Лори Гилмор

Книжный магазин «Булочка с корицей»

Информация от издательства

Original title:

THE CINNAMON BUN BOOK STORE

Laurie Gilmore

На русском языке публикуется впервые

Гилмор, Лори

Книжный магазин «Булочка с корицей» / Лори Гилмор; пер. с англ. В. Мчедловой. — Москва: МИФ, 2025. — (Романы МИФ. Магия книжных страниц).

ISBN 978-5-00250-470-1

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

First published by HarperCollinsPublishers Ltd. under the title THE CINNAMON BUN BOOKSTORE

Copyright © Laurie Gilmore 2024

Laurie Gilmore asserts the moral right to be acknowledged as the author of this work.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2025

Посвящаю эту книгу читателям. Спасибо, что вернулись в Дрим-Харбор вместе со мной

Глава 1

Хейзел Келли любила хорошие истории. Но не имела своих, что стало совершенно очевидно, пока она стояла за прилавком книжного магазина «Булочка с корицей» — там, где провела последние пятнадцать лет.

Конечно, не безвылазно. В конце каждого дня она уходила домой, но ощущений это не меняло. Пятнадцать лет на одном месте.

Хейзел вздохнула, перекладывая стопки бесплатных книжных закладок. Выдался один из тех спокойных солнечных дней, когда люди хотели резвиться на улице, а не рассматривать книжные полки. Впрочем, Хейзел не понимала их. Ведь ей всегда нравилось бродить вдоль этих полок.

Дело вовсе не в том, что ей не хотелось работать в магазине, где свою первую смену она провела еще в конце десятого класса, а в том, что в ее жизни вообще ничего не изменилось. Та же работа. Тот же город. Те же друзья. В сущности, единственная перемена, не считая легкой боли в спине, с которой она просыпалась по утрам, — это название книжного магазина: босс Хейзел меняла его примерно раз в пару лет.

Хейзел была в буквальном смысле окружена поразительными историями, книгами, полными любви, приключений и жизни, но сама она зашла в тупик.

— А через два месяца мне исполнится тридцать, — пробормотала она себе под нос, пока магазин пустовал.

Тридцатилетие угрожающе маячило вдали. Дата двадцать восьмое сентября впечаталась в память. Хейзел понимала, что для некоторых людей тридцатилетие означало конец бурной юности. Время остепениться, стать серьезным и взрослым.

У нее же была другая проблема.

Бурной юности у Хейзел не было вовсе. Эти годы прошли… спокойно? Ответственно? Скучно. В сущности, когда Хейзел исполнилось пятнадцать, она уже перешагнула порог тридцатилетия. Или даже семидесятилетия, если спросить Энни, без которой Хейзел, наверное, вообще не поднимала бы головы от книг.

И раньше ее это не беспокоило. Она любила этот книжный магазин. Любила ромашковый чай, дождливые дни и кроссворды воскресным утром. Любила свою спокойную жизнь. Вот только сейчас, когда тридцатилетие, фигурально выражаясь, показывало ей язык, Хейзел вдруг задумалась, не упустила ли чего. Не забыла ли что-то попробовать. Может, как бы это ни шокировало, за пределами ее книг больше впечатлений, чем ей удалось испытать.

Солнце дразнило, проникая сквозь большие стекла витрины. Хейзел только что сделала выкладку августовского «пляжного чтения», но не могла припомнить, когда в последний раз сама брала книгу с собой на пляж. Обычно она обгорала, если проводила на солнце дольше десяти минут, что, вероятно, могло быть причиной ее нынешней проблемы, а еще — дефицита витамина D, который ей, наверное, стоило бы восполнить.

Хейзел нужно было приключение.

И поскорее.

Или, на худой конец, хорошая история, которую можно рассказать, когда она в очередной раз окажется в баре Мака и будет выслушивать новые теории Энни о нем и его замыслах против нее. Или планы Джинни и Логана обновить фермерский дом, когда та наконец-то решит переехать. Хейзел хотелось хоть раз шокировать друзей и саму себя. Хоть раз сделать что-то, совершенно ей не свойственное.

Но не сейчас. Сейчас взгляд Хейзел зацепился за криво стоящую книгу в отделе любовных романов, и ей было необходимо ее поправить. Откровенно говоря, это было ее работой. Хейзел подошла к стеллажу, по пути взглянув на дверь на случай, если кто-то пройдет мимо и решит зайти, но улицы пустовали. Стоял идеальный летний день, и казалось, что все жители Дрим-Харбора отправились на пляж или прогулку либо расслаблялись у бассейна, пытаясь насладиться теплом, пока не испортилась погода.

Даже Энни, заявив, что день слишком прекрасен, чтобы сидеть в четырех стенах, закрыла пекарню «Сахарная слива» пораньше и пошла гулять с сестрами у виноградника. Хейзел вздохнула. Она не сомневалась, что завтра узнает обо всем в подробностях, но не сможет добавить к разговору ничего, кроме захватывающей истории о криво стоявшей книге.

Она покачала головой. Нужно было вырваться из этого состояния. А какой лучший способ сделать это, если не уборка? За последние несколько лет, благодаря поддержке книжного клуба Дрим-Харбора и его любви к жанру, отдел любовных романов сильно расширился. Хейзел краснела от одного вида некоторых обложек, но раз это шло на пользу бизнесу, она была в деле.

Наклонившаяся книга к тому же стояла не на месте, поэтому Хейзел достала ее, стараясь не смотреть на полуголого мужчину на обложке, и уже собралась переставить, как вдруг заметила загнутый уголок одной из страниц.

— Это что такое? — пробормотала она.

Где банальное уважение? Человек даже не купил книгу, но отметил страницу? Хейзел чуть не выпалила: «Куда катится мир?» — но в последнее время она старалась все чаще подавлять свои старушечьи наклонности, поэтому все же промолчала.

Она открыла книгу на отмеченной странице и обнаружила подчеркнутое предложение. Подчеркнутое предложение в книге! Это совершенно неприемлемо! Немыслимо! Кто-то пришел сюда, испортил одну из книг и даже не удосужился ее купить!

Хейзел так и продолжила бы кипеть от злости до конца дня, если бы ее внимание не привлекла сама подчеркнутая строчка.

В ней не было ничего особенного. Содержательного или глубокомысленного. Но казалось, будто книга или тот, кто выделил эту фразу, обращался непосредственно к Хейзел.

Идем со мной, девчушка, если хочешь приключений.

Она чуть не выронила книгу.

Оглядела магазин и отчасти даже ожидала, что кто-то наблюдает за ней и смеется. Наверняка это какая-то шутка. Но кто мог так пошутить? И кто мог знать, о чем она думала весь день?

Магазин по-прежнему пустовал. Конечно же. Это какое-то странное совпадение.

Хейзел снова посмотрела на полку. Остальные книги стояли на своих местах. Выбивалась только эта. Та самая, которую она до сих пор держала в руке. На обложке красовался пират, чья рубашка распахнулась, по-видимому, от очень сильного морского ветра, развевавшего к тому же его волосы. Наверху красовалось: «Пленница любви».

В Хейзел вдруг вспыхнуло странное желание приютиться где-нибудь и прочесть роман от корки до корки, но она была на работе, а книга выглядела опасной. Такой, какую точно не стоило читать здесь.

Просто ей и правда казалось, что этот мужчина, несуществующий, вымышленный мужчина, мог на самом деле увлечь ее в приключение.

Хейзел вернулась к выделенной строке и вновь прочла ее, будто одним только взглядом могла распознать, кто подчеркнул ее и криво поставил книгу на полку. Она настолько погрузилась в собственные мысли, что не слышала, как открылась дверь магазина.

Не слышала ничего, пока низкий голос не произнес у ее уха:

— Что читаешь?

Она бросила книгу через весь зал. Та с глухим стуком приземлилась в читальном уголке возле окна. Хейзел обернулась и увидела, как ей улыбается Ноа Барнетт.

Ноа, владелец и управляющий единственной в Дрим-Харборе компании, занимающейся рыболовными турами. Ноа, который появился в городе несколько лет назад, быстро подружился с Логаном и теперь маячил на периферии жизни Хейзел, словно сексуальный спутник. Она замотала головой. Раз все женщины города считали Ноа привлекательным, это еще не значило, что и она поддастся его обаянию.

— Что, так хороша? — спросил он с ленивой улыбкой.

Черт, ну какой обаятельный. Настолько, что о его похождениях с туристками ходили легенды. Поэтому для Хейзел до сих пор оставалось загадкой, почему он околачивался в ее магазине.

— Ты меня напугал.

— Вижу.

Ее сердце бешено колотилось, но не только из-за того, что ее поймали за чтением эротики посреди рабочего дня. Просто… Ноа снова улыбался ей так.

Хейзел не могла понять почему. Ноа был очень красив, объективно, она не отрицала этого. И, опять же объективно, он был совершенно не в ее вкусе. А еще Хейзел знала наверняка: не в его вкусе была и она, в основном потому, что жила в Дрим-Харборе. Поэтому ей казалось крайне любопытным, что он всегда улыбался ей так, будто знал что-то, чего не знала она.

Энни говорила, Ноа запал на Хейзел, но сама она считала, что это бред. Никто, даже несколько ее бывших парней, не западал на нее. Хейзел была милой. И признавала это. Милой, как коала, дремлющая на дереве. А не как девушка, к которой хочется залезть в трусики. И это нормально. Она смирилась с этим.

Но Ноа продолжал смотреть на нее таким взглядом.

Хейзел отвернулась и пошла поднимать книгу, а затем осторожно прижала ее обложкой к груди.

— Тебе что-то нужно? — спросила она, не обращая внимания, как Ноа следит за ее приближением, небрежно облокотившись на стойку.

— Хм… наверное.

— Наверное?

— Да я просто… — он перевел взгляд с лица Хейзел на полки за ее спиной и обратно. Типичный визит Ноа. Он приходил раз в две недели за книгой, но, казалось, никогда не знал, что именно ищет.

По словам Энни, это подтверждало то, что он неровно к ней дышит, но Хейзел до сих пор сомневалась. Энни сказала, ему придется спустить штаны посреди магазина, чтобы убедить ее, но Хейзел очень надеялась, что этого не случится.

— Мне нужно что-нибудь новенькое для чтения, — Ноа скрестил руки на груди, напрягая предплечья. Когда потеплело, одежды на теле стало меньше, и теперь татуировки Ноа оказались на виду. Хейзел покраснела, увидев полуголую русалку, обвившую его левый бицепс.

Вот он — человек с историями. Их было так много, что он запечатлел некоторые из них на своем теле.

Хейзел прокашлялась:

— Тебе понравилась последняя книга, которую я дала? «Проклятие крови и волков».

Ноа кивнул, и его рыжие волосы заблестели в лучах вечернего солнца.

— Да, очень.

— Отлично. Нам на днях пришла вторая часть. Давай я принесу.

Хейзел собиралась сходить сама, но Ноа проследовал за ней по ряду с фэнтези, неся с собой пьянящий аромат солнечного света и соли. Она еще никогда не обращала внимания на запах мужчины. Энни сочла бы это доказательством того, что Хейзел тоже запала на Ноа.

Что было бы… глупо? Бессмысленно? Безрассудно.

— Вот она.

Когда Хейзел обернулась, Ноа оказался так близко, что она чуть не врезалась в его широкую грудь.

— Ой.

— Прости!

Обе книги упали на пол, и Хейзел бросилась их поднять, но Ноа оказался проворнее и уже схватил полуголого пирата.

— «Пленница любви»? — спросил он, вскинув бровь.

Теперь оба они сидели на корточках между стеллажами, так близко, что Хейзел не могла избежать его взгляда.

— Она не моя. То есть я ее не читала. Просто переставляла на полке.

Улыбка Ноа стала шире.

— Звучит неплохо. — Он пролистал до страницы с загнутым уголком: — Говоришь же, что не читала?

— Я… хм… ну…

Его взгляд остановился на выделенной строке.

— «Идем со мной, девчушка, если хочешь приключений».

О нет, эта цитата, прочитанная низким голосом Ноа, возбуждала ее… очень возбуждала. Да что сегодня творится?! Хейзел тряхнула головой.

— Я просто переставляла ее на полке, — повторила она, выхватив книгу, и поднялась, пока Ноа не успел прочесть что-то еще и сделать хуже.

— Но кто-то оставил пометку, — сказал он, вставая, и Хейзел почувствовала себя маленькой. Ему обязательно быть таким высоким и так приятно пахнуть? Он сбивал Хейзел с толку, и ей это не нравилось.

— Я видела.

— Значит, кто-то отметил страницу, а потом поставил книгу обратно на полку?

— Да.

— Странно.

— Знаю, к тому же вернули не на место.

Хейзел протиснулась мимо него, стараясь не касаться его большого, приятно пахнувшего тела, и направилась в относительно безопасную переднюю часть магазина.

Ноа пошел за ней:

— Будто хотели, чтобы ты ее нашла.

Хейзел остановилась и развернулась к нему лицом. Они чуть не столкнулись вновь, но Ноа притормозил.

— Почему ты так говоришь?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Просто похоже на подсказку или вроде того.

— На подсказку? — Хейзел прищурилась: — Ноа, ты надо мной издеваешься?

— Издеваюсь?

Он выглядел искренне озадаченным, но Хейзел не купилась.

— Ты шутки ради испортил мою книгу? Если так, то тебе придется заплатить, — она помахала томиком перед его лицом, и его брови взлетели еще выше.

— Конечно нет. Я бы не стал… связываться с тобой. И уж точно не стал бы трогать твои книги. — Он изобразил маленький крест на груди: — Клянусь. Честное рыбачье.

Настало время Хейзел приподнять бровь:

— Честное рыбачье? Не думаю, что такое бывает.

— Теперь бывает.

— Хм.

— И все-таки я считаю, что это может быть подсказкой.

— Зачем кому-то оставлять мне подсказку?

Ноа снова пожал плечами, но в его светло-карих глазах вспыхнул азарт.

— Думаю, что ради приключения.

Приключения.

Ноа расплылся в улыбке, и сердце Хейзел забилось быстрее, а книга в руках толкала ее на авантюру и, возможно, служила ключом к разгадке.

Кто знает, вдруг из этого хотя бы получится хорошая история?

Глава 2

Ноа втрескался в Хейзел Келли. Это удивило его почти так же, как, казалось, и саму Хейзел, но это случилось. Она не была похожа на остальных женщин, с которыми он проводил время. Взять, к примеру, сегодняшний день. В свободной рубашке, заправленной в брюки с высокой талией, с тонкими золотыми цепочками на шее и в милых на вид балетках она выглядела… так, будто слишком хороша для него. Умная и утонченная. И это не говоря об облаке мягких кудрей или очаровательной манере поправлять очки на переносице, что она сейчас и делала, глядя на него, будто на какое-то инопланетное существо.

Он влюбился.

По уши.

Чего с ним еще не случалось. Ноа любил женщин. Очень. И по крайней мере до этого момента он был довольно хорош в их соблазнении. Но никогда не испытывал подобного. И сейчас это очень его расстраивало, ведь Ноа был почти уверен, что Хейзел не ощущала того же.

Обычно она смотрела на него так же, как сейчас. Будто не могла до конца его понять. Ну, хотя бы это чувство было взаимно. Он не знал, как вести себя еще более очевидно. Он приходил сюда каждые две недели и усиленно флиртовал с ней, пытаясь очаровать ее и добиться расположения, но, похоже, все было без толку.

Хотя за последние несколько месяцев он прочел книг больше, чем за всю жизнь, так что плюсы все же были.

Наверное, ему стоило признаться и пригласить ее на свидание. В конце концов, у Логана же сработало, теперь у него есть Джинни, и они до омерзения счастливы и все такое.

Но они другие. Хейзел другая. А Ноа оказался совершенно не в своей тарелке.

— Приключения? — спросила она, вырывая его из размышлений о ее миловидности и собственной нерешительности.

— Да. Не знаю. Может, кто-то оставляет тебе подсказки, как в охоте за предметами?

— Хм. — Хейзел нахмурилась, и между ее бровей пролегла небольшая морщинка. — Как-то маловероятно.

— Может, и так. Но маловероятные события происходят постоянно.

Например, однажды ты согласишься пойти со мной на свидание…

Ноа почти сказал это, почти пригласил ее, но тут она спешно вернулась за прилавок и пробила его новую книгу.

— Это всё?

— Хм… да. Всё.

— С тебя двадцать один девяносто пять.

Естественно, это было не всё, но Ноа передал ей кредитку. Эта умная, обаятельная девушка ни за что не захочет с ним встречаться. Ноа неспроста предпочитал тех, кто приезжал в город только на лето, туристок и партнерш на одну ночь. Он подходил для беззаботного веселья и мимолетных интрижек, а не для серьезных отношений с такими девушками, как Хейзел Келли.

Она протянула ему книгу, и их пальцы соприкоснулись. На мгновение Хейзел удержала его взгляд, и в ту секунду Ноа почти поверил, что она тоже ощутила ее, эту искру. Но потом она отвернулась и попрощалась, и ноги сами понесли его к двери.

Такие девушки, как Хейзел Келли, не для него. По крайней мере, ему хватило ума осознать это.

Ноа вышел из книжного магазина в самое пекло. В этот первый после дождливого июля солнечный день город резко переключился в летний режим. В Новой Англии лето было короткое. Если не нырнешь в него сразу, то пропустишь вообще. Стоял август, но Мейн-стрит все еще была украшена после празднования четвертого июля — на большинстве магазинов висели красно-бело-синие плакаты и флаги. Лето всю жизнь было любимым временем года Ноа. Лето — это пляжи, мороженое без конца и никакой учебы. Свобода. Ноа всегда плохо учился. Приходилось слишком много сидеть. А он с детства был непоседливым. Уехав из дома, он нигде не задерживался дольше, чем на пару месяцев, сразу собирал вещи и уезжал, едва ему становилось скучно. Но что-то в Дрим-Харборе заставляло его остаться. По крайней мере, пока.

Ноа подумывал зайти в кафе «Пряная тыква» за чаем со льдом, но слишком устал и просто хотел вернуться домой и поспать. Ради первого на сегодня тура ему пришлось встать в четыре, а потом он все утро учил группу городских парней ловить рыбу. К сожалению, обычно к Ноа обращались те, кто ничего не знал ни о воде, ни о лодках, ни о рыбе, и его задача заключалась в том, чтобы вывезти их в море и дать им почувствовать, будто они все это знают.

На деле большую часть работы выполнял сам Ноа: ловил, чистил и паковал рыбу, пока парни напивались на солнце. Но это приносило деньги и позволяло выходить в море, так что сделка была не так уж плоха.

Всяко лучше, чем возглавить семейную империю по поставке морепродуктов на северном побережье. В любом случае его сестры успешно справлялись с управлением — ему не нужно было присутствовать, чтобы убедиться в этом, даже если он до сих пор испытывал вину за свой отъезд. Но дело было не столько в бизнесе, сколько в людях. Это он тоже знал, просто пока не хотел с этим разбираться.

Ноа не годился для ведения бизнеса. По крайней мере, такого крупного. Его родители основали небольшую рыболовную фирму и с годами превратили ее в многомиллионную компанию, которая поставляла морепродукты в сотни ресторанов по всей стране. Когда родители вышли на пенсию, его старшие сестры заняли посты генерального и финансового директоров. А Ноа сбежал.

Он на ходу вытер пот со лба, испытывая знакомые чувства вины и стыда. Есть предел тому, сколько раз можно разочаровать свою семью, прежде чем настанет время делать ноги, и он превысил лимит еще в юном возрасте.

К тому же Ноа мог в одиночку организовывать небольшие рыболовные туры. Мог планировать и проводить их самостоятельно. А значит, он никого не подведет, когда это предприятие неизбежно потерпит крах. Так гораздо проще.

Ноа шел по городу, думая о том, что, наверное, стоило бы позвонить сестрам, а еще размышляя о Хейзел и количестве туров, запланированных до конца недели. Он позволял себе мысленно переключаться с темы на тему, постепенно избавляясь от воспоминаний о прошлых ошибках.

К тому времени, как впереди показался его дом, мысли снова вернулись к Хейзел, книге, которую она читала, и вопросу о том, нравятся ли ей парни с лодками. Потому что он как раз такой. Может, ему все же стоило пригласить ее на свидание?

Ноа стал спускаться по каменистому берегу. Раньше здесь была тропа, ведущая от дороги к пляжу, но с годами ее размыло, и теперь, чтобы пробраться к воде, приходилось перелезать через большие валуны и куски бетона. Но Ноа не возражал. До общественного пляжа, что в нескольких километрах отсюда, добираться было проще, но в такой день там полно народа, а здесь было тихо.

Дойдя до песка, он снял обувь и, сунув в него ступни, сразу же почувствовал себя спокойнее.

Когда несколько лет назад Ноа оказался в Дрим-Харборе, он какое-то время жил на лодке, пока не нашел ряд старых рыбацких лачуг на заброшенном участке пляжа, уверенный, что они отлично подойдут для краткосрочной аренды, если привести их в порядок. Около года назад в качестве дополнительного проекта этим он и занялся, отчасти ожидая, когда кто-то объявится и скажет, что этого делать нельзя. Но пока никто так и не объявился.

Поэтому теперь он иногда ночевал здесь тайком. Большую часть времени он жил над баром Мака, и, насколько было известно любопытным горожанам, эта квартира и была его домом. Однажды он соберется, поделится своими идеями с мэром Келли и подумает о том, чтобы купить эти старые лачуги. Наверное.

Возможно, это глупая затея. Их в его жизни хватало.

А может, его арестуют за самовольное заселение. Он не знал наверняка. Но пока ему здесь нравилось. Ноа открыл дверь домика и вошел в прохладное помещение. Морской бриз, проникающий сквозь окна, поддерживал комфортную температуру даже в такие жаркие дни, как этот. Если кто-то захочет остаться здесь на зиму, придется его утеплить, но Ноа уже подлатал крышу и постелил новые полы. К счастью, в детстве он всюду ходил за дедушкой и без конца задавал ему вопросы. И вот все хитрости и приемы того наконец пригодились.

Дом площадью примерно тридцать семь квадратных метров, не больше, вмещал кухоньку, двуспальную кровать и ванную с водопроводом, который был старше самого Ноа и, мягко говоря, работал на честном слове.

Ноа бросил новую книгу на кровать и взял пиво из холодильника на кухне. Электричество, как и водопровод, он не смог починить самостоятельно, поэтому все еще обходился без удобств, но здесь было так спокойно, что оно того стоило. Дом наполнил звук волн, бьющихся о берег, и Ноа понял, что заснет, не успев даже открыть книгу.

Он растянулся на матрасе, который использовал вместо кровати, и сделал глоток, позволяя мыслям вновь устремиться к Хейзел. Что бы она подумала о домике и идеях Ноа? Сочла бы его глупым? Не успев об этом толком поразмыслить, он погрузился в сон, в котором взял в плен некую продавщицу книг и увез ее на своей лодке.

Глава 3

Еще одна книга стояла криво. И задом наперед. Хейзел отказывалась на нее смотреть. Ей все равно. Это всего лишь небрежно поставленная книга, которую покупатель вернул на полку как попало. Такое случалось постоянно.

Алекс разберется, когда придет на смену. У Хейзел были дела поважнее, например заказ книг на следующий месяц и планирование авторских мероприятий на сентябрь. В конце концов, она руководитель. Может поручить навести порядок на полках Алекс, Линдси или новому сотруднику, приходящему по воскресеньям, да и вообще кому угодно, лишь бы не делать это самой.

Черт. Она опять смотрела на книгу.

Прошло два дня с момента, когда Хейзел заметила первое криво стоящее издание и пришла к выводу, что это всего лишь странное происшествие, которое точно никак не связано с ней и, несомненно, больше не повторится. А теперь взгляните. Еще одна.

Кто-то подшучивал над ней.

В мыслях промелькнуло радостное лицо Ноа, когда он предположил, что это может быть подсказкой. Хейзел быстро прогнала его образ. Слишком быстро. На его красивом лице отразилось разочарование, как только она отмахнулась от этой идеи.

Ей было неловко из-за этого, но, честное слово, — подсказки? Абсурд. И то, что она накрутила себя, а потом вдруг появился Ноа со своей обескураживающей красотой, еще не значило, что в ее книгах вдруг обнаружились загадочные послания. Ведь это было бы безумием.

Хейзел постучала пальцами по прилавку. Очередной тихий день. Неужели летом никто не читает? Она выровняла стопку закладок, и так лежавших ровно, и отпила чая.

Черт возьми.

Хейзел прошла в отдел любовных романов, чтобы поправить книгу и, может, высказать все, что о ней думает, — вот настолько она сегодня сумасшедшая. Она взяла книгу и заметила, что уголок одной страницы загнут, как и в предыдущей. Нельзя ставить ее обратно на полку, особенно с, вероятно, подчеркнутой цитатой. Нельзя продавать испорченную книгу.

Нужно проверить.

Черника лопнула у нее во рту терпко и ярко. Это был вкус лета и чего-то нового.

Хейзел тут же вспомнила, как собирала чернику в детстве, чувствовала ее сладость и осматривала кусты в поисках созревших ягод, а еще вспомнила мороженое, которое папа покупал ей по пути домой. Она закрыла глаза и прислонилась к стеллажу. Когда она в последний раз ходила собирать чернику?

— Спишь на работе?

Услышав дразнящий голос Энни, Хейзел открыла глаза. Ей пора перестать попадаться за странными занятиями в отделе любовных романов. Она сунула негодную книгу обратно на полку и повернулась поприветствовать подруг.

— Нет, конечно.

— Мы принесли тебе обед, — сообщила Энни, плюхнувшись в свое любимое удобное кресло возле окна.

— И чай со льдом, — Джинни протянула Хейзел напиток, и та взяла его, радуясь возможности отвлечься.

— Спасибо.

— Все хорошо? — спросила Энни.

Ее собранные в хвост светлые волосы перекинулись через плечо, когда она наклонила голову, изучая Хейзел взглядом. Они дружили с тех пор, как перед девятым классом Хейзел ее семья переехала в этот город, и Энни слишком хорошо знала подругу.

— Да. Нормально.

Хейзел взяла вторую половинку сэндвича Энни и села напротив. Скинула обувь и подобрала под себя ноги. В другой день она настояла бы, чтобы они поели в подсобке, но в магазине было так пусто, что, казалось, это не имело значения.

— Уверена? Выглядишь как-то странно.

— Это ты выглядишь как-то странно.

Энни показала ей язык, и Джинни захихикала.

— Она всегда становится ворчливой в жару, — прошептала Энни, обращаясь к Джинни, будто Хейзел не было рядом.

— Вовсе нет. Просто не особо ее люблю.

— Хейзел ненавидит солнце. Она как вампир.

— Неправда! Но предпочитаю оставаться в помещении. Я домашняя кошка.

Джинни вновь рассмеялась, переводя взгляд от одной подруге к другой.

— Что ж, раз уж ты домашняя кошка, может, и не захочешь идти, но я уговорила Логана развести сегодня вечером костер.

— Костер?

— Ну или обычный походный костерок. Не знаю. Но будет смор[1]!

— И напитки? — спросила Энни.

— И напитки.

— Отлично, я в деле. А ты, домашняя кошечка? Сможешь провести несколько часов на улице, чтобы повеселиться с друзьями? — Энни просто дразнила, но ее слова задевали за живое. Подруги Хейзел считали, что она не сможет даже посидеть у костра?

Она нахмурилась:

— Конечно смогу.

— Отлично! — Джинни радостно хлопнула в ладоши, и Хейзел поняла, на что подписалась. Насекомые, дым, грязь. И вполне вероятно, Ноа, раз он друг Логана. Ее желудок описал сальто при мысли о нем.

Черт.

Отказываться было слишком поздно. Джинни уже собирала остатки сэндвича и спешила к двери.

— Мне пора. Я оставила Кристалл одну под конец обеденного ажиотажа, но скоро увидимся. Около восьми!

Хейзел помахала ей без особого энтузиазма и снова поймала взгляд Энни. Лучшая подруга вскинула светлую бровь:

— Ты уверена, что у тебя все хорошо?

Хейзел вздохнула. Все нехорошо. Это было похоже на кризис среднего возраста. Или кризис четверти жизни? Такое вообще бывает? В любом случае она была готова вписаться в этот квест, вдохновившись каким-то городским осквернителем книг, просто чтобы было чем похвастаться к своему тридцатилетию. Все это казалось ненормальным, но ей пока не хотелось делиться этим с Энни.

— Да. Хорошо. Просто немного переживаю из-за отсутствия покупателей.

Энни оглядела пустой магазин:

— Я бы не стала слишком уж волноваться, Хейз. Все слегка взбудоражены после долгого дождливого июля. Вернутся.

Хейзел кивнула:

— Да, ты права.

Энни улыбнулась и протянула ей свежее печенье, чтобы приободрить.

Они доели обед в приятном молчании, но внимание Хейзел то и дело возвращалось к криво стоявшей книге, чернике и оставшейся части лета — смутной, жаркой и раскрывающей свои объятия.

Хейзел уже покусали с десяток насекомых, и, где бы она ни садилась, казалось, дым от костра неизменно летел ей в лицо. В одной руке она держала бутылку теплого пива, а в другой смор с обжаренным маршмеллоу. И делала вид, что весело проводит время.

На самом деле это было не так.

К тому же только что пришел Ноа, загорелый и веснушчатый, и ее желудок снова сделал сальто.

— Всем привет, — Ноа поднял руку в знак приветствия, и все поздоровались в ответ.

Энни и Джейкоб из книжного клуба сидели по бокам от Хейзел на раскладных стульях, а ей достался старый кухонный стул, который, казалось, мог развалиться в любой момент. Пришел и Джордж из пекарни, сейчас он стоял с пивом в руке, поджаривая маршмеллоу. Изабелла, еще одна подруга Джинни из книжного клуба, отошла от собравшихся, чтобы позвонить домой и убедиться, что дети заснули без нее. Все выглядели счастливыми и расслабленными. Похоже, больше никого не пожирали заживо.

Логан следил за огнем с большей концентрацией, чем, по мнению Хейзел, требовалась для этого, но даже он, казалось, был доволен этим вечером. Энни была права. Лето превращало Хейзел в ворчунью.

— Здравствуй, Ноа! — Джинни заключила его в приветственные объятия, после чего он взял себе пиво из холодильника и присоединился к компании. — Очень рады, что ты смог прийти.

— Эм-м, да, конечно. Я готов почти на все ради смора.

Хейзел думала, что спряталась в тени, но Ноа все равно сумел поймать ее взгляд и растянул губы в обескураживающей улыбке. Она отвернулась и сосредоточила внимание на сморе, который, стоило признать, был хорош, несмотря на привкус гари. Когда она снова подняла глаза, Ноа наблюдал, как она слизывает растаявший зефир с пальцев.

— Слушай, Ноа, я все хотела тебя кое о чем спросить, — голос Энни, слава богу, отвлек его внимание от пальцев Хейзел, потому что она рисковала растечься, как эти самые маршмеллоу, которые с них слизывала.

— Да? — он приподнял бровь и ухмыльнулся, что делал всякий раз, когда его что-то забавляло. Хейзел сосредоточила внимание на своих липких пальцах вместо его лица.

— Каким чудом от тебя никогда не воняет?

У Джейкоба вырвался смешок:

— Что это за вопрос такой, Энни?

— Он весь день проводит на вонючей рыболовецкой лодке, и я ни разу не чувствовала от него рыбного запаха!

— Значит, ты обвиняешь его во лжи о том, чем он занимается целыми днями? — спросил Джейкоб, потягивая пиво.

Энни пожала плечами:

— Не знаю, это как-то подозрительно.

Ноа рассмеялся:

— По-моему, душ неплохо помогает.

Энни прищурилась, внимательно рассматривая его:

— Видимо, у тебя какое-то концентрированное мыло.

— Я тру пожестче, — Ноа подмигнул ей, и Энни рассмеялась.

На самом деле хохотали уже все. Кроме Хейзел, которая изо всех сил старалась не представлять, как намыленный голый Ноа отмывается в душе.

— Что я пропустила? — спросила Изабелла, возвращаясь в круг света, исходящего от костра.

— Обсуждаем привычки Ноа в душе, — Энни указала на того бутылкой пива, и он развел руки в стороны, будто давая Изабелле восхититься его чистотой.

Похоже, на нее это впечатления не произвело, что удивительно, ведь Хейзел могла поклясться: жар от костра усилился, когда Ноа напряг бицепсы под рукавами футболки.

— Ух ты, я впервые за несколько месяцев провожу вечер без детей, и нам приходится обсуждать, как Ноа принимает душ?

— Я тоже за смену темы, — пробормотал Логан, вставая со своего места возле костра. Джинни поцеловала его в щеку.

— Может, поговорим о книгах на август? — встрял Джейкоб, и Логан издал стон.

— Перейдем от разговоров о том, как Ноа принимает душ, к обсуждению пошлых книжек?

Джинни захихикала:

— Ага.

— Нужно что-нибудь летнее. О, может, пираты? — глаза Изабеллы загорелись от этой идеи.

— На днях Хейзел читала любопытную книгу о пиратах, — Ноа с игривой улыбкой поймал взгляд Хейзел.

— Я ее не читала. Просто поправляла на полке.

Он пожал плечами:

— С виду была неплохая.

— Это какая? — Джейкоб подался вперед, заинтересованный эротической книжкой про пирата, тем временем Ноа все не сводил с Хейзел глаз, а на бедро ей сел еще один комар. Да что же это такое?

— «Похищенная любовница»… Или нет, не так… Заточенная? Пойманная? «Связанная пиратом»?

Боже. Мой. Если Ноа скажет еще хоть слово об этой книге или о захвате пиратами, она пронзит его шпажкой для маршмеллоу.

— Она называлась «Пленница любви», — процедила Хейзел, радуясь, что в полумраке не видно ее пылающих щек.

— Звучит отлично! — Джинни хлопнула в ладоши.

— Готова поспорить, от пиратов ужасно пахло.

Джейкоб потянулся через Хейзел и шлепнул Энни по руке:

— А ну, не порти мне пиратов!

Ноа все не сводил глаз с Хейзел, пока остальные погрузились в болтовню о пиратской чистоплотности. Он смотрел на нее так, будто знал, что она забрала эту книгу домой и прочла ее от корки до корки и что пират, которого она представляла, был совсем не похож на изображенного на обложке…

— Мне нужно в… — Хейзел встала так резко, что ее стул опрокинулся. — Эм… в туалет.

Не надо было всем об этом сообщать!

— Будь осторожна, когда пойдешь обратно к дому. Темнеет, и Бобы опять сбежали, — сказала Джинни с виноватой улыбкой.

— Ладно, да. Непременно. — Хейзел поспешила прочь от костра и смеющихся друзей.

Солнце уже опустилось довольно низко, и длинные тени скрыли все ямы и ухабы на поле. Отлично, либо я сломаю лодыжку, либо на меня нападут козы.

Хейзел знала дорогу от поля до дома бабушки и дедушки Логана достаточно хорошо, чтобы преодолеть путь в темноте, ведь уже много лет приходила сюда. Но в нынешнем состоянии не удивилась бы, если бы оказалась в канаве. Или того хуже, была заклевана драгоценными курами Логана.

Хейзел вздрогнула и поспешила к дому. Ей вообще не нужно было туда, но очень хотелось уйти подальше от приятно пахнущих рыбаков и кровожадных насекомых, так что этот план казался не самым плохим.

Она вошла в дом и увидела бабулю и дедушку Логана — Генри, дремавших перед телевизором в гостиной. Они резко проснулись, стоило ей зайти.

— Хейзел Келли, это ты?

— Я, бабуля. Как ты?

— Хорошо, хорошо. В мультиварке осталась еда, если ты проголодалась.

— Никто не захочет есть это, дорогая, — Генри нежно похлопал ее по ноге, и Эстель бросила на него сердитый взгляд.

Хейзел улыбнулась. Она будто бы снова пришла домой с Логаном из школы. Они уже давно стали друг другу как брат и сестра, поскольку родных у них не было.

— Если честно, я объелась сморами. Зашла, чтобы сходить в туалет.

— Хорошо, милая. Дай знать, если что-то понадобится.

Хейзел кивнула и пошла по коридору в маленькую уборную рядом с кухней. В ней были все те же выцветшие обои, та же голубая плитка на полу. Она посмотрела в зеркало и увидела то же отражение, какое наблюдала и в старшей школе.

Ну, может, немного другое. Постарше.

Но ощущала она себя прежней.

Той же Хейзел.

Можно ли хранить в памяти вещи, которые не делал? Стоя в ванной Логана, Хейзел невольно вспомнила все, чего не делала никогда. Например, не прогуляла ни одного учебного дня в школе, потому что боялась пропустить что-то важное. Напилась лишь раз в старшей школе, в этом фермерском доме, а потом чувствовала себя такой виноватой, что призналась во всем бабуле.

Во время учебы в колледже она тоже жила дома. Не ходила в клубы, не заводила отношений на одну ночь, не оказывалась за решеткой.

Ладно, может, и хорошо, что ее не арестовывали, но суть в том, что она никогда не была безрассудной, ни капли.

В целом Хейзел нравилась себе. Ей нравилась ее жизнь. Но она все равно не могла отделаться от ощущения, что чего-то не хватает. И все эти пробелы в ее воспоминаниях превращались в нечто вроде сожалений. Сожалений, которые она не хотела брать с собой в новую жизнь.

Хейзел думала об улыбках Ноа, криво стоящих книжках и сборе черники. Может, ей и не стоит застревать в этом состоянии. Вдруг следующие два месяца могут пройти… весело. Она ведь может повеселиться? Для этого же и нужно лето, верно?

Половицы заскрипели, когда она прошла на кухню и взяла со стола вино, которое Джинни забыла вынести.

Веселье. Приключения. Капелька безрассудства…

У нее получится.

Она начнет сегодня же вечером.

Хейзел вышла через боковую дверь, ведущую в сад дедушки Генри, и обнаружила неожиданный сюрприз. Кусты черники! Она совсем забыла, что на ферме Логана росла черника. Хейзел стояла на краю сада под темнеющим небом и чувствовала каждый год своего возраста. Она уже не в школе и не в колледже. Она не могла вернуться и изменить прошлое, да и не хотела этого. Но в оставшиеся до дня рождения месяцы Хейзел надеялась выйти за рамки привычного. Расслабиться. Быть молодой веселой девушкой двадцати с лишним лет, пока еще не поздно.

Может, Хейзел надышалась древесным дымом, но она не могла игнорировать тот факт, что очутилась именно там, куда указывала книга. Книги — ключ к ее приключению. И пора к ним прислушаться.

Глава 4

Ноа обнаружил Хейзел слегка опьяневшей в маленьком саду. В воздухе пахло землей и дымом. Уже совсем стемнело, и Хейзел сидела на краю сада с полупустой бутылкой вина в руках.

— Эй, мы волновались. Подумали, вдруг тебя съели козлы.

Хейзел подняла на него взгляд:

— Так сказано в книге.

Видимо, она пьяна сильнее, чем он думал.

— Что сказано? Уверена, что все нормально? Хочешь, позову Энни?

Хейзел наморщила нос и потянула Ноа к себе, чтобы он сел рядом:

— Была еще одна книга.

Хейзел смотрела на него так, словно он должен знать, о чем речь, но Ноа явно этого не знал. И, признаться, сейчас мог думать лишь о том, как близко она оказалась, как сладко пахла и что надела шорты, в которых он никогда ее не видел, а еще о красивой, мягкой коже ее ног и…

— Очередная подсказка! — выпалила она, понизив голос, будто это секрет. Ноа хотел, чтобы у них с Хейзел Келли были свои секреты. — Я нашла еще одну книгу с подсказкой.

— О! Точно. Подсказки в книгах.

— Да, — она кивнула, и ее кудри подпрыгнули на плечах. — Она была о том, как едят чернику, и смотри! — Она подняла листья ближайшего растения и показала свежие ягоды под ними: — Черника.

Хейзел говорила приглушенно, будто эти ягоды открыли ей глаза.

— Это… здорово.

Несуразный ответ, но Хейзел снова кивнула и сорвала чернику.

— Причем очень вкусная. — Она поднесла ее к губам, закинула в рот, и мир Ноа остановился. В это мгновение существовали лишь губы Хейзел, ее радостный вздох и светлячки у нее над головой.

Она ела чернику, закрыв глаза, а Ноа просто смотрел. Любой, кто не понимал, насколько Хейзел сексуальна, был не в себе.

— Хочешь? — предложила она, снова открыв глаза. Она сорвала еще несколько ягод и с волнением положила на его ладонь.

— Спасибо.

Слово прозвучало сдавленно, и Ноа прокашлялся.

— Держи, — Хейзел передала ему вино, и, сделав щедрый глоток, он закусил его ягодами. Сочетание вкусов оказалось терпким, сладким и летним.

Хейзел улыбнулась ему. И у Ноа закружилась голова.

— Кажется, мне нужна твоя помощь.

Проси что угодно.

— Хорошо.

Она поправила очки на переносице:

— Мне нужна помощь с моим летом… то есть… С развлечениями.

— Тебе нужна помощь с развлечениями?

— Ну, приключение. — Хейзел махнула рукой, указывая на… все вокруг? — Я хочу следовать подсказкам, если, конечно, они еще появятся. Хочу… не знаю… быть безрассудной. Я всю жизнь провела в безопасности, и теперь мне хочется… приключений, острых ощущений. Хочу классную историю, которую можно рассказать за бокалом.

— И ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Хейзел пожала плечами, отводя взгляд:

— Похоже, у тебя хорошо это получается. Организовывать веселье, летние приключения. Ты ведь этим и занимаешься?

— Ты… хочешь меня нанять?

— Нет! — Хейзел вытаращила глаза. — Нет, я не это имела в виду. Прости, я все порчу. Мне показалось, что тебя заинтриговали подсказки и ты… не знаю… интереснее всех прочих моих знакомых… и я подумала, может, ты захочешь мне помочь. Прости, не стоило ничего говорить.

— Хейзел.

— Да?

— Конечно, я тебе помогу.

Хотела ли какая-то часть Ноа, чтобы эта помощь заключалась в чем-то другом, а не в просто беззаботном веселье? Разумеется. Но он знал свои сильные стороны.

— Правда?

— Да, я буду рад помочь тебе с подсказками в книгах.

Ее глаза засияли. Он сделал Хейзел Келли счастливой.

Но не успел Ноа насладиться этой мыслью, прежде чем он осознал, что происходит, губы Хейзел прижались к его губам, и, боже, на вкус она была как ягоды и вино. Не сдержавшись, он издал тихий стон, и Хейзел прильнула ближе. Опустила руки ему на грудь и сжала пальцами рубашку, притягивая его к себе.

Ноа хотел целовать ее. Хотел сделать с ней так много всего. Это не выходило у него из головы, а Хейзел вздыхала ему в губы, но она была пьяна. И хотя сама попросила его помочь ей стать безрассудной, он был почти уверен, что она имела в виду не это.

А Ноа не собирался становиться предметом ее сожалений.

— Хейз, — прошептал он. И это имя на губах показалось ему таким интимным. Он никогда прежде не называл ее так, но хотел.

Она отпрянула, округлив глаза за стеклами очков:

— О боже, о боже мой. Прости. Мне очень жаль. Не знаю, что со мной происходит.

Она попыталась встать, но обувь спадала с ног, и ей никак не удавалось надеть ее обратно.

— Эй. — Ноа взял ее за руку, удерживая рядом. — Спишем все на чернику.

Хейзел смягчилась и слегка улыбнулась:

— Очень крепкая черника.

У Ноа вырвался удивленный смешок.

— Да, именно.

— Мне не стоило этого делать. — Она подтянула колени к груди и опустила на них подбородок, махнув рукой на обувь и адресуя свои слова голым пальцам ног. — Я не это имела в виду, сказав, что мне нужна твоя помощь.

— Тебе не надо извиняться.

— Надо! — Хейзел повернулась к нему с серьезным выражением лица: — Я не об этом просила и не хочу, чтобы ты думал, будто я пыталась… не знаю… воспользоваться тобой.

Ноа рассмеялся бы, не выгляди она такой искренней и взволнованной.

— Хейз, не будь ты пьяна, я бы продолжил тебя целовать.

Ее глаза округлились еще больше.

— Правда?

— Да.

— Ох. Я не… То есть ты… это ты.

— Точно.

— А я…

— Сексуальная.

Смех Хейзел пронзил окружающую тишину.

— И я не в твоем вкусе.

— Сексуальные точно в моем вкусе.

Она лишь покачала головой, будто не могла поверить, что Ноа говорит всерьез. Теперь у него появилась новая цель. Убедить Хейзел Келли в том, что она безумно горяча и что он хочет ее.

— Значит, ты будешь следовать подсказкам вместе со мной?

— Конечно. Как думаешь, кто их оставляет?

Она пожала плечами:

— Может, книжный клуб? Не знаю, зачем им это, но они вечно что-то замышляют. К тому же все эти книги из отдела любовных романов, а они обычно как раз их и читают… Я даже не знаю, мне ли предназначены эти подсказки, просто кажется… вдруг они помогут.

Ноа по-прежнему не вполне понимал, что она имела в виду, но все равно кивнул и подтянул колени к груди. А затем опустил на них руки и окинул взглядом растения. Кроме черники здесь росла еще и клубника, но ее уже собрали в начале лета. Видимо, из нее Генри и делал свое знаменитое варенье. На миг Ноа испугался, что старик выйдет и отругает их. Оказавшись на улице в темноте с симпатичной девушкой и, вероятно, украденной бутылкой вина, он вновь почувствовал себя шестнадцатилетним.

— Мне скоро исполнится тридцать, — голос Хейзел звучал тихо, почти неслышно за стрекотом сверчков. — Уже через два месяца.

— Непременно куплю тебе подарок.

Хейзел тихо усмехнулась и продолжила:

— Кажется, будто я забыла прожить последние десять лет. Не прочувствовала их в полной мере. И сейчас я… в тупике.

— И подсказки помогут тебе оттуда выйти?

От хриплого смеха Хейзел по спине Ноа побежали мурашки.

— Звучит глупо.

— Вовсе нет.

— Я хочу весело провести лето. Во всяком случае, оставшуюся его часть.

— Тогда ты наняла подходящего парня.

— Я не стану тебе платить.

Ноа рассмеялся:

— И хорошо. Иначе я чувствовал бы себя мерзко.

Хейзел легонько хлопнула его по руке, а потом села прямо.

— Погоди, а сколько тебе? — спросила она, будто это вдруг стало очень важно.

Ему нравилась подвыпившая Хейзел. Она была более честной. И смотрела на него не так, словно не могла понять, с какой он планеты, а скорее так, будто хотела поцеловать его вновь.

И Ноа это очень нравилось.

— Двадцать пять.

Она со стоном закрыла лицо руками:

— Не-е-е-ет…

— Нет?

— Нет, не может быть, что тебе двадцать пять! Боже, теперь я развратная старая тетка!

— Если это значит, что ты хочешь залезть ко мне в штаны, то я только за.

Еще один игривый шлепок, еще один восхитительный смешок Хейзел.

— И почти тридцать — это не старая.

— Намного старше двадцати пяти. И если спросишь большинство моих друзей, они скажут, что я веду себя так, будто мне семьдесят.

— Твоих друзей? Логан разговаривает с животными, Джинни не может решить, где живет — здесь или в своей квартире, а Энни ведет одностороннюю вражду с владельцем единственного хорошего бара в городе. Не этим друзьям указывать тебе, как вести себя, Хейз.

Она рассмеялась снова, теперь уже сгибаясь пополам от хохота, отчего ее волосы закрывали лицо.

— Вот хотелось бы знать, — проговорила она между судорожными вдохами, — говорят ли животные что-то в ответ?

Ноа снова отпил вина:

— Боже, надеюсь, что нет.

— Но я их люблю, — сказала она, прекращая хихикать.

— Конечно, любишь. Я лишь хотел сказать: не позволяй им навязывать, что тебе думать о самой себе.

— Очень мудро для такого юноши.

Ноа фыркнул и готов был уже возразить, но Хейзел прильнула к нему, и он не смог ни сформулировать ответ, ни завершить мысль, поэтому просто отпил еще вина и передал ей бутылку.

Она тоже сделала глоток и вздохнула. Почти опустила голову ему на плечо, а мягкие кудри коснулись его подбородка.

— Откуда она? — Хейзел легко провела пальцем по татуировке в виде скорпиона на внутренней стороне его предплечья.

Ноа вздрогнул.

— Сделал в выпускном классе. Думал, что будет выглядеть круто и произведет впечатление на девчонку.

— Получилось?

Вопрос прозвучал тихо и сонно. Хейзел продолжала водить пальцем по его руке, и Ноа пришлось усилием воли заставить свой мозг соображать.

— Выглядело ли круто? Не особо. Впечатлило ли девушку? Да.

Легкий смешок Хейзел пробежал дыханием по его руке.

— Готова поспорить, что ты всегда производишь впечатление на девушек.

Ноа прокашлялся:

— На некоторых.

— Откуда они у тебя? Мне всегда было интересно, — она провела пальцами по разноцветным плетеным браслетам на его запястье. Браслетам дружбы, какие девочки делают в летних лагерях.

— Их плетут мои племянницы и отправляют мне почтой.

— И ты их носишь.

— Они постоянно требуют фотоподтверждения, что я их ношу.

Еще один тихий смешок.

— Ты хороший дядя.

Ноа пожал бы плечами, но не хотел, чтобы Хейзел убирала голову. На самом деле он был довольно паршивым дядей и старался как можно реже ездить домой, но говорить об этом Хейзел тоже не хотел. Хотел, чтобы она считала его хорошим дядей. Мудрым не по годам. Да и вообще, каким угодно, главное, не просто вариантом для беззаботного, веселого времяпрепровождения.

Но если Хейзел нужно именно это, то это Ноа ей и обеспечит. Все что угодно, лишь бы проводить с ней больше времени.

— Вот вы где! Мы думали, вы ушли, — голос Энни нарушил тишину и вынудил Хейзел отпрянуть от Ноа. Она бы упала, если бы он не поймал ее под локоть.

— Или вас убили, — добавила Джинни, шагая за ней с фонариком.

— Здесь никого не убьют. — Логан подошел следом, держа на руках маленькую черную кошку. Откуда только взялось это создание? Похоже, он так и манил к себе бездомных животных.

— Здесь так темно, что мы бы просто никогда этого не увидели. — Джинни направила фонарик на клубничную грядку, осветила компрометирующую сцену с Хейзел, Ноа и вином и вскинула брови: — Что делаете, ребята?

— Едим чернику, — ответила Хейзел, пряча глаза от света.

— Вы с Ноа просто сидите в темноте и едите чернику? — Энни произнесла «едите чернику» так, будто большего абсурда не могла даже представить.

— Да. Именно это мы и делаем. — Ноа встал и подал руку Хейзел, она взяла ее и позволила себя поднять.

Отряхнувшись, она повернулась к друзьям.

— Прости, я выпила все твое вино, — она на ходу отдала Логану пустую бутылку, опасно петляя в темноте.

— Я отвезу ее домой. — Ноа пошел за Хейзел к подъездной дорожке, не обращая внимания на удивленные и любопытные лица друзей.

— К ней домой! А не к себе! — крикнула Энни ему вслед, но Ноа лишь отмахнулся. Он ведь прекратил тот поцелуй на поляне. И никогда не воспользовался бы Хейзел или любой другой женщиной, раз уж на то пошло, но все же был крайне взволнован началом их совместного приключения.

Под конец Хейзел будет целовать его и безо всякого вина.

Глава 5

Хейзел страдала от похмелья. Но сегодня был четверг, а по четвергам она встречалась с отцом за завтраком, поэтому сейчас они расположились за привычным столиком в закусочной на пересечении Мейн-стрит и Центральной улицы, где подавали лучшие блинчики и посредственный кофе. По пути на работу она зайдет в «Пряную тыкву», чтобы взять приличный напиток.

Как и обычно в будни, закусочную наводнила толпа, состоящая в основном из шумных стариков. Голова Хейзел раскалывалась всякий раз, когда Амир Шарма повышал голос в споре с Рико Стивенсом о нескончаемом футбольном тотализаторе, а группа пенсионеров в дальнем углу с каждой секундой становилась все шумнее.

— Ты ужасно выглядишь, Орешек[2].

— Спасибо, пап. Приятно от тебя это слышать.

Отец сделал глоток кофе:

— Ты же знаешь, что я ценю честность.

— У меня похмелье.

— В четверг?

Мэр выглядел искренне возмущенным. Значит ли это, что ее миссия «вести себя как подросток» выполнена?

— Ага. Логан и Джинни вчера вечером устроили посиделки у костра.

— И все пошли вразнос?

Хейзел фыркнула в стакан апельсинового сока. Никто не пошел вразнос, просто она обезумела, напилась в кустах черники и набросилась на рыбака. Хейзел сомневалась, что именно так хотела начать оставшиеся до тридцатилетия месяцы, но это уж точно было безрассудно.

— Можно и так сказать.

— Надеюсь, ты не садилась за руль в таком состоянии.

Хейзел не желала думать ни о поездке домой, ни о предплечьях Ноа, которые напрягались, когда он поворачивал руль, ни о том, как он провожал ее до двери и помогал зайти в дом. Она не станет думать о поцелуе, который он оставил на ее щеке, или о том, как сказал: «Доброй ночи, Хейз». От ее имени, произнесенного его тихим низким голосом, у нее побежали мурашки. Нет. Нет, она не станет.

— Конечно, не садилась.

— Просто уточняю.

— Мне двадцать девять, пап.

— И все же ты остаешься моим ребенком.

Отец вел себя нелепо, но вместе с тем мило, поэтому она не стала зацикливаться на его словах. Сегодня он надел галстук с резиновыми уточками, рубашку небесно-голубого цвета и свои знаковые очки, которые постоянно сползали у него с носа. Было трудно на него злиться.

— Как Фрэнк?

— Хорошо, передает тебе привет.

Фрэнк — друг отца и одна из причин, почему они переехали именно в Дрим-Харбор. Для Хейзел он был как второй отец, но она, наверное, всегда будет называть его Фрэнком.

— А мама?

— У мамы тоже все хорошо. Готовится к учебному году.

Мать Хейзел переехала в Дрим-Харбор вместе с ними и жила на верхнем этаже двухэтажного дома на две семьи, который они делили. Некоторым это казалось странным, но только не Хейзел. Ее родители никогда не были вместе в привычном ключе. Просто двое друзей, которые решили завести ребенка, и всех полностью устраивало, что из этого вышло.

У Хейзел не было ни братьев, ни сестер, если не считать двух маминых французских бульдогов Диего и Фриду, коих мама, безусловно, считала своими детьми. Она преподавала изобразительное искусство в средней школе и славилась зачастую скандальными, неизменно обнаженными скульптурами, которые делала в свободное время.

— С учениками средних классов непросто. Не знаю, как она управляется.

— Твоя мама любит сложные задачи.

— Хм. Наверное. — Хейзел улыбнулась новой официантке, когда та поставила перед ней тарелку, полную блинчиков. — Спасибо.

— Мэр Келли. — Ее отец протянул руку, как только женщина освободилась. — Кажется, мы не знакомы.

Он сверкнул своей самой широкой улыбкой, и Хейзел прикусила губу от того, каким же очаровательным занудой был ее отец.

Женщина улыбнулась в ответ и пожала руку:

— Мэрибел. Рада знакомству.

— Вы недавно в городе?

— Да. Приехала несколько недель назад.

— И как вам здесь?

— Очень нравится, спасибо.

Хейзел не стала слушать приветственную речь отца, сосредоточившись на завтраке. Она уже и так хорошо знала все нюансы Дрим-Харбора. Но, похоже, Мэрибел осталась довольна беседой и пошла принимать заказ у Дот и Нормана, уютно устроившихся на диване за соседним столиком.

— Ты же понимаешь, что не можешь знать всех в городе?

Отец снисходительно улыбнулся, принявшись за омлет:

— Могу попытаться.

— Пап, ты когда-нибудь чувствуешь… не знаю… что зашел в тупик?

Он замер, не донеся вилку с омлетом до рта. Затем опустил ее.

— Конечно. Думаю, все временами ощущают такое. А что? Что-то случилось?

Хейзел отмахнулась от его беспокойства:

— Да ерунда. Просто чувствую себя как-то… тревожно.

Отец улыбнулся и вернулся к еде.

— Похоже, тебе нужно просто весело провести лето, — сказал он, жуя.

Весело провести лето.

Я бы продолжил тебя целовать.

Слова Ноа эхом отдавались в голове, как и всю прошлую ночь. Хейзел почувствовала, как жар приливает к лицу. Она любит отца, но ни за что не станет обсуждать с ним веселье такого формата.

— Да, наверное, ты прав.

— Конечно, прав. Я же твой отец.

Хейзел ухмыльнулась и отправила в рот остатки блинчиков.

— И правда. Ну ладно, мне пора на работу. — Она встала с диванчика и поцеловала отца в щеку: — Люблю тебя.

— А я тебя.

Отец помахал ей на прощание и, когда Хейзел вышла на улицу, уже присоединился к своему заместителю — Минди и ее лучшей подруге Тэмми, сидевшим за соседним столом. Хейзел улыбнулась им через окно. Ее отец никогда не уставал общаться с людьми.

Стояло теплое, но пока не жаркое утро, и Хейзел позволила себе насладиться прикосновениями лучей раннего солнца к лицу. Путь до книжного магазина был недолгим, и, даже заглянув в кафе за любимым холодным чаем с яблочным сидром, Хейзел пришла рано. Магазин должен был открыться только через полчаса, а потому ее особенно удивило, что возле двери изумрудного цвета стоял некий рыбак.

— Ноа.

Он расплылся в ленивой ухмылке, и Хейзел крепче сжала в руке чай со льдом. Оберег от его улыбки.

— Привет, — сказал Ноа низким, глубоким голосом, и этот звук пронзил ее, лишая способности связно мыслить.

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел убедиться, что с тобой все хорошо.

— Конечно, хорошо, — Хейзел ответила резче, чем хотела, но она была пока не готова встретиться с Ноа, особенно после вчерашнего. Она надеялась избегать его как минимум неделю или две. А может, всегда.

— Ну, вчера вечером казалось, что ты…

— Все нормально. Мне нужно на работу, — она указала на дверь, к которой он прислонился, преграждая ей путь.

— Точно, извини, просто я подумал…

Он отошел с дороги, и Хейзел отперла дверь, но захлопнуть ее перед носом Ноа не могла, поэтому ей оставалось лишь впустить его следом.

— Этот книжный всегда назывался «Булочка с корицей»? — спросил он, шагая позади.

— Нет.

— Почему ты сменила название?

— Владелице нравится все новое и свежее.

— Как… булочки с корицей? — спросил он с надеждой в голосе.

Хейзел подавила улыбку:

— Каждое воскресное утро.

Именно это в ребрендинге магазина и нравилось Хейзел больше всего: запах корицы и сахара по воскресеньям превращал работу в удовольствие.

— Почему я не знал об этом?

Хейзел пожала плечами:

— Это нововведение.

— В общем, я просто хотел удостовериться, что у тебя все нормально, — попробовал он снова, и Хейзел повернулась к нему.

Утреннее солнце высветило золотистые пряди в его волосах цвета меди. У Ноа обгорели нос и щеки, но отчего-то он выглядел здоровым и сексуальным, а не походил на огромного ракообразного, как обычно бывало с Хейзел. От беспокойства на его переносице появилась непривычная морщинка.

Хейзел вздохнула. Похоже, он искренне волновался за нее.

— Нормально. Правда.

Ноа внимательно изучил ее глазами, словно оценивая ущерб, будто вчера после его ухода ее угораздило свалиться в колодец или вроде того. Первый беззаботный вечер — и она уже успела встревожить двух дорогих ей мужчин. А ведь даже не покидала сада. Явный признак того, что последние двадцать девять лет она жила в чрезмерной безопасности.

Ноа поймал ее взгляд и кивнул, видимо поверив, что с ней все хорошо:

— Отлично. — Выражение его лица сменилось на озорное. — Итак, когда возьмемся за подсказки?

Ее щеки обдало жаром от воспоминаний обо всем, что она наговорила прошлой ночью, обо всем, о чем просила и в чем признавалась. О том безумном поцелуе. Хейзел была не слишком пьяна, просто расслаблена настолько, чтобы быть честной и делать то, что ей хотелось на самом деле.

— Ты не обязан соглашаться. Бредовая была затея.

Его улыбка угасла.

— Оу.

Я бы продолжил тебя целовать.

Что же она делает? Этот мужчина, этот крайне сексуальный мужчина, предлагал ей провести остаток лета вместе, а она что? Не согласится? Разве она не этого хотела? Провести последние дни до тридцатилетия в безрассудных приключениях?

И пока Хейзел смотрела на него, загорелого и растрепанного, внимательно глядящего на нее карими глазами, эта затея казалась и правда безрассудной. Проведенное вместе время грозило обернуться чем угодно: начиная падением с его лодки и заканчивая тем, что у нее возникнут настоящие чувства к мужчине, которого ничто не связывало с этим городом и который мог сорваться и уехать в любой момент.

Но Хейзел окончательно отбросила осторожность, здравый смысл и прагматизм. На ближайшие два месяца. Этим утром, совершенно трезвая и при свете дня, Хейзел приняла решение. Она сделает это ради себя. Примет предложение Ноа. И все прочее, что преподнесет ей это лето.

— В любом случае новых подсказок пока нет, — она указала на аккуратные полки у него за спиной.

Ноа вновь просиял. Хейзел быстро усвоила, что его эмоции всегда отражаются на его красивом лице и, возможно, все эти улыбки и взгляды… говорили о том, что он и правда на нее запал.

Она слишком торопила события. Ноа предложил помочь ей весело провести лето, а не закрутить с ним курортный роман. Верно? Верно. Это было бы странно. Нельзя просто взять и попросить кого-то провести с тобой такое веселое лето.

Черт возьми. Она, наверное, сейчас покраснела до ушей.

— Но ты сообщишь мне, когда появятся?

— Хм, да. То есть если найдутся еще. Кто знает?

— Что ж, если не найдутся, будем развлекаться сами. — Его улыбка стала шире, и, к счастью, холодный чай Хейзел был в металлической походной кружке, иначе она бы ее уже разбила. — Сегодня у меня рыболовный тур, но напиши мне, если что-то найдешь, — бросил он через плечо, будто в этом не было ничего особенного. Будто Хейзел не чувствовала, словно только что заключила порочную сделку с очень красивым пиратом.

Она сошла с ума.

Ноа ее друг. Они просто друзья, которые решили следовать подсказкам, оставленным в ее книжном магазине. Нет, все равно звучит безумно.

— Хорошо, конечно, — Хейзел помахала ему на прощание.

Она проводила Ноа взглядом, когда он прошел мимо витрины и скрылся на улице. Он был настолько привлекательным, что это просто не могло хорошо закончиться, но было уже слишком поздно. Хейзел наняла сексуального городского рыбака помочь ей нескучно провести остаток лета, а по совместительству оставшееся до ее тридцатилетия время и внезапно почувствовала, что влипла по-крупному.

Она вздохнула и пошла повесить сумку в офисе, пока не пришло время открывать магазин. На самом деле она вовсе не считала это помещение своим офисом, поскольку все сотрудники хранили там верхнюю одежду и сумки, а еще там стоял диван, на котором обычно обедали. Но стол принадлежал ей.

И это было идеальное место для того, чтобы отдохнуть и подумать о том, на что она только что согласилась.

Глава 6

Прошла почти неделя, прежде чем Хейзел обнаружила очередную подсказку. Достаточно времени, чтобы почти забыть о ней и понять: все это глупое недоразумение. Достаточно, чтобы решить, что провести следующую пару месяцев с Ноа было ужасной идеей.

Однако она все еще хотела этого.

Но на самом деле Хейзел не сообщила Ноа о подсказке потому, что та оказалась вполне обычной. Такой подсказке она могла следовать и сама. Она и так планировала сделать это. И ей не нужен был для этого напарник или проводник.

Именно поэтому Хейзел пришла в продуктовый магазин за ингредиентами для молочных коктейлей. И именно поэтому пряталась в отделе с замороженными продуктами, ведь только что увидела, как в магазин зашел Ноа, и теперь пыталась просчитать, сможет ли пробить покупки на кассе, оставшись незамеченной. А это сущее безумие. Ему незачем знать, что сегодня она нашла еще одну книгу со страницей с загнутым уголком, на сей раз с цитатой о том, как пьют ванильные коктейли. Будто человек, оставлявший подсказки, хотел, чтобы она обязательно успела насладиться всеми летними вкусами, которые любила. Ему незачем знать, что она нарушила обещание.

Хейзел могла прийти в продуктовый магазин просто так. Как нормальный человек. Коим она и была.

Точно. Никаких проблем. Она взяла упаковку ванильного мороженого и положила его в корзину рядом с молоком и кондитерской посыпкой, которой решила украсить коктейль. И уже собралась уверенно направиться к кассе, как вдруг позади раздалось ее имя:

— Хейзел Келли.

Низкий, глубокий голос вызывал у нее такое возбуждение, какое она предпочла бы не испытывать в отделе замороженных продуктов. А может, вообще никогда.

Она обернулась и увидела Ноа, с озорной ухмылкой прислонившегося к морозильникам.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал он, подходя ближе.

Хейзел прижала к себе корзину:

— Зашла за продуктами.

Ноа заглянул в нее:

— Мороженое и кондитерская крошка, вкуснота.

— И молоко, — подчеркнула Хейзел, будто это важное обстоятельство, которое прощало ее ложь.

— Готовишь молочные коктейли? — спросил он, продолжая улыбаться, будто знал ее секрет.

— Мне ужасно захотелось коктейль, а мое любимое заведение закрылось в прошлом году, так что я решила приготовить сама.

Что она несет? Это просто нелепо. Ноа не имел права постоянно ее так смущать. Он обычный человек. И Хейзел не желала думать о том, что он уже второй раз появлялся на месте действия ее подсказок. Это продуктовый магазин. Здесь полно людей.

Не было ничего странного в том, что она столкнулась с Энди в овощном отделе, а с Джо в хлебном, где тот тоже искал посыпку. Это маленький городок. Такого следовало ожидать. Как и того, что красивый мужчина будет смотреть на нее так, словно хочет съесть и запить молочным коктейлем.

Хейзел судорожно сглотнула:

— В общем…

Она переложила корзину в другую руку.

— Наслаждайся коктейлем, Хейз.

Ноа уже собирался уйти, но она не могла отпустить его, ведь он был здесь. Снова. Ей все равно не хотелось пить коктейль в одиночестве. К тому же она и правда обещала…

— Это была подсказка! — выпалила она, и Ноа удивленно поднял брови. — Я тебе не сказала. Я нашла еще одну, в ней говорилось о молочных коктейлях, но она показалась мне скучной, поэтому я решила не рассказывать тебе.

Улыбка Ноа стала шире.

— Подсказка?

Хейзел вздохнула:

— «Ванильные молочные коктейли объективно лучше. Холоднее и слаще. Иви улыбнулась, обхватив трубочку губами, и сделала еще один глоток», — Хейзел по памяти процитировала подсказку, которую нашла этим утром, но смотрела не в лицо Ноа, а куда-то поверх его плеча.

— Отлично! — ответил он, будто Хейзел освоила свою реплику для школьной постановки.

— Отлично?

— Да, я полностью согласен. Ванильные коктейли лучшие.

— Точно.

— И сейчас мы оба здесь… так что…

Хейзел невольно улыбнулась, услышав надежду в голосе Ноа.

— Хочешь выпить со мной по молочному коктейлю? — спросила она.

— Ничего не хочу сильнее.

Он не отводил взгляда, и Хейзел поверила ему. Пожалуй, она тоже не могла придумать, чего хотела бы сильнее.

— Прости, что нарушила обещание.

— Прощаю. — Ноа взял ее под руку и повел мимо стеллажей с замороженными продуктами. — Но на будущее, Хейз: с молочными коктейлями скучно не бывает.

Хейзел рассмеялась, ощущая облегчение, тепло и приятное волнение в груди.

Ладно, Вселенная или кто там еще, я больше не буду сопротивляться. Указывай путь.

— Твой блендер или мой? — спросил Ноа, когда они вышли на теплый вечерний воздух.

Хейзел чувствовала, что пока не готова впустить Ноа в свое пространство. Это казалось слишком серьезным шагом.

— Твой, — ответила она, давая Ноа сложить пакеты в багажник ее машины.

— Отлично. Увидимся на месте.

Только выехав с парковки, Хейзел осознала, что Ноа не купил то, за чем приходил в продуктовый.

Может быть, она тоже смущала его?

Наверное, Ноа стоило уточнить, что на самом деле у него нет блендера, но рядом с Хейзел его мысли часто путались.

Однако сегодня все получалось.

У Мака выдался спокойный вечер, и, похоже, он не возражал, что они пришли в бар и позаимствовали его оборудование. Во всяком случае, он не выгнал их. Пока.

— Ты уверен, что нам сюда можно? — прошептала Хейзел, придвигаясь ближе к Ноа в тесной кухне.

— Само собой. У меня как любимого сотрудника Мака…

Дэнни фыркнул так громко, что это было слышно даже сквозь шум посудомоечной машины.

Ноа прокашлялся:

— Одного из любимых сотрудников Мака…

Хейзел рассмеялась.

— …есть некоторые привилегии, — продолжил Ноа, взяв блендер с верхней полки металлического стеллажа. Мак пользовался этой штуковиной только по вечерам, делая замороженную «Маргариту». Ноа поставил его на столешницу, а Хейзел достала из пакета мороженое и молоко.

— Да неужели?

— А то. Я постоянно заглядываю сюда поздними вечерами, чтобы перекусить.

Хейзел снова рассмеялась, бросив взгляд поверх его плеча:

— В самом деле? И Мак не возражает?

— Меньше знает — крепче спит, — ответил он, подмигнув ей.

— Ты же в курсе, что у нас установлены камеры видеонаблюдения? — голос Мака так напугал Ноа, что тот схватился за грудь:

— Господи! Ты чего так тихо подкрался?

— Ты не услышал меня, потому что рисовался перед ней. — Мак недовольно приподнял темную бровь. — Привет, Хейзел.

Она согнулась пополам от смеха, и Ноа позволил бы Маку потешаться над ним весь день, лишь бы и дальше слушать этот звук.

— Привет, Мак, — сказала она, с трудом дыша.

— Сами тут прибирайтесь, — Мак указал на беспорядок, который они уже успели навести. — И надень что-нибудь, если соберешься спуститься сюда среди ночи. Мне уже надоело смотреть на твой тощий зад на видео.

Хейзел рассмеялась так сильно, что даже хрюкнула, отчего захохотала еще громче.

Ноа расплылся в улыбке:

— Не такой уж он и тощий. Я бы назвал его мускулистым.

Хейзел вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Мускулистым? — пискнула она, продолжая хихикать.

— Ага, как же, — пробормотал Мак, направляясь в подсобное помещение.

— Он разозлился? — спросила Хейзел, наконец-то совладав со смехом.

Ноа махнул на него рукой:

— Ты же знаешь Мака.

Хейзел кивнула. Конечно, она знала Мака. Знала большую часть своей жизни, как и все в этом причудливом городке, и на мгновение Ноа едва не позавидовал всем тем людям, которые провели с Хейзел намного больше времени, чем он сам.

Он покачал головой. Сейчас она была здесь, улыбалась ему, ее глаза по-прежнему блестели от смеха.

— Готова? — спросил Ноа, потянувшись за ингредиентами.

— Еще как.

Они положили в блендер мороженое, разбавили его молоком, а потом разлили смесь по высоким пивным бокалам — единственным, подходившим для коктейлей, из тех, что смогли найти.

Хейзел щедро украсила их кондитерской посыпкой:

— Вот так. Теперь они неповторимые.

Ноа подавил желание сказать ей, что они неповторимые потому, что Хейзел здесь и неповторима сама. Он и так уже подкараулил ее в продуктовом магазине, хотя поклялся себе, что в следующий раз дождется, когда она придет к нему первая. И так сегодня перестарался.

Поэтому Ноа молча потягивал коктейль, с трудом проходивший через трубочку. Он получился густым, холодным и сладким.

— Так хорошо, — простонала Хейзел, и Ноа не без усилий прогнал мысли, которые неизбежно вертелись в голове: о том, чтобы услышать, как Хейзел стонет эти слова в других обстоятельствах. Пока он находится между ее бедер.

— Спасибо, — сказала она.

Ноа озадаченно моргнул:

— Хм… за что?

— За молочный коктейль. Он получился гораздо лучше, чем обычно выходит у меня.

— Видать, все дело в навороченном блендере.

Хейзел улыбнулась, зажав трубочку зубами:

— Не иначе.

— Или в том, что мы хорошая команда.

Она наклонила голову, изучая его взглядом. Принимая какое-то решение. Насчет него. И этот момент казался фундаментально важным. Хотя и не должен был. Они ведь просто пили молочные коктейли на кухне бара Мака, а в паре метров от них Дэнни мыл посуду. В этом моменте не было ничего важного.

И все же…

— Да, похоже, что хорошая.

Ноа невольно почувствовал, будто прошел испытание.

Глава 7

— Алекс?

— Да? — взгляд Алекс оторвался от ковра, где лежали разбросанные карандаши. Фиолетовые волосы, потрясающий для чтения вслух голос и энциклопедические знания об истории Дрим-Харбора — Алекс любили все посетители от мала до велика.

— Ты, случаем, не знаешь, не вертелся ли кто-то возле этих полок во время детских чтений?

Хейзел смотрела на отдел любовной литературы, когда обернулась и обнаружила рядом Алекс.

— Знаю ли я, чтобы кто-то из дошколят трогал любовные романы? Хм, нет.

Хейзел хмыкнула:

— Ну а их родители?

— Несколько человек купили книги, пока были здесь. Не помню, романы или нет. Хочешь, проверю?

Хейзел отмахнулась, стоило Алекс указать на компьютер:

— Нет, не нужно.

Она уже схватила с полки перевернутую книгу с загнутой страницей, поставив, тем самым, точку в разговоре, но ей все равно было любопытно, не попадалось ли Алекс чего-то… подозрительного. Она не могла сказать точнее, не объяснив, в чем дело, и пока была совершенно к этому не готова.

Во время публичных детских чтений в магазине всегда собиралось много народа, и сегодняшний день не стал исключением. Каждый месяц Хейзел приглашала местных авторов рассказать о своих новых книгах и почитать полюбившиеся старые. А Энни присылала угощения из своей пекарни, которые нравились как родителям, так и детям. И Хейзел тоже. Но она была настолько занята, что совершенно забыла о подсказках, и, только когда разошлись последние покупатели, заметила стоящую вверх ногами книгу.

Она принялась вспоминать, кто здесь сегодня побывал. Приходила Изабелла с детьми, Джордж заглядывал с маленьким племянником, еще была Тэмми с внучкой, и, конечно же, Энни занесла печенье, а ведь это только начало. Царила настоящая суматоха. Хейзел ни за что не сузить круг подозреваемых.

Она не была уверена в том, что это и правда важно, но хотела знать, кто оставлял послания. И пускай у нее были свои причины им следовать, она все равно хотела выяснить, зачем это делали. Может, это всего лишь шутка?

Хейзел не хотелось бы стать жертвой розыгрыша. Она попросила Алекс закончить с цветными карандашами, а сама встала за прилавок и заглянула в книгу.

Спуск на чертовом колесе заставил ее желудок сжаться от волнения.

Хейзел ненавидела чертово колесо. Да и вообще высоту.

Но это подождет.

Сперва нужно оттереть цветные карандаши и продезинфицировать все поверхности. Дошколята — те еще дикари.

Ноа спускался с лодки, когда ему пришло сообщение. Фотография книжной страницы. Страницы с одной выделенной цитатой.

Он расплылся в улыбке.

Чертово колесо, значит?

Он прислонился к столбу на причале в ожидании ответа Хейзел. Тот не заставил себя ждать.

Я боюсь высоты.

Похоже, этот таинственный некто хочет, чтобы ты преодолела свои страхи.

Бред какой.

Ноа рассмеялся в голос, напугав сидевшую неподалеку чайку.

Кажется, ты хотела безрассудного лета?

Безрассудного в плане веселья, а не ужаса.

Иногда одно без другого никак.

В ответ на это Хейзел прислала лишь недовольный смайлик, и Ноа продолжил путь к своей машине, припаркованной возле лодочной пристани. Пристань была небольшая; гавань, в честь которой и назван Дрим-Харбор, являла собой лишь маленькую бухту со скалистым берегом. Возле судна Ноа стояли еще несколько рыболовецких лодок и прогулочных катеров.

Дрим-Харбор не пользовался большой популярностью у туристов — во всяком случае, по сравнению с другими городами вдоль побережья. Кроме старой гостиницы на холме и нового модного спа-центра, построенного несколько лет назад, здесь почти негде было остановиться, и все же каждое лето в городок прибывали гости, ищущие расслабляющего отпуска. Ноа не сомневался, что его идея с пляжными домиками привлечет в город больше людей, которые хотят спокойно отдохнуть у моря без переполненных пляжей и ресторанов, как в других местах. А поскольку домов совсем немного, то даже постоянный поток туристов не сильно скажется на количестве жителей. Он надеялся, что это успокоит горожан.

Идея была хорошая. Он знал это, хотя сам в действительности в нее не верил. Ему просто нужно было придумать, как убедить в этом городской совет. В Дрим-Харборе очень трепетно относились к городскому спокойствию. По словам Логана, потребовалось немало лет, множество горячих споров и несколько снов мэра Келли, чтобы убедить жителей Дрим-Харбора, что строительство спа не разрушит весь город.

Если бы не гостиница, Ноа вообще остался бы без бизнеса. Невозможно возить туристов в рыболовные туры, если после этого им негде остановиться. Но Ноа вырос в туристическом месте. Он понимал, почему Дрим-Харбор не хотел отдавать себя в руки временных постояльцев.

Однако он не сомневался, что можно найти баланс. Однажды он решится презентовать свою идею. Наверное.

Ноа сел в машину, оставив окна открытыми. Что бы ни говорила Энни, от него все же пахло рыбой, когда он сходил с лодки, и ему не терпелось принять душ. Отправив Хейзел еще одно сообщение, он выехал с парковки.

Похоже, в эти выходные мы пойдем в парк аттракционов.

Ответ пришел незамедлительно, и Ноа не смог сдержать улыбку.

Я пойду в парк аттракционов, но не на чертово колесо.

Посмотрим…

НИКАКОГО ЧЕРТОВА КОЛЕСА.

Он рассмеялся и отложил телефон. Для Ноа не имело значения, посетят они все аттракционы или просто будут стоять на месте. У него свидание с Хейзел Келли. И все, что для этого потребовалось, — чтобы на страницах книг появилось несколько таинственных посланий. Не в его стиле, но сойдет.

К тому времени, когда он вышел из душа и устроился на кровати, его ждало еще три сообщения от Хейзел.

Думаю, нам стоит встретиться в парке аттракционов. Около восьми. И лучше, наверное, не говори никому про эту историю с подсказками.

Он нахмурился.

Почему?

Не знаю. До сих пор чувствую себя как-то нелепо из-за этого. А еще нам нужно вычислить подозреваемых.

Подозреваемых?

Да, кто их оставляет и зачем.

Ноа с улыбкой перевернулся на спину. Ему нравилось говорить с Хейзел. Нравилось, что появилась такая возможность.

Не знал, что в наше соглашение входит разгадывание тайн.

Не называй это соглашением. Звучит странно.

Ладно. Как же мне тогда это называть? Веселое лето Хейзел и Ноа!

Нет.

Сокращенно ВЕЛЕХЕНО!

Точно нет.

ВЕЛЕХЕНО!!

Все равно лето почти закончилось.

Да, но «два месяца веселья Хейзел и Ноа перед ее тридцатым днем рождения» не звучит.

Господи боже, во что я ввязалась?

В перспективу лучшего лета в твоей жизни.

Ноа давал серьезное обещание, но пришлось. Все или ничего, верно? И если это его единственный шанс с Хейзел, он непременно им воспользуется. И неважно, какие безумные обстоятельства к этому привели.

Да ну?

Гарантирую.

Ух ты.

Я прекрасно умею веселиться, Хейзел.

Он подумал о ее губах со вкусом вина. Она тоже умела веселиться, и неважно, знала об этом сама или нет.

Верю.

Хорошо, увидимся в парке аттракционов.

Договорились, до встречи.

ВЕЛЕХЕНО!

Ну хватит уже.

Ладно. Пока, Хейзел.

Пока, Ноа.

Ноа никогда раньше не бывал на «Карнавале в летнюю ночь», который организовывал родительский комитет Дрим-Харбора. Ему казалось, что это неподходящее для одинокого мужчины мероприятие. Он представлял, что в основном там будут маленькие дети, которые тащат с собой родителей, чтобы поиграть в разные игры и не ложиться спать допоздна, и на этом все. Небольшое школьное мероприятие, чтобы дети могли насладиться свободой, пока занятия не начнутся вновь. В его понимании больше туда никто не ходил.

Он сильно заблуждался.

Как зачастую и случалось в Дрим-Харборе, на праздник пришло много местных. А вместе с туристами они создали в парке целые толпы. Земли города заполонили аттракционы. За ночь там появились огромные чайные чашки, вращающиеся качели и небольшие американские горки. Над всем возвышалось гигантское, освещенное огнями колесо обозрения. Мейн-стрит перекрыли и заставили игровыми киосками. В деревянных будках висели огромные плюшевые игрушки, привлекавшие толпы детей и взрослых, пытавшихся выиграть одну из них. Вдоль парка выстроились фудтраки с кухнями всевозможных национальностей и культур, наполняя воздух ароматами жареного теста, вяленой курицы и гирос. У Ноа потекли слюнки, как только он встал в очередь к кассе.

— Привет, Ноа, — улыбнулась Изабелла, когда он подошел, все еще немного ошарашенный происходящим.

— Невероятно.

Она рассмеялась:

— Да, родительский комитет хорошенько постарался, но он оплачивает большинство детских мероприятий на следующий учебный год, так что оно того стоит.

— Очень впечатляет.

Энди сидел рядом с ней и раздавал билеты группе учеников средних классов, уплетавших сахарную вату. Ноа чувствовал, какими заряженными они были. Энди покачал головой, когда ребята убежали.

— Привет, Ноа.

Ноа улыбнулся:

— Возьму все, что можно купить на сорок баксов.

Изабелла забрала деньги, а Энди выдал ему пачку красных билетов.

— Спасибо за поддержку! — сказала Изабелла, а потом повернулась к своей дочери Джейн, которая прибежала показать ей выигранную плюшевую собаку.

— Потребовалось всего-то двадцать пять попыток, — посмеиваясь, заметил ее отец Марк.

Изабелла закатила глаза:

— По крайней мере, деньги вернутся в школу.

— Классная собака, — сказал Ноа, обратив внимание на Джейн. — Может, я тоже такую выиграю.

Джейн посмотрела на него с жалостью:

— Игра непростая. Можешь вообще ничего не выиграть.

Ноа кивнул, подавив улыбку:

— Ага, спасибо. Буду стараться изо всех сил.

— Больше ничего и не остается. Только стараться изо всех сил, — максимально серьезно произнесла девочка, а потом убежала к аттракционам.

Марк покачал головой:

— Давать советы гораздо легче, чем им следовать. Малышка не отходила от будки, пока не выиграла.

Ноа рассмеялся, хлопнув Марка по плечу:

— Удачи, приятель.

— Мне она понадобится.

Он поцеловал Изабеллу в щеку и побежал за дочерью.

— Желаю приятно провести время! — она подмигнула Ноа, глядя туда, где его ждала Хейзел. Не успел он задуматься, как много книжному клубу Дрим-Харбора известно о подсказках, как вдруг его мозг отключился при виде нее.

Хейзел была окружена суетой, шумом, огнями и толпами, но Ноа видел только ее. Казалось, что все остальное размыто и лишь одна Хейзел имела четкие очертания.

Она стояла возле аппарата с сахарной ватой, за которым ее отец, мэр, накручивал большие пышные пучки сахара. Она снова надела шорты, что ужасно отвлекало Ноа. Будто ее бедра посягали на него лично. Он вновь сосредоточил внимание на ее лице. Хейзел улыбалась. Ему.

Если бы не растущая позади очередь и не Изабелла, смотревшая так, словно знала, что у него на уме, он бы, наверное, так и стоял, застыв на месте. Но Ноа пришлось пройти вперед, чтобы не вызвать хаоса возле кассы летнего карнавала.

Хейзел помахала ему, когда он подошел:

— Привет.

— Привет.

Очень гладкое начало разговора. Он хорошо разбирается в женщинах, так ведь?

— Ты знаком с моим отцом.

— Ноа, как ты? Как бизнес? — мэр Келли улыбнулся, вручая малышу сахарную вату размером с голову самого ребенка.

— Все хорошо.

— Славно, славно. — Мэр не переставал вращать бумажные палочки с ватой. — Я давно хотел с тобой поговорить…

— Он пришел не для того, чтобы обсуждать дела.

— Точно, да. Прошу прощения.

— Ты знаком с Фрэнком? — спросила Хейзел, опустив ладонь на руку мужчины. — Он мне как отец.

Фрэнк робко улыбнулся Ноа:

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже.

Ноа хотел пожать Фрэнку руку, но мэр Келли уже вручил ему огромный голубой шар сахарной ваты.

— Развлекайтесь, ребята!

Неужели мэр только что тоже ему подмигнул?

— Идем, — Хейзел потянула Ноа за руку прочь от лотка, пока он не успел на этом зациклиться. — Ты не обязан это есть, — сказала она, когда они отошли подальше от киоска ее отца.

— Почему бы мне это не съесть?

Хейзел наморщила нос:

— Потому что это гадость.

— Гадость?! Что?

У нее вырвался тихий смешок.

— Это же просто воздух со вкусом сахара.

— А почему ты решила, что я не хочу сахарного воздуха? И вообще, я бы хотел, чтобы весь воздух был со вкусом сахара. Было бы потрясно.

— И липко.

Ноа пожал плечами:

— Пожалуй.

Он отпустил руку Хейзел, чтобы оторвать кусочек сахарной ваты. Она растаяла, едва коснувшись языка, и окутала все сладостью. Он слизал липкий след с пальцев и мог поклясться, что Хейзел наблюдала за ним, а потом отвела взгляд.

— Итак, с чего хочешь начать?

— Так… — Ноа многозначительно посмотрел на чертово колесо.

— Нет. Я пока не готова.

— Ладно, не вопрос. — Он огляделся: — Может, сыграем в парочку игр?

Хейзел кивнула:

— Это я могу.

— Отлично.

Ноа оторвал еще немного сахарной ваты, но, прежде чем успел отправить ее в рот, Хейзел взяла его под руку и перенаправила сладость в свой. Ее губы коснулись его пальцев, и он чуть не выронил чертову вату.

Она издала тихий вздох:

— Может, все не так и плохо, как мне казалось.

Она пошла вперед, вынуждая его шагать следом, чтобы не потеряться в толпе.

Кто эта Хейзел Келли и что ему с ней делать?

Ноа отмел список идей, тут же пришедших ему в голову, начиная с того, чтобы снова накормить ее сахарной ватой, и заканчивая тем, чтобы она оказалась голой в его постели. Это семейное мероприятие. Такие мысли нужно прогонять вместе с другими — о пышных бедрах Хейзел, ее голых плечах и о коже, от которой он будто не мог оторвать взгляда.

Хейзел оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что он идет за ней, и ее губы тронула озорная улыбка.

Если она продолжит так на него смотреть, он больше не сможет отвечать за ход своих мыслей. Эта Хейзел Келли — просто источник неприятностей.

А Ноа любил неприятности.

Глава 8

Обычно Хейзел сторонилась карнавала, как чумы, поэтому не была здесь уже много лет. Наверное, со времен старшей школы. На самом деле она была почти уверена: ее бросало в холодный пот при взгляде на чертово колесо именно потому, что однажды они с Энни на целый час застряли наверху во время грозы и она была тогда убеждена, что так и умрет нецелованной.

Энни предложила помочь с этим вопросом, но ведь это совсем не то же самое, что поцелуй с Хитом Райаном, в которого Хейзел тогда была ужасно, безответно влюблена. Поэтому она вежливо отказалась, и они так и сидели, прижавшись друг к другу и вскрикивая от каждого раската грома вдалеке.

К тому времени, как приехали спасатели, они с Энни промокли и страшно перепугались. А Хейзел больше никогда не ходила в парк аттракционов и не каталась на чертовом колесе. Но на самом деле она не ходила на карнавал вовсе не из-за того травмирующего случая.

Просто считала, что ей здесь не нравится.

Слишком жарко.

Слишком людно.

Слишком шумно, суматошно, безумно и…

Хейзел так и не смогла вспомнить другие причины, потому что Ноа решил заняться призовым метанием колец и одарил ее дерзкой улыбкой, будто всерьез был настроен выиграть для нее мягкую игрушку. И поскольку Хейзел была зрелой, взрослой женщиной, такая перспектива ее совсем не радовала.

Она взяла его сладкую вату и отправила в рот еще кусочек. Сахар быстро попал в кровь, и, видимо, именно поэтому ее желудок вытворял всякие странности, пока она наблюдала, как Ноа по одному бросал три желтых кольца на деревянные колышки. И каждый раз промахивался.

Он отдал подростку, работавшему в киоске, еще несколько билетов.

— Это была лишь разминка.

— Хм. Да, разминка — это важно.

Ноа улыбнулся ей, а потом вновь сосредоточил внимание на колышках. И опять промахнулся. Три раза подряд. Он застонал.

— Джейн предупредила, что игра сложная.

Хейзел рассмеялась.

— Сказала мне, чтобы старался изо всех сил.

— Хороший жизненный совет.

— Умная малышка. — Ноа подмигнул ей и бросил еще одно кольцо. Оно закрутилось вокруг колышка и упало на землю. Ноа грустно опустил голову: — Черт.

— Ладно, чемпион. Может, в следующей тебе повезет больше, — Хейзел положила ладонь на его руку, чтобы отвлечь от игры, но неожиданно задержала ее на бицепсе. Он был такой… твердый.

Ноа позволил увести его прочь и взял Хейзел за руку, пока она не успела отстраниться. Его ладонь тоже оказалась крепкой, большой и сильной и, наверное, способной на более интересные занятия, чем метание колец.

Она прокашлялась:

— Знаешь, если будем держаться за руки, весь город уже к понедельнику нас поженит.

Ноа тихо рассмеялся, так чтобы слышала только она, и, наклонившись, прошептал ей на ухо:

— Ничего не имею против.

Хейзел, нахмурившись, покосилась на него, пока они пробирались сквозь толпу.

— Ой, да брось.

— Что «ой, да брось»?

Она недоверчиво хмыкнула:

— Всем известно, что ты не остаешься с женщинами дольше, чем на лето. Максимум два месяца. Такими темпами ты бросишь меня к моему дню рождения.

Его медные брови взметнулись вверх.

— Вот как? Это общеизвестный факт?

— Ага. Тебе нравятся туристки, гостьи города, приезжие. Ходили слухи, что ты провел крайне интересные выходные с участницами целого девичника.

Ее щеки вспыхнули при этой мысли. Зачем она вообще подняла эту тему? Одно дело флиртовать во время их летнего приключения, но притворяться, что между ними нечто большее, было бы просто смешно.

Не то чтобы она думала, будто Ноа и правда хотел жениться на ней к понедельнику, но в городе точно начнут болтать. Делать предположения. И Хейзел хотела, чтобы Ноа четко понимал, что здесь происходит.

Она и сама хотела бы это понимать.

Хейзел ожидала, что он улыбнется и отшутится по поводу девичника, но он промолчал.

— Прости, я не хотела тебя оскорбить. Я только… ну… поползут слухи. И я знаю, что мы просто друзья. Летнее веселье, все такое… — Хейзел замолчала, когда столкнулась взглядом с Ноа. Его глаза говорили о том, что он хотел быть не просто другом. У нее перехватило дыхание. Вот черт.

— Нет, нет. Ты права. Я не завожу серьезные отношения.

— Точно.

— И дело было не со всеми участницами девичника.

— Оу.

— Но все когда-то бывает впервые, — он подмигнул Хейзел и, вновь расплывшись в улыбке, повел ее дальше сквозь толпу.

Все бывает впервые? Погодите… он про девичник или серьезные отношения?

Хейзел хотела задать еще несколько вопросов, которые задавать не следовало, но он уже подошел к следующему киоску и протянул билеты энергичному билетеру-старшекласснику, уверяя Хейзел, что ему больше нравится стрелять по мишеням из водяного пистолета. Ладно, это все равно было неважно, ведь она не планировала строить ничего серьезного с Ноа этим летом. Наоборот, серьезность противоречила тому, что она задумала.

Раздался звуковой сигнал, и игроки, рассевшиеся на небольших табуретах, начали стрелять по мишеням. Чем чаще попадаешь, тем быстрее бежит скаковая лошадка. Ноа состязался с двумя восьмилетними детьми и мистером Прескоттом, почтальоном.

Мигнули огни, и из динамиков заиграла резкая музыка. Но Ноа не терял концентрации. Хейзел не смогла сдержать улыбки, когда он нагнулся над игрушечным пистолетом, сосредоточенно нахмурив брови. А потом — сдержать восторженного возгласа, когда он победил.

— Это тебе, — Ноа с гордостью протянул ей огромного пингвина. Он был почти метр в высоту и набит материалом, который, как она могла лишь предполагать, опасен для здоровья. Игрушка казалась легковоспламеняющейся и крайне токсичной, но Хейзел все равно прижала ее к груди, как ребенок на Рождество.

— Я в восторге.

Ноа улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.

— Только представь, какие слухи пойдут теперь.

— Ноа и Хейзел тайком сбегают в Антарктиду. Привозят домой нового питомца.

— Хейзел рожает метрового младенца в смокинге.

Хейзел посмеивалась, держа пингвина под мышкой, пока они шли прочь от киоска. От сладкой ваты уже ничего не осталось.

Она улыбнулась Ноа. Быть может, ей все же нравилось в парке аттракционов.

— В город приезжает гораздо более симпатичный брат Ноа и сводит Хейзел с ума.

Ноа прикинулся оскорбленным:

— Эй. Более симпатичный? А вот это обидно, Хейз.

— У тебя вообще есть брат?

— Нет. Две сестры. Обе старшие. И обе превосходят меня и умом, и ответственностью.

— Но точно не красотой.

Ноа снова рассмеялся и взял ее за руку. А Хейзел позволила. Пусть в Дрим-Харборе гуляют любые сплетни. Она их не боится.

— Точно нет. Только не говори, что я так сказал.

— Ни за что. — Они подошли к фургончикам с едой. — Может, возьмем что-нибудь перекусить? Я имею в виду, нормальную еду.

— Конечно, давай.

После долгих раздумий они остановились на гиросе с курицей и огромной порции лимонада из свежевыжатого сока на двоих. Они сидели за липким столиком для пикника друг напротив друга, пока мимо с криками носились дети. Вечер выдался жарким и влажным, и бедра Хейзел прилипали к металлической скамье, но, казалось, по какой-то причине это не раздражало ее так сильно, как обычно.

— Я бы хотела с ними познакомиться, — сказала она.

— С кем? С участницами девичника, которых я якобы растлевал? Милые девушки.

Хейзел хлопнула его по руке:

— Нет! С твоими сестрами.

— Правда?

— Ну конечно.

— Зачем?

Она пожала плечами:

— Не знаю. Ты вроде как местная загадка.

— Загадка? Мне нравится, — Ноа поиграл бровями, откусив еще кусочек гироса.

— Я серьезно. Однажды ты просто приехал сюда, и мне кажется, что я почти ничего о тебе не знаю.

— Хочешь верь, хочешь нет, Хейз, но полно городов, в которые люди приезжают и которые потом покидают, оставшись никем не замеченными.

— А это печально.

Он пожал плечами, но перестал ловить ее взгляд. Его кураж испарился. Хейзел умудрилась высосать все веселье даже из чертова парка аттракционов.

— Уверена, многие заметили твой переезд сюда.

— О, точно заметили, когда я бросил семейный бизнес.

— Оу.

— Я скорее неудачник, нежели загадка. Жаль тебя разочаровывать.

— Ты меня не разочаровываешь.

Ноа вновь поймал ее взгляд, и на его лице мелькнуло удивление, но он быстро скрыл его за обаятельной улыбкой.

— По-моему, нам надо возвращаться к делу.

— Да?

— Ага. Я обещал тебе веселый вечер. ВЕЛЕХЕНО, помнишь? Нельзя сидеть и обсуждать мои семейные скандалы в ночь ВЕЛЕХЕНО.

— Звучит как имя кузена из Эстонии или типа того.

Ноа рассмеялся, и в его глазах опять загорелся азарт.

— И он велит прекратить разговоры о семье. Пора на чертово колесо.

Хейзел крепче обняла своего пингвина:

— По-моему, мне уже хватит веселья на один вечер. Наверное, пора спать.

— Хейз, всего девять часов.

— Я устала.

— В девять ложатся спать старушки.

— Я и есть старушка.

— Нет, ты молодая, энергичная и веселая. И сексуальная, — Ноа снова подмигнул ей. Как он умудрялся делать так, чтобы это не выглядело гадко?

— Сексуальная?

— Ужасно.

Хейзел закатила глаза, но ее щеки все равно вспыхнули. Ноа, совратитель целых девичников, считал ее сексуальной. Голова шла кругом.

— Ну ладно. Можем прокатиться на чертовом колесе, но, если меня вырвет на тебя, сам виноват.

— Понял. — Он подал руку и помог ей встать с липкой скамейки. — Правда, лучше бы мы покатались перед едой.

Хейзел рассмеялась:

— Нет обратного пути.

Ноа еще мгновение удерживал ее взгляд, ставший вдруг серьезнее, и повел Хейзел к аттракционам. Нет обратного пути.

Чертово колесо не сотворит с ее желудком ничего, что еще не сделал бы взгляд Ноа.

— Просто сожми мою ладонь… ай… не так сильно.

— Извини, — Хейзел ослабила хватку, но не открыла глаза. Она втиснулась вместе с Ноа и пингвином на сиденье чертова колеса, которое теперь медленно поднималось над парком, но старалась не думать об этом. И о том, что колесо установили только сегодня утром — и кто это сделал? А вдруг они пропустили какой-то винтик или еще что-то? Она не думала ни об одном из этих пунктов.

Вместо этого она сфокусировалась на том, как пальцы Ноа обхватывают ее, на тепле его тела рядом, низком голосе возле ее уха. И, признаться, от этого ее голова кружилась совсем по-другому.

— Тебе правда стоит открыть глаза. Вид здесь потрясающий.

— Почему мы остановились?

Сердце Хейзел екнуло, когда колесо встало.

— Запускают еще больше людей.

— Мне это не нравится.

— Что другие люди тоже прокатятся на колесе?

Хейзел вынужденно открыла глаза, чтобы хлопнуть его по плечу, и увидела, как он ухмыляется.

— Нет. Я однажды застряла на самом верху.

— Надолго?

— Примерно на час. Но была гроза.

— Черт, Хейзел. Ты не говорила, что у тебя настоящая травма из-за этой штуки.

Он отпустил ее руку и обнял за плечи. И это не показалось ей неприятным.

— Все нормально. Вроде бы.

Она выглянула из-за переднего края кабины и увидела, как внизу мерцают гирлянды парка аттракционов. Ветер доносил музыку и смех, приглушая буйную энергию ярмарки и даря вечеру ощущение эфемерности. За пределами парка сверкающие огни Дрим-Харбора делали его одновременно уютным и далеким, похожим на другой мир, который она смогла увидеть всего на мгновение. Хейзел разглядела даже пристань для лодок и огни на причале. От такой красоты она почти забыла о страхе.

— Тошнит?

— Хм… нет. Сейчас нет.

Колесо начало двигаться, и они продолжили спуск. У Хейзел свело живот, и она снова зажмурилась, уткнувшись Ноа в плечо.

Соленый воздух, солнечный свет и мыло. Она сделала глубокий вдох. Ноа продолжал крепко обнимать ее за плечи, пока они не достигли земли и не зашли на новый круг. На этот раз Хейзел посмотрела:

— Может, это и правда весело.

— Слышу удивление в голосе.

— Так и есть.

Ноа рассмеялся, и ее щеки покрылись легким румянцем. Их лица находились совсем близко, ведь сиденье было маленьким, а пингвин большим. У них почти не оставалось выбора.

— Знаешь, что может быть еще веселее? — спросил Ноа.

— Что?

— Если мы здесь начнем целоваться.

Его улыбка подсказывала, что он дразнит ее, но глаза твердили, что он настроен серьезно. Теперь Ноа оказался еще ближе к ней, касался носом ее щеки, а лбом ее лба. Происходящее казалось безрассудным.

Хейзел подалась к нему.

Коснулась губами его губ. Ноа издал то ли стон, то ли вздох, и Хейзел углубила поцелуй, проникла языком в его рот. На вкус Ноа был как сладкая вата, лимонад и лето, и Хейзел это нравилось.

Она отстранилась, когда колесо повернулось, чтобы вновь доставить их вниз, и увидела ошарашенное выражение лица Ноа в разноцветных огнях аттракционов.

— Черт подери, Хейзел Келли, — прошептал он.

И она улыбнулась.

Глава 9

Ноа так и не пришел в себя после вчерашнего поцелуя с Хейзел ни физически, ни морально, и ему необходимо было выпить кофе со льдом перед первым на сегодня туром.

Прохлада кафе «Пряная тыква» окутала Ноа, едва он переступил его порог. В заведении, как и всегда, было много посетителей, желающих получить свою утреннюю дозу кофеина.

Он встал в очередь и наклонился почесать Каспера за ухом, когда этот маленький кот-призрак подошел поприветствовать его. В ответ кот радостно замурчал, а потом неспешно удалился и свернулся калачиком на коленях студента, сидевшего в уютном кресле возле окна.

— Ноа! — Каори встала в очередь за ним, закинув на плечо портфель. — Чем вчера занимался? — спросила она, лучезарно улыбаясь.

Вот только Ноа прожил здесь довольно долго, и его не проведешь. Каори пыталась выведать информацию.

— Ох, да все как обычно. Объехал несколько женских студенческих общежитий, завел новых друзей. А ты? Прочла что-нибудь хорошее в последнее время?

Улыбка Каори сменилась на хищную. Внезапно Ноа стало жаль всех, кого она допрашивала в качестве адвоката. Должно быть, с ней страшно столкнуться в суде. Она явно не поверила в ложь Ноа, но он не боялся участников книжного клуба.

— О, много всего. Только что закончила книгу об исправившемся распутнике.

— Все любят исправившихся распутников, — он подмигнул и повернулся к прилавку под смех Каори за спиной.

— Привет, Ноа.

Сегодня утром за кассой стояла Джинни, которая улыбалась ему так, будто что-то знала или, по крайней мере, думала, что знает.

— Привет, Джинни.

— Как прошел вечер?

До или после того, как Хейзел поцеловала его и полностью преобразовала химию его мозга?

— Хорошо, спасибо.

Джинни, приподняв темные брови, все не сводила с него глаз, будто ждала продолжения.

— Хм, мне кофе со льдом и молоком.

— Да, конечно.

Она передала его заказ Джо, который сегодня готовил напитки, пока Джинни работала за кассой.

— Хейзел уже заходила?

Джинни улыбнулась шире:

— Еще нет.

— Тогда возьму ей холодный чай с яблочным сидром.

— О, ты знаешь, что она обычно пьет.

Он был уверен, что стоявшая за ним Каори издала мечтательный вздох, но отказывался обернуться.

— Прекрати так на меня смотреть, Джинни.

— Как?

Ноа прищурился:

— Вот так. Хейзел — моя подруга.

— Ну да. Точно. Подруга. Поняла.

Она передала Ноа напитки, и на лице ее было написано, что она не поверила ни единому его слову, что вполне закономерно, ведь он сам в них не верил. Но он не собирался обсуждать, кем они с Хейзел приходились друг другу, пока в очереди за ним стояла половина Дрим-Харбора, включая любопытную главу книжного клуба.

— До встречи.

— Пока, Ноа.

— Пока, Ноа! — прощебетала Каори, подходя к стойке.

Он не желал знать, над чем они с Джинни тут же начали смеяться.

Он почти спасся от многозначительных взглядов Джинни и наводящих вопросов Каори, как вдруг подошел Логан. Ему и впрямь пора было найти другую кофейню.

— Ноа.

— Привет, дружище. Я как раз собирался ухо…

— Что было вчера вечером?

Боже мой, ну и городок.

— Я прекрасно провел время в парке аттракционов. А ты, кстати, где был? Не захотелось поддержать школу?

Краска залила шею Логана и перешла на щеки.

— Джинни надела сарафан.

— Что, прости?

— Мы так и не смогли выйти из дома, ясно? — Логан с трудом произносил слова, будто давился ими, и Ноа разразился смехом.

— Черт. Потрясное, должно быть, платье.

— Именно. Но это к делу не относится.

— К какому еще делу?

— Мы слышали, ты был там с Хейзел. Вроде как на свидании.

— Приятель, не стоит верить всему, что слышишь в этом городишке. Уж ты-то должен это знать, — он улыбнулся Логану и, обойдя его, направился к двери. Хейзел не шутила, сказав, что весь город будет обсуждать их выход. Но пусть думают что хотят.

Ноа прекрасно провел время.

Лучше не бывает.

Так хорошо, что не смог уснуть прошлой ночью. Он ворочался и думал о том, какие же сладкие у Хейзел губы и какие мягкие волосы, что касались его руки, когда он обнимал ее за плечи.

Но больше всего он думал о довольной улыбке, с которой она отстранилась. И хотел увидеть ее вновь.

Он шел к соседней двери с напитками в руках, внезапно решив, что ему просто необходимо увидеться с одной продавщицей книг, прежде чем начинать рабочий день.

— Хейзел, ты здесь!

Хейзел оторвала взгляд от ноутбука, услышав голос Энни. Та вошла через заднюю дверь, как делала всякий раз, когда магазин был закрыт.

— Конечно, здесь. А ты разве не должна быть в собственном заведении?

Энни отмахнулась:

— Я слышала, что вчера вечером Ноа унес тебя из парка аттракционов на плече, после того как выиграл с десяток мягких игрушек.

Хейзел захлопала глазами:

— Ой, нет. Все не так.

Энни плюхнулась на диван:

— А как?

Хейзел по-прежнему не хотела объяснять всю историю с подсказками в книгах, летним весельем и влечением к Ноа, поэтому предпочла простую ложь:

— Ноа попросил меня сходить с ним, и я пошла.

Энни округлила глаза:

— И…

— И все. Было весело.

— Весело?

— Да, весело. Я правда способна весело проводить время.

Энни нахмурила брови:

— Конечно, Хейз. Но ты терпеть не можешь парк аттракционов. Особенно после того случая с чертовым колесом в школьные годы.

Хейзел пожала плечами:

— Оказывается, что на нем вполне весело.

Энни внимательно вглядывалась в нее, хмурясь все сильнее:

— Ты уверена, что все нормально?

— Да.

— А то, что между вами с Ноа…

— Несерьезно.

— Несерьезно?

— Да. Забавно и несерьезно.

Энни фыркнула.

— Что?

— Хейз, мы же давно знакомы. И ты никогда не была в несерьезных отношениях.

Хейзел уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыла его. Энни не ошиблась. Хейзел была серийной сторонницей моногамии. За всю жизнь у нее было только три парня, с каждым из которых она встречалась год или два, после чего они без каких-либо скандалов исчезали. Ее расставания не были ни драматичными, ни интересными. Каждый раз они расходились мирно и договаривались остаться друзьями. На самом деле она до сих пор иногда писала электронные письма своему парню из колледжа, который вернулся в Японию. Все это было очень… скучно.

— Ну а теперь вот буду.

Энни разглядывала ее, склонив голову набок, будто смотрела на Хейзел под другим углом.

— Я поддерживаю.

— Очень рада, что получила твое согласие, — сухо заметила Хейзел.

Энни усмехнулась:

— Думаю, это может пойти тебе на пользу. Очевидно же, что Ноа хочет залезть к тебе в трусики.

— Не увлекайся. Мы просто целовались.

— Вы целовались! — Энни чуть не вскочила с дивана. — Надо было начинать с главного, Хейз!

Она покачала головой, глядя на подругу:

— Да в этом нет ничего особенного.

— Еще как есть. — Энни подалась вперед: — И как все прошло?

Щеки Хейзел залились румянцем.

— Это был… — Лучший поцелуй в моей жизни. — Было приятно.

Энни нахмурилась:

— Приятно? Хейзел, говорят, этот парень чертовски хорош в сексе. Должно быть не просто приятно.

— Боже, Энни. Не говори так о нем.

Энни приподняла бровь:

— Погоди-ка. Тебе нельзя западать на него. То есть с Ноа весело проводить время, но он не годится для серьезных отношений. Вообще. Ты же знаешь, что он спит только с туристками.

— Я в курсе. Но сейчас и сама не хочу ничего серьезного. Я устала от этого.

Взгляд Энни все еще был скептическим, но она кивнула:

— Ладно. Если ты не смотришь на все это сквозь розовые очки.

Хейзел захлопала глазами, показывая на линзы в оправе:

— Вот, смотри. Они абсолютно точно не розовые. Я знаю, что делаю.

— Хорошо, детка. Я тебе верю. Мне пора возвращаться. Я оставила Джорджа по локоть в тесте для печенья, а нам открываться через полчаса. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Пообедаем вместе?

— Обязательно.

Энни чуть не налетела на Ноа, выходя из кабинета:

— О, привет, Ноа. Как дела?

Голос Энни звучал так громко и странно, что Ноа глянул за ее плечо на Хейзел с выражением лица, которое так и кричало: «Что это с ней?»

Хейзел пожала плечами и не смогла сдержать улыбки. Она не ожидала сегодня увидеть Ноа, но, когда он пришел, внутри вновь все перевернулось.

— Все нормально. А у тебя? — сказал он, отвечая на пронзительный вопрос Энни.

— Хорошо. Очень хорошо. Надо бежать!

Он озадаченно покачал головой, когда она умчалась из кабинета.

— Как ты вошел? — спросила Хейзел.

— Через заднюю дверь. Прости, нельзя было так делать?

— Ты принес мне чай, так что спущу тебе это с рук.

От его улыбки у Хейзел перехватило дыхание. Ноа поставил холодный чай на стол и сел напротив, вращая кубики льда в своем стакане. Он наблюдал за ней, как и всегда — потемневшими глазами и с игривой улыбкой на губах.

Он был ярким даже в полумраке ее кабинета: волосы цвета меди, хитросплетения татуировок, солнечный ожог, постепенно переходящий в загар, разноцветные браслеты на запястье. Он будто принес морской бриз прямо сюда.

Хейзел вдохнула его и лишь потом заговорила.

— Так… зачем ты пришел? — спросила она, радуясь, когда ее слова вынудили его отвести взгляд.

— Просто принес тебе напиток. И хотел с тобой увидеться.

— Хотел со мной увидеться?

— Конечно.

— Что ж.

Она тоже покрутила свой стакан и сделала большой глоток, избегая взгляда Ноа. Вчера вечером она поцеловала его. Намеренно и будучи совершенно трезвой, но теперь не знала, что со всем этим делать. Предостережения Энни отдавались эхом в ее голове.

— Послушай, Ноа. Насчет прошлого вечера…

— Я хорошо провел время. А ты?

— Я тоже, но…

— Никаких «но».

— Что?

— Ты наняла меня, чтобы я помог тебе провести лето, так?

— Да, но…

Он покачал головой:

— Без «но». Мы повеселились. Цель достигнута.

— Но поцелуй…

— Был классный.

— Очень. Просто я не хочу, чтобы между нами возникла неловкость или, не знаю… какая-то путаница.

Ноа наклонился вперед, упершись локтями в колени. Хейзел насчитала пять звезд и два больших георгина на его правой руке. Затем вновь посмотрела ему в глаза: в игривом прежде взгляде промелькнула тревога.

— Я не хочу делать то, чего не хочешь ты, Хейзел. Но если ты хорошо проводишь время, давай просто посмотрим, что из этого выйдет. Ладно?

Хейзел подавила в себе все возражения. Этого она и хотела. Поэтому и попросила Ноа помочь. Хотела узнать, куда заведет ее это лето. Хотела еще больше поцелуев. Необязательно, чтобы это приводило в замешательство. Все могло быть мучительно просто.

— Ладно.

Он улыбнулся шире:

— Ну и отлично. Есть еще подсказки?

— Сомневаюсь, но я пока не проверяла.

— Чего же ты ждешь?

Не успела она ответить, как он вскочил и выбежал из кабинета. Когда Хейзел нагнала его, Ноа уже стоял перед стеллажом с любовными романами.

— Смотри! Стоит криво.

— Хм, — Хейзел взяла книгу с полки и увидела страницу с загнутым уголком.

Тихий вздох Ноа отвлек ее внимание. Она вопросительно вскинула бровь.

— Так волнительно.

Хейзел рассмеялась и устремила взгляд в книгу.

— «Она погрузила пальцы в прохладный песок и запрокинула голову, позволяя теплым лучам солнца ласкать ее лицо», — прочел Ноа подсказку бархатным голосом, и Хейзел едва подавила дрожь. — Похоже, мы отправимся на пляж, — сказал он, по-прежнему стоя так близко, что его дыхание колыхало кудри у ее лица.

Хейзел вздохнула.

— Прошу, только не говори, что не любишь пляж.

Он вмиг стал выглядеть таким обиженным, как будто Хейзел оскорбила его мать.

— Я всегда обгораю, и песок всюду забивается, а в последний раз чайка нагадила на мой сэндвич.

Ноа боролся со смехом — она это видела.

— Обещаю, в этот раз ни один представитель фауны не нагадит на твой обед.

— Не уверена, что ты можешь давать такие обещания.

— Слово рыбака.

Хейзел пыталась нахмуриться, поворчать по поводу песка, птичьего помета и неизбежных солнечных ожогов, но не получилось. Особенно когда Ноа едва не светился от радости.

— Ну ладно.

— ВЕЛЕХЕНО! — Он забрал книгу у нее из рук. На обложке было выведено: «Бухта соблазна». — А еще я возьму ее.

Хейзел фыркнула:

— Нет, не возьмешь.

— Я за нее заплачу.

— Ты не захочешь это читать.

— Захочу, конечно. — Он улыбнулся ей и пошел к кассе. — Выглядит познавательно.

Хейзел подавила смешок:

— Глупости!

— Ты ведь для этого меня и наняла, разве нет?

Улыбка все еще не сходила с его лица, но на нем промелькнула тень сомнения.

— Совсем не для этого. И я тебя не нанимала.

— Конечно. Я просто шучу.

Хейзел встала с другой стороны прилавка и забрала у него книгу.

— Я хочу сделать это вместе, потому что ты мне нравишься.

— О.

— И у тебя это хорошо получается.

На его лице отразился целый набор эмоций, но, прежде чем Хейзел успела их уловить, Ноа улыбнулся вновь.

Она хотела сказать кое-что еще. Что он был глотком свежего воздуха в ее душной жизни, постепенно напоминал ей о том, как отпускать прошлое, и пробуждал ее, словно солнце после долгой зимы. Но эти слова не ощущались несерьезными.

А все происходящее между ними было совершенно, совершенно несерьезным.

Несколько месяцев радости и флирта — и ничего больше.

И неважно, как он на нее смотрел.

Глава 10

Ноа настоял на том, чтобы Хейзел оставила планирование их пляжного отдыха ему. И потому теперь она брела к берегу с соломенной сумкой под мышкой, даже не представляя, что ее ожидает. Погода вновь переменилась, и, несмотря на яркое августовское солнце, день выдался прохладный и ветреный. Хейзел надела любимую худи поверх майки и налила в походную кружку горячий чай вместо холодного.

Было утро вторника, ее выходной, и, поскольку Ноа был тоже свободен, они решили последовать книжной подсказке именно сегодня. Он предложил встретиться в конце одной из многочисленных улочек Дрим-Харбора, выходящих к воде. Но это не было общественным пляжем с песчаным берегом и закусочной. Хейзел стояла возле каменистого края, где тротуар сменялся крупным песком.

Она никогда не бывала в этой части побережья, хотя в старшей школе знала многих ребят, которые по выходным устраивали здесь вечеринки. Неудивительно, что она никогда к ним не присоединялась. Но Хейзел понимала, почему это место выбирали для встреч: стоило перебраться через большие камни — и пляж становился практически невидимым со стороны улицы. Утром вторника здесь было тихо и безлюдно. И никаких веселящихся подростков.

— Эй, вот ты где, — Ноа с бессменной улыбкой выглянул из-за камней.

— Привет.

— Иди сюда, здесь есть подобие тропинки.

Он направил ее туда, где раньше, вероятно, была дорожка, походившая теперь на раскрошившийся бетон. И когда Ноа повел ее по неровной земле, Хейзел взяла его за руку.

— Ты решил, это подходящее место, чтобы привить мне любовь к пляжу?

Ноа улыбнулся ей:

— Ага. — Он не отпускал ее ладонь, и Хейзел нравилось ощущать, как переплетаются их пальцы, поэтому она не стала убирать руку. — У нас тут как будто свой частный пляж.

Хейзел нахмурилась, глядя на узкую песчаную полосу. Примерно в сотне метров от них мама строила замок из песка со своим малышом. Каждый раз, когда она опрокидывала формочку и вытряхивала из нее фигуру, мальчик топтал ее, заливаясь радостным смехом.

— Ну, почти частный.

Ноа привел ее к месту, где уже расстелил одеяло. Рядом стоял холодильник и валялись шлепанцы, которые он успел снять до этого.

— Это тебе, — он взял большую соломенную шляпу, лежавшую на одеяле, и водрузил ей на голову.

Она оказалась огромной и, съехав, прикрывала Хейзел один глаз.

— Зачем мне это надевать?

Ноа заглянул под поля:

— Чтобы защититься от солнечных лучей.

Хейзел хотела возразить. Шляпа была большая и уродливая, но… создавала вокруг приятную тень. Солнце сквозь нее ни за что не проникнет. А еще Ноа смотрел на нее так, будто ждал одобрения.

— Тебе нравится?

— Мне нравится тень, которую она создает.

— Отлично!

Хейзел улыбнулась шире, когда он натянул ей шляпу поглубже и поправил завязку под подбородком.

— Мой дед всегда говорил, что не бывает плохой погоды, только неподходящее снаряжение.

Хейзел прыснула. Только для нее солнечный день считался «плохой погодой», но, похоже, эта огромная дурацкая шляпа и правда справлялась со своей задачей.

— Так, идем дальше, — Ноа хлопнул в ладоши и стал рыться в рюкзаке, стоящем рядом с холодильником. Достал оттуда баллончик и встряхнул его.

— Что это?

— Спрей от насекомых.

— Ты взял спрей от насекомых?

— Да, закрой-ка рот.

Она задержала дыхание, и Ноа распылил средство по ее ногам и рукам.

— Я заметил, что ты вся в укусах насекомых.

— Эм, да…

Щеки Ноа залились румянцем, едва он сказал это. Он обратил внимание на ее ноги. Он многое подметил в ней и принес все это, чтобы ее поход на пляж был комфортным. Внутри Хейзел зародилось новое чувство. Теплое и радостное.

— Спасибо.

— Не за что, — он пожал плечами и бросил баллон обратно в рюкзак. — Итак, а теперь переходим к веселью.

Хейзел вскинула бровь, хотя не сомневалась, что ему не видно этого из-за полей шляпы.

— К веселью?

— Вообще, планов несколько, поэтому дам тебе выбрать, чем ты хочешь заняться в первую очередь.

— Хорошо.

Хейзел расплылась в улыбке, которую, казалось, никак не могла сдержать в присутствии Ноа.

— Можем построить замок из песка.

Хейзел посмотрела на малыша неподалеку, который теперь заливался слезами, потому что волны унесли его творение.

— Хм, что еще в списке?

— Можем поиграть во фрисби.

Она фыркнула:

— Я похожа на девчонок, которые играют во фрисби на пляже?

Ноа рассмеялся:

— Ну ладно, как насчет прогулки с поиском сокровищ?

— Поиском сокровищ?

— Да. — Он подмигнул: — Идем.

Ноа снова переплел их пальцы и потянул Хейзел за собой по песчаной полосе.

— Какие именно сокровища мы ищем? — спросила она по дороге.

Волны омывали ее ступни, и от холодной воды пальцы немели, но, похоже, не так сильно, чтобы ее это беспокоило.

Небольшие камни вдоль берега с тихим шелестом перекатывались с прибоем, и даже крики морских птиц вдали звучали умиротворяюще. Теперь, когда Хейзел очутилась здесь, ей показалось настоящим безумием, что она не приходила сюда чаще. Какое счастье, что нечто столь прекрасное существовало всего в паре кварталов от ее дома.

Они по-прежнему держались за руки, и Ноа стал раскачивать ими на ходу.

— Мы не поймем, что это сокровище, пока не увидим.

— Хм. — Хейзел потянула его за руку, заставляя остановиться: — Может, это?

Она присела, чтобы поднять свою находку — крошечную белоснежную ракушку, и положила ему на ладонь.

— Морской гребешок. Одна из моих любимых.

— Значит… сокровище?

— Безусловно, — Ноа улыбнулся, и она убрала ракушку в карман толстовки.

Они продолжили путь, и Ноа останавливался через каждые несколько метров, чтобы подобрать «идеально круглый камень», любой камешек, похожий на драже, или белые ракушки с фиолетовой сердцевиной. Хейзел складывала все это в сумку, пока та не намокла, не перепачкалась в песке и не провисла от тяжести. Ракушки и камни стучали друг о друга, когда они шли.

— Я думала, что сокровищем будет нечто вроде опыта пребывания здесь или что-то такое же метафорическое.

Ноа взглянул на нее с дразнящей ухмылкой:

— Я не настолько глубокомысленный, Хейз. И люблю сокровища.

Хейзел издала смешок, и Ноа улыбнулся еще шире. День постепенно становился теплее, но щеки Хейзел горели вовсе не поэтому. Все было из-за него. Из-за его улыбки, адресованной ей. Она склонила голову, чтобы поля огромной шляпы спрятали Ноа от ее взгляда.

— Смотри!

Из мокрого песка вылез самый крошечный краб, какого она только видела, и пополз мимо ее ног. Едва его накрыла ее тень, он замер.

— Думает, что ты его съешь.

Хейзел наморщила нос:

— Тебе ничто не угрожает, малыш.

Она отодвинулась в сторону, и, как только краб вновь оказался на солнце, он прошмыгнул между камнями.

— Все равно слишком маленький, на обед не хватит, — сказал Ноа, и Хейзел представила, как он говорит то же самое покупателям своих туров. Слишком мелкий, ребята. Бросьте обратно.

— К слову, об обеде…

— Проголодалась?

— Мне интересно, что ты положил в холодильник, но я по-прежнему не доверяю чайкам.

Она подняла взгляд и увидела, как несколько больших птиц кружат над головой. Хорошо, что ее маленький друг-краб нашел убежище среди камней.

Ноа обнял ее за плечи, и они повернули обратно к одеялу.

— Доверься мне. Я обещал, что твой обед не пострадает, помнишь?

— Помню. Но, похоже, они готовы напасть.

Ноа рассмеялся:

— Я человек слова, ты съешь свой обед.

Хейзел позволила себе прижаться к нему, пока они шли обратно. Ноа был теплым и крепким, и, казалось, ее тело таяло рядом с ним, и неважно, как воспринимал эту ситуацию ее разум. Разуму здесь не место. Не во время беззаботных приключений с Ноа.

С отливом вода начала отступать, открыв еще больше камней и ракушек. Ее потоки ручейками текли по песку обратно в море. Ноги Хейзел уже привыкли к ее прохладе, и она легко ступала на эти струйки. По пути она заметила еще больше крабов, но они не остановились, чтобы поболтать. Соленый воздух еще больше раздразнил ее аппетит.

Холодильник ждал их там, где они его оставили, и Хейзел уселась на одеяло, откинув огромную шляпу в сторону.

— Ого, какая отвага в битве с солнечными лучами, Хейз.

Она показала ему язык, и Ноа рассмеялся.

— Я нанесла солнцезащитный крем. И вообще веду себя немного безрассудно, помнишь?

— Помню, — он сказал это так, будто помнил, каким безрассудным был тот поцелуй на чертовом колесе, и хотел его повторить. Он поймал ее взгляд, и на миг Хейзел подумала, что он придвинется ближе, но Ноа отвернулся и стал копаться в холодильнике. — Сэндвич с индейкой, салатом и помидорами или с ветчиной и сыром?

Возможно, Хейзел и поддалась бы разочарованию оттого, что он не попытался поцеловать ее вновь, если бы не заурчало в животе.

— С индейкой.

— Отличный выбор.

Ноа бросил ей сэндвич, что было очень рискованно с его стороны, но она каким-то чудом сумела его поймать.

— Ты их готовил?

— Нет. Купил в магазинчике возле бара Мака.

— Должно быть вкусно.

Хейзел любила этот магазинчик, особенно местный суп с пастой и фасолью в зимнюю пору. Она развернула сэндвич, и некоторое время они ели в тишине, позабыв о неминуемой угрозе, исходящей от пернатых.

Ну или Хейзел выбросила эту мысль из головы, пока Ноа не вскочил с одеяла.

— Ноа, подожди…

Он убежал прежде, чем она успела договорить, и помчался по пляжу, распугивая стаю чаек, которые с сердитыми воплями поднялись в воздух. Хейзел зажала рот ладонью. Он гонял ради нее птиц. Бегал, пиная песок и размахивая руками, пока чайки не оказались довольно далеко от их места. Хейзел сдерживала нарастающий смех, который так и норовил вырваться на свободу.

Ноа вернулся запыхавшимся, но с победоносным блеском в глазах.

— Готово. — Он сел обратно и устроился, положив сэндвич на колени. — В ближайшее время они тебя не побеспокоят.

Хейзел не нашла сил сказать ему, что чайки уже снова стали приближаться. Она самозабвенно улыбалась как дура, словно Ноа сразил драконов, а не отогнал стаю надоедливых птиц.

Главное — забота, верно?

— Спасибо. Теперь мне гораздо спокойнее.

Ноа посмотрел на нее, прищурившись и прикрыв глаза ладонью от солнца:

— Тебе уже стало нравиться на пляже?

С тобой — да.

— Начала привыкать к нему. — Хейзел водрузила шляпу на голову Ноа: — По-моему, твоя очередь.

— Спасибо, — сказал он, откусив еще один большой кусок сэндвича. — В общем, я думал о подсказках.

— Да?

— О подозреваемых.

— Правда? И кто, по-твоему, их оставляет?

Хейзел забыла, что это вообще ее волновало, но мило, что Ноа об этом думал.

Он вытянул ноги перед собой:

— Может, Энни?

— Энни? Нет, не думаю.

— Она постоянно бывает в книжном и знает тебя лучше всех. Она бы поняла, какие подсказки оставлять.

— Хм. Наверное. — Стала бы Энни оставлять ей подсказки, как в квесте? Возможно. Но при этом Энни совершенно не умела хранить секреты. — Просто я сомневаюсь, что она смогла бы провернуть это без моего ведома.

— А твой отец или Фрэнк?

Хейзел замолчала, обдумывая вариант.

— Оба уже давно не заходили в магазин.

— Тогда кто это, по-твоему, делает? — спросил Ноа, сминая пустую обертку от сэндвича и убирая ее обратно в холодильник.

— Не знаю. Я думала, может, Алекс. Есть доступ, но нет мотива.

Ноа рассмеялся:

— Мотива? Дело становится все серьезнее.

Хейзел бросила скомканную обертку от сэндвича ему в голову, но он успел ее поймать.

— Конечно, это серьезно.

— И правда, очень серьезно, — подтвердил он с дразнящей улыбкой. А потом достал пакет чипсов, и Хейзел по-настоящему стала нравиться эта затея с пикником на пляже.

— Ну, кто бы это ни был, эта подсказка — не самая плохая идея.

Ноа слегка толкнул ее плечом:

— Фух. Не хотелось бы, чтобы твой день на пляже оказался худшим.

Хейзел прижалась к нему. Безусловно, не худшие ощущения. Когда она узнает, кто оставлял эти подсказки, нужно будет обязательно его поблагодарить.

Они закончили обед без внезапных нападений местных чаек. Хейзел сунула пальцы ног в песок возле одеяла и подставила лицо солнцу. С моря дул прохладный ветер, так день становился комфортным, а не жарким, и Хейзел почти ощутила приближение осени.

Скоро все изменится.

Она вдохнула солоноватый воздух и почувствовала, что хоть немного, но вышла из тупика. Вот она сидит на пляже во вторник, а в ее карманах полно сокровищ. Неплохой день ВЕЛЕХЕНО.

— Эй, а ты прочел книгу? Ту, что с подсказкой о пляже? — спросила она.

Ноа улыбнулся ей, растянувшись на одеяле. Огромная шляпа закрывала его глаза, и он даже не удосужился сдвинуть ее, чтобы Хейзел было видно его рот, пока он говорил. У Ноа были красивые губы. Мягкие и нежные. Всегда чуть что улыбались. Само собой, несерьезно.

— Конечно.

— И?

— Хорошая. — Ноа расплылся в улыбке. — Очень познавательная, как я и думал.

К счастью, шляпа прикрывала верхнюю половину его лица, и он не видел, как Хейзел покраснела, в чем сама не сомневалась. Не стоило поднимать тему книги, но не успела она упрекнуть себя за это, как Ноа притянул ее к себе, укладывая рядом.

— А теперь поспим, — пробормотал он, но его глубокий голос пробуждал в ней чувства, отнюдь не располагающие ко сну. — Сон на пляже — это лучший сон.

С этим было бесполезно спорить, поэтому Хейзел закрыла глаза и позволила дыханию Ноа и шуму волн убаюкать ее.

Глава 11

Хейзел устроилась на одеяле рядом с Ноа, скрестив руки за головой. Она надела капюшон и походила теперь на маленькое морское существо, выглядывающее из раковины. Ноа лежал на боку и вдруг понял, что изучает изящные черты ее лица. Она сняла очки, и он смог разглядеть серебристый ободок вокруг зрачка ее теплых карих глаз. Прежде Ноа никогда не обращал внимания на такие мелочи. Само собой, он мог припомнить: светлые глаза или темные, глядящие с интересом или без, — но не более того.

Ее кудри выбились из-под капюшона и обрамляли круглое лицо. А губы… он не мог слишком долго смотреть на них, не испытывая желания прикоснуться своими, но сейчас они были мягкими и расслабленными, со слегка приподнятыми в улыбке уголками. Хейзел выглядела счастливой и умиротворенной.

— Расскажи мне что-нибудь, чего никто не знает, — сказала она, и лучи послеполуденного солнца коснулись ее лица. Они немного подремали, и Ноа слишком уж понравилось просыпаться рядом с сонной, теплой Хейзел.

— Я ненавижу маринованные огурцы.

Хейзел наморщила нос, недовольная его ответом:

— Нет, что-то настоящее. Какой-то секрет.

Секрет? Ты нравишься мне гораздо больше, чем стоило бы, Хейзел Келли. Сойдет?

— Только если ты поделишься своим.

— У меня их нет.

— У всех есть секреты.

Хейзел помолчала, рассматривая его широко распахнутыми глазами.

— Ладно, договорились.

Он мог бы что-то выдумать, рассказать множество историй из своей жизни, о которых никто здесь не слышал, но решил, что хочет открыть ей настоящий секрет. Ноа не понимал, было ли дело в помутнении после сна или в мягких чертах лица Хейзел, но ему хотелось узнать, что она подумает о нем, если он скажет ей правду.

— Я так и не окончил старшую школу.

На пляже было тихо. Мама с малышом ушли домой, чайки заснули, прижав головы к белым телам. Даже волны отступили так далеко, что их шелест был едва слышен.

Слова Ноа повисли в тишине.

Хейзел моргнула. Раз, другой.

— Ну, тогда все понятно.

Что? Такого ответа Ноа точно не ожидал. Может, «почему?» или вариант, которого он всегда боялся: «ты мог бы вернуться и доучиться». Но никак не прозаичное «тогда все понятно».

— Серьезно? Ого, я и не думал, что мое неумение решать квадратные уравнения так заметно.

Его слова прозвучали резче, чем хотелось бы, старые раны открылись и грозили испортить им вечер.

Хейзел слегка помотала головой и опустила щеку на руки:

— Нет, я не это имела в виду. Теперь понятно, почему ты постоянно принижаешь свои умственные способности.

Он хотел отшутиться в ответ, но правда ли это?

— А я принижаю?

— Да. Отпускаешь замечания о том, какой ты неумный. Только сегодня сказал мне, что ты «не настолько глубокомысленный». Помнишь?

Вот как. Неужели его собственные слова ненароком раскрыли его позорный секрет?

— Пожалуй, я этого даже не замечал.

— Значит, тебя это беспокоит? Что ты не окончил школу?

Беспокоило ли его это? Ноа всегда плохо учился. Ненавидел сидеть целый день в помещении. Все тело зудело. Он был счастливее всего, находясь на воде, поэтому в начале последнего учебного года решил заниматься тем, что получалось у него лучше всего. Тогда это казалось ему логичным, пусть и сводило родителей с ума. Отец прямо сказал, что он разрушил свою жизнь. И успокоился, только когда Ноа пообещал, что начнет работать полный день в рыболовной компании. Однако потом он напортачил и в этом. Но вместо того чтобы признаться Хейзел во всем, он сказал лишь:

— Не особо.

Она недоверчиво вскинула бровь.

Ноа вздохнул:

— Просто не люблю это афишировать.

— Ты поэтому оставил сестер управлять семейным бизнесом? Потому что считаешь себя недостаточно умным?

— Черт, Хейз, такие вопросы не особо вписываются в веселую пляжную болтовню.

Само собой, он не считал себя достаточно умным. Но что, черт побери, он знал об управлении многомиллионной компанией? Даже экзамен по тригонометрии не сдал. А ведь пытался. Правда, пытался. На протяжении года после ухода из школы он каждый день ходил на работу со своим отцом. Сидел в кабинете и старался разобраться с цифрами в электронных таблицах, в графике поставок и контрактах с ресторанами. И никогда в жизни не чувствовал себя таким несчастным.

Поэтому однажды просто сбежал. Взял одну из старых семейных лодок, выписал отцу чек за нее и уехал. Это был паршивый уход, но он не мог больше выносить разочарование отца. Именно поэтому он редко ездил домой, редко разговаривал со своим стариком и редко виделся с прекрасными племянницами.

Но Ноа не собирался говорить сегодня о семье. Хватит и одной вскрывшейся раны.

Хейзел поморщилась:

— Прости. Есть у меня такая дурная привычка.

— Какая?

— Портить веселье.

Он пододвинулся ближе и провел пальцем по ее переносице, чтобы Хейзел перестала морщиться:

— Ты не портишь веселье.

— Я превратила безобидную игру с обменом секретами в ужасный сеанс психотерапии, так что…

— Тогда открой мне свою тайну, и я тоже устрою тебе психоанализ. Будет весело, — Ноа одарил ее улыбкой, и Хейзел тихо рассмеялась.

— Я ведь уже рассказала о своем страхе перед тридцатилетием…

— Должно быть что-то еще. Какой-то глубинный страшный секрет… что-то, о чем не знает даже Энни.

Хейзел округлила глаза. Очевидно, она обо всем рассказывала лучшей подруге, но Ноа хотел заполучить частичку Хейзел Келли, которой не обладал никто. Маленькое сокровище, которое он мог положить в карман в конце этого дня и оставить себе, когда Хейзел решит, что больше не нуждается в его услугах.

Она сделала глубокий вдох, словно преисполняясь решимости:

— Ладно, есть кое-что, о чем я никогда никому не рассказывала.

Ноа приподнялся на локте, заинтригованный, хотя Хейзел все так же пряталась под капюшоном.

— Я… я на самом деле не верю, что мой отец ясновидящий.

— Что?

— Знаю, многие горожане думают, будто его сны имеют смысл или что-то в этом роде, и сам отец тоже в это верит, но я просто не могу… не знаю… не могу по-настоящему поверить, что его сны — нечто большее, чем случайность, а решения, которые он принимает, опираясь на них, не просто хорошие решения на благо города.

Хейзел выглядела искренне потрясенной, будто призналась в худшем прегрешении в жизни. Ноа смотрел на нее мгновение, а потом перевернулся на спину и дал волю смеху.

— Хейз, — прохрипел он, хохоча. — Ты шутишь?

Ноа посетил немало городских собраний и прекрасно знал, что мэр Келли любил рассказывать о своих снах, но он искренне считал, будто тому все просто потакают. Неужели в городе и правда думали, что мэр обладает даром предвидения? Этот городок становился все более странным. И Ноа это нравилось.

Хейзел приподнялась на локте и посмотрела на него, нахмурив брови:

— Нет, я совершенно серьезно.

Ноа захрипел, его живот болел от смеха.

— Ты так вела себя, что я уж было решил, ты признаешься в убийстве или скажешь, что любишь секс с извращениями.

— Город очень серьезно относится к этим снам!

У Ноа потекли слезы, и он смахнул их пальцами.

— Я думал, все просто подыгрывают!

Хейзел помотала головой:

— Нет. Для них все по-настоящему.

Смех Ноа резко стих, когда он посмотрел в ее серьезное лицо. Заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо и провел по щеке тыльной стороной ладони.

— А ты во что веришь?

— О чем ты?

— Ну, ты не веришь, что твой отец получает послания от Вселенной во снах, но во что-то же ты веришь? Что придает миру смысл в твоих глазах?

Хейзел смотрела на пляж позади него, сильнее нахмурив брови, и Ноа понял, что она всерьез обдумывает ответ. Ему нравилась эта ее черта. Хейзел ничего не говорила просто так. Оттого все, сказанное ею, обретало особую важность.

— Хорошие книги, — призналась она спустя минуту, глядя ему в глаза. — Хорошие друзья. Хорошая еда.

Ноа улыбнулся ей:

— Что еще может быть нужно?

— Именно, — она улыбнулась в ответ. — Ну а для тебя?

— Хм. — Он задумчиво скривил губы, с наслаждением отметив, как Хейзел проследила взглядом за его жестом. — Любовь хорошей женщины.

У Хейзел вырвался смешок. Она игриво толкнула его в плечо, и Ноа, схватив за запястье, потянул ее, пока она не упала на него сверху. Ее лицо находилось теперь в считаных сантиметрах от его.

— Я говорил серьезно, — сказал он с игривой улыбкой.

— Не сомневаюсь.

Хейзел не отстранилась, наоборот, прижалась к нему всем телом. Он чувствовал каждый изгиб, каждую впадинку, которые она прятала весь день под свободной толстовкой.

— Во что верить, если не в любовь?

Ноа продолжал дразнить ее, по-прежнему изо всех сил старался обаять, но кроме этого хотел узнать ее получше. Хейзел Келли была за последние годы единственной, о ком ему захотелось узнать больше.

— Ты когда-нибудь влюблялся? — спросила она, положив руки ему на грудь и опустив на них подбородок.

— Нет. Если не считать «Джинджер».

— «Джинджер»?

— Мою лодку.

Хейзел захихикала, и он почувствовал ответную вибрацию в груди.

— Ее я не считаю.

— Ладно, значит, нет. А ты?

— Не совсем.

— Не совсем?

— То есть я так не думаю…

— Хейз…

— Да?

— Уверен, ты бы точно знала. По-моему, это должно быть очевидно.

Она снова наморщила нос:

— Наверное, ты прав. Просто мне кажется, что я должна была влюбиться. У меня было несколько долгих отношений, и мне было… комфортно, пожалуй. По крайней мере, какое-то время. А потом всегда начинало казаться, что я переросла их или мы переросли друг друга.

— Хм, да, это я понимаю.

— Понимаешь?

— Ну, не совсем. Просто стараюсь быть любезным.

Хейзел рассмеялась.

— Эй, Хейз?

— Да?

— Ты уверена, что у тебя нет странных сексуальных пристрастий, в которых ты хочешь признаться? Я готов выслушать, — Ноа поиграл бровями, и смех ее вновь взбудоражил его.

Она улыбалась ему, продолжая прижиматься всем телом, и Ноа подумал, что, возможно, его собственным странным сексуальным пристрастием была Хейзел. Просто… вся целиком. Но не в привычном ему формате, когда он замечал женщину в баре и понимал, что они приятно проведут пару выходных, а сам при этом не желал знать ничего, кроме ее имени и того, как довести ее до оргазма.

С Хейзел все было иначе. Он хотел видеть Хейзел в своей постели и вне ее. Хотел лежать здесь и разговаривать с ней весь день, а потом привести домой и заниматься с ней чем угодно, кроме разговоров. Он хотел знать, что ей нравилось и какова она на вкус.

Но сама Хейзел желала совсем не этого.

Она хотела просто хорошо провести с ним время и развлечься. Хотела приключений. Пускай она и жила в Дрим-Харборе, Ноа не следовало забывать, что нужно было думать о ней как о любой туристке. Хейзел Келли в его жизни лишь мимоходом, и ему стоило избавиться от безумных чувств, которые он испытывал. И перестать обращать внимание на цвет ее глаз.

— Не сомневаюсь, но мне тут не в чем признаваться.

— Мы могли бы это исправить, если ты действительно хочешь выкрутить безрассудство этого лета на полную мощность.

Ноа позволил этому разговору зайти слишком далеко. Пора вернуться к тому, что получалось у него лучше всего. К флирту. Очарованию. Развлечению. На это Хейзел и подписалась. А не на то, чтобы по ней вздыхал какой-то печальный парень.

Она снова рассмеялась, но вместе с тем пододвинулась ближе, и теперь ее дыхание касалось его губ.

— Может, начнем с поцелуев на пляже?

В ее глазах вновь мелькнул озорной блеск, который доводилось видеть только ему, как эгоистично надеялся Ноа. Хотя и не стоило. Все это было временно. Он заберет с собой образ Хейзел, загорелой, с растрепанными ветром волосами, с ним рядом. Еще одно маленькое сокровище Хейзел.

— О да. — Ноа обхватил ее лицо ладонями и притянул к себе. Ее тихий вздох отдался в его теле. Хейзел Келли погубит его. Он перевернул ее на спину, почувствовав вдруг, что нужно взять ситуацию в свои руки. Она уже успела ошарашить его поцелуями, вскружить ему голову. Наступила его очередь.

По крайней мере, он думал именно так. Но стоило Хейзел обнять его, хрипло дыша ему в губы, как Ноа вновь лишился рассудка. Когда он стал покрывать поцелуями ее шею, Хейзел выгнула спину, и Ноа вдруг возненавидел чертову толстовку, которую она надела. Он провел губами по особенно чувствительному месту на ее шее, и она застонала.

Боже, ему нужно еще.

Он позволил руке скользнуть к бедру Хейзел, пробежать по коже над поясом. Мягкой и теплой коже. Продвинулся дальше, к плавным линиям ее живота, к изгибу талии. И вновь прильнул к ее губам. Настойчивее, глубже. И то, как Хейзел стала метаться под ним, означало, что она тоже чувствовала это отчаяние. Так же как…

— Подожди. — Это слово и ее рука, обхватившая его запястье, заставили Ноа остановиться. Они оба тяжело дышали, взгляд Хейзел потемнел. — Нас никто не видит?

Ноа удивленно моргнул. Точно. Они, черт возьми, на пляже, а он распустил руки. Или, по крайней мере, собирался. Он поднял голову и осмотрел пляж в обоих направлениях. Никого. И снова улыбнулся Хейзел:

— Вокруг ни души. — Ноа наклонился и вновь поцеловал ее. Нежно, несколько раз. Легкими касаниями губ прошел по щекам до ложбинки за ухом, где Хейзел пахла кокосовым кремом от загара. — Но можем прекратить, если хочешь. Про эксгибиционизм в подсказке не говорилось.

Хейзел выгнулась, когда он продолжил целовать ее шею. Теперь она блуждала руками по его спине, и нежные поцарапывания через рубашку возбуждали Ноа сильнее, чем, пожалуй, должны были.

— Ну… мы все еще в одежде… поэтому не думаю, что мы нарушаем какие-то законы, — сказала она, тяжело дыша, и Ноа невольно улыбнулся, уткнувшись в ее кожу.

— Отличная мысль. ВЕЛЕХЕНО — законопослушный проект.

Хейзел рассмеялась, но он продолжил ласкать ее под майкой, и смех сменился тихим стоном. Ее кожа была теплой и немного липкой от морского воздуха. Ноа знал: стоит провести по ней языком, и он почувствует вкус соли. Ему хотелось видеть больше ее тела, но пришлось довольствоваться ощущениями.

Ноа нащупал край ее лифчика. Из мягкого хлопка, без поролона, который прикрывал бы сосок. Хейзел ахнула, когда он провел по нему большим пальцем и улыбнулся ей в губы.

— Пляж нравится мне больше и больше, — вздохнула она, когда он обхватил ее грудь и вновь прошелся пальцем по соску.

Ноа издал смешок:

— Да ты и впрямь осваиваешься.

Он задрал ее лифчик, и ощущение голой груди Хейзел в ладони, пусть даже под толстовкой, почему-то стало самым эротичным моментом в его жизни.

Он со стоном уперся лбом в ее плечо.

— Все хорошо? — спросила она хриплым, напряженным голосом.

— Нормально. Просто пытаюсь не кончить прямо в шорты.

Ее удивленный смешок вызвал у Ноа улыбку, хотя он сказал чистую правду. Он безумно возбудился, а ведь они оба были всё еще полностью одеты. Он покрутил сосок Хейзел между пальцами, и она с громким вздохом прижалась к Ноа всем телом.

— Ноа, — простонала она, и он чуть не сорвался. Как жить теперь нормальной жизнью, услышав, как Хейзел Келли стонет его имя? Ноа правда не знал, но ему было некогда об этом думать.

— Чего ты хочешь? — спросил он, касаясь губами ее губ. Он был готов на все. Раздеться прямо здесь и взять ее на пляжном одеяле, наплевав на опасения по поводу песка где попало и обвинения в непристойном поведении в общественных местах.

— Хочу… — Она тихо застонала от досады, ее бедра двигались будто по собственной воле, прижимаясь к его. Хейзел вздохнула: — Мы не можем.

Ноа опустил взгляд на нее, на ее покрасневшие от желания щеки.

— Что ж… мы могли бы… — Он убрал руку от ее груди, провел ею вдоль живота и остановился у пояса шортов. — Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Хейзел округлила глаза:

— Здесь? На пляже?

Вид у нее был искренне потрясенный, но в то же время казалось… что она хотела этого. И неважно, было ли это частью ее плана «беззаботно» прожить оставшиеся до тридцатилетия месяцы или нет, Ноа тут ради этого.

— Да, здесь, на пляже. — Он оторвал взгляд от Хейзел, чтобы еще раз осмотреть территорию, и никого не увидел. — Ты хочешь кончить, Хейзел?

В ее глазах зажглось желание, румянец на щеках стал ярче. Она колебалась.

— Ладно.

— Ладно? Мне нужен более воодушевленный ответ, — сказал он с дразнящей ухмылкой, продолжая водить пальцами по поясу ее шортов.

Она хмыкнула:

— Да. Пожалуйста. Большое воодушевленное «да».

Ноа поцеловал ее и одной рукой расстегнул пуговицу на ее шортах. Молния поддалась так же легко. Не теряя времени, он запустил руку в ее трусики. Он умирал от желания узнать, какого они цвета, но мог сказать, что это было простое, хлопковое белье, без кружева и оборок, и почему-то это возбудило его еще сильнее. Это не случайная связь. Она не простая девчонка, с которой он познакомился в баре.

Его пальцы коснулись мягких завитков на ее лобке, опускаясь все ниже во влажное тепло.

Хейзел выгнула спину, застонав ему в губы:

— Черт возьми, Ноа.

Он ласкал ее, узнавая, что ей нравится, позволяя ее вздохам и стонам направлять его. Он целовал ее, повторяя языком движения руки. И заставлял себя оставаться в этом моменте, не раздумывать о том, что еще хотел бы сделать с ней, где прикоснуться и попробовать на вкус.

Потому что в этот миг Хейзел была в его объятиях, стонала его имя, в то время как он двигал согнутыми пальцами все быстрее, замедлялся, а потом снова набирал темп, пока она не начала задыхаться.

— Ноа, пожалуйста.

Он хотел продлить этот момент как можно дольше, мечтал, чтобы он не заканчивался, но они были в общественном месте. Сейчас пляж пустовал, однако в любой момент могли прийти люди. Меньше всего ему хотелось смущать Хейзел или провоцировать городской скандал. Одно дело — пойти вместе в парк аттракционов, и совсем другое — заниматься сексом на публике.

Он стал двигать пальцами еще быстрее, пока Хейзел не вздохнула, впившись ногтями в его плечи. Она зажмурилась, и все ее тело сотрясла дрожь.

— Вот так… Ноа… вот так.

Голос Хейзел сорвался, едва ее накрыл оргазм, и Ноа почувствовал пульсацию под пальцами. Он замедлил движения, задержав на мгновение ладонь на лобке, а после убрал ее.

Хейзел смотрела на него в потрясении:

— Это было…

— Хорошо? Я надеюсь, — он приподнялся на локте, чтобы посмотреть на нее.

— Хорошо — неподходящее слово. Это было горячо… запредельно…

Ноа рассмеялся:

— Никогда не слышал, чтобы кто-то называл оргазм запредельным.

Хейзел расплылась в улыбке:

— А стоило бы. Это было поразительно.

Она принялась застегивать шорты и заметила впечатляющую эрекцию, все еще натягивавшую штаны Ноа.

— Хм… Сомневаюсь, что есть незаметный способ оказать ответную любезность, — сказала она.

— Не нужно. Все нормально.

Она нахмурилась:

— Ты уверен?

— Позже с этим разберусь.

Похоже, это привлекло ее внимание. Щеки Хейзел вновь залил румянец.

— Правда?

Ноа ответил ей ленивой улыбкой. Ему нравилась такая Хейзел, смелая и сексуальная.

— Тебя это возбуждает, Хейз? Мысль о том, как я буду себя ласкать?

Она посмотрела так, будто ее шокировали его слова, но все же высунула язык и провела им по нижней губе.

— Возможно…

— Возможно? — он приподнял бровь. — А если я скажу, что буду при этом думать о тебе?

Она судорожно сглотнула:

— Будешь?

Он улыбнулся шире:

— Я буду думать о том, какие сексуальные звуки ты издаешь, когда кончаешь, и каково это — ощущать твое тело в моих руках.

Ее дыхание снова стало прерывистым, взгляд потемнел. Господи, он же просто мучает их обоих! Но Ноа не мог остановиться. Особенно когда Хейзел так на него смотрела.

— Я буду думать обо всем, что хочу сделать с тобой в следующий раз.

— Например? — выдохнула она.

Он смахнул волосы с ее лица, и она закрыла глаза.

— В следующий раз я хочу вылизать тебя и узнать, какова ты на вкус.

Хейзел задрожала, прильнув к нему.

— Хочу, чтобы ты была полностью голой и я смог увидеть, какая ты красивая. Хочу сосать твои сладкие маленькие соски. Хочу снова заставить тебя кончать, пока ты не начнешь молить, чтобы я остановился.

— Черт, Ноа. — Хейзел протяжно выдохнула и вновь открыла глаза.

— Да.

Он прокашлялся и прижал ладонь к ноющему члену. Плохая была идея.

— Это заводит, — она улыбнулась ему.

— Все-таки тебе не чужды легкие извращения, Хейзел Келли, — сказал он, подмигнув. Нужно вернуть их разговор в более безопасное русло, пока он в самом деле не кончил в штаны посреди пляжа.

Хейзел села, посмеиваясь, и он сел следом. Солнце опустилось к горизонту, окрашивая воду золотом. Похолодало, но до этого Ноа согревали их недавние занятия. Теперь же, когда тело остыло, он почувствовал прохладу.

Хейзел толкнула его плечом:

— Сегодня правда было весело.

Он взглянул на нее краем глаза. Морской ветер трепал ее кудри, рассыпая их по плечам. По ее ногам побежали мурашки.

— Очень весело.

Он подхватил дальний край одеяла и накинул его им на плечи. Хейзел прижалась к нему, Ноа обнял ее одной рукой, и они устроились бок о бок, глядя на воду.

— То есть даже до этой последней части.

— Согласен. По-моему, ты умеешь веселиться гораздо лучше, чем думаешь.

Он почувствовал, как Хейзел пожала плечами.

— Может быть. Мне кажется, ты это во мне пробуждаешь.

— Рад помочь. — Ноа повернулся и поцеловал ее в макушку. И это прикосновение, этот поцелуй отозвались в нем сильнее всего, чем они только что занимались. Этот миг, когда они с Хейзел сидели в обнимку под старым пляжным одеялом, будет преследовать его до конца дней.

Ноа мог выбирать девушек на одну ночь. Делал это постоянно. Но сейчас все было иначе. Хейзел другая.

— Я очень благодарна, что ты помогаешь мне с моим небольшим кризисом четверти жизни. Помогаешь освободить голову. Когда ты рядом, я не воспринимаю все слишком серьезно. Это приятно.

Она опустила голову ему на плечо, и Ноа понял, что ее слова являлись комплиментом. Хейзел приятно проводила время. Делала то, чем обычно не занималась. Он был рад помочь, правда.

Но и он тоже делал нечто ему не свойственное.

Он влюблялся в Хейзел Келли.

Хейзел сказала совсем не это, но ее слова искажались у него в голове, переворачивались, пока Ноа не убедил себя, что она не воспринимала его всерьез. Не видела его в таком ключе. Не могла. Ноа был ее проводником в приключениях, пока ей не исполнится тридцать.

А что потом?

Что еще он мог предложить ей, кроме оргазмов на пляже? Уж точно не то, что заслуживала такая девушка, как Хейзел. Она была умной и милой и заслуживала парня, у которого было что-то, кроме побитой лодки и незрелой идеи отремонтировать несколько старых рыбацких лачуг. Лучше бы ему не забывать об этом. У них с Хейзел все временно.

Ноа слегка сжал ее в объятиях:

— Рад помочь.

Глава 12

— Что думаешь, Хейзел?

Вопрос Джейкоба, прогремевший на всю переднюю часть книжного магазина, вырвал Хейзел из мира фантазий. Она моргнула. Это были безумно непристойные фантазии. Вернее, не столько фантазии, сколько воспоминания о том, как Ноа ласкал ее вчера на пляже, повторявшиеся в ее голове вновь и вновь.

— Хм… о чем?

Члены книжного клуба Дрим-Харбора улыбались ей, рассевшись вокруг журнального столика, который Хейзел поставила в читальном уголке. Они сидели на разномастных стульях, которые притащили из разных углов магазина для еженедельной встречи. По столу были расставлены чашки кофе и книги. Они провели здесь уже почти час, успев обсудить последнюю прочитанную книгу. Ту, что с пиратом.

Судя по горящим глазам и покрасневшим щекам, Хейзел поняла, что вопрос, который ей хотели задать, тоже окажется совершенно неуместным для утра среды.

Она вышла из-за прилавка и поспешила к ним, пока Джейкоб не успел повторить вопрос, прокричав его на весь зал.

— Нам интересно, — сказал он, скривив губы в едва ли не злобной ухмылке, — что ты думаешь о сексе в гамаке? Лично я считаю, что в нем недостаточно сопротивления для, ну, знаешь… для толчков.

У Хейзел вспыхнули щеки. Той Хейзел, что существовала на побережье, целовала Ноа и позволяла ему развращать ее на общественном пляже, здесь не было. Та Хейзел, казалось, появлялась только в присутствии Ноа.

— Но, на мой взгляд, раскачивание вышло бы приятным, — вмешалась Линда, не замечая растущего смущения Хейзел. Линда улыбнулась своей подруге Нэнси, и Хейзел уверилась, что они молча делятся каким-то опытом, о котором она не желала знать посреди рабочего дня.

— Я же просила соблюдать приличия, — Хейзел бросила взгляд на детский отдел, где мама делала покупки со своим малышом. Она помахала им и вернулась к хихикающей компании книжного клуба.

— Извини, Хейзел, — сказала Джинни, прижав роман о пиратах к груди. — Мы постараемся ввести цензуру.

— Вот еще, — возразила Каори со смешком. — Но будем говорить потише.

— Спасибо, — ответила Хейзел, кивнув, и собралась вернуться в безопасное место за прилавком, как вдруг остановилась. — А вообще, я хотела вас кое о чем спросить.

— О гамаках? — посмеиваясь, поинтересовался Джейкоб.

— Нет, конечно.

Хейзел прокашлялась, готовясь получить ответ на свою маленькую загадку. Все главные подозреваемые в порче романов сидели сейчас перед ней. Несмотря на предположения Ноа, Хейзел все еще считала книжный клуб наиболее вероятным виновником.

Как бы ей ни нравилось следовать подсказкам, Хейзел начала задумываться, не шутка ли это. Или того хуже: какой-то замысел Дрим-Харбора, призванный помочь бедной Хейзел с ее скучной жизнью. Она вспыхнула от смущения совсем иного рода. Того, которое возникает, когда гадаешь, что другие подумали о тебе, и не сомневаешься: ничего хорошего.

Не сказать, что она думала, будто ее недолюбливали друзья и соседи, но вдруг они считали ее такой же жалкой, какой она воспринимала себя сама? Или же, что хуже, вообще о ней не думали, и эти подсказки предназначались кому-то другому, а она просто влезла в историю, в которой ей не место. Вдруг она украла чужое приключение?

Ужасно неловко.

— Вы в последнее время не замечали ничего странного в отделе любовных романов?

Изабелла постучала ручкой по подбородку:

— Более странного, чем люди-мотыльки с вибрирующими языками, огромные синие инопланетяне или минотавры, жертвующие свои…

Хейзел подняла руку, чтобы остановить ее. Да что они такое читали? Хотя про вибрирующий язык прозвучало интересно… Нет. Она покачала головой. Сейчас не время.

— Я о том, что нашла несколько испорченных книг.

Все подняли головы и уставились на нее.

— Кто-то портит любовные романы? — спросила Каори, словно готовилась к битве и планировала защищать романы ценой собственной жизни. Хейзел не могла не восхититься такой преданностью этому жанру.

— Нет, нет. Не совсем. Просто заметила, что несколько книг… помечены.

— Странно, — сказала Джинни. — Зачем кому-то это делать?

— Не знаю. Но я не в курсе, вдруг вы устраиваете что-то вроде… не знаю, тайной романтики…

— Тайной романтики? — спросила Изабелла, протягивая Матео еще один карандаш. Малыш сидел возле ее ног и раскрашивал картинку. — Не уверена, что это значит, Хейзел, но теперь я вроде как хочу эту тайную романтику!

— О-о-о, можем устроить свидание вслепую с книгой! — встрял Джейкоб.

— И как именно это будет проходить? — спросила Каори, подавшись вперед и уже позабыв о преступной порче книг.

— Это что-то вроде Тайного Санты, когда все дарят друг другу неизвестную книгу? — Джинни вовлеклась и начала делать заметки в блокноте, который принесла с собой.

Так, в один миг книжный клуб Дрим-Харбора поплыл по волнам своей новой идеи книги о тайном романе, а у Хейзел так и не прибавилось ответов с прошедшего утра. Хотя Нэнси и Линда подозрительно притихли, когда Хейзел спросила об испорченных книгах, и даже сейчас старательно избегали ее взгляда.

Двое старейших членов книжного клуба трогали ее книги? Они издевались над ней? Нэнси подняла взгляд и одарила ее улыбкой, а потом включилась в разговор.

Может, ей показалось?

Может, оргазм на пляже затуманил ее разум?

Может, она должна просто радоваться, что подсказки ведут ее очень приятными путями?

Не успела Хейзел уйти, как Джинни схватила ее за руку и усадила на подлокотник кресла.

— Мы сообщим, если что-то заметим, — прошептала она, пока остальные продолжали болтать. — Нельзя допускать, чтобы портили твои книги.

Хейзел улыбнулась подруге:

— Спасибо, Джинни.

— Может, это привидение, — заметила она с улыбкой.

Хейзел рассмеялась:

— Сомневаюсь, что Каспер умеет пользоваться маркером.

Джинни прервал звонок телефона, лежавшего на столе.

— Прости, прости! — она потянулась за ним, но Джейкоб успел увидеть, кто звонит.

— Это Беннетт! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Ответь.

Джинни закатила глаза, но приняла звонок. На экране появилось лицо ее брата. Он был поразительно похож на Джинни: такие же темные волосы и выразительные брови, но, в отличие от темно-карих глаз Джинни, глаза Беннетта были светло-голубыми, почти серыми, а щеки его покрывала темная щетина. Не будь Хейзел по уши влюблена в одного рыжеволосого рыбака, то, наверное, сочла бы брата Джинни очень симпатичным. Но ей и так хватало забот.

— Привет, Бен, я в книжном клубе.

— Привет, Беннетт! — воскликнул Джейкоб, и Джинни со смешком закатила глаза.

— Привет, книжный клуб.

— Здравствуй, Беннетт! — подхватили остальные. Бен расплылся в улыбке.

— Когда приедешь в гости? — продолжил Джейкоб, придвигаясь ближе к Джинни, чтобы его лицо тоже попало на экран. Хейзел не могла не рассмеяться, увидев озадаченное выражение лица Беннетта. Видимо, брат Джинни стал почетным заочным членом книжного клуба, хотя Хейзел понятия не имела, читал ли он книги.

— Вообще-то, — перебила Джинни, пока брат не успел ответить, — я пытаюсь уговорить Беннетта приехать к нам на праздники.

Глаза Джейкоба засияли.

— Приезжай обязательно! В декабре здесь очень красиво, тогда и познакомишься с моим новым другом.

— С другом, значит? Надеюсь, вы хорошо с ним ладите.

Джинни махнула рукой между ними:

— Продолжите свои мужские разговоры потом. Ты обдумал мою идею?

— Обдумал.

— И?

— Джинни, месяц вдали от дома — это долго.

— Но ты можешь работать удаленно!

— У меня собаки…

— Возьми их с собой.

Где-то на линии Беннетта гавкнул пес, будто соглашаясь с ней, и Джинни улыбнулась:

— Видишь. Они тоже хотят в отпуск.

Беннетт закатил глаза, но Хейзел видела, что его решимость дала трещину.

— Мы можем сходить за рождественской елкой, покататься на коньках и предаться остальным зимним развлечениям, на которые у тебя больше нет времени! — Джинни вошла в раж и встала, чтобы закончить разговор в стороне от остальных.

— Скажи ему, что мы выберем милую книгу на праздники, чтобы не ранить его нежные чувства! — крикнула Изабелла ей вслед.

Хейзел надеялась, что Бен согласится. Джинни скучала по нему, да и Хейзел хотела познакомиться с братом подруги. Но в то же время мысли о грядущих праздниках вызывали панику, ощущение, будто она уже тосковала по чему-то. По кому-то.

Кем они с Ноа будут к этому времени? Друзьями? Снова приятелями? Как вернуться к непринужденным разговорам и дружелюбным улыбкам с человеком, который засовывал руку тебе в штаны?

Вот почему Хейзел не заводила интрижек.

Она не умела.

Зато умел Ноа. Он же научит ее, верно? Покажет ей, как положить конец тому, что между ними происходило, в точности как прекращал все прочие курортные романы. Она неспроста выбрала для летнего веселья именно его. Она научится быть беззаботной, а он сможет выбросить ее из головы — после случившегося на пляже Хейзел больше не могла отрицать, что Ноа в самом деле неравнодушен к ней. Но это ненадолго. Они не подходили друг другу. Ноа нужна была девушка, которая отправится лазить с ним по горам или кататься на водных лыжах или… или… заниматься другими опасными авантюрами. Ему, конечно, не подходят выходные, проведенные в постели за чтением или разгадыванием воскресного кроссворда. Верно? Верно. Если между ними все будет кратко и по делу, то это беспроигрышный вариант.

Но почему-то эти размышления никак не успокаивали ее. Хейзел не хотела думать о праздниках или о том, какой будет тогда ее жизнь. Останется ли она такой же, как сейчас, за вычетом Ноа?

Она отогнала угнетающую мысль.

Всему виной ее безрассудные годы, сжатые до двух месяцев. Она отказывалась зацикливаться на этом.

Собрание книжного клуба подходило к концу, поэтому Хейзел встала и пошла обратно к прилавку, по пути поправив стопку книг на столе с новинками. Свежие любовные романы с осенней атмосферой распродавались быстро, и скоро предстояло заказать еще. Похоже, книжный клуб не ошибся в читательских предпочтениях. Во всяком случае, ее босс будет довольна.

Мелинда Черч была нынешней владелицей книжного магазина «Булочка с корицей», но появлялась в нем не чаще раза в квартал. Ее богатый отец приехал в город примерно десять лет назад и купил для нее этот книжный, когда ей было всего восемнадцать. Жители Дрим-Харбора тогда запаниковали, опасаясь, что он полностью изменит их причудливый магазин или, что хуже, и вовсе его снесет. Но магазин был подарком, и он позволил дочери делать с ним все, что та пожелает.

Первую пару лет Мелинда была безумно увлечена странными декораторскими решениями (одна стена до сих пор была полностью покрыта грифельной краской, но Хейзел перенесла туда детский отдел и позволила малышам проявлять там свои художественные способности) и сомнительными заказами книг (несколько месяцев у них продавались исключительно книги по саморазвитию и психологические триллеры, не приносившие ни малейшей пользы психическому здоровью горожан). Но со временем Мелинда устала от этого предприятия. Она повысила Хейзел в должности, прибавив зарплату, и оставила ее во главе. Она приезжала в город четыре раза в год, чтобы убедиться, что магазин стоит на месте, и время от времени меняла название, когда ей становилось скучно.

Хейзел не возражала. Ее все устраивало.

Закончив с уборкой, она встала за прилавок, ожидая, пока члены книжного клуба разойдутся. Это была хорошая работа — управлять книжным магазином, и Хейзел она нравилась. Но она не могла не задаваться вопросом, чем бы занималась, не назначь ее Мелинда управляющей в таком юном возрасте. Планировала ли она работать здесь всегда?

Если честно, она не помнила.

Джинни вернулась в магазин, попрощавшись с участниками книжного клуба на выходе, и подошла к прилавку.

— Ну что, уговорила его? — спросила Хейзел, указав на телефон.

Джинни пожала плечами:

— Возможно. Он еще сомневается, но, думаю, ему это пойдет на пользу.

— И тебе тоже.

Подруга улыбнулась:

— И мне. Я скучаю по нему. И он может остановиться в моей квартире над магазином, а я поживу у Логана.

Хейзел вскинула брови:

— Значит… съезжаешься с Логаном?

Щеки Джинни залил румянец.

— Может выйти неплохой пробный период.

— Да, но ты и так все время там.

Джинни нахмурила темные брови:

— Да… но официальный переезд кажется серьезным шагом.

Хейзел пожала плечами:

— Логан в тебе души не чает.

Джинни расплылась в улыбке:

— Я знаю.

— И ему плевать, что ты разбрасываешь свои грязные носки по всему дому.

— Эй! Это он тебе рассказал?

Хейзел рассмеялась:

— С его слов, это мило!

Джинни поморщилась и пошла забрать свой блокнот и роман из читального уголка.

— Мне пора возвращаться в кафе, а потом сказать Логану, чтобы перестал выставлять наше грязное белье напоказ.

— Я сохраню твой секрет, — заверила ее Хейзел с улыбкой.

Джинни смерила ее притворно суровым взглядом, но была такой веселой, что у нее ничего не вышло.

— Так что там с испорченными книгами? Внутри какие-то записи или что?

— О… эм… — Хейзел поправила очки на переносице. Ей невыносимо захотелось сберечь свой секрет, промолчать о подсказках. Это казалось бессмыслицей, но она не была готова делиться ими и своим сумасшедшим летом. Не была готова к тому, чтобы все посчитали, будто она настолько жалкая, что ухватилась за несколько случайных цитат и планировала по ним оставшиеся до тридцатилетия месяцы. — Да, похоже на заметки. Наверное, дело рук какого-то ребенка.

— Хм. Странно.

— Буду лучше за всем приглядывать. Уверена, это больше не повторится.

Но на самом деле Хейзел надеялась, что сказанное ей окажется неправдой. Если подсказки прекратятся, то под каким предлогом она продолжит проводить время с Ноа?

В мыслях вспыхнуло его лицо в момент, когда она кончала, и яркое голубое небо над его огненными волосами. Точно. Это может быть довольно веской причиной. По крайней мере, на ближайшие несколько недель.

— Ладно, дай знать, если что-то понадобится!

— Спасибо, Джинни.

— До скорого.

Хейзел проводила Джинни взглядом, когда та прошла мимо больших витрин магазина, а потом вернулась к работе. Ей нужно было сделать заказы на следующий месяц, а разговоры о приезде Беннетта на Рождество напомнили ей, что стоило как можно скорее оформить поставку праздничных книг. Пускай на улице все еще царило лето, уютный сезон был уже не за горами.

Например, вчера ей было так уютно сидеть с Ноа допоздна, укутавшись одеялом. Домой она вернулась слегка обгоревшей на солнце, обветрившейся и порядком… счастливой.

Как бы там ни было, Ноа и подсказки делали ее такой.

И в качестве подарка самой себе на день рождения Хейзел отказывалась думать о всевозможных вариантах того, что именно может пойти не так.

Глава 13

Ноа посмотрел на экран уже в двенадцатый раз за последние полчаса. Ничего. Никаких вестей от Хейзел. Он поморщился и убрал телефон в карман.

А когда поднял голову, то поймал на себе пристальный взгляд Мака.

— Ждешь звонка? — спросил он, вскинув бровь.

— Э-э-э… нет… не то чтобы.

Ноа продолжил вытирать барную стойку, чтобы занять руки, а не хвататься в очередной раз за телефон. Он пришел на смену в бар, потому что в расписании на сегодня не стояло туров, но зал, к его разочарованию, пустовал. Вполне закономерно для вечера среды, но он надеялся отвлечься.

Мак не стал настаивать, но Ноа чувствовал на себе его взгляд, пока тот не вернулся на кухню. Шеф-повар слег с гриппом, и сегодня на гриле готовил Мак. Он был владельцем бара, но, казалось, сам же выполнял большую часть работы. Ноа никогда не видел его без дела.

К стойке подошла Эмбер с подносом и заказом пива для шумного столика в углу зала.

— Завтра у тебя с ними тур, — сказала она, поставив поднос и смахнув с плеча локоны медового цвета.

Ноа скривился:

— На вид веселые.

— Это точно. Должны неплохо порыбачить.

Ноа посмотрел на столик, за которым несколько парней громко спорили о разнице между первым помощником капитана и шкипером.

Эмбер рассмеялась, и ее зеленые глаза заблестели. На ней была привычная форма официантки: облегающая майка и шорты, и Ноа не мог проигнорировать обилие открытой кожи, выставленной ему напоказ. Так уж вышло, что он знал: обнаженная Эмбер так же хороша, но он не спал с ней с прошлого лета и не собирался этого делать сейчас, несмотря на ее заговорщическую улыбку.

— По-прежнему не встречаешься с местными? — спросила она, облокотившись на барную стойку, пока он наливал напитки.

Ноа пожал плечами, стараясь оставаться невозмутимым, но все его мысли устремились к Хейзел.

— Правила есть правила.

Эмбер рассмеялась:

— Дай знать, когда снова захочешь их нарушить.

Она подмигнула ему, прежде чем уйти, и он солгал бы, сказав, что его это не искушает. Не из-за того, что Эмбер объективно сексуальна, а потому, что с ней было просто. Секс и ничего больше. Они четко обозначили это с первого дня, и, когда между ними все прекратилось, никто не пострадал.

И вот теперь он, как подросток, каждые две минуты проверял, не пришло ли сообщение от Хейзел. Его чувства уже были задеты. Почему она не написала? Он сам должен написать? Ноа не хотел быть слишком навязчивым. Может, стоило дождаться следующей подсказки? Он больше не понимал правил этой игры.

Но мог думать только о Хейзел. О вкусе ее губ, тихих вздохах и стонах, о том, как она цеплялась за него, когда кончала, и о том, как опустила голову ему на плечо…

Ноа хотел большего, хотел ее.

Он пытался погрузиться в монотонную работу, и, по счастью, с течением вечера все больше людей приходили поужинать, подкидывая ему дел и поводов думать о чем-то, кроме некой продавщицы книг.

Клифф и Марти подошли к стойке. С тех пор как Ноа переехал сюда, два старых рыбака пару раз выручали его из беды — например, когда на лодке отмечался мальчишник, а топливный бак оказался пустым. Не лучший способ начать новый бизнес. Но они с радостью наполнили бензобак, а потом рыдали от смеха над его глупостью. У них были… многогранные отношения.

— Что я могу вам предложить, джентльмены? — спросил Ноа.

— Мне пиво, — сказал Клифф, и Ноа было ни к чему уточнять какое. Все равно Клифф ответил бы «как обычно».

— Колу, пожалуйста.

Марти не пил алкоголь почти десять лет, но каждую среду приходил в бар с другом, чтобы, как он говорил, не действовать на нервы своей жене и поиздеваться над Ноа.

Ноа налил им напитки и подал их под пристальным взглядом мужчин.

— Как идут дела? — спросил Марти.

— Неплохо. Лето выдалось хорошее, хоть и дождливое.

Клифф хмыкнул при упоминании дождей, как будто раньше они не шли, ну или не мешали им работать и жить.

— А как девчонки? — спросил Марти, подмигнув.

— Откуда мне знать.

Мужчины расхохотались, и Ноа лишь посмеялся вместе с ними. Он ни за что не собирался делиться с ними своими чересчур уж отчаянными чувствами к Хейзел. Если, конечно, не хотел, чтобы его выжили из города, сделав посмешищем.

Ему почти удалось не думать о ней дольше пяти минут, как вдруг дверь открылась и воздух в помещении изменился.

Теперь, когда она была здесь, Ноа мог поклясться, что все вокруг замедлилось, расплылось и застыло. Все, кроме нее. Хейзел поймала его взгляд и, помахав ему, направилась к бару.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

Он пытался вести себя невозмутимо, но знал, что ничего не вышло. Он улыбался слишком широко, а его «привет» прозвучало чересчур восторженно. Но улыбка Хейзел расцвела, так что, может, ничего плохого не случилось.

— А, теперь понятно, — бросил Клифф из-за барной стойки.

— Мне всегда нравились девушки в очках. Люблю умных, — добавил Марти.

Хейзел посмотрела на мужчин с озадаченной улыбкой, но Ноа махнул им рукой в надежде, что они любезно замолчат.

— Я зашла поужинать.

Ноа моргнул:

— Да, конечно. Дать меню?

— Нет, мне только рыбные тако.

Прошлым летом Мак расширил меню тако, когда Ноа предложил поставлять ему белую рыбу, которую сможет выловить в свободное время. Сегодня вечером тако готовили из обжаренной трески, и Ноа ощутил нелепую вспышку гордости оттого, что Хейзел их заказала. Будто он лично придумал это блюдо.

— Конечно. Сейчас принесу.

— Спасибо.

Она устроилась на высоком стуле, и Ноа ринулся передать ее заказ Маку.

Но тут судьба решила сыграть против него. В бар прибыли участницы девичника, готовые отпраздновать первый из пяти запланированных дней торжества. Пришла компания, чтобы отметить совершеннолетие. А следом заглянули на ужин как минимум четыре семьи с детьми. Ноа вдруг завалили работой, и он принялся разливать напитки так быстро, как только мог, — Эмбер едва успевала их подавать. Мак закрылся на кухне с двумя поварами, а бедняга Дэнни утопал в грязной посуде.

Только спустя два часа Ноа глянул в сторону и увидел, что Хейзел все еще сидит на своем месте. Она склонилась над барной стойкой и сосредоточенно смотрела в книгу. Она взяла книгу в паб. Ну конечно.

Ноа невольно улыбнулся, направляясь к Хейзел.

Она подняла взгляд, как раз когда он остановился перед ней.

— Ты еще не ушла.

Ее щеки залились румянцем.

— Собиралась прочитать одну главу, — она пожала плечами, указав на книгу. — Видимо, вышло чуть больше.

— Ты взяла с собой книгу.

— Естественно.

Его губы дрогнули, не в силах сдержать легкую улыбку.

— Естественно.

— Я всегда беру с собой книгу на всякий случай.

— Например, на какой?

— Если человек, с которым я хотела увидеться, будет занят работой и придется ждать, чтобы с ним поговорить.

Ноа наклонился к ней, упершись локтями в стойку. Она хотела с ним увидеться.

— В самом деле?

— Да. Ты не против?

Она вдруг стала выглядеть взволнованной, и Ноа захотелось поцеловать ее недовольно поджатые губы, но поскольку они были на людях, а он все еще не понимал правил, то ограничился лишь тем, что провел пальцем по ее носу и разгладил морщинки.

— Совершенно не против.

— Хорошо. — Хейзел снова расплылась в улыбке. — Кстати, тако были вкусные.

— Я передам Маку.

— В общем, — сказала она, подавшись вперед и наклонив к нему голову. — Я сегодня расспросила книжный клуб.

— Так. И о чем?

— О подсказках.

— А, ну конечно. И…

Хейзел слегка покачала головой, отчего ее кудри рассыпались по плечам. Ноа хотелось прикоснуться к ним, но он держал руки на барной стойке.

— И, — она нахмурилась, — похоже, они не поняли, о чем я.

— Значит, это не их рук дело?

— Не знаю. Наверное, нет. Но теперь я даже не представляю, кто мог это сделать. Может, ты прав насчет Энни, хотя я все еще считаю, что она не настолько хитрая.

— Разве так важно, кто их оставляет?

Хейзел пожала плечами, но отвела взгляд:

— Просто я буду чувствовать себя… глупо… если они предназначены не мне. Если все это какая-то… шутка.

— Хейз.

— Да? — Она повернулась посмотреть на него и оказалась так близко, что он смог разглядеть серебристый ободок вокруг ее зрачков.

— Ну а даже если это и шутка, то что? — Ноа говорил мягко, не желая, чтобы это прозвучало так, будто ее переживания не важны. Он просто пытался понять, почему ее так беспокоит происхождение этих подсказок.

Нахмурившись, она снова пожала плечами:

— Просто неловко, если все это понимают, а ты нет.

— Кажется, мы говорим уже не о подсказках, — Ноа расправил плечи и вытер руки полотенцем, которое держал за баром. Зал опустел, и, за исключением нескольких человек, остались только он и Хейзел. Слава богу, Марти с Клиффом давно ушли. Не хватало еще, чтобы они встревали с неуместными комментариями о нем и Хейзел.

Ноа налил ей еще один бокал вина.

— Это какая-то барменская уловка, которой ты вынуждаешь меня поделиться с тобой всеми проблемами?

— Да брось, — сказал он с дразнящей улыбкой. — Я с тобой своими поделился.

Хейзел тихо засмеялась:

— Это не какая-то давняя травма или что-то подобное. Мы переехали сюда, когда я пошла в старшую школу, тогда все уже знали друг друга целую вечность, и я… Я просто чувствовала себя одинокой. Не на своем месте. — Она вздохнула: — Иногда мне до сих пор кажется, что… не знаю. Будто я что-то упускаю. Или совершаю что-то неприемлемое по меркам Дрим-Харбора. Меня чуть не выгнали из школы за то, что я не нарядилась к неделе командного духа. Нужно было прийти как минимум с раскрашенным в цвета школы лицом, чтобы это не считалось преступлением против города. Если бы Энни не взяла меня под крыло, я бы, вероятно, не стала той разносторонне развитой женщиной, которую ты знаешь сегодня. — Она одарила его самоуничижительной улыбкой.

— Значит, в худшем случае… — Ноа прислонился к стойке за собой и скрестил руки на груди. — Мы стали частью чьего-то розыгрыша и теперь проводим лучшее лето в своей жизни. Даже если жители Дрим-Харбора…

— Мечтатели[3].

— Точно, мечтатели. Даже если мечтатели посчитают тебя какой-то… похитительницей подсказок… как по мне, все не так уж плохо.

— Тебя это не смущает?

— Нет.

— Тебя когда-нибудь беспокоит чужое мнение?

— Довольно редко.

Хейзел вскинула брови, будто не поверив ему, но упрекать не стала, а вместо этого подняла бокал и сделала глоток. Может, Ноа было небезразлично мнение некоторых людей, но уж точно не всех жителей Дрим-Харбора, вместе взятых.

— Тебя не волновало, что все видели нас вместе в парке аттракционов, — отметил Ноа, сам не зная почему. Он что, хотел заставить ее сомневаться в том, что стоит появляться с ним на людях? Очень умный ход.

— В этом не было ничего постыдного.

«Ничего постыдного» — это уже что-то.

— Но, — продолжила она, — быть помешанной на книгах соседкой, которая думает, что книги с ней разговаривают, и поэтому планирует по ним оставшееся до своего тридцатилетия время… это уж точно позорно.

— Тебе нужно забыть про эту хрень, Хейз.

Она прищурилась, но ее взгляд оставался спокойным.

— В ВЕЛЕХЕНО нет места смущению.

Ее губы растянулись в улыбке, как бы она ни пыталась ее сдержать.

— Мы развлекаемся… помнишь? — сказал он, подмигнув, и с восторгом заметил, как Хейзел покраснела. Она помнила. — Кстати говоря, нашла сегодня еще подсказки?

— Нет, — голос Хейзел прозвучал напряженно, и она прокашлялась, прежде чем продолжить: — Сегодня подсказок не было. — Ноа почувствовал, как ее разочарование отразилось и на его лице. — Может, их больше не будет?

Они не могли прекратиться.

Он помотал головой:

— Нет, они еще точно появятся до твоего дня рождения. — Он выдавил улыбку: — Я готов продолжать, если ты готова. Уверен, мы сами сможем найти себе приключения…

Хейзел кивнула, и улыбка озарила ее лицо.

— Да, я тоже в деле. — Она оглядела почти пустой зал. — Правда, мне пора.

— Погоди, я только попрощаюсь с Маком — и провожу тебя.

— Ты уверен?

— Да, конечно.

У него не было фиксированных рабочих часов в баре, и обычно Мак был просто благодарен за дополнительную помощь. Теперь, когда вечерний ажиотаж спал, Эмбер и Айзек — еще один постоянный официант заведения — прекрасно справятся сами.

Ноа попрощался с Маком, забрал чаевые и встретился с Хейзел на улице. Она стояла под фонарем, и теплый свет золотил ее кудри. На Хейзел был привычный рабочий наряд — заправленная в бежевые брюки блузка. На вид она казалась мягкой и свободной, и у Ноа возникло немало извращенных фантазий о том, как он медленно расстегивает каждую пуговицу…

— Готов?

Ноа прокашлялся:

— Э-э-э… да. Готов.

Он пошел за ней по Мейн-стрит мимо кафе «Пряная тыква», книжного магазина и пекарни Энни, закрывшихся на ночь. Они ненадолго задержались перед зоомагазином, чтобы Хейзел заглянула в окно и посмотрела на котенка, которого хотела, но не могла купить из-за аллергии, а потом направились дальше по улице мимо других кафе и магазинов.

Современные флюоресцентные фонари в городе заменили фонарями в стиле ретро, центральный островок на пересечении дорог засадили цветами. Ноа не мог опознать большинство из них, но знал, что при дневном свете улица полна красок позднего лета.

Выше всех поднялись подсолнухи, и в темноте их огромные головы выглядели довольно жуткими.

Хейзел коснулась его ладони, и Ноа взял ее руку в свою, переплетая их пальцы. Она прижалась к нему, и это пронзило его тело тысячей маленьких искр звездного света. Ее тихий вздох отразился на коже.

— Кажется, мне нравится это время года, — призналась она по дороге.

— Ты как будто удивлена.

— Так и есть.

Ноа рассмеялся. Ночь выдалась прохладная, сверчки громко стрекотали вокруг, пока они шли в более заселенную часть города с ухоженными газонами и садами. Ноа бывал у нее дома всего раз, когда подвез после посиделок у костра во дворе Логана.

— Я всегда любил лето.

— Правда? Почему?

— Никакой учебы, — ответил он со смешком. — Я любил проводить время на улице. Зимой мама постоянно ругалась на меня, чтобы я перестал прыгать по мебели, а учителя отчитывали за невнимательность.

— Хм.

Ноа пожал плечами:

— Я любил бывать на папиных лодках. Так что… лето для меня — самое то.

— И оно мне нравится все больше и больше. Хотя, не скрою, я все еще верна уютному времени года.

Он сжал ее ладонь, и Хейзел взглянула на него с мимолетной улыбкой.

— Ну конечно, кардиганы, вязаные носки и куча… всего со вкусом тыквы… — голос Ноа стих, заглушенный смехом Хейзел.

— Да, в точку. Очень уютно.

— Эй, я люблю осень не меньше, чем любой другой парень. Если никто не заставляет меня делать домашнюю работу, я только за.

Хейзел слегка толкнула его в плечо:

— Ты читаешь все те книги, которые покупаешь у меня?

— Я умею читать, Хейз.

— Я вовсе не это имела в виду! Просто… они тебе нравятся?

— Нравятся. Очень. Гораздо больше, чем «Алая буква» или та, где дети убивают друг друга… Как она там называлась?

— «Повелитель мух».

— Да, гораздо больше нее.

— Согласна. Не понимаю, почему детей до сих пор заставляют читать такую жуть, когда полно прекрасной молодежной литературы.

— Вот-вот.

Ноа хотелось услышать больше рассказов Хейзел о книгах, ему нравилось, как она это делает. Особенно в неожиданные моменты, например во время вечерней викторины у Мака или когда в «Пряной тыкве» выстраивалась длинная очередь и Хейзел заводила разговор со стоящим за ней человеком. Она абсолютно не казалась застенчивой, когда в красках расхваливала последнюю прочитанную книгу перед жителями Дрим-Харбора. Наверное, ему стоит напомнить ей об этом.

Но сейчас они остановились возле ее маленького дома на краю тихой улицы.

— Этот мой.

— Я помню.

— О, точно.

Они неловко топтались в конце небольшой тропинки, ведшей к двери. Ему пора. Он непременно должен уйти и поехать к себе, а не стоять перед домом Хейзел, как будто хочет поцеловать ее на прощание, словно у них было свидание, ведь это не так.

Хейзел подняла на него взгляд, и свет уличных фонарей отразился в стеклах ее очков.

— Хочешь зайти?

И Ноа чуть не застонал. Конечно, он хотел зайти. Знала ли она, насколько значим этот невинный вопрос? Знала ли, что если он войдет, то захочет сделать многое другое? Хотела ли она этого?

— Конечно, — ответил Ноа, пока мозг не успел сообразить и придумать отговорку. Может, в этом и нет ничего страшного. Может, стоило воспользоваться этим временем до тридцатилетия Хейзел в полной мере. Будто у него вдруг возникла фантазия про сексапильную библиотекаршу и нужно было непременно воплотить ее в реальность. И тогда под конец они смогут вернуться к прежней жизни. Он сможет вернуться к прежней жизни. Поэтому да, он зайдет и сделает все, что захочет Хейзел. И может, у него наконец-то получится выбросить ее из головы.

Ноа пошел за ней к входной двери, размышляя о том, что у нее немного отрос газон, и гадая, кто же его подстригал, поскольку не мог представить, чтобы она делала это сама, учитывая ее мнимую нелюбовь к природе. Он нервно постукивал пальцами по бедру.

Погодите, он что, нервничал?

Ответом стало громкое «да», прозвучавшее в голове.

Ноа не знал, как все должно происходить. Просто плыл по течению, и вдруг ему захотелось лишь одного: вернуться на свой безопасный островок случайного секса с незнакомками.

Но Хейзел повернулась к нему с озорной улыбкой, подсказавшей, что она вот-вот забросит его еще дальше в море.

Глава 14

Ноа оказался в ее доме.

Хейзел, конечно, предложила ему войти, и вот он здесь. Стоял в ее прихожей такой большой и манящий, что она не могла припомнить, зачем вообще пригласила его. Он снова кружил ей голову.

— Мне нравятся твои цветы.

Что нравится? Точно. Цветы.

— Спасибо.

Ее эркерное окно было заставлено растениями, малышами Хейзел. Из-за аллергии она не могла иметь домашних животных, хотя, казалось, никогда не чихала из-за Каспера, так что, возможно, пришло время обследоваться снова. Зато могла завести столько растений, сколько хотела. И завела. Они уже порядком разрослись, и Хейзел с трудом удавалось разглядеть что-то в окне сквозь свисающие плети и деревья в горшках.

— Я думал, ты не любишь природу.

Хейзел покачала головой:

— Нет, я не люблю насекомых, жару и землю.

Ноа указал на комнатные цветы:

— Они в земле.

— Да, но мне не приходится на ней сидеть.

Ноа рассмеялся, и его смех прозвучал низко и громко в ее маленьком доме.

— Э-э-э… Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

— Конечно. Что у тебя есть?

А чего у нее не было? Сколько себя помнила, Хейзел всегда приравнивала количество имеющихся напитков к степени прохлады в доме. Если у кого-то имелся для этого отдельный холодильник — забудьте, в подвале этого дома все равно было холоднее. Когда она переехала в Дрим-Харбор, ее отец запасал, казалось, только молоко или апельсиновый сок. Не лучший выбор, чтобы предложить друзьям.

Хейзел перечислила несколько сортов пива, которые припасла для Логана, любимые вина — свои и Энни, а еще варианты чая и кофе, алкогольную газировку с различными вкусами и минеральную воду. Ноа уставился так, словно у нее выросла еще одна голова.

— Открываешь собственный бар, Хейз?

Ее щеки вспыхнули, но манера, с которой Ноа дразнил ее, почему-то не вызывала у нее дискомфорта.

— Люблю, когда у людей есть выбор.

— Возьму бутылочку местного пива, которое нравится Логану.

Хейзел кивнула и спустилась в подвал. А когда вернулась, то увидела, как Ноа рассматривает ракушки, которые она разложила на небольшом кухонном подоконнике над раковиной.

— Ты сохранила сокровища, — заметил он с загадочной улыбкой.

— А должна была их закопать?

Он вновь издал смешок и повернулся к ней с искрящимися глазами:

— Нет, с этого и начинаются все неприятности.

Ноа прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и внимание Хейзел привлекли татуировки на его коже.

— Почему именно русалка? — спросила она.

Ноа согнул руку, и русалка будто зашевелилась.

— Мне казалось, что она как раз подходит рыбаку. Сделал ее в тот день, когда ушел из дома, забрав «Джинджер».

— Выходит, все они для тебя что-то значат?

Он пожал плечами:

— Некоторые больше других. Они, пожалуй, вроде сувениров. Воспоминания из разных этапов моей жизни.

— Тебе всего двадцать пять. — Хейзел поморщилась от этой мысли, напомнившей ей, насколько неразумно ее влечение к нему. — Скоро не останется места.

— У меня еще много других частей тела, — сказал он, подмигнув, и у Хейзел вспыхнули щеки. Ей нужно проводить больше времени на улице. Может, если загорит немножко, то перестанет краснеть при каждом втором слове Ноа.

Но сейчас, теснясь с ним в своей крошечной кухне, она могла думать только о других частях его тела. Нужно было вернуть разговор в более безопасное русло.

— Почему ты всегда так на меня смотришь? — спросила она, вопреки всему взяв курс прямиком на скалы неловкого разговора.

— Как? — ухмыльнулся он. — Словно хочу расстегнуть все пуговицы на блузках, которые ты так любишь носить?

Хейзел судорожно сглотнула:

— Так вот что значит этот взгляд?

Ее голос прозвучал до неприличия пискляво.

Ноа кивнул.

— Ох, — прохрипела она. Хейзел подумала, что сгорит на месте, едва Ноа опустил взгляд на упомянутые пуговицы.

Когда он наконец-то снова посмотрел ей в глаза, она, похоже, окончательно лишилась рассудка, потому что следом выпалила то, что никогда не сказала бы в здравом уме:

— Может, нам стоит заняться сексом?

Ноа поперхнулся пивом:

— Что?

— О боже, о нет. Прости. Я просто подумала… наверное, неправильно все поняла… но я подумала, что, может, ты захочешь… Черт. Я все испортила.

Ноа оттолкнулся от стола и подошел к ней. Кухня была маленькой. Настолько, что в ней мог готовить лишь один человек, и это было вполне нормально. Но сейчас, когда Ноа подкрался к ней по потертому линолеуму и Хейзел вдруг уперлась спиной в ряд шкафов, кухня показалась пугающе маленькой.

Он взял Хейзел за подбородок и приподнял ее лицо:

— Перестань так говорить.

— Как?

— Что ты все портишь. Ты ничего не портишь, Хейзел.

Она смотрела на него огромными глазами, но не успела ответить, как его губы растянулись в порочной улыбке.

— И, черт возьми, да, я хочу заняться с тобой сексом.

— Правда?

Ноа вздохнул, будто расстроенный ею, а потом поцеловал ее в лоб и отпустил подбородок.

— Я уже говорил. Ты. Горяча. Конечно, я хочу тебя.

— О. Ладно. Отлично… То есть да… так…

— Хейз, ты в порядке? Ты будто сломалась.

— Похоже, так и есть, — Хейзел покачала головой, не в силах поверить, куда их привел этот вечер. Она просто хотела поужинать, просто хотела увидеть его. Она просто…

— Покажи мне, как ты это делаешь.

Ноа округлил глаза:

— Показать тебе, как… заниматься сексом?

Боже, она испортила все уже столько раз, что сбилась со счета. Вот почему она занималась сексом только в безопасных рамках долгих отношений. Когда хочешь переспать со своим парнем, ничего не нужно объяснять. Вы оба просто включаете его в свой график. Да ведь? Да?! Боже, что с ней не так?

— Нет, нет. Не это. Ну, то есть это я умею.

Хотя сейчас она действительно усомнилась в своем сексуальном опыте.

— Я хочу, чтоб это было несерьезно.

Казалось, Ноа собирался возразить, но Хейзел шагнула вперед. Она не хотела, чтобы ему было не по себе. Чтобы он думал, будто она ожидает чего-то большего. И если он хотел расстегнуть ее пуговицы, а она определенно желала повторить вчерашнее, то, может, стоило рискнуть.

Секс без обязательств с Ноа прекрасно вписывался в рамки ее приключения. И поэтому…

— Я знаю, ты ни с кем не встречаешься подолгу, и это совершенно нормально, ведь было бы странно, если бы мы сошлись, а ничего бы не получилось и…

Ноа вновь обратил на нее пристальный взгляд:

— Подожди, почему это было бы странно?

— Оу. Хм. Ну, я не знаю. У нас слишком много общих друзей, и мы постоянно сталкиваемся в городе и все такое, и, когда ничего не выйдет, будет как-то неловко.

— И почему ничего не выйдет?

Хейзел махнула рукой с раздраженным вздохом:

— Мы не подходим друг другу.

Ноа моргнул:

— Верно.

Постойте-ка, она, что, ранила его чувства? Черт. Это официально худшее соблазнение в мире.

— Я просто хотела сказать, что ты не вступаешь в серьезные отношения, а я их вообще не ищу, поэтому подумала: раз уж мы весело проводим время вместе, то могли бы добавить и эту… составляющую, но очевидно, что у меня ужасно получается… Мы можем просто забыть об этом.

— Ни за что, — выпалил Ноа так резко, что Хейзел тут же оторвала взгляд от своих ног, на которые уставилась, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Ни за что?

— Мы ни за что об этом не забудем. — Он расплылся в ленивой улыбке, и у Хейзел перехватило дыхание. — Я могу научить тебя.

— О.

По шее Хейзел поднималось тепло, но охватило не только лицо, а все тело. Жар разлился в животе и между бедер. Один взгляд Ноа возбуждал сильнее, чем все ее прошлые отношения, вместе взятые.

— Когда начнем? — спросил он, делая еще шаг в ее сторону, пока она не почувствовала, как поднимается и опадает его грудь.

— Хм… я бы сказала, как можно скорее. Если только… — Слова застряли в горле, когда она почувствовала нежное прикосновение ладони Ноа к груди. — Если только ты не занят.

Ноа издал смешок, расстегивая верхнюю пуговицу:

— Точно не занят.

— Понятно. — Расстегнул еще одну. — Хорошо. — И еще.

Ноа остановился на четвертой, опустив взгляд на открывшееся ему декольте. Слава богу, сегодня она надела хороший лифчик, а не какой-нибудь изношенный, едва держащийся на лямках.

Он наклонился и смахнул волосы с ее шеи, скользнув дыханием по коже. Покрыл поцелуями ее скулы.

— Будет весело, — прошептал он, рассыпая мурашки по ее телу. В этом Хейзел и не сомневалась.

Ноа продолжил расстегивать пуговицы, спускаясь пальцами все ниже, медленно, мучительно, не прекращая касаться губами ее шеи. Он вытащил край ее блузки из-за пояса брюк, чтобы добраться до последней пуговицы, и сделал шаг назад.

Хейзел оцепенела: она была так сильно возбуждена, что не знала, что с собой делать. Нежную кожу покалывало от губ Ноа и касания его щетины. Ее блузка распахнулась, все больше расходясь в стороны от учащенного дыхания.

— Так гораздо лучше.

Улыбка Ноа в этот раз была торжествующей, взгляд стал темным и голодным, и впервые в жизни Хейзел поняла, каково это — быть желанной.

И это было безумно приятно.

Она вцепилась в облегающую черную футболку Ноа и притянула его к себе. Она хотела больше. Больше Ноа. Еще больше чертовски приятных ощущений.

— Знаешь, сколько раз я представлял тебя такой? — пробормотал он в ее кожу, оставляя поцелуи вдоль шеи. А после прошелся по верху ее груди губами, затем языком, и Хейзел застонала.

Ноа выпрямился и опустил ладони на ее бедра, и Хейзел оказалась на столешнице, не успев осознать, что он делает.

— Каждый раз я, черт возьми, заходил в этот магазин и видел тебя за кассой, застегнутую на все пуговицы. Всю такую чопорную и правильную.

— Я не чопорная.

Хейзел ахнула, когда он спустил ее лифчик и обнажил сосок. Она обхватила Ноа ногами за талию и притянула ближе.

Он усмехнулся, теплым дыханием посылая мурашки по коже там, где только что проводил языком.

— Теперь я это знаю. Но тогда хотел только разорвать эту чертову блузку и…

Ноа продемонстрировал, что именно хотел сделать, прижавшись лицом к ее груди и сжав ее в ладонях. Хейзел выгнула спину, желая большего, нуждаясь в большем. Она сбросила блузку, и та мягко упала на стол позади нее.

Ноа обхватил ее руками и расстегнул застежку лифчика. А после отстранился, будто наконец-то развернул ее, словно подарок, который хотелось увидеть как можно скорее. На мгновение Хейзел сковала неуверенность. Знать, что кто-то фантазирует о тебе, — пьянящее чувство, но вдруг ты не соответствуешь ожиданиям?

Она поймала голодный взгляд Ноа. Ладно, может, она им и соответствовала.

— Такая безупречная, — простонал он, прикасаясь ладонью к ее голой груди. Когда он провел большим пальцем по соску, Хейзел не смогла удержаться от резкого вдоха. Он улыбнулся: — Ты просто чертовски сексуальна, Хейзел Келли.

Она, возможно, начинала в это верить. Ведь Ноа смотрел на нее и прикасался к ней так, словно не мог насытиться. Нужно было быть дурой, чтоб не поверить.

Он наклонился и обхватил губами ее сосок. Он пососал его, и Хейзел запрокинула голову, ударившись затылком о верхние шкафчики, но даже не почувствовала этого. Она не чувствовала ничего, кроме губ Ноа на своем теле и нарастающей боли между ног.

— Все хорошо? — спросил он, продолжая ласкать ее.

Хейзел застонала:

— Да. Очень хорошо.

Она почувствовала, как он улыбается, уткнувшись в ее грудь.

— Хочешь, чтобы я продолжал?

— Боже, да.

Ноа усмехнулся, а потом провел языком по другому соску. Тело Хейзел выгнулось ему навстречу. Она больше его не контролировала. Это было новое тело, которое желало и было желанным. Оно было сексуальным и соблазнительным, и даже если эти ощущения еще не достигли ее сознания, они уже впитались в ее кожу.

Ноа продолжал ласкать ее чувствительные соски, пока Хейзел не задумалась, сможет ли она кончить лишь от этих прикосновений. Это какая-то фишка? Как вышло, что она прожила столько лет, но знала так мало о собственном теле?

И почему ее прежние парни почти не уделяли внимания ее груди? Она же была прямо перед ними!

Хейзел вцепилась в край столешницы, словно могла уплыть, если не будет держаться. Она уперлась пятками в поясницу Ноа, боготворишему ее тело, и опустила на него взгляд.

Увидев, как он прикасается губами к ее груди, Хейзел застонала. Их взгляды встретились, и по ее венам разлился жар. Облизав ее сосок в последний раз, Ноа поднял голову и поцеловал ее, губы его были теплыми и мягкими.

— Мне продолжать? — спросил он между поцелуями.

— Да, — голос Хейзел прозвучал донельзя хрипло, но она ничего не могла с этим поделать. — Тебе не нужно спрашивать, все хорошо.

Он отстранился, нахмурившись:

— Конечно нужно, Хейз.

— Ох. Я просто… не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне.

Ноа снова прошелся губами вдоль ее шеи.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Каждый раз. Я всегда буду спрашивать.

Хейзел отпустила столешницу и провела пальцами по его широкой спине. И от этого прикосновения, от осознания, что ей можно было к нему прикасаться, по телу пробежала легкая дрожь.

— Ладно. Но я хочу, чтобы и тебе было хорошо.

Ноа прошелся поцелуями по ее щекам, задевая носом очки:

— Спасибо. Пока я в полном восторге.

Она тихо рассмеялась, когда он поцеловал ее переносицу.

— Можно? — спросил он, замешкавшись, а после снял с нее очки.

Хейзел кивнула, и он положил их на стол возле нее. Затем приник к ее губам в долгом, медленном и глубоком поцелуе.

— Я хочу тебя вылизать, — пророкотал голос Ноа возле ее уха, и от одних этих слов ее бросило в дрожь. — Можно?

— Да, — пискнула она, а затем прокашлялась: — Определенно.

Ноа улыбнулся и, пока расстегивал ее брюки, оставил на ее губах еще один долгий поцелуй. Она приподняла бедра, чтобы он смог снять с нее одежду, и осталась сидеть на кухонном столе в одних трусиках.

До этого с ней не случалось ничего настолько непристойного, и Хейзел поняла, что это многое говорило о ее жизни. Но ведь именно это она и пыталась исправить, верно? И Ноа, стоявший на коленях между ее ног, похоже, был как раз тем, что нужно.

Положив руки ей на бедра, он притянул ее ближе, так, что ягодицы Хейзел оказались на самом краю.

— Боже, ты убиваешь меня, Хейз, — простонал он, проводя пальцем по ее трусикам. Прикосновение вышло легким, едва ощутимым, и все же она почувствовала, как все внутри напряглось, как все ее тело сосредоточилось на одном этом его касании.

— Как я тебя убиваю?

Она не узнавала собственного голоса. Он звучал хрипло и будто издалека.

— Эти маленькие хлопковые трусики… Я думал о них с тех пор, как мы были на пляже.

Черт. Надо было надеть кружевные стринги или что-то типа того? У Хейзел как раз были одни подобные, она надевала их всего раз на годовщину. Джоэл, ее тогдашний парень, лишь мельком взглянул на них и отбросил в сторону. После этого красивое нижнее белье казалось ей бесполезным. А еще оно было не особо удобным.

Хейзел опустила взгляд. Теперь, когда перед лицом Ноа оказались ее практичные хлопковые трусики в горошек, она почувствовала, как уверенность в собственной сексуальности покидает ее тело. Она теряла ее.

Пока Ноа не наклонился и не провел языком по трусикам спереди.

Он застонал, и этот звук вибрацией отдался в ее теле.

Может, этот момент еще получится спасти?

— Я могу… — Хейзел потянулась снять их, но Ноа перехватил ее запястья и удержал на месте.

— Нет, — едва ли не прорычал он. — Оставь.

— Они… тебе нравятся?

Он поднял на нее глаза, и на лице его читалась смесь досады и раздражения.

— Последние двадцать четыре часа я только и думал что об этих трусиках. Точнее, о трусиках и о тебе в них. С тех пор как я прикоснулся к тебе вчера, я хотел, чтобы на тебе не осталось больше белья, кроме них. — Ноа улыбнулся: — И взгляни. Мечты и правда сбываются.

Смех Хейзел стих, едва Ноа провел пальцем между ее ног. Она не сомневалась, что ее белье было мокрым, но заставила себя не смущаться и не сводить ноги.

Поэтому, напротив, запрокинула голову, на этот раз осторожно, и позволила Ноа дразнить ее пальцами и губами. Когда он наконец отодвинул белье в сторону и провел языком по коже, Хейзел оказалась так близка к оргазму, что сама удивилась, как не сорвалась после одного касания.

— Такая идеальная, — пробормотал Ноа, и пальцы на ногах Хейзел сжались. Он одарил ее тем же вниманием, какое уделил груди, чередуя касания губами и языком, пока Хейзел не подумала, что губы этого мужчины должны стать своего рода национальным достоянием. Может, им стоит посвятить какой-то праздник.

Жар пульсацией расходился по телу, оно изнывало. От наслаждения, охватившего ее всю, изнутри вырывались гортанные звуки, но она не желала думать о них, иначе пришла бы в ужас. Ноа впивался пальцами в ее бедра, удерживая их на месте, и подводил ее к краю.

А потом отпустил хватку и прижал большой палец к клитору, равномерно надавливая им на центр. Раскаленное добела наслаждение пронзило ее до пальцев ног.

Вся жизнь промелькнула у Хейзел перед глазами.

Нет, не вся, лишь заурядный секс, которым она занималась до этого момента. Она не издала ни звука, ни вздоха.

Ноа вновь припал к ней губами и пососал.

Хейзел не выдержала.

Она задрожала всем телом, с губ сорвался низкий жалобный стон. Это длилось и длилось, пока она не отпрянула, не в силах выносить больше ни секунды. Это было слишком. Все ее тело содрогалось, в горле саднило от неопознанных животных звуков, которые она издавала. Слава богу, окна были закрыты, иначе соседи, наверное, уже вызвали бы полицию.

Черт возьми. Этот мужчина заслужил два праздника в свою честь и памятник на городской площади.

Ноа оставил нежные поцелуи на внутренней стороне ее бедер, а после встал. Хейзел подалась вперед и прижалась головой к его груди. Он обнял ее и провел пальцами по ее обнаженной спине.

Он все еще был полностью одет, но в его объятиях она чувствовала себя защищенной и скрытой ото всех.

Его сердце бешено стучало. Ей следовало оказать ответную любезность. Просто ей нужна минутка, чтобы перевести дыхание.

— Ты… ну, все было нормально? — спросил он.

Хейзел отстранилась и недоверчиво взглянула на него:

— Нормально? Ноа, это было…

— Запредельно? — он вновь расплылся в ленивой улыбке.

— Более чем.

— Хорошо. — Он поцеловал ее в лоб: — Мне пора.

— Погоди, что? Ты не можешь уйти.

Как он вообще мог об этом подумать? После… такого? Блаженство в теле Хейзел грозилось испариться.

— Уже поздно.

— Но ты… но я же не…

Ноа печально улыбнулся ей:

— Все нормально, Хейз. В этот раз все для тебя.

Она нахмурилась:

— Нет. Это как будто игра в одни ворота.

— Нет, правда. Это было невероятно.

Хейзел провела ладонью по молнии его джинсов, по возбужденному члену под ней, и Ноа сделал резкий вдох.

— Но я хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как и мне сейчас.

Он со стоном уперся лбом в ее лоб:

— Я ценю это очень-очень, правда. Но у меня нет презерватива.

Она и не подумала об этом, ведь даже не планировала звать его.

— У меня тоже.

— Значит, мне пора.

— Нет!

— Хейзел…

— Мы могли бы… то есть… я…

— Хейзел, все нормально, правда. Я большой мальчик. Могу…

— Я хочу сделать тебе минет, — выпалила она, перебивая.

Глаза Ноа округлились, его зрачки расширились, поглощая радужки. Хейзел заметила, как сбилось его дыхание. И ей это понравилось.

Ее улыбка стала шире.

— Я хочу сделать тебе минет, Ноа. Можно? — Она облизала нижнюю губу, и стон Ноа эхом пронесся по кухне. — Мне нужно воодушевленное «да», прежде чем я смогу продолжить, — подколола она его. Ноа прикусил ее нижнюю губу, и она вскрикнула.

— Да, — он удержал ее взгляд. — Да, я хочу, чтобы ты сделала мне минет.

Глава 15

Возможно, Ноа просто снился сон. Но даже если это было так, он, черт возьми, совершенно точно не желал просыпаться.

Не сейчас. Не когда Хейзел стояла перед ним на коленях в одном нижнем белье. Ему следовало уйти. Он и собирался это сделать, поступить как джентльмен, доставить Хейзел удовольствие и пойти своей дорогой. Не хотел ни к чему ее принуждать и уж точно не хотел, чтобы она думала, будто он чего-то от нее ожидает.

Но потом она — Хейзел Келли — попросила разрешения сделать ему минет, и ничего более сексуального с ним еще не случалось.

Вернее, до того момента, как Хейзел расстегнула его штаны и слезла со столешницы. И вот теперь она, боже мой, стояла на коленях у его ног, с нежностью глядя на него, и Ноа не знал, что делать. Он не был готов к этому. Это Хейзел, а не какая-то первая встречная девушка из бара. Милая, умная Хейзел Келли из книжного магазина. Хейзел, которую он не мог выбросить из головы весь прошлый год. Хейзел, которая, как ему нравилось думать, постепенно становилась его другом.

И вот теперь она голая, и Ноа узнал, какова она на вкус и какие звуки издает, когда кончает и…

А вдруг он сделает ей больно?

А если она пожалеет об этом?

Вдруг одного раза будет недостаточно?

Вдруг одного лета будет недостаточно?

Хейзел провела языком по всей длине его члена, и все вопросы отпали. Мир остановился. Его сердце остановилось тоже.

— Ты должен сказать мне, все ли я делаю правильно, — попросила она, отстранившись и снова нахмурив брови. — То есть дай мне знать, хорошо ли тебе.

— Господи, Хейз. Мне уже так хорошо, что я еле держусь.

Легкая довольная улыбка промелькнула на ее лице, и Ноа чуть не потерял самообладание.

— Ладно, хорошо. — Она обхватила его член у основания и взяла его в рот.

Не сдержавшись, Ноа издал протяжный низкий стон. Он крепко схватился за столешницу, желая запустить пальцы в кудри Хейзел, но сомневаясь, что ей это понравится. Он мог бы спросить, но в этот момент у него не было других слов, кроме «о боже» и «охренеть», поэтому он держал руки при себе.

Хейзел двигала губами вверх и вниз по всей длине, и Ноа задрожал. Она, вероятно, заметила это, потому что подняла взгляд в поисках одобрения.

— Мне так хорошо. Продолжай.

И она продолжила, обхватывая ладонью ту часть, что не помещалась во рту, кружа языком по головке, когда отстранялась. Ноа едва не потерял сознание. Запредельно.

Он больше не мог сдерживаться. Запустил пальцы в ее волосы, и ее тихий стон, словно мурчание, вибрацией отозвался в его теле. Ее кудри были чертовски мягкими.

— Так нормально? — прохрипел он, и Хейзел застонала вновь. Еще раз, и он точно кончит. — Еще немного.

Она стала двигаться быстрее, с каждым разом вбирая его все глубже, и удовольствие растеклось по его позвоночнику. Ноа опустил взгляд, и, видя, как Хейзел делает то, о чем он даже не позволял себе мечтать, ощущая ее теплый и нежный рот, он не выдержал. Вышел как раз вовремя и небрежно кончил в свою ладонь, не желая делать что-то против воли Хейзел. И почувствовал себя настолько растерянным, будто женщина впервые довела его до оргазма.

— Хейзел.

Казалось, в этот момент он мог произнести одно только ее имя. Она встала и подала ему полотенце для рук. Он вытер их и притянул ее ближе.

— Было хорошо? — спросила Хейзел.

— Боже, да, — ответил он, все еще прерывисто дыша.

Ноа почувствовал, что она улыбается.

— Хорошо.

— Очень.

— Думаю, все прошло отлично… То есть вышел неплохой первый… э-э-э… опыт.

— Хейзел, прошу, скажи, что ты уже делала это раньше.

— Делала. Просто не так часто… Это было заметно?

Он издал смешок:

— Нет, незаметно.

— Я имела в виду наш первый совместный опыт… Как часть нашего… приключения.

— Точно.

Почему ему так больно от напоминания о том, что все произошло лишь потому, что Хейзел отбросила всякую осторожность на ближайшие два месяца? Он был просто частью безрассудного этапа ее жизни.

Ноа прогнал эту мысль. Ему это тоже было на пользу. Он наконец-то выбросит Хейзел из головы и сможет жить себе дальше.

— Всегда бывает так хорошо? — тихо спросила она, и он снова подумал о ее прошлом сексуальном опыте. Кто эти неудачники, которые не заботились об этой женщине как надо? Но, говоря откровенно, настолько хорошо ему бывало редко.

— Нет… это было за гранью возможного.

— Хочешь остаться на ночь?

Вопрос застал его врасплох. Ноа все еще пытался понять, почему случившееся между ними было намного лучше его привычного секса на одну ночь. А еще отчаянно старался игнорировать внутренний голос, кричавший ему ответ.

— Э-э-э…

— Ты не обязан.

Хейзел уже стала отстраняться, и он вдруг потянул ее обратно, прижимая ее мягкое теплое тело к своему. И неожиданно ответил, что хочет остаться.

Он понял, что это правда.

Отправил на задворки тихий голос в голове, предупреждавший, что это плохая идея, и пошел за Хейзел, одетой в одни трусики в горошек, в ее спальню, ведь если Хейзел собралась поддаться безрассудству, то и он тоже.

Наступило утро, и Хейзел, приподнявшись на локте, наблюдала за Ноа. Они лежали в ее постели. Он лежал в постели Хейзел. Там, где никогда даже не думал оказаться, и все же был безумно этому рад.

Здесь было мягко и уютно, а вокруг лежало ровно столько подушек, сколько он и ожидал от Хейзел — то есть очень много. Солнце проникало сквозь тонкие занавески, и, хотя в этой комнате было меньше растений, чем в гостиной, на подоконнике все же стояло несколько цветов: кактусы и маленькие суккуленты, о которых Ноа знал лишь потому, что Хейзел рассказала ему о них вчера вечером, пока они разговаривали под светом луны.

А потом они просто спали.

И это было до жути приятно.

Она даже убрала с кровати плюшевого лягушонка и положила его спать на пышном кресле в углу рядом с огромным пингвином, которого выиграл для нее Ноа.

— Хорошо спалось?

Хейзел надела футболку Йельского университета с уродливым бульдогом спереди и новую пару хлопковых трусиков, которыми Ноа непостижимо увлекся.

— Великолепно, — он сложил руки за головой и улыбнулся. На нем были одни только боксеры, и ему понравилось, как потеплел взгляд Хейзел, когда она посмотрела на его обнаженную грудь.

Ее волосы спадали ей на лицо, и он, не сдержавшись, смахнул их назад.

— Можно тебя поцеловать?

Хейзел прикрыла рот ладонью:

— Я еще не почистила зубы.

— Мне все равно.

Она наморщила нос:

— Правда?

— Хейзел, да что за парни у тебя были… до этого?

— Обычные парни, а что?

Ноа сел и прислонился спиной к изголовью.

— С ними все было в порядке? То есть они хорошо с тобой обращались?

Хейзел пожала плечами:

— Они были нормальные.

— Нормальные?

Она накрутила прядь на палец, избегая его взгляда, а потом снова посмотрела Ноа в глаза. Она так и не надела очки, и серебристый ободок вокруг ее зрачков отчетливо виднелся в утреннем свете.

— Я никогда не чувствовала… не знаю… что возбуждаю их. Никто никогда не называл меня сексуальной… до тебя. — Пока она говорила, ее щеки краснели все сильнее.

Она тоже села, и Ноа притянул ее ближе, обхватив рукой за талию.

— Я не знаю этих парней, Хейз, но могу предположить, что они идиоты.

— Вообще-то они все были очень умными.

Ноа хмыкнул:

— Тогда почему не видели того, что было у них прямо перед носом?

Хейзел пожала плечами, прильнув к нему:

— Может, дело было во мне? Я не чувствовала себя особо сексуальной… никогда.

Ноа опустил ее на спину, и она вскрикнула от удивления. Он заключил ее в объятия.

— А какой чувствуешь себя сейчас?

На ее лице мелькнула та озорная улыбка, которая ему так нравилась.

— Сексуальной.

Ноа наклонился и поцеловал ее в шею:

— Хорошо.

Когда он начал ласкать губами нежную кожу, Хейзел, выгнув спину, обхватила ногами его бедра, и он проклял себя за то, что не сбегал за презервативами прошлой ночью.

Но момент все равно продлился недолго.

Зазвонил оставленный вчера на тумбочке телефон Ноа.

— Тебе нужно ответить? — спросила Хейзел, пока он продолжал целовать ее шею. Ему и правда нужно было ответить. Ведь он сам себе начальник. Может, кто-то хотел забронировать тур, а лето уже близилось к завершению, и ему необходима была любая работа, какая только подвернется.

Но Хейзел была такая теплая, еще и без лифчика. Он чувствовал, как ее возбужденные соски прижимаются к его груди.

Телефон замолчал и тут же зазвонил снова. Ноа простонал и отстранился от манящего тела Хейзел.

— Извини.

— Все нормально.

Ноа посмотрел на экран. Входящий видеозвонок с номера его сестры. Черт подери. Он накинул футболку, прежде чем ответить. Это мог быть лишь один человек, ну, точнее два, и он никогда не игнорировал их звонки. Ноа снова виновато улыбнулся Хейзел и снял трубку.

На экране появились два маленьких личика.

— Дядя Ноа! Ты не отвечал! — голос Айви был полон негодования шестилетки.

— Привет, дядя Ноа!

Из них двоих Сеси была более снисходительной.

Сестры Ноа родили девочек с разницей всего в неделю, и теперь они были неразлучны, если только не ссорились — в таком случае становились заклятыми врагами. Но после вновь мирились. Совсем как его сестры всю его жизнь. А он был младшим братом, которого они обожали. Пока он их не бросил.

Ноа прокашлялся:

— Прошу простить меня, дамы. Я был… занят.

Айви нахмурилась:

— Ты говорил, что для нас всегда свободен.

Эта малышка умела бить по больному.

Сеси подтолкнула сестру локтем.

— Может, он какал, — предположила она, и обе девчонки разразились хохотом. Он поднял взгляд и увидел, что Хейзел зажимает рот ладонью, заглушая смех.

Ноа закатил глаза:

— Зачем вы, маленькие злодейки, мне звоните? Мы обычно болтаем с вами в другой день.

Племянницы тут же приняли виноватый вид. Он пытался научить их сохранять невозмутимые лица, но ничего не вышло.

— Мама не знает, что мы взяли ее телефон.

— Айви…

— Дело срочное! — возразила она, и только тогда он понял, что девочки спрятались под чем-то, напоминавшим одеяло с изображением персонажей «Блуи»[4]. Рисунок отбрасывал на их лица голубой рефлекс.

— Все в порядке?

Сеси поморщилась, будто пыталась не расплакаться, и Айви обняла ее в знак утешения. Сердце Ноа ускорилось.

— Девочки, в чем дело?

— У мамы будет еще один ребенок! — взвыла Сеси. — А я не хочу!

Айви кивнула.

— Дети постоянно плачут и какают в штаны, — рассудила она с той мудростью, что приходит к шести годам.

При упоминании какашек, Сеси снова начала хихикать, и Ноа показалось, что он сходит с ума.

— Эй, подожки-ка! — Айви указала на экран: — Это ведь не твой дом. Где ты, дядя Ноа?

Неумение девочек держаться темы разговора всегда сводило его с ума, но сегодня утром он был совершенно к этому не готов. Он даже не выпил чертов кофе.

Ноа поднял взгляд и увидел, как Хейзел сползает с кровати, будто должна спрятаться в собственном доме. Это было ужасно. Но он никогда не знакомил женщин… с которыми спал, со своей семьей. А тем более с племянницами. Что ему вообще им сказать?

— Дома у друга, — ответил он.

— Ты ходил в гости с ночевкой? — спросила Сеси. — Мама говорит, мне нельзя, пока не подрасту. Только с Айви, — она закатила глаза.

— Пожалуй, это хорошая мысль.

По правде говоря, он понятия не имел, с какого возраста можно оставаться с ночевкой, но знал, что его старшая сестра с большим трепетом относится к Сеси. А теперь у нее родится еще один ребенок. Должен ли он вообще об этом знать? Его задело то, что никто не сказал ему об этом, впрочем, он никогда это не признает.

Айви вытаращила глаза и отвернула личико от экрана:

— Ой-ой, нам пора…

Когда одеяло сорвали с их голов, девочки тут же завопили как безумные.

— Отдайте, — голос его сестры не допускал возражений.

— Пока, дядя Ноа! — крикнули они, и на экране появилось лицо Кристен.

— Привет, извини за это.

— Привет, Крис.

Сестра оглядела окружающую его обстановку и вскинула брови, но не стала спрашивать, где он находится.

— Надеюсь, девочки ничему не помешали.

— Да нет.

— Ты не обязан всегда им отвечать.

Ноа нахмурился:

— Мне это в радость.

Племянницы были той частью его семьи, с которой не было трудно. Их взаимная любовь была простой и безусловной. Ноа всегда отвечал на их звонки.

Кристен кивнула, внимательно рассматривая его, как делают все старшие сестры. Он не знал, что именно она искала, но ему всегда казалось, что он недотягивает. Ноа, младший брат, безответственный, отчисленный из школы извечный разгильдяй.

— Ты приедешь домой на праздники в этом году?

Ноа оторвал взгляд от телефона. Хейзел ушла. Меньше всего ему хотелось вести такой разговор посреди ее спальни. Он уже много лет не приезжал домой на праздники и в этом году не собирался тоже.

Хейзел сказала, что он хороший дядя. Но она не знала, что вживую он виделся со своими племянницами лишь трижды.

Ноа судорожно сглотнул, вспомнив, как они налетели на него своими маленькими телами, заключая в объятия, когда он приезжал домой в последний раз, и его охватили непрошеные эмоции.

— Не уверен.

— Ноа…

— Я сейчас не могу, Крис.

— Ладно. Просто… все хотят с тобой увидеться. Вот и все.

Ноа с трудом сглотнул. Он знал, что сестра говорила всерьез, но в то же время понимал, что все не так просто. Вернувшись домой, он неминуемо столкнется с вопросами и ожиданиями всей родни. Чем ты теперь собираешься заниматься, Ноа? Когда он приезжал домой в последний раз, то даже не заехал к родителям. Не готов был снова заводить этот разговор с отцом.

Он уехал.

И не мог вернуться, пока ему нечем похвастаться. Не мог сидеть за столом напротив своего отца, пока не построит планы на жизнь, помимо рыболовных туров и работы барменом, — что угодно, лишь бы доказать, что, бросив школу и бизнес, он принял правильное решение.

Ноа не мог поговорить об этом со своей сестрой, пока лежал полуголым в постели Хейзел.

— Мне пора.

Кристен вздохнула:

— Хорошо. Люблю тебя.

Ноа увидел ее обеспокоенное лицо. Она всегда смотрела на него так. Словно удивлялась, как он умудрялся выживать в этом мире без них. Как ему удавалось прокормить себя без помощи старших сестер и без опоры на родительский бизнес.

Он знал наверняка, что она делала это не специально. Но все равно чувствовал, что Кристен не верит в него. Неужели это настолько неправильно? То, что, возвращаясь домой, он хотел иметь возможность сказать, что у него получилось? Что он уехал и сам устроил свою жизнь?

Может, и так.

Может, он просто упрямый засранец.

— Я тоже тебя люблю, Крис.

Глава 16

Хейзел сидела на диване с чашкой чая в руках, накинув на голые ноги одеяло, потому что не подумала захватить штаны, и пыталась делать вид, будто знает, как вести себя после секса без обязательств.

Но, само собой, не имела ни малейшего понятия. Она поправила одеяло, сделала глоток обжигающе горячего чая и вновь посмотрела на спальню.

Наверное, она уже все испортила, когда попросила Ноа остаться, но чувствовала себя тогда такой слабой, уязвимой и опьяненной оргазмом, что слова сорвались с ее губ прежде, чем она смогла осмыслить их значение. А он остался. И это было очень приятно. По-настоящему приятно. Спать в объятиях Ноа было так же прекрасно, как она это себе и представляла.

А пробуждение в постели с горячим мужчиной и впрямь творило чудеса с женской самооценкой.

Но правильно ли это? Должна ли она питать к нему такую нежность? Хотя могло ли быть иначе после того, как он при ней ответил на звонок своих очаровательных племянниц и разговаривал с ними так, словно они важнее всех? И это после умопомрачительного жгучего орального секса на кухне, который он устроил ей прошлым вечером. Любой вменяемый человек оказался бы в таком же положении. Хейзел тут ни при чем.

— Слушай, извини за это. — Ноа вышел из ее спальни в одних боксерах и провел рукой по рыжим волосам с таким очаровательно застенчивым видом, что Хейзел пришлось отвести взгляд, иначе она предложила бы дополнить их соглашение еще одним безумством. Например, сыграть свадьбу. Или выносить его детей.

Хейзел прокашлялась:

— Ничего страшного. С племянницами все хорошо?

— Да, все в порядке. Э-э-э… а где найти кофе?

— На кухне.

Хейзел несколько раз глубоко вздохнула, пока Ноа варил кофе, и попыталась обуздать свое либидо, которое наконец-то решило проснуться после почти тридцатилетнего сна. Не вышло. В особенности когда Ноа вернулся в гостиную и осторожно сел на диван рядом с ней, чтобы не расплескать напиток.

Она заставила себя посмотреть на него.

Ноа лениво улыбнулся ей поверх кружки.

— И что мы теперь будем делать? — выпалила она, и Ноа вскинул брови.

— Ну, презервативов у нас по-прежнему нет, но я могу…

— Нет! — У Хейзел вспыхнули щеки. — Я не об этом.

Ноа засмеялся:

— Я знаю.

— Придурок, — Хейзел хлопнула его по плечу.

— Сейчас, Хейз, мы продолжим заниматься тем же, что и раньше. — Ноа пожал плечами и отпил еще кофе, пока она делала вид, будто не смотрит на его голую грудь. — Продолжим следовать подсказкам и устроим лучшую подготовку к твоему дню рождения, и если это тоже подразумевается… — он махнул рукой между ними, и даже этот жест получился сексуальным, — то здорово.

— Хорошо.

Почему же из его уст все звучало так просто? Будто между ними ничего не изменилось. А может, и правда не изменилось? Может, она погорячилась?

— А если ты не хочешь это повторять, я не буду настаивать.

Хейзел знала, что он говорил всерьез, знала, что он не сделает ничего, с чем она не согласна. Он уже доказал это множество раз.

— Хочу.

Ноа расплылся в улыбке:

— Отлично, я тоже.

Он откинулся на спинку дивана и, вытянув ноги, положил их на пушистый пуфик, который Хейзел заказала в порыве интернет-шопинга. Обычно, когда становилось скучно, она занималась именно этим. Теперь же, судя по всему, спала с городским богом секса.

— Значит, твоя сестра беременна?

— Ты меняешь темы почти так же быстро, как мои племянницы.

Хейзел поморщилась:

— Прости. Дурная привычка.

Ноа откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, но все еще улыбался.

— Ничего страшного. Не дает мне расслабляться.

Он радостно пошевелил пальцами ног на пуфике, и, не сдержавшись, Хейзел прошлась взглядом от его ступней вдоль длинных ног до подтянутого живота и груди. Пробежалась по широким плечам и очертаниям сильных мышц на руках. Предплечье Ноа напряглось, когда он взял кружку поудобнее, и браслеты дружбы соскользнули по руке, как только он поднес кофе к губам.

Глаза его опять были открыты. Попалась. Черт.

Хейзел подумала, что он станет дразнить ее за то, как внимательно она его рассматривала, но Ноа лишь подмигнул и продолжил:

— Да, по словам моей племянницы Сеси, ее мать, моя старшая сестра Рейчел, беременна. Но, по-моему, мне пока не положено об этом знать.

Ноа пожал плечами, будто его это и так не волновало, но напрягся всем телом.

— Ты любишь своих племяшек.

— Конечно.

— И сестер тоже любишь.

Он помолчал, чтобы сделать глоток и, может, обдумать ответ.

— Да, само собой. Просто с ними все сложнее. Ты же знаешь, как порой бывает с семьей.

— Наверное. У меня нет ни братьев, ни сестер.

— Правда? Кажется, я слышал, как твой отец говорил о какой-то… Фриде?

— Фрида — одна из маминых собак. У нее их двое — Диего и Фрида.

— Точно. Забыл про твою маму.

— Да. Родителей хватает, но братьев и сестер нет. Во всяком случае, человеческих. По мнению некоторых, моя мама слишком предана своим собакам.

Ноа тихо посмеялся, но его взгляд стал отстраненным.

— Почему ты уехал из дома?

Хейзел явно плохо справлялась с «утром после секса без обязательств», но в то же время чувствовала, что они с Ноа стали друзьями, и ей было интересно узнать о нем больше.

— Ох, Хейз, ты не захочешь об этом слышать. — Он наклонился к ней и пошевелил бровями: — Есть множество гораздо более интересных способов провести утро.

Она нахмурилась, и Ноа откинулся на спинку дивана.

— Ладно, ты правда хочешь знать?

— Да.

— Никакой большой драмы. Я уже говорил, что меня выгнали из школы, чем я ужасно разочаровал своих родителей. Потом я целый год пытался помогать им с бизнесом по поставке морепродуктов, правда пытался. Но это не мое. Теперь это большая компания. Работа была сидячей, приходилось решать вопросы с дистрибуцией, рынками и прочей ерундой, которая меня не интересовала, и я просто… не мог этим заниматься.

— И тогда сбежал.

— Господи, Хейзел.

— Прости.

— Не извиняйся. — Ноа протяжно выдохнул: — Это ты меня прости. Ты права. После этого я сбежал. Какое-то время плавал на лодке вдоль побережья, пока не причалил здесь. Племянницы скучают по мне, а я никогда не езжу домой. Вот и вся история.

— Книжный клуб думает, что ты был подводным сварщиком во Флориде.

Ноа вскинул бровь.

— А половина родительского комитета считает, что ты сбываешь товары на черном рынке.

— На черном рынке? — Ноа приподнял уголок губ в улыбке.

— Ага. А еще однажды на городском собрании бурно обсуждалось, работал ли ты стриптизером.

Ноа издал сдавленный смешок:

— Стриптизером?

— Да.

— Что ж, а это правда.

Хейзел вытаращила глаза, но Ноа расхохотался:

— Да шучу я.

— Придурок.

Он поставил кружку на пуфик и, подкравшись к Хейзел, заключил ее в объятия. А после наклонился и поцеловал ее, и Хейзел позабыла о том, что не почистила зубы. Он укусил ее за нижнюю губу, и она издала такой безудержный стон, что смутилась бы, если бы не поддалась возбуждению.

— Но ради тебя готов раздеться, Хейз. В любое время.

Она рассмеялась, и Ноа расплылся в дразнящей улыбке.

— Ты и так уже почти голый, — заметила она.

Он оглядел себя в притворном удивлении:

— Ты права! — Он покачал головой: — А вот на тебе слишком много одежды.

Ноа снял с нее футболку, бросил на кухонный островок и стал показывать Хейзел гораздо более занимательные способы провести утро.

Глава 17

— Прием! Земля вызывает Хейзел!

Хейзел захлопала глазами. Энни стояла перед ней и махала рукой возле ее лица. К счастью, она была сегодня не за кассой, а занималась кое-какой работой в кабинете. И даже не слышала, как Энни вошла.

— Ой, привет.

— Ой, привет? Больше нечего мне сказать?

Хейзел нахмурилась:

— А что еще?

Она опять предавалась фантазиям. Ничего не могла с собой поделать. Прошла неделя нового витка неповторимого веселья, которое затеяли они с Ноа, и даже когда Хейзел не проводила с ним время, то не могла перестать думать о нем. Точнее, обо всем, чем они занимались. И где.

Теперь она с трудом могла смотреть на этот стол не краснея.

Ноа чертовски хорошо умел управляться ртом и руками, и пока дальше этого они не зашли, но Хейзел еще никогда в жизни не была так удовлетворена. Это, мягко говоря, отвлекало.

— Ты всю неделю где-то пропадала!

Энни снова обрела четкие очертания. Точно. Ее сердитая лучшая подруга.

— Я была занята.

— Чем? Или вернее спросить «кем»?

— Разве правильно так говорить?

— Хейзел Дельфиниум Келли!

— Ты же знаешь, что у меня нет второго имени.

— А ты знаешь, что по этой причине я и должна его для тебя придумать. — Энни отставила бедро и опустила на него руку. — А теперь прекрати меня отвлекать. Что происходит между тобой и рыбаком?

Хейзел пожала плечами, но чувствовала, как лицо предательски краснеет.

— Мы просто проводим время вместе.

По иронии Хейзел держала все свои новые истории при себе. Она затеяла это лето веселья, потому что хотела шокировать друзей, найти новые темы для разговора и в целом стать более интересной, а теперь все скрывала.

Вот только… все, что происходило между ними с Ноа, стало казаться… личным.

— Проводите время? Ты пропустила вечер викторины, и теперь половина города думает, что тебя похитили.

Хейзел недовольно фыркнула:

— Очевидно же, что я здесь.

— Хейзел…

— А что? Неужели девушке нельзя немного развлечься?

— Конечно, можно, просто кажется, что…

— Что, Энни? Что это неподходящее для меня развлечение? Что это совершенно мне не свойственно? В этом все дело! Я не могу… мне просто было нужно… что-то другое.

Энни плюхнулась на старый диван:

— Я не знала, что ты несчастна, Хейз.

— Я не несчастна. Просто… не знаю…

— Боишься тридцатилетия?

Хейзел приподняла брови.

— Не ты одна такая проницательная. Я тоже кое-что замечаю.

— Просто не хочу встречать тридцатилетие, сожалея, вот и все.

— И ты сожалеешь о том, что не переспала с городским красавчиком?

Хейзел рассмеялась:

— Могу и пожалеть об этом.

Энни улыбнулась:

— Это нам ни к чему.

— Прости, что не сказала.

Энни пожала плечами и откинулась на спинку дивана:

— Ничего страшного. Ты не обязана обо всем мне рассказывать, хоть мы и договорились еще в десятом классе.

— И правда. А если честно, ты, случаем, не пыталась оставить мне подсказки?

— Подсказки? Нет, Хейз, обычно я просто отправляю сообщение.

— Хм.

— А что ты подразумеваешь под подсказками?

Хейзел достала одну из испорченных книг из нижнего ящика. Она хранила их в качестве то ли доказательств, то ли сувениров. Сама не знала, чего именно.

— Кто-то выделяет цитаты в книгах, а потом ставит их обратно на полку, — она пододвинула книгу к Энни, и та взглянула на страницу. Там была строчка о том, как едят ягоды, — подсказка, которой Хейзел ненароком последовала.

— Погоди, так вот почему мы застали тебя пьяной в черничнике?

Хейзел пожала плечами:

— Да.

Глаза Энни засияли.

— Я знаю, кто это делает!

— Знаешь?

— Это же очевидно! — Она захлопнула книгу. — Наверняка это Ноа!

— Ноа? Нет, это точно не он. Он помогает мне следовать подсказкам. Похоже, он был удивлен не меньше меня.

— Помогает тебе следовать подсказкам?

— Он был здесь, когда я нашла первую… и, не знаю, казалось, заинтересовался… а потом мы начали развлекаться… — Хейзел вздохнула. Вот почему она не упоминала об этом. Потому что это звучало совершенно безумно.

— Хейзел, брось, — сказала Энни, будто все предельно очевидно. — Тогда это точно он. Ноа уже несколько месяцев здесь околачивается. Ты явно ему нравишься, и он придумал хитрый способ проводить с тобой время!

Стоп. Неужели это правда? Неужели Ноа все подстроил, чтобы быть к ней ближе? И так хитро все обставил.

Пока они говорили, сердце Хейзел билось все чаще, и теперь у нее закружилась голова. Может ли Энни быть права? И хотела ли Хейзел, чтобы так и было? Организация целого квеста совсем не вязалась с обычной интрижкой. Но чем больше времени она проводила с Ноа, тем больше он ей нравился…

Хейзел покачала головой. Она совсем сбилась с намеченного пути.

— Энни, ты опять увлеклась романтическими комедиями?

У подруги была привычка запоем смотреть сезонные ромкомы с сентября до Нового года.

Энни фыркнула:

— Мои кинопредпочтения никак не связаны с тем, что здесь явно происходит.

— А именно…

— А именно то, что сексуальный рыбак, который уже несколько месяцев по тебе сохнет, оставляет любовные записки, чтобы вы могли ходить на свидания.

Хейзел нахмурилась. Не может этого быть.

— Но Ноа не заводит отношения, помнишь? А это очень на них похоже.

— Все когда-то бывает впервые.

Именно эти слова Ноа и сказал ей в парке аттракционов. Все когда-то бывает впервые. Неужели Хейзел вот-вот станет женщиной, которая заставит печально известного своими похождениями Ноа остепениться? Хотела ли она этого? Разве не пыталась сама противиться остепенению?

Она со стоном уперлась лбом в стол.

— Или… — Энни замолчала, задумавшись. — Это какой-то социопат, которому нравится выделять цитаты в книгах, а потом оставлять их на полках.

Хейзел застонала громче.

— Хейз.

— Что?

— Ты придешь сегодня на городское собрание?

— Наверное, — пробормотала она.

— Отлично. — Энни встала и погладила ее по голове: — Тогда и увидимся. Люблю тебя.

— А я тебя, — Хейзел помахала ей и вернулась к списку книг для заказа на следующий месяц, который пыталась составить в последние полчаса.

Энни никак не могла быть права насчет Ноа и подсказок, и это прекрасно. Просто замечательно, потому что Хейзел не хотела серьезных отношений с Ноа. Все вышло идеально. Она могла продолжать свое беззаботное лето, хотя уже почти наступил сентябрь, и при мысли об окончании ее маленького эксперимента сводило живот. Но все прекрасно.

Правда.

Прекрасно.

Глава 18

Заметить Хейзел на городском собрании было нетрудно, потому что она всегда сидела на одном и том же месте рядом с Логаном и Джинни. А еще потому, что Ноа, казалось, всегда и везде находил ее взглядом. Он направился к ним, радуясь, что не опоздал. Помчался сюда сразу, как закончился рыболовный тур. Выдался приятный день: отец и его взрослые сыновья решили отправиться на рыбалку по случаю дня рождения первого, и Ноа с удовольствием провел время с этой семьей. Даже когда возродились воспоминания о том, как он рыбачил со своим отцом. Воспоминания, которых он обычно старался избегать. Воспоминания о жизни до того, как он подвел отца.

На самом деле в детстве Ноа любил проводить время с ним. Ему всегда очень нравилось бывать на лодке. Отец был не из болтливых, но показал Ноа все, что нужно знать о плавании на судне, о рыбалке, погоде и приливах. Наблюдая, как он работает, Ноа узнавал больше, чем на уроках.

Жаль, что отец не мог заодно преподавать ему мировую историю.

Ноа не был уверен, крылась ли причина в последних неделях, проведенных с Хейзел, или в желании показать ей, что он может стать чем-то большим, нежели простым развлечением, или же в том, что в последнее время он много думал о своей семье, но он вдруг почувствовал, что наконец-то готов поделиться планами с городским советом.

Во всяком случае, первоначальными идеями.

Ноа знал, что придется много заниматься бумажной волокитой, убеждать горожан и получать лицензии, но хотел сдвинуть дело с мертвой точки. Это была хорошая идея. Стоящая. Может, она положит начало чему-то большему для него в Дрим-Харборе.

А если это заодно позволит Хейзел увидеть его в другом свете, то станет приятным бонусом. Ведь если последняя неделя веселья с ней чему-то и научила его, так это тому, что он не сможет выбросить эту женщину из головы в обозримом будущем.

Когда Ноа подошел, Хейзел обернулась, и на лице ее мелькнула загадочная улыбка, напоминая о том, как глубоко она запала ему в душу.

Ему и правда безумно нравилась эта девушка.

— Привет, Ноа.

— Привет.

Он не отводил от нее взгляда, пока не раздался голос Логана:

— Сядешь или так и будешь там стоять и весь день смотреть на Хейзел?

Ноа ухмыльнулся другу:

— И тебе привет, Логан. Здравствуй, Джинни.

Она помахала ему, когда он сел рядом с Хейзел. Энни сидела в ряду перед ними и о чем-то бурно шепталась с Изабеллой.

— В чем дело? — спросил он, наклонившись к Хейзел.

— Новенькая.

Ноа оглядел старый актовый зал и увидел лишь знакомые лица. Он поднял руку в знак приветствия Тиму и Тэмми, а потом вновь повернулся к Хейзел.

— Еще не приехала, но вроде как уже в пути, — продолжила она.

Ноа усмехнулся:

— Ясно, а у тебя что нового?

— С тех пор как мы виделись этим утром? — спросила она, и от воспоминания о том, чем они занимались в ее кабинете перед открытием магазина, Ноа охватил жар. Хейзел на столе, ее ноги широко разведены…

— Я нашла еще одну подсказку.

— Правда?

Он почти забыл о них, о том, с чего все начиналось. О том, как повезло ему с этими подсказками.

— Ага, — Хейзел изучала его взглядом, словно пытаясь разгадать загадку.

— И о чем в ней говорилось?

Она поправила очки на переносице:

— Что-то там про крепкий сидр.

— Я как раз знаю место!

— В самом деле? — Хейзел прищурилась, будто заподозрив что-то.

— Да, есть одна новая пивоварня, в которой я давно хотел побывать. В ней делают пиво и сидры. Может, сходим в выходные?

Хейзел пробормотала что-то ужасно похожее на «как удобно», но Ноа не успел переспросить ее, потому что мэр Келли изо всех сил старался начать собрание.

— Внимание, мечтатели! — обратился он, перекрикивая шум. — Сегодня нам нужно многое обсудить, так что если все успокоятся…

Сквозь шум раздался свист Минди, и мэр вздрогнул. Толпа стихла, и он прокашлялся:

— Верно. Спасибо, Минди. — Пит поправил очки. — Итак, первый вопрос на повестке. В городе появился новый житель. Мисс Кира Норт недавно купила ферму по выращиванию рождественских елей на Олд-Спрус-роуд.

Собравшиеся начали озираться, по залу пробежал шепоток о таинственной горожанке. Ноа не смог сдержать улыбки. Порой этот город невыносим.

— И где же она, Пит? — спросил у мэра Тим с первого ряда.

— Я пригласил ее сегодня, чтобы обсудить ее планы на землю.

— Она снова откроет ферму? — поинтересовалась Нэнси.

— Там полная разруха, — поспешил заметить Тим.

В толпе восприняли это сигналом выкрикивать все, что сочтут нужным.

— Я любил бывать там в детстве.

— Там были лучшие деревья в округе.

— И Санта! Помните, на старых санях?

— Нужно уговорить ее, чтобы снова открыла ферму! Правда, Пит?

Ноа стало почти жаль разволновавшегося мэра.

— Погодите! — прокричал он поверх голосов своих избирателей. — Уверен, мы со всем разберемся!

Всеобщее оживление прервал громкий скрип боковых дверей. Все обернулись как раз в тот момент, когда в зал вошла женщина, явно не ожидавшая столкнуться с половиной жителей города.

Она застыла на пороге. У нее были гладкие черные волосы с прямой челкой и дырявые мешковатые джинсы. Вот и все, что Ноа успел заметить, пока толпа не оживилась вновь.

— Боже милостивый, — простонал Логан, зажав переносицу.

Минди вновь засвистела.

Женщина подняла руку в знак приветствия:

— Э-э-э, здравствуйте.

— Кира, добро пожаловать! — Мэр Келли позвал ее к трибуне, и бедняжке ничего не оставалось, кроме как пройти через переполненный зал. — Большое спасибо, что пришли.

Кира огляделась, потрясенное выражение все не сходило с ее лица.

— Я… хм… не знала, что состоится подобное собрание.

Пит в ужасе округлил глаза:

— О, наверное, стоило уточнить.

Хейзел вздохнула.

— Ох, папа, — прошептала она, качая головой. Ноа слегка сжал ее руку, и она ответила ему мрачной улыбкой: — У него добрые намерения.

Ноа посмеялся:

— Я знаю.

— Городские дела издавна обсуждаются здесь на общественных собраниях, — мэр улыбнулся, но Кира лишь нахмурилась в ответ:

— А моя собственность — это дела города?

— Ну… хм… — Пит прокашлялся. — Мы так обрадовались, когда землю выкупили. Этот питомник хранит много дорогих городу воспоминаний и…

— На этом я вас остановлю, — Кира подняла руку, и Ноа впечатлила ее храбрость. Но в то же время он беспокоился о реакции горожан. Нутро сводило от одной мысли о его собственной презентации и о том, как она подвергнется критике жителей. Формально старые хижины принадлежали городу, поэтому без поддержки городского совета его затея грозила провалиться.

— Я не стану открывать питомник, — твердо сообщила Кира. — Я не для этого купила землю.

По залу пронеслись вздохи разочарования, но никто не проронил ни слова.

— Я был бы рад обсудить это наедине, если вам так удобнее, — настаивал Пит.

— Нам нечего обсуждать.

— Вы можете передумать. Понимаете, я видел сон о том, что…

Кира покачала головой, не обращая внимания на странные заявления Пита о его снах, что Ноа счел впечатляющим.

— Я не передумаю. И мне пора. Это все?

Вид у мэра был подавленный, и Ноа искренне посочувствовал бедняге.

— Разумеется. Простите за путаницу.

Кира коротко кивнула и пошла обратно по центральному проходу, не удосужившись больше ни на кого взглянуть.

— Кошмар, — прошептала Хейзел и наклонилась к Логану через колени Ноа. — Может, тебе стоит поговорить с ней, как брюзгливому фермеру с брюзгливым фермером?

Ноа еле сдержал смех, уткнувшись в руку и делая вид, будто закашлялся, как его учили племянницы.

— Ха-ха, — протянул Логан.

— Хорошая шутка, — прошептал Ноа, наклонившись к Хейзел. Он уловил аромат средства, которое она наносила на кудри, — от них пахло так же, как от ее подушки. И подавил желание сделать глубокий вдох. Не здесь. Не сейчас, когда он и так возбудился от одной мысли о том, чтобы снова оказаться в ее постели.

Ему не стоило думать об этом. Лучше размышлять о том, как он презентует свою идею о краткосрочной аренде. С Кирой все прошло ужасно, но город заинтересован в таком бизнесе. Может, его поддержат?

Но мэр перешел к следующему вопросу о смене дней сбора мусора, а за ним с подачи родительского комитета пошло обсуждение расписания автобусов на осень. Еще и Хейзел прижималась к нему, что очень отвлекало.

Когда она вдруг стала водить пальцем по рисункам на его руке? И почему, стоило посмотреть на нее, она ответила ему таким взглядом?

Нет. Нужно сосредоточиться. Это собрание — прекрасная возможность презентовать свой план. Ноа даже поинтересовался ценами и переговорил с местным риелтором, который специализировался на недвижимости для отдыха. Он хорошо подготовился!

— Эй, — тихо окликнула его Хейзел, и у него побежали мурашки. — Хочешь уйти отсюда?

О да, он хотел уйти. Но впервые в своей проклятой жизни пытался повести себя ответственно. Хейзел хотела бы себе ответственного парня, так ведь? Того, у которого есть что-то, кроме старой лодки.

— А что скажут горожане? — прошептал он, пытаясь отшутиться.

— Да кого это волнует?

Ее волновало. Ноа знал это. Но почему-то Хейзел будто не возражала против слухов, которые о них ходили. Это ведь должно означать что-то хорошее?

— Ты не хочешь остаться до конца? Можем пропустить что-то важное.

Хейзел резко подняла голову, нахмурив брови:

— Ты не хочешь… То есть я подумала, мы могли бы…

Боже, она выглядела так мило, когда краснела.

Ноа взволнованно стучал ногой по старому полу. Мог бы просто сказать ей, объяснить, что нужно остаться на открытую дискуссию в конце собрания, чтобы преподнести свою идею, но у него вдруг перехватило дыхание от этой мысли. Кого он пытался обмануть? Если он не мог объяснить свой замысел даже одному человеку, то как собрался рассказывать о нем в зале, полном людей? Может, он вообще не хотел этого делать? Не от этого ли он убежал? Сейчас у него сложилась хорошая, беззаботная жизнь, с красивыми женщинами и минимумом обязанностей.

Зачем это портить?

— Просто я подумала, что мы могли бы заняться чем-то более интересным, чем слушать о делах города, — тихо продолжила Хейзел. — Я знаю место, где нас никто не найдет.

Ее голос звучал соблазнительно, дыхание овевало его лицо. Именно этого Хейзел от него и хотела. Только этого и просила. Не отношений. Она прямо ему сказала: два месяца безрассудного веселья. Ноа сам раздувал из мухи слона. Сам убедил себя, будто она может хотеть от него чего-то большего.

Но он знал свои сильные стороны. И к ним точно не относились сфера бизнеса или серьезные отношения. Он мог задержаться и стать посмешищем для жителей Дрим-Харбора или же переспать с этой сексуальной женщиной. Выбор был очень прост.

— Да, ты права. Пойдем отсюда.

Хейзел расплылась в улыбке.

Простой выбор.

Нельзя вечно выбирать легкий путь, Ноа. Такими были последние слова его отца перед тем, как Ноа навсегда покинул дом. И вот он здесь, по-прежнему выбирает легкий путь.

Ноа выкинул старые воспоминания из головы и взял Хейзел за руку. Они пробрались к выходу из актового зала, привлекая по пути внимание множества глаз. Но единственным мнением, которое его волновало, было мнение Хейзел.

Даже если она воспринимала его лишь как развлечение.

Глава 19

— По-моему, веселье дается тебе лучше, чем ты думаешь, Хейз, — прошептал Ноа хрипло ей на ухо и притянул ее ближе, опустив ладони на ее ягодицы.

— Я совершенствуюсь.

Хейзел нашла в темноте его губы, и Ноа издал тихий стон. Она прильнула к нему, прижимая спиной к стеллажам, и содержимое ящиков задребезжало.

— Что это за помещение? — спросил он, прервав поцелуй, чтобы оглядеться.

Хейзел дернула веревку выключателя, осветив крошечную кладовую. В стеллажах позади Ноа стояли огромные пластиковые контейнеры с сезонным декором. Она знала это, потому что сама их расставляла. Уже почти пришла пора доставать многочисленные ящики с пометкой «осень» и украшать здание муниципалитета гирляндами из искусственных разноцветных листьев и пластмассовых тыкв.

— Кладовая. — Она закрыла дверь на замок. — Не волнуйся, сюда никто не заходит. Тем более в нерабочее время.

Кабинет ее отца располагался дальше по коридору возле конференц-зала городского совета и кабинетов других сотрудников.

Помимо переполненных металлических стеллажей, в помещении стояла старая офисная мебель, несколько искусственных рождественских елок с гирляндами и стопка дорожных конусов. Признаться, при включенном свете комната выглядела немного уныло.

Хейзел нахмурилась:

— Наверное, это была плохая идея.

Она сидела на собрании, понимая, что сентябрь совсем близко, до ее дня рождения остался всего месяц и время в обществе Ноа истекало, и она просто…

Уже по нему скучала.

И не хотела терять ни минуты. Тем более на то, чтобы выслушивать аргументы за и против новой мусорной компании.

Но теперь, когда они оказались в этой комнате, где Дрим-Харбор прятал свое очарование в межсезонье, Хейзел подумала, что просчиталась.

— Нет, это не плохая идея. — Ноа шагнул к ней и провел пальцем по ее носу, мягко намекая ей перестать его морщить от беспокойства. — Просто ее нужно немного адаптировать.

Он подошел к самой большой елке и наклонился, чтобы найти конец гирлянды. Затем воткнул ее в розетку, и дерево засияло крошечными белыми огоньками. Ноа проделал то же самое с двумя другими елками, а потом потянул за выключатель люстры, и кладовая погрузилась в мягкое свечение рождественских огней.

Хейзел улыбнулась.

— Так гораздо лучше, — сказал он, снова притягивая ее ближе.

— Ты и правда хорош в этом.

— В чем? В умении задавать настроение? — он подмигнул, но от Хейзел не укрылась печаль, промелькнувшая в его глазах от этой шутки, словно он считал, будто больше ни на что не годен.

— Нет. В умении делать мне приятно.

Ноа округлил глаза, на его лице отразилось такое искреннее удивление, что Хейзел задумалась, каким же он видел себя сам. Неужели он не знал, какой он милый и любящий? Не знал, что делал всех вокруг счастливее, просто оставаясь самим собой?

Она хотела сказать ему об этом, но Ноа уже наклонился и начал целовать ее, покусывая шею, произнося на выдохе возле ее кожи:

— Я сделаю тебе еще приятнее.

Хейзел застонала. В его словах она не сомневалась.

Он расстегнул все пуговицы на ее рубашке, обнажая ее тело в мягком свете комнаты, и расплылся в улыбке:

— Мне это никогда не надоест.

В его признании могло быть так много смыслов, ведь правда? Хотел ли он продолжать встречи, когда их время истечет? Хотела ли этого она?

Все вопросы исчезли, едва Ноа коснулся языком ее кожи, заскользил по груди, спускаясь все ниже. Соски под бельем затвердели, и, не сдержавшись, Хейзел выгнула спину и застонала.

Она тоже это чувствовала. Чувствовала, что это никогда ей не надоест.

Но это безумие. Все должно быть иначе. Ноа соглашался вовсе не на это.

Он опустил свои большие ладони ей на спину, лаская обнаженную кожу и прижимая Хейзел все ближе в поцелуе. Сегодня его щеки покрывала жесткая щетина, которая царапала лицо, губы и шею Хейзел, и легкое жжение отвлекало ее от мыслей. От Ноа пахло солнечным днем, свежим воздухом и свободой.

Он был летом, а она — осенью. Он — приключением, а она — покоем. Но сейчас на стыке двух сезонов в этом тесном пространстве, которое они для себя создали, они сочетались идеально.

— Боже, Хейзел, ты безупречна. — Ноа провел ладонями по ее талии, по полной груди. Хейзел поцеловала его, вкушая его слова. Она хотела сохранить их.

Из помещения под ними послышались крики, и они замерли. Напоминание о том, где они находятся и что в любой момент могут попасться.

Ноа издал низкий смешок:

— Городские скандалы.

Хейзел фыркнула:

— Вечно что-то случается.

Ноа поймал ее взгляд своим — темным, голодным, будто ему было безразлично, что за сцена разворачивалась внизу. А потом он поцеловал ее снова, грубо и глубоко, словно у них было мало времени.

Он сумел расстегнуть ее брюки одной рукой, запустив вторую в ее волосы. Он целовал ее, переплетая их языки, скользнул ладонью под ткань ее белья, внезапно ощутив отчаянное желание подобраться к ней.

Хейзел была уже мокрой, когда его пальцы коснулись ее чувствительной кожи, и ее стон вибрацией отдался в его теле. Он крепко держал ее в объятиях, слегка оттягивая за волосы, из-за чего по коже Хейзел пробежали искры, и ласкал пальцами именно там, где ей нужно. Ноа впился поцелуем в ее губы, и она могла лишь стоять на дрожащих ногах в заброшенной кладовой муниципалитета и принимать его натиск.

Хейзел вцепилась в плечи Ноа, оргазм подступал так стремительно, что она подумала, он собьет ее с ног.

— Ноа, — ахнула она, отрываясь от его губ. — Я… — Она прижалась лбом к его лбу, и он сверкнул озорной ухмылкой:

— Кончи, Хейзел. Прямо здесь, где кто угодно может нас застать.

Его голос был низким и порочным, а взгляд едва не прожигал ее насквозь.

Она кончила быстро и сильно, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать крики. Ноги задрожали, и Ноа придерживал ее, обняв за талию, пока ее тело не перестало содрогаться. Он медленно убрал руку и облизал пальцы. Глаза Хейзел расширились от такого неприличного жеста.

Его низкий смешок отозвался в ее теле.

— И все же у тебя полно необычных сексуальных пристрастий… возбуждение от риска попасться. Не знал, что тебе такое нравится.

— Я и сама не знала о многих своих предпочтениях.

Он поцеловал ее в висок:

— Хорошо, что мы их узнаём.

Хейзел опустила руку к его возбужденному члену, упиравшемуся в джинсы. Она вытащила его, и стон Ноа наполнил крошечную комнату.

— Тише… — прошептала она, сжимая его в кулаке.

— Господи, Хейз, не могу я тише, когда ты так делаешь.

Она одарила его ухмылкой:

— А придется.

Хейзел захватила его губы в поцелуе, заглушая стоны, которые Ноа издавал, пока она его ласкала. После недели экспериментов она уже знала, что ему нравилось быстро и немного грубо. Он всюду прикасался к ней, сжимал грудь и ягодицы, тянул за волосы. И с приближением разрядки он стал двигать бедрами, толкаясь в ее кулак, все хаотичнее.

— Хейзел, я вот-вот кончу…

Она опустилась на колени и взяла его член в рот, чем удивила обоих.

— Ты уверена? — замерев, спросил Ноа сдавленно и хрипло.

Хейзел кивнула, обвела его языком, и Ноа не выдержал. Из его горла вырвался звук, походивший на мучительный вздох. Он обхватил ее лицо ладонями, поглаживая щеку большим пальцем. И тогда Хейзел дополнила неделю впервые произошедших с ними событий еще одним и проглотила.

Ноа помог ей подняться.

— Хейзел, ты не обязана была это делать… это было… то есть… — Он прижался лбом к ее лбу, и она не смогла сдержать улыбки.

Впервые в жизни она чувствовала себя сексуальной и сильной и заявляла об этом прямо здесь и сейчас в странной маленькой кладовой. Может, ей и не нужно менять свою жизнь. Стоит лишь изменить ее восприятие. Восприятие самой себя.

И в этот момент, среди мерцающих на старых елях огней, пока Ноа прижимался к ней, тяжело дыша, она чувствовала себя очень привлекательной.

— Тебе понравилось?

— Хейзел. — Он заключил ее в объятия. — Понравилось — не то слово.

Она чмокнула его в нос:

— Ну вот и отлично. Мне тоже.

Ноа слегка покачал головой:

— Это самое удивительное лето в моей жизни.

Хейзел рассмеялась:

— И в моей.

— А ты умеешь веселиться, Хейзел Келли.

— Хм, может, и так.

Глава 20

Пивоварня оказалась куда более очаровательной, чем ожидала Хейзел. Маленькая и простоватая, с уютным интерьером и большим количеством мест на улице за деревянными столами для пикника, выставленными в несколько рядов. На деревьях висели гирлянды, а из динамиков звучала музыка, напоминавшая смесь кантри, фолка и рока. В воздухе пахло хмелем и перезревшими яблоками, а солнце, едва опустившись за горизонт, заливало все вокруг фиолетовым свечением.

— Как ты нашел это место?

«У Марлоу и Мэйв» открылось недавно, но уже привлекало толпу.

— Мак привез немного их нового пива для подачи в баре, а я всегда рад его попробовать. — Ноа улыбнулся ей поверх бокала. — Когда узнал, что открывается такое заведение, подумал, оно идеально подойдет для свиданий. Хорошо, что твои подсказки нас сюда привели, — подмигнул он.

Хорошо.

Но ее ли это подсказки? Или все же Ноа? Хейзел потеряла нить происходящего. Действительно ли он их оставлял, как и сказала Энни? И если да, то что все это означало? Было третье сентября, а значит, до ее дня рождения оставалось ровно двадцать пять дней, и чего конкретно она добилась?

Совершила несколько веселых прогулок.

Пересмотрела свое отношение к лету.

Испытала множество оргазмов.

Открыла свою сексуальность.

Начала испытывать чувства к сексуальному рыбаку.

Вот черт. В последнем пункте и заключалась проблема.

— Что такое, Хейз? Сидр не понравился?

За прошедшие недели волосы Ноа слегка отросли и сегодня немного топорщились сбоку. Хейзел хотелось пригладить их, но этот жест показался ей слишком интимным, несмотря на все, чем они занимались последнее время, и она вновь растерялась. Что она, черт возьми, делала?

— Что? — Хейзел посмотрела на свой бокал. — А, нет, сидр хороший. Даже отличный.

— Тогда почему у тебя такое выражение лица?

— Какое?

— Будто сидр тебя лично оскорбил.

Хейзел ответила смешком и взяла пакет чипсов из тех, что они разложили между собой. Здесь подавали пиво, сидр и закуски. Она выбрала чипсы с солью и уксусом и стала наслаждаться солоновато-кислым вкусом.

— Все нормально.

— Врунишка, — ухмыльнулся он.

— Просто… — Ты нравишься мне слишком сильно, и я уже боюсь окончания нашего уговора. — Кажется, первый мне больше понравился.

У них впереди еще несколько недель, и она не станет их портить, стесняя Ноа своими новыми неуместными чувствами. Чувства пройдут. Так ведь? Это всё невероятные оргазмы затуманили ее разум.

Точно.

— Хочешь, возьму тебе еще?

Хейзел покачала головой — сидра она больше не хотела, хотела лишь избавиться от нелепых мыслей, которые никак ее не покидали и мешали спокойно провести беззаботное лето.

— Нет, спасибо.

Ноа вскинул бровь и утащил обратно чипсы с солью и уксусом, но спорить не стал.

С наступлением темноты столики заполнились. Компании болтали и смеялись за выпивкой. Дети бегали среди деревьев и взрослых. Парочки сидели на деревянных шезлонгах вокруг костров. Ноа переплел их с Хейзел ноги под столом.

День выдался теплый, но с заходом солнца воздух быстро остыл. Хейзел растерла голые руки, чтобы согреться, и пожалела, что они с Ноа не заняли место у костра.

Осенью здесь будет еще приятнее, подумала она. Ей представлялось, как все жители Дрим-Харбора надевают фланелевые рубашки и отправляются в короткую поездку, чтобы насладиться листопадом и крепким сидром.

— Замерзла? — спросил Ноа, расстегивая толстовку.

— Нет, все хорошо.

— Что за вечер вранья, Хейз, — сказал он с дразнящей улыбкой. А затем обошел стол и накинул толстовку ей на плечи. Она была большой и сохранила тепло его тела, и Хейзел, не сдержавшись, закуталась поплотнее.

Сущий абсурд, но ни один парень или мужчина никогда не давал ей свою толстовку, куртку или даже шарф, чтобы согреть. Не менее абсурдно было и то, какой счастливой она себя почувствовала в толстовке Ноа.

Он погладил ее по спине, еще больше согревая этим жестом и своей близостью.

— Лучше?

Хейзел улыбнулась ему, как самая настоящая влюбленная идиотка:

— Гораздо.

Внутренний занудный подросток визжал в ее голове. Самый симпатичный парень в городе дал ей свою толстовку, и она чуть не сошла с ума.

Хорошо, что она была мудрой, взрослой женщиной и с виду держала себя в руках. Вроде бы. Она не знала, что отражалось на ее лице.

Ноа обнял ее, допивая пиво, и Хейзел прильнула к нему. Она не сомневалась, что среди толпы затесалась пара мечтателей и слухи дойдут до города раньше них, но ей было все равно.

Сколько бы Хейзел ни гадала, что о ней думают люди, слухи о них с Ноа совершенно ее не беспокоили.

Может, потому, что он и правда тебе нравится, и ты ему, похоже, тоже, так почему бы тебе не хотеть, чтобы об этом узнал весь чертов город?!

Боже, этот внутренний голос совсем распоясался.

— Кстати, эту толстовку ты обратно не получишь.

Ноа рассмеялся:

— Ладно, считай ее сувениром ВЕЛЕХЕНО.

Мечтательные мысли Хейзел о влюбленности в него резко оборвались. Сувенир. Сувенир на память о том, что имело конечную дату, как отпуск.

— Ага. Именно.

Она допила сидр и сосредоточилась на затейливом узоре на банке, а не на словах Ноа, не на его руках и безумно удобной толстовке.

Все это временно. В этом ведь и был смысл? Хейзел правда уже ничего не понимала.

— Можно я кое-что тебе покажу?

Хейзел подняла взгляд и увидела, что Ноа выглядит на редкость неуверенно.

— Конечно.

— Отлично, тогда пойдем отсюда.

Они убрали за собой мусор и пошли к машине Ноа по усыпанной гравием дорожке. Хейзел ухватилась за широкие рукава его толстовки и за то важное обстоятельство, что происходящее между ними было всего лишь беззаботным весельем.

— Э-э-э… та-дам? — Ноа включил фонарь на батарейках, который держал возле двери, и осветил небольшое пространство.

— Ноа, где мы… Погоди, ты здесь живешь? — Хейзел посмотрела на него и выглядела в этот миг в его толстовке такой маленькой и милой, что ему пришлось отвести взгляд, иначе он поцеловал бы ее и позабыл о своем плане рассказать о… ну… своем плане.

— Вроде того, — усмехнулся он. — Только отцу не говори. Я подозреваю, что это не вполне законно.

Хейзел вскинула брови:

— О, это точно незаконно.

Они стояли в частично отремонтированном пляжном доме, за который Ноа не платил и в котором жил и работал без какого-либо разрешения… Возможно, привести ее сюда было ошибкой.

Очередная импульсивная мысль. Точно такая же, как бросить школу, уехать из дома или увлечься этой женщиной. Той самой, что сейчас смотрела на него как на сумасшедшего и, быть может, преступника.

Черт. Не стоило ее сюда приводить. Одним глупым поступком он разом разрушил все, что происходило между ними, и свой безумный план заодно. Уже слишком поздно сменить курс? Соврать обо всем?

— Но тут очень красиво, — сказала она, прервав его размышления.

— Правда?

— Ну конечно. Ноа, здесь невероятно. Ты сам все это сделал? — Хейзел провела рукой по разделочному столу, который он установил в кухне. Ее взгляд проскользил по крошечному дому, изучая результат его трудов, и Ноа наблюдал за его направлением. Отреставрированные полы, потолок, который он залатал после починки крыши, стены, которые покрасил, и окна, которые заменил. Она взяла с собой фонарь, освещая его работу. Ноа никогда не умел сидеть на месте, и этот домик стал его хобби. Выглядел он и правда хорошо, откровенно говоря.

И стал казаться еще лучше, когда Ноа проследил за выражением лица Хейзел.

— Э-э-э… да. Подумывал взяться и за другие. А потом, может, сдавать в краткосрочную аренду…

Ее глаза засияли.

— Ноа, это замечательная идея. Людям понравится! Все равно что погрузиться в историю. Боже мой, мы можем узнать, кто их построил и когда и для чего они раньше использовались. Можем повесить на каждый небольшую табличку!

Говоря все это, Хейзел обходила дом: прошла мимо стула, который он взял на блошином рынке, и матраса, на который набросал подушки, что нашел в магазине товаров для дома. Подушки, которые купил для нее, представляя ее в своей постели.

Хейзел обошла всё и теперь снова стояла перед ним на маленькой кухне, где Ноа задержался возле входной двери, слушая, как она радуется за него и использует слово «мы», пока говорит о грядущих планах на эти домики.

Она улыбалась. Даже сияла. Ей понравился его план.

— Значит, считаешь, это хорошая идея?

— Отличная. — Хейзел взволнованно нахмурила брови: — Хотя будут некоторые трудности. И главная — в том, что эти хижины принадлежат городу.

— Верно.

— Тебе стоит поднять вопрос на городском собрании.

Ноа провел рукой по волосам, вспоминая о случившемся на последнем сборе мечтателей. Его бросило в жар при одной только мысли о том, как Хейзел стояла перед ним на коленях. Должно быть, она вспомнила тот же момент. Ее щеки покраснели, а зрачки расширились.

— Ты хотел остаться.

Он покачал головой:

— Нет, я очень хотел пойти с тобой.

— Ноа.

— Хейзел.

Она нахмурилась, опустив руку на бедро:

— Надо было сказать мне. Мы могли досидеть до конца.

Ноа одарил ее дерзкой ухмылкой в надежде скрыть неуверенность и панику, охватывавшие его при мысли о том, как он презентует свою идею всему городу.

— По-моему, в той кладовой мы провели время гораздо лучше, чем если бы остались.

Хейзел не попалась на удочку и продолжала недовольно поджимать безупречные губы.

— Тебе нужно хотя бы обсудить это с мэром.

— С твоим отцом.

— Мне нравится называть его мэром, когда говорю о нем в профессиональном ключе.

Ноа подавил улыбку:

— Само собой.

— Я серьезно. Поговори с ним. По-моему, это прекрасная идея, Ноа. Ты проделал отличную работу, а если продолжишь в том же духе, то, думаю, это будет просто замечательно для города, для тебя… и…

Она замолчала, когда он обхватил ее лицо ладонями. Ему было необходимо поцеловать ее, остановить поток этих прекрасных, волшебных слов, лившихся из ее уст, потому что он не мог их постичь. Ему нужно было замедлить их. Он хотел изучить их неспешно, по одному. Расставить их на своем подоконнике, словно тайные сокровища.

Хейзел Келли думала, что он создал нечто прекрасное.

Впервые за долгое время он не чувствовал себя неудачником. На миг ему даже показалось, что он может быть достоин такой девушки, как Хейзел.

Ноа хотел остаться в этом моменте навсегда. Поэтому поцеловал ее, медленно, долго и нежно. Пока эта нежность не стала мучительной и отчаянной и Хейзел не начала издавать тихие стоны и всхлипы возле его губ, крепко сжимая пальцами его плечи.

Он хотел подтолкнуть ее к кровати, уложить на подушки и целовать повсюду. Хотел почувствовать ее вкус. Ощутить, как она обхватывает его ногами, пока он погружается в нее.

Внезапно она отстранилась:

— Подожди.

Ноа остановился, не убрав руки из ее кудрей; его мысли опережали события на пять шагов.

— Что такое?

— Ты должен это прекратить.

— Что именно?

— Так меня отвлекать, когда мы говорим о чем-то настоящем.

— Это тоже настоящее. — Он наклонился и вновь поцеловал ее, но Хейзел отстранилась.

— Нет, так ты сбегаешь.

Ее слова ранили.

— Думаешь, раскусила меня, Хейзел?

— Я просто хочу, чтобы мы поговорили и ты при этом не использовал свое…

— Что?

— Свое тело, чтобы меня отвлечь.

Ноа знал, что его улыбка жестока, знал, что вымещал злость, ведь всего минуту назад был очень счастлив, а теперь вновь почувствовал, будто ему нечего ей предложить, но, похоже, не мог остановиться.

— Разве ты здесь не для этого? Я тебя развлекаю, пока тебе не исполнилось тридцать. Именно этого ты от меня и хотела.

Хейзел сникла, и он не понимал, как этот вечер мог так ужасно испортиться.

— Тогда нам, наверное, стоит прекратить.

В маленькой комнате слова Хейзел прозвучали громко и решительно. Его охватила паника. Паника оттого, что он терял ее. Оттого, что все заканчивалось прежде, чем ему выпал шанс уговорить ее остаться.

Ему нужно отступить, отыграть назад, исправить все, пока она не ушла.

— Я не хочу прекращать.

Не самый убедительный аргумент, но зато Хейзел остановилась на пути к двери.

И снова повернулась к нему лицом:

— Прости.

Ноа удивленно моргнул. Почему извинялась она, хотя было очевидно, что именно он вел себя как придурок?

— Прости, если заставила тебя почувствовать, будто использую тебя для… для физического удовольствия. Это совсем не так. Просто… я думала, что тебе так больше нравится… и не хотела, чтобы тебе было дискомфортно, но явно все испортила. — Она одарила его слабой улыбкой: — Поэтому давай прекратим все на дружеской ноте? Пока не сделали еще хуже.

Дружеской? Внезапно это слово стало худшим в языке.

— Нет, Хейзел, послушай. Прости. Я веду себя как идиот. Это лето изумительное. И проводить с тобой время тоже изумительно.

Она недоуменно усмехнулась:

— Необязательно мне врать, Ноа.

Он шагнул к ней, но не стал прикасаться. Он не станет отвлекать ее своим телом. Только не в этом случае. Она должна понять это предельно ясно.

— Мне понравилось проводить с тобой время, Хейзел Келли. Мне все понравилось.

— Правда?

Ноа протянул руку и заправил локон ей за ухо:

— Да, еще как. — Он улыбнулся: — И… прости. Я не уверен в своем плане и выплеснул все на тебя, а это скотский поступок.

— Согласна, — ответила она.

Он подошел ближе и снова обхватил ее лицо ладонями:

— Я поговорю с твоим… с мэром.

— Хорошо. Но не делай этого из-за меня. Сделай ради себя, Ноа.

Его по-прежнему заставало врасплох ее умение задевать его за живое.

— А ты очень мудрая, Хейзел Келли.

Она пожала плечами:

— Это потому, что я намного старше тебя.

Ноа рассмеялся:

— К счастью, мне нравятся женщины постарше.

Она потянулась поцеловать его в губы, но мимолетно.

— Мне пора.

— Ты уверена?

Ноа наблюдал, как она взвешивает все за и против, как мысли отражаются на ее лице. Он здорово облажался сегодня вечером, и, может быть, она его простила, но явно не настолько, чтобы оставаться и падать в его постель.

— Да, уверена.

— Ладно, я тебя отвезу.

— Спасибо.

— И… э-э-э… — Он прокашлялся. — Подсказки?

Хейзел ответила ему легкой улыбкой:

— Я сообщу, если появятся еще.

Ему стало неловко оттого, какое облегчение охватило его от этих слов. Ноа был пока не готов к тому, чтобы между ним и Хейзел все закончилось. Он будет изо всех сил цепляться за это безумное лето так долго, как только сможет.

Так долго, как она ему позволит.

Глава 21

В книжном магазине пахло корицей, маслом и ванильной глазурью. Наступило воскресенье, день булочек с корицей, и в зале было не протолкнуться. Стало пасмурно и дождливо, недолгая летняя жара резко закончилась, и жители городка с радостью коротали время в помещении, попивая кофе из кофейни Джинни и поедая булочки с корицей, пока искали, что почитать.

Хейзел старалась не беспокоиться о том, что ее книги трогают липкими пальцами. Она предупреждала Мелинду, что еженедельная подача сладостей в глазури может привести к непредвиденным последствиям, например к порче товара, но ее босс не желала ничего слышать.

Мелинда хотела булочек с корицей. И Мелинда их получила. Хейзел договорилась с Энни о еженедельной ограниченной поставке свежей выпечки, и весь город устремился в книжный магазин, чтобы урвать ее.

Хейзел была вынуждена признать, что это хорошо сказалось на бизнесе. Большинство покупателей уходили на грани сахарной комы и с книгой в руках. А бонусом в магазине восхитительно пахло. И Энни уже подсунула ей под прилавок свежую булочку, чтобы она перекусила в перерыв.

— Привет, Хейзел.

В одной руке Логан держал пакет булочек с корицей, а в другой последнюю книгу из романтической серии, которую читала Джинни.

— Привет. Джинни сегодня вся в делах?

— О да, но никак не может без булочек с корицей, — он приподнял пакет и слегка улыбнулся. Друг выглядел счастливым. Как будто тот же прежний Логан, но с новым лоском. Это было приятно. Хейзел радовалась, что он нашел Джинни. Или она его нашла, это как посмотреть.

— Энни тут упоминала что-то о подсказках в книгах…

Хейзел закатила глаза. Никаких секретов в этом городе. Но ее не беспокоило, что Логан все узнал. Из всех ее знакомых он был тем, кто точно держит язык за зубами. Он оглянулся, но у кассы не было очереди. Все собрались вокруг стола для булочек, который они поставили в задней части магазина. Сегодня утром за ним работали Алекс и Линдси. Хейзел посмотрела на них и увидела, что последний поднос почти опустел.

— Да, странно вышло, но они не попадались мне уже неделю, так что… наверное, все закончилось. Что бы это ни было, — Хейзел пыталась скрыть разочарование в голосе, но, судя по тому, как Логан вскинул брови, ей это не удалось.

— А… Ноа?

— А что Ноа?

Логан прокашлялся, переступая с ноги на ногу:

— Я просто хотел удостовериться… ну… он…

— Загубил меня для ярмарки невест? По-моему, ты читаешь слишком много регентских романов, Логан.

Он нахмурился, и Хейзел рассмеялась, не сдержавшись. Она не знала, что происходит с Ноа. Не видела его с тех пор, как они поссорились в рыбацкой хижине. С тех пор как она, пожалуй, лишний раз упрекнула его во лжи.

Если подсказки оставлял Ноа, то, очевидно, перестал это делать. И даже если это делал не он, то новых подсказок в любом случае больше не появлялось, а она никак не могла придумать другой повод, чтобы увидеться с Ноа. Поэтому они и не виделись. Целую неделю. И Хейзел была рада притворяться, будто ее все устраивает.

— Я не это имел в виду. Только хотел убедиться, что у тебя все… нормально.

Хейзел улыбнулась своему милому старому другу, который просто хотел о ней позаботиться.

— Спасибо, я в порядке.

Он кивнул и явно расслабился:

— Ага, хорошо.

— Девять девяносто пять.

— Что?

— За книгу.

— Точно, извини.

Логан приложил карту, и Хейзел отправила ему чек на электронную почту.

— Приятного чтения, — сказала она с улыбкой, но ответом ей стал хмурый взгляд.

— Я купил ее не для себя.

— О, не делай вид, будто не читаешь их, пока Джинни не видит.

Румянец, выступивший на его щеках, подсказал, что она попала в яблочко.

— Они очень поучительные.

Хейзел рассмеялась:

— Не сомневаюсь.

— До встречи, Хейз.

— Пока. Скажи Джинни, чтобы зашла после закрытия. О, а Беннетт приедет в гости?

Логан замешкался по пути к двери:

— Да. Остановится в квартире над кафе. — Его улыбка стала шире. — А Джинни останется у меня.

— А кольцо, которое дала тебе бабушка?

Теперь лучший друг улыбался ей чуть ли не во весь рот.

— Окажется у нее на пальце до конца года.

— Какая самоуверенность.

Он пожал плечами:

— Если твое, то сразу поймешь.

Хейзел кивнула, и Логан, помахав на прощание, ушел. Если твое, то сразу поймешь.

Что понимала Хейзел? Сейчас — лишь то, что рада дождливым дням и сладким угощениям на завтрак. Что ей нравится здесь работать, даже если порой казалось, что это не так.

Понимала, что сексуальна. Это было новое осознание. И ей оно нравилось.

Ее мысли вновь устремились к тому эпизоду в кладовой, к тому дню на пляже и поцелую в черничнике. Но в этот раз она думала не о Ноа, а о том, какой смелой была, какой страстной, как брала инициативу в свои руки.

Осознание, посетившее ее в вечер городского собрания, лишь укрепилось в последующие дни. Ей не нужна новая жизнь, не нужно становиться другим человеком. Ей просто нужно было увидеть себя, свою жизнь в новом свете.

В романтичном сиянии старых, пыльных рождественских елок, или в вечернем свете пустынного пляжа, или в мерцающих огнях чертова колеса Хейзел была забавной. Интересной. И пускай Ноа был рядом, когда она это осознала, а может, именно он и пробудил в ней это понимание, убедил, что она желанна, но Хейзел могла сохранить это чувство, даже если они с Ноа расстанутся прямо сейчас.

До ее дня рождения оставалось две недели, и Хейзел ощущала, что наконец-то готова встретить тридцатилетие. В конце концов, тридцать — это всего лишь цифра.

Но, даже веря в это, она не могла отвести взгляд от отдела любовных романов и книг, аккуратно выстроившихся на полках. На всякий случай. Ведь, хоть она теперь и понимала, что может быть интересной, сексуальной и без Ноа, но в то же время знала, как здорово, когда он рядом. И не могла отпустить это желание провести с ним еще немного времени.

Или много.

Хейзел отрывала кусочек булочки с корицей и отправляла его в рот, когда Каори подошла к прилавку.

— Доброе утро, Хейзел, — прощебетала она.

— Доброе утро. Нашла все что нужно?

— Еще как! — Каори положила на прилавок стопку книг, которую принесла. — Не сдержалась. Слишком много хороших новинок на этой неделе!

— Я учла ваши пожелания.

— Вижу. И книжный клуб Дрим-Харбора тебе благодарен. — Каори с улыбкой заправила за ухо прядь гладких, коротко подстриженных волос. — Ой, эту не хочу, — она взяла из стопки верхнюю книгу. — Она повреждена.

Сердце Хейзел екнуло, когда она посмотрела на томик. Уголок страницы в середине оказался загнут. Едва она подняла взгляд, Каори подмигнула ей.

— Это… ты сделала?

Та прижала руку к груди, будто ужасно обижена:

— Я? Да никогда!

Хейзел шумно выдохнула:

— А кто тогда?

Она положила книгу под прилавок рядом со своим завтраком. Потом с ней разберется.

Каори пожала плечами, оглядывая переполненный магазин. Алекс и Линдси собирали подносы и бумажные пакеты, а в передней части стола теперь стояла табличка, сообщавшая, что булочки «распроданы».

— Да кто угодно. По-моему, сегодня здесь побывала большая часть города.

Хейзел нахмурилась. Почти весь город, за исключением одного рыжего рыбака.

— Кто, по-твоему, это делает? — спросила Каори, заговорщически подавшись вперед.

Хейзел просмотрела стопку книг и сложила их в сумку Каори:

— Не знаю. Но это нужно прекратить. Портят мои товары.

— Угу-м, — согласилась Каори, поджав губы. — Хотя это своего рода забавная маленькая тайна.

— Это противозаконно.

У Каори вырвался тихий смешок, после чего она снова придала лицу серьезное выражение.

— И не говори.

Хейзел с прищуром посмотрела на президента книжного клуба. Эта женщина знала больше, чем показывала, а значит, все знали больше, чем показывали, ну а это, в свою очередь, означало, что Хейзел снова оказалась не посвящена в какую-то шутку для своих. Она терпеть не могла это чувство.

— Не волнуйся, Хейзел, — Каори прервала ее размышления. — Уверена, все это добрая забава.

— Наверняка.

— До встречи в среду! — Каори закинула сумку с книгами на плечо.

— Пока. Спасибо за покупку! — Хейзел с трудом вспомнила, что нужно вести себя профессионально при прощании, чересчур поглощенная новой подсказкой, которая ждала ее под прилавком, а еще вопросом, кто и зачем ее оставил, и значило ли это, что она может снова написать Ноа.

Она обещала сообщить ему, если найдет еще одну.

Хейзел не нарушала обещаний.

Когда выпечка закончилась, толпа заметно поредела, и Хейзел воспользовалась возможностью заглянуть в книгу. Может, на этот раз выделенная цитата все прояснит? Может, преступник готов сдаться с поличным?

Корабль рассекал волны, разбрасывая локоны Арабеллы. Соленые брызги покрывали ее лицо, ветер развевал юбки. Ей казалось, что она летит.

Вот черт.

Хейзел оторвала взгляд от страницы, отчасти ожидая увидеть Ноа, который улыбается ей, но в магазине подозрительно не хватало улыбающихся рыбаков. Она предположила, что он мог нанять кого-то оставлять подсказки. Кого-то вроде назойливого президента книжного клуба. А может, даже своего лучшего друга Логана?

Хейзел стояла с книгой в руке, чувствуя, как живот сводит от волнения перед очередной встречей с Ноа, и вдруг поняла, что ей все равно, как эта подсказка сюда попала, главное, что она здесь.

Она достала телефон и отправила сообщение своему напарнику по ВЕЛЕХЕНО, надеясь, что он все еще готов к приключениям.

Глава 22

Ноа читал последний фэнтези-роман, который посоветовала ему Хейзел, когда на кровати завибрировал телефон.

Хейзел.

Хейзел, женщина, которую Ноа вроде как избегал, но не мог выбросить из головы всю прошлую неделю. Конечно, он хотел с ней увидеться. За это время он раз шесть чуть было не зашел в книжный магазин, но, учитывая, как закончилась их последняя встреча, думал, что Хейзел, возможно, хотела немного отдалиться. Вдруг небольшая дистанция, передышка пойдут им на пользу.

Но когда на экране высветилось ее имя, Ноа понял, каким идиотом он был и как рад ее сообщению. Понял, что не хочет ни малейшей дистанции между ними.

Еще одна подсказка! Ты в деле?

Да, черт возьми!

Может, стоило вести себя спокойнее? Выждать дольше, чем полсекунды, перед ответом? Ему было все равно. Он никогда не был спокоен рядом с Хейзел.

Она ответила одним лишь смайликом, поэтому Ноа решил, что она занята на работе. Но это нисколько не облегчило ему ожидания ее следующего сообщения.

Он снова открыл книгу и окунулся в чтение. Казалось, эпическое фэнтези служило противоядием от его беспокойства. Когда он погружался в роман, все остальное исчезало. Если бы год назад ему сказали, что он будет регулярно продираться через романы в пятьсот страниц, он бы ни за что не поверил. Но ему это нравилось. То, что поначалу было неубедительным поводом для встречи с Хейзел, переросло в нечто реальное.

По крайней мере, его увлечение Хейзел принесло ему новое хобби, способ успокоить разум и тело. Было приятно лежать в удобной одежде в дождливый день и полностью погружаться в другой мир. Если бы в школе все было так, он бы точно ее окончил.

Но, наверное, у оборотня математике не научишься.

Ноа прочел еще несколько глав, прежде чем зазвонил телефон. Он ждал звонка, но сердце все равно сжалось при мысли, что это может быть Хейзел.

Но это была не она, зато две другие его любимые собеседницы.

— Дядя Ноа!

— Здравствуйте, дамы. — Он откинулся на ворох новых подушек. На экране появились лица его племянниц. — Прекрасно выглядите этим утром.

Сеси вставила в темные волосы тиару, губы были неряшливо измазаны ярко-розовой помадой. Айви же перевоплотилась в зомби, покрыв лицо жуткой белой пудрой, а из уголка ее рта стекала бутафорская кровь.

— Мы примеряем костюмы на Хеллоуин, — сообщила Сеси, поправляя тиару. — По-моему, Айви слишком страшная.

— В Хеллоуин и должно быть страшно! Правда, дядя Ноа?

— А на мой взгляд, можно и так, и так.

Он не стал напоминать, что до конца октября еще полтора месяца. Знал, что для этих двоих Хеллоуин — дело серьезное и они начинали готовить костюмы заранее. А еще знал, что, скорее всего, они будут появляться в этих костюмах на каждом празднике и после Хеллоуина.

Айви нахмурилась, и ему пришлось подавить улыбку при виде угрюмого маленького зомби.

— Ты скоро к нам приедешь?

Девочки отбирали друг у друга телефон, и в какой-то момент Ноа видел один только потолок в доме своей сестры, но вопрос Сеси прозвучал громко и отчетливо.

— Да! Ты приедешь на Хеллоуин? — Лицо Айви вновь показалось на экране, большие голубые глаза смотрели с мольбой.

Господи. И как он откажет этим маленьким личикам?

— Девочки, вы же знаете, что дядя Ноа очень занят, — раздался где-то позади них голос его сестры. В эти выходные они были у Рейчел. Ноа знал, что по воскресеньям сестры по очереди сидели с детьми, чтобы каждая могла отдохнуть.

То, как Айви кивнула, словно было очевидно, что он не приедет, и она уже смирилась с этим, едва не добило его.

— Но, может, приеду на День благодарения, — выпалил он, не успев остановиться.

— Правда?! — завизжала Сеси. — Мам, ты слышала? Дядя Ноа приедет на День благодарения, и ты сможешь рассказать ему о малыше в твоем животике!

Ноа поморщился. Сказанного не вернешь.

— Так, ладно, дайте мне, пожалуйста, поговорить с вашим дядей.

На экране снова замелькали фрагменты дома Рейчел, ее жизни, которые он редко видел из-за собственного упрямства.

— Привет, Рейч.

Вид у нее был хмурый. Хорошее начало.

— Пожалуйста, не обнадеживай их понапрасну, Ноа.

— Господи. Давай я сначала тебя подведу, а уже потом будешь злиться.

Рейчел глубоко вздохнула и подняла взгляд к потолку, будто искала там силы.

— Послушай, Ноа. Тут две маленькие девочки, которые тебя любят, а я, честно говоря, так устала от этой беременности, что у меня сейчас нет сил что-то приукрашивать.

— Кстати, поздравляю.

— Спасибо. — Она зажала пальцами переносицу, как всякий раз, когда у нее начинала болеть голова. — Мы собирались тебе сказать, просто возникли некоторые осложнения, поэтому не хотели торопиться…

— Осложнения?

Сердце Ноа упало.

— Да, поначалу мы не были уверены, получится ли… сможем ли мы… — Она махнула рукой, отметая свое беспокойство, но внезапно под ее глазами отчетливо проступили темные круги, а морщина между бровей стала глубже. — Сейчас уже лучше. Надеюсь только, что мне не назначат постельный режим.

— Постельный режим? — прохрипел он. — Господи, Рейч.

Она ответила ему слабой улыбкой, и сердце Ноа разбилось. Его сильная, казалось бы, непобедимая сестра страдала, а он думал только о своих проблемах.

— Просто приезжай на праздники, хорошо? Не знаю, что ты там себе выдумал, будто на тебя все злятся или разочарованы тобой, или что там еще. Нам важен только ты.

Сначала личики его племянниц, а теперь и это?

— Я ничего не придумывал, Рейч. Ты же знаешь, как папа отнесся к тому, что меня отчислили. А потом я бросил бизнес…

Все его оправдания теперь казались ничтожными на фоне проблем сестры.

— Да. Он хотел как лучше для тебя! Но забудь уже об этом. Отец забыл. И с бизнесом все в порядке, спасибо.

— Я не это имел в виду.

Ноа знал, что его сестры прекрасно справлялись с семейным делом, но знал и то, что родителей расстроило его решение. Они много лет представляли, как их дети будут работать вместе над тем, что они создали. А он все испортил.

Ноа не разговаривал с родителями с тех пор, как уехал, но всегда ощущал невысказанное разочарование, словно они ждали, когда он возьмет себя в руки. Но, может, он ошибался? Может, они просто хотели, чтобы у него все было… хорошо?

— Подумай об этом, Ноа. Не хочу, чтобы твоя новая племянница или племянник знали тебя лишь как лицо на экране, ладно?

Ноа кивнул, и от эмоций при мысли о том, что в его жизни появится еще один маленький человечек, в горле встал ком.

— А если захочешь привезти с собой на День благодарения гостя… можем подготовить комнату.

— Кого мне привозить?

Рейчел пыталась сохранять невинный вид, но никогда не умела лгать.

— Девочки сказали, что ты был в гостях с ночевкой, когда они звонили тебе в последний раз. Кстати, извини за это.

Ноа пожал плечами:

— Ничего страшного.

— В общем, если у вас все серьезно, не стесняйся, привози ее с собой.

— Несерьезно.

Рейчел вскинула темную бровь. У обеих сестер Ноа были темные волосы. Только он унаследовал рыжие от отца.

— И почему же?

Он фыркнул:

— Я не завожу серьезных отношений, Рейч.

Отчего-то она до сих пор обладала необъяснимой способностью старшей сестры улавливать его вранье.

— А мог бы. Мог бы завести серьезные отношения. Что вы об этом думаете?

Что они думают? Ноа считал, что знает, но в своем нынешнем состоянии уже ни в чем не был уверен.

Он пожал плечами:

— Она, как и я, ищет развлечений.

Рейчел снова нахмурилась, между бровей пролегла глубокая морщина:

— Они вполне могут стать серьезными. Знаешь, у нас с Патриком все началось с секса на одну ночь.

— Мне это знать ни к чему.

— А я и не собиралась вдаваться в подробности!

Ноа рассмеялся, и это было приятно. Приятно снова поболтать с сестрой. Может, он правда приедет отпраздновать День благодарения с семьей. Может, не будет постоянно думать о том, как облажался за эти годы.

Может, даже привезет с собой Хейзел.

— Я подумаю об этом. О том, чтобы привезти гостя.

Рейчел улыбнулась:

— Отлично. Это здорово осчастливило одну эмоциональную беременную даму.

Следующие слова вырвались у него прежде, чем он успел их обдумать:

— Может, мне стоит приехать домой пораньше…

Рейчел округлила глаза:

— Пораньше?

— Да, на ближайшую пару недель у меня забронированы туры, но потом, может, мне стоит приехать домой и немного помочь… ну, пока тебе не станет лучше.

Улыбка облегчения, озарившая лицо сестры, поставила точку. Ему нужно домой.

— Ноа, это было бы… чудесно.

— Могу справиться с большинством твоих обязанностей.

— О, я знаю, — сказала она со смешком. — Но у нас тут полно вариантов, как загрузить тебя работой. Пока Патрик в командировке, твой приезд очень нам поможет. — Она смахнула слезу тыльной стороной ладони, качая головой: — Прости. Это все из-за гормонов.

— Не волнуйся.

Ноа и сам катался на эмоциональных качелях. На что он согласился?

Внимание Рейчел привлекли крики на заднем плане.

— Ой, похоже, мне пора. — Она снова закатила глаза. — Мама скоро приедет и сменит меня, а пока пожелай мне удачи.

— Удачи. Созвонимся.

Рейчел ответила ему очередной слабой улыбкой, но раздавшийся грохот заставил ее положить трубку и пойти разбираться.

Ноа откинулся обратно на подушки. Слова Рейчел кружились в его голове. Что он себе напридумывал? Что семья не желает его видеть, потому что он не оправдал ожиданий?

Нет, он сам не желал возвращаться домой, пока не докажет себе и всем остальным, что сделал правильный выбор, когда бросил школу и оставил дом и семейный бизнес.

Ноа хотел быть успешным, когда переступит порог отчего дома.

Но, может быть, все это тоже чушь? Может, он должен просто вернуться домой к любящей его семье? Может, его любили, даже если он не имел ничего, кроме старой лодки и безумных идей? Может, Хейзел тоже могла бы?..

И теперь он нужен своим родным. Ноа не мог не думать о том, сколько напряжения и страха отразилось на лице сестры, когда она говорила о беременности. Он никогда не видел ее такой, даже когда она присматривала за ним, застрявшим высоко на яблоне у них во дворе. Или когда из-за жуткой снежной бури на побережье отключили электричество в морозильниках, отчего сотни килограммов замороженных продуктов оказались под угрозой. Или когда Кристен сообщила, что отец Айви с ними не останется.

Тогда Рейчел не испугалась. А сейчас явно была напугана. И если Ноа может это как-то исправить, то он непременно должен попытаться. Он просто не знал, что это будет означать для них с Хейзел.

Ему нужно многое осознать. Многое обдумать.

Поэтому он сделал правильный выбор и взял книгу, найдя утешение в том, что хотя бы не обладает скрытыми магическими способностями или склонностью превращаться в волка.

Он прочтет еще одну главу, а потом будет разбираться с собственными проблемами…

Глава 23

Когда Хейзел въехала на своем маленьком «Приусе» на парковку возле пристани, стояло раннее утро. Солнце уже взошло, но небо по-прежнему было окрашено в цвет розовой сахарной ваты. В этот сентябрьский вторник причал почти пустовал. Все, кто приезжал на лето, разъехались, а местные владельцы лодок уже работали или еще не встали. Поэтому, оказавшись здесь в одиночестве, Хейзел взяла с пассажирского сиденья сумку и пошла к воде.

День обещал быть солнечным, но воздух оставался прохладным, и, ощутив порыв ветра с моря, Хейзел обрадовалась, что надела свою толстовку. Формально, конечно, толстовку Ноа. Хейзел не знала, странно ли это, но, так уж вышло, она стала ее любимой. Большая и комфортная — то что надо. К тому же ткань пропиталась летним ароматом Ноа. Но об этом она никому не скажет.

Поездка на лодке была венцом приключений на открытом воздухе. Во всяком случае, для Хейзел, которая в обозримом будущем абсолютно точно не планировала подниматься на гору. Но она гордилась собой, что согласилась на это.

Вся суть заключалась в том, чтобы выйти из зоны комфорта. И сексуальный рыбак, который махал ей с причала, был совершенно ни при чем.

Ну да, как же. До тридцатилетия оставалось всего полторы недели, и, пожалуй, пора было прекратить врать самой себе. Хейзел хотела быть с Ноа. По-настоящему. И после своего дня рождения тоже, после того как придет конец ВЕЛЕХЕНО. Он просто был нужен ей.

Но его отношение к происходящему пока оставалось… неясным.

Вот почему Хейзел была решительно настроена поговорить с ним после этого небольшого приключения как взрослый человек и выложить все начистоту. Наверное. Может быть. Она еще не продумала все тонкости этого плана. Например, вдруг он вообще этого не хочет? Что, если он хочет придерживаться первоначальной договоренности, а Хейзел изольет душу и опозорится? А вдруг Ноа будет только рад уйти через неделю, а лето приключений Хейзел закончится разбитым сердцем?

Не так она себе все представляла, когда затевала это.

— Привет! Ты пришла, — сказал Ноа со своей фирменной ухмылкой.

Хейзел прогнала растущее беспокойство и заставила себя улыбнуться.

— Что, думал, не приду?

Ноа ухмыльнулся шире:

— Нет. Просто рад тебя видеть.

Сердце Хейзел затрепетало, хотя еще несколько недель назад она считала это физически невозможным.

— Я тоже рада тебя видеть.

Она заерзала под его взглядом. Разве толстовка и джинсы — неподходящая для лодки одежда? У Хейзел не было специальной водонепроницаемой обуви, как в каталогах LL Bean, которые ее мать до сих пор получала по почте, поэтому она выбрала белые тканевые кроссовки.

— Ты надела мою толстовку.

А, точно. Вот в чем дело.

— Она удобная.

— М-м-м. Я помню.

— Хочешь, чтобы я ее вернула? — Хейзел уже принялась расстегивать молнию, когда Ноа вдруг остановил ее:

— Нет, мне нравится видеть тебя в ней.

— Правда?

— Конечно. Это закрывает какую-то глубинную мужскую потребность обозначить, что ты моя.

Его улыбка была озорной и дразнящей. Он шутил, но какая-то часть Хейзел, та, о которой она никогда никому не расскажет, хотела, чтобы это было правдой. Она хотела принадлежать ему. И чтобы он в ответ принадлежал ей.

Прогнав эти мысли, Хейзел изобразила возмущение.

— Хм, в таком случае… — она снова потянулась к молнии.

Ноа рассмеялся, напугав чаек неподалеку:

— Шучу. Ты очень мило в ней выглядишь.

— Ну что ж, — Хейзел пожала плечами, хотя от слов Ноа ее желудок сделал сальто.

— В общем, это «Джинджер», — он с нарочитой почтительностью указал на лодку, пришвартованную рядом, на борту которой было небрежно написано название. Она выглядела в точности, как большинство прочих лодок в гавани, по крайней мере на взгляд Хейзел. Белая, с темно-синей полосой, несколькими мягкими сиденьями, штурвалом и двумя двигателями сзади. По ее мнению, это была типичная лодка, но Ноа смотрел на Хейзел так, словно знакомил ее со своим ребенком.

— Не слишком ли очевидно?[5] — поддела его Хейзел, поглядывая на медные волосы Ноа, блестевшие на солнце.

Он провел рукой по жестким прядям, отчего они стали топорщиться с одной стороны. Хейзел потянулась и пригладила их, и Ноа, поймав ее за запястье, притянул ее ближе.

— Я скучал.

— Мог бы и заглянуть ко мне.

Она не хотела это говорить, почти убедила себя, будто ей все равно, что он исчез на неделю, но, похоже, в этот момент ее решение не врать самой себе вступило в силу.

— Надо было зайти. Просто подумал, может, ты хочешь побыть одна.

— Нет.

Ноа улыбнулся, когда она поспешила с ответом, и потерся носом о ее нос:

— Хорошо, я тоже не хочу.

— Хорошо.

Ноа заглушил ее ответ поцелуем, и она улыбнулась.

— А сейчас, — сказал он, отстраняясь, — ты готова к морскому путешествию?

Хейзел посмотрела на лодку, угрожающе покачивающуюся на воде. Она была совсем небольшая. За свою жизнь Хейзел лишь дважды плавала на лодке. На одной отправилась в круиз с мамой, отцом и его другом после маминого шестидесятилетия. А в другой раз поехала на пароме на Мартас-Винъярд, чтобы провести время с Энни.

Те лодки были большие. Достаточно большие, чтобы казаться… крепкими. Безопасными. А эта выглядела так, словно ее легко будет бросать из стороны в сторону.

— Э-э-э… да?

— Что-то ты не слишком в этом уверена.

— Потому что так и есть.

Ноа поцеловал ее вновь, решительно и быстро.

— Поверь мне, Хейзел. Будет весело.

— Что ж.

— Идем, — он взял ее за руку и повел к лодке. Он едва не дрожал от приятного волнения, и это было почти заразительно. Не будь Хейзел немного напугана, могла и поддаться ему.

— Так, дай-ка мне ее. — Он забрал у нее большую соломенную сумку и вытаращил глаза: — Что в ней? Камни?

— Нет.

Он смотрел на Хейзел с изумлением, ожидая, когда она продолжит.

— В основном еда для перекуса, бутылка воды и пара книг.

Услышав это, он удивленно вскинул брови:

— Ты взяла с собой книги?

— Да.

— Несколько?

— Конечно.

— Конечно. Зачем?

Хейзел вздохнула:

— Чтобы читать. Ну знаешь, на случай если в веселье наметится… перерыв.

Ноа усмехнулся:

— Перерывов не будет, поверь мне. — Он прошелся взглядом по ее сумке, и его лицо просияло от восторга. — Ой, подожди, ты взяла третью часть серии про братьев-волков!

— Ее только что привезли.

— Слава богу! — Он выхватил книгу из сумки и прижал к груди одной рукой. — У последней части открытый финал, и мне до смерти хотелось узнать, что случилось с ясновидящим.

Хейзел улыбнулась:

— Значит, сегодня все же может выдаться пара перерывов?

Ноа кивнул, перевернул книгу и прочел текст на обороте.

— Ох да, наверное, придется их сделать. — Он сжал ее руку и посмотрел на Хейзел: — Спасибо, Хейз. Это круто.

— Рада помочь.

И она правда была рада. Увидев, как Ноа заинтересовался книгами, Хейзел почувствовала, что между ними, возможно, больше общего, чем она думала изначально. Что они, похоже, могли бы подойти друг другу. До сих пор прекрасно подходили.

— Итак, давай я все тебе здесь покажу.

Он легко шагнул в лодку, а затем подал руку Хейзел и помог ей подняться. Сегодня море было относительно спокойным, но, как обычно, неустойчивым, и Хейзел ощутила это, едва ступила на борт.

— А вдруг у меня начнется морская болезнь? — спросила она, когда Ноа отнес ее сумку в кабину капитана.

Кабина? На лодке она такая же, как в самолете? Придется это выяснить.

— Не начнется, — возразил он. — Я взял таблетки от укачивания и имбирные конфеты. Они всегда помогают.

— Что ж.

Ноа распахнул объятия:

— Нас ждет открытое море, Хейзел! Неужели тебя это не воодушевляет?

— Скорее, беспокоит. Там еще и акулы.

— В лодке нет акул, Хейз.

— А если я упаду за борт?

— Не упадешь.

— Хм.

Он подошел и обнял ее. Было прохладно, поэтому Хейзел позволила ему это. А еще ей просто нравилось, когда он ее обнимал.

— Доверься мне, хорошо? Со мной ты в безопасности. Обещаю.

Она подняла лицо и посмотрела на него:

— Я доверяю тебе. Просто многое может пойти не по плану.

— Да, но ты думай о том, как хорошо все может сложиться.

Они все еще говорили о морской прогулке или обо всем, что между ними было? Хейзел очень хотелось верить, что все может наладиться. Но она неспроста в течение пятнадцати лет занималась одним и тем же, не меняла работу и круг друзей. Хейзел любила осторожничать, но почему-то даже не осознавала этого, пока не оказалась на шаткой лодке в объятиях мужчины, на которого, быть может, нельзя положиться. Который мог в итоге сделать больно.

Но ведь приключения всегда небезопасны?

А выходить из зоны комфорта по определению некомфортно.

И если последние несколько недель чему-то ее и научили, так это тому, что все хорошее случается, когда рискуешь время от времени.

Когда доверяешь этому мужчине.

— Да, хорошо. Попробую.

Лицо Ноа озарила улыбка. Он поцеловал Хейзел в нос и продолжил экскурсию по маленькой лодке.

— Итак, сперва основные лодочные термины. Передняя часть лодки — это нос, а задняя — корма.

Хейзел кивнула.

— Справа — правый борт, а слева — левый.

— Хорошо.

— А это штурвал.

— Руль?

— На лодке это называется штурвалом.

— Как вычурно.

Он рассмеялся:

— О да.

— Зачет будет? — спросила Хейзел, проводя ладонью по штурвалу.

— Возможно.

— Планирую сдать его на отлично.

— Меньшего я и не жду.

— Погоди, ты говорил, что жил на этой лодке, когда только приехал. Как такое возможно? — Хейзел окинула скамейки скептическим взглядом. Навряд ли мужчина такого роста мог спать на них с комфортом, не говоря уже о том, что он бы полностью был беззащитен перед стихией.

— Самое интересное я оставил напоследок, — Ноа ответил ей дерзкой ухмылкой и поднял шторку возле рулевого колеса. Перед ними оказалась маленькая дверь, ведущая в жилую зону.

— Потайная дверь! — Хейзел заглянула в каюту. Внутри находились кровать, небольшая плита на одну конфорку и еще две скамьи. — Ух ты! Прямо как в доме на колесах.

— Да, тут скромно, но временно перебиться можно. Я купил абонемент в спортзал и принимал душ там. Но потом теснота надоела.

— Не сомневаюсь.

Хейзел выглянула из дверного проема и увидела, как Ноа возится с какими-то важными на вид рычагами и рукоятками. Она с наслаждением наблюдала за ним в естественной для него среде обитания. Ноа выглядел серьезным, подготавливая лодку, а она редко видела его таким. И сейчас могла понять, почему люди доверяли ему свою безопасность во время рыболовных туров.

— Готова? — спросил он, поймав ее взгляд.

— Как никогда.

Ноа игриво подмигнул ей, и на его лице вновь промелькнуло радостное волнение. Он закрыл дверь каюты под палубой. Отвязал лодку от причала, и они отправились в великую неизвестность.

Или к побережью Дрим-Харбора.

В любом случае это было немного страшно и очень волнительно.

А еще стало идеальным приключением для завершения их веселого лета.

Какое-то время путешествие шло гладко. Пока Ноа управлял лодкой, Хейзел не сводила с него глаз, и пришлось признать, что ему это очень нравилось. Похолодало, и Хейзел накинула капюшон, напомнив ему о том дне на пляже, о том, чем они занимались и о чем говорили.

Ноа шутил, сказав, будто почувствовал, что заявил права на Хейзел, когда она надела его толстовку. Ну, вроде как шутил. Ему нравилось видеть Хейзел в ней. Это служило маленьким заявлением всему миру о том, что между ними в самом деле что-то происходит. Будто они очутились в старшей школе, и Хейзел давала всем понять, что несвободна.

Нелепо, конечно, но факт.

Хейзел выглядела совершенно очаровательно, ее щеки зарумянились от свежего воздуха, глаза сияли. Он хотел, чтобы она всегда была рядом. С ним.

Ноа покачал головой.

— У тебя в сумке еще есть чем перекусить? — спросил он, стараясь отвлечься от мыслей. На прошлой неделе он даже не был уверен, хотела ли Хейзел проводить с ним время, а теперь снова думал о вечности. Пора это прекращать. Особенно если он и правда собирается воплотить свой план и помочь сестре. Может, через неделю его здесь вообще уже не будет.

— Есть булочки от Энни и…

Ноа улыбнулся, пока она копалась в огромной сумке:

— Булочки? У нас чаепитие?

Хейзел сердито посмотрела на него, но он видел веселье в ее глазах.

— Можно увезти девушку из книжного магазина, Ноа, но нельзя отобрать у нее булочки.

Он рассмеялся, и Хейзел ответила ему улыбкой.

— Еще у меня есть чипсы, злаковые батончики, смесь сухофруктов, крендельки…

— Чипсы! — перебил он, не дав ей перечислять дальше.

Хейзел бросила ему пакет.

Ноа отпустил штурвал и оставил лодку дрейфовать, пока они ели и наслаждались лучами полуденного солнца. Хейзел устроилась на скамье напротив него, отправляя в рот кусочки булочки и потягивая чай из термокружки.

— А если бы я была клиентом, — сказала она некоторое время спустя, глядя на воду. — Как бы все проходило?

— Что ж, — Ноа сложил руки за головой и откинулся на спинку, — мы бы обговорили время при бронировании тура.

— Конечно, само собой.

Хейзел наблюдала за ним, как всегда, будто изучая. Так, будто он был не так уж и плох в ее глазах. Хейзел была единственным человеком в его жизни, под чьим взглядом у него не возникало ощущения, словно в нем ищут то, чего нет.

Боже, разве можно оторваться от этого? От соблазнительного чувства, что ты достоин.

— Так вот. — Он прокашлялся. — Потом я отвез бы тебя в свои лучшие места для рыбалки в зависимости от времени года и твоих рыболовных предпочтений, конечно же.

— А люди злятся, если им не удается ничего поймать? — спросила она.

— Иногда, но я стараюсь, чтобы день прошел весело, даже если мы ничего не поймаем.

Хейзел кивнула, снова глядя на воду. Облака затягивали небо, отбрасывая тени на волны.

— Хочешь порулить? — спросил он, и Хейзел вновь с удивлением посмотрела ему в глаза.

— Это тоже входит в тур? — уточнила она, вскинув брови.

Ноа посмеялся:

— Только для тебя.

Она расплылась в улыбке и встала, смахивая крошки с колен.

— А если я во что-нибудь врежусь?

— Хейз, — рассмеялся он. — Во что тут можно врезаться?

— Ты удивишься.

Он притянул ее ближе:

— Мне кажется, у тебя все получится.

Ноа, обняв за талию, усадил ее к себе на колени. Она была теплой, мягкой и пахла глазурью с булочек Энни — пряной и сладкой, как сама Хейзел.

— Руки на штурвал, — велел он.

— Похоже на надуманный предлог, чтобы усадить меня к себе на колени, — проворчала Хейзел, но в ее голосе была слышна улыбка.

— Получилось же, — прошептал Ноа ей на ухо, и она задрожала.

— Есть, капитан. — Хейзел взялась за штурвал и устроилась поудобнее у него на коленях. Ноа застонал, и она рассмеялась, прекрасно зная, что делала с ним. Ничто не отвлекало так, как ее круглая попка, устроившаяся между его бедер.

— Хейз, — простонал он, когда она слегка поерзала на нем. И почему он целую неделю сторонился этой женщины? Если ему выпало провести с ней только это время, то пора перестать тратить его впустую.

Ноа поцеловал ее за ухом, продолжая обнимать за талию, пока она вела лодку в открытое море, и наслаждаясь близостью ее тела.

И если бы день выдался не таким прекрасным, а Хейзел в его объятиях не была бы так восхитительна, тогда Ноа, возможно, уделял бы больше внимания погоде.

Он планировал вернуться на берег до вечера. А ураганный ветер с северо-востока не должен был их задеть. По прогнозам, он проходил к югу от Дрим-Харбора. Ноа проверил. Все утро наблюдал по спутникам. Но в итоге они оказались от дома дальше, чем он задумывал, а небо стремительно застилали тучи. И некогда легкий ветерок стал резким и холодным.

Спутник больше не показывал, что ураган проносится мимо. Теперь его край пролегал прямо над их нынешним курсом к дому.

— Черт, — пробормотал Ноа.

— Что такое?

Хейзел оставила управление лодкой и свернулась калачиком под одеялом, которое он бросил ей, едва поднялся ветер. Она не сводила с Ноа больших карих глаз, взволнованно нахмурив брови.

Черт возьми.

Ноа просил довериться ему, но по-крупному облажался. Не подвел, называется.

— Тут с погодой по курсу возникли некоторые… трудности.

— Полагаю, солнечно не будет.

— Э-э-э… ну да, есть такое, — он провел ладонью по волосам, перебирая варианты, что же делать. Вода уже была неспокойной, белые гребни волн били о борта лодки.

И откуда взялся этот проклятый шторм? Ноа был уверен, что он их не заденет. А потом позволил себе отвлечься. Он напортачил. Снова.

Просто многое может пойти не по плану.

— Ноа… — в ее голосе слышался страх, и он ненавидел себя за это.

— Хейзел.

Она отвернулась к воде, крепко схватившись за металлическую перекладину возле скамьи, на которой сидела.

— Хейзел, посмотри на меня, — его голос прозвучал строго и серьезно, настолько непохоже на его привычный тон, что она резко повернула голову. — Я все решу, хорошо? У меня есть план.

Она кивнула, не сводя с него взгляда.

— Даю слово.

— Хорошо.

Ее ответ был едва слышен из-за ветра. Но Ноа расслышал. Тихий, но уверенный. Полный доверия. Сейчас она доверяла ему гораздо большее, чем просто летнее веселье.

— Надень, — он бросил Хейзел спасательный жилет, и она встревоженно посмотрела на него. — На всякий случай.

Пошел дождь, и стекла ее очков покрылись каплями воды, но это не смогло скрыть испуг в ее глазах, когда она надевала спасательный жилет и застегивала его на груди.

— И запомни: увидишь акул — бей по жабрам.

Хейзел тихонько захныкала от страха.

— Я пошутил! Господи, Хейз, прости. Я просто шутил. Все будет хорошо. Я знаю, где мы можем переждать шторм.

Она кивнула. Едва уловимо. Никакого остроумного ответа.

— И тогда ты наконец-то сможешь почитать, хорошо?

Ответом ему стала легкая улыбка, а на большее у него и не было времени. Нужно развернуть эту чертову лодку и добраться в безопасное место. Сейчас же.

Глава 24

Ветер разметал мокрые кудри по ее лицу.

Дождь промочил джинсы и дурацкие тканевые кроссовки.

Кругом были бесконечные серые волны с белыми гребнями.

Тучи неслись по небу так, словно буря спешила разразиться.

Пока Ноа вел лодку, его красивое лицо было полно мрачной решимости.

Вот на чем сосредоточилась Хейзел. На лице Ноа. А не на замерзших ногах, мокрых волосах, неистовом раскачивании лодки и мыслях о том, какое же море сейчас наверняка холодное и как страшно упасть в темную воду.

Хейзел надела огромный дождевик, который ей бросил Ноа, когда начался ливень, и натянула капюшон поглубже. Они спрятались под небольшой крышей, которая прикрывала рубку, но ветер гонял потоки дождя во все стороны, заливая открытые борта лодки. Спасательный жилет, застегнутый вокруг талии, сдавливал ребра Хейзел при каждом глубоком вдохе, сделанном в панической попытке набрать в легкие воздух.

Лицо Ноа. Спокойного, решительного, опытного. Она наблюдала за ним так пристально, словно думала, что все получится, если она не будет отводить от него глаз. Они будут в безопасности. Ноа посмотрел на нее и подмигнул. Подмигнул. С его лица стекала вода, руки крепко сжимали штурвал, а он подмигнул.

— Почти приплыли, — прокричал он сквозь шум ветра и моторов.

Тогда-то Хейзел и увидела его. Стремительно надвигающийся на них остров, серое пятно на фоне серого неба. Но чем ближе они подходили, тем больше он напоминал сушу, безопасность. И Хейзел чуть не расплакалась от этого осознания.

Облегчение отразилось и на лице Ноа, когда они подплыли к скалистому берегу небольшого острова. Волны с грохотом разбивались об огромные валуны.

— На той стороне острова есть причал, — сказал Ноа, держа лодку близко к берегу, но не настолько, чтобы налететь на камни. Хейзел не сомневалась, что под волнами их было еще больше. Земли вокруг Дрим-Харбора не славились мягкими песчаными пляжами. Песок там был грубый и крупный, а остальная часть побережья была покрыта камнями.

Они проплыли вдоль береговой линии, и, стоило им подойти к другой стороне острова — ветер стих как по волшебству.

— У подветренного борта меньше дует, — сказал Ноа с уверенной улыбкой.

Старый причал уходил прямо в воду, и Хейзел стала сомневаться в безопасности этой идеи. Он выглядел недостаточно прочным, чтобы выдержать каноэ, что уж говорить про лодку. Удержит ли он их у берега, или их унесет обратно в море?

— Он крепче, чем кажется, — заверил Ноа, будто прочтя ее мысли. — Стоит здесь уже много лет.

— Меня это не утешает.

Слова Хейзел, на удивление, явно успокоили Ноа, и она поняла, что довольно долго молчала. Он улыбнулся ей:

— Держись крепче.

Он повернул штурвал, выравнивая лодку вдоль причала, но Хейзел сомневалась, позволит ли им шторм пришвартоваться. Ноа дал задний ход, чтобы сбавить скорость, как объяснял ей сегодня днем, но из-за ветра и волн они по-прежнему быстро приближались к причалу.

— Швартовка может выйти жестковатой, — сказал он, не сводя глаз с пристани.

Хейзел вцепилась в перила, готовясь к столкновению.

Они подходили к берегу под углом, и Ноа стал выправлять лодку параллельно причалу, несмотря на ветер, который то и дело сбивал их с курса. Все внутри Хейзел бушевало так же сильно, как и окружающие их воды.

А вдруг не получится?

А если они сломают старый причал?

Вдруг она умрет от холода в воде?

Внезапно лодка стукнулась о пристань, вырвав Хейзел из размышлений, и она чуть не свалилась с сиденья.

— Прости! — прокричал Ноа сквозь шум ветра. Он удерживал лодку, и ее корпус со зловещим стуком бился о старую древесину. — Возьми.

— Штурвал?!

— Просто держи его ровно.

Хейзел встала на дрожащих ногах и взялась за штурвал, что еще ей оставалось делать? Ноа выбежал из рубки и схватил веревку, чтобы привязать лодку. Она, раскачиваясь и накреняясь, стала отходить от причала, и на одно страшное мгновение Хейзел подумала, что Ноа упадет за борт.

Но он сумел дотянуться до столба и ухватиться за него. Потянул, и лодка выровнялась с причалом. Ноа обмотал веревку вокруг старого металлического кнехта, а потом проделал то же самое с кормой.

Если мужчина, занятый параллельной парковкой, — это сексуально, то мужчина, швартующий лодку в шторм, — это поистине новый уровень эмоций. Ноа поспешил обратно к оцепеневшей Хейзел, вцепившейся в штурвал.

— Молодец, шкипер. — Он чмокнул ее в нос, и Хейзел захлопала глазами.

А потом обняла его за шею, и Ноа издал удивленный смешок.

— Ты спас нас! — воскликнула она.

— Шторм не такой уж и сильный. Я плавал и в худших условиях.

— Ноа! — Она отстранилась, преисполненная праведного гнева. — Ты. Нас. Спас!

Он пожал плечами, улыбаясь все шире:

— Ну, если хочешь рассказать всем, что я тебя спас, то злиться не стану.

— Я всем об этом расскажу.

Ноа тихо посмеялся:

— Ладно, Хейз.

— Хорошо. — Она огляделась: — А что теперь?

На этой стороне острова было не так ветрено, но по бортам лодки по-прежнему хлестал дождь, промочив ее пассажиров насквозь. Судно все еще раскачивалось под ногами Хейзел.

— Теперь будем пережидать.

Хейзел вскинула брови:

— Здесь? На лодке?

Ноа улыбнулся:

— Ага.

— Но… неужели тут никого нет? Кто мог бы помочь нам?

— Нет. Этот остров заброшен уже лет десять. Островная жизнь нелегка. Большинству людей она не по силам.

— Ох. Черт.

— Самая сильная буря уже позади. Смотри. — Ноа взял телефон и показал ей метеорологический спутник, который проверял весь день. — Вот буря. А мы здесь. Она быстро движется. С нами все будет хорошо.

— Что ж.

Он посмеялся и взял Хейзел за руку, и она вдруг поняла, что ужасно замерзла, причем довольно давно, но была так сосредоточена на том, чтобы не умереть, что не обратила на это внимания. А теперь, когда они оказались в относительной безопасности, почувствовала, что окоченела от холода.

— Идем, давай тебя согреем.

Ноа открыл уже знакомую ей потайную дверцу и указал на ступеньки, ведущие в каюту под палубой:

— Ты первая.

Хейзел не была в восторге от идеи зайти глубже в лодку, пока волны швыряли их из стороны в сторону, но и перспектива остаться мерзнуть на палубе ей тоже не нравилась, поэтому она решила спуститься.

В каюте было меньше квадратного метра свободного места. Остальное занимали кровать по форме носовой части лодки — что-то вроде треугольника со скругленными сторонами, две небольшие скамьи в изножье и шкафчик, на котором стояла плитка с одной конфоркой.

— Сними мокрую одежду и брось ее под скамейку. Внутри второй скамейки есть сухая, можешь в нее переодеться, — велел Ноа, выглянув из-за двери, а после закрыл ее, чтобы не впускать дождь и ветер.

Хейзел быстро переоделась в спортивные штаны, которые ей пришлось подвернуть пять раз, чтобы высунуть ноги из штанин, и в такую же большую футболку с толстовкой. Она запихнула мокрую одежду под другую скамейку, а потом забралась на кровать, чтобы освободить место для Ноа.

Мгновение спустя он заглянул в каюту:

— Все хорошо?

— Да, заходи. А то заболеешь.

Он спустился и со смехом закрыл дверь.

— Говоришь как старушка.

Хейзел сумела выдавить смешок, хотя лодка по-прежнему качалась на волнах.

— Этого я и добивалась.

Над кроватью был палубный иллюминатор, но Хейзел не смогла разглядеть в нем ничего, кроме потоков дождя. Крошечную каюту освещало несколько маленьких ламп.

Ноа сбросил мокрую рубашку (куртку он уже оставил на палубе), и едва Хейзел успела перевести дыхание, как его джинсы тоже исчезли. Он стоял у изножья кровати в одних боксерах и с плетеными браслетами на запястье. Его волосы намокли и в приглушенном свете выглядели темно-каштановыми. Он взял полотенце со скамьи и провел им по волосам, отчего пряди растрепались во все стороны.

Хейзел наблюдала, как сокращаются мышцы его рук и спины, вспоминала, как он двигался, пока доставлял их сюда, в безопасное место.

Она судорожно сглотнула:

— Я забрала всю твою одежду.

Ноа одарил ее кривой ухмылкой:

— Тогда тебе придется самой меня согреть.

Он залез на кровать рядом с Хейзел, и она поспешила поднять одеяло, приглашая Ноа забраться под него. Его кожа оказалась прохладной на ощупь, когда они прижались друг к другу, и она уткнулась лицом в изгиб его шеи.

— По-моему, это слишком большое приключение для меня.

— Нет, — возразил он, зарывшись носом в кудри на ее макушке. — Ты отлично справилась. — Он обнял ее крепче. — Почему ты всегда так недооцениваешь себя, Хейз?

Она отстранилась, чтобы увидеть его лицо. Даже в приглушенном свете Ноа сиял, и от его взгляда ей становилось теплее.

— Ты же Хейзел Келли, черт возьми. Умная. — Он поцеловал ее в щеку. — Забавная. — Поцеловал в другую. — Милая. — В нос. — И безумно сексуальная. — В мягкие и теплые губы.

Она вздохнула, расслабляясь в его объятиях. Казалось, даже шторм утих.

— Тебе не нужна была моя помощь, чтобы все это выяснить, — сказал он.

— Может, и так. Но я рада, что ты был рядом.

— Правда?

— Ты мне нравишься, Ноа.

— Да?

Хейзел улыбнулась, притягивая его ближе и чувствуя, как он откликается на ее прикосновения, даже несмотря на мешковатую одежду на ней.

— М-м-м. Очень.

Так сильно, что она усомнилась, было ли «нравится» подходящим словом. Может, в какой-то момент между пьяным вечером в черничнике и этим безумным штормом чувства Хейзел к Ноа из симпатии превратились во что-то гораздо большее?

В то, на что Ноа совершенно точно не подписывался.

В то, что она непременно оставит при себе, пока не окажется на суше и не разберется с накрывшей ее тревогой. Наверное, это как-то связано с пережитой сегодня смертельной опасностью.

— Ты мне тоже нравишься, Хейзел Келли.

— Правда?

Ей было приятно это слышать. Если она перескочила от симпатии к… чему-то другому… то вдруг и он тоже?

Ноа улыбнулся:

— Да. — Он забрался на нее. — Очень, — и запечатлел это слово поцелуем на ее коже. — Но чтобы доказать это, всю эту одежду придется снять.

Он потянул за огромные штаны, которые она надела, и Хейзел рассмеялась:

— Ты сам велел мне ее надеть!

— Тогда я хотел повести себя благородно.

— А сейчас?

— А сейчас я хочу снять с тебя эти дурацкие штаны, — сказал Ноа, щекоча ее шею, и Хейзел захихикала.

Она помогла ему снять с нее штаны и стянула толстовку через голову. Вместе с одеждой свалились и очки, и Ноа, выпутав их из ее волос, положил их на небольшую полку, встроенную в борт лодки.

— Какое продуманное пространство, — сказала Хейзел, когда он снова притянул ее к себе.

— Да, неплохое.

— Значит, ты жил здесь во время всех своих приключений?

— Во время многих, да.

— Что самое безумное ты видел в жизни?

Хейзел закинула ногу ему на бедро, он же, положив руки на ее ягодицы, притянул ее ближе.

— Хм…

Ноа задумался, но глаза его потемнели, а щеки вспыхнули, будто он хотел думать совсем о другом. Заняться чем-то вместо болтовни.

— Однажды я ночевал в палатке в Мэне и, клянусь, видел оборотня.

Хейзел рассмеялась:

— Быть такого не может!

— Хочешь сказать, что я обманщик, Хейзел Келли? — он уткнулся лицом в ее шею, царапая кожу зубами.

Она сделала резкий вдох:

— Оборотней не существует.

— Может быть. Но я его видел.

— С чего ты взял, что это был не обычный волк?

— Он был огромный. — Ноа свободно блуждал по ее телу руками и губами. — С горящими глазами.

Хейзел хмыкнула, но не могла толком сосредоточиться, чтобы возразить, ведь Ноа водил пальцами по ее животу, задевая грудь. Он застонал ей в губы.

— Что ж, я рада, что ты пережил эту встречу и смог о ней рассказать.

— Мм… я тоже, — прорычал он низко, обхватив ее грудь одной рукой, а второй сжав ягодицы. Его возбужденный член настойчиво упирался ей между ног, где она уже желала его. Если шторм за окном и продолжал бушевать, то Хейзел не замечала этого.

— Твое тело, Хейз, — простонал он. — Что оно вытворяет со мной.

Она ответила хриплым прерывистым смехом, когда большой палец Ноа скользнул по ее соску. Туда и обратно, пока все ощущения не сосредоточились в этом месте. Она все еще с трудом могла поверить, что ее тело так влияло на этого мужчину, но все же верила. Верила ему.

— На лодке есть презервативы? — спросила она, и Ноа замер.

— Хейз, — его голос стал хриплым от желания. — Мы не… То есть я знаю, что обычно ты не…

— Чего я обычно не делаю?

Ноа отодвинулся, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, и опустил руки с ее груди на более безопасное место на животе.

— Ты рассказывала мне, что обычно не занимаешься сексом без обязательств, и я понимаю, что ты пытаешься попробовать что-то новое, но это уже не просто развлечение, и я знаю, что на самом деле мы не… ну то есть мы не…

Сердце Хейзел екнуло, пока Ноа пытался подобрать слова. Это слишком больно, слишком неловко. Она не будет принуждать его говорить это, не будет заставлять признать вслух, что между ними все несерьезно, что все это не по-настоящему.

И она прервала его поцелуем.

— Все в порядке, — сказала Хейзел, хотя это было не так. — Я знаю, что это… несерьезно. Просто легкое развлечение. Но хочу этого с тобой. Сейчас.

Ноа наблюдал за ней, всматривался в ее лицо. Не будь они так близки, не узнай она его так хорошо за последний месяц, то не заметила бы, как по его лицу пробежала тень разочарования. Но Хейзел заметила. Та появилась и исчезла, сменившись сексуальной ухмылкой.

— Отлично, я тоже. Сейчас.

— Хорошо.

Ноа удержал взгляд Хейзел еще на мгновение, а после прикоснулся губами к ее губам. Он целовал ее, пока она не забыла о причинах своего разочарования, пока ей не стало безразлично, почему он целовал ее, важно было лишь то, что он делал это.

Черт, до ее тридцатилетия оставалась всего неделя, и Хейзел непременно получит от нее удовольствие.

А с разбитым сердцем разберется и после праздника.

Сегодня она пережила шторм в море и сейчас оказалась в постели с самым сексуальным мужчиной, к которому ей посчастливилось прикасаться.

Безрассудство одержало верх.

Хейзел прижималась к нему мягким, пышным, красивым телом, но Ноа мог думать лишь о выражении ее лица в тот момент, когда сказал ей, что им необязательно заниматься сексом… что между ними ничего нет.

Ложь.

Хейзел была для него всем.

Хейзел была так же хороша, как любимая книга, от которой не можешь оторваться, как прикосновение солнечных лучей к лицу, как идеальная чашка кофе. Если Ноа думал, что, помогая ей последние два месяца, проводя с ней время, пробуя ее на вкус, прикасаясь к ней, сможет выбросить ее из головы, то оказался еще большим идиотом, чем думал сам.

Его интерес к привлекательной продавщице книг лишь перерос в крепкую дружбу и вместе с тем сексуальную одержимость.

Теперь он был не просто увлечен Хейзел Келли, а по уши и очень некстати в нее влюблен.

И на миг ему показалось, что эти чувства взаимны. Что, быть может, легкое разочарование на ее лице означало, что она тоже хотела большего.

Но потом Хейзел сказала «легкое развлечение» — и лучше бы сразу выбросила его за борт.

— Все хорошо? — прошептала она, скользя губами вдоль его шеи.

— Да. Более чем.

Включайся в игру, Ноа. В этом ты хорош. Он не позволит своим зашкаливающим чувствам к этой женщине испортить момент. У него было немало фантазий с участием Хейзел в его постели, и он не упустит возможности их воплотить.

Если это возможность побыть с ней, то он будет соглашаться всякий раз, когда она предложит.

Может, так он выставит себя идиотом, но зато с почти обнаженной Хейзел в объятиях. Что его вполне устраивало.

На Хейзел все еще была его футболка, и Ноа провел ладонями по мягкой ткани, ощущая под ней ее теплую тяжелую грудь. Ее соски выступали под хлопком, и Ноа наслаждался видом Хейзел в одних только трусиках и его белой футболке, которая почти просвечивала после многих лет носки.

— Идеально, — выдохнул он, и Хейзел улыбнулась, заливаясь румянцем.

Он наклонился и взял ее сосок в рот, смачивая ткань языком. Хейзел застонала и выгнула спину. Он провел рукой по второй груди, дразня ее через футболку. От тонкого барьера между их кожей происходящее становилось еще более возбуждающим, усиливая его желание.

— Ноа, — простонала она, и теперь он до конца своих дней будет помнить звук своего имени, произнесенного в мольбе.

— Что тебе нужно, Хейз?

— Большее.

Ноа усмехнулся, хотя его сердце екнуло. Он хотел дать ей все. Стать для нее всем. Но по-прежнему даже не знал, хотела ли этого Хейзел, а сам планировал вернуться домой сразу же после ее дня рождения. Как он мог стать для нее всем, если уезжал?

Он отбросил эту мысль, задрав край футболки Хейзел, и провел языком по ее возбужденным соскам. Она ахнула, запустив пальцы в его волосы, оттягивая пряди и прижимая его к себе. И Ноа это понравилось.

Он проводил по ее соскам языком, обхватывал их губами, пока Хейзел не начала метаться под ним, а ее тихие умоляющие стоны не стали все громче и громче, но теперь их никто не мог услышать — вокруг были лишь открытое море и необитаемый остров.

Заставь ее кричать.

Мысль, жгучая и настойчивая, будто молнией пронзила его.

Он обвел сосок Хейзел языком и отстранился. Она подняла голову.

— Куда ты? — спросила она возмущенно, но мило.

Ноа усмехнулся, прижавшись к ее животу:

— У меня много планов.

Хейзел вновь положила голову, когда он добрался до ее простых хлопковых трусиков. Ноа не мог объяснить, почему же они сводили его с ума.

Он спустил их по ее пышным бедрам и соблазнительным ногам, и Хейзел отбросила их в сторону.

Он впился пальцами в ее кожу и развел ее ноги перед собой, точно угощение, свое личное сокровище. Первое прикосновение — и из груди Ноа вырвался сдавленный стон. Он отогнал прочь все мысли о том, что время на исходе и однажды ему придется жить без этого, и устроился между бедер Хейзел.

— Ноа, — ахнула она, когда он коснулся ее языком.

— Так нормально?

— Да, — пискнула она. — Да, да, да… — повторяла Хейзел, пока он вылизывал ее плавными, длинными движениями.

Он крепко схватил ее за бедра, удерживая на месте.

Ему всегда это нравилось. Секс. Доставлять партнершам удовольствие. Но такого не было никогда. Он никогда не ощущал того, что испытывал с Хейзел. Он хотел остаться здесь навсегда, слушая ее стоны и всхлипы.

— Ноа, пожалуйста. Еще.

Еще больше. Всего.

Ноа скользнул в нее пальцем и стал двигать им, не прекращая посасывать. Ее пятки уперлись в матрас, бедра двигались ему навстречу.

Он сменил губы большим пальцем, проводя им по клитору, от прикосновения к которому она точно кончит. Теперь он знал, как это сделать, завладел тайным знанием о Хейзел Келли.

— Кончи, Хейз. Не молчи. Дай услышать тебя.

Она приподняла голову и посмотрела на него широко распахнутыми глазами, ее щеки раскраснелись. Ноа уже видел ее такой. Утратившей самообладание.

— Я уже близко. Прошу, Ноа.

Он добавил еще один палец, продолжая двигать ими медленно и плавно. Хейзел застонала. Она удерживала его взгляд одно долгое напряженное мгновение, пока Ноа не опустил голову вновь. Он чередовал язык и губы, пока Хейзел не застонала так громко, что заглушила шум ветра.

— Ноа! — она прокричала его имя в потолок тесной каюты. — Ноа, боже, Ноа…

Ее тело дрожало от наслаждения. Он лизал ее нежно, продлевая удовольствие, пока наконец она не оттолкнула его, умоляя остановиться и твердя, что больше не в силах это выносить. И лишь тогда он прекратил. Только когда отдал ей все, что смог, он вновь поднялся губами по ее телу, оставляя поцелуи на разгоряченной коже.

— Я хочу большего, — сказала она, едва они оказались лицом к лицу.

Ноа не смог сдержать улыбки. Он чмокнул ее в нос и потянулся за презервативами, которые хранил на одной из полок. Моряк всегда должен быть готов.

— Уверена? — спросил он, надевая презерватив.

— М-хм.

— Словами, Хейз.

Она издала тихий раздраженный вздох:

— Да, уверена. — Хейзел притянула его к себе, вцепившись пальцами в бицепсы: — Иди сюда.

Она обвила его ногами, и Ноа оказался у ее входа прежде, чем успел осознать происходящее, подготовиться к тому, каково будет войти в нее. Но это все равно не имело значения. К этому нельзя было подготовиться.

Он медленно вошел и был уверен, что с ним такого раньше не случалось никогда. В чем же было дело? В тихом хриплом вздохе Хейзел, так похожем на вздох облегчения, который она издала, едва он вошел настолько глубоко, как только мог? Конечно, женщины и раньше издавали вздохи. Но не такие. Такого не было никогда.

А может, дело было в бедрах Хейзел, обхвативших его, в ее полной груди или растрепанных кудрях? В том, как она доверилась ему, всецело отдалась моменту? Он не знал. Он не знал ничего, пока входил в нее, каждое медленное движение стирало все рациональные мысли.

— Ноа, — ахнула Хейзел.

— Все хорошо?

— Да, — она замолчала, глядя ему в глаза. — Просто… обычно я от этого не кончаю. То есть во время этой… части. Не хочу, чтобы ты… расстраивался.

Ноа остановился и прижался лбом к ее лбу:

— Расстраивался?

— Мне… правда очень приятно. Но обычно я не… достигаю…

— Да, я понял.

— Извини. Тебе это все испортит?

Все испортит? Господи, эта женщина станет его погибелью. Он буквально не мог придумать ни единого места, где предпочел бы сейчас оказаться, если не здесь.

— Не извиняйся. Никогда за такое не извиняйся.

Его голос прозвучал резче, чем ему хотелось, но в этот момент он был внутри женщины своей мечты и в то же время испытывал иррациональную злость ко всем, с кем она когда-либо спала. Момент, мягко говоря, приводил в замешательство.

— Давай попробуем по-другому, ладно? — спросил он, смягчив тон.

— Ладно.

Ноа вышел из нее и, развернувшись, сел на кровати. Так он задевал головой низкий потолок, но они должны были поместиться.

— Иди сюда.

Хейзел устроилась верхом на его коленях:

— Я никогда так не пробовала. Ни с кем.

Ноа хотел бы сказать пару ласковых всем ее бывшим.

— Может, под таким углом тебе будет лучше.

Хейзел опустилась на его возбужденный член, и Ноа чуть не кончил, увидев, как она обхватила его рукой и направила внутрь.

— Ох. — Ее глаза расширились.

— Вот видишь, — сказал он с ухмылкой, положил руки на ее бедра и подтолкнул вперед.

Глаза Хейзел распахнулись еще больше.

— Ох!

— Именно.

На этот раз она стала двигаться сама, и низкий стон, вырвавшийся из ее груди, эхом отозвался в его.

— Черт возьми, Ноа.

— Так лучше, малышка? — прорычал он, и она замерла, глядя ему в глаза. От того, как он назвал ее, щеки Хейзел залил красивый румянец.

— Гораздо, — выдохнула она и продолжила скользить по его члену.

— Вот так. Смотри сама, как тебе больше нравится, — пробормотал Ноа ей на ухо, и она ускорила темп. Хейзел двигалась, и от каждого толчка по его спине бежали мурашки удовольствия. Он был окружен ею, ее запахом, гладкой кожей, роскошным телом. Хейзел, Хейзел, Хейзел.

Ноа взял ее сосок в рот, и Хейзел выгнула спину. Она прижала его голову к себе, и он не прекращал посасывать, пока она двигалась на нем.

— О боже, боже, боже, — повторяла она нараспев.

— Вот так, — прошептал он, оторвавшись лишь для того, чтобы сказать это, и снова взял ее сосок губами.

Хейзел крепче вцепилась пальцами в его волосы, плотнее сжала ногами его бедра.

И закричала.

Пролепетала череду пошлостей, которые Ноа никогда от нее не слышал.

Пробормотала его имя.

И Ноа кончил так сильно, как никогда в своей жизни.

Дождь по-прежнему тихо барабанил в палубный иллюминатор, но ветер стих. Ноа сказал, что они могут возвращаться, как только Хейзел будет готова.

Но потом достал книгу и растянулся на помятой постели, слегка ухмыльнувшись Хейзел. В ответ она тоже взяла свою и, уютно укутавшись в очередную толстовку Ноа, легла рядом с ним.

Спустя час они все еще читали, но теперь голова Хейзел лежала на животе Ноа, а он перебирал пальцами ее волосы. В каюте царил полумрак, ее освещали лишь несколько маленьких ламп и серый свет из окна. Кожа стала липкой от соленого воздуха и… кое-чего еще, а волосы спутались, но Хейзел не могла вспомнить, когда в последний раз ощущала себя настолько довольной.

— Не может быть, — пробормотал Ноа, и она подавила улыбку. Он делал так весь день. То и дело восклицал от удивления или радости, пока читал. Это было почти так же сексуально, как и все, что он вытворял с ней, прежде чем они взялись за чтение.

— Что?! Не может быть.

Хейзел захихикала.

— Извини. Я тебе мешаю? — спросил он.

Хейзел повернулась на бок, чтобы посмотреть на него. На нем были только белая майка и боксеры, непослушные волосы топорщились с одной стороны. Татуировки Ноа двигались и танцевали на коже, когда он потянулся отложить книгу.

— Не мешаешь. Мне нравится.

Он улыбнулся, и внезапно в каюте стало светло.

— Мне тоже.

— Кажется, это мой любимый день.

Ноа тоже повернулся на бок и приблизился к ее лицу.

— Из всех приключений ВЕЛЕХЕНО это твое любимое? — спросил он с улыбкой. — То, во время которого мы чуть не погибли?

— Чуть не погибли? Ты сказал, что у тебя все под контролем!

Ноа рассмеялся:

— Да шучу! У меня абсолютно точно все было под контролем.

Хейзел нахмурилась, и он поцеловал ее в нос. В это мгновение она легко смогла это представить. Представить множество дней, похожих на этот. Ну, может, только без такого количества смертельно опасных моментов. Дней, когда они вместе отправляются в небольшое путешествие, а вечером читают в постели. И это было настолько прекрасно, что становилось больно.

— Нет, я имела в виду, что это мой любимый день из всех.

Она неотрывно смотрела Ноа в глаза и увидела, как его улыбка уступила место серьезности. Живот свело от страха гораздо сильнее, чем во время шторма.

Он смахнул прядь волос с ее лица:

— И мой.

Его голос прозвучал низко и хрипло, словно эти два слова значили намного больше, чем показалось на слух. Будто он мог иметь в виду: «И мой, ты тоже мой любимый человек. И мой, все любимые дни я тоже провел с тобой».

— И мой, — повторила она, на самом деле желая сказать: «Я тоже хочу продолжать быть с тобой. Хочу большего, чем беззаботное веселье. Я хочу всего, что возможно».

Ноа наклонился и поцеловал ее в губы.

И Хейзел надеялась, это значило, что он тоже хотел с ней всего.

— Я должен кое-что тебе сказать, — начал он, и от волнения сердце Хейзел забилось чаще. Вот оно. Тот самый момент.

— Хорошо, — выдохнула она.

Наконец-то они признаются во всем вслух. Она расскажет Ноа о своих истинных чувствах, а он ей о своих. Больше никаких догадок. Никаких сомнений. У них будет все по-настоящему. Легкое развлечение стало ее утомлять. Хейзел готова перейти к серьезному удовольствию.

— Я уеду на некоторое время.

— Уедешь?

Что? Нет, не может быть. Уедет? Ноа должен был сказать ей вовсе не это. Не может этого быть. Она все не так поняла.

— Домой. Чтобы… помочь.

— Ох.

Домой. Ноа уедет домой. Он уедет так же внезапно, как и приехал. Все надежды Хейзел на вечность унесло в море. Все слова, что она собиралась ему сказать, изменились сами собой, признания в любви быстро отступили в безопасные пределы ее сердца. Она явно все неправильно поняла.

— После твоего дня рождения, — Ноа говорил, не сводя с нее глаз, ожидая реакции.

Хейзел судорожно сглотнула. Она ни за что не станет выставлять себя дурой из-за случившегося. Их интрижка всегда была конечна. Она это знала.

— Это… э-э-э… хорошо, да?

Ноа нахмурился:

— Ну… наверное. Моей сестре нужна помощь, а рыболовные туры заканчиваются, и мне показалось, что самое время поехать.

— Точно. Конечно. Логично, — Хейзел пыталась улыбнуться, но лицо не слушалось. Для Ноа это к лучшему. Ему нужно домой. Он нужен своей семье. А их отношения были временными. Все это было совершенно логично, но боль от этого не становилась меньше.

— Послушай, Хейз, я…

— Я рада за тебя, Ноа. Тебе это пойдет на пользу. — Она отодвинулась, оказавшись вдруг не в силах выносить их близость. — Нам уже пора возвращаться, да? — спросила Хейзел нарочито громко, нарочито весело. Она не допустит, чтобы Ноа почувствовал себя виноватым. Он пытался скрыть, как сильно его ранят семейные проблемы, но Хейзел видела. Он скучал по семье, и, если наконец-то захотел вернуться домой, она не посмеет его останавливать. Удерживать его здесь.

Может, так все и должно было закончиться.

Ноа удивленно моргнул:

— Да, наверное, пора.

— Спасибо, что сделал этот день таким запоминающимся, — прошептала она.

— Рад стараться, — ответил он, но улыбка его была отнюдь не радостной.

Глава 25

— Давай еще раз обратимся к фактам, — сказала Энни, вытянув ноги на диване в кабинете Хейзел. На другом краю сидела Джинни с Каспером на коленях. Котик стал часто захаживать в книжный магазин, и Хейзел то и дело находила его притулившимся среди стопок книг.

— Это обязательно?

Хейзел сидела за столом со стаканом свежего кофе, любезно предоставленным Джинни, перед ней лежал недоеденный кекс Энни. Она сдалась и рассказала подругам обо всем произошедшем на лодке, и о нескольких неделях, что привели к моменту, который она вот уже два дня не могла выбросить из головы.

Шторм, секс, отъезд Ноа — все это превратилось в запутанную, тошнотворную смесь эмоций в груди Хейзел. Все было так чудесно, а потом стало… наоборот. Он не сказал, что уезжает навсегда, но не говорил и о том, что хочет продолжать их отношения.

Поэтому Хейзел снова оказалась в подвешенном состоянии.

И вынуждена была выслушивать теории Энни по этому поводу.

— Да.

Хейзел простонала.

— Довод первый. — Энни подняла палец. — Ноа сохнет по тебе уже как минимум год.

— Это не довод, а предположение, — проворчала Хейзел, но Энни показала ей язык и продолжила:

— За последний год он скупил больше книг, чем остальные горожане. Вот тебе и доказательство.

Джинни посмотрела на Хейзел с сочувствием. В таком состоянии Энни было не остановить.

— Довод второй. — Следующий палец взлетел в воздух. — Кто-то начал портить твои книги как раз в тот момент, когда Ноа заглянул сюда и предложил тебе помощь.

— Все было не совсем так.

Энни подалась вперед, выставляя очередной палец:

— Довод третий. Он спасает тебе жизнь, а потом переворачивает весь твой мир на лодке, о которой говорится в последней подсказке!

— Там говорилось не об этой конкретной лодке.

— Это точно он оставляет подсказки, и ты точно ему нравишься. Ясно же. Очевидно! Я еще несколько недель назад тебе об этом говорила. Иногда ты очень умная, а иногда такая…

— Нравиться ему не то же самое, что быть в… — Хейзел спохватилась, пока не успела закончить эту очень опасную фразу, но было уже поздно. Энни вытаращила глаза, и даже Джинни удивленно вскинула темные брови.

— Хейзел Жасмин Келли…

— Это не мое второе имя.

— Ты влюблена в сексуального рыбака?

— Нет.

— Хейзел Марджори Келли…

— Это тоже не мое второе имя.

— Влюблена! Ты в него влюбилась!

— Я старалась не влюбляться!

— Ох, Хейзел, — Энни покачала головой, но Джинни уже поспешила ей на помощь:

— По-моему, это замечательно, Хейз.

— Нечего ее слушать, она ослеплена любовью большого угрюмого фермера.

— Фу, — Хейзел поморщилась.

— Я не ослеплена. Просто знаю, насколько удивительно все может быть, — проговорила Джинни сквозь смех.

Энни хмыкнула и откинулась на спинку дивана. Воспользовавшись возможностью, Каспер перебрался к ней на грудь и стал радостно мурлыкать, когда Энни почесала его за ушами.

— Ты сама меня к этому подталкивала, — напомнила Хейзел.

— Я подталкивала к дикому сексу и ясно сказала не влюбляться.

— Я пыталась, — повторила Хейзел, запихивая в рот очередной кусок кекса. Вкусный. С тыквенными пряностями. — Просто не ожидала, что он окажется таким… заботливым.

— И в чем выражается его забота? — спросила Джинни.

— Он будто бы всегда думает обо мне. О том, как сделать меня счастливой или обеспечить комфорт, или доставить… — Ее щеки залил румянец.

— Удовольствие? Ты ослеплена. Вас обеих ослепили оргазмы, — сказала Энни, подавшись вперед. Потревоженный Каспер спрыгнул и неторопливо пошел к двери.

— Забота — это хорошо, — заметила Джинни, и было приятно обрести союзника.

— Правда же?

— Ну конечно. Мне кажется, ты действительно ему нравишься, Хейз, — Джинни улыбнулась поверх кружки, и даже если обе они были ослеплены оргазмами, казалось, что это не худший способ прожить жизнь.

— Ты всем нравишься, — нахмурилась Энни.

— Эм-м, спасибо.

Энни покачала головой, и ее светлые волосы выбились из небрежного пучка:

— Прозвучало слишком грубо. Я хотела сказать, что ты, конечно же, ему нравишься. Кому ты можешь не понравиться? Ты умная, красивая и милая.

— Оу, спасибо, Энни.

Энни все не переставала хмуриться.

— Просто… Он меняет женщин как перчатки, Хейз. И он совсем юный! У него хоть сформировалась префронтальная кора?

— Уверена, что это происходит к двадцати пяти годам.

Энни фыркнула:

— Не хочу, чтобы ты страдала.

— Но… — Джинни подалась вперед, готовая возразить. — Раз он оставляет все эти подсказки, значит, здорово постарался? Если уж он так хорошо умеет завоевывать женщин, то зачем ему напрягаться ради Хейзел? — Джинни улыбнулась. — Потому что он влюблен в нее, — радостно пропела она.

— Вы хуже всех, — проворчала Хейзел, но все равно почувствовала, как от слов Джинни ее сердце пропустило удар.

Неужели она права? Слишком уж изощренный план для того, чтобы забраться к ней в трусики. Слишком серьезная подготовка для беззаботной интрижки, не так ли?

А потом она вспомнила ту часть их путешествия, которую пыталась выбросить из головы.

— Все равно это неважно, потому что он уезжает после моего дня рождения.

— Что?! — Улыбка Джинни угасла.

— Возвращается домой, чтобы помочь с семейным бизнесом.

Джинни нахмурилась:

— Надолго?

— Он не сказал.

— Так, может, это временно?

Хейзел покосилась на Энни, зная, что лучшая подруга выложит все как есть.

— Ну, наверное, такое возможно… — согласилась Энни. — Съездит помочь на несколько месяцев или около того.

Теперь Хейзел окончательно запуталась. Если подсказки оставлял именно Ноа, то зачем ему после этого уезжать? Неужели она все неправильно поняла? Может быть, он вернется?

— Я все равно думаю, что это он. Кто же еще? — спросила Джинни.

— И что мне теперь делать? — Хейзел откинулась на спинку кресла, ощущая, как в ней борется странное сочетание приятного волнения и разочарования. Как ее летняя интрижка превратилась в такую неразбериху? Казалось, что она все это предвидела, но не сделала ничего, чтобы предотвратить. Наоборот, нырнула в это с головой.

А теперь сидит тут подавленная и в полном замешательстве.

Энни пожала плечами.

— Наверняка он придумал, как завершить историю с подсказками, — сказала Джинни. — Устроит какой-то грандиозный финал. А потом признается тебе в любви!

— Ладно, ладно, — Энни махнула рукой, будто прогоняя романтические мысли Джинни. Хейзел подавила улыбку. — Не увлекайся. Мы тут не в любовном романе. Речь о Ноа.

— Говорит та, которая раз пятьдесят смотрела «Когда Гарри встретил Салли».

— Это классика, — сказала Энни, но Хейзел прервала спор:

— Думаешь, Ноа способен на грандиозный финал?

Энни знала, о чем Хейзел спрашивала на самом деле. Ее не волновали ни подсказки, ни эффектное завершение этого квеста, лишь, способен ли Ноа, по мнению Энни, относиться к ней всерьез, желать ее по-настоящему? Готов ли он остаться ради нее?

— Не знаю, Хейз. Но очень на это надеюсь.

— Я тоже.

Ноа уже здорово ее удивил. Когда Хейзел предложила ему вписаться в это приключение длиной в два месяца, то ожидала, что он будет веселым и, быть может, немного безрассудным. Но никак не рассчитывала, что он окажется таким милым, добрым и сексуальным. Ладно, это неправда, он всегда был сексуальным. Просто Хейзел не думала, что он так озарит ее мир.

Не ожидала узнать так много о самой себе, просто находясь рядом с ним.

Она не собиралась совершать самый безрассудный поступок из всех. И уж точно не рассчитывала влюбиться.

— Не теряйте веру, дамы, — сказала Джинни, встав с дивана и вытянув руки над головой.

— Легко тебе говорить, — заметила Энни.

— Ты в последнее время разговаривала с Маком? — поддела Джинни, когда они пошли прочь из кабинета.

— Да как тебе не стыдно?!

До кабинета донесся смех Джинни, Хейзел встала и пошла за подругами в переднюю часть магазина. За кассой она увидела Алекс с любовным романом в руках.

— Слушай, Хейз. Тут книга помечена. Что нам с ней делать?

Джинни и Энни одновременно замерли.

— Подсказка! — Глаза Джинни заблестели от предвкушения.

Втроем они бросились к прилавку, но Хейзел была шустрой, когда хотела.

— Я ее возьму!

Это вызвало у Алекс изумление:

— Ла-а-а-адно…

— Открывай! Открывай! — Джинни суетилась рядом.

— Вы ведете себя как-то особенно странно, — все, включая Алекс, склонились над книгой. Хейзел открыла ее на странице с загнутым уголком. Там была дневниковая запись с выделенной маркером датой.

28 сентября.

День рождения Хейзел.

На полях заметка:

У Мака. В семь, приходи с друзьями.

— Грандиозный финал, — вздохнула Энни.

Джинни хлопнула в ладоши:

— Я же говорила!

— Странно, — послышалось бормотание Алекс.

Хейзел шумно выдохнула и попыталась унять волнение в животе.

Через четыре дня ей исполнится тридцать.

И похоже, кто-то устраивал вечеринку в ее честь.

Еще слишком рано загадывать желание о личности устроителя торжества?

Глава 26

Сообщение от Хейзел пришло в самый подходящий момент. Ноа отчаянно нужен был повод отвлечься. Он сидел в публичной библиотеке Дрим-Харбора, где пытался распечатать установленные формы для разрешения на строительство, бланки описания исторического объекта, городского прошения для ведения бизнеса на пляже и прочие документы, в необходимости которых даже не был уверен.

Ему нужна помощь.

Надо кого-нибудь попросить.

Ноа был ужасно упрям в этом вопросе, поэтому предпочел проверить телефон.

Нашла сегодня еще одну подсказку.

Правда?

Да.

Ноа ждал, барабаня пальцами по столу, пока пожилая женщина напротив не начала сверлить его сердитым взглядом.

— Извините, — произнес он одними губами.

Расскажешь, о чем в ней говорилось?

Точки несколько раз то появлялись на экране, то пропадали, прежде чем пришел ответ.

Кажется, это приглашение на вечеринку по случаю дня рождения.

Класс. Можно пойти с тобой?

На этот раз сообщение пришло быстрее.

Конечно.

Хорошо. Жду с нетерпением.

Точки снова появились и исчезли, заставив его задуматься, что же Хейзел печатала. День рождения пугал ее так же сильно, как и его? Она ожидала, что после праздника между ними все закончится?

Ему нужно поговорить с ней.

Серьезно.

Нужно открыть ей душу.

Но не в переписке.

О чем бы ни было сообщение, которое Хейзел набирала и удаляла, она так его и не отправила. Через пару минут пришла информация о вечеринке, и на этом все. Ноа опять остался один, утопая в документах и проектных планах других домов.

Он будто вновь оказался в школе, но теперь все было гораздо хуже. Хуже, ведь он уже много раз облажался, и ему необходимо было, чтобы сейчас план сработал. Хуже, ведь он убедил себя, будто все это нужно, чтобы доказать Хейзел, что он стоит ее времени. Если он нужен Хейзел, он вернется в Дрим-Харбор, как только Рейчел станет лучше. Если он нужен Хейзел, он построит еще миллион таких домиков и займется возней с документами.

Ноа со вздохом провел рукой по волосам. Он бы предпочел заниматься домами, стучать молотком, красить и делать что-то своими руками. Он уже убегал от этой ерунды и вот вдруг снова оказался здесь и злился из-за бумажной волокиты.

Вот бы он окончил школу…

Вот бы поступил в колледж…

Вот бы попытался чему-то научиться у родителей…

Вот бы он не был таким разгильдяем…

Неудачником…

Ноа вскочил так резко, что сидящая напротив женщина подняла недовольный взгляд.

— Простите, — снова прошептал он, собирая бумаги и телефон. Ему нужно убраться отсюда. Нужен перерыв. Он почти научился заглушать этот голос, так грубо критиковавший его, тот, что так долго удерживал его вдали от дома, от семьи. Но порой он возвращался.

Раньше Ноа думал, что это голос отца, но в последнее время он стал похож на его собственный.

Ноа пробрался сквозь выводок малышни, спешившей на чтение сказок, и вышел на свежий послеполуденный воздух. День был прохладный, осенняя погода начала вытеснять летний зной. Несколько деревьев даже стали желтеть. Его туры бронировали все реже, уже через неделю он вернется домой и будет спать на диване у Рейчел. Он всегда погружался в меланхолию при смене сезонов, но в этом году чувство было особенно сильным. Конец лета, долгих жарких дней и совместного времени с сексуальной продавщицей книг.

Ноа не хотелось думать, что последнее утверждение — правда.

До дома было больше полутора километров, но он был рад, что оставил машину у пристани. Ему нужно было пройтись, подышать свежим воздухом и проветрить голову. По дороге Ноа пытался привести мысли в порядок, обдумывая все, что еще нужно сделать. Список вышел длинный и не особо снизил уровень его тревоги. Не говоря уже о том, что Ноа не знал, каково ему будет оказаться дома после долгого отсутствия.

Но когда он приблизился к воде и его легкие наполнил соленый воздух, ему стало хорошо. И еще лучше, когда он увидел маленькие хижины на пляже, особенно ту, которую отремонтировал сам. Выглядела она прекрасно. Если у него получится уладить все бюрократические вопросы, то, возможно, мечта воплотится в реальность.

Как только он вошел в дом, зазвонил телефон.

Ноа ответил, ожидая увидеть на экране лица племянниц. И никак не ждал звонка от родителей и сестер. Его охватила паника. Ребенок.

— Э-э-э… привет. Все нормально?

— Рейчел говорила, что ты, может быть, приедешь на какое-то время, чтобы помочь, — сказала его мама, сразу переходя к делу. В ее голосе слышалась такая надежда, которой он не заслуживал.

— Э… да. Подумывал об этом.

— Я же говорила. Раскошеливайся, — Рейчел протянула руку, и Кристен вложила в нее банкноту.

— Вы что, делали ставки?! — воскликнул Ноа.

— Конечно. Никто мне не поверил.

— И сколько?

— Двадцатка.

— Кристен, ты ставила на то, что я не приеду?

Сестра пожала плечами:

— Мы ставили на то, говорил ты вообще такое или нет. На вопрос о том, приедешь ли ты домой, ставки были выше.

— Девочки, это ужасно, — пожурила их мама.

Сестры Ноа одновременно закатили глаза.

— Не делайте ставки на приезд вашего брата. Он никогда не разочарует обожаемых племянниц. Или старшую сестру, которая в нем нуждается. Или свою мать, если уж на то пошло. Правда, Ноа?

— Ух ты, мам. Вот это ты перебарщиваешь, — заметила Кристен.

— Все средства хороши, — сказала мама, и Рейчел рассмеялась.

— Господи, мам, — пробормотал Ноа.

— Не поминай Бога всуе, Ноа Джеймс.

Ноа хмыкнул:

— Прости.

— Не стоит воспринимать эти годы как должное. Неизвестно, сколько мы с твоим отцом еще проживем на этом свете…

— Мама! — На лице Кристен отразился неподдельный ужас. — Это уж слишком.

— Откровенно грязный ход, — согласилась Рейчел.

— Он же так давно не был дома…

Теперь они втроем увлеклись беседой друг с другом. Каждая предполагала, как сильно нужно надавить на чувство вины, чтобы заставить Ноа вернуться домой, совершенно не обращая внимания на то, что он все еще оставался на линии. Отец Ноа сидел молча и не сводил с него глаз.

— Привет, пап.

С тех пор как уехал из дома, Ноа разговаривал с отцом всего несколько раз. Всегда во время обязательных телефонных звонков, которые устраивала мама. И каждый раз разговор омрачало все то, что они так и не сказали друг другу, разочарование, которое, как был уверен Ноа, испытывал его отец.

— Здравствуй, Ноа. Как дела?

Ноа пожал плечами, но после расправил их. Ему уже не семнадцать. Он не ребенок, который сообщает родителям, что бросает школу. И не двадцать, как в тот раз, когда он позвонил с побережья Вирджинии и сказал, что не вернется.

— Хорошо. Туры этим летом прошли отлично. Много групп пришло по рекомендациям.

Отец кивнул:

— Это здорово.

— Согласен.

Документы в руках его тяготили. Ноа хотел рассказать отцу больше. Поделиться своими новыми планами. Может, даже попросить у него помощи с бумагами. Но у него не было такой возможности.

— Я горжусь тобой, — выпалил отец, и мама с сестрами замолчали в потрясении.

— Э-э-э… за что? — Ноа опустился на единственный стул и положил документы на колени.

Отец прокашлялся:

— Тобой… просто так… я просто тобой горжусь. Горжусь, каким ты стал мужчиной. И так далее. — Он снова прокашлялся.

Отец никогда не был жесток или излишне резок с ними в детстве, но слышать так много слов о его чувствах было… мягко говоря, непривычно.

Ноа судорожно сглотнул:

— Э-э-э, спасибо.

— Хотел, чтобы ты знал. Вдруг ты… в этом сомневаешься.

Ноа кивнул, потому что на большее сейчас был не способен. Почему даже во взрослом возрасте отцовское одобрение все еще значило для него так много? Он не знал, но факт оставался фактом.

— О. Да. Я… пожалуй… сомневался в этом. — Ноа прокашлялся. — Поэтому… э-э-э… спасибо, что прояснил.

Отец снова кивнул, а на глаза мамы навернулись слезы.

— Вот видишь! — воскликнула она, сложив руки перед собой. — Неужели было так трудно?

— А как же я, пап? — Кристен обняла отца за плечи, примостившись позади него. — Мной ты тоже гордишься? — дразнила она.

— Да, по-моему, мне ты тоже в последнее время этого не говорил, — Рейчел подтолкнула его с другой стороны, и отец добродушно фыркнул:

— Я горжусь всеми своими докучливыми отпрысками. Вот. Как вам такое?

— Прекрасно, — Кристен стиснула его в объятиях.

— Спасибо, папа, — рассмеялась Рейчел.

Теперь настал черед их матери закатить глаза:

— Ведете себя глупо.

И пока Ноа наблюдал, как члены его семьи дразнят друг друга, он почти ощутил запах маминого яблочного пирога. Смог услышать звуки футбольного матча, доносящиеся из гостиной. Мог представить, как племянницы балуются, пока его зять тщетно пытается их приструнить.

Впервые за долгое время Ноа позволил себе почувствовать тоску по дому. Он так долго игнорировал ее, подавлял и отрицал, всегда умудряясь затащить в свою постель незнакомку в дни важных семейных праздников, что теперь это чувство завладело им. Нахлынуло сильно и неистово, словно внезапный шторм.

— О боже, Ноа! Ты плачешь? — воскликнула Кристен так громко, что перекричала препирательства остальных членов семьи.

— Что? — Он спешно вытер глаза: — Нет. С чего мне плакать?

— Ты любишь нас и скучаешь! — прокричала сестра с ликованием.

— А ну цыц, — оборвал он, но не смог сдержать улыбки. Он любил этих чудаковатых людей и слишком долго позволял своей глупой гордости служить препятствием между ними.

Похоже, возвращение домой все же не самое страшное, что может случиться на свете.

Глава 27

В баре Мака было подозрительно пусто для вечера четверга и особенно для праздника по случаю дня рождения. Лишь несколько завсегдатаев сидели за стойкой. В зале было тихо, за исключением углового столика, откуда, едва Ноа вошел, послышался смех Энни и голос Хейзел.

Он согласился встретиться с Хейзел на месте, хотя предложил заехать за ней. Они не виделись с того путешествия на лодке, и в последующие два дня он не думал больше ни о чем. С тех пор его мозг работал круглые сутки, а мысли вращались вокруг Хейзел. Он думал о прикосновении ее губ, о том, как она выглядела в его одежде, о ее смехе, о том, как доверяла ему, о ее вкусе — боже милостивый, ее вкус! Ему едва удавалось быть полноценным членом общества, да и то за счет огромного количества кофе и холодного душа, который он принимал дважды в день.

Но оба были заняты. Ноа подвернулось несколько неожиданных туров под конец сезона, к тому же он пытался привести в порядок планы по аренде домов, а Хейзел занималась выкладкой книг «страшного сезона», как она их называла. Казалось совершенно неуместным прийти к кому-то на работу и признаться там в любви. Хотя у Логана все получилось…

Поэтому Ноа и предложил подвезти ее до места вечеринки и надеялся, что они смогут поговорить по дороге, но Хейзел сорвала и этот план. Она настояла на встрече сразу в баре. Теперь все важные признания придется отложить до завершения праздника. Он оглядел зал, пока шел к столу. Пока здесь и праздника-то никакого не было.

— Всем привет.

— Привет, Ноа! — улыбнулась Джинни. — Мы как раз о тебе говорили.

— Ой-ой. — Его взгляд упал на сияющее лицо Хейзел, и она усмехнулась.

— Хейзел рассказывала нам о том, как ты спас ей жизнь, — сказала Энни, вскинув бровь. — На редкость душещипательная история.

Ноа улыбнулся, не отрывая взгляда от лица Хейзел:

— А, вон оно что. Да, хороший был день.

Щеки Хейзел залились румянцем, и Ноа не сомневался, что услышал стон Логана, но не удостоил друга взглядом.

— Если верить Хейзел, были шестиметровые волны и штормовой ветер, — добавила Джинни.

— Лодку раскачивало, и она дала течь! — встряла Энни.

— Хейзел чуть не упала за борт в кишащую акулами воду. И упала бы, если бы ты вовремя не отвел лодку в безопасное место.

Энни и Джинни чуть не повалились друг на друга в приступе смеха.

— Может, я немного преувеличила, — сказала Хейзел, пожав плечами.

— Совсем немного, — рассмеялся Ноа. — Из тебя вышла бы отличная рыбачка.

Хейзел лучезарно улыбалась. В день рождения она была в кругу друзей, и Ноа понял, что выполнил миссию ВЕЛЕХЕНО. Даже если этот вечер больше ни к чему не приведет, по крайней мере, он знал, что устроил Хейзел необыкновенное прощание с юностью, которого она и хотела.

— Возьму нам еще выпить, — сказала Хейзел, спеша встать с дивана. — Ноа, не хочешь мне помочь?

— Уверена, он много с чем хотел бы тебе помочь! — чуть ли не прокричала Энни им вслед.

— Боже, — пробормотала Хейзел. — Наверное, придется взять Энни газированную воду.

Ноа рассмеялся. Он легонького толкнул ее в руку и, наклонившись, прошептал на ухо:

— С днем рождения, Хейз.

Она посмотрела на него и покраснела:

— Спасибо.

Хейзел надела красное платье-рубашку с поясом, подчеркивавшим ее талию, и соблазнительным рядом маленьких белых пуговок. Она выглядела прекрасно, восхитительно, безупречно. Ноа должен был сказать ей об этом. Раньше ему легко это давалось. Но он забыл те времена.

За баром работала Эмбер.

— Нам повторить, — сказала ей Хейзел. — И еще один для Ноа.

— Само собой, — Эмбер слегка ухмыльнулась ему, будто помнила, что когда-то он был совсем другим, а теперь увидела, что именно в нем изменилось. И почему.

Они облокотились на барную стойку в ожидании напитков, и Ноа столько всего хотелось ей сказать, что все слова застряли в горле. Может, стоит начать с этого: «Похоже, я случайно влюбился в тебя, потому что ты добрая, милая, красивая, забавная и очень мне подходишь. Поэтому я надеюсь, что однажды ты тоже сможешь меня полюбить, хотя я по большому счету безответственный идиот»? Или к этому нужно подходить постепенно? Может, начать с «как дела»? Или «я скучал по тебе»? Или же «расскажи, что сейчас читаешь»?

Пока он спорил с самим собой, с чего начать, Хейзел заговорила первой.

— Я хотела сказать тебе, что знаю, — выпалила она и покраснела.

— Э-э-э… что?

Она знала? Она знала! Знала, что он безумно в нее влюблен? Своим видом Хейзел не выражала ни ужаса, ни отвращения, а это, пожалуй, уже хорошее начало.

— Я знаю, что это был ты, и считаю это очень милым жестом. Не уверена, что еще ты запланировал на этот вечер, но знай: я очень это ценю и… — она взволнованно нахмурила брови, едва Ноа осознал смысл ее слов. И видимо, выражение его лица выдало, как сильно он озадачен.

Хейзел поникла:

— Черт. Я подумала… черт.

О нет. О нет, нет, нет…

— Хейз, подожди, послушай…

— Нет, это я виновата. Поспешила с выводами, а стоило догадаться, что это не мог быть ты, раз сказал, что уедешь.

— Я не уезжаю. То есть уезжаю, но максимум на несколько месяцев и…

— Ноа, все нормально, правда, не нужно притворяться.

Хейзел отстранялась от него, ее улыбка меркла, он ненавидел себя за это. Он должен был все исправить.

— Хейз, дай мне все объяснить.

Ноа уже потянулся к ее руке, но в этот момент в двери бара ввалились ее отец, Фрэнк, женщина с двумя собаками в одинаковых свитерах, все члены книжного клуба Дрим-Харбора, сотрудники Хейзел, Джордж из пекарни и полдюжины жителей города, которых Ноа даже не узнал.

Мэр держал в руке огромную охапку воздушных шаров.

Фрэнк нес торт.

А на собаках были еще и галстуки-бабочки.

Книжный клуб прокричал: «С днем рождения!»

Вечеринка в ее честь. И Хейзел решила, что это Ноа ее устроил. Думала, что он спланировал для нее все это лето, а он в действительности не сделал ничего.

Черт.

Ноа наблюдал, как эмоции на лице Хейзел сменяют друг друга. Шок, замешательство, удивление, а еще от его внимания не ускользнуло разочарование, разочарование в нем, пока она не успела скрыть его за счастливой улыбкой.

— Пап, мам, Фрэнк! Что это такое?

— С днем рождения, Орешек! — Мэр Келли подошел к Хейзел, лучезарно улыбаясь. — Ловко мы тебя разыграли, да? Как вечеринка-сюрприз, только наоборот!

— Я вас удивила? — спросила Хейзел, и мэр нахмурился:

— Нет, нет, я не это имел в виду.

Хейзел рассмеялась:

— Шучу, пап. Я поняла. Это замечательно. Спасибо.

Мэр Келли сунул Ноа связку воздушных шаров, чтобы обнять дочь. А Ноа так и застыл на месте с ними в руках и словами Хейзел, которые снова и снова крутились в его голове.

— Тебе понравились наши подсказки? — спросил мэр, отстраняясь.

Хейзел бросила взгляд на Ноа, а после опять посмотрела на отца.

— Их оставляли вы? — удивилась она, и Ноа стало невыносимо от обиды, которую он услышал в ее словах. От разочарования. Смущения.

— Да. Ну, нам с этим помогали. Несколько членов книжного клуба выбирали книги, и твоя милая новая сотрудница — Линдси, кажется, тоже поспособствовала. Она прятала их по нашей просьбе. — Мэр Келли просиял: — Мы подумали, устроим тебе небольшой забавный квест.

— Твой отец так подумал. — Женщина с собаками подошла обнять Хейзел. — А я решила, что ты рассердишься из-за испорченного товара.

— Спасибо, мам.

— Я заплачу за книги!

— Знаю, пап.

— Я увидел все это во сне, только там еще, кажется, были сокровища и точно что-то про пиратов. — Пит покачал головой: — В общем, это навело меня на отличную мысль устроить квест.

— Мы знаем, Пит, — мать Хейзел ласково похлопала его по руке. — И взгляни, как все прекрасно получилось.

Ноа хотел возразить, что получилось не так уж и прекрасно, но это точно ничего не исправит. Хотя, судя по выражению лица Хейзел, она разделяла его чувства.

— Спасибо, Фрэнк, — Хейзел обняла мужчину, а собаки принялись кружить возле ног Ноа. Несмотря на щегольские наряды, они не отличались хорошими манерами и настойчиво обнюхивали его ботинки, довольно фыркая, когда улавливали что-то особенно интересное. Он оказался в ловушке между собачьей инспекцией и воздушными шарами.

Другие гости подтягивались, обнимали именинницу и оставляли подарки на барной стойке. Мак вышел из подсобки и стал помогать Эмбер с напитками. А Хейзел оказывалась все дальше и дальше от Ноа.

Эмбер забрала у него из рук шары. Ноа поднял взгляд и увидел, как она с понимающей ухмылкой привязывает охапку к стойке.

— Ты здорово в нее втрескался, да?

Ноа плюхнулся на ближайший табурет. Собаки наконец нашли кого-то другого, кого можно было обнюхать.

— Да.

— И все испортил?

Он провел рукой по волосам:

— Может быть. Пока не знаю.

— Хм.

— Что?

— Ноа, — в ее голосе послышалось раздражение.

— Что?

Эмбер вздохнула:

— У нее сегодня день рождения. Просто скажи ей правду.

— Точно.

Он наблюдал, как Хейзел приветствует гостей, улыбается им и благодарит, но легкая печаль так и не сходила с ее лица. Ноа считал это по ее натянутой улыбке и нахмуренным бровям. Может, он еще ничего не испортил? Может, просто не старался всерьез?

Наверное, пора это сделать.

— Правду, — повторил он. Но Эмбер уже ушла обслуживать гостей вечеринки. Правда в том, что он влюблен в Хейзел Келли и, черт возьми, пора ей в этом признаться.

— Так и думал, что найду тебя здесь.

Хейзел, сидевшая на скамейке возле входа в бар, подняла взгляд и увидела перед собой Логана. Секунду назад она рассматривала свои ноги, жалея, что не взяла с собой сумочку. Там всегда лежала книжка на случай непредвиденных обстоятельств.

Музыка и смех из бара шлейфом тянулись за Логаном, звуча в ночной тишине, даже когда дверь закрылась. На улице витала восхитительная прохлада — приятный контраст после жаркой вечеринки.

Хейзел сидела в потоке желтого света уличного фонаря, пока над ней не нависла тень Логана. Попалась.

— Прячешься от своих же гостей? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Нет.

— Хейз… — он подтолкнул ее локтем, и она прильнула к знакомому теплу.

Она вздохнула:

— Мне нужно немного отдохнуть.

— Ты же знаешь, что они желают тебе добра.

— Знаю.

— И любят тебя.

— Знаю.

— Почти весь город пришел. Я не знаком и с половиной присутствующих.

Хейзел усмехнулась:

— Некоторые с моих курсов по крав-мага.

— А. Это все объясняет.

— Что объясняет?

— Я почувствовал, что в последнее время ты стала сильнее, когда ты шпыняла меня, если я вел себя с Джинни как идиот. Ты словно маленький ниндзя. — Логан опять подтолкнул ее, и она улыбнулась. — Так почему ты здесь?

Хейзел снова вздохнула, пытаясь собрать вместе все причины, почему она пряталась в день собственного торжества. А их было предостаточно. Во-первых, она не любила большие вечеринки. На них слишком шумно, слишком людно, к тому же она никогда не ощущала, что в самом деле провела с кем-то время. Во-вторых, она все еще не осознала, что именно ее отец оставлял те подсказки и он же, по сути, организовал ее веселое лето. А это вело к третьей, худшей причине (впрочем, сейчас она этого не признает, а может, не признает никогда): на самом деле все это не было широким жестом Ноа с финальным признанием в любви. Одной мысли о том, каким растерянным стало его лицо перед заходом гостей, хватило, чтобы щеки Хейзел вспыхнули вновь.

Логан спокойно и терпеливо ждал, пока она пыталась придумать объяснения. В итоге нашла лишь один ответ:

— Да просто мне ужасно… неловко.

— Из-за пения? Я всегда терпеть не мог, когда поют на дне рождения. Все на тебя смотрят, — он содрогнулся от этой мысли.

Хейзел рассмеялась:

— Знаю. Помню, как на своем шестнадцатилетии ты взял и вышел из комнаты, когда бабушка вынесла торт.

Логан хмыкнул:

— А я говорил ей, что не хочу, чтобы мне пели.

— Дело не в пении. Не знаю… — Хейзел пожала плечами. — А в том, что весь город будто решил: «Знаете, кому нужно чаще выходить в люди? Хейзел Келли. Надо оставить череду подсказок, чтобы выманить ее из книжного магазина в свет. Неинтересную, скучную старушку Хейзел».

— Хейзел Рэйнбоу[6] Келли, — сказал Логан серьезным, строгим голосом, словно она попала в неприятности.

— Если скажешь Энни мое настоящее второе имя, я тебя прибью.

— Не сомневаюсь, но никто так о тебе не думает.

— Наверное, — сказала она, хотя была совсем в этом не уверена. С чего людям думать иначе? Хейзел и сама была о себе такого мнения. По крайней мере, до того, как Ноа показал ей, что она веселее, чем думала. Поэтому она и стала следовать подсказкам.

— Твой отец хотел, чтобы ты немного развлеклась. Устроил тебе квест ко дню рождения. И этот сумасшедший город ему помог. Вот и все. Никто не считает тебя скучной. Особенно Ноа.

Хейзел поморщилась:

— О господи. Весь город знает, что он помогал мне?

Логан издал невнятный звук, который Хейзел восприняла как однозначно утвердительный ответ.

Она простонала:

— От этого еще хуже.

И зачем ей надо было признаваться Ноа, что, по ее мнению, именно он все это спланировал, как раз когда в бар заходили гости! Если бы она продержала рот на замке еще полминуты, он бы никогда не узнал правду. Никогда не узнал бы, что в душе она надеялась, что все это спланировал он. Что втайне загадала на день рождения, чтобы она была для него чем-то большим, чем просто летнее увлечение.

— Ты ему нравишься.

— Как друг. Или как девушка на одну ночь?

— Нет. Исключено. Не как друг. — Логан нахмурился. — И уж точно не как девушка на одну ночь. Он влюблен в тебя не на шутку, Хейз. Я еще никогда не видел, чтобы он так к кому-то относился. Этим летом он совсем другой. И сейчас он обсуждает с твоим отцом план краткосрочной аренды старых пляжных домиков. Делает настоящее деловое предложение и все такое.

— Правда?

Логан кивнул.

— Видимо, префронтальная кора окрепла.

— Что?

— Не бери в голову.

— Я знаю одно, — продолжил Логан, — он в тебя влюблен.

— Но я думала, он уезжает.

— Кажется, его сестре на несколько недель назначили постельный режим. Он едет домой, чтобы помочь. И если судить по тщательно продуманному плану, который Ноа излагает твоему отцу, он точно вернется.

— Ох.

Хейзел не знала, что делать с этой информацией, но была рада, что все выяснила. Она отложит ее, пока не появится время все обдумать. Хейзел уже знала, что Ноа был не так прост, как она считала изначально, поэтому так ли удивительно, что он мог испытывать к ней настоящие чувства?

— А, и Джинни очень сожалеет о том, что убедила тебя, будто подсказки оставлял Ноа. Твой отец не посвятил нас в свой замысел.

— Я не злюсь на Джинни.

— Хорошо. И на Ноа тоже не злись.

— Ладно.

— И на отца. И на Фрэнка.

— Хорошо.

— Да и на весь этот сумасшедший город.

— Ох, я искренне считаю, что ты, как никто другой, должен быть на моей стороне, но так и быть. Я ни на кого не злюсь и постараюсь справиться с чрезмерным смущением.

— Отлично.

Хейзел прижалась к старому другу:

— Посидишь со мной еще немного?

— Конечно.

— Спасибо, Логан.

— С днем рождения, Рэйнбоу.

— Я тебя прибью.

Он наклонился и поцеловал ее в макушку:

— Я тоже тебя люблю.

Глава 28

Это был первый день Хейзел в статусе тридцатилетней, а она опаздывала. Был черед Алекс открывать магазин, и Хейзел не ждали раньше полудня, что очень кстати, ведь она проспала до десяти утра после вчерашней вечеринки-сюрприза. Но она все равно не укладывалась в расписание. Главным образом потому, что большую часть утра между душем и чаепитием она потратила на то, что брала в руки телефон и тут же клала его обратно.

Ни сообщений от Ноа. Ни звонков. Она так и не набралась смелости заговорить с ним на вечеринке. Если Ноа собирался положить конец их отношениям, то она не хотела говорить об этом во время праздника. Никто не захочет, чтобы его бросали в день рождения.

Вместо этого она окружила себя гостями и старалась не оставаться с Ноа наедине.

Даже когда поймала на себе его взгляд.

Даже когда он попытался подвезти ее домой.

Хейзел не хотела слышать извинения Ноа по поводу ее праздника. Не хотела, чтобы на вечеринке, которая в итоге выдалась очень веселой, ей пришлось слушать о том, что он не хотел ее обидеть и между ними все было замечательно, пока не пришел конец.

Ведь пусть Хейзел и была взрослой тридцатилетней женщиной, которая наконец-то признала себя сексуальной и веселой, она была еще и трусихой. И хотя ее друзья, похоже, думали, что Ноа в самом деле увлечен ею, их мнение не могло заменить его признаний. Хейзел уже ошиблась однажды в истории с подсказками, и ей совершенно не хотелось ошибиться вновь. Только не в этом, не в чувствах Ноа.

И она отложила все на сегодня.

Но думала так долго, так сильно беспокоилась об этом, собиралась позвонить ему, а потом резко передумывала и решала больше никогда с ним не разговаривать, что теперь опаздывала на работу.

— Прости, Алекс! Я здесь, — она поспешила зайти в магазин.

— Не волнуйся. У меня все схвачено, — раздался из-за стойки голос Алекс.

— Я сказала, что приду в двенадцать, а уже почти половина первого.

— Хейзел, все нормально. Мы же говорили об этом: тебе необязательно было сегодня приходить.

Она это знала. У нее замечательные сотрудники. Но если бы она осталась дома, то пришлось бы еще дольше вариться в этих эмоциях из-за ситуации с Ноа, а ей и так хватило.

Хейзел остановилась у прилавка и прислонилась к нему бедром, позволяя себе проникнуться привычной атмосферой книжного магазина. День выдался спокойный, но несколько покупателей все же с удовольствием рассматривали полки. На столе у входа лежали последние осенние новинки, а сам магазин был украшен Линдси милыми осенними плакатами с разноцветными листьями и блестящими булочками с корицей, которые Хейзел нашла в интернете. Вокруг витал аромат коричного сахара. Он никогда не выветривался, даже если здесь не продавали выпечку, словно пропитал сами стены. Низкое осеннее солнце проникало сквозь витрину, и Каспер, забредший в гости, дремал в его лучах.

Улыбнувшись Алекс за кассой, Хейзел вспомнила, что ей здесь нравилось.

Вспомнила, что это ее место и она его любила.

И ничего страшного, что она не успела согрешить в юности. Ей тридцать лет, и она знает, кто она такая. Хейзел Келли, управляющая книжным магазином, любительница чая, книг, объятий под одеялом и домоседка. А еще она забавная, кокетливая и сексуальная, если хочет быть такой. Порой ей становилось скучно и неспокойно, что тоже нормально, но Хейзел здесь нравилось. Она разрешала себе быть довольной. Разрешала себе не желать большего.

Ведь что еще нужно человеку, кроме добрых друзей, хороших книг да булочек с корицей время от времени?

На ум пришел один рыжеволосый рыбак, но Хейзел осторожно прогнала эту мысль. Разберется с ней потом. Или никогда. Она еще не решила.

— Хорошо провела вчерашний вечер?

— Хорошо, — ответила Хейзел на вопрос Алекс.

— Ты как будто удивлена.

— Так и было, — Хейзел улыбнулась.

— Я тоже хорошо! — брови Алекс взлетели. — Мы с Джо…

— Не может быть!

Улыбка расцвела на лице Алекс: страдания по Джо из кафе «Пряная тыква» длились уже несколько месяцев.

— Да, может.

— Хорошая была вечеринка.

И это правда. Хейзел не только всеми силами избегала Ноа, но еще и танцевала, смеялась и купалась в любви своей семьи и друзей. В итоге она все же осталась довольна, что отец так ее огорошил, и даже была вынуждена признать, что рада лету с подсказками. В конце концов, она провела два невероятных месяца до своего тридцатилетия.

Если из случившегося больше ничего не вышло, то, по крайней мере, можно порадоваться и этому.

— Что ж, я пришла, — сказала она, похлопав по прилавку. — Только отнесу вещи, и можешь идти на перерыв.

Хейзел поспешила в подсобку, чтобы оставить куртку и сумочку, а потом отправила сообщение Энни, которая подозрительно исчезла вчера вечером примерно в то же время, что и Мак. Так что либо они переспали, либо кто-то из них убит. Хейзел заключила, что возможен любой из этих вариантов.

Ты жива?

Да.

Ответ пришел незамедлительно. Энни всегда держала телефон под рукой.

Как Мак?

Откуда мне знать?

Хейзел мысленно рассмеялась и бросила сумку, телефон и куртку на диван. Что бы ни происходило между ее лучшей подругой и барменом, ей некогда сейчас в этом разбираться.

Она подняла взгляд и увидела на своем столе шаткую стопку книг. Это еще что такое? После смены Алекс книги никогда не оставались в таком виде. Уж точно не сваленными стопкой, которая вот-вот опрокинется. Хейзел нахмурилась.

— Слушай, Алекс, — крикнула она, выглянув из кабинета. — А что это за книги?

— О, их принесли для тебя сегодня утром.

— Кто?

— Э-э-э… да я не… — голос Алекс стих. — Покупатель пришел!

Хм. Хейзел вернулась в кабинет и взглянула на стопку. В центре стола лежали книги разных жанров и форматов. Она взяла первую.

В ней была загнутая страница.

Сердцебиение тут же участилось.

Хейзел открыла книгу и нашла выделенную цитату.

Я встретил девушку этим летом.

Безобидно. Невинно. И все же…

Она взяла следующую.

Поцелуй был зажигательным. Он мог поклясться, что все его тело объяло пламя.

Несколько преувеличенно, но Хейзел знакомо это чувство.

Она взяла следующую из стопки. В каждой книге была отмечена страница и выделена цитата. С каждой книгой ее сердце билось все быстрее. Не может быть…

Влечение: существительное. Процесс или способность испытывать интерес, удовольствие или симпатию к кому-то или чему-то.

Хейзел отложила словарь и взяла очередную книгу. Детскую с картинками.

— Будешь моим лучшим другом? — спросила лиса у кролика.

— Но мы очень разные, — ответил кролик.

— Поэтому ты мне и нравишься.

Научный журнал:

По мнению группы ученых под руководством доктора Моники Хантер из Йельского университета, романтическую любовь можно разделить на три категории: вожделение, влечение и привязанность.

Научно-фантастический роман, который сметали с полок магазина:

Она вернула его к жизни, превратила в лучшую версию самого себя. И он чувствовал себя живым. Он был жив. Был настоящим.

Следом шла последняя часть фэнтези, которую Ноа читал на лодке:

Свирепые морские птицы налетели с неба, но он помешал им. Был готов на все, чтобы защитить принцессу.

Хейзел не смогла сдержать смех. Следующая книга была маленькая и потрепанная, как раз помещалась в сумке. Она не заметила, как у нее задрожали руки.

Он опустил голову между ее бедер и познал блаженство.

У Хейзел вспыхнули щеки, и она спешно захлопнула книгу, нисколько не удивившись, когда увидела на обложке полуголого пирата.

Следующим оказался молодежный роман, который неожиданно стал бестселлером в прошлом году.

— Ты все, о чем я думаю. Все, чего я хочу. Мы с тобой вместе до конца.

О боже. Это…

Предпоследняя книга. Еще один роман. Конечно же.

Он понял, что любит ее и, наверное, любил все это время. Но чувство это подкралось к нему незаметно, хотя она и была идеальной с самого начала.

Хейзел сжала книгу так крепко, что страницы помялись под ее пальцами.

Внизу страницы оставили запись. Всего несколько слов.

На сей раз это я.

Ноа.

Последней оказалась даже не книга, а ежедневник. В нем была обведена сегодняшняя дата, а в графе написано карандашом:

Встретимся на берегу. Сегодня. В восемь вечера.

Вот это да.

Грандиозный финал.

Ноа уже столько раз прошелся по песку туда и обратно, что протоптал небольшую траншею. Может, он зароется в нее, если Хейзел не объявится. Эффективно использует имеющиеся ресурсы.

Нет, все нормально. С ним все нормально. Даже если он не нужен Хейзел. С ним все будет… хорошо. Ну, он будет страшно опустошен, ведь и правда любит эту девушку, чего с ним еще никогда не случалось. И Ноа не сомневался, что ему будет ужасно больно, если она его отвергнет, но он это переживет. Наверное.

Ноа взглянул на хижины на пляже. Заручившись помощью Клиффа, он сумел наладить электричество и повесил на каждую белые мерцающие огни. Даже на самом дальнем домике, который едва не разваливался, висела белая гирлянда. С ним придется повозиться больше, чем с остальными, но вчера вечером он поговорил с мэром Келли, когда на мгновение потерял Хейзел из виду, и тот заверил его, что у проекта есть перспективы.

Пит не слишком ясно объяснил, какие именно, но выразил уверенность, что они во всем разберутся. Главное, что Ноа поделился с ним своим планом и он понравился мэру.

Ноа даже подумывал спросить совета у отца, пока будет дома, а для него это было серьезным шагом. Очень серьезным.

Вдруг его внимание привлекло движение на тропинке, ведущей к пляжу, и Ноа застыл на месте. Пока не вспомнил, что это и не тропа вовсе, и не поспешил помочь Хейзел спуститься.

— Привет, Ноа, — сказала она, когда он подошел ближе, и его сердце пропустило удар. Она была безумно красива даже в темноте, сами очертания ее были прекрасны. Кудри мягко обрамляли ее лицо, а губы украшала робкая улыбка.

— Привет. — Ему и впрямь нужно было совершенствоваться в этом деле, да поскорее. — Давай я помогу. Тут немного опасно.

Хейзел вложила свою ладонь в его, и Ноа повел ее по неровной тропинке к песку. Он хотел и дальше держать ее за руку, но сомневался, стоит ли это делать, поэтому не стал тянуть ее обратно, когда она опустила его ладонь. Хейзел смотрела на дома, а он смотрел на нее.

— Я поговорил с твоим отцом, — выпалил он, и она повернулась к нему.

Гирлянды домиков отражались в стеклах ее очков. Но он хотел бы видеть ее глаза. Почему он выбрал это место? Поднялся ветер, Хейзел плотнее запахнула кардиган, и Ноа почувствовал, что его план стремительно рушится.

— По поводу домов. Он считает, что у нас все получится.

— Это замечательно, Ноа…

— Со своим отцом я тоже поговорил. Со всей семьей, и, кажется, они меня простили. Я поеду домой, чтобы помочь сестре, пока у нее постельный режим, а потом вернусь. Я всегда собирался вернуться к тебе, Хейзел. Надо было сказать об этом… о многом нужно было сказать. О, и ты приглашена на День благодарения… ну, если захочешь… то есть если мы…

Он покачал головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Думаю, нам стоит встречаться. По-настоящему, а не ради подсказок или чего-то подобного. Просто… Знаю, что я немного младше тебя, но не считаю, что это важно. Мне кажется, мы подходим друг другу…

— Ноа, остановись.

Он захлопал глазами, и Хейзел вновь обрела четкие очертания. Ветер трепал ее волосы и края кардигана. Она обхватила себя руками. Ей холодно. Нужно отвести ее в дом, заварить чай, уложить в постель и никогда не отпускать.

— Что ты делаешь? — ее вопрос прервал поток его лихорадочных мыслей.

— Э-э-э…

А что он делал? Пытался признаться ей в любви и, кажется, все портил?

— Почему ты все еще пытаешься убедить меня, что ты достаточно хорош?

— Я… — Ноа судорожно сглотнул. Так вот что он делал? — Я хотел, чтобы ты знала: я работаю над… собой. Я хочу быть… достойным тебя.

Хейзел подошла еще ближе, а он даже не заметил этого — наверное, потому, что его голова шла кругом, а разум окончательно покинул его на этом холодном и ветреном пляже.

— Ноа.

— Да?

— Ты принес мне огромную шляпу и спрей от насекомых.

— Ну это было логично.

— Выиграл для меня большущего пингвина.

Что она делает?

— Любой мог бы выиграть.

— Ты показал мне, что я красивая и сексуальная, да к тому же буквально спас мне жизнь.

— Хейзел…

— Ноа, — сказала она серьезно и сурово, словно не потерпит никаких возражений. — Ты проявил ко мне больше заботы и внимания, чем все, с кем я была прежде. Ты и так меня достоин.

Он покачал головой:

— Я просто давал тебе все, что ты заслуживаешь.

— Ты оставил мне тайные послания в книгах.

Ее губы дрогнули в легкой улыбке, и ему захотелось провести по ним языком. Хотелось схватить ее и заключить в объятия, зарыться лицом в ее волосы и вдыхать аромат, но их разговор был слишком важен, эти слова были слишком важны.

— На этот раз да, оставил. Прости…

— Ноа.

— Да?

— Я влюблена в тебя.

— Ох, — казалось, будто Ноа ударили под дых. Резкий вдох, шумный выдох, сдавленный вскрик удивления. Хейзел смотрела на него широко распахнутыми глазами, слегка нахмурив брови. Она что-то прижимала к груди. Папку? Ему было все равно. Его волновали только ее слова.

Ноа обхватил ее лицо ладонями, провел большим пальцем по щеке и прижался лбом к ее лбу:

— Слава богу.

Она усмехнулась, тихо и мило.

— Я тоже люблю тебя, Хейз.

— Правда?

— Да, черт возьми. Конечно, люблю. Уже так давно, что даже не знаю, когда все началось. Я был готов прочесть все книги в твоем магазине, лишь бы проводить с тобой больше времени.

Хейзел медленно расплылась в озорной улыбке, прежде чем поцеловать его. И тогда Ноа заключил ее в объятия и оторвал от земли. Она взвизгнула от удивления, и он заглушил этот звук, проведя языком по ее губам.

— Подожди! — воскликнула она. — Я кое-что тебе принесла. Мы помнём ее.

Ноа неохотно поставил Хейзел на песок, и она отдала ему папку, лежащую в руках:

— Держи.

— Эм… Спасибо.

Хейзел раздраженно вздохнула:

— Ты даже не знаешь, что внутри.

Он открыл папку и прищурился в темноте.

— Здесь все, что нужно заполнить и подать в администрацию города и штата. Думаю, можно обойтись без риелтора и организовать прямую продажу между тобой и городом, но тебе нужно будет связаться с банком. И мне кажется, было бы неплохо нанять подрядчика, особенно архитектора, для оценки целостности конструкций. Само собой, нужно будет все проинспектировать, прежде чем сдавать их в аренду…

— Хейз.

— Да? — она замолчала, глядя на него во все глаза.

— Спасибо.

Хейзел просияла:

— Пожалуйста. Но знай: на самом деле меня вообще не волнуют эти дома.

— Для человека, которому все равно, ты основательно подготовилась.

— Нет, я имела в виду, что мне все равно, займешься ли ты домами или рыболовными турами, или будешь работать барменом у Мака, или придумаешь что-то еще. Ты ничего не должен мне доказывать, Ноа.

Он сглотнул, прогоняя волнение, внезапно подступившее к горлу:

— Ох.

Она подошла ближе и встала на цыпочки, а потом чмокнула его в нос:

— Да, ох. И я с удовольствием приеду на День благодарения.

Ноа улыбнулся:

— Мои сестры с ума сойдут.

Хейзел рассмеялась:

— Жду с нетерпением.

— Пойдем в дом.

— Пойдем.

Хейзел взяла его за руку, и Ноа повел ее к дому. Он украсил его огоньками, словно делая подарок для нее. Словно ему требуется доказательство, что он достоин, свидетельство того, что он достаточно серьезный парень для Хейзел, но ей все это было не нужно. Ей нужен был только он сам.

Наверное, Ноа должен был догадаться об этом.

Ему все равно, даже если завтра Хейзел бросит книжный магазин, захочет уехать из города и стать цирковой артисткой. Она могла побриться наголо или решить, что хочет заняться скалолазанием, и он ее поддержит. Хейзел — это не работа, кудри или милые блузки. Она — терпкий вкус черники на его языке, соленый воздух и дождливые дни, она идеальная книга. Поцелуи и тайные улыбки. Она — всё. Ему просто нужна она.

И того, что эти чувства взаимны, хватило, чтобы Ноа почувствовал: он способен на все. Казалось, его ноги оторвались от песка. Он парил за ней к своему незаконченному проекту и впервые за долгое время ощутил этот стержень. Почувствовал себя достойным.

Хейзел открыла дверь, и они ввалились внутрь, прочь от холода и шума волн. Не дав Ноа перевести дыхание, она прижала его к закрытой двери. Обняла за шею и прильнула к его губам.

— Люблю тебя, — пробормотала она, и он, не сдержавшись, улыбнулся ей в губы, ощущая, как счастье загорелось в груди.

— Я тоже тебя люблю, Хейзел Келли.

Она издала негромкий радостный вздох, когда Ноа прижал ее ближе, и все счастливые концовки, которые он когда-либо читал, обрели смысл. Вот оно.

Счастье.

Навсегда.

Он об этом позаботится.

Глава 29

Ноа бросил папку с документами на столик и потянул Хейзел к кровати.

— Утром этим займемся.

— Как много подушек, — посмеялась она, откидываясь на уютный ворох.

Щеки Ноа залил настоящий румянец. Ни одна из пошлостей, которые он ей говорил, не вызывала такой реакции, как его признание.

— Они для тебя.

— Что?

Он забрался на кровать рядом с Хейзел и прижал ее к себе, словно не мог вынести ни малейшего расстояния между ними, что было прекрасно, ведь она и сама хотела находиться как можно ближе к нему в следующие двадцать четыре часа или пока не почувствует, что все это стало реальностью. Ноа влюблен в нее. Она влюблена в него.

Это…

Непостижимо. Необычайно. Неожиданно.

Даже если она, вероятно, должна была это предвидеть. Наверное, она с самого начала должна была понять, что означали взгляды Ноа, его желание проводить с ней время, но разве кто-то действительно верит, будто однажды найдет нечто подобное? Что кто-то полюбит его таким, какой он есть?

Это было потрясающе. И Хейзел этого не ожидала.

Теперь же, обретя такое счастье, она непременно будет держаться за него обеими руками. Буквально.

— Я купил их для тебя, — сказал Ноа, пока она водила пальцем по его покрасневшим щекам.

— Ты купил мне подушки?

Он смущенно улыбнулся, и внутри Хейзел все перевернулось.

— Хотел, чтобы тебе было комфортно, если мы однажды здесь окажемся.

— Ух ты.

— Я влюбился в тебя без памяти, Хейз.

Она расплылась в улыбке:

— Вот как?

— О да.

— А я в тебя.

Он улыбнулся шире:

— Посмотри-ка, мечты и правда сбываются.

Хейзел рассмеялась, хотя ее тело вспыхнуло от воспоминания о том, как Ноа говорил ей об этом в прошлый раз. Ночь в ее доме. Она сидела на кухонном столе в одних трусиках, а он стоял на коленях между ее бедер. По ее телу пробежала дрожь, и он обнял ее крепче.

— Замерзла?

— Нет. Не замерзла. И вообще мне кажется, что на нас слишком много одежды.

Его улыбка превратилась в хищную.

— Согласен.

Хейзел сняла кардиган и бросила его в сторону, пока Ноа стягивал с себя футболку через голову. После того как и ее футболка присоединилась к вороху одежды, Хейзел вновь притянула Ноа к себе.

— Так-то лучше, — сказала она, пока он покрывал поцелуями ее шею, а жар его кожи опалял ее тело.

— Гораздо, — тихо согласился он, скользя губами по ее груди. Она даже не успела заметить, как его руки оказались у нее за спиной и уже расстегнули лифчик. Хейзел сбросила его, и Ноа, опустив голову, припал губами к ее груди.

— Штаны, — ахнула Хейзел, потянув за край его джинсов.

Ноа застонал, когда ее пальцы скользнули под пояс.

— Мне кажется, ты меня торопишь, Хейз.

— Сними штаны. Ноа, пожалуйста, — простонала она. — Сделаем все медленно позже или когда захочешь, а сейчас мне нужно это… Мне нужен ты, Ноа. Сейчас же.

Он посмотрел на нее темным решительным взглядом:

— Вот как ты хочешь? Быстро?

Хейзел кивнула, прикусив нижнюю губу:

— Быстро. И жестко. Прошу, Ноа.

Он судорожно сглотнул. Она наблюдала за движением его кадыка, слушала прерывистое дыхание. На челюсти Ноа дрогнул мускул. Она никогда не видела Ноа таким неподвижным, настолько притихшим, словно он собирался с силами, прежде чем заговорить, шелохнуться.

Хейзел ждала, не смущаясь собственной просьбы, зная, что Ноа исполнит ее и будет осторожен. Сейчас она не хотела, чтобы он был ласков с ней, не хотела нежности. Ей было нужно, чтобы Ноа прожил с ней этот момент, стал ее якорем. Чтобы все произошло с той же безудержностью, какую она ощущала сама, будто все ее эмоции оказались вне тела оголенными нервами, которым не нужны нежные прикосновения.

Последние два месяца стали невероятной прелюдией, но сейчас она хотела, чтобы Ноа прижал ее к матрасу и заставил поверить ему. Все по-настоящему. Она принадлежит ему. А он ей. Хейзел нужно было, чтобы он убедил ее в этом раз и навсегда.

И она лишь надеялась, что Ноа все понял, пока она неотрывно смотрела ему в глаза. В горле встал ком от любви, желания и отголосков страха перед тем, что все это закончится.

— Ты должна сказать мне, если нужно будет остановиться. Хорошо? Если надо, чтобы я прекратил, скажи, — его голос прозвучал грубо, как плеск волн о скалы.

Хейзел кивнула.

— Словами, Хейзел.

— Хорошо. Я скажу. Обещаю.

Ноа уже расстегнул джинсы и стал спускать их с бедер.

— Штаны, — сказал он с ухмылкой.

Хейзел быстро выполнила его приказ, наблюдая, как боксеры Ноа отправляются вслед за джинсами. Затем стянула нижнее белье — простые белые трусики, пока голодный взгляд Ноа наблюдал за ней.

Этот мужчина хотел ее.

От этой мысли Хейзел охватило возбуждение, которое, как она надеялась, не пройдет никогда.

— Перевернись, — прохрипел он.

Хейзел послушно перевернулась, наслаждаясь тихим стоном Ноа. Он провел ладонью по ее бедру. Слегка сжал его.

— Так хорошо?

— Да.

Хейзел услышала, как он порвал упаковку презерватива, подождала, пока он его наденет, а потом его руки легли ей на бедра, чтобы приподнять их под нужным углом.

Она никогда не чувствовала себя такой беззащитной и уязвимой.

Никогда так безраздельно не доверяла другому человеку.

Ноа скользнул рукой между ее бедер, раскрывая их еще больше. И немного подразнил ее, возбужденную, изнемогающую.

— Ноа, пожалуйста.

Она больше не в силах была терпеть, ее ноги уже начинали дрожать.

Ноа вновь опустил ладонь на бедро Хейзел и вошел в нее одним плавным толчком.

Под таким углом он проникал… глубоко.

У Хейзел перехватило дыхание. Сердце замерло. А потом Ноа оказался повсюду. Обнимал ее, обхватывал ногами и погружался в нее настолько, что она не могла дышать.

— Все нормально? — прошептал он, прижавшись губами к ее плечу.

— Да, — ахнула она. — Еще.

— Хейзел, — в его голосе слышалось то же опустошение, что испытывала она.

— Еще.

Ноа переплел их пальцы и прижал ее ладони к матрасу. Другая рука опустилась ей на бедро, удерживая Хейзел на месте, и, выйдя наполовину, Ноа вошел в нее снова. Хейзел уткнулась лбом в подушку, ощущая горячее дыхание Ноа на шее.

— Еще раз, — велела она, и он подчинился. Опять и опять. Ноа двигался в ней, и боль внутри нее все нарастала. Хейзел сжала его пальцы, и он замер, погрузившись в ее тело. Он осыпал поцелуями ее плечи, и это ощущение так резко контрастировало с безжалостными движениями его бедер, что Хейзел почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

С ее губ сорвался испуганный всхлип.

— Хейзел?

— Я… просто…

— Мы все прекратим.

— Нет! — Она поцеловала его ладонь с отчаянием и благоговением. Это была единственная часть его тела, до которой она могла дотянуться, распластавшись на кровати. — Не останавливайся. Просто… все по-настоящему. Ты. Ты настоящий. И я люблю тебя.

Она почувствовала, как он уткнулся лбом между ее лопаток.

— Все по-настоящему, — сказал Ноа сорвавшимся голосом, отражая ее чувства. — Ты и я. Обещаю.

Она кивнула, прижавшись щекой к одной из подушек.

— А сейчас я заставлю тебя кончить, ладно?

Хейзел издала слабый смешок:

— Ладно.

Ноа опять поцеловал ее в плечо, а потом нежно отпустил пальцы. Вновь приподнял ее бедра, меняя угол, и Хейзел тут же ощутила это.

— Так хорошо?

— Чертовски.

Смешок Ноа стал на мгновение ее любимым звуком, пока не сменился стоном, с которым Ноа двигался в ней. Хейзел застонала в ответ, сжимая пальцами простыни.

— Поласкай себя, Хейз.

И она подчинилась. В ту секунду она была готова сделать все, что он скажет. Ведь знала: все это доставит ей удовольствие.

Хейзел ласкала себя, пока Ноа двигался, попадая в точку, от прикосновения к которой у нее закатывались глаза и поджимались пальцы на ногах, а тупая боль стала такой нестерпимой, что она усомнилась, сможет ли ее вынести.

— Продолжай, — велел он, впиваясь пальцами в ее бедра, и она послушалась. Продолжила, как и Ноа, быстрее и жестче. Томление нарастало, но Хейзел была в безопасности. В безопасности с Ноа. В безопасности, желанная и любимая.

Она всхлипнула, на глаза вновь навернулись слезы, а в горле зародились рыдания.

И, не выдержав, Хейзел дала им волю.

Она дрожала, кричала и содрогалась.

А Ноа держал ее.

— Ноа, — простонала она, уткнувшись в подушки — подушки, купленные им ради ее комфорта. Он снова обхватил ее руками, прижал к кровати и, припав губами к ее плечу, достиг пика удовольствия.

— Хейзел, — шептал он снова и снова даже после того, как слез с нее. Даже после того, как привел себя в порядок, вернулся в постель и заключил ее в объятия. Он нашептывал ее имя, пока целовал и обнимал ее. Будто тоже не мог в это поверить.

Но все это было правдой.

Они еще долго будут рассказывать эту историю.

Вернее, отдельные ее эпизоды. Ведь некоторые ее части слишком личные.

Глава 30. Два месяца спустя

— Счастливого Дня дружбодарения! — Джинни распахнула дверь старого фермерского дома и раскрыла объятия. Ноа тут же почувствовал запахи шалфея, лука, корицы и имбиря. В животе заурчало. Хейзел не дала ему съесть ничего, кроме тарелки хлопьев сегодня утром и пакета зефира, который он слупил по дороге. Хотя, справедливости ради, они были заняты другими делами. Начиная подачей заявления на выдачу кредита и заканчивая тем, что Хейзел распростерлась на кухонном столе в одних трусиках. Так что, можно сказать, он полакомился не только хлопьями и зефиром…

— Привет, Джинни.

Ноа позволил Джинни обнять его, спешно отбросив воспоминания об утре.

— Добро пожаловать, Ноа! — она стиснула его и перешла к Хейзел.

— Спасибо, что пригласили нас, — сказала Хейзел в объятиях подруги.

— Я так рада, что мы решили это сделать. — Джинни забрала у Ноа пакеты с вином и упаковками маршмеллоу, которые Хейзел принесла, чтобы добавить к батату, и проводила их внутрь. — Сейчас горячая пора, и так здорово, что мы смогли собраться вместе.

Ноа решил не напоминать, что они виделись почти ежедневно, особенно с тех пор, как он вернулся и стал работать полный день у Мака до окончания сезона. Они то и дело заглядывали друг к другу во время рабочего дня, но он знал, что Джинни не терпится провести свой первый День дружбодарения, поэтому прикусил язык и вошел за ней в дом. Внутри было тепло и уютно, в гостиной возле прихожей в камине потрескивал огонь. Джинни и Логан составили несколько столов, которые теперь тянулись из столовой в гостиную. В центре стояли свечи и тыквы, и Ноа не сомневался, что такая сервировка очень понравилась бы его матери.

Шесть недель, что он пробыл дома, были долгими и порой трудными, но в основном для его сестры. Ноа отлично провел время, играя с племянницами и выходя в море с командой на новой лодке для ловли омаров. Он даже обсудил свои планы по сдаче домов в аренду с отцом.

А еще ему очень помогали ежевечерние разговоры с Хейзел. Но когда врач разрешил Рейчел вновь вставать на ноги, Ноа вернулся в Дрим-Харбор. По крайней мере, пока. Через три дня ему предстояло познакомить Хейзел со своей семьей, и Ноа был как на иголках. Но это было, скорее, приятное волнение, чем нервозность от страха, так что он счел это прогрессом.

— О, посмотрите-ка, кто наконец-то решил явиться! — из кухни вышла Энни с бокалом вина в руке.

— Мы не опоздали. — Хейзел глянула на часы: — Ну, не так уж и сильно.

Ее щеки залил румянец, и Ноа расплылся в улыбке, зная, что она думает о причине их опоздания.

— Ребят, это мерзко. Ну правда, — сказала Энни, мастерски разгадав выражение лица Хейзел.

Хейзел закатила глаза, уже готовая дать остроумный ответ, как вдруг вслед за Энни вышел незнакомый мужчина.

— Э-э-э… привет, — сказал Ноа, переключая внимание Хейзел с Энни на мужчину, неловко стоявшего позади нее.

— О, это Трент.

— Трент? — Хейзел повысила голос, не веря своим ушам.

— Привет, приятно познакомиться…

— Ты привела парня на День дружбодарения? — спросила Хейзел.

— Конечно, привела, — ответил Мак, который сидел в углу гостиной и смотрел исподлобья. Ноа даже не заметил его. Трент переступил с ноги на ногу. Бедняга.

Энни не удостоила Мака вниманием и вновь обратилась к Хейзел:

— Трент — мой новый друг. Мне показалось, будет вежливо его пригласить.

Из кухни вышла Джинни с несколькими подносами сыра и крекеров.

— В тесноте, да не в обиде, — сказала она, вскинув брови, будто передавала Ноа и Хейзел какое-то очень важное послание. Сообщение о том, что никто не должен испортить День дружбодарения скандалом.

— Хм, — Хейзел ответила лишь тихим возгласом неодобрения.

— Рад знакомству, Трент, — Ноа протянул руку, и мужчина выдохнул с облегчением. — Как вы познакомились с Энни?

— Я попробовал ее печенье и захотел еще.

Хейзел поперхнулась и закашлялась. Ноа похлопал ее по спине, пытаясь сдержать смех. Кажется, он услышал, как Мак проворчал что-то о том, чтобы тот держался подальше от печенья Энни, но из-за попыток Трента объясниться было сложно что-то расслышать.

— Эм… из пекарни. С шоколадной крошкой. Я зашел его купить, и мы разговорились. Вот… э-э-э… что я имел в виду.

Ноа усмехнулся:

— Да, она лучше всех.

Он подмигнул Энни, и та игриво ударила его по руке:

— Вот спасибо. Ладно, раз мы все познакомились, давайте теперь приятно проведем день.

Из угла Мака опять донеслось ворчание.

Следующим из кухни вышел Логан, и Ноа начал задаваться вопросом, сколько же еще людей там пряталось. Друг был в фартуке с изображением огромной индейки.

— Отлично выглядишь, дружище, — сказал Ноа с улыбкой, когда Хейзел пошла с Энни в столовую за закусками.

Логан оглядел свой фартук, а потом хмуро посмотрел на Ноа:

— Спасибо. Как твоя сестра?

— Гораздо лучше, это не моя заслуга, но я хотя бы занимался детьми.

— Молодец.

Ноа наклонился к нему.

— Ты уже это сделал? — прошептал он.

— Тише ты! — Логан схватил его за руку и утащил обратно на кухню. — С ума сошел?

Ноа потер руку:

— Прости. Боже ты мой.

Логан нахмурился:

— Извини. Просто не хочу испортить сюрприз.

— Значит, еще не сделал?

— Нет.

— Мне казалось, ты говорил, что до конца года…

— Еще есть время.

— Ты проверил печенье? — Джинни вернулась на кухню, и Логан едва не отскочил от Ноа, будто их застукали за чем-то незаконным. Джинни окинула их скептическим взглядом. Ох, лучший друг непременно испортит сюрприз.

— Да. Нужно еще несколько минут.

Джинни прильнула к нему, и Логан, обняв за плечи, поцеловал ее в макушку.

— Как у вас с Хейзел? — спросила она у Ноа.

— Только не делай вид, будто она не рассказывает тебе обо всем, — ответил он со смешком.

— Не обо всем! К тому же я хочу услышать это от тебя.

Ноа не смог сдержать улыбки. Она неизбежно возникала, стоило ему подумать об отношениях с Хейзел.

— У нас все прекрасно.

Замечательно, потрясающе. Лучшие два месяца в его жизни — словом, обычное дело.

Джинни ухмыльнулась.

— Помощь нужна?

— Нет. Все схвачено. — Она оглянулась через плечо на плиту, на которой что-то бурлило и шипело, выплескиваясь на горячую конфорку. — Почти все. Можешь проследить, чтобы Энни и Мак оставались по своим углам.

— О, всего-то? Может, заодно смогу понять, как достичь мира во всем мире.

Джинни рассмеялась и вернулась к плите:

— Спасибо, Ноа! Ты лучше всех.

— Ну да, ну да, — пробормотал он и вышел обратно в гостиную.

Энни и Хейзел уплетали сыр и крекеры, а Трент и Мак, похоже, сошлись в своеобразном противостоянии взглядов. В какой-то момент пришли Джордж с Джейкобом и Кристалл, чей предполагаемый парень из НФЛ уехал на матч в Техасе. Они втроем занимались напитками возле небольшой барной тележки, предоставленной Логаном.

Бабуля и дедушка Генри уехали на зиму во Флориду, поэтому их не было на празднике, но вскоре к компании присоединились Алекс и Джо. После дня рождения Хейзел они то сходились, то расставались, но сегодня, похоже, снова были вместе. Учитывая, что все уже вовсю выпивали, Ноа с ужасом представлял, как стремительно может испортиться этот День дружбодарения, но собрался сделать все возможное, чтобы этого не допустить. Он сел рядом с Маком и протянул ему тарелку с крекерами:

— Тебе бы поесть, — Ноа бросил взгляд на пустой бокал из-под скотча в руке Мака.

Мак заворчал, но принялся набивать рот печеньем.

— Не понимаю, зачем она его привела.

Ноа глянул на Трента, который стоял рядом с Энни и ласково на нее смотрел.

— Может, он любезен с ней?

Мак фыркнул:

— Я с ней любезен.

— Ага.

Опять ворчание. И снова хруст крекеров.

— Это она не любезна.

— Ты в курсе, что говоришь как детсадовец?

— В курсе.

— Хорошо. Раз уж мы сошлись во мнении.

Хейзел села рядом с ним с небольшой тарелкой и бокалом вина в руках.

— Привет, Мак.

— Хейзел.

— Прошу заметить: я в команде Мака.

— Нет никакой команды Мака.

— Хм.

Ноа рассмеялся и наклонился к Хейзел:

— Он сегодня не в духе.

— Я его не виню, — прошептала она.

— Я вас слышу, — раздался голос Мака.

Он встал, чтобы налить еще выпивки, и Ноа пододвинул стул Хейзел ближе к своему.

— Ты весь день морила меня голодом, чтобы мы могли — цитирую: «оставить место для застолья», а теперь взгляни на себя, — он указал на тарелку, полную крекеров, сыра, вяленого мяса, солений и сухофруктов.

— Не могу устоять перед закусками. К тому же, раз мы пришли, значит, можно считать, что застолье уже началось.

— О, так вот каковы правила? Хорошо, — Ноа взял инжир с ее тарелки и отправил его в рот.

— Эй! Возьми свою! — Хейзел повернулась к нему, и он обхватил ее лицо ладонью. Ее щеки раскраснелись от вина и царившего в комнате тепла. Глаза радостно блестели за стеклами очков.

Ноа подумал о кольце, которое Логан уже несколько месяцев носил в кармане. Подумал, что тоже хочет такое. Однажды. Скоро. Как можно скорее.

Хейзел приподняла бровь, будто прочитав его мысли, и он нежно и быстро поцеловал ее прямо за столом.

— Что это было? — спросила она.

Ноа пожал плечами:

— Просто подумал, что в этом году благодарен за то, что ты появилась в моей жизни.

— Это мило, но, пожалуй, стоит приберечь на потом. Уверена, Джинни еще заставит нас по очереди говорить, за что мы благодарны.

Ноа усмехнулся:

— Ладно, понял.

Хейзел подтолкнула его ногу своей под столом:

— Я тоже благодарна за то, что ты появился в моей.

— Рад это слышать.

Он опустил руку на ее бедро и позволил себе пройтись ладонью по колготкам, надетым ею под юбку.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Хейзел.

— Ничего, — ответил он, одарив ее невиннейшей улыбкой, а сам скользнул пальцами еще выше.

— Ноа, — предостерегла она.

— Да? — прошептал он, снова наклоняясь к ней. А после нащупал край юбки и просунул под него пальцы.

У Хейзел перехватило дыхание.

Ноа неспешно продвигался все выше, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Что ты делаешь? — спросила она снова, хотя развела бедра.

— Предаюсь беззаботному веселью.

Она посмотрела ему в глаза, и он подмигнул. У Хейзел вырвался смешок:

— Вот как?

— М-хм, — он пробрался рукой между ее ног и провел пальцем. Хейзел задрожала.

— Пора к столу, — Логан со стуком поставил перед ними тарелку с горой индейки. Хейзел кашлянула, и Ноа убрал руку из-под ее юбки.

— Потом, — прошептал он и потянулся другой рукой за тарелкой с картофельным пюре. — Кто-нибудь может передать подливу? — спросил Ноа как ни в чем не бывало. Хейзел хрипло засмеялась и поймала его взгляд, пока их друзья занимали свои места за столом. Он улыбнулся ей в царившей вокруг суматохе.

Хейзел находилась в эпицентре всего этого, словно островок спокойствия среди бури. Ноа правда не знал, почему оказался здесь. За последние несколько лет он побывал во многих местах, но Дрим-Харбор запал в его сердце. И он был благодарен за все, что привело к этому моменту. Каждому промаху. Каждому тяжелому дню в море. Каждому спору с семьей и с самим собой. Все это привело его сюда.

Ему суждено быть здесь.

С ней.

Хейзел чертовой Келли. Девушкой его мечты.

И он был благодарен за это.

Эпилог. Полгода спустя

Хейзел отдыхала в тени бунгало. Но все равно сидела в огромной широкополой шляпе и рубашке с длинными рукавами, потому что с таким солнцем шутки плохи. Она не сомневалась, что в любом случае обгорит.

Они провели на Арубе уже почти неделю. Это самый долгий отпуск в жизни Хейзел, ведь Мелинда настояла взять две недели, когда она попросила всего несколько выходных.

— Ты это заслужила, дорогая! — сказала она по телефону. — Конечно, возьми отпуск.

И Хейзел взяла. Ей пришлось это сделать после уговоров Ноа, заверений от Алекс в том, что все под контролем, и обещаний Энни и Джинни, что они будут каждый день проверять книжный магазин и докладывать ей. Затем она смахнула пыль с паспорта, который использовала лишь раз для поездки к Ниагарскому водопаду, собрала вещи и отправилась вместе с Ноа в островное приключение.

После недели на Арубе они планировали навестить Майкла, племянника Ноа, а потом вернуться в Дрим-Харбор. Ноа безумно любил малыша, и их встреча должна была стать уже пятой с тех пор, как в марте он появился на свет. Конечно же, Хейзел нравилось видеть Ноа с младенцем на руках. Это было почти такое же сексуальное зрелище, как и швартовка лодки во время шторма.

Но Ноа заслужил отдых после работы, проделанной с хижинами под съем. Благодаря инвестициям его отца город согласовал продажу. Ноа нанял архитектора и строительную бригаду и всю зиму работал, чтобы подготовить дома к приему гостей. Он добился больших результатов, но предстояло сделать еще много всего.

Хейзел нравился ряд аккуратных пляжных домиков, но больше всего ей нравилось, как Ноа ими гордился.

Она отпила фруктовый коктейль, не сводя глаз с игуаны, которая подкралась к ее шезлонгу.

— Мне не нравится, когда они так близко.

Она подтянула ноги к груди, пока Ноа пытался прогнать ящерицу от их бунгало. Маленький зеленый монстр смотрел на него, совершенно не впечатлившись тем, как Ноа размахивал руками.

Ноа откинулся на спинку шезлонга:

— Сомневаюсь, что она подберется еще ближе.

Хейзел хмыкнула.

— Значит, ты сражаешься только с чайками? — подколола она его.

— Если эта тварь взлетит, я непременно возьмусь за дело.

Ноа развалился на шезлонге, красуясь загорелой грудью. Хейзел, не сдержавшись, протянула руку и провела по его новой татуировке, сделанной над сердцем, в виде маленькой книжки с выведенными на ней буквами «ХК + НБ».

Ноа перехватил ее руку и поднес пальцы к губам.

Хейзел улыбнулась:

— Это мой любимый отпуск.

Ноа ответил довольным мычанием. Хейзел почувствовала, как оно вибрацией отдалось в ее ладонь.

— А знаешь, что станет поводом для хорошей истории, которую мы сможем рассказать по возвращении домой? — спросил он, не открывая глаз.

— Что?

Они уже выполнили целый список: занимались подводным плаванием над местом кораблекрушения, где, по убеждению Хейзел, водилась настоящая эскадра акул и, наверное, несколько пиратов-призраков. Объелись креветками. Ноа ввязался в драку с пеликаном. А еще выпили больше «веселого пунша», чем было рекомендовано во время морской прогулки. И это не говоря обо всех историях, которыми они никогда ни с кем не поделятся, — например, о том дне, когда вообще не покидали комнату…

— Если мы здесь поженимся.

Стоп. Что?

— Поженимся? — взвизгнула Хейзел.

Казалось, даже игуана была удивлена.

Ноа повернулся к Хейзел с озорной улыбкой:

— Да, поженимся.

— Ноа…

— Скажи, что станешь моей женой, Хейз.

Он прищурился от солнца, отчего в уголках его глаз появились морщинки. Его волосы отливали медью и золотом, а улыбка могла посоперничать с ними в ослепительности. Он был так красив, что у нее защемило сердце.

Его женой.

— Будет весело. Обещаю.

— Ноа. Я…

Он сел, спустил ноги с края шезлонга и взял ее за руки:

— Хотя, иногда, конечно, будет совсем не весело. Порой будет скучно, ты будешь на меня злиться, а временами и я на тебя. Но, Хейз, все равно мы будем вместе. Навсегда. Ты хочешь этого?

От его озорства, ухмылок и непринужденности, которые так хорошо давались Ноа, не осталось и следа. Теперь он был искренним, милым и серьезным. И в этом тоже был хорош.

Хотела ли она этого?

Хотела ли быть с ним всегда?

Быть партнером по приключениям и напарником по чтению.

— Да. Конечно, хочу. Да!

Ноа издал такой громкий вопль, что напугал игуану и нескольких загорающих неподалеку, а потом обхватил лицо Хейзел ладонями и поцеловал, страстно, крепко и по-настоящему.

Когда Ноа отстранился, она смеялась и плакала одновременно.

— Купим кольцо. Какое захочешь, — продолжал он. — И я подготовил все документы. Все апостилировал и узнал, что значит это слово. Можем пожениться прямо здесь, на пляже, если хочешь.

Ноа по-прежнему держал ее лицо в ладонях и теперь смахивал слезы с ее щек. Его глаза искрились от радостного волнения, любви и счастья.

И Хейзел поняла, что жизнь с Ноа будет наполнена хорошими историями. А эта непременно станет ее любимой. История о том, как она вышла замуж за лучшего друга на тропическом острове и обещала любить его вечно.

Такую историю будет трудно превзойти, но у них впереди вся жизнь, чтобы попытаться.

Благодарности

Я посвятила эту книгу вам, читатели, потому что без вас Дрим-Харбор — это всего лишь место, в которое я отправляюсь в своих фантазиях, а Хейзел и Ноа — мои воображаемые друзья. Поэтому спасибо, спасибо, спасибо за то, что читаете! Отзывы на «Кафе “Пряная тыква”» настолько превзошли мои ожидания, что даже после написания двух книг мне до сих пор в это не верится. Спасибо всем, кто прочел ее, обсуждал и публиковал прекрасные фотографии, на которых книга стоит на ваших роскошных осенних полках или рядом с любимой кружкой в виде тыквы. Я счастлива, что вы решили вернуться в Дрим-Харбор вместе со мной, и надеюсь, что полюбили Хейзел и Ноа так же сильно, как я.

Еще одна огромная благодарность Шарлотте Леджер и потрясающей команде One More Chapter за то, что позволили мне продолжить это безумное путешествие (и опять мне до сих пор не верится). Большое спасибо Дженни Ротвелл за то, что проследила, чтобы Хейзел не вышла слишком старомодной, а у Ноа в самом деле была предыстория (и за все прочие советы, поддержку, правки и мозговой штурм в чатах во время работы!). Спасибо всем в One More Chapter и HarperCollins за труд, который вы проделали над этими книгами, и за то, что выпустили их в свет!

Спасибо Келли Макморрис за великолепную иллюстрацию на обложку! Эти обложки такие уютные и чудесные — о более подходящих для этой серии я и мечтать не могла.

Иногда у автора в голове возникает идеальная сцена, а когда приходит время ее написать, понимаешь, что ничего не знаешь о том, что хотелось бы в ней рассказать. Так произошло и со мной, когда я представила Ноа и Хейзел на лодке, но ничего не знала о лодках, морской терминологии, волнах, прибрежной географии или, как оказалось, погодных явлениях. Поэтому большое спасибо моему зятю Аарону за то, что поделился со мной знаниями о мореплавании для этой книги. Он спас сцену, которую я задумала, и избавил меня от необходимости смотреть бесчисленное количество роликов на YouTube (хотя несколько я все же посмотрела). Аарон компетентен, поэтому любые ошибки в терминологии, безусловно, мои.

И наконец, как и всегда, спасибо моей семье. Лиз, Стиву, Джанзер и Шону — за ваше воодушевление и поддержку. Спасибо, Молли, за то, что всегда читаешь. Спасибо, Эшли, — ты постоянно настаиваешь на том, что я теперь и правда важная фигура (не уверена, что сама в это верю, но приятно слышать). Спасибо родне со стороны мужа, что спокойно относитесь к тому, что ваша невестка пишет эротику. Спасибо моим родителям за то, что всегда поддерживают меня больше всех. И моим детям за то, что без конца спрашивают, стала ли я знаменитой. Спасибо моему мужу, который продолжает привносить в мою жизнь мощную энергию романтического героя. Вы лучшие.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: mif.to/prose

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/proza-letter

#mifproza

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственные редакторы Павла Стрепет, Анна Штерн

Литературные редакторы Варвара Конова, Дарина Андреянова

Арт-директор Дарья Игнатова

Иллюстрация на обложке Екатерина Богуславская

Иллюстрации на форзаце и нахзаце, оформление блока Oskolock

Леттеринг Алена Десяткина (alen.desy)

Корректоры Юлия Никитенко, Анна Погорелова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2025

Примечания

1

Смор — традиционный американский десерт из маршмеллоу, шоколада и крекеров, который готовят на костре. Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.

2

Имя Хейзел созвучно с английским словом hazelnut — лесной орех, фундук.

3

Хейзел делает отсылку к названию города Dream Harbor, в переводе с английского «гавань мечты». Прим. ред.

4

Познавательный и развлекательный австралийский детский мультсериал, главная героиня которого — шестилетняя собачка Блуи Хилер. Прим. ред.

5

Ginger в переводе с английского — рыжий.

6

Rainbow — радуга (англ.).

Content

Лори Гилмор
Книжный магазин «Булочка с корицей»

Информация от издательства

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30. Два месяца спустя

Эпилог. Полгода спустя

Благодарности

МИФ Проза

Над книгой работали

Примечания