Шон Коэн

Пропавшая: Исчезновение Лорен Спирер. Правдивая история о том, как студентка исчезла у всех на виду

Shawn Cohen

College Girl, Missing. The True Story of How a Young Woman Disappeared in Plain Sight

© 2024 by Shawn Cohen

© Cover design by Sourcebooks, 2024

© Cover design by Pete Garceau

© Cover images EQRoy/Shutterstock

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Книга содержит сведения, которые ранее не предавались огласке.

«Шон Коэн предлагает читателю поминутную реконструкцию вечера, когда Лорен Спирер видели в последний раз. Попутно он раскрывает новую информацию, демонстрируя непревзойденные навыки репортерской работы. От этой книги невозможно оторваться».

Джон Глэтт, автор бестселлеров New York Times

«В книге изложена душераздирающая история, столкнуться с которой боится каждый родитель: ребенок без вести пропал, и никто не знает, куда он исчез. Очевидно, что его нет в живых, но при этом виновный до сих пор не найден и не наказан. У семьи даже нет возможности должным с ней попрощаться и оплакать свое горе – это самое страшное, что только может пережить родитель. Шон Коэн становится неотъемлемой частью этой истории. Вы всем сердцем будете сопереживать Спирерам, начиная с первого телефонного звонка, сообщившего о пропаже Лорен, и заканчивая нынешним годом. Годом, где ответов до сих пор нет. Коэн проливает свет на события той ночи, после которой Лорен больше не видели».

Дэвид Кроу, автор книги «Бледнолицая ложь» (The Pale-Faced Lie)

«“Исчезновение Лорен Спирер” – это уникальное журналистское расследование. В своем захватывающем повествовании о реальном преступлении Шон Коэн отправляет читателей в горестное, запутанное путешествие, в ходе которого пытается выяснить, что же произошло с Лорен Спирер, исчезнувшей в 2011 году. В этой душераздирающей тайне Коэн обнаруживает множество новых улик, разрушает почти непроницаемые стены молчания и упорно преследует людей, которые могли быть причастны к страшному преступлению».

Кейси Шерман, автор бестселлеров New York Times «Адский город» (Helltown) и «Убийство в Голливуде» (A Murder in Hollywood).

Предисловие

Семья Спирер с нетерпением ждала возвращения своей дочери домой на летние каникулы. Но вдруг им поступил звонок. Лорен, второкурсница Университета Индианы, отправилась с друзьями на вечеринку, которая впоследствии обернулась полной неразберихой. Ранним утром 3 июня 2011 Лорен Спирер исчезла.

Новость повергла ее родителей в шок.

Все лето Роберт и Шарлин провели в Индиане, занимаясь поисками двадцатилетней дочери, но все их попытки так и не увенчались успехом – домой в Эджмонт, свой родной город в северном пригороде Нью-Йорка, они вернулись без нее.

Отныне жизнь родителей превратилась в кошмар: дневные страдания перетекали в бессонные ночи и нескончаемые размышления о событиях той роковой ночи. Они знали, что их дочь не просто исчезла; с ней произошло нечто ужасное.

Все это время они продолжали искать ответы, дав себе слово не сдаваться даже после прекращения полицейского расследования. Дни сменялись неделями, месяцами и годами, но никаких подвижек так и не происходило.

С делом Спирер я был знаком с самого начала: я работал старшим репортером отдела криминальной хроники в местной газете Journal News в округе Уэстчестер, Нью-Йорк, и освещал исчезновение Лорен. В 2011 году я обнародовал новость о ее пропаже, а потом отправился в Индиану, чтобы начать поиски истины.

Почти десять лет спустя, одним погожим августовским вечером, Спиреры пригласили меня на ужин в свой уютный дом. Построенный в тюдоровском стиле, он располагался на лесистом холме с видом на железнодорожную станцию Скарсдейл. В этом доме и выросла Лорен.

К тому моменту расследование уже несколько лет как затихло, да и я давно уволился из Journal News. Тишина продолжалась до тех пор, пока я не обратился к Спирерам с новым смелым предложением – возобновить дело Лорен.

Роберт и Шарлин с опаской относились к предложениям любых новостных агентств участвовать в бессмысленных проектах. Но я заверил их, что моя цель – это не очередной юбилейный репортаж, а серьезное, скрупулезное расследование, включающее повторные интервью с ключевыми фигурантами, поиск улик и новой информации. Меня не интересовала новостная статья. Я хотел написать книгу и наконец-то рассказать настоящую историю жизни и исчезновения Лорен.

Но чтобы осуществить задуманное, мне требовалась их помощь.

До сих пор Спиреры отказывались разглашать известные им подробности, в первую очередь из-за недоверия к СМИ, которые могли навредить всем участникам процесса. Именно по этой причине я постарался объяснить, что для дальнейшего продвижения в деле им придется максимально открыться, принять меня в свой мир и позволить ознакомиться с материалами, накопленными в ходе их негласного расследования.

Согласие они дали относительно недавно – в общем-то ужин в их доме и стал для меня отправной точкой. Наконец у меня появилась возможность побеседовать с Робом и Шарлин, заново обсудить детали, взглянуть на дело свежими глазами и подробно расспросить о их дочери. Это был крайне важный момент – выяснить как можно больше информации о девушке, о которой я столько писал, но никогда не встречал лично.

Мы расположились за столом в гостиной. На втором этаже, прямо над нами, находилась спальня Лорен – святилище, где родители по-прежнему ощущали присутствие дочери. Комната оставалась нетронутой с момента ее исчезновения. На полках, наряду с кубками за успехи в футболе и лакроссе, стояла целая коллекция Hello Kitty (фигурки кошек с красными бантами на ушах); лежали подвески, наклейки, леденцы на палочках; стояла бутылка с водой и даже аппарат для приготовления попкорна.

Доска для заметок изобиловала фотографиями с изображением Лорен и ее друзей; книжный шкаф ломился от книг о Гарри Поттере и школьных ежегодников. Один из них, выпущенный в 2009 году, включал страницу с посланием от родителей – коллаж из ее детских фотографий с цитатой Ральфа Уолдо Эмерсона: «Не иди туда, где проходит тропа; иди туда, где нет дороги, и оставь там свой след».

Внезапно меня посетила мысль: «А ведь за все годы знакомства со Спирерами я впервые увидел их дом изнутри». Впрочем, это неудивительно, учитывая историю нашего знакомства.

С тех пор прошло много времени, и сейчас наша первая встреча уже вспоминается с улыбкой. Но на тот момент было далеко не до шуток.

Мы познакомились на улицах Блумингтона спустя несколько дней после исчезновения Лорен. Роб, будучи настоящим отцом и защитником семейства, набросился на меня с обвинениями, когда я разгласил информацию о видеозаписи, где отчетливо видно, как его дочь выходила из квартиры в компании молодого человека, с которым она не состояла в романтических отношениях.

– Не мешайте полиции вести расследование! – кричал Роб.

Впоследствии, когда до меня дошла информация о запрещенных препаратах, которые употребляла Лорен в тот злополучный вечер, Роб позвонил моему редактору и пригрозил подать в суд, если я разглашу эти сведения.

Родители Лорен воспринимали меня как угрозу, потому что я публиковал нелестные подробности о поведении их дочери, и эти детали доставляли им массу неудобств. Спиреры, загнанные в ловушку самого страшного кошмара, считали, что я вмешивался не в свое дело и ранил их чувства. По их мнению, скрупулезное изучение поступков Лорен было равносильно обвинению жертвы.

Впрочем, с течением времени они все-таки оценили мою напористость: ведь, в конце концов, мы преследовали одну и ту же цель: добиться правды. И у меня была возможность докопаться до истины, поскольку я, как истинный журналист, не скрывал подробностей дела, называл имена и оказывал давление на «заинтересованных лиц», которые находились вместе с Лорен до момента ее исчезновения.

С годами мы становились ближе – напряженные интервью постепенно переросли в душевные беседы. Мы стали общаться не только на тему расследования, но и о жизни в целом. В итоге мы сблизились настолько, что Роб и Шарлин, растившие двух дочерей в том же пригороде, где я сам вырос, стали для меня семьей – пусть и не по крови, но по общей трагедии.

На ужин Шарлин приготовила любимое блюдо семьи – пасту «Болоньезе». Закончив с вкусной трапезой, они с Робом поднялись на второй этаж, достали из коробок бумаги и фотографии, а потом вернулись и разложили их рядом с моей тарелкой.

Обратив мое внимание на фотографии, развешанные на стенах комнаты, Шарлин указала на одну из них – ту, где юная Лорен в лагере «Таванда» играла в футбол. На снимке она запечатлена в моменте погони за мячом: ее белокурые волосы собраны в хвост, язык высунут и прижат к щеке.

Шарлин улыбнулась, прищурив глаза:

– Врач запретил Лорен играть в футбол, как и другие физические нагрузки. Но она все равно не слушалась.

– Уж если она играла, то играла на все сто процентов, – подхватил Роб. – Выйдя на поле, она всецело отдавалась матчу: врезалась в игроков, выбивала мяч за пределы площадки – такова была ее манера.

В восьмилетнем возрасте Лорен отправилась в лагерь вместе со своей старшей сестрой Ребеккой.

– Я никогда не увлекалась походами и даже не понимаю, за что так любят лагеря, – смеясь, покачала головой Шарлин. – Но Лорен их обожала. Она всегда говорила: «Я живу девять месяцев ради этих трех».

– Вот только смена, к сожалению, длилась не три месяца, – продолжил Роб, отметив, что лагерь работал всего семь недель.

Родители Лорен поделились яркими воспоминаниями о решительном настрое их дочери участвовать в проекте Habitat for Humanity («Жилье для человечества») – программе по восстановлению жилья в Новом Орлеане после урагана «Катрина».

– Я чуть не расплакался, когда она рассказала. Я так гордился дочерью, – поделился Роб.

В ту поездку он отправился вместе с Лорен. Роб показал мне фотографию, где он, обняв дочь, радостно улыбался, стоя на ступеньках недавно построенного дома.

Но тут атмосфера резко изменилась. Ностальгия сменилась тревогой.

Мы заговорили о ребятах, с которыми Лорен познакомилась в «Таванде». О тех, с кем впоследствии она поступила в Университет Индианы. Одна из них стала ее лучшей подругой и соседкой по комнате. Другой – ее парнем.

– Я всегда знала его только под одним именем – Вульф, – заметила Шарлин. – Когда мы познакомились, он показался мне милым. Было видно, что Лорен ему небезразлична.

– Он был вежлив, – подхватил Роб.

– Да, это так, – согласилась Шарлин.

– Он хорошо одевался – не как бродяга, – добавил Роб.

Когда Джесси и Лорен только начали встречаться, Спиреры были рады юноше. Вот только гармония продлилась недолго.

– Они без конца ругались по телефону, – вспоминал Роб. – Не каждый раз, конечно, но довольно часто. Джесси звонил, начинал кричать, а она его успокаивала.

– Мне кажется, Лорен отстаивала свою точку зрения, – отметила Шарлин. – Они то любили друг друга, то ненавидели. Когда дела шли хорошо, ребята жили дружно, но если отношения портились, то начинался бедлам.

Еще больше их отношения осложнились весной 2011 года, когда Лорен училась на втором курсе Университета Индианы, а Джесси – на последнем. В дни, предшествовавшие событиям 3 июня, у пары возник конфликт. И, как это обычно и происходило, Лорен стала подпускать к себе других парней.

– Он только начал отходить от последней ссоры, – рассказывал Роб. – За несколько дней до конфликта Лорен провела выходные с другими парнями. Один из них ее целовал – это со слов приятелей Джесси, – а другой хотел заняться с ней сексом. С какой-то стороны Вульфа можно понять: если тебе нравится девушка, как еще ты отреагируешь на подобные истории?

Со слов Шарлин, в последний раз она разговаривала с дочерью во второй половине дня того рокового июньского четверга и ничего необычного из беседы не услышала. Лорен рассказала, что планировала поужинать с приятелями, которые приехали в Блумингтон.

– «Вечером ужинаю с друзьями. Уже посмотрела меню», – повторила Шарлин сообщение Лорен. – Я ответила ей: «Здорово. Хорошего вечера!»

Однако этим планам не суждено было сбыться. Как и планам на свидание с Джесси.

– Вульф утверждал, что они договорились о встрече после баскетбольного матча, но Лорен так и не ответила на его сообщение, – поделилась Шарлин.

В тот вечер в доме Спиреров мы просмотрели некоторые материалы, собранные частными детективами, которые годами пытались распутать дело и устранить упущения полиции. Их возмущали многочисленные пробелы в деле и отказ от сотрудничества со стороны студентов университета, которых Лорен когда-то считала друзьями.

Стена молчания по-прежнему отделяла Спиреров от правды.

Мы условились, что я заново изучу собранные ими улики, вытяну дополнительную информацию из ключевых свидетелей, встречусь с «заинтересованными лицами» и буду искать любые другие зацепки. Результаты своих исследований я изложу в этой книге – даже если для этого придется вновь бередить старые раны.

И вот моя миссия началась.

Лорен Спирер пропала без вести.

Но что произошло?

Кто-то ведь точно знает ответ.

* * *

В 28-ой день рождения Лорен, Шарлин Спирер опубликовала в Facebook [1]еще одну просьбу о помощи в поиске информации о ее пропавшей дочери.

Чтобы выразить свои чувства, она процитировала слова немецко-американского раввина, который боролся с распространением нацистской идеологии:

«Самая насущная, самая позорная, самая постыдная и самая трагическая проблема – это молчание».

Часть первая. Жизнь Лорен

Глава 1

3 июня 2011 г.

В это время года в Блумингтоне, штат Индиана, царила непривычная атмосфера. На улицах, где обычно кипела студенческая жизнь, вечерами становилось до жути тихо. Сдав экзамены, большинство студентов разъехались, но были и те, кто остался в университете на летние занятия. На смену близким друзьям пришли новые знакомые и друзья друзей, в результате чего привычные и безопасные социальные связи ослабли.

Тем летом второкурсница Лорен Спирер не посещала занятия. Ее парень через две недели заканчивал учебу, поэтому она решила дождаться его, чтобы вместе с ним вернуться в Нью-Йорк. А пока она ждала, наслаждаясь долгими июньскими днями, она размышляла о решении, которое должно было навсегда изменить ее жизнь.

C Джесси Вульфом Лорен познакомилась три года назад в еврейском лагере среди озер и троп в горах Поконо. Семнадцатилетняя Лорен была вожатой-стажером; Вульфу на тот момент было девятнадцать, и он только что закончил первый курс университета.

Вульф был парнем застенчивым, с взъерошенными волосами, проникновенными темными глазами, мягким нравом и добрым характером. Лорен, миниатюрная голубоглазая блондинка, была более общительной и открытой. Находясь в лагере, она наслаждалась жизнью в кругу ребят, некоторые из которых впоследствии стали ее самыми близкими друзьями. На тот момент Лорен была старшеклассницей, и ей сразу приглянулся милый, зрелый, очаровательный Джесси. Однако вожатым запрещалось встречаться со стажерами, поэтому Лорен и Вульф виделись по ночам, держа в секрете свой зарождающийся роман.

Семья Вульфа жила в Порт-Вашингтоне на северном побережье Лонг-Айленда. После окончания смены парень отправился в часовую поездку до Эджмонта, где, к северу от Нью-Йорка, в состоятельном поселке Скарсдейл жила Лорен. Ее родители радушно приняли Джесси в своем доме. Зимой Лорен слетала в Индиану, чтобы побывать на официальном танцевальном мероприятии его братства, а уже весной звезды сошлись, и она получила прекрасную новость: ее приняли в тот же университет, где учился Вульф.

Однако после такого счастливого начала и двух лет проживания в Блумингтоне их отношения начали давать трещину. В месяцы, предшествовавшие исчезновению Лорен, между ребятами разгорелся новый конфликт.

Вульф, будучи старшекурсником, стремился к постоянству и уже задумывался о браке. Джесси по своей натуре был заботливым человеком, поэтому всегда хотел быть рядом и оберегать свою девушку. Но Лорен, студентка второго курса, в первую очередь думала о себе. Она вроде и любила его, но все чаще чувствовала себя в западне.

В тот вечер Лорен планировала встречу с Вульфом: они переписывались на протяжении всего дня, пока Джесси находился на занятиях. Но тут возникла проблема: за ее внимание боролся еще один симпатичный парень – новенький в их университете – и уговаривал ее встретиться с ним на вечеринке на соседней улице. С этим парнем сложностей не было. Для Лорен он олицетворял свободу. Страсть. Веселье. Его внимание вызывало чувство легкости и волнения.

Тем вечером Лорен получила сообщения от обоих молодых людей, каждый из которых назначил ей свидание.

Вроде бы ничего сложного – просто выбери, где провести жаркий вечер четверга. Но Лорен не знала, как поступить, потому что речь шла о ее будущем.

Что делать дальше? Наладить отношения со своим парнем или начать все с нуля?

Впрочем, выбор второй половины – это не единственное, о чем тревожилась Лорен. Из-за трудностей в семье и в учебе она чувствовала себя загнанной в угол.

Ее горячо любимая бабушка тяжело болела артритом, который обострился настолько, что матери пришлось срочно уехать в Алабаму. Лорен знала, что бабуле осталось недолго.

Но и это не все. С самого утра она пережила сильнейший стресс: ей позвонили из службы защиты студентов и известили о необходимости явиться на дисциплинарное слушание по обвинению в плагиате: в курсовой работе был написан абзац без указания источника, что сама Лорен назвала невинной ошибкой (она хорошо училась и привыкла к пятеркам и четверкам). Преподаватель разрешил ей переписать работу и указать источник, но все равно отправил письмо в деканат.

Лорен думала, что проблемы исчерпаны.

Но она еще не знала, какая на самом деле судьба ей уготовлена.

Накопившиеся переживания так и звенели у нее в голове, пока она надевала черные леггинсы и голубую полосатую кофту. Прихватив бутылку белого вина, Лорен отправилась на дружеский ужин к своему соседу. Ребята жили на одном этаже в «Смоллвуд-Плаза» – студенческом многоквартирном доме недалеко от кампуса. К Лорен присоединился ее друг и завсегдатай вечеринок Дэвид Рон – второкурсник с беспорядочными каштановыми волосами, который изучал менеджмент рекреационного спорта и мечтал стать тренером по баскетболу.

Мероприятие проходило в квартире их общего друга Скотта Шварца. Скотт собрал гостей, чтобы блеснуть кулинарными способностями перед друзьями из «Смоллвуда», которые пришли посмотреть вторую игру финала НБА между «Даллас Маверикс» и «Майами Хит».

По меркам университетских вечеринок эта тусовка скорее напоминала скромные будничные посиделки в самом начале летней сессии. Например, Скотт Шварц и его сосед по комнате делали домашнее задание и одновременно готовили ужин.

В 8 вечера, когда начался матч, некоторые гости наполнили свои тарелки «Курицей Пармиджано» – итальянским блюдом из куриного филе с хрустящей корочкой под слоем тянущегося сыра и густого томатного соуса. Лорен есть не стала. Вместо этого она достала бокал, устроилась на диване и налила себе вина из бутылки, которую принесла с собой.

Девушка не увлекалась баскетболом, поэтому сразу взяла в руки телефон. А в те моменты, когда она все-таки включалась в разговор с друзьями, речь шла вовсе не об игре, а о ее парне.

С которым она снова поссорилась.

Этой весной отношения накалились до предела, особенно после возвращения Лорен из волонтерской поездки в Израиль на весенних каникулах в марте. На фоне тяжелого учебного периода неделя, проведенная за границей, принесла ей долгожданную передышку и помогла найти себя. Ее энтузиазм хорошо прослеживается в серии электронных писем ее родителям, где она описывает свои душевные беседы с раввинами и солдатами и долгие рабочие дни, в ходе которых она собирала сорняки на ферме и перекрашивала стены в жилом комплексе для малоимущих.

Вот что она писала родителям:

«Я проникаюсь КАЖДЫМ событием и наслаждаюсь каждой секундой. Я бескрайне благодарна за эту поездку: она меня преображает. Скучаю и люблю вас обоих! Целую, Лорен».

Учитывая, что родители знали о трудностях дочери, подобные письма вызывали у них восторг.

«Только что прочитала твое письмо папе, – ответила ей Шарлин. – Похоже, ты прекрасно проводишь время! Я рада, что тебе ПОНРАВИЛСЯ Израиль! Надеюсь, он не отнимет тебя у нас!!!»

По возвращении в Блумингтон Лорен загорелась идеей поехать в Европу на один семестр и заняться изучением моды. Однако Вульф не разделил ее энтузиазма. Он жаловался, что ради нее отказался от возможности учиться за границей и выражал сомнения насчет способности Лорен к самостоятельной жизни. На самом же деле Джесси просто боялся ее потерять. Во время разговоров о совместном будущем Вульф чувствовал ее неуверенность.

– Я столько вложил в отношения, что теперь придется жениться на этой девушке, – подшучивал парень в разговорах с друзьями.

Но Лорен всегда находила способы ему отказать.

– Я слишком молода для брака, – отвечала она, стоило Вульфу затронуть эту тему.

Лорен всего два года назад закончила школу и даже не достигла возраста, когда можно законно пить алкоголь в баре. Недавно она все-таки попыталась развеять тревогу Джесси, предложив ему купить ей кольцо. Поводом послужила их предстоящая третья годовщина в августе месяце.

Тем вечером Вульф смотрел финал НБА в компании своих приятелей, которые состояли в Alpha Epsilon Pi, школьном еврейском братстве, расположенном в километре к востоку от «Смоллвуда» и занимающем несколько домов. Хотя формально их исключили, этот факт отнюдь не помешал их крепкой дружбе. Многие ребята из компании были родом из Нью-Йорка, поэтому однокурсники придумали им прозвище – ПЛА (Придурки с Лонг-Айленда). И оно совсем не вызывало у них неприязни.

Дом Вульфа находился в квартале от братства, где сегодня он и его друзья сидели перед телевизором, курили травку и пили пиво.

Вульф держался спокойно, хотя на самом деле очень переживал за свое будущее с Лорен.

Пока Вульфа не было в городе несколькими днями ранее, Лорен вместе с компанией однокурсников отправилась в Индианаполис на одно из крупнейших спортивных событий в мире – «Инди-500» [2]. Для команды университета это мероприятие представляло интерес еще по одной причине: здесь проходила самая грандиозная вечеринка года, на которую съезжались сотни тысяч людей. В начале недели в штате свирепствовали торнадо – Лорен восхищалась разгулом стихии, отправляя матери фотографии поваленных деревьев на территории кампуса, – но когда она вместе с подружками приехала на автодром Индианаполиса, то радость быстро сошла на нет: из-за дождей повсюду была грязь.

Вульф на тот момент гостил у друга в Атланте, и пока Лорен принимала участие в двухдневном мероприятии, он поддерживал связь и с ней, и с некоторыми из товарищей по братству, которые присутствовали на «Инди-500». «Обезьяны», как они себя называли, передавали Джесси все подробности происходящего. Именно от них он узнал, что на его девушке был довольно откровенный наряд: обрезанная синяя футболка с изображением Барака Обамы, из-под которой проглядывал бюстгальтер.

Будучи студенткой факультета текстильного мерчендайзинга, девушка в игривой форме выразила гордость за первого чернокожего президента, который несколькими неделями ранее отдал приказ «морским котикам» ликвидировать организатора терактов 11 сентября Усаму бен Ладена.

Лорен и раньше придумывала дерзкие образы для своих друзей, но в данном случае речь шла о ней, и Вульфу это не нравилось.

Хуже того, с ней флиртовал новый парень.

Джесси довольно часто ревновал свою девушку. Парни нередко заглядывались на миниатюрную голубоглазую блондинку с приветливой улыбкой, поэтому на вечеринках в братстве, когда Лорен куда-то отлучалась, Вульф следовал за ней и наблюдал за ее общением с другими ребятами. Позже Джесси рассказал частным детективам Спиреров, что ребята пытались напоить ее, чтобы заняться с ней сексом.

– Меня чертовски это бесило, – рассказывал он следователям.

О неверности Лорен поговаривали и раньше, а в прошлом году один из слухов оказался настолько конкретным, что Вульф решил лично разобраться с обидчиком. Однако слухи не подтвердились: молодой человек был таким же безобидным, как и большинство парней, с которыми общалась Лорен. Многие признавали свою симпатию к ней, но кроме флирта не предпринимали никаких действий, зная, что у нее есть парень.

Однако новый поклонник заметно отличался от остальных. Кори Россмен был дерзким, наглым парнем, и ему было плевать на отношения Лорен с Джесси Вульфом. Россмен входил в круг их общих друзей, поэтому на Инди-500 он отправился вместе с ребятами. «Обезьяны» доложили Вульфу, что Россмен предлагал Лорен спиртное и кокаин на грязной асфальтированной парковке, где, собственно, и проходила вечеринка. А еще он с ней заигрывал, и она его не отвергала.

В тот день на Facebook появилась фотография: Россмен и Лорен находятся в палатке вместе с другими студентами и передают по кругу стеклянную трубку с марихуаной; возле их ног стоит пивная банка Busch Light. Лорен, с двух сторон окруженная друзьями, с улыбкой сидит на земле; ее волосы завязаны синей банданой. Справа, склонившись над Лорен, стоит улыбчивый Россмен в белой футболке и с всклокоченными белокурыми волосами.

Именно таких парней Вульф не переносил на дух. Наглых. Обольстительных. Игроков.

«Говорят, ты вызывающе одета», – написал Вульф Лорен.

Лорен не понравилось, что за ней шпионят – она ринулась через площадку прямиком к друзьям Вульфа и обрушилась на них с криками. В результате началась бурная переписка, которая продолжалась два дня и насчитывала более 200 сообщений. Дошло до того, что ее соседка по комнате заявила друзьям Вульфа, что тот «ведет себя как псих», за что Вульф позже потребовал от Лорен извинений.

После возвращения в город Лорен и Вульф помирились, и он остался ночевать в ее квартире в попытке погасить пламя последней ссоры. Но и Россмен тоже не сдавался: пока Вульф переписывался с Лорен в первые минуты баскетбольного матча, договариваясь о ночевке, Кори отправлял ей сообщения с приглашением на предматчевую вечеринку, которая проходила в его таунхаусе у ее друга Джея Розенбаума.

В тот вечер девушка испытывала сильнейшее давление.

В перерыве между игрой счет оставался равным. Как только Лорен допила бутылку вина, парни предложили ей травку, которую сами курили. Но ей захотелось чего-нибудь покрепче, чтобы успокоиться и снять напряжение.

Несколькими этажами выше располагалась квартира Брайана О’Коннора, парня ее соседки Хадар Тамир. Именно Брайан периодически доставал ей запрещенные препараты.

В тот вечер О’Коннор и его сосед по комнате устраивали собственную вечеринку.

Лорен и Рон вошли в его квартиру, когда студенты разливали виски и водку из бутылок, расставленных на кухонной столешнице.

Там Лорен случайно встретила своего друга из Грейт-Нека, Лонг-Айленд, который платил за колледж путем продажи наркотиков – в частности, «Ксанакса», популярного препарата среди жителей «Смоллвуда». Днем Спирер и О’Коннор уже обменивались сообщениями. Она хотела купить у него рецептурное успокоительное, но поскольку летом спрос на них снижался, парень не смог получить поставку из Пакистана. Тем не менее, будучи другом Лорен, О’Коннор согласился подняться на шестой этаж и спросить у приятеля, не осталось ли у него запасов.

А пока О’Коннор предложил Лорен кокаин. Он уже продал ей дозу на «Инди-500» и сейчас был готов отдать ей грамм за 40 долларов – скидка из-за ее соседства с его девушкой.

Лорен и Рон прошли в одну из пустующих спален и вынюхали по две дорожки. Тамир, заглянувшая внутрь, выразила беспокойство по поводу того, что Лорен смешивала алкоголь и наркотики, но быстро отступила.

Обычно Лорен умела держать себя в руках. В компании она была единственная, кто мог «отрываться» вместе с людьми вдвое крупнее ее и при этом не терять рассудок. Ее друг назвал ее «одной из самых веселых и жизнерадостных девушек, которая всегда была не прочь потусоваться».

Но только самые близкие друзья знали реальное положение дел: предыдущей осенью полиция выписала ей штраф за публичное появление в нетрезвом виде и обязала посещать собрания анонимных алкоголиков. И мало кто знал, что перед поступлением в Университет Индианы родители отправили ее на шестинедельную реабилитационную программу, чтобы помочь ей справиться с пристрастием к алкоголю и наркотикам.

Однако в последние месяцы давление на Лорен неумолимо возрастало, и некоторые друзья стали замечать за ней признаки потери веса, бледность, не характерную для времени года, а также истончение волос. Так тревога и наркотики начали сказываться на ее здоровье.

В квартире О’ Коннора работал телевизор; шел третий период баскетбольного матча. Вернувшись, Брайан сообщил, что не смог найти «Ксанакс», но продал Лорен и Дэвиду Рону четыре таблетки «Клоназепама» (транквилизаторы).

Согласно показаниям, Лорен постоянно перемещалась из одной квартиры в другую, одновременно переписываясь с Вульфом. За 20 минут они обменялись 14 сообщениями.

Вернувшись на ужин к Шварцу, Лорен и Рон положили долларовую купюру поверх «Клоназепама», растолкли таблетки в порошок и разделили его на 8 дорожек. Вынюхав две, Рон отошел в туалет, а когда вернулся, Лорен уже успела принять все остальное.

«Даллас Маверикс» вырывался вперед. На последних секундах Дуэйн Уэйд упустил возможность выполнить победный трехочковый бросок, и «Майами Хит» проиграли со счетом 95:93.

В очередной раз проверив телефон, Лорен увидела два непрочитанных сообщения от своего парня и одно новое от Джея Розенбаума: «РУ придет».

Теперь Лорен предстояло принять решение.

Она могла встретиться с Вульфом и попытаться наладить отношения. Или ответить Розенбауму и подтвердить свое участие в предматчевой вечеринке в его таунхаусе на соседней улице. Там она могла встретиться с Джеем, но что еще важнее – с его соседом, симпатичным новичком, с которым она познакомилась на «Инди-500».

Это был тот самый парень, с которым она позировала на фото в Facebook. Тот, кто предлагал ей выпивку и флиртовал с ней, пока ее бойфренд бесновался за пределами штата. Кори Россмен, который по дороге домой после «Инди-500» заявил Рону:

– Я хочу трахнуть Лорен.

– У нее есть парень, – предупредил Рон.

– Мне плевать, – ответ Кори.

Все еще находясь в квартире Шварца, Лорен сделала окончательный выбор и спросила Рона, пойдет ли он с ней к Розенбауму.

Спирер была полна решимости встретиться с Кори Россменом.

Глава 2

В полутора километрах к востоку от «Смоллвуда», в квартале с роскошными домами из красного кирпича, шикарными дворами и ухоженными деревьями, в непритязательном сером одноэтажном здании отдыхали парни из братства Alpha Epsilon Pi. Баскетбольный матч уже закончился, и Вульф оказался в тупике. Он проводил время со своими приятелями, не имея понятия, когда Лорен ответит на его последние сообщения.

Вульф по-прежнему ожидал звонка, хотя в глубине души надеялся, что Лорен просто отправилась спать. На тот момент он даже не подозревал, что ночная тусовка его девушки только набирала обороты.

Около полуночи Лорен и Рон вышли из «Смоллвуда» и направились на вечеринку, куда ее так зазывали Розенбаум и его сосед Россмен.

На самом деле типичная предматчевая тусовка не имела никакого отношения к игре. Для большинства студентов вечерний чемпионат по баскетболу просто служил поводом собраться в квартире друга и выпить перед походом в бар.

На Лорен был свободный белый верх, черные леггинсы, балетки и модная сумочка Tory Burch, в которой находились поддельное удостоверение личности, карта-ключ от апартаментов и телефон iPhone. На улице было душно; при высокой влажности температура воздуха составляла около 21 градуса. Непривычная темнота сглаживалась лишь слабым светом луны. Всю неделю в городе выли сирены: за несколько дней до этого по штату пронеслись восемь торнадо. Однако угроза миновала, и на улицах Блумингтона вновь стало тихо.

Лорен и Рон прошли три квартала в гору по тускло освещенным закоулкам, затем свернули за угол на Одиннадцатую авеню и оказались у 5 North Townhomes – современного четырехэтажного здания из красного кирпича, где в основном проживали старшекурсники. Там же жили Розенбаум и Россмен.

С обочины их поприветствовали три девушки. Одна из них узнала Лорен:

– Симпатичные туфли!

Пока они общались, из темно-коричневой двери появился Кори Россмен. На его овальном, угловатом лице сияла самодовольная улыбка; светлая челка была уложена и стояла торчком. Россмен сопроводил ребят на вечеринку.

В таунхаусе на кухонной стойке стояли красные пластиковые стаканчики. Рядом толпились студенты – около дюжины ребят, – распивая водку «Бельведер» и запивая ее пивом из бочонка.

В тот вечер Розенбаум отмечал приезд двух своих друзей из его родного Блумфилд-Хиллза, состоятельного пригорода Детройта, штат Мичиган. Розенбаум приготовил для Блезняка и Фербера бочонок с алкоголем и пригласил знакомых девушек в надежде весело провести время.

Нескольких человек Лорен знала. Сама она пришла без подружек, потому что Тамир бала в «Смоллвуде» вместе со своим парнем, а другие ее соседки, Аликс Стейнберг и Блэр Уоллах, уже давно ушли.

Уоллах, ее старшая и лучшая подруга, отличалась наибольшим здравомыслием. Она не пила и не принимала наркотики, и чаще всего именно Блэр помогала Лорен вернуться к нормальной жизни.

Однако в тот вечер компания готовилась к грандиозному вечеру.

Рон оставил Лорен с двумя приезжими гостями, а сам отправился на кухню, чтобы перекинуться парой слов с Розенбаумом и Россменом. Россмен, обеспеченный студент из Шарона, штат Массачусетс, еще в школьные годы слыл ловеласом. Некоторые считали его геем, потому что за обедом он всегда сидел с девчонками – так было до тех пор, пока они не узнали о его многочисленных связях.

Положив глаз на Лорен, Россмен не стал скрывать своих намерений: он сообщил об этом Рону и Розенбауму на обратном пути с «Инди-500». Да и Лорен, в свою очередь, была не слепой и прекрасно знала, что она интересовала Россмена.

В меньшей степени были понятны отношения Лорен с хозяином вечеринки. Розенбаум познакомился с ней в старших классах, когда гостил у друзей в ее родном городе. И только недавно в разговоре с Роном Розенбаум признался, что она ему симпатична. Рон заверил друга: «В будущем вы могли бы встречаться».

Розенбаум производил довольно сильное впечатление: атлетически сложенный молодой человек с горящими зелеными глазами, ухоженными бровями и безупречной, абсолютно американской внешностью. На вечеринке он выполнял роль очаровательного бармена, поэтому сразу же предложил Лорен выпить. Опираясь на стойку, чтобы не потерять равновесие, девушка наблюдала за действиями Россмена, который продолжал добиваться своего еще со времен «Инди-500» и барбекю у бассейна на следующий день после их возвращения в город. В последнем случае он выразил бурный восторг, когда из-под ее футболки выпали накладки на грудь.

– Смотрите, что я нашел! – смеясь, он поднял нижнее белье телесного цвета и начал размахивать перед ней.

Лорен выхватила его из рук Россмена.

– Разве не странно, что мне за это не стыдно? – рассмеялась она.

В гостях у Розенбаума, когда Лорен пролила на себя напиток, Россмен не растерялся и воспользовался возможностью: он предложил бросить футболку в сушилку, на что Лорен согласилась, и они вместе ушли с вечеринки к нему домой.

Через пятнадцать шагов они уже стояли в дверях. Правда, они оказались не одни. Майк Бет, его сосед по комнате, коренастый двадцатилетний парень с вьющимися каштановыми волосами и зачатками бороды, работал над докладом для летнего курса.

Когда Лорен сняла футболку, Россмен бросил мокрую одежду в машинку в прихожей, после чего присоединился к ней на диване и стал показывать видео с YouTube на своем телефоне, уговаривая пойти с ним в бар.

– Пропустить бы ещё три стаканчика – вот тогда станет круто, – заявил Кори.

Тем временем, все еще находясь у Розенбаума, Рон заметил отсутствие Лорен. Он написал ей сообщение, но ответа не получил. Через несколько минут он повторил попытку.

Рон уже хотел закругляться, поэтому отправился на поиски девушки. Заглянув к Россмену, он застал свою подругу рядом с Кори в одном лифчике и черных леггинсах. Это зрелище привело его в замешательство.

– Что ты делаешь? – предостерег он Лорен.

Тогда она рассказала, что пролила на себя напиток.

Рон подошел к машинке, вытащил футболку и протянул ей:

– Одевайся.

Примерно в это же время вечеринка подошла к концу. В квартиру заглянул Розенбаум и пригласил Россмена и Лорен в спорт-бар Kilroy’s, расположенный на соседней улице.

– Мы подойдем чуть позже, – ответил Россмен.

Рон попытался уговорить Лорен вернуться к Шварцу и немного протрезветь.

Но та отказалась:

– Нет, я пойду в бар.

Майк Бет, который уже не мог полноценно заниматься, включил телевизор, выбрал фильм «Банды Нью-Йорка» и нажал кнопку воспроизведения.

Рон заметил телефон Лорен, торчащий из ее крошечной сумочки:

– Ты его потеряешь.

И на этом сдался.

По дороге в «Смоллвуд» Дэвид Рон отправил ей напутственное сообщение: «Будь осторожна, дай знать, если вдруг понадоблюсь».

Но Россмен и Лорен уже ушли развлекаться.

* * *

Спорт-бар Kilroy’s, более известный как Sports, находился всего в нескольких кварталах от Россмена. Он и сейчас остается одним из самых больших и популярных баров в тусовочном городке. Заведение занимает полквартала, имеет два этажа и три открытых патио.

Как правило, во время учебного года в два часа ночи очереди здесь выстраивались на весь квартал. Однако к первому четвергу июня людей на улицах было немного.

Лорен и Россмен подошли прямо к двери. Один из знакомых Лорен, который стоял у входа и курил сигарету, увидел, как она прошла мимо в сопровождении Россмена, а потом зашла в заведение, предъявив поддельное удостоверение.

Внутри кирпичных стен бара, над опустевшими двухместными столиками и кожаными диванчиками, с потолка свисали светильники из старых водочных бутылок.

Чтобы привлечь клиентов в межсезонье, внутренний дворик превратили в импровизированный пляж, украсив его искусственными пальмами, полосатыми надувными мячами, флуоресцентными пластиковыми стульями и надувным детским бассейном. Пляжный антураж дополнялся настоящим песком.

Лорен сняла балетки и устроилась на песке, пока выпивка продолжала литься рекой из открытого бара всего в нескольких шагах от них. Кори снова принес выпить.

Из Kilroy’s они вышли около 2:30 ночи.

Лорен едва держалась на ногах – босых ногах, потому что балетки она забыла в баре. И оставила она не только обувь, но и свой телефон, который позже будет разрываться от входящих звонков.

Впрочем, при себе у нее все еще была сумочка с карточкой от «Смоллвуда», куда, собственно, они с Россменом и направились.

Подойдя к входу, они воспользовались ключом для разблокировки автоматических дверей. Ступая по гладкому полу вестибюля, они прошли застекленную зону отдыха и направились к лифту мимо разноцветных диванов. Одно движения ключа – и Лорен вместе с Кори оказались в кабине.

Выйдя из лифта на пятом этаже, им оставалось пройти всего несколько метров, но тут Лорен замешкалась: она остановилась, прислонилась к стене и закрыла глаза. Россмен постарался ее поторопить. Внезапно позади них раздался сигнал открытия лифта, и из кабины вышли четверо парней. Один из них, товарищ Вульфа по братству по имени Адам Вейнер, дружил с Лорен и поздоровался с ней, но она, похоже, его не узнала. Заметив, что ей трудно сосредоточиться, Вейнер помахал рукой перед ее лицом, добиваясь хоть какой-то реакции.

– Что ты делаешь с этим парнем? – спросил ее Вейнер.

Лорен не ответила.

– Все в порядке, чувак, – вмешался Россмен, одной рукой прижимая Лорен к стене. – Она со мной.

– Нет, не c тобой, – ответил другой парень. – Мы ее знаем. Отведи ее домой и уходи.

– Со мной, – отрезал Россмен. И этих слов было достаточно, чтобы началась перепалка. – Со мной! – повторил он, чем вызвал раздражение у особо вспыльчивого парня. Крепкий студент подался вперед и ударил Россмена кулаком в лицо, повалив Кори на пол.

Парни спохватились и убежали по коридору, опасаясь, что удар попал на камеру наблюдения.

Лорен и Россмен растянулись на полу в гордом одиночестве. Первым на ноги встал Кори, после чего поднял Лорен, решив отвести ее в свою квартиру.

И теперь уже никто не стоял у него на пути.

Глава 3

Когда время близилось к трем часам ночи, Кори и Лорен вышли из лифта на первом этаже. И это последний кадр с Лорен, который увидела публика.

Держась друг за друга, они прошли через вестибюль «Смоллвуда» и вышли на тротуар. Адвокат Россмена позже назовет их «ходячими ранеными», ушедшими в темноту ночи. На самом же деле именно этот высокий молодой человек из Массачусетса взял на себя ответственность и повел пьяную спутницу к своему дому, расположенному в трех кварталах от ее жилого комплекса.

Свернув налево по Колледж-авеню, они миновали отель, банк, парковку и припаркованные машины – везде было пусто и темно. В следующем квартале, перед музеем «Фермерский домик», они свернули налево в темный переулок. Пройдя 90 метров, молодые люди добрались до промежуточной точки 10th and College – еще одного студенческого жилого комплекса. Там жили подруги Россмена, которые присутствовали на предматчевой вечеринке Розенбаума. Обнаружив, что вход на северную лестницу открыт, Кори провел Лорен на второй этаж и постучал в дверь, но никто не отозвался: девушки уже спали.

Взвалив Лорен на плечи, Россмен снова спустился по лестнице на парковку.

К тому времени наркотики, выпивка и усталость изрядно подкосили миниатюрную второкурсницу. К тому же с последнего приема пищи прошло уже более восьми часов.

Но Россмен упорно двигался к цели, не осознавая серьезной опасности.

Только Вульф, а также члены семьи Лорен и несколько близких друзей знали, что девушка страдала от редкого сердечного недуга. Генетическое заболевание сердца – синдром удлиненного интервала QT – вызывает аритмию и резкие перепады артериального давления. Проблема была настолько серьезной, что в подростковом возрасте Лорен пришлось бросить спорт. Врачи настоятельно рекомендовали ей избегать любых нагрузок, вызывающих нарушения сердечного ритма.

Но Лорен не терпела запретов и указаний. Поначалу она вообще не рассказывала друзьям о своем состоянии, а когда на следующее лето она вернулась в лагерь «Таванда», снова оказавшись вне досягаемости родителей, она возобновила занятия бегом, играла в лакросс и футбол. Семья узнала об этом из фотографий, размещенных на сайте лагеря.

С момента постановки диагноза прошло шесть лет, и Лорен никогда не сталкивалась с выраженными симптомами. Тем не менее это заболевание имеет очень нехорошее свойство: оно годами может протекать в скрытой форме, а потом внезапно проявиться такими симптомами, как учащенное сердцебиение, головокружение, обморок и внезапная смерть. В ту ночь сердце девушки могло остановиться из-за самой невинной причины – фейерверка в ночном небе.

Когда они вышли из жилого комплекса 10th and College, Лорен попыталась встать на ноги, но едва она успела пройти через парковку, как ей пришлось остановиться. Она добралась до ближайшей лестницы, села на верхнюю ступеньку и прислонилась рукой к стене. Россмен торопил ее и просил подняться, но рука ее соскользнула, и она упала назад, ударившись затылком о бетон.

Проходившая мимо женщина – барменша, которая только что закончила смену, – видела момент падения и слышала звук удара. Она спросила молодую блондинку, все ли с ней в порядке, но ответа не получила. Женщина встревожилась, увидев, что Лорен вспотела и плохо соображала, однако Россмен, взглянув на незнакомку, преуменьшил значимость ситуации:

– Она пьяна.

Стоило женщине отойти, как Россмен тут же подхватил Лорен на руки и понес ее вниз по лестнице, прижимая к груди, как младенца. Далее он направился в переулок, который вел к его дому.

Лорен попыталась идти, но не успела сделать и нескольких шагов, как уронила сумочку. А потом упала и сама, причем на этот раз у нее не получилось выставить руки, чтобы обезопасить лицо.

Спирер поднялась на ноги, но удержаться в вертикальном положении снова не сумела.

Стоя возле мусорного контейнера, Россмен помог Лорен перебраться на тротуар. Далее он достал iPhone и решил позвонить близкой подруге из Шарона, штат Массачусетс, – это был последний момент, запечатленный на видео. В 2:55 утра Россмен, расхаживая по переулку, набрал номер и стал ждать ответа. Однако телефон сразу же переключился на голосовую почту.

Позвони он Вульфу, тот бы наверняка ответил: Джесси всегда отвечал, потому что подобные инциденты уже имели место. Бывало, что кто-нибудь из друзей Лорен сообщал ему, что она слишком пьяна и не может добраться до дома. Более десятка раз он спешил на помощь и забирал свою девушку.

Но в ту ночь Россмен не стал уступать контроль над ситуацией и не захотел звонить ее парню. После неудачной попытки связаться с подругой, Кори снова поднял Лорен, перекинул ее через плечо и понес через весь квартал до таунхауса на углу Одиннадцатой и Мортон-стрит, в квартиру, расположенную в двух шагах от Розенбаума, где проходила вечеринка. К тому моменту под глазом Лорен уже расплылся синяк.

Именно с этого места история начинает терять ясность.

В 2011 году в комплексе 5 North Townhomes не было камер наблюдения. Кроме того, в 3 часа ночи поблизости не оказалось ни одного свидетеля. Знать подробности событий, произошедших с Лорен внутри таунхауса, могли только четверо молодых людей, которые непосредственно там находились, – Бет, Россмен, Розенбаум и Блезняк, гость Розенбаума из его родного города.

Впоследствии Россмен заявит через своего адвоката, что после удара, полученного в «Смоллвуде», у него случился провал в памяти, а Блезняк якобы спал. Оставались Розенбаум и Бет – единственные свидетели последних часов Лорен перед ее исчезновением.

Они вместе и по отдельности общались со следователями, а позже – с частными детективами в присутствии своих адвокатов, и рассказывали о том, что всячески старались привести девушку в чувства.

Вот только их истории существенно расходились, а в случае с Розенбаумом еще и видоизменялись.

Ни один из свидетелей не смог дать вразумительного ответа на вопрос, каким образом Лорен из квартиры Россмена попала к Розенбауму, и что она делала, оказавшись внутри. И еще один важный вопрос: кто сделал два звонка с мобильного телефона Розенбаума около 4:00 утра? Первый из них был адресован другу Лорен Дэвиду Рону, с которым она пришла на предматчевую вечеринку; второй – Скотту Шварцу, который ранее вечером организовал ужин в честь баскетбольного матча.

Уже более десяти лет детективы и интернет-следопыты ломают голову над этими вопросами. Та ночь в начале июня 2011 года как будто застыла во времени. На улице Лорен видели десятки свидетелей, она попала на камеры видеонаблюдения и оставила после себя улики… пока не добралась до комплекса, где бесследно исчезла.

Возникает вопрос: удалось ли Лорен выбраться из квартиры Розенбаума живой?

Все молодые люди стали подозреваемыми лицами, возможно, причастными к ее исчезновению.

То же самое можно сказать и о Вульфе, который всю ночь ждал от нее вестей, а потом заявил следователям, что к тому времени уже спал. Однако впоследствии, когда частные детективы Спиреров начали проверять бесчисленные версии – от тюремных наводок до экстрасенсов, – они вновь и вновь возвращались к парню, которого семья когда-то радушно приняла в своем доме. В самый разгар конфликта с Лорен Вульф исчез из поля зрения и в последние часы ее жизни не появлялся.

Расхождения в показаниях остальных молодых людей привели к тому, что семья Лорен подала на них в суд, обвинив в причинении смерти их дочери по неосторожности. При этом адвокаты студентов настаивали, что их клиенты не несли ответственности за Лорен после ее ухода из квартиры Розенбаума.

А согласно их версии, она ушла.

Розенбаум рассказывал, что попросил Лорен пройти по прямой линии, чтобы удостовериться в ее трезвости, и этот тест она успешно прошла. По его словам, девушка настаивала на возвращении домой, хотя у нее не было обуви и она с трудом стояла на ногах.

Во время одного из допросов Розенбаум признался, что видел, как она выходила через парадную дверь. Он окликнул ее и спросил, точно ли она в состоянии дойти до дома, на что она поклялась, что все хорошо.

В другой раз Розенбаум уже выдал другую версию. По его словам, он поднялся на балкон на втором этаже, чтобы проследить за Лорен, и сказал ей: «Напиши мне, когда найдешь свой телефон».

Розенбаум уверял, что девушка дошла до перекрестка 11-ой улицы и Колледж-стрит, а потом направилась мимо стройки в сторону Колледж-авеню и «Смоллвуда». Стоит заметить, что к утру огромные ямы на этой самой стройке зальют цементом, а мусоровозы опустошат контейнеры и увезут отходы на свалки за пределами города.

А тело Лорен так и не будет найдено.

В ходе последующих допросов Розенбаум вспомнил, что к Лорен на углу подошел человек. Эти слова сразу навели на мысль о возможном похищении. Спустя несколько месяцев, пересказывая события той ночи одной из подруг Лорен, Розенбаум уже настаивал на том, что девушка ушла из его дома и встретила убийцу. Впоследствии бывший прокурор заявит, что Лорен находилась в «опасной зоне» преступника, который четыре года спустя будет осужден за убийство студентки Университета Индианы. В начале расследования исчезновения Лорен в полицию обратился свидетель и рассказал, что примерно в 4 часа утра услышал женский крик.

При этом Розенбаум не предлагал девушке проводить ее до дома. Как сказал на суде его адвокат: «Лорен взяла и ушла».

Последняя информация, известная о двадцатилетней Лорен Спирер из Скарсдейла, Нью-Йорк, звучит следующим образом: потеряла телефон, туфли и сумку; есть синяк под глазом и, возможно, травма головы; находилась в трех кварталах от дома и в получасе от рассвета; исчезла на пустынных улицах студенческого городка, окрашенных розовым светом восходящего солнца; шла одна по направлению к своему дому.

Вопрос только в одном: вы в это верите?

Часть 2. Исступление

Глава 4

Джесси Вульф, набрав номер Лорен, затаил дыхание в ожидании ответа.

С самого утра он непрерывно звонил и писал своей девушке. Позже он скажет следователям, что, по его сведениям, она рано легла спать. Но в то утро, когда ее телефон разрывался от звонков, Вульф не мог избавиться от чувства тревоги и пытался заставить себя не думать о самом плохом из возможных сценариев.

И тут, как это ни удивительно, трубку взял некий мужчина:

– Алло?

Растерянный, Вульф попросил к телефону свою девушку.

– Это Sports, – ответил мужчина. – Мы увидели ваши сообщения. Ее телефон в баре.

– Можно мне забрать его? – спросил Вульф.

– Мы можем вернуть его только Лорен. Или полиции.

* * *

В то же утро Кори Россмен вышел из своего дома навстречу яркому солнцу, испытывая тягостные последствия прошедшей ночи. На небе не было ни облачка, чтобы укрыться от палящих лучей. Вокруг дома гуляли студенты, страдающие похмельем, и двоих из них Россмен узнал. Они стояли возле его двери.

Хотя адвокат Россмена и утверждал, что после удара в лицо Кори потерял память, одногруппники, которые видели его с утра, позже сообщат, что не заметили у него ни синяков, ни покраснений.

Россмен подошел к приятелям.

– Как дела, парни? – спросил он. – Кто-нибудь видел малышку-блондинку?

* * *

Молодые люди, которые накануне повздорили с Россменом, с утра обсуждали бурную ночь. Они находились в квартире в «Смоллвуде», когда к ним заглянула Хадар Тамир, соседка Лорен по комнате. Она рассказала парням, что Лорен не ночевала дома, и спросила у них, куда она могла пойти.

Один из ребят отправил сообщение Заку Оуксу, парню, который ударил Россмена:

«Привет, Зак. Лорен так и не вернулась домой».

Тот ответил:

«Не может этого быть».

* * *

Утро Сары Горниш началось с учебных занятий, после которых она решила неспешно прогуляться до бассейна, расположенного на территории комплекса Tenth and College, и провести время с друзьями – этот ритуал она старалась соблюдать всю летнюю сессию.

Горниш взяла стул, села рядом с Амандой Руд и другими сокурсниками, а потом заметила Джея Розенбаума и Кори Россмена.

Сара ждала Хадар Тамир, но вместо встречи получила любопытное сообщение. Она написала, что ей только что позвонил Вульф, что он разыскивал Лорен и сильно переживал. Хадар ответила Вульфу, что не могла с ним разговаривать, потому что занятия еще не закончились.

И тут, как по сигналу, раздался звонок – на этот раз от самого Вульфа.

– Привет, ты говорила с Лорен? – спросил Джесси. В его тоне сквозила тревога. – Похоже, вчера вечером она куда-то ушла. Я был дома, смотрел матч. Она не звонила и не писала, и я уже начинаю переживать. Есть новости?

– Не знаю, – ответила Горниш Вульфу. – Она была в хлам.

Скотт Шварц, организатор ужина в «Смоллвуде», подтвердил слова Горниш:

– Она была в стельку, просто никакая.

Тогда же он заметил загадочный пропущенный звонок. Позже Джей Розенбаум расскажет, что Лорен звонила с его телефона незадолго до ухода из его квартиры.

Как правило, в подобных ситуациях друзья Лорен не спешили предпринимать меры. Со слов Тамир, в их группе периодически все ребята отрывались до потери сознания, поэтому смысла в переживаниях попросту не было.

– Такое со всеми случается. Проходит время, ты приходишь в норму. Ну а если тебя тошнит, ты просто идешь домой и отсыпаешься. Борешься с похмельем. Мы ведь не бежим в больницу при каждой неприятности, – добавила она.

Лорен и раньше пропадала после ночных тусовок, залезала под одеяло и долго не выходила из дома.

– Она могла спать до обеда, а то и дольше, – позже расскажет ее подруга Аманда Руд. – Она любила понежиться в постели.

Иногда, когда Лорен перебирала с алкоголем, она заказывала еду, а потом засыпала. Ее соседи по комнате просыпались от звонка курьера или спотыкались о холодную пиццу на пороге на следующее утро. Лорен могла проспать все на свете.

Вот только в этот раз в голосе Вульфа отчетливо слышалась паника.

Поговорив с Джесси, Горниш расспросила парней у бассейна: вдруг они что-нибудь слышали. Россмен и Розенбаум признались, что видели Лорен ночью и что она ушла от них в состоянии сильного опьянения.

В дальнейшем Горниш рассказала следователям, что они оба были «хладнокровны, очень спокойны и собраны».

Отвечая на вопросы однокурсников, Россмен не удосужился упомянуть, что всего несколькими часами ранее он нес на плечах пьяную Лорен. Нес через переулок к своему дому, мимо того самого бассейна, у которого они собрались.

Решив создать собственную поисковую группу, ребята отправились в «Смоллвуд»: они хотели узнать, вернулась ли Лорен домой. По дороге девушки засыпали Россмена и Розенбаума новыми вопросами. Оба молодых человека выразили удивление, что Вульф не получал известий от Лорен, и с готовностью включились в процесс поисков, чтобы проследить путь Спирер до квартиры в «Смоллвуде».

Спустя несколько минут один из студентов обнаружил улику. Чуть дальше по переулку, между бассейном и «Смоллвудом», на перилах весела связка ключей с серебряным брелоком в форме ладони – еврейским символом защиты.

Ключи Лорен.

Дальше группа разошлась. Россмен отправился домой, чтобы пересечься со своим соседом Майком Бетом, который как раз должен был вернуться с занятий.

Бет сообщил, что с утра отправил Лорен сообщение, но ответа так и не получил. Россмен тоже писал ей: «Дай знать, если ты забрала телефон».

Россмен рассказал следователям, что по возвращении в таунхаус он встретился с Розенбаумом, Дэвидом Блезняком и Алексом Фербером, и они обсудили прошедшую ночь. Там же Россмен получил ответное сообщение от сотрудника бара, в котором говорилось, что за телефоном так никто и не приходил.

И еще одно смс – на этот раз от соседки Лорен, Хадар Тамир: Лорен так и не нашли.

* * *

Дэвид Рон, который накануне сопровождал Лорен на предматчевую вечеринку у Джея Розенбаума, лег поздно и проспал занятия, которые начинались в 8:15 утра. После пробуждения он отправился в университетский спортзал, чтобы поиграть в баскетбол. Уже изрядно пропотев, парень услышал сигнал телефона: это было сообщение от Хадар Тамир с предупреждением о скором звонке Вульфа.

Вульф и Рон толком не знали друг друга; лично они встречались лишь пару раз. В каком-то смысле ребята отражали две противоположные стороны университетской жизни Лорен. Как правило, она либо проводила время с Вульфом – тусовалась в его братстве или отдыхала вместе с ним дома, – либо общалась с друзьями вроде Рона, закадычного друга из «Смоллвуда», который выполнял роль связующего звена с компанией из таунхауса. Эти два пути редко пересекались.

– Слушай, это прозвучит странно, – неуверенно произнес Вульф, когда Рон ответил на звонок, – но ты не знаешь, где Лорен? Вчера вечером она так и не вернулась домой.

Дэвид Рон ответил, что не знал о местонахождении девушки, а заодно добавил, что в последний раз, когда он видел Лорен, она собиралась в бар вместе с Россменом. После его слов кусочки головоломки начали складываться в единое целое. С утра Вульф выяснил, что его девушка потеряла телефон в спорт-баре Kilroy’s, а позже ему сообщили, что она так и не вернулась домой. И вот теперь ему стало известно о ее ночном отдыхе в компании Кори Россмена – того самого парня, который, насколько Вульфу было известно, положил на Лорен глаз.

– Спасибо, – поблагодарил Джесси и сбросил звонок.

Закончив игру, Рон вернулся в «Смоллвуд», чтобы принять душ, и уже оттуда направился к Лорен домой. Дверь ему открыл Вульф. К тому времени в квартире уже находилось с полдюжины друзей Спирер, и все они выглядели крайне обеспокоенными.

Кровать Лорен была заправлена, а это значит, что она не ночевала дома. На полке стояли три фигурки Hello Kitty, там же лежал плакат с рекламой виски Jack Daniels. На белых стенах висели разноцветные постеры, среди которых был плакат Уорхола «Мэрилин Монро», афиша «Вудсток: три дня мира и музыки», и табличка «Будь вежлив или уходи». В спальне не было никаких улик, кроме небольшого пакетика кокаина на комоде.

Ребята сравнили свои наблюдения. Учитывая вчерашнее состояние Лорен и тот факт, что они уже обзвонили больницы и полицейские участки, а также нашли ее сумочку, компания приняла решение действовать дальше.

Близился вечер. С момента последней встречи с Лорен прошло уже более двенадцати часов.

Настало время собраться и обратиться к людям за пределами своей социальной сети. Они знали, что такие действия сопряжены с серьезным риском, ведь все эти годы ребята жили в созданном ими мире, лишенном всякого надзора, и тщательно его берегли. Однако поиски Лорен не увенчались успехом, а значит, им предстояло заявить о ее пропаже.

Основная часть коллектива по-прежнему сохраняла спокойствие и старалась не поддаваться эмоциям. Но не Джесси Вульф: его худшие опасения, похоже, сбывались. Он злился на Лорен за ее упрямство и нежелание себя поберечь – и это несмотря на то, что за последние два года они не раз переживали трудности вместе.

В частности, Вульф не мог забыть события одной ночи, произошедшие всего за пару месяцев до исчезновения Лорен. Примерно в три часа ночи она отключилась на вечеринке. Получив звонок от одной из ее соседок по комнате, Вульф пришел на мероприятие, перекинул свою девушку через плечо и понес обратно в «Смоллвуд», причем ему пришлось подниматься по лестнице, дабы избежать встречи с охранником.

Когда он уложил Лорен в кровать, ее вырвало прямо на плед. Вульф испугался, что она умрет, но по какой-то причине, даже когда у Лорен закатились глаза и она начала биться в конвульсиях, он не стал звонить 911. На самом деле Вульф боялся, что Лорен разорвет с ним отношения: ведь она все еще находилась на испытательном сроке за употребление алкоголя. Узнай кто-нибудь о ее состоянии, ее могли исключить из университета. Поэтому парень остался рядом и присматривал за ней, пока она спала.

– Зачем ты это сделала? Зачем ты снова напилась? – кричал он в комнате общежития.

Впрочем, недоволен он был не только Лорен, но и собой.

Когда ребята спускались по лестнице к своим машинам, Вульф заявил, что поедет отдельно от остальных и сам сообщит новости семье Лорен.

– Нужно позвонить Ребекке, – объяснил он, подразумевая ее старшую сестру.

Ребекка, получив звонок, уточнила у Вульфа, насколько все серьезно и стоило ли беспокоить родителей. Да, на этот раз действительно дела обстояли неважно.

По прибытии в полицейский участок, расположенный в полутора километрах от дома, друзья вошли в вестибюль в состоянии глубокого смятения. Джесси ворвался в отделение в крайне нервном состоянии и с сильной отдышкой. В дежурной части ребята пытались объяснить, что их подруга исчезла после затянувшейся ночной тусовки, но в ответ офицер лишь проинформировал их о протоколе, согласно которому заявление о пропаже человека могло быть подано только по истечении двадцати четырех часов с момента его исчезновения.

Ребята убеждали полицейских, что хорошо знали подругу и что она могла попасть в серьезную передрягу. Медлить было нельзя.

– Что вы намерены делать? – требовали они ответа. – Чем мы можем помочь?

Детектив пригласил их в отдельный кабинет. Сев за стол, друзья Лорен как можно подробнее рассказывали офицеру о прошлой ночи, пока тот, на основе полученной им информации, делал заметки, воссоздавая ход событий.

Поздним вечером девушка находилась в компании друзей в состоянии сильного алкогольного опьянения. Обувь и телефон она оставила в баре. С утра никто не получал от нее известий и не нашел ее в местах, где она могла находиться. Больше вариантов не оставалось, поэтому друзья решили обратиться за помощью в полицию. Каждый из присутствующих – Сара Горниш, Дэвид Рон, Аманда Руд и Хадар Тамир – внес свою лепту в эту историю.

Когда очередь говорить дошла до Вульфа, он не стал вдаваться в подробности, но произнес фразу, которая поразила всех присутствующих.

– Я всегда этого боялся, и вот результат, – пробормотал Вульф, уткнувшись головой в руки. – Вы даже не представляете, сколько раз я находил Лорен в стельку пьяной за каким-нибудь домом или в маленьком переулке. А если бы не я? Если бы ее нашел кто-то другой? Я так и знал, что добром это не кончится.

Аманда Руд и Сара Горниш, которые все еще надеялись, что их подруга найдется, пришли в замешательство. Девушки верили, что Лорен напилась и где-то отсыпалась – может быть там, где они и не думали проверять.

– Я помню, что Джесси был очень напуган и в то же время зол, – вспоминала Аманда много лет спустя. – Я никогда этого не забуду. Я тогда подумала: «Надо же, у Лорен и правда проблемы с алкоголем. Я, конечно, знала об этом и сама видела, как Джесси носил ее на плечах и тому подобное. Но тогда я была совсем юной и несмышленой. Помню, как в тот момент подумала: «Похоже, дело серьезное».

Глава 5

В субботу на рассвете, спустя двадцать четыре часа после исчезновения Лорен, Роб и Шарлин Спиреры уже мчалась от аэропорта Индианаполиса в Блумингтон, попутно совершая звонки. Роб прилетел из Нью-Йорка, Шарлин – из Алабамы, где она заботилась о больной матери. Бросив все свои дела, они в последнюю минуту заказали билеты и уже утром встретились в терминале.

Действовать нужно было быстро.

С момента получения тревожных известий время как будто застыло. В ту пятницу у Роба был выходной. Он ехал домой после игры в гольф на Лонг-Айленде, когда вдруг ему позвонила старшая дочь Ребекка. Ее голос был пронизан сильнейшим ужасом.

– Папа, Лорен пропала! – кричала она. – Со вчерашней ночи ее никто не видел, и никто не знает, где она находится.

Спустя пять минут Роб припарковал машину у своего дома и сразу же бросился искать номера телефонов друзей Лорен. Собрав как можно больше информации, он стал обзванивать всех, кого только мог. Среди них был Джей Розенбаум, в то время еще незнакомый ему человек. Роб поручил юноше из Мичигана расширить круг поисков и проверить мусорные контейнеры.

Роб, бухгалтер по профессии, столкнулся с самым срочным дедлайном в своей жизни. Обычно он начинал свой день с поездки на поезде: садился в Скардейле, добирался до Гарлемской ветки и уже оттуда доезжал до Манхэттена, где, собственно, и работал. В офисе он целыми днями корпел над финансами состоятельных клиентов, которые ценили его неутомимую трудовую этику, знание налогового законодательства и внимательность к деталям.

Все свои дедуктивные способности он направил на поиски своей малышки, стараясь не думать o худших сценариях. Кошмарные образы так и рисовались в его воображении: ее похитили, либо она лежит где-нибудь в канаве без сознания, задыхаясь, в то время как ее сердце – это бомба замедленного действия, готовая взорваться по причине болезни, которую Лорен никогда не воспринимала всерьез.

Шарлин находилась в Алабаме и помогала своему отцу в уходе за больной матерью. Как раз в тот момент, когда они садились ужинать, Роб позвонил жене.

– Шар, – произнес он. – Лорен пропала.

Они забронировали самые ранние из доступных билетов, чтобы на следующее утро уже встретиться в Индианаполисе.

И тогда началось беспокойное, мучительное ожидание рассвета.

Посреди ночи, посмотрев на экран телефона, Шарлин заметила пропущенный звонок с заблокированного номера. Голосового сообщения оставлено не было. Она подумала, что, возможно, это звонил похититель или кто-то, кто располагал более подробной информацией, чем та, которую им удалось собрать к настоящему времени. Женщина позвонила в телефонную компанию и умоляла сказать ей, чей это номер, но представитель отказался предоставить ей данные.

На рассвете отец Шарлин отвез ее в аэропорт. Поездка прошла в полном молчании.

«Что сказать отцу? – думала она. – Это ведь его внучка».

У выхода на посадку Шарлин ждали неприятные новости: на рейс не было мест. Но когда Шарлин разрыдалась у стойки и принялась объяснять всю серьезность сложившейся ситуации, ее спасла пассажирка, уступившая ей место.

Пока Роб и Шарлин летели в Индиану, город Блумингтон только просыпался. На участке, где Лорен, согласно показаниям, проходила той ночью – неподалеку от таунхауса Джея Розенбаума – возобновились строительные работы: там заливали свежий бетон.

Мусоровозы сновали по городу, опустошая контейнеры и вывозя мусор на перегрузочную станцию в семи километрах от города, с последующим вывозом на огромную свалку примерно в ста километрах к югу от Терре-Хота.

* * *

Выехав из аэропорта Индианаполиса, Роб сел за руль арендованной машины; Шарлин сразу взялась за телефон. Они звонили всем подряд: друзьям Лорен, в полицию, в университет, даже в магазины по всему городу.

Родители по-прежнему не понимали, что конкретно произошло в четверг вечером, но сейчас их внимание было всецело сосредоточено на судьбе их дочери. Главное было вовремя ее найти, а остальное можно было выяснить позже.

Во время часовой поездки в Блумингтон они не могли не обратить внимания на пейзаж. Дорога на юг по шоссе I-69 пролегала мимо огромных парков, густых зеленых насаждений и бескрайних глубоких озер. Бесконечные километры открытого пространства.

Наконец приблизившись к месту назначения, Спиреры окончательно поняли: больше никогда они не увидят Блумингтон прежним.

Два года назад Шарлин приезжала в Блумингтон вместе с Лорен, когда та училась в старшем классе, и была поражена великолепием студенческого городка, получившего свое название за цветущие деревья и повсеместные цветы. Они обе влюбились в разросшийся кампус, окруженный пышными полями и пропитанный молодостью и возможностями. Таблички у учебных корпусов рассказывали историю основания университета, открывшего свои двери в 1825 году в единственном двухэтажном кирпичном здании с одним преподавателем и двенадцатью студентами мужского пола, а затем выросшего до нынешнего количества учащихся – более 40000 человек.

– Это место полностью соответствовало учебной атмосфере, – вспоминала она. – Все ходили в футболках и толстовках с символикой университета, дети выглядели счастливыми и проникнутыми духом школы.

Шарлин была настоящей мамочкой для студентов: она постоянно отправляла Лорен и ее друзьям посылки с домашними угощениями, а когда приезжала, то баловала девочек, забивая их холодильники и шкафы продуктами и сладостями.

Когда осенью 2010 года Лорен с тремя подругами переехала из кампуса в «Смоллвуд», Шарлин отправилась к дочери, чтобы помочь ей обустроиться. Лорен чувствовала себя как дома, ее окрыляла атмосфера товарищества. А еще Шарлин очень обрадовалась, увидев знакомое лицо – это была Хадар, новая соседка Лорен. Ее отец, Ави, был одним из самых преданных покупателей Шарлин, когда та держала цветочный магазин в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене.

Спирерам было настолько комфортно в университетском городке, что им даже в голову не приходило взять номера телефонов ребят на случай чрезвычайной ситуации.

В то субботнее утро Роб вдруг обнаружил, что у него не было ни одного контактного телефона студентов. Позвонив в полицию кампуса, он переговорил с офицером, который даже не знал о пропаже ученицы.

Первым делом Спиреры заехали в полицейское управление Блумингтона на Третьей Восточной улице. Их пригласили пообщаться с детективом и капитаном полиции, которые ознакомили их с ходом расследования.

К тому времени полицейские уже отправились в «Смоллвуд» с собаками, чтобы обыскать комнату Лорен и проследить путь, которым она вроде как следовала. Также они связались с отделом безопасности «Смоллвуда» и запросили видеозаписи.

На тот момент полиция не могла сообщить ничего конкретного о местонахождении Лорен.

Однако Робу пришло на ум несколько интересных мыслей. Полицейские как раз говорили о важности быстрого реагирования и о необходимости расширить радиус поисков до восьми километров.

Спиреры, выйдя из участка, сразу же направились в местный копировальный центр, где стали писать от руки и ксерокопировать объявления с фотографией их дочери, которую Роб привез из дома.

«Пропала Лорен Спирер», – гласила надпись.

Пока они передвигались по городу, расклеивая объявления на фонарных столбах и витринах магазинов, их сердца замирали при каждом шорохе, при каждой суете.

– Нам казалось, что каждая сирена – это был знак, что ее нашли, – вспоминала Шарлин.

В тот день они также позвонили одному из друзей Лорен из Нью-Йорка с особой просьбой: оповестить СМИ о пропаже их дочери.

Вот тогда я и приступил к делу.

* * *

На момент исчезновения Лорен я работал старшим репортером отдела криминальной хроники в Journal News в тринадцати километрах от дома Спиреров в округе Вестчестер, Нью-Йорк. В субботу днем была моя смена. Я сидел в кабинете, закинув ноги на письменный стол, как вдруг зазвонил телефон.

Как правило, желтый стационарный телефон, установленный на пьедестале в центре комнаты, в выходные дни разрывался только от звонков читателей, недовольных неполученной корреспонденцией. Однако нынешний абонент явно нервничал.

– Здравствуйте, могу я поговорить с репортером? – неуверенно спросил молодой человек, как будто сомневаясь, что набрал правильный номер. – Меня зовут Фрэнки Меранте.

В его тоне сквозила тревога. Ему сообщили какие-то новости, и он очень надеялся, что мы поделимся ими с общественностью.

– У меня есть близкая подруга. Она учится в Университете Индианы. И она пропала, – объявил он. – Ее зовут Лорен Спирер, – добавил молодой человек, после чего произнес имя по буквам.

Юноша искренне переживал. Фрэнки и Лорен учились в одной школе и вместе работали в бутике одежды в их крошечном родном городке. Когда Лорен уехала в колледж, она сделала для него фотоальбом, посвященный их дружбе.

Фрэнки отправил по электронной почте фотографию улыбающейся Лорен.

– Последние шесть лет мы с ней крепко дружили, – пояснил Фрэнки. – Мы хотим распространить информацию о ее пропаже.

– Вы можете сообщить подробности случившегося? – спросил я.

Судя по голосу, юноша не знал, чем ему поделиться. Да и не то чтобы он знал какие-то подробности.

Меранте предоставил краткую сводку, основанную на информации, полученной полицейскими от Джея Розенбаума: в последний раз Лорен видели около 4:30 утра. Она шла босиком в районе Колледж-авеню и 11-й улицы в Блумингтоне, направляясь к своему многоквартирному дому.

В его описании фигурировали следующие приметы: «Белая девушка, рост – 150 см, стройного телосложения, голубые глаза, волосы белые, ниже плеч». Была одета в белый топ и черные эластичные брюки (леггинсы).

А потом парень сообщил важную деталь: у Лорен редкое заболевание сердца, которое, при отсутствии медикаментов, может представлять угрозу для жизни.

Во второй половине того же дня мы опубликовали статью под заголовком «Девушка из Скарсдейла, страдающая пороком сердца, исчезла в Университете Индианы»[3]. Короткая, всего в шесть абзацев новость, включала все элементы медийной сенсации. Белая девушка. Состоятельная. Колледж. Блондинка. Исчезла.

Это дело мгновенно породило ассоциации с исчезновением Натали Энн Холлоуэй, восемнадцатилетней девушки из Миссисипи, которая пропала 30 мая 2005 года во время учебной поездки на Арубу.

Новость стремительно распространилась как в СМИ Индианы, так и по всей стране. Вирусная реакция не стала сюрпризом ни для меня, ни для кого-либо из новостного бизнеса. Мои редакторы ухватились за эту возможность, поэтому в следующий понедельник с самого утра я уже сидел в самолете, выполнявшем рейс в Индиану. Они смекнули, что у этой истории есть продолжение, в отличие от многих других трагедий, на которые едва обращали внимание.

Большинство преступлений в Вестчестере происходило в самых южных городах – Йонкерсе и Маунт-Верноне, где проживают крупные чернокожие общины с низким уровнем доходов и малым числом читателей и рекламодателей. Наша почти полностью «белая» редакция была вынуждена сосредоточить внимание на благополучных районах – на тех историях, которые собирали больше кликов и, соответственно, больше долларов.

Подобные указания я слышал на протяжении всей карьеры: редакторы отклоняли почти все материалы из бедных кварталов, насмешливо называя их «низкопробными». Чтобы получить добро на криминальный репортаж, скажем, из Бруклина, мне приходилось акцентировать внимание на наличии невероятных фактов, которые – как редакторам было известно не хуже меня – в итоге не представляли никакого интереса.

Иногда было обидно, потому что некоторые истории, достойные внимания, так и не попадали в новости.

А вот с историей Лорен таких проблем не возникло. С самого первого дня редакторы оказывали мне полную поддержку, чтобы я следил за делом, куда бы оно ни завело.

Спиреры, со своей стороны, тоже оказались невольными бенефициарами реалий новостного бизнеса.

Печатные и вещательные СМИ подхватили сюжет – читатели и зрители обратили внимание на происшествие. В местный полицейский департамент посыпались сведения. Целая группа людей – от друзей семьи до неравнодушных незнакомцев – приехала из самых отдаленных уголков Нью-Йорка и Калифорнии, чтобы присоединиться к начинающимся поискам.

Однако это событие также привлекло внимание общественности, которого никто в маленьком Блумингтоне не хотел.

До того дня Университет Индианы славился лишь организацией велосипедных гонок Little 500 и идиллическим фоном для комедийного фильма «Уходя в отрыв» (Breaking Away), получившего в 1979 году премию «Оскар».

Исчезновение девушки, освещенное в прессе, заставило задуматься о темных сторонах студенческого городка.

Теперь, спустя почти сорок восемь часов после исчезновения Лорен, молодые люди, вовлеченные в события той ночи, начали замечать на себе любопытные взгляды людей, стремившихся найти ответы.

Именно тогда Россмен и Розенбаум вместе со своими обеспеченными семьями начали искать защиту и обратились к адвокатам, чтобы те представляли их интересы. Что касается друзей Розенбаума из Мичигана, Блезняка и Фербера, то они просто собрали вещи и покинули Блумингтон, так и не поговорив с полицией.

Родители Вульфа немедленно прилетели в город с Лонг-Айленда, и тем же днем Вульф младший вместе со своим отцом без предупреждения ворвались в дом Россмена, намереваясь выяснить, какую роль тот сыграл в исчезновении Лорен. Майку Бету, соседу Россмена, пришлось разнимать их и выдворять обоих Вульфов на улицу.

Отец Джесси утверждал, что заметил вспышку страха в глазах Россмена, когда его разъяренный сын закричал: «Надеюсь, ты сгниешь в тюрьме!».

Тем временем новости о пропавшей девушке распространялись за пределы Блумингтона. Истории о пропаже Лорен набирали обороты в социальных сетях, и интернет-следопыты начали ломать голову над одним из самых загадочных исчезновений современности. Люди пытались найти разгадку, опираясь на ограниченный набор сведений, и размышляли над самым главным вопросом:

Как это возможно, чтобы популярная молодая девушка, проводившая время на вечеринке с друзьями, просто взяла и исчезла?

Глава 6

Через несколько дней после исчезновения Лорен в Индиану прилетели ее друзья, готовые начать поиски.

В их число вошли Блэр Уоллах и Аликс Стейнберг, которые отказались от летнего отдыха и присоединились к Хадар Тамир в Блумингтоне. Три соседки по комнате собрались вместе, чтобы разыскать пропавшую четвертую подругу, которая бесследно исчезла всего через несколько дней после их отъезда из города.

До них только начала доходить истинная, пугающая картина происходящего. Никто не мог дать им гарантий, что они когда-либо смогут увидеть свою дорогую подругу. Вместе с тем они осознавали и другой неотвратимый факт: ее исчезновение обнажило уязвимые места в жизни, частью которой все они стали. Раньше они чувствовали себя неуязвимыми, но теперь, с приближением полиции и репортеров, они стали опасаться проверок и пристального внимания.

Это был тревожный сигнал, о существовании которого они даже не подозревали. Три молодые девушки знали друг друга много лет и выстраивали взаимоотношения, которые должны были продлиться всю жизнь.

Блэр Уоллах и Лорен познакомились в лагере «Таванда» в возрасте девяти лет, и их сразу потянуло друг к другу.

– Мы играли с мягкими игрушками и готовили жуткие коктейли из крема для бритья и травы, – рассказывала Блэр.

Эти двое были неразлучны, и даже после окончания лагеря в августе того года они находили возможность видеться друг с другом.

– В лагере ты с июня по август живешь в открытой комнате вместе с пятнадцатью девушками. Без мобильных телефонов, без телевизора. Ты совершенно по-новому узнаешь людей, – поделилась Блэр. – После возвращения из лагеря я, конечно, хотела повидать друзей и побыть с семьей, но уже через два дня я обедала в компании Лорен. Мы скучали и хотели видеться. Больше всего мы любили ресторанчик California Pizza Kitchen в торговом центре Garden State Plaza в Нью-Джерси.

Блэр жила в пятидесяти минутах езды от Скарсдейла.

– Сначала нас подвозили родители, а когда мы стали старше, у нас уже появились свои машины. В какой-то период жизни, наверное, это был второй год в старшей школе, она гостила у меня каждые выходные. Лорен была не просто моей лучшей подругой. Она была частью семьи. Все праздники она проводила у меня дома, – рассказывала Блэр.

По мере укрепления дружеских отношений у них появлялись общие знакомые. Многие из них принадлежали к одной и той же социальной среде: они выросли в еврейских семьях; многие из них были состоятельными и жили в районе трех штатов, связанных между собой мостами и туннелями на окраинах Нью-Йорка.

– Наши друзья в итоге стали общими друзьями, – вспоминала Блэр. – У нас все было просто.

Весной, еще на первом курсе, Лорен на две недели уехала в Японию изучать моду в рамках программы культурного обмена, организованной ее университетом. Каждый день она переписывалась с Блэр и говорила, чтобы та выбрала себе занятие на лето и попросила маму записать их обеих. Чем бы ни занималась Блэр, Лорен хотела присоединиться, и наоборот.

В итоге они решили принять участие в летней программе Калифорнийского университета по подготовке к поступлению в колледж. Программа включала в себя занятия по подготовке к экзамену SAT, а также, что привлекло их внимание, курсы по дизайну одежды и фотографии. Собрав компанию единомышленников, – все они были из лагеря, – девушки подали заявку.

Кампус Калифорнийского университета им очень приглянулся. Им нравилось жить в одной квартире, смежной с другой, где поселились их двое друзей. Но все же они мечтали о скором возвращении в свой родной уголок в горах Поконо.

– Приехав, мы подумали: «Боже, ну и отстой. Нужно срочно ехать в лагерь», – вспоминала Блэр.

Девушки позвонили родителям, чтобы пожаловаться.

– А они говорят нам: «Вы никуда не едете. Все, мы отключаемся. Вы никуда не едете, слышите? Поговорим позже». Но все равно это было самое лучшее лето.

В квартире было две спальни, но девушки занимали только одну из них.

– Все лето мы спали в одной кровати: так сильно нам хотелось быть вместе, – продолжила Блэр. – Во второй комнате мы хранили вещи, а когда было совсем невмоготу, то мы выбрасывали туда мусор.

Во время летней программы они познакомились со своей будущей третьей соседкой – Аликс Стейнберг из Нью-Джерси.

В программе участвовало около 100 человек, и хотя Аликс записалась на занятия по оздоровительной практике, в результате эта троица объединились на подготовительных курсах к сдаче SAT – экзамену, обязательному для поступления во многие колледжи или университеты США.

С самого начала Аликс была очарована Лорен.

– Она обладала потрясающим обаянием, была очень теплой и дружелюбной, – поделилась девушка.

В особенности ей приглянулась неординарное чувство стиля Лорен.

– У нее была шикарная сумка из бисера из Urban Outfitters. В старших классах Лорен работала в модном магазине одежды LF, где продавались очень интересные модели. Она всегда хорошо выглядела, очень мило и гармонично.

В старших классах, когда пришло время подавать документы в колледжи, Лорен и Блэр решили поступать в одно учебное заведение. Бостонский университет, Сиракузский университет и Университет Индианы занимали первые места в их списке, но поскольку у Лорен и Вульфа только начинались отношения, подруги все же отдавали предпочтение Университету Индианы. Лорен приглянулся факультет текстильного мерчендайзинга.

Когда по весне им пришли письма о приеме, они позвонили друг другу с радостной новостью.

– Мы едем в Индиану! – объявила Блэр.

– 100 %! – подтвердила Лорен.

– И мы станем соседками по комнате!

– 100 %!

Обзвонив всех своих друзей, девушки сообщили им радостные известия, а заодно позвали нескольких ребят с Восточного побережья принять участие в их приключении.

Вступив в студенческую группу университета на Facebook, Лорен и Блэр начали общаться с Аликс, и все трое заговорили о том, какое это будет счастье – воссоединиться в Блумингтоне.

В мае Лорен побывала на встрече студентов Университета Индианы на Манхэттене, где познакомилась с будущими первокурсниками из своего района. Там она впервые встретила Хадар Тамир, одну из школьных подруг Аликс, которая впоследствии стала их четвертой соседкой по комнате.

Хадар тоже любила активный отдых, но свое лето она проводила не в «Таванде», а в соседнем «Чен-А-Ванда» в Поконо. И хотя между двумя лагерями постоянно проводились спортивные соревнования, Хадар познакомилась с командой «Таванды» только в августе 2009 года на вводной неделе в Университете Индианы.

Для Хадар та неделя сложилась крайне удачно.

– Это был пик популярности Facebook. Все были связаны друг с другом благодаря летним программам, лагерю и общим друзьям, – рассказывала Хадар.

Поездка в колледж, расположенный за полстраны от дома, больше не казалась таким уж страшным событием.

– В университет мы приехали большой компанией – нас было четырнадцать. И мы сразу стали лучшими друзьями, – поделилась Блэр.

После повторной встречи на неделе адаптации в Блумингтоне Хадар стала близко общаться с Лорен.

– Она мне сразу понравилась. Я уже тогда знала, что мы всегда будем лучшими подругами. Она настолько очаровательна, что хочется спрятать ее в карман и хранить там вечно, – добавила Хадар. – С ней было легко и спокойно. Между нами сложились очень теплые отношения, как между матерью и дочерью. У нее было много одежды и обуви, и я помогала их разбирать и раскладывать.

На первом курсе Блэр и Лорен жили в одной комнате в общежитии, в здании под названием «Фриско», а Аликс и Хадар – в соседнем с ними общежитии, «Макнатт».

– Мы постоянно куда-то ходили, обедали и ужинали тоже вместе, – рассказывала Аликс. – Мы были одной большой командой.

Неразлучные подружки знакомились с Блумингтоном, ходили за покупками в торговый центр, делали маникюр, а вечерами отправились в бары.

В школьные годы Лорен и ее компания иногда участвовали в пивных посиделках у друзей или уговаривали вожатого в лагере тайком передать им выпивку.

– На вечеринках мы всегда выпивали. Но когда мы собирались у меня и смотрели «Секс в большом городе», мы не пили, – отметила Блэр. – Мы просто уплетали крекер.

В позднем подростковом возрасте Лорен начала проявлять тягу не только к алкоголю.

В старших классах школы она периодически принимала кокаин, а будучи вожатой-стажером, попалась на нарушении правил лагеря, напившись в свой выходной день.

Друзья по лагерю рассказали об этом родителям, а те, в свою очередь, сообщили родителям Лорен, что у их дочери проблемы с алкоголем.

Семья Лорен действовала решительно и поставила перед ней ультиматум: пройти шестинедельную амбулаторную программу реабилитации до поступления в университет или пропустить первый курс и пройти полную шестимесячную программу лечения. Лорен выбрала первое и отправилась в клинику в Уайт-Плейнс, Нью-Йорк.

Однако теперь, находясь в университете, Лорен и ее друзья имели больше соблазнов и свободы, чем когда-либо прежде.

– Во втором семестре первого курса у Аликс появилась машина, так что мы, хоть это и незаконно, всемером набивались в ее тачку и ездили по ресторанам, в гости, да или просто выбирались за пределы общежития, – вспоминала Хадар. – Особенно это касалось четвергов, пятниц и суббот. Днем мы гуляли по кампусу или в центре города, ходили в рестораны и магазины. Живя в общежитии, в колледже, в кампусе, ты как будто попадаешь в машину времени. Один день здесь идет за неделю. Ребята быстро сближаются – что неудивительно, потому что они много времени проводят вместе.

Каждый субботний вечер компания девушек ходила в бар Jake’s. На первом курсе это заведение пользовалось большой популярностью, потому что каждые выходные там работал ди-джей. К тому же бар находился рядом с пиццерией Papa John’s, где можно было перекусить даже поздним вечером. Да и попасть в это питейное заведение с поддельным удостоверением личности не составляло труда. Поддельные документы были у всех, но у некоторых они выглядели более достоверными, чем у других.

– Мы так ждали субботних вечеров, – делилась Аликс. – Мы спрашивали друг у друга, кто в чем пойдет. Это было самое любимое место. Мы надевали коротенькие юбки и платья, создавали лучший образ за всю неделю.

Когда они не ходили в Jake’s, не пытались пробраться в Sports или в The Bluebird за дешевым пивом в среду вечером, девушки общались в братстве Вульфа с «обезьянами». Вместе с ними был еще один друг из Нью-Йорка, Джед, который тоже вступал в братство.

– Нас, девчонок, было семеро, – вспоминала Блэр.

По воскресеньям подружки собирались в кофейне на территории кампуса и часами болтали о прошедших выходных.

– Это было веселое, беззаботное время, – добавила Аликс. – Прекрасный период.

* * *

В августе следующего года четыре девушки переехали в жилой комплекс «Смоллвуд», расположенный за пределами кампуса. Квартира находилась в идеальном месте: недалеко от студенческого городка, через дорогу от винного магазина и в окружении ресторанов. За углом находилось кафе Waffle House, где можно было позавтракать и поужинать. Женское сообщество их совершенно не интересовало – в университете для обозначения такого явления существовала специальная аббревиатура – GDI (от англ. God Damn Independents). Независимые до мозга костей.

По приезду в город на осенний семестр они отправились в книжный магазин на территории кампуса Bed Bath and Beyond, а также в Target, где закупили пять тележек товаров для новой квартиры. Впрочем, до кассы доехали только четыре из них. Девушки очень расстроились, что забыли в ней прибор для приготовления кесадильи.

Различия в их характерах стали очевидны только после заселения. Блэр вела более правильный образ жизни: пила мало и не принимала наркотики. А вот Аликс, Хадар и Лорен к тому времени все чаще и чаще переходили границы дозволенного.

Девочкам, как и многим другим первокурсникам, нравилось жить в общежитии и чувствовать свободу. Но еще большую свободу они испытали за пределами кампуса на втором курсе. Никаких кураторов. Никакого комендантского часа. Никаких правил. Жизнь в «Смоллвуде» не имела ограничений.

В ту осень их субботнее утро проходило следующим образом. Первой просыпалась Аликс. В 6 утра она будила соседок, включая музыку в стиле хаус, и расставляла рюмки с текилой на большом кухонном острове. Девушки выпивали и одновременно занимались приготовлением завтрака. Далее они одевались в красно-белую форму команды Университета Индианы, чтобы позже пойти на футбол. В середине утра они уходили на предматчевую вечеринку, а уже оттуда – на травянистые поля стадиона «Мемориал», где пятьдесят три тысячи буйных болельщиков напивались до такой степени, что начинали поздравлять проигравшую команду. (Футбольная команда УИ финишировала со счетом 1:7 в Большой десятке как в 2010, так и в 2011). Для Лорен и ее друзей игра на поле была менее важна, чем мероприятие на улице.

Правила распития алкоголя были просты: полиция кампуса не желала видеть несовершеннолетних студентов с банками пива, но почему-то допускала его наличие в красных пластиковых стаканчиках.

Той же осенью Лорен и Вульф получили штраф за употребление алкоголя на вечеринке. Между ними вспыхнула бурная ссора, в результате которой Лорен пролила напиток. Полицейский разнял молодых людей, а заодно провел алкотест.

Лорен напивалась далеко не впервые. На первом курсе ее друзьям пришлось всю игру присматривать за своей пьяной подругой.

На следующий день Блэр решила поговорить с ней и обсудить проблему.

– Так нельзя, Лорен, – убеждала она. – А если бы мы тебя не нашли? Если бы ты ушла? Ты была в хлам.

– Я все понимаю, – ответила Лорен. – Я знаю. И очень ценю твою заботу.

По решению суда Лорен должна была пройти девяносто дней реабилитации. Блэр разрешала ей брать свою машину на встречи, которые проходили по понедельникам в 18:00.

Эти три месяца выдались крайне тяжелыми. Лорен, экстраверт по натуре, заканчивала занятия, возвращалась в «Смоллвуд» и ложилась отдыхать. Когда соседки возвращались домой, она уже спала.

Почувствовав себя одинокой, она купила кролика.

После окончания последнего курса лечения Лорен присоединилась к друзьям на предматчевой вечеринке в «Смоллвуде», после которой отправилась по барам. Продержалась она недолго.

– В какой-то момент ее глаза перестают фокусироваться. Как только это происходит, мы понимаем, что пора закругляться, – отметила Блэр. – Она не могла сосредоточиться, с трудом держалась на ногах.

Лорен всю ночь рвало, поэтому Блэр и Вульфу пришлось находиться рядом. На следующее утро Блэр снова завела серьезный разговор и попыталась донести до Лорен свои переживания и волнения друзей.

– Я напортачила. Я понимаю, – признала Лорен. – Спасибо, что рассказала.

Блэр ответила ей:

– Я сделаю все, что от меня потребуется.

В июне 2011 года, вернувшись в город и участвуя в безуспешных поисках пропавшей соседки, девушки не могли умолчать об этих моментах, об этих предупреждающих маячках, которые когда-то затерялись в тумане начала взрослой жизни. Их учеба в Блумингтоне казалась мечтой, но теперь эта мечта осталась позади.

Сейчас Лорен нуждалась в них как никогда прежде.

Глава 7

В нескольких километрах от Блумингтона, недалеко от Шоуэрс-роуд и трассы 37, фермер занимался посевами, когда его настигло жуткое зрелище. Среди кукурузных рядов лежало разлагающееся тело молодой светловолосой женщины лет двадцати.

За исключением нижнего белья, одежды на ней не было. Несмотря на то, что ее тело почти две недели лежало под открытым небом, на шее сохранились отпечатки пальцев.

Когда полицейские округа Монро прибыли на место происшествия, на берегу ручья Бинблоссом в нескольких сотнях метров от тела они обнаружили следы приготовления метамфетамина. Трое подозреваемых, которые признались, что последними видели жертву, вскоре изменили свои показания. Водительские права погибшей были обнаружены у ее парня.

Никого из них так и не привлекли к ответственности за убийство молодой девушки, бросившей школу и злоупотреблявшей наркотиками; девушки, чьи последние годы прошли под знаком неуравновешенного поведения и бедности[4].

Ее звали Кристал Грабб.

В последний раз Кристал видела свою мать Дженис за два дня до исчезновения: она зашла к ней, чтобы отдать в стирку грязное белье. На тот момент Кристал находилась в ссоре со своим парнем, который в следующем месяце должен был предстать перед судом по обвинению в причинении телесных повреждений и хулиганстве.

– Со мной случится нехорошее, – заявила Кристал в разговоре с Дженис, – и об этом никто не узнает.

О Кристал Грабб писали очень мало – как после ее исчезновения, так и после обнаружения ее тела на кукурузном поле в округе Монро.

Ее убийство по сей день остается нераскрытым.

Изучая старые дела, произошедшие в Блумингтоне, в июне 2011 года, через несколько дней после исчезновения Лорен, я решил связаться с матерью Грабб. Дженис казалось, будто судьба ее дочери предана забвению, в то время как общество сплотилось и отчаянно пыталось найти Лорен Спирер.

– В ее поисках участвует гораздо больше людей, – заметила Грабб. – А все потому, что моя дочь не училась в университете и принадлежала к малообеспеченной семье.

Несмотря на внешнее сходство и географическую близость, из-за финансового положения Кристал Грабб ее историю отнесли к разряду «низкопробных».

Исчезновения представителей меньшинств игнорируются еще чаще.

Всего за неделю до пропажи Лорен Спирер в Блумингтоне, в Атланте, штат Джорджия, случилась другая история. Афина Карри гостила у своего бойфренда Юсефа. У них был восемнадцатимесячный сын по имени Кинг. Отношения у них были нестабильные: пара то расставалась, то снова сходилась.

Двадцатилетняя Афина переживала кризис в отношениях с бойфрендом. Несмотря на то, что в скором времени молодые люди планировали съехаться и даже запланировали на выходные просмотр домов, Афина узнала о возможных изменах Юсефа. По словам ее парня, на этой почве они поругались, и Афина в три часа ночи выбежала из дома.

Большее ее никто и никогда не видел.

– Я уверена, что кто-то где-то что-то знает, – заявила ее сестра Айша в интервью NBC News в 2020 году. – Не представляю, как человек или группа людей могут так долго хранить секрет. Мне остается молиться, чтобы они нашли в себе силы раскрыть эту тайну.

Тем не менее, несмотря на сходство между историей Афины и Лорен, исчезновение первой не освещалось ни одним крупным СМИ.

Подобное неравенство в освещении событий получило свое название – «синдром пропавшей белой женщины». Его ввела ведущая новостей Гвен Ифилл на конференции «Цветных журналистов» (Unity: Journalists of Color conference) в 2004 году.

А если эта белая женщина еще и принадлежит к высокому социально-экономическому слою, интерес СМИ к ней только усиливается. Особенно если она светловолосая, голубоглазая и условно привлекательная.

Лорен Спирер обладала всеми вышеперечисленными характеристиками.

Представители средств массовой информации отчетливо это понимали, когда набивались в пресс-центр полицейского управления Блумингтона. Каждый день я сидел среди толпы репортеров в окружении камер и наблюдал, как официальные лица поднимались на трибуну для проведения ежедневного брифинга по делу Спирер.

– Наступил крайне тревожный момент. Будь она, скажем, в гостях у подруги, мы бы уже получили весточку, – отметил лейтенант полиции Блумингтона Билл Паркер.

Через несколько дней после исчезновения Лорен полиция Блумингтона направила в ее квартиру отряд с собаками в надежде взять след. Детективы ходили по Блумингтону, обыскивая мусорные контейнеры и канавы, всматривались в небо на присутствие канюков и стервятников, которые могли указывать на наличие мертвого тела. Получив анонимную наводку, следователи отправили команду водолазов на озеро Монро. Сотни добровольцев каждое утро собирались возле «Смоллвуда».

Трижды в день поисковые группы отправлялись в лес за пределами Блумингтона. В их состав входили представители Национального центра помощи пропавшим и пострадавшим детям, а также организация EquuSearch, сотрудники которой прочесывали местность верхом на лошадях.

Отец и дочь проехали более 1000 километров из Вестчестера, чтобы вместе с семьей и друзьями Лорен, студентами, преподавателями и жителями Блумингтона, а также других городов и районов штата, надеть походные ботинки и отправиться в горный маршрут. В их число вошли такие известные спортивные деятели, как кикер команды «Индианаполис Колтс», главный тренер Университета Индианы по баскетболу и даже несколько родителей, потерявших своих детей в результате трагедии.

Такие люди, как Эрик Берман, чья девятнадцатилетняя дочь Джилл была жестоко убита во время велосипедной прогулки недалеко от Блумингтона в 2000 году. Поиски продолжались три года, и к душераздирающему завершению они пришли лишь тогда, когда охотники нашли ее останки в поле в двадцати четырех километрах от города.

– На меня нахлынули воспоминания, – поделился Берман с агентством Associated Press. – В такие моменты невольно начинаешь думать о том, через что нам самим пришлось когда-то пройти[5].

Дон Адамс, мать Уэйда Стеффи, студента Университета Пердью, пропавшего без вести в 2007 году, также помогала в поисках. Два месяца ее сын числился пропавшим без вести, прежде чем было установлено, что он погиб от поражения электрическим током в подсобном помещении, расположенном на территории университета.

– Мне важно быть здесь, участвовать в поисках Лорен и поддерживать ее родителей, – сообщила Дон агентству AP.

В своем номере в отеле Hilton Garden Inn Шарлин и Роб организовали командный центр, откуда звонили в СМИ, записывали наводки и делились ими с друзьями Лорен и другими людьми, которые участвовали в поисках, координировали процесс и печатали новые листовки.

Помимо прочего они раздавали пластиковые браслеты синего и фиолетового цвета с надписью «НАЙДИ ЛОРЕН» и организовали установку огромного рекламного щита на территории ярмарочного комплекса штата Индиана вдоль Фолл-Крик-паркуэй – в самом видном месте при въезде в город.

Не обошлось и без социальных сетей. Родители Лорен создали страницу в Facebook: «Помогите найти Лорен Спирер, студентку Университета Индианы», и та набрала десятки тысяч подписчиков. «Пропавшая без вести: Лорен Спирер» только за один день привлекла 4000 участников[6].

В Twitter[7], благодаря знаменитостям, обратившимся к миллионам своим подписчиков, завирусился запрос #FindLauren.

«Поможем найти пропавшую 20-летнюю Лорен Спирер. В последний раз ее видели в Университете Индианы», – написал Райан Сикрест, ведущий шоу American Idol, разместив фотографию Лорен[8].

«Помогите найти студентку Университета Индианы Лорен Спирер», – призывал комик Стивен Колберт в Twitter, прикрепив ссылку на еврейскую организацию кампуса, которая принимала активное участие в поисках[9].

Звезда реалити-шоу Ким Кардашьян тоже не осталась равнодушной:

«Распространите информацию!!! Пожалуйста, помогите найти Лорен!»[10].

Владелец «Кольтс» Джим Ирси предложил награду в 10 000 долларов за информацию о местонахождении Спирер[11]. Родители Лорен увеличили эту сумму до 100 000.

Об исчезновении Лорен рассказывали в телепередачах «Сегодня», «Доброе утро, Америка» и «Утренние новости CBS», а также в программе «Самые разыскиваемые в Америке»[12], о чем на следующий день на пресс-конференции упомянул капитан Джо Кволтерс, отметив, что за ночь поступило от тридцати до сорока наводок.

Однако даже такое пристальное внимание к делу не принесло результатов.

Полиция говорила лишь о наводках и продолжавшихся поисках.

Вот уже несколько дней я находился в Блумингтоне, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, которыми не спешила делиться полиция. В перепуганном студенческом городке я разыскивал учеников, проживавших в «Смоллвуде», проверял места, где Лорен проводила последние часы перед своим исчезновением, изучал любые слухи, которые до меня доходили.

В итоге стало ясно, что ее исчезновение каким-то образом связано с несколькими молодыми людьми, а также с посещением бара и конфликтом в «Смоллвуде».

В ходе моего собственного расследования я нажил себе врагов, среди которых были не только представители полиции, но и родители Лорен, которым не нравилось, что нелестные подробности отдыха Лорен просачивались в прессу.

Но, как уже успела убедиться ее семья, следствие тоже не всемогуще. Тем более что подозреваемые теперь отказывались разговаривать.

В самом начале расследования Розенбаум дважды давал показания и предоставил полиции данные о своих телефонах и кредитных картах. Но вскоре он нанял опытного адвоката Джима Войлеса, широко известного благодаря защите Майка Тайсона на процессе по делу об изнасиловании в 1992 году.

Кори Россмен нанял бывшего прокурора округа Монро Карла Зальцмена, который утверждал, что после удара по голове, полученного в «Смоллвуде», его клиент абсолютно ничего не помнил о событиях той ночи[13].

Их общение с полицией полностью прекратилось.

– Кто-то наверняка знает, куда она делась, – заявил Стю Бэггерли, адвокат округа Монро с двадцатидвухлетним стажем. – Люди ведь не растворяются в воздухе. Если человек пропадает, значит, кто-то что-то знает. Лорен не могла бесследно испариться, ее не похитили инопланетяне. Тут была другая проблема: на этих детей нельзя было положиться, потому что их защищали адвокаты. И не простые. Они наняли очень дорогих, опытных юристов – таких, которые накладывают запреты на судебные разбирательства. Они не отвечали на вопросы и вообще отказывались от любых предложений, и заставить их говорить было невозможно.

Джесси Вульф тоже держался в стороне от всеобщего внимания. Первые пару дней он принимал участие в поисках, но потом к нему прилетели родители. Тогда же они познакомились с семьей Лорен.

– На тот момент мы еще не были знакомы с родителями Джесси, – поделилась Шарлин Спирер. – В воскресенье его мама приехала в Блумингтон, и мы встретились с ними в отеле.

За завтраком в отеле Hilton Garden Inn в центре Блумингтона обе семьи обсудили дальнейшие действия. Они согласились, что на следующий день Вульфу следует пройти проверку на детекторе лжи, чтобы снять с себя подозрения и тем самым очистить свое имя.

– «Завтра нужно пройти полиграф. Именно так и поступим», – вспомнила Шарлин их слова. – А потом [на следующий день] я вдруг получила сообщение от его матери. Они собирались в аэропорт: «Мы вынуждены уехать. Джесси нужно вернуться». И они действительно покинули Блумингтон.

На протяжении нескольких дней от людей, которые представляли интерес для следствия, не поступало никаких известий. Тогда, после окончания ежедневной пресс-конференции, Шарлин, уставшая и ослабшая, решила сама подняться на трибуну. Ее голова практически скрывалась за микрофонами, пока она напряженно всматривалась в камеры. Обычно застенчивая, немногословная и сдержанная, она впервые выступала перед прессой, причем публично.

– Первое, что я хочу сказать человеку, который держит Лорен в заложниках или причинил ей вред: как тебе не стыдно?! – произнесла она, после чего повторила с большей уверенностью: – Позор тебе. Позор! Меня крайне огорчает тот факт, что из всех друзей Лорен только один позвонил в полицейский участок Блумингтона и сообщил хоть какие-то сведения, – добавила она.

Шарлин сообщила о новом почтовом ящике, установленном для получения наводок от лиц, желающих остаться анонимными, а в завершение обратилась к Лорен, если та вдруг ее смотрела.

– Лорен, я люблю тебя всем сердцем и душой. – Со слезами на глазах она сделала глубокий вдох. – Не думай, что мой отчаянный вид означает отсутствие силы и прежней решимости. Я здесь ради тебя, на все 100 процентов. Я никогда тебя не оставлю. Я люблю тебя всем сердцем. Ты нужна мне. Возвращайся домой[14].

Ее мысль была предельно ясна: кто-то что-то знает и молчит. И обращалась она не в пустоту и не к какому-то незнакомцу. Свои комментарии она адресовала одноклассникам Лорен, студентам, которые принимали самое активное участие в событиях того вечера.

Шарлин подвергала сомнению всех и вся, включая первоначальную версию об уходе Лорен из квартиры Розенбаума.

Сходя с трибуны, она заметно дрожала. Журналисты уже собирали вещи, как вдруг к Шарлин подошла телерепортер.

– Ваша речь произвела сильное впечатление, – обратилась она к убитой горем матери. – Выступайте почаще.

Глава 8

С момента исчезновения Лорен прошло уже больше недели. Полиция не прекращала ежедневных пресс-конференций, но ничего толком сказать не могла.

– Громких заявлений на сегодня нет, – объявил лейтенант Билл Паркер. – Радует лишь то, что в полицию поступает колоссальное количество наводок.

Роб Спирер настойчиво добивался проведения регулярных брифингов. Он стремился к общению с людьми, к ежедневному освещению ситуации, чтобы всегда оставаться в курсе событий. Некоторые офицеры сравнивали его с питбулем – настолько велика была его потребность разузнать все детали этого дела.

Однако единственные неоспоримые факты содержались лишь на записях с камер видеонаблюдения. В тот вечер почти на каждом здании по маршруту следования Лорен были установлены камеры – за исключением участка возле таунхаусов, где она находилась в последний раз. Они зафиксировали перемещения Лорен в течение всего вечера: от «Смоллвуда» до Sports, ее уход из бара, возвращение в «Смоллвуд» и повторный уход, что позволило составить точную хронологию ее передвижений вплоть до исчезновения.

Между тем, заполучить видеозаписи оказалось не так просто. Служба безопасности «Смоллвуда» отказалась предоставить полиции доступ к почте и офису охраны, поэтому полицейским пришлось выписывать ордер на обыск, что заняло четыре дня. По прибытии полицейских для вручения ордера один из помощников «Смоллвуда» отказался отпереть дверь полицейским, поэтому они вернулись со стальным тараном и выломали ее. В итоге оперативники ушли с тремя компьютерами и стопкой жестких дисков.

Учитывая, что с полицией никто не общался, многие сведения о развитии событий удалось почерпнуть лишь из сообщений с мест, в основном от меня. Последние несколько дней я потратил на то, чтобы обзвонить знакомых Лорен, поговорить с Шарлин и Робом, а также обратиться к студентам в кампусе – вдруг они что-то слышали или знали людей, которые могли обладать информацией.

И вот наконец история начала проясняться. Я выяснил имена людей, которые были с Лорен в последние часы, включая ее парня и нескольких студентов, которые, по имеющимся данным, общались с ней последними. Я неоднократно приходил к ним домой, звонил им и общался в Facebook.

Из-за моей настойчивости мне начали поступать гневные звонки от родителей и адвокатов.

– Чего ты добиваешься, Шон? – в одном из телефонных разговоров спросил меня отец Джесси, Алан, интересуясь, не располагал ли я порочащей информацией о его сыне.

Узнав о Кори Россмене, я позвонил его адвокату, и тот произнес самую ужасную вещь: его клиент ничего не помнит, потому что в тот вечер, когда они вернулись в «Смоллвуд», ему нанесли удар.

– В «Смоллвуде» они встретили каких-то ребят, – рассказывал Карл Зальцмен, его адвокат, – и его ударили кулаком в лицо. Россмен ничего не помнит ни об инциденте, ни о пятнадцати минутах, ему предшествовавших. Последнее его воспоминание – утреннее пробуждение в постели, что подтверждают несколько человек.

Он сравнил Лорен и Россмена с ранеными товарищами, которые помогали друг другу передвигаться по улице.

А вот камеры рассказывали совсем другую историю: сильно опьяневшую девушку нес на руках едва знакомый ей молодой человек.

Мои коллеги-репортеры стали брать на брифинги копии моих статей и засыпать полицию вопросами об употреблении Лорен наркотиков, о ссоре в «Смоллвуде» и о слухе, что Лорен умерла от передозировки, после чего один или несколько человек поддались панике и избавились от ее тела.

Но полиция лишь отмахивалась от неназванных «подозреваемых».

– Есть все основания полагать, что скрывающиеся лица сами объявятся, – заявил капитан Джо Кволтерс. – Мы не можем закрыть город и никого отсюда не выпускать. Как и не можем принудить человека явиться в полицию на разговор.

Даже несмотря на тысячи поисковиков и полицейское управление, объединившееся с семьей жертвы для поиска всевозможных зацепок, след начал теряться.

Да и полиция уже начала опускать руки.

– Я долгое время работал с копами, – рассказывал Стю Бэггерли, – поэтому знаю: если никто из этих парней не объявится и не даст показания, уже ничего толком мы не узнаем. Наступил момент уныния и страха, что мы никогда ее не найдем. Казалось, что где бы она ни была, там она навсегда и останется.

Но вдруг полиция сделала шокирующее заявление.

Спустя двенадцать дней после исчезновения Лорен полицейские провели ежедневный брифинг с распечатанной фотографией белого грузовика и обратились к общественности с просьбой помочь опознать водителя[15].

Речь шла о пикапе Chevrolet Silverado («или Colorado», – уточнили в полиции), который проехал на запрещающий знак примерно в то же время, когда исчезла Лорен. Автомобиль попал в поле зрения камер, расположенных в квартале, где проходила дорога до «Смоллвуда».

Пикап, как показывает камера наблюдения, двигался на запад по Десятой улице в сторону Мортон-стрит около 4:14 утра. Через десять минут, в 4:24, он снова попал в кадр, но уже чуть дальше по улице. Получается, что машина оказалась всего в квартале от последнего известного местонахождения Лорен в таунхаусе Розенбаума, примерно в то же время, когда она якобы шла домой.

Но больше всего поражала другая деталь. На некачественном снимке с видеокамеры, расположенной на крыше соседнего здания, виднелись два черных окна автомобиля – настолько темных, что внутри было ничего не видно. Однако в кузове просматривалось множество черно-белых силуэтов, достаточно крупных, чтобы предположить присутствие там женщины ростом 150 см и весом 41 кг.

В ходе брифинга полицейские показали фотографию пикапа, а также снимок Лорен, сделанный в тот вечер. На ней был белый топ и черные леггинсы.

Взбудораженные, репортеры и спасатели, друзья и родственники Лорен тут же ухватились за новую информацию.

Назревали новые вопросы: Кто был за рулем? Знал ли он Лорен? Находилась ли она в кузове? Если да, была ли она жива? В кадре просматривалась не только фигура миниатюрной девушки, но и нечто более существенное: неужели в машине был второй человек? Еще одно тело?

С того момента появилась версия о похищении Лорен незнакомым ей человеком – «теория незнакомца». В ее пользу свидетельствовали показания бездомного, который рассказал полиции, что слышал женский крик приблизительно в то же время, когда исчезла Лорен – ранним утром 3 июня.

Общественность с ужасом осознавала, что преступник, возможно, сексуальный маньяк или серийный убийца, мог подъехать к молодой опьяневшей женщине, предложить подвезти ее или насильно усадить в свой пикап.

Фотография с камеры наблюдения активно распространялась в СМИ, пока полиция выслеживала белый пикап. Они рассчитывали, что эта информация наконец-то приведет к разгадке, а обнародование снимков неизбежно повлечет за собой поток сообщений о подозрительных белых автомобилях.

Спиреры, как и многие, кто следил за делом, тоже придерживались данной версии, надеясь, что обнаружение машины выведет их на Лорен. Родители сохраняли надежду, что их дочь находилась в безопасности. В полицию поступило около 500 наводок, поэтому владелец автомобиля был быстро найден. Наконец-то они находились в шаге от разгадки.

Но потом все рухнуло.

Оказалось, что пикап вовсе не находился в этом районе в указанное время. На видеозаписи была указана неверная временная метка. Департамент опозорился и подверг семью эмоциональному испытанию, которое закончилось душевной болью – и все потому, что сотрудники не проявили должной внимательности.

Пресс-секретарь полиции стыдливо сообщил, что в дальнейшем пресс-брифинги будут проводиться не ежедневно, а три раза в неделю.

Об ошибках, допущенных в ходе расследования, говорили даже сотрудники департамента. В основном критика сводилась к предполагаемому нежеланию полиции провести надлежащий допрос детей, которые знали больше, чем рассказывали, или предоставить полномочия тем, кто мог бы это сделать.

Ситуация вызывала недовольство даже у сотрудников отдела. Они возлагали вину на своего руководителя Майкла Дикхоффа, который заработал репутацию человека, не умеющего ладить с другими ведомствами.

– Да, возможно, это плохая идея – допускать к делу большое количество лиц, – заявил в 2011 году детектив полицейского управления Блумингтона, ныне находящийся в отставке. – Но ведь это хорошо, когда у сотрудников есть возможность пройти подготовку и получить опыт от своих коллег в других ведомствах. А им взяли и перекрыли кислород. Поверьте, если за молодыми ребятами придет ФБР или подобное ведомство, они, скорее всего, проявят больше инициативы.

Некоторые сотрудники полицейского департамента проводят параллели между делом Спирер и запоздалой реакцией ведомства на убийство Джилл Берман в 2000 году.

Один из следователей, который работал в полиции в то самое время, признался, что пытался забить тревогу, но его опасения остались без внимания начальства.

– Я сказал тогда: «Какого черта мы опять откладываем дело о пропавшем человеке?»

Так в отделе родилась грустная шутка: «Кое-кто уже облажался (имеется в виду дело Берман), так давайте назначим его ответственным за другое дело».

Тем временем Спиреры вернулись к исходной точке. В августе, в конце жаркого, изнурительного лета и спустя десять недель после исчезновения Лорен, родители больше недели с ужасом наблюдали за работой бригады, просеивающей несколько акров мусора на свалке Сикамор-Ридж за пределами Терре-Хота – мероприятие весьма сомнительное, учитывая размеры кучи и давность событий[16].

Сотрудники полиции и приближенные к делу люди сомневались в целесообразности проведения обысков в столь поздний период лета. Помощник шерифа позвонил на перегрузочную станцию в самом начале расследования и попросил остановить перевозку мусора, но сотрудник станции, согласно имеющимся сведениям, ответил: «Мы задержим отгрузку, как только получим ордер». В результате бюрократических проволочек проверка началась только спустя два месяца.

Ларри Баркер, который раньше работал в сфере утилизации отходов в этом районе, позже поведал, что следователям стоило в первый же день отправляться на свалку.

– Чтобы вы понимали, с этой станции мусор вывозят почти ежечасно. Пригоняют полуприцепы, загружают их, а затем увозят на свалку в Терре-Хот. Речь идет о сотнях тысяч кубических метров мусора, которые ежедневно вывозятся из пяти разных округов. Учитывая масштабы полигона, предугадать, куда именно свалят груз, невозможно. Водители осматриваются и говорят: «Вот место, сбрасывайте». Это все равно что искать иголку в стоге сена.

С этим мнением согласен сотрудник полиции в отставке, который принимал участие в расследовании:

– Они были рассредоточены на слишком большом расстоянии и работали слишком быстро, не уделяя должного внимания необходимой зоне. Как только мы направили запрос на свалку, сотрудники оградили территорию, на которой, по их мнению, располагался участок Блумингтона. А это, чтобы вы понимали, около двадцати гектаров земли. В результате ребятам удалось обработать только один-два.

Стю Бэггерли, местный адвокат, тоже присутствовал при обыске.

– Когда полиция приехала на место с собаками, обученными искать трупы, на улице стояла жара под 38 градусов. Они передвигались в специальных скафандрах, копались в тухлом мясе из продуктовых магазинов. Собаки не могли нормально работать. Это было ужасно, – вспоминал Бэггерли.

Я спросил одного из офицеров:

– Как скоро начнется перекладывание вины на других? Ведь теперь каждый будет прикрывать свою задницу.

Разочарованные и удрученные, родители Лорен собрали свой собственный штаб в отеле Hilton Garden Inn и улетели домой в Нью-Йорк. По возвращении они обратились к друзьям с просьбой помочь найти частного детектива.

Спирерам требовалось привлечь нового человека, чтобы попытаться заставить полицию начать действовать.

Глава 9

Бо Дитл – один из самых известных в мире частных сыщиков, дерзкий и высокомерный «бульдог», который пятнадцать лет проработал детективом в нью-йоркском полицейском управлении и гордился своей репутацией крутого парня. Он снялся в трех фильмах Мартина Скорсезе («Хорошие парни», «Волк с Уолл-стрит» и «Ирландец»), вдохновил режиссера на создание фильма «Плохой лейтенант», написал автобиографию «Крутой коп: история Бо Дитла» (позже по ней был снят фильм со Стивеном Болдуином в роли Дитла), баллотировался на пост мэра Нью-Йорка, выступал в передачах Fox News, The Daily Show и в качестве приглашенного гостя на шоу «Закон и порядок».

Помимо прочего, он руководит одним из самых известных частных сыскных агентств в городе.

После возвращения в Нью-Йорк Спиреры по рекомендации друга обратились в фирму Bo Dietl and Associates («Бо Дитл и партнеры»). Они встретились с детективом и его сотрудниками в офисе в One Penn Plaza на самом верхнем этаже небоскреба с видом на Манхэттен. Спиреры выразили следователям свое недовольство ходом расследования и призвали их действовать быстро.

Единственное, что удалось сделать местным властям к сентябрю, – это привлечь бар Sports к ответственности за обслуживание Лорен и Россмена[17].

– Любому здравомыслящему человеку станет ясно – даже на основании физического описания, – что это не его фотография в удостоверении личности, – заявил журналистам один из чиновников. Жаль, что его жесткость нельзя было направить на студентов, которые находились с Лорен той ночью.

Отныне на стороне Спиреров работала целая команда непреклонных детективов.

– Я хорошо ознакомился с делом, потому что все лето видел Роба на пресс-конференциях по всем крупным новостным каналам, – отметил Майк Сираволо, один из следователей Дитла. – Для меня, как для детектива, это серьезный вызов. Я сам родитель, и у меня душа болела за Роба и Шарлин, особенно после нашего знакомства.

Спустя несколько дней Дитл и его команда приземлились в Блумингтоне. Группа напористых следователей, одетых в дорогие костюмы и черные плащи, сразу же распушила перья.

– Нью-Йоркские манеры не подходят для южной Индианы, – позднее сказал мне Марти Декард, бывший следователь. – Они громкие, наглые, агрессивные. На Среднем Западе такое не приветствуется.

Встреча с начальником полиции Блумингтона не увенчалась успехом. Дитл и его команда остались недовольны опозданием Дитхоффа на целых двадцать минут.

Дитл и его коллеги четко дали понять, что приехали в Блумингтон для оказания помощи. Любой добытой информацией они с радостью поделятся с полицией. Но Дитхофф разъяснил, что они не заинтересованы в помощи и все равно не смогут использовать полученные сведения, поскольку в этом случае команда Дитла будет действовать как агенты полиции.

Майк Сираволо из следственной группы Дитла описал суть высказывания Дитхоффа следующим образом: «Послушайте, это свободная страна, и вам позволено находиться в Блумингтоне. Но не ждите от нас помощи. И нам не так уж интересно, какой информацией вы можете поделиться».

– Нам однозначно были не рады, – заметил Сираволо. – Дитхофф был вежлив, но резковат. Еще и сказал, что наше присутствие там не приветствуется.

Следователи пригласили Спиреров в ресторан Steak ‘n Shake и огласили суровую правду: полиция не намерена им помогать. Роб и Шарлин привлекли в город крутых детективов, чтобы ускорить расследование, запустить его на полную катушку, но уже в первый день их пребывания в городе ситуация начала только ухудшаться.

Из своего номера в отеле Дитл связался с редакцией утреннего шоу Good Day New York и рассказал им о последних событиях в деле Лорен. Когда один из ведущих спросил его, не возникли ли трения между их командой и отделом полиции, Дитл высказал свое недовольство.

– Трение? Да я как будто с Гомером Пайлом разговаривал, – заметил Дитл, сравнив Дитхоффа с неуклюжим болваном из «Шоу Энди Гриффита» 1960-х годов. – Видел я их начальника… Все, что мне остается сделать, – поблагодарить Господа за детективов Нью-Йорка.

На этом все надежды на сотрудничество закончились.

Теперь частным детективам предстояло искать улики самостоятельно. И, по указанию Спиреров, начали они с людей, которые в ту ночь последними видели Лорен.

* * *

После исчезновения Лорен Джей Розенбаум превратился в изгоя. Летом появился блог под названием «Джею Розенбауму пора объясниться» (Jay Rosenbaum Needs to Talk), где тщательно анализировались его показания и предполагаемый отказ от сотрудничества со следствием. Студенты начали размещать на его двери таблички с надписью «НАЙДИ ЛОРЕН».

Подруга Лорен, Блэр Уоллах, увидев Розенбаума на вечернике, целенаправленно стала его избегать.

– В начале учебного года мы как-то встретились на вечеринке, – поделилась она. – Я даже не стала к нему подходить: мне нечего было сказать. Тогда он сам подошел и попросил поговорить.

– Мы не друзья, – заявила Блэр. – Нам не о чем разговаривать. До моего отъезда я считала тебя хорошим парнем. Я доверяла тебе. – Блэр не было в Блумингтоне на летней сессии, когда пропала Лорен. – А что в итоге? Ты даже не проводил ее до дома. Если бы ты позаботился о ней, ты бы предотвратил трагедию. Так что ты мне не нравишься. И сказать мне тебе нечего.

Во время первого футбольного матча, который проходил в университетском городке и сопровождался бурными эмоциями, едва не вспыхнула драка, когда Джесси Вульф увидел Розенбаума, веселящегося в компании их общих друзей. К Джею подошел знакомый и предупредил его: «Если ты не уйдешь, Джесси разобьет тебе лицо».

Розенбаум ушел.

На вопросы репортеров Розенбаум практически не отвечал. Летом один из журналистов спросил его, поддерживал ли он контакт со Спирерами, на что Джей отвел: «Мы беседуем без посторонних лиц. С глазу на глаз».

Однако Шарлин Спирер отрицала его слова, опубликовав соответствующее заявление[18]:

– С Джеем Розенбаумом у нас нет и не было контактов. Я ни разу не общалась с ним по поводу исчезновения Лорен и абсолютно никак с ним не взаимодействовала.

Интересный факт: оказывается, пути Спиреров и Розенбаумов уже пересекались в другом поколении, о чем на тот момент они даже не подозревали. Почти два десятилетия бабушка Лорен и дедушка Джея проживали всего в нескольких метрах друг от друга на одной и той же улице в округе Рокленд, Нью-Йорк[19].

Однако в 2011 для Роба и Шарлин Спиреров Джей Розенбаум был совершенно посторонним человеком – и последним, кто видел их дочь живой.

Приблизительно в то же время, когда лето сменялось осенью, Тейлор Валентайн, подруга Лорен, увидела Розенбаума в баре Jake’s в Блумингтоне. Парень выглядел неважно.

– Такое чувство, что его одолевала хандра, – вспоминала Тейлор.

Увидев Тейлор, Розенбаум подошел к ней и начал оправдываться:

– Я хочу, чтобы ты знала: я ни в чем не виноват. Меня не пускают в Sports. Все меня ненавидят. Мне очень хочется поговорить с тобой, потому что я правда ничего не сделал. Она действительно ушла из моей квартиры.

– Не забывайте, – позже пояснила мне Тейлор, – мы хорошо его знали. Это не какой-то случайный человек. Он дружил с нашими друзьями, встречался с подругой моей соседки. Ездил в лагерь с моей подругой и ее подругой. Он был обычным парнем и ничем не отличался от других ребят.

Но почему-то, находясь в его компании, Тейлор все равно нервничала.

– Я сомневалась, стоит ли распространяться о нашем общении: ведь его все считали черной овцой, – добавила она.

К тому же, с учетом резкого опьянения Лорен после похода в Sports, Тейлор опасалась, что кто-то ей что-то подсыпал.

– Я постоянно думала: «А вдруг он и меня накачает?» Мне не хотелось оставаться с ним наедине.

Тейлор не хотела обсуждать Лорен в баре, но все-таки согласилась выслушать Розенбаума в другой обстановке. Джей пригласил ее к себе на следующий день, чтобы изложить версию событий, которую он до сих пор никому не рассказывал без присутствия своего адвоката.

– На следующий день я пришла к нему домой и попросила рассказать о случившемся. Он так и сделал, причем довольно подробно. В своей истории он упомянул Кори Россмена и Лорен, лежащую на диване.

По словам Тейлор, довольно скоро Розенбаум перешел к теории о незнакомце.

– Он придумал настоящую теорию заговора. В то время как раз вышла статья о парне, который убил нескольких человек в нашем районе. Розенбаум утверждал, что именно этот преступник причастен к исчезновению Лорен. Если честно, я не понимала, что происходит: то ли Розенбаум виновен, то ли он переживал из-за невозможности рассказать окружающим о своей непричастности.

Что интересно, Джей Розенбаум привнес в расследование новую деталь: iPod. В своем повествовании он отметил, что плеер лежал у него на столешнице, а Лорен была настолько пьяна, что приняла его за телефон и пыталась с его помощью совершить звонок.

– Я все время прокручиваю в голове одну странную деталь: Розенбаум сказал, что Лорен приняла iPod за свой телефон и забрала его с собой. То есть он думал, что Лорен его унесла, – рассуждала Тейлор.

Со слов Розенбаума, когда Лорен вышла из квартиры, он не смог найти iPod.

– Я помню, как спросила его: «Ты сообщил об этом в полицию? У них получится его отследить? Потому что у iPod есть такая функция – отслеживать местонахождение устройства. Во всяком случае у моего плеера она есть.

Вот что ответил Розенбаум, согласно показаниям Тейлор:

– Не знаю. Но я им сказал.

Розенбаум рассказывал следователям, что Лорен пыталась позвонить с помощью его iPod. При этом он не упоминал о том, что она ушла и забрала его с собой.

После встречи следователей с Майком Бетом в этой истории появилось еще больше деталей. За Бетом проследили до местного магазинчика с сэндвичами. Там же он рассказал детективам, что в ночь пропажи Лорен он работал над рефератом. Как раз в это время ему позвонил Джей Розенбаум с предложением зайти в гости. Когда он пришел, Розенбаум и Дэвид Блезняк обсуждали события ночи. Он отчетливо помнил, что когда Блезняк ушел спать, Розенбаум отправился на кухню за сандвичем. Майк ушел почти сразу после этого. Добравшись до своей квартиры, он увидел, что Лорен и Кори Россмен уже вернулись, после чего он и позвонил Розенбауму.

Через восемь дней после этого интервью, когда Розенбаум наконец встретился с частными детективами в офисе своего адвоката в Блумингтоне, он представил совершенно другую версию событий.

Согласно рассказу Розенбаума, он вернулся из бара вместе со своим другом Дэвидом Блезняком, сразу же отправился в свою комнату на четвертом этаже и переоделся в пижаму. Блезняк поднялся на третий этаж и тоже лег спать. Как раз в тот момент Розенбауму позвонил Майк Бет, его друг из квартиры двумя этажами ниже, и сообщил, что Лорен Спирер находится у него дома и ему нужна помощь в присмотре за девушкой.

Никаких обсуждений ночных приключений. Никаких упоминаний о сэндвиче. Только один телефонный звонок.

Немало вопросов вызывают и два звонка, сделанные с телефона Джея под утро. Кто их совершил? Лорен или Розенбаум?

Как утверждает Майк Бет, Розенбаум мог звонить Дэвиду Рону, чтобы узнать, не сможет ли тот проводить Лорен до «Смоллвуда».

Спустя восемь дней Розенбаум рассказал следователям, что Лорен воспользовалась его телефоном, чтобы позвонить на собственный номер и попытаться отыскать свой IPhone. Не дождавшись ответа, она стала звонить Дэвиду Рону и Скотту Шварцу.

С 3 июня 2011 года прошло всего три месяца, но ключевые различия в их историях так и сохранились. Следователи отметили, что во время часового интервью Бет «был разговорчив, но заметно нервничал».

– Во время допроса он сидел за столом и вертел визитную карточку Сираволо, – заметили следователи. – От обильного потоотделения визитка настолько попортилась, что к концу ее невозможно было прочитать.

Нервозность Майка Бета навеяла воспоминания о словах, которые он произнес всего через несколько дней после исчезновения Лорен. Возможно, это была оговорка, но тем не менее. По какой-то причине он говорил о ней в прошедшем времени:

– Надеюсь, ее найдут. Она была нашим другом.

* * *

По версии Майка Бета, находясь у себя дома и пытаясь привести в чувства Лорен и Россмена, он спросил девушку:

– Как прошел вечер?

На что она ответила:

– Не могу найти свой телефон. И обувь тоже.

Далее, согласно показаниям Бета, он начал обыскивать дом, чтобы найти смартфон и балетки. Россмен сидел на диване, Лорен – на подлокотнике. Как утверждает Бет, Лорен заметила: «У меня с собой только это», после чего показала карточку от «Смоллвуда» и поддельное удостоверение личности.

В ходе беседы Розенбаум обратил внимание на эти два предмета и даже рассказал следователям, что постарался сделать так, чтобы Лорен их не забыла.

– Когда Бет ушел, – отмечают детективы, – Розенбаум, как он сам нам рассказал, поместил ключ-карту и поддельное удостоверение личности Лорен на ручку входной двери, чтобы девушка их не забыла. Он уверял, что Лорен хотела домой, поэтому, взяв документы и ключи, она ушла из его квартиры.

Эта деталь показалась странной и следователям, и позже Спирерам. Джей Розенбаум разместил две плоские, тонкие, прямоугольные карточки на круглой дверной ручке, чтобы их смог найти пьяный человек?

К тому же с помощью карточки Лорен могла попасть только в здание «Смоллвуда». Ключи от квартиры она потеряла. Почему он вообще допустил, чтобы его подруга ушла без них?

В тот же день следователи побеседовали с Джесси Вульфом.

Через несколько дней после исчезновения Лорен, согласно версии Вульфа, Розенбаум рассказал Джесси, что это он, а не Лорен, звонил под утро Дэвиду Рону и Скотту Шварцу – эта информация отличалась от той, которую Розенбаум рассказал следователям.

Детективы расспрашивали Вульфа о его местонахождении в ту злополучную ночь, о его отношениях с Лорен, а также о фактах распития спиртных напитков и употребления наркотиков. Из беседы следует, что их отношения разладились, и они оба не могли дать точных прогнозов.

При этом, согласно его показаниям, Лорен попросила Вульфа купить ей кольцо к годовщине их отношений, которая должна была состояться 3 августа.

– Ничего у нас не вышло, – заметил Вульф.

В беседе со следователями Вульф подтвердил, что знал о попытках Кори Россмена подцепить Лорен, поэтому, когда она перестала отвечать на его сообщения, он усомнился в ее верности.

Учитывая подозрения Вульфа, детективы спросили его, не заезжал ли он в таунхаус в период между окончанием баскетбольного матча и исчезновением Лорен.

– Я, конечно, злился, но не настолько, – ответил он.

Следователи обратили пристальное внимание на Джесси Вульфа, руководствуясь статистикой: когда молодая девушка без вести исчезает или ее находят убитой, виновником чаще всего оказывается ее спутник.

Несколькими неделями ранее Вульф связался со мной через Facebook, заявив о своей невиновности. Скорее, это напоминало истерику. Он досадовал на пристальное внимание к расследованию и на мои попытки связаться с ним. «Моя жизнь – дерьмо, – написал он. – Оставьте меня в покое, пожалуйста». Далее он добавил: «Во вторник я разговаривал с детективами и прошел полиграф. Я выложил все свои карты».

На мой вопрос о полученных результатах Вульф ответил:

– Черт, а вы как думаете? Если бы я завалил полиграф, об этом знал бы весь мир!

Я уточнил, кто проводил исследование и зарегистрировала ли полиция результаты, но он лишь повторил:

– Вы, похоже, меня не поняли… Больше никогда со мной не разговаривайте. К черту вас и к черту СМИ, – написал он. – Я общаюсь только с полицией, потому что помочь могут только они.

Спирерам пришлось признать, что юноша, которого они радушно принимали в своем доме и знали как любящего и яростного защитника их дочери, мог быть причастен к ее исчезновению.

Ни записи телефонных разговоров, ни видеокамеры, ни свидетели не смогли подтвердить местонахождение Вульфа в промежутке между поздним вечером 2 июня 2011 года и утром 3 июня. Его товарищи по братству уверяли, что Вульф вместе с большой компанией смотрел матч финала НБА в доме на углу 8-й и Парк-стрит, примерно в трех кварталах от его дома на углу 9-й и Фесс-стрит.

Согласно их показаниям, некоторые из собравшихся курили травку и выпивали, но Вульф не пил, а после окончания игры вернулся к себе. Зак Рифкин, сосед Вульфа, утверждал, что Джесси еще некоторое время обсуждал с ним игру, после чего, в промежутке между 1:30 и 3:00 ночи, они оба легли спать.

Все они рассказывали одну и ту же версию.

Кроме одного.

Аарон Гринберг, другой сосед Вульфа, сообщил инспектору, что они смотрели игру дома. Рифкин в этом повествовании даже не присутствовал. Они якобы следили за игрой, пили пиво и курили травку до трех часов ночи. Затем, по словам Гринберга, он лег спать и о точном местонахождении Вульфа ничего сообщить не мог. Он признался следователям, что не слышал, как тот уходил, но утверждать на все сто процентов не брался, поскольку в его спальне громко работал переносной вентилятор.

– Та ночь прошла в каком-то тумане, – ответил Гринберг. – Я был пьян.

Часть 3. Хватаясь за соломинку

Глава 10

Осенью 2011 года, когда университет встречал новый поток студентов, большинство плакатов с объявлением о пропаже Лорен убрали, а оставшиеся уже потускнели от летней жары и дождей.

Нигде их отсутствие так не бросалось в глаза, как в университете. На пробковой доске в Мемориальном союзе Индианы листовка с просьбой помочь найти Лорен была заклеена новыми объявлениями: предстоящие спектакли, группы для студентов, работа на полставки.

Спиреры написали письмо в студенческую газету The Indiana Daily Student[20]:

«Неуязвимых людей не существует, – этими словами начинается открытое письмо к новоприбывшим студентам. – С хорошими людьми тоже происходят несчастья. Ваша обязанность – обеспечить себе безопасность. Выбирайте друзей с умом, чтобы быть уверенными в их надежности и знать, что они поступят правильно в ситуации, когда вам понадобится помощь. И станьте таким человеком для своих друзей».

Мрачное настроение Спиреров было понятно и простительно.

С июня месяца существенных зацепок больше не поступало, и полиция не проводила пресс-конференций. Средства массовой информации теперь освещали события, связанные с деятельностью колледжа, который пытался вернуться к нормальной жизни в условиях, когда один из его студентов числился пропавшим без вести, а виновный или виновные по-прежнему оставались на свободе.

Концерт «Сияй ради Лорен» (Shine 4 Lauren), призванный привлечь внимание общественности к расследованию, собрал в дождливый вечер в Блумингтоне 2000 человек – скромная цифра по сравнению с десятками тысяч, принявших участие в первоначальных поисках.

По возвращении в родной Нью-Йорк родители Лорен, чтобы хоть как-то себя обнадежить, опирались на скудные новости от частных детективов. Семья сообщила прессе о состоявшейся встрече с Вульфом, Розенбаумом и Бетом, отметив, что студенты все еще отказывались проходить проверку с применением полиграфа. А Россмен и вовсе отказался с ними встречаться.

Джесси Вульф съехал из братства и поселился в квартире в центре города. Владельцем жилья был тот же человек, который сдавал квартиру Розенбауму, Россмену и Бету.

Частные детективы договорились о встрече с Вульфом в декабре месяце, незадолго до его выпускного. Но за день до назначенного интервью тот внезапно покинул город и уехал обратно в Нью-Йорк.

Примечательно, что за шесть месяцев, оставшихся до окончания срока аренды, он не позаботился об оплате и оставил после себя множество личных вещей. Следователь Майк Сираволо с разрешения арендодателя обыскал его комнату и составил опись имущества, из которой стало ясно, что Вульф до сих пор думал о Лорен:

• Две зубные щетки в шкафчике;

• Черные стринги с розовыми вставками и надписью «Спирер» на бирке;

• Две пары трусов-боксеров размера «S»;

• Одна футболка размера «S»

• Две женские футболки с V-образным вырезом;

• Четыре пары женских заниженных носков;

• Одна розовая рубашка размера «М»;

• Деревянная трубка, вероятно, для курения марихуаны;

• Два флакона лубриканта K-Y;

• Одно белое полотенце.

Внимание следователей привлекли две бумаги, оставленные Вульфом в комоде. В первой – статье под названием «Убийство Кристин» – рассказывалась история женщины по имени Кристин Ларднер, талантливой художницы, жестоко убитой своим бойфрендом в Бостоне в 1992 году.

Вульф упомянул об этом деле на странице блокнота, записав название статьи: «Преследование Кристин: закон помог убийце моей дочери»[21].

* * *

Студенты университета стали более открыто писать в Facebook и Twitter об исчезновении Лорен. Некоторые из таких постов носили гневный характер и адресовались заинтересованным лицам, которые до сих пор находились под подозрением.

«Кори, ты гребаный убийца!!! – гласил один из твитов в адрес Кори Россмена. – Сообщи ее семье, где она!!! Гореть тебе в аду».

Вот еще один твит, адресованный Россмену: «Скажи правду!»

Впрочем, нашлись и те, кто сыпал обвинения в адрес Лорен. Один из студентов привлек внимание следователей, опубликовав серию постов с упоминанием Лорен и обвинениями молодых девушек в том, что они сами подвергают себя опасности.

Что тут можно сказать? Даже на заре своего существования интернет уже изобиловал охотниками за вниманием и троллями.

Спиреры изо всех сил пытались восстановить хоть какое-то ощущение нормальной жизни в Вестчестере – невыполнимая задача, по крайней мере в тот первый год. 17 января 2012 года – первый день рождения Лорен после ее пропажи – стал для них болезненным напоминанием о новой реальности.

– Это был самый трудный день в моей жизни, – признал Роб Спирер.

В день рождения Лорен в Twitter распространилась информация о том, что полиция якобы нашла ее тело в округе Браун к востоку от Блумингтона.

Как оказалось, это был фейк.

– Это неописуемая жестокость, – жаловалась Шарлин в интервью журналистам.

За день до девятимесячной годовщины исчезновения Лорен, Шарлин опубликовала открытое письмо в своем блоге с последними новостями по этому делу. Текст письма начинался словами: «Вы знаете, где она»[22].

2 марта 2012 г.

Всем, кого это может касаться.

Мои размышления.

Мы с вами играем уникальные роли; мы оказались заложниками ситуации и навеки связаны бессмысленными обстоятельствами, произошедшими 3 июня 2011 года. Вы были с Лорен, вы знаете, что произошло, и знаете, где она находится. Быть может, вы изо дня в день пытаетесь забыть о той ночи. Я мать Лорен – в этом бесконечном кошмаре я занимаю место в первом ряду. Самая незначительная задача требует от меня огромных усилий. Находиться дома. Посещать места, где бывала Лорен. Слушать ее любимую музыку. Услышать песню, которая бы ей понравилась, но которую она, возможно, никогда не услышит. Ждать на светофоре. Стоять в очереди. Постоянно находиться в напряжении и ждать телефонного звонка, который сообщит, что Лорен нашлась или хоть малейшая крупица информации попала в нужные руки. Я постоянно жду подтверждения слухов в Twitter. Жду, что найденное недавно тело принадлежит Лорен. Вы знаете, каково это – ожидать информации о принадлежности только что найденного трупа вашей дочери? Я каждый день пытаюсь найти ответы на вопросы, которые положат конец этой загадке. Какими бы ни были события той ночи, вы владеете ключом к пониманию событий, произошедших с Лорен. Интересно, вы хоть раз о ней подумали? Каким нужно быть человеком, чтобы изо дня в день наблюдать за нашим горем? Я постоянно о вас думаю. Как бы мне хотелось, чтобы вы хоть на мгновение оказались на нашем месте – ждали, молились, надеялись. Как бы мне хотелось, чтобы вы знали, каково это – потерять любимого человека. Чтобы вы поняли, что это такое – пропавший без вести родной человек. Ощутили неописуемое отчаяние от осознания того факта, что кто-то знает о местонахождении вашего ребенка, но молчит. Мне бы хотелось, чтобы вы почувствовали эту душевную боль. Не стану врать: я хочу, чтобы и вы испытали ту же мучительную боль. Жаль, что сегодня ваша судьба не в моих руках.

Девять месяцев. За девять месяцев может произойти многое. Чудо зарождения жизни, радость появления ребенка в семье.

Девять месяцев – долгий срок для молчания. Я понимаю: от меня мало что зависит. Я знаю, что все предпринятые нами усилия до сих пор не привели к обнаружению Лорен. Девять месяцев – долгий срок. Воспоминания стираются, жизнь продолжается, но я обещаю, что никогда не дам вам забыть об этом. Я обещаю: я буду постоянно напоминать о ней, если вдруг вас подведет память. Это мне по силам, по крайней мере. Мы никогда не прекратим поиски Лорен. Знайте, что и сегодня мы так же полны решимости найти Лорен, как и 3 июня 2011 года.

Надеемся, что сегодня этот день наступит….

Шарлин Спирер

Вскоре после публикации письма Джей Розенбаум согласился встретиться с частными детективами Спиреров. Приехав в «Старбакс» в сопровождении своей матери, Розенбаум последовательно пересказал события той ночи, внеся в повествование несколько заметных изменений.

До этого момента Розенбаум утверждал, что в тот вечер видел Кори Россмена и Лорен Спирер вместе в баре Sports, но только издалека. Однако в нынешнем интервью он заявлял, что находился в их компании. Согласно словам Розенбаума, они втроем были настолько близки, что когда Россмен отлучился в туалет, то попросил Розенбаума присмотреть за Лорен.

Следователи заметили, что по прошествии нескольких месяцев Розенбаум стал более уверенным в произошедших событиях. Он утверждал со стопроцентной гарантией, что поднялся наверх и наблюдал с балкона, как Лорен уходила в сторону Колледж-авеню, – в чем он сомневался в предыдущих рассказах.

Теперь он придерживался версии о существовании некого незнакомца. Розенбаум рассказал следователям, что совершенно точно видел силуэт человека, идущего по Колледж-авеню в сторону Лорен. Следователи пытались выяснить у него подробности этой истории. Когда его спросили, насколько этот человек приблизился к Лорен, тот ответил: «Почти вплотную».

Близилась первая годовщина исчезновения Лорен.

Я встретился с частными детективами, чтобы получить отчет о ходе расследования, после чего вернулся в Блумингтон для написания статьи, которая должна была наконец пролить свет на новые подробности. К сожалению, мой юбилейный материал с описанием событий той ночи так и остается самым подробным из всех, а сопровождающее его видео по-прежнему лидирует на веб-странице крупнейшей газеты Индианы в выпуске от 2022 года, приуроченном к 11-летию исчезновения Лорен[23].

Но больше всего мне запомнилось интервью с супругами Спирер в июне 2012 года, когда они вернулись в Блумингтон, чтобы пообщаться с прессой и попытаться удержать имя их дочери в заголовках газет.

Я брал интервью для Journal News, Indianapolis Star, USA Today, а также для других изданий крупнейшей в стране газетной сети Gannett. Вместе с родителями Лорен я сидел в конференц-зале «Гилеля» – студенческой еврейской организации. Включив видеокамеру, я осторожно задал интересующий меня, но весьма неловкий вопрос:

– Вы верите, что Лорен жива?

Шарлин выдержала паузу. На ее глаза навернулись слезы.

За последний год ее неоднократно об этом спрашивали, только теперь она ответила иначе.

– Нет, – тихо произнесла Шарлин.

Наступило еще одно тягостное молчание.

Роб заключил жену в объятия.

– Мы придерживаемся реалистичных взглядов, – заметил Роберт. – Мы прекрасно понимаем: будь у нее возможность связаться с нами, она бы давно это сделала.

И все-таки они рассказали мне о своих неустанных попытках найти тело дочери, забрать ее домой и восстановить справедливость по отношению к виновным.

Одно из их самых смелых заявлений предвещало их дальнейшие планы.

– Не встреть она Кори Россмена, сегодня она была бы жива. Таково мое мнение, – высказался Роберт.

Глава 11

В июне 2011 года старшая сестра Лорен, Ребекка, обручилась со своим парнем. Свадьбу запланировали на конец года. В вихре событий, последовавших за исчезновением Лорен, церемонию бракосочетания пришлось отменить на неопределенный срок – так захотели жених и невеста.

Через полтора года, осенью 2012-го, они приняли решение двигаться дальше.

Праздник наметили на октябрь, выбрав для торжества особняк Таппан-Хилл в Тэрритауне, Нью-Йорк, всего в нескольких километрах от места проживания Спиреров. В день «икс» семьи молодоженов собрались в саду с видом на Гудзон.

Ожидая момента торжественного прохода к алтарю, Роб, Шарлин и Ребекка прижались друг к другу и начали плакать: празднование новой семейной жизни неразрывно соседствовало с болью.

– В целом, – отметил Роб, – праздник удался на славу, хотя мы и столкнулись с глубокой, очень глубокой тоской. Лорен пропала, а мы даже не знали, где ее искать. Мы собрались все вместе, а она не могла разделить радость с семьей, счастье своей сестры. В тот момент нас переполняли эмоции.

Родители накинули молитвенный платок Лорен на хупу – свадебный балдахин, под которым Ребекка и ее жених обменялись клятвами. Хупа символизирует дом, который новоиспеченная пара отныне будет строить вместе.

В момент, когда молодожены вошли рука об руку в церемониальный зал, они как будто почувствовали присутствие Лорен. Она смотрела на них со стенда с фотографиями, смеющаяся, счастливая, обнимающая Ребекку. Лорен как будто находилась на торжестве и праздновала вместе с остальными.

Впервые за семнадцать месяцев Спиреры позволили себе испытать радость.

– Мы пережили необыкновенные ощущения, – поделился со мной Роберт, когда я брал у него интервью для статьи в Journal News. – Гости говорили мне, что это была одна из самых душевных свадеб – не потому, что она была яркая и продуманная до мелочей, а из-за человеческой связи, любви, сострадания, счастья за нас, что у нас в жизни наконец появился момент радости. Эти эмоции, они витали в воздухе.

Но… день свадьбы их старшей дочери миновал, и по возвращении домой Спиреры почувствовали утешительное, но в то же время призрачное присутствие Лорен, с которым им предстояло жить дальше.

Ее комната превратилась в святилище, нетронутую святыню, теперь заполненную коробками с личными вещами, перевезенными из «Смоллвуда». Временами Шарлин заходила туда, сворачивалась калачиком на кровати и плакала.

Но даже несмотря на слезы, они с Робби так и не смогли по-настоящему оплакать потерю. Семья по-прежнему жила третьим июня 2011 года. Со смертью они уже смирились и прекрасно понимали, что Лорен никогда не вернется домой. Но жить в неведении было гораздо сложнее. По их мнению, единственный верный путь к обретению покоя заключался в поиске правды. В четком понимании событий, произошедших с их дочерью.

Они беспрестанно искали ответы. В шкафу на первом этаже и в кабинете на втором Роберт и Шарлин Спиреры хранили большой и постоянно пополняющийся архив – кипы и кипы сложенных в коробки документов. Ежедневно они читали собранные ими сведения, которые, как они считали, могли помочь в раскрытии тайны исчезновения Лорен. Они без конца к ним возвращались, выискивая хоть какие-то пробелы – те, что упустила полиция или частные детективы.

Например, перечень телефонных звонков. С первого взгляда может показаться, что это всего лишь цифры на бумаге, однако каждый звонок или сообщение, совершенные или полученные Лорен за несколько часов до и после ее исчезновения, представляли собой потенциальную зацепку. За каждой записью стояла история.

Особенно их озадачило сообщение, полученное в 12:03 ночи, на которое Лорен так и не ответила.

Повторное сообщение с этого номера пришло в 11:39 утра, затем еще раз в 17:18.

По запросу Спиреров детективы наконец связались с этим человеком. Им оказалась сокурсница Лорен по имени Энни.

Энни училась на третьем курсе университета. Она рассказала, что познакомилась с Лорен на занятиях по текстильному дизайну, когда Спирер училась на первом курсе. Той осенью Лорен переживала сложный период, связанный с последствиями употребления алкоголя – о чем ее не раз предупреждали друзья. Лорен ходила на занятия в университет, потом посещала групповые консультации, а по вечерам сидела дома, терзаемая отсутствием социальной активности. Однажды, к удивлению соседок, Лорен отправилась в зоомагазин и купила себе кролика, которого назвала Дейзи. Девушка полюбила своего питомца и с умилением наблюдала за этим вислоухим пушистиком, скачущим по квартире.

В 2010 году, в выходные, приуроченные ко Дню благодарения, Лорен попросила Энни присмотреть за Дейзи на время ее отъезда в Нью-Йорк. Энни согласилась и каждый день приезжала в «Смоллвуд», чтобы покормить животное.

Зимой, уже привязавшись к кролику, она с радостью взяла его к себе на время рождественских каникул, когда Лорен уезжала к семье. Она чистила клетку и выпускала Дейзи погулять по квартире.

Вернувшись с каникул, Спирер узнала, что отец Энни умер. Видя, как сильно ее подруга дорожила кроликом, Лорен разрешила ей оставить Дейзи у себя.

2 июня, за несколько часов до пропажи Лорен, Энни работала в бутике одежды в центре Блумингтона. Хадар Тамир, соседка Лорен, зашла туда с друзьями за покупками. Энни сообщила ей, что у нее новый телефон и номер Лорен не сохранился, в результате чего Хадар поделилась с ней номером Спирер.

Энни отправила Лорен сообщение и предложила ей встретиться вечером. Спирер ответила, что была занята, но с радостью повидается с ней в ближайшее время. Девушки предварительно договорились о встрече, однако три последних сообщения Энни, а затем и телефонный звонок так и остались без ответа.

В выходные Энни случайно встретилась с Хадар на улице. Та спросила, не видела ли Энни Лорен, на что получила отрицательный ответ. Позже в тот же день Энни обнаружила на одном из зданий в центре города объявление с фотографией Лорен, а уже вернувшись домой, увидела сюжет в новостях о пропаже ее подруги.

В последующие недели и месяцы Энни ни разу не спрашивали о ее взаимодействии с Лорен в тот роковой вечер. С ее слов, она все время ожидала звонка из полиции, но так его и не получила. В конечном счете с ней связались частные детективы Спиреров.

Маленькая загадка, обнаруженная Шарлин и Робом, наконец разрешилась, однако более важные вопросы, поднятые на основании изложенной в файлах информации, так и остались без ответа. А если учесть, что полиция могла вот так просто проигнорировать свидетелей, невольно начинают закрадываться сомнения в справедливости расследования.

Вскоре после беседы с Энни адвокат сообщил Спирерам, что в связи с приближением двухлетней годовщины исчезновения Лорен нужно действовать быстро – особенно, если они рассчитывали задействовать систему гражданского судопроизводства.

В итоге они приняли решение подать иск против трех молодых людей, которые последними видели Лорен живой – Джея Розенбаума, Кори Россмена и Майка Бета. Стратегия заключалась в том, чтобы вывести юношей на диалог, используя принцип «дискавери»: заставить их дать показания под присягой и обязать предоставить имеющиеся материалы, включая текстовые сообщения, записи телефонных разговоров, электронные письма и любую другую информацию, которая могла пролить свет на их причастность к исчезновению Лорен и последующее молчание.

Со слов адвоката, эти действия равносильны юридическому объявлению войны, поскольку иск содержал обвинение трех друзей в причастности к предполагаемой смерти Лорен.

– Роб и Шарлин дали согласие на подготовку иска, но с большой неохотой и только после нашей консультации. Дело в том, что если к двухлетней годовщине исчезновения Лорен никому из подозреваемых не будут предъявлены обвинения, то они утратят определенные юридические права, – заявил адвокат Джейсон Барклай в пресс-релизе. – Мы надеемся, что этот поступок не получит неправильного толкования. Каждый родитель в подобной ситуации использует любые доступные ему ресурсы, поэтому мы намерены воспользоваться правами, предоставляемыми системой гражданского правосудия: очень хочется добиться ответов на вопросы, которые так долго оставались без внимания. И мы рассчитываем, что люди, обладающие информацией, будут содействовать этой процедуре[24].

Спиреры намеревались подать в суд на Джесси Вульфа, но не смогли, поскольку у них не было доказательств его присутствия вместе с Лорен в ту ночь.

Впрочем, это не помешало Вульфам предпринять ответный выпад и наброситься на убитых горем родителей.

– Спиреры открыто лгут! – заявил Алан Вульф, отец Джесси.

Они даже попытались обвинить саму Лорен.

– Этой несчастной девочки больше нет с нами из-за ее наркотической зависимости, – отметила Надин Вульф, мать Джесси. – Если Джесси в чем-то и виноват, то это в заботе о Лорен, у которой были серьезные проблемы с наркотиками. Она доводила себя до потери сознания. Джесси грозился позвонить и все рассказать ее родителям, но она его запугивала: «Если ты это сделаешь, я с тобой порву». Два года, пока Лорен училась в университете, мой сын о ней заботился. Но тот единственный вечер, когда она решила погулять без него, к сожалению, стоил ей жизни[25].

На следующий день Спиреры ответили:

– Мы до глубины души потрясены поступком Вульфов, которые опорочили нашу дочь, зная, что у Лорен никогда не будет возможности им ответить.

До этого момента трое молодых людей, несмотря на отсутствие взаимодействия с Шарлин и Робом, вели себя вежливо, по крайней мере, по отношению к семье. Но после открытого обвинения в причастности к смерти Лорен, тон изменился.

Теперь намечалось судебное разбирательство.

* * *

– Мы рассматриваем дело, сопряженное с халатными действиями и бездействием ответчиков, приведших к исчезновению, травмам и смерти Лорен Элизабет Спирер.

С этих слов начался судебный процесс по иску Спиреров, поданному в окружной суд округа Монро 31 мая 2013 года.

Согласно заявлению, Россмен, Розенбаум и Бет нарушили конституционные права Лорен, и данное утверждение основывалось на трех юридических аргументах:

Первый из них – халатность, приведшая к исчезновению, смерти или травме совершеннолетнего ребенка – ссылался на закон Индианы, который дает родителям право подавать иски от имени своих детей, если последние не состоят в браке и им меньше двадцати лет (или им меньше двадцати трех, но они учатся в техникуме или колледже).

Попросту говоря, если ребенок пропал, умер или получил травму, родитель имеет право обратиться в суд за защитой.

Второй – халатность как таковая. Согласно заявлению Спиреров, ввиду сильного опьянения Лорен, ответчики Россмен, Розенбаум и Бет были обязаны позаботиться о ней, но вместо этого отпустили ее домой одну.

Третий – аргумент «драм-шоп». Обычно он применяется в отношении баров, обслуживающих клиентов, находящихся в состоянии алкогольного опьянения, которые впоследствии приводят к смерти, травмам или материальному ущербу другого лица. В Индиане он также применяется к людям, которые «накачивают» других алкогольными напитками – что, по утверждению Спиреров, и сделали трое молодых людей в отношении Лорен.

Борьба предстояла нелегкая, ибо у Спиреров практически не было доказательств, а о событиях, произошедших в последние часы жизни Лорен, мало что было известно. Поскольку трое молодых людей наняли адвокатов и почти не сотрудничали со следствием, все, что было известно, ограничивалось информацией, собранной полицией Блумингтона и частным детективам Спиреров. А ее на тот момент было не так уж и много.

Спирерам требовалось разрешение судьи на запрос у обвиняемых распечаток звонков, электронных писем и всего остального, что могло доказать или опровергнуть их действия. Например, сигнал телефона, обнаруженный в лесистых окрестностях Блумингтона, мог указать на место сокрытия тела Лорен. Или текстовое сообщение с упоминанием передозировки могло пролить свет на причину ее смерти.

Кроме того, если молодые люди действительно говорили правду, и Лорен ушла от них по собственной воле, то процесс судебного расследования мог помочь снять с них обвинения в совершении неправомерных действий.

Это была последняя отчаянная попытка, которую адвокаты защиты назвали «рыбацкой экспедицией».

Спиреры требовали от обвиняемых предоставления записей, подтверждающих достоверность их версии, добивались суда присяжных, дабы прибегнуть к перекрестному допросу. Но каждый раз обвиняемые продолжали настаивать, что их показания, данные под присягой, самые достоверные и «неоспоримые».

Что касается Спиреров, то они столкнулись с неприятной дилеммой: в отсутствие доказательств травмы или смерти иск не имел под собой юридической основы, а без судебного разбирательства Спиреры не могли доказать факт травмы или смерти Лорен.

Адвокат назвал аргументы ответчиков «замкнутым кругом и необъяснимой логикой».

В этой истории не обошлось и без подлостей. Кори Россмен через своего адвоката заявил, что любую потенциальную компенсацию, которую могут получить Спиреры, нужно сопоставить с выплатами, полученными ими в качестве помощи в поисках Лорен.

«Истцы, – гласил документ, – могут получать денежные средства от других лиц или компаний в качестве согласия, удовлетворения и/или залога в пользу любого судебного решения, которое истцы вынесут в отношении данного ответчика».

Еще одна сложность заключалась в том, что полицейское расследование технически оставалось открытым – все, что молодые люди рассказывали в гражданском деле, могло быть использовано против них в уголовном. Несмотря на то что Бет, Россмен и Розенбаум не считались подозреваемыми, в своих заявлениях они ясно дали понять, что если на них будет оказано давление, то они воспользуются правом Пятой поправки на сохранение молчания и не станут рассказывать о событиях ночи во избежание возможного самооговора в уголовном расследовании, которое к тому моменту застопорилось.

Дело против Майка Бета было прекращено еще в самом начале, потому что он не сопровождал Лорен в барах. Подтверждений, что он предлагал ей алкоголь, тоже не поступало. Претензий к нему никаких не было, как и не было доказательств халатности или его ответственности перед девушкой.

– Нельзя возлагать на человека обязанность по надзору за пьяным лицом, – подчеркнул Грег Гаррисон, адвокат Бета. – Бет поступил как хороший парень и в итоге оказался в зале суда.

Поведение адвоката, настолько упростившего дело, Спиреры расценили как насмешку над их горем.

– У нас на руках два реальных факта: молодая девушка напилась и решила уйти. Не надо делать из мухи слона, – заявил Гаррисон судье. – Она просто ушла.

Впоследствии Роберт Спирер рассказал мне, как он воспринял это высказывание:

– Нотки высокомерия и убежденности вызвали у нас серьезную тревогу.

По словам Шарлин, речь адвоката запомнилась ей навсегда.

– У меня в голове так и засело: «Она просто ушла. Просто ушла», – повторила она высказывание Гаррисона. – С каким же легкомыслием он об этом заявил. Так и хотелось воскликнуть: «Так докажите, что она просто ушла».

В общении с прессой Шарлин выразила разочарование решением суда, но от продолжения судебного процесса не отказалась:

– Пусть на данный момент никаких подвижек и нет, опускать руки мы не намерены. Безусловно, мы надеемся на хороший исход в отношении двух других молодых людей, но нам хочется верить, что дело все-таки сдвинется с мертвой точки. Несмотря ни на что, мы не сдадимся.

Сложность состояла в том, что бремя разбирательства лежало не на трех молодых людях, а на их адвокатах, которые не собирались предоставлять Спирерам информацию.

Спустя несколько месяцев дело против Россмена и Розенбаума было закрыто.

«К большому сожалению, версии о случившемся с Лорен слишком неоднозначны, – написала судья в постановлении. – Без доказательств в пользу этих теорий присяжные не смогут определить, являлось ли происшествие естественным и вероятным следствием опьянения Лорен».

Эта загвоздка помешала Спирерам и в дальнейшем.

«Мы не нашли ни одного вынесенного решения по законодательству Индианы, где бы лица несли ответственность за действия сверстников, за исключением случаев, когда присутствовали дополнительные обстоятельства, которых нет в деле Лорен Спирер», – говорится в решении апелляционного суда седьмого округа.

Стоит отметить, что эти «дополнительные факторы» так и остались загадкой.

День рассмотрения дела в суде подошел к завершению.

После вынесения окончательного решения Шарлин добавила:

– Мы продолжим поиски ответов и восстановим справедливость[26].

В последующие годы эти поиски заведут Спиреров в тупик.

Глава 12

– Переживая подобное, – рассказывала Шарлин, – стараешься не думать о прежней Лорен. Ты просто фокусируешься на расследовании, потому что жить с такой утратой очень тяжело.

Испытав разочарование из-за отклонения иска, Спиреры сделали все возможное, чтобы сохранить внимание к разбирательству. А вот жители студенческого городка пришли к другому выводу: по их мнению, настала пора двигаться дальше.

В октябре 2013 года в Блумингтоне демонтировали последние щиты с фотографией Лорен Спирер. Это решение далось нелегко, ведь после ее исчезновения в Блумингтоне осталось немало людей, заинтересованных в поиске правды. Но были и другие – те, кто счел вывески слишком мрачными и предпочел не вспоминать о пропавшей и предположительно погибшей девушке.

– Решение о снятии вывесок на территории университета принято не просто так, а с учетом многочисленных мнений и интересов местного населения, – заявил Марк Крузан, мэр Блумингтона. – Понимаете, здесь очень двоякая ситуация. Многие уже давно пришли к выводу, что вывески пора убирать, а те, кто считает иначе, никогда не разделят их убеждение. Для них подходящего времени просто не наступит[27].

Крузан не ошибался: для Спиреров и многочисленных друзей Лорен подходящего времени для снятия вывесок не существовало – уж точно не раньше, чем они найдут ее или хотя бы узнают, что с ней случилось.

– Мы благодарны пожарной службе Блумингтона за время и силы, потраченные на изготовление новых каркасов для рекламных щитов в апреле этого года, – высказалась Шарлин после получения известия. – Жители Блумингтона оказали нам огромную поддержку и проявили доброту, за что мы им бесконечно благодарны. Мы приносим извинения всем, кто счел плакаты с пропавшей Лорен неприемлемыми[28].

Блумингтон, может, и продолжил жить дальше, но точно не Спиреры: они были вынуждены просеивать бесконечный поток слухов, которые продолжали поступать в их адрес.

Случались ночи, когда Шарлин, устроившись в кровати со своим ноутбуком, до утра просматривала форумы. Она и так уже лишилась сна, а бесконечные обсуждения только усугубляли ситуацию.

Каждая теория выглядела еще ужаснее предыдущей, и ни одна из них не приближала Спиреров к разгадке судьбы Лорен. Однако, как бы страшно все это ни было, сдаваться они не имели права.

Некоторые из версий сулили переломный момент. Другие граничили с абсурдом.

Со всей страны к Спирерам обращались детективы-любители; некоторые из них выходили на связь напрямую, подписываясь псевдонимами вроде «Заместитель Бэтмена». Они убеждали семью, что видели девушек, похожих на Лорен, на заправках, в машинах и в притонах, где продавались и употреблялись наркотики. Другие уверяли, что тело Лорен сброшено в реку Огайо. Кто-то заявлял, что ее похитил наркоторговец из Университета Индианы и увез в Калифорнию.

В расследовании даже поучаствовали несколько экстрасенсов, которые делились видениями о похищении Лорен, причем в самых разных местах за пределами Блумингтона. Что только с ней не делали: увозили, закапывали, прятали в хижине, связывали в фургоне, выбрасывали у ручья. Некоторые из них были настолько конкретны, что указывали географические ориентиры, координаты и даже домашние адреса.

Но и это не все.

Однажды в блоге Tumblr появилась жуткая фотография связанной блондинки, которая очень насторожила Спиреров. Девушка была настолько похожа на Лорен, что семья привлекла к расследованию веб-специалиста.

Дичайшие теории заговора повествовали о бандах байкеров, правительственных тайнах и даже двойниках.

Тем не менее, несмотря на разную степень правдоподобности, многие из случайных наводок сводились к одному и тому же выводу: преступник все еще на свободе; он затаился, точно хищник, и ищет уязвимых жертв, таких же, как Лорен.

В результате Спиреры пустились в жуткое странствие по реальным и воображаемым опасностям, которые таились в Блумингтоне в ночь исчезновения Лорен.

Согласно одной из наводок, мужчина, осужденный за сексуальные преступления, более года работал в Taco Bell, расположенном по соседству с баром Sports, куда заходила Лорен в ночь своего исчезновения. Два других человека, совершивших преступление на сексуальной почве, работали в кафе Waffle House через дорогу от «Смоллвуда».

Со слов еще одной женщины, около четырех часов утра она видела молодую блондинку, которая шла в северном направлении всего в паре кварталов от предполагаемого места пропажи Лорен. Вид у нее был потерянный. К девушке подъехал бирюзовый пикап Dodge, после чего из машины вышел мужчина, он же водитель, и затащил ее за руку внутрь. Отъезжая, он заметил свидетельницу. Впрочем, здесь возникла загвоздка: женщина не смогла четко разглядеть номерные знаки, поэтому наводка быстро зашла в тупик.

Другая история рассказывает о паре, которая купила дом на публичном аукционе. По приезду в Индианаполис, расположенный в часе езды от Блумингтона, мужчина и женщина обратились в полицию, чтобы сообщить о странном происшествии. Купленный дом весь был завален мусором – за исключением стола, на котором лежали газетные вырезки с упоминанием Лорен. Выяснилось, что первоначальный владелец жилища скончался, а его сын Скотт Джозеф Купер раньше работал в полиции Индианаполиса и был четырежды судим за эксплуатацию детей. На момент пропажи Лорен Скотт Купер жил в Гринвуде, еще ближе к Блумингтону.

Оперативная группа Индианы немедленно выехала на место и запустила в дом поисковых собак. В первую очередь следователи обратили внимание на странный факт: пол в шкафу недавно заменили свежей фанерой, на которой остались следы, похожие на кровь. Под фанерой находилось пустое пространство и куча грязи.

Проработав чуть больше часа, поисковая группа так и не обнаружила новых улик, а пятна в итоге дали отрицательный результат на наличие крови.

Следующая история повествует о заключенном, упомянувшем о своем знакомстве с Кори Хамерсли, бывшим студентом Университета Индианы, отбывавшим срок за стрельбу на вечеринке. По словам заключенного, они играли в карты, когда по телевизору включили репортаж об исчезновении Лорен и на экране появилась ее фотография.

Кори, посмотрев на экран, тут же сказал:

– Чувак, я знаю ребят, причастных к этому делу.

По словам заключенного, Хамерсли рассказал ему, что эти парни пили алкоголь и принимали экстази вместе с Лорен. Когда у нее случилась передозировка, они испугались и выбросили ее тело в реку Огайо. По какой-то причине в интервью для передачи «20/20», посвященной исчезновению Лорен Спирер, Хамерсли отрекся от этой истории[29].

Всякий раз, когда в новостях рассказывали об аресте человека, подозреваемого в убийстве, тут же начинался поток новых наводок. Люди утверждали, что они располагали информацией, которая связывала этих преступников с Лорен.

Один из таких случаев оказался настолько похожим на правду, что многие интернет-следопыты пришли к выводу, что убийца Лорен наконец найден.

Сорокадевятилетний мужчина по имени Дэниел Мессел был арестован и позднее осужден за убийство Ханны Уилсон, двадцатидвухлетней выпускницы Университета Индианы. Ханна, как и Лорен, в четверг вечером развлекалась в центре Блумингтона. Сначала она отдыхала с друзьями в отеле Garden Inn – том самом, который на первых порах поисков превратился в командный центр Спиреров. Около 1:30 ночи Ханна Уилсон вместе с друзьями отправилась в бар Sports, куда Лорен ходила в ночь своего исчезновения. Друзья посчитали, что Ханна слишком пьяна для посещения бара, поэтому вызвали для нее такси и оплатили стоимость поездки. Утром того же дня ее тело нашли недалеко от трассы 45 в округе Браун.

Находясь в тюрьме, Мессел якобы хвастался своему сокамернику, что он частенько наведывался в университетский городок в поисках молодых девушек для сексуальных домогательств. Его сокамерник написал письма в полицию и пересказал информацию, полученную от Мессела, а также предположил его причастность к исчезновению Лорен Спирер.

Эта теория получила развитие после признания Мессела виновным в аналогичном похищении, которое произошло в 2012 году спустя несколько месяцев после исчезновения Лорен. Та ночь прошла по той же схеме: Мессел вычислил молодую девушку, на тот момент двадцати двух лет, находившуюся в нетрезвом состоянии в баре в центре Блумингтона. Он вынудил ее сесть в машину, отвез в уединенную сельскую местность возле озера Гриффи, совершил над ней сексуальное насилие и избил, после чего оставил одну на парковке без сумочки, обуви, кредитной карты и мобильного телефона.

Как выяснилось позже, полиция допрашивала Мессела по аналогичному делу в 2012 году, когда после распития спиртных напитков в центре Блумингтона восемнадцатилетняя первокурсница согласилась сесть в машину незнакомца. Мужчина попытался над ней надругаться, но девушка оказала сопротивление. Тогда он напал на нее и скрылся с места происшествия[30].

Полиция всерьез восприняла потенциальную связь между этими происшествиями и делом Спирер. Капитан полиции Джо Кволтерс отметил в своем заявлении для СМИ: «Арест Мессела открыл новую страницу в расследовании исчезновения Лорен Спирер. На самом деле оно уже началось»[31].

Эта версия заиграла новыми красками, когда бывший прокурор округа Монро объявил прессе о подозрениях в отношении Мессела; якобы схема его преступлений «до жути напоминала» нынешнюю. Он отметил, что Лорен шла домой от Розенбаума в 4:30 утра, а это значит, что она находилась в «зоне опасности» размером четыре на пять кварталов, где Мессел выискивал таких же жертв: молодых пьяных девушек, оставшихся на улице в одиночестве.

– Я по сей день считаю его причастным к пропаже Лорен, – заявил он журналистам. – Спирер двигалась в том же направлении, где Мессел годами искал своих жертв.

После публикации этой новости Роб и Шарлин Спиреры отправились в округ Браун, чтобы поговорить с Адамсом и обсудить возможную причастность Мессела. Однако в отсутствие доказательств – помимо чисто теоретических – детективы отнеслись к этой теории со скептицизмом. В итоге, после консультации с полицией, которая провела расследование и не нашла никаких зацепок и связи, версия о причастности Мессела была исключена.

* * *

Однако сторонники теории похищения на этом не остановились и в какой-то момент выдвинули нового подозреваемого. Им оказался Израэль Киз.

Арестованный в 2012 году, Киз рассказал следователям, что несмотря на свой образ примерного семьянина, с 1997 года он занимался похищениями и убийствами незнакомцев.

Почерк Киза был таков: он ездил по стране и закапывал в разных местах так называемые «сейфы». Прибыв в нужную ему местность, Киз покупал оружие, грабил банки, а потом складывал все это в «сейфы» (ведра) и закапывал в отдаленных местах. Позднее, иногда спустя годы, он возвращался туда, откапывал тайник и совершал убийства, после чего избавлялся от оружия, брал напрокат машину, ехал в отдаленный аэропорт и улетал домой к семье в Анкоридж, штат Аляска.

Благодаря отработанной системе Кизу не приходилось подниматься на борт самолета с оружием или использовать кредитную карту, по которой можно было вычислить его местонахождение.

Когда Израэля наконец арестовали, он с гордостью рассказал о придуманной схеме и намекнул на множество убийств, совершенных им за пятнадцать лет.

Однако, в отличие от большинства убийц, Киз не хотел представать перед судом или доживать свои дни за решеткой. Ему нужна была смертная казнь, причем побыстрее. Он сообщил следователям, что устал от долгого рассмотрения дела.

Всякая надежда получить признание от Киза исчезла, когда в 2012 году он покончил с собой в тюрьме, оставив после себя тревожное послание.

Под кроватью в своей тюремной камере нашлись его рисунки, написанные кровью: 11 черепов[32].

По мнению следователей, на них изображены одиннадцать жертв Киза. При этом сам Киз рассказал полиции лишь о четырех убийствах. Остальные семь так и остались загадкой, которую он унес с собой в могилу.

К слову, это был не последний раз, когда я слышал об этом преступнике.

Часть 4. Непоколебимая вера

Глава 13

Спустя годы я вновь очутился на профессиональном перепутье, но именно благодаря ему мне удалось возобновить работу над историей Лорен Спирер. К тому времени я уже давно перешел из Journal News в New York Post, где стал главным корреспондентом крупнейшего полицейского департамента страны. Я рассказывал о самых разных историях, начиная от безумных убийств и заканчивая должностными злоупотреблениями со стороны полиции.

Через два года работы я раскрыл один из крупнейших коррупционных скандалов десятилетия с участием полиции Нью-Йорка и обнародовал данные расследования ФБР о богатом бизнесмене и его друге со связями в полиции, которые покупали влияние в департаменте путем предоставления особых бонусов. Одна из таких привилегий включала оплаченный перелет в Лас-Вегас с работницей секс-индустрии высшего класса в 2013 году[33].

В массы эта история попала в начале 2016 года. Газеты пестрели заголовками, вызывая бурные волнения и принудительные отставки в департаменте, в том числе нескольких высокопоставленных полицейских служащих. Спустя несколько месяцев бывшая работница секс-индустрии дала изданию Post эксклюзивное интервью.

В мае 2016 года мы встретились с ней возле Starbucks в Манхэттене и продолжили нашу беседу за ужином, в ходе которого она в мельчайших подробностях рассказала о пережитом опыте. Из этого интервью родилась одна из самых сенсационных историй года, особенно когда выяснилась личность этой особы: Габи Греко, молодая девушка, которая после эпизода в самолете оставила свой род деятельности и переехала в Австралию, где вышла замуж за пожилого предпринимателя-миллионера и произвела фурор на страницах бульварных изданий.

Через неделю после выхода статьи мы с Греко пересеклись снова. В некотором смысле было трудно понять, что могло объединять настолько разных людей – меня и ее. Я, как репортер, хоть и обладаю агрессивной манерой работы, в некоторой степени все же застенчив и сдержан. Габи не такая – по крайней мере, если верить ее публичному образу. Но почему-то нам нравилось общаться друг с другом и быть рядом. Эта химия не поддавалась пониманию и противостоять ей, как я бы я ни пытался, было очень трудно.

Наши отношения длились около месяца. Это был увлекательный, сюрреалистичный, но в то же время обыденный опыт: мы заказывали еду на дом, смотрели авторское кино и слушали музыку, чтобы узнать о предпочтениях друг друга. Она любила Фрэнка Оушена. Я – Тома Йорка.

Впрочем, мы оба понимали, что этому роману развиваться некуда. Я определенно не был готов знакомить ее со своей мамой.

И еще один маленький нюанс: Греко по-прежнему проходила свидетелем по делу о коррупционном скандале, который я разоблачил. На тот момент оно рассматривалось в суде, ход которого я не освещал, поэтому мои публикации о ней уже завершились. Тем не менее, с профессиональной точки зрения, это выглядело дурным тоном и грозило обернуться катастрофой. В конце концов реальность взяла верх, и мы разошлись каждый своей дорогой.

Два года спустя, в 2018 году, на стадии раскрытия судебного процесса, федеральные прокуроры передали защите многочисленные конфиденциальные сведения, полученные от Греко. Среди материалов были и электронные письма из нашего недолговечного романа.

Один из адвокатов защиты, представлявший интересы начальника полиции, летевшего печально известным рейсом в Вегас, незамедлительно слил эти данные моему конкуренту, газете Daily News. Сам того не ожидая, я стал объектом внимания таблоидов.

За неразглашение сведений о наших отношениях с Греко меня сразу уволили, а Daily News тотчас опубликовала эту сенсацию:

«Журналист New York Post уволен за интрижку с проституткой, оказавшейся в центре коррупционного скандала в полиции Нью-Йорка»[34].

Это был самый унизительный опыт в моей жизни, причем ситуацию усугублял тот факт, что мне приходилось молчать – даже несмотря на то, что я находил эту публикацию несправедливой. Ведь я начал встречаться с Габи только после выхода моей статьи. На тот момент я был холост, а она уже не работала в эскорте.

Я как никто понимал, что высказывание своей точки зрения послужит поводом для дальнейшего раздувания проблемы. Daily News обязательно напишет продолжение, где будет высмеивать меня за самозащиту, а адвокат, который слил информацию, получит возможность повторно меня охаять. Не исключено, что и другие издания тоже поддержали бы эту историю.

По этой причине я отказался от интервью и ограничился безобидным заявлением, подготовленным специалистом по связям с общественностью. Впервые за свою 25-летнюю карьеру я испытал на себе последствия неоднозначной информационной картины и принял взвешенное решение хранить молчание.

Если честно, в тот момент я испытывал сочувствие к героям некоторых историй, о которых мне приходилось писать. Один из них, правительственный чиновник, недавно переживший публичную порку, задал вопрос:

– Каково это – быть на другой стороне?

Я невольно задумался о молодых людях, оказавшихся в центре расследования исчезновения Спирер. Почему они отказывались от публичных выступлений? Неужели все гораздо сложнее, чем я предполагал?

Первое, что я решил сделать после увольнения, – это привести мысли в порядок. Для этого я вместе с подругой уехал на некоторое время в Кэтскиллз, где гулял по лесу, пил коктейли в небольших пабах, отключил Twitter и ждал, когда вся эта история наконец уляжется. Потом я в одиночку улетел в Мехико и несколько дней бесцельно бродил по паркам и уличным рынкам, пока не научился находить положительные стороны в сложившейся ситуации.

– Никто ведь не умер, – успокаивали меня родные и друзья.

И действительно. Мир не рухнул.

А у потери работы была и обратная сторона – больше никаких начальников и сроков. Впервые за свою карьеру я обрел пугающую, но одновременно захватывающую свободу работать на себя.

Журналистика у меня в крови – я бы никогда не стал рассматривать другую профессиональную сферу. Поэтому я долго ломал голову над главным вопросом: чем я хочу заниматься?

Со времен колледжа я разделял мечту любого молодого репортера: оказаться в гуще громких событий и опубликовать что-то значимое, что-то, что будет представлять интерес в долгосрочной перспективе. Я хотел написать книгу.

И вот теперь, имея за плечами почти три десятилетия опыта, я почувствовал, что готов. На ум приходила только одна тема: Лорен Спирер.

В условиях высокой загруженности, особенно в прежней должности главного редактора полицейской хроники в издании Post, у меня никогда не хватало времени на пересмотр материалов по этому делу, а уж тем более на поиск новых зацепок.

Долгие годы меня терзало чувство вины и досады, тем более после сближения с семьей Лорен. Но мой час наконец настал, пусть я и не совсем так представлял себе этот путь.

Прежде чем приступить к работе, я обратился к Спирерам: мне было важно узнать их мнение и чувства. К тому же мне требовалось их разрешение на повторное обращение к частным детективам. Еще я понимал, что друзья Лорен, которые в прошлом не слишком-то откровенничали с прессой, до сих пор опасались говорить о событиях той ночи без согласия Спиреров.

В первую очередь я связался с Шарлин и Робом и предложил им встретиться. Роберт позвал меня на завтрак в свой любимый ресторан Barney’s Greengrass, расположенный в старом районе Верхнего Вест-Сайда. В качестве блюда он предложил лосося с яйцами, а также принес мне шоколадную плетенку, отметив, что это лучшее лакомство из всех.

Мы периодически встречались со Спирерами и с удовольствием друг с другом общались, однако сегодня я деликатно затронул самую щекотливую тему. Я объяснил им, что для дальнейшего продвижения дела мне нужен доступ к материалам и их согласие на интервью, которые они давно перестали давать. Спирерам предстояло разрушить эту преграду, вскрыть старые раны и наконец поделиться историями, о которых до настоящего момента они не рассказывали.

Все уже знали, что в ночь своего исчезновения, перед тем как пойти на свидание с Кори Россменом, Лорен принимала наркотики и пила алкоголь. Однако для раскрытия реальной истории произошедшего нам требовались более глубокие детали.

Взяв шоколадную плетенку, я вышел из ресторана. Робби не ошибался: она была восхитительна.

Спустя несколько дней мы встретились у них дома за ужином. На этот раз у меня в руках был диктофон.

После интервью я приступил к следующему шагу: отправился в офис Bo Dietl & Associates.

Дальнейшие несколько недель я провел в пустом конференц-зале у частного детектива на Геральд-сквер в Манхэттене, где просматривал файлы и изучал информацию, так и не ставшую достоянием общественности.

Детективам удалось пообщаться с десятками людей, которые видели Лорен в часы, предшествовавшие ее исчезновению. Среди них были и некоторые ребята из таунхауса – последнего места пребывания Лорен.

Среди известных мне имен встречались и незнакомые.

Обнаруженные факты позволили проследить путь Лорен: от «Смоллвуда», где проходил дружеский ужин, до квартиры на верхнем этаже; от «Смоллвуда» до предматчевой вечеринки в таунхаусе; от таунхауса до бара Sports; от бара до «Смоллвуда»; от «Смоллвуда» до таунхауса, где ее и постигла неизвестная судьба.

Но особенно меня привлекли другие сведения: информация о событиях, предшествовавших исчезновению Лорен, и упоминания о деталях, которые последовали за ее пропажей.

Пока я продолжал свое расследование, картина начала потихоньку проясняться, однако пробелы в этой истории тоже становились все очевиднее: изменения в показаниях, расхождения в воспоминаниях, догадки, слухи.

Многие из свидетелей, опрошенные частными детективами, никогда не общались с полицией. При этом материалы, собранные Дитлом, пусть и изобиловали фактами, были удручающе скупы на детали. Некоторые из показаний напрашивались на продолжение; с другими ключевыми фигурами вообще никто не разговаривал, боясь, что их сведения только помешают расследованию.

Поэтому передо мной встала задача собрать все эти данные.

В первую очередь я решил обратиться к главным свидетелям по делу Лорен Спирер – ее друзьям. К тому моменту они уже выросли, переехали из Блумингтона и занимались карьерой. Во время встреч за кофе, пивом, пиццей и шакшукой[35] я впервые или повторно общался с людьми, которые знали Лорен и видели ее в ночь ее исчезновения.

Порой было трудно согласовывать встречи: ведь жизнь этих людей совсем не похожа на ту, которую они вели в 2011 году; теперь у них есть семьи, дети, работа.

Поначалу меня одолевало чувство тревоги: что, если они не расскажут мне ничего нового?

Но переживать не стоило, потому что они с радостью шли на диалог. Оказывается, несколько ее самых близких друзей до сих пор собираются дважды в год: в годовщину пропажи Лорен (3 июня) и в день ее рождения в январе.

Первыми моими собеседницами стали соседки Лорен. Им не терпелось рассказать мне – рассказать хоть кому-нибудь, – как сильно эта трагедия повлияла на их жизнь и какое давление по сей день оказывает.

ХАДАР ТАМИР:

«Честно говоря, мы долго не могли осознать, что она пропала. Мы были в городе, искали ее, верили, что она найдется, и делали все, что было в наших силах. Не припомню такого, чтобы я оплакивала Лорен или уже через неделю-две потеряла надежду увидеть ее живой.

Моя мама очень хотела приехать, потому что в квартире кроме меня больше никого не было, но я упорно твердила, что все хорошо, что мне не нужна помощь. Мама все равно приехала: она не хотела, чтобы я оставалась одна в такое трудное время. А я ведь и не думала о плохом. Я отказывалась от любой поддержки, думая, что Лорен найдется».

АЛИКС СТЕЙНБЕРГ:

«Это какое-то безумие. Она ведь где-то есть, а мы и понятия не имеем, где искать. В голове частенько крутится мысль, что ее местонахождение так и останется тайной. Раньше из-за этого меня мучили кошмары».

БЛЭР УОЛЛАХ:

«Я каждый день о ней вспоминаю. В прошлом году на канале Fox показывали трансляцию мюзикла «Богема». Это был наш фаворит, мы его просто обожали. Стоило мне увидеть его на экране, как я сразу поймала себя на мысли: «Боже! Дай-ка я позвоню Спирер». Это так тяжело. Я по-прежнему общаюсь с Шарлин. Мне очень хочется, ради них и ради себя, ради всех, кто переживает за Лорен, узнать правду. Неизвестность – это самое страшное».

Блэр, как и многие другие, сожалеет, что не предприняла никаких действий, чтобы предотвратить эту трагедию.

«Жаль, что я не знала о наркотиках. Я бы обязательно вмешалась и не ограничилась теми словами, которые сказала в тот единственный раз, когда ее застукала. Я могла предотвратить этот кошмар. Очень жаль, что я не знала тех парней, не знала, о чем они договорились. В противном случае я бы высказала свое мнение и оградила бы ее от беды. Я бы сказала: «Не надо, Лорен. Это очень плохо». Но я не догадывалась. Это мое самое большое сожаление – я понятия не имела, что происходило прямо у меня под носом. У меня и мысли об этом не было».

Повествуя о зависимостях и трудностях, с которыми столкнулась Спирер, ее друзья пытались напомнить мне о той Лорен, которую они так сильно любили, боясь, что ее настоящее «я» затеряется в истории той злополучной ночи.

АМАНДА РУД:

«Лорен не просто боролась с зависимостью и как следствие попала в беду. Все гораздо сложнее. Мы были молоды, но считали себя очень взрослыми. Мы исследовали жизнь, пытались понять, что к чему. Лорен переживала непростой момент в жизни – ей нужно было разобраться в себе. Вот почему она гуляла с этими ребятами, без друзей, без своего парня. Я не знаю, что она искала, но мне все-таки кажется, что она пыталась найти свободу или разобраться в собственных чувствах».

САРА ГОРНИШ:

«В Чикаго огромное количество выпускников Университета Индианы, поэтому имя Лорен иногда всплывает в разговорах. В таких случаях мне становится не по себе. Мне не нравится ставить людей в неудобное положение, но порой приходится отвечать на их выпады чем-то вроде: «Эй, вообще-то Лорен одна из моих близких подруг, а вы, ребята, говорите о ней, как о каком-то безбашенном человеке».

АЛИКС СТЕЙНБЕРГ:

«Бывало, я напивалась до чертиков и вдруг задавалась вопросом: а что, если мне не повезет? Что, если я окажусь не в том месте и не в то время? Что, если мне встретится не тот человек? В студенческие годы мы творили немало глупостей, но Лорен досталось сполна. Я даже представить не могла, что такое возможно.

В девятнадцать-двадцать лет тебе кажется, будто ты неуязвим. Ты просто развлекаешься. Ты вроде и слышишь страшные истории – о Натали Холлоуэй или Элизабет Смарт, – но эти ужасные сцены от тебя настолько далеки… Понятно, они ведь не с тобой происходят. А потом случается беда, и вот тогда твой мир рушится.

Как это могло произойти? Почему это случилось с нашими друзьями, с нашими жизнями? Почему наш мир перевернулся? Мне кажется, эта трагедия с нами навечно».

Друзья Лорен, которые видели ее в ту роковую ночь, годами переживали эти страшные события и наконец решились поделиться подробностями, о которых не стали рассказывать сразу из-за страха попасть в неприятности.

ХАДАР ТАМИР:

«Тем вечером мы с друзьями заходили в Sports. Там почти никого не было, поэтому мы рано ушли домой. Лорен пришла уже после моего ухода. С тех пор я постоянно думаю: «Ну почему я не задержалась? Ведь тогда я бы с ней встретилась». Когда Лорен пришла, меня там уже не было. Эта мысль изводит меня по сей день. Я должна была остаться в баре».

Адам Вейнер – один из парней, вступивших в конфликт с Россменом в «Смоллвуде», – рассказал некоторые подробности той встречи и выразил свои мысли по этому поводу:

«Мы поступили неправильно – но на тот момент мы этого не понимали. Когда Кори получил удар, нам следовало предпринять меры и проводить Лорен в ее квартиру, а мы испугались, что попали на камеру, и удрали. Или, может быть, стоило еще пару раз врезать Кори: тогда Лорен не ушла бы из «Смоллвуда», а мы бы здесь не сидели.

Не подумайте, я не считаю наше поведение героизмом. Кто знает, возможно, если бы мы не ударили Кори, они бы спокойно ушли и Лорен никуда бы не исчезла. Разумеется, мне хочется думать, что мы поступили верно, встав на ее защиту. Вот только получилось все наоборот».

Друг, который продал Лорен «Ксанакс», рассказал об инциденте в «Смоллвуде»:

«Та перепалка не имеет отношения к остальной хронологии, что само по себе очень интересно. Это своего рода случайность, произошедшая из-за Зака Оукса, который съехал с катушек и все время лез в драки. Такое происходило постоянно. Если ему хоть что-то не нравилось, в ход шли кулаки.

На самом деле та драка не имеет никакого отношения к Лорен Спирер. Это просто стечение обстоятельств – их столкновение возле лифта с Лорен и этим парнишкой [Кори]».

Скотт Шварц, устроивший ужин в «Смоллвуде», признался, что его до сих пор не отпускает мысль о пропущенном звонке от Лорен:

«Никто не знает, кто это звонил и зачем, и с этим мне придется жить дальше. Один из вызовов был адресован Дэйву Рону, другой – мне. Удивительно, что позвонили именно нам, а не ее парню. Насколько мне известно, с Вульфом она даже не пыталась связаться. По идее, если бы Лорен действительно нуждалась в помощи, она бы позвонила своему молодому человеку. Логика в этой истории попросту отсутствует».

Друзья Лорен высказали предположения относительно событий той ночи, а также рассказали о заинтересованных лицах, которых все они в той или иной степени знали.

Аманда Руд вспомнила, что несколько лет спустя во время поездки в Израиль по программе Birthright[36] она встретила Майка Бета – студента, который убеждал следователей, что проводил Лорен до квартиры Розенбаума:

«Он нашел меня в сообществе в Facebook. Сказать, что я испытала шок и смятение – это ничего не сказать. Мы встретились в аэропорту. На следующий вечер мы долго разговаривали. В ходе беседы Майк подчеркнул, что никуда в тот злополучный вечер он с ребятами не ходил.

На самом деле о событиях той ночи мы почти не говорили. Мы больше обсуждали последствия и тяжелый отпечаток, который оставила эта трагедия на его жизни. Другими словами, если бы он начал встречаться с девушкой, а ее мама узнала, кто он такой, она была бы против их отношений».

Друзей Лорен, независимо от их точки зрения по поводу случившегося, объединяла обида на молодых людей, которые видели ее в последний раз.

Вот что сказала Натали Мацца, еще одна подруга Лорен по университету:

«Ни с кем из них я больше не общаюсь. После всей этой истории, после адвокатского вмешательства и отказа помочь Спирерам в поиске Лорен, у меня остался неприятный осадок. Пусть Джей и проявил наибольшую инициативу, после всего, что произошло, я не хотела иметь с ними ничего общего.

Наши сердца разрывались от боли за Спиреров. Мы собирались, осматривали леса, работали с семьей и пытались понять, что еще можно сделать и как помочь. Сколько мы искали, ходили по городу, а они никогда не участвовали. Помню, как подумала: «Конечно, вы так дружили, так вам было весело вместе. А что теперь? Дружба закончилась?». От одной этой мысли становилось горько».

Опрашивая – иногда повторно – друзей Лорен, я наткнулся на интересный документ, который раньше никогда не попадался мне на глаза. Анонимное письмо от близкого к Вульфу человека, в котором подробно описывалось его необычное поведение после исчезновения Лорен и приводилась информация, наводящая на мысль о его возможной причастности.

Автор поделился одной из публикаций Вульфа в Facebook от 14 июня 2011 года: «Снова в отношениях!!! Я так люблю тебя, детка. Все время о тебе думаю».

«Любопытно, что этот пост появился всего через девять дней после пропажи Лорен и уже на следующее утро был удален», – пишет инсайдер.

К письму прилагались фотографии, размещенные Вульфом на Facebook той осенью. На них он запечатлен в обнимку с новой избранницей – молодой, миниатюрной, светловолосой девушкой, похожей на Лорен.

Частным детективам так и не удалось вычислить автора анонимного письма.

Но зато мне это удалось.

Заметив несколько ключевых фраз и изучив ссылки, я отправился на Лонг-Айленд к автору, которая оказалась членом семьи Вульфа. Она, конечно, поделилась некоторыми подробностями из его прошлого, однако никакой новой информации об исчезновении Лорен предоставить не смогла. Все это было чистой воды спекуляцией.

Майк Сираволо тоже высказал догадки насчет Вульфа, а заодно обратил внимание на некоторые противоречивые сведения: информацию о том, что в ночь пропажи Лорен он якобы смотрел игру, а также его быстрый отъезд из Блумингтона и статистику, согласно которой близкие люди чаще всего причастны к исчезновениям.

Между тем, теорию о причастности Вульфа не разделяли некоторые из ближайших друзей Лорен, которые видели в нем преданного, безобидного, хотя порой и чрезмерно напористого бойфренда.

Когда я лично беседовал с Алексом, братом Джесси Вульфа из Колорадо, тот выразил аналогичные чувства.

Я надеялся, что по прошествии стольких лет Джесси все же соблаговолит со мной встретиться, однако максимум, что мне удалось сделать, – это пообщаться с его старшим братом Алексом в ресторане California Pizza Kitchen. Как бы то ни было, его рассказ пригодился мне для лучшего понимания Вульфа младшего.

Мы оба согласились, что самое правильное, что мог сделать Джесси, – это рассказать все под запись и тем самым очистить свое имя.

– Проблема в том, что он вам не доверяет, – заметил Алекс. – Все слишком сложно. Понимаете, он уже считал Спиреров своей семьей, и из-за этого ему еще больнее. Да и Лорен тоже была не святой: она всячески испытывала его на прочность. Как мне кажется, Вульф слишком от нее зависел и просто не знал, как не обращать внимание на ее поведение. Что поделаешь – такой характер.

– У меня есть мнение на этот счет, только оно никому не понравится. На самом деле я считаю, что ответственность за Лорен несут ее родители, потому что они прекрасно ее знали и все же отправили в колледж, а моего брата сделали подопечным. Им, наверное, не хочется это признавать, поэтому всю вину они переложили на моего брата.

Алекс добавил, что они с братом почти не разговаривали о той ночи, потому что для Джесси это слишком болезненная тема.

– Он говорил только о том, что не спал всю ночь и ждал ее в постели. Это все, что мне удалось узнать. Что бедняга ждал ее в кровати.

Сара Горниш, получившая степень магистра в области психологии в Северо-Западном университете, предложила свою версию относительно непричастности Вульфа:

«Джесси пришел в полицейский участок. Он хотел говорить, хотел помогать. Знаете ли, чтобы выглядеть настолько невинным, нужно быть социопатом, а я изучала эти расстройства и могу с уверенностью сказать, что он не такой. Во время наших с ним бесед или в ходе общения с полицейскими он всегда был эмоционален».

Сара склонна считать, что Лорен умерла в таунхаусе, а студенты, которые стали свидетелями ее смерти, поддались панике.

«Они были молоды, эгоистичны. Если случалось нечто подобное [передозировка], у них не хватало зрелости или ума задуматься о возможных последствиях или действиях. Они не думали, как помочь этой девушке, что ей сказать по этому поводу, или какое влияние это оказывало на ее жизнь и семью. Девятнадцатилетние парни не способны к подобным размышлениям, особенно в том состоянии, в котором они, скорее всего, находились. Поэтому мне трудно представить, что произошло что-то иное, чем передозировка и сокрытие».

Согласно многочисленным версиям, Лорен умерла от передозировки, а двое друзей Розенбаума, которые находились в городе, забрали тело и избавились от него по пути домой в Мичиган. В материалах частного расследования этот вопрос тоже поднимался, а вместе с ним возникал и другой: почему полиция так и не обыскала машину Алекса Фербера?

В июне 2011 года, когда Фербер и Дэвид Блезняк приехали в Блумингтон к Джею Розенбауму, Фербер был за рулем гибридного седана Lexus HS 2010 года, принадлежащего его семье.

Спустя годы команда Бо Дитла отследила судьбу автомобиля. В 2013 году Ферберы продали машину в Мичигане, а в 2018-м ее перекупила компания для организации каршеринга в штате Миннесота. При этом никто не захотел тратить деньги и проводить обыск «Лексуса» на предмет возможного обнаружения ДНК.

В ходе телефонного разговора Фербер сообщил мне, что полиция его допрашивала, но машину никогда не досматривала.

Что касается заявлений Россмена о потере памяти, то друзья Лорен сочли их весьма сомнительными. Да и вообще, в кампусе лишь немногие могли положительно о нем отозваться.

В материалах расследования я нашел письмо от человека, который, представившись профессором Университета Индианы, описал Россмена как самовлюбленного ребенка со взрывным характером. В письме утверждалось, что после встречи с консультантом по профориентации, когда Россмену сообщили об испытательном сроке, он «взорвался» на преподавателя – кричал так громко, что сотруднику из другой комнаты пришлось постучать в дверь и попросить его успокоиться.

В письме утверждалось, что Россмен после исчезновения Лорен просил перенести сроки сдачи курсовой работы, поскольку он являлся заинтересованным лицом в деле Спирер. В результате ему предоставили отпуск по состоянию здоровья, но не раньше, чем он провалил несколько экзаменов.

«Наш город ждет, что вы докопаетесь до истины», – написал автор команде Дитла.

Из-за многочисленных анонимных сведений, в том числе основанных на слухах о передозировке, у меня было столько работы, что я едва успевал справляться.

Один из студентов Университета Индианы рассказал мне, что Россмен, напившись на вечеринке, признался, что Лорен умерла от передозировки, а молодые люди закопали ее тело на открытой стройплощадке по соседству. Сам студент лично этого не слышал. С его слов, он узнал об этом от друга, имя которого не разглашалось.

Аликс Стейнберг с трудом верила, что молодые люди все эти годы могли бы скрывать такую тайну.

«Мое мнение таково: Лорен оказалась не в том месте и не в то время. Возможно, за ней следили. Я понимаю, что до камер наблюдения и освещения пройти оставалось один-два квартала, но ведь было 4 часа утра, а в Блумингтоне встречаются очень… странные люди. Лично я всегда придерживалась этой версии. Вряд ли парни, с которыми она проводила время, настолько умны, чтобы избавиться от тела».

Тейлор Валентайн, размышляя над словами Розенбаума, которые он озвучил через несколько недель после исчезновения Лорен, очень сомневается, что какой-то незнакомец мог напасть на Лорен прямо посреди улицы.

«Представьте себе ситуацию: вы молоды и отпускаете девушку одну на улицу, где происходит нечто страшное. Это ужасно, если так все и получилось. С другой стороны, все мы не раз выходили на улицу ночью без сопровождения. Чтобы попасть в такую историю, миллион дорог должны сойтись в одном месте».

По мнению Валентайн, если происшествие случилось в таунхаусе, молодые люди, сколько бы их ни было, должны были действовать быстро, чтобы перенести тело Лорен, придумать историю и договориться о дальнейшем молчании.

И это, как ей кажется, вполне реализуемо:

«Люди спрашивают: «Как можно хранить такой страшный секрет?» Все просто: вы станете молчать, если от этого будет зависеть ваша жизнь».

Глава 14

В самый разгар работы над этой книгой я зарабатывал на жизнь публикациями для различных новостных изданий, освещая самые разные темы – от смертельно опасных пляжей Мексики до стрельбы в спа-салонах Атланты и всплеска преступности в Нью-Йорке, о чем свидетельствовали мои надежные источники в правоохранительных органах.

В 2021 году я принял решение устроиться на постоянную работу в Daily Mail. Меня приняли на должность старшего репортера эксклюзивных новостей – теперь я мог путешествовать по всей стране, освещая самые громкие события дня.

Когда я позвонил Шарлин и сообщил ей эту новость, она за меня очень порадовалась – тем более зная, что у меня теперь есть жена и маленькая дочка. Однако я все равно уловил некоторую настороженность в ее тоне: она переживала, что я прекращу писать о Лорен. Разумеется, новая работа могла замедлить процесс, но волноваться все же не стоило: десять лет спустя мы настолько сблизились со Спирерами, что эту связь уже ничем не порвешь. Да и я никогда не думал сдаваться.

Они, как и друзья Лорен, которые доверили мне нелицеприятные подробности из своего прошлого, это прекрасно знали.

Выпив пару кружек пива в баре в Ист-Виллидже, один из моих интервьюеров завел разговор обо мне, отметив, что читал о моем бесславном уходе из Post. Если честно, мне стало немного неловко, хотя я и понимал, что он не со зла.

Он сказал мне: «Получается, что возобновление расследования – это ваша попытка искупить вину».

Мы разошлись во второй половине дня, но его комментарий никак не выходил у меня из головы. Он ошибался: работа здесь ни при чем. Мною двигало что-то другое, что-то, что я не мог до конца объяснить.

Я хотел знать, смогу ли я докопаться до истины или хоть немного приоткрыть завесу этой тайны.

Поэтому я приступил к следующему этапу своего путешествия.

Взяв на работе небольшой отпуск и вооружившись сведениями, полученными в ходе недавних интервью, я вернулся в Блумингтон. Имея на руках список людей, с которыми нужно было заново пообщаться, и тех, к кому предстояло обратиться впервые, я отправился на поиски ответов.

Студенты, учившиеся в 2011 году, давно выпустились, поэтому на этот раз объектом моего внимания стали адвокаты, полиция, преподаватели, продавцы, домовладельцы – все, кто мог располагать хоть какой-то информацией.

По дороге в город, ясным и морозным ноябрьским днем, я заметил, что пейзаж Блумингтона почти не изменился – чего нельзя сказать о моем восприятии. Куда бы я ни посмотрел, я везде видел Лорен. Видел ее в лицах студентов, которые гуляли по улицам в одиночку или в компании, собирались в кафе и барах, болтали и смотрели на экраны своих телефонов.

Одного из жителей этого города я знал лично – моего двоюродного брата. Айзек, студент последнего курса факультета компьютерных технологий, согласился дать мне интервью для книги при условии, что я заплачу за обед.

Холодным ветреным днем Айзек позвал меня The Owlery – вегетарианское кафе в центре Блумингтона. Там я в общих чертах описал ему свои наработки, а заодно спросил о Лорен Спирер. Мне стало интересно, упоминали ли о ней в университете.

– Когда я только приехал, я слышал о ней раз или два. Что-то вроде: «Да-да, это та девушка, которая пропала». Ничего конкретного о ней не говорят. Такое чувство, что все стерлось из памяти. Наверное, это потому, что люди сейчас сосредоточены на настоящем и том дерьме, которое оно приносит, а не прошлом.

Айзек добавил, что в этом семестре на территории кампуса произошло более десятка нападений на сексуальной почве, и многие из этих инцидентов имели отношение к студенческим братствам. Также он упомянул о смерти девятнадцатилетнего студента, который спрыгнул с крыши автостоянки, прилегающей к Школе бизнеса Келли[37].

– Я узнал об этой истории от других студентов. Администрация университета информацию не разглашала, – поделился Айзек. – Я помню, как подумал: «Как я мог не услышать? У меня ведь занятия за соседней дверью».

По его мнению, руководство недостаточно информирует студентов о трагедиях, происходящих на территории кампуса.

– Мне кажется, что университет пытается очистить свою репутацию. Раньше они рассылали электронные письма и текстовые оповещения, что-то вроде такого: «В этом здании в это время произошло нападение с сексуальным мотивом», иногда с описанием подозреваемых. Но в какой-то момент руководство вдруг заявило: «Мы больше не будем раскрывать подробностей происшествий, потому что это негативно отражается на студентах, состоящих в братствах и сестринствах. По отношению к ним это несправедливо». Так что теперь мы ничего не знаем.

– Я все еще подписан на оповещения, но сейчас преимущественно приходят предупреждения о плохой погоде, – добавил он.

Я поинтересовался, придерживается ли Университет Индианы своей «тусовочной» репутации, на что он ответил безоговорочным «да». Также Айзек отметил, что в Kilroy’s больше не собираются. Теперь ребята ходят в паб Upstairs, Video Saloon (The Vid) и The Bluebird.

Алкоголь и легкодоступные наркотики тоже никуда не исчезли.

– Насколько мне известно, сейчас студенты предпочитают кокаин, Молли, закись азота. Это я уже не говорю о травке, которую курит большинство.

Еще он добавил, что ученики продолжают смешивать алкоголь с депрессантами вроде «Клонопина», как это делали Лорен и ее друзья.

– Таблетки уже не в ходу, – отметил Айзек.

– Да, кстати, еще есть фент, – добавил он, подразумевая синтетический опиоид.

Следующим летом фентанил унес жизнь двадцатилетней старшекурсницы Эйвери Макмиллан. Девушка ушла с вечеринки без телефона, документов и ключей и была похищена из своего гаража и изнасилована мужчиной из Блумингтона[38].

Обсуждая историю Лорен, мне стало интересно мнение Айзека. Могла ли подобная история повториться на территории кампуса? Могла ли другая девушка бесследно исчезнуть в темное время суток?

Айзек даже не сомневался:

– Сто процентов. В барах полно девушек, которые напиваются в стельку. Они приходят туда с непроверенными, ненадежными людьми, а в этих заведениях немало странных личностей, которые только и ждут таких девочек.

Согласно его мнению, молодые студентки часто становятся жертвами посягательств со стороны других студентов, будь то в студенческих братствах, на предматчевых играх за пределами кампуса или на улицах посреди ночи.

Айзек обратил внимание на большое количество камер наблюдения в Блумингтоне, но при этом подчеркнул, что их наличие не всегда способствует повышению безопасности.

– Мне кажется, что со времен Лорен мало что изменилось. Зная о развлечениях студенческих братств, увидев пьяную девушку в компании парня в 4 часа утра, никто не станет задаваться вопросами.

Глава 15

Сегодня я ужинал с Эллиотом Льюисом, местным бизнесменом и владельцем нескольких зданий в Блумингтоне, в том числе комплекса 10th and College, где Кори и Лорен останавливались на обратном пути в таунхаус. Льюис предоставлял Спирерам жилье на время их пребывания в городе.

Первое, о чем он мне рассказал, – это о смерти еще трех студентов Университета Индианы в текущем учебном году, произошедших всего за три месяца до начала осеннего семестра.

Эти прискорбные новости напомнили Эллиоту о событии, которое мы никогда с ним не обсуждали. Оказывается, за неделю до пропажи Лорен – это был вечер пятницы – он выходил из своего офиса и увидел молодую девушку на пороге таунхауса, который, как он позже узнал, принадлежал Джею Розенбауму. Ему показалось, что она кого-то ждала. Лишь когда он увидел фотографию Лорен, уже после ее исчезновения, он вдруг понял, что это была она.

Вспоминая события, произошедшие после смерти Лорен, Эллиот рассказал полиции об этом случае, а заодно предоставил имена людей, которые могли видеть ее той ночью. Через день-другой Льюис передал в полицию еще один список контактов – тех, кто хотел пообщаться лично. Но с ними так никто и не связался. Со слов Эллиота, когда он спросил полицейских, почему так вышло, ему ответили: «У нас и так много зацепок».

Эллиот, владеющий несколькими зданиями в Блумингтоне, рассказал о планировке центра города, отметив расположение камер наблюдения, которые могли запечатлеть Лорен в момент ее предполагаемого возвращения домой. По его мнению, Спирер вряд ли шла от дома Розенбаума, потому что, будь оно так, она бы попала на камеры наблюдения, установленные на зданиях за углом от дома Розенбаума.

После ужина я вернулся в отель Hilton Garden Inn, который в течение нескольких недель после пропажи Лорен служил местом встречи участников ежедневных поисков.

На следующее утро я отправился в места, которые занимали центральное место в расследовании, и постарался проанализировать показания свидетелей.

Первым делом я направился в квартал, где жил Джесси Вульф со своими собратьями. В районе, полном ухоженных лужаек и домов из красного кирпича, скромная одноэтажная бетонная пристройка выделялась как аномалия.

В дом меня пригласили нынешние студенты и провели меня на цокольный этаж с резиновым настилом. На стене висел флаг с эмблемой пива Coors Light. Рядом с бывшей спальней Вульфа стоял складной пластиковый столик, ожидающий следующей игры в пивной понг.

Далее я прошел между двумя домами – туда, где, по словам Вульфа и большинства его друзей, он смотрел баскетбольный матч. Я всегда думал, что ребята жили рядом, а оказалось, что дома находятся в полутора кварталах друг от друга.

Следующий мой маршрут – это жилой комплекс «Смоллвуд», где жила Лорен вместе с тремя соседками. Здание впоследствии переименовали в «Авеню на Колледж», да и внутри оно тоже претерпело изменения: теперь здесь был сверкающий вестибюль с плюшевыми диванами и телевизорами с плоским экраном.

Над одним из телевизоров располагалась табличка с надписью LIVE ICONIC.

Поднявшись наверх, я осмотрел одну из квартир – четырехкомнатную, площадью 140 квадратных метров, с той же планировкой, что и у Лорен. Я вошел в гостиную с двумя аккуратными, убранным спальнями, одна из которых была копией комнаты Лорен, куда она заглянула после званого ужина, прежде чем отправиться на ночную тусовку.

До бара Sports было не так далеко, как я помнил. На самом деле, когда я остановился перед зданием, чтобы сделать снимок, «Смоллвуд» (или «Авеню на Колледж») был хорошо виден на заднем плане. Представив, что я иду без обуви, я сделал вывод: может быть, это и реально, поскольку участок был вымощен, но довольно болезненно.

Вернувшись к бывшему «Смоллвуду», я направился на север по Колледж-авеню. Широкий гладкий тротуар уступил место потрескавшемуся асфальту, стоило мне повернуть налево перед «Домиком фермера». Далее я проследовал путь Лорен и Россмена по переулку и прошел мимо бассейна, где на следующее утро собрались друзья Спирер и потихоньку начали осознавать, что их подруга куда-то исчезла.

Дойдя до 10th and College и заметив открытую дверь, я поднялся на два пролета – туда, где Россмен постучал в квартиру к четырем девушкам. Думаю, что подъем был нелегким, учитывая, что Кори нес Лорен на руках. И тут я задумался: а возможно ли такое, что Россмен постучал в эту дверь, чтобы продолжить вечеринку? Или он искал помощи, причем именно у девушек, которым доверял?

Спустившись вниз, я пересек улицу и оказался в переулке, ведущем к дому Россмена. Опять же, зачем он выбрал окольный путь, если можно было пойти по Колледж-авеню? Здесь было ближе? Или, может, он хотел остаться незамеченным?

И вот наконец перед мной предстали таунхаусы. Я заглянул в приоткрытую дверь, в квартиру, где много лет назад проживал Джей Розенбаум. Справа от меня располагалась гостиная – именно та, где проходила предматчевая вечеринка. Та, где Лорен выпила несколько рюмок водки, а потом пролила на себя напиток и отправилась к Россмену в комнату.

Спустя несколько часов Россмен вернулся туда вместе с Лорен, после чего, со слов свидетелей, она очутилась у Розенбаума.

Слева от меня тянулась узкая, застланная ковром лестница, по которой Блезняк, друг Розенбаума, якобы уходил в свою комнату спать. На полу, прямо передо мной, лежали два пакета, заполненные пустыми пивными банками.

Я стоял у входа в таунхаус и пытался представить, что наблюдаю за человеком, уходящим от дома. Если бы он направился к перекрестку Одиннадцатой и Колледж, то, скорее всего, я бы его видел, поскольку таунхаус находился совсем близко. А вот до поворота, куда, по словам Розенбаума, ушла Лорен, было слишком далеко – в темноте я бы ее не увидел.

С другой стороны, возможно, он лучше меня видел.

На следующий день я решил снова попытать удачу и отправился в полицейский участок – унылое двухэтажное здание в паре кварталов от главной улицы кампуса. Но я не смог пройти даже через вестибюль. Несмотря на звонки и электронные письма, начальник Дитхофф отказался со мной встретиться. Все мои надежды поговорить с ним или с одним из его детективов потерпели крах, как, в общем-то, и в прошлый раз. Хотя я и ссылался на закон о свободе информации, просьбы были отклонены из-за формально продолжающегося расследования.

Тогда я начал действовать иначе: стал ходить по домам и звонить сотрудникам отдела… которые в самых вежливых выражениях отчитывали меня и посылали к чертям.

– Я не буду встречаться с вами и обсуждать это дело. Ни в какой из возможных форм. Я уважаю ваше стремление и желаю успехов. Надеюсь, что у Спиреров все сложится хорошо, – заявил нынешний капитан полиции Тони Поуп.

– Я с большим уважением отношусь к вашей работе, – отметил действующий детектив полиции Джефф Роджерс. – Мне бы очень хотелось подсказать вам направление или предоставить какую-то информацию, но, чтобы сохранить свою должность, мне придется выполнять приказы.

А эти приказы остались неизменными даже спустя десятилетие после исчезновения Лорен.

На следующем этапе я обратился к бывшим сотрудникам департамента – тем офицерам, которые занимались делом Спирер в 2011 году.

Вот тут-то прогресс и наступил.

Некоторые из них выразили недовольство расследованием и медленной реакцией полиции. В соответствии со стандартной процедурой подачи заявления о пропаже человека, дело попало к начальнику только через шесть-семь часов, а к детективу – еще через двенадцать-шестнадцать, что помешало задержать свидетелей в городе, предотвратить вывоз мусорных контейнеров на свалку и собрать улики до того, как они были уничтожены.

– Пока мы думали, кто должен и не должен давать показания, – рассказывал Стю Бэггерли, – все богатенькие детки уже исчезли из города.

Когда полиция наконец-то расценила это дело как преступление и начала расследование, заинтересованные лица сразу же прибегли к услугам адвокатов. Мусорные контейнеры, куда могли поместить тело Лорен, вывезли на перегрузочную станцию, а потом на свалку – задолго до попыток полиции их остановить. Никто не стал задействовать опытных сотрудников ФБР и полицию штата, хотя те с самого начала предлагали взять это дело в свои руки. Но и это не все. Когда Дитл и его команда частных детективов приехали в город, вместо того, чтобы принять помощь от опытных сыщиков Нью-Йорка, руководство департамента решило позаботиться о сохранении юрисдикции. Почему-то детективы навлекли на себя гораздо больше гнева, чем заинтересованные лица.

Однако я не сдавался и все равно пытался откопать сведения, которые известны им, но недоступны мне.

И в конце концов у меня кое-что получилось. Нечто потенциально значимое.

Все началось с разговора с бывшим следователем департамента, который изучил материалы дела еще в 2011 году. Он упомянул одну деталь из видеозаписи, о которой никто раньше не знал. На видео видно, как Россмен и Лорен поднялись к квартире девушек в комплексе 10th and College, постучали в дверь и спустились обратно.

– Лорен сидит на бордюре. Потом исчезает. Далее появляется парень, который расхаживает взад-вперед и разговаривает по телефону. Что делают студенты в панике? Наверное, звонят другу или еще кому-нибудь. А этот молодой человек явно нервничал.

Сказать, что я удивился, – это ничего не сказать. Кому звонил Кори Россмен в три часа ночи? Примерно в то время, когда Лорен упала на тротуар. В то время, о котором Россмен, как он позже заявит, ничего не помнит.

Проведя еще несколько расследований, я раздобыл детализацию его звонков и нашел номер, на который он звонил.

В 2:09 он сделал звонок, но ответа не получил.

В 2:55 Россмен повторил попытку, но тоже безуспешно.

В 14:22 того же дня, когда начались поиски Лорен, Россмен снова позвонил по этому номеру и на этот раз дозвонился. Звонок продолжался три минуты.

Теперь передо мной стояла задача найти этого абонента.

Сначала я пробил возможных владельцев номера и выяснил, что он принадлежал человеку по фамилии Булленс, жителю Шарона, штат Массачусетс, откуда был родом Россмен. Несложный компьютерный поиск показал, что абонент был приблизительно того же возраста, что и Кори: Дон Булленс-младший или его младшая сестра Брук.

Скорее всего, Россмен разговаривал с Доном, поскольку они были ближе по возрасту – всего год разницы, а не четыре, как в случае с Брук.

Спустя несколько дней мне удалось дозвониться до друга Россмена, который встал на его защиту:

– Я могу отметить только один его недостаток: когда он напивался, он мог вести себя агрессивно и пытаться подкатить к девчонке. Но так поступают многие парни. Он никогда не переходил границы дозволенного, но да, бывал слегка напористым. Эта черта присуща многим парням, да и девушкам тоже, если уж говорить начистоту.

Когда я спросил, какие отношения были у Россмена и Дона Булленса-младшего, выяснилось, что они вовсе и не были друзьями, а уж тем более не были близки – в отличие от Россмена и младшей сестры Дона Брук.

– Но ведь Брук на четыре года младше, – удивился я.

– Да, – подтвердил он. – Ему нравились девушки помладше.

Согласно рассказам друга, Россмен и Брук часто тусовались допоздна – ничего необычного в посиделках в три часа ночи не было. Он описал Россмена, Брук и их подругу Дану как «трио», которые постоянно были в отрыве, что в старших классах, что в колледже. Дана боролась с зависимостью и скончалась в 2021 году, однако Россмен и Брук, судя по всему, на протяжении многих лет так и поддерживали связь.

Много лет назад, в 2:09 ночи, когда Россмен и Лорен находились в баре Sports – возможно, это случилось в тот момент, когда Кори отлучился, попросив Розенбаума присмотреть за Лорен, – он позвонил Брук, школьнице из его родного города, с которой он ходил на вечеринки. В 2:55, когда Лорен Спирер сидела на бордюре рядом с ним и не могла подняться на ноги, Россмен снова набрал Брук. Это были два единственных звонка, которые он сделал той ночью.

Но зачем?

Я неоднократно звонил по этому номеру, но ответа так и не дождался, поэтому решил отправиться прямиком к Брук Булленс. Жила она в четырех часах езды от моего дома в Бруклине.

Дело было осенью. Использовав почти все дни отпуска, накопленные в Daily Mail, я выкроил неделю на поиски этой загадочной девушки. В понедельник я объехал несколько городов в окрестностях Бостона, Массачусетс, стучался в каждую дверь, которая имела хоть какое-то отношение к Брук Булленс, отправлял смс и звонил по каждому номеру телефона, связанному с членами ее семьи.

За неделю, составив список ближайших родственников Булленсов, я обратился к Дону-младшему, брату Брук, который, как я и предполагал, получил звонок от Россмена. В текстовом сообщении он осторожно поинтересовался, как мне удалось найти его номер, над каким материалом я работал и с какой целью хотел связаться с его младшей сестрой.

Мне также удалось пообщаться с Ником, двоюродным братом Брук, он не стал рассказывать об известных ему сведениях и не предоставил мне ее контакты. В итоге, когда я постучался к ним в дверь, бабушка Брук односложно ответила, что с ее внучкой я разговаривать не стану.

В течение нескольких дней, пока я находился в городе, я продолжал отправлять ей сообщения, надеясь, что мне удастся подобрать правильные слова и склонить ее к общению:

«Привет. Пожалуйста, позвони мне».

«Я пишу книгу и хочу задать один вопрос. Это Шон Коэн, журналист».

«Прошу тебя, перезвони. Это важно».

«Привет, Брук. У меня есть важная информация – мне очень нужно с тобой поговорить. Вчера я заходил к тебе домой (если не ошибся адресом). Мне открыла твоя бабушка и взяла мою визитку».

«Ты наверняка захочешь меня послушать».

Но уже в пятницу днем стало ясно, что ответа я от нее не дождусь. Поэтому я собрал вещи и отправился домой.

Глава 16

В 2021 году двадцатидвухлетняя Габби Петито путешествовала со своим парнем Брайаном по Соединенным Штатам в белом фургоне, публикуя впечатления на YouTube и в Instagram. Когда посты прекратились, а Брайан вернулся во Флориду без Габби, полиция начала расследование по факту ее исчезновения.

Я, как один из репортеров, который освещал это дело, поехал на Лонг-Айленд, чтобы пообщаться с Николь, матерью Габби, и сумел заручиться ее доверием и расположением. Информация, которой она поделилась, помогла мне раскрыть несколько фактов. Кроме того, она познакомила меня с подругой своей дочери, и та поведала мне о непростых отношениях Габби с ее парнем Брайаном[39].

Видя страдания Николь, я сразу вспомнил о Шарлин и решил их познакомить. Шарлин написала Николь, предложив эмоциональную поддержку: она была одной из немногих, кто мог понять душевную боль и нервное напряжение этой женщины из-за шумихи в СМИ.

Благодаря новейшим технологиям перемещение Габби прослеживалось вплоть до ее исчезновения, поэтому пользователи социальных сетей со всего мира начали активно делиться информацией. Публикации на эту тему достигли сотен миллионов людей. В итоге одна женщина, просмотрев видеозапись, отснятую ею в Национальном парке Гранд-Тетон, заметила на заднем плане белый фургон Габби и Брайана. По этой наводке полиция выехала на место, и вскоре останки Петито обнаружили в нескольких минутах ходьбы от стоянки фургона.

Чуть позже, в конце 2022 года, четверо студентов Университета Айдахо были зарезаны в своих постелях после ночной вечеринки. Когда я отправился в город Москва, штат Айдахо, для освещения этого дела, полиция провела пресс-конференцию и сообщила, что на записях камер наблюдения видно, как по их тупиковой улице проехала белая машина, а потом быстро скрылась из виду. Произошло это приблизительно в то же время, когда умерли двое студентов. Эти события напомнили мне о белом пикапе в деле Спирер, о мимолетной надежде и сокрушительном разочаровании. Поэтому я сразу настроился скептически.

Мои опасения оказались напрасны, ибо на сей раз местная полиция все-таки объединила усилия с полицией штата и ФБР и успешно проследила перемещение владельца автомобиля до Университета штата Вашингтон. Им оказался Брайан. Проследив за ним до Пенсильвании, где жила его семья, Брайана арестовали, когда мусор, выброшенный из его дома, показал наличие ДНК жертв[40].

Разумеется, этот факт не остался незамеченным семьей Лорен. В 2011 году социальные сети не смогли дать ответы на вопросы Спиреров, зато помогли в считанные недели разобраться с исчезновением Петито. Благодаря технологическому прогрессу и более слаженной работе полиции убийцу из Айдахо удалось выследить через всю страну и не дать ему избавиться от улик. Шарлин не могла не задаться вопросом: нашлась бы Лорен в век «Твитера», «Тиктока» и «Инстаграма» или другой полицейской юрисдикции?

Справедливые мысли.

Теперь, в отсутствие новых видеозаписей с камер наблюдения или сохранившихся улик, раскрытие дела Спирер значительно усложняется. Для этого нужно, чтобы кто-то, обладающий информацией, поменял мнение и принял решение выступить с заявлением.

Именно на этом мне и предстояло сосредоточиться на завершающем этапе работы над книгой. Передо мной стояла задача встретиться с заинтересованными лицами, которые не были готовы к сотрудничеству или давали противоречивые показания следователям, и убедить их рассказать правду.

По сути, моя последняя установка сводилось к следующему: сейчас или никогда. Независимо от количества людей, негативно настроенных по отношению к книге, она все равно увидит свет. И как бы они ни пытались убедить меня не включать их имена, они все равно там окажутся.

Первый мой выбор пал на Джесси Вульфа. Статистика неоспорима: когда пропадает женщина, в этом чаще всего виноват ее партнер. Долгие годы я размышлял над поведением Вульфа в недели, последовавшие за исчезновением Лорен: пока продолжались поиски, он публиковал любопытные сообщения в социальных сетях и позировал с новой подружкой.

Еще сильнее меня насторожило постоянное уклонение Вульфа от разговоров. Уже через пару дней после пропажи Лорен родители посадили его на самолет и отправили домой. Несколько месяцев спустя, сразу после выпускных экзаменов и за день до запланированной встречи с частными детективами, Вульф уехал из Блумингтона. Он покинул город до церемонии вручения дипломов и оставил свои вещи, когда до окончания срока аренды квартиры оставалось целых шесть месяцев.

Как бы то ни было, но и доказательства присутствия Вульфа в таунхаусе тоже отсутствовали. Несмотря на то, что показания его товарищей по братству (якобы они все вместе смотрели финал НБА), были опровергнуты одним из его соседей, игра в любом случае закончилась задолго до исчезновения Лорен. При этом никто не мог подтвердить, что ночью 3 июня 2011 года Вульф действительно спал.

Вульф мог воспользоваться нашей беседой, раз и навсегда очистить свое имя, рассказать историю своими словами, устранить несоответствия и предоставить контекст, которого нам так не хватало все эти годы. С момента нашего последнего разговора прошло много лет, и я очень надеялся, что его мнение обо мне улучшилось.

«Привет, Джесси, – написал я ему. – Надеюсь, у тебя все хорошо. С нашего последнего разговора я проделал долгий путь.

На прошлой неделе я ездил в Блумингтон, разговаривал с полицией и т. д. Крайний срок сдачи книги в издательство – май. Мне бы хотелось поделиться с тобой содержанием и новой информацией, которая наверняка попадет в заголовки газет. Ты, как человек, который занимал важное место в жизни Лорен и в тот вечер хотел с ней встретиться, играешь в этой книге важную роль. Надеюсь, ты хотя бы меня выслушаешь. С удовольствием прилечу в Колорадо, чтобы встретиться лично».

«Ты знаешь мою цену, – ответил он. – Не понимаю, зачем ты мне пишешь».

Сообщение не отличалось дружелюбием, но, по крайней мере, он хотя бы ответил.

«Я бы предпочел пообщаться лично», – продолжил я.

«Переведи мне 100 тысяч долларов – и я твой. В остальном желаю удачи с книгой».

Я отправил еще несколько сообщений, пытаясь надавить: «Неужели ты не хочешь очистить свое имя?», «Разве тебе не досадно, что никто и никогда не слышал твою версию?», «Неужели тебе не интересно, какая новая информация появится в книге?».

«Ничуть», – ответил Вульф.

Я извинился, если мой первый репортаж выглядел некорректно. Но ему было все равно.

«Удачи, Шон. Надеюсь, это последний раз, когда ты ко мне обращаешься».

Чуть позже я подошел к телефону и увидел пропущенный звонок и голосовое сообщение от Алана Вульфа, отца Джесси.

«Шон, это Алан Вульф, – начал он резко и агрессивно, напомнив о своем взрывном характере. В памяти тут же всплыла история о его громком вторжении в квартиру Кори Россмена и о бахвальстве по поводу страха в глазах Кори. – Буду краток. Книга, которую ты написал. Если там найдется что-то, что я сочту клеветой… я покажу ее своему адвокату. Он подаст на тебя в суд. И тебе придется защищаться. Так что подумай дважды. До свидания».

Я перезвонил ему дважды. Но Алан так и не ответил.

Потом на связь вышла его жена Надин, мама Вульфа. Оказывается, она поискала обо мне информацию в интернете и обнаружила, что семь лет назад я потерял работу из-за романа с Габи Греко.

Надин любезно прислала мне ссылку.

Мгновением позже Алан дал более развернутый ответ.

«Похоже, ты любишь совать свой нос и член куда не следует, – гласит его сообщение. – Какой же ты неудачник. Ты не тот человек, который должен писать книгу на такую щекотливую тему. У тебя нет стыда».

Мама и папа, такие милые.

Следующие, с кем я связался, были студенты, которые на момент пропажи Лорен находились в комплексе таунхаусов 5 North Townhomes.

Я хотел расспросить о некоторых несоответствиях в их показаниях, но больше всего о том, что произошло за мгновение до того, как Майк Бет якобы отвел Лорен к Розенбауму.

Истории Майка Бета и Джея Розенбаума до сих пор расходились.

По версии Бета, когда он и его друг Дэвид Блезняк вернулись из Sports, ему позвонил Розенбаум. Майк зашел к Розенбауму и Блезняку обсудить ночную тусовку. После того как Блезняк отправился спать, Бет задержался еще на несколько минут, пока Розенбаум делал себе сэндвич.

Когда Джей собрался спать, Бет вернулся к себе и обнаружил там пьяных Россмена и Лорен. Майк отвел Россмена в постель, после чего, предварительно позвонив Розенбауму, отнес Лорен к нему.

Розенбаум, однако, рассказал совсем другую историю.

В интервью частным детективам он не упоминал ни о первоначальном телефонном разговоре с Бетом, ни о его визите. Его рассказ начинался с телефонного звонка Бета с просьбой помочь ему с Лорен.

Версия Розенбаума полностью исключала Дэвида Блезнака из числа подозреваемых, поскольку тот уже спал и попросту не мог контактировать с Бетом, Россменом или Лорен.

На протяжении многих лет я снова и снова пытался связаться с Майком Бетом, но самый содержательный ответ, который мне удалось получить, пришел от его мамы:

«Я вас блокирую».

Ее сын пошел по ее стопам. Когда я позвонил в офис Бета и попросил соединить меня с Майком, молодой человек на другом конце спросил меня, кто я такой.

– Позвольте мне уточнить, будет ли он беседовать с вами, – ответил он.

Спустя несколько секунд меня попросту сбросили.

Я перезвонил дважды, но ответа так и не последовало.

Когда я связался с ним по рабочей электронной почте с просьбой дать комментарии, мне пришло уведомление, что сообщение заблокировано.

* * *

Не получив помощи от Бета, я обратился к Дэвиду Блезняку. Мне хотелось знать, согласится ли он под запись рассказать мне о несоответствии в показаниях. Видел ли он Майка Бета? Видел ли Лорен?

Написав ему сообщение, я получил ответ:

«По какому вопросу вы пишите? Чем я могу помочь?»

Я рассказал о своей будущей книге и объяснил, почему его история имеет значение.

«Нет, спасибо», – ответил Блезняк.

«Вы уверены? Ваше имя будет указано в книге. Вашу историю будет читать публика. Мне хочется быть честным и ответить на те вопросы, на которые до сих пор ответов нет».

«Спасибо, что спросили! – Написал он в ответ. – Однако я не давал разрешение я на использование моего имени в книге. Благодарю, что спросили заранее!»

«Не за что. Но ваше разрешение мне и не нужно», – ответил я.

«Подскажите свою электронную почту», – попросил Блезняк.

Я отправил ему свой адрес, а уже через несколько минут получил письмо от адвоката, который сообщил, что с 2011 года представлял интересы Дэвида Блезняка. Меня это удивило: ведь я даже не знал, что Блезняк обращался к адвокату. Это странно, особенно если учесть, что во время исчезновения Лорен он якобы спал.

Меня всегда настораживало, как человек, который находился вместе с остальными в таунхаусе, смог избежать подозрений. Очевидно, Блезняк, наняв адвоката, терпеливо ждал полицейских, но те решили не доставлять ему особых хлопот.

От расспросов частных детективов он тоже уклонялся.

После непродолжительной переписки его адвокат прислал следующее заявление:

«Дэвид Блезняк может сказать только одно: он вернулся в квартиру, пошел наверх и лег спать. Это было так давно, что подробностей разговоров он уже не помнит. Он также не припоминает, чтобы видел Лорен в квартире – что согласуется с вашей хронологией, согласно которой она вернулась после его отхода ко сну».

Все это означало, что дальнейшего рассказа о той ночи можно было не ждать, потому что к моменту исчезновения Лорен Бет и Блезняк, согласно их словам, уже не принимали участия в этой истории.

А вот Джею Розенбауму и Кори Россмену избежать подозрений не удалось. Все эти годы они нависали над ними, как тучи. Россмен, который принес Лорен в дом, якобы отключился на момент исчезновения Спирер, однако его история по-прежнему вызывала сомнения. Я надеялся, что он согласится поговорить о той ночи и постарается вспомнить детали.

Но сначала я решил обратиться к Розенбауму.

«Привет, Джей. Нужно поговорить. Это важно. У тебя будет свободное время на этой неделе?»

Когда я объяснил причины, по которым ему следует высказаться, он бросил такую фразу:

«Я с удовольствием поговорю, если вы пожертвуете вырученные деньги в фонд Лорен».

Розенбаум прекрасно знал, что никакого фонда не существует. Как только я указал на этот факт, он сразу перестал отвечать. По крайней мере, мне.

Через полчаса я связался с Кори Россменом. Разыскав его новый номер, я сделал звонок, предполагая, что он отправит его на голосовую почту. Однако я ошибся: он ответил.

Общение началось примерно так же бурно, как я и ожидал. Я вкратце обрисовал ему ситуацию и попросил его высказаться для будущей книги, которую я пишу о Лорен. Он мог наконец воспользоваться этой возможностью, ответить на открытые вопросы и оставить все в прошлом. Или повесить трубку.

– Я прекрасно знаю о вашей книге, – огрызнулся Россмен, хотя я никогда раньше о ней не упоминал. – Мне не нужны ваши чертовы вступления. Переходите к делу.

Я рассказал ему, что переговорил практически со всеми, кто был причастен к событиям той ночи, кроме него. Прошло почти двенадцать лет, а он все так же уклонялся от беседы. Разве что в 2013 году в телефонном разговоре он обвинил родителей Лорен в преследовании, заявив: «Если бы мы сделали что-то не так, нас бы уже арестовали. Все, что они делают, – это вредят моей карьере».

Теперь, в мае 2023 года, я продолжил добиваться от него ответа: почему он не хочет прояснить некоторые моменты?

– Я не разговаривал с детективами, – сообщил он мне.

– Верно. С ними общались практически все. Кроме вас.

– Я говорил ровно столько же, сколько и все остальные. С теми, с кем и они.

– Но не с детективами Спиреров.

– Я говорил с теми, с кем было необходимо.

Именно в тот момент я рассказал ему о звонках его подруге Брук Булленс из Шарона, штат Массачусетс – когда он был вместе с Лорен на улице и еще раз на следующий день.

Сначала он попытался обвинить меня в незаконном получении сведений, а потом воспроизвел версию о потере памяти, которую много лет назад в ходе первоначального расследования выдвинул его адвокат. Может быть, он забыл, что в 2013 году, рассказывая о телефонных звонках, он утверждал, что предполагаемая потеря памяти – это слова его адвоката, а не способ защиты.

– Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть этот звонок, – так Россмен ответил на вопрос о попытке дозвониться до Брук в 2:55 утра. – Я этого не помню. Да, в те времена мы с Брук были очень дружны, и я мог позвонить ей в любое время суток. Но что касается той ночи, я ничего сказать не могу: я не помню, чтобы куда-то звонил.

На его вопрос о значимости этого звонка я ответил, что с этим человеком он пытался связаться дважды, пока Лорен находилась на его попечении в состоянии сильнейшей интоксикации. Это был не просто звонок другу, чтобы узнать, как у него дела.

– Они не знают, в каком состоянии находилась Лорен, – ответил Россмен, зная, что, судя по видеозаписи, к тому времени, когда он сделал вторую попытку позвонить Брук, Лорен уже несколько раз упала, потеряла телефон и обувь, и ему пришлось нести ее часть пути на руках. – Я не могу указать точную степень ее опьянения, но в то же время имеется масса доказательств моей собственной нетрезвости. Я ничего о том эпизоде не помню, а уж тем более не помню телефонного звонка Брук на следующий день. Двенадцать лет прошло, как никак.

Получается, что теория о потере памяти не только вернулась, но и распространилась на следующий день. Россмен был одним из последних, кто видел пропавшую девушку. Весь следующий день он провел в ее поисках, обсуждая события прошедшей ночи, отправляя и получая десятки сообщений. Он не спал до трех часов, без конца звоня по телефону. Это был один из самых драматичных дней в его жизни, но при этом он не помнил, о чем говорил с одной из самых близких подруг.

Россмен сразу же перешел к нападкам.

– Вы недостойный репортер, которого уволили за секс с проституткой. Вы пытаетесь воскресить свою карьеру, монетизируя трагедию, что само по себе чудовищно. И вы расспрашиваете меня о телефонном звонке двенадцатилетней давности, о котором я ничего не помню?

Сразу стало ясно: своими вопросами о телефонных звонках я задел его за живое. А когда он упомянул, что я выставил его в плохом свете в новостной статье 2013 года, я напомнил, что просто пытался выяснить судьбу его подруги.

– Я был совсем молод, – отметил Россмен. – И вдруг оказался в центре трагедии, причем не своей собственной. Разумеется, всем пришлось несладко: это ужасно, когда подобное случается с твоим знакомым или близким, да и вообще, когда ты имеешь хоть какое-то отношение к такой истории. Так что неудивительно, что эти события оставили в моей душе глубокие шрамы.

– Пусть и не так сильно, как это сделали другие, – смягчился он, – но вы взяли и исказили мои слова, выставили меня в дурном свете в средствах массовой информации ради денежной выгоды. И теперь вы собираетесь провернуть то же самое. Я не пытаюсь оправдаться. Я просто честно говорю вам, что искажать мои слова все же не стоит.

Я обещал ему этого не делать.

– Что-то я сомневаюсь, – ответил он, – потому что именно так вы и поступаете. Вы перевираете мои слова и зарабатываете на этом деньги. Зачем я вообще с вами разговариваю?

Однако он не стал сбрасывать звонок, за что я его отблагодарил:

– Спасибо вам за здравомыслие, за то, что вы не набросились на меня. Теперь я понимаю, почему вы злились: я давил на вас, хотя вы даже не являлись подозреваемым. Так что я понимаю всю ситуацию. Все это дерьмо нависло над вами, как туча. Я знаю это. Я не слепой.

Я продолжил, пытаясь наладить с ним контакт путем упоминания о реакции СМИ на мое увольнение из Post.

Россмен ответил:

– Значит, вы признаете, что в средствах массовой информации умеют наговорить ерунды, переврать ее и сделать неправдой?

Я объяснил ему, что самое главное – это изложить суть дела. Но он по-прежнему отказывался признавать, что помнил о событиях той ночи.

– Я гулял до утра, потом лег спать, а на следующий день около двух часов мы вдруг услышали, что она не вернулась домой. Тогда мы все отправились на поиски: ходили к моим друзьям, по больницам, осматривали окрестности, проходили путь до ее дома. Мы делали все, что могли. В полицию обратились именно мы. Это не копы постучалась ко мне в дверь со словами: «Где эта девушка, которая пропала?». Мы сами пошли и сообщили о происшествии, потому что искренне переживали за Лорен.

Стоило мне подчеркнуть, что его не было среди людей, заявивших в полицию о пропаже Лорен, как Россмен тут же набросился на меня за запись разговора и за сделанные мною заметки.

– Вы пытаетесь вытянуть из меня информацию… Мы не были с ней близки. Я встретился с Лорен за неделю до ее пропажи. Она пришла на предматчевую вечеринку, после которой мы вместе пошли в бар. И все.

И снова он подчеркнул, что о событиях, произошедших после посещения бара, он ничего не помнил.

Тогда я вновь спросил о звонке Брук в переулке, пока Лорен находилась в тяжелом состоянии.

– Что вы сказали ей на следующий день? – спросил я, на этот раз более решительно. – Вы говорите, что не помните. Но я хочу понять, помнит ли она.

Россмен даже не сомневался: Брук никогда не заговорит.

– Маловероятно, что она что-то вспомнит. Вы только зря тратите время на попытки связаться с ней. Хотя, можете продолжать, если хотите.

Я еще раз обратился к вопросу о потере памяти.

– С момента удара я ничего не помню. И сам удар тоже не помню. Не знаю, почему так случилось, но воспоминания о той ночи просто отсутствуют – и сейчас, и раньше. Вообще, это странно, потому что со мной такого никогда не происходило.

За медицинской помощью Россмен никогда не обращался.

В связи с этим я переключился на другой вопрос: мог ли у Лорен случиться сердечный приступ или передозировка, в результате чего он и его друзья запаниковали – страшная ситуация для любого человека, особенно для студента колледжа, который был с Лорен в тот вечер.

Мой вопрос он воспринял с пониманием: ему самому не терпелось разобраться с теорией, которая продолжала преследовать его на протяжении многих лет, пока он пытался продвигаться по карьерной лестнице и строить семейную жизнь. Россмен испытывал желание наконец-то оставить эту историю в прошлом, что стало одной из главных причин продолжения нашей беседы.

– Мы ведь не идиоты. Мы все были умными ребятами, – ответил Россмен. – Если бы что-то случилось, любой из нас позвонил бы в полицию, вызвал бы скорую и оказал бы ей необходимую помощь. В такой ситуации никто, кроме особо отмороженных, не стал бы думать о себе и прочих последствиях. Если кому-то угрожает серьезная опасность, вы вызываете скорую. И уже не имеет значения, что будет дальше. Нужно быть больным человеком, чтобы не обратиться за помощью. Если бы это произошло на моих глазах, именно так бы я и поступил. Уверен, Майк Бет тоже. И Джей.

Затем он произнес имя, которое я не слышал уже много лет.

– Мне кажется, вам стоит присмотреться к Израэлю Кизу, серийному убийце, который в ночь пропажи Лорен как раз находился в Индиане.

Никаких доказательств этому не было. Если Россмен пытался найти «крайнего», это было весьма кстати, учитывая, что Киз умер уже более десяти лет назад.

– После долгих лет размышлений я пришел к выводу, что это его рук дело. Ни на кого другого я и подумать не могу. Да и не хочется, потому что это полный беспредел. Ответов нет, и я понимаю, что из-за этого нет подвижек в расследовании. Меня это очень беспокоит. Хотел бы я, чтобы все было иначе. Но… [здесь он снова делает паузу], но мне рассказать нечего.

В какой-то момент он начал испытывать презрение ко всему нашему разговору.

– Вы говорите, что пишете книгу о ее жизни. А мне кажется, что она была обычной студенткой, которая отправилась тусоваться на вечеринку. Это же Университет Индианы, – подчеркнул Россмен. – Утром Джей переслал мне ваше сообщение. Брук сказала, что вы звонили ей два месяца назад. Майки [друг семьи, которому Кори позвонил через несколько часов после исчезновения Лорен] рассказывал, что вы обращались к нему шесть месяцев назад. И с моим отцом вы тоже пытались связаться. Я знал, что это вы звоните. Я хочу услышать лишь то, о чем вы так стремитесь поговорить с моими друзьями.

Интересно, понимал ли он, что он только что наговорил? На одном дыхании Россмен принизил важность этого дела, сказав, что Лорен – просто пропавшая студентка. Далее он сообщил, что уже несколько месяцев обсуждал подготовку моей книги с друзьями, к которым я обращался. Более того, он разговаривал с Джеем Розенбаумом, зная, что тем утром я с ним переписывался.

Тогда я попробовал разузнать о его недавних беседах с Брук Булленс.

– Все верно вы поняли. Она позвонила мне и рассказала о вашем звонке, – ответил Кори. – Но это был первый раз за целый год, когда я с ней разговаривал. И, знаете, она как наркоманка: не помнит ничего, что произошло в таком далеком прошлом.

– И это не я ее настраиваю против общения с вами, – продолжил Россмен. – Она просто не хочет. Ей нечем поделиться. Я вам точно говорю: у нее не больше информации, чем у меня. Ни о чем таком важном мы в ту ночь не разговаривали.

Поразительная логика. Звонков он не помнил, зато был уверен, что они не имели значения.

Выслушав Россмена, я расстался с ним на максимально дружеской ноте, зная, что он обязательно расскажет все Розенбауму. Но это и был мой план – Джей должен был знать, что я не доставляю проблем.

* * *

После разговора с Кори Россменом я ненадолго отлучился из кабинета: хотелось перекусить. У меня голова шла кругом от столь неожиданной беседы.

Я написал Розенбауму:

«Кори настроен позитивно. Надеюсь пообщаться и с вами».

Через пять минут у меня зазвонил телефон. Это был Джей Розенбаум, который до этого момента никогда не общался с прессой.

Первое, что я услышал, – шум транспорта, а это значит, что Розенбаум вышел из офиса на Манхэттене, чтобы перезвонить мне. Очевидно, ему не терпелось узнать, чего я хотел. И какой информацией я обладал.

– Все, что я хочу, – это прояснить ситуацию: рассказать, что я смог выяснить, и уточнить у вас некоторые моменты, – пояснил я.

– Я слушаю, – ответил он.

Тогда я сообщил ему, что поговорил с множеством источников о событиях той ночи, ознакомился с досье частного детектива и хотел бы о них рассказать, чтобы Розенбаум подтвердил эти выводы.

– Мне нужно вдаваться в подробности? – уточнил я.

– Нет, но если у вас есть ко мне конкретные вопросы, то я с удовольствием на них отвечу.

У меня из головы не выходил образ Лорен, сидящей на пороге дома Розенбаума. Эта призрачная картина не давала покоя и Эллиоту Льюису, и мне тоже, особенно в сочетании с заявлением одной из подруг Лорен.

Она рассказала мне, что видела, как Розенбаум и Лорен целовались на «Инди-500», всего за несколько дней до ее исчезновения.

Я не нашел других свидетелей, которые могли подтвердить эту информацию. Но если у них завязался роман, то теперь появление Розенбаума в числе людей, видевших Лорен последними, выглядело совершенно в ином свете. Если это правда, то речь идет о крайне нетрезвой девушке, оставшейся в 4 часа утра наедине с более трезвым мужчиной, который проявлял к ней интерес.

– Кое-кто видел, как вы с Лорен целовались на «Инди-500». Поучается, в то время у вас были какие-то отношения, – отметил я.

– Вы просите ответить? – уточник он.

– Да.

– С уверенностью могу сказать, что на «Инди-500» я не целовался с Лорен, – твердо заявил Розенбаум.

На этом я и не думал останавливаться.

Поэтому спросил о расхождениях между его показаниями и показаниями Майка Бета о событиях, произошедших после его возвращения из баров.

Майк Бет не стал высказывать свою версию, поэтому подтвердить или опровергнуть ее мог лишь Розенбаум. Я ждал, что он сам озвучит столь красочный рассказ о том, как они с Бетом сидели вместе, делали сэндвич и болтали о прошедшей ночи.

Как только я описал разницу в двух повествованиях, стало ясно, что он не был готов к этому вопросу – он снова и снова просил меня уточнить, что я имел в виду.

– Вы встречались с Майком Бетом непосредственно перед появлением Лорен?

– Видел ли я Розенбаума до ее прихода? – переспросил Джей.

– Да. Он заходил к вам до появления Лорен?

– То есть вы спрашиваете, был ли он у меня дома? В начале вечера или к утру?

– Примерно за полчаса до того, как она появилась в вашей квартире.

– В начале вечеринки, когда все пришли, или в конце?

К этому моменту я уже начал задумываться, не дурачил ли он меня.

Но все равно держался непринужденно. Ничто не мешало ему поговорить со мной, поэтому я повторил вопрос полностью:

– Майк утверждает, что в конце вечера, когда вы вернулись из бара Sports, он зашел к вам домой. И это произошло до появления Лорен и Кори.

– Честно говоря, я понятия не имею, – ответил Розенбаум. – Я не помню. Вообще не понимаю, какое это имеет значение.

Он не помнил, но при этом считал этот вопрос не относящимся к делу.

Останавливаться было нельзя.

– У Лорен не было при себе телефона, – я сменил тему. – Но, предположительно, по словам одной из девушек, которая разговаривала с вами вскоре после случившегося, вы упоминали о каком-то айподе, который Спирер приняла за телефон и пыталась позвонить. Вы это помните? Это правда?

Это было одно из самых неизменных заявлений Розенбаума. Все, с кем он разговаривал после исчезновения Лорен, обязательно упоминали iPod. В разговоре с частными детективами он отметил, что Лорен пыталась сделать звонок с помощью плеера.

Спустя несколько месяцев, рассказывая Тейлор Валентайн свою версию ночного происшествия, он добавил, что Лорен не только пыталась позвонить по айподу Розенбаума, но и ушла вместе с его плеером. Только когда Валентайн сказала Розенбауму, что айпод можно отследить, он отказался от этой истории.

Я понимал, что настроенность Розенбаума на откровенный диалог будет понятна из его ответа.

– Вроде бы нет. Я такого не припоминаю. Но если я и говорил нечто подобное в прошлом, значит, наверное, такое могло быть. Я просто… я этого не помню. И уже не могу сказать, говорил я это или нет. Впрочем, если бы я так сказал, я бы в этом не сомневался, – добавил он.

Я чуть было не спросил: «Хотите повторить попытку?»

Я понимал, к чему шло интервью, но не собирался сдаваться так быстро. Поэтому я решил перейти к заключительному эпизоду, когда Лорен уходила за поворот, а Розенбаум за ней наблюдал.

За последние двенадцать лет об этом моменте говорилось немало. Скептики сомневались, что Лорен в таком состоянии могла пойти домой одна и попасть в Смоллвуд. Не забываем, что было 4:15 утра, она была без обуви и без ключа от квартиры.

Любопытно, что всю эту историю Розенбаум рассказывал по-разному и изображал из себя благородного мужчину, который послушно наблюдал за уходом подруги то от входной двери, то с балкона.

– Вначале вы рассказывали о том, что вы вышли из дома и наблюдали за Лорен с порога, а в последующих показаниях сообщили, что следили за ней с маленького балкона.

Я побывал в Блумингтоне всего за несколько месяцев до этого телефонного звонка и сам стоял и на пороге таунхауса, и под балконом. Я прекрасно понимал разницу. Судя по моему опыту, шансов, что Розенбаум увидел Лорен на углу 11-й улицы и Норт-Колледж-авеню, как он описывал, было мало. А вот если он стоял на балконе и смотрел в темноту, возможно, он видел чуть больше.

– Это опять же не имеет отношения к делу, – ответил Розенбаум, – но я отвечу: я наблюдал с балкона на втором этаже.

– Хорошо. Видимо, первое воспоминание, в котором вы не упомянули балкон, было неправильно истолковано, – заметил я, пытаясь сбить его с толку.

Однако Розенбаум заострил на этом внимание.

– Я никогда – никогда – и никому такого не говорил. С самого начала и до сих пор я повторял одно и то же: «Она вышла из моего дома, я поднялся на второй этаж и наблюдал за ней с балкона». И если в процессе мои слова переврали, я в этом не виноват.

Согласно материалам частного детектива, 19 сентября 2011 года Розенбаум рассказал следователям, что видел, как Лорен уходила от его входной двери. Два дня спустя, во время повторного допроса, он впервые упомянул балкон.

– Когда вы потеряли ее из виду? Как далеко она ушла? – спросил я. – Потому что я был там недавно и…

– До угла, насколько я помню. Но не забывайте, что с тех пор вокруг таунхауса разрослись постройки.

Действительно, за годы, прошедшие с момента исчезновения Лорен, территория несколько изменилась. Вот только тротуар остался прежним, и вряд ли новые сооружения могли повлиять на зону видимости.

– К тому же было темно, – продолжил Джей. – Поблизости было не так много других зданий или фонарей. Но я смог проследить ее пусть до угла, где находится перекресток.

– С Колледж-авеню.

– Все верно.

– В своем первоначальном показании вы ничего не говорили о незнакомце, который приблизился к Лорен, но во втором вы упоминаете чей-то силуэт. Так что же вы видели?

– Повторюсь, это случилось одиннадцать лет назад. Но, насколько мне помнится, я действительно видел человека, тень или силуэт.

– Рядом с ней?

– Я не помню. Но… да. Но опять же, это был студенческий городок. Раньше я и понятия не имел, что там небезопасно. Меня не пугали другие люди на улице.

– Значит, вы не видели, чтобы она остановилась и заговорила с человеком или вступила с ним в конфликт?

– Нет.

– Вы не разглядели, кто это был – мужчина или женщина?

– Однозначно нет.

– Кори какую-то часть пути пришлось нести Лорен на руках. На видео видно, как она падает и тому подобное. В каком она была состоянии, когда вы ее увидели?

– Пьяная, но не в стельку, – ответил он. – Я тоже был пьян – как и все, кто был рядом с ней тем вечером. Но я бы не сказал, что она напилась до потери сознания. Все были в одинаковом состоянии.

– Вы видели синяки или потемнения под глазами?

– Да, это я помню. Они были.

– Вы спрашивали ее, откуда они взялись? Или она сама объяснила?

– То ли она, то ли Кори сказал, что она упала.

Вся сложность в том, что Кори Россмен не находился в квартире Розенбаума вместе с Лорен. Если верить рассказам Розенбаума и Бета, он туда вообще не заходил. Поэтому я решил подробнее остановиться на этих сведениях.

– Насколько мне известно, Кори на тот момент уже был в отключке.

– Мне кто-то рассказал… может, она… я не знаю. Или я узнал об этом на следующий день. Не помню. Но я точно слышал, что она упала. Может быть, из новостей. Я не припоминаю, когда я об этом узнал – в тот же вечер или позже. Я уже забыл, правда.

Какое быстрое отступление.

– И она захотела уйти домой?

– Насколько я помню, она хотела продолжать вечеринку.

– У вас дома?

– Где угодно. Ну да, у меня. Да.

– И, может быть, пригласить гостей?

– Не думаю. У нее не было телефона, да и было уже очень поздно. Но кто его знает. Может быть.

– Что вы имеете в виду, говоря о вечеринке? Пропустить пару стаканчиков?

– Ну да, еще немного выпить. Сходить в бар. Не знаю. Я правда не знаю, осознавала ли она, который час.

Удивительное благоразумие для человека, который был пьян, как и все остальные.

Потом мы еще раз обсудили их отношения с Лорен. Розенбаум разъяснил, что чувств друг к другу у них не было, хотя и признал, что они были знакомы еще со школы, когда он ездил в лагерь в Нью-Йорк и познакомился с ней через общего друга.

Теперь, разобравшись с этим вопросом, я занялся сердечным заболеванием Лорен.

– Вы знали о ее сердечном недуге? – спросил я.

– Нет.

Молчание.

– Значит, на тот момент вы никогда не слышали о ее диагнозе?

– Нет. А это имеет какое-то отношение к делу?

Я объяснил ему, что заболевание сердца в сочетании с наркотиками и алкоголем могло привести к остановке сердца.

– Да, но полиция присылала собак, – напомнил Розенбаум. – Им бы не составило труда обнаружить место смерти Лорен. Данную теорию развенчали с первого дня, а те, кто выступает в защиту этой версии, явно не имеют представления о ситуации. Спирер находилась в квартире, и собаки должны были учуять ее запах. Они в буквальном смысле чувствуют запах смерти – и я это знаю не понаслышке, а исходя из прошлых исследований.

– Насколько я помню, полиция привела собак, и им удалось напасть на след Лорен. Получается, она вышла из дома, а потом… я не знаю… это всего лишь мои догадки… в какой-то момент они потеряли ее запах. Но что я могу сказать наверняка – они бы точно определили, что она не выходила из дома и умерла в квартире.

Интересно. Придется провести некоторое исследование, чтобы проверить достоверность полученной информации.

Далее мы сравнили имеющиеся сведения: результаты анализа ДНК, который копы провели по рвотным массам Россмена, и факт отсутствия обысков машины Фербера.

Розенбаум неоднократно заявлял о своей невиновности, поскольку прошел проверку на детекторе лжи, хотя, скорее всего, понимал, что даже в 2011 году эта технология уже утратила свою актуальность, и что ее проводили не следователи. Тест проводился через его адвокатов, потому что он отказался давать показания детективам.

В защиту своего решения нанять адвоката он заявил, что сделал это только после выхода истории на национальный уровень и по совету другого человека.

Поскольку на этом его сотрудничество с полицией закончилось, мы подошли к главному вопросу:

– Как вы реагируете на мнение людей о том, что она никогда не выходила из вашей квартиры?

Отмахнувшись, Розенбаум перешел к теории о незнакомце. Но о не случайном незнакомце.

– История Лорен остается актуальной из-за существования огромного количества теорий. Людям такое нравится. Однако люди знающие, от полиции до частных детективов, прекрасно понимают, что подобные версии просто невозможны. Ее похитили с улицы. Вот что произошло.

– Если допустить, что Лорен не вышла из моего дома живой, то где она, черт возьми? – продолжил Розенбаум. – Нам, простым студентам, было по двадцать лет. У меня даже не было машины. Кори был пьян; у Бета не было автомобиля. Куда, к дьяволу, она могла подеваться? Лорен не попала под камеры, ее никто не видел. И вы считаете, что нам это сходило с рук двенадцать лет? Это просто невозможно. И это если смотреть на ситуацию поверхностно. А вот если знать все подробности – о собаках, о прохождении теста на детекторе лжи, о моей готовности к сотрудничеству, о моей помощи и поддержке даже после привлечения адвокатов, когда мне сказали, что я должен действовать только через них, – то даже слепой увидит, что я старался помочь. Любому, кто располагает реальными фактами, все эти теории кажутся абсурдными.

Но как бы он ни хотел выглядеть «белым и пушистым», ему это не удавалось.

– Она весила 45 кг, – заметил я. – Некоторые считают, что ее тело могли просто выбросить в мусорный бак.

На секунду воцарилось молчание. Мы оба знали, что его квартира на углу 11-ой и Мортон-стрит находилась в двух шагах от ближайшего мусорного контейнера.

– Полиция их обыскала. Я, кстати, тоже смотрел. Полиция даже разыскала свалку, куда свозился весь мусор, и произвела обыски. Еще раз повторю: эта версия исключена.

Все так, разве что мусорные контейнеры вокруг его дома были опустошены в утренние часы 3 июня 2011 года, а свалку не обыскивали несколько месяцев.

– Ладно, – ответил я. – У вас есть конкретная теория, которая заслуживает внимания?

Получив возможность переключить тему, Розенбаум оживился.

– Из всего, что я читал и знаю, я делаю вывод, что это Израэль Киз, – заявил Джей, указывая на того самого мертвеца, чье имя часом ранее назвал Россмен. – Сначала я думал на того парня, Дэниела Мессела, который год спустя совершил аналогичное преступление – похитил девушку, а потом убил ее на соседней улице, – пояснил Розенбаум. – Я был уверен, что это он, пока не прочитал и не узнал подробнее об Израэле Кизе, который в то время как раз находился в районе пропажи Лорен. Он был серийным убийцей, кочующим из штата в штат и убивающим детей. Уж слишком много совпадений в этой истории с его хронологией. Я твердо уверен, что это он.

Когда я спросил, не испытывает ли он каких-либо сожалений, я постарался не склоняться к версии, что Лорен умерла в его квартире. Однако мне хотелось подчеркнуть, что сейчас у него появилась возможность поделиться своими переживаниями, пусть даже самими незначительными.

– Помню, вы жалели, что не проводили ее до дома. После стольких лет, оглядываясь назад, есть еще какие-нибудь мысли?

– Ну, вообще-то она сама захотела уйти. Я же не мог заставить ее остаться. Лорен жила недалеко от меня и решила вернуться домой. Я уже говорил, что у меня и мысли такой не возникло – что идти ночью по территории кампуса может быть небезопасно. Если бы я знал, то да, я бы ее проводил, но причин для беспокойства попросту не было. Студенты постоянно там ходят. Оглядываясь назад? Послушайте, заставлять ее спать у себя дома я не мог. А если бы я ее проводил? Ну, откуда мне знать, что бы случилось? Может, я бы сейчас с вами не разговаривал. Я тоже мог пропасть вместе с ней.

– Я даже не знаю, – продолжил Розенбаум. – Я ведь не могу жить и постоянно думать о том, как я должен был поступить. По правде говоря, если бы эта ситуация повторилась еще сотню раз, я бы все сделал точно так же, потому что я не мог знать, что случится беда. Лорен была не настольно пьяна, чтобы потерять сознание и не дойти до дома – чего, собственного, и не произошло. Ее похитили. Такое может случиться с каждым в любой момент. Вы можете идти за продуктами или быть в любом другом месте и попасть в неприятности. Так что никак иначе я поступить просто не мог.

Глава 17

Переговорив с Россменом и Розенбаумом, я позвонил Спирерам, чтобы поделиться с ними этой важной новостью. На протяжении десяти лет я пытался разговорить Джея и Кори, и вот наконец, за каких-то два часа, они оба дали мне интервью – под запись – и ответили на вопросы, которые я так давно пытался задать.

В моих записях нашлось очень много интересного, но больше всего меня поразил ответ Россмена на вопросы о Брук Булленс и тех телефонных звонках:

«И это не я ее настраиваю против общения с вами, – продолжил Россмен. – Она просто не хочет. Ей нечем поделиться. Я вам точно говорю: у нее не больше информации, чем у меня. Ни о чем таком важном мы в ту ночь не разговаривали».

Я намеревался проверить, так это или нет.

На следующий день я отправился в Шарон, Массачусетс, чтобы снова попытаться поговорить с Брук. Постучав в дверь ее мамы и не получив ответа, я связался с другим ее родственником, который останется безымянным. Он поговорил со мной и подтвердил слова Россмена: у Брук были проблемы с наркотиками. Сейчас она проживала в многоквартирном доме на окраине города, адрес которого он мне любезно предоставил.

На следующее утро я отправился к ее дому. Соседка сверху предупредила меня, что стоять придется долго, поскольку Брук часто спала до двух часов дня. Я припарковался на другой стороне улицы и простоял там еще несколько часов, прежде чем решил постучать в дверь. Из окна на меня лаяли два золотистых ретривера, однако никаких признаков присутствия Брук я не обнаружил.

После восьми часов ожидания боковая дверь распахнулась, и на улицу вышла одна из собак. Я подошел, и тут… появилась она: Брук Булленс. Одетая в халат и сандалии, она больше не походила на молодую миниатюрную девушку, которой в тот злополучный вечер звонил Кори Россмен. Теперь она была взрослой тридцатилетней женщиной.

Она очень нервничала, разговаривая со мной.

– О, Господи, – протянула Брук, стоило мне подойти. – У меня нет комментариев. Кори мой друг. Он хороший парень. Мне сказать нечего.

Она точно знала, почему я приехал. Брук призналась, что пыталась дождаться, когда я уйду, и что Россмен оповестил ее о моих намерениях связаться с ней.

Далее я спросил о телефонном звонке в 2:55 утра 3 июня 2011 года:

– Вы помните, что он звонил вам той ночью?

– Я звонила ему тысячи раз. Вы же понимаете, что мне было семнадцать лет? Сейчас мне тридцать. Я не помню, с кем я разговаривала в том возрасте. А вы помните?

Я продолжал стоять на своем. Зачем ему звонить ей – только ей – в ту безумную ночь, причем дважды? И зачем набирать ее номер на следующий день?

– Вы, наверное, клоните к тому, что он позвонил бы семнадцатилетней девушке за советом, если бы что-то натворил? – предположила она. – Он бы никогда так не поступил.

– Но вы же помните, что он позвонил вам в три часа ночи.

– Да, но в этом нет ничего необычного. Если вы просмотрите детализацию звонков, вы увидите, что он часто мне звонил.

– О чем вы разговаривали?

– Иногда, когда он был с друзьями, он делился с ними какой-нибудь историей из школьной жизни. Как правило, это случалось около трех часов ночи. Он звонил мне, включал громкую связь и спрашивал: «Было такое? Скажи ведь, что это правда!». А я подтверждала или опровергала его историю.

Что касается звонка в ночь пропажи Лорен и попытки Россмена связаться с Брук на следующий день, то она ответила, что ничего не помнила. Я всячески пытался добиться ответа, но ничего не получалось.

– Вам звонили из полиции? – спросил я.

– Может. Раз вы спрашиваете, значит, они могли позвонить. Наверное, они связались с моим отцом, потому что на тот момент номер был зарегистрирован на его имя. Во всяком случае такое возможно.

– Вы когда-нибудь разговаривали с полицейскими?

– Понятия не имею. Это так давно было – я уже толком ничего не помню. Не знаю даже. Может быть. Не могу сказать точно. Столько времени прошло. Я уже и наш-то разговор не помню. И не вспомню, о чем на прошлой неделе разговаривала.

Так продолжалось в течение часа: она курила сигарету за сигаретой и рассказывала о своем здоровье, которое, с ее слов, требовало употребления медицинской марихуаны.

Брук упомянула о моем визите своей матери. Тем же вечером мне позвонила Мэри и рассказала нечто любопытное – то, о чем, возможно, ее дочь забыла за прошедшие годы.

– Это случилось сразу после пропажи Лорен, еще летом, – поделилась Мэри. – Кори сообщил Брук, а она передала мне: «Мам, Кори сказал, что ФБР прослушивает телефонные разговоры, так что будь осторожна».

В 2011 году мама Брук и не думала расспрашивать дальше.

– На тот момент я еще не знала о пропаже девочки, – рассказала Мэри. – Когда Брук произнесла ту фразу, я работала на двух работах и у меня было трое детей, поэтому я не придала ей значения. Я просто подумала: «Ну, ладно».

– Только потом, когда я узнала об исчезновении Лорен, до меня стало доходить, что к чему, – добавила она. – Что-то произошло.

– И теперь, возможно, ему есть что скрывать.

Глава 18

Я до сих пор поддерживаю связь с Майком Сираволо из команды частных детективов Бо Дитла. Сейчас он работает на полставки, но примерно раз в несколько месяцев мы созваниваемся и обсуждаем новые сведения по делу Спирер. Майк относится к категории людей, которые никогда не оставят это расследование.

Я поделился с ним информацией, полученной от Джея Розенбаума, – о том, что служебные собаки каким-то образом помогли ему избавиться от ответственности, когда в выходные после пропажи Лорен в его квартире проводился обыск.

– Нет-нет, – возразил Майк. – Во-первых, если Лорен умерла в его квартире, то вряд ли ее тело пролежало там долго, а это значит, что оно не разлагалось. Какое-то время, пусть и короткое, от нее не исходил запах. А завернуть тело в ковер или положить его в мусорный пакет и вынесли – дело недолгое.

Мы проанализировали новые сведения, представленные Розенбаумом и Россменом, – от Израэля Киза до потери памяти Джеем, – но все время возвращались к дымовой завесе, которая была создана в самом начале и сохраняется по сей день.

– Их поведение как раз говорит о их причастности к делу, – высказался Сираволо. – А если они и правда не имеют отношения к пропаже Лорен, тогда, еще в самом начале, они совершили большую ошибку, наняв адвокатов. Мне кажется, это объясняется достатком их семей и воспитанием – вот почему они всегда с опаской относились к сотрудничеству.

– Сделав это, они могли существенно помешать расследованию, – добавил он. – Предположим, что Лорен вышла из квартиры Розенбаума, как он и сказал. Если бы все они явились с повинной, рассказали правду и оставались активными и полезными на протяжении всех последних лет, нам не пришлось бы тратить на них столько времени и сил. Если бы Россмен, Бет и Розенбаум не имели к этому никакого отношения, кроме того, что позволили ей одной идти домой, мы могли бы потратить гораздо больше времени и ресурсов на поиски предполагаемого серийного убийцы.

Беседа с Сираволо напомнила мне разговор, который состоялся несколькими годами ранее, когда я снова взялся за дело Лорен.

В обществе, где многие люди до сих пор боятся говорить о случившемся, бывший общественный защитник Блумингтона Стю Бэггерли на удивление откровенно высказал свою точку зрения:

– В глубине души я считаю, что к пропаже Лорен причастен один из парней. Крепким, молодым богатеньким ребятам не так уж и сложно донести мешок до мусорного контейнера. А вдвоем и того проще.

– Ты просишь их обратиться к событиям, которые могут навсегда разрушить их жизни. Возможно, когда одному из этих парней стукнет семьдесят пять или восемьдесят лет, он почувствует душевную тягость и поговорит с журналистом. Но сейчас они молоды и богаты, и совесть их не мучает. Они понимают, что одна оплошность – и все, пора отправляться в тюрьму. А там уже ничего не исправишь.

Согласно мнению Бэггерли, если эти люди действительно виноваты, молчание будет продолжаться.

– Когда в деле замешано несколько человек, они все друг у друга на привязи. Заговорит один – и всем конец. Они это прекрасно понимают. Расколется один – ко дну пойдут все. Даже если они не принимали непосредственного участия, они будут вовлечены в скандал. И это понятно, ведь родители Лорен уже больше десятилетия живут в неведении.

Глава 19

Солнечным весенним днем мы со Спирерами обедаем в их прохладной столовой. На столе, где много лет назад они показывали мне документы и фотографии, расстелена цветочная скатерть. По периметру комнаты расставлены фотографии Лорен, Ребекки и детей Ребекки.

Сегодня мы обсуждаем последние события. Несколькими днями ранее Шарлин позвонил Джефф Роджерс из полиции и сообщил, что в округе Грин нашли человеческий череп. Он не хотел, чтобы она узнала об этом из новостей.

На следующий день он перезвонил. Это была не Лорен.

– Знаешь, что я сказала Робби? «Надеюсь, что однажды это будет Лорен», – рассуждает Шарлин. – Это тяжело, да, но наша жизнь уже перестала быть нормальной. Как бы то ни было, сегодня кто-то получил ответы. И это уже хорошо.

После обеда Шарлин ведет меня наверх, в прежнюю комнату Лорен, где на протяжении семи лет ничего не менялось; в комнату, которая раньше была заставлена нераспечатанными коробками, привезенными из «Смоллвуда»; в комнату, где Шарлин медитировала и плакала, пытаясь почувствовать близость с Лорен.

Теперь спальня выглядит иначе. Три года назад Спиреры полностью переделали ее для своего шестилетнего внука Макса, чтобы у него во время визитов Ребекки и ее семьи была своя комната. Сегодня здесь новое ковровое покрытие; на стенах новая краска. Кровать, застеленная покрывалом с героями мультфильмов, оснащена защитными бортиками, чтобы Макс не упал. Рядом стоит книжный шкаф, полный детских книг, включая сборник Доктора Сьюза.

Со времен Лорен здесь остались три картины. Одну из них Спиреры привезли с острова Кейп-Код, штат Массачусетс, – это фотография дома с табличкой над крыльцом, на которой крупными буквами написано: «ЛОРЕН».

Две другие – подлинные работы одного из художников, купленные Робби для Лорен во время их поездки в Новый Орлеан в рамках программы «Жилье для человечества» в 2003 году. Память о той поездке живет в этом доме повсюду, например, на снимке на первом этаже, который привлек мое внимание: Лорен и ее отец сидят на лестнице перед недавно построенным домом, в грязных кроссовках и шортах, измотанные, но улыбающиеся. Роб сидит на ступеньке над Лорен, его руки с легкостью и любовью прижимаются к ее плечам, словно говоря: «Посмотрите на мою замечательную дочь».

Из комнаты Макса Шарлин ведет меня на третий этаж, куда они перенесли вещи Лорен. На стене лестничной площадки висит коллаж из фотографий Лорен в юном возрасте, подготовленных к бат-мицве, когда ей было тринадцать лет.

Войдя в кладовую на третьем этаже, Шарлин проявляет почтение: она не торопится, ступает легко, словно чувствуя присутствие дочери. На книжной полке рядом с коллекцией кукол и аксессуаров Hello Kitty расставлены мягкие игрушки Лорен. Здесь же разложены ее одежда, обувь и украшения.

Стены украшены фотографиями, сделанными Лорен. Там же висит письмо, которое Лорен написала Шарлин на День матери в 2011 году, всего за пару недель до своего исчезновения.

– Это удивительное письмо она написала в последний День матери, – рассказывает Шарлин, описывая любящую молодую девушку, вступающую во взрослую жизнь. – Это был своего рода поворотный момент. Она стала больше ценить семью и другие важные аспекты жизни, понимаешь?

Следующий День матери наступит всего через пару дней.

В соседней комнате в углу стоят несколько прозрачных контейнеров высотой с Шарлин. Туда они перенесли архивы с материалами расследований.

– Здесь хранятся мои записи о событиях 3 июня, – делится она. – У меня их много, и еще больше в другой комнате. Да, Лорен здесь повсюду. У меня, наверное, миллион газетных статей и прочих материалов, которые присылали люди.

Шарлин показывает фотографии Лорен и некоторые ее рисунки. В старших классах она изучала искусство. Работы Лорен причудливы, в них много портретов пожилых людей. Есть кукла-марионетка, одетая в форму заключенного.

– Что за пустая трата жизни? Какое-то странное существование. – В глазах Шарлин блестят слезы. – С одной стороны, я как будто брежу: одна часть меня живет в настоящем, а другая – 3 июня. Мы ведь даже не можем должным образом пережить горе. И дальше двигаться тоже не можем: неизвестность не дает.

Когда Лорен пропала, и я впервые встретился со Спирерами, им было около пятидесяти. Сейчас они уже семидесятилетние бабушка и дедушка.

– Сложно даже представить, какой Лорен была до 3 июня, – отмечает Шарлин. – Я в буквальном смысле застряла во времени и живу 3 июня. Так больно думать о прошлом, у которого нет будущего из-за отсутствия ответов.

– Как вы думаете, что произошло? – вновь спрашиваю я.

– Я по сей день считаю, что Лорен никуда из таунхауса не выходила. Я не верю во многое из сказанного. Не верю, что она заявила Майку Бету: «Давай вернемся ко мне и продолжим пить». Потому что все, кто разговаривал с Лорен с момента нападения на Кори, утверждают, что Лорен не произнесла ни слова. Сомневаюсь, что она чудесным образом заговорила и предложила ему пойти развлекаться.

– Я не настолько наивна, – продолжает Шарлин. – Да, есть вещи, от которых я не в восторге. Я знаю, что она несет ответственность за многие свои поступки. Я же не глупая. Однако я чувствую, что в какой-то момент ей понадобилась помощь, а ей ее не оказали.

Я интересуюсь ее мнением по поводу теории Кори Россмена и Джея Розенбаума.

– Теперь они склоняются к Израэлю Кизу, – рассказываю я.

– Да уж, очень смешно. Как будто открытие какое-то сделали.

– А Киз мертв, – констатирую я.

– Что ж, очень удобно.

Вот мы и дошли до финальной точки. С момента исчезновения Лорен прошло 4400 дней.

До моего отъезда Шарлин приглашает меня на прогулку по окрестностям, и пока мы гуляем по самому центру дороги, восхищаясь безмятежностью и отсутствием машин, я спрашиваю, почему они с Робби решили здесь жить. Шарлин объясняет, что они переехали сюда из Нью-Йорка, когда Лорен и Ребекка были еще детьми, чтобы растить их в более безопасной обстановке.

Я сочувственно киваю. Я понимаю ее так, как не мог понять в 2011 году, когда мы только повстречались в Блумингтоне. Тогда, будучи молодым репортером без собственной семьи, я видел их горе и страдания со стороны. Они были просто объектами репортажа.

С годами мы становились все ближе, однако понять их я смог только в последние несколько лет, когда женился и сам стал родителем. Мы с женой жили в Бруклине, но в итоге решили собрать вещи и переехать с двумя детьми в более тихий квартал со своим двором и дружелюбными соседями.

После рождения детей Шарлин прислала моей дочери милого кролика и розовое пальтишко, а сыну связала голубое одеяльце. Она часто спрашивает, как у нас дела, и я, как гордый родитель, люблю похвалиться… но не решаюсь. В такие моменты я думаю о Лорен и начинаю переживать: а вдруг, когда я рассказываю о своих детях, она скучает по Лорен.

Ее дочери было бы тридцать два года.

И формально она по-прежнему жива. С момента пропажи Лорен прошло почти двенадцать лет, однако Спиреры до сих пор не подали документы, чтобы официально признать ее смерть.

Но и в чудеса она тоже не верят. Роб и Шарлин знают, что Лорен физически больше нет.

Надежды, которые они питали в первые дни расследования, давно уступили место здравому смыслу. Они просто хотят узнать, что с ней случилось.

Я спрашиваю Шарлин:

– Правда – что она для вас значит?

– Правда открыла бы совершенно новые раны. Сейчас, пока я не знаю, что с ней произошло, у меня есть свои предположения. Но что, если в итоге все окажется гораздо хуже? Лучший сценарий – это смерть в той квартире. Худший – если ее похитил какой-нибудь психопат и замучил до смерти. Но мы бы точно хотели забрать ее останки. Я бы хотела, чтобы она вернулась домой.

– Как вы думаете, вы когда-нибудь получите ответ?

Здесь она повторяет фразу, произнесенную в 2011 году с трибуны… но теперь уже с меньшим рвением. Ей неприятно, что после более чем десятилетнего безрезультатного труда она все еще вынуждена взывать о помощи к тем же людям, которые своим молчанием причинили ее семье столько боли.

– Это произойдет только тогда, – вздыхает она, – когда кто-нибудь все-таки решит поделиться информацией.

Примечания к источникам

Работа над книгой велась несколько лет. Изложенная информация базируется на интервью с ключевыми фигурами, причастными к жизни и исчезновению Лорен, а также на сборе и обобщении материалов из первоисточников, которые до этой публикации носили конфиденциальный характер.

Учитывая характер расследования, которое на момент написания книги формально продолжается, полиция Блумингтона не разглашает собранные ими сведения, поэтому я разыскал бывших сотрудников департамента и других правоохранительных органов, которые, будучи знакомы с делом Спирер, на условиях анонимности раскрыли некоторые подробности.

Спиреры предоставили мне наибольший объем материалов о Лорен, ее исчезновении и его последствиях, растянувшихся на более чем десятилетие. Благодаря их помощи я смог связаться с друзьями Лорен, а также с частными детективами из Beau Dietl & Associates, нанятых для расследования дела. Без сотрудничества со стороны семьи и их уважения к сохранению журналистской независимости эта книга никогда бы не увидела свет.

Путешествуя по стране, я беседовал с различными людьми, включая источников Шарлин и Роберта Спиреров, представителей правоохранительных органов, юристов, сотрудников Университета Индианы, местных продавцов, сотрудников службы утилизации отходов, студентов (как нынешних, так и бывших) и заинтересованных лиц. Благодаря поездкам на северо-восток страны, в Колорадо и в Блумингтон мне удалось собрать из первоисточников все необходимые материалы для этой книги. При невозможности личных встреч я проводил интервью по телефону, с помощью текстовых сообщений, социальных сетей и электронной почты. В том случае, если для читателя эти подробности имели существенное значение, я обязательно указывал их в книге.

Помимо протоколов интервью и обобщения письменных материалов, в процессе работы над книгой я использовал судебные документы, видеозаписи с камер наблюдения, телефонные разговоры, протоколы арестов, погодные сводки, документы о собственности, фотографии, интернет-архивы, карты. Если я цитировал что-либо из ранее опубликованных материалов, я обязательно указывал ссылку на источник в примечаниях в конце книги.

Хотя Интернет и социальные сети и не послужили для меня весомым источником нового материала, я тщательно изучал интернет-сообщества, такие как Reddit и Websleuths; подкасты True Crime Junkie и True Crime Garage; комментарии к статьям многолетней давности. Я пообщался с множеством людей, которые задавали интересные вопросы о деле, подтверждая правильность моих выводов, либо порождая новые темы для обсуждения и предлагая потенциальные зацепки.

Благодарности

Выражаю глубокую признательность людям, благодаря которым эта книга увидела свет.

В первую очередь хочу поблагодарить семью Спирер. Их стремление к раскрытию обстоятельств исчезновения Лорен и готовность поделиться опытом оказали неоценимую помощь в написании этой истории.

Огромное спасибо всем членам редакционной и издательской команды, которые поддерживали и направляли меня на каждом шагу: моим агентам в Lucinda Literary, в том числе президенту Люсинде Халперн, которая рискнула довериться начинающему автору, расследующему нераскрытое дело, а также ее партнеру Коннору Эку, который воплотил в жизнь мою идею. Спасибо Конору Келли, моему верному редактору. Благодаря тебе эта репортерская одиссея превратилась в связное повествование. Спасибо команде Sourcebooks во главе с редактором Анной Михелс. Книга никогда бы не вышла, если бы не твоя решимость и любовь к своему делу.

Также хочу сказать спасибо своей замечательной жене, которая терпела меня даже тогда, когда я был полностью поглощен работой, поддерживала меня и призывала никогда не сдаваться.

Вопросы для обсуждения

1. Лорен испытывала сильное давление, вызванное проблемами в отношениях, в семье и в учебе. Как вы думаете, эти факторы могли повлиять на нее в ночь ее исчезновения?

2. Лорен была очень близка со своими соседками по квартире. С одной из них она познакомилась в возрасте девяти лет. Вспомните свои студенческие годы. Вы замечали, что ваш друг переживает стресс? Что вы предприняли в той ситуации? Сейчас вы бы поступили иначе?

3. Независимая жизнь в студенческом городке создает условия для рискованного поведения (употребление наркотиков, алкоголя). Как вы думаете, можно ли позволить себе эксперименты с вновь обретенной свободой, или за учащимися должен быть установлен более строгий контроль со стороны родителей или опекунов?

4. Бытует мнение, что в студенческом возрасте человек становится неуязвимым (об этом говорили несколько однокурсников Лорен). С чем это может быть связано?

5. В книге раскрывается понятие «синдрома пропавшей белой женщины», когда внимание СМИ фокусируется на исчезновениях условно привлекательных, обеспеченных и белых женщин. Как вы думаете, какое влияние раса и достаток оказали на ход расследования?

6. Лишившись работы, Коэн получил возможность заняться желанным делом – расследованием пропажи Лорен Спирер. Представьте, что у вас появилось много свободного времени. Над чем бы вы стали работать? Как бы вы себя занимали?

7. Как вы думаете, привлечение внимания к пропаже Лорен (и другим нераскрытым делам) может заставить преступника рассказать о содеянном? Или же он будет ждать и, возможно, признается в старости, как предполагал бывший адвокат, с которым беседовал Коэн?

8. С появлением социальных сетей и почти коллективного сознания удалось раскрыть преступления, которые невозможно было бы расследовать в прошлом (например, убийство Габи Петито). Как вы думаете, возможно ли такое, чтобы дело Лорен Спирер и ему подобные оставались нераскрытыми?

9. Представьте, что с вами случилась подобная трагедия. Вы бы хотели узнать, что случилось с вашим близким? Вам стало бы от этого легче?

Об авторе

Шон Коэн – один из лучших в стране репортеров, специализирующихся на криминальной хронике. Будучи старшим репортером в команде эксклюзивной прессы Daily Mail, он регулярно публикует новости национального масштаба – от убийства Габби Петито ее женихом во время автопутешествия по Вайомингу до массового убийства четырех студентов в доме неподалеку от Университета Айдахо.

Шон занимал должность главного редактора полицейской хроники в газете New York Post. В ходе этой работы он раскрыл крупнейшее за последнее десятилетие дело о коррупции в департаменте полиции Нью-Йорка. В 2011 году, когда пропала Лорен Спирер, Шон возглавил репортаж для газеты Journal News в ее родном Вестчестере.

Уроженец Нью-Йорка, Шон Коэн живет с женой и двумя детьми в Калифорнии.

Интервью с автором

Почему из всех дел, которые вы освещали, именно история Лорен занимает особое место? Почему вы постоянно возвращаетесь к этой теме?

Потому что Лорен до сих пор не найдена. Я с самого начала занимаюсь этим делом и успел сильно в него погрузиться, как в профессиональном, так и в личном плане. Я не знал Лорен лично, но сблизился с ее родителями. Разве я могу просто взять и сдаться?

Каково это – после стольких лет вернуться к делу Лорен? Что вы чувствовали, разговаривая со всеми этими людьми по прошествии десяти лет?

Да, было страшновато браться за дело, которое безуспешно пытались раскрыть другие. Тем более, что на меня навалилось тяжелое бремя – знать, что люди доверили мне информацию, которой они никогда не делились. Все они устали от того влияния, которое это дело оказывало на их жизнь, хотя все они уже работали и имели свои семьи.

У вас есть своя версия относительно обстоятельств исчезновения Лорен?

Я полагаюсь на факты. Как журналист старой закалки, я не люблю высказывать мнение по поводу собственных публикаций.

Вы верите, что преступника удастся найти и завершить расследование?

Короткий ответ: Да. Мы точно знаем, что к этому причастен как минимум один человек. Даже с учетом прошедшего времени ответ на вопрос можно получить из единственного телефонного звонка.

Как вы думаете, какие выводы читатели извлекут из книги и истории Лорен? Какова была ваша цель?

Как минимум, я надеюсь, что читатели получат некоторое представление о личности Лорен, о том, что она пережила и что случилось с ней в ночь ее исчезновения. Хочется верить, что они смогут понять, через что прошли и все еще проходят другие люди. Люди, которые ждут, когда смогут наконец закрыть эту темную главу своей жизни.

Примечания

1

Здесь и далее Facebook и Instagram (Meta) заблокированы на территории РФ.

2

Индианаполис-500 – ежегодная гонка на болидах, приводящаяся в США.

3

1. Shawn Cohen, “Scarsdale Woman with Heart Condition Missing at Indiana College,” Journal News, June 5, 2011, http://www.lohud.com/article/20110605/NEWS02/106050393.

4

1. Shawn Cohen, “Another Bloomington Mystery: Killer Never Found for Other Woman Who Went Missing,” Journal News, June 8, 2011, http://www.lohud.com/article/20110609/NEWS02/106090420/Another-Bloomington-mystery-Killer-never-found-other-woman-who-went-missing.

5

2. Deanna Martin, “Missing Ind. Student Sparks Memories of 2000 Case,” Associated Press, June 7, 2011, https://www.sandiegouniontribune.com/sdut-missing-ind-student-sparks-memories-of-2000-case-2011jun07-story.html.

6

3. “Timeline: The Search for Lauren Spierer,” IndyStar, January 29, 2016, https://www.indystar.com/story/news/crime/2016/01/29/timeline-search-lauren-spierer/79524004/.

7

Здесь и далее Twitter (после ребрендинга X) заблокирован на территории РФ.

8

4. Ryan Seacrest (@Ryan Seacrest): “Let’s help find missing 20 yr old Lauren Spierer, last seen at Indiana U. Photo: http://yfrog.com/h2c8x9j #FindLauren,” Twitter, June 7, 2011, 11:50 a.m., https://twitter.com/ryanseacrest/status/78171883991859200.

9

5. Stephen Colbert (@StephenAtHome): “Help find missing Indiana U student Lauren Spierer. For more info, go to http://t.co/tJ15BOl,” Twitter, June 9, 2011, 9:59 a.m., https://twitter.com/StephenAtHome/status/78868742213337088.

10

6. Kim Kardashian (@KimKardashian): “Spread the word!!! Please help find Lauren! http://t.co/rkw5cpq #FINDLAUREN,” Twitter, June 12, 2011, 11:38 a.m., https://twitter.com/KimKardashian/status/79980797452496896?lang=en.

11

7. Post Staff, “Indianapolis Colts Owner Offers $10K Reward to Find Missing College Student,” NY Post, June 8, 2011, https://nypost.com/2011/06/08/indianapolis-colts-owner-offers-10k-reward-to-find-missing-college-student/.

12

“Indiana Student’s Disappearance on ‘America’s Most Wanted,’” CNN, June 11, 2011, http://www.cnn.com/2011/CRIME/06/11/indiana.missing.woman/index.html.

13

Shawn Cohen and Ned Rauch, “Lawyer Says Lauren Spierer’s Companion Has No Memory of Their Last Moments Together,” Journal News, June 9, 2011, http://www.lohud.com/article/20110609/NEWS02/106090434/Lawyer-says-Lauren-Spierer-s-companion-has-no-memory-their-last-moments-together.

14

“Charlene Spierer’s Message to Missing Daughter Lauren: ‘I Will Never Leave You,’” CBS News, June 13, 2011, https://www.cbsnews.com/newyork/news/mother-sends-message-of-comfort-to-missing-westchester-college-student/.

15

Najib Aminy, “Police Show Photo of Truck in Disappearance of IU Student Lauren Spierer,” Indy Star, June 15, 2011, http://www.indystar.com/article/20110615/NEWS/106150306/Police-detail-what-Lauren-Spierer-wearing.

16

Abby Tonsling, “Lauren Spierer Case: No Clues Found as Landfill Search Concludes,” Herald-Times, August 26, 2011, http://www.heraldtimesonline.com/stories/2011/08/26/news.qp-6747285.sto.

17

“Timeline: The Search for Lauren Spierer,” IndyStar, January 29, 2016, https://www.indystar.com/story/news/crime/2016/01/29/timeline-search-lauren-spierer/79524004/.

18

“Spierer Family Denies Relationship with Person of Interest in Disappearance,” WDRB, https://www.wdrb.com/story/15366880/spierer-family-denies-relationship-with/.

19

Jeane MacIntosh and Jennifer Bain, “Last Person to See Missing Student Alive Won’t Talk,” New York Post, June 27, 2011, https://nypost.com/2011/06/27/last-person-to-see-missing-student-alive-wont-talk/.

20

“New IDS News Insert by the Spierer’s,” @NewsOnLaurenS Blogspot, August 29, 2011, http://newsonlaurens.blogspot.com/2011/08/new-ids-news-insert-by-spierers.html.

21

George S. Lardner, Jr., “The Stalking of Kristin: The Law Made It Easy for My Daughter’s Killer,” Washington Post, November 22, 1992.

22

Charlene Spierer, “You Know Where She Is,” @NewsOnLaurenS Blogspot, March 2, 2012, http://newsonlaurens.blogspot.com/2012/03/you-know-where-she-is-by-charlene.html.

23

Shawn Cohen, “Lauren Spierer Mystery: New Accounts Say She Staggered Away after Night of Heavy Drinking, Drug Use,” Journal News, June 4, 2012, http://www.lohud.com/article/20120603/NEWS02/306030045/.

24

Christina Ng, “Missing Student Lauren Spierer’s Parents Sue Men Last Seen with Her,” ABC News, June 27, 2013, https://abcnews.go.com/US/missing-student-lauren-spierers-parents-sue-men/story?id=19506525.

25

Shawn Cohen, “Missing Student’s Beau’s Parents Fume at Cops, Media,” USA Today, June 2, 2013, https://www.usatoday.com/story/news/nation/2013/06/02/missing-student-boyfriend-family-fume/2382909/.

26

“Appeals Court Affirms Decision to Toss Out Lauren Spierer Lawsuit,” CBS News, August 14, 2015, https://www.cbsnews.com/news/appeals-court-affirms-decision-to-toss-out-lauren-spierer-lawsuit/.

27

Ab Tonsing, “Lauren Spierer Signs Taken Down by Bloomington City Crews,” Herald-Times, October 28, 2013, https://www.heraldtimesonline.com/story/news/2013/10/28/lauren-spierer-signs-taken-down-by-bloomington-city-crews/47225635/.

28

“Sign Removal Doesn’t Mean Hearts Don’t Still Ache For Lauren Spierer,” Herald-Times, October 30, 2013, https://www.heraldtimesonline.com/story/opinion/2013/10/30/sign-removal-doesnt-mean-hearts-dont-still-ache-for-lauren-spierer/47294715/.

29

Brian Ross, “5 Years after She Vanished, New Hope in Lauren Spierer Case,” ABC News, June 24, 2016, https://abcnews.go.com/US/lauren-spierer-case-years-vanished-hope/story?id=40084230.

30

“Daniel Messel, Convicted in Murder of IU Student, Sentenced to 15 Years in Separate Attack,” Fox 59, April 24, 2018, https://fox59.com/news/daniel-messel-convicted-in-murder-of-iu-student-sentenced-to-15-years-in-separate-attack/.

31

“Indiana Man Charged with Murder of Student Hannah Wilson Investigated in Lauren Spierer Case,” CBS News, April 28, 2015, https://www.cbsnews.com/newyork/news/lauren-spierer-case/.

32

Peter Van Sant and Chris O’Connell, “What Do Skulls Drawn in Israel Keyes’ Blood Mean?” CBS News, March 12, 2021, https://www.cbsnews.com/news/israel-keyes-serial-killer-skulls-blood-48-hours/.

33

Shawn Cohen, “Top Cops Joined Mile High Club with Hooker on Private Jet to Vegas,” New York Post, April 18, 2016, https://nypost.com/2016/04/18/nypd-debauchery-with-prostitute-on-private-jet-exposed/.

34

Greg B. Smith and Larry McShane, “New York Post Reporter Axed for Secret Affair with Hooker at Center of NYPD Corruption Scandal,” New York Daily News, May 4, 2018, https://www.nydailynews.com/new-york/n-y-post-scribe-axed-affair-hooker-nypd-scandal-article-1.3972393.

35

Еврейское блюдо на основе яиц, томатов, лука, перца и приправ.

36

Организация, которая продвигает идею гармоничного родительства во время подготовки к родам и первых лет жизни малыша.

37

Patrick McGerr, “Indiana University Student Dies on Bloomington Campus after Suicide,” Herald-Times, October 20, 2021, https://www.heraldtimesonline.com/story/news/local/2021/10/20/indiana-university-student-dies-bloomington-campus-after-suicide/8538570002/.

38

Laura Lane, “Coroner: IU Student Found in Bloomington Man’s Home Died of Overdose,” Herald-Times, October 19, 2022, https://www.heraldtimesonline.com/story/news/crime/2022/10/19/iu-student-avery-mcmillan-found-dead-in-bloomington-home-died-of-overdose/69572931007/.

39

Christina Coulter, et al., “Mother of Gabby Petito Confirms Van Sighting Days She Was Last Seen,” Daily Mail, September 19, 2021, https://www.dailymail.co.uk/news/article-10006247/Mother-Gabby-Petito-confirms-sighting-Gabbys-van-Grand-Teton-days-seen.html.

40

Alyssa Guzman, et al., “ID Cops Seeking Information on a Hyundai that Was ‘In the Immediate Area the Morning of the Murder,’” Daily Mail, December 8, 2022, https://www.dailymail.co.uk/news/article-11514565/ID-cops-seeking-information-Hyundai-immediate-area-morning-murder.html.

Content

Шон Коэн
Пропавшая: Исчезновение Лорен Спирер. Правдивая история о том, как студентка исчезла у всех на виду

Предисловие

Часть первая. Жизнь Лорен

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть 2. Исступление

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 3. Хватаясь за соломинку

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть 4. Непоколебимая вера

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания к источникам

Благодарности

Вопросы для обсуждения

Об авторе

Интервью с автором

Примечания