Агата продолжала просить прощения у сестры, уткнувшись лицом в её плечо и тщетно пытаясь унять боль в груди. Сердце кололо, сжималось, наполненное иглами.

– Агата! Агата, послушай… нет, нет, перестань. Агата…

Анна отстранилась и упрямо вытирала слёзы сестры, силясь встрять в её бессвязный поток слов. Агата немного успокоилась, заметив Северина, который держал руку на плече Мстислава. Юный принц выглядел здоровым, и Агата не хотела пугать племянника. Она торопливо собралась, унимая истерику.

– Как Мстислав? Сыпь прошла? Она должна была сойти, – заговорила она, схватив Анну за руку и задирая её рукава. Сестра немного сопротивлялась, но Агата была сильнее, да и успокоилась она, лишь увидев чистую кожу.

От облегчения закружилась голова и захотелось присесть.

– Что-то случилось? Мы слышали шум и решили посмотреть, – раздался знакомый голос, и Агата подняла взгляд на Глеба, появившегося в дверях.

– Агата, это именно то, что я пытаюсь тебе сказать, но ты не даёшь, – с улыбкой заговорила Анна, когда Агата оцепенела, глядя на Морока, который держал за руку Ярину.

Девочка стояла. Сама. Не кашляла, не казалась больной. Была собой, если не считать бледного лица, светло-серой копны волос и немного мутных глаз, совсем как у самой Агаты.

Девочка радостно взвизгнула и помчалась по лестнице к ней. Агата опустилась на колени, бездумно заключая девочку в объятия.

– Тётя Агата, гляди! У меня волосы, как у тебя! И глаза! И всё, как у тебя! Мне нравится, я хочу оставить, но Глеб и мама с папой говорят, что нельзя.

Агата не смогла ответить, не в силах справиться с потрясением. Она чувствовала Ярину, та была живая, но сердце не билось. Шум в голове не давал думать, она даже не заметила, как рядом оказались Илья и Александр, Ярина переместилась в их объятия. Её смех эхом отдавался у Агаты в голове.

Анна буквально подняла сестру с колен, помогая держаться ровно.

– Она же… она…

– Ярина умерла, – тихо согласилась Анна, – но её тело… Агата, её тело не разлагалось. Я не могла заставить себя её похоронить, а потом мы заметили, что она не менялась.

«Я сделала всё, что могла».

Боль и благодарность с такой силой сковали грудь, что Агата перестала дышать, следя за Ильёй и Лелой, которые демонстративно спорили с Яриной, какой цвет волос ей лучше. Александр отвёл Витену и Рокеля к Северину и Марку, позволив Анне и Агате обсудить всё наедине.

– Как только сыпь сошла, Глеб тут же попробовал поставить метку Морока, и она сработала. – Анна утёрла свои внезапно выступившие слёзы. – У вас получилось, вы восстановили магию, и он смог привязать её к себе. Просто сердце ещё не бьётся. Но если бы она действительно умерла, думаешь, я была бы рада твоему исчезновению?! Я боялась, что ты погибнешь где-то по дороге и мы даже не сумеем найти твоё тело. Ты хоть представляешь эти мысли?

Агата мотнула головой, не зная и по-прежнему не веря, не часть ли это какого-то бредового сна. Слепо отыскав глазами Глеба, Агата благодарно кивнула Мороку, тот лишь с улыбкой мотнул головой.

Ярина подбежала к матери, интересуясь, можно ли ей волосы как у русалки, на что Анна выдала категоричный отказ и погнала дочь обратно во дворец. Агата же осталась стоять, не способная поверить в сложившуюся удачу. Облегчение пьянило сильнее хмеля, мир, казалось, раскачивался.

«Я сделала всё, что могла. Это последний…»

Последний подарок, который Морана смогла ей оставить.

Она не заметила новых тихих слёз облегчения, пока знакомые пальцы не смахнули их с щёк. Александр прижал Агату к себе, сбоку их обоих обвил руками Илья, из-за чего Александр что-то пробубнил.

– Ты ворчишь больше обычного, Агата плачет. Я начинаю переживать, что это старость. Вы стареете, а у меня, кажется, есть девушка. Время немилосердно. Вы можете перестать стареть? Мне это не нравится, – с притворным недовольством начал тараторить Илья.

– Смотрю, ты по дерьму в конюшне соскучился, хочешь с Марком на пару дежурство взять? – припомнил Александр, вызвав у Агаты сдавленный смешок. – Вот перед ним будешь своей девушкой-русалкой хвастаться. Его в качестве няньки твоим русалочьим детишкам поставим. Так ему и передай.

– О нет, ты хочешь внуков? Агата, я же говорю, он стареет. Скажи ему перестать.

– Александр, перестань стареть, – поддакнула Агата, медленно забывая о слезах.

– Для девушки, значит, взрослый, а как что, так за Агату прячешься? – С мнимым возмущением Александр схватил Илью за шкирку и оторвал от себя и Агаты. – А теперь отцепись от моей Мары и иди к своей русалке.

– Агата, он воспринимает меня как соперника, это точно старость! – Илья театрально изобразил испуг, но успел резво отбежать по ступеням, чтобы не отхватить подзатыльника от наставника.

– Ты сперва хоть на одной пробежке меня обгони, а потом посмотрим, кто ещё стареет! – крикнул ему Александр, когда Илья, счастливый побежал во дворец вслед за Лелой.

Агата сдавленно засмеялась. Знакомые запахи, дом и ругань близких заставили мир устаканиться, прекратить раскачиваться. Агата вновь ощутила, что твёрдо стоит на ногах, а страх и горе перестали её душить. Зарывшиеся в волосы пальцы успокоили, поцелуй вернул к жизни.

– Морана сказала, что мы последние Мары и Мороки. Раньше я не думал, стоит ли спрашивать, но мы пережили и выполнили достаточно божественных поручений, чтобы ты могла наплевать на все старые правила, – неожиданно серьёзно заговорил Александр, немного отстранившись. – Я знаю, что для тебя важна наша связь. Ты не желаешь и думать о том, чтобы её разорвать. – Агата открыла рот, но Александр оборвал её попытку взмахом руки. – Я понимаю и не настаиваю, если это всё ещё твоё желание, но у меня тоже есть одно.

– Есть?

Александр твёрдо кивнул.

– Ещё весной Северин предложил вернуть информацию обо мне в наши архивы. Не знаю, как именно он собирается обставить моё возрождение после новости, что старший принц Серата умер в возрасте десяти лет, но я не против. Не собираюсь официально лезть в политику помимо того, чем занят сейчас, но хочу, чтобы и тебя записали в архивы вместе со мной.

– Как кого? – невольно обронила Агата.

– Как мою жену. – С этими словами Александр отцепил от пояса два кинжала Морока. Агата знала, что один содержит кровь его самого, а другой принадлежал Кристиану. Меч своего наставника он ранее передал Илье, чтобы тот пока не растрачивал тени на собственное оружие. – Ты выйдешь за меня, маленькая Мара?

Он не приготовил для неё украшений и помпезного ужина, пытаясь впечатлить, но решил отдать очередную часть себя и Кристиана ей, будто было недостаточно всего того, что он уже дал. Эти два кинжала стоили дороже любых драгоценностей, любых материальных подарков и несметных богатств. Он дарил ей часть физического воплощения себя и своего наставника, благодаря которому Агата смогла вернуться к жизни во второй раз.

Не было слов, чтобы описать его поступок. Агата верила в искренность его чувств, но всё равно осталась поражена и уставилась на Александра во все глаза. Её растерянность, почти испуг, его похоже, позабавила. Александр ответил улыбкой.

– Ты не должен… не должен мне их отдавать. Это слишком. С ними ты сильнее и…

– Зачем они мне, если рядом всегда есть ты? – Вопрос заставил умолкнуть и всерьёз задуматься, улыбка Александра стала шире. – Ни одно оружие в этом мире не сделает меня сильнее, чем ты рядом. Поэтому я хочу, чтобы это стало официально. Ты и я. Как и обещано в старых сказках. Уйдём только вместе, в один день. А наши имена навеки, в хрониках и хотя бы в чьей-то памяти, останутся рядом.

Агата приняла оба кинжала и с трепетной благодарностью прижала подарок к груди, готовая хранить их до последнего общего мгновения.

Благодарности

Я даже не знаю с чего начать, потому что на данный момент путешествие с Марами и Мороками – самое длинное путешествие из всех, написанных мной историй. «Мара и Морок» была моей первой изданной книгой, она вышла в марте 2020 года, и спустя пять лет Агате и Аарону пришлось отправится в своё очередное приключение, которое могло стать для них последним.

Не передать, насколько я рада и благодарна каждому читателю, который полюбил «Мару и Морока», тем самым позволив им жить. И очень надеюсь, что память о них останется с вами навсегда и когда-нибудь даже через много-много лет вы с предвкушением возьмёте историю в руки и вновь окунётесь в знакомые эмоции, которые испытали при первом прочтении.

Я часто слышу, что «Мара и Морок» стала историей, благодаря которой полюбили читать. И эти слова – лучшая награда. Я от всего сердца благодарна каждому, кто делится своими эмоциями, потому что для меня они бесценны, они топливо, на котором я живу.

От рукописи до полноценной книги на полке история прошла множество рук. Десятки людей помогли историю улучшить, собрать в красивую книгу и убедиться, что она окажется в магазинах. Десятки людей помогали «Маре и Мороку» добраться до читателей, и я безмерно благодарна каждому за вложенный труд и поддержку! Не перестаю благодарить потрясающую команду Черным-бело и ЭКСМО, которые помогли Маре и Мороку найти своих читателей!

Примечания

1

Скакухи – что-то вроде качелей, когда встают по разные стороны доски, прыгают и подбрасывают другого вверх.

Content

Лия Арден
Морана и Тень. Видящий

Пролог

Глава 1. Илья

Глава 2. Илья

Глава 3. Илья

Глава 4. Агата

Глава 5. Илья

Глава 6. Илья

Глава 7. Илья

Глава 8. Агата

Глава 9. Илья

Глава 10. Агата

Глава 11. Илья

Глава 12. Агата

Глава 13. Илья

Глава 14. Агата

Глава 15. Илья

Глава 16. Агата

Глава 17. Илья

Глава 18. Илья

Глава 19. Илья

Глава 20. Агата

Глава 21. Илья

Глава 22. Агата

Глава 23. Илья

Глава 24. Илья

Глава 25. Илья

Глава 26. Илья

Глава 27. Агата

Благодарности

Примечания