Керри Манискалко

Трон секретов

Посвящается малышке Белле: ты навсегда останешься мамочкиной любимицей.

А также моему другу Гейджу – не сомневаюсь, отныне ты заворожен журчанием волшебного ручья в Великом Запределье.

Нет слов, чтобы выразить, как мне вас не хватает.

Если бы Золушка с самого начала сочла принца не прекрасным, а нечестивым и захотела раскрыть самые мрачные тайны его души, чтобы погубить, их сказка стала бы куда более порочной…

Особенно хорош

благопристойный господин

В той грязной сказке,

где порок один.

«Стихи для нечестивцев», том второй

Kerry Maniscalco

THRONE OF SECRETS

Copyright © 2024 by Kerri Maniscalco

© Киштаева М., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

В подземном королевстве, также известном, как Семь Кругов, семеро бессмертных принцев правят нечестивыми дворами посредством греха и разврата.

Опорой каждого круга являются его жители и другие мифические существа. Они подпитывают силу принца, потворствуя выбранному греху: гневу, зависти, жадности, похоти, лени, гордыне или чревоугодию.

Сила – самое ценное из того, чем владеет каждый из семи принцев. Однако она же несет в себе всеобъемлющее проклятие. С недавних пор выяснилось, что она угрожает ослабить их и оставить беззащитными перед нападением со стороны других злокозненных существ, населяющих подземный мир: ведьм, фейри, оборотней, богинь и беспрестанно плетущих интриги вампиров с юга. Отныне каждый Дом греха вступил в негласную борьбу за то, чтобы вернуть всю свою мощь и спасти собственный двор от долгоиграющих последствий проклятия.

Эта история произошла в ветреном круге на крайнем севере Семи Кругов. А случилась она с Принцем Чревоугодия, чей грех заключался не только в том, чтобы с жадностью поглощать вкуснейшие блюда и напитки, но также в поисках приключений и острых ощущений вроде охоты на ледяных драконов, которые обретаются в непроходимых дебрях. Но теперь, быть может, ему предстоит самое серьезное испытание – постараться не влюбиться в ту, кого он ненавидит…

Как сказал один из смертных поэтов и драматургов: «В любви и на войне все средства хороши».

Да смилостивятся древние боги над Принцем Чревоугодия!

Буря по имени Адриана надвигается, и она беспощадна, по крайней мере в том, что касается его.

Раз

Принц Чревоугодия

Сильный порыв ветра пронесся по заснеженным горам, завывая на перевале. От этого звука кровь стыла в жилах не меньше, чем от самого́ зимнего воздуха.

Это был крайний север Семи Кругов, территория за пределами всех правящих Домов Греха, где по лесным опушкам бродили ночные кошмары и низшие демоны, а страху были подвержены даже стихии.

Над линией деревьев послышался другой звук, чуть тише первого. Тот самый, которого мы ждали.

Я замер и поднял руку, молча подав своим охотникам знак остановиться.

Кожа щелкнула в такт ветру. Знакомый звук лишь слегка приглушило то, что, как я понял, было внешним слоем ангельски белого оперения.

Как и почти все сущее в подземном мире, это оперение, которое я не ожидал увидеть, было всего лишь прекрасным обличьем, скрывающим зловещие намерения. Крылья из пуха в сочетании с переливающейся чешуей помогали скрываться нечестивым тварям, которые медленно летели по заснеженному небу, кружа над нами – своей добычей.

Я сжал в кулаке кинжал своего дома. Сердце неистово колотилось. Я вглядывался вдаль сквозь деревья и моргал, смахивая с ресниц лед, в ожидании первого взгляда смерти во плоти.

Бессмертие позволяло мне дышать несмотря ни на что, но не все охотники из нашего отряда могли себе позволить подобную роскошь. Как и я, они стремились к острым ощущениям, однако для меня все происходящее было еще и превосходным источником энергии, подпитывающим мои силы. Сильнее всего мой грех питала охота. Поскольку грехом моего круга было обжорство, большинство из тех, кто жил за пределами подземного мира, считали, что мы злоупотребляем едой и питьем. Этим мы тоже занимались, наряду с сексом и сражениями, однако большинство последователей, подверженных моему греху, предпочитали пресыщаться приключениями и острыми ощущениями.

Этот страх и возможность поражения вперемешку с неистовым желанием любой ценой потакать своей жажде приключений гнали за мной охотников через узкий проход, который не прощал ошибок. Их взгляды были устремлены в пасмурное небо, а тела напряжены и готовы к бою.

Я оглянулся через плечо на шеренгу элитных бойцов, которые отважились отправиться к Беспощадному Пределу. Обнесенную стеной заставу построили по моему приказу сто лет назад, чтобы держать под контролем дикие северные земли, которые простирались за моими владениями – территорией Дома Чревоугодия.

У всех охотников, кроме одного, на кожаной амуниции был вышит мой королевский герб. Все мы отправились на поиски драконов и боевой славы.

Я жестом призвал спутников сохранять молчание и бдительность. Осталось уже недолго.

Мы часами выслеживали драконов, играя с этими тварями в кошки-мышки, готовые наброситься на них так же, как они на нас. Драконы почуяли наше приближение, однако немногочисленные вечнозеленые деревья, которые росли по обе стороны перевала, частично закрывали им обзор.

Некоторые охотники закусили кожаные ремни, чтобы приглушить клацанье зубов. Они не протянули бы здесь и часа, какими бы смелыми себя ни считали.

Нам было необходимо двигаться дальше.

Я рыскал взглядом по рядам охотников, пока не заметил позади отряда того, кто был мне нужен. В полосе солнечного света, который пробился сквозь грозовые тучи, сверкали золотые глаза.

Единственным, кого приближающийся звук привел в такой же восторг, как и меня, оказался мой брат. Гнев, боевой генерал, был создан для сражений точно так же, как и я для опасности. В таком союзе принимались не самые удачные решения, зато рождались прекрасные истории.

В этих местах, где обитали лишь чудовища, самыми хищными из них слыли ледяные драконы.

А это означало, что нам, нечестивым Принцам Ада, было не найти противников лучше.

Сегодняшняя охота обещала стать незабываемой. В воздухе бурлила жестокость – так близко, что я практически ощущал вкус предстоящей битвы. В предвкушении мой рот наполнился слюной.

В течение нескольких часов мы безжалостно гнали стаю ледяных драконов к северу, далеко за пределы гостеприимных земель. Нам было известно о семи драконьих стаях, рассредоточенных по всему этому краю. Вышло так, что одна из них покусилась на земли, прилегающие к моему Дому Греха.

Рельеф здесь был не таким сложным, как на крайнем севере, но все же доставлял путникам немало проблем.

Несколько охотников были вынуждены отступить: суровые зимние морозы оказались слишком губительными, чтобы сопротивляться и идти дальше. Те немногие, кто остался, были либо необычайно жестоки, либо невероятно глупы.

Джексон Роуз, один из новичков королевской охотничьей гильдии, споткнулся об обледеневший корень и, выругавшись, упал лицом в сугроб. Феликс, закаленный опытом ветеран, бросил на меня извиняющийся взгляд и, ворча, поднял молодого охотника за ремни.

От внезапного осознания по коже пробежали мурашки.

Один этот признак усталости стал искрой, необходимой для того, чтобы разжечь жестокость. Если драконы раньше не были уверены, где мы находимся, то теперь этот элемент неожиданности исчез.

– Всем быть начеку! – крикнул я, направив кинжал в небо. Я сошел с тропы, замер под ближайшим вечнозеленым деревом, укрываясь от атаки с воздуха, и принялся считать про себя.

Пульс зашкаливал.

Шум хлопающих крыльев стих.

– Подготовиться!

Гигантские твари ринулись на нас внезапно, словно кометы, падающие с небес.

Прижав к огромным чешуйчатым телам величественные крылья, они резко пикировали на землю один за другим, причем мы оказались застигнуты врасплох их количеством.

Вокруг массивных тел завывал ветер. От этого воя волоски на руках встали дыбом.

Самый большой из драконов с рыком и грохотом упал передо мной на землю. От удара образовался кратер, по краям которого поднялся метровый вал из снега вперемешку с замерзшей землей. Дракон промахнулся всего на несколько дюймов. Его чешуя переливалась и сияла, как бриллиант. Он щелкал челюстями с рядами клыков, смертоносных, словно кинжалы.

На груди у него поблескивал один-единственный неровный шрам.

Я оскалился в дикой ухмылке. Это был Сильванус – дракон, с которым мы выходили один на один на протяжении почти целого века, тот самый, которого я собственноручно вырастил из едва вылупившегося детеныша.

Однако эта связь на поле боя почти ничего не значила.

В схватке мы были приблизительно равны, и никто из нас не желал сдаваться.

У Сильвануса был норов злобного домашнего кота, как у моего брата Лени: он выходил на спарринг только в хорошем расположении духа, в ином случае беспокоить его было нельзя.

Я украдкой взглянул на охотников – почти все сражались с драконами один на один. Когда мои люди наносили удары, у всех на лицах были одинаковые волчьи ухмылки.

Я снова сосредоточился на своем сражении и поддался острым ощущениям, настроившись только на них.

– Ну что, потанцуем, старина? – усмехнулся я, пытаясь отыскать хоть малейшую возможность, чтобы нанести удар.

Побеждал тот, кто проливал первую кровь. Меня ждало тепло замка и две огромные бочки пряного эля. Хотелось отпраздновать победу этим же вечером, подальше от жуткого холода, который сжимал мои яйца в ледяном кулаке.

Сильванус изверг струю белого пламени прямо к моей левой ступне, вынудив отскочить. Этот ублюдок чуть не уничтожил мои любимые охотничьи сапоги.

Я указал кинжалом себе под ноги.

– Поаккуратнее с тонкой кожей, чешуйчатый ты варвар!

Острые зубы блеснули в угасающем свете – так Сильванус по-драконьи усмехнулся.

Он снова испустил поток ледяного огня, на этот раз целясь в другую ногу, и я негромко рассмеялся. Сам же пригласил его на танец, вот этот ублюдок и заставил меня поплясать.

– Отличный ход!

Тут моя ухмылка померкла. Страсть к охоте и стремление к победе взяли верх. Прищурившись, я двинулся вперед, чтобы привести в действие свой план. Я собирался сделать финт влево, а затем подловить его джебом справа и нанести удар снизу по морде. Дракон был массивным и потому не отличался ловкостью. Я намеревался использовать это преимущество до тех пор, пока не добился бы победы.

Однако Сильванус не стал атаковать. Стоя на месте, он издал предупреждающий низкий грудной рык. Все его внимание было приковано к чему-то за моим плечом. Учитывая, что мой рост около двух метров, смотрел он явно не на кого-то из охотников.

Дракон предупреждал меня о чем-то другом.

Я развернулся, едва успев избежать удара второго дракона. Будь я смертным, он оторвал бы мне голову.

Легкомыслие тут же испарилось без следа. В наших забавах смертельные удары были запрещены, даже несмотря на то, что убить меня невозможно. Однако здесь находились и другие охотники, которые могли умереть.

– Мне стоит напомнить о нашем пакте? – вскипел я, не сводя глаз с обоих драконов.

Хотя Сильванус и предупредил меня один раз, не верилось, что он поступит так снова. Драконы – стайные существа, совсем как волки, они подчиняются вожаку.

Сильванус склонил голову в знак признания договора. Другой дракон просто зарычал.

Когда-то ледяные драконы беспрепятственно разгуливали по Семи Кругам, охотясь на демонов и иных существ, то есть на кого хотели.

В один из самых мрачных периодов нашей истории семеро вожаков каждой стаи спланировали единое нападение. Они терроризировали всех, оставляя за собой по всему королевству кровавый след.

В отличие от большинства других существ ледяные драконы охотились не только ради того, чтобы поесть. Им нравилось убивать, и однажды они удовлетворили все свои самые темные желания в каждом Доме Греха. Количество погибших ошеломляло.

Итак, более ста лет назад я вел переговоры о первом мирном соглашении между драконами и моими братьями. Используя надлежащее заклинание, мы смогли пообщаться с врагами и пришли к компромиссу, который устроил всех.

Согласно договору, если я не приглашал их в свой круг на какое-то определенное мероприятие, они оставались в изоляции на крайнем севере, в суровом, практически диком крае за моими владениями.

Драконы разделили свои владения на семь областей, каждая из которых управлялась одним из вожаков. Личности этих вожаков они держали в тайне, не желая раскрывать секреты стаи, хотя я был твердо уверен, что ту, с которой мы общались чаще всего, возглавлял Сильванус.

Обсуждая своих главарей, драконы называли их просто альфами.

Мы согласились не вмешиваться в их политику при условии, что они не будут причинять друг другу серьезный ущерб.

В обмен на то, что они приняли этот пакт, я согласился каждый месяц устраивать охоту с отрядом, чтобы сражаться с драконами ради забавы. Так они должным образом поддерживали ясность ума. Братьям было позволено присоединяться к нам всякий раз, как они подавали прошение об этом в мой Дом Греха.

Но ни одному из нас не было разрешено убивать.

Новый дракон – Алоизий, судя по чуть более темному оттенку серебристо-голубого хвоста – приближался с угрожающим видом. Переливающиеся глаза сверкали, а когти вонзались в землю, взрыхляя снег. Во взгляде промелькнул чуть ли не безумный отблеск.

Я переключился на то, что меня окружало, и снова услышал знакомые звуки битвы. Другие драконы вели себя нормально, разве что немного дико. На охотников накатывали волны адреналина: от каждого удара у них сверкали глаза.

И все же меня не оставляло какое-то неприятное предчувствие.

– Стоять! – выкрикнул я. В моем голосе прозвучала магия Принца Ада, заставляющая повиноваться.

Брат прекратил сражаться и бросил на меня недоверчивый взгляд. Его кинжал замер всего в дюйме от глотки дракона, нацеленный прямо на того. Он едва не одержал победу, а я едва не вынудил его проиграть.

Но демон войны был не из тех, кто так легко уступает в схватке.

Казалось, Гнев готовился начать спор, однако в конце концов сжал губы в тонкую линию. Он явно собирался не согласиться с моим мнением, но решать было не ему: охотой здесь заправлял я.

И моя интуиция подсказывала, что пора отступать.

Я научился никогда не пренебрегать ею, поскольку знал, что за высокомерие она отыграется на мне вдвойне, и это точно не будет приятно.

После целого дня погони за драконами сквозь метель я был разочарован столь внезапным завершением игры не меньше, чем все остальные, но сейчас понимал, что обязан вытащить нас, прежде чем что-то пойдет не так.

– Охотники, драконы, – сказал я, кивнув и тем и другим, а затем дважды ударил себя в грудь кулаком в знак уважения и того, что охота действительно состоялась, – это была славная битва!

Я пристально посмотрел в глаза Сильванусу, дабы убедиться, что дракон понял: вскоре я вызову его обсудить то, что едва не произошло. Пакт обязывал его откликаться на мой королевский зов.

Узкие зрачки быстро расширились, а змееподобная голова еле заметно задрожала. Наконец он подал сигнал, что все понял.

У меня не было времени обдумать, что означала странная реакция Сильвануса, – тишину разорвал дикий вопль, от которого в жилах застыла кровь.

Я обернулся как раз в тот момент, когда ледяной дракон бросился на Гнева. Широко разинув пасть, он вцепился моему брату в глотку.

Гнев всегда был невероятно быстрым, однако, даже дотянувшись до пасти ящера, он опоздал, всего на пару мгновений. Тварь вонзила клыки в плоть и закатила глаза: жажда крови взяла верх.

Из десятков ран хлынула кровь. Дракон встряхнул моего брата, а затем одним резким движением вырвал ему кадык.

На долгую, страшно напряженную секунду воцарилась тишина. Гнев медленно осел на землю, упав на колени. Из его ран рекой лилась кровь. Застыв от ужаса, охотники уставились на то место, где у него должно было быть горло.

Все произошло за считаные секунды, даже я со своей сверхъестественной силой и скоростью не успел среагировать.

Я сделал глубокий вдох. Мой внутренний демон метался по клетке. Несмотря на то что брат не был обычным мужчиной, такое кровотечение ничем не остановить. Эта ужасающая атака нарушила правила, по которым биться следовало не всерьез, и она не останется безнаказанной.

Но сперва нужно было убедиться, что мои демоны переживут то, что всех нас ждет.

Охотники стояли неподвижно. В воздухе разносился резкий запах мочи – он исходил от одних из самых храбрых придворных моего круга. Раз принца прикончили с такой жестокостью, они знали, что у них-то шансов выжить не так уж много.

До сих пор во время наших игр драконы сдерживали себя, и охотникам ни разу не доводилось сталкиваться со всей мощью этих существ. Внезапно все поняли: игры закончились.

Брат бросил на меня яростный взгляд. По выражению его лица я понял все, что он хотел сказать. Свет в его глазах постепенно угасал.

Я кивнул ему в ответ. Я был готов.

Выхватив кинжал, я стал ждать.

Как только брат пал, разразился хаос. Вмиг словно лопнул некий невидимый трос, драконы все как один развернулись в нашу сторону.

И тут же бросились в атаку.

Два

Адриана Сент-Люсент

– Адриана, душа моя, тебе и впрямь стоит почаще улыбаться!

Учитывая, что слова Джексона прозвучали как оскорбительный намек, а его шаги были почти так же тяжелы, как и рука, которая медленно скользила вниз к моему бедру, я даже впечатлилась тем, что он вообще вспомнил мое имя.

Поскольку Джексон был новичком в элитном отряде следопытов Дома Чревоугодия, известного как королевская охотничья гильдия, этим вечером мне было поручено взять его в оборот. А это означало, что следовало предстать перед ним паинькой, чтобы разузнать секреты его последнего задания.

Прошел слух о том, что на севере среди ледяных драконов растет беспокойство.

Это может стать событием века, а если рассказать правду раньше остальных, в обществе новость вызовет такой интерес, что положение моей семьи в корне изменится. И не только потому, что в нашем круге драконов боятся и почитают, но еще и потому, что на карту будет поставлена общественная безопасность.

Я не могла так просто закрыть на все глаза и надеяться на лучшее. Здесь жили мои родные, друзья и все остальные граждане. Они заслуживали узнать правду до того, как произойдет нечто ужасное.

Раз мирный договор больше не соблюдался, на то должна была иметься какая-то причина, и я твердо вознамерилась выяснить, в чем она заключалась.

Джексон вальсировал со мной по бальному залу. Его рука продолжала соскальзывать все ниже, а опьянение становилось все более очевидным с каждым неверным движением и спотыканием.

Мы привлекали нежелательное внимание, и даже не потому, что вальсировали во время менуэта.

Пару раз мы уже столкнулись с другими лордами и леди, удостоившими нас презрительными взглядами и резким шипением. А когда мы оказались на пути вдовствующей герцогини Олеандрской, я всерьез забеспокоилась, что она велит вышвырнуть нас с этого званого вечера. Аристократка промолчала, но проводила нас ледяным взглядом, когда мы закружились дальше по залу.

Я поморщилась, заметив, как она при этом наклонилась к своей спутнице, леди Вайолет Ганнер, хозяйке вечера. Несомненно, потребовала справедливости в отношении своих отдавленных пальцев.

Во мне боролись два желания: ненароком толкнуть Джексона на столик с горячим шоколадом и прижать его к себе поближе. От этого я настолько сильно стиснула челюсти, что они заболели.

Тем вечером я совершила две ошибки.

Первой из них было то, что я послушалась мисс Райли Хьюз. Лучшая подруга и напарница посоветовала мне использовать в своих целях грех, широко распространенный в нашем круге, чтобы обеспечить себе победу, а еще начать поощрять вседозволенность.

«Сболтнешь – не воротишь» – таков был ее девиз.

И вот мне уже устроил сцену пьяный охотник, в висках застучала головная боль, а я нисколько не приблизилась к разгадке его тайн, перед тем как приняться за следующую статью.

Я не могла позволить себе упустить случай напечатать об этом колонку. Если мне не удастся заполучить сведения о ледяных драконах в ближайшее время, придется приукрасить еще одну сплетню, связанную с моим недругом. Но если получится рассказать о происходящем раньше других, история о ледяном драконе вознесет до небес мою карьеру (а затем и зарплату) гораздо быстрее, чем очередной скандальный листок. Учитывая это, признавать поражение я была не готова.

Моей второй ошибкой стала попытка использовать женское обаяние ради того, чтобы выудить из Джексона хоть какую-то информацию. Держать язык за зубами мне подчас было совершенно не под силу, а поскольку часики тикали, приближая меня к дедлайну, терпение быстро иссякало.

Даже при самых благоприятных обстоятельствах флирт давался мне нелегко, а сейчас эти обстоятельства были далеко не благоприятными.

В памяти вдруг всплыла фарфоровая кукла из детства. Она была позарез нужна моей младшей сестренке, Иден. Ей приглянулось ярко-розовое платье, блестевшее в редких лучах солнца.

А поскольку я была старше на десять лет и уже болезненно воспринимала положение нашей семьи, у меня возникли подозрения в отношении этой куклы. Глупое выражение лица словно служило ей щитом и наводило на мысли о том, что же за ним скрыто.

Возможно, мне следовало принять во внимание вероятность, что кукольник при ее изготовлении обнажил свою душу, и эта игрушка была всего лишь олицетворением клетки, в которую попадали в обществе юные леди: будьте милы, приятны и красивы, даже если это высосет из вас все соки.

Несмотря на мои деликатные предостережения, мачеха потратила деньги, прибереженные на еду, и купила куклу. Всю неделю после этого в животах у нас было пусто.

Иден плакала каждую ночь, а о кукле практически забыли, когда выяснилась жестокая правда: состояния, накопленного отцом перед смертью, не стало. Мачеха истратила всё до последней монеты на свои прихоти, скупая никчемные безделушки. Не то чтобы мне казалась пустяком кукла для ребенка – я никогда не попрекала сестренку за то, что она хотела какие-то игрушки, даже тогда я была готова достать для нее луну, – но все же мы теперь были почти нищими.

И только Софи Эверхарт, наша мачеха, упорно не желала принять судьбу, словно ее отказ признать то, что наше положение изменилось, мог что-то исправить.

Даже когда мы были вынуждены отдать городской особняк в счет уплаты долгов, а затем переехать в полуразрушенное здание, которое отныне стало нам домом, Софи Эверхарт нашла способ тратить деньги, которых у нас не было. Ее грехом было чревоугодие, а потребность потворствовать ему выходила за грани разумного.

Отныне и впредь я поклялась следить за всеми членами семьи, заботиться о сестре и никогда не пасть жертвой тех же грехов. Чревоугодие для меня было не просто пресыщением материального плана.

Грешники вроде меня часто пускались на поиски приключений, а для меня не было ничего волнительнее, чем раскрыть тайну и первой рассказать о ней.

Именно из-за этого я и терпела танцы с Джексоном и его шаловливые руки. Сама не знаю как, но мне удалось изобразить такую же пресную улыбку, как у той куклы. Я была полна решимости навести его на благопристойную беседу о драконах.

Он криво ухмыльнулся, переключив все внимание вниз, вслед за своими чертовыми руками.

Обычно я предпочитала, чтобы мои романтические партнеры шли прямо к цели, вместо того чтобы докучать надуманными признаниями в любви, но сейчас позарез требовался хоть какой-то повод завести нужный разговор!

Если кавалер не пытался обольстить меня умом, в постели нам было делать нечего. Не то чтобы за последние два сезона мне довелось поразвлекать хоть одного любовника, к моему большому разочарованию.

– Элитные охотники вроде меня предпочитают улыбчивых женщин. Поулыбаешься?

А может, он будет говорить не так безграмотно?

– Нет, милорд. Осмелюсь вам отказать.

– Досадно. Ты довольно симпатичная, когда не хмуришься. Эти волосы из самого синего льда…

Я очнулась от захвативших меня воспоминаний под крещендо струнного квартета, едва увернувшись от очередного нежелательного прикосновения. Джексон провел рукой по воздуху вместо моих волос.

Взгляд его сделался страстным и голодным.

И неважно, что он был новичком, – он оказался точно таким же, как практически все члены особого королевского отряда, помешанные на азарте охоты.

– Вы говорили о севере, милорд. О ледяных драконах, которые рыскают вдоль границ Дома Чревоугодия. Я слышала о каком-то нападении…

– Хм… Разве я об этом говорил? Не припомню.

Я не поняла: то ли он так исподволь уклонялся от вопроса, то ли слишком увлекся, пытаясь меня соблазнить, что не обращал внимания ни на одно слово, слетевшее с моих уст.

– В чем именно заключалось ваше задание? – спросила я, надеясь, что его неопытность в делах гильдии пойдет на пользу моему расследованию. – Поверить не могу, что вы провели там столько времени. Я слышала, это весьма отдаленные места.

– А, Беспощадный Предел! Край цивилизованного мира и Семи Кругов, более известный как Застава Кошмаров из-за своего отдаленного расположения. Но это пока в казарму не проберутся самые сладкие грешницы… Тогда и думать забываешь о том, чтобы вести себя как цивилизованный человек.

Про себя я заорала, а вслух почти безразлично спросила:

– Его высочество отправился на охоту с вашим отрядом? Судя по донесениям, в этот инцидент был вовлечен еще один Принц Греха.

Конечно, я могла бы перевести разговор в более безопасное русло.

– Вечно всем хочется посплетничать о принцах, но нам есть что обсудить и поинтереснее… А я тебе рассказывал, как мы согреваемся холодными ночами там, на границе?

Его взгляд упал на мой лиф и больше не поднимался. Видимо, у Джексона сложилось впечатление, что моя грудь неким волшебным образом ответит на его вопрос, если смотреть на нее достаточно долго.

– Вспарываете врагу брюхо и спите среди его дымящихся внутренностей? – спросила я елейным голоском, хлопая ресницами.

Взгляд Джексона метнулся вверх, а огоньки в темных глазах тут же померкли.

– Прошу прощения?

– Значит, никаких дымящихся внутренностей, – сказала я с драматичным вздохом. – Скорее, мне нравится сама мысль о необузданной дикости, похоти и насилии. Так и хочется предаться всем этим грехам разом, не правда ли?

Он медленно заморгал, глядя на меня. Вероятно, Джексон все еще не потерял ко мне интереса, хотя бы из-за тех диких и необузданных скачек, что я могла устроить в постели, однако было заметно, что он насторожился.

Видимо, я была похожа на женщину, которая могла бы вспороть ему брюхо с такой же легкостью, что и доставить невероятный оргазм. Казалось, он взвешивал все риски.

К счастью, танец подошел к концу, как и время, проведенное нами вместе. Я провалила миссию, но, по крайней мере, Джексон больше не будет метаться, выбирая, куда смотреть.

Я сделала учтивый книксен, а затем направилась в дальний угол бального зала. Неудивительно, что Джексон за мной не пошел. Он тут же переключил внимание на аристократку с роскошной укладкой.

Райли прислонилась к стене в тени. В ее янтарных глазах горели веселые искорки. Я присоединилась к подруге. Мы обе были простолюдинками, так что нас приглашали на подобные мероприятия только ради того, чтобы мы написали о них колонку. Хотя почти вся знать уже позабыла о нашем статусе, ведь мы изо всех сил старались вписаться в высшее общество.

– Похоже, Джексон то ли очарован, то ли чертовски напуган. Вам и впрямь стоит поработать над тем, чтобы отточить свои навыки обольщения, мисс Сент-Люсент, – поддразнила меня Райли. – Упражняйся чаще, и это, несомненно, пойдет тебе на пользу.

– То ли он слишком пьян, чтобы сосредоточиться на моих вопросах, то ли не собирается ничего рассказывать, пока я не затащу его в постель.

Тем временем Джексон со своей новой партнершей по танцам наступал на ноги очередной ничего не подозревающей паре. Видимо, он все же был вдрызг пьян.

– И почему во всем надо винить мои навыки обольщения?

Райли выразительно на меня посмотрела.

– Узнала у него что-нибудь полезное?

Я схватила с подноса проходившего мимо лакея бокал вина из демон-ягоды и наполовину его осушила. Свет падал на сверкающие ягодки так, что они казались крошечными звездочками.

– Ничего такого, что помогло бы нам раздавить Экстона или доказать, что ледяные драконы представляют собой угрозу.

– Теперь он Экстон, так ведь? – игриво спросила Райли. – Принц Чревоугодия был бы польщен тем, что ты наконец-то используешь это прозвание.

Проклятый Габриэль Экстон, Принц Греха!

Это было его любимое прозвание, но, увы, не полное настоящее имя, иначе ведьма, которой я заплатила сэкономленными и бережно отложенными деньгами, давно и благополучно прокляла бы его. Габриэль был известен во всем королевстве как Принц Чревоугодия, один из семи нечестивых принцев подземного мира.

Я знала, что смертные слагали мифы и легенды обо всех богах и богинях, которые правили пространством, известным как подземный мир. Об этом мне говорили информаторы, допущенные в наше королевство. Хотя даже им удалось добраться только до островов Перемен.

На самом же деле подземный мир был разбит на семь кругов, и каждым из них правил один из принцев Греха. Существовал и восьмой круг: он простирался сразу за южной границей нашего королевства, но то были запретные земли, и обитатели подземного мира чаще всего обходили их стороной.

На более крупном острове к западу от нас располагались владения фейри, а поблизости от южной оконечности королевства находился остров Злобы – обитель вампиров. Дом Чревоугодия, где жила я, занимал территорию на самом севере Семи Кругов. Дальше были только дикие земли, населенные драконами, низшими демонами и другими существами, слишком мрачными, порочными или нелюдимыми, чтобы примкнуть к какому-либо из домов.

В пределах Семи Кругов грешники были необходимы принцам-демонам, чтобы разжигать выбранный ими грех, а вместе с ним и собственное могущество. Так они обеспечивали приток сил, чтобы защищать всех нас от внешних угроз. Поэтому обитатели подземного мира были распределены по тем домам, которым соответствовали лучше всего.

В отличие от большинства жителей нашего королевства, совершенно очарованных Экстоном, я испытывала к принцу отвращение.

Однако не было такого правила, которое бы гласило, что, примкнув к его Дому Греха, надо приходить в восторг от него самого. Это означало, что по крайней мере один из древних главнейших богов был действительно мелочным.

В других кругах немногие верили в древних богов – по большей части они управляли временами года, – но на севере кое-кто до сих пор отдавал им дань уважения, и мне бы не помешало выяснить, кого из них подкупить, чтобы свергнуть принца.

Я не собиралась называть его Принцем Чревоугодия с глазу на глаз, а Габриэль звучало слишком уж царственно для такого повесы. Возможно, он предпочитал, чтобы его называли Экстоном, но это не имело большого значения, поскольку само слово напоминало о каком-то оружии. На публике принц был слишком обаятелен, чтобы в это можно было поверить. Каждой из нас стоило бы ассоциировать его с топором – наверняка за столько лет он рассек надвое немало сердец.

– Он не посетил ни одного званого вечера за неделю. По времени его исчезновение как раз совпадает с первым, по слухам, нападением дракона, случившимся за последние сто лет, – сказала я. – Ты хоть раз видела, чтобы он упустил малейшую возможность предаться своему греху?

– Прошу, только не говори, что ты отмечала в календаре пропущенные им мероприятия, Адриана!

Я не стала удостаивать ее ответом. Музыка закончилась, танцоры поменялись партнерами, и заиграла следующая мелодия. Мы молча наблюдали за веселящимися, выжидая, не появится ли хоть какой-то намек на скандал, отказ или оскорбление.

Мужчины кружили своих партнерш по отполированному мраморному полу. Юбки знатных дам раскрывались, словно красочные цветы. Я набросала небольшую заметку о том, кто с кем танцевал, кто прокрался на балкон, а кто вернулся из сада с растрепанным видом.

Вдовствующая герцогиня Олеандрская по-прежнему пристально смотрела в нашу сторону, явно затаив обиду за то, что я нечаянно наступила ей на ногу. Волосы у нее были глубокого сливового оттенка, который весьма выгодно оттенял цвет лица, но никак не влиял на угрюмый нрав.

Для вдовствующей герцогини она была молода, совсем немного старше нас с Райли. Все знали, что она вышла замуж за герцога Олеандрского ради титула, а не по любви. Это была удручающая, но распространенная практика среди знати как в нашем мире, так и среди смертных.

Герцогиня переключила внимание на Райли и стала еще холоднее. Много лет назад были некоторые намеки на скандал, затрагивающий мою подругу и ныне почившего герцога. Этот случай едва не попал в новости, которые разносятся по всем колонкам светских сплетен, но был почти сразу забыт из-за другого, куда более скандального события.

Я быстро отвела взгляд и заметила Андерсона Андерса, журналиста одной из газет, конкурирующей с нашей. У него был до смешного высокомерный псевдоним, а сам он притаился на противоположном конце зала и наблюдал за всеми ястребиным взором. Андерс любил потешить себя мыслью о том, что его творениям суждено завоевывать награды.

– Почему тебя не беспокоят последствия нападения дракона? – спросила я наконец.

Райли вздохнула.

– В лучшем случае твой источник был ненадежным. Будь у него хоть какие-то доказательства, он бы уже давно попал в самую высокооплачиваемую желтую газету, но вместо этого он исчез.

– Он не стал бы изображать ужас, который я увидела в нем, Рай.

– Может, и нет, но есть множество других объяснений его страха.

– Например?

– Ведьмы. Проклятия. Черная магия. Чары, – сказала Райли, подчеркивая каждое слово. – Черт возьми, да кто угодно мог взять Заколдованное перо и переписать его воспоминания. Мне продолжить?

До меня не доходило никаких слухов о Заколдованном пере, не считая того, что говорила Райли после своего первого расследования этого феномена. Однако мне было известно, что на темных рынках и в частных коллекциях по всему миру хранятся предметы с несказанной силой.

Подруга была непреклонна, но мне было никак не избавиться от ощущения, что мой осведомитель столкнулся с чем-то, что привело его в ужас, и это было нечто гораздо более могущественное, чем чары.

Райли не соглашалась: ей казалось, что все это гнусный заговор, который плела конкурирующая газетенка. Но этим вечером необходимости пересказывать мои теории больше не было – бал почти закончился, и мне предстояло закончить много дел, прежде чем отправиться спать.

Я еще раз осмотрела зал. Никаких скандалов не намечалось даже вокруг Джексона с его двумя левыми ногами и чрезмерно шаловливыми руками.

– Тебе удалось собрать для статьи все, что нужно? – спросила я. Райли кивнула.

– Замечательно. Тогда пойдем отсюда. Я хочу добраться до дома, залезть в постель и оставаться там до скончания времен.

Райли вздохнула, но взяла меня под руку и направилась к выходу.

– Берегись, а то поминальные речи о тебе будут выглядеть примерно так: «Она потратила остаток своих дней на работу и сон, а заодно довела друзей до безвременной кончины от тоски». А ведь я создана для чего-то гораздо большего, чем смерть от скуки!

Я не сдержалась и фыркнула.

– Бедняжка! Твоей репутации придет конец, а все из-за того, что мне приходится обеспечивать питание и кров семье. Как же ты держишься, с таким-то пятном?

– Вот именно, так что тебе стоит поехать со мной в ночной квартал. Давай пропустим по бокальчику и посплетничаем о Джексоне!

– Лучше сделайте мне лоботомию.

– Знаешь, поехать со мной для тебя было бы не худшим вариантом. Сходили бы на танцы, пофлиртовали, приняли бы парочку кошмарных решений, о которых пожалели бы наутро… Может, ты даже встретишь загадочного незнакомца и получишь приглашение в «Семь грехов».

Это было так же вероятно, как и то, что я публично признаюсь в любви нашему принцу, но подруга всегда надеялась на лучшее.

– Может быть, в другой раз.

Райли не стала настаивать, хоть я и понимала, что разочаровала ее.

Я хотела предаться веселью, но не могла, потому что видела, что произошло, когда мачеха поставила свои интересы выше благополучия семьи. Я была полностью сосредоточена на работе и обеспечении родных. Это, конечно, не рискованно и не так уж захватывающе, но необходимо, потому что так и должно быть.

Пока мы прокладывали себе путь к выходу, в противоположном конце бального зала наконец-то соизволил объявиться первейший из ловеласов. При этом он прижимал к себе двух пышногрудых любовниц разом.

Та, что справа, что-то прошептала ему на ухо. Принц Чревоугодия запрокинул голову и дерзко рассмеялся в своей раздражающей манере, отчего в уголках его глаз появились морщинки.

Глядя на то, как он укусил девицу в шею, я злорадно понадеялась, что мадам призналась ему в том, что больна генитальным герпесом.

Я даже не осознала, что замерла на месте, пока Райли не защелкала пальцами перед моим лицом.

– Видишь? – сказала она, кивнув на принца. – Неужели он похож на того, кто недавно подвергся нападению драконов?

Нет, ничуть не похож. Но тоненький голосок по имени интуиция велел мне копать глубже.

После долгой прогулки по холодному городу в платье и отороченной мехом накидке, которую постоянно приходилось придерживать, дабы не испачкать, я проскользнула в наш крошечный домик и как можно тише заперла входную дверь. Мне потребовалось немного времени, чтобы сориентироваться в темноте.

За несколько дней до этого у нас закончилось масло для ламп в главном зале, и возникшую проблему мне нужно было срочно решать, поскольку от этого зависел мой заработок. Писать статьи в темноте было по меньшей мере сложно: даже слабый лунный свет в это время года почти всегда перекрывался сильным снегопадом. «Порочный ежедневник» не был щедр, расплачиваясь со своими сотрудниками, и предоставлял нам на каждую статью всего по одному куску пергамента, так что из-за любых допущенных ошибок мне приходилось брать листы из собственных запасов, что било по и без того практически пустому карману. Подготовка текста в темноте обычно высасывала всю мелочь, которую я могла бы отложить, если бы ее не забирали мои осведомители или мачеха.

– Мне нужны деньги на новое платье.

Голос в полумраке меня напугал.

Я повернула ключ в замке и медленно повернулась лицом к мачехе. Она села на потертый диван, который мы забрали с собой из прежней жизни, выпрямила спину, подняла подбородок и посмотрела на меня сверху вниз. Светлые волосы ее были заплетены и заколоты так, будто она пришла с какого-то грандиозного мероприятия.

Даже в темной комнате я знала, что на ее лице написано презрение, как будто это я несла ответственность за все ее неудачи.

Пока я снимала свой лучший плащ, она разглядывала меня с пристальным, неприятным вниманием. Напряжение в комнатушке росло.

Мачеха терпеть не могла, когда я ходила по балам, хотя и знала, что мне приходится это делать исключительно ради того, чтобы писать о них статьи. Софи Эверхарт считала, что танцевать вальсы и выпивать с бывшими дружками должна именно она.

Демоны стареют гораздо медленнее людей, поэтому с виду Софи было никак не больше тридцати лет. Я знала, что она как минимум в два раза старше, но, к сожалению, с возрастом мудрости у мачехи не прибавилось.

Когда она познакомилась с моим отцом, мне было всего восемь. Минул месяц с тех пор, как не стало матушки, и папа был в глубоком трауре. Софи же обожала его состояние, любила его самого и по неизвестным причинам едва терпела меня. Возможно, я служила ей вечным напоминанием о том, что в сердце отца она всегда будет занимать второе место, а Софи не нравилось уступать простолюдинке.

– У нас больше нет лишних денег, – сказала я, стараясь не допустить в голос раздражение. – На этой неделе мне надо заплатить за аренду, а еще нам нужно масло. Я не могу себе позволить портить впотьмах пергаменты, раскладывая их на столе, на котором недавно ели.

Я не удосужилась напомнить о том, что нам сильно повезет, если на этой неделе удастся купить на рынке хотя бы картошки. О других продуктах не могло быть и речи.

Хотя я предполагала, что Софи это не слишком-то волнует. Когда доходило до крайности, она знала: я откажусь от своей порции еды ради нее и Иден, как и всегда.

– Ты дашь мне денег на платье, дорогая, или мне снова придется продавать безделушки твоего отца.

Глубоко внутри вспыхнул гнев, но я его проглотила. Вещи отца были для меня ценнее всего.

На самом деле все, что от него осталось, – это небольшой дневник, в котором отец вел подсчет проданного. Он был бесполезен, но записи отцовским почерком были мне дороги как память. А еще остался комплект из сережек и браслета, который он подарил на помолвку моей матери, а затем передал мне. Много лет назад я имела несчастье потерять браслет из этого комплекта. Плюс сохранилось еще несколько вещиц, которые не имели большой ценности ни для кого, кроме меня.

У меня оставалось только одно последнее средство, для того чтобы победить ее эгоизм.

– Иден нужны туфли. Я думала, мы договорились, что после оплаты аренды и наших основных нужд они будут единственным послаблением в этом месяце.

Мачеха медленно поднялась с места и с наигранно невинным видом потрогала бриллиантовое ожерелье у себя на шее. Я с большим трудом заставила себя отвести взгляд от огромного камня в его центре.

Она могла бы продать ожерелье и получить столько, что мы целый год могли бы не переживать о пище и крове. Вероятно, нам хватило бы даже на то, чтобы купить небольшой домик и никогда больше не вспоминать о долгах перед арендодателями.

Но это потребовало бы с ее стороны жертв.

Вместо этого она носила бриллианты дома, демонстрируя их мышам и другим паразитам, которые прогрызали стены лишь для того, чтобы поскорее убежать прочь от разочарования и пустой кладовки.

Мачеха поймала мой взгляд, застывший на бриллианте, и ее губы скривились в жалкой гримасе, изображающей улыбку.

– Ты все неправильно поняла, дорогая: платье уже заказано. Принеси деньги на этой неделе, или это сделаю я. И для этого я продам не свои безделушки.

Три

Принц Чревоугодия

Беспрерывный стук в дверь спальни помог мне очнуться от самого греховного кошмара, который я когда-либо видел. Я перекатился на спину и с трудом выдохнул. Член у меня стоял колом, едва ли не до боли. Я всмотрелся в обитый шелком потолок, пытаясь прийти в себя.

Никак не получалось определить, что же я чувствовал: облегчение оттого, что сон прервали, или раздражение на то, что разбудили в тот самый момент, когда я привязал любовницу к изголовью кровати и развел в стороны ее молочные бедра…

По спине пробежала дрожь. Чего я только не вытворял, наказывая эту сладкую упругую…

– Ваше высочество?

Вэл, моя заместительница, позвала громче, будто я мог не услышать землетрясение, которое она устроила, стуча по двери моей спальни. В ее резком тоне слышалось раздражение – знак того, что меня пришлось искать, и от этого ее терпение иссякло.

Я взглянул на декадентский шелк кобальтового цвета, которым были обиты стены, затем на непомерную кучу серебряных подушек, разбросанных по полу, и на роскошные меховые одеяла. Это были не мои покои.

На меня накатило какое-то смутное воспоминание: я ввалился в гостевой номер, который занимал вместе с любовницами, где-то между балом канониров и восходом солнца.

Но точно не раньше, чем выпил бессчетное количество бутылок вина из демон-ягоды и явил демонам развратного принца, которого они так жаждали увидеть. После того как тайком побывал в круге Гнева, чтобы проследить за выздоровлением брата, я принял решение, что лучше всего будет появиться на публике и пресечь дальнейшие сплетни до того, как они распространятся. Мой лучший шпион, известный просто как Шейд, доложил о том, что слухи каким-то образом просочились сквозь практически непроницаемые стены Беспощадного Предела.

Один из моих охотников проявил неосторожность в выборе собеседника. С этой проблемой мне нужно было разобраться до того, как безответственные языки проложат путь к какому-нибудь обозревателю светской хроники.

Я с улыбкой погрузился в воспоминания о прошлой ночи. Боюсь, я чересчур рьяно взялся за дело, отвлекая внимание демонов. В конце концов, брату стало намного лучше. Какой бы жестокой ни была атака дракона, никто не погиб, что само по себе удивительно. А еще прошло слишком много времени с тех пор, как я подпитывал свой грех в последний раз. Не все способы так действенны, как охота на ледяного дракона, но на тот момент мне хватало.

Прошлая ночь определенно утолила мой аппетит.

Вдруг по линиям татуировки на моей обнаженной груди кто-то провел теплой рукой.

Я забыл, что был не один.

Темно-рыжие волосы рассыпались по гибкому телу…

Келли? Кэсси?

Голова болела так сильно, что многих подробностей мне было не вспомнить. Девушка медленно сползала вниз, считая кубики моего пресса. Ее намерения стали предельно ясными.

Закрыв глаза, я бы с легкостью снова погрузился в тот сон.

Кошмар, напомнил я себе. Это определенно был кошмар. А начался он в тот самый момент, когда я вошел в бальный зал и увидел ее. Она же посмотрела на меня так, будто я был бичом королевства и больше всего на свете ей хотелось избавить от меня наш бренный мир.

Почти всю прошлую благословенную неделю не было ни следа проклятия Семи Кругов, ни ее беспощадных репортажей. И вот она здесь, собственной персоной, мисс Адриана Сент-Люсент. Стояла и хмурилась во всей своей синеволосой, голубоглазой адской красе. Я нарочно взял с собой двух любовниц, чтобы насладиться ее отвращением. Ворвался на вечеринку в образе высокомерного и беспечного принца-демона, притворяясь, что не заметил мрачного взгляда, который она бросила на меня с другого конца зала.

А поскольку я знал, как сильно она презирала такие выходы на публику, меня охватило извращенное чувство восторга.

Что может быть приятнее, чем испортить вечер своему сопернику?

Я нежно сжал запястье… Кэсси? Келли? Она уже добралась до цели, но я скатился с постели, про себя радуясь тому, что брюки с низкой посадкой остались на мне.

Тихо выругавшись из-за того, что тело все никак не остывало после порочных фантазий, я прошлепал босиком по чрезмерно мягкому плюшевому ковру к источнику раздражающего грохота.

К тому моменту от стука Вэл дверь чуть не слетела с петель. Распахнув ее, я бросил на заместительницу свой самый невинный взгляд, хотя у меня по-прежнему все стояло колом. Чтобы этого не заметить, надо было стать слепой и глухой, а Вэл таковой не была.

В данном случае это стало для нее проблемой.

Вэл выругалась себе под нос, а затем прищурилась, глядя на ту, что лежала в постели рядом со мной, сонно озираясь. Вероятно, проверяла, надето ли на ней под мехами хоть что-нибудь. Конечно, девица была раздета.

Я повернулся как раз в тот момент, когда Келли-Кэсси сбросила одеяло, обнажив наливную грудь с венчающими ее тугими бутонами. Очевидно, она старалась уговорить мою заместительницу присоединиться. Я вопросительно вздернул бровь, по большей части для того, чтобы немного подразнить помощницу.

Вэл только недовольно закатила глаза.

– Ночь была нелегкой, ваше высочество?

Белокурые волосы Вэл были собраны сзади, открывая угловатое лицо, голубые глаза сверкали особым блеском, характерным для большинства северян. В моем пристрастии к театральности Вэл не находила никакой пользы, что было весьма иронично, ведь именно она помогла мне создать этот образ благодаря невероятным вечеринкам и мероприятиям, призванным подпитывать мою силу.

– Будить принца до восхода солнца – дурной тон.

– Учитывая, что солнце уже час как зашло, а вас ждут дела в северной башне, я посчитала, что вы не будете против моего вторжения.

Слова «северная башня» были нашим паролем для всех вопросов, касающихся ледяных драконов и того, что находилось к северу от Беспощадного Предела, включая моих охотников. Джексон явился на допрос.

Остатки моего возбуждения исчезли.

Я схватил со стула брошенную на него рубашку и сунул ноги в сапоги, после чего одарил Кэсси-Келли злой ухмылкой.

– Удовлетворяйся сама, как и всегда.

Между бровями у той пролегла небольшая морщинка. Сомневаюсь, что Вэл ее заметила.

Я выскочил из комнаты до того, как девица успела раскрыть один из тех секретов, что я хранил ревностнее прочих.

Мне было необходимо поддерживать репутацию, и если она разболтает правду, все то, что я взращивал последние несколько лет, будет разрушено.

Вэл шла в ногу со мной по восточному крылу. Отсюда мы свернули в широкий ярко освещенный коридор, ведущий к северной башне. Под нашими ногами сверкал мрамор. Звук шагов приглушала ковровая дорожка кобальтового и серебряного цветов, расстеленная по центру всего зала.

По пути я едва успевал бросать взгляды на красочную коллекцию картин в позолоченных рамах, букеты свежесрезанных цветов, ароматические свечи и причудливые скульптуры, выставленные на постаментах, которые стояли по обе стороны коридора на равном расстоянии друг от друга. Каждые пару шагов любого проходящего искушали тарелки и подносы с декадентскими пирогами, шоколадом и разнообразной выпечкой: все это так и манило остановиться и попробовать кусочек.

Почти каждый дюйм Дома Чревоугодия являл собой пиршество чувств для любого гостя или слуги, бродящего по его коридорам, предлагая удовлетворить любые потребности.

Обычно моя заместительница доставала бокал игристого вина и зачитывала все репортажи, написанные после каждого моего появления на публике, но сегодня она перебирала пальцами ножи, закрепленные на ее поясе. Я искоса посмотрел на Вэл.

– Ну, давай же. Какой мудрый совет тебе так не терпится мне дать?

Рука Вэл замерла на рукояти одного из ножей. Зная ее, я предполагал, что она то ли думала о том, как бы меня ударить, то ли пыталась скрыть нечто, что, как ей было известно, мне не понравится.

– Утром мисс Сент-Люсент опубликовала еще одну колонку со сплетнями о вас.

– Она хотя бы пела там дифирамбы моей красоте?

Не замедляя шага, Вэл подозрительно взглянула на меня. Мы оба знали, что ни в одном из кругов ада Адриана Сент-Люсент ни за что не написала бы обо мне ни одного доброго слова.

– Среди прочих красочных эпитетов она окрестила вас самонадеянным повесой.

Уголки моих губ дернулись вверх.

– Наконец-то! Хоть какое-то признание моих лучших качеств.

– А вы вообще были в курсе, что те две леди, с которыми вы явились на бал, были сестрами?

– Не припомню, чтобы мы с ними вели долгие разговоры.

Вэл сжала губы в тонкую линию.

– А еще она написала, что вы даже ленивее своего брата. При всем уважении, однажды наш круг всерьез прислушается к ее язвительным комментариям, и кого-нибудь утомят ваши выходки. Даже среди тех, кому ваш грех необходим.

Я выдохнул. Мне приходилось балансировать на тонкой грани: злоупотреблять, подпитывая своих грешников, которые, в свою очередь, насыщали силой меня, но при этом не склонять их к другому Дому Греха, к примеру зависти.

Я понял, почему Вэл беспокоилась из-за плохо скрываемого осуждения Адрианы – в конечном итоге это могло бы повлиять на силу моего дома, – но в настоящее время мне и без этого было о чем переживать.

Как и тому, кто рассказал весьма захватывающую историю о нападении ледяного дракона.

Дойдя до конца коридора, мы молча поднялись по винтовой лестнице, ведущей в башню. Напряжение нарастало с каждым шагом. На полпути вверх Вэл наконец сказала то, что, по моему предположению, было у нее на уме весь день.

– Мой совет остается в силе. Либо полностью изгоните эту репортершу из своего окружения, либо заключите с ней магическую сделку, чтобы заставить замолчать. Она такая обуза!

Это был не первый наш спор, причем один из немногих, в которых мы так и не пришли к единому мнению. Я принял к сведению ее точку зрения, но собирался обращаться с репортершей так, как считал нужным.

Как только мы поднялись на самый верх лестницы, Вэл остановилась в коридоре сбоку от входа в зал совета, расположенный в башне. Она крутила в руках метательные ножи, следя за тем, чтобы никто не приблизился настолько, чтобы шпионить за нами.

Я вошел в спартански обставленный зал без предупреждения. Дверь захлопнулась за моей спиной с такой силой, что на противоположном конце зала задрожало свинцовое оконное стекло. Это было одно из немногих мест в замке с весьма скромным убранством. Зал в башне предназначался для того, чтобы строить планы и замыслы, чрезмерная мишура здесь была ни к чему.

Джексон чуть не свалился со стула. Он откинулся на спинку, забросив ноги на мой потрепанный деревянный стол, и скрестил руки за головой, напевая песню, популярную в тавернах.

По лестнице я не крался, так что его чутью стоило бы быть поострее. Если он стремился к дальнейшему продвижению в гильдии, парню придется многое узнать о том, как оставаться начеку всегда и следить за всем, что его окружает.

Я поручу Феликсу проверить всех подающих надежды охотников в полевых условиях на втором этапе посвящения, так что у Джексона еще будет время поучиться.

Странно, даже отчасти мило, но он напоминал мне щенка, который чрезмерно рад тому, что оказался рядом с тобой. У него большие глаза, полные надежды, однако он совершенно не осознает, что не стоит мочиться на пол.

Джексон медленно моргнул, словно очнулся от какой-то фантазии, и продолжал смотреть так, будто я был плодом его воображения, а не принцем.

– Ну и?

В ожидании у меня изогнулась бровь.

Сапоги Джексона шлепнули по известняку. Он выпрямился, вскочил на ноги и низко поклонился.

– Встань прямо и доложи по уставу, – стальным, жестким тоном сказал я. Услышав меня, начинающий охотник тут же выпрямился.

– Она задавала много вопросов об охоте.

Я поборол желание потереть переносицу.

– Полагаю, ты имеешь в виду мисс Сент-Люсент. Когда докладываешь, всегда начинай с предмета, а затем отталкивайся от него. Что именно она спрашивала об охоте?

– Она знала, что произошло нападение и что в нем замешан принц. Хотела выяснить, что известно мне, но я уклонился от ответов, как нас учили.

– Мисс Сент-Люсент так и сказала, что на принца напали?

Джексон воодушевленно кивнул.

– Девушка красивая, но флиртует ужасно. Я ей о ночных казармах – она мне о дымящихся внутренностях! У меня чуть не упало все, что стояло.

Уголки моих губ едва не дернулись в улыбке. Она и не пыталась быть приветливой, и Джексон, кажется, уловил этот нюанс.

Он моргнул, глядя на меня. Я возвышался над ним, и вместе с напряжением в нем нарастала неуверенность.

Джексон допустил ошибку.

– То, что происходит у Беспощадного Предела, там и должно оставаться, – сказал я низким голосом. – Откуда взялась эта тема для разговора?

Его лицо побагровело.

– Не припомню. Помню только, что у нее была упругая задница.

Возможно, он был не таким проницательным, как мне показалось.

– Ты ее лапал?

Он громко сглотнул.

– Мы танцевали…

– И? Она внезапно попросила тебя облапать ее прямо там, в бальном зале?

– Не совсем так, ваше высочество.

Я не спускал с него взгляда, пока парень не опустил глаза. Температура в комнате упала на несколько градусов. Все Принцы Греха влияли на окружающую среду своим недовольством. Даже если Джексон неверно истолковал выражение моего лица, я еще не встречал тех, кто не понял бы, что означает обледеневшая комната.

– Надо ли тебе напоминать, что королевская охотничья гильдия является прямым отражением меня самого? Больше никогда не прикасайся к мисс Сент-Люсент. И вообще никогда и ни к кому больше не прикасайся без позволения, или о дымящихся внутренностях заговорю я. И поверь, я зайду гораздо дальше праздных разговоров. Ты меня понял, начинающий охотник?

– Это больше не повторится, ваше высочество.

Отметив дрожь в его конечностях и запах пота, заполнивший всю маленькую круглую комнатку, я ему поверил. И, отступив на шаг, спросил:

– О чем еще тебя расспрашивала мисс Сент-Люсент?

Джексон доложил обо всех ее вопросах и о том, как уклонялся от них. Свой рассказ он дополнил ненужным, но отчасти занятным комментарием о том, как она себя вела во время танцев, и целым монологом о том, как на столике с горячим шоколадом и алкоголем не оказалось зефира со вкусом бренди.

– Раз ты ждешь продвижения в гильдии, я жду от тебя осмотрительности. Больше никаких историй, чтобы произвести впечатление на друзей, никаких обсуждений охоты за пределами заговоренных стен Беспощадного Предела. Если ты еще хоть раз пустишь хоть один слух, нечаянно или нарочно, будешь изгнан из гильдии со стертой памятью. Я не потерплю никаких нарушений субординации.

Я сверлил Джексона взглядом до тех пор, пока он окончательно не позеленел. У меня были веские основания подозревать, что слухи распустил именно он.

Как только Джексон закончил с клятвенными обещаниями больше никогда не рассказывать об охоте, я отпустил его и подошел к арочному окну в башне, чтобы посмотреть на раскинувшийся внизу город.

Снег падал тяжелыми комьями, засыпая черепичные крыши и булыжные мостовые.

Я скользнул взглядом по ближайшей улочке у подножия горы, на которой располагался Дом Чревоугодия, от своей любимой таверны до печатного ряда. В этой части города, располагавшейся на границе с рабочим кварталом, размещались все желтые газетенки.

Там и обретался мой ненаглядный заклятый враг.

Вэл была права: Адриана Сент-Люсент представляла собой проблему. Даже если Джексон бахвалился перед друзьями, родней или любимым трактирщиком, меня весьма впечатлило то, как быстро Адриане удалось отыскать осведомителя, который был в курсе подробностей охоты и последующей атаки на Принца Гнева.

Она была опасна.

Мне предстояло тщательно продумать свой следующий шаг, но прежде всего необходимо было убрать ее из игры.

– Ваше высочество? – сказала Вэл, приоткрыв дверь и просунув голову внутрь. – Сильванус прибыл.

За конюшнями Дома Чревоугодия, в стороне от любопытных глаз моих придворных, остановился экипаж без опознавательных знаков. Несмотря на то, что мощеная дорога, ведущая на холм, была длинной, ни колеса, ни лошади не издали ни звука. Копыта цокали по земле, белки глаз вспыхивали, а ноздри раздувались. Животных, несомненно, беспокоила неестественная тишина.

Даже у меня по коже пробежали неприятные мурашки.

Я подождал, пока растворятся чары, которые маскировали экипаж, а затем оттолкнулся от забора, поднял фонарь, стоявший у моих ног, и направился к карете. Под сапогами хрустел плотно утрамбованный снег. Кучер на сиденье вздрогнул, когда я вышел из тени, все его мышцы напряглись. Он так и сидел, пока я не зажег фонарь и не поднял его.

Я понимал его страх: на мой лоб был низко надвинут капюшон, а сам я источал безмолвную угрозу после почти целого часа ожидания во время грозы. Но не кучер вызвал мой гнев – этой чести была всецело удостоена та, кого он привез.

Я подошел к экипажу и показал вознице туго набитый кошелек. Теплый свет фонаря разрядил оставшееся напряжение.

– За твою неизменную преданность, Найлз.

– Рад стараться, ваше высочество.

Я бросил кучеру кошелек и указал туда, где стояла Вэл. Она задержалась в тени, чтобы встретить нашего уважаемого гостя и наконец приступить к делу.

Не успела она дотянуться до дверцы экипажа, как из него уже вышла Саша. Откинув капюшон плаща цвета полуночи, она оглянулась по сторонам, дабы убедиться, что, кроме нас, здесь никого нет. Снежинки таяли в ее темных локонах, однако холод ее, похоже, не смущал.

Саша окинула меня тревожным взглядом, скривив уголок губ: тем вечером я скорее напоминал убийцу, чем принца. Короны на мне не было, зато имелся кинжал, который сверкал в серебристой полосе лунного света, пробивающейся сквозь грозовые тучи.

Я поставил фонарь на землю.

– Вы что-то забыли?

Ведьма недовольно зыркнула на меня, глубоко вздохнула и, сделав реверанс, застыла.

– Ваше высочество.

– Опоздаешь еще раз, Саша, и я лично отправлюсь по твоему следу.

Она сглотнула так, что я увидел, как дернулось горло.

– Извиняюсь, ваше высочество, это больше не повторится, – сказала она и протянула руку в перчатке ладонью вверх. – Половина вперед, как всегда.

Пальцы Вэл коснулись рукояти ее любимого метательного ножа: ей не нравился дерзкий тон Саши. Демоны и ведьмы были смертельными врагами, малейшая неосторожность – и тут же вспыхивал раздор.

Я невзначай встал между ними.

Мне пришлось выложить неслыханную сумму за то, чтобы Саша забыла о том, как сильно наши кланы друг друга ненавидят. А чтобы еще больше укрепить наш союз, я позволил ей держать постоянную аптеку в самом сердце моего круга. Большинство ведьм жили на островах Перемен, но Сашу то ли изгнали из ковена, то ли она сама решила оставить его по причинам, которых не раскрывала.

Как и все Принцы Греха, я умел распознавать ложь и знал, что ее просьба остаться в моем круге и клятва никоим образом не помышлять о мести были искренними.

Именно с этой ведьмой я имел дело на протяжении десятилетий, так что мне было известно, как уколоть ее побольнее, не разжигая войны.

От моей ленивой усмешки она заскрипела зубами.

– Вэл? Передай леди первый кошелек.

Пока помощница отдавала ведьме деньги, а та их пересчитывала, я посмотрел на линию деревьев. Там нас ждал неповоротливый дракон. По моему указанию Сильванус сперва летел к месту встречи на небольшой высоте, а остаток пути прошел по земле, чтобы его никто не увидел.

Поскольку я иногда устраивал здесь охоту, драконы в моих владениях не были чем-то из ряда вон выходящим. Но, принимая во внимание надоедливые слухи, которые разносились в тени, мне хотелось избежать лишних взглядов. Конюшни располагались высоко на холме, достаточно далеко от замка, чтобы мы могли укрыться от пьяных придворных, которые вываливались с очередного званого вечера в сад или на террасу для тайных свиданий.

– Готовы? – спросила ведьма, завязывая кошелек.

Я кивнул.

– Сил, не хочешь к нам присоединиться?

Услышав мой голос, дракон фыркнул, но неуклюже побрел на поляну. Когда он появился, в воздухе похолодало. И Вэл, и ведьма вздрогнули от близости этого существа.

Саша сунула кошелек к себе в корсет, а затем прошептала фразу на латыни, делая резкие движения руками. Я готов был поклясться, что она просто выкрикивала отборные ругательства на родном языке.

Она быстро подошла туда, откуда Сильванус, прищурившись, наблюдал за ней, и повторила те же самые движения. Когда у нее застучали зубы, ведьма заторопилась. Ледяные драконы были устрашающими даже тогда, когда не прилагали к этому никаких усилий. Само их присутствие было неприятно для любого, кто не считал себя бессмертным.

Закончив, Саша подожгла пучок трав и обмахивала себя им с головы до пят, пока у нее на лбу не проступили капли пота.

– Все готово? – спросил я, ковыряясь кинжалом под ногтями.

Она снова протянула мне нестареющую руку ладонью вверх. Я заметил легкую дрожь, но не мог сказать, что стало ее причиной: страх или же пронизывающий холод.

– В вашем распоряжении четверть часа.

– Это тебе за заклинание и за молчание, – напомнил я и опустил на ее ладонь кошелек с монетами. Вэл проводила ведьму обратно в карету, оставив меня наедине с Сильванусом.

Я некоторое время смотрел на него, пытаясь отыскать хоть какие-то признаки агрессии.

Ящер раздраженно фыркнул на меня.

– Если ты хотел полюбоваться мною во всем великолепии, сумма, которую ты заплатил этой магической пиявке, была неоправданно велика. Хотя это и неудивительно, принимая во внимание твой грех.

– Это ведьма. И не стоит мне дерзить. Тебе известно, по какой причине ты сюда явился.

– Из-за нападения.

– Нет, потому что я пригласил тебя на маскарад. Конечно я имел в виду нападение! Гнев до сих пор не восстановился. Молитесь своим чешуйчатым богам, чтобы он не потребовал расплаты.

– Норов твоего брата не мое дело.

Мои губы изогнулись в злобной улыбке, обнажив зубы. Такое драконам было не по нраву. Показать зубы для них – все равно что обнажить меч.

– Когда он с тебя живьем сдерет шкуру и сошьет из нее красивые сапоги для своей жены, ты запоешь совсем по-другому.

– По крайней мере, ты считаешь, что они будут красивыми.

– А ты сегодня в ударе, не так ли?

Он снова фыркнул, но промолчал. От арктического дыхания ящера в воздухе разлетелись осколки льда. Упрямое проклятое богами существо! Когда был детенышем, он точно так же впивался во все коготками. Сто лет спустя почти ничего не изменилось.

– Объясни, почему Гектавр напал, или я буду вынужден выдать вас Дому Гнева.

– Как будто я это допустил, демон! Наш вожак считает, что он заразился от другого существа, с которым сражался несколько лун назад. Это был один из тех выродков, что бродят по лесам на севере. Вся остальная стая подчинялась инстинкту.

В такую схватку могли вступить многие звери и низшие демоны, не боящиеся суровой местности. А получить от дракона подробное описание существа, с которым он вознамерился сразиться, было провальной затеей: драконы слишком сосредотачивались на самом процессе. Однако попробовать все равно стоило.

– С каким существом он сражался? Это был демон? Исчадье ада? Оборотень? Фейри?

Сильванус размахивал хвостом по снегу.

– Тот, что с когтями и зубами.

– Как же это сужает круг поиска!

Сильванус проигнорировал сарказм.

– Какая разница? Это существо было уничтожено в бою.

И это меня не удивило. Редким созданиям удавалось пережить настоящую битву с драконом. Нам повезло: вскоре после того как Гнев был повержен, они взлетели в небо. Мои охотники уходили с ранениями, зато все выжили.

– Ваш вожак считает, что это единичный случай или проблема, которую необходимо устранить? – спросил я, снова вспомнив ту битву. – У тебя так странно расширились глаза. Алоизиус тоже был весьма агрессивен.

Дракон театрально захлопал ресницами, глядя на меня.

– А сейчас, великий принц, как вам мои глаза? Они по-прежнему вас пугают?

Я бросил на него равнодушный взгляд, от которого ящер запыхтел.

– У Алоизиуса вздорный нрав. А что касается Гектавра, с ним разобрались.

Я сузил глаза, глядя на гигантского зверя.

– Его изгнали?

Сильванус резко мотнул заостренной башкой. От бриллиантовых чешуек по снегу рассеивались лучи света.

– Нарушив договор, Гектавр угрожал безопасности всей стаи. Наш вожак вырвал ему глотку и пожирал его плоть до тех пор, пока от него не осталось ничего, кроме костей.

Я не выказал никаких эмоций, молча проглотив этот дикий эпизод. У природы, напомнил я себе, имелись собственные законы. Стань хищником или будешь добычей. Убей или будь убитым. Одно слабое звено угрожало всем остальным. Сострадание не входило в их систему координат, само по себе представляя угрозу для их выживания.

– А что, если теперь ваш вожак заразился или подвергся воздействию того, что было с Гектавром?

У Сильвануса вырвалось морозное дыхание.

– Наш вожак непоколебим. Он находится под защитой своих целительных чар. Этот шаг был оправдан. Он стал предупреждением для всех нас. Его закон был нарушен, и казнь последовала незамедлительно. Вожаку нельзя проявлять слабость или милосердие. Вот что он прислал.

Сильванус отступил в сторону, взмахнул крыльями, покрытыми перьями, и показал то, что скрывалось под ними.

«Во имя всего порочного и нечестивого», – подумал я, скрывая отвращение. Из-под снега выступал огромный череп дракона. Серебряные кости были покрыты следами зубов.

У меня по спине пробежал холодок.

Это было ужасно. Гектавр был одним из детенышей, которых я вырастил. Я пришел в бешенство оттого, что он набросился на моего брата, но видеть его обглоданные дочиста кости…

Тут я снова переключил внимание на Сильвануса, который внимательно наблюдал за мной.

– Я принимаю ваше мирное подношение. Однако мы отложим предстоящую охоту до следующего полнолуния. И учти, я жду, что отныне стая будет следовать всем пунктам нашего пакта.

Это немного ослабит меня, но охота будет отложена всего на месяц. А пока я постараюсь подпитывать свой грех где-нибудь еще.

– Я передам вожаку, что ты доволен. Будем ждать битвы в следующее полнолуние.

Я отпустил ледяного дракона и уставился на кошмарный дар, который преподнес мне вожак. Надо было все обдумать. По сути, все указывало на единичный случай.

И все же по какой-то причине я не испытывал облегчения. А все из-за того, что не мог найти той атаке разумного объяснения. Если где-то было существо, настолько смелое или настолько глупое, чтобы в одиночку сразиться с драконами, и оно было заражено неким бешенством, никто не знал наверняка, на кого или на что оно успело напасть до того, как встретило свой конец. Тот факт, что существо мертво, еще не означал, что угрозы больше нет.

Я приказал Феликсу отправить в лес патруль на поиски любых с виду больных существ.

По спине пробежала дрожь. Я решил, что отчасти это из-за черепа истерзанного дракона, который смотрел на меня пустыми глазницами. Как только вернусь в замок, сразу же прикажу поместить его в королевский мавзолей, в крипту в память о нем.

Но даже после составления плана по упокоению костей дракона беспокойство меня не оставило. У меня возникло ощущение, что оно также было связано с маленькой проблемой по имени Адриана Сент-Люсент, которую мне по-прежнему требовалось решить.

Первым делом, пока Феликс отправился на поиски на север, я постановил набрать группу ученых, которые займутся поиском всевозможных болезней или недугов, которые могли повлиять на ледяных драконов. Это требовалось только для того, чтобы установить причину атаки. Затем мне следовало позаботиться о том, чтобы мой круг оставался в блаженном неведении относительно всего произошедшего, дабы избежать ненужной паники.

Быть может, непосредственная угроза действительно миновала. Однако всего одной статьи будет достаточно, чтобы уничтожить чувство безопасности, которое я так старался внушить всем в своем круге, и поднять истерию.

На обратном пути в замок я вспоминал о том, что Джексон рассказал о назойливой репортерше, и в моей голове постепенно начал созревать план.

На его вынашивание ушло бы несколько дней, но теперь я знал наверняка, как помешать Адриане распространять слухи о драконах и не дать ей совать нос в эту историю.

А знаете, что было лучше всего?

Она совершенно точно придет от этого в ярость.

Четыре

Адриана Сент-Люсент

– Вы хоть понимаете, что это, мисс Сент-Люсент?

Главный редактор «Порочного ежедневника», мистер Грей, у которого на голове практически не осталось волос, а под лысиной – ни капли чувства юмора, с раскрасневшимся лицом швырнул мне конверт. Да с такой силой, что оттолкнул меня от черновика последнего скандального репортажа. Я готовила особенно резкую статью о своем самом любимом враге.

Вообще-то он был моим единственным врагом, и все же… Статья наверняка привела бы его в ярость. Эта мысль согревала меня и приводила в радостное ликование даже в столь неспокойный день.

Она стала отдушиной после непростой рабочей недели. Слухи о нападении ледяных драконов прекратились, так что мне пришлось на время отложить эту историю. Я бы все равно покопалась в ней в свободное время, хотя бы для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство.

Возможно, Райли права. Может, мой осведомитель действительно был зачарован кем-то из конкурирующей газеты, чтобы меня скомпрометировать. Уже не в первый раз другие издания заходили так далеко, чтобы повысить доверие к себе, а заодно устранить конкурентов. В последнее время дела у нашей газеты шли неплохо, отчасти благодаря моей затянувшейся непримиримой вражде с Принцем Чревоугодия.

Я оглянулась, заправила за ухо бледно-голубую прядь и задалась вопросом: мистер Грей ударился головой или его вопрос все-таки был риторическим?

К сожалению, мой издатель не славился умением вести интеллектуальные диспуты. Он упрямо уставился на меня с нахмуренными бровями в ожидании ответа.

Я подумала, что раз уж человек задает глупый вопрос, он наверняка ожидает услышать не менее глупый ответ. Отложила перо, пристально на него посмотрела и сказала:

– Это конверт, сэр.

Невероятно, но лицо мистера Грея потемнело еще сильнее, достигнув неестественно бордового оттенка. Он принялся раздувать ноздри из-за моего, бесспорно, дерзкого ответа.

Еще немного, и его хватил бы удар прямо там, в кабинете репортеров. Хотя, учитывая характер нашего ремесла, кто-нибудь из штатных обозревателей придал бы этой истории законченный лоск, и продажи «Порочного ежедневника» взлетели бы до небес во всем королевстве.

Ничто не продавалось лучше, чем истории об убийствах, сексе или скандалах. А еще лучше, если в рассказе содержались все три составляющие. А если в нее был вовлечен один из Принцев Греха – так вообще отлично!

Не имело значения, были ли эти истории полностью правдивы, в расчет бралось лишь производимое впечатление.

Скрип перьев по свежему пергаменту прервался. Пятеро других штатных обозревателей замерли на своих местах. Деревянные стулья поскрипывали, словно раскачивающиеся в лесу деревья. Наши работники всегда были в поисках новых слухов и скандалов.

А худшим был Джулиан Рен. Он постоянно выглядел так, словно готов вонзить зубы в героя каких-нибудь интригующих событий и натуральным образом высосать из него свежие сплетни. Я ждала, что еще немного, и по его острому подбородку потекут слюни, потому незаметно показала ему рукой грубый жест, отчего Райли издала приглушенный смешок, а остальные репортеры фыркнули.

Наше бюро представляло собой небольшое трехкомнатное помещение на первом из двух этажей обычного дома. У нас был доступ в подвал, который, по моему твердому убеждению, выбрали местом своего обитания упыри. И я не собиралась туда спускаться, дабы не привлечь нежить и не привести ее домой вслед за собой.

Мне хватало ртов, которые было необходимо кормить, и без всяких невидимых незваных гостей.

Верхний этаж арендовала конкурирующая газета. Из-за этого на общей лестничной клетке нас постоянно ждали увлекательные, но неприятные встречи. В главном кабинете ютилось шесть столов. Это были поцарапанные ветхие экземпляры, которые не сочетались между собой. Их принесли сюда после того, как кто-то еще выкинул их на помойку.

В маленькой задней комнате располагался кабинет мистера Грея, а последнее помещение занимал крошечный туалет, из которого по воздуху неизменно распространялось зловоние. Смрад подозрительным образом становился сильнее, после того как мистер Грей брал газету и запирался там на неприлично долгое время после обеда с высоким содержанием молочных продуктов.

Но ни у кого не хватало смелости объяснить начальству, что его внутренности очевидно восстают против сыра. Хотя я уже была близка к тому, чтобы раскрыть ему эту плохо охраняемую служебную тайну.

Впрочем, учитывая пар, который валил практически из каждого отверстия шефа, сегодня явно был не самый подходящий день.

– Это гораздо больше, чем просто конверт, мисс Сент-Люсент, – сказал мистер Грей, стиснув зубы. – До дальнейших распоряжений вы отстраняетесь от работы над колонкой сплетен.

У меня зазвенело в ушах. Разумеется, меня увольняли. И это из желтой газетенки!

Как бы дерзко я себя ни вела, мне никак нельзя было терять эту работу. Сестра и мачеха зависели от моих скудных заработков, без которых мы остались бы без крыши над головой.

Домовладелец не раздумывая выгнал бы нас, если бы я задержала оплату, даже не по злому умыслу, а по необходимости. Времена были трудными не только для нашей семьи – для очень многих. Грешники в нашем круге чрезмерно предавались порокам, из-за которых тратили больше, чем копили. Никто не жалел о своем выборе, просто для большинства из нас повседневная жизнь превратилась в борьбу за выживание.

– На каком основании вы освобождаете меня от должности?

– А как вы думаете? Из-за вашей вражды с принцем.

– Всего-то несколько нелестных колонок сплетен! Вряд ли их можно было принять настолько близко к сердцу, чтобы они разожгли вражду, сэр.

– Возможно, для вас это и так, но его высочество грозится сжечь нас дотла.

Мистер Грей распечатал письмо и указал мясистым пальцем на герб Дома Чревоугодия. Я уставилась на змееподобного дракона, который обвивал ножку чаши, наполненной виноградом. Глазки из самоцветов были прищурены от чрезмерного переедания.

– Его высочество утверждает, что ваши вопиюще лживые статейки очерняют не только его личную репутацию, но и весь его Дом Греха. Он требует незамедлительно принять меры, иначе нашу газету привлекут к ответственности. Если принц выполнит свою угрозу, мы не сможем себе позволить открыться заново. Я предупреждал вас о том, что грызню с ним следует прекратить.

К моему удивлению, Экстону было известно слово «вопиюще». Жаль, но, похоже, проклятый принц снова разрушил мою жизнь.

Возможно, на самом деле во всем виновата я, и эта мысль меня отчаянно раздражала.

Не хотелось иметь ничего общего с избалованным самовлюбленным принцем, разве что наблюдать за его крахом в Семи Кругах, а еще лучше спровоцировать таковой.

И совершить данный подвиг оказалось куда сложнее, чем я ожидала.

Судя по всему, в этом королевстве все обожали лихие выходки принца и расточительные вечеринки, а также находили его совершенно очаровательным, хоть и недоступным.

Принца Чревоугодия везде представляли как завидного жениха, но неисправимого холостяка. Его не заботило, что он зачастую проматывал богатства, о которых другие могли лишь мечтать, и все это во имя подпитки своего греха.

Он был воплощением декаданса, легкомыслия и переедания.

А я презирала все, что он отстаивал.

Всего один из его званых вечеров мог бы кормить весь мой квартал в течение месяца. Однако его гости практически не обращали внимания на деликатесы, которые им подавали.

Не все жители Семи Кругов были богаты, но большинство рабочих из моего квартала истово верили в невероятные сказки. Бредни, полные надежды на то, что можно выбиться из грязи в князи, убеждающие, что настоящая любовь способна преодолеть классовые различия, разницу в положении и звании, а также другие социальные барьеры. Словно это незначительные препятствия, через которые можно перепрыгнуть, а не неприступные стены, возведенные для того, чтобы богатые держались вместе в своем обособленном мире.

Когда-то и меня увлекала эта фантазия.

Но я не была настолько глупа, чтобы повторять свою ошибку.

Сестра называла меня циничной. Я же считала себя реалисткой, не склонной к заблуждениям.

Принц Чревоугодия развеял все мечты, которые я хранила в тайне почти десять лет назад. Тогда мне сравнялось всего девятнадцать, и циничной я была лишь отчасти.

Едва ли он об этом знал или переживал. Его перспективы были безграничны, а бессмертная жизнь – полна очарования.

Райли сообщила мне и еще двум репортерам, что этим утром было распространено восемь новых петиций, в которых принца ради всех святых призывали провести кампанию по поиску невесты. Даже Принц Похоти, главный из семерых по части удовольствий, не привлекал столько внимания среди матушек, ищущих пару своим дочерям в Семи Кругах. Казалось, все только и говорили о Принце Чревоугодия.

Как будто он был трофеем века.

Все это проклятое королевство было им очаровано. Даже благородные семейства из других кругов мечтали, чтобы он составил выгодную партию их наследницам, вне зависимости от того, совпадали ли их грехи.

Габриэлю Экстону даже не хватало порядочности вспомнить, какую роль в моем грехопадении он сыграл много лет назад. Зато я его ни за что не забуду.

– С каких это пор нас наказывают за правдивые статьи? – вызывающе бросила я своему начальнику.

Мистер Грей окинул меня ледяным взглядом и процитировал наиболее впечатляющий отрывок:

«То, что попытка принца прикинуться скромником с треском провалилась, было совсем не удивительно. Из всех своих братьев Принц Чревоугодия самый недалекий, но ведь это уже не новость?»

Неужели это была самая оскорбительная из всех моих статей? А как же последняя, где я утверждала, что он еще более вялый, чем Принц Лени? Это и было самым вопиющим оскорблением, которое я только могла нанести Экстону, – заявить, что греха брата в нем больше, чем собственного.

Позади нас со стуком распахнулась ветхая дверь. Порыв холодного воздуха снаружи разворошил бумаги на моем столе, но я не отводила взгляда от начальника.

Я ждала, что мистер Грей улыбнется или расхохочется над абсурдностью ситуации, а затем скажет, что все это было в шутку, и велит продолжить работу над последним черновиком. Может, мои статьи и не были удостоены наград, зато они были увлекательными и частенько выручали нашу газету, когда продажи едва удерживали нас на плаву.

Но он так и не улыбнулся. Я встала таким образом, чтобы почти сравнять уровень наших глаз.

– И где же тут ложь? Ему действительно не удалось разыграть из себя скромника, и, как мне кажется, Принц Чревоугодия и впрямь самый недалекий из семерых братьев.

Райли кашлянула в кулак, но я была слишком раздражена, чтобы посмотреть в ее сторону.

– Чревоугодие не обладает ни способностями Гнева к ведению войн или стратегии, ни ловкостью Зависти в играх, ни невероятной сосредоточенностью Гордыни. Все, на что он способен, – это предаваться своему греху, распутничая и соблазняя. Едва ли такими качествами стоит хвалиться.

– Никто не идеален, дорогая, – прервал меня низкий голос за спиной. – Но это ваше личное мнение, а не объективное.

Такой низкий тембр дразнил и соблазнял, вызывая всевозможные необузданные фантазии.

Уж мне ли не знать… Ведь он так часто разжигал мои мечты об убийстве и расчленении.

Я напряглась всего на миг, а затем внутри вспыхнула ярость. Мы встретились с Райли взглядами с разных концов комнаты. И она всего лишь кашлянула? Подумав об этом, я знала, что она считает недоверие с моего лица.

Райли хватило такта отвести глаза. Внезапно она нашла свою статью очень интересной, принялась возиться с чернильницей и таким образом избежала моего обвиняющего взгляда.

Я снова окинула всех испепеляющим взором. Никто из моих жалких коллег не предупредил меня о том, что проклятие всей моей жизни проникло в наше небольшое бюро. Хотя не сказать, что они были на моей стороне. Все мы находились в состоянии легкой конкуренции друг с другом, стремясь заработать как можно больше денег для газеты, и это создавало довольно враждебную рабочую обстановку. Но с Райли мы никогда не соперничали.

Все мои коллеги почтительно склонили головы, включая главного редактора.

Я глубоко вздохнула, смирившись с тем, что мне вот-вот придется сделать ради соблюдения приличий.

Медленно развернувшись, я оказалась лицом к лицу с распроклятым принцем, о котором шла речь. Как же меня выводила из себя победоносная ухмылка, в которой изогнулись его губы, когда я бросила на него хладнокровный оценивающий взгляд…

Принц лениво привалился к дверному косяку всем своим почти двухметровым телом, скрестив на груди сильные руки. Он был одет в дорогой костюм. С торжествующим видом Принц Чревоугодия уставился на меня своими карими глазами. Золотисто-каштановые волосы спутались так, что наводили на мысль о том, как он только что выбрался из чьей-то постели.

Идеальный образец богемного разврата и потворства всем грехам. Легендарный любовник – или то, каким он себя видел.

Если принцу взбрело в голову, что он победил, то он глубоко заблуждался.

Это было лишь началом моей с ним войны.

В нарушение протокола я лишь слегка поклонилась и выпрямилась еще до того, как он это понял. Уголки губ принца дернулись в кривой ухмылке.

– Мы издаем статьи о слухах и сплетнях, ваше высочество. При всем моем глубоком уважении, все это не более чем слухи и домыслы.

– Однако в последнее время ваши домыслы превратились в сплошной вымысел, мисс Сент-Люсент.

– Вы утверждаете, что другие обозреватели светской хроники не приукрашивают свои истории?

– Мы обсуждаем не других обозревателей, а лично вас.

– В этом-то все и дело, ваше высочество. Только меня разыскали и наказали за то, что я делаю свою работу.

– То есть вы признаете, что ваша работа сводилась к написанию вымыслов, а не фактов.

– Моя работа – брать правду и делать ее увлекательной. И да, я готова утверждать, что мое мнение достаточно справедливо, для того чтобы этим заниматься.

– За исключением тех случаев, когда ваше мнение выставляется на всеобщее обозрение и не основывается на фактах. Это, мисс Сент-Люсент, уже входит в область клеветы.

Судя по самодовольному оскалу, он был крайне удовлетворен своими аргументами. А мои коллеги и редактор, похоже, уже были готовы убраться с линии огня.

Разумеется, за исключением слюнявого Джулиана. Эта истекающая слюной пиявка что-то яростно строчила у себя в дневнике. Про себя я отметила, что надо бы потом вырвать у него эти писульки и сжечь, перед тем как наше бюро закроется.

Я постаралась сосредоточиться на этой мысли, дабы подавить желание придушить Принца Чревоугодия.

– Если позволите сказать прямо…

Он фыркнул.

– Как будто вы хоть когда-то умели сдержать свой язык. Не стоит начинать сейчас, дорогая.

Я сделала глубокий вдох и пропустила его издевательскую вежливость мимо ушей.

– Как я и говорила, вам еще предстоит доказать, что я была неправа хотя бы в одном из своих предположений. Ни за что не поверю, что вам удалось притвориться скромником. Прошу вас, просветите меня, где здесь вымысел?

Я скрестила руки на груди, ожидая ответа.

Челюсть принца дернулась, но он так ничего и не сказал.

Еще никогда победа не казалась мне такой сладкой. И мне бы следовало остановиться, пока я впереди, но я не удержалась и вонзила лезвие еще глубже.

– Похоже, истинная проблема заключается в том, что я задела вас за живое, ваше высочество, хоть и не могу сказать, что удивлена. Мужское эго – одна из самых хрупких вещей во Вселенной. Всего один короткий, едва заметный удар – и оно разбивается, как стекло. Может, вас выводит из себя не вымысел, а правда? Сомневаюсь, что хоть кто-то рассказывает вам о том, что чувствует на самом деле. В любой сфере, будь то ваша публичная или… частная жизнь.

Равнодушная улыбка не померкла, но блеск в его глазах стал угрожающе мрачным. Разумеется, он понял тонкий выпад на тему того, как он занимается любовью.

Габриэль Экстон, Принц Чревоугодия, теперь был действительно раздосадован. По крайней мере, это было единственным общим для нас чувством.

Подумать только, а ведь так часто говорят, что враги не способны найти общий язык!

Мои губы растянулись в улыбке. От этого у него сузились глаза: Экстон был как минимум достаточно мудр, чтобы заметить это движение – знак того, что до победы в этой битве ему еще очень далеко.

Как бы мне ни хотелось продолжать уязвлять его ради своего собственного удовольствия, настало время закрыть рот на замок. На карту было поставлено слишком много важных факторов, но моей гордости среди них не значилось, и поэтому я дала себе слово прикусить язык. В данный момент.

Наверняка у нас получится пробыть в одном помещении пять минут и не убить друг друга.

Похоже, принц думал иначе. Он оттолкнулся от дверного проема. Все его тело напряглось, как у хищника, готового к броску, от безразличия не осталось и следа.

Теперь он весь словно состоял из огня, а не изо льда.

– Правда заключается в том, что меня ни капли не волнуют ваши утомительные домыслы, мисс Сент-Люсент. Клевета – совсем другое дело. Я не потерплю, чтобы печатали откровенную ложь, особенно такую, что отрицательно влияет на мой Дом Греха.

– Я…

– Ваше мнение о том, что я, по вашему мнению, совершил, – не более чем домыслы, – продолжил он, не дожидаясь ответа. – Если только не возьмете у меня интервью или лично не будете находиться рядом со мной днем и ночью, вы ничего не узнаете об истинном положении вещей. Утверждать, что вам и так все известно, в корне неверно. Слова «я считаю его наименее умным из принцев» не были бы клеветой, они предупредили бы читателей, что вы высказали свое мнение. Вместо этого вы представили все как факт, и с этим я не согласен.

Я хотела возразить, но так и не смогла. Он был чертовски прав.

На этот раз.

Он окинул меня холодным взглядом, оценив шерстяное платье и поношенные ботинки, а затем снова посмотрел мне в глаза. Теперь выражение его лица было непроницаемым.

Принц никогда не видел меня за пределами королевских званых вечеров, которые я посещала по работе. И явно не привык видеть, что я одеваюсь как простолюдинка, каковой, собственно, и являюсь.

На протяжении многих лет до меня доходили слухи о том, что моя семья корнями с островов Перемен и находится в отдаленном родстве с ведьмами. Это необычайно вредило моей репутации и карьере, поскольку ведьмы и демоны были заклятыми врагами. Признав такое, я бы лишилась доверия в высшем обществе, и никто не стал бы в открытую делиться со мной слухами. Так что я старательно изображала из себя знатную особу, часто обманывая других, и убедила всех в том, что росла с такими же привилегиями, как и они.

Мне было необходимо получить доступ к их миру и тайнам.

Однако такие моменты показывали, что я представляла из себя на самом деле. Казалось, Экстона это не так уж впечатлило, став лишь очередным штрихом к моему нелестному портрету.

Стиснув зубы, я напомнила себе о том, что поставлено на карту: стабильность моей семьи. Она для меня была важнее, чем желание затеять новую перепалку.

– Возможно, вам следует подумать о том, чтобы вступить в Дом Зависти, – сказал он даже слишком небрежно.

Принц принялся меня травить. Я это понимала.

И целому бюро любопытных репортеров, которые вдруг резко выдохнули, это тоже было известно. И все же…

– Зачем мне туда вступать? – спросила я.

Принц внезапно оказался прямо передо, словно мой вопрос позволил ему пересечь комнату. Он наклонился ко мне, почти коснувшись губами уха, понизил голос и сказал:

– Вы же явно ревнуете, мисс Сент-Люсент. Хотите оказаться в моей постели – только скажите. Не хотелось бы оставлять вас в таком подавленном состоянии, если я могу потворствовать вашему нескрываемому желанию.

Меня захлестнула новая волна раздражения. Каждый раз, когда принц открывал рот, он лишь подтверждал мои предположения о том, что он не более чем самовлюбленный осел.

Принц отступил и перевел взгляд на мистера Грея, прежде чем я успела совершить какую-нибудь глупость: например, наступить ему на ботинок… или поставить его на колени.

– Пускай мисс Сент-Люсент остается в штате. Полагаю, она справится с любой другой тематикой, помимо сплетен. Возможно, ей стоит вести колонку с советами, раз у нее есть мнение по стольким вопросам и она готова им поделиться.

После этих слов он на миг остановился, но тут же окончательно вывел меня из себя.

– А может, ее сильная сторона – дела сердечные?

Я постаралась не выказывать своего ужаса, но пульс все учащался. Редактор бросил в мою сторону заинтересованный взгляд, приподняв в раздумьях густые брови.

Для меня не было ничего хуже, чем вести еженедельную колонку с советами о любви.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд и посмотрела на Экстона. Проклятый принц внимательно наблюдал за мной, и с каждой секундой его улыбка становилась все более злобной.

И тут я все поняла.

Экстон знал, что мне это не понравится. Он тщательно подготовился к ответному удару и явился сюда не затем, чтобы лишить меня работы; план по моему уничтожению был гораздо изощреннее. А заодно он доказал, что мыслил куда более стратегически, чем я предполагала. Будь он проклят!

Но я бы скорее сгорела на костре, чем отдала ему должное за столь хитрый ход.

Я задумалась, зачем он вообще проделал весь этот путь до печатного ряда, намереваясь всего лишь доставить послание собственноручно. Насколько мне было известно, нога его не ступала за пределы ночного квартала.

Теперь я все осознала предельно четко. Ему хотелось увидеть своими глазами, чем обернется его замысел. Вероятно, для того чтобы потом потешить себя, вспоминая об очередном великом достижении своего интеллекта.

Я немедленно прогнала из головы образ, который явился мне вслед за этой мыслью.

– На самом деле, мистер Грей, – не унимался принц, глаза которого сверкали от беззвучного смеха, который так и прорывался наружу от одного вида моей злости, – мне даже нравится эта идея. Пусть жители моего круга пишут мисс Суразице или Безумно Влюбленной Леди – тонкости оставляю на ваше усмотрение. И, разумеется, на усмотрение мисс Сент-Люсент. В конце концов, она из тех, кто обладает безумно креативным воображением.

– Ваше высочество, клянусь, мое воображение едва ли стоит чьего-либо внимания…

– К чему такая скромность, мисс Сент-Люсент? Буквально на прошлой неделе Джексон Роуз рассказал мне все о времени, проведенном с вами. Вы произвели на него неизгладимое впечатление на балу канониров.

Мое лицо залила краска. Я твердо вознамерилась взять где-нибудь лопату и закопать Джексона в глубокой темной яме.

– Что ж, похоже, мы закончили, – сказал принц, сверкнув мне еще одной победной улыбкой. – Прекрасного вам вечера, мисс Сент-Люсент. Буду с огромным нетерпением ждать ваших романтических советов. Они будут весьма кстати, с моим-то распутством, соблазнительностью и всем остальным…

Принц Чревоугодия подмигнул мне и вылетел из кабинета так же быстро, как и явился сюда, оставив меня в тихой ярости.

Я смотрела ему вслед, лихорадочно все обдумывая. Из всех коварных замыслов, которые только могли зародиться в голове этого дьявола, он с убийственной точностью выбрал тот, что погрузит меня в личный ад.

Но я так и не поняла: то ли я была так впечатлена, то ли готова с криком бежать к обрыву.

А поскольку мне на ум сразу не пришло ничего лучше, это означало, что я и впрямь оказалась в западне.

– Значит, решено, – сказал мистер Грей, направляясь к своему кабинету. – В ближайшее время мы соберем несколько вопросов у наших сотрудников и через пару дней издадим первую статью мисс Суразицы.

Я бросилась за редактором.

– При всем уважении, сэр, но я ничего не смыслю в том, чтобы раздавать советы по поводу отношений.

Мистер Грей остановился возле двери в свой кабинет и взглянул на меня через плечо.

– Тогда предлагаю вам с этим разобраться до того, как мы отправим колонку в печать. Вы же мечтали стать писательницей, не так ли? – спросил он. – Тогда этот навык будет вам полезен. Представьте, что это ваши персонажи.

Когда-то я воображала себя создательницей захватывающих таинственных миров, куда можно было сбежать и даже поделиться ими со всеми. Теперь же я посвящала все свое время тому, чтобы у моей семьи были кров и пища, вместо того чтобы предаваться причудливым фантазиям, которым не суждено сбыться.

Я молчала. Редактор покачал головой с нескрываемым разочарованием.

– Жду ваш первый черновик у меня на столе завтра днем, мисс Сент-Люсент. А не успеете в срок – не утруждайте себя появлением на работе.

Пять

Принц Чревоугодия

– Либо тебя ждет самая жаркая ночка, полная ненависти, в истории всего королевства, – протянул Принц Похоти с сиденья напротив меня, – либо…

– Она его оскопит, – сказал Принц Зависти. Он вертел в руке бокал со своим любимым коктейлем – «Темный и греховный» – и потягивал бурбон с ежевикой с издевательски задумчивым выражением лица.

Угольные глаза Принца Похоти загорелись мрачным весельем.

– Ставлю на оскопление. Особенно после того, что произошло сегодня.

Однако мое приподнятое настроение было не испортить даже колкостями братьев.

Мы сидели в моем любимом пабе «Бык и Ворон». В этом темном древнем заведении с грубыми балками и угрюмыми посетителями столы были сплошь исцарапаны, широкие половицы годами не видели швабры, но еды лучше, чем здесь, было не сыскать во всем этом проклятом королевстве.

В «Быке и Вороне» никто не относился ко мне как к королевской особе. Здесь я был Габриэлем Экстоном (для большинства просто Экстоном), а не Принцем Чревоугодия. Именно такое отношение к себе я предпочитал, когда был не при исполнении своих королевских обязанностей.

Паб располагался достаточно близко к замку, так что я часто ускользал, чтобы расслабиться в людном месте, а заодно подслушать разговоры других посетителей и выяснить, как на самом деле нынче живется у меня при дворе.

В течение нескольких долгих лет было почти невозможно получить провизию. Это случилось из-за того, что все королевство оказалось проклято. Проклятие затронуло каждый из Семи Кругов греха и лишь недавно было снято. Но время шло, а все так и не восстановилось. Казалось, что на всех братьев наложили разные проклятия, и снимать их каждому из нас тоже нужно было самостоятельно.

Не так давно Зависть участвовал в смертельной игре, которая положила конец проклятию, наложенному только на его круг, но, увы, о том, как ему это удалось, мои шпионы так и не узнали.

Мы с братьями хранили друг от друга некоторые секреты своих домов. А это означало, что проблемы в своих владениях мне придется решать самому.

И, честно говоря, я не знал, с чего начать.

Когда со всего нашего мира было снято главное проклятие, дела немного улучшились. Однако в моем круге все шло не так хорошо, как хотелось бы. Поэтому я упивался своим грехом, а избыток сил тратил на помощь тем, на кого проклятие повлияло больше других. Я надеялся, что хоть какие-то из его негативных последствий сгладятся.

Но я бы ни за что не признался ни в каких альтруистических поступках.

Я был одним из Нечестивцев, великих злодеев и монстров из преданий смертных. Одним из темных принцев, которые прославились своими грехами, развратом и хитроумными играми. Мы соблазняли и распаляли смертных в постели, чтобы они продали нам свои души.

По крайней мере, так говорилось в преданиях.

Все так и было, но не в этот раз.

Сегодня настал день отдыха и развлечений.

Когда тем вечером я приехал в «Бык и Ворон», Зависть и Похоть уже ждали меня.

Я мог бы объявить войну их кругам, поскольку они заявились в мои владения без предупреждения. Формально это было актом агрессии, но я не видел их с помолвки Зависти в прошлом месяце. А еще мне нравилось, как они подшучивали.

Любил я этих придурков.

Я ухмыльнулся братьям, сидевшим со мной в кабинке, обитой потертой кожей. В руке у меня был кубок, почти до краев наполненный вином из демон-ягоды.

– Вы бы видели ее лицо! Это был блистательный поворот. Жаль, что там не оказалось Камиллы – она увековечила бы мою победу на холсте.

– Победу? – фыркнул Зависть. – Твой идиотизм не только поражает, но и забавляет.

– А знаешь, что меня позабавит? Возможность понаблюдать за тем, как эта никчемная репортеришка будет пытаться раздавать советы в области отношений. Она не разбирается в самой сути того, как предаваться любовным порывам или выстраивать хоть сколько-нибудь значимые связи.

– А ты разбираешься? – расплылся в улыбке Похоть. – Когда ты в последний раз за кем-нибудь ухаживал или знакомился с родными?

– Переспать с тройняшками не считается за построение значимых семейных уз, – сказал Зависть.

Похоть едва не подавился своим напитком.

– Вы оба просто умора, – сказал я, не обращая внимания на хрип Похоти.

Зависть постучал брату кулаком по спине чуть сильнее, чем было нужно, а когда Похоть вонзил кинжал дома в столешницу между ними, мрачно расхохотался.

Несмотря на то что Принца Ада было не убить кинжалом дома, выверенный удар отправлял любого из нас обратно в свой Дом Греха, даже если нам этого не слишком хотелось.

Похоть разъярялся все больше. Улыбка Зависти становилась все более вызывающей.

Не вмешайся я, и эти идиоты устроили бы потасовку еще до того, как нам принесли еду.

– Бьюсь об заклад на десять игорных домов Жадности, что к концу недели она будет ломиться ко мне, моля о прощении, – сказал я, чтобы разрядить обстановку.

Похоть наконец-то переключил внимание с Зависти на меня.

– Ты чертовски смешон. Тебе лишь бы просадить нешуточную сумму.

– Я верю в себя. А ты заговорил так, будто слишком долго околачивался рядом с этим, – сказал я, дернув подбородком в сторону Зависти. Братья оскалили зубы в угрожающей ухмылке, но мне было все равно.

При упоминании об отвращении, охватившем мисс Сент-Люсент, когда она узнала о своем новом задании, меня переполнила эйфория. Несмотря на годами не прекращающиеся насмешки братьев, я не питал к ней никаких затаенных чувств. Мне хотелось просто одержать победу в нашей личной войне.

Адриана публично разрушала мою репутацию на протяжении долгих лет. Этот момент я планировал чуть ли не целую жизнь, и теперь, когда наконец одержал верх над своей соперницей, я собирался наслаждаться каждой секундой.

К тому же победа была особенно упоительной, ведь она оказалась двойной.

Когда Джексон рассказал мне о ее провальной попытке обольщения и о том, как ей были любопытны ледяные драконы, я сразу же понял, как мне решить сразу две проблемы.

– Увидеть мисс Сент-Люсент на коленях, да еще и с ненавистью, сверкающей в ее глазах, когда она будет умолять… – Тут я вздохнул. – Нет чувства прекраснее этого, клянусь вам.

– За исключением тех случаев, когда она стояла на коленях при совсем других обстоятельствах, и умолял об этом ты, – сострил Похоть.

– Вопреки твоему ошибочному убеждению, что лучший секс – тот, что случается на почве ненависти, дорогой брат, я бы не позволил ей приблизиться к моему члену.

– Она его точно откусит.

Зависть проследил взглядом за блюдом с едой, которое несли в нашу сторону вместе с кружками зимнего эля. Такого пряного лагера не было нигде, кроме этой таверны, поэтому почти каждую неделю все мои братья находили поводы заглянуть в «Бык и Ворон», чтобы напиться им допьяна.

Даже Гнев, который не терпел наших выходок, при первой же возможности украшал этот паб своим присутствием.

Хозяйка – она же была тут за повара – поставила перед нами дымящиеся тарелки и пряный лагер.

– Еще чего-нибудь принести, Экстон? – спросила она, вытирая руки о тряпку, которую вытащила из-за пояса своего фартука.

– Нет, спасибо, Ширли.

Я дал ей втрое больше монет, чем стоило наше угощение: мне было известно, что дома ее ждали дети, которые сейчас особенно нуждались в заботе, так как ее муж на прошлой неделе сломал ногу. Я предложил осмотр у королевского целителя, но они отказались.

Ширли поджала губы от такого количества монет, однако с благодарностью мне кивнула.

– Крикни, если вам понадобится что-нибудь еще. Я попрошу Барна открыть счет.

Когда мы заказали побольше зимнего эля, я оставил еще денег, но притворился, что не делал этого. Затем переключил внимание на стоящую передо мной еду из паба, глубоко вдохнув аромат.

Если бы я мог жениться на этом блюде, я бы так и поступил.

– Кости богов! – выдохнул Зависть, сжав вилку. – Что за чары они там используют на кухне?

– Никаких чар, просто рецепт с севера, который передавали из поколения в поколение, – сказал я. – Эмилия была здесь несколько недель назад и пришла в восторг.

Зависть фыркнул.

– Наша невестка уговорила Ширли поделиться этим рецептом?

– И близко не было! Ширли со смехом ушла обратно на кухню.

На лице Зависти расплылась улыбка. Его нежные чувства к нашей невестке всегда пробивались сквозь маску безразличия, которую он надевал в качестве брони.

– Думаю, Эмилия приняла это с честью.

Да еще как! Она принялась ковыряться в тарелке и тут же попыталась определить ингредиенты. Ей хотелось приготовить это же блюдо, как только они вернутся в Дом Гнева. Я наблюдал за ней, веселясь почти так же, как и ее муж, но так ничего и не сказал, чтобы насладиться моментом.

По правде говоря, во всем королевстве не было ничего вкуснее пикантных пирогов с курятиной и слоеной золотистой корочкой. Такая еда была простой, понятной и вкусной. В блюде была только курица, нарезанные кубиками лук, морковь и сельдерей, измельченный чеснок, веточки свежего тимьяна, соль, перец и немного белого вина.

Спустя годы беспрестанных уговоров и убеждений мне наконец разрешили пройти на кухню, чтобы помочь приготовить ужин. Тогда-то я и выяснил, что весь секрет был в куриных бедрах, обжаренных с розмариновым маслом. Ширли брала их вместо куриной грудки – они придавали начинке ту самую насыщенность, перед которой было невозможно устоять.

Я бы предпочел еду из паба любому из куда более затейливых блюд, которые ежедневно подавали в моем замке. Однажды я спросил Ширли, не хочет ли она поработать в моем Доме Греха, на что она рассмеялась мне в лицо и в ответ предложила жениться на ее старшей дочке, вот тогда, мол, и поговорим. Я знал, она пошутила насчет того, чтобы я породнился с их семьей, хотя это была бы не самая худшая судьба.

В каком-то смысле я почувствовал облегчение, после того как она мне отказала. Мне так нравилась ее старая таверна, а ведь без своей яркой владелицы и шеф-повара она стала бы совсем другой.

Съев половину блюда, я сделал большой глоток зимнего эля. Хоть я и поддерживал непринужденную беседу, но все равно подозревал, что братья пришли сюда не просто чтобы поесть и выпить. У всех нас по всему королевству были внедрены шпионы, и я хотел выяснить, что удалось разузнать тем, которые работали на братьев.

– К моему удивлению, тебе-таки удалось оторваться от Камиллы, – сказал я. – Начались нелады в семье, братец?

Лицо Зависти тут же помрачнело.

– Моя невеста собралась наведаться в свою галерею в Уэйверли-Грин.

Похоть злорадно ухмыльнулся. Он любил делиться сплетнями, особенно когда это задевало кого-то из нас, и это означало, что сплетня была хороша.

– Он злится, потому что с ней пошел Волк.

– Так это ревность! – тихо усмехнулся я. – Тебе необходимо разжигать свой грех. Но, клянусь кровью богов, выглядишь ты так, будто вот-вот пробьешь стену кулаком. Камилла и впрямь знает, как тебя взбодрить.

Зависть еще сильнее сжал кружку, но больше не выказал никаких признаков раздражения.

Я знал его достаточно хорошо, чтобы понять: вероятнее всего, он представлял себе все способы, которыми мог бы убить мужчину-фейри – первого любовника Камиллы.

Судя по донесениям моих шпионов, последний месяц Волк провел в Доме Зависти. И то, что Зависть не прикончил его во сне, было лучшим доказательством того, как пылко он обожал свою будущую жену. Но на протяжении всего этого времени Зависть всего лишь подыгрывал ей. Даже нам было известно, что не стоит слишком долго испытывать его терпение.

– Эта игра доставляет удовольствие только тогда, когда правила устанавливаешь ты сам, не правда ли, дорогой братец?

Похоть увернулся от удара Зависти, рассмеявшись еще громче, чем до того.

– Шутки в сторону, – сказал он, стиснув зубы. – Мы пришли сюда из-за кое-какого слуха.

– Да?

Я лениво провел линию по каплям конденсата на кружке. Раз братья заявились сюда, чтобы сообщить что-то с глазу на глаз, значит, меня не ждет ничего хорошего.

– Нет, я не объявлял о кампании по поиску супруги, к вящему неудовольствию всего королевства.

Зависть и Похоть обменялись серьезными взглядами.

– Речь идет о ледяных драконах.

Пульс бешено застучал по венам. Мы с Гневом позаботились о прикрытии.

– А что с ними не так?

Во второй раз за вечер с лица Зависти пропала маска безразличия.

– Они сбиваются в стаи, и их там гораздо больше обычного.

– Весьма необычно, – саркастически сказал я, наклонившись к нему. – Быть может, они заваривают чай и пекут булочки – уже похолодало.

– Ты не хуже меня знаешь, что они не сидят и не пьют никакой чертов чай! – огрызнулся Зависть. – Болтают о том, что недавно одного из драконов убил их вожак.

Я все так же чертил линию по конденсату на кружке, но мысленно уже успокоился.

– Ходят слухи, что это было наказание, – сказал Похоть, пристально наблюдая за мной. – Драконы нарушили договор?

– А я думал, вы оба выше того, чтобы слушать всякие сплетни, – сказал я.

– Отвечай на вопрос, Габриэллис.

Взгляд Зависти был таким же суровым, как и голос.

– Ты в моем круге, – тихо сказал я. – Здесь я не подчиняюсь ничьим приказам.

Между нами повисло напряжение, но я выдержал взгляд брата.

Я не направлял на него кинжал своего дома, но, если бы пришлось, сделал бы это без капли сомнения, и Зависть это знал. Я позволил братьям остаться здесь лишь потому, что это было необходимо мне самому.

Однако мое гостеприимство было коротким, особенно когда секреты моего дома оказывались под угрозой.

Воздух вокруг похолодел от нашего взаимного негодования. Постоянные посетители таверны бросали на нас косые взгляды, придерживая руками оружие на случай потасовки.

Наконец Зависть откинулся на спинку стула. Это движение слегка сбросило напряжение.

– Откуда до вас дошли эти слухи? – спросил я.

Мне не хотелось, чтобы братья уличили меня во лжи, если бы я ответил на их вопрос. Принцы Греха не могли лгать намеренно, но мы были весьма изобретательны по этой части. Недомолвки обозначали то, что Зависти удалось отыскать способ обойти это правило, однако он так никому и не раскрыл свой секрет.

Лицо Похоти помрачнело, что было для него нехарактерно.

– От наших шпионов.

– У кого-нибудь из вас есть доказательства? – настаивал я.

– Пока нет.

Зависть вскочил и швырнул еще одну монету для прислуги на середину стола.

– Но если ты не скажешь нам правду, мы сами ее добудем.

– Ну и? – отрезал я. – Как вам кажется, когда вы отправитесь на поиски приключений, я снова приму вас в своем круге с распростертыми объятиями?

Зависть и Похоть снова обменялись напряженными взглядами.

– Если слухи о том, что договор был нарушен, подтвердятся, выбора у тебя не останется, – сказал Зависть. – И пускай именно тебе было поручено обеспечивать его соблюдение, но мы все подписали пакт.

Я мысленно проклял пункт, который сам же включил в договор. Согласно ему, если когда-либо будут нарушены какие-либо договоренности или сам пакт, моим братьям предоставится право на общий сбор, поскольку это станет сигналом о проблемах для всех Семи Кругов. Тогда это условие казалось разумным и даже нужным. После того как драконы устроили резню среди наших подданных, а затем мы заключили с ними договор, всем казалось, что между нами воцарился мир.

Теперь же это означало, что мне придется стать еще более бдительным во всем, что касалось нежданных визитов.

Я допил зимний эль и встал.

– Наслаждайтесь бесплодными поисками, дорогие братцы. У меня на этот вечер намечены куда более волнующие забавы.

Шесть

Адриана Сент-Люсент

– Выше нос, дорогая, – сказала мне Райли спустя несколько часов, судя по тому, что тусклый свет уступил место теням, ползущим по пыльному полу нашего бюро. – Тебя ведь не уволили!

Я что-то уклончиво промычала и уставилась на чистый лист, который лежал передо мной. Белоснежный пергамент словно насмехался, дразня безупречной чистотой.

Как бы я ни старалась провести пером по бумаге, слова не появились.

Строго говоря, я бы могла набросать несколько советов, даже если бы они были вымышленными. И все-таки каждый раз, пытаясь написать хоть что-нибудь, я тут же натыкалась на непробиваемую стену.

Обычно, когда оказывалась в творческом тупике, я записывала самые нелепые предложения, чтобы вызволить застрявшие слова, – гораздо лучше было подправить уже написанное, чем тягаться с пустой страницей, – но сейчас этот трюк не работал.

Все, что я видела, смотря на пергамент, – самодовольное выражение лица Экстона, и уже подумывала о том, чтобы проткнуть бумагу, высвободив так и рвущийся наружу крик. Это не помогло бы мне разрешить рабочие затруднения, но, по крайней мере на какой-то миг, я бы почувствовала себя лучше.

– Вот бы у меня было чертово Заколдованное перо, – пробормотала я, по-прежнему глядя на лист. – Может, так мне удалось бы воплотить в жизнь хоть какие-то любовные советы. Ты случайно не знаешь, где мне его найти?

– Адриана!

Райли все ближе придвигалась к моему столу, пытаясь отвлечь меня от пустого сверления взглядом пергамента. Подруга пыталась отыскать Заколдованное перо десять лет назад, когда была одержима идеей переписать какое-то событие. В тот раз ничего не вышло. Но моей подруге, безусловно, нравилось выведывать все о заколдованных предметах так же, как мне – разрешать загадки.

– Да не нужен тебе никакой заколдованный предмет! Вспомни, какие слухи ходили об игре принца Зависти. И ты можешь это написать, просто поверь в себя.

– И почему ты всегда такая умница? – сострила я, медленно переключая внимание на подругу.

– Умницей я бываю только в течение дня, чтобы по ночам в должной мере предаваться греху. Тебе бы следовало поступать точно так же.

– Я не могу себе позволить веселиться, особенно учитывая сроки нового задания.

– Ерунда! Если бы ты сделала небольшой перерыв, то потом писала бы вдвое быстрее.

Райли стояла надо мной, держа в руке плотный зимний плащ. Она улыбалась мне той самой ослепительной улыбкой, которой покорила стольких любовников и выведала все их тайны.

Подруга была классической красавицей с кожей теплого бронзового оттенка, светлыми янтарными глазами и густыми темными волосами, достаточно длинными, чтобы обзавидовались даже те, кто жил за пределами Дома Зависти.

А вот улыбка Райли была способна растопить даже самую пресыщенную душу. Она пробовала обучить меня своим приемам обольщения, но я была ужасной ученицей, и в конце концов она сдалась.

Райли тоже начинала, не имея никаких средств, но ей удалось скопить небольшое состояние, ведь у нее не было мачехи, которая растратила бы все ее деньги. А еще она использовала свои таланты, чтобы выведывать у знати изысканно-пикантные сплетни.

– Ты не потеряла работу, – повторила она, – и это, несомненно, плюс.

– Это ненадолго.

Я вздохнула и размяла шею, чтобы расслабить мышцы, которые были напряжены весь день. Чуть раньше мои коллеги анонимно задали несколько вопросов для первой подборки мисс Суразицы, чтобы мне было с чего начать, и там попадались хорошие вопросы, даже прекрасные.

Все дело было во мне.

Почти все время я тратила на то, чтобы писать статьи или проводить расследования для своей колонки, беседуя с осведомителями в захудалых местах, а также следила за тем, чтобы сестра с мачехой ни в чем не нуждались.

В преддверии своего девятнадцатого дня рождения Иден определенно стала достаточно взрослой, чтобы тоже найти работу, вот только мачеха не позволяла своей дочери «горбатиться целыми днями, как простолюдинка».

Она надеялась подыскать для Иден выгодную партию и считала, что сестра должна вести себя так, как подобает благовоспитанной леди.

К девятнадцати годам мне пришлось зарабатывать, чтобы прокормить семью из трех человек. Мачеха утверждала, что причиной тому было происхождение моего отца. Он был торговцем, а она из пэрского рода, так что занять место главы семьи было моим долгом.

И неважно, что Иден тех же купеческих кровей. Я вовсе не винила сестру за убеждения ее матери. Я очень любила Иден, да и ей было всего девять лет, когда наш отец умер.

Софи пришлось приложить все усилия, чтобы обеспечить нас, своих юных дочерей, но спустя всего пару недель стало очевидно, что ей это не под силу. В кладовой остались одни крошки. Дни шли, однако ничего не менялось.

Кому-то из нас было необходимо обеспечивать семью. Тогда-то я и пошла обивать пороги всех желтых газет и журналов нашего королевства, пока меня не взяли на должность, которую я и занимала по сей день.

Копание в сплетнях оставляло крайне мало времени для хоть какого-то досуга, а если точнее, для ухаживаний и романтических отношений. Я посещала мероприятия только по работе. У меня были любовники, но это просто ради забавы, не более того. Отношений серьезнее, чем на одну или две ночи, у меня не было. Ни один мужчина не занимал мои мысли хоть на сколько-нибудь продолжительное время. Честно говоря, отчасти это была моя вина: я выбирала любовников, которые не подходили для долгосрочных отношений, и сама это знала. Так было намного спокойнее, и расставание не причиняло мне боли.

Обдумывая советы в той области, где мне самой мучительно не хватало знаний, я была вынуждена вспомнить вечер, который долгие годы старалась забыть.

После пережитого эмоционального опустошения я по кирпичику воздвигла стену вокруг своего сердца, чтобы больше никогда не оказаться в уязвимом положении. Теперь же мне было необходимо убрать защитный барьер, чтобы помочь другим. Это пугало даже сильнее, чем я готова была признать.

Писать в желтую газетенку – это одно, но помогать посторонним людям пережить эмоциональный кризис – совсем другое. Один неправильный совет мог уничтожить чье-то счастье.

Такая работа была сопряжена с невероятным давлением. Если не брать в расчет Экстона, я всем окружающим желала только самого наилучшего.

– Я ничего не знаю о любви, мне знакома лишь ненависть и иногда похоть. Взгляни на это.

Я протянула Райли листок бумаги.

– Как мне жить дальше после недавнего расставания? – прочитала она вслух. – Это простой вопрос.

– Если бы все было так просто, колонка уже была бы написана, а я бы сидела у себя дома.

– Тебе повезло, что у меня есть план.

Она протянула мне красивый серебряный ключ в форме семерки. По всей его поверхности были выгравированы призывно сверкающие руны.

Я выдохнула. День становился все хуже и хуже.

– Сомневаюсь, что посещение этого клуба научит меня разбираться в любви, Рай.

Это был таинственный клуб порока «Семь грехов». Попасть туда можно было только по приглашениям. Правила там действовали такие: помимо того, что при входе на посетителей накладывали чары, все они должны были надевать маски и не снимать их. Так никто и ни при каких обстоятельствах не мог назвать свое настоящее имя внутри или рассказать о секретах клуба за его пределами.

Никто не знал, кому он принадлежал и кто выдавал волшебные ключи.

Скандальную репутацию это место приобрело не из-за разврата – все королевство зиждилось на страстях, и никто этого не скрывал, – а из-за того, что только здесь можно было погрязнуть во всех семи грехах сразу.

Каждому из грехов было принято предаваться только в определенном круге. Дом Зависти источал все ее разновидности, а в Доме Гнева, соответственно, царила ярость во всех ее проявлениях. Открыто предаваться греху конкурирующего дома было запрещено.

Клуб «Семь грехов» был секретным и легендарным не только потому, что само это место зачаровывало всех, кто сюда попадал. Чтобы обеспечить анонимность каждому гостю, у всех по волшебству менялся голос и облик. Только счастливчикам открывались двери клуба. Руны на ключах менялись каждую ночь, и попасть в список могли лишь избранные. Но даже если в одну из ночей ты оказывался в списке, на следующую тебя могли исключить без каких-либо объяснений.

В отличие от других популярных клубов и игорных домов, он был открыт не только для богачей. При этом, даже несмотря на то, что кому угодно можно было дать секретный ключ и привести одного гостя, не было никаких гарантий, что клуб его впустит. Так все становилось еще более интригующим.

В списке гостей не было четкой закономерности, но я подозревала, что в самой его сути лежала интрига и заинтересованность. И, конечно же, огромное желание предаваться всевозможным грехам и разврату.

Этот клуб был идеален для окружения тех, кто погряз во грехе.

Но я таковой не являлась. А вот Райли – еще как. Она посещала этот клуб несколько раз, хотя, насколько я знала, это было первое приглашение, которое сделала она сама.

– Пойдем туда, расслабимся, зададим парочку вопросов, – сказала она, а затем стянула мой плащ со спинки стула и взмахнула им передо мной, словно рыцарь из сказки. – Предадимся грязному, потному разврату, изрядно напьемся вина из демон-ягоды и напишем лучшую колонку с любовными советами, каких во всем королевстве еще не видывали!

– Но моя семья…

– Все уже улажено: ваша соседка поможет с ужином. Она уже готовит вместе с ними рагу.

Надо будет заглянуть к Лили на неделе, чтобы отплатить ей за доброту. Даже если Иден попытается ей помочь, Софи впадет в истерику. «Готовит вместе с ними рагу» означало лишь то, что Лили возьмет на себя обязанности личного повара моей семьи. А я знала, как сильно ей не нравилось выслушивать сперва приказы моей мачехи, а потом ее же жалобы на еду.

– Ну и? – спросила Райли. – Что скажешь?

Это было заманчиво, но…

– Мне правда нужно сосредоточиться на работе, Рай.

– Это же и есть твоя работа! Тебе нужно провести полевые исследования. Гарантирую, там у каждого на уме сплошная романтика. Лучше места не найти, чтобы написать свою колонку, и ты сама это знаешь. Так что перестань упрямиться и надевай плащ.

Я не знала, то ли сжать ее в объятиях, то ли подсыпать соль в ее сахарницу для утреннего чаепития. Мне и правда нужно было провести исследование, а в этом клубе у меня появится множество возможностей поговорить о романтических отношениях. Раз с ужином все уже уладили, я могла задержаться на работе.

Мой взгляд почти невольно упал на потертые ботинки и тяжелые шерстяные юбки. И то и другое смотрелось уныло и тоскливо, зато очень практично.

С утра я выбирала не модный образ, а то, в чем мне будет тепло плестись по уличной слякоти. И хотя этот клуб был бы не только любопытным, но и полезным для колонки, дел оставалась уйма. Например, мне следовало встретиться с некоторыми осведомителями и сообщить, что теперь у меня другая должность. Хотя я по-прежнему планировала втайне вести дальше собственное расследование.

И пусть Экстон одержал победу в этом раунде, война не окончена. Для того чтобы навсегда подрезать мне крылья как обозревателю, одной колонки с советами недостаточно. Я и сама пока не знала, как поступить, но вскоре планировала с этим разобраться. Если слухи о ледяном драконе подтвердятся, я продам эту историю другому изданию – и в случае необходимости даже кину «Порочный ежедневник».

– Ну так ты пойдешь со мной или нет? Я буквально старею у тебя на глазах.

Я снова взглянула на пустую страницу. Пока я не сдам эту колонку, мне не заплатят, а это значит, что этим вечером у меня в любом случае не будет лишних денег, чтобы заплатить осведомителям. И все же…

– Мой наряд не подходит для «Семи грехов».

Райли улыбнулась еще шире: она поняла, что одержала победу.

– Пока не подходит.

– Вставай! Давай скорей! – требовательно воскликнул Карло, подкрепляя каждое слово громким хлопком.

Затем он окинул меня взглядом и поджал губы.

– Нам столько всего предстоит сделать, а времени в обрез!

Я глубоко вздохнула и поднялась из медной ванны, слегка дрожа от прохладного воздуха. Теплая вода ручейками стекала по телу, а кожу покалывало от резкого изменения температуры.

Мы находились за кулисами самого знаменитого театра нашего круга, который назывался «В центре внимания». К счастью, сегодняшняя репетиция закончилась, и все артисты уже разошлись по домам.

Я не стала прикрываться. Карло быстро вытирал меня длинным отрезом льна, после того как вымыл с головы до ног чуть ли не в кипятке, обжигающем кожу.

Карло бросил мне тонкий халатик и жестом показал, чтобы я его надела, да поскорее.

Так я и поступила. После этого он подозвал меня к себе, затянул на мне пояс, а затем усадил на табурет, стоявший перед зеркалом с подсветкой.

Столешница была завалена всевозможной косметикой. Здесь были порошки всех цветов радуги, кисточки всевозможных форм и размеров, накладные ресницы из натурального меха и другие детали костюмов, которых я никогда раньше не видела.

– Ты уверена, что хочешь надеть парик? – спросил Карло, с сомнением глядя на меня. Он расчесывал мои волосы щеткой там же, где доводил до совершенства образы каждого актера и певца.

Карло стал одним из первых кавалеров Райли вскоре после того, как мы с ней подружились. Теперь же он бросал на свою бывшую возлюбленную взгляды, умоляющие вразумить меня.

– Нет уж, – сказала Райли, подняв руки и отступив. – Я в этом не участвую.

Она взяла с подноса кусок сыра, а затем откинулась назад, с мрачным весельем наблюдая за тем, как я подчинялась требованиям Карло.

Я уставилась на свое отражение в освещенном зеркале. Распущенные бледно-голубые локоны ниспадали мне на плечи свободными волнами. Они были почти такого же светлого оттенка, что и мои глаза.

– Естественный цвет волос так гармонирует с кожей, – сказал Карло.

У меня была бледная кожа, и ее часто описывали как лунный свет на воде – невесомый, потусторонний. Как же далеко это было от реальности, в которой я вела очень приземленный, ничем не примечательный образ жизни.

При любом удобном случае мачеха напоминала, что я крайне невзрачна, особенно по сравнению с сестрой, ее золотыми волосами и мерцающей смуглой кожей. Софи много лет пыталась посеять между нами раздор, но мы с сестрой безумно любили друг друга.

– Я же не хочу, чтобы меня узнали, – напомнила я. – Маска – это одно, я знаю, что при входе в клуб на всех гостей накладывают чары, но все же хочу убедиться, что сохраню свою личность в тайне, несмотря ни на что. Нам еще нужно дойти до клуба, так что кто угодно может увидеть, как мы заходим или выходим.

В нашем круге я была не единственным демоном с бледно-голубыми волосами. Такой цвет был далеко не так распространен, как светлые блонды, а также волосы насыщенных коричневых, сливовых и темно-синих оттенков.

Карло отложил щетку в сторону и, бормоча что-то о растраченном впустую потенциале, принес сундук, набитый париками. Покопавшись там, он осторожно вытащил один из мешочка.

Это был парик восхитительного темно-кобальтового цвета с блестящими серебристыми вкраплениями. Несмотря на то что это цвета Дома Чревоугодия, он был прекрасен.

– Мы останемся в той же палитре тонов, что и естественный цвет твоей кожи, – сказал он, и по выражению его лица я поняла, что это не подлежит обсуждению. – Тебе идеально подойдет драматическая подводка и яркая помада. Возможно, еще нанесем по линии скул немного серебряной пыли, чтобы все лучше сочеталось с мерцающим блеском парика.

– Но я же буду в маске.

– А под ней ты будешь в макияже, – сказал Карло. – Подчеркнем и сделаем ярче, так и замаскируем особенности твоей внешности. А еще не помешает слегка подправить твои надутые губки. Раз уж ты беспокоишься о том, чтобы тебя не узнали по дороге в клуб и на обратном пути, это решит проблему.

Он оглядел меня, припудривая мои брови и щеки.

– Создадим образ в стиле снежной королевы. Он тебе идеально подойдет.

Оскорбившись в лучших чувствах, я обиженно замолчала. Райли бросила сочувственный взгляд в мою сторону.

Я не была снежной королевой, просто весьма осторожна в отношении того, кого к себе подпустить, но все это из-за страха потери. Мою осторожность часто неверно истолковывали и принимали за безразличие, от этого я часто казалась еще более отталкивающей.

– А теперь не шевелись. Скорее всего, будет больно.

После долгих скручиваний и закрепления настоящих волос Карло наконец водрузил парик туда, где ему и место, и скользнул по мне критическим взглядом.

– Ладно.

Сказав это, он провел пальцами по моим локонам и осторожно за них потянул, одобрительно цокнув языком.

– Он точно переживет ночь разврата в «Семи грехах».

В мои планы не входило крутить шашни в клубе, каким бы желанным ни казался мне такой способ отвлечься. Сегодняшний вечер был посвящен исключительно исследовательским целям.

Потому что если я так и не сдам черновик для первой статьи мисс Суразицы… Я не допускала и мысли о провале, но еще и не окончательно махнула рукой на историю о ледяном драконе, хотя пока что новых версий у меня не было. Впрочем, рисковать новыми финансовыми потерями я не могла, особенно когда мачеха требовала новое платье и собиралась ради этого продать вещи отца.

– А теперь платье.

Карло исчез за несколькими передвижными стеллажами, которые были набиты восхитительными костюмами и расшитыми бисером платьями, кружевом с блестками, пышным тюлем и шелком, и каждый наряд был роскошнее предыдущего.

Он появился через мгновение, размахивая нарядом, при виде которого даже самый развратный грешник залился бы краской. Он пришелся мне по душе, но я сомневалась, поможет ли это моему заданию или помешает вовлечь других участников в дискуссию о долгосрочных романтических отношениях.

А ведь такое облачение наверняка вызовет похоть.

Я прикоснулась пальцами к серебряным цепочкам, похожим на чешую дракона, которые соединяли две части белоснежного платья. Хотя «платье» было неподходящим словом для такого великолепного наряда. Если бы я решилась его надеть, это стало бы самой роскошной вещью, которую я когда-либо носила.

Нежная ткань подола была покрыта блестками. От этого с каждым движением она становилась похожа на свежевыпавший снег или лед в утреннем сиянии.

А еще оно было до неприличия коротким и поднималось значительно выше моих коленей. Верх корсета был выполнен из сетки телесного цвета, расшитой вдоль и поперек пайетками и драгоценными камнями.

Действительно, я была как снежная королева.

Ирония заключалась в том, что если бы я надела это платье в «Семь грехов», никакого льда не было бы и в помине, за мной остался бы один лишь огненный след. Это было заманчиво. Как же мне хотелось войти в роль кого-нибудь другого, пускай и всего на одну ночь. Возможно, мне бы удалось притвориться, что я только что пришла из сказки, а может, даже предстать той, что не боится рисковать и мечтать.

Однажды, десять лет назад, я рискнула и вышла из зоны комфорта, открывшись миру. Тогда я позволила надежде стать моим путеводным светом и Полярной звездой.

Все это плохо кончилось, но я выжила.

Меня почти не задело, если только невидимый шрам на сердце считать за сопутствующий ущерб.

Я рано усвоила, что в любовных играх нет никаких гарантий победы для тех, кто оказался достаточно смелым, чтобы в них вступить, хотя и предполагала, что даже попытки приносили острые ощущения.

Мой отец говорил, что величайшая трагедия всей жизни – позволить страху себя сдерживать. Для него не было судьбы печальнее, чем постоянно задаваться вопросом: «А что, если бы…»

Однажды я спросила отца о погоне за мечтой:

– Но вдруг я упаду? Что, если споткнусь?

– Попробуй задать вопросы получше, голубка моя. А вдруг ты взлетишь? Что, если ты пустишься в погоню за звездами?

Закрыв глаза, я едва ли не слышала его раскатистый голос:

– Неудача означает лишь то, что ты стараешься, и в этом нет ничего постыдного. Не позволяй никому говорить тебе, кто ты такая. Верь в себя. Это твоя жизнь, и прожить ее надо так, как ты сама считаешь нужным. К черту все остальное!

Если бы отцу поручили вести колонку с советами, он бы с этим справился лучше всех.

– Уже почти полночь, – ласково сказала Райли, кивнув на часы. – Мы так опоздаем.

Семь

Принц Чревоугодия

Викси, до крайности ласковая гостья, лизнула мой кадык и тихо застонала.

– Вы так приятны на вкус, ваше высочество, – пробормотала она, снова посасывая мою шею. На это ее, несомненно, сподвигла порочная картина из большого фойе, где я встречал гостей, прибывших на мой званый вечер. Девица провела зубами по яремной вене, и я едва удержался, чтобы не вздрогнуть. Если бы кусалась еще сильнее, она бы без труда нашла себя при дворе вампиров.

Мимо нас мелькали подносы с дымящимися коктейлями. В воздухе разносились резкие ароматы можжевельника и других сезонных зимних добавок.

Я взял с подноса бокал с ледяным коктейлем, который привлек меня своей вычурной экстравагантностью. Вместо кубиков льда в нем плавали замороженные ягоды можжевельника. Благодаря какому-то ловкому приему верхушка коктейля дымилась, что придавало ему восхитительное ощущение морозной свежести. Ароматы усиливали вкус: я потягивал цитрусовый джин, наслаждаясь легким шипением пузырьков, которые скользили по языку.

Зрение, вкус и обоняние были задействованы в полной мере. Прислуга, которая занималась приготовлением коктейлей, превзошла саму себя, создав фирменный напиток этого вечера.

И все же часть гостей находила куда более увлекательные способы пробовать коктейли.

В Доме Чревоугодия к пиршествам относились крайне серьезно. Несмотря на множество слухов и предположений, все началось с попытки поддеть мисс Сент-Люсент. Как-то раз она написала, что я не отличаю грех от добродетели и мне следовало бы снять с себя корону правителя грешников.

Я хотел, чтобы она проглотила свои слова, причем буквально, и тогда внутри поставили длинный стол, который занял большую часть холла при входе. Чтобы пройти дальше в мой Дом Греха, гостям приходилось огибать его.

Я с удивительной ясностью вспомнил тот самый первый вечер, когда Адриана пришла и напилась допьяна. Я позаботился о том, чтобы она получила приглашение на мероприятие.

Ее лицо омрачилось от изумления – готов поклясться, что заметил в ней искру заинтересованности и желания, – но затем она снова надела маску презрения.

Однако мне и этого хватило для удовлетворения. Тогда я понял, что выиграл этот раунд, даже если бы она ни за что в этом не призналась. С той поры я оставил стол на том самом месте в качестве одного из столпов своего дома.

На него не ставили ни блюда, ни напитки. Гостям было позволено предаваться собственным фантазиям, упиваться вниманием и своими партнерами так, чтобы все их видели.

Одна из таких сценок была представлена на всеобщее обозрение прямо сейчас.

Я наблюдал, как трое сперва по очереди разделись, а затем медленно забрались на стол. Один из мужчин вынул кубик льда из своего бокала и провел им по грудям женщины. Ее соски восхитительно затвердели, и тогда он опустился, чтобы провести языком по ее упругому бутону. Как только она выгнула спину, он закинул ее ноги себе на плечи и принялся упиваться ею так, словно умирал от голода.

Она металась по столу с выражением чистого блаженства, а он ласкал ее груди.

Второй мужчина ласкал себя, наблюдая за происходящим, а затем прошептал что-то на ухо женщине. Получив в знак согласия решительный кивок, он сунул член ей в рот.

Я допил джин и поставил бокал на пустой поднос. Мисс Сент-Люсент так и не явилась, что было неудивительно, учитывая, что она больше не писала статьи о слухах. Тем не менее, по всей видимости, я поглядывал на двери гораздо чаще, чем стоило бы.

К тем, кто уже был на столе, присоединилась еще одна пара. Действо превратилось во впечатляющее переплетение конечностей и смешение частей тел. Будь здесь мисс Сент-Люсент, она утопила бы в презрении столь отвратительную оргию.

Откашлявшись, я вернулся к насущным вопросам.

Помимо приветствия гостей, я давал интервью.

Беседы с представителями желтых газет были частью моих обязанностей, соблюдением приличий и отвлечением внимания, пока подданные моего дома втайне продолжали выяснять, из-за чего на нас напал дракон.

По крайней мере, чем больше репортеры были сосредоточены на мне, тем меньше времени у них оставалось на поиски следующего громкого сюжета. Я повернул голову к журналисту со светлыми волосами, зачесанными назад так, чтобы выделить орлиный нос, затеняя чересчур тонкие черты лица.

Возможно, именно поэтому репортер казался таким надменным и самодовольным.

– Правда ли, ваше высочество, что ваш великолепный стол для «пиршеств» появился из-за личной вражды между вами и Домом Похоти?

Это был Андерс… или Андерсон… Он уже битый час засыпал меня вопросами. Несмотря на то, что репортер принадлежал к моему Дому Греха, я уже был готов отправить его к Беспощадному Пределу и скормить драконам. Этот парень был куда менее обаятельным, чем мисс Сент-Люсент.

Я лениво ухмыльнулся и притянул поближе свою спутницу, заслужив в ответ довольный смешок. Она прижалась ко мне пышными формами и принялась расстегивать мою рубашку.

Андерс с восхищением наблюдал, как ловко ее пальцы перебегали от пуговицы к пуговице, постепенно обнажая мою бронзовую кожу и верхнюю часть татуировки. Другая моя спутница, Розалина, опустилась на колени и провела ногтями по моим ногам. Было приятно, но не возбуждало.

Хотя, если закрыть глаза, освободить разум и направить мысли к запретным желаниям, я мог бы это исправить.

Взгляд мой оставался добрым и открытым.

Андерс покачал головой. Казалось, он вдруг вспомнил, что этим вечером ему надлежало работать, а не предаваться разврату.

– Так что скажете? Дом Чревоугодия втайне воюет с Домом Похоти?

– Бросьте! Неужели вы думаете, что я буду тратить время на столь посредственный двор?

– По слухам, вы оба стремитесь заполучить титул принца наслаждений. У вас есть какие-нибудь комментарии по этому поводу?

– Пускай Похоть и господствует над плотскими утехами, однако же мой Дом Греха подтверждает, что и в других областях найдется немало удовольствий.

Андерс напоминал пса, который ждал, что ему вот-вот бросят кость.

Втайне ото всех мы с братьями достаточно неплохо ладили, но для подданных создавали видимость обратного. Конечно, между нами существовала братская конкуренция, но не более. Воевать друг с другом, как утверждали некоторые сплетни, мы не собирались. Андерс открыл рот, чтобы задать еще один бессмысленный вопрос, но тут подошла Вэл и поклонилась мне.

Никогда еще я не был так обрадован появлением своей заместительницы.

– Да?

– Для вас доставили послание, ваше высочество.

Я одарил своих потенциальных любовниц волчьей ухмылкой.

– Почему бы вам двоим не занять друг друга ласками?

Мои спутницы были только рады.

Я высвободился из объятий Викси и Розалины, и они тут же принялись целоваться, почти забыв обо мне. Их ласки становились все более откровенными.

Я отвернулся от самого скучного репортера на своем веку и сосредоточился на послании. Хрустящий пергамент был кобальтовым, а чернила – серебристыми. Его прислал кто-то из моего Дома Греха.

«Волки бродят кругами тьмы».

Я сложил письмо. Это был шифр. Внезапно передо мной замаячило захватывающее приключение. Я снова скрылся за безукоризненной маской демонического повесы, и только по моему голосу можно было уловить некий скрытый подтекст.

– Прошу меня простить, но мне пришло приглашение, которое было бы неразумно не принять.

Двигаясь бесшумно, как тень, я преследовал своих братьев, обращая внимание на каждый булыжник, на который наступал. Снег усложнял мне задачу, но трепет и опасение быть обнаруженным во время погони заставляли двигаться дальше. Те, за кем я следовал, блуждали по кварталу, не подозревая о моем присутствии.

Несмотря на то, что Похоть и Зависть объединились ради воплощения общего коварного плана, отслеживать их, блуждающих по извилистым улочкам ночного квартала, было довольно легко. Я даже задался вопросом, а действительно ли они пытались остаться незамеченными или вели себя так для отвода глаз? Но, возможно, это была всего лишь моя паранойя.

А вот то, что они без позволения шныряли по моему кругу – что являлось основанием для объявления войны, – было совсем другое дело. Я мог бы прямо сейчас положить этому конец и раскрыть себя, но тогда упустил бы возможность выяснить, что они замышляют.

Чтобы вычислить их местоположение, мне потребовалось менее получаса. Теперь я ждал, пробираясь сквозь тени и намереваясь увидеть, куда они направляются. Мне было любопытно узнать, кто же из моих демонов продавал информацию нашим соперникам. Может, я даже нападу на золотую жилу и раскрою осведомителя Адрианы.

Я следовал за братьями, держась от них на достаточном расстоянии, чтобы оставаться незамеченным. Я охотился на них, как на любого ледяного дракона или создание севера.

Надо сказать, что, окинув взглядом их шерстяные плащи, я впечатлился. Удивительно, что они вообще приложили усилия для того, чтобы замаскироваться.

Впрочем, из-за отполированных до блеска дорогих сапог их попытка скрыть свой статус провалилась. То, что Похоть оказался таким растяпой, меня не удивило: его всегда больше привлекали поиски удовольствий или сами забавы. А вот от Зависти, мастера по части проработки мелочей, я ожидал большего.

Они вальяжно прогуливались по мощеной улице, изображая двух безобидных приятелей в поисках приятного времяпрепровождения. На следующем перекрестке они свернули направо.

Я переждал пару секунд, а затем последовал за ними. И застал братьев как раз на входе в один из ресторанов, которых в этом квартале имелось в избытке. В горшках перед входом гудело пламя. Оно согревало посетителей, которые решили пообедать на открытом воздухе, несмотря на снег, валивший почти не переставая.

Я вдыхал ароматы жареного мяса и пикантных блюд, которые наполняли воздух всякий раз, когда открывалась дверь. Мой круг славился своими многочисленными харчевнями, что было неудивительно при таком количестве любителей побаловать себя едой и напитками. Я снова вдохнул поглубже, борясь с желанием отведать чего-нибудь пожирнее и повкуснее. В бистро неподалеку отсюда подавали картошку, которую тонко нарезали, жарили во фритюре, а затем вытаскивали из кипящего масла и тут же посыпали солью и острым перцем.

Обернувшись, я оглядел улицу. Мне нужно было найти место для слежки, где я не привлекал бы внимания, и прямо напротив ресторана тянулся достаточно затененный переулок.

Туда я и направился, но сперва огляделся вокруг, а уже затем проскользнул на узкую темную дорожку. В конце виднелся мусорный бак с наполовину отвалившейся крышкой. Я взглянул на крышу здания: она была расположена на небольшом расстоянии от земли, но все же достаточно высоко, чтобы мне было туда просто так не запрыгнуть.

Я мог бы использовать крылья, но не хотел, чтобы меня заметили, а следовательно, и предупредили моих братьев.

Шумно выдохнув, почувствовал, как сердце забилось вдвое быстрее. Подтащив мусорный бак под ближайшее окно, я выругался, когда колеса громко заскрежетали о камень, после чего быстро забрался на крышку. Тонкий металл прогнулся под моим весом.

Я подпрыгнул достаточно высоко, чтобы ухватиться за выступ. Пальцы скользнули по льду, но мне удалось крепко схватиться и медленно подтянуться.

Если бы не требовалось соблюдать скрытность, я бы уже очутился на крыше, но спешить в данной ситуации не стоило: одно неверное движение – и на меня опрокинулась бы снежная шапка.

Я взбирался по зданию, отыскивая опоры для рук и ног, и двигался как можно быстрее, пока наконец не добрался до крыши и не перекатился по ней. Отряхнув руки, занял место на самом краю, откуда было прекрасно видно весь ресторан внизу, и принялся ждать.

Мимо по улице прошли несколько демонов, даже не подозревая, что наверху притаился их принц.

Они были уже пьяны и шли, подхватив друг друга под руки и распевая трактирные песни. Демоны смеялись, кричали и бросались друг в друга снежками. Настроение у них было приподнятым и безмятежным. Ни один из них в страхе не смотрел в небо, никто не шептался о том, как ледяные драконы напали на какого-нибудь Принца Греха. Казалось, все шло хорошо.

Это была прекрасная ночь для всех в моем круге.

За исключением двух принцев, которым здесь было не место.

Я ждал, не сводя глаз с ресторана, в который вошли Зависть и Похоть.

Пару мгновений спустя мои братья вернулись вместе с официанткой и сели на открытой террасе. Они нарочно выбрали стол, который наполовину скрывал горшок с огнем.

Эта уловка прекрасно сработала бы, останься я на уровне земли.

Еду и напитки подали быстро, и началось самое скучное шпионское задание в моей жизни. Они ковырялись у себя в тарелках, обменялись парочкой смешков и попросили повторить напитки. Я закрыл глаза, борясь с желанием спрыгнуть вниз и потребовать у них рассказать, что, черт возьми, тут происходит. Но терпение – самый верный союзник охотника. Если подождать подольше, я обязательно что-нибудь выясню.

Спустя почти четверть часа мое терпение было вознаграждено. К их столу подошла фигура в плаще. Они обменялись конвертами с таким видом, словно оказались в каком-то шпионском романе.

Зависть заглянул в свой конверт и коротко кивнул, после чего фигура в плаще растворилась в темноте.

Прошел еще один отвратительный отрезок времени, за который ничего не произошло.

Наконец, когда я уже был на грани того, чтобы себя раскрыть и потребовать от них рассказать, что они замышляют, братья все допили и встали.

К моему превеликому удовольствию, Зависть что-то вынул из своего конверта.

В свете костра блеснула небольшая вещица.

Это был ключ.

Мой брат провел по нему пальцами, и на нем засияли руны.

Я знал, что именно открывал этот ключ. Им действительно следовало бы попросить у меня дозволения посетить это место, прежде чем брать на себя смелость действовать на свой страх и риск.

Ухмыляясь про себя, я повернулся к соседнему зданию и перепрыгнул на его крышу. Мне придется проявить немалое терпение, чтобы выяснить, что именно им было нужно и кто предоставляет им необходимые сведения. Как только я все узнаю, сразу же отправлю братьям послание с требованием, чтобы они явились ко мне немедленно после своего похода в «Семь грехов».

Если они считали, что им удастся пробраться в мой круг незамеченными, да еще и раскрыть тайны моего дома, парни явно выжили из ума. Им было необходимо напомнить о том, что среди нас я всегда был лучшим охотником, и в моем круге нет таких мест, где от меня можно скрыться.

Тем более в моем собственном частном клубе греха.

Восемь

Адриана Сент-Люсент

Здание, в котором располагался клуб «Семь грехов», весьма сильно отличалось от тех невзрачных заведений, что легко перепутать с залами развлечений и тавернами, выстроившимися вдоль переполненных улиц ночного квартала. Этот клуб с легкостью стал жемчужиной всего круга. Он был декадентским, чрезмерным, вычурным. Пожалуй, это было самое красивое здание после Дома Чревоугодия.

Каменные стены из алебастра поблескивали в лунном свете. Их отполировали совсем недавно, и теперь они заманчиво сияли. Крыша была покрыта бледно-голубой черепицей, отчего здание напоминало заколдованный сказочный замок.

Отделка создавала ощущение, что это то место, где мечты и фантазии сбываются, а мирская жизнь отходит на второй план. Я не устояла перед магией клуба и на несколько секунд поддалась ей.

Музыка лилась из открытых дверей близлежащих заведений, где уже собирались клиенты. Ощутив запахи еды, разносившиеся над мощеной улицей, я пожалела, что не попробовала маринованные овощи, вяленое мясо и сыр на блюде с холодными закусками, которыми меня незадолго до того угощал Карло.

Я шла за Райли по узкому заснеженному переулку. Не считая нас, в нем не было ни души. Вдруг подруга остановилась перед массивной металлической дверью.

Уже на месте я задрожала то ли от морозного ночного воздуха, то ли от странного чувства, что сегодняшний вечер будет либо очень хорошим, либо очень плохим. Вот только что было тому причиной, до сих пор не поняла.

– Смотри!

Райли поднесла волшебный ключ к центру двери. Она тут же замерцала, а затем исчезла. За ней оказался пустой коридор. Райли втащила меня внутрь как раз в тот момент, когда дверь снова материализовалась позади нас, отгородив от переулка.

И так мы оказались в «Семи грехах».

По крайней мере, в пустом коридоре, ведущем в главный зал.

Магия зашипела на коже: чары уже подействовали, преображая мой облик.

Я была благодарна за возможность побыть в одиночестве, чтобы прийти в себя. Уставилась на туфли, которые дали мне на этот вечер. Это были лодочки, прозрачные, как лед.

Я сглотнула комок в горле. Нервы были натянуты до предела. Первое препятствие преодолено: клуб меня впустил. Теперь предстояло приложить все старания, чтобы получить информацию для статьи, не выдав себя. Да, чары скрыли от всех то, кем я была, но если бы я стала задавать слишком много острых вопросов, кому-нибудь удалось бы вычислить, чем я занимаюсь.

– Готова? – прошептала Райли.

– Почти.

За то недолгое время, что мы шли от «В центре внимания» до «Семи грехов», Райли шепотом рассказала мне о том, что было внутри клуба. На первом этаже располагалось семь салонов, каждый из которых был посвящен отдельному греху. Все они соединялись с главным залом.

Наверху можно было арендовать приватные покои, которые использовались так, как угодно посетителям. Сюда шли поиграть в своей компании в азартные игры, провести встречу с глазу на глаз или устроить все, чего только можно пожелать, за закрытыми дверьми.

Внизу находились крытый бассейн, банные комнаты, винный погреб и место для смены масок или переодевания, чтобы поддержать анонимность гостей даже после того, как они уйдут.

На самом верху, на крыше, был разбит ботанический сад, который славился обширной коллекцией ночных цветов и деревьев. Однако, по словам Райли, туда почти никто не заходил. Большинство предпочитало проводить время в семи салонах или спускаться вниз, так что на крыше по ночам никого не было.

Я не запомнила, где выход, и мне не нравилась сама мысль о том, чтобы оказаться в ловушке, когда мы с Райли разделимся.

– Как отсюда выйти? – спросила я, глядя на место, где только что была дверь. – Ой!

Я зажала рот рукой, совсем забыв, что маскирующие чары изменят еще и мой голос. Теперь он звучал так, словно я была грехом во плоти. Он сделался знойным и соблазнительным, манящим мурлыканьем, от которого у меня самой затвердели соски.

Райли бросила на меня удивленный взгляд. Я выгадала минутку, чтобы по-настоящему посмотреть на нее, вместо того чтобы разглядывать окружение. Чары, наложенные на подругу, были ошеломительны. Темный цвет волос Райли сменился на сияющий золотисто-каштановый, а форма лица стала чуть более походить на сердечко, чем раньше. Губы сделались полнее, будто прямо созданы были для всяческих греховных дел.

Я задумалась о том, как выгляжу сама, но тут же напомнила себе, что должна сосредоточиться на работе и на том, что происходит вокруг. Этот вечер был предназначен не для наслаждения. По крайней мере, не для моего.

Я огляделась.

На месте двери теперь была сплошная стена, на которой красовались фрески. Бледно-голубые и белоснежно-льдистые оттенки открытого неба, несомненно, вносили нотку успокоения.

В небе парили ледяные драконы. Их чешуя сверкала, словно бриллианты, а переливающиеся глаза мерцали.

Это были самые величественные и устрашающие существа во всем королевстве. Я глаз не могла отвести от их исполинских фигур. Они кружились в облаках и были так свободны и ничем не обременены… Ледяного дракона мне довелось увидеть всего лишь раз, в Доме Чревоугодия, и то издалека. Кто бы ни был автором фрески, этот мастер в точности раскрыл сущность неуловимых ящеров.

Но даже завораживающему изображению полярного неба не удалось справиться с моим бешеным сердцебиением.

У меня не было клаустрофобии, однако я терпеть не могла попадать в ловушки. В тот момент я была как никогда далека от ледяных драконов и их свободы. С тем же успехом я могла бы застрять в глубокой темной пещере.

– Как отсюда выйти? – спросила я еще раз, не обращая внимания на свой мелодичный голос.

– Расслабься, Ад, – сказала Райли, а затем снова взяла меня за руку и зашагала по широкому коридору. – Выход находится в другом конце клуба. Если тебе понадобится помощь, спроси того, кто стоит за барной стойкой.

Она остановилась перед богато украшенными резными дверьми и обернулась, чтобы окинуть меня взглядом.

– Ты уверена, что с моей маскировкой все в порядке? – спросила я.

Я знала, что могу довериться этой магии, но что, если она не сработает?

Подняв руку, коснулась пальцами кромки маски. Она была сделана из сплошного бледно-голубого кружева, так что я вовсе не рассчитывала, что она скроет мое лицо. Однако маска справилась с задачей. Если бы по какой-то кошмарной случайности чары не подействовали, маска прекрасно выполнила бы то, для чего предназначена. На Райли красовалась такая же маска, и, честно говоря, со стороны я бы подругу не узнала.

– Ты само совершенство, – сказала Райли и поцеловала меня в щеку. – Повеселись этим вечером!

– Я здесь исключительно ради работы.

– Можешь заняться и тем и другим.

Прежде чем я успела хоть что-то сказать, она толкнула дверь, открывая чувственный салон, освещенный свечами. Он был прекрасен, роскошен и совершенно очарователен, словно ожившая мрачная сказка.

Из какого-то невидимого источника доносилась музыка. Она звучала тяжело, на низких тонах и нотах, а ритм звучал в такт с моим сердцебиением. Это весьма отличалось от привычных струнных квартетов на званых вечерах и балах, которые устраивала знать. Под музыку, покачивая бедрами и склонив головы, танцевали пары.

Шаловливые руки неторопливо и соблазнительно двигались вдоль силуэтов.

Для пар, которые хотели удовлетворить свои темные желания публично, в дальнем углу зала были обустроены более смелые механизмы. Клетки, подвешенные к потолку, покачивались: пары забирались в них, захлопывали за собой двери и принимались заниматься порочными играми. Я наблюдала за тем, как какая-то дама в маске и красивом кожаном бюстье сковала руки своего любовника за спиной, приказала ему встать на колени, а затем ударила хлыстом.

Без каких-либо прелюдий она достала его твердый член и провела кожей вдоль древка. Впечатляло то, что он уже возбудился.

Возможно, ему по-настоящему нравилось, когда им командовали. Я напряглась, когда дама ударила его снизу по эрегированному члену, головка которого блестела от возбуждения. Должно быть, его любимым пороком являлась страсть к боли, и та женщина была более чем готова дать ему то, чего он хотел.

Определенно, это был один из способов получить острые ощущения.

Я окинула взглядом все остальное помещение, чтобы найти местечко получше, где мы с Райли могли бы сесть и, желательно, поговорить, пока я не проникнусь атмосферой и не выберу себе подходящего собеседника среди гостей.

По периметру помещения были расставлены низкие столики и бархатные диваны темно-синего цвета, на которых можно было посидеть и уединиться. Серебристо-морозные цветы с лепестками с серебряными кончиками ниспадали из лазуритовых ваз. Свежий и душистый цветочный аромат успокаивал и завлекал.

К моему сожалению, все диваны были уже заняты. Хотя я бы предпочла посидеть на одном из них, пока не выберу, к кому подойти сначала.

В крайнем правом углу расположился бар, вырезанный из цельного куска лазурита. Его освещали свисающие с потолка шарики с переливающимися огнями фейри.

Вдоль стены за барной стойкой сверху донизу выстроились бутылки спиртного. Радужные отблески отражались от блестящей поверхности, когда бутылки брали с полок, эффектно переворачивали и наливали напитки в граненые хрустальные стаканы и бокалы.

Салон был полон зачарованных гостей. Их маски напоминали те, что красовались на мне и Райли, хотя некоторые из них были сделаны из металла и угрожающе сверкали на свету. Внезапно музыка заиграла громче, ритм стал более примитивным, а мелодия ускорилась, вынуждая посетителей салона двигаться в такт.

Петли металлических клеток застонали, цепи яростно раскачивались из стороны в сторону. Теперь любовники полностью отдались своим страстям, не заботясь о том, смотрят на них или нет.

Я с трудом сглотнула, сердце забилось чаще.

Несколько лиц в масках повернулись к нам, и из-за столь пристального внимания я тут же напряглась. Для меня было привычней сливаться с толпой и держаться на заднем плане, пока не осмотрю все помещение. Здесь же я оказалась у всех на виду, а мое изысканное, но весьма короткое платье лишь поощряло все эти ненасытные взгляды. Вместо того чтобы отыскать собственную цель, я сама превратилась в добычу. Во рту у меня пересохло.

– Может, выпьем? – спросила я.

Из-за музыки я не услышала ответа Райли. Обернулась, чтобы сказать это еще раз, но она ушла. Мне показалось, что я заметила ее затылок, когда она вышла из салона и исчезла в одних из приватных покоев.

Я со вздохом повернулась обратно к бару и едва не вскрикнула из-за того, что ко мне вдруг наклонился незнакомец в маске, закрыв весь обзор.

– Хочешь потанцевать?

– Я…

Однако он не стал дожидаться ответа. Внезапно его рука оказалась на моей талии, он притягивал меня все ближе. Честно говоря, я не чувствовала, что попала в западню, но определенно не оценила его высокомерного отношения.

Он чересчур быстро закружил меня по танцевальному залу, и я закрыла глаза. Жар, исходивший от мужчины, сам этот переполненный зал, негромкая болтовня, которая, казалось, превратилась в сплошной гул, – от всего этого голова у меня закружилась еще безумнее, чем тело, которое партнер крутил в бешеном танце.

У меня уже свело живот, и я почувствовала, как рот начинает постепенно наполняться слюной. Все происходило слишком быстро. Под чарами или без них, но если бы меня стошнило на танцполе, вход в этот клуб стал бы для меня закрыт.

Выпрямив руки, я оттолкнулась от своего партнера, и он наконец перестал меня кружить.

– Простите, – пробормотала я, а затем бросилась в дальний конец зала, молясь про себя, чтобы мужчина за мной не пошел. Даже в логове греха убийство хотя бы слегка, но будет осуждаться. Даже если его жертвой станет жалкое существо, не спрашивающее согласия партнерши по танцам.

Я пряталась – вот как это называлось, но делала это исключительно ради своего партнера! Просто у меня не было уверенности, что я не заеду ему в пах коленом, вздумай он подойти снова.

Через несколько мгновений у меня восстановилось дыхание и в животе все улеглось. Тот танцор нашел себе новую партнершу, которой, по всей видимости, понравилось его фиглярство, так что я направилась в бар и заказала бренди.

Пока я его потягивала, рядом уселся другой посетитель клуба. Во мне снова загорелась искра надежды: а вдруг он и был тем, кто поделится со мной своим багажом знаний о любовных отношениях?

Когда я еще раз украдкой взглянула в его сторону, он показал мне ключ. На нем не было рун, а это означало, что он открывал двери приватных покоев.

Только вот зачем незнакомец хвастался ключом, как призовым поросенком на деревенской ярмарке? Впрочем, мне этого было не понять.

Так как я не вскочила и не зааплодировала стоя, увидев такое подношение, незнакомец придвинул ключ еще ближе ко мне, словно все еще надеясь произвести этим неизгладимое впечатление.

Я снова никак особо не прореагировала, и тогда мужчина помахал ключом в дюйме от моего носа.

– Я забронировал для нас приватные покои.

Невольно я посмотрела по сторонам, оглядев сидевших рядом гостей.

– Думаю, вы меня с кем-то перепутали, сэр.

– Ты здесь. И я здесь. Мы в логове порока. Я бы сказал, кроме тебя здесь никто не заблуждается относительно того, для чего предназначен этот клуб.

Я глубоко вздохнула. Видимо, мой герой не был силен по части романтики.

– Но ведь похоть не единственный грех, которому здесь можно предаться.

Он пробежал взглядом по моему телу.

– Нет, но похоть – самый увлекательный из них. Так что, ты идешь или нет? Через час я встречаюсь в театре со своей нареченной, и за это время мой член сам себе не отсосет.

Я снова всерьез задумалась о том, стоило ли решаться на визит в это логово зла ради какой-то статьи.

Разумеется, даже несмотря на грех и порок, которые подразумевались по умолчанию, флирт не приравнивался к непристойным просьбам, и я вовсе не горела желанием завести любовника, который был уже практически связан узами с другой.

– Простите меня, сэр, но раз ваш язык настолько беспомощен при простом разговоре, могу лишь представить, как он разочаровывает в других областях.

У него отвисла челюсть.

Я выпила остатки бренди, со стуком поставила пустой стакан на барную стойку, а затем направилась к лестнице, пока гнев не взял надо мной верх и меня не выгнали из клуба. На тот момент это была бы не худшая участь.

К моему ужасу, этого типа было не так легко осадить. Он воскликнул в нескольких шагах у меня за спиной:

– Эй, ты там! Постой-ка!

Я не обернулась. Ни за что и никогда я бы им не заинтересовалась. Извиняясь, я расталкивала посетителей, стараясь, чтобы нас разделило расстояние и как можно больше людей.

– Я намереваюсь доказать, что насчет моего языка ты ошиблась!

О боги, помогите! Бросать ему такой вызов я не собиралась.

Не став устраивать очередную сцену, я наконец добралась до лестницы. Дыхание стало прерывистым. Мне нужно было глотнуть свежего воздуха, ощутить холод на раскрасневшейся коже и сбежать от тупоголовых гостей, которые ничего не знали ни об обольщении, ни о романтике.

Казалось, я никогда не добегу до последней из этих бесконечных ступенек, и все же я наконец поднялась наверх и толкнула дверь, за которой надеялась обнаружить крышу.

В лицо ударил порыв ледяного воздуха, и меня тут же охватило глубокое умиротворение. Я несколько раз глубоко вдохнула. С каждым глотком зимнего воздуха тревога рассеивалась. Моя сестра, оказавшись в толпе, чувствовала себя гораздо хуже, но иногда и я попадала в ту же самую ловушку.

Я напряженно ждала, прижавшись спиной к двери, но даже спустя некоторое время никто не вышел на крышу.

Выдохнув, я с благодарностью подумала о том, что мне удалось выкрутиться сразу из двух неловких ситуаций.

Забыв о неприятных переживаниях, я принялась наслаждаться каждой деталью убранства.

Выбравшись из кошмара, я оказалась прямо в прекрасном сне.

Сад на крыше был изысканным. Его наполняло море ярких зимних красок. Я окинула взглядом все пространство, но сердце затрепетало по совершенно другой причине.

В лунном сиянии переливались цветы различных оттенков, от кобальтового до темно-синего, барвинкового и близких к ним белого и серебристого.

В дальнем конце сада росло высокое корявое дерево сморозины, а я обожала ее крошечные блестящие бледно-голубые ягодки, покрытые льдом, так что направилась к ней, чтобы укрыться среди ее умиротворяющего ночного цветения и опереться о мощный ствол.

Я остановилась перед деревом, мысленно проклиная себя за то, что позволила двум идиотам прогнать меня из зала. Было уже поздно, а я так и не приблизилась к тому, чтобы написать хоть что-то для первой колонки мисс Суразицы. Хотела я того или нет, но мне нужно было спуститься обратно и начать задавать вопросы.

– Вы тут впервые? – донесся низкий голос из тени.

Мое сердце тут же заколотилось. Я повернулась, всмотрелась в темноту и в конце концов разглядела одинокую фигуру.

После того, что Райли говорила о крыше, я не ожидала никого здесь повстречать. Но незнакомец вел себя так тихо, что сразу я его не заметила.

Теперь же, когда увидела, не могла понять, как умудрилась упустить из виду постороннее присутствие.

Он прислонился к стене водонапорной башни. Лицо в маске было поднято к небу, а кончиками пальцев он придерживал пустой стакан, который сверкал в лунном свете.

– Извините, я вас там не заметила.

– Хм.

Я подождала еще секунду, но больше он ничего не сказал. Компания незнакомцу явно была не нужна, а я даже слишком хорошо знала, каково это, поэтому уже было собралась уйти, когда он вдруг снова заговорил.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Я остановилась и оглянулась. А он оказался дерзким.

– Почему вы один здесь, на крыше?

– Я не один.

Невыносимый тип. Разумеется, теперь он был не один.

– Если вы так ведете себя в компании, тогда я понимаю, почему хандрите здесь в одиночестве.

Из его груди вырвался тихий смешок, но неприятным этот звук было не назвать.

Я ждала, что и он покажет мне какой-нибудь ключ, потребует, чтобы я впала в грех, или вынудит меня танцевать, однако ничего подобного он делать не стал. Незнакомец не сводил взгляда с неба, но при этом с удовольствием завел ненавязчивую беседу, без каких-либо требований или ожиданий. Это была всего лишь приятная светская болтовня. Возможно, он идеален…

Я колебалась всего пару секунд, а затем приблизилась, чтобы рассмотреть его в темноте.

Наверняка в нем был какой-нибудь изъян: пальцы с когтями на кончиках, зловонное дыхание, маленькие дьявольские рожки, торчащие из задницы…

Он оказался высоким и подтянутым, широкоплечим, но не массивным. Даже не видя лица, я почувствовала, что у него не было проблем в делах сердечных.

Мне стало интересно, как он выглядел и каким был его голос на самом деле, без действия чар. Возможно, это мальчик-с-пальчик, а может, какой-нибудь родич хобгоблинов или троллей. Хотя я все же в этом сомневалась и была готова поставить все свое жалование на то, что ему не привыкать к повышенному вниманию.

Все дело в том, как он держался – уверенно и решительно, словно весь мир подчинился бы его воле, склонился ради того, чтобы добиться его внимания, даже зная, что этот порыв окажется мимолетным.

Короткая щетина покрывала резкую линию его подбородка, отчего грубость казалась не неопрятной, а привлекательной. Незнакомец был настоящим праздником чувств и знал это, судя по коварному изгибу губ. Вне всяких сомнений, он уловил мой нескрываемый интерес.

Уж если кто-нибудь и мог просто держать ключ и ждать, что любовницы сами последуют за ним в глубокие и темные уголки ада, так это он.

Однако он не пользовался этим в своих интересах.

Волосы у незнакомца казались темными, но мне было не разобрать, какими именно: светло-каштановыми или черными, и это, в общем-то, не имело значения. Пускай он и был красив, зато и близко не так же заманчив, как написание моей первой колонки от имени мисс Суразицы и получение чека за работу.

Я твердо вознамерилась занять незнакомца разговором настолько, чтобы отвлечь от раздумий. Сегодняшний вечер пока что не завершился для меня поражением. Спасение стояло прямо передо мной.

– Вы когда-нибудь были влюблены?

Он фыркнул и наконец отвел взгляд от неба и от того, что его там заинтересовало. Я не видела его глаз, но почувствовала жар взора, скользнувшего по моему наряду.

Вместе с позой что-то изменилось и в его ауре. Внезапно в обращенном на меня взгляде почувствовалась угроза, причем весьма завлекательная. Это было как если бы я оказалась слишком близко к краю утеса над морем, а ветер хлестал бы меня по рукам и ногам и тащил все ближе к бездне.

А может быть, так чувствовала себя мышь, которую ястреб заметил и тут же понял, что проголодался.

Я не была настолько наивна, чтобы считать себя ястребом. Однако мне хватило смелости не сойти с места хотя бы из любопытства.

Это было совершенно на меня не похоже.

– Работай, – шепотом отчитала я себя. Я находилась здесь исключительно по работе. Похоже, незнакомец не заметил моей безмолвной битвы – слава древним богам за небольшие милости.

– Какой серьезный вопрос для клуба удовольствий, леди Льдинка.

Какое остроумное прозвище, если принять во внимание мой костюм. Я не стала показывать своего восхищения. Было весьма любопытно посмотреть, как он отреагирует на мой следующий шаг.

– Не очень-то. Вы выглядели так, словно размышляли о чем-то значительном вроде любви или потери. Как правило, они являются главными виновниками сильной тоски. Либо так оно и есть, либо у вас запор.

Он запрокинул голову и расхохотался. И вместе с этим приятным раскатистым звуком напряжение между нами спало. Мое сердце слегка затрепетало, и будь у меня такая возможность, я бы наказала его за подобную глупость.

– Ваши навыки обольщения просто ужасны.

– Это потому, что я не пытаюсь заставить вас влюбиться в меня. Мне нужен совет, как жить дальше после недавнего расставания.

– И вы подумали, что для ответа на этот вопрос лучше этого клуба места не найти?

По голосу было слышно, что его это очень позабавило, и вполне обоснованно. На самом деле мне хотелось удивить его – в надежде, что это подхлестнет любопытство незнакомца и он ответит на мои вопросы.

Райли наверняка была бы впечатлена моими усилиями – я умела кокетничать, если меня вынуждали. А может, мне просто нравилось флиртовать с этим незнакомцем, который так низко и соблазнительно смеялся. С тем, кем я не имела права восхищаться. Тролли и хобгоблины, напомнила я себе. Меня соблазнили чары, и ничего более.

Я пожала плечом, стараясь выглядеть непринужденно.

– Почему бы и нет? Полагаю, многие посетители от кого-нибудь да скрываются. Отсюда маски и вся эта таинственность.

– А может, они всего лишь жаждут устроить себе ночь похождений и предаться грехам?

– Этим можно заняться в любом борделе, таверне или пабе нашего города.

– Не совсем так. Здесь можно по-настоящему расслабиться, заняться чем угодно, и никто из повседневной жизни об этом не узнает. Этот клуб воплощает собой саму суть эскапизма.

– Вы здесь для того, чтобы от чего-то убежать?

– А вы нет?

Я прислонилась к стене рядом с ним и задумалась.

Возможно, все действительно так и было, а я все чересчур усложняла. Может быть, этот клуб и впрямь стал таким популярным, потому что здесь можно было устроить себе настоящее приключение с налетом опасности.

Ведь опасение, что тебя поймают и раскроют твою личность, тоже являлось своего рода афродизиаком.

Возможно, не все посетители жаждали развлечься, но некоторые из них – наверняка. А уж из них хоть кто-нибудь, возможно, именно так и справлялся с горечью расставания.

А что, если легкие безобидные развлечения до той поры, пока душевная боль не пройдет, и были лучшим советом?

От этого откровения у меня закружилась голова. Это могло бы стать идеальным советом для первой колонки мисс Суразицы, и совсем не обязательно было являться экспертом в романтических отношениях. Мне просто нужно было придумать, как помочь справиться с эмоциями в более широком смысле.

Потеря близкого человека не обошла стороной и меня. Когда отец умер, мне его ужасно не хватало. Но, кроме этого, сама рутина нашей повседневной жизни стала той сложностью, которую нам предстояло преодолеть. Чтобы заполнить пустоту, мне пришлось работать еще усерднее, а заодно ставить задачи себе и сестре. В противном случае и без того тяжелые дни становились еще невыносимее.

Заниматься тем, что нарушает рутину, – прекрасный способ помочь пережить потерю, и не только в романтических отношениях.

Мой собеседник в маске принял молчаливое созерцание за то, чем оно не являлось.

– Возможно, вам стоит посетить салон Похоти. Уверен, там найдется немало посетителей, которые будут рады помочь вам залечить сердечные раны, леди Л.!

– Даже если так оно и есть, очень сомневаюсь, что им удастся помочь мне в делах сердечных.

– А! Теперь все понятно.

– Что? – спросила я, уловив дразнящую нотку в его тоне.

Я уже и забыла, когда в последний раз кто-то был так игриво ко мне настроен. Это сбивало с толку.

И… веселило.

Словно ощутив мой неожиданный восторг и поняв, что наше общение одновременно сводило меня с ума и цепляло еще сильнее, он обдумывал свой следующий шаг нестерпимо долго.

Он наклонился и, словно поддразнивая меня, наклонился прямо к моему уху. От его дыхания пряди парика защекотали мне шею. Опьяняющее ощущение казалось слишком чувственным для столь невинного действия.

Незнакомец замер так близко, что мое сердце забилось быстрее в предвкушении. Он был из тех охотников, которые знают толк в отлове добычи. Как-то раз я проводила исследование для статьи и выяснила, что физическая реакция «бей или беги» часто вызывает влечение. По-видимому, он тоже об этом знал – и не просто знал, но и умело пользовался.

Я ощутила жар внизу живота в тот же самый момент, когда по всему телу побежали мурашки. Меня поразило осознание того, как сильно мне захотелось его поцеловать.

– Как вы циничны, леди Лед.

У меня вырвался тихий смешок.

– Ну не странно ли, что всякий раз, когда в ком-то обнаруживается хоть капля здравого смысла, этого человека тут же нарекают циником? Похоть и любовь – совершенно разные вещи.

– А теперь вы заговорили как настоящая пессимистка.

– Возможно, так оно и было бы, если бы внизу ко мне не приставали два посетителя. Уверяю вас, преследовать меня их побудила не любовь.

Он застыл.

– Вас кто-то обидел?

– Вовсе нет.

Я отмахнулась, но не заметила, чтобы он успокоился, и добавила:

– Ничего особенного не произошло. Просто я повстречала двух остолопов, которые понятия не имеют о правилах приличия, вот и все. Я бы предпочла больше о них не вспоминать.

На мгновение он притих, а затем сказал:

– Не хотелось бы оставлять вас на крыше в одиночестве, но при этом во мне растет желание выпотрошить тех, кто нарушает правила клуба. Как вы относитесь к кровопролитиям?

Я не удержалась и прыснула со смеху.

– Как же это все-таки романтично! Неудивительно, что вы здесь, а не проводите вечер дома в приятной компании жены.

Напряжение наконец спало, и он улыбнулся.

– Если хотите что-то узнать, я жду от вас прямого вопроса.

Теперь он был настолько близко, что тепло его тела согревало меня, и мне это даже нравилось. Я подвинулась еще немного ближе, греясь в излучаемой им теплоте.

– Но нет, меня не ждет дома жена. Хотя спать с кем-нибудь в одной постели было бы весьма недурно.

Вопреки здравому смыслу, мои губы изогнулись в улыбке. Я получала удовольствие от хорошей битвы умов, и сегодня мне достался достойный собеседник. Уже и не упомнить, когда мне в последний раз удавалось поговорить с тем, кто был бы настолько же хорош в обмене репликами.

Мы были в клубе наслаждений, так что с его планами все было предельно ясно: вероятно, он хотел, чтобы этим вечером в его постели оказалась я. Но охотничий азарт вносил приятное разнообразие – то, чем я восхищалась. Незнакомец выяснял, что было мне по душе, и опирался на это, сам же лишь давал мне ощутить вкус, чтобы вызвать еще большую жажду.

Это было восхитительное умственное соблазнение. Перед таким я не смогла бы устоять, даже если бы очень старалась.

Он совсем не был похож на тупого мужлана, который чуть раньше силой потащил меня танцевать, не заботясь о том, чего хотела я. И он не напоминал того, кто требовал, чтобы я пошла с ним в приватные покои. Этот незнакомец, казалось, получал удовольствие от того, что соблазнял меня. Он хотел, чтобы я выбрала его.

Это был плутовской флирт.

– От чего же тогда вы скрываетесь? – спросила я.

– В данный момент я ни от чего не убегаю, леди Л.! Если только вы сами не захотите, чтобы я ушел.

В его голосе слышалось вожделение, которое невозможно было перепутать с чем-либо другим.

Мое сердце заколотилось. Я точно знала, ради чего сюда пришла: все это было для того, чтобы написать колонку. Сейчас я могла бы отправиться домой, взять перо с чернильницей и набросать статью. А потом я забралась бы в свою холодную кровать и лежала бы в ней одна, дрожа и размышляя о том, а что, если бы… Что, если бы я осталась? Что, если бы я еще немного пофлиртовала? Что, если бы я поцеловала его так, будто кроме нас с ним на земле никого не осталось, и хоть раз в жизни по-настоящему повеселилась бы?

Разумнее всего было уйти прямо сейчас.

Или же я могла бы еще ненадолго остаться с ним и позволить себе развеяться.

Обычно принять это решение было нетрудно, я уходила в ту же секунду, как только заполучала то, что мне было нужно для статьи. Но этот незнакомец не давил и не пытался уговорить меня остаться, он просто ждал, когда я сделаю выбор, и это его качество было невероятно привлекательным.

Сестра с мачехой уже давно улеглись и спали крепким сном, так что я могла бы провести здесь еще часок-другой, не боясь того, что не успею в срок.

Его компания была весьма приятной. А те чувства, что он вызвал во мне, – еще приятнее.

Завтра, после того как мне заплатят, я смогу пополнить запасы дров, но сегодня ночью у меня в комнате будет еще холоднее, чем обычно.

Я могла бы придумать сотню причин, чтобы остаться, однако правда заключалась в том, что мне не нужны были никакие надуманные оправдания, кроме желания быть здесь и сейчас, наслаждаясь этим моментом.

В моей жизни было слишком мало таких вечеров – беззаботных, веселых, легких…

Искушение росло.

Краем глаза я покосилась на незнакомца в маске. Он был гораздо выше меня и крупнее, чем показалось сначала. И явно производил впечатление мужчины, который мог показать, на что способен в спальне. Почему-то мне казалось, что он был ответственным, но при этом внимательным к женщинам.

Из когорты учтивых альфа-самцов. Он доминировал, однако не скрывал своих чувств. Этот мужчина брал все под контроль, властвовал, но только за закрытыми дверьми.

«Предел мечтаний», – саркастически подумала я.

– У вас просто сокрушительная улыбка, – сказал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

От этой простой ласки внутри вспыхнула искра тепла. Его прикосновение не было неуверенным или робким. Он наблюдал за мной, оценивая, насколько я заинтересована, и только убедившись в готовности партнерши, принялся бы действовать.

Что также выгодно отличало его от того мужлана с танцев, который запросто брал то, что хотел.

Незнакомец на крыше не делал шаблонных комплиментов, и я это оценила. Даже можно было подумать, что каждая его похвала обдумана и почти искренна. Я и сама не знала, с чего так решила, но почему-то была в этом уверена.

А еще мне нравилась окутавшая нас атмосфера загадочности, охотничий азарт и напряжение от игры в кошки-мышки. Все это было настолько заманчиво, что и мне захотелось поиграть.

Он сделал первый изящный ход, чтобы проверить, приму ли я его авансы.

И оказался достаточно смел, чтобы прямо заявить о своих намерениях, но не давить.

И эту черту я тоже нашла привлекательной. Из-за нее мне захотелось на одну ночь отречься от себя самой и вытворять с ним разные грязные, порочные вещи.

– И что же вы собираетесь с этим делать? – спросила я, поддразнивая его.

– Вы бросаете мне вызов, леди Л.?

– А что, если да?

– Я не из тех, кто проигрывает.

Он приблизился, оказавшись прямо передо мной, одну ладонь прижал к стене чуть выше моей головы, а другой нежно обхватил мое лицо. Наши ноги соприкоснулись, и от этого в каждой точке моего тела затрепетало предвкушение.

Мы были в клубе наслаждений, и время для разговоров истекло.

Несмотря на облачение ледяной королевы, мне хотелось страсти и огня. Этой ночью я желала предаться фантазиям, позабыв хотя бы ненадолго о суровой реальности.

Это был идеальный незнакомец. Он настигал добычу, а затем переходил к следующей. Он искал приключений и острых ощущений от погони. Здесь не было места ни бурному проявлению чувств, ни настоящим именам, ни сожалениям.

– Я тоже.

Набравшись смелости потребовать того, чего мне хотелось, я схватила его за рубашку, сжав руку в кулак, и притянула незнакомца к себе. Он удивленно фыркнул прямо перед тем, как его губы впились в мои. Этот поцелуй стал разящим восхитительным призывом, от которого у меня вскипела кровь.

Мой незнакомец оказался именно таким мужчиной, каким я его видела.

Я с удовлетворенным вздохом приоткрыла губы, и его язык мастерски скользнул внутрь, лаская мой. Он застонал, не отрываясь от моего рта, а затем подхватил меня и крепче прижал к стене, приподняв и без того короткую юбку.

Я обхватила ладонями его лицо. Грубая щетина этого мужчины сводила меня с ума.

Как же долго я не чувствовала себя желанной! Никаких сомнений не осталось: этот незнакомец безумно меня хотел. Телом он на мгновение отстранился, прижавшись своим лбом к моему и тяжело дыша.

Из-за чар я не могла знать этого наверняка, но готова была поклясться, что выглядел он сейчас потрясающе. Однако у меня не было времени обдумать эту мысль: еще один вдох – и его губы снова прижались к моим, и я снова в нем растворилась.

Он закинул мою ногу себе на бедро. Это изысканное движение дразнило меня и раззадоривало. Не могу сказать, на кого все происходящее влияло больше. В этой позе его отвердевший член оказался у меня между ног. С каждым толчком по всему моему телу пробегали чувственные искры.

Не думаю, что он сознательно двигал бедрами, скорее просто поддавался порыву тела, идя на поводу у своих желаний, и как же это было приятно…

Этот поцелуй… Я никогда раньше не ощущала ничего столь же страстного и необузданного. Я растворилась в нем, полностью отдавшись ощущениям и соблазну.

Мои губы опухли и болели. Я алчно и страстно хотела продолжения, и незнакомец был даже слишком готов мне угодить. Он осторожно укусил мою нижнюю губу и улыбнулся. Тепло хлынуло по всему телу, и я еще крепче прижалась к нему.

Его губы оказались совершенно виртуозными; я когда-нибудь напишу им оду.

На мое бедро легла рука и пригвоздила меня к месту. Одно то, как он управлял моим телом, уже являлось прекрасной прелюдией к ночи, которую мне предстояло забыть еще очень нескоро.

Он оторвался от моих губ и поцеловал шею, а затем обхватил зубами мочку уха.

– Если вы не прикажете мне остановиться, я готов стать рабом вашего тела, миледи.

Одного поцелуя было достаточно, чтобы делать со мной все, чего ему только заблагорассудится.

И ему это было чертовски хорошо известно.

– Разрази меня все святые! Если вы остановитесь, я вас убью.

Я тяжело дышала, а его губы поднимались вверх вдоль моей шеи, обжигая и пробуя на вкус. Там, где он касался щетиной моей нежной кожи, бежали мурашки, и мне страшно захотелось ощутить нечто подобное еще, только в других, более чувствительных местах.

Ловкие пальцы проскользнули между цепочками, на которых сбоку держалось мое платье. От соприкосновения нашей обнаженной кожи меня окутало пьянящей волной.

– Но я ведь не знатная дама.

– Быть может, не по титулу, однако сегодня вы моя.

Очередной толчок бедрами, на этот раз сознательный – и он попал прямо в ту точку, прикосновение к которой привело бы меня к безумию, если бы он продвинулся еще чуть дальше. А все ради того, чтобы доказать правоту своего утверждения… Тут у меня едва не вырвался стон, но он заглушил его поцелуем.

О боги, как же я его хотела! Однако внезапно будто увидела себя со стороны и осознала происходящее, реальность обрушилась на меня, как перевернувшееся ведро с ледяной водой. Этот вечер не будет коротким, как я изначально предполагала. Такой мужчина не стал бы торопиться, а выжимал бы из меня удовольствие часами.

И хотя это представлялось самым прекрасным ночным приключением, какое только можно себе представить, я не могла рисковать своей работой, каким бы заманчивым ни был незнакомец.

Тяжело дыша, я прервала поцелуй. Тело тут же запротестовало от ощущения того, что партнера больше нет рядом. Он отодвинулся назад ровно настолько, чтобы вглядеться в мое лицо.

Хоть я и была в маске, что бы он там ни увидел, этого ему оказалось достаточно, чтобы понять: наше время вышло. Незнакомец медленно опустил мою ногу, разгладил широкой ладонью юбки и корсет, а затем поправил на себе брюки.

– Я…

Заметив движение за его спиной, я замерла.

Мы были не одни.

– Ой, ну что вы, – протянул еще один незнакомец. – Не останавливайтесь из-за меня, все так хорошо шло!

Мой спутник напрягся, а затем оглянулся через плечо и выругался.

– Ты должен был отправить мне послание, когда закончишь. Дай нам минуту.

Другой мужчина тихо рассмеялся, но все же развернулся и принялся спускаться по лестнице.

– С вами все в порядке? – спросил мой незнакомец смягчившимся голосом. – Если я что-то неправильно понял…

– Нет-нет, – прервала его я, покачав головой. – Вы ни в чем не ошиблись. Просто… сегодня все сложно. Время не самое удачное.

– Действительно, – сказал он, наклонившись и легко целуя меня в щеку. – Хуже времени быть не могло.

Я молча кивнула. Что тут еще скажешь? Наше мимолетное свидание закончилось, не успев начаться, и это к лучшему. Мне тоже пора было уходить, а договориться с ним на завтра я не могла, потому что провести меня в клуб снова никто не обещал.

– Прошу прощения за моего друга, – сказал он, указывая туда, где только что был другой мужчина. – Его вырастили волки.

Я была готова поклясться, что он медлил, чтобы еще хоть еще чуть-чуть побыть рядом. На моих губах заиграла легкая улыбка. Меня никогда еще не ловили с поличным, однако я почувствовала едва уловимое мрачное волнение оттого, что за мной наблюдали, хоть и не слишком-то была этим шокирована.

Незнакомец в маске отступил, и часть меня пожалела о том, что наш поцелуй прервался так поспешно. Мне показалось, я потеряла нечто особенное до того, как осознала, насколько оно ценно.

– Очень жаль, леди Л., но мне пора!

Он поколебался, а затем снова подошел и сунул что-то холодное в мою ладонь.

Я посмотрела на ключ в форме семерки. Сердце бешено заколотилось.

– Приходите завтра в полночь, – сказал он. – Я буду ждать вас здесь. Мы просто поговорим, если больше вам ничего от меня нужно. А если вы предпочтете сбежать и найти кого-нибудь еще, я тоже вас пойму.

Я сжала ключ в руке, сосредоточив на нем все внимание.

Он же только что предложил…

Я собиралась поблагодарить, но, когда подняла глаза, моего незнакомца уже не было.

Дорогая мисс Суразица,

как мне жить дальше после недавнего расставания?

Искренне Ваш,

Поуши Влюблен

Дорогой Поуши,

если объект Ваших чувств разбил вам сердце, сделайте то же самое со своей скучной рутинной жизнью (это куда более безобидно, чем переломать Вашей бывшей паре конечности, пройти через нервотрепку судебных слушаний, а потом отправиться на виселицу).

Если отбросить шутки, мисс Суразица советует каждый день совершать по одному поступку, который приносит Вам радость. Возможно, Вы насладитесь восходом или закатом, полюбуетесь звездами, прогуляетесь на природе или уделите минутку, чтобы проявить доброту к кому-нибудь еще.

Ухаживайте за собой. Тот, кто Вам нужен, обязательно придет и увидит, что Вы настоящий бриллиант.

Ваша мисс Суразица

Девять

Принц Чревоугодия

– Ты солгал!

Зависть проткнул кинжалом кожу на моем горле. Не обращая внимания на лезвие, я дернул подбородком в сторону Похоти. Так я подал ему знак встать в конце переулка и закрыть нас от любопытных глаз.

Похоть стиснул зубы, но исполнил мой безмолвный приказ. Он знал, что Зависть подвергал риску всех нас. Эта часть города кишела шпионами, и темный переулок был идеальным местом, где они могли бы притаиться.

Зависть надавил клинком и еще сильнее прижал меня к стене. Холод проникал сквозь плащ, и от этого ярость внутри меня улеглась. Братец начинал испытывать мое терпение.

– Тебя бы обезглавить на этом самом месте!

– А ты попробуй!

Я оскалился. Струйка золотой крови сочилась из раны, капая мне на воротник.

Воздух между нами бурлил от тлеющей ярости, готовой прорваться наружу.

Часть меня хотела поддаться возрастающему желанию сражаться, чтобы подпитать этим трепетом собственный грех.

Но, как бы заманчиво это ни выглядело, мы были на публике. Я сделал глубокий вдох, затем выдох; облачко пара вырвалось на морозный воздух.

Из ночного квартала мы так и не выбрались, так что, помимо шпионов и осведомителей, рыскавших по улицам, кто угодно мог забрести в этот переулок и обнаружить двух ссорящихся принцев. Такие сплетни любой с радостью продаст желтой газетенке в обмен на увесистый кошелек, набитый монетами.

А если об этой ссоре пронюхают жадные до слухов обозреватели, они примутся копаться в ее возможных причинах. И тогда все усилия, приложенные мною, для того чтобы нападение на наш охотничий отряд осталось в тайне, пропадут даром.

Мне было не так уж сложно выслать братьев за пределы моего круга, но если бы я вернул принцев на их территорию, это бы лишь помешало мне выудить из них нужные сведения.

Потому я вообще и позволил им посетить этим вечером «Семь грехов». Помимо разврата и анонимных встреч, ради которых туда являлось большинство посетителей, в этом клубе процветали азартные игры, причем ставкой могли быть секреты, любые секреты. Именно это и сделал Похоть: он только что выиграл в игре, в которой было принято платить не деньгами, а сведениями.

После его победы я отправил Вэл за осведомителем, который передал моим братьям некоторые данные. О нем я позже позабочусь лично. Казна у меня была практически бездонной, так что ничто не мешало мне заплатить ему за молчание вдвое больше. Я бы дал и втрое, чтобы узнать, с кем имела дело Адриана Сент-Люсент.

В целом этим вечером все прошло хорошо, если бы не Зависть с кинжалом своего дома посреди переулка. Я стал прокручивать в памяти неожиданно приятную ночь, которую провел в ожидании того, как они закончат играть.

Прошло уже много лет с тех пор, как мне в последний раз по-настоящему хотелось оказаться с кем-то в постели.

Даже несмотря на то, что кинжал Зависти раздирал мою плоть, а шпионы могли в любой момент наткнуться на наше дружеское трио, я не мог удержаться от мыслей о столь страстном знакомстве.

Этот поцелуй… Он что-то пробудил во мне, нечто, дремавшее уже очень долго.

Я был просто обязан убить братьев за то, что они помешали этому вечеру стать поистине волнующим. Мне давно казалось, что на меня наложили проклятие, которое никогда больше не даст завести любовницу, но сегодняшний вечер доказал, что подобные предположения ошибочны.

Я был близок к тому, чтобы овладеть леди Льдинкой прямо там, на этой проклятой крыше.

Может, мне стоило вонзить в брата кинжал, а потом вернуться в клуб, и к черту последствия…

Будь у меня другой, более приятный способ питать свой грех, мне не приходилось бы беспокоиться о том, не пропущу ли я следующую охоту и смогу ли утолить жажду приключений.

Леди Л. стала для меня приятным сюрпризом по нескольким причинам. Она мне понравилась, причем безмерно.

Зависть еще сильнее надавил на кинжал, и я вернулся к реальности. В его глазах сверкала с трудом сдерживаемая ярость. Если братец не возьмет себя в руки, порвется мой поводок.

Похоть тихо засвистел, подав знак, что к нам кто-то приближается.

Я оттолкнул кинжал Зависти.

– Захвати его в мой тронный зал, и поскорей!

Я не дал брату возможности ответить, волшебным образом переместившись к себе в замок, где снял пиджак, швырнул его на трон и принялся ждать, когда вслед за мной сюда перенесутся братья.

Казалось, что серебряные драконы, высеченные на престоле, жаждали крови не меньше меня. В их сапфировых глазах отражались языки пламени, которое полыхало в огромном камине на другом конце зала.

Как же мне хотелось рухнуть на подушку из кобальтового бархата и с наслаждением вытянуть ноги… Но вместо этого я повернулся к резным дверям и принялся ждать, положив ладонь на рукоять кинжала.

Раз Зависть так хочет драки, он ее получит.

Через несколько секунд в тронном зале появились братья. Они направлялись ко мне, спрятав оружие. То, что они не напали на меня, а подождали, пока мы не доберемся до моего Дома Греха, свидетельствовало о том, насколько серьезна наша проблема. Если бы ради блага королевства не требовалось сохранить все в тайне, они бы накинулись на меня прямо на улице, и эта потасовка привлекла бы нежелательное внимание.

Мы, Принцы Ада, не славились сдержанностью.

Зависть остановился прямо передо мной, едва не задев мою грудь своей. Я улыбнулся ему: здесь у нас не было свидетелей, о которых стоило бы переживать.

Я выдержал его пристальный взгляд. Напряжение становилось все более ощутимым. Я мог бы за секунду пронзить кинжалом его грудь. Ладонь соприкоснулась с рукоятью кинжала. Дипломатия не была моей сильной стороной. От предвкушения атаки в крови забурлила сила моей магии.

Я вытащил клинок в тот самый момент, когда Похоть подошел к Зависти и оттащил нашего брата назад на несколько шагов, чтобы разрядить обстановку.

– Эй вы, оба! А ну, хватит!

Похоть изучающе посмотрел на каждого из нас. Он ждал, пока не убедился, что мы взяли себя в руки, и только после этого обратил на меня свой гнев.

– Это куда важнее, чем какие-то там секреты дома! – распалялся он. – Из-за нарушения договора пострадает не только твой чертов двор! Вы с Гневом вообще собирались нам об этом рассказать?

Я сжал зубы. Такого ответа для брата было вполне достаточно.

– Черт возьми, Габриэль, – пробормотал он и направился за спиртным, которое я хранил в барной тележке у трона. – О чем вы с Гневом думали? Если придворные в других кругах услышат об этом хоть слово…

– Этому не бывать, – отрезал я. – С этим я разобрался.

Зависть покачал головой.

– Но закопал все недостаточно глубоко, иначе нашим шпионам было бы нечего нам доложить. Как именно вам с Гневом удалось сохранить в тайне то, что он был ранен?

– А с каких пор мы раскрываем секреты своих домов? – спросил я. – Может, тогда ты расскажешь об истинной причине, по которой решил сыграть с Королем Неблагих? Уверен, произошедшее не имеет никакого отношения к твоему двору и досужим сплетням о том, что ты скрываешь от всего проклятого королевства. А ты случайно не находил в последнее время никаких заколдованных предметов, братец? А то, знаешь ли, они вообще-то оказывают влияние на всех нас!

Зависть сжал губы в нитку.

– Не думаю.

Я схватил бутылку вина из демон-ягоды.

– Нападение на Гнева не удалось, и больше такое не повторится. Как вам известно, к напавшему дракону обратился вожак, и никому не причинили серьезного вреда.

– Ледяные драконы вообще не должны ни на кого нападать! Даже на нас, бессмертных, – сказал Похоть. – Это запрещено пактом. Ты должен был проследить за тем, чтобы договор соблюдался, и неважно, что это произошло всего один раз.

Узнать об этом впервые было просто ужасно, поэтому я предоставил братьям некоторое время для переживаний. Когда произошла последняя резня, ледяные драконы уничтожили сотни демонов в каждом круге. Количество убитых драконов было не менее ошеломляющим.

Каждая из семи драконьих стай под началом своего вожака выбрала себе по Дому Греха и прилетела туда, чтобы попытаться заявить свои права на расширение территории.

Впервые за всю свою долгую жизнь драконы-вожаки забыли о разногласиях и начали строить козни вместе. Это стало самым масштабным нападением драконов на нашем веку.

После неудачной попытки захватить земли к югу от Беспощадного Предела я ни разу не видел и не слышал об остальных шести стаях драконов. Отчасти потому, что стая, которую, как я подозревал, возглавлял Сильванус, претендовала на земли, примыкающие к моему Дому Греха. А еще среди драконов они считались одними из самых свирепых. Они без малейших колебаний сражались за то, чтобы утвердить свое господство. Отчасти и по той причине, что драконы тоже понесли огромные потери, им больше не хотелось искушать судьбу.

Повторять ту резню не собирались ни демоны, ни драконы.

– Такого больше не произойдет.

– Ты не можешь этого гарантировать, – сказал Зависть. – А вдруг еще какой-нибудь дракон подцепит ту же заразу, из-за которой напал тот, первый?

– Ничего невозможно гарантировать.

Из-за того пункта, согласно которому им предоставлялась одна встреча на их выбор, мне пришлось раскрыть часть сведений.

– Мои охотники следят за их стаей. Появится хоть какой-нибудь намек на перемены – я тут же все узнаю.

Похоть мерил шагами зал.

– Мне это не нравится. Чем, черт возьми, они заразились с самого начала? Подобного никогда раньше не случалось, так ведь?

Я покачал головой.

– Я повелел собрать группу специалистов, которые прямо сейчас ищут ответ на этот вопрос.

– За этой историей будут следить репортеры, – сказал Зависть. – Из-за них все королевство погрузится в хаос.

– Вот же божье отродье! – выругался Похоть, помрачнев. – Только не говорите, что журналисты в курсе!

– Угомонитесь! Отныне мисс Сент-Люсент ведет колонку с советами, – напомнил я им, наливая вино в кубок. – Это и есть моя недавняя победа.

Похоть тут же снова зашагал в другой конец зала.

– Замечательно! Она все знает.

– Она подозревает, – поправил я его. – И что бы она там ни подозревала, теперь ей придется сочинять любовные советы. Этого должно быть достаточно, чтобы ее занять.

С минуту братья помолчали. К сожалению, я знал, что мне не удалось настолько впечатлить их, чтобы лишить дара речи.

– Позволь мне подытожить, – сказал Зависть. – Ты был втянут в крайне публичное противоборство с обозревательницей, которая тебя ненавидит. Она каким-то образом добыла сведения о первом за сто с лишним лет нападении дракона. И, по-твоему, все решается тем, что ты принудил ее писать колонку с советами на тему, которую она презирает?!

Когда он представил все таким образом, я отчасти согласился с тем, что беспокоиться и правда стоило. Но мне было известно, что Адриана слишком дорожит работой, чтобы рискнуть и быть уволенной. К такому заключению я пришел после того, как увидел, насколько страстно она боролась за свою колонку, пока не поняла, что в издательство явился я.

– То есть какая-то ничем не обоснованная фантазия убедила тебя в том, что она вот так запросто забудет об истории о драконах ради того, чтобы выслушать тебя? Да она же теперь ненавидит тебя еще больше, чем когда-либо!

Я тут же спрятался за маской презрения, которую мы все так любили примерять, и пожал плечами с такой легкостью, будто его волнения мне докучали.

– И чего еще вы от меня хотите? Может, мне устроить великий отбор невест между семью Домами Греха, чтобы отвлечь внимание от драконов?

– Да! – сказал Похоть, прекратив шагать, и развернулся ко мне. – Дай народу то, чего он хочет, Габриэль.

Зависть усмехнулся. Он сразу все понял.

– Блестящая мысль!

– Нет, – сказал я. Меня раздражало то, к чему, как я подозревал, они клонят. – Даже не предлагайте.

– Ты сам только что предложил эту идею, дорогой братец. И ты сделаешь то, чего от тебя ждет все царство, – сказал Зависть. – Ты проведешь отбор, чтобы найти себе суженую.

– Это был сарказм, – невозмутимо ответил я. – Понимаю, сейчас трудные времена, но не стоит терять рассудок.

– Нет, это великолепная затея. Ты пригласишь мисс Сент-как-ее-там стать официальным репортером. Только она получит разрешение освещать это событие, – добавил Похоть.

– И пусть она переедет к тебе на время конкурса, – сказал Зависть. – Так ты будешь приглядывать за ней, а заодно и отвлечешь. У нее не останется времени, чтобы копаться в слухах о драконах, если ты ее чем-нибудь займешь.

– Вы оба с ума сошли? Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы кто-то жил в замке, пока я пытаюсь сохранить в тайне тот случай с драконом и ищу способы избежать чего-либо подобного в дальнейшем. Тем более мне в замке не нужна репортерша, которая спит и видит, как бы разнести меня в пух и прах по одной лишь ей известной причине.

– Уверен, это не имеет ни малейшего отношения к тому, что произошло на том балу, – сказал Зависть.

Я нахмурился.

– На каком балу?

– На Балу всех грешников. Насколько я помню, для вас двоих он закончился очень плохо.

– Ты заблуждаешься, – сказал я. – Тепла в наших отношениях не было ни до, ни после этого события.

– Похоть там был, – сказал Зависть и бросил на брата вопросительный взгляд. – Что ты помнишь?

– Про Бал всех грешников? – сказал Похоть и пожал плечами. – Немного. Хотя припоминаю, что виконт застал его с виконтессой.

Зависть на мгновение замолк.

– Мисс Сент-Люсент…

– Можешь хоть всю ночь со мной препираться, – оборвал я его. – Это было десять лет назад и теперь не имеет значения. Спор окончен.

Зависть сузил глаза. Я буквально видел, как в его мозгах заскрежетали шестеренки.

Вероятно, той ночью он был вдрызг пьян, раз посчитал, что Адриана Сент-Люсент, красноречивая синеволосая чертовка, которая являлась мне в кошмарах, с самого начала испытывала ко мне хоть какие-то чувства, помимо презрения.

Десять лет тому назад по всему королевству только и говорили, что о Бале всех грешников, ведь там у простолюдинов появлялась возможность пообщаться со знатью, чтобы найти пару. На этом балу социальный статус не имел никакого значения. Туда были приглашены грешники брачного возраста из всех Домов Греха. И там, конечно же, была мисс Сент-Люсент.

Тогда я впервые ее встретил, и ее образ неизгладимо запечатлелся в моей памяти. В том мерцающем серебряном платье она просто ошеломляла. На нее обратили взоры все присутствующие, включая меня.

Помню, в тот вечер я подумал, что раньше мне ни разу не посчастливилось встретить демоницу красивее, да еще и столь порочно рассудительную, как она. Я принялся придумывать способы произвести на нее впечатление, чтобы она возжелала меня так же, как я сам внезапно возжелал ее.

Как вдруг она открыла свой проклятый рот, дабы сообщить мне все, что она обо мне думала, и все мои фантазии тут же рассыпались.

– Вернемся к тому, о чем мы говорили. Я бы хотел провести конкурс, чтобы на него отвлеклись желтые газетенки, – сказал я. – Каждый Дом Греха вызовется…

– Это будет не так эффектно, как соревнование с более высокими ставками, – прервал меня Зависть. – Каждый Принц Греха выберет себе по невесте.

– А как насчет того, что я не ищу себе супругу?

– Может быть, так и есть, но ты будешь придерживаться правил пакта и поступать так, как будет лучше для всего королевства, – сказал Зависть.

Он меня подловил.

– Заключишь сделку с одной из участниц, если это будет необходимо, – сказал он, заметив, что я готов практически на все, чтобы уберечь свой круг. – А после того как шум в прессе утихнет, заплатишь ей побольше, чтобы расторгнуть помолвку. Найди ту, кому слава дороже истинной любви.

– Вот именно. Отношения не должны затягиваться, – добавил Похоть. – Но соревнование за твое сердце перетянет на себя внимание всего королевства. А мы пока выясним, действительно ли атака ледяного дракона была единственной в своем роде или перед нами стоит куда более серьезная угроза.

Он не стал вдаваться в подробности, но я подозревал, что его волновало то, не стояли ли за всем этим ведьмы, наши злейшие враги. А если так и было, это означало, что назревает война.

Пока я не успел поискать у себя в библиотеке, какие еще могли быть причины у того нападения, я не исключал возможности того, что ведьмы наложили заклинания или навели порчу на драконов.

Не замечая моего безмолвного беспокойства, Зависть кивнул.

– Если мисс Сент-Люсент станет участницей, тогда она точно будет писать только о том, что нужно нам.

– Мне это не нравится, – сказал я и отошел, понимая, что поступить так будет правильнее всего. Я не мог гарантировать, что угроза нападения драконов миновала. Мне было необходимо убедиться, что, если случится что-то еще, внимание наших подданных будет переключено на нечто другое.

– Слишком много всего может пойти не так.

– Все уже пошло не так, – сказал Зависть. – Пора это исправить, пока всем нам не стало еще хуже.

Он шагнул вперед и похлопал меня по груди.

– Делай то, что должен, только держи репортершу при себе, пока отбор не закончится.

Любому достойному правителю известно первое правило битвы: держи своего врага как можно ближе.

Я посчитал, что настала пора отнестись ко всему этому как к самой важной битве между мной и мисс Сент-Люсент на данный момент. Отбросив в сторону личное отношение к ней, я бы даже за ней поухаживал, если придется.

Я был готов на все, лишь бы держать эту девицу поближе, чтобы пристально за ней наблюдать.

– Мисс Сент-Люсент прибыла, ваше высочество.

Я выпроводил из тронного зала всех своих придворных, развалившихся на множестве подушек и столов. Они остались здесь с той самой шумной пирушки, что я устроил прошлой ночью. А сейчас мне никак не нужны были зрители, ведь грядущий разговор определенно обещал перерасти в жесткое столкновение характеров.

– Можешь пригласить ее, Джарвис. Пора с этим покончить.

Дворецкий склонил голову и исчез, чтобы позвать мою глубокоуважаемую гостью.

Я взглянул на бутылки с вином из демон-ягоды, которые только что выставил в ряд на столике рядом с троном. После того как покончу с этим очаровательным заданием, я непременно вознагражу себя целым ящиком вина и еще большим количеством любовниц.

Раз уж меня все равно обвинят во всех грехах, надо хотя бы получить удовольствие от распутства и соблазнения, ведь мои аппетиты в этой области, по всей видимости, снова разыгрались. Главное, чтобы все мои новообретенные желания не касались исключительно одной загадочной дамы…

Двери распахнулись, и передо мной предстала женщина всей моей жизни.

И она была в прекрасном настроении.

Вздернула подбородок и направилась к престолу. Взгляд ее был острым, как кинжал. Она остановила его на мне, выдержав ответный взор с таким видом, будто могла убить меня не прикасаясь, если достаточно сосредоточится.

Вот же черт! Взгляд у этой женщины был что надо.

Такой стоило бы не писать колонку советов, а служить в королевской гвардии. На поле боя мисс Сент-Люсент, несомненно, стала бы грозным противником.

А может, она и ледяных драконов сможет таким образом запугать и подчинить себе?

Если дамочка не найдет ничего лучше, я мог бы зачислить ее в королевскую охотничью гильдию.

Репортерша остановилась перед троном, сделала отвратительный реверанс, а затем снова посмотрела на меня глазами цвета голубого льда. Они угрожающе сверкали. По всей видимости, в своем изощренном уме она в этот момент наводила на меня тысячи сглазов.

По спине пробежало покалывание от… вообще-то это были не самые неприятные мурашки. От ее неповиновения монстр внутри меня сел и призадумался. Я сделал глубокий вдох, затем выдох. Снова взяв себя в руки, учтиво ей улыбнулся.

– Мисс Сент-Люсент, – сказал я, следя за своим тоном: эту гадюку дразнить не стоило… пока. – Как всегда рад вас видеть.

– Ах, если бы только это было правдой.

Я приподнял бровь; это и было правдой, иначе мне бы просто не удалось произнести эти слова. Но разбираться в смысле ее реплики было некогда. Сейчас мне хотелось как можно скорее с этим покончить и спрыгнуть со скалы, чтобы выбросить из головы мою загадочную пассию.

– Я пригласил вас сюда сегодня…

Она фыркнула.

Я подождал, молча и настороженно. Она не произнесла ни слова, ни звука. Не из уважения, а назло мне; во всяком случае, такой вывод можно было сделать, судя по выражению ее лица.

Склонив голову набок, я сузил глаза.

– В чем проблема, мисс Сент-Люсент?

– Требование, чтобы я явилась «немедля», едва ли можно считать приглашением, ваше высочество.

– Неужели вам обязательно всегда быть такой неприятной?

– Ну что вы! Полагаю, мне следует тешить ваше эго, как и всем остальным.

Да уж, эта дамочка кого угодно с ума сведет.

Я откинулся на троне, сцепил пальцы в замок и задумчиво окинул ее взглядом. Мне хотелось немного побесить ее своим молчанием. При взгляде на эту девушку мне даже не нужно было прибегать к своей сверхъестественной способности считывать эмоции: и без того было понятно, как сильно она меня ненавидит.

Эта ее ненависть вызывала во мне трепет, похожий на тот, который я испытывал во время охоты на драконов. Никто и никогда не устраивал со мной таких ментальных дуэлей, как адская кошка, стоявшая передо мной. Вдруг я обнаружил, что с интересом жду следующего восхитительного и отвратительного вызова, который вот-вот слетит с ее губ.

– Вам явно есть что сказать. Итак, продолжайте, – сказал я. – Какое еще тяжкое оскорбление, не считая того, что дышу, я вам сейчас нанес?

– Вы вызвали меня в разгар рабочего дня. Теперь я могу потерять место, ведь в данную минуту не пишу колонку с советами, которую вы столь милостиво поручили мне вести. И все ради того, чтобы вы назвали меня неприятной, тогда как я не делаю ничего предосудительного, просто не жеманничаю перед вами, как все остальные. Эта ваша прихоть, чем бы она ни объяснялась, скорее всего, будет стоить моей семье жилья. Так что простите уж, что я немного неприятна из-за того, что вы злоупотребляете своей властью, ваше высочество.

Я окинул ее пристальным взглядом, на этот раз без намерения подразнить. У нее не было ни малейшего понятия о моих прихотях, и ей стоило бы быть за это благодарной. Как бы хорошо у нее ни был подвешен язык, меня терзал мрачный голод. С таким ей справиться не под силу, какой бы смелой она ни казалась.

– Эта работа вам больше не нужна.

Она выразительно изогнула бровь.

– Да что вы? Неужели мне досталось наследство от таинственного благодетеля? А вас удостоили чести сообщить мне это известие?

Как же она остра на язык.

Я засмотрелся на ее чертовы губы, задержавшись на них чуть дольше, чем следовало. Но тут же весьма некстати вспомнил насмешку Похоти. А заодно и красавицу в маске из «Семи грехов». И тут меня внезапно осенило.

Я снова поднял на нее глаза.

Ее рука скользнула под плащ. Похоже, она проверяла, взяла ли с собой какую-то вещицу. Оставалось лишь надеяться, что она не собиралась метнуть мне в лицо кинжал.

Репортерша поймала мой испытующий взгляд и опустила руку, снова нахмурившись.

– Я предлагаю вам должность официального королевского обозревателя. А еще вы с семьей немедленно переезжаете в Дом Чревоугодия.

Между нами повисла тишина. В любое другое время я мог бы так просидеть хоть сутки и дождаться, пока она первой нарушит молчание, хотя бы для того, чтобы вывести ее из себя. Но сегодня день необычный. Мне нужно было многое сделать, а чтобы все успеть до наступления темноты, следовало поспешить. Я поборол желание взглянуть на часы.

Секунды бежали. Отвечать мне она не собиралась, так что я продолжил:

– Мои сотрудники упакуют ваши вещи и перевезут ваших родных в экипаже. Вам не придется ни о чем беспокоиться. Чтобы компенсировать все связанные с этим неудобства, я заплачу вашему домовладельцу, и он придержит жилье за вами на следующие несколько месяцев в качестве поощрения.

Ее щеки порозовели. Румянец приятно выделялся на бледной коже.

Мой предательский член тоже это отметил, хотя оставался невозмутимым даже в волне ее ненависти.

В мыслях возник ее образ: там она была привязана к моей кровати и, покраснев от куда более увлекательных занятий, извивалась на шелковых простынях.

Мне была просто необходима ледяная ванна и психиатрическое обследование. И немедленно.

Очевидно, у моего подсознания была склонность к извращениям, которую стоило бы воспеть в балладах, раз любимые фантазии перемешались с лицом моей таинственной пассии. А может, это было еще одним доказательством того, что аппетит вернулся ко мне в двойном размере.

Словно вытянув из моего разума этот похотливый кошмар, она уничтожила меня ледяным взглядом в качестве напоминания о том, что ни за что не подчинится.

– Ну и? – протянул я. – Неужели я лишил вас дара речи своей щедростью?

– Едва ли. Просто ошеломлена тем, что вы допустили саму мысль о том, что я приму ваше предложение. Я совершенно не заинтересована в том, чтобы уходить из «Порочного ежедневника». И, конечно же, я не желаю здесь жить.

Я провел рукой по волосам. Все уже было готово. Разумеется, она увидела все достоинства и преимущества моего предложения. В конце концов, мы оба были от этого в некотором выигрыше.

– Я старался не допускать распространения слухов, – сказал я. – Так что вы будете удостоены чести рассказать эту историю прежде других. Я собираюсь провести конкурс на место потенциальной супруги по всему королевству.

У нее застыло лицо.

Я ожидал не совсем этой реакции, но подавил любопытство и продолжил:

– А поскольку вы станете единственным обозревателем, которому будет разрешено писать обо всех событиях, после окончания отбора за вами будут охотиться все крупные издания. Вам будет предоставлен эксклюзивный доступ к каждой потенциальной невесте. Будете брать интервью у них и у меня – все, что вам потребуется, чтобы писать захватывающие истории. Я хочу, чтобы во время проведения конкурса во всех Семи Кругах только и говорили что о нем.

– Звучит так, будто мы с вами уже заключили сделку.

Ее тон, равно как и выражение лица, указывал на то, что она уже догадалась о содеянном мною.

Но если она думала, что я почувствую себя виноватым, то глубоко заблуждалась.

Я производил впечатление самого приветливого из всех Принцев Греха, но у каждого из нас имелись собственные демоны, с которыми было необходимо бороться.

Не имело никакого значения, поняла ли она, что я поймал ее в ловушку: ради блага нашего королевства я поступил бы еще хуже. И дело вовсе не в том, что в итоге ее ждало щедрое вознаграждение.

– Арендная плата за вас уже внесена.

Сказав это, я наклонился к ней, сузив глаза, и добавил:

– Ваше жалование составит миллион монет за статью. Вы уверены, что хотите отказаться от этой возможности, мисс Сент-Люсент?

Она посмотрела на меня. Глаза ее сверкали от досады. То, насколько я ее не впечатлил, действительно удивляло, учитывая мою репутацию. Однако я узнал этот взгляд: видел его у ледяных драконов. Мисс Сент-Люсент не любила, когда ее ловили или удерживали.

А я сделал и то и другое.

И подавил улыбку.

К лучшему или к худшему, но на несколько недель моя соперница была ко мне привязана.

– Да. Думаю, я от нее откажусь.

Она сделала легкий реверанс. Лишь эта кошмарная попытка соблюсти приличия дала мне секунду на то, чтобы сменить шокированное выражение лица на безразличное, пока она не поднялась.

Я не ожидал, что она будет мне благодарна, но и не думал, что откажется от моего предложения.

Сказать, что жалование было завышено, значит ничего не сказать. Не все из самых богатых дворян за свою долгую родословную зарабатывали столько денег. Я предполагал, что до окончания конкурса статей будет не меньше семи, а скорее всего, даже больше.

Мне было не понять, что за странное чувство меня охватило: восхищение, раздражение или некая извращенная смесь того и другого. Адриана Сент-Люсент презирала меня настолько, чтобы отказаться от сделки всей своей жизни. Глупой она не была, а это означало, что у нее имелась какая-то личная причина – самая опасная из всех причин.

Мы пристально смотрели друг на друга в течение пары напряженных секунд. Стоило бы выяснить, из-за чего она так меня ненавидела. Я знал, что она меня не любит, но это выглядело слегка чересчур даже для грешницы, склонной к чревоугодию.

И Зависть, и Вэл были правы в своих опасениях. Мне следовало повнимательнее следить за Адрианой. Столь сильные эмоции крайне мотивировали. Да и меньше всего мне была нужна репортерша, которая не остановится ни перед чем, чтобы раскрыть мои самые темные тайны, а затем использовать их против меня.

Все было куда серьезнее обычного легкого соперничества, и я намеревался узнать, с чего все началось.

Наконец она отвела от меня взгляд и пошла прочь. Остановилась она только для того, чтобы тихо сказать:

– Я попрошу домовладельца вернуть вам оплату.

– Оставьте.

Казалось, она была готова снова поспорить, но передумала и быстро убежала.

Я наблюдал за тем, как она уходила. На данный момент я дал ей отсрочку, но уже принялся обдумывать свой следующий шаг. Первый раунд оказался за ней, но я был не из тех благородных героев, которые смиренно принимают поражение. Я готов был использовать любые средства, для того чтобы одержать окончательную победу.

Я жил ради охоты, и только что у меня появилась самая привлекательная цель, которую мне предстояло поразить.

Когда я снова вступлю в схватку с Адрианой Сент-Люсент, она будет так или иначе привязана ко мне. Даже если это означает, что мне придется приковать ее вон к той стене.

По всему телу пробежал мрачный трепет. Я встал с трона, намереваясь пуститься по следу добычи. И пускай это не была охота на ледяного дракона, но острые ощущения на этот раз, возможно, были даже сильнее.

Десять

Адриана Сент-Люсент

– Каким бы жестким и высокомерным он ни был, тебе представилась невероятная возможность, Адриана. Поверить не могу, что ты отказалась.

Райли не так уж и ошибалась, но сейчас я была слишком взвинчена, чтобы с ней согласиться. От неодобрения в ее голосе тоже не становилось легче. Из всех, кого я знала, подруга казалась единственной, кто всегда безоговорочно встанет на мою сторону и не станет зарождать во мне сомнения.

Покинув Дом Чревоугодия, я незамедлительно отправилась в «Порочный ежедневник», чтобы проверить, не оправдались ли мои подозрения. И правда, мой стол уже был убран.

Экстон посчитал целесообразным отнять у меня работу и поручить новую без каких-либо вопросов и переживаний о том, чего бы хотелось мне самой. Спустя несколько часов мне удалось прояснить ситуацию с редактором и снова занять свою позицию. Столько времени у нас ушло главным образом на то, чтобы дождаться подтверждения моей версии событий от Экстона. Принц не соизволил ответить на мое письмо.

Заносчивый монарший демон изморози! Чтоб ему блохи яйца искусали!

Он был так не похож на незнакомца из «Семи грехов»… Даже когда весь мой мир рушился, я не могла удержаться от мыслей об этом невыносимом дерзком мужчине в маске.

И даже в тронном зале Экстона, как бы он меня ни раздражал, я постоянно отвлекалась на фантазии о том, как этот незнакомец прижимает меня к стене, разжигая во мне пламя страсти. В течение дня я не меньше полудюжины раз касалась таинственного ключа, который от всех скрывала.

Я перестала расхаживать по комнате и заставила себя сосредоточиться, но не могла не задаваться вопросом: не позволила ли я своим чувствам к Экстону испортить такую прекрасную возможность?

Хотя даже словом «прекрасное» было не описать то, какое жалование мне обещали.

Мачеха с сестрой были у модистки, которую мы не могли себе позволить. Райли приехала ко мне домой сразу после работы, чтобы смиренно выслушивать, как я вот уже полчаса на все лады костерю принца. Однако она тоже уже начала терять терпение. Других грехов вроде зависти мы за собой не ощущали, поэтому я знала, что она не завидовала сделанному мне предложению. И все же я бы почувствовала себя куда лучше, если бы мне удалось объяснить ей все так, чтобы мой отказ обрел смысл.

– Я ни за что не стала бы работать на него, особенно после того, как он со мной обошелся, – наконец сказала я.

– Он принц. А чего ты ожидала?

– Элементарной порядочности. Проявления хороших манер.

– Хоть он и высокомерный придурок, зато не скупится на деньги. За такое жалование можно было купить кого угодно.

В ее голосе снова послышались странные нотки, но, возможно, мне показалось, и я сама себя накрутила, так что просто отмахнулась от этого чувства. Мы были лучшими подругами, и когда дело касалось этого принца, она всегда принимала мою сторону.

– Если я позволю ему растоптать себя и унизить, кроме самой себя мне будет некого винить. Это вопрос принципа. Иногда он гораздо важнее денег.

И все же мне было непросто придерживаться своих принципов, когда от этого страдала вся семья. Часами я мучила себя, задаваясь вопросом, не совершила ли ошибку. Миллион монет за статью – такого я себе и представить не могла. Возможно, я была из худшей разновидности дураков – тех, у кого есть принципы.

Я вздохнула, а затем рухнула на свой потрепанный матрас и прижала к груди подушку. Что меня действительно раздражало, так это то, что меня поманила невероятная удача. Шанс, о котором я мечтала, возможность написать те истории, что мне хотелось, и получить за это хорошую оплату.

Все, что нужно было сделать, – это продать душу проклятому темному принцу и первой написать его эпическую историю любви.

Может, такой непристойной зарплаты у меня и не было, зато в голове у меня уже обретал очертания новый замысел.

Нужно было встретиться с одним из осведомителей, чтобы все устроить как надо, раз уж я надеялась такое провернуть… хотя я все равно придумала бы способ обойти действующие ограничения на выполнение своих обязанностей обозревателя. Еще одним приятным бонусом стала бы расплата принца за то, что я была вынуждена прождать целый день, пока он не помог мне снова получить работу.

Я еще раз прикоснулась к волшебному ключу. Меня раздражало, насколько сильно я отвлекалась на то, что он означал.

По какой-то причине я утаила его от своей лучшей подруги. Райли уже была на взводе, и мне не хотелось поднимать еще одну тему для спора.

Чувство вины охватило меня, когда Райли села рядом и принялась легкими движениями массировать мне спину.

Может быть, она просто расстроилась, ведь она знала, каким подспорьем стали бы для меня такие большие деньги. Но расстроилась она не вместе со мной. Стоило бы рассказать ей о приглашении в «Семь грехов», однако рот словно заупрямился и не хотел открываться. Мне не хотелось, чтобы она решила, что встреча с незнакомцем как-то повлияла на мой отказ Экстону. Я знала, что это не так, но взгляд у нее при таких рассказах становился таким мечтательным… она постоянно подталкивала меня к романтическим отношениям.

– Все получится, Ад.

– Знаю. По крайней мере, мне не придется страдать из-за придворных интриг и головорезов из королевской семьи, которые борются за то, чтобы заполучить еще больше власти. Я буду занята сочинением историй, от которых все Семь Кругов еще безумнее влюбятся в мужчину, которого я ненавижу. И на то у меня была веская причина.

Несколько секунд Райли молчала. Она даже слишком хорошо понимала, почему я презирала Экстона и почему между нами никогда не будет ничего, кроме вражды.

Она была там в ту ночь, когда все пошло наперекосяк, вот только ушла со своим возлюбленным и пропустила самую ужасную часть представления.

Меня накрыло не только смущением и болью оттого, что мне разбили сердце. Это было осознание того, что я не принадлежу к его миру и мне никогда туда не попасть. Именно это всегда и утверждала моя мачеха.

В тот вечер на балу некоторые дворяне проявили ко мне неимоверную жестокость. Но даже тогда я изо всех сил старалась не опускать голову и отчаянно пыталась не расплакаться, пока не добралась до дома.

Однако это мне не удалось. Но вовсе не из-за того, как они меня называли.

Иногда причинить самую нестерпимую боль удается, даже не проронив ни слова.

Любовь побеждает все. По крайней мере, так говорят философы и поэты. Любовь – это магия, которая способна покорять целые королевства, разрушать миры и восстанавливать их из пепла…

Кроме того, истинная любовь обладает способностью уничтожать величайшее зло – сильнейших драконов. Именно об этом нам снова и снова рассказывали в сказках. Но я обнаружила, что это просто-напросто красивые истории. Они зачаровывали, поскольку были чистой фантазией, которую мечтатели облекли в слова.

По моему опыту, если совершить столь серьезную ошибку и влюбиться в принца, будучи нищей, реальность быстро приведет тебя в чувство. Ты вся будешь в синяках и ссадинах, а твоя репутация серьезно пострадает. Тем вечером принц не пришел мне на помощь, так что я спасла себя сама от еще более глубокой сердечной раны. С тех пор я не оглядывалась назад.

– Ты бы предпочла принять его предложение? – спросила Райли. – Должно быть, он действительно хотел, чтобы ты заняла эту должность. Почти не сомневаюсь, что он нанял бы тебя, если бы ты попросила об этом.

Я бы возненавидела себя даже больше, чем его, если бы позволила ему торговать моим будущим.

– Нет. Наблюдать за тем, как он ищет себе возлюбленную, и писать об этом было бы даже хуже, чем если бы надо мной постоянно летала и гадила стая птиц. И неважно, заплатят ли мне за это миллионы.

Райли хитро улыбнулась.

– Действительно. Невозможно представить себе ничего хуже, чем храбро пробираться сквозь бурю птичьего помета, который сыплется на тебя вперемешку с миллионами монет.

Мы еще немного поболтали, а затем окончательно распрощались. Райли нужно было посетить мероприятие по работе, а мне… Целый день меня манил этот ключ.

Мне следовало отправиться в ночной квартал, чтобы встретиться с одним из осведомителей.

Я по-прежнему собиралась расследовать все слухи и зацепки насчет дела ледяного дракона, но, черт возьми, при этом просто умирала от желания еще чуточку пофлиртовать. Должно быть, у меня просто появилась навязчивая идея. И если бы я повстречала того незнакомца еще раз, любопытство было бы удовлетворено, что позволило бы мне вернуться к привычной жизни.

А заинтригована я была из-за того, что прошлым вечером нас прервали.

Разумеется, дело было вовсе не в самом незнакомце. И не в желании еще раз опьянеть от его пылких поцелуев. Он стал для меня сладострастной прихотью, когда мне захотелось чего-нибудь сладенького. Как только удовлетворю свою похоть, я больше никогда о нем и не вспомню.

Завтра я вернусь к сознательной жизни в роли ответственного обозревателя и отыщу способ отомстить принцу и заодно заработать немного денег.

Но этим вечером я на время забуду о предложении Экстона и его попытках подкупить меня, вместе с тем, с кем мне хотелось провести время.

С тем, кто завладел моим разумом задолго до того, как я заполучила тот самый первый поцелуй.

Встреча с ним стала моей сокровенной тайной, которой я не хотела бы делиться ни с кем, даже с Райли.

По крайней мере пока.

Я вышла в сад на крыше «Семи грехов». Ночные растения распустились пышным цветом. Лепестки, покрытые тонким кружевом инея, сверкали в сиянии полумесяца. Я набрала в грудь воздуха. Среди множества цветочных нот выделялся душистый, сладкий аромат ягод сморозины. Я обвела взглядом безлюдное пространство. Увы, острый на язык незнакомец не скрывался в тени, ожидая меня. Я пришла раньше, но всего на пару минут.

Я старалась выбросить из головы все сомнения, поскольку знала: чем больше в них погружаешься, тем сильнее они тебя затягивают.

Хотя цепляться за надежду и держаться за нее было все равно что ловить снежинки, кружащиеся в воздухе: даже если повезет поймать одну из них, она исчезнет слишком быстро.

Я и сама не знала, на что мне надеяться этим вечером, однако впервые за долгое время меня одновременно охватило нетерпение, беспокойство и возбуждение. Все мысли о работе, обязанностях, треволнения о будущем и слегка напряженной встрече с Райли отошли на второй план.

Этим вечером я ощущала себя девятнадцатилетней девчонкой, которая отважилась рискнуть и шагнула навстречу мечте.

Я подошла поближе к краю крыши. По периметру она была огорожена каменными перилами. Прошлой ночью мне не удалось подойти к ним достаточно близко, чтобы рассмотреть. Украшены они были выше всяких похвал.

Опорные столбы были вырезаны в виде драконов. Ящеры стояли на задних лапах, расправив крылья, чтобы посетители случайно не свалились вниз.

Перила казались мрачными, причудливыми и даже слегка угрожающими. Они напомнили мне трон принца. Изображения драконов украшали многие дома и заведения, поскольку Экстон питал слабость к этим существам и регулярно на них охотился.

На большинство обитателей подземного мира влияли склонности семерых Принцев Греха, так что привязанность нашего круга к этим легендарным существам была привычным делом.

Я провела пальцем по крылу дракона, восхищаясь величественным изображением.

Камни были холодны и покрыты инеем, совсем как ледяные драконы, по образу которых и создавалась резьба. Настоящим драконам было запрещено пролетать над нашим кругом без позволения принца, но их территория располагалась достаточно близко, так что временами кто-нибудь из них виднелся вдали точкой на горизонте.

Я выглянула за пределы крыши. Передо мной раскинулся целый сверкающий мир.

Здесь, наверху, от ночного района захватывало дух. Казалось, каменные здания причудливо примостились под снегом, который лениво валил хлопьями. Все выглядело так, словно небо опустилось на землю: огни в тавернах и пабах мерцали, как золотые звезды.

Я перевела взгляд наверх, и в поле зрения появился Дом Чревоугодия. Огромный замок возвышался вдалеке, словно зверь, и наблюдал за всеми нами с заснеженной вершины горы. Я бы и рада была его возненавидеть, но у меня это никак не выходило.

Наверняка принц прямо сейчас устраивает очередную роскошную вечеринку и предается всевозможным развратным утехам. Экстон снискал репутацию неисправимого повесы, и это было вполне заслуженно.

Несмотря на постоянные попытки обо всем забыть, я живо вспомнила тот момент, когда он вошел в эту роль. Как же быстро он забыл обо всех остальных в стремлении насытить свой неутолимый грех. Само собой, и до этого его репутация время от времени приобретала оттенок скандальности – в конце концов, он был Принцем Греха. Однако это не шло ни в какое сравнение с тем, в кого он превратился. Отныне он разбивал сердца не задумываясь, без угрызений совести. Скорее всего, он уже был в постели с несколькими партнершами и намеревался пить до тех пор, пока не взойдет солнце и не разлетятся новости о конкурсе на место его супруги.

Скоро улицы заполнят обитатели других кругов. Они явятся посмотреть, как проклятый принц ищет себе идеальную пару. Прошло десять лет после нашей… трагедии. Я понимала, что в конце концов он женится, но не ожидала, что мне будет так больно.

Я тяжело вздохнула, изо рта вырвалось облачко пара. Морозный воздух слегка согревала магия, которая не давала замерзнуть крыше.

Прошло несколько минут. С улицы доносился оглушительный смех. Он напомнил о том, что я снова осталась в одиночестве и могла лишь наблюдать за всеми из тени.

Незнакомец в маске не сдержал обещания.

Разочарование тяжким грузом сдавило грудь. Я так и не разобралась, чего именно ждала от этого вечера – еще одного украденного поцелуя или чего-то большего.

Словесная баталия с тем незнакомцем доставила мне удовольствие. Идея найти на этот вечер кого-нибудь другого не казалась привлекательной, хотя я могла бы спуститься обратно и подыскать себе подходящего партнера. Однако проблема в том, что ко вчерашнему незнакомцу я испытывала не просто физическое влечение – хотя и это ощущение было весьма захватывающим, – но и наслаждалась его обществом.

Я снова остановила взор на проклятом замке, а затем отвела глаза. Бросив прощальный взгляд на оживленный район, повернулась к лестнице и замерла как вкопанная.

Там, под деревом расцветающей по ночам сморозины, стоял мой незнакомец.

– Во имя древних богов, что вы тут делаете? – спросила я, прижав руку к груди.

– Любуюсь видом.

Он направился ко мне уверенным шагом, и меня невероятно привлекала его неторопливая походка. Он смотрел на мою маску так сосредоточенно и страстно, как я и воображала. С маски он перевел взгляд ниже, жадно пожирая взглядом наряд, после чего перешел к моим округлым формам.

Этот пристальный взгляд был откровенно неприличным – в самом вызывающем смысле. Он полюбовался каждым дюймом моего тела, а затем снова посмотрел прямо в глаза.

Казалось, он был готов проглотить меня.

Я не удержалась и покраснела под таким оценивающим взором, хотя мне была приятна его реакция. Приятно осознавать, что время от времени хоть кто-то безумно тебя жаждет.

Я нанесла визит Карло и надела тот же наряд, что и вчера вечером. Чары действовали только на живых существ, одежду и украшения они не затрагивали. Я хотела, чтобы незнакомец узнал меня, на тот случай, если из-за чар мое лицо станет другим.

– Я не думала, что вы придете.

– Настоящий джентльмен позаботится о том, чтобы леди всегда шла впереди.

Мои губы изогнулись в улыбке. Какой же он умный и забавный!

– Эта фраза давно устарела.

– По счастью, ко мне это не относится.

Он подошел к перилам, встал рядом со мной и как ни в чем не бывало перегнулся вниз. Из-за маски я не могла сказать наверняка, на чем остановился его взгляд, но предположила, что на гостях. Они танцевали внизу на улице и громко напевали популярную мелодию. Голоса звучали до жути фальшиво, но мило.

– Мне показалось, вы в глубокой задумчивости, – сказал он. – На что вы так пристально смотрели?

Я облокотилась на перила, глядя на город.

– На Дом Чревоугодия.

– Вот как.

Судя по голосу, он был даже слегка разочарован.

– Мечтаете покорить сердце нечестивого принца через постель, как и любая другая девушка в этом королевстве?

– Вряд ли.

Его интерес ко мне тут же вернулся, а уголки губ приподнялись в улыбке.

– Занятно.

– Что именно?

– Большинство девушек фантазирует о том, как влюбить в себя распутного принца.

– Ну, по-моему, он уже влюблен.

Его улыбка стала еще шире.

– Да? И кто же стал счастливой избранницей?

– Неужели вы этого еще не поняли? – сказала я, цокнув языком. – Совершенно очевидно, что он влюблен в самого себя.

Чтобы не испортить нашу беседу, я сказала это шутливым тоном. Габриэль Экстон не омрачит мне вечер!

– А что насчет вас? Что говорят о вашей репутации?

– Что я безжалостный любовник и в постели превзойду любого принца, даже из тех, кем правит грех.

– О боги! – сказала я с улыбкой. – Вы явились сюда либо из Дома Зависти, либо из Дома Гордыни, не так ли?

– Не буду же я раскрывать вам свои секреты, – поддразнил он меня в ответ. – Разумеется, если только вы сперва не поделитесь со мной своими. Например, как вас зовут?

Я взглянула на него, и сердце бешено заколотилось. Он пытался схитрить, хотя и знал, что это против правил. Если бы его интересовала моя настоящая личность, это обернулось бы катастрофой.

– Считается, что в этом клубе соблюдается анонимность, – напомнила я. – Для нашего же блага вам бы стоило умерить свое любопытство. Я бы не хотела, чтобы меня отсюда выставили.

Его ухмылка никуда не делась.

– Справедливо. Полагаю, вы также предпочли бы не обсуждать вчерашний вечер?

– Я уже говорила вам, что была вынуждена уйти, пока у меня не возникло искушения остаться.

Он помолчал пару секунд и снова обратил взор на посетителей, которые непрестанно стекались в заведения переулка. Снег сгребли подальше в сторону и свалили в высокие сугробы так, чтобы можно было добраться до дверей баров и закусочных.

– Вы хотели отвлечься после разрыва, – сказал он. – Провести ночь в увеселениях.

Я не стала опровергать его догадки, хотя никто и не разбивал мне сердце.

По крайней мере, в последнее время. Чтобы не раскрыть свою личность, мне не стоило объяснять, что я всего лишь журналистка, проводящая полевые исследования. На основании моих вопросов он быстро понял бы, кто я такая, ведь мисс Суразица была единственным обозревателем колонки с романтическими советами во всем королевстве.

– Почти все приходят сюда в поисках веселья. Я не исключение.

– Почти все приходят сюда, миледи, чтобы предаться другим грехам.

И это правда.

– И какому же греху пришли сюда предаваться вы?

Он барабанил пальцами по перилам с таким видом, словно тщательно обдумывал ответ.

С каждой секундой мое любопытство росло.

– Давайте я лучше вам это покажу, леди Л. Если вы готовы к авантюрам.

В его тоне слышался вызов. И как бы неприятно мне ни было признаваться в этом даже самой себе, любимым моим грехом было чревоугодие. Хотя бы потому, что погоня за острыми ощущениями всегда являлась одним из моих самых заветных желаний.

Я пришла в этот клуб, зная, что этим вечером у меня появилась вполне реальная возможность воплотить свои фантазии с этим незнакомцем. Это приключение, эта ночь страсти скрасила бы для меня все последующие кошмарные недели, в течение которых мне предстояло наблюдать за тем, как «убежденный холостяк» наконец-то свяжет себя узами брака.

Но лишь в том случае, если я позволю себе предаться тому, что предлагал мне таинственный незнакомец.

Сердце забилось чаще. Наконец вечер принял восхитительно томный оборот.

Я не знала его имени и не представляла, какого цвета у него глаза, но была уверена, что этот вечер запомнится мне надолго, судя по нашему последнему поцелую.

– И какой же авантюрой, по-вашему, обернется этот вечер? – спросила я.

Он повернулся ко мне. Выражение его лица невозможно было прочесть из-за проклятой маски.

– Насколько смелой вы себя считаете?

Я прикусила нижнюю губу. Он тут же заметил это движение, словно я расставила некую хитроумную ловушку.

– Я считаю себя весьма дерзкой. Как мне кажется, это своего рода смелость. А что?

Он снова насытился мной. Казалось, от предвкушения даже воздух между нами сгустился.

– Перегнитесь через перила.

У меня перехватило дыхание. Мы были в Семи Кругах – королевстве, где благоденствие зиждилось на грехах, так что я не была жеманной девицей, поэтому и не ожидала, что он будет за мной ухаживать. Однако на долю секунды меня шокировал его низкий гортанный голос.

А затем по всему телу разлился восхитительный жар. Сама мысль о том, чтобы перестать все контролировать и предоставить кому-то другому право принимать решения, была… заманчивой.

Нет, не кому-то – ему. Тому самому незнакомцу, который чересчур сильно искушал и завлекал меня.

Мне явно было необходимо обратиться за помощью. Про себя я отметила, что на этой неделе надо будет заглянуть в аптеку. Наверняка у ведьмы, которая всем там заправляет, найдется какое-нибудь снадобье, чтобы восстановить мой пошатнувшийся рассудок.

– Что, простите? – спросила я, чтобы потянуть время.

Его улыбка сама была воплощением греха.

– Испугались, леди Л.?

– Едва ли.

– Хорошо.

Он взял меня за руку и, приподняв, поцеловал костяшки пальцев.

– Этим вечером я хотел бы целиком и полностью все контролировать. Вы не возражаете?

При любых других обстоятельствах я бы возражала, и еще как. Но он неторопливо провел большим пальцем по моему запястью, и это прикосновение было настолько далеким от греха, насколько это вообще возможно. И все же я жаждала большего.

Я покачала головой.

– Нет, не возражаю.

Он наклонился ближе, и наши губы соприкоснулись. От этого невинного движения меня обдало жаром, и я закрыла глаза. Касание было таким невесомым и дразнящим, что мне тут же захотелось еще.

Его манящие губы приблизились к моему уху, а голос превратился в низкий шепот, полный греховных обещаний.

– Перегнитесь через перила.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем собралась с духом и поступила так, как он просил. Камень так промерз, что холод пробирал до костей. Я вцепилась в перила еще сильнее, но, когда посмотрела вниз, тут же позабыла о жгучем морозе.

Я и не подозревала, как высоко мы забрались. При мысли о том, что он поймает меня прежде, чем я упаду, по всему телу снова пробежал трепет. Я чересчур доверилась незнакомцу.

И это, по всей видимости, было вторым признаком того, что мне необходимо обратиться к королевскому целителю.

Но этот страх… от него в венах взбурлил адреналин, и все ощущения обострились как никогда. Тело буквально гудело и пульсировало, а ведь он еще даже не поцеловал меня, да и коснулся одного лишь запястья.

– Готовы? – спросил он низким проникновенным голосом и заправил прядь волос мне за ухо.

Он был такой противоречивый – милый и внимательный, но в то же время порочно-извращенный. Мне было никак не предугадать, что он сделает на следующем шаге, и мне это определенно нравилось.

Я с трудом сглотнула, а затем кивнула. Вслед за волнением меня внезапно охватила паника.

– Постойте.

Он даже не пошевелился.

– Если вам неудобно, так и скажите.

Я посмотрела вниз, через край. Это было захватывающе, и я доверилась ему настолько… насколько можно довериться человеку, которого совсем не знаешь. Логика взяла верх над жаждой приключений.

– Почему бы нам не приберечь столь острые ощущения на следующий раз? – спросил он, а затем наклонился, коснувшись носом моего подбородка. По телу пробежала очередная волна возбуждения.

– У меня есть и другие идеи, вы не против?

– Например?

Он подал мне руку и повел за собой в сад.

– Встаньте лицом к дереву сморозины и прижмитесь к стволу.

Я приложила ладони к шершавой коре, и на меня снова накатило возбуждение.

– Вот так?

– Идеально. Вам удобно?

– Да.

– Прекрасно.

Он развел мои ноги в стороны и взялся за запястья, чтобы привязать их к дереву.

– Я слышу, как колотится ваше сердце, – прошептал он мне на ухо.

– С чего бы это? Как будто я не оказалась в саду на крыше клуба грехов, а незнакомец в маске не командует мной.

– Какой же вы остры на язык!

– Большинство от этого не в восторге.

Он подошел еще ближе и крепко прижался грудью к моей спине.

Я глубоко вдохнула: от него пахло кедром и чем-то пряным, похожим на кардамон.

Я едва не подалась навстречу его прикосновению, но он не позволил, весьма умело удержав меня на месте и не дав почувствовать его возбуждение… Прошлой ночью я успела его ощутить, и было это, мягко говоря, впечатляюще.

– Тогда за вами, должно быть, волочатся одни идиоты.

Он отпустил мои запястья лишь для того, чтобы медленно провести руками вверх по талии. Его прикосновения казались чуть ли не благоговейными. Ладони скользнули от моих рук к шее не спеша, лаская каждый слой шелка. Легкий шелест ткани сам по себе был чем-то вроде афродизиака. Незнакомец продолжал исследовать мое тело, пока не добрался до распущенных волос. Проведя по локонам пальцами, он остановился.

Мои натуральные волосы были скрыты под париком на случай, если чары развеются. И все же я забеспокоилась, не остановился ли он, почувствовав, что они ненастоящие. Но миг спустя он убрал пряди в сторону, аккуратно намотав их на кулак, а затем оттянул мою голову назад, пока я целиком и полностью не сосредоточилась на нем.

Про себя я поблагодарила Карло, ведь это он позаботился, чтобы парик оставался на месте даже во время любых грубых игр. А когда незнакомец крепко придавил меня к дереву, сжав мои волосы в кулаке и пожирая меня голодным взглядом, я поняла: именно этого он и хотел.

Он хотел взять меня там, где никому другому не пришло бы в голову: на перилах, у дерева или у стены – не имело значения. Он любил все контролировать – скорее даже доминировать.

Он наклонился. Его губы оказались так близко к моим, что я почувствовала их движение, когда он прошептал:

– Однажды я поимею этот прелестный ротик.

Вслед за нежным ласковым шепотом он снова поцеловал меня. Вкупе с грязными словами это произвело впечатляющий эффект. Мое тело тут же отреагировало на низкий рык и порочное обещание: между бедер разливалось приятное тепло.

Я хотела, чтобы он вытворял с моим ртом все, что ему только вздумается.

– Кончу на этот острый язычок!

Другой, незанятой рукой он схватил меня за шею. Прикосновения его были легкими, но властными.

Мое тело изогнулось так, что я вся оказалась у него под контролем, но вместо того чтобы запаниковать, я со вздохом приоткрыла губы. Наконец он поцеловал меня так, как я хотела: его язык скользнул внутрь, чтобы завладеть моим.

Он с радостью принял на себя командование и задавал темп, пока я не растворилась в одурманивающем ощущении того, как его губы ласкали мои. Этот поцелуй не был ни грубым, ни слащавым: казалось, незнакомец наслаждался ролью исследователя-авантюриста. Он выяснял, что мне нравилось, доводя меня до грани безумия.

Я гладила шершавую кору дерева так же, как хотела бы прикоснуться к нему.

Мое богатое творческое воображение тут же нарисовало миллион способов, какими я могла бы почувствовать его язык. Незнакомец скользил по разным уголкам моего тела тем же самым томным движением. Он стягивал с меня лиф, обнажая каждый дюйм кожи, чтобы распробовать все, будто это был пир только для него. Он сводил меня с ума, но не приступал к дальнейшим действиям, пока не почувствовал, что я уже просто умираю от желания. Он медленно пробирался по моей изнывающей от нетерпения груди, приближаясь к тугому бутону, который жаждал его ласки.

Я представила, как он будет посасывать и дразнить сосок, ритмично втягивая его в рот, а затем снова примется водить по нему языком. От этой мысли я вся сжалась. И не осознавала, что все это время терлась об него, пока он не потянул меня за волосы чуть-чуть сильнее. Легкий намек на боль вывел меня из блаженного оцепенения, и я вся затрепетала от желания.

Этот мужчина определенно умел целовать до потери сознания.

Между бедер разливался жар. Он ласкал мой язык своим, и это смешивалось с образами в моей голове, вызывая неимоверно эротические фантазии.

Сердце колотилось в такт усиливающейся пульсации всего тела. Умом я по-прежнему отчетливо понимала, что он придавил меня к дереву и держал за горло.

Я ждала, что его порочные руки спустятся ниже, он схватит подол моей юбки, приподнимет его и облегчит боль, которая нарастала глубоко внутри.

Но он не торопился поглотить меня полностью, довольствуясь тем, что сводит меня с ума одними поцелуями.

Казалось, прошел час, а может, и всего мгновение. Наконец он отстранился и отпустил мои волосы. Другой рукой он слегка поглаживал мою шею так, будто она была чем-то драгоценным.

Мы всего лишь поцеловались, но это стало самым волнующим и чувственным переживанием в моей жизни. Я хотела еще. Мой любимый грех пробудился в полную силу, и меня охватила всеобъемлющая жажда.

Он нежно поцеловал меня, а затем убрал руку.

– Я был бы не прочь вновь насладиться вашим обществом, леди Л. Завтра в это же время?

Должно быть, от его поцелуя я сошла с ума куда сильнее, чем думала. Он отдалился от меня, и я развернулась к нему лицом.

– Что?

– Завтра. Вы. Я. Вот этот сад на крыше. Бутылка вина из демон-ягоды.

Не будь на мне этой проклятой маски, он бы наверняка разглядел недоверие, промелькнувшее в моем взгляде.

– Сэр, это увеселительный клуб. Я пришла сюда, чтобы развлечься, всего на одну ночь.

Его губы изогнулись в усмешке.

– По моим подсчетам, эта ночь стала второй.

Я взволнованно взмахнула рукой.

– Не придирайтесь к словам. Вы же поняли, что я имела в виду.

– К чему же довольствоваться одной-двумя ночами, если мы можем растянуть удовольствие? Ведь я не какой-нибудь неопытный паренек, не способный сдержаться при виде соблазнительной любовницы.

– Весьма благородно, но как же это эгоистично с вашей стороны.

Всех представителей мужского пола следовало бы при помощи магии отправить на остров, чтобы они там влачили свое бессмысленное существование!

Он отпрянул.

– Желание увидеть вас снова считается эгоизмом?

– Принимать решение о том, чтобы провести вместе больше одной ночи, не спросив меня, – это наглость. И это далеко не так соблазнительно, как идея властного доминирования в постели.

Уголки его рта дрогнули в улыбке.

– Приношу вам свои извинения. Позвольте мне прийти с повинной за свою ошибку завтра вечером, леди Л.!

Он показал серебряный ключ, на котором мягко светились руны, и протянул его мне.

– Мы вместе составим правила игры, договорились?

Предложение принять еще один ключ от этого клуба было весьма опасным. Чем больше времени мы проводили вместе, тем выше становился риск раскрыть истинную сущность одного из нас.

Циник внутри меня задавался вопросом, намеревался ли он сделать нечто подобное до того, как я его отвергла.

У меня разыгралась паранойя.

В обычной ситуации было бы неважно, если бы кто-то узнал, кто я такая, однако мне не хотелось, чтобы моя личная жизнь становилась предметом скандальных публикаций.

Как иронично, учитывая то, как я зарабатываю на жизнь. Но слишком многое было поставлено на карту, и мне требовалось соблюдать осторожность.

Про себя я обдумывала варианты.

Если не соглашусь встретиться с ним завтра, наши пути могут больше никогда не пересечься.

А мне почему-то казалось, что упустить ночь с этим незнакомцем – настоящая трагедия. Особенно если вспомнить о том, что я ощущала всем телом от одного его поцелуя.

Завтра мне хотелось набраться смелости и взяться за перила. Я хотела, чтобы он творил со мной порочные чудеса, пока сердце будет бешено колотиться, а тело – парить от счастья.

Проблема в потакании своим слабостям заключалась в том, что это невозможно было остановить. И за одним разом следовал второй, а потом и третий, и с каждым разом жажда разгоралась все сильнее. И так до тех пор, пока внезапно не приходило понимание, что ты попал в зависимость.

Этот незнакомец пробудил во мне жажду, и я знала, что не успокоюсь, пока не утолю ее.

Я взяла волшебный ключ и спрятала его в корсете.

Еще одна ночь.

И после нее наши пути разойдутся навсегда.

Одиннадцать

Принц Чревоугодия

Когда эта очаровательная женщина с цепким умом покинула «Семь грехов», мне стоило больших усилий остаться на крыше и не проследить за ней до дома. Выяснение личности гостя противоречило правилам клуба, однако меня заводило нарушение даже самых строгих предписаний. Особенно по той причине, что изначально я же сам их и установил.

Из-за чар я не мог судить о ней по голосу или внешнему виду, но мне было необходимо выяснить, кто она такая. Она стала первой женщиной за долгие годы, которая напомнила, что мой грех – это нечто большее, чем просто жажда приключений. У меня закрадывалось легкое подозрение, хотя пока что я от него отмахивался.

Тем не менее желание докопаться до истины и раскрыть ее секреты было почти столь же сильно, как страсть к королевской охоте, которую я устраивал каждый месяц, если не чаще.

Она очаровала меня настолько, что все это предвещало катастрофу.

И это в тот самый момент, когда мне нужно было сосредоточиться исключительно на безопасности двора, победе в войне с Адрианой и отборе невест, который вот-вот должен был начаться. Леди Льдинка проникла мне под кожу и засела в мыслях, но я списал это на то, что уже много лет никого не затаскивал к себе в постель.

За это время всего раз я был поглощен потенциальной любовницей. Ее кристально-голубые глаза казались бездонными озерами, в которых хотелось утонуть, но они превратились в льдинки, когда ей стало известно о том, что я обратил на нее внимание. Тогда я понял, что такого погружения мне ни за что не пережить.

Однако даже это осознание не мешало мечтать о ней.

Чертыхнувшись, я провел рукой по волосам. Если моя догадка подтвердится… тогда, разумеется, «все сложно» станет для этой ситуации самым подходящим определением. Хотя, в конце концов, это помогло бы разрешить одну из моих проблем, даже если бы породило массу других. Однако, вероятнее всего, я заблуждаюсь. Не может Адриана Сент-Люсент быть таинственной леди Л.!

Судьба не могла быть ко мне так жестока! Она предоставила мне возможность попробовать все, чего я жаждал, лишь для того, чтобы обнаружить, что все это оказалось отравлено и я снова остался в дураках.

Если бы я расправил крылья и прямо сейчас поднялся в небо, этим же вечером мне удалось бы разгадать одну тайну. После этого я пролетел бы почти шестьдесят миль до Беспощадного Предела, чтобы узнать последние новости о драконах.

Меня одолевали сомнения. Я подозревал, что ищу концы ниточек, которых не существует.

По какой-то ужасающей причине мне нравилось воображать, что именно моя заклятая противница так нежно касалась моих губ и наконец-то подчинилась моей власти в точности так, как я того жаждал. Вероятно, именно поэтому сегодня чары клуба придали ей цвет волос моей неприятельницы.

Целый день я только и думал, что об Адриане. Мне хотелось составить план, как удержать ее в непосредственной близости от себя. Было очевидно, что чары клуба уловили мои мысли и создали для нее бледно-голубые локоны, чтобы меня помучить.

Единственным, чего не знали посетители о магии, меняющей их облик, было то, что она часто играла на их сокровенных желаниях. Их зачарованный облик был не виден никому, кроме партнера на ночь. А еще в гостях проявлялись все пристрастия, которые были слишком постыдны, чтобы говорить о них вслух.

То, что у моей любовницы оказались бледно-голубые волосы, являлось признаком либо безумия, либо моего греха в действии.

Немногим в моем окружении открывалась моя истинная натура. Это был один из тех секретов, которые я старательно оберегал и тщательно выбирал, с кем ими делиться.

Из всех удовольствий любимейшим наслаждением в постели для меня было применение наказаний по обоюдному согласию. У меня возникало неутолимое желание доминировать, да так, чтобы любовница подчинялась каждой из моих порочных прихотей и умоляла дать еще. Цепи, хлысты для верховой езды, порка любовницы, когда на то было настроение… Кто-то мог бы принять это за тягу к Дому Гнева, что просто возмутительно для принца, правящего другим грехом. Однако мое желание основывалось не на гневе: это было потворство собственным страстям в их самой подлинной, мрачной сути.

Фантазии о том, как моя противница – единственная женщина во всем королевстве, которая не поддалась моему очарованию, – таяла в моих объятиях, подчиняясь моей воле… возбуждали куда больше, чем следовало.

Предаваясь мечтам, я подпитывал свою силу. А мне, конечно же, было необходимо набраться сил на случай, если драконы снова нападут. Этим я оправдывал свою омерзительную одержимость.

Я смотрел, как таинственная леди Л. уверенно шагала по мостовой, кутаясь в отороченный мехом плащ, чтобы укрыться от тихо падающего снега.

Намеренно отвел взгляд от удаляющейся фигуры в тот момент, когда она свернула на ближайшем перекрестке, и подавил в себе желание последовать за ней.

Сейчас не должно иметь значения то, кем она была.

Мне было необходимо сосредоточиться на ледяных драконах и способе удержать Адриану от выяснения того, что произошло на самом деле.

Проявив весьма впечатляющую сдержанность для принца, который привык предаваться излишествам, я отвернулся от перил и направился к двери, намереваясь пропустить стаканчик, перед тем как уйти.

Вдруг на крышу ворвалась Вэл с диким взглядом. Чары на нее не действовали. От ужаса, который от нее исходил, пал бы ниц любой низший демон.

Меня охватило неприятное, холодное ощущение: либо Адриана настрочила статейку о первом случае, либо драконы напали снова. Ни одну из этих новостей нельзя было назвать хорошей.

Сделав два размашистых шага, я оказался рядом с ней. Она сунула мне в руки письмо.

– Вот. Его только что доставили из Беспощадного Предела.

– С гонцом или…

– Нет, использовали магию.

Это означало лишь одно: что бы там ни произошло, случилось это всего пару минут назад, ведь верхом письмо везли бы несколько часов.

Я вскрыл конверт.

Битва продолжается, Джексон в плену.

Нужна помощь.

– Немедленно отправь весточку в Дома Гнева, Похоти и Зависти.

Я расправил крылья, рассекая воздух, и взлетел над крышей.

– Передай им, чтобы они немедленно телепортировались в Беспощадный Предел.

Не дожидаясь ответа Вэл, я помчался сквозь грозовое небо, не обращая внимания на бьющие по лицу льдинки. Несмотря ни на что, я надеялся, что вскоре передо мной не предстанет заново разразившаяся резня с участием ледяных драконов.

Как только приземлился за поднятой массивной решеткой Беспощадного Предела, я тут же погрузился в хаос. Прошел через ворота внутреннего двора, затем мимо двойных дверей крепости, распахнутых настежь, и все это время я не сводил глаз с открывшегося передо мной адского вида.

Создавалось ощущение – да, вероятно, так оно и было на самом деле, – что передо мной предстали последствия войны.

По обе стороны огромного вестибюля валялись израненные тела. Я быстро осмотрел пострадавших: казалось, все еще дышали. Ни одного убитого я так и не увидел, хотя для некоторых из них смерть стала бы благодатью.

Охотники корчились на полу. Одни были в ожогах от пламени ледяных драконов, у других с конечностей капала кровь. В воздухе стоял запах мочи и нечистот, оставшийся после неожиданной битвы.

Крики агонии заглушали почти все остальные звуки. Драконий огонь действовал как яд: он медленно проникал внутрь и продолжал жечь обледеневшую кожу, пока жертва не замерзала изнутри. Лечение было возможно только в том случае, если начать его сразу же.

В эпицентре всего этого я увидел Хельгу. Местная целительница отрывисто отдавала приказы помощнице, одновременно перевязывая раны и смазывая их травяными пастами.

– Принеси «драконью погибель»! Согрей рану!

Она бросила на меня быстрый взгляд и снова вернулась к работе, чтобы исцелять тех, кого могла.

– Милостивые боги, пусть это прекратится!

Молодая охотница закричала, когда Хельга приложила ей к лицу холодный компресс в тщетной попытке спасти ее глаз от драконьего огня, уже проникшего под кожу.

Яд от пламени полз выше тонкими черными струйками, но когда Хельга сделала надрез и прижала «драконью погибель» к ране, его движение слегка замедлилось.

Другой охотник, задыхаясь, схватился за бок. Он выглядел так, словно его разодрали когтями. Кожаная одежда клочьями свисала с израненного толстого тела.

Я снял с себя пиджак и принялся рвать его на полосы.

– Держись!

Соблюдая крайнюю осторожность, чтобы не усугубить ситуацию, я осторожно перевернул бойца, а затем обвязал лоскуты пиджака вокруг его пояса и остановил кровотечение. Больше я ничем не мог ему помочь.

Я шел мимо раненых, стараясь оказать любую посильную помощь.

Ко мне тянулись демоны. Они хватали меня за руки и за брючины, умоляя о спасении.

В палаты ворвался Феликс, бросив еще одного раненого охотника на койку, которую только что принесли. Заметив меня, он поспешил навстречу, чтобы скорее доложить о произошедшем.

– Около часа назад на наш лагерь внезапно напали. Пять драконов устроили засаду на наш тренировочный отряд в двух милях к западу. У нас только начался спарринг по рукопашному бою, как вдруг нам пришлось принять полную боевую готовность. Я бы отправил весточку раньше, но нам не сразу удалось доставить раненых в безопасное место.

Его взгляд скользнул по временно развернутому полевому лазарету.

– На поле боя никто не погиб. Как видите, и ранены были не все.

Феликсу было за пятьдесят. По меркам демонов, это ранняя молодость, однако морщинки вокруг рта заметно углубились, словно за этот вечер он постарел в десять раз.

– Что с Джексоном? – напомнил я.

Он отогнал от себя невеселые мысли и продолжил:

– Его взяли в плен полчаса назад прямо к северу от стены. Похоже, драконы направлялись в пустоши.

Пустоши располагались сразу за горным хребтом и представляли собой замерзшую тундру – что-то вроде арктического региона в мире смертных. Это была покрытая льдом равнина, практически непригодная для жизни любых существ, кроме драконов, адских волков, снежных медведей и тундровых оленей.

– Он был жив?

Феликс вытер лоб, не обращая внимания на кровь, которая сочилась из раны на голове.

– Он продолжал сражаться.

– Оцепить здание и никого не выпускать из крепости до особого распоряжения. Все ясно?

Застава была надежно укреплена и сложена из массивных каменных плит, сквозь которые было не проникнуть языкам драконьего пламени. А в качестве дополнительной меры защиты на стены были наложены чары.

Слабым местом заставы являлись лишь окна, но и они располагались так, чтобы избежать какого-либо существенного вреда.

Отданный мной приказ был необходим и по гораздо менее благородной причине, которую мне требовалось учитывать. В зависимости от того, что мы выясним, мне, возможно, придется стереть охотникам память. Мне и самому страшно не хотелось принимать такое решение, но я не мог рисковать очередной утечкой, когда так много поставлено на карту.

Девиз «Все во благо королевства» уже порядком мне надоел.

Феликс будто прочитал то, чего я не сказал вслух. Выражение его лица посуровело, но казалось понимающим.

«Долг. Преданность. Честь». С этими словами каждый охотник давал присягу при вступлении в гильдию, и именно они побудили Феликса дважды ударить себя в грудь в знак подтверждения того, что он за меня горой.

– Да, ваше высочество.

Магия наполнила воздух и начала покалывать кожу. Вот спасибо, черт возьми! Я накинул плащ на плечи и направился к двери. Через пару секунд во дворе раздались крики.

Братья возникли в дыму и огне, один за другим появились из своих кругов. Они использовали магию перемещения навроде той, благодаря которой фейри перескакивали из одного места в другое.

У всех на лицах застыло одинаковое выражение, каждый жаждал мщения.

Они двинулись мне навстречу. Темные плащи развевались за ними, как тени смерти. Я направился к братьям и повел их в ту сторону, куда, по словам Феликса, скрылись драконы.

– Нам туда.

Мы преодолели перевал не как простые смертные, а используя силу и скорость, которые и делали нас иными. Из-за этих качеств нас боялись по всему миру.

Вчетвером мы преодолели милю всего за пару секунд. Наконец мы вышли на тропу у подножия горы. Следы на разворошенном снегу указывали на то, что драконы разделились на две группы. Или, что было даже лучше, Джексон сбежал и помчался восвояси.

– Похоть, Зависть, обойдите вокруг западного склона. Мы с Гневом поднимемся наверх.

Наша группа разделилась, чтобы продолжить поиски.

Я накинул капюшон, но даже сквозь толстый шерстяной плащ проникал сильный ветер. Вокруг все гуще валил снег, закрывая нам вид на усыпанное звездами небо.

Это была идеальная ночь для атаки с воздуха, особенно для существ, чья покрытая инеем чешуя терялась в разбушевавшейся зимней стихии.

Я закрыл глаза и вдохнул свежий аромат сосен, с которым смешивались легкие нотки мускуса. И кое-чего похуже.

– Ты слышал? – спросил Гнев, понизив голос.

Я кивнул и еще крепче сжал кинжал своего дома. Звук, исходящий от нашего врага, приближался. Умиротворяющую ночную тишину прорезал свист тела, летящего с ужасающей высоты, и сопровождался он пронзительным криком. По меньшей мере один ледяной дракон кружил в небе над нами. А может, даже два.

От нас они были недалеко. Надежда на то, что мы еще не опоздали, гнала меня вперед. Брат шел по пятам. Мы преследовали это существо.

Я не мог отделаться от мыслей о том, кто из драконов заразился на этот раз. Сильванус? Саймон?

Ответа на этот вопрос не было. Кто бы это ни оказался, его прикончит вожак, если мы не доберемся до него первыми. От этой мысли внутри у меня все сжалось, хоть я и понимал, что все это на благо королевства. Мы шли вперед, но в голове крутились вопросы, ответов на которые у меня не было. Из-за чего заразился этот дракон? Был ли у него контакт с Гектавром?

Я отбросил мысли и тревоги обо всем, кроме охоты.

По ночам злокозненный лес за Беспощадным Пределом всегда был тихим, жутковатым местом, однако этот вечер не был обычным.

Теперь мы с братьями продолжили нашу миссию по восстановлению.

Мы не нашли никаких других подтверждений того, что Джексон сопротивлялся.

А это не предвещало ничего хорошего ни для него, ни для нашего королевства. Я проклинал себя за то, что чуть раньше этим же днем не отвел Феликса в сторону и не приказал ему обучить охотника-новичка в Доме Чревоугодия, перед тем как он снова отправится в Беспощадный Предел.

Он был молод. Ему еще столько всего предстояло узнать, столько всего сделать…

Я уже очень давно не молился, но теперь мысленно умолял древних богов проявить милосердие.

Гнев осматривал лес справа от нас. Его мускулистое тело было готово к атаке. Он больше всех остальных братьев питался разногласиями; они подпитывали его грех, а вместе с ним и силу. Все раны, нанесенные ему во время нападения, исчезли благодаря этой магии, побуждающей к сражениям.

Хоть что-то приятное среди этого кошмара.

Мы с трудом поднимались по крутому склону. На высоте мокрый снег вперемешку с наледью создавал ненужные нам препятствия.

Хруст снега под ногами заставил всех в круге притаиться в укрытиях. Мы уже довольно долго не слышали, чтобы хоть одно живое существо убежало с нашего пути, если не считать редкого хлопанья драконьих крыльев.

Если мы задержимся здесь на всю ночь, то между нами, Принцами Греха, и беспокойными драконами ничего хорошего не выйдет. Даже самые свирепые фейри-одиночки, которые считали эти места своим домом, знали, что отсюда надо бежать.

Я огляделся. Тени, похожие на костлявые пальцы, манили нас все дальше в лес. Сквозь ветви, покрытые снегом и льдом, пробивалось несколько лучей лунного сияния. От этого вечнозеленый полог над нами казался бледно-серебристым.

Вся эта ночь была будто призрачной, и я подумал: а что если дух охотника, которого я подвел, вернулся, чтобы проклясть всех нас? Но прогнал от себя эту мысль. Надо было верить в то, что Джексон жив.

Я почуял, что Похоть и Зависть уже приближались к нам с западного склона. Их жестокость барабанным боем отдавалась у меня в груди. Это был призыв к оружию.

Вдруг я обратил внимание на темное пятно на земле в паре метров от себя. Желудок сжался при мысли о том, что мне предстояло увидеть в подтверждение собственных подозрений. Или, скорее, кого.

Я жестом подозвал Гнева, а затем осторожно направился к тому месту, опасаясь, что буду прав, но почувствовал запах крови еще до того как убедился, что перед нами лежат останки.

Я опустился на колени у ствола искривленного дерева и стряхнул тонкий слой снега с кожаных доспехов. Герб моего дома был заляпан кровью. На кожаной нагрудной пластине виднелись пять больших отметин от когтей. Она была практически разорвана в клочья.

Мне пришлось отойти в сторону, чтобы брат это увидел. Гора дымящихся внутренностей и изодранные в клочья доспехи – вот и все, что тут осталось. Удивительно, что нам хоть что-то удалось найти.

Я выругался. Кожа была еще теплой, вероятно, мы разминулись всего на несколько мгновений. Возможно, на пару секунд.

Это означало, что дракон намеренно оставил нам такое зрелище. Тот спланировал нападение так, чтобы произвести на нас наибольшее эмоциональное воздействие, и знал, что мы поймем: он выжидал удобный момент, чтобы прикончить жертву тогда, когда мы окажемся рядом.

Грех Гнева сорвался с привязи. Земля задрожала у нас под ногами, с тяжелых веток осыпался снег – брат пришел к такому же выводу. Если ему не удастся сдержать свою знаменитую ярость, он вызовет лавину.

На противоположном конце леса выругались себе под нос Похоть и Зависть. Все мои чувства обострились до предела, так что я услышал их вполне отчетливо. Они изменили курс и теперь быстро направлялись к нам вверх по склону горы.

Моя ярость рвалась наружу, но я загнал ее поглубже и через силу успокоился.

– Охотничья гильдия.

В гильдии было всего около восьмидесяти официальных членов, в число их входили лучшие мужчины и женщины моего круга. Каждый год всего пять-шесть подающих надежды новичков проходили испытания, но в гильдию допускали только лучших из них. Несколько лет мы не принимали в гильдию новых членов. Вполне возможно, если бы Джексон больше тренировался, в конце концов и он принял бы присягу.

Я вытащил из снега то, что осталось от доспехов, и перевернул их, чтобы прочитать имя, выгравированное на внутренней стороне нагрудной пластины. Это лишь подтвердило то, что я и так знал.

– Джексон.

Выражение лица Гнева не изменилось, но во взгляде вспыхнула жгучая ярость.

На этот раз ледяной дракон не просто атаковал – он убил, и это было сделано самым провокационным образом. Цель этой атаки – развязать между нами войну – была очевидна. Нападение не походило на первое: в нем не было ни кровожадности, ни хаоса. Драконы нанесли удар по отряду и выбрали самое слабое звено, оттеснили его на север и играли с ним, пока мы их не окружили.

Еще одно доказательство: они знали что делают.

Заявления вожака о том, что все произошло исключительно из-за бешенства, теперь казались очередной хитроумной уловкой. Тогда я не почувствовал лжи, но уловить ложь дракона – совсем не то, что почувствовать лицемерие другого демона, фейри, вампира, ведьмы или смертного.

Даже мы, Принцы Ада, не всесильны.

Я глубоко вздохнул, сосредоточившись сперва на медленном вдохе, а затем на выдохе. Чем лучше я контролировал свою реакцию на то или иное событие, тем более ясным оставался мой разум. А мне сейчас требовалось держать эмоции под контролем, иначе я бы сосредоточился исключительно на том, в какое отвратительное положение мы все попали. Помимо кошмарной потери посвященного охотника из моего отряда, возможная утрата власти и ослабление двора могли бы привести к трагическим последствиям.

После этого убийства на то, что через месяц пройдет очередная охота, не осталось ни малейшего шанса. А это означало, что мне предстояло прожить еще несколько недель без самого важного источника силы.

Тут я заметил гигантские следы на снегу.

– Драконов трое.

Руки Гнева сжались в кулаки, а взгляд устремился ввысь. Над нами пронеслась мрачная тень. Это был знак насмешки, а может, и вызова.

Мы смотрели на небо, как вдруг тишину нарушил внезапный крик.

– Слева от тебя! – воскликнул Зависть.

Я резко обернулся. Казалось, первый дракон возник из ниоткуда. Он выступил из тени леса и возвышался надо мной по меньшей мере на три метра. В его малиновых глазах застыла пустота, которой я никогда раньше не замечал у ледяных драконов.

Меня сковало оцепенение.

Радужки глаз ледяных драконов переливались всеми цветами радуги.

В цвете их глаз не было никаких различий. Никогда.

– Ты это видел? – спросил я.

– Есть идеи, что это значит? – спросил меня в ответ Гнев.

Я покачал головой.

– Может быть, заклинание или проклятие.

Но тут мы разом замолчали: дракон сделал еще один угрожающий шаг в нашу сторону.

Мне хватило секунды, чтобы заметить шрам, рассекающий его грудь.

Это был Сильванус.

У меня перехватило дыхание. Что бы ни отражалось в глазах Сила, с ним ни разу такого не было. В них ярко горели ненависть и безумие. Он смотрел на меня, прищурившись и раздувая ноздри.

В его глазах не промелькнуло ни намека на узнавание – только хищная ярость, направленная прямо на меня.

Я оплакивал своего старого друга, маленького детеныша, который рычал, даже когда прижимался ко мне головой и тихо просил, чтобы его погладили.

Вся его морда была в блестящей рубиново-красной крови от только что совершенного им убийства. Смертоносная пасть широко распахнулась, и ночь пронзил рык дракона. Сильванус звал своих товарищей по стае. Были они заражены или нет, уже не имело значения. Все они погрязли в безумии резни.

По венам хлынул адреналин. Я вытащил из ножен кинжал и медленно поворачивался за драконом, который кружил над нами.

– Сил? Ты меня слышишь?

Взгляд Сильвануса оставался таким же пустым. Он мотнул головой. Чешуя отбрасывала блики света, которые отражались по всему лесу.

Мы с Гневом переглянулись.

Рассеянный взгляд дракона никак не вязался с той хитростью, которую он продемонстрировал несколькими минутами ранее, во время убийства. Но у нас не было времени обдумывать, что за этим последует и почему изменился цвет его глаз.

В ночном небе показались еще три темные фигуры. Они рычали и хрипели, извергая белое ледяное пламя. Драконы спускались на нас, и в глазах их горели недобрые огоньки.

Остатки моей надежды на то, что все обойдется малой кровью, рассеялись окончательно.

На несколько мгновений драконы зависли в воздухе. Арктические порывы ветра от хлопанья их крыльев могли бы убить смертного.

К счастью, меня это могло лишь подтолкнуть к нападению.

На карту был поставлен мой дом.

Один из моих демонов был убит.

И неважно, что я вырастил этих драконов, что я считал их друзьями. Что бы ни происходило, я бы сделал все на благо этого гребаного королевства.

Даже если бы ради этого мне пришлось уничтожить всех драконов.

Я оскалил зубы, издал дикий рык и прыгнул на первое чудовище, ведь именно таковым Сильванус и являлся. Он был диким существом, которое хотело стереть с лица земли меня и моих братьев.

Кинжал моего дома сверкал, как падающая звезда. Он описал дугу в ночи: я целился прямо в сердце дракона. Но в последний момент ящер рванулся в сторону и отразил мой удар.

Я развернулся и атаковал еще раз. Танец смерти был хорошо мною отрепетирован и крайне жесток.

Краем глаза я увидел, как братья кружатся в своем боевом танце. Их напряженные лица освещали вспышки света, который отражался от оружия.

Они были полны решимости так же, как и я: поняли, что у нас не осталось другого выхода, кроме как убивать. Мы были рождены, чтобы уничтожать всех, кто осмелится встать на нашем пути.

Кровь и огонь, зубы и когти, клинки демонов и нерастраченная ярость серьезно ранили одного дракона. Трое других взмыли в небо, прежде чем мы отправились вслед за ними.

Гнев распахнул крылья в приступе ярости, но он был нужен мне здесь.

– Стой!

Я посмотрел на братьев, на их залитую кровью одежду и сверкающие клинки. Затем мотнул головой в сторону дракона, который лежал у моих ног. Это был Сильванус.

– Помоги мне поднять его.

Гнев расправил крылья при помощи магии, а затем наклонился к дракону. Тревога исказила его невозмутимое лицо.

– Он справится?

Грудь Сильвануса тяжело вздымалась от напряжения и ран. Он попытался встать, но тут же потерял сознание.

Он не был мертв, но умер бы, если бы я не доставил его к целителю, причем как можно скорее.

– Мы отвезем его в Дом Чревоугодия, вылечим и возьмем несколько образцов крови для исследования. Я буду держать его взаперти, пока мы не выясним, что здесь происходит.

Зависть вытер кинжал о штанину и убрал его в ножны.

– И каким же образом мы собираемся протащить раненого ледяного дракона весом в шесть тонн через твой круг?

– Вымоем, наденем на него праздничный колпак и скажем всем, кто спросит, что идем по ягоды? – предложил Похоть.

Гнев бросил на него раздраженный взгляд.

Я наклонился к Силу. Он пытался отдышаться. При виде него у меня самого заныло в груди, и я нежно провел рукой по боку ящера.

– Я пошлю ведьме весточку.

Похоть покачал головой.

– Мне это не нравится.

И его реакция была объяснима. После того, как драконы повели себя этим вечером, было сложно не задаться вопросом, а не замешаны ли во всем этом ведьмы. Повадки животных были такими странными и неестественными, что это попахивало колдовством.

– Есть еще какие-нибудь идеи? – спросил я.

Зависть взглянул на Гнева, выразительно приподняв брови. Военный генерал вздохнул:

– Спрошу жену.

Я кивнул в знак согласия. Смертные родственницы Эмилии были ведьмами, поэтому она умела обращаться с заклинаниями и применяла их куда лучше, чем любой другой обладатель магии, которого я когда-либо видел. Гнев не стал медлить и тут же вернулся в свой круг при помощи магии. Зависть присел на корточки рядом со мной. Похоть стоял, скрестив руки на груди, в нескольких шагах от меня. Взгляд его был прикован к раненому дракону.

– Если это было вызвано магией, – тихо сказал Зависть, – нам придется обо всем сообщить Гордыне.

Я провел рукой по волосам и выругался.

– Мы созовем встречу в верхах.

Вдруг над снегом заклубился дым, он потрескивал, как огонь, а когда туман рассеялся, там стояли, держась за руки, Гнев и Эмилия, одетые в черно-золотые наряды цвета их Дома.

В волосы Эмилии были вплетены цветы. Темные локоны свободно ниспадали по спине. Из-под плаща выглядывало длинное развевающееся платье, которое совсем не подходило для северных морозов. Вероятно, она была занята какими-то домашними делами, но все бросила и отправилась к нам. Мне захотелось заключить невестку в объятия, закружить ее и рассмеяться, но я не мог, только не сейчас, ведь Сил едва держался на ногах, а новобранец из охотничьего отряда был убит.

Лицо Эмилии омрачилось: она увидела лоскуты кожи, пропитанные кровью.

А потом заметила дракона.

Отпустив руку мужа, она бросилась к гигантскому зверю и опустилась перед ним на колени, не обращая внимания на то, что снег уже забился в складки ее юбок.

Брат сжал руку в кулак, вероятно, чтобы побороть желание оттащить ее назад. Хотя Эмилия никоим образом не была смертной и, скорее всего, дала бы отпор, попытайся супруг ее остановить.

Взгляд золотисто-розовых глаз Эмилии встретился с моим.

– Его вырастил ты, Гейб?

Я с трудом сглотнул и кивнул.

– Мне так жаль…

Она снова повернулась к дракону. В глазах ее вспыхнула сила, и целительница осмотрела его с головы до хвоста.

– Я не вижу на нем никаких заклинаний, но мне нужно больше времени, чтобы как следует во всем разобраться, – сказала Эмилия, оглянувшись на меня. – Я могу перенести его в подземелье, однако сперва туда должен отправиться ты сам. Возьми это. Она поможет мне найти тебя, когда я произнесу заклинание.

С этими словами она протянула мне что-то, похожее на маленькую золотую монету. Я сжал ее в кулаке, бросил на Сильвануса прощальный взгляд, а затем перенесся в подземелье при помощи магии и стал ждать.

Двенадцать

Адриана Сент-Люсент

– Никс?

Я помахала конвертом без опознавательных знаков, чтобы привлечь внимание осведомительницы.

– Ты же отдашь статью в типографию уже сегодня, правда? Необходимо, чтобы это дело получило огласку днем, не позже.

Мы укрылись в тени похожего на склеп паба с метким названием «Вечный покой» на дальнем конце города. Там было темно и сыро, и пауков куда больше, чем посетителей при деньгах.

По углам густыми липкими клубками висела паутина – ода всем когда-либо написанным жутким историям. Столы были сделаны из обломков разбитых гробов. Оставалось лишь надеяться, что из них никого не вытащили, прежде чем превратить в мебель. Хотя, судя по слухам о пристрастии владельца к крови и преклонении перед славой вампиров, это было весьма вероятно.

Казалось, большинство являлось сюда затем, чтобы обречь себя хоть на какую-нибудь погибель, будь то потеря репутации или окончательная утрата рассудка. А может, и убийство в состоянии алкогольного опьянения.

Утверждать наверняка я не могла, но, судя по горькому вкусу чая, который вежливо потягивала, возможности отравления исключать было нельзя. Я бы даже не удивилась, если бы у меня вдруг резко перехватило горло, выпучились глаза и со мной случилось бы то, что обычно называют «отбросить коньки». Перед встречей я не додумалась записать свою последнюю волю и теперь немного об этом жалела.

Возможно, стоило последовать примеру моей ерзающей собеседницы и выбрать напиток покрепче.

Никс поглощала стопку за стопкой виски из ледоцвета с таким видом, будто за окном было не шесть утра и подобное поведение не вызывало неодобрения даже в королевстве, которое зиждилось на грехе.

Хотя, раз уж посетители «Вечного покоя» предпочитали шоты с кровью, а большинство из них уже лет десять как позабыли о кроватях, по всей видимости, за временем здесь и впрямь не следили.

Никс провела рукой по бритой голове и сняла капюшон. По всему ее телу пробежала дрожь.

Я ни разу не видела ее такой… неспокойной, а это о многом говорило.

Наконец Никс сосредоточилась на мне. Молочные зрачки чуть ли не светились в темноте.

– Ты ведь тоже хотела узнать о том клубе под названием «Семь грехов», так? – спросила она.

Я кивнула, едва удержавшись от того, чтобы прикоснуться к волшебному ключу, спрятанному под одеждой.

– Это все слухи. Никакой конкретики.

Я приподняла брови.

– И кто же, по слухам, его владелец?

– Вероятно, все принцы. Кроме нашего.

В этом не было никакого смысла. Такой слух дошел до меня впервые.

– Зачем Чревоугодию позволять другим Принцам Греха подпитывать силу в собственном круге?

Она резко пожала плечами.

– Я помогу вам с изданием листка, мисс. Посмотрим, что еще выяснится об этом клубе. Но хочу предупредить сразу: вся теневая сеть годами пытается узнать личность хозяина этого заведения, однако он слишком хорошо замел следы.

Вдруг с грохотом распахнулась дверь. Никс подскочила на сиденье. Я работала с ней уже много лет, и она никогда не была так взвинчена.

Я прищурилась.

– Все в порядке?

– Возможно, сейчас самое время навестить родню на островах Перемен.

Из-за ее хриплого голоса у меня на руках волосы встали дыбом.

А может, из-за ее загадочного предупреждения. Никс еще не заглядывала в конверт и не знала, какую пакость я ей учинила, следовательно, такое предупреждение означало, что напугана она чем-то другим. И раз это пугало Никс, скорее всего, любой другой от этого обмочил бы штаны.

– У меня там нет родных.

– Вот и у меня. Но я не прочь найти повод убраться отсюда, это уж точно.

На другом конце паба резко подскочили два демона, до того с головой ушедшие в карточную игру, которая, видимо, и стала причиной конфликта. Стулья с грохотом упали на пол, разгорелся скандал. Они швыряли друг в друга кружками, стаканами и всем, что только попадалось им под руку.

В воздухе просвистели осколки стекла, не достав до нашего столика всего пару дюймов.

Я переводила взгляд с дебоширов на свою осведомительницу.

– Ты собираешься сбежать?

Никс допила остатки виски, стукнула пустой стопкой по столу и посмотрела на меня. Про себя я выругалась, но заказала еще порцию выпивки.

Приговорив и ее, Никс откинулась на спинку стула, оглядываясь по сторонам.

– Думаю, скоро многие пустятся в бега, будь то любители острых ощущений и приключений или обыватели. Особенно после того, что случилось прошлой ночью с тем охотником.

Холодок пробежал у меня по спине, и вовсе не из-за порыва морозного воздуха, который пронесся по пабу, когда двух драчунов выставили вон.

– Перестань говорить загадками, или никакого тебе больше виски. Что случилось?

– С тем охотником-новобранцем? Это был Джексон Роуз. Он мертв. Ходят слухи, что его прикончил дракон. Говорят, его сожрали целиком.

– Этого не может быть. Его семья не из знати, но он благородного происхождения. Из замка не поступало никаких официальных заявлений или уведомлений о смерти.

– Что тоже странно, но не делает мои слова менее правдивыми.

В ушах у меня зазвенело. Должно быть, это какое-то недоразумение. Я видела Джексона чуть больше недели назад. Он был молодым, дерзким и, вполне возможно, худшим танцором в королевстве. Этот парень просто не мог погибнуть.

– С чего ты взяла, что он мертв и все это не кривотолки демонов?

– Сегодня утром я проходила мимо дома его семьи. Его кожаные доспехи вывесили за дверь.

Никс поплотнее укуталась в плащ. Казалось, она была готова сбежать при первой же возможности.

– Не веришь мне – сходи туда и сама все увидишь.

Мне вдруг тоже захотелось запахнуть плащ поплотнее. Ну не мог Джексон погибнуть! Спьяну он вел себя как идиот, это уж точно, но в таком юном возрасте исчезнуть с лица земли…

Я оглядела полупустой зал. Бармен сгребал в кучу битое стекло. Метла скребла по широким половицам со звуком, напоминавшим об острых гвоздях.

В «Вечном покое» было даже… тихо. Даже несмотря на драку. Всякий раз, как мы с Никс договаривались о встрече, тут учиняли не меньше трех драк.

Если Джексона убил ледяной дракон и слухи об этом распространялись по сети теневых шпионов… тогда найти хоть какие-то сведения было практически невозможно.

То же самое случилось с первым осведомителем, который рассказал мне о ледяных драконах. Он сбежал, вместо того чтобы продать информацию тем, кто больше заплатит? Весть о том, что пострадал Принц Греха, и без того пугала, но никаких новых подробностей не поступало, и было легко отмахнуться от этой истории как от вымысла. Теперь же, когда появились слухи об убийстве, ситуация становилась все более тревожной.

Раз на принца удалось напасть, а охотника – убить, каковы были шансы выжить хоть у кого-нибудь из нас?

Я повернулась к Никс, собираясь задать ей еще один вопрос.

Но она исчезла.

Я проскользнула в дверь, ведущую в здание, расположенное прямо напротив особняка семьи Джексона. Плюшевый капюшон я опустила пониже, чтобы защититься от завывающего штормового ветра.

Никс была права: Джексон отправился в Великое Запределье.

Я не могла отвести глаз от кожаного охотничьего костюма. Его повесили у входа с особым почтением в качестве знака для тех, кто приходил в гости или просто шел мимо. Так все могли засвидетельствовать погибшему свое почтение. Смерть одного из нас всегда была трагическим событием, но в этот раз в воздухе витало дурное предзнаменование. Возможно, его не ощущал никто, кроме меня и парочки сбежавших шпионов. Казалось, драконы никого не беспокоили.

Потому что о них никто не знал.

Чуть позже я пролистаю газету, чтобы прочитать заявление властей. Конечно, его должны были сделать, ведь Джексон недавно вступил в престижную охотничью гильдию принца.

Но что-то в его доспехах сбивало с толку, хотя мне никак не удавалось понять, что именно. Казалось, эту кожаную одежду… никто не носил.

Учитывая, что Джексон вступил в гильдию совсем недавно, в этом не было ничего удивительного, ведь он был новичком и пробыл в поле всего ничего.

Порывы ветра слегка припорошили доспехи снегом, скрыв от моего изучающего взгляда.

Может, в них не было ничего особенного, и все же… назойливый голосок по имени интуиция не давал утихнуть странному ощущению: что-то здесь было совсем не тем, чем казалось.

А может, мне в чай все-таки подсыпали яд, и паранойя была побочным эффектом отравления.

Возможно и то, что кожаные доспехи принадлежали не Джексону. Если Никс не ошиблась и ледяной дракон снова напал, это объясняло, почему костюм мог быть поврежден или уничтожен.

А если так оно и было, с их стороны было крайне подозрительно пытаться это скрыть. Новость о нападении ледяного дракона, повлекшем смерть одного из жителей королевства, должен был узнать каждый гражданин.

Гибель охотников к северу от Беспощадного Предела была не совсем обычным явлением, но и не таким уж неслыханным. Как правило, это случалось из-за капризов стихии. Самым безжалостным убийцей в природе был лютый мороз, и уничтожал он всех без разбора.

Чем больше я думала о состоянии его доспехов, тем больше мне становилось не по себе. Я не находила никаких веских причин для их замены. Чтобы скрыть нападение, потребовался бы заговор и четкий план.

Не был ли Принц Чревоугодия – тот самый тип, который изо всех сил старался доказать своему кругу, что он распутный повеса – на самом деле настолько коварен, чтобы разработать такой план и держать нас всех в неведении?

Через несколько минут дверь открылась, и из-за нее показалась убитая горем женщина. Как я догадалась, это была мать Джексона. Лицо ее опухло, глаза покраснели. Она тщательно отряхнула снег с кожаных штанов. Казалось, она двигалась благодаря одной силе воли, ею управляла любовь.

Безусловная любовь делала каждую из нас воином. Она давала нам силы, чтобы двигаться вперед и жить дальше после утраты. Она отодвигала наши собственные эмоции на второй план.

Я знала, каково это. Так было и со мной после смерти отца.

Как бы тяжело мне ни было, я оставалась рядом с ним в последние дни. Приносила воду, чтобы смочить пересохшие губы, пока он не перестал глотать. Но и после этого не убегала и отрицала неизбежное. Я держала его за руку и напоминала о счастливых временах, которые мы провели вместе. Я следила за тем, как его дыхание прерывалось, а затем возобновлялось, и каждый раз от этого у меня перехватывало дух.

Так продолжалось четыре недели. Я жила в постоянном напряжении, беспокойстве, осознании того, что следующий вдох отца может оказаться последним.

Я так этого боялась.

Наконец настала последняя ночь, и отца не стало. Я просидела рядом долгие часы, не сводя с него глаз и не веря в произошедшее, хотя его смерть и не стала для меня шоком. Его тело остыло и окоченело, но мне было никак его не отпустить.

Безусловная любовь держала меня рядом, когда он отходил в мир иной. И неважно, что мне хотелось сбежать, клясть судьбу, свернуться калачиком и заглушить боль сном, чтобы она никогда больше не вернулась. В тот день часть меня тоже мечтала о смерти. Но жизнь продолжалась, совсем как и в тот день, ведь она всегда идет дальше, как бы мы ни старались ее изменить.

Так что, увидев, с какой любовью мать Джексона касалась его кожаной одежды, я поняла: она продолжала заботиться о своем ребенке даже после того, как его не стало.

Множество вопросов разрывало меня изнутри, но я не стала переходить улицу. Задавать вопросы матери, которая только что потеряла сына, – последнее дело.

Еще несколько минут я смотрела на нее, а затем отправилась в печатный ряд через пару улиц отсюда. Раз Джексона убил ледяной дракон… Меня пробрала дрожь. Мне было никак не найти другого логического объяснения его внезапной кончины. Каким бы невероятным все это ни казалось, я была готова поспорить на что угодно, что мы на грани катастрофы.

Раз ледяные драконы перестали соблюдать пакт, на котором держалась безопасность всех Семи Кругов, их дальнейшее продвижение на юг стало лишь вопросом времени.

И наш круг был первым на их пути.

Пульс участился от нахлынувшего на меня чувства, что надо поспешить. Я зашагала по улице еще быстрее.

Придется работать в два раза усерднее и быстрее, чтобы вовремя сдать колонку мисс Суразицы и сосредоточиться на расследовании, которое я вела изначально, но как бы трудно ни было, я найду способ все успеть.

Мне нужно было собрать все возможные сведения о ледяных драконах, причем как можно быстрее. Дело было вовсе не в том, чтобы рассказать историю века, – все гораздо серьезнее. Речь шла о безопасности моих родных, друзей и всего королевства.

Я должна была собрать как можно больше информации о том, что произошло на самом деле. Это задание было для меня приоритетным, и неважно, какие усилия прилагал принц, чтобы мне помешать.

Если нам удастся выяснить причину нападения ледяных драконов, точнее, если они действительно напали, мы сможем найти способ их остановить.

Тут я отвлеклась на тень, промелькнувшую над головой.

Это была всего лишь грозовая туча. И все же, пока я наблюдала за тем, как она двигалась вдоль горизонта, в голове у меня звенели нотки тревоги.

Я задумалась о том, не была ли она предупреждением о приближающейся буре совсем другого рода.

И эта буря была способна уничтожить всех нас.

Тринадцать

Принц Чревоугодия

Когда я вошел в темницу Сила, толстая соломенная подстилка захрустела под сапогами. Я велел принести несколько тюков, чтобы устлать каменный пол, на котором лежал на боку прикованный Сильванус. Он был без сознания.

Несмотря ни на что… я хотел, чтобы ему было как можно удобнее.

– Какие новости? – спросил я.

Рядом с ним на корточках сидела Эмилия. Она посмотрела на него и покачала головой.

– Я так и не почувствовала на нем никаких прямых заклятий.

Я прислонился к стене, обдумывая другие варианты.

– Проклятия на драконов всегда накладывают по отдельности?

– Не обязательно. Но обычно остаются хоть какие-то следы колдовства, которые возможно обнаружить.

Эмилия встала и отряхнула руки.

– Заклинания и порча связаны магическими нитями. Если кто-то и применил колдовство, то не против самих драконов.

– Хочешь сказать, проклятие наложили на меня или на мой двор?

– Я бы хотела, но так и не почуяла ничего подобного. Кто-то мог наложить проклятие на твою способность защищать двор. Это косвенное заклинание, так что на тебя оно, по сути, не наложено. Но есть ли в этом смысл?

Это означало, что кто-то мог проклясть или заколдовать меня таким образом, чтобы замести следы. Опять же, это не опровергало моего предположения насчет ведьм, но и не подтверждало.

Глубоко внутри нарастало разочарование. Ответов у меня было не больше, чем вчера.

Эмилия еще раз взглянула на дракона, а затем направилась ко мне и заключила в объятия.

– Помни, что у тебя в распоряжении есть всемерная поддержка Дома Гнева. Мы с этим разберемся.

Я натянуто улыбнулся, но ничего не сказал. Эмилия ушла.

В голове крутился вопрос, не было ли все это частью проклятия, наложенного именно на мой круг? А что, если это некая игра, в которой мне нужно одержать победу? Или долг, который мне нужно выплатить, чтобы все исправить?

В темнице появились двое из моей личной прислуги, Рикард и Райт. Одной из особенностей их высокого положения в иерархии дома было то, что все эти демоны давали клятву хранить мои тайны, так что я безоговорочно доверял им даже в столь щекотливой ситуации. Они вкатили внутрь бочку с ледяной водой и отвлекли меня от размышлений. Оба не сводили глаз с дремлющего дракона.

Я чувствовал их страх, пока они поспешно выгружали заказанные мной припасы. Несмотря на внешнее безразличие, движения их были напряженными.

Райт свернул несколько отрезов чистой ткани, положил их рядом с гигантской ванной и тут же отошел к выходу из камеры. Он не сводил глаз с дракона.

– Это все, ваше высочество? – спросил Рикард, растирая ладони, чтобы согреться.

– Пока что да. Проследите, чтобы никто не входил в подземелья без моего особого разрешения.

– Да, ваше высочество.

Оба демона поклонились и поспешили вон из холодной комнаты, топая по коридору и всю дорогу стуча зубами. Демоны были долгожителями, а не бессмертными вроде нас, Принцев Греха. Я уже и забыл, как большинству неприятно оказаться так близко к ледяному дракону.

Как только их торопливые шаги стихли, я взялся за дело.

Повесил пальто на крючок у двери, закатал рукава рубашки, взял ткань и окунул ее в воду. Она оказалась такой ледяной, что у меня заломило кости. А это означало, что температура была идеальной для дракона, который дышал льдом.

Я приподнял огромный подбородок Сила и мягкими движениями вытер его морду, убрав с чешуи засохшую кровь.

При этом старался не обращать внимания на растущую в груди боль. Джексон не заслужил такой участи, но было трудно испытывать искреннюю ненависть к существу, распростертому передо мной. Что бы ни происходило с Силом, это не его вина. Что-то на него повлияло, из-за этого он буквально рассвирепел и бросился в атаку.

Я снова опустил ткань в бочку и отжал ее, наблюдая за тем, как вода порозовела от крови. Мне вдруг остро захотелось услышать, как ящер нахально отчитывает меня за то, что я проделал ужасную работу, при этом мурлыча почти по-драконьи.

Сил был моим любимцем, совсем как щенки и котята у смертных. Я так же любил его и растил, а когда он подрос – вернул в стаю.

Гигантский дракон лежал на боку. В таком положении грудь его вздымалась и опускалась так же тяжело, как сразу после битвы. Отмыв его, я провел рукой по ледяной чешуе. Дракон даже не пошевелился. Он не приходил в сознание с тех пор, как Эмилия перенесла его сюда с помощью магии.

– Что с тобой сталось, Сил?

Дракон так и не очнулся.

Никто не знал, что с ним делать, и времени на споры у нас не было. Я отправил сообщение во все Дома Греха и созвал всех на вечерний совет. Поскольку пакт был нарушен, требовалось собрать и ввести в курс дела всех принцев. Теперь эта проблема касалась не только Дома Чревоугодия.

Гнев, Похоть и Зависть отправились отдохнуть и навести порядок, пока Эмилия по моей просьбе пыталась обнаружить хоть какие-то заклинания. Мой план состоял в том, чтобы встретиться с принцами Жадности, Лени и Гордыни в Беспощадном Пределе уже после того, как мы с глазу на глаз обсудим условия конкурса и определим параметры для каждой претендентки.

Из-за всего случившегося за последние несколько часов я чуть не забыл о том, как тяжело притворяться, что ищу себе пару.

Я погладил плоскую переносицу между закрытыми глазами дракона, наблюдая за тем, как его веки подрагивали, но так и не поднялись.

– Клянусь своей короной, я придумаю, как нас всех спасти, Сил. Просто немного потерпи, ради меня…

– Ваше высочество?

Тихий голос Вэл отвлек меня от Сильвануса.

– Если вы не передумали и хотите поговорить с Феликсом до того, как другие принцы явятся на совет, вам уже пора.

Я отжал ткань и положил ее на край бочки, а затем встал и вытер руки.

Пришло время снова играть роль принца.

Вэл следила за тем, с каким трудом дышал Сил, и на лице ее отразилась глубокая печаль.

– Он вообще не приходил в себя?

– Нет. Но обязательно придет.

Я расправил рукава и надел пальто. Вэл протянула мне корону. Пришло время встретиться с братьями, дабы решить судьбу драконов и всего нашего королевства.

– Дадим Похоти еще пару минут, а потом начнем без него, – сказал я Гневу и Зависти. Ни одному из них эта задержка не доставляла ни малейшего удовольствия. Я оставил их тихо препираться и окинул взглядом небо. Обычно там кружили драконы из стаи Сильвануса.

Сейчас оно было пугающе тихим и спокойным. Воцарилось то самое пресловутое затишье перед бурей. Мне было никак не избавиться от тревожных мыслей о том, что драконы решили отступить и выиграть время для выбора лучшей стратегии сражения.

Я уставился на гигантскую стену, которая тянулась от Беспощадного Предела до самой северной границы. Она отделяла здешние дикие, суровые земли от низины к югу.

Спустя мгновение дверь за моей спиной со скрипом отворилась, и я вернулся к делам насущным.

– Ты опоздал.

Мой тон был таким же холодным, как и приветствие, которым меня удостоил Похоть.

Вместо того чтобы зайти в мой личный зал советов в Беспощадном Пределе, не привлекая внимания, он хлопнул дверью с такой силой, что задребезжали все блюдца и чашки с чаем и кофе, расставленные на буфете для завтраков. Учитывая деликатный характер темы, которую мы собирались обсуждать, разумнее всего было выбрать этот форпост с укрепленными стенами. Не говоря уже о том, что он был достаточно изолирован, и никто бы не узнал, что здесь собрались все семь Принцев Греха.

Я попросил Феликса отправить охотников и новичков поспарринговать в дальнем восточном лагере, так что здесь остались только Хельга и ее помощница, причем целительница находилась в своих покоях. Она готовила настойки и снадобья про запас и никуда не ушла бы без приказа. Предпринять что-то самовольно она могла только в том случае, если бы кто-то истекал кровью.

Мы с Гневом, Завистью и Похотью намеревались разобраться с условиями конкурса и объявить о нем до того, как на совет прибудут Гордыня, Жадность и Лень. У меня было такое чувство, что им не захочется обсуждать фиктивные поиски жены, после того как они услышат о драконах. Официальный королевский обозреватель ждал в типографии, готовый распространить сегодняшние новости.

Похоть, глянув на меня, со значением улыбнулся, и я сразу же занервничал.

– Прошу прощения, я проспал.

Моя магия предупредила, что это ложь. Вне всяких сомнений, остальные братья тоже это почувствовали. Похоть снова где-то развлекался с любовницами. От желания заехать ему по лицу зачесались кулаки: как он мог быть таким легкомысленным?!

Хотя, судя по его мрачному настроению, утро прошло совсем не так, как он планировал.

Никто из нас толком не выспался. Все мы пришли в беспокойство из-за событий прошлой ночи, потому и были на взводе. Спрятав Сильвануса в подземелье, мы отвезли останки Джексона его родным и остались, чтобы проводить его в загробную жизнь.

А заодно изменили членам его семьи воспоминания. Это решение было тяжело принять и мне, и братьям. Может, мы и впрямь были порочными, проклятыми существами, однако у нас имелись свои собственные моральные принципы. Какими бы серыми и противоречивыми они ни были, некоторые действия вызывали сомнения даже у нас, нравственно падших.

Братьям не терпелось поскорее покончить с советом и вернуться в свои круги, к престолам власти, чтобы защищать свои дворы. Но даже они согласились, что отъезд лучше отложить на несколько часов.

Я хотел, чтобы с конкурсом все было улажено и о нем объявили. Сейчас было как никогда важно сосредоточить внимание наших подданных на чем-нибудь другом.

Похоть налил себе чашечку кофе и положил на тарелку булочку со сморозиной, а затем наконец почтил нас своим вниманием.

Он уселся справа от меня, даже не глядя в мою сторону, и принялся не спеша слизывать с булочки глазурь.

– М-м-м… совсем как та сладкая маленькая шалунья, с которой я провел прошлую ночь, – сказал он. – Боги, как же я люблю этот клуб! Стоит подумать о том, чтобы открыть такое же заведение у себя в круге.

– Ты про «Семь грехов»?

– Кстати, я не понял, откуда взялось это название? Ведь большинству посетителей явно интересен лишь мой грех, – съязвил Похоть.

Но я перевел разговор к более насущной проблеме.

– Лень, Жадность и Гордыня прибудут в течение часа. Мне нужно, чтобы мы составили план конкурса до того, как они появятся. Сделаем так, чтобы от каждого Дома Греха было назначено по одной претендентке, – сказал я. – Так у семи невест будет возможность…

– Семи не хватит даже для достойной оргии, – перебил меня Похоть. – Пусть от каждого дома будет по две претендентки.

– Так я и не устраиваю оргию! Все должно выглядеть так, будто я ищу себе будущую супругу.

– Вообще-то я согласен с Похотью, – сказал Зависть. – Если от каждого круга будет по две претендентки, выйдет даже лучше, причем пусть одна из них будет благородного происхождения, а другая из простолюдинок.

Гнев откинулся на спинку стула и скрестил руки на широкой груди.

– Это неплохая идея. Так мы привлечем к этому конкурсу всеобщее внимание.

– Именно так. Выберем участниц из простонародья – и все Семь Кругов только и будут говорить об этом конкурсе, потому что в нем примут участие все, – продолжал Зависть.

– Хорошо, тогда с этим вопрос решен: по две невесты от каждого круга. Теперь перейдем к правилам, – сказал Гнев. – Раз в неделю одна из участниц будет выбывать. Еженедельные отборочные туры станут…

– Нет, – перебил я. – Раз мы решили взять четырнадцать участниц, отбор затянется на три с половиной месяца.

– Как же так, Габриэль?! Неужели тебе доставит какие-то неудобства развлечение влюбленных девиц? Разве что ты опасаешься сравнений с Домом Похоти?

Взгляд Похоти был вызывающим донельзя.

Я сощурился. Теперь было ясно: что бы там у него ни случилось, прошлая ночь явно прошла не лучшим образом. От этого он не в духе и нарывается на скандал.

– У меня нет проблем с тем, чтобы развлекать поклонниц целыми месяцами напролет, – сказал я. – Но мне также нужно вести дела своего круга и следить за двором. Мне некогда проводить столько времени в постельных утехах.

– Если для тебя так утомительны предварительные ласки, от них всегда можно отказаться.

– Уверяю тебя, дело не в моей выносливости.

– Конечно нет, – сказал Похоть. – Ведь все самое трудное ты предоставляешь выполнять другим.

Зависть издал приглушенный смешок. Видимо, потому что Гнев пнул его под столом. Гнев выдохнул и уставился в потолок.

Похоть чересчур настойчиво пытался меня задеть.

– Что с тобой не так сегодня? – с вызовом спросил я. – Раз ты так хочешь провести конкурс у себя, пожалуйста! Уступаю тебе эту честь. Ты явно поддался то ли зависти, то ли гневу, и уж тебя мне точно развлекать некогда.

– Полегче, – тихо сказал Похоть, и в его голосе зазвенели предупреждающие нотки. – Не стоит с такой легкостью обвинять меня, Габриэллис, особенно когда годами испытываешь вожделение к той, кого ненавидишь.

Мы встретились взглядами и не сводили их друг с друга, словно два титана, сошедшиеся в схватке.

Тишина окутала нас подобно плотному снежному покрову.

– Если ты имеешь в виду мисс Сент-Люсент, то имей мужество назвать ее по имени.

Ни один из двух других братьев не осмеливался даже шелохнуться. Мне стоило немалых усилий сбросить с себя маску беззаботного повесы. Зависть с Гневом чувствовали, что беда уже близко.

Похоть меня подкалывал, а это означало, что он либо думал о том, как бы со мной поссориться, либо уже приступил к делу.

Я заметил тени у него под глазами и то, как он сжал в кулаке чашку с кофе.

Хоть я так и не понял, в чем проблема, в действительности Похоть расстраивался не из-за меня.

Я даже подумал, а не встретил ли принц удовольствий ту, на кого не произвел ни малейшего впечатления или кто проигнорировал бы его ухаживания?

Безусловно, такое было с ним впервые, и это могло бы объяснить его стремление поссориться. Похоти было никак не восполнить силы за счет плотских удовольствий, так что ему, вероятно, нужно было отыскать себе какой-нибудь другой источник.

Вместо того чтобы подпитывать его потребность в ссоре, я вернулся к обсуждению конкурса.

– В каждом Доме Греха будет проведена жеребьевка, которая определит кандидатуры потенциальных невест. Мы включим в выборку и простолюдинок, и дворянок – так интереснее. Но при этом у нас не должно быть больше семи претенденток.

Я не стал против этого возражать.

– Так получится исполнить все, что ты задумал.

Зависть пожал плечами.

– Это должно сработать.

– Рад, что ты так считаешь, – сказал я с нескрываемым сарказмом. – Сегодня я объявляю о конкурсе, а заодно подробно расскажу о том, кто и как сможет принять в нем участие и когда состоится финал. Все это будет совпадать с расследованием, которое каждый из нас проведет в своем Доме Греха.

Гнев задумчиво посмотрел на меня. Не знаю, что именно он собирался сказать, но язык он придержал. Стук в дверь оповестил меня о том, что время обсуждения истекло.

Гордыня, Жадность и Лень уже были здесь.

– Войдите.

Первой в комнату вошла Вэл с напряженным выражением лица.

– Принцы Жадности и Лени.

Два наших брата вошли без какого бы то ни было приветствия. По пути к своим местам они пристально осматривали нас.

Даже если бы они очень постарались, вряд ли им удалось бы стать еще более непохожими друг на друга. У Жадности были бронзовые волосы и глаза, а у Лени – ледяные глаза и белесые волосы. Зато оба могли вонзить кинжал в живот и глазом не моргнуть – впрочем, как и все Принцы Греха.

Жадность с глазами цвета золота провел взглядом по комнате, по недоеденным блюдам и напиткам и ненадолго задержался на Гневе, после чего посмотрел на меня.

– Габриэллис! Полагаю, у тебя есть разумное объяснение того, что ты не пригласил нас к началу совета.

Казалось, льдисто-голубой взгляд Лени, медленно скользивший по залу, пронзал меня насквозь. В отличие от Жадности он не сказал ничего оскорбительного, просто выжидающе приподнял бледную бровь.

Я не стал обращать внимания на этих двоих и снова обратился к Вэл.

– А где Гордыня?

– Он передал, что сожалеет, ваше высочество.

Воцарилась тишина. Я считал про себя до тех пор, пока меня не отпустило желание вторгнуться в позолоченный замок братца.

– Мы созвали совет на высшем уровне, а не послеполуденное чаепитие. Он ведь в курсе, правильно?

Вэл поморщилась оттого, как резко упала температура, но кивнула.

– Он сказал, что дела дома имеют для него первостепенное значение.

– А что именно, по мнению этого придурка, важнее нападения ледяных драконов? – съязвил Похоть.

Я разочарованно вздохнул и кивком отпустил Вэл.

– Его пропавшая жена.

– Ты хотел сказать, жена, которая решила бросить его задницу? – сказал Похоть, скрестив руки на груди. – Он должен был понять этот намек.

– Нам стоит сосредоточиться на вопросах войны, а не на романтике, – отрезал я. – Итак, Жадность и Лень, как я упоминал в послании, прошлой ночью мы подверглись нападению, в результате которого погибли люди.

Я вкратце рассказал братьям о том, что произошло, не упуская ни единой детали, от нападения на Гнева до гибели Джексона и засады на моих охотников. С каждым новым изложенным фактом настроение Жадности становилось все хуже и хуже. Безразличие Лени сменилось каким-то более серьезным и хитрым выражением.

Лень был самым начитанным из нас. Разврат был ему чужд: он жил ради разрешения всевозможных проблем, начиная от снятия заклинаний и порчи и заканчивая поисками лекарства от различных недугов. Я буквально видел, как он перебирает в уме все возможные варианты; меня бы не удивило, если бы он уже придумал, в какой раздел библиотеки отправиться в первую очередь. Атмосфера в зале была напряженной, но я продолжил.

Под конец я сообщил им о планах провести отбор невест в надежде на то, что этого будет достаточно, чтобы отвлечь репортеров и оттянуть всеобщее внимание как можно дальше от случая с ледяным драконом, пока мы все не разрешим втайне.

Я закончил доклад сообщением о том, что Эмилия не обнаружила на Сильванусе никаких заклинаний. Жадность, прищурившись, подался вперед.

– Но она не уверена, что в этом не замешаны ведьмы, – настойчиво заявил он. Я покачал головой.

– Разве Сурси не находится в заключении в Доме Гордыни до сих пор?

– Насколько я знаю, она там. У кого-нибудь есть другие сведения? – спросил я, в упор глядя на Зависть. Он покачал головой.

– Тогда настало время отправиться в Дом Гордыни и поговорить с этой ведьмой.

Жадность окинул взглядом всех нас по очереди.

– Если за этим стоят ведьмы, вы и сами знаете, что это как-то связано с ней.

Этого факта никто из нас отрицать не мог. Сурси была первопричиной нашей вражды с остальными ведьмами.

Сурси была известна как Первая ведьма в королевстве, поскольку родилась от крови богини, которая начала использовать магию. В отличие от порожденных ею детей, просто живущих долго, она считалась бессмертной, а еще темной и извращенной. Она заколдовала несколько предметов, которые по сей день сеяли хаос, в надежде уничтожить нас, своих злейших врагов.

Ведьмы не были просто колдуньями – в их крови таилась сила, которую укрепляли травы и заклинания. Сурси ненавидела Гордыню и всех нас. А когда наш дорогой братец решил жениться на дочери Сурси, вопреки нашим предостережениям, разверзся настоящий ад, причем буквально. И это, в свою очередь, запустило цепочку событий, которые привели к тому, что каждый из семи Домов был проклят.

– Я приму меры, чтобы отправиться в Дом Гордыни, как только смогу.

У меня вырвался тяжелый вздох.

– Кто-нибудь возражает против идеи использовать свадебный отбор для отвлечения внимания?

Жадность сжал губы в тонкую линию. Зависть и Похоть промолчали. Гнев встретился со мной взглядом.

– Этот конкурс поможет красиво прикрыть причину, по которой мы все постоянно появляемся в твоем круге. Как только он начнется, мы с тобой сможем по очереди возглавлять вылазки по выслеживанию агрессивной стаи, – сказал Гнев, подавшись вперед. – Будем выходить через ночь. Посмотрим, найдем ли мы в районе заставы еще кого-нибудь, у кого возникли проблемы с драконами. Сомневаюсь, что атаки на меня и Джексона были единичными случаями. Должен же быть какой-нибудь фейри-одиночка, который что-то видел. Вдруг поблизости бродила какая-то ведьма.

Я кивнул в знак согласия.

– Похоть и Зависть, если это будет необходимо, удвойте свои поисковые отряды. Лень, постарайся отыскать все возможные зацепки. Присматривайтесь ко всему. Проклятия, темная магия, испорченная еда навынос – ничего не исключаем. У тебя самая обширная библиотека из всех нас. Уверен, ты найдешь что-то такое, что нам пригодится.

Напряжение в плечах немного ослабло. Я почувствовал, что в некоторой степени восстановил контроль над ситуацией. Но я не успокоюсь, пока угроза не будет устранена.

– Каковы точные сроки проведения отбора? – спросил Лень.

– Ты имеешь в виду, сколько времени на поиски у нас есть, до того как все королевство погрузится в хаос? Сегодня я объявлю о конкурсе. Через два дня объявим претенденток. К концу недели я приглашу их в свой Дом Греха. Надеюсь, цикл новостей будет…

Кто-то постучал в дверь. Мне снова пришлось считать про себя до тех пор, пока не прошло желание прикончить демона, который был настолько глуп, что побеспокоил нас.

– Войдите.

На лице Вэл было написано нечто среднее между яростью и желанием убивать. Гнев это заметил и, само собой, использовал часть ее эмоций, чтобы подпитать свой грех.

– Прошу прощения, что прерываю вас, но вам стоит это увидеть, ваше высочество.

Я взял у нее газетный лист и быстро пробежал по нему глазами, а затем выругался, припомнив всех боящихся дьявола святых, о которых только слышал, после чего смял газету в кулаке. Гордыня встал, расправил изумрудные крылья и спросил:

– Неужели еще одно нападение?

Не совсем такое, о каком он думал, но по ощущениям все обстояло именно так.

Я медленно выдохнул, а затем покачал головой.

– Мисс Суразица только что опубликовала новость о конкурсе.

Является ли любовь самым опасным из всех видов приключений?

Дорогие грешники,

вы наверняка заметили, что сегодняшняя рубрика мисс Суразицы немного другая, хоть и не менее романтичная по своей сути. Быть может, во мне заговорил бывший автор желтого листка, но мне никак не сохранить в тайне столь восхитительный секрет…

До моего сведения дошло, что его высочество Принц Чревоугодия, весьма завидный холостяк, скоро объявит о конкурсе, чтобы найти себе пару.

С его репутацией соблазнителя и распутника, несомненно, будет забавно посмотреть, какая из участниц перещеголяет прочих по части мазохизма, решив связать себя с ним неблагочестивым браком до конца дней своих.

Время покажет, как будет развиваться этот сказочный роман. И все же важно отметить, что практически все сказки представляют из себя поучительные истории.

Что бы я посоветовала? А вот что. Если вам не хочется провести всю жизнь, глотая разочарования, я бы на вашем месте не выходила на эту любовную арену.

До скорого! Чудите чаще, милые грешницы!

Ваша мисс Суразица

Четырнадцать

Адриана Сент-Люсент

– Ты уже слышала?

Пронзительный визг, последовавший за этим заявлением, отвлек меня от весьма ограниченного ассортимента масел для светильников. У кучки женщин, едва ли не подпрыгивающих на месте, была свежая газета.

Я скривила губы в саркастической улыбке. Хоть я и не могла утверждать этого наверняка, но, думается, их возбужденные вопли долетали даже до вампиров на весьма отдаленном от нас острове Злобы.

Я снова принялась изучать баночки с маслом, пытаясь найти такое, которое могла бы позволить себе купить на этой неделе. Весь круг погрузился в хаос после вышедшей этим утром специальной статьи, которую написала я.

И каждый раз, как представляла разъяренного ею принца, не могла удержаться от усмешки. Определенно, настало время дать ему узнать, каково на вкус его же собственное высокомерие. У меня и в мыслях не было, что фраза «чудите чаще» станет крылатой. Зато я знала, что у него она совершенно точно будет вызывать отвращение.

Раздался очередной визг, и он, на удивление, был даже громче первого.

Я оглядела рыночные прилавки, почти ожидая увидеть, как дикие лесные белки, услышав зов о помощи, распушив хвосты и растопырив когти, бесстрашно бросаются к своим попавшим в беду сородичам. Но нет, никакими белками тут и не пахло, да и зовущих на помощь зверей не наблюдалось.

Дикие звуки исходили от группы из трех молодых женщин, которые размахивали газетой и что-то бурно обсуждали. По всей видимости, старым привычкам было не суждено умереть: я навострила уши. Вероятно, еще не наступило то время, когда я позволю себе упустить шанс ухватиться за какой-нибудь восхитительный скандал, подходящий для статьи.

– Принц подтвердил слухи от мисс Суразицы! Он ищет невесту. И принять участие в конкурсе могут все желающие! – завизжала первая. – Нужно всего-то написать вот здесь свое имя.

– Представляешь, каково это – стать женой Принца Чревоугодия? – мечтательно спросила вторая. Третья выдернула у нее газету.

– Дай-ка мне взглянуть… Где там можно подать заявку?

Принц Чревоугодия явно пытался вернуть контроль над ситуацией. Похоже, ради этого и было опубликовано объявление о конкурсе. Неудивительно, что никто не прислушался к моему совету.

Я буквально закатила глаза, только не из-за них. Они имели полное право мечтать о том, как будут жить долго и счастливо. Я успела покончить с дурацким конкурсом этого проклятого принца задолго до того, как он начался.

Мне оставалось надеяться лишь на то, что я впаду в кому и не выйду из нее до тех пор, пока он не закончится. Возможно, по пути домой мне стоило бы зайти в храм и принести жертву древним богам.

Или, может, заскочить в аптеку ведьмы, чтобы выпить тонизирующего средства. Хотя, если отбросить шутки в сторону, мне требовалось сосредоточиться на других делах, куда более серьезных. Этим утром по пути в «Порочный ежедневник» я проверила свою сеть информаторов. Никого из них не оказалось там, где они обычно находились.

Надо будет позже снова пройтись и проверить, удастся ли мне найти кого-нибудь из них после наступления темноты. Пока они не вышли из укрытия, мне было не собрать больше никакой информации о том случае с ледяным драконом. И не выяснить, не появилось ли еще каких-нибудь слухов о смерти Джексона. Официального некролога нигде не было, все вокруг только и говорили, что об этом дурацком конкурсе.

У меня заныло под ложечкой. Я все еще не свыклась с мыслью о том, что Джексона больше нет в живых.

Надеюсь, моим осведомителям будет что сообщить кроме новостей о принце.

Куда больше подробностей о конкурсе меня интересовало, кто же занял должность королевского обозревателя. Если бы мы находились в Доме Зависти, возможно, я бы ему даже слегка позавидовала, зная, насколько солидно жалование, предложенное принцем.

– Это все? – спросил продавец по имени Донован, кивнув на маленький сосуд с маслом.

– Масло и так стоит на десять монет дороже, чем на прошлой неделе, – заметила я. – И его здесь в два раза меньше.

Он пожал плечами.

– И все равно дешевле, чем у всех остальных.

Я вздохнула и отдала монеты.

Все попытки торговаться с Донованом были тщетны. Долгие годы я была среди его постоянных покупателей, и цена у него всегда оставалась твердой. А мне на этой неделе нужно было применить творческий подход, чтобы уложиться в бюджет. Я надеялась, что найду овощи по более выгодной цене. Разумеется, о мясе не могло быть и речи, поскольку Софи потребовалось новое платье, не говоря о подорожавшем масле и встрече с Никс.

Донован мотнул подбородком на толпу позади нас.

Возгласы привлекли других любопытных покупателей, которые скучковались поближе, чтобы узнать новости о принце.

Ажиотаж поднялся невероятный: сперва от эмоций взорвался рынок, а затем пламя пошло дальше, и новость стала распространяться среди горожан быстрее лесного пожара.

О моей колонке шептались столько же, сколько и о королевских новостях. Моему редактору это понравилось бы даже несмотря на то, что этим утром я вела себя неподобающе.

Мисс Суразица стала авторитетом во всех новостях, касавшихся дел сердечных, и я искренне сомневалась, что это входило в планы Принца Чревоугодия.

Про себя я улыбнулась. Радость от маленьких побед явно недооценена.

– Он будет выбирать жену не только среди знати, но и из простых людей! – воскликнул кто-то.

Я посмотрела на керосин на столе, и моя торжествующая улыбка угасла.

А в голове появился назойливый вопрос, что будет опаснее: заткнуть уши воском или снова выслушивать россказни о прекрасном принце?

Донован завернул мою покупку в коричневую бумагу и вручил мне.

Я сунула стеклянную банку в сумку, опасаясь, что меня могут случайно задеть локтями, поскольку и без того узкий проход между прилавками становился все теснее.

Если что-то из наших запасов подойдет к концу на этой неделе, мое семейство окажется в отчаянном положении.

– А ты участвуешь в конкурсе, Ад? Может, принца себе выиграешь!

Донован повел бровями так, словно хотел намекнуть на нечто непристойное. Но, увы, его жест был куда больше похож на судорогу. Я вежливо ему улыбнулась. У меня уже имелся незнакомец в маске, который и так придумывал для меня достаточно романтических забав, и садизма среди них не было.

– Я бы лучше выскребла себе глаза тупой ложкой.

– Да неужели? Всего-то тупой ложкой?

Знакомый раздражающий голос прозвучал совсем рядом. Я застыла, и звезда нашего небосклона обошла вокруг меня. Фигура принца пряталась под темным плащом.

Экстон был из тех мужчин, от связей с которыми матери предостерегают дочерей. Он был плохим, он искушал и приводил в ужасающий восторг по совершенно неправильным причинам.

– После вашей небольшой утренней выходки я надеялся, что пытливый ум мисс Суразицы выдаст что-то куда более оригинальное. А может, я ожидал, что вы будете чудить чаще.

Он приблизил свое лицо к моему. Капюшон сдвинулся так, что мне впервые удалось как следует рассмотреть принца. О да, он действительно был в ярости и навис надо мной, сверкая глазами.

Экстон был грозен, когда хотел. Он выглядел мрачным, опасным, а взгляд его проникал так глубоко, словно целился прямо в душу. Непроницаемое выражение его лица было холоднее стали. Передо мной вырос демон, который обычно скрывался за маской плутоватого принца.

На секунду я забыла как дышать.

Острый, как клинок, взгляд внезапно скользнул по мне сверху вниз. А когда принц снова поднял глаза, они потемнели еще больше и буквально пригвоздили меня к месту. Что бы ни искал, он этого не нашел.

Зато я наконец-то пришла в себя. И окинула Экстона взглядом с головы до ног, зная, что он терпеть не может, когда я так делаю. Выражение моего лица совершенно не соответствовало его настроению.

– Почему вы одеты, как бабка в разгар зимы?

Его губы дрогнули, но так и не растянулись в улыбке, и это меня снова насторожило. Появилось ощущение, что он меня выслеживал и встреча на рынке была неслучайной.

Я подумывала о том, чтобы броситься в толпу и побежать так быстро, как только хватит сил. Раз принц приложил столько усилий, чтобы найти меня, то с каким бы посланием он ни явился, мне это не принесет ничего хорошего.

Казалось, он прочитал эти мысли еще до того, как они промелькнули в моей голове. Принц сделал еще один шаг в мою сторону и оказался даже слишком близко. Ему не пришлось произнести вслух ни словечка, ни угрозы. Я знала, что если побегу, он погонится за мной. И уж одну-то истину не могла отрицать даже я: когда дело доходило до охоты, Габриэль Экстон славился безжалостностью. А мне совершенно не улыбалось стать его добычей.

От того, как близко он ко мне подошел, по телу пробежала легкая дрожь.

Он заметил это и понимающе ухмыльнулся.

– Люблю послушать, что в действительности обо мне думают подданные. Даже те немногие, которые предпочли бы остаться калекой, чем выйти за меня замуж.

Как бы мне ни хотелось надерзить ему в ответ, непрерывные визги и хихиканье вокруг нас лишь подтверждали, что в своем отвращении к нему я была одинока. Даже замужние женщины и старухи увлеклись фантазиями о том, как привлечь внимание Габриэля Экстона.

Я сжала губы в тонкую линию, не в силах возразить, поскольку толпа его поклонниц увеличивалась на глазах. Веселые искорки в его глазах говорили о том, что он тоже знал: я в меньшинстве.

– Что ж, вижу, вы очень заняты. Желаю вам приятно провести день в шпионских играх и ублажении самолюбия.

– Не спешите, мисс Суразица! Нам с вами нужно кое-что обсудить.

Веселья в его голосе больше не слышалось.

– С радостью запланирую с вами встречу заранее. Велите вашей помощнице обратиться в «Порочный ежедневник».

Он недоверчиво посмотрел на меня.

Я развернулась на каблуках и уже была готова эффектно ретироваться, как вдруг столкнулась с исполинским мужчиной. Бам! В моей сумке жалобно звякнуло разбивающееся стекло, запахло маслом, в носу и глазах тут же защипало. Я отскочила назад и не упала только потому, что вплотную ко мне прижалось еще несколько человек.

Я взглянула на жидкость, которая протекла сквозь холщовую сумку и просочилась на мое лучшее повседневное платье, и ощутила внезапное головокружение. Я никогда не была склонна к обморокам, но от этого запаха вперемешку с теснотой в толпе у меня внезапно подкосились ноги.

Однако мгновение спустя кто-то схватил меня, отнес в тихое место в пустом переулке и бережно усадил, прислонив к стене.

Я крепко зажмурилась, молясь про себя, чтобы этим героем не оказался мой заклятый враг.

– Пахнет от вас просто отвратительно.

И прокляла древних богов. Очевидно, молитвы были уделом святых, а не грешников. Сделав несколько глубоких вдохов, я сердито посмотрела на спасителя, возвышавшегося надо мной.

– Во всем этом виноваты только вы.

– Да, когда я перенес вас в тихий переулок, это было весьма грубо с моей стороны.

Я проигнорировала сарказм, так и сквозивший в его голосе. У меня были проблемы и посерьезнее.

Наклонившись, открыла сумку и поморщилась оттого, что осколки стекла задели кончики пальцев. Я судорожно вздохнула: худшие опасения подтвердились. Все внутри было залито маслом.

Пару секунд я смотрела на сумку, пытаясь собраться с мыслями: мир вокруг рушился от удара внезапного неистового вихря.

Пергамент и новое перо были испорчены, как и отрез ленты, которую я купила для Иден. Я не могла позволить себе заменить все эти предметы и закупить продукты на неделю.

А весь запас масла вылился на бумагу, выданную мне в «Порочном ежедневнике». Было не столь важно, что моя колонка мисс Суразицы пользовалась популярностью: мистер Грей не дал бы мне больше ни одного листа, а без пергамента было не написать следующую колонку.

Это означало, что нам предстояло голодать еще неделю. А если у меня не получится наскрести побольше денег в ближайшее время, я пропущу еще одну колонку.

Глаза защипало от слез.

Экстон выругался и опустился на колени рядом со мной, забрав у меня из рук сумку.

– Вам больно?

Разве что морально. Я слегка покачала головой, не в силах заговорить, чтобы не выдать, в каком отчаянном положении оказалась, но взгляд мой по-прежнему был прикован к этой проклятой сумке.

– Адриана, – тихо сказал Экстон, заглянув внутрь сумки.

Прекрасно! Теперь меня жалел худший из всех мужчин в королевстве.

Я встала, пересилив себя, чтобы не показывать слабости.

– Мне действительно пора.

– Адриана, я…

Я развернулась на каблуках и убежала. И уже пробираясь сквозь толпу, сообразила, что забыла присесть в реверансе. А еще не забрала то, что осталось от моей сумки.

Но даже когда слезы наконец-то полились ручьем, я так и не нашла в себе сил вернуться и снова оказаться лицом к лицу с принцем. Однажды он уже видел, как я расплакалась. Тогда я поклялась, что больше он никогда не увидит моих слез.

– Ад! Взгляни же!

Ангельское личико Иден сияло от восторга. Через несколько часов после инцидента с принцем я зашла домой, совершенно разбитая и измотанная. Я пыталась договориться с лавочником, который продавал пергамент, но ничего не вышло, хотя я просто умоляла, прося дать возможность поработать на него ради всего одного листка пергамента.

– Нет, только представь! – воскликнула Иден и потянула меня за руку.

Я забыла об отчаянии и подняла глаза, замерев при виде того, что предстало передо мной.

В нашей крошечной гостиной толпилось не менее полудюжины человек. Над диваном висели рулоны дорогих цветастых тканей.

С шелка и хлопка я перевела взгляд на стопки пергамента, который нам доставили, и тут же насторожилась.

– Что происходит?

– Можно поставить его сюда, мисс?

Молодой мужчина, нагруженный бумагой, указал на обшарпанный стол. Я не нашла слов, и тогда вмешалась сестра.

– Конечно, спасибо!

От обилия новых вещей я заморгала. Не верилось, что все это не было галлюцинацией.

– Что все это значит?

Сестра бросилась ко мне и крепко обняла.

– Это принц! Он прислал записку. Что же такое ты с ним сделала?

Должно быть, я все-таки полежала в коме, после которой у меня случилось расстройство памяти. А может, я надышалась парами масла и они оказали пагубное воздействие на мозг. Было непросто избавиться от ядовитых испарений, ведь масло пропитало насквозь корсет платья. Очевидно, это и было единственным разумным объяснением всех этих излишеств напоказ.

– Прости, ты говорила о принце? В смысле, об Экстоне?

– Конечно, я имела в виду принца Габриэля. Вот!

Иден протянула мне кобальтово-серебряный конверт. На нем и в самом деле красовался герб Дома Чревоугодия.

Сердце бешено заколотилось. Я сломала сургучную печать с драконом и вскрыла конверт. У меня зародились подозрения насчет мотивов этого поступка – принц явно действовал по какому-то плану. Я достаточно долго писала о нем, чтобы понимать: Экстон никогда и ничего не делал просто так, по доброте душевной.

Он никуда не спешил, следя за мной на рынке, и на это у него тоже была причина. Он не стал бы все так запросто бросать лишь потому, что я убежала.

Дорогая невыносимая мисс Сент-Люсент,

считайте это платье подарком для тех, кто в противном случае страдал бы из-за вашего зловония от пролитого масла. Это ни в коем случае не извинение за то, что я испортил вам пергамент и весь день.

Его очаровательнейшее королевское высочество, нераскаявшийся повеса и проходимец, у которого, уверяю вас, нет никаких проблем с тем, чтобы чудить чаще,

Габриэль Экстон, Принц Чревоугодия

– Ох! – мечтательно вздохнула Иден из-за моего плеча. – Он столь же великодушен, сколь и очарователен, разве не так?

Я с сомнением посмотрела на сестру и сложила письмо.

– Да уж, – сухо сказала я. – Когда джентльмен называет тебя невыносимой, а затем говорит о том, что спасает других от зловония твоей одежды, это, безусловно, признак щедрости и обаяния.

Но улыбка Иден все равно не угасла. Она взяла меня под руку и повела к до неприличия большому количеству тканей.

– Говори что вздумается, дорогая сестрица, но он просто мечта! Он оплатил новые платья даже для нас с матушкой!

Мои подозрения крепли.

Принц определенно что-то замышлял. При нашей встрече он был в ярости и ни за что не стал бы награждать меня за то, что я первой сообщила о его конкурсе.

Что бы он там ни задумал, я была готова поспорить на деньги, которых у меня не имелось, что этот план каким-то образом помогал его общему замыслу.

Но я удержала при себе эти домыслы.

– Ты так считаешь?

– Еще как!

Иден указала на спальню, которую они делили с мачехой на двоих. По голосу было очевидно, что она преклоняется перед своим героем. Просто прекрасно! У Экстона появилась очередная поклонница, да еще и в нашем доме.

– Ну, он же не знает наверняка, что все это предназначено лично для нас. Он поручил модистке снять мерки со всех домочадцев, чтобы сшить новые наряды. Сейчас на примерку пошла матушка.

На этих словах улыбка сестры, как мне показалось, застыла. А это означало, что мачеха по привычке использовала свои чары на портнихе.

Не успела я извиниться и отправиться спасать несчастную, как в дверь снова постучали.

Иден захлопала в ладоши и бросилась открывать вновь прибывшим. Я никогда раньше не видела ее настолько оживленной. И, даже несмотря на растущую тревогу из-за очевидного коварного замысла принца, мне не хотелось портить ей настроение.

Вереница слуг, одетых в ливреи Дома Чревоугодия, расставляла на кухонном столе пакеты с продуктами. Свежий хлеб, фрукты и овощи пахли просто божественно, как и вяленое мясо с твердым сыром. Столько всякой всячины за один раз нам не доводилось есть уже лет десять.

На этом сюрпризы не закончились. В дверь снова постучали, и появилась еще одна группа слуг, на этот раз с кувшинами масла и новыми фонарями.

Я опустилась на маленький диванчик, лишившись дара речи.

Даже если Экстону казалось, что так он потешается надо мной из-за инцидента на рынке, и какими бы ни были его мотивы, один этот поступок спасал мою семью от всевозможных трудностей на несколько следующих недель.

Разумеется, добрые чувства к Экстону продлились недолго. Модистка ворвалась в маленькую гостиную и принялась кудахтать над моим нарядом, требуя, чтобы я немедленно встала, а затем весьма неделикатно предложила мне сжечь весь гардероб. Возможно, она была моим наказанием.

Спустя несколько часов и парочку существенно полегчавших рулонов ткани модистка с помощницами наконец-то покинули наш дом. Я рухнула на диван рядом с Иден, совершенно измученная затянувшимся на целый день марафоном примерок. И пускай у Экстона имелись свои скрытые мотивы, было бы глупо отказываться от всех этих приобретений для моей семьи, особенно после того как я отказалась от его неприличного жалования.

Через неделю мне должны были сшить новый плащ, туфли, короткие сапожки, нижнее белье и пять новых платьев. Экстон еще раз доказал, что потворствовал другим ради подпитывания собственного греха. Я знала: было лишь вопросом времени, когда он раскроет мне свой гнусный замысел, но пока что не мешала сестре болтать без умолку, воспевая великодушие прекрасного принца.

Мачеха вышла из спальни с хитрым блеском в глазах. Она размахивала сегодняшней газетой, словно победным флагом.

Мне не понадобилось вчитываться в заголовок, чтобы понять: в газете говорилось о самой важной новости во всем королевстве.

– Твоя сестра станет принцессой, – объявила мачеха, холодно глядя на меня. – Сегодня днем я записала туда имя Иден.

Софи дерзко приподняла бровь, словно призывая меня возразить.

Ей было неважно, что я не собиралась выходить замуж за принца. Жестокий взгляд мачехи словно напоминал, насколько эффектным был мой провал при попытке завоевать его сердце. Как будто я когда-нибудь смогла бы забыть о той роковой ночи. Десять лет назад я стала посмешищем для всего круга из-за того самого принца, который теперь засыпал нашу семью подарками.

Софи определенно была в ярости, когда я вернулась домой с Бала всех грешников. Она назвала меня пятном на чести нашей семьи. После того случая она отказалась подыскивать мне подходящую партию. Честно говоря, до него она тоже не очень-то старалась.

Мачеха подняла газету и ткнула в нее пальцем.

– Это состязание века, и наша семья точно выиграет место на троне рядом с ним.

Как же глупо с моей стороны было думать, что все затевалось ради завоевания сердца принца.

Иден посмотрела на меня со смесью беспокойства и… надежды, а затем прикусила нижнюю губу.

После сегодняшнего экстравагантного появления она влюбилась в принца.

Зарождавшиеся внутри протесты встали комом в горле.

Я бы точно не стала участвовать в этом идиотском конкурсе. Но если бы у Иден появился шанс стать по-настоящему счастливой вдали от токсичной близости Софи, я бы смогла подавить собственные чувства к Принцу Чревоугодия – отвратительному, жалкому, мерзкому и…

Пятнадцать

Принц Чревоугодия

После успешного похода на рынок для воплощения в жизнь плана по поиску Адрианы и, возможно, раскрытия личности моей таинственной любовницы я вернулся в Дом Чревоугодия. А так как чувствовал себя немного лучше, сразу направился в королевскую библиотеку. Несмотря на то, что Дом Греха одного из моих братьев представлял из себя огромное книгохранилище, я не хотел поручать Лени все поиски.

Но не из-за гордыни или какого-либо другого греха, а всего лишь потому, что располагал одной из лучших коллекций книг, посвященных истории ледяных драконов.

В одной из них наверняка оказалось бы что-нибудь полезное, иначе и быть не могло.

Я целеустремленно шагал, неустанно перебирая в уме всевозможные теории. После полудня разразилась гроза; мои придворные постепенно приходили в себя после вечеринок, устроенных прошлой ночью. В это время суток весь дом окутывала тишина, а в коридорах царила блаженная пустота.

Однако так продолжалось недолго.

С появлением новостей о конкурсе и предстоящей жеребьевке среди участниц мне предстояло столкнуться с новыми сложностями, но эти заботы могли подождать.

Я шел по извилистому коридору восточного крыла. Стены его были обиты шелком цвета голубого льда. На стенных панелях висели изображения ледяных драконов в полете и во время сражения. С каждой следующей сценой, мимо которой я проходил, прекрасные изображения все больше и больше напоминали насмешку, чем оду существам, которыми я так восхищался.

Мой охотник был убит. А это означало, что на мой круг напали. Трудно было представить, что могло бы стать для меня еще большей мотивацией. Я был готов потратить каждую свободную минуту на поиски зацепки, способной мне помочь.

Остановившись перед роскошно декорированными дверьми библиотеки, я снова ощутил, как сильно завораживают существа, бывшие предметом моего поклонения на протяжении долгих лет. Два дракона смотрели друг на друга, словно отражаясь в зеркале. Казалось, они были готовы к нападению. Их вырезали вручную из березы, причем вдохновлялся мастер изображением, вытатуированным на моей коже.

Драконы служили предупреждением для каждого, кто входил в библиотеку: они охраняли сокровищницу знаний моего королевства.

Я распахнул двери и на мгновение задержался, чтобы вдохнуть аромат кожи и чернил. Затем направился к дальнему отделу, где хранилась на полках многовековая история драконов.

Закатав рукава, я принялся доставать книгу за книгой из шкафов, тянущихся от пола до потолка, складывая стопку на столе. Сегодня мне должно было повезти: на фиаско я был не согласен.

Первая книга была посвящена наблюдениям за драконами, от детенышей до подростков и взрослых особей. В ней содержались сведения о том, что они ели, какими были особенности их поведения, брачных танцев и ритуалов, тактики сражений и гнездования. Все сферы их жизни были тщательно изучены и скрупулезно описаны.

Вторую книгу написали охотники из Беспощадного Предела. Они подробно рассказывали о стычках с драконами и делали выводы из сражений с этими исполинскими чудовищами.

Я приказал принести холодный ужин и поел, практически не останавливаясь, продолжая просматривать книгу за книгой.

– Клянусь кровью богов! – выругался я, потирая виски. – Должно же найтись хоть что-нибудь…

Вспомнив о совете, я восстановил в памяти разговор с братьями. Подозрения Жадности по поводу ведьм были недалеки от моих собственных опасений. Похоже, вскоре мне придется нанести визит Гордыне.

Нужно было найти способ разговорить Сурси. Таким образом я мог бы выяснить, чего она хочет больше всего, и предложить ей это, разумеется, в разумных пределах. Я взял в руки следующую книгу. Сначала в ней не было ничего интересного, но потом, когда уже собрался ее захлопнуть, я вдруг заметил примечание, нацарапанное на полях.

Перечитал этот абзац, надеясь, что он оправдает мои ожидания.

На сегодняшний день этому нет никаких научных подтверждений, но один ученый выдвинул интересную гипотезу. Возможно ли при помощи тоника, приготовленного из яда вампира королевских кровей, порабощать драконов и отдавать им приказы телепатически, не прибегая к колдовским чарам? Неважно, каким будет результат, но попробовать точно стоит.

Я готов был расцеловать ученого, которому пришла в голову эта идея! Эмилия не обнаружила на Сильванусе никаких заклинаний, а сам он до сих пор так и не очнулся. Я не понимал, что еще могло усыпить дракона так, чтобы его было ничем не разбудить. Возможно, яд королевского вампира – именно то, что мне нужно.

Казалось, впервые за целую вечность в моей груди затеплилась искра надежды.

Я позвонил в колокольчик для прислуги, установленный в библиотеке, и через несколько секунд появился Джарвис.

– Вызывали, ваше высочество?

– Отправьте письмо новому принцу вампиров с просьбой об аудиенции в течение часа.

Джарвис деликатно откашлялся.

– А если он откажет?

– Прояви настойчивость. У Блейда весьма шаткое положение при дворе, и еще один враг ему не нужен. Но если он сделает правильный выбор, ему это тоже пойдет на пользу.

Джарвис поклонился мне в пояс.

– Я отправлю ему вашу просьбу сей же час, ваше высочество.

Блейд был не дурак. Вскоре после того как он получил мой запрос, мне предоставили доступ на остров Злобы. Он даже позволил мне использовать магию, чтобы я переместился прямо в замок.

Было очевидно, что он хотел обернуть эту встречу в свою пользу, и я был готов предложить поддержку Дома Чревоугодия, если она ему понадобится. Если этим вечером у нас с ним все сложится.

После того как Блейд сверг предыдущего принца вампиров и устроил безжалостное представление (на котором, по донесениям моих шпионов, присутствовал Зависть, сыгравший важную роль в его таинственной игре), двор Блейда становился все более разобщенным. Враждующие вампиры и их жажда крови превратились в проблему, с которой никто не хотел столкнуться. Они были слишком непредсказуемыми и чересчур поддавались инстинктам.

Одна группировка немедленно присягнула на верность Блейду, несмотря на то что его глаза были темно-малиновыми, а не голубыми, как у всех членов вампирской королевской семьи. Вторая группировка намеревалась посадить на трон кровного наследника. В столь смутные времена новому принцу были необходимы любые союзники, которых он только мог перетянуть на свою сторону.

Ходили слухи, что Блейд скоро выйдет в свет для заключения политического союза. Возможно, он даже попытается заключить брак за пределами царства вампиров.

Я стоял в мрачном готическом вестибюле его тронного зала и ковырял носком ботинка пол, выложенный кроваво-красным камнем, ожидая объявления о моем прибытии.

Зарус, предыдущий принц, был неравнодушен ко всему, что было связано с кровью, и это лишний раз доказывало: вкусы – дело весьма субъективное. Я не мог не признать, что этот камень и впрямь был уникальным, но если бы у меня была склонность к употреблению крови, я бы не стал красить свой замок в такой цвет. Некоторые моменты лучше лишний раз не подчеркивать.

Ряд железных канделябров, скрученных в виде костяшек пальцев, придавал дополнительный шарм темному сезону, который смертные называли Хэллоуином или осенью.

Пламя свечей плясало, отбрасывая причудливые тени по всему залу.

Вэл, стоявшая рядом со мной, была на удивление спокойна. Сегодня она облачилась в кожаные боевые доспехи, которые носили все охотники. Ножи были выставлены на всеобщее обозрение, а пояс, застегнутый на бедрах, низко посажен и хорошо укомплектован.

– Немного противно, тебе не кажется? – спросил я помощницу, чтобы разрядить обстановку. Она перевела взгляд на мои ботинки, наблюдая за тем, как я пинал гелиотроп.

– А вы ожидали от пиявки чего-то другого?

– Впечатляющая коллекция ножей, демон.

Вэл развернулась на каблуках, услышав низкий голос, похожий на скрежет гравия, и выхватила два ножа сразу. Она бы даже приставила клинок к горлу нового принца, если бы он не сделал с ней то же самое, только быстрее. Блейд вполне заслуживал своего прозвища.

Я ухмыльнулся. Немногим среди живых удавалось подкрасться незаметно ко мне или Вэл. Еще меньшему количеству удалось выжить, чтобы рассказать об этом. Репутация у принца вампиров была такой же, как у меня, и он ее вполне заслужил.

– Блейд.

– Экстон.

Я дернул подбородком, указывая на его оружие.

– Приветствовать гостей кинжалом – дурной тон.

От его ответной ухмылки любой смертный обмочился бы. Из-за нее он нравился мне еще больше.

– Твоя помощница назвала меня пиявкой при моем же собственном дворе. Это такой же дурной тон.

В сиянии свечи блеснул намек на клыки. Я наклонился к нему и прищурился.

– Скажи мне, как часто ты точишь клыки, чтобы придать им этот угрожающий блеск? Раз в неделю или даже два?

От его раскатистого смеха задрожали канделябры. Он сунул кинжал обратно в чехол.

– Идем.

Блейд зашагал по коридору прочь от тронного зала, оглядываясь через плечо с самодовольной ухмылкой.

– Выпьем чего-нибудь.

Вэл поежилась.

Вечер становился все интереснее.

Блейд распахнул дверь в помещение, похожее на вампирскую кухню, однако вокруг нас не суетилась прислуга, и это было либо очень хорошо, либо, что вероятнее, прискорбно. С потолка свисали гигантские крюки, не оставлявшие сомнений в том, для чего они использовались.

– Что ж… – сказал я, переступив через порог и оглядевшись. – Здесь до жути неспокойно.

– Не волнуйся, – улыбнулся Блейд. – Вы явились сюда не для того, чтобы вас высосали и подали моим придворным.

– Как утешительно, – пробормотала Вэл, разглядывая гигантскую ледяную глыбу, расположенную для удобства под крюками. На ней, как мне показалось, хранились сосуды с кровью. Здесь было так холодно, что она превратилась в слаш[1] вперемешку с крошками льда.

На кухне было сыро и чувствовался металлический запах. Фруктов и кувшинов с вином было не счесть, и все это переливалось сливовыми оттенками и выглядело весьма подозрительно.

Блейд достал из шкафчика три бокала и поставил перед нами. Затем вытащил из внутреннего кармана пиджака фляжку и налил в нее какую-то жидкость. Про себя я взмолился, чтобы она оказалась неразбавленным виски. Или хотя бы мышьяком.

Сперва он чокнулся бокалами с Вэл. Та рефлекторно отшатнулась, и глаза у Блейда весело заблестели. Он залпом выпил и со стуком поставил стакан на стол.

– Ну что ж, насчет чего будем торговаться сегодня, принц?

Не было никакого смысла подводить разговор к главной теме постепенно. За долгие годы общения с Блейдом я уяснил, что этот вампир и сам был прямым, и ценил такое же отношение к себе.

– Мне нужен твой яд. Один-два пузырька, с твоего позволения.

При этих словах его брови поползли вверх. Он окинул меня изучающим взглядом.

– При вашем дворе вошел в обиход странный фетиш? Знаешь, даже до меня доходили разные занятные слухи.

– Я был бы счастлив, если бы так все и обстояло, но нет. У меня есть другие причины.

На несколько мгновений он задержал на мне свой темно-малиновый взгляд. Блейд знал, что я не умею лгать, поэтому моя просьба была искренней, как бы странно она ни звучала. Возможно, он даже задался вопросом, а не сошел ли я с ума.

Блейд скрестил руки на груди и привалился бедром к деревянному столу, который выглядел настоящим посланцем из преисподней. Только богам известно, что готовили на этой ужасной штуковине.

Я с трудом сдержался, чтобы не скривить губы при этой мысли.

– Создать нового вампира без уже существующего невозможно, – фыркнула Вэл. – Уверяю вас, в этом смысле беспокоиться не о чем.

Блейд перевел взгляд на Вэл. Чем-то он напоминал льва, раздумывающего, стоит ли вообще тратить силы на схватку.

Вспыхнувшая в его глазах искра указывала на то, что это вполне возможно.

– Взамен я готов предложить кое-что выгодное для тебя, – сказал я тоном веселого повесы, за которого меня все принимали. – Ходят слухи, что ты отчаянно нуждаешься в друзьях.

В ответ он фыркнул.

– Отчаянно? Таких слов я не знаю и знать не желаю. Мне нужна супруга и наследник. Может, у тебя на примете есть та, кто станет для меня идеальной партией?

Он не сводил с Вэл насмешливого взгляда, даже слишком наслаждаясь тем, насколько ее разозлил.

– Ходят слухи, что скоро ты станешь знатоком по части выбора невест.

– Увы, к сожалению, так и есть. Но, уверен, как только я перестану быть самым известным повесой в Семи Кругах, многим захочется найти мне замену. Твои перспективы заблистают ярче, чем жемчужно-белые клыки.

Блейд склонил голову набок и снова окинул меня взглядом. Веселое расположение духа покинуло его.

Казалось, мы вот-вот начнем переговоры.

– Я хочу, чтобы в будущем ты оказал мне любую услугу по моему выбору. Друзья непостоянны, отношения меняются. Дай мне клятву здесь и сейчас, или же возвращайтесь к себе без яда.

Вэл напряглась. Она не ожидала такой просьбы, а вот я – вполне. В критическом положении для принца это было единственным способом заручиться поддержкой союзника без страхов и сомнений. Мы были в подземном мире, и ни один из нас не попал сюда из-за своей высочайшей нравственности.

В отличие от нас, Принцев Греха, вампиры были не способны распознавать ложь.

И все же я засомневался, перед тем как согласиться. Блейд требовал от меня немалого.

В этом смысле демоны походили на фейри: давая клятву или обет, мы должны были придерживаться обещанного, иначе магия, связывающая нас, начинала сеять хаос и приносила незначительные неприятности вроде смерти.

Как правило, бессмертные болезненно относятся к соглашениям такого рода и редко заключают столь обязывающие сделки. В их число входил и я.

Да, я был готов к такой просьбе, но это не сдержало моих внутренних противоречий.

Молчание затянулось. Я обдумывал, какие еще у меня были варианты.

В ожидании согласия Блейда на просьбу о встрече я пытался придумать альтернативную сделку, которая была бы столь же привлекательной, но так и не смог найти другого варианта ни тогда, ни сейчас.

Я принялся постукивать пальцами по рукояти кинжала. Уголок губ Блейда приподнялся: он понял, что одержал верх.

Я подумал о Джексоне и о том, что его незавидная судьба может стать уделом многих.

Вынимая кинжал из ножен, я сжал его покрепче.

– По счастью, будет больно. Тебе.

Глаза Блейда торжествующе заблестели. Он не был настолько уверен в себе, как ему хотелось показать.

Он протянул мне ладонь и даже не поморщился, когда я провел по коже лезвием. Оно вошло в плоть, как в масло.

Проделав то же самое со своей ладонью, я ждал, что он скажет.

– Обязываю Принца Чревоугодия оказать мне услугу по моему выбору в любое время. А он обязуется немедленно и без колебаний выполнить мою просьбу.

Я повторил эти слова, с некоторым удовлетворением наблюдая, как стойкий вампир наконец-то проявляет признаки того, что испытывает боль. Горло его слегка подергивалось. Мне говорили, что, устанавливая с кем-либо связь, Принц Ада испытывает такие муки, будто адский огонь ползет по его венам.

Что касается меня, когда соглашение было скреплено магическими узами, у меня быстрее забилось сердце и участилось дыхание. Клятвы на крови немного отличались от обета, который я только что дал. Клятва не причиняла боли, но, как правило, была короче.

Блейд встал и вытащил пузырек из того же шкафчика, где у него стояли бокалы. Он поднес его к своему клыку. Я с ужасом и восхищением наблюдал, как ярко-синий светящийся яд наполнял сосуд. Когда он заполнился до краев, Блейд облизнул нижнюю губу. Вэл издала рвотный звук и забрала пузырек.

– Мы закончили? – спросила Вэл, протягивая мне второй сосуд.

Я кивнул и взял пузырек с ядом. Он оказался не очень холодным, но в нем не было ни капли тепла. Вампиры определенно были далеки от теплокровных существ.

Вэл бросила на принца непроницаемый взгляд.

– Хвала богам! Подожду в коридоре.

– Всегда рад встрече, маленькая грешница, – вкрадчиво поддразнил ее Блейд и обернулся ко мне. – Если собираешься кого-то поработить, используй яд на рассвете или в сумерках, тогда эффект проявится ярче всего.

Как только я вернулся от Блейда, у меня мелькнула мысль посетить «Семь грехов», чтобы выяснить, не дождалась ли меня леди Л., хотя прошло уже несколько часов. Несмотря на хаос, воцарившийся в последнее время в моей жизни, я жаждал ее общества, и с каждым днем это желание росло.

Разумеется, у меня по-прежнему оставались мрачные подозрения относительно ее личности, и это выводило меня из себя больше, чем что-либо другое.

Впрочем, ответ на этот вопрос я получу достаточно скоро.

Пока я был на острове Злобы, мои шпионы наблюдали за домом Адрианы, чтобы доложить обо всех ее передвижениях, и никто не сообщал мне о том, что она уходила. Если бы я пошел в «Семь грехов» и встретился там со своей любовницей, мысль о том, что за ее личиной скрывалась моя противница, можно было бы отбросить окончательно.

Но вместо того чтобы выяснить все прямо сейчас, я полетел в Беспощадный Предел с тоником в руке и направился прямиком в командный пункт.

– Есть какие-нибудь новости?

Феликс оторвал взгляд от разложенных на столе карт.

– Драконы больше не появлялись, никаких нападений не было. Охотники остались неподалеку от заставы по вашему приказу, ваше высочество.

– Этой ночью в патруле был Гнев?

– Да. Вы с ним просто разминулись. Я проводил его, а потом пришел сюда, чтобы посмотреть следующий район, который нам стоит исследовать.

Я провел рукой по волосам.

– Вы проверяли их гнезда?

Феликс покачал головой. Лицо его было таким же напряженным, как у меня.

– Мне не хотелось рисковать и отправлять охотничий отряд так близко к ним на случай, если у них есть детеныши. А Принц Гнева беспокоился о пустошах. Он хотел убедиться, что другие вожаки не отправили разведчиков, чтобы выяснить, что затеяла стая.

– И?

– Никаких признаков других стай обнаружено не было.

Хвала всем порочным богам! Флакон с ядом вампира тяжело давил на грудь. Я не хотел ни в кого вселять ложную надежду, поэтому спрятал его подальше.

– Проверю гнезда, когда в следующий раз отправлюсь патрулировать местность.

Похлопав Феликса по плечу, я перенесся обратно в Дом Чревоугодия. Меня не оставляло беспокойство, потому я поспешно направился в личные покои, пытаясь предугадать следующий шаг драконов.

Но все усилия оказались тщетны, а подобное применение энергии – далеко не лучшим.

Блейд сказал, что идеальное время для введения яда – сумерки или рассвет, однако до рассвета оставалось еще несколько часов. Как бы сильно я ни хотел продвинуться вперед и дать Сильванусу яд, сперва нужно было отдохнуть. Впереди меня ждало несколько адских недель, и нельзя было рисковать, показавшись усталым и изможденным, ведь все королевство будет следить за каждым моим шагом.

Я разделся и забрался в постель.

Но сон не шел. Я ворочался с боку на бок, а в голове мелькали образы с багровыми глазами, дымящимися внутренностями и лицом матери Джексона в тот момент, когда я сообщил ей новость о гибели единственного сына в результате несчастного случая. Это былая самая близкая к правде версия, которую я мог ей озвучить, не солгав. Если бы я раскрыл правду о драконьем бешенстве, горе постигло бы многие другие семьи.

Меня продолжали мучить видения, но на этот раз они приняли зловещий оборот.

Серебристо-кобальтовые волосы леди Льдинки разметались по моим подушкам. Очаровательное лицо было наполовину скрыто маской. Я покрывал поцелуями ее шелковистую кожу. Она была самым восхитительным созданием, которое мне когда-либо доводилось встречать. Даже в моих мечтах она была одой чувственности.

Я любовался ее обнаженным телом, нежно лаская, исследовал каждый дюйм ее кожи и прокладывал путь вниз по не изведанной еще территории.

Запечатлев целомудренный поцелуй на внутренней стороне ее бедра, я снова двинулся вверх. Мне доставило удовольствие то, что она выругалась в знак протеста. Как не понравилось ей то, что я оставил ее неудовлетворенной! Еще немного, и я бы поглотил ее всю. Но сперва…

Я запечатлел на ее губах обжигающий поцелуй и прижал к матрасу. Желание обладать ею сожгло напрочь все мысли и тревоги. Я хотел перевернуть ее и отшлепать по маленькой дерзкой попке, наблюдая, как она извивается от наслаждения. Тем временем моя рука опустилась бы ниже, усиливая ее возбуждение, пока я не довел бы ее до самой кульминации.

Член заныл от желания овладеть ею, но еще больше я жаждал ощутить на языке ее вкус.

Я ласкал себя в полудреме и все крепче сжимал руку, двигая ею вверх и вниз по стволу.

В воображении я снова проложил дорожку из поцелуев по ее гибкому телу. На этот раз я намеревался удовлетворить все ее желания, как грешник, одержимый жаждой искупления. Я превозносил ее тело и ее саму. Затем устроился перед ней, закинув ее ноги себе на плечи, чтобы раздвинуть еще шире. Принц намеревался утолить свою жажду греха.

Я окинул взглядом все ее тело: мне хотелось увидеть ее лицо, когда я приближу губы к сокровенному местечку между ее бедер и…

Темные волосы стали бледно-голубыми, как лед, и я отпрянул от нее.

Сердце бешено забилось. Чары спали вместе с маской, и мне открылась истина, на которую я так упорно закрывал глаза.

Ее губы изогнулись в знакомой насмешливой улыбке, и она восхитительно медленно скользнула взглядом вниз по моему телу, пока не остановила взор на моем подергивающемся члене. Она быстро провела кончиком розового язычка по нижней губе, а затем вонзила в нее зубы.

На ее лице отразился неприкрытый голод, и я вспомнил, что это всего лишь сон.

Мои бедра непроизвольно подались вперед. Рука снова сжалась, и с головки стекла капля. Незнакомка не отрывала от меня взгляда, словно была очарована моим желанием.

Я наблюдал, застыв то ли от ужаса, то ли от глубокого восхищения. Она провела пальцами по изгибу грудей, вниз по ребрам, затем принялась ласкать себя внизу живота и опустилась еще ниже…

Чертова кровь богов!

Я сжимал член в кулаке, наблюдая за тем, как она себя ублажала, как ее пальцы кружили по блестящему клитору, а затем погружались глубже.

Тихий стон сорвался с ее приоткрытых губ, и это невероятно меня возбудило. Никогда раньше я не становился жертвой греха своего брата, но в тот момент позавидовал ее пальцам.

Она отдернула их, будто знала, что именно привлекло мое внимание, а затем снова провела по клитору, мучительно медленно поглаживая себя.

Я не смог бы отвести взгляд, даже если бы от этого зависела моя проклятая душа.

Мне хотелось опрокинуть ее на спину и войти в нее, задавая жестокий ритм. Я двигался бы внутри нее сильно и быстро, пока она не сжала бы меня от наслаждения и мы не застонали бы одновременно.

Ненависть, как оказалось, была мощным афродизиаком. Меня никогда не возбуждала до такой степени мысль о том, чтобы сломить волю любовницы.

Моя сладкая противница поднесла руку к груди, поглаживая ее и продолжая ублажать себя к нашему общему удовольствию. Весь мир сузился: вокруг не осталось ничего, кроме нас.

Больше не было ни таинственной любовницы, ни «Семи грехов», ни нависшей со стороны драконов угрозы, только женщина, которую я хотел поставить на колени…

Наши руки двигались сообща, не сбавляя темпа, словно соревнуясь, кто финиширует первым.

Мы с ней состязались даже в самый интимный момент.

Она не сводила с меня холодных глаз, демонстрируя самый эротичный вызов, который мне когда-либо бросали. Она гладила себя пальцами, чтобы дойти до оргазма, и раздвигала бедра, дабы убедиться, что я насытился ею.

Мой оргазм последовал незамедлительно, и я извергся ей на живот.

И на простыни.

Я подскочил в постели. Кожа была влажной от пота, член слегка опал.

Вот же дьявольская кровь! Давно я так мощно не кончал… Я откинулся на матрас. Грудь быстро вздымалась и опускалась: мне нужно было перевести дыхание.

Даже проснувшись, я так и не избавился от разыгравшейся извращенной фантазии. Возможно, в этом были замешаны ведьмы: я определенно чувствовал себя так, словно был проклят.

Я уселся, вытерся и без того уже испачканной простыней и слез с кровати. Затем прошлепал к умывальнику и ополоснул лицо ледяной водой, выпрямился, оглядел свое отражение в зеркале, но так и не понял, что делать.

Наказание – вот что это было, и это порадовало мой грех. Этот ублюдок еще и садист!

Не в силах вернуться в постель, да и не желая этого, я быстро оделся и направился в подземелье.

До рассвета оставалось всего ничего, а это означало, что пришло время напоить Сильвануса вампирским ядом.

Бывший повеса – негодяй навсегда

Автор: мисс Райли Хьюз, «Порочный ежедневник»

Дорогие грешницы,

в тот самый день, когда Принц Чревоугодия объявил о поисках невесты, его слуги были замечены при входе в резиденцию некой журналистки, с которой он враждует по сей день. Множатся всяческие слухи о том, что означает этот жест, если он вообще хоть что-то означает.

Большинство перешептывается о том, что это была очередная саркастическая атака в их публичной войне, не более того, и я вынуждена согласиться. Ни для кого не секрет, что между этими двоими никакой любви нет и быть не может.

Помимо весьма практичных подарков вроде пергамента и перьев, мисс Эскофье, модистка для избранных, была замечена у собственной лавки, когда выносила оттуда несколько рулонов дорогих тканей. Был ли это следующий продуманный шаг, чтобы разозлить обозревательницу, которая все эти годы донимала принца, или же он нашел еще один способ очаровать свое окружение?

Все возможно, когда дело касается этого повесы высшей пробы. Хотя журналистка и не считает, что ее соперника забавляют такие представления на потеху публике.

Какими бы ни были его мотивы, столь смелый шаг только увеличил поток претенденток. Этим утром они уже поспешили заявить о своем участии в конкурсе. Вереницы невест, полных надежд, двигались по улицам, ведущим ко дворцу. Ожидание так затянулось, что слуги выносили дымящиеся кружки с горячим шоколадом для тех, кто ждал на морозе.

Возможно, с самого начала истинной целью принца было желание вызвать всеобщее возбуждение. Если так – браво, дорогой принц! Вы, несомненно, завоевали еще больше сердец, даже если при этом нажили себе еще более опасного врага…

Как говорит колоритная мисс Суразица, до скорого, милые грешницы! Чудите чаще!

Шестнадцать

Адриана Сент-Люсент

Проведя все утро в безуспешных попытках разыскать хоть кого-нибудь из своих осведомителей и избавиться от раздражения из-за статьи Райли, я зашла в «Порочный ежедневник» и взглянула на свой заваленный бумагами стол. И без того не самое лучшее настроение испортилось еще сильнее.

На полу были рассыпаны стопки конвертов, очевидно, с вопросами для мисс Суразицы. Если хоть одно из них будет заканчиваться словами «Чудите чаще!», клянусь, я уйду в лес доживать свои дни отшельницей. Тогда мне больше не придется думать о принце и ледяных драконах: я буду слишком занята, развлекая всех своих воображаемых друзей.

В нашем круге происходило нечто настолько ужасное, что от этого попрятались даже самые матерые осведомители.

Если не брать в расчет проникновение в замок и внедрение в круг приближенных принца, из всех возможных способов сбора информации оставались лишь поход во «В центре внимания» и дурацкий конкурс Экстона. Я пометила себе это карандашом в календаре.

Перерыв был прекрасным шансом что-то разузнать: почти все, кто посещал подобные мероприятия, приходили посплетничать. Охотники и приближенные к принцу дворяне постоянно появлялись на публике. Любовью прихвастнуть они превосходили даже хитроумных мамаш, ищущих пару для своих отпрысков.

Я бы слонялась повсюду, сливаясь с тенями, пока присутствующие в открытую делились бы секретами в тщетных попытках произвести друг на друга впечатление.

Хотя было еще одно место, куда я могла бы попасть гораздо раньше, – клуб «Семь грехов». Несомненно, там можно было бы найти хоть какую-нибудь зацепку в деле о нападении драконов. И это никак не было связано с незнакомцем, который преследовал меня во снах.

У меня зарождалось одно тревожное подозрение, и я чувствовала острую необходимость поскорее его развеять.

Казалось, запасы ключей с рунами у моего незнакомца были неиссякаемы, а значит, он либо владел всем клубом, либо принимал какое-то участие в управлении им.

У меня было такое чувство, что если удастся выяснить, кто скрывается под личиной владельца клуба, я смогу узнать наверняка, кто такой мой незнакомец. Владелец мог оказаться как преуспевающим торговцем, так и изворотливым дворянином.

Если верить слухам, клуб также мог принадлежать и тем, у кого имелся доступ в замки всех Принцев Греха. А что, если мой незнакомец имел какое-то отношение к двору Экстона?

Эта мысль приходила мне в голову и раньше, но я ее отбросила. А вдруг он был доверенным советником принца? А может, вором или наемным убийцей? Но больше всего меня беспокоила мысль, которая казалась слишком абсурдной, чтобы вообще принимать ее в расчет.

Я достала ключ из потайного кармана плаща и повертела его в руках. Понятия не имела, пропустит ли он меня в клуб, если я попытаюсь им воспользоваться.

– Доброе утро!

Райли ворвалась в бюро, стряхивая снег с плаща.

– Как этим прекрасным утром поживает очаровательная мисс Суразица?

Я сунула ключ обратно в карман и одарила подругу испепеляющим взглядом, который она проигнорировала.

– Дай-ка угадаю. Поступило анонимное сообщение, и тебе посчастливилось получить эту статью?

Одарив меня своей самой обаятельной улыбкой, она принялась подготавливать стол к работе. Пергамент, перо, чернильница – Райли расставила все очень аккуратно. Таким образом она обычно успокаивала нервы и заодно обдумывала, как лучше разобраться с конфликтом.

– Выбор стоял между мной и Джулианом.

Я так и думала, хотя мне все равно было больно осознавать, что этот слух распустила моя подруга. Причем вид у нее был отнюдь не виноватый. Мы никогда раньше не ссорились, и у нас не было друг от друга секретов. Про себя я подумала: а что если трещина между нами возникла из-за моих угрызений совести? Я вздохнула, но не стала придавать этому значения.

По крайней мере, кое-что во всей этой истории она повернула в мою пользу; Джулиан обставил бы все гораздо хуже.

– Софи в ярости. Она заставила меня поклясться, что я улажу все с принцем ради Иден.

Я вытащила чистый пергамент из новой сумки, слегка поморщившись при виде всего, что купил мне Экстон, – о да, теперь об этом было известно всем в нашем круге. Я напомнила себе, что Райли – моя подруга, и она оказала мне услугу. Если повторять это про себя достаточно часто, возможно, даже удастся поверить.

Хотя я уже пробовала бессчетное количество раз говорить себе, что тот трактирный певец с завораживающими глазами продемонстрировал бессмертную любовь на своем последнем концерте, а поверить так и не смогла.

– Почему она так переживает об Иден? Они с принцем даже не встречались.

– Софи не хочет, чтобы репутация Иден запятналась до того, как выберут победителей.

Райли закатила глаза.

– По моим источникам, на участие в конкурсе было подано несколько тысяч заявок. Очень сомневаюсь, что твою сестру выберут.

Райли сделала несколько пометок и наклонилась ко мне через проход.

– Как думаешь, кто прислал подсказку?

– А ты как думаешь? – прошептала я, хотя в бюро не было никого, кроме нас. – Попахивает Экстоном. Он что-то замышляет.

Райли фыркнула.

– Если так он пытался очаровать как можно больше поклонников, боюсь, это сработало. Ты видела, какая очередь выстроилась к замку с самого утра?

Уж лучше бы я ее не видела. Улицы были забиты. Все толкались в отчаянных попытках записаться на жеребьевку, которая должна была состояться в этот же день. Мне едва удалось пробиться в ту часть города, где располагалась теневая сеть.

За виски в «Вечный покой» не пришли ни Никс, ни кто-либо другой из моих постоянных осведомителей. Это стало для меня очередным подтверждением того, что в тени что-то знали. Вряд ли их всех спугнули всего лишь слухи о драконе или о смерти Джексона, но что же тогда?

Я взглянула на часы на дальней стене. Минутная стрелка внезапно стала двигаться слишком быстро. Сегодня был важный день: вскоре должны были выбрать претендентку на роль невесты от Дома Чревоугодия.

Девиц из других Домов Греха уже выбрали их принцы, о чем еще вчера сообщили в вечерних газетах. И только Принц Чревоугодия весьма драматично ждал до последнего, чтобы выбрать претендентку из нашего круга.

Так что не удивлюсь, если к полудню все жители соберутся у парадного входа Дома Чревоугодия.

Согласно официальному королевскому отчету, опубликованному этим утром (его мне зачитала чрезмерно восторженная сестра, вскочившая, чтобы сбегать за газетой, еще до рассвета), гигантская урна была до краев заполнена заявками с именами подходящих дам и круглосуточно охранялась от всевозможных гнусных заговоров с целью устранения конкуренток.

Ходили слухи, что Экстон выберет одно имя и объявит его прямо там. Вне всяких сомнений, из охоты на невест он намеревался устроить еще более грандиозное представление.

Что я могла сказать о Габриэле Экстоне наверняка, так это то, что он умел работать с прессой.

Я перечитала один из новых вопросов, но тут же отбросила письмо в сторону.

«Как считаете, Принц Чревоугодия умеет целоваться?» Если подсчитать все задницы, которые он регулярно целовал, чтобы снискать всеобщее расположение, можно предположить, что умеет, да еще как!

Увы, это было всего лишь личным мнением, так что поделиться своими мыслями по этому поводу с обществом я не могла.

Я открыла следующее письмо. Кто-то интересовался, так ли прекрасен секс на почве ненависти, как утверждают многие, и не буду ли я против поделиться известными мне фактами о нечестивом языке Принца Чревоугодия.

Я скомкала письмо и оставила его для растопки.

Наконец-то мне попался вопрос, заслуживающий внимания.

Дорогая мисс Суразица,

в прошлом я совершала ошибки, но недавно кое с кем познакомилась.

Как теперь доверять своим чувствам?

Мне было не удержаться от мыслей о незнакомце из «Семи грехов». В последнее время я и сама испытывала это чувство. По ночам, когда все уже давно разбредались по постелям, на улицах воцарялась зловещая тишина и я заканчивала писать, у меня из головы не выходили мысли о том, чем для меня обернется встреча с тем незнакомцем: восхитительным потаканием своим слабостям или очередной непоправимой ошибкой.

На самом деле у меня был всего один способ это выяснить.

В промежутках между поисками достоверной информации о драконах и написанием колонки мне нужно было выяснить, кто скрывался под маской моего таинственного незнакомца, и все это втайне от самой близкой подруги. Именно поэтому я избегала романтических отношений: в последние пару недель моя жизнь стала слишком непредсказуемой.

Райли сделала несколько пометок на пергаменте, даже не подозревая о моей внутренней борьбе.

– Как по-твоему, Принц Чревоугодия выберет простолюдинку или дворянку?

Я отложила письмо в сторону, в стопку «на потом». Этот вопрос идеально подходил для моей колонки.

– Не знаю, мне все равно.

– Уверена? А к твоим подаркам не прилагался сюжет или некий план?

Мне не понравилось то, с каким недоверием в голосе она это сказала.

Я обратила все свое внимание на подругу. Мы ходили вокруг да около темы, которую я не собиралась обсуждать.

Мне уже довелось все это пройти с Экстоном и больше не хотелось ничего повторять. Я годами писала о нем колкости в газете до того, как постепенно о нашей с ним истории все позабыли.

Со своей стороны, Принц Чревоугодия ни разу не упомянул о нашем прошлом… союзе.

Я так и не поняла, какое отношение взволновало бы меня больше.

Искра раздражения, которую я ощутила, на этот раз была вызвана не принцем, а всей сложившейся ситуацией. Даже пущенные по всему королевству сплетни о моей личной жизни не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Только от этого я сорвалась.

– Если ты о проявленной Экстоном чрезмерной расточительности, то он так поступил не из добрых побуждений, а ради собственной выгоды. Возможно, он пытался очаровать меня, чтобы я больше о нем не писала, или это была какая-то странная попытка меня отвлечь…

– Ад…

– Что бы ни вытворял этот тип, мое мнение о нем не изменится. Он такой же эгоистичный, испорченный повеса, каким всегда был. Жду не дождусь, когда он уже найдет себе на потеху жену. Надеюсь, она окажется такой же вероломной и мелочной, как и он, и они проживут долгую жалкую жизнь, полную страданий и с невероятно скучным сексом.

О столь резких словах я пожалела в ту же секунду, как только они сорвались с моих губ.

Райли сглотнула ком в горле. Она не сводила глаз с какой-то точки за моей спиной.

Про себя я застонала. Должно быть, меня проклял какой-нибудь злобный поклонник Экстона. В его сверхъестественной способности подкрадываться ко мне была замешана магия, не иначе.

– Опять?

Не успев обернуться, я уже знала, что увижу перед собой принца. Я собралась с духом и развернулась на стуле. Конечно же, это был он.

В карих глазах вскипела тихая ярость. Значит, он услышал мою вдохновенную речь от начала до конца.

Я решила разрядить обстановку.

– На вас надо повесить чертов колокольчик!

Экстон бросил на меня взгляд, полный такой ледяной злобы, что по спине пробежали мурашки.

Он долго молчал, а затем перевел все тот же выразительный взгляд на Райли.

– Это вы написали о нас ту идиотскую колонку, так?

Светящиеся глаза Райли расширились, и она кивнула. Экстон усмехнулся и снова перевел взгляд на меня.

– У вас такие верные, бескорыстные друзья, мисс Сент-Люсент. Используют вас ради собственной выгоды.

Я вздрогнула. Колкость попала в цель, потому что мне и самой так показалось.

– Она не…

– О да, и еще как.

Экстон скрестил руки на груди, склонив голову набок, как бы подначивая меня опровергнуть его слова, но я промолчала.

– Соизволите придумать другую отговорку, или на этом все? В конце концов, мне еще искать жену на потеху.

– Наш редактор получил эти сведения от анонимного источника. Возможно, вам следует обратиться с жалобой к своим собственным печально известным придворным. Или к самому себе.

От взгляда, которым он меня окинул, увял бы самый стойкий северный цветок.

– Окажите мне услугу, мисс Сент-Люсент. Не показывайтесь сегодня на жеребьевке с именами. Не желаю, чтобы вы и близко подходили к этому мероприятию.

Не сказав больше ни слова, он направился к двери.

Должно быть, этот дьявол втихую занимался черной магией. Я вскочила с места как ужаленная и бросилась за принцем. Меня подтолкнули к действию предостережения Софи и слова о том, что я должна подумать о будущем сестры.

Не успел он сделать и шаг от входа, как я выбежала наружу.

– Ваше высочество, постойте!

Я и не думала, что мой голос прозвучит так громко. Звук практически раскатился эхом по внезапно притихшим улицам, несмотря на утреннюю суету.

Экстон напрягся.

Я не сразу осознала свою ошибку, а ведь я только что приказала принцу, да еще и на публике. Учитывая то, сколько внимания привлек этим утром его отбор, моя выходка не осталась незамеченной.

Несколько прохожих остановились и глазели на меня с отвисшими челюстями. Они смотрели то на меня, то на принца в ожидании того, как он отреагирует на столь дерзкое нарушение субординации.

По крайней мере, один слух я опровергла: между нами не было никакой тайной симпатии.

Экстон медленно развернулся ко мне. Выражение его лица было холодно-аристократичным. Если бы взглядом можно было убить, я бы в ту же секунду оказалась перед Создателем.

Принц подошел ко мне, взял за руку и вернулся в «Порочный ежедневник». Меня он потянул за собой, словно какое-то первобытное пещерное существо, заявляющее права на самку.

Чтобы избежать дальнейших сплетен, я молча последовала за ним, прокручивая в мыслях все возможные варианты жестокого возмездия.

– Вы истинный кошмар для моего здравого ума.

Прорычав это низким голосом, он пинком захлопнул за нами дверь.

– Забудьте об отборе невест. Позже я буду просто обязан отшлепать вас и наказать на глазах у всего этого чертова круга, чтобы им всем и впрямь было о чем посудачить.

И хотя его слова были грубыми и отвратительными, при одной мысли об этом у меня бешено заколотилось сердце – как же некстати в этот момент вспомнился незнакомец в маске.

Экстон зыркнул на меня, раздувая ноздри.

Клянусь кровью богов, никогда раньше мне так не хотелось, чтобы древние поразили меня ударом молнии, но я стояла и смотрела в потолок, как всегда на что-то надеясь.

Однако, увы, ни одно милосердное божество не испепелило меня внезапно, чтобы избавить от мучений.

А поскольку Экстон был Принцем Греха, он чуял влечение. И, несомненно, заметил его во мне, судя по вмиг напрягшемуся лицу. Он сосредоточился на мне; глаза его загорелись, но я не смогла определить наверняка, в чем была причина. На мгновение мне показалось, что он сжег все слои моей внутренней обороны и увидел все те тайные желания, которые меня когда-либо охватывали.

Однако уже секунду спустя выражение его лица изменилось.

– У вас жар? – осведомился он.

– Нет.

– Вас знобит?

– Нет. С чего вы взяли?

– Вы явно больны, раз… – После этих слов он оборвал фразу, изобразив плутоватую ухмылку, которая так ему шла. – Не хотелось бы ничего от вас подхватить, каким бы там недугом вы ни страдали.

Дьявольский взгляд, брошенный в мою сторону, говорил о том, что беспокоило его нечто иное, и мы оба это знали. Райли изо всех сил старалась не обращать на нас внимания, но только в коматозном состоянии можно было не ощутить странного напряжения, нарастающего в бюро.

Экстон перевел взгляд с меня на стол. Я была готова поклясться, что увидела, как в его голове заскрипели шестеренки. Он словно обдумывал, как бы уложить меня на стол, преодолевая искушение отшлепать прямо тут, на полу кабинета репортеров, и его совершенно не заботило, увидит ли нас кто-нибудь.

Из-за его греха мне стоило больших усилий не дать себе пойти на поводу у собственных желаний.

Ведь, будь все проклято, мое тело было совсем не против этой затеи.

Чтобы развеять морок, который меня опутал, необходимо было окунуться в самую ледяную лагуну на севере. Ни за что на свете я не позволила бы ему завести себя.

Я мило улыбнулась.

– Не бойтесь, я все так же презираю саму грешную землю, по которой вы ходите, просто хотела извиниться.

Его глаза сузились, но я так и не поняла отчего: то ли от моих извинений, то ли от попыток никак на него не реагировать. После долгой паузы его лицо снова приняло невозмутимое выражение.

– Как же вы все-таки благородны, юная леди, – промурлыкал он, прекрасно зная, что я терпеть не могу, когда он говорит со мной таким низким соблазнительным тоном.

И вот так мы снова стали с трудом друг друга выносить.

– Что ж, так и есть. Вам бы тоже стоило придерживаться понятий чести, раз уж выбираете себе супругу. Как бы трудно это ни было для негодяя вроде вас.

– Единственная женщина во всем королевстве, для которой стать моей женой было бы несчастьем, – это вы. Не это ли счастье, что у нас с вами ничего не выйдет?

Я вздрогнула. Даже если бы он заколол меня кинжалом дома, было бы не так больно.

Когда-то давно я думала, что он идеально мне подходит, потому что он сам заставил меня поверить в его сказку. И сразу же после этого я узнала, что он и есть тот самый сказочный злодей, от которых нас предостерегали.

Могла бы и догадаться, а не обманывать себя и надеяться, что Принц Греха когда-нибудь превратится в прекрасного принца.

– Кажется, наконец мы хоть в чем-то пришли к согласию. Я бы никогда не вышла за вас замуж, ваше высочество.

– Прекрасно. Не припомню, чтобы просил вас об этом, и вряд ли когда-нибудь попрошу.

«Вот в этом-то и проблема», – сердито подумала я.

Я уселась за стол, резко повернувшись к нему спиной.

Такое поведение было совершенно неподобающим, но мне стало все равно.

Он только что холодно напомнил мне о том, за что я буду проклинать его до конца своих дней.

Семнадцать

Принц Чревоугодия

Войдя в подземелье, я задержал взгляд на поникшей фигуре Сильвануса. Группа целителей и Вэл освободили для меня место, при моем появлении их приглушенный шепот прекратился.

Обстановка точно так же не предвещала ничего хорошего, как и состояние, в котором находился дракон. Все, кроме меня, явились в тяжелых зимних плащах. Для защиты от лютого мороза капюшоны были надвинуты низко, как у наемных убийц.

Я достал из кармана пиджака пузырек с ядом вампира королевских кровей и присел на корточки, чтобы получше рассмотреть Сила. Когда я навещал его на рассвете, ящер едва дышал. Дабы не рисковать и не причинить ему боль от яда, эффект которого был мне неизвестен, я вызвал целителей, чтобы стабилизировать его состояние.

И теперь ледяной дракон выглядел ненамного лучше.

Его всегда светящиеся бока стали более тусклыми, чем обычно. Теперь они больше напоминали необработанное серебро, а не сверкали радужными переливами. Укол беспокойства пронзил меня, как лезвие ножа. Прошло несколько часов с тех пор, как целители принялись его выхаживать, я ожидал более заметного улучшения.

– Он вообще просыпался? – спросил я.

– Пока нет.

Вэл отошла от целительницы, с которой разговаривала, и посмотрела на яд в моей руке так, словно он был проклят.

– Вы доверяете этой пиявке?

– Чтобы использовать яд, доверять ему не обязательно.

Сказав это, я указал на дверь.

– Все, кроме Вэл, выйдите! Не хочу рисковать, если он проснется.

О том, что случится, если ящер придет в себя и впадет в ярость, упоминать лишний раз не пришлось.

Целители вышли из помещения, шурша плащами. Похоже, они испытывали облегчение оттого, что их отправили восвояси.

– Думаете, разумно испытывать на нем яд, когда он настолько… спокоен?

Вэл озвучила вопрос, который я много раз задавал самому себе.

Я расхаживал взад-вперед. Через час должна была состояться жеребьевка. Блейд говорил, что яд лучше всего дать в сумерках или на рассвете, но это было не обязательно. Если я прямо сейчас дам Силу яд и он подействует, времени на расспросы у меня будет в обрез. Если же яд не подействует, мне придется оставить его и притворяться перед всеми приближенными, что все прошло замечательно.

Обычно я был способен на такие подвиги, но в этот раз боялся, что не смогу сдержать напряжения.

Вэл отвела меня подальше от подземелья. Когда мы остались одни, она сказала, понизив голос:

– Вам нужно еще кое-что узнать. Над Беспощадным Пределом были замечены пролетающие драконы. По ним стреляли маячками, но ни один не пробил их шкуры.

– Кровь богов! Неужели все пойдет не так?

Я потер виски. Мне не нравилось, когда драконы пролетали совсем рядом с заставой, особенно сейчас: оттуда до моего дома было около шестидесяти миль по суше, а путь по небу еще короче.

У замка собралась огромная толпа. Она могла бы превратиться в идеальную цель для кровожадных ящеров. А поскольку толпе быстро не рассеяться, эта цель становилась еще более привлекательной.

Если они нападут сегодня… это и представить невозможно. Но мне было никак не отменить жеребьевку, иначе разразился бы еще больший скандал. Надо было действовать по нашему плану.

Я взглянул на Сильвануса. Вечером, независимо от его состояния, я собирался испытать на драконе яд, но сейчас было необходимо сосредоточиться на том, чтобы пережить следующие несколько часов.

Я повернулся к Вэл.

– Пусть еще больше охотников встанут на посты пути между нашим домом и Беспощадным Пределом. И пусть все делают тайком, чтобы не создавать слухов и беспорядков, – сказал я. – Сообщи об этом Дому Гнева. Мне необходимо, чтобы он сегодня же укрепил периметр. И проследи, чтобы здесь не показывался никто из его окружения. Как только жеребьевка закончится, я прилечу обратно.

Вэл кивнула.

– Как прошла ваша встреча с той журналисткой?

– Она придет.

– Вы уверены? – с сомнением спросила Вэл.

Я вспомнил, как прошла наша утренняя встреча.

– Это единственное, на что я сегодня готов поспорить.

Адриана была полна сюрпризов, но одно в ней оставалось неизменным: после нашего недолгого свидания она ушла, снова воспылав ко мне ненавистью.

А это означало, что она не пропустит жеребьевку даже за все сокровища в королевстве. По крайней мере, мне не придется выделять ресурсы, чтобы за ней хоть кто-нибудь присматривал. С этого момента чем ближе я буду держать ее к себе, тем легче станет следить за ее передвижениями.

– От модистки что-нибудь слышно?

– Вещи будут доставлены к утру, ваше высочество.

Я выдохнул. Наконец хоть что-то пошло по плану. Я направился к выходу из темницы, придав походке немного развязности. Пора было готовиться к важному событию.

– Когда Адриана появится, не спускайте с нее глаз, – приказал я.

Восемнадцать

Адриана Сент-Люсент

Иден так крепко сжала в кулаке плащ, что у нее побелели костяшки. Когда она оглядела других претенденток на роль невесты, которые проходили в зону для участниц, ее золотистая кожа побледнела. Я не знала, что было тому причиной: то ли толпа, то ли волнение, то ли всё вместе.

Ей никогда не нравилось посещать людные места, при одной только мысли о переполненном бальном зале по ее коже бежали мурашки.

Я стояла с ней у въезда на круговую подъездную аллею. С гор налетел очередной порыв арктического ветра, и я поплотнее закуталась в плащ.

Было так холодно, что казалось, где-то высоко в небе кружили ледяные драконы. От их крыльев исходил еще больший мороз: так они подчиняли добычу своей воле, перед тем как напасть.

Содрогнувшись от этой мысли, я посмотрела наверх. Оставалось надеяться, что на этот раз слухи окажутся ложными.

– Ты не обязана этого делать, если сама не хочешь, – пробормотала я так тихо, чтобы не услышала мачеха.

– Все совсем наоборот: я хочу, чтобы меня выбрали. – Иден не сводила с меня глаз. Я постаралась принять бесстрастный вид. – Просто там так много людей…

– Ну, раз уж ты определилась…

– Да. Пути назад нет.

Иден оглянулась по сторонам и понизила голос, чтобы ее слышала только я.

– Выйти замуж за принца – далеко не худшая участь, особенно за такого очаровательного и щедрого, как Принц Чревоугодия.

Я усмехнулась, и младшая сестра тут же предостерегающе на меня зыркнула.

– Ума не приложу, почему он тебе так не нравится, – сказала она. – Надеюсь, ты дашь ему шанс.

– Я не записывалась на отбор.

И возблагодарила за это древних богов.

– Но если выберут тебя, я буду следить за своим языком.

Она слегка пожала мне руку и отправилась в зал ожидания.

Мы с Софи вместе с остальными родственниками участниц задержались у входа в замок. Все ждали, когда принц выйдет и определит чью-то судьбу.

Я спокойно обдумывала наш с сестрой разговор. А ведь я даже не подумала о том, что она, должно быть, нервничала и опасалась, что ее не выберут. Как глупо с моей стороны!

Экстон был прекрасным принцем. Он считался могущественным во многих отношениях. Конечно, я понимала: Иден была сражена тем, что он осыпал нашу семью подарками. Она говорила о нем без умолку. Судя по мечтательному тону, сестра верила, что солнце встает и заходит по его прихоти. Всю неделю по утрам она бросалась за королевским вестником и читала его мне. Иден была полна решимости доказать, что он стал бы идеальным супругом.

Внутри все скрутило от волнения.

Сестра была слишком юна, чтобы рассказывать ей о том, что произошло между мной и Экстоном на Балу всех грешников. Само собой, я никогда и ничего не рассказывала ей о нас.

Если жребий падет на Иден, я навсегда буду связана с принцем. Она с таким рвением стремится к этому, что я буду за нее рада. Или не буду?

В голове промелькнуло воспоминание о том, как мы с Экстоном сидели за столом и с какой нежностью он обращался с моей сестрой. Он так себя вел от чистого сердца или желая поиздеваться надо мной?

Эта мысль оказалась до жути неприятной. Я вздрогнула, когда в нескольких невысоких контейнерах, установленных на равном расстоянии друг от друга по всей подъездной дорожке и снаружи замка, вспыхнуло пламя. От него в воздухе стало теплее.

Выглядело эффектно, но при этом было весьма практично. Очередной способ привлечь внимание, в чем Принц Чревоугодия весьма преуспел, хоть я и утверждала обратное в своих статьях. Я закрыла глаза, пожалев о том, что не осталась в «Порочном ежедневнике» и не пропустила это мероприятие. Зная принца, я ждала, что он вот-вот выкинет что-нибудь дикое.

Точно по расписанию прогремел пушечный выстрел, и на толпу посыпались голубые и серебряные лепестки в форме сердечек. Это было романтично. Дамы в толпе принялись обмахиваться веерами.

Несколько обозревателей, среди которых были Райли, пускающий слюни Джулиан и напыщенный Андерс, делали заметки.

Странно было оказаться не рядом с ними, с перьями наготове. Они сбились в кучку на лестнице, ведущей в замок, и ждали торжественного появления принца.

По правде говоря, на этом особом мероприятии я бы предпочла затеряться в толпе.

Наконец Принц Чревоугодия вышел из замка и спустился по ступеням, после чего дошел до невысокой сцены, установленной на возвышении. Он по-волчьи усмехнулся; в глазах его сверкали порочные огоньки. Корона на голове принца сбилась набок, еще больше подчеркивая образ надменного повесы.

Он выглядел так, словно только что встал с постели. А толпе все было мало: люди кричали и топали, нараспев выкрикивая его имя, от которого у меня сводило зубы. Вдруг над шумной толпой, заглушая восторженные возгласы, прогремел голос:

– Приветствую вас, достопочтенные демоны нашего королевства! Для меня большая честь стоять здесь перед вами. Я сражен вашим всепоглощающим рвением в том, чтобы помочь мне выбрать супругу.

Новый взрыв бурных аплодисментов прервал речь принца.

– Не откладывая в долгий ящик давайте посмотрим, кто станет претенденткой от нашего круга, согласны?

У меня внезапно пересохло во рту. Я приподнялась на цыпочки, ища белокурую головку Иден в толпе претенденток. Заявки подали тысячи девиц. Шансы на то, что выберут мою сестру, были невелики, и все же сердце сильно билось, а ладони в перчатках намокли от волнения.

Я и сама не знала, обрадуюсь или ужаснусь, если назовут ее имя.

– Претенденткой от Дома Чревоугодия становится…

Экстон сунул руку в урну с именами и устроил грандиозное шоу, выуживая оттуда бумажку.

– Знатные грешники и те, кто работает не покладая рук! Кому из вас будет дарован шанс узнать, что случится после счастливого конца вашей собственной сказки?

Я мысленно закатила глаза. Как же все-таки самонадеянно было объявлять себя сказочным принцем!

Толпа пришла в неистовство. Сама мысль о том, что простолюдинке дозволительно жить долго и счастливо с прекрасным дьявольским принцем, представляла собой ожившую мечту.

У меня скрутило живот.

Он не собирался выбирать Иден.

Я была уверена.

Почти наверняка.

Однако неровный пульс свидетельствовал об обратном.

Я вдруг заметила, что несколько человек повернулись ко мне, да и все журналисты украдкой поглядывали в мою сторону. Я приказала себе дышать ровно, принять как можно более скучающий вид и выглядеть так, будто я совершенно равнодушна ко всей этой помпезности и торжественности, что развернулись на сцене.

Но когда до меня дошло, почему всеобщее внимание с самого начала переключилось на меня, это превратилось в непосильную задачу.

Экстон заметил меня в толпе. На лице его было грозное выражение. На один ужасный миг мне даже показалось, что он подбежит и отшлепает меня, как и грозился.

Честно говоря, судя по тому, как сузились его глаза, принц собирался сделать именно это. По телу разлилось неприятное тепло. Возможно, у меня начинался жар.

Но вместо того чтобы ускользнуть, легким наклоном головы я дала принцу понять, что меня не напугаешь.

Несмотря на то что недавно он сам меня выгнал, я бы ни за что не оставила сестру в одиночестве перед этой толпой.

Мачеха бросила на меня неодобрительный взгляд. Губы ее были поджаты так сильно, что казалось, будто она съела лимон, посыпанный солью.

Наконец принц переключил внимание на куда более насущный вопрос, и я перевела дыхание, которое до этого задержала. Еще пара минут, и мы все сможем разойтись по домам.

Я не сводила глаз со сцены, наблюдая за тем, как он повторил тот же драматический жест. Наконец он выудил из общей массы один-единственный листок и поднял его. Выражение лица принца было невозможно разгадать.

Он начал говорить, но странный звон в ушах заглушал его слова.

Мачеха больно ущипнула меня за локоть, и все вернулось на свои места.

– Поздравляю мисс Реджину Тромбли!

Я с облегчением выдохнула. Иден бросила на нас взгляд через плечо, на лице ее было написано разочарование. Она направилась к нам с опущенными в знак поражения плечами.

Софи, стоявшая рядом со мной, кипела от злости, но это не имело особого значения. Я просто видеть не могла свою сестру такой несчастной. Иден подошла к нам и, взяв меня за руку, нежно сжала ее. Она была сыта толпой по горло, к тому же все ее мечты рухнули. Несмотря на собственные чувства к принцу, мне было больно видеть ее такой подавленной. Сквозь болтовню гостей до меня долетел голос Экстона:

– Мисс Тромбли здесь?

Кто-то вблизи от нас протолкнулся вперед, но я не разглядела, кто это был: слишком много людей собралось в плотную толпу.

– Ваше высочество?

Народ, хихикая, расступился, и мне удалось получше рассмотреть вышедшую вперед претендентку.

Особа, которая встала перед сценой, вовсе не выглядела кокетливой юной девушкой, скорее сморщенной старой девой.

Меня охватил ледяной ужас.

– Да? – обратился к ней Экстон, буквально излучая очарование.

– Мисс Тромбли больше не участвует в жеребьевке. Прошлой ночью она сбежала со своим кавалером на острова Перемен.

Если принц и был разочарован, то вида не подал. Экстон не растерялся ни на секунду.

– Ну кто я такой, чтобы вставать на пути истинной любви? Мои поздравления мисс Тромбли и ее избраннику.

Софи подтолкнула Иден обратно к месту, где стояли в ожидании жеребьевки претендентки. Я бросила на нее уничтожающий взгляд: неужели она не видела, как ее дочери плохо в таком замкнутом пространстве?

Я была так раздражена, что пропустила жеребьевку.

– И нашей претенденткой становится… мисс Иден Эверхарт!

Весь мой мир рухнул. У сестры была такая же фамилия, как у меня, Сент-Люсент, а не девичья фамилия Софи.

Я испуганно посмотрела на мачеху.

– Что за игру ты затеяла?

Софи лишь улыбнулась мне в ответ.

– Ни для кого не секрет, что принц тебя презирает. Если бы тебе удалось его очаровать, сейчас мы были бы совсем в другом месте. Так почему же из-за твоих провалов должна страдать сестра? Я говорила тебе, что она достойна стать принцессой, и теперь она стала на шаг ближе к этому.

Я снова посмотрела на мачеху, но теперь уже пристально. Эта уверенная улыбка, спокойное поведение… То, что вытащили имя Иден, вовсе не стало для нее неожиданностью.

У меня зародились мрачные подозрения.

Я наклонилась к ней и спросила, понизив голос, чтобы больше никто меня не услышал:

– Что ты натворила?

– А что сделал бы любой другой родитель для своего ребенка?

Ее голос был пропитан ядом.

– Неужто заклинание?

Софи огляделась по сторонам, и я поняла, что оказалась права.

Она использовала магию, чтобы Иден выиграла.

– Улыбнись, дорогая. Отныне за нами будет следить все королевство. Если ты и теперь нам все испортишь, клянусь, я заставлю тебя жалеть об этом до конца твоих дней.

Девятнадцать

Принц Чревоугодия

– Ваше высочество, на секундочку! Андерсон Андерс, «Сплетни грешным делом». Мы с вами разговаривали несколько дней назад. У вас найдется время ответить на парочку вопросов после торжественного объявления победительницы?

Я сверкнул своей самой ослепительной улыбкой, следя за тем, чтобы не обнажить зубы, но репортер уже встал передо мной, чтобы преградить путь к отступлению. Этот напыщенный Андерс всерьез действовал мне на нервы. Потребовалось призвать всю свою дипломатичность, чтобы не навалиться на него своим массивным телом.

– Сегодня никаких интервью, Андерс. Будьте добры, направьте все вопросы официальному королевскому обозревателю.

Я помахал толпе тех, кто еще остался, задержавшись на круговой аллее, а затем пошел в конюшню, чтобы оседлать своего адского коня. Конюхи кивнули в знак приветствия, когда я вошел в стойло Магнуса и принялся готовить его к поездке. Огромному жеребцу нравилось выезжать к Беспощадному Пределу. Он любил ощущать дуновение ледяного ветра, когда разгонялся до скорости, нарушающей все законы природы.

Адские кони отличались от лошадей смертных: они были быстрее и мощнее. Магнус мог проскакать шестьдесят миль чуть меньше чем за час, и все равно не был бы измотан.

Чаще всего эти поездки были утомительны, но в то же время бодрили. Именно это мне и требовалось после дневного представления. Я вскочил на коня, и через несколько секунд мы уже мчались по территории замка, направляясь прямо к Беспощадному Пределу.

Я закрыл глаза, чтобы позволить радостному предвкушению поездки овладеть мной. В голове всплывали воспоминания. Эмилия довольно давно не садилась на свою лошадь Танзи, чтобы прокатиться с нами. Казалось, будто за последние несколько лет мы все только и делали, что переживали один кризис за другим.

Я надеялся, что скоро все наладится.

Магнус цокал по гравийной дороге, ведущей из города на гору. Грива развевалась, он скакал во всю прыть, и это вернуло меня к жизни.

Казалось, прошло всего несколько мгновений, а не час. Мы подъезжали к стене, отделяющей необитаемые земли к северу от Семи Кругов.

Над нами промелькнула тень. Магнус топнул копытами. За нами охотились.

Я ударил его пятками по бокам, и жеребец припустил к конюшням за крепостными стенами. За нами последовала еще одна тень. Тишину прорезал яростный драконий рык. Магнус влетел в ворота наперегонки с ящерами, и мы оказались в укрытии как раз в тот момент, когда сверху обрушилась первая лавина драконьего пламени.

Охотники, стоявшие у конюшен, бросились врассыпную, чтобы зигзагами перебежать к безопасным стенам Беспощадного Предела, но я за ними не побежал.

Я спешился, передал поводья конюху, взмыл в небо и тут же обнаружил двух драконов. Их глаза озарились багрянцем, на фоне снега и льда этот цвет казался особенно зловещим. Заметив меня, они принялись извергать еще больше нечестивого пламени, едва не задев меня, а затем бросились в погоню.

Не успел я пролететь и мили, как ко мне присоединился Гнев. Видимо, Феликс вызвал его, как только стало ясно, что на нас напали. Теперь мы вдвоем мчались на крайний север, используя все возможные преимущества, чтобы заманить драконов подальше от заставы и того, что простиралось за ней.

Пронзительный вой ледяных драконов эхом разносился позади нас в подтверждение того, что мы привлекли их внимание и они за нами гнались. Сердце бешено колотилось, в крови бурлил адреналин.

Они оказались чертовски близко. Вступая в гильдию, мои охотники знали на что шли, но никто не заслужил жить в вечном страхе перед нападением драконов.

Я что было силы летел в сторону гор, однако вдруг заметил, как Гнев развернулся и помчался к дракону, который оказался ближе всех к нам. Крылья, которые до этого сверкали ярким белым пламенем, стали черными как смоль. Когда брат бросился в погоню, он принял поистине угрожающий вид.

Наконец-то мы выглядели именно такими, какими, в сущности, были: ангелами-мстителями, отлученными от благодати. И мы были готовы дать бой самым ужасным существам во всех королевствах. Вдвоем мы представляли из себя заманчивую цель для драконов: им было не устоять перед соблазном уничтожить других высших хищников. Они тут же забыли об охотниках, которые привлекли их внимание вначале.

Гнев повернулся ко мне с грозным выражением лица. Мы были на волосок от катастрофы. Беспощадный Предел оставался в безопасности, но если драконы проскользнут мимо нас, под ударом окажутся дома и города за ним. Мне было необходимо найти какой-нибудь способ защитить своих подданных при помощи магии, причем такой, от которой моя сила не стала бы беспрестанно иссякать.

Знакомый горный хребет вырос перед нами, словно разгневанный бог. Зубчатые склоны тянулись ввысь, проклиная небеса.

Брат выжидающе посмотрел на меня. Я подал ему сигнал, которым мы пользовались бессчетное множество раз. Когда впереди показался горный перевал, брат резко свернул влево, а я – вправо.

Мы намеревались разделить драконов и дождаться, пока они не отступят и не улетят обратно в свое убежище, там мы их и настигнем. Оглушительный рев позади нас означал, что они замешкались. Мы получили преимущество, которого и добивались. Их заминка позволила нам вырваться вперед, нырнуть под кроны деревьев и притаиться.

Я рухнул на землю, вплотную прижав крылья. Мне с трудом удалось успокоиться. Драконы пролетели мимо в размытом облаке радужной чешуи и белых крыльев. Они направлялись на север, к самым высоким горам. Я снова поднялся в небо, чтобы пуститься в погоню за ними, но тут же выругался.

Они исчезли.

Я полетел туда, куда направлялись ящеры, осматривая местность, однако это был жест отчаяния: пещеры и хвойные леса закрывали мне обзор. Битый час я прочесывал округу, прислушиваясь в надежде различить хоть какой-нибудь рык или хлопанье крыльев, но так ничего и не заметил.

Казалось, драконы просто исчезли.

Облетев напоследок вокруг горы, я отправился обратно к Беспощадному Пределу.

Гнев уже был там, и на его лице была та же мрачность, что и на моем. Я мотнул подбородком в знак того, чтобы он пошел со мной. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из охотников нас подслушал.

– Тебе удалось прицепить маячок хоть на одного из них? – спросил я.

Гнев покачал головой.

– Они предвидели это и заблокировали его.

Я провел руками по волосам и выругался.

– Они точно заколдованы! Я не вижу никакой другой причины, из-за чего они стали бы так колебаться… Иногда кажется, они точно знают что делают, но в остальном все выглядит наоборот.

Взгляд Гнева устремился вдаль и прикипел к зубчатым горным вершинам, которые высились на горизонте. Снег повалил крупными хлопьями, вскоре все вокруг станет белым-бело. Для ледяных драконов наступит идеальная пора, чтобы слиться с ландшафтом.

– С прошлого набега ведьмы затаились, – сказал Гнев, отвлекая меня от мыслей.

– Знаю. Я уже несколько месяцев не получал о них никаких вестей от своих шпионов.

Пару месяцев назад Гнев и Эмилия попали в неприятности, когда были в Доме Жадности. Тогда впервые за долгое время ведьмы организовали нападение. И хотя демоны одержали победу в той схватке, надолго ведьмы никогда не успокаивались.

– А что если драконы должны нас отвлечь? – предположил я. – Возможно, они хотели удержать нас здесь, а сами в это время собирались проникнуть в Дом Гордыни.

Гнев скрестил руки на груди.

– А он вообще спрашивал об общем совете?

– Нет. Думаешь, он что-то задумал сам по себе?

Гнев пожал плечами.

– Уж наверняка не выращивать сон-корень собирался, чтобы отдыхать в саду после работы.

Тут у меня возникла идея.

Соцветия сон-корня обладали достаточно сильным эффектом, чтобы отправить в отключку принца демонов. Вероятно, точно так же они подействовали бы и на дракона. Кажется, пришло время раздобыть немного этих растений, чтобы с ними поработали мои целители. Некоторое время ходили слухи о том, что Гордыня вырастил целую плантацию сон-корня. Всем нам оставалось только догадываться о том, что он задумал на самом деле.

Казалось, он чаще всех остальных братьев носил на публике маску. Никто и никогда не знал, что в действительности движет Гордыней, помимо поисков его пропавшей супруги. Мы постоянно спорили даже о причинах этих поисков: он действительно скучал по ней или это стало ударом по его распроклятому самолюбию? А может, была другая причина, по которой он так отчаянно пытался разыскать жену?

Если брат уже давно предвидел войну с ведьмами, это объясняло, почему он даже и не думал о драконах, – он мог ожидать чего-то вроде отмщения или скрытого нападения. Если бы это оказалось правдой, было бы мило с его стороны сообщить об этом и нам.

Я наблюдал за тем, как горы скрывались из виду по мере того как усиливалась буря.

Казалось, будто одновременно атаковали все наше королевство. На острове Злобы совсем недавно свергли прошлого принца вампиров, и Блейд был вынужден искать невесту, чтобы унять смуту.

При Дворе Неблагих на западе шла борьба за власть.

А если ведьмы и впрямь что-то затеяли с участием ледяных драконов здесь, на севере, перед нами маячила угроза войны практически на всех границах.

Я выдохнул.

– Будем надеяться, мы ошибались насчет проклятия драконов.

Гнев посмотрел мне прямо в глаза. Он выглядел таким же настороженным, как и я.

– Нам нужно поговорить с Гордыней. Ты отправишь запрос из своего дома или это сделать мне?

На моих губах заиграла порочная улыбка.

– Ни то ни другое. Мы должны отправиться туда прямо сейчас. Ты в игре?

Тут уже ухмыльнулся брат. Появление в чужом круге без приглашения приравнивалось к объявлению войны, из-за этого Гнев буквально дрожал от предвкушения. Земля загрохотала так сильно, что со стены сорвался снежный ком.

Я бросил на него бесстрастный взгляд.

– Держи себя в руках, дикарь.

Он подмигнул мне с мрачным блеском в глазах и тут же перенесся в Дом Гордыни в облаке дыма и теней.

– Спасибо за предупреждение, – пробормотал я и приготовился призвать чары, чтобы последовать за ним. – Проклятый богами придурок!

Только я задействовал свою силу, как Гнев с грохотом влетел обратно. Он врезался в крепостную стену, оставив на камнях неглубокую вмятину, после чего встал и отряхнулся вне себя от ярости. Вряд ли это было как-то связано с тем, что его одежда была потрепана, хотя Гнев и придавал этому особое значение.

Тут меня осенило, и я выругался.

– Он защитил свой круг?

Гнев кивнул.

– Надеюсь, у него для этого есть чертовски веская причина.

Брат сорвался с места. Вероятно, он собирался вернуться в Дом Гнева с помощью магии. Я практически не сомневался, что он отправит послание нашему погрязшему в секретах брату, и угроза в его адрес будет весьма недвусмысленной. Когда воспламенялся грех Гнева, нам оставалось лишь залечь на дно и готовиться к войне.

Но это было последнее, о чем мне следовало беспокоиться. Тревог хватало и по поводу того, что Гордыня заперся в своем круге – и выбрал для этого весьма необычное время. Мне хотелось узнать наверняка, чем он занят, и если бы это хоть как-то повлияло на мой круг, ему пришлось бы защищаться не только от Гнева, на него бы обрушилась вся мощь Дома Чревоугодия.

Вернувшись в крепость, я поднялся по лестнице в командный пункт.

– Вэл?

Помощница подняла взгляд от точки на карте, которую изучала.

– Да, ваше высочество?

– Немедленно вызови сюда Гордыню. Скажи ему, что Дом Чревоугодия объявит ему войну, если он сейчас же не явится сюда и не принесет мне сон-корень.

– Это определенно привлечет его внимание.

– В этом и кроется мой замысел.

Будет гораздо лучше, если Гордыню разозлю я, чем на его дом обрушится Гнев. Сдержать еще больше пожаров, разгоравшихся одновременно, мне было не под силу.

Вэл поклонилась и ушла, чтобы отправить послание.

Я вышел на бруствер. Нужно было подышать холодным воздухом, чтобы успокоиться. Гордыня не заставит себя долго ждать, особенно если захочет сохранить свои секреты. Не прошло и получаса, как Феликс вышел на крышу и, откашлявшись, доложил:

– Принц Гордыня прибыл.

Он не успел даже закончить, а на пороге уже возникла фигура брата.

Я окинул его оценивающим взглядом.

На первый взгляд он казался таким же, как и всегда.

Из прически не выбился ни один волосок, а на костюме не было ни одной пылинки. Галстук завязан идеальным узлом. Даже шрам, пересекавший губу, будто придавал ему царственный вид. Уголки его губ были напряжены, что противоречило непринужденному поведению.

Серебристые глаза Гордыни сверкали, как кинжалы. Он наблюдал за тем, как один из моих охотников спешил обратно в крепость. Шторм был не единственной причиной такого резкого понижения температуры.

Когда мы остались одни, он швырнул в меня пакетик с сон-корнем.

– Война, Гейб? Из-за какой-то проклятой травы?

Но сегодня я не собирался терпеть его бесцеремонное поведение.

Я толкнул его к стене, с удовлетворением отметив, как от внезапного удара у него клацнули зубы.

– Если это всего лишь трава, тогда почему все владения Гордыни заросли ею? До меня дошли слухи, что обитатели твоего круга стали выглядеть не совсем пристойно, а это весьма странно для твоего греха, при котором внешность – это все.

Он прищурился, но никак не отреагировал на колкость.

– Кажется, ты пропустил все, что мы говорили о нападении ледяных драконов, Люк. Помнишь тот совет, на котором так и не удосужился побывать? Может, попробуешь вытащить голову из задницы и позаботиться хоть о чем-нибудь, что выходит за рамки твоих сиюминутных желаний?

У него на челюсти дрогнул мускул, но брат по-прежнему упрямо молчал. Я точно знал, почему он не произносит ни слова. Он не мог солгать мне, но и не собирался говорить правду.

Я взял сон-корень.

– Феликс?

Он вернулся на бруствер.

– Да, ваше высочество?

– Попросите Хельгу приготовить из сон-корня отвар, чтобы поливать драконов, или пасту для смазывания игл – смотря что ей удастся придумать быстрее. Нам нужно самое быстрое средство, чтобы применить его, если они нападут.

– Сию секунду, ваше высочество.

Феликс взял пакетик и отправился исполнять мой приказ, снова оставив нас с братом наедине.

Гордыня приподнял брови.

– Угроза действительно настолько серьезна?

– Убили моего охотника. А как по-твоему?

Он повел плечом, изобразив безразличие.

– Стоит отметить, это весьма неприятная история. Думаешь, они вскоре нападут на твой Дом Греха?

– Раз уж мы делимся секретами домов, почему бы не начать с тебя? Можешь рассказать о поле сон-корня, или какие там еще ты строишь козни ради своей супруги…

Рука брата резко сжалась в кулак, но так же быстро разжалась.

Мы бы ничего не добились, если бы продолжали отпускать колкости. Пришло время отбросить в сторону всяческую враждебность и выяснить, что брату было известно о ведьмах и их возможной роли во всем этом.

– Я ищу то, что может заставить драконов сойти с ума, – сказал я. От меня не ускользнуло, как он вздрогнул. У этого ублюдка определенно были какие-то секреты. – Ты случайно не знаешь такого заклинания или проклятия?

– С чего бы мне это знать?

– А свекровь сейчас находится у тебя в темнице, так ведь? – спросил я. – Может быть, она упоминала что-то в этом роде или хвасталась, что наложила проклятие на Принца Греха?

– За весь месяц Сурси не проронила ни слова.

Он посмотрел на двор внизу. Охотники спешили в укрытие, устремив взгляды в небо.

– Чтобы снять проклятие, ведьма не нужна.

– Я в курсе. Но мне нужно выяснить, какое заклинание использовали и на кого оно было нацелено.

– Тогда не смею тебя от этого отвлекать.

– Не спеши.

Вмиг я оказался перед ним и приставил к горлу кинжал.

– Я хочу поговорить с Сурси. Сейчас же.

Гордыня надел на лицо маску вымученной вежливости.

– Прекрасно. Даю тебе разрешение на пятиминутный визит. Встретимся у меня при дворе.

Я опустил кинжал.

– Тогда только после вас.

Изобразив дурашливый поклон, Гордыня переместился в свой круг с помощью магии.

Я тоже призвал магию и тут же материализовался рядом с братом прямо перед его замком в треске огня и дыма.

Мы были не совсем одни.

Стражники Гордыни в шлемах окружили нас кольцом, загородив мне обзор. Я приподнял брови, приветствуя наш отряд Судного дня. Улыбка брата выражала что угодно, но не дружелюбие.

– Поторопись, дорогой брат. По моим подсчетам, у тебя осталось четыре минуты.

– Ты еще даже не отвел меня к Сурси.

Ухмылка Гордыни казалась откровенно нечестивой.

– Я дал тебе всего пять минут на визит. Ты не уточнял, что хочешь провести их исключительно с моей тещей. У тебя осталось три минуты и сорок секунд на посещение Дома Гордыни. Предлагаю тебе потратить их с умом.

Ублюдок почище фейри!

– Сейчас же отведи меня к Сурси.

Мы с Гордыней поднялись в замок по сверкающей лестнице, а как только вошли в фойе, украшенное золотыми листьями, он тут же направился в покои, расположенные справа. Гордыня жестом позволил нас пропустить. Стражники, стоявшие за дверью, поклонились.

Я уже собирался было пырнуть брата кинжалом, когда он распахнул дверь. Передо мной предстало зрелище, которого я никак не ожидал увидеть.

– Сурси!

Я вошел в прекрасно обставленные покои. Они были совсем не похожи на подземелье, в котором, как я думал, ее держали. Больше они напоминали королевские покои Версаля из королевства смертных. Нас окружали обтянутые шелком стены, позолоченная лепнина, фрески и картины, а также уголки для отдыха, достойные королей.

Сурси присела на краешек шелкового дивана и свысока смотрела на меня. Она приподняла темную бровь, но ничего не говорила. Гордыня вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Он достал из жилета карманные часы и насмешливо улыбнулся мне.

– Время идет, братец.

Я повернулся к ведьме.

– Мне нужны ответы.

Лицо ведьмы казалось спокойным и неподвижным, как тихое озеро. Если бы не хитрый блеск в глазах, я бы подумал, что она в каком-то магическом ступоре.

– Ты что, немая? – спросил я, подойдя ближе. – Или под заклинанием?

Гордыня вздохнул.

– Так она выражает протест против заточения.

Я прищурился, глядя на нее.

– Значит, ты можешь говорить, но предпочитаешь этого не делать?

Она подняла руку и полностью сосредоточилась на разглядывании своих впечатляющих ногтей. Легкий изгиб губ свидетельствовал о том, что ей весело. Ей всегда нравилось играть с нами, Принцами Греха.

Но это было неважно, мне требовалось лишь считать ее невербальные сигналы.

– Это ты наложила проклятие на ледяных драконов?

Она резко подняла на меня глаза, но тут же снова принялась разглядывать свои ногти.

Гордыня захлопнул крышку карманных часов.

– Время вышло. Убирайся.

– Благодарю тебя за столь впечатляющее гостеприимство.

Я улыбнулся ему, а затем повернулся к Сурси и отвесил ей снисходительный поклон.

– А тебя благодарю за то, что раскрыла мне эту тайну.

Я повернулся и вышел из комнаты, испытывая облегчение оттого, что наконец-то разобрался хотя бы с одним предположением.

За нападением не стояли ведьмы, а если они и участвовали, то заговор не был спланирован их повелительницей. Сурси удивилась, и ее реакция была искренней.

Несмотря на то что визит был коротким, он прошел очень успешно, но теперь пришло время отправиться к себе в подземелье и испытать яд. На данный момент о ведьмах я мог забыть, однако решить проблему с ледяным драконом было необходимо.

Надеюсь, разговорить Сила будет проще, чем Сурси.

Двадцать

Адриана Сент-Люсент

Несколько часов спустя сестра с мачехой наконец-то вернулись домой.

– На время конкурса мы с Иден переедем в Дом Чревоугодия, – объявила мачеха, бросив на меня многозначительный взгляд. Возможно, мне не так уж хорошо, как казалось, удалось скрыть волнение.

– Надеюсь, ты будешь следить за своим поведением. Поняла меня?

Я прикусила язык так сильно, что чуть не пошла кровь. В войне с Экстоном виновата была не только я.

Иден удивленно взглянула на мать.

– Ад не останется здесь одна, мама. Пойдут слухи.

– И кто же об этом узнает? – спросила она.

– Например, любой журналист, который заинтересуется семьями претенденток, – сказала Иден. Я моргнула, чтобы не показывать удивления: обычно Иден не перечила матери. – Лучше всего для нее будет находиться рядом со мной. Если она останется дома и правда о нашей связи раскроется, начнутся пересуды о том, что между нами произошел разрыв, а это вызовет еще больший скандал, чем тот, который мы пытаемся предупредить.

Я приподняла брови. Это весомый аргумент, мачехе будет трудно с ним не согласиться. И хоть мне не хотелось принимать сторону Софи, но жить с принцем, пока продолжается конкурс, для меня было бы… пыткой.

– Ты очень добра, Иди, но твоя мама права, мне лучше остаться здесь. Из-за моего присутствия в замке точно разразится скандал: все знают, как сильно мы не любим друг друга. И будет несправедливо, если он станет вымещать эту ненависть на тебе. Экстону нужно сосредоточиться на претендентках, а не на вражде со мной.

Она бросила на меня умоляющий взгляд.

– Пожалуйста, я и представить не могу, что не разделю с тобой каждое мгновение! Это же самое волнующее событие века! Прошу, скажи, что придешь. Клянусь, ты изменишь мнение о нем, как только увидишь, каким милым он может быть.

– Иди! – с упреком сказала мачеха. – Перестань драматизировать. Сейчас тебе нужно беспокоиться только о принце, а не о разногласиях с сестрой.

От непролитых слез у Иден заблестели глаза, а нижняя губа задрожала.

– Но что, если вы обе ошибаетесь? Вдруг он подумает, что мы его обманули, и я проиграю в конкурсе?

Софи бросила на меня раздраженный взгляд, будто я сама создала эту проблему.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Мне хотелось любой ценой избежать этого конкурса, но мой внутренний исследователь уже ухватился за возможность, и было бы глупо ее упустить.

Переезд в замок будет для меня прекрасным поводом разведать все на месте и выяснить, какие слухи там ходят, не прибегая к помощи сети осведомителей. Они так и не появлялись с тех пор, как я пыталась их найти, так что мое расследование застопорилось.

Если меня застукают, когда я буду копаться в секретах Экстона, от последствий пострадает моя сестра. Но если я не выясню всю правду, пострадает целое королевство.

– Я с вами, – тихо сказала я, надеясь на ее прощение, если что-то пойдет не так. – Когда нас ждут в замке?

Софи выглядела так, будто была готова прибить нас обеих, но вместо этого она подняла руку и проверила, не выбились ли волоски из идеально заплетенной косы.

– Экипаж прибудет за нами завтра рано утром.

Я извинилась и удалилась к себе под предлогом сбора вещей. Так я избавила себя от враждебных взглядов мачехи и восторженных рассказов сестры о щедрости Экстона.

На то, чтобы уложить одежду в старый сундук, ушло целых тридцать минут. Все это время ключ в кармане буквально гудел, причем весьма настойчиво.

Несмотря на хаос, царящий вокруг, одно место я твердо решила посетить, пока что-нибудь еще не пошло наперекосяк.

Если подходящее время для побега от реальности вообще существовало, таковым определенно являлся этот вечер. Заглянув к Карло, чтобы переодеться, и заплатив ему пригоршню монет, которые с трудом наскребла, чтобы он ничего не рассказывал Райли, я добралась до входа в «Семь грехов». Сердце бешено колотилось в предвкушении.

Я смотрела на неприметную дверь. Снежинки падали на капюшон моего плаща.

Не факт, что сегодня она откроется моим ключом, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Я убеждала себя, что так сильно туда стремлюсь исключительно ради сбора информации для колонки и расследования о драконах, но в глубине души знала: если бы один из Принцев Греха оказался рядом, он бы тут же понял, что все это ложь. Мне хотелось увидеться с незнакомцем в маске. Я жаждала его общества, как бы ни пыталась убедить себя в обратном.

Молясь о том, чтобы никто меня не заметил, я поднесла ключ к двери и спустя несколько секунд напряженного ожидания уже собралась было убрать руку, как вдруг дверь исчезла, чтобы пропустить меня внутрь. Я тихо выдохнула и поспешила прямиком к бару.

– Какую отраву предпочитаете? – спросил бармен в маске. Он взболтал коктейль фиолетового цвета и налил его в изящный бокал, а затем толкнул тот дальше по стойке. Напиток остановился точно перед женщиной, которая его заказала. Выглядело впечатляюще. Заметив удлиненные уши, торчащие из-под его золотисто-светлых волос, я предположила, что он использовал щепотку магии фейри. Судя по цвету локонов, бармен принадлежал ко Двору Светлых.

– А что вы мне предложите? – спросила я в ответ, перекрикивая возбужденный гул посетителей клуба.

А заодно огляделась в поисках места, куда бы присесть. В клубе, как всегда, было не протолкнуться. Пары уже танцевали в бальном зале и переводили дух на диванах.

Поскольку не была уверена, что незнакомец в маске вообще появится, а до полуночи еще оставалось время, я решила немного успокоить нервы и подняться на крышу с коктейлем.

Бармен, занятый приготовлением следующего напитка, отвлекся от него и оглядел меня с головы до ног. Я снова надела темно-синий парик и наряд снежной королевы, как прозвал его Карло, но на самом деле трудно было сказать, что именно видел фейри, учитывая наложенные на меня чары.

Он не колеблясь ответил:

– Зимний эль.

– Никогда о таком не слышала.

– Раньше у нас никогда не было такого напитка, да и потом, скорее всего, больше не будет. Нам задолжали услугу.

Весьма этим заинтригованная, я заказала эль, взяла кружку и принялась потягивать пенку сверху. Это было восхитительно. Складывалось ощущение, будто в светлый эль добавили пряностей, а затем смешали с подогретым бренди. Обычно эти ингредиенты не сочетались друг с другом, но на этот раз вышло изумительно. Мне казалось, я пью охлажденный десерт.

Я морально подготовилась к тому, что этим вечером могу сделать как ужасный, так и прекрасный выбор, если мой незнакомец все-таки придет. С этими мыслями я направилась в сады на крыше и не торопясь проходила мимо рядов ночных цветов, благоухающих и дурманящих обоняние.

На ходу я обдумывала, стоит ли извиняться за то, что не пришла на свидание, или сперва посмотреть на его реакцию, если он все же придет.

Мне было отчаянно интересно, кто же он на самом деле, хотя я всячески пыталась сдержать свое жгучее любопытство.

Я остановилась, как только заметила фигуру, перегнувшуюся через перила. Со спины этот человек показался мне такого же роста и телосложения, что и мой незнакомец, и все же я не была уверена, пока не услышала голос.

Пульс почему-то участился.

Возможно, всего лишь от волнения, разлившегося по всему телу. Или от предвкушения того, что должно было произойти и к чему мы готовились всю неделю. А может быть, он мне нравился, и я переживала из-за того, что наше совместное времяпрепровождение подходит к концу, а это было совсем не в моем духе.

– Волнуетесь, леди Л.? – спросил он, стоило мне приблизиться. Мой незнакомец говорил, не отводя взгляда от ночного города.

С облегчением выдохнув, я подошла к нему. До этой минуты я и не подозревала, как сильно переживала, что этим вечером он мог не прийти.

Мы были знакомы всего несколько дней, но его теплое обращение принесло мне долгожданное облегчение, особенно после всего, что произошло за этот день: угроза нападения драконов никуда не исчезла, сестра стала претенденткой на роль супруги принца, осведомители молчали как убитые, не говоря о стычке с принцем в бюро и завтрашнем переезде в его замок… Сегодняшний день был едва ли не хуже того Бала всех грешников.

Но я не стала мысленно погружаться в прошлое, а сосредоточилась на своем спутнике. Этим вечером я дала себе слово жить одним моментом и думать лишь о том, что происходит здесь и сейчас. Это был наш последний вечер вместе, и ничто не могло его испортить.

– Вовсе нет. Я любовалась видом.

С легкой улыбкой на губах он слегка склонил голову в мою сторону.

– Я думал, эта фраза давно устарела.

– По счастью, ко мне это не относится.

Я повторила его слова из нашего прошлого разговора, чем вызвала довольный смешок. На мгновение я позволила себе расслабиться и погрузиться в беззаботную болтовню.

Незнакомец повернулся ко мне, и на одно бесконечное мгновение я забыла как дышать.

Он пристально смотрел на меня, и я была готова поклясться, что ощутила, как его голод стал всепоглощающим. Распознать это не помешали даже чары и маска, скрывающая его истинное лицо.

Впервые мне захотелось его увидеть, чтобы рассмотреть каждую вспышку в глазах и узнать наверняка, о чем он думал и что чувствовал, чтобы навсегда запечатлеть в памяти.

Мне сейчас хотелось того, чего не стоило желать ни в этот момент, ни когда-либо еще.

Он смотрел на меня так пристально, что я задумалась, не удалось ли ему каким-то образом проникнуть сквозь чары, скрывающие меня.

– Вы опасно красивы.

– В каком смысле «опасно»?

– В том смысле, что не могу перестать думать о вас.

Я залилась приятным румянцем.

– Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Он рассмеялся. Смех его был таким глубоким и чувственным, что хотелось слушать его снова и снова.

– Я тоже.

Я отпила из кружки, надеясь остудить жар, разливающийся по всему телу. Надо было попробовать выяснить, кто он такой, и ненавязчиво спросить, известно ли ему что-нибудь о драконах или о тишине в теневой сети. Если уж кто и был посвящен в эти тайны, то именно он – во всяком случае, мне почему-то так казалось.

И все же хотелось сохранить этот момент в памяти и надолго приберечь его для себя.

– Допустим, это хорошо, – сказала я. – Что же вас заинтересовало больше всего?

Он снова внимательно посмотрел на меня. Мне было никак не отделаться от ощущения, что он запоминает каждую деталь.

– Интересно, почему вы здесь, со мной?

– А где же мне еще быть?

– Лежать в постели с тем, кто вас обожает и никогда не окажется таким глупцом, чтобы вас отпустить. С тем, кто целыми днями узнает о приятных мелочах, которые доставляют вам удовольствие.

Я почувствовала, как щеки зарделись румянцем.

– А вы и правда любите пофлиртовать.

Его губы изогнулись в озорной усмешке.

– А еще я трачу несметное количество времени, размышляя о том, как вы выглядите, какого цвета у вас волосы и глаза. Я хочу знать, кто вы и чем занимаете свое время.

Он сделал паузу, словно ожидая, что я скажу ему что-нибудь в ответ.

Какой все-таки умный мужчина!

Я одарила его застенчивой улыбкой.

– Вам придется приложить гораздо больше усилий, чтобы выведать мои секреты.

– Прекрасно, леди Л.!

Игривая улыбка на его лице сменилась откровенно порочной.

– Должен признаться, большую часть времени я провожу, думая о том, каково было бы снять с вас этот прелестный наряд и восхититься каждым дюймом вашего тела. Я не перестаю грезить о вашей шелковистой коже, о дрожи ваших бедер. Вы сжали меня в тисках, и я горю желанием отплатить вам тем же.

Тут мое сердце решило, что настал прекрасный момент для того, чтобы пуститься вскачь.

Я снова принялась внимательно изучать своего незнакомца. Темно-синий костюм сидел на нем так, словно был подогнан по фигуре. Сквозь ткань проступали подтянутые мышцы – по всей видимости, он приложил немало усилий, чтобы выглядеть, как бог. Судя по одежде, деньги у него водились, хоть я и не была уверена, что он из знатного рода. Но поскольку чары не преобразовывали одежду, я выяснила, что он богат.

Мне стало интересно, чем он занимается. Складывалось впечатление, что в его работе тело само по себе является инструментом. Возможно, он был королевским стражником или членом охотничьей гильдии. А может, владельцем секретного клуба пороков…

Я почувствовала на себе мощь его тела, когда он прижал меня к перилам, и не смогла удержаться от фантазий о том, как снимаю с него одежду.

– Если вы и дальше будете так на меня смотреть, мы никогда не доберемся до приватных покоев, леди Л.

Я окинула его вызывающим взглядом, но на самом деле просто не смогла отвести от него глаз.

– А может, я хочу, чтобы вы взяли меня прямо здесь, на этих перилах.

Не знаю, что дернуло меня это предложить.

Может, я хотела принять его предложение прошлой ночью. А может, все еще не забыла слова принца о том, что меня следует отшлепать.

Как бы ни было неприятно это признавать, я жаждала почувствовать на себе неукротимое желание.

Он на секунду замолчал, а затем его рот приоткрылся.

– Вы полны сюрпризов.

Он посмотрел вниз, на улицу. Из близлежащих заведений вываливались посетители. Они громко переговаривались, продолжали выпивать и веселиться. Казалось, он обдумывал мое предложение.

Снизу донеслись выкрики имени Экстона, а за ними принялись скандировать имя моей сестры. Было удивительно слышать, как за нее болели незнакомые люди.

Не то чтобы я не была рада, что все ее поддержали, просто они напомнили мне о тех самых новостях, от которых я бежала и которые вновь всплыли в памяти. Вся та легкость, которую я ощутила во время флирта, постепенно рассеялась.

Куда бы я ни направилась, этот проклятый принц повсюду шел за мной по пятам.

– Я не был уверен, придете ли вы сюда сегодня вечером, – признался незнакомец. – Из-за всех этих торжеств…

Я не сразу нашлась с ответом. Он не стал упоминать о том, что вчера вечером я так и не явилась, и тут мне пришло в голову, что, возможно, он тоже не пришел.

А если его здесь не было, то что же помешало ему прийти на наше свидание? Интуиция подсказывала, что мне следовало быть осторожнее, потому что за всем этим могла скрываться ловушка.

В толпе под нами прокатился еще один приветственный крик в честь принца. Он избавил меня от необходимости отвечать незнакомцу напрямую.

– По-моему, на самом деле все это весьма печально, – призналась я. – Выбирать потенциальную супругу по имени из списка.

Он фыркнул.

– Когда вы сказали это вслух, прозвучало весьма неромантично, не так ли?

– А по-моему, довольно уныло и безрадостно.

Я была поражена тем, что осознала. Обычно меня совершенно не волновал ни сам принц, ни то, что у него не было серьезных отношений, но теперь, когда дело касалось моей сестры, меня это обеспокоило.

– Черт возьми! Этим вечером мы с вами – пара печальных грешников.

В ответ на это я улыбнулась.

– Прискорбно, но так и есть.

Наш разговор начинался так многообещающе, однако толпа все испортила напоминанием о том, что сегодняшний вечер был всего лишь развлечением. Завтра я переезжаю в Дом Чревоугодия вместе с сестрой, мачехой и остальными претендентками.

– Ну что ж, похоже, у нас остался всего один способ спасти этот вечер, – сказал он, и в его голосе послышались дразнящие нотки. – Прошу меня извинить, леди Л. Я вернусь через минуту.

Он склонился над моей рукой, как доблестный рыцарь, а затем оставил меня на крыше теряться в догадках, что же он задумал.

Спустя несколько мгновений он вернулся, держа в одной руке меховой плед, а в другой – серебряный поднос с десертами. Возможно, он действительно владел этим клубом. При мысли о том, что у него есть доступ ко всем секретам и сплетням, меня охватил трепет. С ним действительно стоило поддерживать связь: это было и приятно, и на пользу делу.

Я не удержалась от смеха, когда он устроил целое представление, раскладывая плед. А стоило мне поудобнее устроиться на нашем импровизированном пикнике, подал мне один из бледно-голубых птифуров, поставил рядом поднос с оставшимися десертами и чокнулся со мной пирожными.

– За вашу прекрасную компанию, миледи.

Самым странным мне показалось то, что в его голосе звучала неподдельная радость. Как будто все, на что он рассчитывал этим вечером, и даже больше того – сидеть вдвоем на меховом покрывале, пока все ликуют где-то внизу.

– А я думала, вы будете разочарованы, – сказала я. – Это ведь клуб наслаждений.

– А… Что ж, все это – часть моего грандиозного плана, как безумно влюбить вас в себя, чтобы вы открыли мне все свои секреты. И он сработал, не так ли?

От его улыбки в животе запорхали бабочки. Я улыбнулась, глядя на следующий птифур и радуясь тому, что на крыше темно.

– Раз вы так в себе уверены, предположу, что вы из Дома Гордыни.

Мы поболтали еще немного, поддерживая веселый, непринужденный тон и не касаясь чересчур сложных тем.

Наконец, когда было съедено последнее крошечное пирожное, он отряхнул руки и встал.

– Доставите ли вы мне удовольствие насладиться вашей компанией завтра? – спросил он, помогая мне встать.

Я прикусила губу. С завтрашнего дня я буду жить в Доме Чревоугодия, и улизнуть оттуда тайком может быть непросто, но придется найти способ. Я поборола желание спросить о его доступе к ключам от клуба, опасаясь, что чрезмерным любопытством заставлю его передумать.

Завтра у меня будет больше возможностей для ненавязчивых расспросов о жизни.

Он определенно весь вечер расспрашивал меня о том же, и мне хотелось выяснить, была ли у его любопытства некая более серьезная причина.

Я вспомнила вопрос, заданный мисс Суразице, о том, как довериться себе после прошлых ошибок. Может, незнакомец был просто любопытным; возможно, я ему даже нравилась, но мне следовало удостовериться в его мотивах, пока он не обманул мое доверие.

Выяснив, кем он был за стенами клуба, я бы избавилась от всех оставшихся страхов и призналась себе в том, чего на самом деле хотела. Один секрет мне было никак не утаить: то, что начиналось как ночь страсти забавы ради, постепенно перерастало в нечто большее. Мне не хотелось и дальше потакать своим желаниям, когда нужно было сосредоточиться на многом другом, и все же при мысли о том, чтобы прекратить все это… внутри у меня все перевернулось. Разумеется, я могла бы найти способ ничего не потерять.

– Только если пообещаете принести еще чего-нибудь на десерт.

Его губы неторопливо растянулись в порочной улыбке, и означала она лишь одно: завтра в меню появятся куда более интригующие позиции.

Внезапно я поняла, что не могу дождаться, сгорая от желания выяснить, какое изысканное лакомство он приготовит для нашей следующей встречи.

Может, у моего прекрасного незнакомца и были скрытые мотивы, и в действительности он хотел узнать, кто я такая, но не он один был готов нарушить некоторые правила ради достижения своих целей.

Так или иначе, я разгадаю ту самую тайну, которая не давала мне покоя.

Он поднес мою руку к губам и запечатлел поцелуй на костяшках пальцев.

– До завтра, миледи.

Возможно, на меня так повлияла игра лунного сияния или действие чар, но я была готова поклясться, что его глаза резко заблестели, словно от внезапно пришедшей мысли или воспоминания. А еще я не могла отделаться от мысли, что его невинный тон прозвучал как обещание.

Какую безмолвную клятву он дал сам себе, я не могла даже предположить.

Но я буду настороже, пока все не выясню.

Убрав руку, я слегка помахала ему и сделала вид, что ничего не заподозрила.

– Приятных снов.

Двадцать один

Принц Чревоугодия

Уже второй раз я наблюдал за тем, как таинственная леди Льдинка ускользнула в тень, и едва удержался на месте. Овладев искусством охоты, я уловил саму его суть: терпение рано или поздно приведет к победе.

Странная смесь разочарования и восхищения наполняла меня. Незнакомка шла по улице, даже не подозревая, что я по-прежнему не свожу с нее глаз. По крайней мере, хоть в этом я одержал верх.

Наша интеллектуальная игра проходила в идеально согласованном темпе: на каждый мой ход она делала ответный, причем на равных. Она была невероятно умна, чему я поаплодировал бы, если бы это напрямую не влияло на мое расследование и необходимость выяснить, кто она такая. Если бы через несколько минут мне не предстояло встретиться с Вэл, чтобы обсудить конкурс и прибытие претенденток, я бы сейчас же взмыл в небо.

На протяжении всей жизни я был драконом, выслеживающим добычу.

Но теперь повстречал на пути другого дракона, который не побоялся меня окружить. Эта игра оказалась весьма заманчивой и, несомненно, многообещающей в отношении близости. Еще одним плюсом было то, что она подпитывала мой грех. Теперь, когда охота на драконов была отложена на неопределенный срок, мне были необходимы любые источники энергии, к которым я только мог получить доступ.

«Приятных снов». На секунду я задержал дыхание. Уверен: она точно знала, что я вытворял прошлой ночью во сне и как кончил оттого, что представил ее распростертой на моих простынях.

Я отогнал это воспоминание, пока оно не навлекло на меня еще больше неприятностей, затем прокрутил в голове наш прошлый разговор, думая о том, как бы подойти к нему немного иначе.

Я расспрашивал ее исподволь, однако она не только все поняла, но и обратила на это мое внимание. Мне захотелось завести ей руки за голову и запечатлеть поцелуй на прелестных губках.

Мне стоило бы гораздо тщательнее продумать следующий шаг.

А еще мне требовалось держать под контролем свои сокровенные желания, чтобы они мне не мешали. Чары клуба дополнили ее образ теми же бледно-голубыми волосами, что и в нашу последнюю встречу.

Я еще не знал, что это было, насмешка или намек на то, что я на правильном пути, однако приближался к цели. Чувствовал нарастающий трепет и ровное биение пульса, побуждающее взять над ней верх. Было трудно подавить этот врожденный порыв и ничего не сделать, когда я так близок к победе.

Когда меня захватывал охотничий азарт, я обращал внимание даже на самые незначительные детали и все расставлял по полочкам, оценивая критическим взглядом.

Фантазия леди Л. дала мне надежный ключ к разгадке. Я ни на секунду не поверил, что ее желание, чтобы я взял ее на перилах, было простым совпадением. Но также не думал, что это было связано исключительно с тем, как я попросил ее собраться с мыслями во время нашей последней встречи.

В одном я был уверен: если моя догадка подтвердится, теперь ясно, как удержать ее рядом и обеспечить, чтобы наши интересы совпадали, пока мы не разберемся с драконами.

Узнав правду, она, конечно же, придет в ярость, но к тому времени будет уже слишком поздно. Описывая меня, Адриана иногда использовала и другое прозвание – Безжалостный повеса.

В кои-то веки она оказалась права, во всяком случае, в первой части. Я был готов стать самым презренным и безжалостным ублюдком во всем королевстве, если бы это помогло уберечь моих демонов.

Когда моя добыча зашагала прочь, я напомнил себе, что это временно. Модистка передала послание: вещи ей доставят завтра ранним утром.

А к полуночи я получу ответ.

И вскоре после этого, надеюсь, поймаю свою соперницу в ловушку раз и навсегда.

Дорогая мисс Суразица,

в прошлом я совершала ошибки, но недавно кое с кем познакомилась.

Как теперь довериться своим чувствам?

Ваша оскандалившаяся, но рассчитывающая на любовь,

Недоверчивая

Дорогая Недоверчивая,

признаю, это довольно сложная ситуация. Научиться доверять себе, чтобы дать любви второй шанс, – все равно что рискнуть и вернуться в кондитерскую, где вы заработали пищевое отравление.

Отважитесь ли вы еще раз попробовать что-нибудь в этом десертном баре? А может, так и будете опасаться, что от сладостей вас будет слабить до конца ваших дней, поэтому станете избегать их любой ценой?

И пускай это сравнение покажется вам глупым, но я привела его для того, чтобы подтвердить свою правоту: нельзя избегать любви из-за одного-единственного случая, после которого вас одолели жар с тошнотой. Одна испорченная булочка не значит, что все десерты протухли.

Только посмотрите на Принца Чревоугодия! Уж если о ком и ходят легенды, как о человеке, совершающем в любви ошибки, из-за которых его возлюбленные жалеют, что их не поразило пищевое отравление, так это о нашем принце БезПрикрасном. И все же он бесстрашно ступил на неизведанную территорию, объявив отбор невест, и решил изменить своим распутным привычкам. По крайней мере, так он утверждает. Если уж он не беспокоится о том, что в конце концов в его объятиях останется лишь королевский туалет, то и вам беспокоиться не о чем.

Чудите чаще, милые грешницы!

Ваша мисс Суразица

Двадцать два

Адриана Сент-Люсент

Арендованный экипаж грохотал по мощеным улицам. Он трясся так сильно, что у меня то и дело клацали зубы, а сама я подпрыгивала на несколько дюймов.

Мачеха восседала чинно, как королева, делая вид, что экипаж в порядке, как и все остальное, хотя из-под платья у нее выглядывали туфли на высоком каблуке, которыми она прочно упиралась в пол, чтобы не перелететь через всю карету.

Она битый час отчитывала меня за последнюю колонку, где я сравнивала принца и проблемы с пищеварением, теперь же изо всех сил старалась не обращать на меня внимания.

А вот сестру колонка позабавила гораздо больше. Она даже прикусила губу, чтобы сдержать смех. По крайней мере, хоть кто-то оценил мой труд. Если не принимать во внимание рассуждения о пищеварении и королевских уборных, это был вполне себе любовный совет.

Иден возилась с новыми перчатками, осторожно теребя шнуровку на запястьях.

– Как по-твоему, каким будет этот конкурс?

Она перевела взгляд на меня. На лице ее отражалась надежда вперемешку с беспокойством. Я пожала плечами.

– До меня правда не доходили никакие слухи. Полагаю, учитывая грех нашего принца, все пройдет экстравагантно и с излишествами.

Ничего приятнее этого сказать я ей не могла. И надеялась, что этого будет достаточно и сестра успокоится.

Иден кивнула. Казалось, ей полегчало лишь отчасти.

– Интересно, какими окажутся другие претендентки.

Софи пренебрежительно отмахнулась.

– Не трать на них силы. Сосредоточься на том, как угодить принцу.

Я перевела взгляд за окно. В поле зрения появилась высокая стена, окружающая территорию Дома Чревоугодия. Совсем скоро мы прибудем к месту назначения.

Вдруг я заметила большую тень, промелькнувшую над экипажем.

– Вы это видели?

Софи и Иден покачали головами.

– Что ты увидела? – спросила Иден. – Дракона?

Для такого предположения голос у нее прозвучал даже слишком восторженно, как будто ящеров не стоило бояться.

– С чего ты взяла, что это дракон? – спросила я, подумав про себя: а вдруг из теневой сети утекли какие-то слухи, и я каким-то образом их пропустила?

Иден бросила на меня взгляд, красноречиво говорящий о том, что я та еще зануда.

– Может, потому что принц их обожает? Было бы здорово по прибытии увидеть, как один из них пролетит над замком.

Тут сестра меня подловила. Было бы так в духе Принца Чревоугодия придать ситуации драматизма.

Я прижалась к стеклу, стараясь выглянуть наверх, но мне закрывал обзор небольшой выступ над окном.

– Наверное, это было всего лишь облако, – сказала Софи, закатывая глаза. – Ты всегда была чудной. Перестань искать загадки там, где их нет.

Вместо того чтобы спорить, я провела остаток пути, высматривая в небе еще хоть один признак чего-то необычного, но тень так и не вернулась. А потом экипаж остановился.

Мы прибыли в Дом Чревоугодия.

– Помните, – строго сказала Софи, переводя взгляд с меня на Иден, – на кону трон. Ведите себя соответственно, обе.

Лакей в синей с серебром ливрее Дома Чревоугодия помог нам выйти из экипажа, а затем взялся разгружать наши чемоданы. Модистка работала сверхурочно и успела дошить все наши новые наряды. Невероятно, чего мог добиться принц, когда не скупясь разбрасывался деньгами.

Иден и я вышли вслед за Софи, а затем направились по широкой каменной лестнице в замок. Мачеха запрокинула голову, изображая чванливую дворянку. Мне не хотелось ей подражать.

– Добрый день, мисс Эверхарт. Миссис Эверхарт и мисс…

Глаза дворецкого засияли от изумления. Я много лет посещала здешние мероприятия, так что мы были хорошо знакомы.

– Мисс Сент-Люсент! Какой сюрприз.

Даже если Джарвис и хотел спросить, кем я прихожусь одной из претенденток, он был слишком хорошо вышколен, чтобы сделать это. А потому проводил нас в фойе с неизменной улыбкой на лице.

– Ваши личные покои расположены в южном крыле. Следуйте за мной, и я отведу вас туда прямо сейчас.

Окинув взглядом фойе, я сразу заметила, что на месте того самого стола, установленного Экстоном, на котором гости угощались друг другом и устраивали всевозможные греховные застолья, теперь стояла гигантская хрустальная ваза, наполненная цветами.

Я отвлеклась на чопорную обстановку и чертыхнулась, когда заметила, что сестра и мачеха уже начали подниматься по позолоченной лестнице в дальнем конце зала.

Чтобы не устраивать сцену, я подхватила юбки и поспешила вперед, надеясь догнать их так, чтобы никто не заметил моего отсутствия.

Вот чего я не ожидала, так это того, что дверь справа от меня откроется настолько внезапно и что принц выйдет из нее настолько поспешно. Мы столкнулись самым что ни на есть катастрофическим образом.

Я отскочила от твердой груди и упала ничком. Этот чертов принц повалился рядом, подхватив меня в последний момент, так что смягчил мое падение своим телом.

Пролежав так секунду, я попыталась вспомнить, не разгневала ли своими статьями кого-либо из древних богов, чтобы навлечь на себя такое наказание. Увы, это было всего лишь невезение и неподходящий момент.

Я оттолкнулась, чтобы принять сидячее положение, непроизвольно скользнув ладонями по рельефному животу принца. Нельзя было не заметить, как от моего прикосновения у него напряглись мышцы.

Да лучше бы я сквозь землю провалилась! Все лучше, чем предстать перед Экстоном в таком неподобающем виде. Я ведь буквально его погладила.

Попыталась встать, но его руки тут же взметнулись и схватили меня за бедра, удерживая на месте.

Я посмотрела на него сверху вниз.

– Прошу прощения, ваше высочество, вы устраиваете сцену.

Выражение его лица тут же стало вызывающим.

– Я в состоянии придумать куда более действенные способы устроить скандал.

Не успела я спросить, что за запрещенное вещество он нюхал на этот раз, как принц слегка приподнял бедра, так и не отпустив меня. Если он пытался заставить меня замолчать, это сработало.

Сразу стало ясно, в чем дело. Он держал меня не для того, чтобы устроить сцену, а чтобы ее избежать. Я резко закрыла рот.

Мы оказались в опасном положении по нескольким причинам, но единственное, что меня беспокоило, – чувства моей сестры. Что будет, если она узнает, что принц, от которого она в таком восторге, оказался подо мной, да еще и твердым как гранит. Я понимала, что всего за один вечер он не откажется от своих распутных манер.

Вместо того чтобы обращать внимание на его проблему, я посмотрела принцу прямо в глаза и этим взглядом дала безмолвную клятву, что все останется между нами. В нашей войне наступило временное перемирие, но это дорого ему обойдется.

Спустя напряженное мгновение он заговорил:

– Во имя семи преисподних! Как вы здесь оказались, мисс Сент-Люсент?

Я строго на него посмотрела.

– Отпустите меня, и я с радостью вам об этом расскажу.

Глаза принца помрачнели и засверкали.

– Я нахожу, что в таком положении вы гораздо более сговорчивы.

К этому моменту мы привлекли внимание мачехи, сестры, дворецкого и по меньшей мере еще одного придворного, который спускался по лестнице.

Они все застыли с таким видом, будто их заколдовали, заморозив на месте, и я поняла почему. Я сидела на принце прямо посреди фойе, а он сжимал руками мои юбки.

Вероятно, с их точки обзора казалось, что мы охвачены страстью.

Но вблизи, судя по плотно сжатым челюстям принца, становилось очевидно, что он в ярости. Кажется, он с трудом сдерживался, пытаясь хоть чем-нибудь занять руки, чтобы не придушить меня.

Как бы далеко мы ни были от входа в зал, для моей сестры все это было катастрофой. Ну, по крайней мере, напряжение у него в брюках спало. Одним богам известно, что послужило тому причиной, он определенно не питал ко мне никакой симпатии. Может, он запирался в кабинете и ласкал себя? При этой мысли я едва не улыбнулась.

– Моя сестра – Иден Эверхарт, одна из ваших претенденток. А теперь дайте мне встать, дикарь вы этакий!

Он выпустил меня с таким видом, будто обжегся.

Только я успела подняться и расправить юбки, как его большая ладонь обхватила мою руку.

Он одарил аудиторию мальчишеской улыбкой, от которой почти все покраснели.

– Прошу нас извинить, мы на минутку отойдем. Джарвис, пожалуйста, проводи мисс Эверхарт и ее мать в их покои. Мисс Сент-Люсент вскоре к ним присоединится.

Принц не дал никому возможности ответить.

Я бросила на Иден извиняющийся взгляд и заметила, что она спрятала улыбку за рукой в перчатке, но меня тут же унесло в противоположном направлении. За какие-то секунды Экстон притащил нас в свой личный кабинет и хлопнул дверью так, что я поняла: разговор нам предстоит не из приятных.

Я стиснула зубы, не желая произносить ни слова – так все стало бы еще намного хуже.

Он мотнул подбородком в сторону стула с высокой спинкой.

– Сидеть.

– А потом к ноге?

Я закрыла рот рукой, но, увы, слишком поздно, демон был выпущен на волю. Экстон двинулся на меня с непроницаемым выражением лица. Он окинул меня пристальным взглядом и сказал:

– Не надо меня искушать. Я способен заставить вас подчиняться каждому моему приказу и могу сделать это такими способами, что и озвучивать страшно.

Как Принц Греха он обладал способностью влиять на поведение любого. Я ни разу не видела, чтобы он воспользовался этой силой, но выражение лица наводило на мысли о серьезности его намерений.

Я быстро отступила назад и опустилась на вышеупомянутый стул.

Он опустился вслед за мной, взявшись за стул по обе стороны от меня. Теперь он был достаточно близко, и я разглядела зеленый отблеск в золотисто-карих глазах.

Я облизнула губы. Во рту внезапно пересохло.

Принц проследил за моим движением, и зрачки его тут же расширились, как у охотника в непрестанной погоне за добычей. Он наклонился, и всего на один ужасный миг мне показалось, что он собирается меня поцеловать.

Я с трудом сглотнула, следя за тем, чтобы дыхание оставалось ровным, а пульс не учащался.

Но Экстон был слишком опытен, чтобы не распознать предательские сигналы. Он полностью сосредоточился на мне, фиксируя каждое движение, придвинул ко мне лицо еще ближе, словно жаждал ощутить вкус моих губ, даже зная цену потакания своим слабостям. Он приближался, пока его дыхание не смешалось с моим.

– Какое из слов во фразе «держитесь от меня подальше» вы не разобрали, мисс Сент-Люсент?

Мимолетное помешательство, охватившее меня, тут же развеялось.

Я стиснула зубы и напомнила себе о том, что он отравлял мое существование, а происшествие в фойе стало результатом падения, которое лишило нас здравого смысла.

– Знали бы вы, как мне самой этого хотелось! – ответила я, пристально глядя на него. – Но раз уж вы выбрали мою сестру, полагаю, мои возможности ограничены.

– Кто вписал ее проклятое имя в список для жеребьевки?

Сказав это, он еще больше меня разозлил.

Я сильно ткнула его в грудь, скрыв гримасу боли. С таким же успехом я могла бы ударить железную статую. Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз.

– Не смейте так говорить о моей семье!

– Я пытаюсь понять, не вынашиваете ли вы некий коварный план, чтобы проникнуть в замок и шпионить за мной. Уверяю, к вашей семье я не испытываю ничего, кроме глубочайшего сочувствия.

Коварный план по проникновению в замок и шпионажу у меня и правда был, но появился он уже после того, как выбрали Иден. Это и была та самая компрометирующая информация, которой он от меня добивался.

Я опустила взгляд, отметив, что самые дорогие ему места расположены идеально на тот случай, если у меня внезапно дернется вверх нога – мышцы иногда сводит судорогой. Разумеется, у меня было оправдание, если я его неожиданно пну.

Он наклонился ближе, с вызовом глядя мне в глаза.

– Только попробуйте, и я клянусь, что отшлепаю вас, мисс Сент-Люсент. Хотя вчера это не показалось вам таким уж сдерживающим фактором, не так ли?

Я сжала кулаки, пропустив насмешку мимо ушей и не обращая внимания на жар, вспыхнувший в животе.

– Не наказывайте сестру за ее желание видеть меня рядом. Ей нужна поддержка.

При напоминании о конкурсе невест он наконец встал, но не отступил.

– Если вы доставите мне какие-либо неприятности, я дисквалифицирую вашу сестру. Я достаточно ясно выразился?

Я кивнула.

– Часто бывать здесь не входит в мои планы, не беспокойтесь. Мне нужно работать.

– Хорошо, – сказал он, отступив на шаг. – Чем реже я буду вас видеть, тем лучше.

Двадцать три

Принц Чревоугодия

– Что это с вашим лицом? – спросила Вэл, сузив глаза, когда вошла в башню командного пункта.

Я поднял брови с невинным видом.

– О чем ты?

– Такое выражение лица у вас бывает, когда близится успешное завершение охоты. Или когда вы строите козни.

Я пожал плечами.

– Разве было время, когда я не вкушал хотя бы одно из этих порочных удовольствий?

– Хм…

Вот и все, что она сказала, и тут же снова принялась пролистывать папки, которые принесли придворные ученые. Я уже просмотрел их, но не нашел ничего, что помогло бы нам раскрыть истинную причину безумия драконов. Я взглянул на часы. Уже почти стемнело. Если этим вечером Сил придет в себя, я дам ему вампирского яда. Для каждого грешника в этом мире будет лучше, если он сработает.

Поджав губы, Вэл отложила папки в сторону.

Она знала меня слишком давно, чтобы принять такой ответ за чистую монету. Перед тем как я попросил ее занять нынешнюю должность, она была одной из моих лучших охотниц.

Вэл выросла в маленькой деревушке к югу от стены Беспощадного Предела. Почти все свое детство она провела в лесах, выслеживая драконов, и почти так же, как и я, жаждала приключений, однако ее методы были куда более хитроумными.

Я еще не посвятил ее в планы о том, как привязать к себе Адриану. И хотя за эти годы она несколько раз советовала мне либо связать журналистку и прогнать ее, либо прекратить публичные перепалки с Адрианой Сент-Люсент, я не решался поделиться с помощницей своим замыслом.

Прокрутив в голове блистательную утреннюю стычку с этой забиякой, я извлек несколько ценных уроков из нашего столкновения. Шпионы доложили, что Адриана выехала из дома во взятом напрокат экипаже в направлении моего Дома Греха.

Заинтригованный, я ждал в гостиной и наблюдал из тени, как экипаж остановился. Все взгляды были обращены к Адриане; они следили за каждым ее движением, так что не обращали внимания на то, с кем она приехала.

Ее приезд стал для меня приятной неожиданностью, особенно когда я увидел, кто вышел из кареты вместе с ней. Временами судьба бывает коварной сволочью. Я проиграл ей выпивку.

Я подстроил встречу, зная, что она даст мне прекрасную возможность оценить Адриану. Я хотел сравнить ее телосложение с моей тайной возлюбленной из «Семи грехов».

Чары создавали прекрасную иллюзию, однако часть основных признаков были неизменны, например рост и объемы. Когда Адриана провела руками по моему телу, вся такая соблазнительная, с закрытыми глазами… я отвлекся от основной миссии, пораженный воспоминаниями из своих снов.

Уже дважды женщина, которая ненавидела меня больше всего на свете, испытывала возбуждение. Ее враждебность не была показной – я не раз ощущал это чувство, – но и возбуждение тоже. Она желала меня физически и презирала себя за это.

Если бы на нас никто не смотрел, я бы медленно провел руками по ее талии, просто чтобы посмотреть, подастся ли она бедрами вперед, чтобы соприкоснуться со мной.

А может, вместо этого она наклонилась бы поближе и придушила бы меня своими прелестными ручками.

Всего на мгновение мне показалось, что я мог бы позволить себе это восхитительное прелюбодеяние с ее участием, но выбросил этот образ из головы.

Как я понял, смысл был в том, чтобы использовать это влечение в своих интересах. Возможно, у меня оставалась надежда отвлечь ее с помощью чар. Однако по какой-то причине я в этом сомневался, и именно поэтому мне пришла в голову другая идея. Мне не терпелось разобраться во всех деталях конкурса, дать Силу яд и добраться до «Семи грехов». Этим вечером я одержу победу по крайней мере в одном из своих начинаний.

– Вам следует быть осторожнее, – сказала Вэл, отрывая меня от коварного замысла.

– Ты о чем?

– О том, что вы что-то замышляете с этой репортершей. Я слышала о вашем небольшом столкновении.

– Несчастные случаи не минуют даже нас, принцев.

Она покачала головой.

– В вашем доме прямо сейчас поселились семь претенденток. Вряд ли им захочется делиться вашим вниманием с кем-то еще, не говоря о вашей ненавистной журналистке.

– Может, дашь мне еще какие-нибудь мудрые советы о том, как мне следует себя вести?

– Сейчас вам не нужно, чтобы на вас ополчилось все королевство. Если даже я заметила, как много внимания вы ей уделяете и насколько вы рассеянны, это увидят и другие.

От моего раздражения в зале похолодало. Я пришел сюда не для того, чтобы меня критиковали за впечатление, которое я создаю в обществе, или отговаривали от плана.

– Твоя задача, дорогая моя заместительница, – обеспечить, чтобы конкурс прошел гладко. А моя – быть в образе в течение дня, а по ночам решать нашу маленькую проблему. То, что я планирую в промежутке между этими делами, никого не касается. Может, напомнить тебе, что считается самым важным в военной стратегии?

Она скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, как сильно раздражена.

– Держи врагов как можно ближе, Вэл. И даже на секунду думать не смей, что я не осознаю, кем мне приходится Адриана.

Я сузил глаза и сжал челюсти, чтобы сдержать раздражение.

– Это не изменилось и за десять лет. Сейчас мне нужно держать ее на таком расстоянии, чтобы видеть. И меня не особенно волнует, как это выглядит со стороны. Заметишь, как хоть кто-нибудь начнет что-то подозревать, – надеюсь, пресечешь любые слухи. Поняла?

– Да, ваше высочество.

– Хорошо.

Я просмотрел последний отчет, который она принесла из Беспощадного Предела, и хорошего настроения как не бывало.

– Это правда, что драконы-самцы нападают на самок?

Она тяжело вздохнула.

– Охотники доложили о крови в гнездах, а это указывает на драки в парах. Пока ничего конкретного, но мы внимательно следим за ситуацией.

Я провел рукой по волосам.

Каждый раз, когда я думал, что хуже уже быть не может, все становилось еще чудовищней.

Вэл уже ушла было, но вдруг остановилась в дверном проеме.

– Ваше высочество?

Я оглянулся.

– Что еще?

– Когда вы скрываете правду, у вас глаза сужаются, и сразу после этого сжимаются челюсти. Возможно, вам хотелось бы сделать так, чтобы никто ничего не заметил.

– Я не умею лгать, тебе это известно.

Она печально улыбнулась мне.

– Вы уверены?

Не успел я потребовать от нее разъяснений, как она повернулась и вышла из комнаты, оставив меня наедине с мыслями о нашем странном разговоре.

Я решил, что всему виной стрессовая ситуация, в которой мы оказались, и направился в подземелья.

Я вошел в камеру Сильвануса, и он зашевелился. Это был первый признак настороженности, проявленный им за последние дни.

Надежда вспыхнула в груди, когда я подошел к куче соломы, на которой лежал дракон. Он устроился поудобнее: это было еще одним признаком того, что ящер шевелился, то есть пришел в себя настолько, чтобы сдвинуться с места.

– Сил?

Услышав мой голос, он сделал вдох. Бока дракона приподнялись, а сам он зашевелился чуть беспокойнее.

Хвала всем порочным богам, какие только есть на свете!

Я опустился на колени рядом с ним и вытащил из куртки яд вампира.

У меня оставалось не больше пары часов до приветственного ужина, на котором требовалось появиться. Сейчас было самое подходящее время, чтобы наконец-то увидеть, не порадует ли дракона возможность пообщаться.

Я не стал терять ни секунды. Осторожно раздвинув его губы, всунул в пасть крошечный пузырек и зажал его челюсти обеими руками. Наконец могучий дракон встревожился.

Сильванус бросился на меня, чуть не сбив с ног. Пошатываясь, он встал на колени, а затем поднялся на ноги. Я держался. Ноги мои болтались в полутора метрах от земли, но в конце концов я увидел, как шевельнулось его горло. Он проглотил пузырек целиком.

Я отскочил, отступив настолько, чтобы заглянуть ему прямо в глаза.

Они были такими же красными и пустыми, как и в последний раз, когда я видел его в сознании, но времени на скорбь у меня не было.

– Сильванус, скажи мне, не встречались ли тебе ведьмы за последние три луны?

Зрачки дракона сузились, а пасть широко распахнулась. По камере пронесся поток ледяного пламени. Камни покрылись толстым слоем изморози. Я бросился на землю и откатился в сторону.

Внезапно до меня долетели его мысли.

По спине пробежали мурашки. Я схватился за кинжал.

«Убить, убить, убить, убить, убить. Враг. Убить».

– Сильванус, ты осознаешь, кто ты?

Единственным ответом стал пронзительный боевой клич ледяного дракона.

«Убить, убить, убить, убить, убить».

– Сильванус, прекрати!

На этот раз я применил силу Принца Ада, чтобы заставить его подчиниться.

Безумное повторение прекратилось.

Я наклонился ближе, чтобы услышать то, что он скажет дальше. Сердце бешено колотилось.

Ледяной дракон подался вперед с ревом, от которого вся камера содрогнулась, и рухнул. Я бросился к нему, у меня перехватило дыхание.

Я подождал еще мгновение. Сильванус не шевелился.

Он снова отключился.

Я наблюдал за тем, как часто он дышал, бока ящера поднимались и опускались. Слава богам, он был жив, но я израсходовал весь яд.

– Сильванус?

Я медленно провел рукой по ледяному боку, но ни один его мускул не напрягся, да и других признаков того, что он меня слышит, не было.

Встав, я принялся расхаживать по комнате. Дракон снова был в том же бессознательном состоянии.

– Проклятие!

Я пнул покрытую льдом стену, не обращая внимания на боль, пронзившую ногу.

Даже сейчас я ни на шаг не приблизился к пониманию того, что мучило драконов. Я не знал, из-за чего ухудшилось состояние Сила: то ли это было вызвано травмой, то ли виной тому послужила разлука со стаей. После нашей стычки он так и не оправился полностью, и я не был уверен, что это когда-нибудь произойдет.

Я запустил руки в волосы и бросил прощальный взгляд на дракона, которого растил и горячо любил. А затем отправился на этот чертов приветственный ужин, моля какого угодно бога помочь мне пережить ночь, не вызвав ни у кого подозрений.

Двадцать четыре

Адриана Сент-Люсент

Когда меня проводили в наши покои, Софи кипела от злости.

– Теперь-то ты понимаешь? – воскликнула она, как только дворецкий закрыл дверь. – Ты – ходячий скандал! Будем надеяться, принц не обратит внимания на вашу связь. Хуже и быть не могло.

Все стало бы гораздо хуже, если бы кто-нибудь узнал, как сильно принца возбудила леди, которая нисколько не претендовала на звание его супруги, в то время как в замок прибывали претендентки на эту роль.

Увы, я держала это в секрете. Не для того, чтобы пощадить его, а чтобы не разрушить мечты сестры, даже если в них входила жизнь с моим заклятым врагом.

– Вам повезло, что пресса еще не приехала, – продолжала свою тираду Софи, расхаживая по комнате. – Представь, какой неловкой эта ситуация оказалась бы для Иден: ославиться как претендентка, чья сестра соблазнила принца. О чем ты только думала?

Я присела на краешек ближайшего дивана, измученная битвой умов.

– Я не планировала сталкиваться с принцем, – сказала я. – Все произошло случайно.

Иден села рядом со мной.

– Знаю. Он был ужасно расстроен?

Я вспомнила шок и ужас, отразившиеся на его лице. Возможно, они были вызваны физической реакцией на наше столкновение.

– Не слишком расстроен. По-моему, скорее удивлен.

Софи налила себе выпить из буфета в нашей роскошной гостиной. Когда вошла, я едва обратила внимание на убранство покоев. Они выглядели именно так, как я и ожидала от принца, для которого выражение «чем больше, тем лучше» было призывом к действию во всех смыслах.

Нас окружали диваны, кушетки и столы, стены, обтянутые шелком, и плюшевые тканые ковры. Я и не подозревала, что во всем королевстве имелось столько декоративных подушек – они громоздились почти на каждом сиденье.

Полки были забиты книгами и безделушками, позолоченный буфет полон всевозможного алкоголя, который только мог пожелать человек, и не только. К тому же рядом с гостиной у каждой из нас имелась отдельная спальня с собственной ванной комнатой. Об этом рассказал Джарвис во время нашего бесконечного подъема наверх.

Мне немедленно захотелось сбежать.

– С этого момента, – сказала Софи, – ты будешь любой ценой избегать встреч с принцем. Никаких посещений мероприятий, никаких столкновений в коридорах! Мы ведь не хотим, чтобы его ненависть к тебе повлияла на шансы Иден завоевать его руку и сердце? Будет чудом, если он не отправит ее домой из-за какой-то неудачной связи. Я ясно выражаюсь?

– Яснее хрусталя, – сказала я, взглянув на часы.

К счастью, как только Софи снова открыла рот, в нашу дверь постучали.

Лакей доставил письмо с королевской печатью Дома Чревоугодия, адресованное Иден, и вышел. Моя сестра перечитала его вдоль и поперек, подпрыгивая на месте, а затем поделилась замечательной новостью:

– Все претендентки с семьями приглашены на встречу с его высочеством сегодня вечером: он устраивает приветственный ужин!

– Боюсь, мне придется его пропустить, – сказала я, поднося руку к голове. – У меня начинается мигрень.

Софи одарила меня довольным взглядом. Но не успела я удалиться в свои покои, как доставили коробку с платьем, на которой было написано мое имя. К посылке прилагалась записка.

Я так сильно стиснула зубы, что испугалась, как бы они не треснули. Видимо, в итоге мне все равно придется посетить сегодняшнее грандиозное мероприятие – на этом настаивал его высочество.

Софи выхватила записку у меня из рук и скомкала ее. Могу поклясться, что у нее задергался глаз.

Заметив любопытный взгляд Иден, она пояснила:

– Твоя сестра присоединится к нам. Таков приказ принца.

Сестра завизжала вне себя от радости из-за такого поворота событий, Софи же выглядела так, будто была готова меня убить. А я пожалела, что не прислушалась к предостережению Никс и не отправилась навестить несуществующих кузенов на островах Перемен.

К счастью, сестра совсем не расстроилась из-за моего далеко не изящного появления, а если и расстроилась, принц вернул ей хорошее настроение своим щедрым приглашением.

– Ну что? Иди собирайся, – отрезала Софи. – Похоже, нам придется извлечь максимум пользы из сложившейся ситуации.

Сквозь приоткрытую дверь я слышала, как Иден болтает с приставленной к ней фрейлиной о новом платье и множестве драгоценностей, предоставленных в ее распоряжение.

Я и не знала, что сестру интересуют предметы роскоши; впрочем, она никогда их и не имела. Я делала все возможное, чтобы никто из нас не нуждался, но моего жалования едва хватало на то, чтобы нас прокормить, и сейчас мне было просто радостно оттого, что сестра счастлива.

Даже если источником этого счастья был Экстон.

При воспоминании о том, как мы с ним столкнулись, я снова стиснула зубы.

Меньше всего мне хотелось идти на приветственный ужин, но чем скорее я переоденусь, тем скорее ускользну на встречу с тем незнакомцем в «Семи грехах».

Я плотно закрыла за собой дверь и окинула взглядом роскошную спальню.

Почти все пространство занимали обитые шелком стены, плюшевые ковры и позолоченная мебель. К стене было прислонено зеркало в пол. На вешалке на колесиках кто-то уже развесил мою одежду.

На диване аккуратной стопкой лежало несколько коробок от модистки. До этого я открыла только одну упаковку: в ней было дорожное платье, которое я надела по настоянию мачехи. Заинтересовавшись своим новым гардеробом, я открыла остальные упаковки, восхищаясь ма́стерской работой.

Ткани, выбранные модисткой, невероятно подходили под мой образ и цвет моей кожи. Модели совсем не были вычурными, их простота раскрывала ее мастерство в создании одежды. Эти изделия превращали тех, кто их надевал, в писаных красавиц.

Я рассматривала в зеркале одно из платьев, восхищаясь тем, как от него у меня блестят глаза.

Но, пожалуй, самой потрясающей вещью был плащ. Ткань для него напоминала шкуру дракона. Он был белоснежным, с бледно-голубыми и серебряными полосками, которые изгибались в виде чешуи.

Таких тканей я никогда раньше не видела. Это был не совсем кашемир, но что-то вроде него. Материал был мягким, однако плотным, и мне захотелось тут же в него завернуться.

Он согрел бы меня даже в самый лютый мороз, а еще оказался таким мягким, что его то и дело хотелось погладить. Я отложила плащ в сторону и открыла только что доставленную коробку, с ужасом представляя, что там внутри.

Когда я вытащила сверкающее платье из упаковки, пышные голубые юбки каскадом упали на пол. Переливающиеся драгоценные камни, которыми был расшит край подола, заиграли на свету.

На миг у меня перехватило дыхание.

Все, что было до него, померкло. Это была самая невероятная вещь, которую я когда-либо видела.

От меня не ускользнуло, что цвет платья попадал в натуральный оттенок моих волос, а переливающиеся драгоценные камни напоминали наряд снежной королевы.

В голову закрались подозрения. Неужели принц каким-то образом узнал, что я ходила в клуб порока, и предупредил меня, чтобы я хранила его секрет, а не то он расскажет всем мой? Или это лишь ода мерцающему зимнему пейзажу, который мы называли своим домом?

А возможно, я придавала вещам слишком большое значение и это было всего лишь платье.

От резкого стука в дверь я тут же бросила взгляд на часы. Нужно было поторопиться, если я хотела прийти вовремя. Я открыла дверь, ожидая увидеть разъяренное лицо Софи, но гостья, стоявшая в коридоре, застала меня врасплох.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, обнимая подругу.

Райли озадаченно посмотрела на меня.

– Удивляю тебя. И работаю. Принц пригласил группу избранных журналистов на встречу с претендентками.

Тут мне в голову пришла идея. Я сдержала улыбку.

В конце концов, сегодняшний вечер будет не так уж плох, ведь на нем будет мисс Суразица, а она уж обязательно расскажет обо всех непристойных подробностях в своей следующей колонке.

За спиной подруги появился знакомый мужчина. Увидев меня, он тут же посуровел. Райли кивнула своему бывшему возлюбленному и сказала:

– Я привела с собой кавалерию. Слышала, что ты приглашена на сегодняшний вечер, и подумала, что тебе понадобится помощь. Заставь его пожалеть о своих старых ошибках.

Я ласково улыбнулась подруге. До этого момента я и не подозревала, как сильно боялась идти на грядущий ужин, чтобы сидеть там молча и смотреть, как Экстон разбивает чьи-то сердца. Возможно, даже сердце моей сестры.

– Что ж, – сказал Карло, принюхиваясь. – Вижу, дел у нас невпроворот, а времени на них почти не осталось. Садись.

Он указал на маленький табурет с бархатной обивкой, стоявший перед ним.

Я послушалась, и через несколько секунд Карло раскрыл всю мощь своего таланта. Несколько раз он провел кистью по моему лицу, касаясь глаз, щек и губ.

А я просто откинулась на спинку стула и позволила ему творить чудеса.

Спустя, как мне показалось, всего несколько мгновений он прищелкнул языком.

– Ну вот. Я сотворил чудо. И нам наконец-то удалось подчеркнуть твою природную красоту.

Он щелкнул пальцами. Ассистентка, которую я раньше не замечала, собрала его набор косметики и кисточек, и они вышли из комнаты так же быстро, как и вошли.

Я так и не разобралась, впечатлили они меня или напугали.

– Определенно, Карло – это некая сила природы, – сказала я, легонько касаясь волос. – Как я выгляжу?

Я подошла посмотреться в зеркало, но подруга покачала головой.

– Пока рано. Посмотришь, когда оденешься.

Райли окинула меня оценивающим взглядом, а затем подняла платье.

– Даже представить себе не могу, сколько стоит нечто подобное.

– Наверное, насчет этого лучше не проявлять излишнего любопытства.

Райли приподняла брови, однако ничего не сказала. Между нами повисла неловкость, вероятно, впервые за всю нашу дружбу. Я не совсем поняла, откуда взялось это напряжение, но знала, что Райли тоже его почувствовала.

Полагаю, даже несмотря на то, что я заплатила Карло за молчание, он все равно рассказал ей обо всем.

Я заходила к нему перед посещением «Семи грехов». Возможно, подруга недоумевала, почему я не рассказала ей об этом, и была обижена, что ее не позвали присоединиться.

Меня снова охватило чувство вины, но при этом я все так же не могла заставить себя рассказать ей о незнакомце, особенно сейчас.

– Принц для всех подбирает гардероб на сегодняшний вечер? – спросила она ничего не выражающим голосом.

– Думаю, по умолчанию, только для нас с Иден. Он хочет, чтобы претендентка отражала его грех. Ты знаешь, как сильно Экстон любит покрасоваться. Уверена, это платье меркнет по сравнению с платьем Иден.

Райли еще мгновение смотрела на мой наряд, перебирая драгоценности.

– Как скажешь.

Рукава были украшены десятками бриллиантовых нитей, искусно свисающих через разные промежутки. Они напоминали крылья, украшенные драгоценными камнями. По сравнению с рукавами корсет казался почти скромным. Он был выполнен из того же пенистого материала, что и юбки, присборен на плечах, с V-образными вырезами спереди и сзади – не слишком глубокими, но соблазнительными и со вкусом.

Должно быть, это платье стоило десятки тысяч монет – намного больше, чем мое годовое жалование в «Порочном ежедневнике». Оставалось лишь надеяться, что я случайно не пролью на него ничего за ужином.

Я и так была на взводе, а тут еще приходилось беспокоиться, как бы не испортить дорогое платье. К тому же никак не получалось выбросить из головы мысль о том, что деньги лучше тратить на благо общества.

Стоя там, в драгоценностях с головы до ног, я боялась показаться такой же легкомысленной, как дворяне, которые насмехались надо мной много лет назад. Я понятия не имела, как удержать язык за зубами в присутствии Экстона в течение следующих нескольких часов, да еще и не лишить сестру шанса на счастье.

Следующей в комнату вошла горничная, которая помогла мне надеть платье. Спустя несколько минут я привела себя в порядок, поправила бретельки и посмотрела в зеркало. Губы стали немного полнее, а ресницы – длиннее. Талант Карло неуловимо украсил мои черты.

Райли тихо присвистнула.

– Великолепно. Он пожалеет, что не сделал тебя своей, Ад.

– Это было десять лет назад. Уверена, он не меньше меня рад, что у нас ничего не вышло.

Но теперь я уже не так переживала из-за того, что мне придется присутствовать на сегодняшнем ужине в честь начала конкурса.

Может, Экстон и впрямь готовился потворствовать своему греху и ухаживать за семью женщинами, зато я не выглядела как увядающий цветок, который он оставил на полке. Я с трудом себя узнала.

Волосы ниспадали по спине длинными свободными волнами, при каждом движении задевая обнаженные лопатки. Маленький ободок, инкрустированный бриллиантами, убирал пряди назад и открывал тонкую шею.

Я была похожа на принцессу фейри.

У меня внезапно взмокли ладони.

– Как-то слишком для ужина, не думаешь?

– Вовсе нет. Я прекрасно понимаю, почему Экстон выбрал для тебя это платье.

– Он выбрал его для поддержания образа Иден, – напомнила я ей. – Он надеется, что в случае победы она будет выглядеть как избалованная принцесса, а ее семья будет достойна королевского титула.

– Говори что хочешь, но это платье было создано для тебя, Адриана. Все в нем идеально для тебя, в целом оно напоминает твой наряд для «Семи грехов».

Ледяной холодок пробежал по телу, тут же все испортив.

– Уверена, это совпадение.

Райли пробежала взглядом по платью сверху вниз.

– На самом деле это не костюм для «Семи грехов». Это платье сделало тебя похожей на клинок: ты красива, но смертоносна. Люди наверняка начнут судачить.

И прежде чем я притворилась больной, чтобы затаиться до того времени, как придет пора идти в «Семь грехов», Райли развернула меня к двери.

Я еще раз себя оглядела, и по спине пробежали мурашки.

Если Экстон хотел превратить меня в оружие, должно быть, он планировал битву. Но вопрос оставался открытым: он имел в виду войну между нами или вот-вот должно было разразиться еще какое-то сражение?

– Готова встретиться лицом к лицу со сплетнями? – спросила Райли с кривой улыбкой.

Обычно сплетницами были мы.

Я глубоко вздохнула и кивнула.

– Вот и узнаем.

Экстравагантного ужина не предполагалось: гостей ждала скромная трапеза для семи претенденток и их семей. Празднества должны были начаться на следующей неделе.

Но Экстон не подумал бы о скромности, даже если бы она тихонько похлопала его по плечу и зашептала на ухо. Или, что было куда предпочтительнее, пнула бы его пониже пояса.

Пока мы ждали у королевского обеденного зала, сбившись в неловкие кучки из семей, невест и горстки репортеров, артисты приносили блюда, больше походившие на цирковой реквизит, чем на произведения высокой кухни. По моему мнению, вышло очень удачно, учитывая нелепость конкурса невест, в котором все мы так или иначе принимали участие.

Я незаметно оглядела комнату, радуясь, что узнала каждую невесту. Годы репортажей о сплетнях наконец-то принесли свои плоды.

Эрудита Монро из Дома Лени устроилась в углу, уткнувшись носом в книгу.

Ава Райс из Дома Жадности и Омен Сигрейв из Дома Зависти расположились в противоположных концах зала и сверлили друг друга взглядами, что было неудивительно: ходили слухи, что их отцы находились в состоянии войны, после того как им пришлось влезть в большие карточные долги.

Аллюр Уитлок из Дома Похоти обхаживала почти всех репортеров, за исключением Райли. А претендентка от Дома Гнева, Кобра Пирс, происходила из легендарного бойцовского рода. Подтверждений этому так и не появилось, но ходили слухи о том, что ее предыдущий возлюбленный загадочно погиб во время охоты, устроенной ее отцом. Я сделала мысленную пометку не будить в ней зверя.

Райли стояла в другом конце зала и беседовала с претенденткой от Дома Гордыни – мисс Вэнити Рэйвен. Ее грех проявлялся буквально во всем, от надменного выражения лица до мерцающих светлых локонов. Вэнити не страдала от неуверенности ни в каком отношении.

Если бы я оценивала конкуренток, то должна была бы признать, что наблюдать за ней интереснее всего.

Все ожидали, что принц явится с привычной помпезностью, а мне было забавно посмотреть, как он выйдет на сцену без двух любовниц, которых привычно ведет под руки.

Разговоры смолкли. Шоу перед ужином приняло интересный оборот.

Один из артистов держал в воздухе шампуры с маринованным мясом, словно мечи, а второй выплевывал языки пламени, доводя филе до степени идеальной прожарки. Третий вертел на длинной палке блюда, а затем бросал их по одному девушкам, собравшимся вокруг.

Глаза Софи торжествующе заблестели, когда Иден грациозно подхватила блюдо.

Я взмолилась, чтобы мое собственное блюдо отправило меня в нокаут до конца ужина.

Увы, я поймала его, совсем как довольный тюлень на одной из давнишних тематических вечеринок Экстона, и едва поборола непонятное желание сделать реверанс в ответ на вежливые аплодисменты.

Всем подали шашлыки. Претендентки восхищенно зааплодировали, и артисты раскланялись.

Я откусила немного мяса, с отвращением признав, что мне вряд ли когда-либо доводилось есть что-то вкуснее этого. Оно было нарезано так тонко, что буквально таяло во рту, а пламя добавило ему восхитительный аромат углей, который раскрыл тягучий сладко-пряный вкус маринада.

Не успела я откусить еще кусочек, как подошел другой артист. Он занес над моим блюдом воздушный шарик и указал на браслет, который выглядел как подушечка для булавок – собственно, таковой и являясь.

– Возьмите иголку и проткните шарик над вашим блюдом, мисс.

Нахмурив брови, я исполнила то, что он предлагал.

Шарик лопнул, и кусочки острого красного перца и измельченной кинзы посыпались на шпажку, придав блюду яркие оттенки. Это было настоящее пиршество для глаз и вкуса.

Артист просиял и отправился к следующей группе, держа в руке еще один воздушный шарик.

Я мысленно прокляла Экстона. Грандиозное шоу затевалось не просто для того, чтобы поразить воображение, – оно подчеркивало вкус блюда. Если он надеялся произвести впечатление на своих потенциальных невест, ему это, черт возьми, удалось.

Репортеры лихорадочно застрочили перьями заметки. Вне всяких сомнений, они были готовы петь ему дифирамбы в утренних колонках светской хроники.

Я взяла бокал вина из демон-ягоды с подноса проходившего мимо официанта, отмахнувшись от предложения поджечь для меня напиток или настоять его на слезах моих врагов.

– Невесты и их родные, – нараспев произнес Джарвис, – ужин скоро будет подан. Если не возражаете, пожалуйста, пройдите вот сюда. Вскоре мы вас пригласим. Репортеры, а вам мы желаем доброго вечера.

Райли помахала мне и удалилась вместе с другими журналистами со всего царства. Я смотрела, как она уходит, и жалела, что подруга не может незаметно вывести меня отсюда под своими юбками.

Зато я шла с высоко поднятой головой, пока мы, точно безропотные агнцы, шагали к дверям обеденного зала, а затем недолго ждали, словно в загоне, пока нас рассадят.

Через пару секунд пригласили первую группу. Эрудита Монро наконец закрыла книгу и, не оглядываясь, направилась в обеденный зал. Иден с Софи тоже проводили внутрь. По пути сестра бросила на меня извиняющийся взгляд.

Вызвали также Кобру и Аллюр, за ними последовали две враждующие семьи из Домов Жадности и Зависти. Остались только я и претендентка из Дома Гордыни.

Вэнити ждала у входа в королевский обеденный зал, уставившись на меня. Ее платье было полностью расшито бриллиантами. Лицо же ее в целом ничего не выражало, но от меня не ускользнул пристальный ледяной взгляд. Затаив дыхание, я ждала, что за ним последует язвительное замечание. Мое платье выглядело нелепо для девушки, которая не участвует в конкурсе.

Но она так же быстро отвела взгляд, тут же забыв обо мне.

Я медленно выдохнула, понимая, что все равно ничего не могу поделать с тем, что обо мне думают. По крайней мере, она не стала высмеивать меня за платье, которое я даже не выбирала. Я слышала, что Вэнити довольно милая, но опыт подсказывал, что надо опасаться худшего, когда дело касается таких привилегированных особ.

Возможно, я была чрезмерно чувствительной, но когда-то давно меня окатили презрением за то, что я совершила преступление – захотела влюбиться. Мне напомнили, что я никто: без титула, без состояния, без влиятельных связей. Всего лишь простолюдинка, которая в открытую пыталась занять более высокое положение.

И вот я стою, одетая в платье, которое сто́ит больше, чем мне удалось заработать за несколько лет работы, и чувствую ровно ту же неуверенность, что и десять лет назад.

– Мисс Рэйвен, мисс Сент-Люсент, – позвал нас лакей. – Прошу вас следовать за мной.

Высоко подняв голову, я прошла вслед за ним к своему месту.

Чертов Экстон уже сидел во главе большого стола в форме подковы. Я быстро отвела глаза, поймав неодобрительный взгляд Софи. Она занимала место справа от принца.

Обеденный зал превратился в зачарованный лес, окруженный множеством живых плодоносящих деревьев в гигантских вазах. На ветвях их сверкали волшебные шары, а по центру гигантского стола тянулись гирлянды из зимних цветов.

Вдруг я замерла на ходу. Это был не просто лес: декорации в точности копировали сад на крыше «Семи грехов». Я мысленно встряхнулась и поспешила на свое место. У меня разыгралось воображение.

К счастью, принц не заметил, что я запнулась.

На самом деле он будто бы вообще не обратил внимания на мое появление – в это время принц от души смеялся над тем, что ему говорила Иден. Я не стала усугублять неловкость. Другие гости не страдали от нехватки внимания Экстона и смотрели на меня так, словно я вот-вот начну петь и танцевать, чтобы всех их развлечь.

Я села рядом с мачехой и сделала глоток вина, изо всех сил стараясь не замечать пристальных взглядов. Наконец, когда я почти допила вино, Экстон прервал увлекательную беседу и встал.

– Спасибо, что оказали мне честь и составили компанию этим вечером.

Я почувствовала, что он наконец-то сосредоточился на мне, но не стала поднимать глаз.

– Мне будет непросто сделать выбор, но я обещаю предоставить каждой из вас равные шансы на то, чтобы проверить, подходим ли мы друг другу. А пока – приятного аппетита. Совсем скоро я побеседую со всеми вами с глазу на глаз. У членов ваших семей также будет по десять минут на общение со мной.

Просто замечательно. Вечер становился все более захватывающим. Я взмолилась, чтобы нас с Софи вызвали как можно скорее и весь этот кошмар наконец закончился.

– Как долго мы, невесты, пробудем с вашим высочеством? Хватит ли нам времени на прогулку по саду? – спросила Аллюр с нескрываемой мурлыкающей ноткой в голосе. Лицо Софи потемнело, и она бросила на принца хитрый взгляд, чтобы увидеть, как он отреагирует. Дом Похоти представлялся ей главной угрозой.

Но лицо Экстона по-прежнему ничего не выражало.

– Сегодня вечером мы только побеседуем, мисс Уитлок. Я постараюсь уделить каждой из вас не более десяти минут.

Я чуть не фыркнула, но мне как-то удалось взять себя в руки.

Нервы у меня совсем расшалились, и я попросила принести еще выпивки. Отхлебнула вина и принялась наблюдать за тем, как в бокале мерцают серебристые ягодки, словно крохотные звездочки, упавшие с небосвода.

Мне казалось, что время тянется невыносимо медленно. Его отсчитывали по каждой новой перемене. Перед тем как подали последнее блюдо, Экстон извинился и предложил Иден присоединиться к нему на улице. Софи буквально сияла, когда они уходили, держась за руки.

Мне хотелось спрятаться под столом и испариться.

Время шло. Я попросила принести еще бокал вина, а затем еще один. Жалела я лишь о том, что в коктейльном меню не оказалось зимнего эля.

Мне никак не удавалось припомнить, когда я в последний раз позволяла себе больше пары бокалов вина. Виной тому, что я забыла об осторожности и выпила четвертый бокал, стали долгие часы ожидания и смертельная скука. Прошло уже два часа с тех пор как начался ужин, и я почти не чувствовала себя пьяной дурой.

Зато теперь ожидание стало гораздо приятнее, и страх перед разговором с нашим повесой постепенно рассеялся.

Наконец, спустя некоторое время, которое показалось мне вечностью, Вэл жестом пригласила меня последовать за ней на улицу.

– Вы следующая.

Софи застыла рядом со мной. Ее никто не звал. А ведь в кои-то веки я мечтала о ее компании.

– А что насчет моей мачехи?

Вэл натянуто улыбнулась.

– Он хочет поговорить с вами наедине.

– Почему?

– Полагаю, вы поймете это, когда поговорите с ним.

Я перевела взгляд с натянутой улыбки Софи на часы. Было уже поздно.

– А вы знаете, сколько времени это займет?

Вэл проигнорировала мой вопрос и поспешила через весь обеденный зал на улицу.

Принца на веранде не оказалось, как и следовало ожидать. Я спустилась вслед за Вэл по каменной лестнице в Сильвер-Фрост – личные сады отдыха принца. В голове у меня приятно гудело.

Возможно, мне не стоило притрагиваться к последнему бокалу вина.

Про себя я повторяла, что мне следует вести себя прилично ради Иден, что мне нужно выправить наши не самые приятные отношения с принцем, а не придушить его. И чем скорее я с ним поговорю, тем скорее улизну в клуб и растворюсь в объятиях незнакомца.

– Он прямо перед вами.

Вэл остановилась в конце тропинки и кивнула, чтобы я шла дальше без нее.

В конце дорожки на красивой резной скамье, скрытой в тени покачивающихся ив, расположился принц. Окинув его взглядом, я отметила весьма растрепанный вид.

Воротник был расстегнут, волосы взъерошены. Я не знала наверняка, устал ли он или же претендентки довели его до изнеможения. Учитывая его репутацию, можно было поспорить насчет второго варианта.

На меня волной накатило раздражение. Даже если он ничего не мог с собой поделать, с меня было достаточно. На кону стояло сердце моей младшей сестры, и я ни за что не позволила бы разбить его вдребезги так же, как он это сделал со мной.

– Экстон.

– Адриана.

Я подсела к нему на скамейку, стараясь оказаться как можно дальше, но, поскольку она была рассчитана на двоих, это мне не очень-то удалось. Не помогало и то, что он раздвинул ноги, чтобы устроиться поудобнее, и откинулся назад, словно королевская заноза в заднице, кем он, собственно, и был.

Я почувствовала на себе взгляд, но не клюнула на него. По моим подсчетам, осталось вытерпеть всего девять минут в компании этого негодяя.

– Вы расстроены.

– А вы гораздо проницательнее, чем я думала, Экстон.

Он придвинулся ближе, и наши ноги соприкоснулись.

– Не хотите просветить меня, из-за чего?

По всей видимости, вино еще больше развязало мне язык.

Я повернулась, чтобы видеть его реакцию.

– Вы сказали, что сегодняшний вечер отведен одним лишь разговорам, но, судя по состоянию ваших волос, я бы сказала, что это неправда.

Он с минуту помолчал, не сводя с меня пристального взгляда.

– Вы ревнуете?

– Не льстите себе. Я просто устала быть корректной, когда дело касается вас. Моя сестра заслуживает того, кто будет беречь ее сердце, а не станет разбивать его по легкомыслию. А вы не способны сдержать слово, да еще и это платье просто нелепо.

Я и сама не знала, зачем выпалила последнюю фразу, но я несколько часов просидела в чертовом обеденном зале, пока он развлекал своих поклонниц, и ни капли не хотела в этом участвовать.

У меня были дела поважнее, кроме как ждать, пока он всех тут соблазнит. Время близилось к полуночи, и если он помешает мне посетить Карло, чтобы переодеться перед встречей с моим незнакомцем, я совершу цареубийство.

– Хм… – сказал Экстон, наклонившись ближе. – А мне показалось, это платье вам к лицу.

Если ему казалось, что флирт меня успокоит, он глубоко заблуждался.

– Вы когда-нибудь задумывались, что такие большие деньги могли бы пойти на пользу вашим подданным?

Он приподнял бровь.

– Скажите, как бы поступили с ним вы?

– На те деньги, которые вы потратили на платье, можно было бы прокормить целый район или принести еще какую-то пользу нашему кругу. Я бы пожертвовала их на благотворительность и обеспечила достаток всем вокруг. Но вместо этого вы потакаете своим желаниям, причем постоянно. Вы не можете прожить и двух часов без распутства. Даже не знаю, что вам угодно: утолять собственные аппетиты или же потакать другим.

– И?

– И я не могу понять, с какой радости у вас такая замечательная репутация? Это платье явно входило в некий хитроумный замысел, для того чтобы ваши поклонницы посмеялись надо мной. Оно не мое, и вам это известно.

Он на мгновение замолчал.

– У вас сложилось стойкое мнение обо мне, но вы ни разу не спрашивали, каковы мои мотивы.

Я сложила руки на коленях.

– Они очевидны.

– Да неужели? – с насмешкой спросил он, покачав головой. – Позвольте мне предложить вам другую точку зрения. С виду, согласен, все это кажется до безобразия экстравагантным, но что с платьем? Оно обеспечило работой многих подданных из моего круга. Тех, кто ранее отказывался от любых пожертвований.

Я встала и прищурилась. Он выглядел совершенно искренним.

– Слушаю вас.

Он принялся перечислять их одного за другим.

– Ювелир, портниха, сапожник, а еще несколько рулонов ткани, купленных портнихой… Каждая из этих мастерских получила прибыль. Ее хватило на то, чтобы нанять новых сотрудников, которым также требовалась работа. Для вас же то, что на вас надето, – сплошное расточительство, и я понимаю, почему вы так думаете.

Принц аккуратно перебирал бриллиантовые нити и пропускал их сквозь пальцы. При этом он старался не касаться моей кожи.

– Вы видите потакание слабостям, а я – семьи, которые зарабатывают на жизнь и при этом занимаются любимым делом. Портниха наняла двух помощниц, которым требовалась работа. Теперь и они устроены, и она может принимать больше клиентов. Семья ювелира тоже заработала на продаже одного этого платья больше, чем за целый год. Раз это означает, что я хоть немного облегчил их бремя, то я, пожалуй, смирюсь с тем, что ваше мнение обо мне не слишком лестно.

Легкий дурман от выпитого вина улетучился. Я всматривалась в его лицо в поисках хоть какого-нибудь намека на обман, но принц был абсолютно серьезен и не сводил с меня глаз. Я как-то совсем растерялась.

– Ваше высочество, я…

Я не знала, что сказать. Он смотрел прямо мне в глаза.

– Мои подданные неоднократно обращались за помощью в делах. Вечеринки, которые я устраиваю, платья, еда – у всего этого лишь одна цель: помочь моему кругу. Пускай они отказываются от моих пожертвований, зато я способствую процветанию их дела. Поэтому и даю им всяческие поручения так часто, как только могу.

– Ради того, чтобы подпитывать вашу энергию.

– Чтобы заботиться о своем дворе. Слабый принц опасен для своего народа.

Экстон встал и протянул мне руку. Наше совместное времяпрепровождение подошло к концу.

Я долго смотрела на его ладонь, прежде чем принять помощь. То, что он сказал… прозвучало так, будто он говорил искренне. В этом-то и была проблема.

Принц перевернул вверх дном все мои представления о нем, а заодно опасно выбил из колеи.

Я никогда не задумывалась ни о владельцах лавок и мастерских, ни об их отношении к принцу.

Дополнительный персонал, нанятый им, повара, даже давешние артисты – всем им, вероятно, щедро заплатили.

Отец часто предупреждал меня: наши намерения определяют то, как мы смотрим на мир. Если ищешь негатив, всегда его найдешь. Если же во всем видеть позитив, его будет в избытке.

От избытка чувств глаза затуманились слезами. Я видела чрезмерное потакание прихотям, потому что сама этого хотела.

Но в действительности Экстон приносил доход бесчисленному количеству людей. Казалось, для него это было скорее страстью, чем обязанностью.

Я начала понимать, почему он так нравился всему королевству, и была вынуждена с сожалением признать, что он составил бы прекрасную партию моей сестре. Если бы только…

От этой мысли у меня едва не разболелся живот.

Оставалось надеяться, что причиной стало выпитое вино.

Он нежно пожал мою руку, а затем отпустил ее и отступил на шаг.

– Когда вечером снимете это платье, надеюсь, вы хотя бы оцените, как замечательно оно сшито. Можете отдать его на благотворительность и поступить с деньгами так, как посчитаете нужным.

Он уже хотел уйти, но вдруг остановился. Сжав кулаки и выдержав очередную долгую паузу, повернулся ко мне и сказал:

– И позвольте внести ясность: за вечер я даже не поцеловал ни одну из претенденток. Я был слишком занят мыслями о том, как вы потрясающе красивы в этом чертовом платье, чтобы потакать хоть чьим-либо еще желаниям.

Похоже, это признание дорого ему обошлось.

Пока я пыталась придумать ответ, а заодно справиться с бурей захлестнувших меня эмоций, он отвесил мне легкий поклон и ушел.

Двадцать пять

Принц Чревоугодия

В нескольких шагах позади меня на садовой дорожке хрустнула ветка. Я резко развернулся, выхватив кинжал, а затем прищурился, вглядываясь в тени, и выдохнул.

– Миссис Эверхарт.

Я был так увлечен разговором с мисс Сент-Люсент, что не обратил внимания на легкое покалывание – знак того, что за мной наблюдали.

– Ваше высочество.

В уложенных волосах матери Иден торчало длинное перо. Она вышла на дорожку из-за куста среброснежника с невинным видом – и делала это так же правдоподобно, как гадюка, которая бы попробовала притвориться ужом.

– Я просто любовалась вашими садами – никогда не видела столько среброснежника в цвету. Он так же прекрасен, как о нем пишут в желтых газетах.

Она не лгала, но в ее заявлении чувствовалась фальшь. Я посмотрел на ее руки: кончики пальцев были испачканы чернилами.

Как странно. По первому впечатлению я бы ни за что не принял ее за человека, готового снизойти до того, чтобы пачкать руки, разве что ради некой высшей цели – например, чтобы обеспечить дочери статус супруги короля, используя для этого любые средства.

У меня обострились все инстинкты.

Казалось, среди нас и впрямь завелась змея.

– Похоже, вы свернули не туда и заблудились.

Я протянул руку, проявив королевское обаяние и хорошие манеры. Я ничем себя не выдал, даже резким тоном.

– Проводить вас обратно в обеденный зал?

Она не сводила глаз с того места, где я оставил Адриану.

Что-то в ее нерешительности вынудило меня ощетиниться.

С подавленным видом (из-за чего казалось, что у нее легкий запор) миссис Эверхарт взяла меня под руку. Даже если бы она приложила к этому усилия, ей не удалось бы еще больше отличаться от Иден или Адрианы.

– Как необычайно любезно со стороны вашего высочества предложить меня проводить! Я хотела подышать свежим воздухом и, похоже, зашла слишком далеко.

Я снова посмотрел на чернила на ее руках, и у меня зародились мрачные подозрения. Адриана обвинила меня и мой двор в том, что я передаю сведения ее редактору, но на этот раз она заблуждалась.

У нее дома было еще двое свидетелей, а у них – подробные сведения о подарках, которые я ей преподнес.

А были это Иден и Софи Эверхарт.

Внезапно я все понял. Софи шпионила за падчерицей в надежде продать побольше информации светским хроникерам. Как же это подло! Как несложно догадаться, за инсайдерские сплетни можно было выручить кругленькую сумму.

Между нами повисло молчание, которое я намеренно не собирался нарушать. Я замечал, что тот, кто провинился, частенько болтает без умолку, чтобы отвлечь остальных от своего дурного поступка. И вскоре Софи не выдержала.

– У вас были какие-то проблемы с моей старшенькой, ваше высочество? – спросила она. – Адриана не состоит с нами в кровном родстве, слава богам. Для Эверхартов она слишком темпераментна и упряма.

Я старался идти не спеша и не напрягая мышцы. Внутри вспыхнуло раздражение, но я не удосужился его побороть.

– Отречься от человека из-за того, что у вас с ним не кровное родство, да еще и в открытую обсуждать это с посторонним, – ужасный грех. Если хотите знать мое мнение, это даже хуже, чем чрезмерная откровенность.

Софи так резко закрыла рот, что я услышал, как ее зубы клацнули. Я прервался, чтобы скрыть улыбку.

– Более того, я нахожу весьма гнусными и занудными бывших дворян, которые придерживаются о себе слишком высокого мнения. Такое поведение попахивает гордыней, а это, как вам известно, не мой грех.

Мы направились к лестнице, ведущей на террасу. Внизу я остановился и наконец-то отпустил ее руку. Софи прикусила язык, и это вызвало у меня изумительный прилив восторга.

Отпускать колкости в адрес Адрианы не было позволено никому, кроме меня.

– Спасибо, ваше высочество. Хорошо.

– И еще один совет, миссис Эверхарт.

На этот раз я не стал скрывать свои эмоции и выпустил на волю демона во всем его величии. Глядя прямо ей в глаза, я сказал:

– С вашей стороны будет весьма неразумно продавать прессе еще хоть какие-либо сведения обо мне или вашей дочери. Мне бы не хотелось дисквалифицировать Иден из-за вашего вмешательства. Я достаточно ясно выражаюсь?

Она судорожно сглотнула, а затем присела в глубоком реверансе.

– Да, ваше высочество.

– Замечательно. Спокойной ночи.

Я наблюдал за тем, как она крадучись поднималась по парадной лестнице, а затем исчезла в обеденном зале. Оставалось надеяться, что мне больше не придется иметь никаких дел с этой женщиной.

Решив один вопрос, я развернулся на каблуках и направился обратно по дорожке к выходу из сада.

Сумерки вокруг меня сгущались в ожидании.

Время близилось к полуночи. Напряжение, которое неуклонно росло весь день, достигло апогея. Я мог бы выбрать более легкий путь и послать за Адрианой шпионов, но это было бы не так захватывающе, да и мой грех так не подпитать. Вместо этого я отозвал их, поскольку желал насладиться острыми ощущениями: моя охота подходила к завершению.

Менее чем через час мне предстояло разгадать одну тайну. Ожидание становилось восхитительно невыносимым, но эта пытка была самой сладостной, и я позволил себе отдаться ей полностью. Я и сам не знал, что меня взбудоражило больше: перспектива установить личность леди Л. или же нетерпение, с которым я ожидал встречи с женщиной, снова пробудившей во мне такие глубокие чувства.

Я пробирался через сад, пока не дошел до вечнозеленой стены, обозначавшей его границу, а затем огляделся. Вокруг было тихо, не считая биения моего сердца. Униматься в ближайшее время оно и не собиралось.

Когда часы пробьют час ведьм, я наконец узнаю, являлась ли леди Л. и моя противница одним и тем же человеком. Сегодня ночью, так или иначе, моя охота завершится.

Пришло время выяснить, действительно ли боги милостивы к грешникам вроде меня.

Глубоко в груди вспыхнул огонек надежды, с каждым утекающим мгновением он разгорался все сильнее. Вряд ли я смог бы потушить этот пожар, даже если бы захотел.

Я снова оглядел пустой сад, а затем достал карманные часы и хмуро посмотрел на них. Секундные стрелки двигались настолько мучительно медленно, будто их прокляли ведьмы.

Я захлопнул эту чертову штуковину и швырнул в ближайший куст ежевики. И даже рискуя явиться раньше назначенного времени, я понимал, что сил ждать у меня больше нет.

Расправив крылья, я взмыл в ночь и направился прямо в «Семь грехов». Мне показалось, что я стою в преддверии событий, способных потрясти все королевство.

Двадцать шесть

Адриана Сент-Люсент

Только я вышла на крышу, как тут же заметила его.

Если прислушаться повнимательнее, я была готова поклясться, что слышала, как где-то в вышине запел ангельский хор. Хотя это и звучало кощунственно, поскольку на этот вечер у меня были весьма нечестивые планы.

Забежав к Карло, чтобы переодеться в наряд леди Льдинки, я заглянула в бар за порцией зимнего эля на радостях, что есть повод его выпить и позволить себе минутку упоения тайным возлюбленным.

Приятный холодок пробежал по всему телу. Я залюбовалась незнакомцем. Он был словно из сказки – высокий, темноволосый, загадочный… И этой ночью он станет моим.

Больше никаких колебаний, больше я ни на что не отвлекусь.

Мне хотелось, чтобы он отогнал все мои тревожные мысли, а затем запечатлел на губах обжигающий поцелуй и перевернул бы во мне все вверх дном. Я хотела забыть о недавнем серьезном разговоре с Экстоном и о его непонятных соображениях насчет чрезмерного потакания слабостям, а в особенности о том, что он назвал меня милой, – казалось, ему было неприятно это признать. Он был моим врагом.

Возможно, мы с ним и не были на ножах, но он злодейским образом разбил мне сердце, и тогда я решила, что цель всей моей жизни – уничтожить его в ответ в печатных изданиях.

В последние лет десять мои чувства к Экстону были просты: они словно заморозились, но теперь начали оттаивать, и я не понимала, что мне делать с этим нежеланным клубком эмоций.

Из-за метаний между принцем и незнакомцем вся моя жизнь превратилась в хаос. Мне нужно было взять себя в руки, сосредоточиться на работе, на ледяных драконах – на чем угодно, только не на любовных переживаниях. По крайней мере, не в своей личной жизни.

Этой ночью я собиралась удовлетворить физическое желание, чтобы после уже никогда не возвращаться ни к незнакомцу, ни в этот клуб. Завтра я напомню себе о том, как сильна моя ненависть к принцу, и с этих пор все дни снова будут заняты работой над колонкой. Я выброшу из головы незнакомца и наш тайный роман.

– Вижу, толпа наблюдателей на месте, – сказала я. – И я готова не обращать на них внимания, если на это готовы вы.

– У меня сложилось впечатление, что вы и сами не прочь оказаться на публике, леди Л.

Он медленно повернулся ко мне. Я была готова поклясться, что у него едва не прервалось дыхание, когда он увидел меня. Его взгляд задержался на моем теле на секунду дольше, чем следовало.

Он быстро пришел в себя и скривился в усмешке.

– А может, вы жаждете острых ощущений оттого, что нас могут застукать?

Похоже, нам обоим не терпелось перейти к делу.

Я прикусила губу. Мне никогда раньше не доводилось оказаться на людях с любовником, но желание сделать это опаляло меня изнутри. У себя в спальне, лаская себя, я представляла, как меня застукают, и при одной мысли об этом доводила себя до исступления.

– Расскажите.

Он определенно был заинтригован. Возможно, это была наша общая фантазия.

Но меня возбуждала не мысль о том, что за мной просто наблюдают.

– Я боюсь, что меня застукают, – призналась я.

Он жестом дал понять, что ждет подробностей.

Я сделала глоток светлого пива со специями, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.

– Да я и не знаю, что еще сказать. Сама мысль о том, что кто-то может стать свидетелем такого интимного момента, когда я настолько поглощена процессом, что мне практически все равно, смотрят на меня или нет, – это и есть моя фантазия. Мне нравятся острые ощущения от всего этого, чувство опасности.

– Вам хочется, чтобы другие наслаждались зрелищем, – сказал он низким соблазнительным голосом. – Потакать своим желаниям и впадать в крайности – то, на чем основан наш круг.

Я никогда раньше не высказывала свои фантазии вслух и так и не поняла, почему с такой легкостью призналась во всем незнакомцу. То ли мне с ним было настолько комфортно, и от этого я чувствовала себя свободной, то ли из-за того, что мы друг друга не знали.

И все же я чувствовала себя слишком уязвимой. Я стольким с ним поделилась, но так ничего и не получила взамен.

Я сделала еще один большой глоток зимнего эля.

– Это всего лишь фантазия. Не уверена, что когда-нибудь воплощу ее в жизнь. Мне кажется, опасность и ожидание того, что тебя подловят, привлекает больше, чем простое наблюдение со стороны. А у вас какие тайные желания?

– Воплотить в жизнь ваши фантазии.

Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку. Он бесстыдно флиртовал и был отъявленным лжецом. По крайней мере, это развеяло один из страхов, от которых мне было никак не избавиться: он точно не был принцем, ведь они не способны врать.

– Мы познакомились совсем недавно. У вас были какие-нибудь тайные желания до того, как мы встретились?

Он задумался и снова перевел взгляд на мерцающие огни города. Мне стало любопытно, спрашивал ли его кто-нибудь об этом раньше или он просто не желал делиться со мной ничем личным.

Повалил снег, но хлопья не падали на нас. Крышу «Семи грехов» защищали чары: они не позволяли стихиям тревожить посетителей.

– Хотите, чтобы я был с вами безжалостно честен? – спросил он.

– Да. Мне хотелось бы узнать, какие у вас наклонности.

Он помолчал еще мгновение, словно обдумывал ответ.

– Я хочу раздеть вас, перегнуть через перила и ласкать вашу киску, пока вы не кончите мне на лицо.

Я как раз сделала очередной глоток зимнего эля и чуть не поперхнулась.

Он бросил на меня понимающий взгляд.

– А еще я хочу довести вас до такого громкого стона, чтобы все до единого гости сбежались на крышу посмотреть, как я закидываю себе на плечи ваши ноги. Я хочу, чтобы все знали: им никогда не довести вас до такого оргазма, как это сделаю я. И что наслаждаться вашим телом могу я, и только я.

Он улыбнулся мне. По-моему, я покраснела с головы до пят.

– Хочу, чтобы вы запустили пальцы в мои волосы, когда будете гладить меня по лицу, забывшись в экстазе. Как только вы взмолитесь о пощаде и я буду уверен, что большего наслаждения вам уже не доставлю, хочу, чтобы вы встали на колени и заглатывали мой член, пока я буду неумолимо им орудовать.

После столь поразительного описания я едва перевела дыхание.

Даже с полным бокалом в руке у меня пересохло во рту.

Кровь богов, у этого мужчины были весьма греховные фантазии, и он не побоялся поделиться ими со мной.

Он ждал моего ответа, склонив голову набок. Судя по выражению лица, его все это развеселило. Возможно, он думал, что ошеломил меня или даже отпугнул.

– Это было…

– Наглядно? Откровенно? Шокирующе?

– Вообще-то неплохо продумано.

Он рассмеялся. Смех прозвучал восхитительно мрачно и соблазнительно – точно так же, как и его желания.

– У большинства реакция была бы совсем другой, леди Л.!

– За вами, должно быть, волочатся одни идиотки, – сказала я, снова используя его же собственные слова с одной из наших предыдущих встреч. – Раз уж мужчина нашел время, чтобы продумать свои фантазии в столь ярких деталях, да еще и с такой уверенностью их озвучил, это весьма интригует.

– Почему?

– Раз вы уделяете столько внимания удовлетворению своей партнерши, это означает, что вы не эгоистичный любовник и заботитесь о том, чтобы доставить удовольствие, не меньше, а то и больше, чем о том, чтобы его получить.

– Вы поняли это по моему желанию перегнуть вас через перила?

– Конечно. Ваша фантазия начинается с того, что вы доставляете удовольствие женщине. И только после того как она насытится – да еще и настолько, чтобы взмолиться о пощаде, – вы упоминаете о собственном вожделении.

– И вам это нравится?

– Да, мне нравится ваш разум.

– Если вы думаете о моем разуме, когда я описываю свои фантазии, значит, не так уж у меня получилось вас соблазнить.

– Тут я с вами не соглашусь. У вас богатое воображение, а это указывает лишь на одно – в постели с вами не заскучаешь. А еще вы так грязно выражаетесь, что при определенных обстоятельствах от этого можно возбудиться до предела.

Я полностью завладела его вниманием.

– Что еще вас заинтриговало? Физическая близость?

– Нет, не только она. Вы добавляете толику опасности, когда ваша любовница перегибается через перила, в то время как вы доставляете ей удовольствие. Это обостряет ее эмоции и физические ощущения. Все это невероятно тщательно продумано.

– К своему стыду, я думал об этом гораздо дольше, чем готов был в этом признаться.

Это прозвучало как честное признание, но мы познакомились совсем недавно, так что он, должно быть, имел в виду свои фантазии в целом.

Он прислонился к перилам, скрестив руки на груди, и оглядел меня с ног до головы. Он пытался шокировать меня, но мне, похоже, удалось провернуть это с ним самим.

Он вздохнул.

– У нас возникла проблема, леди Л.!

– О чем это вы?

– Вы хотите провести со мной ночь, чтобы отвлечься, – сказал он. – И это вполне приемлемо.

– Не считая того, что…

– Я уже знаю, что одной ночи мне будет мало.

Я почувствовала, что он не договорил, поэтому тщательно подбирала ответ.

– Сейчас в моем распоряжении всего одна ночь. Какое-то время мне будет некогда приходить в этот клуб.

– Как и мне. Значит, вы согласны, что у нас возникла дилемма.

Он расставил сети, но мне было не разгадать его план, как бы я ни старалась.

Поджав губы, я обдумывала возможные варианты.

Он никак не мог предположить, о чем я подумала.

– Полагаю, дилемма у нас возникнет лишь в том случае, если вас не устроит ограничение всего одной ночью.

– Возможно, я грешу тем, что во всем стремлюсь к чрезмерности, но меня и впрямь коробит от ограничений. Кажется, у вас очень практичный склад ума, леди Л. Как же вы предлагаете решить нашу маленькую проблему?

– Может, договоримся, что будет к лучшему, если наши пути разойдутся прямо сейчас?

Только эти слова слетели с моих губ, как я уже возненавидела саму мысль о том, что он согласится. Всякий раз, когда кто-то говорил: «Возможно, так будет лучше», это означало, что кому-то придется страдать. Когда наряжалась для вечернего визита в «Семь грехов», я не планировала надевать эмоциональную броню.

– А может… – произнес он, растягивая слова, – …мы могли бы забыть обо всех этих масках и тайнах и договориться о чем-нибудь наедине, уже не в клубе.

Я судорожно сглотнула, а затем посмотрела на город. Снег валил не переставая, буря почти скрыла из виду Дом Чревоугодия.

Я так и не поняла, как мы до этого дошли.

Мы должны были остаться двумя незнакомцами и поддаться своим желаниям ради одной ночи разврата и веселья, без каких-либо обязательств и глубоких чувств, без возможности разбить сердце – просто флирт, не более того.

И все же, разве этим вечером я не хотела разоблачить его, прежде чем уйти навсегда? Я сама пристрастилась к нашим встречам, а ведь они должны были служить лишь забавой.

После моей единственной попытки влюбиться я ни с кем не встречалась. И не только потому, что у меня не было на это времени. Хотя я предполагала, что теперь, пока приходиться жить в замке, у меня будет больше времени, ведь мне не придется переживать о работе и домашних делах. По крайней мере, в течение следующих нескольких недель.

Этого времени должно быть более чем достаточно, чтобы завести небольшой роман.

Я не стала прямо отказывать ему в просьбе, и он продолжил:

– Вообще-то, если бы нам не нужно было заботиться о приходе в этот клуб и о том, чтобы заполучить волшебные ключи, мы могли бы делать все, что нам вздумается, как только появится такое желание или необходимость.

Я прищурилась.

– Раньше у вас не возникало проблем с тем, чтобы заполучить ключи.

– Дело в удаче. И поблажках.

Я была уверена, что за этими словами кроется нечто большее, но он намеренно уходил от ответа. Тогда я сменила тактику.

– Что именно вы предлагаете? – спросила я.

Тут он наконец разволновался и быстро забарабанил пальцами по перилам.

– Взаимовыгодную сделку. Мы оба будем соблюдать ее, пока не насытимся.

– И какие у нее условия?

– Мы встречаемся тайно, если вдруг сами не захотим предать все огласке. Если же это когда-нибудь всплывет, договоримся не раскрывать правду о том, где и как познакомились, а затем расстанемся, не рассчитывая, что все продлится дольше нескольких недель. В течение этого времени мы предаемся всем своим фантазиям и видимся так часто или так редко, как нам захочется. Однако мы договариваемся держать наши отношения в тайне.

Я подумала о том, что в течение нескольких следующих недель Экстону предстоит развлекать претенденток на роль своей супруги. Было бы неплохо, если бы кто-то отвлекал меня по ночам после дневных поисков каких-либо улик в замке.

Если мы оба согласимся, что эта сделка ограничена во времени, такое условие смягчит любые нежелательные проявления чувств, хотя, по правде говоря, у нас не то чтобы выходило не увлекаться друг другом. Причиной тому могло быть и то, что мы пока не насытились. Конечно, как только начнем потакать своим желаниям, по его словам, мы начнем чувствовать себя по-другому, но я не встретила никого, с кем всерьез была бы готова встречаться.

Это было мимолетное увлечение, которое интриговало из-за секретности, взаимного влечения и загадки и трепета перед неизведанным.

Прямо сейчас мы погрузились в стадию притворства. У нас была возможность сочинять друг для друга истории и предыстории так, чтобы бремя реальности не разрушило наши фантазии.

В моем представлении он был свирепым королевским охотником, безжалостным бойцом, владельцем пресловутого ночного клуба и любовником, потворствующим своей партнерше. Хотя на самом деле его повседневная жизнь могла быть столь же скучной, как и моя.

– Давайте договоримся о шести неделях, – сказала я.

Никто не публиковал статей о том, сколько продлится конкурс, но я надеялась, что этого времени мне хватит, чтобы не чувствовать себя одинокой. Если мы с незнакомцем будем видеться только по ночам, он мне не надоест. По крайней мере, я на это надеялась.

Оставалось надеяться, что тяга, которую я испытываю к нему, не основывается лишь на том, что мой незнакомец остается загадкой, которую мне мучительно хочется разгадать.

– Когда время подойдет к концу, мы расстанемся, – добавила я, – и больше ни о чем не будем торговаться. Больше никаких разбитых сердец.

Он так тепло мне улыбнулся, что мог бы растопить снег вокруг.

– Замечательно. Тогда принесем клятву на крови, чтобы скрепить наш уговор. Так все наши потребности будут взаимно удовлетворены.

Тут у меня зародились сомнения. Я внимательно оглядела незнакомца, обдумывая его предложение.

– Клятва на крови – как-то слишком для простой договоренности о свиданиях.

Такую магическую связь разорвать было невозможно, зато она гарантировала, что все завершится в установленный срок. Это меня вполне устраивало, и я решила согласиться. А еще это означало, что пока между нами действует связь, мы будем вместе прилагать усилия, чтобы удовлетворить наши общие потребности, соблюдая баланс интересов.

– Возможно.

Его голос прозвучал довольно непринужденно, как будто он предлагал совершенно незнакомому человеку не установить магическую связь, а прогуляться по парку.

– Но она также обеспечит определенный уровень доверия между сторонами. Учитывая клятву на крови, ни один из нас не предаст другого. Вы доверяете мне, леди Л.?

Я бы с удовольствием, однако циничная часть моего мозга предупреждала, что у всего этого есть некий скрытый смысл, который мне пока не удалось разгадать. Я внимательно посмотрела на незнакомца, но любые красноречивые детали на лице, по которым можно было бы хоть что-то прочесть, скрывались чарами. Как бы ни старалась раскопать его секреты, я натыкалась на непробиваемую стену. Риск, опасность… они вынуждали меня балансировать на грани, заглянуть за нее.

Раз я так хотела выяснить, кто он на самом деле, у меня был лишь один способ это узнать.

У меня росло подозрение, что первое впечатление о нем как о ястребе, который кружит над своей добычей, оказалось верным. Я снова окинула его взглядом, размышляя, действительно ли мне хочется оказаться на месте мыши или же лучше всего уйти, пока не стало слишком поздно.

Двадцать семь

Принц Чревоугодия

Сердце бешено заколотилось, когда победа была уже в пределах досягаемости.

Я сохранял непринужденную позу, не желая спугнуть добычу и обратить ее в бегство.

В последние секунды все могло пойти не так. Мне нужно было действовать с предельной осторожностью, как если бы я сражался с сильнейшим из высших хищников.

Адриана была умна. Взгляд ее сейчас выражал настороженность: она взвешивала варианты, дав мне понять, что где-то заподозрила ловушку, и пытаясь угадать, в чем именно она состоит.

Адриана.

Мне потребовалось призвать всю силу воли, чтобы не выказать удивления, когда я понял, что оказался прав: моя пассия была моей противницей.

Не могу сказать, что я был разочарован этим открытием.

В ту самую секунду, как она вышла на крышу в плаще, который я велел сшить специально для нее, меня окутало странным теплом. И оно все еще не рассеялось, скорее даже усилилось. Я не должен был чувствовать облегчение, но солгал бы, если бы утверждал обратное.

Адриана годами действовала мне на нервы. Вроде бы само собой разумелось, что она в итоге проникла глубоко внутрь и вновь заставила меня ощутить такое сильное желание. Ненависть и любовь шли рука об руку, и с нашей стороны было глупо полагать, что мы сможем вечно игнорировать все, что происходило между нами.

Вполне очевидно, что она мне не доверяла, да и не должна была этого делать. Я задумал кое-что крайне порочное.

– Для нас клятва также развеет чары клуба, – добавил я, чувствуя, что ей тоже интересно узнать, кто я. – Больше не придется прятаться за магией или масками. Если мы установим связь, у нас не останется друг от друга секретов.

Брови ее слегка приподнялись.

– Никаких секретов? Не знаю, что и сказать по этому поводу.

– Секреты только в том, кто мы такие. Я не хочу внезапно оказаться посвященным в ваши самые сокровенные желания, если только вы сами не захотите ими поделиться…

Улыбка снова засияла на ее лице, освещая его.

Ей нравилось, когда я бесстыдно флиртовал. Как иронично, ведь именно за это качество она и отчитывала меня в статьях.

Моя соперница была полна восхитительных сюрпризов.

Оставалось лишь надеяться, что мои откровения понравятся ей так же сильно. Вне всяких сомнений, ее ждало шокирующее открытие.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Давайте принесем клятву на крови.

– Вы уверены? – спросил я, ожидая увидеть хоть какой-то намек или признак того, что она против нашего соглашения, но не признается в этом. Она кивнула, но даже по ее движениям я так и не понял, было ли это ложью.

– Я бы предпочел, чтобы вы выразили свое согласие на словах.

– Настоящий джентльмен! – поддразнила она. – Я согласна на клятву на крови.

Хвала всем нечестивым богам!

Я вытащил из-под пиджака булавку. Адриана вздернула брови, явно удивленная тем, как я подготовился к этому вечеру. Я уколол палец, а затем передал булавку ей, чтобы она сделала то же самое.

Она проколола кончик пальца и поднесла его к моему.

– По крови и по собственному выбору я привязываю вас к себе на шесть недель. Мои потребности – ваши потребности, мои желания – ваши желания. Я не буду действовать вопреки вашим интересам, а вы не будете действовать вопреки моим. В этом мы едины. Мы связаны честью. Да разлучит нас смерть, если мы нарушим эту клятву.

Она повторила эти слова за мной. Когда она закончила, я почувствовал, как между нами зашипела магия: образовавшиеся узы соединили нас.

Адриана выругалась и отступила на шаг, прижав руку к груди, как будто физически ощутила удар.

Я протянул руку, чтобы поддержать ее, и коснулся пальцами обнаженной кожи.

Между нами вспыхнула искра, а за ней по цепочке – такие эмоции, что у меня перехватило дыхание.

А затем произошел взрыв. Все напряжение, все искушения вырвались на волю, будто мы сдерживались не несколько дней, а годами.

Я бросил на нее всего один взгляд, увидел хищный блеск в ее глазах, уставившихся на меня, и безвозвратно пропал.

Двадцать восемь

Адриана Сент-Люсент

Почти мгновенно по всему телу разлилось ощущение необычайного ликования. Магия овладела нами, и меня стало все сильнее притягивать к мужчине в маске, который стоял напротив.

Мне вдруг захотелось сорвать с него одежду.

Все эти поддразнивания, это напряжение требовали разрядки, прямо сейчас.

Я никогда раньше ни с кем не устанавливала магическую связь. Мне было не разобрать, чье желание пронизывало меня такими мощными разрядами: его, мое собственное, или же они слились воедино.

Но как только между нами установилась связь, что-то изменилось.

В голове снова и снова звучала одна и та же строчка: «Мои потребности – ваши потребности, мои желания – ваши желания…»

Наши желания определенно совпали, как будто нам для этого была необходима некая магическая помощь. На самом деле я сомневалась, что эта клятва имела какое-то отношение к нашим чувствам.

Наше влечение зародилось не по волшебству, но казалось именно таким – волшебным.

Казалось, он почувствовал то же самое притяжение. Он наклонился и после легкого поцелуя притянул меня к себе. Поцелуи становились все более жадными, словно он был одержим мною.

Я зарылась пальцами в его волосы, мягкие, как пух. Он прижал меня к перилам, вплотную касаясь бедрами. Между нами уже встало нечто твердое и плотное.

Я ощущала все точки нашего соприкосновения.

Может, дело было в магической связи, или так проявилась химия, возникшая между нами в ту самую первую ночь, но я никогда раньше не испытывала такой эйфории от обычных прикосновений.

Казалось, вокруг не осталось ничего, кроме нас, связанных одним этим мгновением. Мы словно стали крошечными и в то же время бесконечными. Мы были полностью поглощены друг другом.

Каждое прикосновение, каждое невинное касание его кожи о мою было похоже на сон, и я хотела раствориться в нем навсегда.

Его поцелуй был волшебен сам по себе. Он целовал меня снова и снова, и губы его двигались нежно, но настойчиво.

На каждое соприкосновение зубов и скольжение языка мое тело реагировало в десять раз быстрее, а жар внизу живота разгорался все сильнее. Казалось, мы оба потерялись в этих ощущениях и полностью отдались своим низменным желаниям, позволив своим телам реагировать на прикосновения и ласки.

Исчезла крыша, исчезли горластые завсегдатаи таверн, которые выпивали на улицах внизу.

Экстон и годы с разбитым сердцем наконец-то превратились в отдаленное воспоминание.

Остались только я, незнакомец и вспышка страсти, которую нам было не остановить.

Я провела руками по его рубашке, чтобы почувствовать тело, и ничего нам не мешало. Он прервал поцелуй и скользнул по моим рукам нежным, внимательным движением. Он наблюдал за тем, как я расстегивала пуговицы на его одежде одну за другой.

Когда добралась до последней и не спеша сняла с него рубашку, я уже была готова к тому, чтобы он тут же овладел мной. Он был словно скульптурное изваяние во плоти. Более точеной фигуры, чем у него, я еще не видела. Но сперва я влюбилась в его ум, так что могучее тело стало лишь дополнительным предметом восхищения.

Этот незнакомец был слишком хорош, чтобы оказаться реальным, и все же он стоял передо мной, настоящий, и его так же безумно влекло ко мне.

– Вы прекрасны, – прошептала я, проводя пальцем по кубикам пресса. Все мое внимание было приковано к нему.

Его грудь в буквальном смысле слова была произведением искусства. Почти всю ее поверхность занимала татуировка в виде двух переплетенных серебряных драконов, смотрящих друг на друга. Драконы представляли собой две половинки, образующие сердце. В нижней части змеевидных тел виднелось знамя. На нем чернилами была выведена фраза на латыни.

Nitimur in vetitum. «Мы стремимся к запретному».

На задворках памяти промелькнуло что-то вроде узнавания, но это было невозможно, ведь мы с ним раньше не встречались. Однако, как только он снял с себя рубашку и позволил мне на секунду залюбоваться его телом, я тут же забыла обо всех странностях.

Я скользила взглядом по впадинкам на его теле и изгибам татуировки. В особенности меня заводило, как он шипел, когда я продолжала вести ногтями вниз. Чуть-чуть задержавшись на талии, я опустилась еще ниже и остановила меня лишь твердая выпуклость, выступающая из-под его брюк.

Ни один мужчина не имел права так прекрасно выглядеть и быть таким соблазнительным.

Хотя меня возбуждало не только его тело, но и острый ум с порочным языком.

Он привлек мое внимание задолго до того как снял рубашку и обнажил темного бога греха, каковым он на самом деле и был.

Как только я закончила рассматривать каждый дюйм его покрытой татуировками кожи, он ответил мне тем же. Чары еще не рассеялись, так что я не знала, кто он такой, но мне уже было все равно. Я хотела его прямо сейчас.

– Я мог бы ласкать вас так всю ночь, леди Л.

– Соглашусь с превеликим удовольствием.

Я закрыла глаза и погрузилась в эти ощущения.

Его прикосновения так возбуждали. Он словно что-то нашептывал мне кончиками пальцев, проводя ими по моей шее, плечам, между грудей.

Каждая из его ласк была обещанием, даже заявлением. Это были предвестники наслаждения, которое ждало меня совсем скоро.

– Я хочу исследовать вас не торопясь, составить карту вашего тела.

Он рисовал кружочки на моих ребрах, а затем продолжил путь вниз, поглаживая и поддразнивая чувствительную область под пупком. Я всем телом подалась навстречу его ласкам, чтобы направить его ниже.

Но вместо этого его проклятые руки скользнули вверх. С чудесных губ сорвался тихий смешок.

Он переплел свои пальцы с моими, притянул меня к себе и снова нежно поцеловал. Он был сказочным принцем, который ухаживал за принцессой. Поцелуй был нежным, а руки, сжимающие мои, еще нежнее.

Между ним и грязной фантазией, которой он поделился со мной чуть раньше, была огромная разница, и он прекрасно это знал.

Было неприятно это признать, но мне нравилось то, как он меня поддразнивал, то, как томил предвкушением, жаждой каждого прикосновения, желанием прекратить мои мучения и продлить их до тех пор, пока я не смогу больше терпеть и мы вдвоем не поддадимся опьяняющей страсти.

Он отпустил мои руки, провел ладонями по корсету, медленно дергая за завязки, и распустил их ровно настолько, чтобы вместо пальцев завершить дело губами и зубами.

– Даже не представляете, как долго я хотел это сделать.

Судя по его серьезному тону, это длилось не дни, а долгие годы.

Он поцеловал меня в шею, затем в область декольте. Медленно, сводя с ума, принялся стягивать с меня корсет, чтобы обхватить теплыми губами верхнюю часть моей груди.

И пускай терпение – добродетель, но мы ведь были в клубе греха.

Он снова двинулся вверх и уткнулся носом мне в шею.

– Вы чего-то хотите, леди Л.?

– Вас. И вам, черт возьми, прекрасно это известно.

Я кожей почувствовала его улыбку. Этот варвар точно знал что делал.

Мои бедра подались ему навстречу. Я жаждала ощутить, как он прижмется к моим бедрам. Чем дольше он играл со мной, тем сильнее разгоралось желание отдаться ему.

Он уступил моему безмолвному требованию, прижался всем телом и начал медленно, ритмично тереться о меня бедрами. И попал в ту точку, от которой в глазах вспыхнули звезды.

– Вот так?

– Да.

Ноги раздвинулись сами собой. Нижняя юбка задралась до бедер, словно приглашая его приблизиться и требуя, чтобы он мною овладел. Он положил руки на мою обнаженную кожу, обращая особое внимание на то место, где соприкасались наши тела. Если он как можно скорее не прикоснется ко мне, я сойду с ума.

К счастью, он наконец опустился передо мной на колени, обхватил обеими руками мои ноги, чтобы удержать и не дать упасть с крыши, а затем медленно раздвинул мои бедра.

– Прижмитесь к перилам. Сейчас мы устроим представление для уличных зевак.

Тихий стон сорвался с моих губ. Я схватилась за перила и откинулась назад, глядя на снег, который падал вокруг нас, словно в исступлении. Я была полностью во власти незнакомца: одно неверное движение – и я опрокинулась бы назад, пролетев на несколько этажей и упав на землю.

Если это не считалось доверием, то я и не знала, что еще можно таковым считать.

Сквозь шум крови в ушах я слышала, как люди переговаривались в переулке внизу под нами. Они и представить не могли, что увидели бы, если бы случайно взглянули наверх. Моя юбка была достаточно короткой, чтобы под нее заглянуть.

Сердце забилось быстрее и от страха, и от возбуждения. Он переключился на внутреннюю поверхность моих бедер, весьма откровенно целуя меня все выше.

О боги! Он собирался воплотить свою фантазию в реальность, и я была готова подыграть ему.

Он медленно стянул с меня нижнее белье и помог переступить с ноги на ногу, снимая, а затем отбросил его в сторону. Прохладный воздух коснулся моей чувствительной плоти. Меня охватило ощущение свободы, когда я обнажилась перед незнакомцем и кем угодно, кто поднял бы глаза или вышел на крышу.

Он взялся за подол моей юбки, подняв ее еще выше и еще больше обнажив меня.

– Вы прекрасны.

Он, дразня, провел пальцем по моему телу, и от этого прикосновения у меня вырвался стон.

– Да еще и так восхитительно влажны для меня, леди Л.!

Я выругалась. У меня перехватило дыхание; он усмехнулся и повторил движение.

Он очертил мой клитор, а затем ввел в меня кончик пальца и вытащил его.

– Или вы стали такой мокрой для них? Вы же знаете: им видно все, что я с вами делаю.

Я полностью сосредоточилась на нем. Моя грудь тяжело вздымалась. Он был похож на ангела в маске, падшего с одной лишь целью.

– Прикоснитесь ко мне.

Не сказав больше ни слова, он наклонился вперед. Теперь вместо пальцев он задействовал губы, и это вызвало во мне такую бурю эмоций, что я выгнулась дугой, словно пораженная молнией.

При первом же прикосновении его языка у меня вырвался стон. Все тело сжалось вокруг него. Это было похоже на то, как если бы он в первый раз лизнул взбитые сливки. Следующим движением его язык погрузился в меня. Я забыла о том, что меня могут услышать, и закричала, умоляя продолжать.

Если тот поцелуй был просто волшебным, то теперь он вытворял языком нечто такое, что явно являлось даром древних богов.

– Чертовски вкусно!

Он наслаждался мной так, словно я стала его личным десертом, которого он слишком долго был лишен. Казалось, его тоже не волновало, что нас застукают. Он раздвинул мои ноги еще шире и занимался со мной любовью языком, полностью сосредоточившись на том, чтобы доставить мне самые невероятные ощущения.

Тогда-то я и поверила его недавним словам о том, что он обдумывал этот шаг долгими годами, а не всего неделю. И что он мечтал о том, как заставит меня кричать и звать его.

Я запустила пальцы в его волосы, прижав к себе, пока он умело ласкал мое тело. Я была слишком близка к тому, чтобы сорваться с катушек и почти готова была утащить его за собой.

Мне казалось, чары исчезли, и на нем осталась только маска. Я не заметила этого раньше – возможно, из-за чар, – но в его нынешнем положении видела вытатуированные во всю спину драконьи крылья с гребнем на верхней части плеч.

Он отшатывался на пятках, вводя в меня два пальца и вынимая их, и в то же время ласкал меня языком. Будь я проклята всеми святыми, этот мужчина знал что делал. Он одобрительно зарычал; от этой вибрации вместе с движениями его языка и пальцев я подалась вперед.

Я хотела видеть его лицо, когда кончу.

– Снимите маску, – потребовала я, отводя его волосы назад. – Сейчас же!

– Только если вы тоже снимете свою.

Он сказал это слишком тихо, так что я едва разобрала его слова. Он словно знал, что я задумала, и снова пошевелил пальцами. Его улыбка стала по-настоящему озорной. Я прижалась к нему и кивнула, полностью сконцентрировавшись на ощущениях.

– На счет три?

Он вытащил пальцы, затем ввел их обратно и с легкостью подцепил меня на крючок, попав в точку, в которой меня обдало жаром.

– Раз…

Он повторил это движение, и я чуть не задохнулась.

– Два…

Я была на краю пропасти, готовая разлететься на части, и он, черт возьми, прекрасно это знал. Мы играли в эту игру уже несколько дней, и я убила бы любого, кто помешал бы нам.

Подняв руку, я сжала свою маску, чтобы сбросить ее.

Свободной рукой он сделал то же самое.

Он убрал пальцы, а затем снова вошел в меня. Все тело пульсировало от желания, когда он заполнил меня, скользя языком по моей набухшей плоти.

– Три!

Мы сорвали маски в тот самый момент, когда он вошел в меня, а затем сделал порочно-восхитительное движение большим пальцем, сильно надавив на набухший клитор. Оргазм, к которому я была так близка, наконец-то нахлынул на меня.

Я уронила маску. Кружева изящной горкой упали рядом с ним, стоявшим на коленях, но он этого не заметил. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы погубить меня для любого другого любовника, намеренно или ненароком.

Он не поднимал лица, так что я видела лишь то, как напрягались его мышцы, когда он сосредоточенно следил за реакцией моего тела.

Он наклонился, словно не мог удержаться, чтобы не попробовать меня на вкус, и я кончила.

Его язык скользил внутри меня, а пальцы ласкали. Никогда в жизни мне не доводилось испытать такой эйфории.

Я обхватила его за плечи, запрокинув голову, и наседала на него, пока на меня волнами накатывало наслаждение. К этому времени нас, должно быть, слышали все зеваки внизу, но мне уже было все равно.

О боги! Он был невероятен…

И продолжал пировать, пока последняя волна дрожи не пробежала по моему телу, а я не откинулась назад, тяжело дыша. Он запечатлел поцелуй на внутренней стороне моего бедра легким прикосновением, как будто хотел продлить момент, а затем наслаждаться им снова и снова, но уже во сне.

У меня перехватило дыхание, и я наконец опустила взгляд, горя желанием увидеть его без маски. Мне хотелось узнать, соответствует ли его облик тому, что я себе нафантазировала.

Но он еще не закончил со мной.

«Как только ты взмолишься о пощаде…» Эти слова были оправданы, да еще как!

Ловкими пальцами он довел меня до второго оргазма. Я прижалась к нему, и он принялся имитировать то, как вот-вот полностью погрузится в меня.

Я уже была близка к очередному оргазму, возбужденная оттого, что он только что со мной вытворял. Он входил и выходил; напряжение стало практически невыносимым.

И когда он обхватил второй рукой свой ствол, поглаживая его вверх и вниз под брюками, будто не мог дождаться, когда окажется во мне, я потеряла последние капли контроля, которые у меня еще оставались. Я еще больше хотела его.

Я вскрикнула от восторга. Наконец он поднял глаза, и на его лице было выражение сильного, необузданного голода. Он наблюдал за тем, как я снова рассыпалась на кусочки от его прикосновения.

Он был словно первобытный человек. Собственник. И…

Наши взгляды встретились, и мой хриплый стон превратился в недоверчивый возглас, как только я поняла, кто передо мной.

Но было уже слишком поздно.

Следующая волна наслаждения захлестнула меня, и все, что я могла сделать, – это переждать ее, не в силах остановить столь восхитительное опустошение, даже если его спровоцировал он.

Пальцы моего любовника все еще оставались глубоко внутри меня, доставляя удовольствие. Я сжалась вокруг него. Мое тело поддалось самой сильной волне удовольствия, которую я когда-либо испытывала. Он входил в меня, одновременно поглаживая себя. Глаза его были прикрыты от вожделения.

Я выдержала его пристальный взгляд, не собираясь отводить глаза, и, покачиваясь в такт каждому его толчку, кончила.

Казалось, от неповиновения он только сильнее заводился, а я кончала еще яростнее.

Наконец последний оргазм прошел, и я перестала двигаться в такт по его пальцам. Он отпустил член; рука, сжатая в кулак, замедлила движение, а затем остановилась.

Я не могла отвести от него глаз. Он оставался твердым, ведь так и не кончил. Какая-то часть меня хотела расстегнуть его брюки и посмотреть, что будет дальше.

Моя грудь вздымалась от напряжения, а реальность постепенно надвигалась, чтобы испортить момент.

Чертов Габриэль Экстон оказался моим незнакомцем в маске.

И этот проклятый принц только что подарил мне два лучших в жизни оргазма.

Как же несправедлив этот мир!

Только убедившись в том, что я полностью пришла в себя, он неохотно присел на корточки. Руки он свободно сцепил перед собой, будто больше не желал ко мне прикасаться.

Я не могла понять, зачем он позаботился о том, чтобы доставить мне удовольствие, даже зная, кто я такая. Возможно, дело было в его грехе, и это он вынудил принца удостовериться, что я совершенно удовлетворена.

А может, ему просто нравилось осознавать, что он обладает таким контролем над моим телом.

Все мое внимание было приковано к его губам, хотя следовало прервать этот зрительный контакт, пока я не возьму себя в руки. На его чертовых губах блестели капли. При виде их по телу прокатилась новая волна жара.

Заметив, на что именно я смотрела, он медленно провел языком по нижней губе, и зрачки его расширились от возбуждения. Про себя я закричала, чтобы привести в норму пульс. Меня не привлекает Экстон!

Мы молча наблюдали друг за другом, словно два противника, которые кружат по полю боя, но не знают, что делать дальше.

Он сузил карие глаза, глядя на мой парик, а затем снова перевел взгляд на мое лицо. Я так и не поняла, о чем он думал. У меня самой мысли и эмоции запутались сверх всякой меры.

– Адриана.

– Экстон.

– Какая занятная ночь.

Его голос был беззаботным, но я знала, что он наверняка потрясен не меньше меня.

Еще некоторое время мы молча смотрели друг на друга, потом принц опустился на колени. Во взгляде его появился мрачный блеск; он медленно обвел взглядом мое тело, несомненно заметив легкую дрожь мышц от спазмов наслаждения, утихших еще не до конца.

Я слишком поздно осознала, что моя юбка по-прежнему была задрана на бедрах.

Хотя вряд ли скромность сейчас имела значение. Принц совершил гораздо больше непристойностей, чем простой взгляд на мое обнаженное тело.

А я уже никак не могла отменить произведенного им эффекта. Он прекрасно знал, что мое тело принадлежало ему, однако умом я наконец-то разобралась в ситуации.

Он устроился у меня между ног. Лицо оказалось всего в нескольких дюймах от той точки, которая все еще пульсировала от его ласки. Часть меня хотела, чтобы мы надели маски обратно и закончили начатое.

Разумеется, мы не в первый раз позволяли себе такое.

Экстон снова переключился на меня.

В его глазах не было ненависти, но было нечто гораздо худшее.

И бесконечно более сложное.

Мне нужно было убраться подальше от него и этого проклятого взгляда, прежде чем мы натворим что-нибудь еще, о чем нам придется сожалеть этим же вечером. Наш разум явно помутился от неумеренной похоти.

Он никогда бы не стал…

Милостивые боги! Конкурс невест… Моя сестра… Я совсем забыла о том, что этот чертов повеса публично затеял конкурс по поиску жены. И все это время тайно встречался со мной.

Он не сводил с меня пристального взгляда, наблюдая, как я разбираюсь в эмоциях и фактах. Казалось, он не сопротивлялся правде: дыхание его было спокойным, а поза – расслабленной. И внезапно я все поняла. Как же я ошибалась, так жестоко ошибалась… Его вовсе не шокировало то, кем я оказалась.

Он все знал. С того самого момента, как я вышла на крышу в плаще, который он заказал. Этот проклятый богами демон все подстроил несколько дней назад. Так вот почему он прислал модистку… Вовсе не из-за нашей стычки на рынке, а чтобы удостовериться в моей личности. Он все спланировал. И куда бы нас ни вел этот замысел, я дала ему нерушимую клятву на крови.

Осознав это, я пошатнулась и отпрянула от него, однако это движение было слишком резким для того места, где я сидела, опершись о перила. Я тут же потеряла равновесие.

– Адриана! Нет!

Он потянулся ко мне, но я с криком опрокинулась назад, стремительно падая на землю.

Прямиком к неминуемой унизительной смерти с голой задницей.

Двадцать девять

Принц Чревоугодия

Я не раздумывал, а действовал.

Спрыгнув с края крыши вслед за Адрианой, я устремился вниз с такой силой и скоростью, на какую только был способен. Я был готов нарушить любые законы природы.

Древние боги в кои-то веки улыбнулись грешнику вроде меня: я схватил ее и прижал к себе за секунду до того, как она рухнула на землю.

Как только она оказалась у меня в руках, крылья по волшебству вырвались из спины с оглушительным хлопком. Он разорвал воздух, заглушив веселый гомон посетителей таверн, которые выпивали на улице.

От мощных взмахов моих крыльев наметенный пургой снег взметнулся с земли и засыпал нескольких человек, которым не повезло оказаться поблизости.

Кто угодно сообразил бы, что этой ночью в «Семи грехах» был именно я. По кобальтово-серебряным драконьим крыльям меня ни с кем невозможно было спутать. Утром все желтые газеты будут пестреть заголовками, особенно в свете того, что участницы конкурса только что переехали в замок.

Но об этом я подумаю завтра.

– С вами все в порядке? – спросил я, перекрикивая яростно хлеставшие нас порывы ветра.

Адриана обхватила ногами мои бедра, сцепив лодыжки у меня за спиной, прижалась ко мне, и мы взмыли вверх, покидая ночной квартал. Отсюда он казался крошечным пятнышком ярких огней, мерцающих далеко внизу, пока и его не поглотила буря.

Самое неприятное во всем этом было то, что мой член по-прежнему остался тверд, как гранит.

И Адриана не могла этого не заметить, поскольку прижималась к нему.

Я стиснул зубы, пытаясь собраться с мыслями. Ее юбка по-прежнему была задрана до бедер, и разделяли нас только мои брюки.

Я пытался быть чертовым джентльменом, но при каждом движении Адрианы меня словно пронзала вспышка, от которой эта чертова штуковина подергивалась, упираясь прямо в ее тело.

Как будто ей и так не хватало поводов, чтобы поиздеваться надо мной.

Я постарался сосредоточиться на ледяном мокром снеге. Он колол мои крылья тысячей иголок, но когда она снова повернулась, даже этой боли оказалось недостаточно.

Если бы я не знал ее достаточно хорошо, то поклялся бы, что она мучила меня ради острых ощущений.

Адриана покрепче обвила руками мою шею. Кожа ее оказалась такой холодной, что я вздрогнул. Я летел на всех парах, тщетно пытаясь справиться с усиливающейся бурей.

Лед и снег осыпали нас, возвращая меня в настоящий момент. Все ее тело было напряжено, в отличие от сердца. Она прижималась ко мне, и я чувствовал, как бешено оно колотится.

– Все в порядке, вы в безопасности!

Я пытался перекричать завывания ветра и прижался губами прямо к ее уху, чтобы не напугать еще сильнее. Мне не пришлось прибегать к сверхъестественному чутью, чтобы понять: она испугалась смерти, и я мог это понять: еще миг – и было бы слишком поздно.

При этой мысли у меня и самого сердце забилось быстрее, но я спрятал то ощущение поглубже и сосредоточился на происходящем.

Прижал ее к себе покрепче, чтобы хоть немного согреть посреди лютого мороза, а заодно справиться с переполняющими меня эмоциями.

Сладость чертовой Адрианы Сент-Люсент все еще оставалась на моих губах, что сильно отвлекало.

Я старался не думать о том, какие восхитительные у нее были ощущения, когда она извивалась на моих пальцах и языке.

Когда между нами установилась магическая связь, ее возбуждение охватило меня и усилило мое собственное влечение.

В тот момент я ощутил жажду, какой никогда еще не испытывал. И теперь, когда наши маски сброшены, скорее всего, мне больше никогда не испытать этого чувства.

Но виноват во всем только я. Она хотела провести вместе одну ночь, чтобы развлечься, а меня охватила навязчивая идея узнать, кто она такая. Ведь если бы под маской оказалась моя противница, это дало бы мне восхитительный повод держать ее поближе, чтобы статьи о драконе не увидели свет. А еще стало бы лучшим способом подпитывать мою силу, пока не было шанса отправиться на охоту.

Я не рассчитывал на то, что границы между долгом и страстью сотрутся, как и на то, что она мне понравится.

Я на мгновение закрыл глаза. На меня накатило осознание всей тяжести принятых мною решений. Голова шла кругом.

Внезапно Адриана отпрянула, щурясь от шторма.

– Куда мы летим?

– В замок. Вам нужно…

– Нет!

Она едва не выскользнула у меня из рук. Снег повалил еще сильнее.

– Пожалуйста, доставьте меня домой. Нельзя, чтобы нас видели вместе в таком виде.

Я смахнул иней с ресниц и оглянулся через плечо. Гроза разбушевалась. У нас не было ни единого шанса добраться до ее района, не пав жертвами стихии. Пробормотав проклятие, я резко изменил курс.

Пролетел мимо замка, чтобы дать нам время по отдельности разобраться в бардаке, который я устроил, и помочь ей согреться, пока она не заболела или чего похуже. Она и в этом была права: нельзя возвращать ее туда сейчас, особенно когда в замке столько претенденток на роль моей невесты.

А среди них и ее сестра. Сперва это показалось мне удивительным поворотом событий, но теперь я уже не был в этом так уверен.

Я продолжал лететь как можно быстрее, взмахивая крыльями наперекор буре. Мы направлялись к пещере на дальнем краю владений Дома Чревоугодия.

Она была скрыта в глубине вечнозеленого леса, окружавшего замок, вдали от любопытных глаз моих придворных.

Пещера представляла собой обычную расщелину на отвесном склоне горы. Ширины едва хватало, чтобы пролететь сквозь нее, не теряя скорости, и то если прижать крылья как можно ближе к телу. Это было идеальное место для демона, который жаждал смелых приключений; добраться сюда без крыльев просто невозможно.

А чтобы никому не удалось этого сделать, я скрывал пещеру от внешнего мира и держал это место в тайне от всех. До этого дня.

Адриана стала единственным живым существом, допущенным в мой личный закуток.

В течение целого столетия пещера оставалась моим убежищем, местом, где я мог расслабиться и быть самим собой, не ощущая бремени статуса принца.

Здесь я спал на утоптанной земле, разводил огонь и жил проще некуда. У меня было все необходимое: сушеное мясо, бобы, кувшины с водой и бренди, кремень и дрова. А еще одеяло, несколько оловянных кружек, железная сковорода и пара запасных рубашек.

Это удивило бы моих придворных, поскольку моим грехом было чрезмерное потакание слабостям. Однако эта пещера стала для меня тем, чего я жаждал больше всего.

Мы на полной скорости влетели в расщелину, пока не достигли места, где она расширялась и превращалась в небольшой зал. Адриана больше ничего не говорила и не отрывала лица от моей шеи, словно ей было под силу заставить ночь исчезнуть.

Я уложил ее на толстые шкуры, которые использовал вместо ковриков, снял с крючка на стене единственное одеяло и накинул ей на плечи. И впервые пожалел, что здесь нет соломенного матраса или спального мешка.

Она натянула одеяло до подбородка, стуча зубами.

Я быстро развел огонь в небольшой костровой яме, а затем присел перед Адрианой на корточки и окинул ее быстрым оценивающим взглядом. Губы ее посинели, а фарфоровая кожа была бледнее обычного. Платье почти не защитило от разбушевавшегося ненастья, сквозь которое мы летели, и насквозь промокло.

Его нужно было снять.

И парик.

С ее стороны это тоже был умный ход – позаботиться о маскировке даже после того, как чары спадут. Адриана приложила немало усилий, чтобы обеспечить свою анонимность при входе в клуб и на выходе из него. Этого было бы достаточно для кого угодно. Но не для меня.

Судьба – коварная дрянь, однако теперь я перед ней в долгу.

Если бы Адриана той ночью не вышла на крышу, а я тогда же не выслеживал братьев и не ждал их там, она бы ни за что не попала в поле моего зрения. Мне пришлось не по нраву неприятное чувство, возникшее при мысли о том, что Адриана могла бы встретить кого-то другого.

По всему ее телу пробежала дрожь.

От внезапного желания согреть у меня дрогнули пальцы, но я сложил их перед собой из опасения, что на моей коже до сих пор остался ее дразнящий аромат.

Между нами повисло молчание, почти столь же болезненное, как льдинки, впившиеся в мои крылья. Не зная, как поступить теперь, когда она здесь оказалась и мне удалось установить магическую связь, я решил разрядить обстановку при помощи юмора.

– Среди моих любовниц были такие, что западали очень быстро, но с вами это произошло уж чересчур натуралистично.

Свет костра золотил изгибы ее щеки и линию подбородка. От напряжения она стиснула зубы. По всей видимости, она не была готова к моим жалким попыткам поднять настроение.

– Пламя костра совсем скоро согреет пещеру. Не хотите ли горячего бренди?

Голубые, как льдинки, глаза наконец-то встретились с моими и предательски заблестели.

– Вы знали, что это я.

Она не задавала вопрос, в ее тихом голосе прозвучала угроза.

Я ожидал, что ей удастся быстро сложить все кусочки головоломки, но меня впечатлило то, как молниеносно она с этим справилась.

Я сделал глубокий вдох. Эта мысль пришла мне в голову далеко не сразу, но я решил не беспокоиться. Адриана пронзила меня обвиняющим взглядом, которого я и ждал от нее в знак подтверждения того, что она не пострадала.

– Вы действительно не знали, что это был я? – возразил я, не желая признавать правду.

– Вы казались таким… приятным. Загадочным. Совсем не тем жалким повесой, каким всегда были и останетесь.

В ситуациях вроде этой, безусловно, умение выявлять ложь было весьма ценным.

Она не стала отвечать на мой вопрос. Это было убедительным свидетельством того, что в какой-то момент она меня заподозрила, но не стала этого признавать. В противном случае она наотрез бы это отрицала.

– Я и так весьма приятен, – сказал я, одарив ее волчьей ухмылкой. – Да и вы определенно не возражали против моего распутного поведения в клубе. На самом деле, мне показалось, вы наслаждались моим грязным ртом.

Она одарила меня немигающим взглядом, но не стала огрызаться в ответ. Я наклонился ближе.

– После того как меня узнали, вы так сильно сжали мне руку, что намокла вся ладонь. Возможно, ненависть возбуждает вас больше, чем мысль о том, что за вами наблюдают.

Но она не стала заглатывать и эту наживку.

Внезапно глубоко внутри меня засела тревога. Адриана Сент-Люсент была не из тех, кто держит язык за зубами, особенно когда дело касается меня.

Я снова окинул ее критическим взглядом.

– Вам стоит снять платье и дать ему высохнуть.

Она дрожала, но не сдвинулась с места и так крепко вцепилась в одеяло, что костяшки пальцев побелели.

– Все в порядке.

Я почувствовал, что она лжет. По всему ее телу практически сразу же пробежала волна дрожи.

– Вам грозит переохлаждение.

Она не ответила.

– Вы понимаете, что нам придется раздеться догола и прижиматься друг к другу, чтобы согреться, если у вас действительно будет переохлаждение?

У нее стучали зубы.

– Костра будет достаточно.

И снова ложь. Я вскочил на ноги, возвышаясь над ней. Больше я и не думал разговаривать с ней по-хорошему. На сцену вышел принц демонов.

– Снимите это чертово платье, Адриана, если только вы втайне не мечтаете оказаться в моих объятиях голышом. Тогда, конечно, оставайтесь в нем. С радостью буду выхаживать вас, пока не поправитесь. Можете даже надеть обратно маску, если вам будет угодно.

Она весьма выразительно посмотрела на меня снизу вверх.

– Да не могу я, настырный вы грубиян!

Она повернулась и откинула одеяло, обнажив спинку корсета с замысловатыми узлами, которые его стягивали. Чуть раньше я успел распустить завязки спереди, но ей было никак не снять его самой.

Кровь богов! Чтобы снять эту чертову штуковину, нам потребовалась бы вся ночь.

– Встаньте.

Она стиснула зубы, но поднялась на ноги и развернулась, чтобы открыть мне спину, и с неохотой отпустила одеяло.

Когда оно упало на землю, Адриана снова принялась дрожать, даже еще сильнее.

Молниеносным движением, на которые способны лишь бессмертные, я выхватил кинжал дома и одним махом разрезал платье на спине Адрианы. Затем разделил его на две равные части и спустя мгновение сбросил их на землю.

Вот так. По крайней мере, теперь она согреется быстрее.

Адриана выпрямилась, как палка. От костра ее обнаженное тело отбрасывало тени, которые лихорадочно метались по пещере. В прозрачных лодочках на каблуке отражались отблески пламени. Эти туфли так подчеркивали стройность ног Адрианы. Я оторвал взгляд от выдающегося изгиба ягодиц, поднял одеяло и накинул его обратно ей на плечи, а затем отступил.

– Вам помочь снять парик? – спросил я.

От очередного вздоха у нее приподнялись плечи.

– Да.

Я слегка засомневался, и тогда она сказала несвойственным ей нежным голосом:

– Если вы не можете этого сделать, костра будет вполне достаточно.

– Я же принц! Разумеется, мне под силу снять обычный парик.

Я не имел ни малейшего представления, что делаю, но, черт возьми, собирался одержать победу над этой чертовой штуковиной. Я осмотрел волосы Адрианы и тут же нашел несколько невидимок.

Аккуратно повернул ее. Свет костра помогал мне разглядеть малейший отблеск металла. Я бережно вытаскивал заколки и ронял их наземь, прямо на разорванное платье.

Убедившись, что невидимок в волосах не осталось, я осторожно стянул парик. Из-под него показались бледно-голубые волосы и тут же разметались у нее по спине чувственной волной. Меня окутали ароматы лаванды и меда – вероятно, она пользовалась таким мылом.

Я поборол желание разгладить ее пряди. В этом не было нужды, тем более что под париком они остались сухими. Я чувствовал, что Адриана позволяла мне удовлетворять только самые насущные потребности; пустяковые она встретила бы c презрением.

Я бросил парик на кучку ее вещей, а затем достал из небольшого буфета, который сам соорудил из необработанного дерева, две оловянные кружки. После этого налил в обе бренди на пару пальцев и поставил их на огонь.

Когда кружки слегка нагрелись, я вытащил полоски шерсти из старого ботинка, где они хранились, и обмотал ими кружки, чтобы не обжечь руки.

Адриана сбросила туфли и откинулась на меха, молча наблюдая, как я заматывал ее кружку, а затем осторожно взяла ее и отхлебнула немного теплого питья. Она тут же заморгала, на щеках у нее появился румянец.

– Благодарю.

Я замер, напрягшись всем телом. Сомнений не было: весь мир вот-вот рухнет.

– Ну все! Я отведу вас к королевскому лекарю, и немедленно.

Она подняла глаза. На лбу появилась морщинка.

– Почему?

– Вы меня поблагодарили. Очевидно, вы не в себе.

Она показала мне рукой непристойный жест, и я понял, что она действительно пошла на поправку.

Тихо выдохнув, я взял свою кружку и отхлебнул половину теплого бренди.

Я сидел напротив нее, наблюдая, как она постепенно перестает дрожать. Мои мысли блуждали в нескольких направлениях одновременно. Это была первая ночь, когда я не патрулировал границу, не навещал Сила в темнице или не встречал Вэл в штабе, чтобы просмотреть все донесения. Мысль о том, что я оставил все королевство беззащитным перед ледяными драконами, вызывала у меня куда больше беспокойства, чем обычно.

Однако мне было никак не объяснить свое отсутствие моей ненаглядной подруге. Ведь в конце концов, как только закончится действие клятвы на крови, она использует эту информацию против меня.

Прежде всего Адриана была журналисткой. А еще она хотела, чтобы я потерпел фиаско, и годами пыталась этого добиться. Об этом мне никогда не забыть, как бы ни были размыты границы между нами.

Да и в любом случае она была не в том состоянии, чтобы оставлять ее одну.

Она оглядела меня с ног до головы с непроницаемым выражением лица. Бывшие любовницы, которым я доставил удовольствие при помощи языка, вели себя после этого совершенно иначе. Я это прекрасно помнил, хотя и воздерживался в течение последних нескольких лет. Впрочем, ясно было, что она не воспылает ко мне нежными чувствами как по волшебству, только потому что я довел ее до высшей степени наслаждения. Причем дважды.

– А я уж было подумала, что вы как Принц Греха обладаете некой сверхъестественной способностью распознавать людей по запаху.

Я приподнял бровь.

– Это вы так сравнили меня с собакой?

Ее губы искривила насмешка.

– Осторожнее. Вы сами себя подставляете, ваше высочество.

– К чему нам весь этот официоз, Адриана! Можете называть меня Габриэлем или Экстоном.

Ее взгляд задержался на моих губах. Мое тело едва ли нуждалось в каком-либо поощрении, чтобы тут же откликнуться на проявление ее интереса. Я отодвинулся и уставился на утрамбованную землю.

– Наша связь не помешает конкурсу? – спросила она. – Понимаю, в ней есть некий физический… аспект.

– Этот аспект возник только из-за нашего взаимного влечения, – сказал я. – Он не был создан магией, она лишь усилила то, что мы оба и так чувствовали. Если бы только у одного из нас появилась определенная… потребность, другого она бы не затронула. Это всегда основано на взаимных эмоциях. Связь установилась, а значит, мы оба этого хотели. В противном случае мне бы при всем желании не удалось навязать вам эту сделку.

Она немного помолчала, обдумывая мои слова.

Правда заключалась в том, что из-за нашей связи в течение ближайших нескольких недель дела обещали принять весьма занятный оборот. Если один из нас отдалится от другого на слишком большое расстояние, это приведет к ощутимым последствиям.

– Но ведь мы с такой легкостью могли этого избежать! – сказала она наконец. – Теперь я знаю, кто вы такой, и шансы на то, что между нами возникнет хоть какое-то влечение, стремятся к нулю.

Я одарил ее насмешливой улыбкой. Умом она могла ненавидеть меня сколько угодно, но даже это не мешало ей хотеть меня, даже сейчас, и никакая другая магия меня больше не волновала.

– Что ж, – сказала она, – как только улягутся бурные впечатления от сегодняшней ночи, так оно и будет.

Я фыркнул, за что получил от нее раздраженный взгляд. Огонь в костровой яме уже как следует разогрел пещеру, так что я занялся своей промокшей рубашкой. От того, как Адриана все отрицала, я не выдержал и рассмеялся.

– Что смешного?

– Вы не то чтобы лжете себе, дорогая, но не признаете одного факта, о котором я прекрасно осведомлен. А следовательно, не признаете и того, что мы уже ощущаем эти чары. Сегодня нас влекло друг к другу не только из-за нашего свидания. И даже не из-за мощного множественного оргазма, до которого я вас довел.

– Вы чересчур самонадеянны и неправы.

Я приподнял бровь.

– Неужели? Кажется, я припоминаю, как вы возбудились после предложения вас отшлепать, тем более вы прекрасно знали, что это был я. И ведь не только тогда, но и во время нашего маленького столкновения? Не думайте, что я не заметил, как ваше тело на меня отреагировало.

Приятный румянец расцвел на ее щечках, нежных, как лепестки.

– Если хотите знать, я представляла своего незнакомца, а не вас.

Голос ее был подчеркнуто чопорным и корректным. Если бы я не знал, какие тайные желания одолевают Адриану, ни за что не подумал бы, что она лелеет тайную фантазию о том, чтобы быть застигнутой за непристойностями.

– Не хочу вас расстраивать, – сказал я, наклонившись к ней и понизив голос до низкого мурлыканья, – но ваш незнакомец – я. И я был весьма недурен, когда стоял на коленях, наслаждаясь вкусом каждого дюйма вашего тела.

Она отхлебнула бренди один раз, потом другой так, будто алкоголь помешал бы воспоминаниям всплыть на поверхность. Теперь я вновь почувствовал ее возбуждение. И знал, что она вспоминала каждое движение моего языка и вовсе не испытывала к нему презрения, как бы ей ни хотелось обратного.

По крайней мере, от этого я гораздо спокойнее принял то, что и сам возбудился. Она не могла винить меня за то, с чем боролась сама.

– Да уж, теперь эта фантазия полностью уничтожена.

– Хм… Посмотрим.

– Нет, ни за что! Теперь я знаю, кто вы, и неважно, возбуждены вы или нет, я не пойду на поводу у каких-то там затяжных… эмоций.

Из-за магии, скрепившей нашу клятву, сдержать это обещание стало весьма нетривиальной задачей.

Возможно, Похоть оказался прав, и не было лучше секса, чем тот, что начинается с ненависти. И пусть до сегодняшней ночи я не был уверен, что это она, наша страсть оказалась легендарной. Ненависть и любовь – сильные чувства, но пропасть между ними так легко преодолеть… Я мог бы бесконечно долго стоять на коленях, доставляя ей удовольствие, и никогда не устал бы от издаваемых ею звуков и от того, какой она была на вкус.

Пока она не поняла, кто я такой, и чары не рассеялись.

Возможно, из-за этого я стал презренным ублюдком, однако я ведь никогда и не претендовал на то, чтобы стать кем-то другим, сменив личину злодея. Оставим мораль героям и благочестивым господам, я же был грешником до мозга костей.

– Нам нужно обсудить кое-что еще, – сказал я, сделав большой глоток бренди. – Маленький вопросик о том, что ваша сестра – одна из моих претенденток.

Она прищурилась.

– Если это приведет к расколу между вами, можете занять ее место.

Ее взгляд был прикован ко мне; на лице медленно проступал ужас – еще один удар по моему самолюбию.

А может, она просто удивилась.

Я решил полностью ей открыться и выложить все начистоту.

– Физически мы вполне подходим друг другу и теперь связаны клятвой. Будет интересно посмотреть, чем все закончится.

Я допил остатки бренди, наслаждаясь его жжением.

– Не желаете принять участие в конкурсе и стать претенденткой на роль моей супруги?

Тридцать

Адриана Сент-Люсент

– Экстон, вы, должно быть, шутите. Мой ответ – нет, ни за что!

Принц озадаченно посмотрел на меня, а затем подлил нам в кружки бренди и откинулся на меха. Вид у него был даже слишком расслабленный, учитывая все, что с нами произошло.

Хотя он, по всей вероятности, был не так шокирован, как я. Он определенно подозревал, кто скрывается под маской его партнерши.

И хотя меня, может быть, посещало некое мимолетное безумное предположение, что незнакомцем был Экстон (очевидно, чтобы удовлетворить некое мазохистское стремление к эмоциональному наказанию, которое мне требовалось проработать), я была удивлена, что так все и оказалось.

– Вы слегка опоздали со своим разочарованием, дорогая. Клятву нарушать нельзя.

– Но это не значит, что я должна стать претенденткой на вашу руку! И я, само собой, не собираюсь лишать сестру шанса на победу.

– Стоит ли мне напоминать, что в течение следующих нескольких недель ваша воля будет зависеть от моей?

– Не припомню, чтобы соглашалась участвовать в вашем конкурсе невест.

– В этом не было никакой необходимости. Процитирую: «Мои потребности – ваши потребности, мои желания – ваши желания».

Он чересчур довольно улыбался для ситуации, в которой мы оказались.

– Как говорится, дьявол кроется в деталях.

– Никаких сделок с принцем демонов! – пробормотала я. Знакомое с детства напутствие больше не казалось глупой сказкой, которую матери рассказывают дочерям, чтобы уберечь от неприятностей.

Вот же чертов Принц Греха!

Я выдохнула, чтобы привести хаотичные мысли в порядок. Разумеется, выход из положения обязательно найдется, мне просто нужно как-то его образумить.

– Я не стану занимать место сестры.

Брови принца поползли вверх.

– Вы предпочли бы сохранить в тайне от нее все, что произошло этой ночью?

Нет, я бы предпочла вернуться в прошлое и изменить все те решения, которые привели меня к этому моменту.

– Мне это не впервой, – пробормотала я.

Он озадаченно посмотрел на меня.

– Вы с ней часто не можете поделить поклонников?

Теперь настала моя очередь смутиться.

– Я говорила о вас.

Он открыл рот, но тут же его закрыл. Тут меня осенило, и я вспыхнула.

– Это просто возмутительно! У вас было столько любовниц, что вы даже не помните, как мы были вместе, не так ли?

Он окинул меня таким взглядом, словно все-таки заподозрил, что я переохладилась.

– Мы с вами никогда не были… так близко знакомы до сегодняшнего вечера, – сказал он, прищурившись. – Если только вам не известно то, чего не знаю я.

– Вы ничего не помните о Бале всех грешников?

Я уставилась на принца, желая испепелить его на месте, но он, к несчастью, остался цел и невредим, так что я оставила попытки воздействовать на него и силой мыслей, и силой убеждения.

– Забудьте.

– Адриана…

– Прошу вас. Эта ночь и так была достаточно насыщена событиями. Я бы предпочла не обсуждать это.

Казалось, он не хотел меня отпускать. Однако то ли из-за моего стального голоса, то ли из-за сурового выражения лица он в конце концов отвернулся и взглянул на брошенный парик.

– Где вы его взяли?

– «В центре внимания».

Казалось, он был этим отчасти впечатлен, но больше не сказал ни слова.

Я допила остатки бренди и протянула ему кружку, чтобы он плеснул еще. Бренди в этой пещере явно было недостаточно, чтобы я продержалась до утра.

Я старалась думать о чем угодно, кроме принца и того, чем мы с ним только что занимались. Он снова наполнил мою кружку. К счастью, на ум пришла газетная колонка и планы, которые у меня на нее были.

– Я бы хотела написать специальную статью для мисс Суразицы. Она познакомит читателей с претендентками на роль вашей супруги. Не возражаете, если я возьму у них интервью?

Экстон долго изучающе смотрел на меня.

– Если вы задумали кому-то отомстить, то я против.

Я слегка улыбнулась в ответ.

– Не в этот раз.

Между нами повисло молчание, и мои куда более навязчивые мысли тут же воспользовались лазейкой и прокрались обратно. Проклятые мысли! Они были словно призраки, которых необходимо изгнать. Но раз уж мы застряли здесь на ближайшее обозримое будущее, у меня появилась возможность спросить о том, что я действительно хотела выяснить.

– Зачем же вы продолжали встречаться со мной, когда решили устроить конкурс по поискам супруги? Вам же было все это время известно, что это я?

– Нет. А почему бы и не из-за присущей мне жажды приключений? Ведь я обожаю устраивать интересные соревнования.

Он так и не стал отвечать на мой первый вопрос, а это означало, что он уклонялся от правды. Я постучала пальцами по кружке. Что ж, раз он хочет устроить битву умов, он ее получит.

– Если в ту самую первую ночь вы не знали, что это я, наверное, вам что-то было нужно…

Я улыбнулась. Может, он и правда умнее, чем я думала с самого начала, но спустя почти десять лет наблюдений за ним и поисков возможности погубить я научилась его понимать.

– Вам нужно было отвлечься, – сказала я, внимательно наблюдая за его реакцией. – Так вот почему вы продолжали встречаться со мной.

– Когда же я отказывался от стоящего развлечения?

– Неужели у вас недостаточно любовниц, которые могли бы вас развлечь в любую ночь?

– Всю эту неделю я был увлечен вами. Вы просто очаровательны в образе леди Л.!

Все-таки король повес и впрямь не пытался затащить меня к себе в постель до сегодняшней ночи. Мне было никак не понять, что стало тому причиной: то ли он хотел, чтобы я дала ему клятву на крови, то ли его просто влекло ко мне так же, как меня к нему, несмотря на все его подозрения.

– Я и подумать не могла, что вы способны так долго не утолять собственный грех.

– Мои аппетиты неуемны и разнообразны. Существует множество других способов утолить мой голод, помимо постельных утех.

– Тогда почему вы тратите столько времени на создание образа того, кто непрерывно скачет из одной постели в другую?

Он одарил меня ленивой ухмылкой.

– То, что на этой неделе я был в постели один, вовсе не значит, что я удовлетворял себя меньше обычного. Я думал о вас. Часто. И даже без маски.

Он пытался отвлечь меня, выдав порцию шокирующей правды, но это не сработало. Как только на свет выходила моя репортерская ипостась, ничто уже не могло помешать мне докопаться до истины. А я обожала стоящие загадки, особенно те, что привели бы к краху моего оппонента.

И чем он там занимался, когда оставил меня такой взвинченной в «Семи грехах»?

Пускай и пытался это скрыть, однако тогда он был возбужден точно так же, как и сейчас. Я не сомневалась, что чуть позже он составит наиприятнейшую компанию самому себе, но что же для него было важнее потребности предаться собственным слабостям?

Особенно сейчас, когда все королевство так пристально наблюдало за ним.

Он что-то задумал, и за всем этим скрывалось нечто большее, чем охота на потенциальную жену.

Я вспомнила нашу первую встречу в «Семи грехах», когда нам помешал другой мужчина. Кто же это был – один из его братьев или высокопоставленный придворный?

Должно быть, принца срочно разыскали по некой важной причине, причем настолько важной, что он и думать забыл о привычном разврате. А ведь это было в ту ночь, когда умер Джексон? Или произошло что-то еще? Мне было никак не восстановить точную хронологию событий, но я обязательно этим займусь.

Мы изучали друг друга в мерцающем сиянии костра, тихо потягивая бренди.

Он перевел взгляд на мои губы и задержался на них слишком долго, дольше, чем стоило бы. Я так и не поняла, не пытался ли он таким образом меня отвлечь от попыток выведать его секреты.

А может, вспоминал, как началась наша ночь.

Мне потребовалось призвать всю силу воли, чтобы не ответить ему взаимностью.

Когда я понятия не имела, что целую Экстона, это было одно дело. Но поддаваться желанию, в полной мере осознавая, кто он такой, – совсем другое.

Я еще не определилась с тем, действительно ли он нравился моей сестре или же ее увлек сам процесс охоты за принцем. И все же если он ей действительно нравился, то произошедшее сегодня больше никогда не должно повториться. Не то чтобы мне этого хотелось…

Я поплотнее закуталась в одеяло и поняла, что по-прежнему сижу без одежды.

Кожа пылала при одном лишь воспоминании о ласках Экстона, о его томных поцелуях, о невыносимой жажде прикосновений, которых я больше никогда ему не позволю. Мне хотелось, чтобы он погрузился в меня и положил конец моим мучениям.

Его глаза вспыхнули. Они были не просто карие: в них горела невероятная смесь золотого, зеленого и карего оттенков, соперничающих за главенство. Его взгляд пылал, когда чуть раньше он прикасался ко мне, и от одного этого воспоминания я снова его возжелала.

Он все понял. Будучи Принцем Греха, он умел распознавать возбуждение.

Мне было никак не удержаться от проклятых фантазий о том, чтобы упасть к нему на колени, но я с удовлетворением отметила, что не одна страдала от совершенной нами ошибки.

Было бы легко свалить все на нашу магическую связь и обвинить ее во всем, что происходило между нами. Мы могли бы заявить друг другу, что превозмогли то, что с нами стало после недавней прелюдии.

Я могла бы предложить забраться к нему на колени или вместе завернуться в одеяло.

И сомневалась, что он откажется от любого из этих предложений. Мы были двумя взрослыми людьми со своими потребностями. Мы могли бы удовлетворить их, а после этого двигаться дальше и никогда больше об этом не вспоминать. Он определенно знал, как это сделать.

Принц неловко поерзал и снова уставился на бутылку бренди. На один короткий миг я едва не пожалела о том, что нам уже не вернуться в «Семь грехов», где мы пребывали в блаженном неведении относительно происходящего.

Будь мы и сейчас в масках, у нас не возникло бы никаких сомнений относительно того, чем заняться прямо сейчас.

Пристальный взгляд Экстона встретился с моим. Со стороны он выглядел так, словно представлял себе все способы, которыми заставит меня выкрикивать его имя… и вдруг его лицо снова стало абсолютно бесстрастным.

Я не знала, ради кого из нас он так поступил, а потому сделала еще один большой глоток бренди, прислушиваясь к потрескиванию огня и тщетно пытаясь не думать о порочных губах принца.

– Мы проведем ночь здесь? – наконец спросила я, нарушив молчание.

Для пещеры она оказалась весьма уютной и располагающей. Несмотря на то, что обычно мне не нравилось сидеть взаперти, сейчас я не возражала против этого, пусть обстоятельства, приведшие нас сюда, и не были идеальными. Мы попали в обычное ночное приключение, и я оказалась заперта в пещере с порочным принцем, пока снаружи бушует стихия. Это была захватывающая история, хотя компания у меня могла бы быть и получше.

Меня удивил настолько простой выбор Экстона, ведь его замок был переполнен богатствами, но по какой-то странной причине это место подходило ему куда больше.

Он посмотрел на расщелину у входа в пещеру.

– Подождем, пока стихнет буря.

Я сделала глубокий вдох. На это могло уйти несколько часов, но я не стала спорить. Я была еще не готова встретиться лицом к лицу с сестрой или мачехой. Надеюсь, к тому времени, как я вернусь, они будут крепко спать.

– Никому ни слова! – сказала я. – Надеюсь, вы понимаете, что больше это никогда не повторится. А еще мне кажется, будет лучше, если мы не будем попадаться друг другу на глаза, когда выберемся отсюда.

– Мои потребности – ваши потребности, мои желания – ваши желания, – процитировал он. – Если этого вы и хотите, у меня нет другого выбора, кроме как согласиться.

Он снова пробежал по мне взглядом, но на этот раз спокойным и оценивающим.

Затем встал, порылся в сундучке у дальней стены, которого я не заметила раньше, и вернулся с безразмерной рубашкой и парой теплых носков.

– Они вам велики, но в них будет тепло.

Я приподняла брови. Экстон был… заботливым? Это определение не совсем ему подходило, однако он определенно переживал за меня. Я и не подозревала, что в его характере есть такая черта. Потому что он ее скрывал.

А может быть, он скрывал эту сторону своей личности от меня.

Принц скрывал множество тайн.

Экстон был для меня загадкой, мучительным секретом, который мне отчаянно хотелось узнать.

Но это было опасно. Может, даже губительно для него. Больше всего на свете я любила разгадывать секреты, и особенно приятно мне было бы узнать правду о нем.

Я натянула носки, радуясь тому, что они почти доходили мне до колен. На ощупь они оказались теплыми и мягкими, как облачко. Я встала и тут же ощутила на себе взгляд Экстона.

Отбросила одеяло, скрыв улыбку, когда он выругался и быстро отвел взгляд – внезапно его очень заинтересовала бутылка бренди.

Рубашка была такой длинной, что доходила мне до середины бедра. Я не спеша натянула ее и принялась застегивать гораздо медленнее, чем требовалось. Пытать принца стало моим новым любимым занятием, но он сам обманом заставил меня установить с ним связь, а значит, в качестве расплаты мне было позволено наслаждаться, наблюдая за тем, как он изнывает.

Я снова устроилась на мехах и вздохнула. Оказаться в теплом и сухом месте казалось своего рода декадентством.

Принц окинул меня взглядом, а затем перевел его на огонь и без предупреждения стянул брюки. От этого движения его мышцы напряглись, а татуировки на плечах, казалось, взлетели. Я не помнила никаких татуировок с того раза, как мы были вместе, и задумалась о том, когда он успел их нанести. А может, я просто забыла о них из-за того, что все эти годы думала лишь о том, как ужасно прошла та самая ночь.

Он выпрямился, представ передо мной во всем своем величии и красе.

У меня внезапно пересохло во рту. Будет нелегко притворяться, что никакой страстной встречи на крыше не было, но об этом я подумаю завтра. Сегодня же я украдкой взглянула на него еще раз, стараясь не смотреть ниже пояса на весьма впечатляющую эрекцию.

Я окинула взглядом точеный торс, ненавидя себя за то, что он все так же выглядел как мрачный, искушающий бог греха.

На настоящие крылья за его спиной было приятно посмотреть. Он не так часто выставлял их на всеобщее обозрение. Ходили слухи, что он не мог их выпускать из-за проклятия, наложенного на все королевство. Несколько месяцев назад его сняли в Доме Гнева. Интересно, что он ощутил, когда избавился от такой тяготы с помощью магии?

Я поняла, что все еще пялюсь на него, и отвела взгляд от татуировок, стараясь не обращать внимания на участившийся пульс. А потом даже отодвинулась, дав ему возможность сделать… что бы он там ни делал.

– Не волнуйтесь, – протянул он, растягивая слова. – Я вас не укушу, пока вы сами меня об этом не попросите.

Я одарила его равнодушным взглядом.

– Вы имели в виду, если я вас об этом не попрошу?

Он поднес брюки поближе к огню, и губы его изогнулись в раздражающе самодовольной усмешке. Он перевернул штанины, чтобы высушить с другой стороны. Чуть раньше он уже начал сушить рубашку, но я этого даже не заметила, пока он не проверил рукава.

– Я сказал ровно то, что имел в виду.

– Мы же только что пришли к общему мнению, что эта ночь была ошибкой.

– Возможно, – сказал он, а затем небрежно пожал плечами. – Некоторые уроки усвоить сложнее прочих, особенно после того, как испытаешь искушение на вкус.

Он произнес слово «вкус» таким порочным тоном, что мое воображение тут же захватил шквал образов, от которых было никак не избавиться.

Именно такой реакции и добивался этот ублюдок.

Тихий смех принца разнесся по пещере. Он встал, наблюдая за мной с мрачным весельем, а затем натянул брюки и взял рубашку.

К моему большому огорчению, эту чертову штуковину он надевать не стал.

– Должна ли я еще раз напомнить вам, повеса вы эдакий, что вы ищете настоящую любовь?

Он скомкал рубашку и присел передо мной на корточки. Карие глаза искрились весельем.

– Так вот чем я занимаюсь?

– Безусловно, вы сделали все, чтобы так оно и выглядело.

На его лице отразилось неподдельное веселье.

– Вот, возьмите это и поспите. Я дам вам знать, когда буря утихнет.

Я приняла его предложение и легла на спину, не сводя глаз с таинственного мужчины, которого, как мне казалось, очень неплохо знала.

Экстон поднял одеяло, которое я сбросила, и накинул его на меня, чуть ли не подоткнув. После этого он отошел к кромке отсвета от костра. Теперь его лицо было скрыто в тени.

Наблюдая за игрой пламени на бронзовой коже, я задавалась вопросом, кем же в действительности был этот мужчина. Я много лет изучала его и наблюдала за ним, писала о нем всевозможные скандальные статьи, но сейчас была поражена. В минуты спокойствия он оказался совсем не таким, каким я его себе представляла.

Я так и не поняла, к лучшему это или к худшему. Несомненно, теперь все усложнилось.

Разумеется, он был грешником, а никак не святым. Он был злодеем, антигероем, но ничто ему не подходило в полной мере.

Он был порочным – но проявлял доброту и неизменно оставался отстраненным. Он был загадочным и опасным – но при этом заботился о других, даже о ком-то вроде меня, а ведь я ему даже не нравилась. Он был жестоким, властным и грубым – и все же не растерял нежных чувств до того момента, когда в них возникла нужда. А еще он был коварным, когда это требовалось. Безжалостный повеса. Я совсем забыла об этом прозвище.

Хранитель тайн. Распутный принц. Нежный любовник. Высокомерный мужлан.

Сейчас мне как никогда хотелось раз и навсегда разгадать тайну Габриэля Экстона.

Я убеждала себя, что это было необходимо сделать исключительно ради сестры. Так я помогла бы ей подготовиться к конкурсу и проверила, не связан ли секрет Экстона со слухами о ледяном драконе. Хотя в глубине души подозревала, что мотивы у меня были далеко не такими альтруистическими.

Я снова выдохнула. Шесть недель. Все, что от меня требовалось, – держаться от него подальше на протяжении шести недель. Даже с магической связью это не должно быть так уж сложно.

По крайней мере, я на это надеялась.

Тридцать один

Принц Чревоугодия

– В тебе что-то изменилось…

Похоть оглядел меня с головы до ног. На лбу у него проступили капельки пота. Он упал на мат и начал брыкаться, пытаясь сбить меня с ног.

Я отскочил назад, едва избежав удара.

Все считали Похоть скорее любителем, чем профессиональным борцом, но после тренировок с ним больше никто не повторял этой ошибки. Когда братец был в настроении, он становился таким же нечестивцем, как и все мы.

Последние два часа мы провели за спаррингом в моем тренировочном зале, пока новый королевский репортер занимался профилями претенденток.

К моему превеликому удивлению, после беседы за приветственным ужином мне показалось, что некоторые из них действительно составили бы мне прекрасную пару. Если бы я действительно искал жену.

Ужин оказался не таким утомительным, как я представлял, особенно после того, что произошло с Сильванусом. На самом деле все прошло так хорошо, что на этот вечер я запланировал еще один ужин.

Я бы бесстыдно флиртовал и танцевал, а потом улизнул, чтобы встретиться с Феликсом в Беспощадном Пределе и отправиться на ночную охоту. Она также помогла бы мне избежать встречи с некой репортершей с голубыми волосами, что стало дополнительным бонусом. Как бы ни старался не думать обо всем произошедшем, мысленно я то и дело возвращался к ней. Даже чаще, чем мне этого хотелось.

– Ты имел в виду мой божественный стан? – спросил я, приподняв брови. – Я тренировался больше обычного, чтобы произвести впечатление на претенденток. Весьма польщен, что ты это заметил.

– Нет уж, не это!

Похоть вскочил на ноги и закружился вокруг меня, прищурив глаза. Темные волосы прилипли ко лбу. Ему пора было подстричься и побриться, а это означало, что последние несколько дней он провел, потакая своему греху.

Это стало до боли очевидно, причем в буквальном смысле, когда я увидел у него на спине следы от ногтей.

Мы исцелялись почти мгновенно, а это означало одно: либо он был слишком груб, либо использовал некие чары. Похоть был принцем наслаждения, и аппетиты имел даже более дикие, чем я.

Он притворился, что собирается сделать апперкот, а затем замахнулся другим кулаком и врезал мне в живот.

Я принял удар, сделал выпад назад и ударил его в челюсть.

Он сплюнул золотистую кровь на пол, глаза его засверкали.

– Отвлекаешься, братец?

Я нанес еще один быстрый удар.

– Мои шпионы доложили, что Зависть строит какие-то козни. Не хочешь просветить меня, с чего это вдруг?

– А кому-нибудь удалось понять, что им движет?

Похоть подпрыгнул на пятках и нанес удар, который мог бы серьезно мне навредить, если бы я в последнюю секунду не увернулся.

– Гнев сказал, прошлой ночью ты не стал патрулировать границу.

– Кое-что случилось.

– Только не говори, что все дело не в зацепке в истории с драконами, а в твоем члене. Ты же знаешь, что на самом деле тебе не обязательно ни за кем ухаживать, так ведь?

Я нанес удар и попал ему в плечо, когда он попытался увернуться.

– Ты тратишь чрезмерно много времени на рассуждения о моей личной жизни. Найди себе кого-нибудь или хотя бы книгу почитай. Хотя, судя по твоей спине, ты и так уже кого-то нашел.

– Ты был с той ледяной богиней из «Семи грехов», да? – спросил он, закрыв глаза. – О боги! Это платье… Ради нее я тоже напрочь забыл бы даже обо всем королевстве. Думаешь, этим вечером она снова придет? Я с радостью составлю вам компанию, пока ты будешь строить из себя любящего мужа.

Я ударил его в середину живота, но так и не успел нанести следующий джеб – он со смехом отшатнулся назад.

Я обошел вокруг.

– Перестань даже думать о ней!

– Кажется, она не возражала, чтобы я о ней думал, когда застукал вас наедине.

Я повалил Похоть на землю. Он столкнул меня с себя, и мы снова принялись описывать круги. Ухмылка брата становилась все шире. Я отскочил, стараясь одновременно избавиться от раздражения.

Из-за этой чертовой клятвы на крови во мне всколыхнулось чувство… собственничества.

Я крепко сжал челюсти, потому что не собирался клевать на наживку брата, но это лишь подстегнуло его к дальнейшим насмешкам.

– Наверное, потому что ты отымел ее ногу как одержимый, Габриэллис. Представь, если бы я обрушил на нее свою силу? Она бы тут же забыла о поисках острых ощущений где бы то ни было, уж это я тебе гарантирую. Она бы стояла на коленях, задыхаясь от…

Я нанес следующий удар, причем сильнее, и Похоть отшатнулся.

В его глазах вспыхнуло веселье.

– Какой ты неженка!

– Может, сосредоточишься?

Я сделал ложный выпад вправо, затем отскочил назад, промахнувшись мимо него лишь на дюйм.

Вдруг он тихо присвистнул, глядя на дверной проем.

Но я не собирался оглядываться через плечо, потому что подозревал его в очередной попытке отвлечь меня. Само собой, Адриана еще не приступала к ведению своих порочных репортажей и не могла вмешаться сейчас. Особенно после того, как сама настояла на том, чтобы мы избегали друг друга и делали вид, будто прошлой ночью ничего не произошло.

Как будто это было так просто сделать.

Я нанес еще один быстрый удар по Похоти, преисполнившись решимости выбросить все из головы, как она и просила.

В течение нескольких минут мы с братом молча обменивались ударами. Мы по очереди сбивали друг друга с ног, и все это время Похоть оставался непривычно серьезным.

Предполагалось, что спарринг-сессия поможет нам выпустить пар, но она переросла в драку.

Мы дрались как грязные ублюдки, каковыми, собственно, и были. Мы отбивались ногами, раскачивались, использовали крылья, чтобы оттолкнуть друг друга, и наносили удары кинжалами.

Я молотил руками и ногами. В этом порыве я выплеснул все накопившееся разочарование, которое сдерживал внутри себя. Все темные эмоции были направлены на достижение всего одной цели – победы над Похотью.

Я превратился в демона и отбросил всю притворную королевскую вежливость, дав волю чувствам.

Внезапно в голову пришла мысль о последнем донесении, полученном от охотников. Они доложили о том, как прошлой ночью драконы напали на низшего демона и нанесли ему достаточно серьезные увечья, чтобы у нас возникли проблемы с другими демонами-одиночками.

Прошлой ночью я должен был выслеживать драконов. Мне следовало уйти от Адрианы, когда она спала и была в безопасности. Вместо этого я до утра простоял на страже, наблюдая за ней, как будто королевству ничего не угрожало и у меня была уйма свободного времени.

Она не была участницей моего конкурса.

Она ни за что не стала бы моей женой.

На роль моей невесты претендовала ее проклятая богами сестра. Так почему же тогда я остался? Из-за клятвы на крови? Я молил древних богов, чтобы именно так и было.

– Габриэль, остановись!

Голос Похоти прозвучал в магическом приказном тоне. Он вырвал меня из боевого транса, в который я успел погрузиться. Я медленно заморгал, глядя на пятна крови и разгромленный тренировочный зал.

Мы дрались как дикие звери. Гобелены были сорваны со стен, оружие перевернуто и разбросано по полу. У моих ног лежал смятый и погнутый щит.

Я не помнил, чтобы воспользовался им.

Разбитые костяшки на моих пальцах постепенно заживали. Я оглянулся на брата и заметил, что отеки вокруг его глаз спадали.

– Ты начал ее пугать.

Похоть дернул подбородком в сторону того, что скрывалось за моей спиной, и сказал голосом чуть громче шепота:

– И тебе самому не надо, чтобы расходились новые слухи.

По спине пробежали неприятные мурашки.

Я обернулся, уже зная, кого увижу, сердце забилось чаще в предвкушении.

Только это была не она.

Я постарался не выказывать своих противоречивых чувств.

– Иден.

Она прислонилась к столику с закусками у двери, прижав к груди книгу наподобие щита. Я задумался о том, как долго она там простояла, наблюдая за нами.

Я окинул ее быстрым взглядом и понял, почему Похоть так отважно со мной боролся. Иден Эверхарт излучала грацию и самообладание. Она была из тех девушек, перед которыми мой братец никогда не мог устоять.

Даже то, что она в данный момент участвовала в конкурсе невест для меня, не являлось для него сдерживающим фактором, и неважно, для прикрытия проводился отбор или нет. Похоть и сам не понаслышке знал, что такое скандалы.

Я пересек зал и подошел к ней. Наливая из кувшина стакан воды, постарался вернуться к своему привычному беззаботному образу. Откинулся на спинку стула, потягивая воду.

– Чем обязан чести наслаждаться вашим обществом, мисс Эверхарт?

Она со спокойным видом изучала меня.

– Вы рассержены, ваше высочество?

– Нет. С чего вы взяли?

– Вы сражались с таким видом, словно хотели либо закончить войну, либо начать ее.

– О, он определенно хотел ее начать! Наш мальчик в прекрасном настроении!

Похоть взял стакан, налил себе выпить и устроился между нами.

Наполовину опустошив стакан, я взмолился древним богам, чтобы он держал свой чертов рот на замке.

Иден смотрела то на меня, то на него.

– Что случилось? Разумеется, если с моей стороны не будет слишком самонадеянно задавать такие вопросы.

Я задумался о том, не унаследовала ли она любознательность своей сестры, и весьма тщательно обдумывал, как на это ответить. Однако братец оказался настолько настырным придурком, что, не теряя времени даром, рассказал ей до чертиков много лишнего.

– Я предложил ему развлечь ту таинственную любовницу, с которой он встречался до начала конкурса, но он стал таким чувствительным и нервным, – сказал Похоть с кривой усмешкой. – Похоже, в последнее время он стал одним из тех, кто не готов делиться.

Иден снова окинула меня взглядом, приподняв бровь. С таким выражением лица она была даже слишком похожа на сестру.

– Вы и впрямь чудите чаще, ваше высочество, – сказала она, и ее губы дрогнули. – Уверена, мисс Суразицу весьма заинтересует эта тема.

Похоть чуть не выплюнул воду.

– Подождите, я же просто пошутил. Вы ведь не хотите, чтобы ваша сестра написала об этом статью, не так ли?

– Вам что-нибудь понадобилось, мисс Эверхарт?

– Я хотела спросить, можно ли мне побывать на вашей кухне?

Брат наклонился ко мне, не желая пропустить ни слова из нашей беседы. Ему всерьез пора было найти себе хобби, не включающее сплетни.

– Встретимся внизу через тридцать минут.

Она застенчиво улыбнулась мне.

– Вообще-то вы не станете возражать, если мы с Вэнити пойдем туда сами? Мы готовим для вас сюрприз.

Я так и не понял, с облегчением или с беспокойством следует принять новость о том, что две претендентки предпочли бы не проводить время со мной, но не успел в этом разобраться, как отвлекся на внезапную вспышку цвета голубого льда.

– Я не…

Я прервался на полуслове и проводил взглядом мисс Сент-Люсент, которая торопливо прошла мимо открытой двери. На меня оглушительно нахлынули непрошеные воспоминания о прошлой ночи.

О том, как там, на крыше, я уютно устроился у нее между бедер, а она рассыпалась на осколки, и крики наслаждения эхом раскатывались по улицам внизу.

Похоть ткнул меня локтем в бок, чтобы вернуть к реальности.

Я потряс головой, словно пытаясь прояснить мысли. Иден все еще была здесь, она спрашивала о кухне. Я виновато улыбнулся, надеясь, что не слишком оскорбил ее.

– Ничуть не возражаю, мисс Эверхарт. Вообще-то я буду с нетерпением ждать того, что приготовите вы с Вэнити.

Глаза Иден весело блеснули. Она сделала глубокий реверанс и удалилась.

Я потер виски. Мне было необходимо на несколько часов выбраться из замка. Адриана и так не выходила у меня из головы, а желание пойти за ней по пятам по коридору и выяснить, какой гнусный замысел она лелеяла на этот раз, становилось все более назойливым.

Братец буквально сгорал от желания поделиться тем, что у него на уме.

Я ждал, когда же он поразит меня своими способностями по части романтических наблюдений, но Похоть хранил молчание. Вот упрямый осел!

– Продолжай, – сказал я и повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди. – Выдай остроумное оскорбление, которое уже так и вертится у тебя на языке.

Похоть окинул меня взглядом и покачал головой.

– Ты идиот.

– Почему это?

– Черт возьми, Габриэллис! Как ты мог не переспать с этой женщиной?

– Мисс Эверхарт – участница конкурса.

– Я говорю о ее сестре. Не делай вид, что не заметил, как она пробегала мимо.

Он поставил свой бокал и вздохнул.

– Не могу сказать, была ли она лучшим или худшим из того, что со мной происходило.

Я громко скрипнул зубами.

Похоть бросил на меня невинный взгляд.

– У тебя какие-то проблемы, Габриэль?

Я проигнорировал его вопрос.

Эта проклятая богами клятва сперва казалась прекрасной идеей, но теперь она нависла надо мной наказанием.

При мысли о том, что брат затащит Адриану к себе в постель, меня охватил собственнический гнев, и он был почти всепоглощающим. В течение следующих пяти недель и шести дней я собирался выплескивать все обиды при помощи кулаков, однако раз уж этому не суждено было случиться, приходилось держать себя в руках.

Мне удалось одарить Похоть одной из своих лихих ухмылок, вместо того чтобы снова отправить его в нокаут.

– Увидимся через два дня на церемонии открытия.

Да начнутся игры!

Специальный выпуск: знакомство с участницами

Дорогие грешники!

Добро пожаловать на мероприятие, которое сам принц называет событием века! Впервые в истории Семи Кругов один из правящих принцев решил разыграть любовное действо. Сегодня вашей покорной мисс Суразице была предоставлена возможность представить участниц конкурса Принца Чревоугодия. Учитывая то, что от каждого Дома Греха выставлено по одной участнице, конкурс наверняка примет весьма интересный оборот.

От Дома Чревоугодия – Иден Эверхарт, простолюдинка, но какой поразительной красоты! Иден – любимица всего круга и претендентка, на которую стоит обратить внимание.

От Дома Похоти – Аллюр Уитлок, дочь герцога Уитлока. По слухам, Аллюр многих очаровала своим горящим взглядом.

От Дома Лени – Эрудита Монро, дочь маркиза. Эта претендентка проводит все свободное время в исследовательском крыле Дома Лени. Заядлая читательница и любительница историй о сверхъестественном.

От Дома Жадности – Ава Райс, простолюдинка. Родители Авы владеют несколькими игорными домами у себя в круге. По слухам, они немыслимо преуспели в получении того, что им причитается.

От Дома Зависти – Омен Сигрейв. Отец Омен лишился фамильного титула вследствие неудачного пари, заключенного не с кем иным, как с игорным домом семьи Авы Райс. Возможно, за личными отношениями двух семейств следить будет куда увлекательнее, чем за попытками принца отыскать настоящую любовь.

От Дома Гнева – Кобра Пирс, простолюдинка из бойцовского рода. Кобра коварна как на поле битвы, так и за его пределами.

От Дома Гордыни – Вэнити Рэйвен, благородного происхождения. Вэнити – красотка с сияющими золотыми глазами, которые так ценятся в их круге. Она является одной из самых сногсшибательных претенденток. Если принц будет выбирать не сердцем, а своими любимыми придатками, она, несомненно, вырвется вперед.

До скорого, чудите чаще!

Мисс Суразица

Тридцать два

Адриана Сент-Люсент

Претендентку от Дома Гнева, Кобру, я обнаружила в гостевом зале для тренировок, расположенном на втором этаже. Она метала кинжалы в соломенный манекен.

Длинные черные волосы были заплетены в замысловатую корону вокруг ее головы. Она была одета в черные кожаные брюки с низкой посадкой и в золотой корсет с прозрачными рукавами с металлическими манжетами на запястьях. Всем своим видом Кобра давала понять, из какого она Дома Греха.

Взгляд серых глаз остановился на входе, где стояла я. Кинжал пролетел по воздуху лезвием вперед и с присвистом вонзился в манекен.

Кобра недовольно выдохнула.

Голова манекена покатилась по полу.

Она бросила на меня еще один взгляд, а затем собрала свои метательные кинжалы.

– Ты сестра Иден. И мисс Суразица, так ведь? Та, что прославилась тем самым «чудите чаще»? Мне так и не удалось поговорить с тобой на приветственном ужине.

Из-за всего, что произошло за последние пару дней, я чуть не забыла, что эта фраза пользовалась бешеной популярностью. Оставалось надеяться, что моя улыбка была милой и не превратилась в гримасу.

– Да.

Я вошла в комнату.

– Если у тебя найдется несколько минут, я задам парочку вопросов для следующей колонки. Я работаю над специальным репортажем, который познакомит читателей с участницами конкурса. А может, ты дашь им какие-то любовные советы из собственного романтического опыта.

Кобра повела плечом и выдернула кинжалы один за другим.

– Что ты хочешь знать? Если ты намекаешь на слухи о поездке моего отца на охоту, боюсь, эта тема под запретом.

Нет уж, я слишком дорожила своей жизнью, чтобы совать нос в этот скандал.

– Меня интересует только история ваших отношений с принцем. Предыдущие встречи, первые впечатления, твои надежды и чаяния на отношения с ним, что-то в этом роде.

Она подбросила кинжал в воздух, глядя на меня.

– Вообще-то с Принцем Чревоугодия я познакомилась несколько лет назад на Балу всех грешников. Он был не прочь пофлиртовать.

Я приподняла брови. Что-то мне никак не удавалось ее вспомнить. С другой стороны, в тот вечер я была занята собственной эмоциональной драмой. Не знаю, почему эта информация так меня удивила.

– Интересно, – пробормотала я и сделала пометку, стараясь не сломать перо. – Дальше флирта у вас дело не зашло?

Она бросила на меня удивленный взгляд.

– Ничего такого, что дало бы мне преимущество в этом конкурсе, если вопрос об этом.

Но я спрашивала о другом, и она весьма искусно уклонилась от моего вопроса.

– Может, вспомнишь какие-нибудь подробности о том вечере, которые могли бы заинтриговать читателей?

Под читателями я подразумевала себя. Мне было ужасно любопытно узнать еще чье-нибудь впечатление о той ночи, так сильно повлиявшей на мою жизнь. Давешняя реакция Экстона оказалась настолько неприятной, что я решила еще раз во всем покопаться.

– Надо подумать, – протянула она, склонив голову набок. – Помню, я подумала, что у принца и так нет недостатка в женском внимании, но почти не помню, чем он занимался, ведь прошло уже десять лет.

Я решила немного приукрасить правду и небрежно проронила:

– Одна из претенденток вспомнила, что он был влюблен в простолюдинку, причем так сильно, что был готов сделать ей предложение.

– Ох, какой неслыханный скандал!

Кобра отпрянула с удивлением, которое показалось мне неподдельным.

– Такого я не помню, но в тот вечер я и сама была увлечена беседой с одной гостьей. У нее было необычное перо, о нем мы и беседовали. Я очень хорошо это помню, потому что оно показалось мне похожим на острые, как бритва, перья принца Зависти. Тогда у него еще действовало то самое знаменитое правило в отношении любовниц.

В ответ на мой непонимающий взгляд она лишь отмахнулась.

– Ты наверняка тоже там была. А сейчас эта простолюдинка участвует в конкурсе принца Чревоугодия?

– Боюсь, у меня нет такой информации, – солгала я.

Я задала ей еще несколько вопросов о конкурсе, о том, на что она надеется и чего ждет в будущем, об идеальном для нее романтическом свидании и о любовных советах, которые она могла бы дать другим, а затем откланялась.

Интуиция настойчиво вела меня, но вот куда именно, я так и не разобрала.

После встречи с Коброй я решила, что прогулка по замку пойдет мне на пользу сразу по нескольким причинам. От Софи я узнала, что претендентки уже готовились к вечернему чаепитию с принцем, поэтому на следующее утро решила пораньше приступить к беседам со всеми остальными. А значит, сейчас у меня было время побродить по замку, пока все занимались подготовкой к конкурсу.

К этому не имели никакого отношения все усилия, приложенные мною к тому, чтобы избежать встречи с принцем.

Я и подумать не могла, что чуть ли не наткнусь на него, голого по пояс, в его личном зале для спарринга. Я-то думала, он с головой уйдет в ухаживание за конкурсантками, а не в потасовки с братом.

При одном взгляде на покрытое потом и татуировками тело мой здравый смысл тут же улетел в трубу, и я поклялась себе держаться подальше от этой части замка до конца своего тут пребывания.

После этого я отправилась бродить по коридорам в самом дальнем конце противоположного крыла. Раньше я бывала только на первом этаже, где устраивались вечеринки. А ведь Дом Чревоугодия по размеру был сопоставим с небольшим городом.

Я свернула вниз, на цокольный этаж. Сама не знала, что надеялась там обнаружить, но прислуга всегда была кладезем информации. Возможно, я пропустила какой-нибудь скандал.

На цокольном этаже кипела жизнь. Слуги сновали туда-сюда по главному коридору, с усердием обеспечивая повседневные нужды всех, кто обитал в замке. Горничные носились с охапками свежевыстиранного белья, пока остальные начищали серебро, разводили огонь в каминах и готовились к предстоящему празднеству.

Вскоре должен был состояться первый этап конкурса; ходили слухи, что он каким-то образом касался поцелуев. Я, по понятным причинам, не собиралась туда идти. Магия, связавшая меня с принцем, пробуждала какие-то первобытные инстинкты. Было бы не слишком пристойно кричать на его потенциальных невест и бросаться на них, словно бешеная обезьяна, – от этого Софи пришла бы в ужас.

При этой мысли я рассмеялась, а затем отправилась дальше.

На большой кухне трудились несколько поваров. По холлу разносился аромат тушеного мяса. Они нарезали овощи и помешивали что-то булькающее в горшках на печи.

Я едва избежала столкновения: лакеи поспешно выходили с тарелками из комнат для гостей наверху и относили их вниз, в судомойню.

Разговоры, доносившиеся почти из каждой комнаты, наполняли воздух ритмичным гулом. Время от времени его прерывал смех или восклицания кого-то из слуг, занятых своими повседневными делами. Несмотря на то что все происходящее казалось абсолютным хаосом, все действовали сообща и в унисон, чтобы в замке все работало как часы.

Если бы хоть одна из конкурсанток вела себя несносно, я бы ни за что об этом не узнала. Я не услышала о них ни одного плохого слова от прислуги, даже здесь, внизу, где можно было разговаривать не таясь.

А еще я не слышала, чтобы кто-то перешептывался о ледяных драконах, и не почувствовала, что здесь что-то не так. Все приветливо улыбались, когда я проходила мимо, и кивали в знак приветствия. Казалось, окружающие не притворялись, но внешность бывает обманчива. Возможно, их воспоминания стер принц.

Я отбросила эту мысль, как только она возникла.

Прошлась по коридору, заглядывая в другие помещения. Мне стало любопытно, что можно сделать с таким большим пространством.

Дом Чревоугодия действительно был похож на небольшой закрытый городок. Здесь имелись мясная лавка, большой рынок свежих продуктов, пекарня, винодельня, мастерская портного и еще несколько кухонь. Кроме того, здесь работал обслуживающий персонал, повара и слуги, которые занимались поручениями гостей и планированием мероприятий. И все это располагалось на одном этаже.

Дойдя до конца коридора, где две лестницы расходились в разные стороны, я уже была готова удалиться в свои покои, чтобы переодеться. Мне не удалось найти здесь никаких зацепок, поэтому я уже готова была рискнуть и заглянуть в теневую сеть, проверив, не объявился ли там кто-нибудь из моих осведомителей.

Прошло достаточно времени. Софи и Иден уже наверняка пили чай с другими конкурсантками, пытаясь завоевать порочное сердце принца. Вот только… я, кажется, запуталась в переплетении местных лестниц.

Может, все дело в писательской натуре, но пока я стояла на перепутье, в голове у меня крутились разные истории. Определенно, мне не помешало бы потратить еще немного времени на исследование.

В одну сторону шла яркая и жизнерадостная лестница. Она явно вела на главный этаж, где обычно проводились вечеринки. А вот другая закручивалась спиралью вниз, в самую глубокую и темную бездну отчаяния, если судить по суровым камням и средневековым факелам.

Я направилась было к лестнице, ведущей наверх, но снова замерла, обернувшись на темный лестничный пролет. Должно быть, он вел в какое-то подземное логово.

Или, что еще вероятнее, в подземелья. Это больше соответствовало моему первому впечатлению о «плохо освещенной камере пыток».

Софи, разумеется, закатила бы истерику, если бы узнала, что я подумываю о прогулке по подземельям. Наверняка у нее были какие-то правила, которые это запрещали, а это означало, что я снова рискую оставить на репутации сестры темное пятно. И в самом деле, это было унылое старое подземелье, что в нем такого интересного?

Огонь в камине замерцал, словно откуда-то снизу подул подземный ветерок. Он принес с собой запах мускуса или, вполне возможно, плесени.

Значит, там все-таки располагалось сырое темное подземелье. Замечательно.

Железные канделябры были расставлены достаточно далеко друг от друга, так что бо́льшая часть ступеней оставалась в тени. Это придавало лестнице средневековый шарм.

Я никогда не поддавалась суевериям, но даже мне было никак не унять непроизвольную дрожь, прокатившуюся по спине. Отправиться туда бродить в одиночестве было кошмарной затеей, поэтому я изменила курс и сделала первый шаг в пропасть, ощутив мощный прилив возбуждения.

Если Экстон хранил какие-то секреты, подземелье было для этого самым очевидным местом.

Логически я понимала, что там, внизу, нет ничего по-настоящему ужасного, ведь это место находилось в стенах замка. Но было даже весело отпустить воображение в полет и дать себе возможность насочинять множество порочных сказок.

Во всяком случае, это куда лучше, чем постоянно думать о том, что произошло между мной и Экстоном прошлой ночью на крыше «Семи грехов». О той жажде, том трепете и всепоглощающем ужасе.

О том, как бешено у меня колотилось сердце от желания сделать это снова. Я дала себе слово закатить самую грандиозную вечеринку века, чтобы отпраздновать свое возвращение к здравомыслию, как только мне удастся отменить клятву на крови.

Нечего думать о принце, стоящем передо мной на коленях. И нечего переживать заново каждое трепетное мгновение и вновь жаждать его непозволительных прикосновений. Это было безумие… и я определенно в нем тонула.

Скользя рукой по прохладной каменной стене, я осторожно спускалась, прислушиваясь к любым необычным звукам. Призраки, гоблины, злобные фейри или кровожадные вампиры – какое угодно существо могло обитать здесь, вынашивая мысли о побеге и мести.

Возможно, именно здесь даже встречались претендентки. Я и представить себе не могла никого более кровожадного, чем мамаши, мечтающие об удачном браке для своих дочерей, в то время как их наследницы сражались за трон Экстона.

Софи пришла бы в ярость, если бы меня обнаружили.

Воображение заработало с удвоенной силой. Еще больше меня подстегивало возбуждение от мысли, что меня здесь застукают. Никто ничего не говорил о том, что какая-то часть замка закрыта для посещения, так что я не очень-то переживала о том, что у меня могут возникнуть проблемы.

Лестничный пролет спускался по спирали все ниже и ниже. Воздух становился все тяжелее от влажности. Мрачные своды, казалось, нависали все ниже.

Конечно, это было полнейшим абсурдом, но у меня заложило уши, а пульс участился. В какой-то момент даже пришлось напомнить себе о необходимости дышать, поскольку факелы на стенах встречались все реже и реже. Казалось, опасность окружала меня со всех сторон.

Наконец я благополучно добралась до подземелья.

Увы, там не было никаких признаков женихов или конкурентов, но раз уж я рискнула спуститься, можно было еще немного изучить это место.

Подземелье оказалось именно таким, как я его себе и представляла. Пол был выложен огромными серыми каменными плитами, а стены грубо высечены в скале, на которой построен Дом Чревоугодия. С потолка угрожающе нависали железные люстры. Почти все свечи давным-давно прогорели.

И, конечно же, тут было темно, сыро, пахло плесенью и гнилой соломой.

Камеры располагались по правую сторону широкого коридора. Решетки гудели от магии, что неудивительно: принц защитил бы их от любых обладателей магических способностей и сверхъестественных существ, которые не горели желанием оказаться в ловушке.

Слева от коридора тоже располагались камеры, но в них вместо решеток были тяжелые двери. Они наводили всех любопытствующих на мысль о том, кто же такой страшный там заключен и за какие ужасные преступления или извращения он подвергся такому наказанию.

Однако магия была сильна. Я невольно содрогнулась от количества энергии, питающей эти закрытые камеры. От этого у меня на руках волоски встали дыбом.

Я бесшумно продолжала идти по коридору, останавливаясь, чтобы заглянуть в каждую камеру. Все они были пусты и выглядели так, словно в них уже довольно давно никто не содержался.

Внутри землю покрывал толстый слой пыли. Он казался нетронутым, как свежевыпавший снег.

Пауки плели паутину по углам, чтобы поймать парочку из множества снующих тут жуков.

И пускай в моем воображении все выглядело совсем иначе, однако поток нахлынувших на меня догадок стоил всех бесконечных лестниц, по которым я спускалась сюда. Из всех мест, что я сегодня посетила, подземелье представляло наибольший интерес. Увы, я была вынуждена признать, что интуиция могла меня подвести. Возможно, Экстон и вправду не скрывал от подданных никакой мрачный заговор.

Я повернулась, чтобы вернуться тем же путем, которым пришла, как вдруг по полу прокатилось рычание.

Оно было настолько громким, что от стен откололись камешки, а я схватилась за ближайшую решетку, чтобы не упасть. Но звук прервался так резко, будто его заглушили волшебством.

– Кости богов! Что это было?

Я стояла, медленно вдыхая и выдыхая, и ждала, пока мои руки и ноги перестанут дрожать.

Во рту пересохло. Я повернулась обратно к противоположному концу коридора.

Звук доносился из-за последней двери слева. В глубине души я сомневалась, что все это было связано с конкурсом. Если так, то для меня было бы лучше всего убежать, пока меня не поймали.

Но… что, если это не имело никакого отношения к игре? Что, если это была зацепка в деле, которую я искала?

Маленькая коварная негодяйка на плече вечно доставляла мне неприятности. Она шепотом попросила меня подойти поближе, чтобы рассмотреть это чудовище.

Преисполнившись решимости, я тихонечко направилась к двери. Может, сейчас я и вела колонку советов и вовсе не хотела доставлять еще больше хлопот сестре, но не могла не задуматься о том, что там заперто и напишу ли я когда-нибудь об этом статью. Если это был ледяной дракон, если Экстон держал одного из них запертым здесь… тогда, возможно, Джексона убил один из них.

Чем ближе я подходила к камере, откуда доносился шум, тем холоднее становился воздух. Я поскользнулась на тонком льду и посмотрела вниз, потирая руки.

Казалось, из-под двери камеры пробивался морозец.

Я некоторое время осматривала дверь, и зубы у меня постепенно застучали. Я подумала: не оставил ли кто-нибудь открытым окно, из-за чего и взревело существо? Было очень холодно.

Мне пришлось немного подождать, вдруг кто-то из тюремщиков или охранников придет его проверить, но никто и пальцем не пошевелил.

И я медленно приблизилась к камере.

Маленькое круглое окошко находилось примерно в футе над центром двери. Это было идеальное место, чтобы подглядывать за какими угодно гнусными созданиями, которых тут прятал Экстон.

Я убеждала себя, что все делаю ради Иден. Кто знает, не станет ли это частью следующего испытания? Если я сейчас загляну туда, то смогу предоставить ей преимущество.

Я приподнялась на цыпочки, прижавшись ладонями к холодной металлической двери, и зашипела от холода, заглянув внутрь.

Гигантский малиновый глаз моргнул, смотря прямо на меня. Он был размером с окошко, даже больше моей раскрытой ладони.

Я открыла рот, чтобы закричать, но чья-то ладонь грубо зажала мне рот. В следующее мгновение твердая как сталь рука обхватила меня за талию, и я оказалась в ловушке.

Я брыкалась в воздухе, но опереться было не на что. Меня подняли и потащили прочь.

Тридцать три

Принц Чревоугодия

Чаепитие прошло совсем не так, как я ожидал. Участницы сделали из конкурса вполне приятное событие. Вместо скучного ланча в компании мамаш, мечтающих поудачнее пристроить дочерей, и их жаждущих дорваться до короны наследниц меня ждала чрезвычайно содержательная и весьма восторженная беседа о том, как лучше всего свежевать добычу.

Все это было очень занимательно, пока Вэл не получила донесение от одного из моих шпионов. Она тут же исчезла, а я остался гадать, что за беда постигла мой круг на этот раз. Это мне надо было броситься прочь, чтобы разобраться в развернувшейся катастрофе.

Но вместо этого я покорно слушал, как завершала свою мысль претендентка из Дома Гнева.

– …Как вы уже поняли, мне нравится потрошить любых адских существ, которых настигает мой кинжал, – договорила Кобра. – Хотя я частенько забрызгиваюсь кровью и потрохами, приятно, когда дело сделано на совесть.

Я почтительно ей улыбнулся. Кобра оказалась не только интересной собеседницей – внешне она была так же эффектна, как змея, в честь которой ее назвали. Черные как смоль волосы ниспадали ей на спину. Кожа была идеально загорелой, а пухлые губы так и молили о поцелуе. Досадно было, что даже рядом с таким соблазнительным ротиком мысли мои витали где-то далеко.

И она это заметила.

Пристальный взгляд темно-серых глаз был направлен на меня, брови приподняты в ожидании.

Я вдруг почувствовал себя отъявленным негодяем из-за того, что водил за нос всех этих девушек. Для меня этот отбор был нужен, чтобы на него переключилось внимание королевства. Для них же он означал нечто большее.

Все они заслуживали того, кто уделял бы им безраздельное внимание. В том, что я не увлекся по-настоящему беседой с Коброй, не было ее вины, просто иначе у меня не получалось, хотя я и сам не мог бы объяснить, в чем причина.

В любое другое время я бы предложил ей составить мне компанию на одной из наших легендарных охот. Кобра была интересной собеседницей и могла бы стать для меня прекрасной парой.

Но сейчас обстоятельства даже с натяжкой нельзя было назвать обычными.

Я не мог избавиться от мысли, что Вэл ушла разобраться с Адрианой. До меня дошло, что Кобра терпеливо ждала моей реакции.

– Должно быть, матушка вами очень гордится.

– Никто не умеет так освежевать тундрового оленя, как моя Кобра.

– Действительно.

Улыбка не сходила с моего лица. Я не понимал, как можно было забыть, что с нами сидит ее мать. Вероятно, я отвлекся на гигантскую саблю на коленях Кобры, которую она полировала все это время.

– Уверен, этот навык больше всего ценится в Доме Гнева, когда строишь планы на будущее.

Кобра отставила в сторону чашку с недопитым чаем и вежливо присела в реверансе, которого я не заслужил.

– Ваше высочество?

Я заморгал, посмотрел на очередную конкурсантку, сидящую передо мной, и нервно оглянулся на ее мать. У девушки были золотистые волосы и золотистая кожа, а глаза – большие и невинные. И знакомые…

Они были того же оттенка ясной синевы, что и у ее сестры.

– Мисс Эверхарт, – сказал я. – Рад снова вас видеть. Как вам чай?

Она кивнула и опустила взгляд на чашку.

Я ждал, что она проявит настойчивость, попытается очаровать меня, как это старались сделать другие.

Мне следовало догадаться, что она последует примеру сестры и поступит в точности наоборот.

Я подался вперед. Меня снедало любопытство. Во время ужина она была весьма разговорчива, хотя мероприятие в основном состояло из перемены блюд и шоу. Иден очень понравились маринованные острые перцы, и она довольно долго говорила об уксусе.

– Какие у вас впечатления о нашей кухне? – спросил я.

– Все чудесно, спасибо.

Она прикусила губу и подалась вперед. Это движение было таким же, как у Адрианы, и я на мгновение потерял ощущение реальности.

– Думаю, моя сестра осталась под большим впечатлением от вашего дома. Она любит читать, а в наших покоях столько книг! Хотя там и не хватает романтических детективов.

Я отхлебнул чая, пытаясь разгадать, что она задумала.

– У меня сложилось впечатление, что ваша сестра терпеть не может все, что хоть как-то связано с романтикой.

На ее губах появилась искренняя улыбка.

– И вы все равно попросили редактора дать ей вести колонку любовных советов.

Я почувствовал, как губы сами собой задрожали от смеха.

– Да, пожалуй, я люблю чудить чаще.

– Этим вы и славитесь, ваше высочество, – сказала она, бросив на меня проницательный взгляд. – Полагаю, именно поэтому вы и прислали нам все эти подарки. Чтобы в королевстве не стихали пересуды.

Тут передо мной возник образ Адрианы в маске на крыше «Семи грехов». Я вспомнил, как за ее спиной развевался судьбоносный новый плащ.

Лучше не рассказывать Иден всей правды об этих подарках.

Я откашлялся, подумывая о том, не ослабить ли галстук на шее.

Здесь внезапно стало так жарко? Может, мне лучше открыть окно?

Не обращая внимания на то, что я молчал, она продолжила:

– Вообще-то я говорила ей, что вы весьма обаятельный и щедрый мужчина. Естественно, несмотря на ее протесты.

Я прищурился.

– Она была против моих подарков?

– Да, категорически. Поначалу. Ее насторожило что-то в слове «невыносимый».

– Но в конце концов она смирилась?

– Не совсем, ваше высочество. Хотя на вашем месте я бы не стала беспокоиться. Она не упоминала вашего имени не меньше недели, а это, по-моему, можно считать прогрессом. Возможно, вам стоит попробовать послать ей еще подарков.

Иден отхлебнула чаю. И я был готов поклясться, что сделала она это для того, чтобы скрыть хитрый блеск в глазах. Я через силу воздерживался от дальнейших расспросов о ее сестре.

Мы оба знали, что отправить Адриане еще подарков было кошмарной затеей.

– А как насчет вас, Иден? Что находите интригующим вы?

Она наклонилась ко мне, понизив голос до заговорщического шепота.

– Влюбиться в того, в кого влюбляться нельзя.

Прежде чем я сформулировал ответ, она встала. Настроение у нее явно улучшилось.

– А что касается моей сестры, боюсь, вы попали в расставленную ею ловушку. Она не хочет этого признавать, но я-то знаю: втайне Адриана мечтает жить с кем-нибудь долго и счастливо.

Только не со мной.

Эта мысль оказалась неприятной по множеству причин.

– Вы с матушкой тоже любите почитать книги?

– В некотором смысле, ваше высочество. Маме нравятся романы, в которых много скандалов, а мне – кулинарные книги. Уверена, после моей недавней просьбы вас не удивит одно из моих любимых занятий. Я обожаю проводить время на кухне, хотя матушка не так часто мне это разрешает. Она вообще меня туда не пускает. Поэтому Вэнити и вызвалась меня сопровождать.

Я перевел взгляд на ее мать.

Пару дней назад я поручил придворным собрать сведения о семьях всех претенденток, а также проявить особое внимание к Софи Эверхарт. Если мне не изменяла память, согласно ее досье, она была безжалостна, когда искала себе мужа. Титулы ее не интересовали – ей требовалось только состояние.

Отец Адрианы слыл весьма оборотистым торговцем. Денег у него было столько, что он мог бы потягаться богатством с королевской казной.

Я задумался о причинах столько очевидной перемены обстоятельств, ведь Адриана плакала из-за разбитого бутылька с маслом и испорченного листа пергамента.

– Если захотите еще раз посетить кухню, она к вашим услугам. Постараемся занять вашу матушку, так что она вам не откажет.

– Сомневаюсь, что матушка откажет вам в хоть чем-то, если посчитает, что это поможет мне победить.

– Как прямолинейно с вашей стороны.

– Мы с сестрой действительно единокровные.

– Да, – сказал я. – И теперь я весьма отчетливо это осознаю.

Иден откланялась, и на ее место уселась следующая участница – Вэнити, блистательная аристократка из Дома Гордыни. Ее кандидатура тоже представляла большой интерес. Если бы я на самом деле искал жену, трудно было бы не обратить на нее внимание.

Я вспомнил о колонке мисс Суразицы, которая потрясла все королевство незадолго до того, как мы устроили чаепитие. Адриана утверждала, что я флиртую с Вэнити, но она была права лишь отчасти: я вообще не думал о ней своими любимыми придатками, я обдумывал тактический аспект. Ну и не забывал о ее красоте.

Разговор с Вэнити протекал легко, точно так же, как и прошлым вечером. Каждый раз, когда она смеялась, руки в перчатках касались моих брюк.

С ней было легко заигрывать. Я представил, как мы идем вместе по жизни, смеемся и находим общие интересы. К сожалению, я почти не обращал внимания на то, что она говорила, настолько был рассеян из-за того, куда моя заместительница ушла с королевского чаепития.

Когда Вэл прошмыгнула обратно в комнату, ей не надо было ничего мне говорить: что-то еще пошло не так.

Однако гости ничего не поняли по выражению ее лица.

Я не знал, в чем было дело – в Адриане или в том, что драконы снова напали на Беспощадный Предел. Казалось, последний час тянулся бесконечно.

Я сидел, улыбаясь и флиртуя, притворяясь, что меня ничего не тревожит, пока не закончил беседу с последней претенденткой.

Затем я встал, отряхнул брюки и попрощался со всеми.

Сердце бешено колотилось. Я шел по коридору и ждал, пока не услышал за спиной шаги Вэл.

– Ну и? – требовательно спросил я. – Что стряслось на этот раз?

Тридцать четыре

Адриана Сент-Люсент

Я вырывалась из рук того, кто меня поймал, тщетно пытаясь ударить его головой. Ладонью он приглушал мои крики.

– Вы испытываете мое терпение, мисс Сент-Люсент. Успокойтесь.

Голос показался мне знакомым, но я не смогла его узнать. Рука, обхватившая меня, словно была из стали. Он потащил меня обратно к лестнице. Всю дорогу у меня бешено колотилось сердце.

– Я уберу руку, если вы пообещаете, что не будете кричать.

Прибавлять «а не то я отправлю вас в нокаут при помощи магии или любых других способов, которые только потребуются» он не стал, но угроза в голосе и без этого была вполне явственной.

– Все понятно?

Я кивнула, и спустя еще мучительно долгое мгновение он наконец отпустил меня.

Я обернулась и застыла от удивления.

– Принц Зависти!

Он окинул меня ледяным взглядом зеленых глаз.

– Что вы здесь делаете?

Я могла бы задать ему тот же вопрос. Для Принцев Греха нехарактерно бродить по чужим домам поодиночке.

Но я подавила это желание, зная, что и без того едва не раскрыла нечто чрезвычайно дурное.

От очередного низкого рычания волоски на руках встали дыбом.

Я была готова поклясться, что на секунду на лице Зависти отразился испуг.

Но при этом сама невольно перевела взгляд за спину принца, дальше по длинному коридору, из которого мы вышли. Вдоль него располагались камеры, и в одной из них держали то самое существо с багровым глазом.

Раз уж оно встревожило принца, значит, всех нас ждут неприятности, если дело всплывет наружу.

Я содрогнулась от этой мысли.

– Что было в той камере?

– А Чревоугодие знает, что вы здесь?

От меня не ускользнуло то, что он ответил вопросом на вопрос. Это была типичная отвлекающая тактика всех Принцев Греха.

Интуиция меня не подвела. Я была готова спорить на что угодно, что существо в той камере и стало причиной смерти Джексона. Я ежедневно просматривала королевские доклады, но про него так ничего и не написали. После смерти дворянина официальные процедуры проводились иначе, особенно когда речь шла о тех, кто пытался вступить в престижную охотничью гильдию.

– Он не говорил, что мне сюда нельзя.

Зависть еще раз внимательно посмотрел на меня, слегка нахмурив темные брови.

– Давайте-ка уведем вас отсюда, пока что-нибудь не пошло не так.

Я хотела спросить, не имел ли он в виду убийство, но воздержалась.

– Он проводит эксперименты над этим… существом?

– Вы слишком любопытны.

– Я же репортер, это часть моей профессии.

Он улыбнулся, обнажив все зубы.

– Любопытные создания обычно плохо кончают. На вашем месте я бы проявил осторожность.

Это был совет господина двора, который соперничал с нашим. Пульс у меня участился.

– Почему вы помогаете мне?

– Я не альтруист, мисс Сент-Люсент. Клянусь, все мои мотивы обусловлены исключительно корыстью. Ну, почти исключительно. Меня весьма заинтересовали ваши странные отношения с моим братом. Кажется, вы испытываете к нему очень сильные чувства. Я хотел бы выяснить почему.

Я внимательно посмотрела ему в лицо. Он мастерски прикрывался ледяной маской Принца Греха.

Однако в выражении его лица было нечто другое. Это нечто показалось и исчезло в мгновение ока, из чего сам собой напрашивался вывод, что его вопросы не были в полной мере продиктованы эгоизмом. Если бы не знала его, я бы подумала, что принц искренне заинтересован в том, чтобы помочь своему брату.

Я вспомнила, как он недавно объявил о своей помолвке. Сама я пропустила ту вечеринку, но Райли слышала, что это было грандиозное событие. Зависть сильно пострадал. Ходили слухи, что он познакомился с невестой, когда участвовал в пари с фейри – смертельной игре с заколдованным предметом на кону.

Райли изучила этот вопрос: у нее всегда просыпалось любопытство, когда речь заходила о заколдованных предметах и о том, что от нее ускользнуло много лет назад. Она так и не выяснила, за чем охотился Зависть. Насколько я знала, этого никому не удалось сделать – разгадать его тайны было практически невозможно.

От этого меня еще больше заинтересовало, зачем он сюда явился. Возможно, он помогал брату с репортершей, которая продолжала отпускать колкости в его адрес в газете. Возможно, я придала слишком большое значение нашей встрече. Возможно, он просто был добр ко мне. Или же помогал брату скрыть то, что могло бы потрясти все королевство.

Я одарила его вежливой, но безучастной улыбкой.

– Боюсь, прошлое так просто не вычеркнуть, поэтому лучше оставить его в покое. Доброго дня, ваше высочество.

Я бросила еще один взгляд за спину Принца Зависти, так и не узнав, что это было за ужасное красноглазое существо, и направилась обратно вверх по лестнице.

Тридцать пять

Принц Чревоугодия

Для того чтобы никто из придворных или прислуги нас не подслушал, мне пришлось подождать, пока мы не доберемся до башни военного штаба. Там Вэл смогла бы сообщить мне подробные сведения.

По ее напряженному выражению лица я понял, что новости были не из приятных.

– Насколько все плохо?

– Вот, – сказала она, вручая мне полученное донесение. – Судите сами.

Драконы нападают на собственных детенышей.

Яйца в гнездах разбиты. Остальные разодраны в клочья. Необходимы инструкции, как действовать дальше.

Я провел рукой по волосам и чертыхнулся. В голове не укладывалось, что они погубили собственное потомство. Ледяные драконы жили тысячу лет, но детенышей производили на свет примерно раз в век. Мой двор оказался бы в серьезной опасности, если бы следующее поколение было истреблено, поскольку охота по-прежнему оставалась для меня лучшим способом укрепить собственный грех и власть.

Ослабленный принц становился мишенью для ведьм, фейри, вампиров и оборотней. Да и мои подданные грешники могли объединиться с другим двором, что еще больше навредило бы мне.

Я едва успокоился. Надо было пораскинуть мозгами и составить план.

– Не хочу рисковать и подвергать нападению кого-то еще. Скажи охотникам, чтобы они покинули пост. На конкурс прибыл Зависть. Сегодня вечером мы с ним сами туда отправимся, когда претендентки пойдут отдыхать. Мы соберем всех детенышей, которых удастся найти, и привезем их сюда, чтобы выращивать самостоятельно, пока не справимся со всей этой неразберихой.

Более ста лет назад я обустроил неподалеку от конюшен пещеру, которая в точности воспроизводила драконье гнездо. Там я растил Сила и других детенышей до тех пор, пока они не научились самостоятельно охотиться и выслеживать добычу.

Это место было максимально приближено к естественной среде обитания драконов, и на данный момент лучше него ничего не было.

– Кстати о вашем брате…

Я удивленно поднял брови.

– А теперь что?

– Он был в темнице и поймал там мисс Сент-Люсент.

Меня охватило непреодолимое чувство страха.

– Только не говори, что она видела камеру Сильвануса!

– Боюсь, что не могу утверждать обратного, ваше высочество.

Я выдохнул.

– Пусть она через полчаса явится на встречу в мой личный кабинет.

– А вот и она – проказница дня!

При входе в мой личный кабинет Адриана бросила на меня уничтожающий взгляд. Заметив, что мы не одни, она немедленно остановилась. Я вызвал на нашу с ней встречу подкрепление.

Похоть и Зависть сидели по разным концам стола, облокотившись на него. Внешне оба демонстрировали полнейшее безразличие, хотя это было очень далеко от истины. Зависть был на взводе с тех пор, как спугнул Адриану в подземелье. Она подобралась слишком близко к раскрытию нашей тайны.

Прибытие остальных братьев ожидалось этим же вечером, но чуть позже. Первая часть конкурса была намечена на завтрашнее утро, однако мне хотелось, чтобы Похоть и Зависть присутствовали при этом разговоре. Я надеялся, они помогут мне укротить Адриану хотя бы на время конкурса.

Ее небольшая экскурсия в подземелье стала наглядным подтверждением того, что правильнее всего было бы приковать ее к моей кровати. Честно говоря, я не исключал такого варианта. Единственное, что меня удерживало, – то, как к этому отнеслись бы участницы конкурса. И тепло, которое внезапно охватило меня при этой мысли.

Чертова магическая связь!

– Я слышал, вы бродили по моему замку, вместо того чтобы усердно работать над колонкой, – сказал я, внимательно наблюдая за ней. – Вам не встречалось что-нибудь любопытное?

Она сжала губы в тонкую линию.

Мы оба знали, что она наткнулась на кое-что крайне любопытное, и теперь было лишь вопросом времени, когда она продолжит копаться во всем, что мы с братьями так отчаянно пытались скрыть.

Я окинул ее пристальным взглядом. При помощи магии я мог бы стереть ей память, и тогда все сохранилось бы в тайне. Я был просто обязан стереть ее память чарами, как мне любезно посоветовали братья. Это был бы мудрый тактический ход для всего королевства, и все же я не мог заставить себя проникнуть в ее сознание.

Поэтому настало время для угроз.

– Позвольте мне удовлетворить ваше разыгравшееся любопытство, – протянул я. – То, что вы увидели, – часть одного из испытаний, которые будут проводиться во время конкурса. Так что, надеюсь, вы будете держать рот на замке. Мне бы не хотелось, чтобы вашу сестру дисквалифицировали за нарушение правил.

Я указал на братьев и продолжил:

– Поскольку в конкурсе участвуют их подданные, они лично заинтересованы в том, чтобы все играли по правилам. И будут следить за тем, чтобы вы держали в узде свои дурные наклонности, не искали повсюду сплетни и не чудили чаще.

– Если вы не хотели, чтобы я бродила по замку, возможно, вам следовало сообщить о правилах заранее.

– Как будто вы стали бы им следовать.

– Думаю, нам обоим известно, что мне придется им следовать в течение следующих… пяти недель и пяти дней.

Похоть и Зависть не знали о клятве на крови. И хотя реплика Адрианы казалась невинной, им было прекрасно известно, как действуют подобные договоры.

Они тут же повернули ко мне головы. В глазах братьев сверкало недоверие.

Теперь я не выясню, чем все закончилось.

Я бросил на Адриану разочарованный взгляд. Она, в свою очередь, побледнела. Видно было, что она не собиралась раскрывать этот секрет, что смягчило мой гнев.

Я взмахнул рукой в сторону братьев.

– Оставьте нас.

Оба хитро ухмыльнулись, глядя на Адриану, однако оставили комментарии при себе. Они понимали, что это мой двор и я поступлю так, как посчитаю нужным.

Мисс Сент-Люсент тоже встала со стула, но я покачал головой, и она села обратно.

– Нет, не вы. Нам с вами есть что обсудить с глазу на глаз.

– Мне больше нечего вам сказать, ваше высочество.

– Кажется, вам есть что сказать, причем немало, даже когда вам следовало бы промолчать. Зачем же теперь останавливаться?

Я отодвинул ее стул, затем снова обошел вокруг своей гостьи, отметив, что она выпрямилась, а подбородок вздернула чуть выше, дерзко и отважно.

Остановившись перед ней, я прислонился к столу. Как только до нее дошло, в какой ловушке оказалась, она вспыхнула от раздражения, и это было восхитительно.

Я протиснулся ровно настолько, чтобы сесть напротив. И теперь она была вынуждена смотреть на меня снизу вверх.

– Вам следует вести себя благопристойно, Адриана. Не всем известно о нашей милой приятельской связи. Я бы предпочел, чтобы впредь так и оставалось.

– Не называйте меня по имени. Мы с вами не близки.

Я указал на небольшое пространство, разделявшее нас.

– Как по мне, мы довольно-таки близки. Безотносительно нашей вчерашней распутной ночи.

Ее щеки тут же красиво залились румянцем. Зная ее, я предположил, что причиной тому стало раздражение.

– Меня не предупредили, что прогулки могут кого-то оскорбить.

– Прогулки вполне приемлемы, и вам это известно. А вот слежка – совсем другое дело.

– Поверить не могу! Я изо всех сил старалась избежать вас и вашей нелепой охоты за невестами. Меньше всего я ожидала встретить в подземелье вас или наткнуться там на одно из испытаний. Романтикой там и не пахнет.

Губы изогнулись в усмешке. Она меня подловила.

– Если вы ждете извинений…

Я одарил ее одной из своих самых очаровательных улыбок. Вообще-то я и не думал об этом, но раз уж она предложила…

– На колени.

Воздух между нами сгустился от напряжения.

Она оглядела меня с ног до головы. Взгляд ее был ледяным, как тундра. Эта женщина скорее удавилась бы, чем унизилась перед кем-то из-за ранга или статуса, причем не из гордости, а из принципа.

Эта черта характера вызывала у меня восхищение, хоть мне и было больно это признавать.

– Нет.

– Я ваш принц. Это был приказ.

– Вы не смеете навязывать мне себя, и неважно, какие мы совершили… ошибки.

– Какие грязные мысли, – улыбнулся я. – Я хочу, чтобы вы пресмыкались предо мной, мисс Сент-Люсент, так что встаньте на колени.

Она смотрела прямо мне в глаза, кипя от ненависти. Я буквально ощущал ее, когда Адриана соскользнула со стула и медленно опустилась передо мной на колени. Я заметил, как она поморщилась от болезненного соприкосновения с жесткой холодной поверхностью: пол в моем личном кабинете был из твердого известняка, и ковров я не держал.

Я стоял, скрестив руки на груди, и не сводил с нее вызывающего взгляда. Все это так отличалось от обжигающего исступления, от страсти, охватившей Адриану прошлой ночью… Когда дело дошло до постели, леди Льдинка была какой угодно, только не холодной. Жаль, что той версии Адрианы больше не было.

Хотя и сейчас передо мной стояла выдающаяся женщина.

Большинство охотников в два раза крупнее нее, отличавшихся особой жестокостью с той секунды, как с криками появились на свет, к этому моменту уже давно отвели бы глаза.

Почти никто из них не мог долго выдержать прямого зрительного контакта с Принцем Греха. У них срабатывало врожденное чувство самосохранения, предупреждавшее о приближении хищника.

Так, в тишине и напряжении, медленно текли минуты. В любой момент в дверь могла постучать одна из участниц конкурса или чья-нибудь властная мамочка, пытаясь заслужить мою благосклонность, особенно после совместного уютного чаепития. Вот бы разыгралась сцена, если бы они увидели Адриану, стоящую передо мной на коленях…

И тут я обнаружил, что она мне очень нравится.

Если бы я ей не приказал, она не стала бы извиняться за то, что шпионила, а ведь у меня не было проблем с тем, чтобы отдавать приказы. Если бы она не подчинилась, ее бы наказали.

Чем дольше она стояла на коленях, тем больше я замечал, как она слегка сжимает ноги. У меня возникло странное подозрение, что она придерживается определенной тактики.

Неужели чудесам нет конца?

Я не думал, что ее реакция как-то связана с нашей связью.

Наклонился, нежно коснулся ее подбородка и медленно его приподнял.

Так я и думал.

Она не стала отталкивать мою руку и не отпустила никакой колкости. Ненависть все так же горела в ее глазах, но в них промелькнуло кое-что еще.

И я тут же распознал это, даже если сама она такого за собой не замечала.

Большинство грешников нашего круга жаждали наказания, и мисс Сент-Люсент нравилось чувствовать боль. Даже больше, чем она горела желанием признаться, особенно кому-то вроде меня. Даже невзирая на ощущения, которые испытала со мной в том саду на крыше, когда еще не знала, кто я такой.

Я гладил ее подбородок, наслаждаясь доминированием, контролем, ощущением того, как мои мозолистые пальцы скользили по ее нежной, как лепестки, коже. Мой грех разгорался; сила текла сквозь меня восхитительными искрами. Она закрыла глаза; длинные чернильно-черные ресницы безмятежно покоились на щеках. Я прекрасно понимал, о чем она фантазировала.

Когда я велел встать на колени, она ненароком во всем призналась. Возможно, Адриана скрывала это даже от самой себя, но теперь это был наш общий грязный секрет.

И вот мне бы побеспокоиться о том, что она увидела в подземелье. Мне бы флиртовать с претендентками на роль супруги. Мне бы рыться в исследованиях ученых, посвященных драконьим болезням, раз теперь я был уверен в том, что в бедах моего двора нет вины ведьм. Но я застыл там, совершенно очарованный ею.

Можно было списать все на то, что меня полностью поглотил ненасытный грех, но это означало бы солгать.

– Должно быть, это и впрямь ужасно, мисс Сент-Люсент.

Лучезарные глаза распахнулись шире, а руки сжались в кулаки.

На мгновение она забыла, как сильно меня презирала. Я практически видел, как она пыталась обуздать любопытство, подавить влечение. Я все понял.

И неважно, что ей нельзя было доверять, неважно, сколько неприятностей она доставляла мне на протяжении многих лет, я все равно жаждал ее. Раньше это была тайная фантазия, в которой я едва ли признавался.

– Что именно?

– Так жаждать обхватить губками мой член, но при этом так сильно меня ненавидеть.

Я засунул большой палец ей в рот, и ее губы приоткрылись, словно с нетерпением ждали этого вторжения.

– Я хотел, чтобы вы встали на колени и извинились, вот и все.

Она не стала меня кусать, и я начал медленно вводить палец ей в рот и вынимать его, наблюдая за тем, как она принялась сжимать бедра, стоя на коленях. Да будь я проклят! Она – нечто!

– Насколько я помню, вы говорили, что вас ко мне не влечет, хоть с магической связью, хоть без нее.

Она прошлась языком по кончику моего большого пальца, а затем втянула его сильнее. Я почувствовал, как внутри меня что-то напряглось, и член тут же затвердел.

Выходит, у мисс Сент-Люсент тоже был грязный секретик. И я не мог перед ним устоять, насколько бы глупым это ни казалось сейчас, когда новости о конкурсе наводнили все печатные издания.

Если бы сейчас кто-нибудь вошел в кабинет, где я стоял с оттопырившимися брюками, засунув большой палец в рот Адрианы, мне вряд ли удалось бы придумать оправдание, чтобы это хотя бы со стороны показалось невинной забавой.

Отчасти мне было все равно. Наши свидания в клубе «Семь грехов» подошли к концу, но даже это не уняло нашу непреодолимую тягу друг к другу.

Она хотела взять у меня в рот, а я жаждал удовлетворить ее желание.

Учитывая мою репутацию, вполне логично ожидать от меня легкой девиантности. Но если нас с Адрианой застукают после нашей публичной войны, в желтых газетах это, безусловно, затмит все новости о конкурсе.

И все же, пока она продолжала ласкать мой палец теплыми губами, я страстно желал расстегнуть брюки и дать ей то, чего хотели мы оба, и к черту последствия!

Однако я обуздал влечение, лишив нас обоих интерлюдии.

– Каждый раз, когда бросите мне вызов на публике, вы будете наказаны, когда мы останемся наедине.

Бархатный язычок скользнул глубже, с благодарностью принимая мой палец.

– И, по-моему, вам это понравится не меньше, чем мне.

Я был не настолько глуп, чтобы посчитать ее абсолютно покорившейся. Она тоже хотела, чтобы я встал на колени и был возбужден так же сильно, как и она, но мне пришлось взять себя в руки. Как и всегда.

Я еще немного поиграл с ней, а затем высвободил палец, внимательно наблюдая за реакцией.

У моей противницы оставался еще один секрет, и мне хотелось его раскрыть. Ее выбор поможет мне найти способ удержать Адриану поближе.

– Предлагаю вам самостоятельно выбрать наказание за сегодняшнюю ознакомительную экскурсию. Выбирайте: или я вас отшлепаю, или вы простоите на коленях до самого рассвета.

Тридцать шесть

Адриана Сент-Люсент

Тихий греховный голос принца отдавался у меня в голове. От ошеломления я замолчала.

Если бы не тупая боль, которая поднималась от коленей и не давала мне потерять почву под ногами, я бы поклялась, что оказалась в мучительном кошмаре.

Разумеется, я и думать не могла о его наказании.

Или, что еще хуже, испытывать легкое возбуждение при мысли о нем.

Когда сказала, что больше не собираюсь бросаться к нему в объятия, я не шутила.

Этот негодяй бросил мне вызов, и я была всецело настроена на победу.

И все же не прошло и дня, как я оказалась перед ним на коленях, да еще и совершенно, до чертиков возбужденная.

У меня еще не прошел шок оттого, что я не укусила его за этот чертов палец, как только он не спеша засунул его мне в рот. Принц греха застал меня врасплох, и от этого ощущения разыгралось воображение. В последнюю очередь я думала о том, как бы его укусить.

Когда я закрыла глаза, мне тут же представилось, как его пальцы запутываются в моих волосах, как он тянет мою голову назад, когда я заглатываю член еще глубже и провожу языком по твердому краю. До того как я узнала, что моим незнакомцем был Экстон, именно так я и мечтала поступить.

Ужаснувшись тому, как на это отреагировало мое тело, я принялась ломать голову в поисках убедительной причины столь порочного увлечения. К принцу я не питала никакой тайной страсти, напротив, я его терпеть не могла.

Все это наверняка произошло из-за нашей дурацкой клятвы. И, конечно же, из-за того факта, что мы так и не переспали.

Если бы он тогда перегнул меня через перила и довел еще до парочки оргазмов, я бы точно сейчас не завелась, вот и все: это было простое и разумное объяснение. Незнакомец намотал мои волосы на кулак; именно это я сейчас и представляла, только на его месте был принц.

То, что мой незнакомец и так был принцем, к делу совершенно не относилось.

Я тихо выдохнула, испытав облегчение. Дело было вовсе не в угрожающе низком мурлыканье Экстона и не в его порочных намерениях. Из-за образа незнакомца в маске, который требовал от меня тех же самых темных поступков, у меня и возникло желание подчиниться. Возбуждала сама мысль о том, что меня застукают в его личном кабинете за тем, как я, стоя на коленях, буду заглатывать его снова и снова. Заменив Экстона на незнакомца, я получила возможность полностью предаться возбуждению и погрузиться в фантазии без границ.

Мне и впрямь понравилось, как в ту самую первую ночь он раздвинул мои ноги и все взял под свой контроль.

А еще мне нравился страх, охвативший меня сейчас, и трепет оттого, что кто-то зайдет и застанет нас на совершенно другой войне. И пускай сейчас я стояла на коленях, чуть позже он сам окажется в таком положении.

О боги, как же я хотела, чтобы личность Экстона так и не раскрылась! Я бы все отдала, чтобы сейчас оказаться вместе с незнакомцем… Я закрыла глаза и представила, как он проникает в мой рот и я заглатываю его член со вкусом соли и греха.

Я бы с такой легкостью притворилась, что мы не в личном кабинете принца в замке, полном невест, когда расстегнула бы его ремень, спустила брюки и заставила пожалеть о том, что он отказал мне…

– Адриана!

В голосе Экстона звучали властные нотки. А еще, если мне не показалось, толика тоски.

Неужели он тоже страдал от всего этого безумия с тех пор, как мы тогда расстались?

Неугасающее влечение. Воспоминания. Неутолимое желание. Отчасти я надеялась, что так оно и было, что и его преследовали все те же самые страсти, и он был так же встревожен и потерян.

– Выбирайте.

О том, чтобы простоять на коленях до рассвета, не могло быть и речи. Мне было необходимо выбраться из этой комнаты и избавиться от искушения, пока я не натворила того, о чем потом пожалею.

Все тело дрожало от желания, столь сильного, что мне от него было больно. И эта боль не имела никакого отношения к тому, что я стояла на коленях на каменном полу перед моим нечестивым принцем.

– Кажется, вы собирались искать невесту, – сказала я. – А не предаваться своему греху.

– Вы оттягиваете неизбежное. Выбирайте!

Я обвела взглядом комнату. Стены были оклеены обоями из темно-кобальтового шелка, а стулья обиты мягкой кожей. Письменный стол был прочным и соблазнительным – совсем как тот демон, которому он принадлежал.

Я отбросила эти идиотские мысли. Экстон был чумой, от которой нужно избавиться. Немедленно.

– Будь то клятва на крови или нет, я не собираюсь подчиняться вашим порочным прихотям, ваше высочество.

– Значит, вы предпочитаете оставаться на коленях?

– Я предпочитаю продолжать жить своей жизнью подальше от вас и вашего разврата. Я уже извинилась за то, что исследовала подземелья, что вам еще от меня угодно?

От взгляда, который он бросил в мою сторону, пульс у меня участился по всему телу. Он выглядел так, словно очень хотел, чтобы я выбрала первый вариант – растянулась у него на коленях.

– Разве я развратник? – спросил он с улыбкой. – Я и слова не сказал о том, что это превратится в греховную постельную игру, мисс Сент-Люсент. Когда я приказал вам встать на колени, это вы думали о моем члене, в то время как я всего лишь хотел от вас извинений. За то, чего, кстати, вы не отрицали. Ваши мысли сами устремились к неприличным местам; не вините меня в своих перверсиях, я всего лишь стремлюсь вам угодить.

Я старалась говорить как можно более надменно:

– Давайте с этим покончим. Мне еще нужно набросать статью и составить планы на будущее.

Его карие глаза дьявольски заблестели.

– Скажите же, что вам угодно, дорогая.

– Выбираю телесные наказания, – сказала я с приторно-сладкой улыбкой. – Очевидно, мне нужно удовлетворить свою внутреннюю извращенку. Наклониться над столом или стул сойдет?

Боги, как же я ненавидела этого мужчину!

Его недоуменный взгляд дал мне понять, что принц вовсе не считал это наказанием.

Экстон снял пиджак, бросил его на спинку стула за столом, а затем медленно закатал рукава рубашки, из-под которых показалась бронзовая кожа. Все это время он пристально за мной наблюдал.

У него было множество любовниц, которые восхищались его красотой. Больше всего меня заинтриговала сила, скрывающаяся за рельефными мышцами предплечий. А еще мне было интересно, что он такого сделал, чтобы заслужить всеобщее признание. Он закончил закатывать рукава, скрестил руки на груди и сказал:

– Кто угодно может застать нас врасплох.

У меня перехватило дыхание.

– Тогда, полагаю, вам придется объясняться, если нас поймают.

Он смотрел на меня сверху вниз, являя собой воплощение мужского высокомерия. Я с ужасом осознала, какой влажной стала между ног и как сильно изнывала от желания.

Мне хотелось, чтобы он прикоснулся, и он это знал.

– Как бы мне ни было неприятно упускать такую замечательную возможность отшлепать вас, – сказал он без капли сожаления в голосе, – боюсь, мне пора готовиться к завтрашнему мероприятию. До тех пор ведите себя хорошо, а не то в следующий раз я не буду таким милосердным. Можете встать.

Я так сильно прикусила губу, что у меня чуть не потекла кровь, и поднялась так грациозно, как только могла. Я не желала доставлять ему удовольствия, выказывая гнев из-за того, что все внезапно закончилось.

Он одарил меня очередной волчьей ухмылкой и направился к двери, но замер на пороге.

– Я распоряжусь, чтобы в ваши покои прислали кое-что для развлечения, чтобы вы не доставляли никому неприятностей между сегодняшним днем и завтрашним грандиозным мероприятием. Можете наказывать себя так долго, как пожелаете, но честно предупреждаю: игрушка, которую вы, вероятно, выберете как лучшее из наказаний, была создана по моему образцу.

– Грязный, презренный ублюдок, – пробормотала я, одергивая платье, чтобы не придушить его.

Он ушел, и из коридора донесся зловещий смех, от которого я пришла в еще большую ярость.

Прежде чем все стихло, я была готова поклясться, что услышала, как он сказал:

– Вы об этом еще ничего не знаете, дорогая.

Чтобы снова не столкнуться с Экстоном перед первым утренним публичным мероприятием для невест, я вызвала горничную и попросила отправить новую колонку мисс Суразицы в «Порочный ежедневник».

Этим утром мистер Грей прислал мне письмо, в котором угрожал самолично прийти за статьей, если она не окажется у него на столе к полудню. Вероятно, специальная колонка мисс Суразицы принесла нашей газете ошеломляющий успех.

Райли была завалена репортажами о слухах, циркулирующих в круге, но все-таки ухитрилась отправить мне записку и сообщить о том, кто из невест стала любимицей публики. На данный момент большинство выделяло Иден и Вэнити на основании моей статьи.

Вдруг живот скрутило от странного ощущения. Я хотела, чтобы моя сестра вырвалась вперед, но не представляла, как мне поступить, если она действительно выиграет, тем более что мои тайные встречи с распутным принцем становились все более… запутанными. Безусловно, стоило старательнее его избегать.

А это было бы не так сложно, если бы я все свое свободное время тратила на изучение драконов.

Я окинула взглядом общую гостиную и остановилась на небольшой библиотеке.

Несколько книг, по-видимому, доставили этим утром. Почти все оказались детективными романами и приключенческими повестями. А вот другие, расставленные на верхней полке, до которой я добралась, забравшись на диван и стопку подушек, выглядели многообещающе.

Та, которую я выбрала, с виду казалась старинной. Она была почти спрятана на верхней полке. Страницы в потрескавшемся кожаном переплете чуть ли не отваливались от корешка.

В этой книге шла речь о различных существах, населяющих подземный мир. Она помогла бы мне определить, кому принадлежал тот гигантский малиновый глаз. Это был не дракон: все знали, что глаза у них радужные, – но это мог быть какой-то другой, менее известный зверь, обитающий на севере.

Я бы никоим образом не поставила под угрозу участие сестры в конкурсе до его окончания, но мне было необходимо удовлетворить любопытство.

В камине приятно полыхал огонь, а в гостиной было очень уютно. По всему помещению было расставлено несколько плюшевых кресел. Одни предназначались для того чтобы посидеть и выпить, другие – для того чтобы насладиться едой, а то, в котором я сидела, идеально подходило для того чтобы свернуться калачиком и почитать.

Этим я и пыталась заняться, но мысли так и не угомонились. Они все время перескакивали со случая с Экстоном обратно в подземелье, а затем возвращались к моим смешанным чувствам. Я готова была поклясться, что Принц Зависти выглядел взволнованным, а это было совсем не то чувство, которое я когда-либо ассоциировала хоть с одним из принцев.

Одно это еще больше убеждало меня в том, что происходило что-то важное, и все они в этом замешаны.

Звучало слегка бредово, если бы сразу после подземелья Экстон не попытался отвлечь меня от расследования у себя в кабинете. И, как ни больно это признавать, он был в этом весьма хорош. Я полностью сосредоточилась на нем и на его так называемом наказании и думать забыла о красноглазом существе, которое он держал взаперти.

Но что могло напугать Принца Греха? И даже… не одного, а всех?

Я снова и снова перечитывала один и тот же абзац о крылатых адских кабанах. В голове роились теории. Вдруг в дверь постучали, и я наконец отложила книгу.

Верный своему слову, проклятый принц действительно прислал мне в опочивальню игрушки, а также ленты и цепи. Он вложил в конверт инструкцию с картинками, иллюстрирующими, как мне себя привязать и одновременно доставить себе удовольствие хлыстом для верховой езды.

В записке, нацарапанной его рукой, содержалось несколько советов на тот случай, если мне понадобится вдохновение, чтобы оседлать этого зверя.

Я выбросила коробку в мусорное ведро, злясь на принца.

Высокомерный, никчемный демон! Мне следовало бы перевязать эту игрушку лентами, как подарок, и отослать эту чертову штуковину обратно вместе с посланием, предлагающим использовать ее на себе.

Как он смеет продолжать такое распутство, ухаживая за семью окрыленными мечтами девушками?! Мне стоило бы порадоваться, что я избежала этой участи много лет назад.

Ни в одном из миров Габриэль Экстон, Принц Чревоугодия, не отличался моногамией, и это было еще одной причиной, по которой он не подходил моей сестре.

Я снова схватила книгу, но бросила ее, когда поняла, что перечитываю одно и то же предложение несколько раз и все равно ничего не запоминаю. Я была слишком взвинчена, чтобы успокоиться и погрузиться в историю адских тварей, которые могут превратиться в проклятые сущности.

Я расхаживала по отведенным нам покоям, по-прежнему пребывая в мрачном расположении духа.

Только мне показалось, что презирать принца еще больше невозможно, как он вновь доказал, что я ошибалась.

«На колени».

Голос его был мягким, как нежное мурлыканье, несмотря на то что в нем твердо звучал приказ. Я сильно сомневалась, что он хотел чего-то большего, чем извинений.

Дальнейшие размышления прервал очередной стук в дверь.

Лакей тепло поприветствовал меня и сказал:

– Я должен сопроводить вас на ужин.

Я скрыла недовольство на лице. Таким учтивым способом его высочество давал понять, что не оставит меня без присмотра. С улыбкой, сулившей возмездие моему заклятому врагу, я последовала по коридору за лакеем. Если я как можно скорее не зайду в аптеку и не куплю какое-нибудь проклятие, чтобы…

Тут я замерла.

– Боги подземные! Ну конечно!

Лакей повернулся. На лбу у него появилась морщинка.

– Прошу прощения?

Мой пульс участился настолько, что я чуть не пустилась бежать. Я была права в обоих случаях.

– Мисс?

Я заморгала, глядя на лакея, чтобы успокоиться и своим странным поведением не дать лишних поводов для подозрений. И принялась обмахиваться веером, поскольку знала: будет нетрудно убедить его в том, что у меня жар.

– Мне ужасно жаль, – сказала я, делая вид, что запыхалась. – Боюсь, я неважно себя чувствую.

Я не стала дожидаться от лакея предложения все равно последовать за ним и бросилась обратно в свои покои. Захлопнув дверь, я прислонилась к ней и скривилась в злобной восторженной ухмылке.

Заколдованные предметы! Только они, не считая ледяных драконов, могли привести принцев в замешательство. Когда столкнулась с Завистью в подземелье, я вспоминала о его недавней игре и о расследовании Райли, которое зашло в тупик.

Я чутьем уловила этот нюанс, но отвлеклась на багровый глаз и не разобралась в том, что навело меня на эту мысль.

Я была уверена: все, что связано с драконами или некой темной магией, которой так испугались принцы, имело отношение к какому-то заколдованному предмету.

Теперь моей целью стало выяснить, какой из семи возможных объектов был замешан в этом деле.

Лучше всего было бы начать с Райли, поскольку она весьма подробно их изучила, однако она и так уже считала, что я заблуждалась насчет драконьих нападений. Да и сейчас наша дружба переживала странный период.

Если я к ней обращусь, она начнет задавать вопросы, на которые мне пока что отвечать не хотелось. Но ведь она была не единственным источником информации о заколдованных предметах.

Я точно знала, где можно о них разузнать побольше, однако при этом сохранить свои секреты.

И для этого мне было необходимо как можно скорее улизнуть из замка.

Тридцать семь

Принц Чревоугодия

– Вот же черт! – выругался я, пошатнувшись от внезапного нападения сзади.

Мучительная боль пронзила спину: когтистая пятерня до костей разодрала мою плоть. Я стиснул зубы, чтобы не закричать. Мне много раз впивались когтями в грудь и спину, но ни разу я не испытывал боли, подобной этой.

Я вырвался из когтей дракона. Кинжал вылетел из руки и упал в снег в нескольких шагах от меня.

Выругавшись и откатившись в сторону, я едва увернулся от очередного броска. От движения раны на спине разошлись. В глазах все поплыло от боли.

Дракон щелкнул зубами в опасной близости и метнулся прямо к моей глотке. Я уклонился от следующего броска. В ночи раздался недовольный рык.

Ящер снова сбил меня с ног, словно пытаясь выбить из меня дух всеми четырьмя лапами, а затем отступил и приготовился испустить нечестивое пламя.

От этого я бы не умер, но отвращение вызывала даже мысль о том, что мне опалят плоть.

На восстановление после такой серьезной травмы потребовалось бы чудовищное количество времени. И тогда весь этот смехотворный фарс ради того, чтобы отвлечь внимание всего королевства на отбор невест, оказался бы напрасным. Было бы весьма непросто всем объяснить, откуда у принца взялись такие ожоги.

Я зарычал и сбросил с себя дракона. От его непомерной тяжести мышцы мои задрожали.

И как раз вовремя! Ледяное пламя ударило в ближайшее дерево, и заснеженные ветви тут же вспыхнули белым пламенем. Кровь богов! Я оказался слишком близко к огню, чтобы чувствовать себя в безопасности.

– Получилось? – крикнул я Зависти, не сводя глаз с рычащего дракона, который подкрадывался все ближе. Мои раны еще не затянулись. Казалось, дракон чувствовал мою слабость.

– Если тебя не съедят, ты узнаешь об этом первым.

Вот же саркастичный ублюдок!

Я вскочил на ноги и стал обходить дракона по кругу. В ответ тот угрожающе щелкал челюстями. Прошло слишком много времени, мы должны были оказаться в логове драконов за считаные секунды.

У нас был четкий план: я отвлекаю внимание дракона, а Зависть берет то, за чем мы пришли.

Краем глаза я взглянул на брата. Зависть склонил голову набок, изучая противника. У нас не было времени на то, чтобы что-то придумывать. Пришло время действовать, причем быстро.

Дракон, сражавшийся со мной, бросался мне на грудь. Я оказался буквально в паре дюймов от его когтей. От каждого резкого выпада у меня перехватывало дыхание.

– Да это же чертов детеныш! – закричал я. – Хватай его за холку, как котенка, и убирайся оттуда!

– Эта злобная мелкая тварь пыталась оторвать мне руку!

– Если не поторопишься, я сам оторву твою треклятую голову!

Дракон поднял массивную морду и втянул носом воздух.

Поскольку ледяные драконы выделялись из всех хищников, они знали, что уже нанесли победный удар. Что бы я теперь ни сделал со своей раной, она уже начала гноиться.

Если мы не отступим как можно скорее, меня ждут серьезные неприятности.

Но я решил остаться здесь и сражаться столько, на сколько хватит сил. Мы уже потеряли двух детенышей. Я не собирался уходить, если мы не спасем последнего.

Мои раны пульсировали в такт с биением сердца, а это означало, что на когтях дракона мог быть яд или какой-то другой токсин, который препятствовал заживлению.

У меня не было выбора, так что я пошел прямо на дракона и, оскалившись, напал.

Зверь с рыком налетел на меня, царапая когтями грудь. Однако все мои усилия не пропали даром: от удара огромное чешуйчатое чудовище отступило и в конце концов попало в расставленную мной ловушку.

Дракон со свистом взмыл в воздух. Из-за металла на задней лапе он визжал. А поскольку я не думал ни о чем другом, кроме побега, то бросился к Зависти, схватил чертова дракончика за шкирку и аккуратно завернулся вместе с ним в плащ.

Он с тихим блеянием зарылся в мои объятия.

– Уходим.

У меня не было сил выпустить крылья или использовать телепортацию – я был сильно ослаблен клятвой на крови, сделкой с Блейдом и неведомым ядом, который попал в мой организм. Мы мчались вниз с горы, скользя по корке из снега и льда, покрывшей землю. Яростные визги ледяного дракона прорезали ночной воздух.

Время от времени Зависть бросал на меня обеспокоенный взгляд. Иногда он смотрел на то, как кровоточат мои раны, но я не обращал на него внимания и продолжал продвигаться по опасной территории. Моя ловушка могла бы ненадолго сдержать ледяного дракона. Нам бы очень повезло, если бы мы успели добраться до Беспощадного Предела.

Однако мы были уже близко. Спустя пару метров перед нами должна была показаться каменная крепость.

Несколько раз я сбивался с шага, но усилием воли переставлял одну ногу за другой. Перед глазами все расплывалось, словно я был не в себе.

– Осталось чуть-чуть.

Брат тащил меня на себе. Я не помнил даже того, чтобы Зависть брал меня за руку, однако, уже почти теряя сознание, осознал, что он принял на себя большую часть моего веса.

Наконец перед нами выросла крепость, похожая на кулак, врезающийся в небо. Пошатываясь, мы направились к ней. Рев драконов эхом отражался от стен.

Мускулы Зависти напряглись; он притянул меня поближе, и мы чуть ли не бегом кинулись в укрытие.

Белое пламя опалило стену рядом с нами. Зависть зашвырнул меня внутрь, а затем пинком захлопнул дверь.

Он наклонился и вытащил маленького дракончика у меня из-за пазухи, поклявшись, что позаботится о нем. Крохотное существо захлопало крылышками, не сводя с меня радужных глаз.

– Ты в безопасности… – сказал я, не переживая о том, что ласково разговариваю с ящером в присутствии брата. Дракончик моргнул, глядя на меня сверху вниз, и крепко прижал крылья к спине. А затем посмотрел на Зависть и впился зубками ему в руку.

Последним, кого я увидел, перед тем как все погрузилось во тьму, был мой братец. Он проклинал древних богов за то, что они создали маленьких кровожадных драконов.

Придя в сознание, я увидел перед собой Хельгу. Королевская целительница покачала головой; в движении ее короткие седые волосы разметались. Я заморгал, и передо мной предстала вся комната.

Каменные стены, соломенный матрас. На одной из стен висел гобелен, который защищал от сквозняка.

Я оказался в своих покоях в Беспощадном Пределе. Мне не доводилось спать здесь уже много лет.

Откинув голову назад, я закрыл глаза и подождал, пока не пройдет волна тошноты.

Хельга прищелкнула языком.

– Забрать детеныша из гнезда – не лучшая идея, ваше высочество. Вам повезло, что раны оказались не слишком опасными.

– Выбора не было.

Хельга что-то напевала, перевязывая мне грудь.

– Можно было там его и оставить.

Я подумал о маленьких дракончиках, которых мы не спасли. Я был готов еще хоть десяток таких ран получить, если бы это помогло им выжить.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты настолько же зла, насколько талантлива в целительстве?

Улыбка на ее лице была острее скальпеля, которым она разрезала ткань.

Я приподнялся на локтях и засипел от нестерпимой боли. Окинул взглядом свои раны в надежде на то, что увижу зажившую плоть там, где ее прикрывали бинты, однако боль развеяла эти мечты.

Одна повязка была туго обмотана вокруг моей груди, чтобы закрыть раны на спине. Я понятия не имел, как они выглядели, но снадобье, которым была пропитана ткань, воняло просто адски.

– Вэл уже отнесла детеныша в пещеру, где он будет жить?

– Да. Она отвела туда этого маленького кусаку вскоре после вашего возвращения.

Хельга закупорила банку с лекарством и поставила ее на прикроватную тумбочку.

– Это был токсин или яд?

Я вздрогнул, хотя Хельга со всей осторожностью помогла мне сесть, подложив под спину дополнительную пуховую подушку.

– Насколько я могу судить, токсин. И очень мерзкий.

Она кивнула на банку с подозрительной коричневой жидкостью на ночном столике.

– Вам придется еще несколько дней обрабатывать рану дважды в сутки. Все должно хорошо зажить.

– Сделаю все, что в моих силах, но ничего не обещаю.

Я прислонился головой к стене, уже устав.

– Мне нужно проводить конкурс, не могу же я пахнуть нечистотами, невесты такого не одобряют.

– Поступайте как знаете, но гниющая плоть может стать еще худшей преградой для любви.

– Если кому-то не по душе моя зловонная плоть в худшем проявлении, значит, они не заслуживают меня в лучшем виде. Так ведь гласит пословица смертных?

Хельга собрала свои снадобья и пошла к двери, бормоча что-то себе под нос. Она десятилетиями следила за моим здоровьем и, может статься, за это время стала мне ближе родной матери.

Когда она ушла, в комнату проскользнул Зависть. Он с отвращением посмотрел на повязку и сказал:

– От тебя воняет, как от дохлой козы, которая несколько дней жарилась на солнце.

– Какие необычные подробности! Сожалею, что тебе довелось с таким столкнуться.

Я на мгновение закрыл глаза, но тут же открыл их снова.

– Как себя чувствует дракон?

– Он в безопасности. Похоже, ему нравится жилище на твоей территории. Он гонялся за хвостом и ловил мотыльков. А еще этот мелкий засранец покусал Вэл.

Я выдохнул. По крайней мере, поиски стоили потраченных усилий.

– Появились ли известия о других детенышах?

Зависть покачал головой.

– Судя по тому, что удалось выяснить моим шпионам, за год в стае не появилось новых детенышей, кроме этих троих.

Ничего странного в этом не было. Ледяные драконы жили долго и производили на свет всего несколько детенышей раз в сто лет или около того. Однако потерять две трети нового выводка было чудовищно. Сложно даже представить, как много силы я потеряю, если стае не удастся восстановиться.

Я надеялся, что в других стаях дела обстоят лучше. Пока что во время патруля мы не нашли подтверждений тому, что они поддались такому же безумию.

– По крайней мере одного мы спасли, – наконец сказал Зависть.

Я так сильно сжал челюсти, что они заболели.

Независимо от того, что происходило с драконами, спасение всего лишь одного дракона не делало нас героями. Прошло несколько часов с тех пор, как я получил мрачное известие о том, что драконы, по всей видимости, напали на собственных детенышей. Но я действовал так быстро, как только мог, чтобы не вызывать подозрений.

Если только я не хотел, чтобы желтые газеты начали расследование о том, что я делал, когда конкурс еще не начался, мне ни за что нельзя было покинуть чаепитие ради того, чтобы разыскать Вэл и прочитать послание, не побеседовав с каждой из претенденток. А затем пришлось заняться ситуацией с Адрианой в подземелье.

– У детеныша радужные глаза, – сказал я. – А значит, то, что повлияло на взрослых особей, еще не причинило вреда детенышам.

Казалось, брат собирался сказать что-то еще, но вдруг перевел взгляд на одинокое окно, расположенное высоко в стене.

– Твоя клятва с журналисткой – это проблема.

Я ждал, когда он заговорит об этом. Так и думал, что этот ублюдок выберет подходящее время. Сейчас мне было никак не встать и не уйти, и он, черт возьми, прекрасно это понимал.

– В связи дело или не в ней, но я уже десять лет говорю, что она и есть проблема.

Моя неудачная попытка пошутить провалилась.

– Ты пострадал, потому что сражался не в полную силу. Ты был слишком далеко от нее.

Я сжал челюсти. Ощущался некий… дискомфорт. Я ожидал почувствовать легкую боль, но был удивлен, когда она оказалась намного сильнее, чем ожидалось. У меня появилось смутное подозрение, что боль чувствовалась сильнее из-за того, что без спаррингов с драконами я утратил силу. Мне нужно было как-то подпитать свой грех, иначе у всех нас вскоре возникнут серьезные неприятности. Раньше я ни с кем не заключал клятв на крови, но даже если бы опросил всех братьев об их состоянии после такой клятвы, болевой порог у всех был разный.

Надеюсь, Адриана была в постели и не заметила смутных отголосков того, что со мной происходило.

– Нет такого, с чем мне было бы не под силу справиться.

– Может быть, в этот раз, – сказал он со вздохом. – Но что произойдет, когда драконы откочуют дальше на север? В следующий раз тебе придется взять ее с собой в Беспощадный Предел, чтобы избежать потери силы.

– Ни в коем случае. – Я бы и близко не подпускал Адриану к драконам, пока ситуация не разрешится. – Я справлюсь.

– Чтобы сохранить ее или твой секрет?

– А какое это имеет значение?

Он долго смотрел на меня, а затем снова отвернулся к окну.

– За последние несколько дней возросла частота нападений.

Тон Зависти был чересчур небрежным, а это означало, что к ситуации он относился даже очень серьезно.

– К чему ты клонишь?

– Когда одни чары подавляют другие, это приводит к хаосу.

– Черт возьми, что это значит, Леви?

– Скоро узнаем.

Наконец он перевел взгляд на меня.

– Отдохни. Искупайся. Первая часть конкурса должна начаться через пару часов. Сегодня тебе нужно разыграть лучшее представление в своей жизни. Никто не должен заподозрить, что ты ранен. Если кто-то начнет копать, тут же обнаружится множество скелетов.

Тридцать восемь

Адриана Сент-Люсент

Я натянула на лоб капюшон плаща и смахнула с ресниц снег, собравшийся в комки. Перчатки насквозь промокли, а щеки словно заледенели.

Стиснув зубы, я поспешила вперед. Ботинки уже настолько промерзли и промокли, что кости ныли до самых кончиков пальцев. Этим вечером снова разыгралась свирепая буря. Улицы на полметра засыпало снегом. Идти по городу от Дома Чревоугодия было гиблым делом, и это немного нервировало.

Глубокой ночью слышался лишь шелест снежинок, ложащихся на фонарные столбы, и хруст снега под ботинками. В такой обстановке было легко представить, что на тебя охотятся. Ледяные драконы, коварные принцы или грабители-извращенцы – кто именно, наверняка и не сказать.

Я остановилась на перекрестке, пытаясь сориентироваться.

Почти все вывески на зданиях замело, а улицы так завалило снегом, что было трудно различить знакомые ориентиры, но мне пришлось столкнуться не только с этой преградой.

Изнутри все скрутило от неприятного ощущения, будто кто-то принялся со всей силы дергать за ниточку, обмотанную вокруг моего сердца, чтобы перетянуть меня к себе. По какой-то непостижимой причине мне захотелось отыскать источник этого чувства. Я потерла грудь с комком внутри, на секунду перевела дыхание и тут же разглядела вывеску.

Аптекарская лавка «Корни и снадобья» была единственной из всех, которой заправляла настоящая ведьма, и находилась в нескольких кварталах от замка, почти на границе с ночным кварталом. По счастью, она оказалась совсем рядом. Ни снежная буря, ни странная боль, ни что-либо еще не сбило бы меня с пути к этому указателю.

Я поспешила по улице к теплому, приветливому свету, который лился из аптеки. Саша никогда не закрывала лавку. Также она утверждала, что никогда не спит, но подтверждений этому я так и не нашла.

Настоящие ведьмы очень отличались от людей, которые практиковали магию. Они были сверхъестественными существами, которые вели свое происхождение от богинь, а еще, как правило, смертельными врагами демонов.

Для меня оставалось загадкой, почему Саша решила присоединиться к Дому Чревоугодия, но этой ночью я была рада столь необычному решению.

Стряхнув снег с ботинок, я открыла дверь в лавку. Колокольчик мелодично зазвенел, возвещая о моем прибытии.

В воздухе витал аромат трав: это было чудесное сочетание чего-то сладкого, пряного и землистого. Я окинула взглядом полки. На дальней стороне стояли тоники и эликсиры; на столах, размещенных по всему залу, лежали свечи, благовония и высушенные внутренности неведомых существ.

В глубине лавки виднелись деревянные стеллажи, заполненные книгами. Там были сборники заклинаний и колдовские книги с рецептами снадобий, зелий, простейших проклятий и порошков.

Саша вышла из подсобки и зыркнула на меня чуть менее враждебно, чем обычно смотрела на демонов.

– Все еще пытаешься зачаровать принца?

Несмотря на растущий дискомфорт в груди, настроение у меня улучшилось.

– А у тебя появилось что-нибудь новенькое, что сработает и без его настоящего имени?

Она фыркнула.

– Рада видеть, что ты так же дерзка, как и всегда. Что ищешь?

– Все, что тебе известно о заколдованных предметах.

У нее поползли вверх брови.

– Собираешься повоевать с Экстоном?

– Не совсем.

Я скрыла улыбку, чтобы не выдавать свои истинные мотивы.

– Назовем это любопытством.

– Да ведь это главный убийца кошек!

– У них же девять жизней, так что я рискну.

– Туше, мисс Суразица!

Ведьма прошерстила полки, которые я разглядывала, и снова исчезла в подсобке. Я подошла к кассе и принялась не спеша рассматривать разнообразные товары, на которые она проставляла ярлыки. Там лежала открытая бухгалтерская книга… Я присмотрелась пристальнее. И нет, книга не имела отношения к бухгалтерии…

Это был гримуар. Во мне тут же пробудился любопытный репортер, жаждущий получше все рассмотреть. Я и раньше видела множество книг с заклинаниями, но гримуар ведьмы был особенным предметом. Он больше напоминал дневник личных заклинаний, которые часто передавались в семье из поколения в поколение.

Сердце болезненно забилось. Я приподнялась на цыпочки и быстро пробежала взглядом по словам, нацарапанным сверху.

Communico Dracones. Это можно было перевести двумя способами, но получалось одно и то же. Это было заклинание, которое использовалось для общения с драконами.

Саша выпорхнула из подсобки, держа под мышкой с виду старинный фолиант.

– Эта книга не продается, но ты можешь взять ее на время за небольшую плату.

Она знала, что у меня не так уж много лишних денег. Хотя хозяйка лавки ни за что не призналась бы в этом, однако ведьмы тоже могли проявлять доброту, когда у них было настроение.

– Спасибо. Когда нужно вернуть?

Она оглядела меня с ног до головы.

– Я одолжу тебе ее на три дня. Договорились?

– Да, этого будет достаточно.

Так и должно быть. Я рассеянно потерла грудь, наблюдая за тем, как ведьма наложила заклинание, а затем вытащила из кошелечка монеты. Книга шипела и потрескивала магией.

– Что это было?

– Книга по волшебству вернется ко мне через семьдесят два часа.

– Тебе бы рассказать об этом нехитром трюке Принцу Лени. Я слышала, он сердится, если у него одалживают книгу и не возвращают.

В ее глазах загорелись озорные огоньки.

– Слышала, увидев помятые страницы, он прямо-таки выходит из себя.

Я снова взглянула на ее гримуар.

– Кому понадобилось общаться с драконами? Такое вообще возможно?

– Хочешь, чтобы я держала язык за зубами, тогда и тебе лучше бы не совать нос в чужие дела.

Она закрыла книгу заклинаний и, прищурившись, посмотрела на меня.

– Ты все трешь и трешь грудь. Тебе больно?

Врать смысла не было.

– Да. Но у меня нет денег на тоник.

Она забарабанила пальцами по столу.

– Когда это началось?

– Когда я шла сюда. День был непростой.

– Опиши свои ощущения. Боль резкая? Стреляет, не проходит?

Я настороженно посмотрела на нее.

– Ты до ужаса любопытна.

– Возможно, мы обе слегка напоминаем кошек.

Я тихо рассмеялась.

– Такое чувство, будто кто-то наматывает нить на мое сердце, чтобы приманить к себе.

– Ясно.

Веселья на ее лице как не бывало.

– А теперь поторопись. Часы показывают, сколько времени тебе осталось на чтение книги.

– Не поставишь мне диагноз?

– Не знаю, что тебя гложет, но мне не справиться с этим при помощи тоников или настоек.

Казалось, она тщательно обдумывала свои слова.

– Возможно, у принца найдутся ответы на твои вопросы.

– С чего бы ему…

Тут я выругалась. Все дело в клятве! Можно было предположить, что о таком эффекте он и сам не знал.

– По-моему, я и сама догадываюсь, в чем дело. В одном неугомонном демоне ростом под два метра.

– Похоже на то, – тихо рассмеялась Саша. – Вы еще ни разу меня не разочаровали, мисс Сент-Люсент. Понимаю, почему ты так выводишь его из себя.

Я мило улыбнулась.

– Надеюсь, я для него как неизлечимая сыпь.

Я пожелала ей спокойной ночи и вышла обратно в бурю, всю дорогу проклиная Габриэля Экстона и его клятву, возвращаясь в его порочный Дом Греха.

Тридцать девять

Принц Чревоугодия

– Доброго утра всем участницам конкурса! Благодарю за то, что присоединились к нашему первому публичному состязанию в этот прекрасный зимний день.

Я сверкнул самой очаровательной из своих улыбок, глядя на собравшихся передо мной претенденток, которые укутались в теплые плащи, и при этом отчаянно стараясь не обращать внимания на острую боль, которая пронизывала всю спину сверху донизу. Прошло уже несколько часов, а раны от когтей дракона так и не зажили, хотя я этого и не ожидал, судя по тому, что сказала Хельга. Каждый новый вдох становился все более мучительным.

И все же это неприятное ощущение слегка меня отпустило, когда я снова оказался рядом с Адрианой, по крайней мере тело прекратило одновременно сопротивляться магии клятвы на крови.

Я пробежал взглядом по всему тронному залу. По моей просьбе Вэл велела оформить его в духе зимней сказки. Вдохновением послужили метели, которые свирепствовали в нашем круге в это время года.

Над проходом к трону изогнулась заснеженная арка. С нее свисали шарики фейри, излучавшие мягкое мерцающее сияние. Деревья, высеченные из массивных ледяных глыб, спиралями вились вверх к расписному потолку. Все это создавало впечатление, что мы оказались под затянутым облаками небом.

Я даже понизил температуру, так что казалось, будто мы все стоим под открытым небом в зачарованном лесу. В результате все вышло, как и следовало ожидать, даже слишком, как и полагалось в Доме Чревоугодия.

Собравшимся было велено прийти в лучших зимних нарядах. В толпе сновали слуги, которые разносили выпечку и кружки с горячим шоколадом и маршмеллоу на бренди.

Несмотря на то, что обстановка была поистине роскошной, а само мероприятие обещало быть весьма приятным, этот день для меня превратился в мучение. Хотя, учитывая саму суть сегодняшнего мероприятия, страдал бы от него не только я. Моя милая коварная противница, несомненно, совсем скоро захотела бы меня придушить.

А это точно привлекло бы внимание газетчиков. До сих пор нам прекрасно удавалось отвлекать репортеров желтых газет. По иронии судьбы, отчасти это произошло благодаря мисс Суразице, которая раньше всех опубликовала свою статью. Однако все могло измениться столь же внезапно, как налетевший порыв ветра.

Я собрал в тронном зале всех, включая мисс Сент-Люсент. Зал до отказа заполнился представителями всех Домов Греха, приглашенными на столь грандиозное мероприятие.

Мне хотелось утвердить свою репутацию в обществе, и для этого полагалось предложить все, за что так любили знаменитого повесу.

Я встал перед своим драконьим троном и объявил, стараясь перекричать возбужденный гул:

– С этого момента и до окончания конкурса каждую неделю будет выбывать не менее одной конкурсантки, пока не останется самая подходящая из них для меня.

Толпа придворных вежливо зааплодировала.

Братья невозмутимо стояли рядом с претендентками от своих домов, наблюдая за происходящим с привычным скучающе-отстраненным видом. Явились все, кроме Гордыни. Он отказался от приглашения в последнюю минуту, и это ни для кого не стало сюрпризом.

Похоже, братья не меньше всех остальных горели желанием узнать, что нам предстоит сегодня. Слухи об этом испытании уже просочились в газеты, и мне хотелось поскорее начать, чтобы посмотреть на произведенное впечатление.

Тогда я посмотрел на Адриану. Когда я обнял ее, связь между нами внезапно усилилась. Я гадал, испытывала ли она те же ощущения. Согнув руку, я пожалел, что нахожусь не на охоте, которая хоть отчасти помогла бы утолить этот неведомо отчего растущий голод.

Из этого не вышло бы ничего хорошего.

Я отвлекся от Адрианы и переключил внимание на нечто более безопасное – на конкурсанток. Вэнити блистала в платье и плаще в тон, словно сотканном из золота.

Рядом с ней стояла Иден. Меня встревожило слишком веселое выражение на ее лице. Эта девушка была чересчур наблюдательна, совсем как сестра.

Кобра поигрывала кинжалом, всем своим видом выражая абсолютную решимость.

Эрудита сгорбилась за спинами неизменно враждующих претенденток от Дома Жадности и Дома Зависти. Она читала книгу, которую тайком захватила с собой.

Аллюр из Дома Похоти смотрела на меня так, словно я был блюдом в сегодняшнем меню, а она как раз весьма голодна.

На сегодня я выбрал простенькое, даже приятное испытание, хоть и знал, что Адриане оно точно не понравится. Возможно, настолько, что после него она не выдержит и при встрече тет-а-тет выскажет мне, какой я никчемный повеса.

Впрочем, такого развития событий мне бы стоило всеми силами избегать. Нам было бы лучше держаться друг от друга подальше, а не искушать судьбу. Я и так изо всех сил старался удержать контроль над своей силой, пока вел тайную войну по ночам.

– Братья хотели, чтобы от каждого Дома Греха было представлено по одному испытанию на мое усмотрение. Но поскольку цель этого конкурса – найти пару для меня, я решил адаптировать каждое из заданий под саму суть Дома Чревоугодия.

Я еще раз осмотрел претенденток, а затем перевел взгляд на свою противницу.

Мне было очень любопытно посмотреть, как она отреагирует на эту новость. Клятва должна была подействовать на нее настолько же сильно. Как бы старательно она ни притворялась, что все наоборот, после сегодняшнего испытания у меня будут основания сделать определенные выводы.

– Первым испытанием станет конкурс поцелуев, в честь удовлетворения самых сладостных желаний. Хоть я и уверен: брат скажет, что это тайная ода Дому Похоти.

Из сектора со зрителями от Дома Похоти раздались громкие возгласы и свист, громче всех вопил мой брат. В последнюю минуту я решил, что такое испытание будет для меня самым легким, пока мое тело не восстановилось. Я пристально смотрел на Адриану.

– Но это еще не все. Испытание вот-вот начнется, и у каждого из вас будет шанс проголосовать за свою фаворитку.

Лицо и шея Адрианы залились румянцем.

Даже несмотря на боль, мне было не сдержать улыбку. Готов поспорить на корону, что она покраснела не от волнения. Вероятно, она была так зла, что подумывала о переходе в Дом Гнева.

– Чтобы все было по-честному, мне завяжут глаза. Побеждает та, что вызовет самый страстный отклик всего одним поцелуем. Остальным будет грозить вылет из конкурса. Вэл?

Я подал знак заместительнице. Она поднялась на помост, держа в руке повязку.

Толпа взревела в знак одобрения.

– Итак… Вэл, прошу тебя, пригласи первую невесту наверх.

Когда мне завязали глаза, все остальные чувства обострились. Первая конкурсантка не спеша поднялась на помост, я услышал легкий стук ее каблучков.

Вероятно, все в толпе чувствовали, как она волнуется и нервничает. Но только я ощутил странную решимость, когда она приподнялась на носочки и… целомудренно поцеловала меня в щеку. У меня задрожали губы. Если бы мне сейчас довелось заключить пари в одном из игорных домов Жадности, я бы поставил на Иден Эверхарт.

Следующая претендентка взошла на помост. Каблучки процокали по каменному полу: ее шаги звучали как выстрелы. Я так и не догадался, кто это. Она нежно прикусила мою нижнюю губу.

Возможно, это была Эрудита из Дома Лени, уж слишком неторопливыми были ее повадки. Любовницы из книголюбок выходили те еще, недаром Дом Лени был библиотекой.

Передо мной встала третья претендентка на роль супруги. И хотя мои глаза были накрепко завязаны, разум вдруг сыграл со мной злую шутку. Я представил, как вместо одной из конкурсанток меня нежно гладит по груди Адриана. От этого пульс участился, и я приблизился к ее лицу, словно нас тянуло друг к другу магнитом и нам обоим было никак не устоять.

Как только наши губы соприкоснулись, я положил руки ей на талию. Поцелуй превратился в неторопливое, нежное приветствие двух влюбленных. Только что я едва дышал, но теперь, когда в моих объятиях оказалась противница, мне внезапно стало легче.

Самой темной частью сознания я понимал, что ничего такого не было. Адриана стояла на другом конце зала и ни за что в жизни не стала бы целовать меня так страстно ни на публике, ни наедине… И все же я пока что не был готов умерить свою фантазию. Я лениво поглаживал ее по боку, и все тело гудело от вновь охватившего меня желания.

Я настолько легко и нежно прикасался к ней, что почувствовал, как она придвинулась ближе, растворяясь в моих объятиях. В ответ я не спеша притянул ее к себе, чтобы услышать, как наши сердца бьются в такт.

При виде нашего поцелуя толпа вопила и улюлюкала. Мы же растворились друг в друге. Не обращая внимания на нарастающие аплодисменты, я целовал ее все более пылко.

По правде говоря, я совсем забыл о конкурсе, о других участницах и о множестве взглядов, прикованных к нам. Мне хотелось вернуться на трон, усадить ее к себе на колени и прямо там овладеть ею.

Адриана была всем, что я…

Вдруг я резко отстранился и прервал поцелуй. Реальность нахлынула на меня, едва не сбив с ног. Я сорвал с глаз повязку и, моргая, посмотрел на женщину, стоявшую передо мной. Глаза ее были темно-шоколадного, а не льдисто-голубого цвета.

Вэнити прикусила припухшую нижнюю губу и тряхнула длинными золотистыми локонами. Оглянувшись через плечо, она сделала небольшой реверанс в сторону толпы, что привело зрителей в исступление.

Я поднял глаза и почти сразу встретился взглядом с Адрианой. Я думал, что разгляжу в ней презрение, отвращение или давно знакомую досаду из-за моих выходок на публике, однако ничего такого не увидел.

Выражение ее лица было непроницаемым. В ней не было ни намека на ярость, разочарование или нечто подобное. Она как будто полностью замкнулась в себе.

Меня охватило холодное, мрачное чувство.

Я сделал шаг в ее сторону, движимый магической связью, но остановился. Похоть, преградив мне путь, подтолкнул к помосту следующую участницу конкурса.

Сорок

Адриана Сент-Люсент

Все было предрешено: мне на роду написано взойти на виселицу за цареубийство. Я поверить не могла, что Экстон сам прислал мне записку, в которой до отвращения аккуратным почерком настойчиво предлагал посетить это грандиозное общественное мероприятие.

Там не было сказано: «А не то я дисквалифицирую вашу сестру и сожгу дотла весь ваш мир, включая нижнее белье, и, возможно, украду вашего щенка, если он у вас есть». Но я была уверена, что он пошел бы и на этот шаг, если бы мозгов у него было хоть чуть-чуть больше, чем у мухи.

Я так и не поняла, что он пытался доказать этим спектаклем. Разве что теперь мы выяснили: из-за нашей клятвы подобное поведение доставляет немало… неудобств.

Разумеется, я не забыла о его распутных манерах, ведь только прошлой ночью у себя в кабинете он приказывал мне встать на колени. И он еще удивлялся, почему я его презираю? Но я оказалась еще глупее него, возомнив, что все изменится и он когда-нибудь выберет меня.

Я украдкой посмотрела на мачеху. Она стояла с родителями других претенденток и полностью сосредоточилась на испытании. Когда я заняла свое место в конце зала, она удостоила меня очередным взглядом – мимолетным, хвала древним богам.

Теперь у меня была возможность кипеть от злости наедине с собой. Раньше мне ни разу не доводилось испытать чувство собственничества. Эти чертовы конкурсы должны проводиться исключительно среди собак или принцев-кретинов! И все же отчасти меня так и тянуло подойти к трону и то ли дать Экстону пощечину, то ли зацеловать его до потери сознания.

При виде того, как принц заключил в объятия Вэнити, как принялся целовать ее так, словно она была его любимым лакомством, а он буквально умирал от голода… в глазах у меня все заволокло убийственным красным цветом.

Само собой, это лишь подтверждало тот факт, что из него выйдет ужасный супруг. Лучше бы моя сестра поскорее бежала от него куда подальше, пока ее не захлестнуло его распутство.

Я сжала губы в тонкую линию. Кобра, претендентка из Дома Гнева, подошла к принцу, схватила его за лацканы и чуть ли не впилась в него в поцелуе. Она так агрессивно проявляла чувства, что сильно прикусила его нижнюю губу, отчего он поморщился.

Моя мстительная сторона надеялась на то, что она пустит ему кровь. Хотя этому дьяволу, наверное, и такое пришлось бы по вкусу.

Я отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться на книге о заколдованных предметах, которую читала всю ночь. Книга ведьмы была отличным началом, однако в ней эти предметы описывались не так прямолинейно, как в текстах демонов. А это означало, что мне нужно проникнуть в библиотеку Экстона и посмотреть, что у него есть на эту тему. Возможно, мне даже придется деликатно попросить у других принцев дозволения посетить их библиотеки под предлогом проведения исследований для моей колонки.

Пока что Райли оставалась наиболее достоверным источником ответов на мои вопросы о заколдованных предметах, но мне хотелось как можно дольше не прибегать к ее помощи.

В любое другое время, не будь между нами этого странного нарастающего напряжения, я бы чувствовала себя иначе. Мне было ужасно неприятно, что я перестала доверять Райли, но еще больше тяготило то, что у меня появилось так много секретов от нее. Однажды, причем уже скоро, мне придется сесть, поговорить с ней и рассказать обо всем, что произошло за последние несколько недель.

Включая непреднамеренное свидание с принцем, которого я терпеть не могла.

Я украдкой взглянула на других Принцев Греха. Все, за исключением Гордыни, явились на конкурс. Казалось, они были всецело поглощены происходящим, их глаза горели стремлением к победе.

Даже Принц Лени напряженно наблюдал за претендентками, прислонившись к колонне. Я перевела взгляд на Эмилию, стоявшую рядом со своим мужем, Гневом, а затем на седовласую красавицу возле них. Должно быть, это была Камилла Антониус – женщина, которая обставила Принца Зависти в его собственной игре.

Я снова обернулась к трону.

Следующая претендентка расправила плечи и проследовала к помосту в развевающемся изумрудном платье – сама уверенность во плоти. Она представляла Дом Зависти во всей своей вызывающей ревность красе. Я оставила без внимания томный поцелуй между Омен и Экстоном, вместо этого сосредоточившись на размышлениях о том, как бы так ускользнуть, чтобы провести собственное расследование.

Аллюр из Дома Похоти закинула длинные золотистые волосы за плечо, а затем не спеша приблизилась к принцу. Вся ее аура излучала соблазн. Она похлопала Омен по плечу и легким движением запястья отмахнулась от конкурсантки из Дома Зависти.

Но вместо того чтобы прижать его к себе или целомудренно наклониться, следуя примеру других девушек, Аллюр медленно обошла вокруг, проводя пальцами по груди, плечам, спине…

Я не понимала, почему продолжала наблюдать за этой сценой, мне бы лучше…

Экстон поморщился. Гримаса на его лице исчезла так же молниеносно, как и появилась, но я была внимательна. И сильно усомнилась, что такая реакция вызвана удовольствием.

Когда претендентка коснулась его спины, принц вздрогнул.

Вот! Это случилось снова. На этот раз он поморщился.

Мне вдруг стало очень любопытно, почему он так отреагировал.

Аллюр провела ногтями по его спине, притягивая ближе к себе. Он напрягся; казалось, когда принц делал вдох, грудь его еле вздымалась. Я была готова поспорить на собственную душу, что он ранен.

И весьма серьезно, если судить по мимике. Обычно Принцы Греха исцелялись за считаные секунды.

Аллюр не заметила его реакции, но мне было не отвести глаз от того, как он медленно втягивал воздух. Казалось, это движение вызвало очередной приступ боли.

Что он сделал, чтобы получить такую травму? Но еще больше меня интересовало, почему он до сих пор не выздоровел?

Аллюр приподнялась на цыпочки и дразняще провела языком по изгибу его губ. Экстон не стал целовать ее более пылко. Я так и не поняла отчего: то ли ему было так уж больно, то ли просто неинтересно.

Не обращая внимания на его безразличие, Аллюр переключилась на его шею и проложила вверх по ней дорожку из поцелуев. Улыбка Экстона будто застыла на месте.

Из толпы засвистел Похоть, и ему принялись вторить другие зрители.

Это был отвлекающий маневр от Дома Греха. Сперва Зависть оказался в подземелье, где содержалась эта красноглазая бестия, а теперь не на шутку разыгрался Похоть.

И все же, как любопытно… Во всем этом были задействованы по меньшей мере три Дома Греха.

С каждым днем конкурс становился все более загадочным.

Я вспомнила о желтых газетах. Все королевство было охвачено неистовым исступлением. А что, если все это было хитроумным отвлекающим маневром? Если так оно и было, это означало, что между дворами существовал заговор, направленный на то, чтобы одурачить всех нас.

Я оглянулась на Принца Похоти, который продолжал кричать и подбадривать толпу, привлекая внимание собравшихся. Если во всем этом была замешана еще парочка принцев, должно быть, они скрывали что-то важное.

И настолько важное, что стоило на время забыть о любых проявлениях соперничества между придворными.

А это означало, что все боялись.

Пока последняя претендентка предъявляла свои права на Экстона, я задавала себе тот же вопрос, что и прошлой ночью.

Что могло испугать Принца Греха?

Разумеется, и заколдованные предметы, и нападения ледяных драконов. Но что если дело было не только в этом?

Никто не заметил, как я выскользнула из тронного зала и поспешила по пустому коридору на второй этаж. Точнее, никто не заметил, пока Вэл не вышла из тени, словно какой-нибудь назойливый вурдалак из Великого Запределья. Жаль, у меня не было с собой святой воды для изгнания таких, как она. Я незаметно похлопала себя по корсажу на случай, если где-нибудь все же завалялся бутылек.

– Вы заблудились, мисс Сент-Люсент?

Голос ее был приятным, но при каждой нашей встрече меня охватывало подспудное чувство, что она представляет, как подвешивает меня и режет на кусочки, чтобы скормить драконам.

Однако я не принимала этого слишком близко к сердцу. Вэл не питала симпатии к большинству демонов, вампиров и ведьм, да и вообще ни к кому. Едва ли ее неприязнь была направлена исключительно на меня.

Иногда мне даже казалось, что она предпочла бы уйти в лес и вести спокойную жизнь в пещере, вдали от разврата и всего остального, что так ее раздражало. В том числе и от Принца Чревоугодия. При других обстоятельствах мне бы даже приятно было провести время в компании этой грубиянки. Ей столько лет приходилось иметь дело с Экстоном и его выходками, что у нее наверняка накопилось множество историй, которыми ей хотелось бы поделиться. Вообще-то ее стоило бы наградить какой-нибудь медалью за верную службу.

– Я шла на кухню.

– Ваша сестра – одна из конкурсанток Принца Чревоугодия, а значит, вам не следует утруждать себя приготовлением еды. Можете просто вызвать в свои покои прислугу.

– Я хотела всего лишь выпить чашечку чая, меня это не затруднит.

С лица Вэл не сходила улыбка.

– Боюсь, мне придется настоять на том, чтобы вы удалились. Не хотелось бы потом услышать, что гостеприимство в замке Чревоугодия не выходило за грань чрезмерной расточительности, не так ли?

Я окинула изучающим взглядом женщину, которая встала между мной и библиотекой, и про себя выругалась. Протиснуться мимо нее означало устроить скандал, который непременно отразится на Иден, а значит, придется отказаться от уловки с поисками кухни и заняться своим расследованием позже.

– Разумеется.

Я одарила ее лучезарной улыбкой и неторопливо удалилась в гостевые покои для нашей семьи, а про себя пожелала ее первенцу месяцами орать все ночи напролет.

Для меня сейчас было проще пройти по битому стеклу, чем вернуться в тронный зал и снова наблюдать за тем, как Экстон падает в обморок от любой, кто только пожелает его заполучить. И он еще утверждал, что все это затевалось ради того, чтобы найти настоящую любовь! Вот только я не припоминала ни одной сказки, где принцу пришлось бы целоваться с каждой девушкой ради того, чтобы найти суженую.

А потому я тянула время изо всех сил, останавливаясь возле каждой картины в коридоре и любуясь работой художника, пока не начинали затекать ноги. И вернулась в свои покои достаточно поздно, чтобы возвращаться на мероприятие для голосования уже не имело смысла.

Пока мне не дадут возможности проголосовать за свержение принца, участвовать в любом другом голосовании я не желала. Тем более выбирать ту, что поцеловала его крепче остальных.

Но когда вернулась в наши покои, я тут же пожалела, что не попытала удачу при встрече с Вэл.

С тоской выглянула в коридор, размышляя, не улизнуть ли мне снова, однако всего один колючий взгляд Софи решил мою судьбу. Я зашла и с тихим щелчком закрыла за собой дверь.

– Иден! Ты же не думала, что он и в самом деле сочтет поцелуй в щеку самым страстным? Ты хоть представляешь, насколько была близка к тому, чтобы тебя отправили домой?

Софи возвышалась над моей сестрой, которая чинно сидела на краю кушетки. Как только я вошла в комнату, Иден сразу с умоляющим видом посмотрела на меня. И хотя пребывание в замке давало мне возможность искать улики, и как бы мне ни хотелось, чтобы Экстон отправил нас всех по домам, я отбросила собственные переживания и уселась рядом с сестрой.

Контролировать эмоции было крайне непросто, учитывая то, что у меня внутри до сих пор все клокотало после того жалкого соревнования по поцелуям.

Чтобы не вызывать досужих вопросов, я не стала выказывать раздражения и сделала вид, что все в порядке.

– По-твоему, я все испортила? – спросила Иден.

– Мне кажется, твой поцелуй его позабавил. Других таких не было, поэтому ты ему запомнилась.

Помрачневшее лицо Иден просияло надеждой.

– Ты говоришь это только для того, чтобы подбодрить меня?

– Ну разумеется! – отрезала Софи. – Он Принц Греха, а не добродетели. Будь у твоей сестры хоть какая-нибудь наживка, чтобы заполучить его или любого другого мужа, мы бы уже… В общем, тебе есть куда стремиться.

Я бросила на мачеху уничтожающий взгляд. Она чуть не проболталась о моей тайной связи с принцем.

– Ты видела, как после поцелуя у него задергались уголки губ? – спросила я. – Или заметила, как он потянулся к ней, когда она уже уходила? Он определенно был заинтригован. Ни на кого другого он так не отреагировал.

Брови Иден поползли вверх.

– А я и не заметила…

– Это было весьма очевидно, – сказала я.

Сестра бросила на меня пристальный взгляд, и мне показалась настораживающей искра интереса, промелькнувшая в ее глазах.

– Я наблюдала за его повадками в течение десяти лет, чтобы писать статьи, – добавила я слегка оправдывающимся тоном. – Так что мне не впервой видеть, как он общается с потенциальными… невестами.

Не успела сестра хоть что-то сказать в ответ, как Софи всплеснула руками.

– Да какое это имеет значение после того, как выступила Вэнити! Кто угодно подтвердит, что поцелуй с ней был самым страстным!

Я прилагала все усилия лишь к тому, чтобы руки так и остались прижатыми к бокам.

Проклятая богами клятва на крови!

Должно быть, она и стала единственной причиной всплеска… неприятных эмоций.

Но я и так знала: повстречавшись с ним в «Семи грехах» – с таким же развязным, как и прежде, – я разбередила старые раны. Его совершенно не волновало, что я тоже там была и наблюдала за всем происходящим. На самом деле, когда его грех требовал насыщения, казалось, он забывал, что чувства были у кого-то еще, кроме него.

Я была готова на все, лишь бы больше не видеть его, отныне и впредь. По множеству причин.

– Кого же он в итоге выбрал? – спросила я, чтобы пресечь очередную тираду Софи о Вэнити Рэйвен и ее невероятном умении целоваться. Так долго я могла заниматься лишь притворством.

– Он пока не определился с победительницей. Еще не все голоса подсчитаны.

Софи скрестила руки на груди.

– Но Аллюр Уитлок уже отправилась домой.

– Претендентка из Дома Похоти? – переспросила я так, будто сама этого не знала. Мачеха бросила на меня короткий взгляд, явно заподозрив, что у меня только что усох мозг.

– Но в этом нет никакого смысла!

– Почему? – спросила Иден с искренним любопытством.

Я лишь неопределенно пожала плечами.

– Просто не ожидала, что Дом Похоти проиграет в конкурсе поцелуев.

Между бровями сестры пролегла морщинка. Это было самым правдоподобным оправданием, которое пришло мне на ум, но Иден слишком хорошо меня знала, так что всегда замечала, когда я пыталась переключить внимание на что-то другое. Она долго смотрела мне в лицо, однако в итоге все же отвела глаза.

Я тихонько выдохнула и погрузилась в свои мысли.

Если Дом Похоти был замешан то ли в сокрытии нападения дракона, то ли в его предотвращении, тогда зачем, черт возьми, Экстон отправил их претендентку на вылет? По логике вещей, в этом случае ему, наоборот, стоило бы держать Похоть ближе ради прикрытия. Но это если за кулисами не происходило что-то еще, чего я не знала.

Эта история только-только набирала обороты. Из-за страсти к разгадке тайн я была как никогда полна решимости собрать воедино с виду нестыкующиеся детали головоломки.

По городу ходили настолько пугающие слухи, что из-за них затаилась вся теневая сеть.

Атаки ледяных драконов.

Заколдованные предметы.

Неустановленная причина смерти Джексона.

По всему королевству развернулась охота на невест для Принца Чревоугодия.

Все это было каким-то образом связано, и когда я выясню, как именно, все сложится в гораздо более замысловатую историю, чем можно себе представить.

Но пока что картина вырисовывалась безрадостная: ледяные драконы напали на демонов и убили одного из охотников, а пресса всех нас обвела вокруг пальца.

Пока Софи и Иден спорили о дальнейшем участии в конкурсе, я извинилась и ушла под предлогом того, что мне надо было писать следующую колонку. Я удалилась в свою опочивальню, чтобы дождаться, когда в замке все лягут спать и настанет время привести в действие мой план.

Сорок один

Принц Чревоугодия

Только я погрузился в горячую ванну, как раны тут же протестующе заныли. Сегодняшнее состязание обернулось катастрофой лично для меня, но все королевство пришло от него в восторг, а это было важнее всего остального.

Через несколько часов после начала конкурса в прессе появилось несколько скандальных статей, в которых взахлеб обсуждали, что корона достанется Вэнити Рэйвен.

Все, начиная от Райли Хьюз и до Андерсона Андерса, дали понять, что вся слава досталась Дому Гордыни. Принцу не удастся долго оставаться в стороне от нашего мероприятия: ему придется объявиться, после того как претендентка от его дома перехватила инициативу. Или же он пострадает от сплетен, когда всеобщее внимание переключится на него, и это станет для меня долгожданным облегчением.

К счастью, из-за шоу, устроенного Вэнити, никто не заметил, как Аллюр некстати растревожила мои противоестественно медленно заживающие раны, отчего я едва не потерял сознание.

Репортеры были слишком заняты тем, что строчили заметки и делали выводы обо мне и Вэнити.

Никто и не подозревал, что я погрузился в грезы о своей противнице. Они были такими реальными, такими яркими, что я чуть не вознес ее к себе на трон. Впервые в жизни подобный сон привиделся мне наяву. Я так и не понял, что это означало: то ли моя сила иссякла оттого, что я использовал ее сверх меры, то ли клятва на крови вызвала еще одно непредвиденное осложнение.

Мышцы напряглись от тревоги, несмотря на то что вода в ванне была обжигающе горячей.

Отчасти мне по-прежнему хотелось выследить Адриану. Я знал, почему вмешался Похоть, и был ему благодарен за то, что он не дал мне учинить очередной скандал. Было не столь важно, что она меня не хотела; я не ожидал, что поцелуи на сегодняшнем конкурсе окажутся такими страстными.

Я бывал безжалостным ублюдком, когда меня вынуждала ситуация, но никак не жестоким.

Адриана ясно дала понять, что ни за что не станет моей, даже после наших встреч в «Семи грехах». Несмотря на обман, с которого начался весь этот конкурс, мне понравились несколько потенциальных партнерш.

Может, было бы не худшим решением позволить себе влюбиться, пока не решится проблема с драконами. Так я хоть отчасти искупил бы свои неблаговидные поступки, а заодно избавился бы от неугасающей тяги к единственной в мире женщине, с которой меня ничто не могло связать. Возможно, судьба дракона была связана с моей.

Только бы разобраться, в чем именно дело.

В памяти внезапно всплыло лицо Адрианы, которая все так же насмехалась надо мной.

Правда, в которой я так редко признавался даже самому себе, заключалась вот в чем: несмотря на репутацию распутника, я годами отвергал любовниц, не желая доставлять им удовольствие, и мечтал о ком-то другом.

Это было не так уж сложно, благодаря ненасытной тяге моих придворных к излишествам. Оргии проводились каждую ночь, но никто и не догадывался, что вообще-то я в них не участвовал.

Моим проклятием была жажда того, чего я не мог заполучить.

Я и сам не знал, пытался ли ее преодолеть или даже не хотел этого, потому что в глубине души мне нравилась боль.

Возможно, магия тут была ни при чем, и я подсознательно решил поддаться бесконечному циклу желания того, чего у меня никогда не будет.

Я закрыл глаза, погрузился под воду и задержал дыхание. Выжимки из трав впитывались в мое тело, начиная свое действие. Мы так и не выяснили, чем именно были покрыты когти дракона, отчего заживление шло настолько медленно. По крайней мере, благодаря снадобью начали затягиваться самые серьезные раны.

Впервые, как мне показалось, за целую вечность, я плыл по течению. В голове стало тихо и темно.

Стук в дверь ванной нарушил мое безмятежное состояние.

– Ваше высочество? – раздался голос Вэл после повторного стука.

Я вынырнул из воды, провел руками по волосам, чтобы убрать их с лица, и подумал о том, а не отречься ли мне от этого проклятого богами трона.

– Заходи.

Вэл зашла в ванную и поморщилась.

– Ну что? Ты явилась, чтобы понежиться со мной в ванне, или какие-то проблемы требуют моего вмешательства?

– Детеныш сбежал из дома.

Я уставился на женщину, пытаясь понять, не шутит ли она, но выражение ее лица не изменилось, и я выругался.

– И давно это произошло?

– Пять минут назад. Мы думаем, что он в темнице.

– Как, черт возьми, детенышу дракона удалось за пять минут добраться от загона рядом с конюшнями до подземелья?

Вэл подняла глаза к потолку, словно моля кого-нибудь вмешаться.

– Он оказался быстрым и решительным.

– Ну и?

– И эта чертова животина кусается, причем больно.

Я встал из ванны и слегка удивился, когда Вэл швырнула мне кусок льняной ткани, чтобы обвязать вокруг талии. Будто кого-то у меня при дворе хоть на йоту заботила скромность.

Я быстро вытерся и направился в свои покои, захватив белье и рубашку. Несмотря на то, что Адриана на мгновение насторожила Сильвануса, он до сих пор не очнулся от забытья, так что дракончик должен был находиться в безопасности.

Несколько мгновений спустя мы уже направлялись в подземелье, чтобы выследить грозного дракончика.

Царственно опустившись на колени, я пополз по грязному полу, заглядывая под солому в клетках и переворачивая все камни, под которые мог бы заползти маленький зверек.

Вэл позвала нескольких охотников. Все они встали в одинаковые позы и принялись негромко ворковать и прищелкивать языками, чтобы выманить детеныша наружу.

При виде этого зрелища я лишь покачал головой. Несколько самых грозных членов моего двора ползали по подземелью, выслеживая детеныша дракона.

Оказалось даже приятно немного расслабиться после такого ужасного дня.

Я уже собирался было пошутить, как вдруг из темницы Сильвануса донесся рев, а вслед за ним – панический писк.

Ну конечно, этот чертов дракон уже пришел в себя!

Я вскочил с земли и помчался в дальний конец подземелья, но резко остановился перед клеткой ящера. Стало вдруг страшно оттого, что мне предстояло там увидеть.

Я рывком распахнул дверь и замер.

Сильванус сомкнул челюсти на шее детеныша. Глаза его горели яростным кроваво-красным светом. Я осторожно шагнул в темницу, но замер, когда он потряс дракончика.

– Я не опасен, Сил, – сказал я, подняв руки.

Услышал, что зашла Вэл, и приказал ей:

– Не подходи! Пусть к нему никто больше не приближается.

Я не хотел, чтобы дракон чувствовал себя загнанным в угол или побежденным, иначе его поведение стало бы совсем непредсказуемым. Я не сводил с него глаз в ожидании хоть какого-то проблеска сознания, однако ничто на это не указывало: он думал лишь о своем следующем шаге.

– Отпусти детеныша, ты ведь хочешь сразиться со мной.

Я сделал еще один шаг в его сторону, но тут пол затрясся от очередного драконьего рыка, и я остановился.

Малыш с писком вырывался из его хватки. Панические вопли пронзали даже мое ледяное сердце.

Если я как можно скорее что-то не предприму, он погибнет. Я уже потерял в этом году двух других детенышей, так что этому не бывать.

Сил откинулся назад, взгляд его остекленел. Я воспользовался единственным видом магии, который подействовал бы на него.

– Немедленно отпусти детеныша!

Я призвал всю мощь Принца Ада, это было слышно по голосу.

Сильванус мотал головой из стороны в сторону. Зрачки его расширились оттого, что он сопротивлялся магическому повелению. Каким-то неведомым образом я оказался в его голове, видел его глазами, слышал его мысли.

Все вокруг стало красным. Я смотрел на самого себя его глазами, был совершенно сбит с толку и дезориентирован. И тут вдруг на меня нахлынули воспоминания. Сперва я видел лишь какой-то темный силуэт, потом он стал синим.

Все это казалось бессвязным и безумным бредом, зато теперь я прекрасно представлял, как работает его мозг. Вероятно, это нам еще предстояло изучить.

Я уже собирался высвободиться из его головы, как вдруг лицо, скрытое в тени, обрело четкие очертания. Внутри все похолодело. Это была Адриана. Сильванус был одержим ею, словно подсознательно подчинялся чьему-то приказу найти и уничтожить.

Внезапно дракон наклонил голову и бросился в атаку, вторгнувшись в мои размышления.

Как только он прыгнул, я поднырнул под него, перекатился по земле и развернулся. И при этом ни на секунду не сводил с него глаз.

Сильванус взревел так громко, что разбудил весь мой проклятый богами замок. Он вырвался через открытую клетку в коридор, не выпуская из пасти детеныша, и бросился в другой конец коридора.

Я устремился за ним.

– Остановите его! Берегите детеныша!

Вэл швыряла метательные ножи, целясь дракону в бока и крылья. Она попадала точно в цель, но лезвия не причиняли вреда массивному дракону и его жесткой шкуре.

Остальные охотники бросились за ним. Они швырнули ему под лапы цепи, однако в последний момент дракон отскочил, уклоняясь. Пролетев мимо ящера, цепи с грохотом ударились о камни.

Я обнажил кинжал дома. За моей спиной распахнулись крылья.

Дракон направлялся прямо к окну, которое я скрыл при помощи мощной иллюзии. По идее, оно выглядело как камень, но дракон каким-то образом его обнаружил. Даже самому опытному магу было не под силу распознать истинную сущность этой иллюзии.

Я метнулся к нему на сверхъестественной скорости и достал дракона как раз в тот момент, когда он пробил стену и стекло. Камни тут же раскололись от удара.

Расправив крылья, я выпрыгнул из окна и полетел за ним. Я думал лишь о детеныше, который не переставая пищал, призывая на помощь. Бесшумной наша погоня точно не была.

Оставалось лишь надеяться, что конкурсантки заняты своими делами в другой части замка.

Сильванус направился к саду, пролетел над конюшнями, а затем повернул к горам, раскинувшимся за Беспощадным Пределом.

В это было трудно поверить, однако даже с абсолютно отсутствующим взглядом он знал, куда направлялся.

Дракон грациозно, но жестко хлопал могучими крыльями, устремившись ввысь. Он поймал попутный ветер, и это помогло ему набрать невероятную скорость.

Я изо всех сил махал крыльями, чтобы поймать тот же сильный порыв ветра. Мы пролетели мимо крепости, не обращая внимания на охотников, которые бросились в укрытие внизу.

Наш путь вел к пустошам, но сперва нам нужно было преодолеть горный хребет, отделявший нас от них. Мой пульс участился: если мы с Силом пролетим над пустошами и там он найдет свою стаю, у меня возникнут проблемы с тем, чтобы в одиночку вернуть дракончика.

Вскоре перед нами выросла первая гора. Скалистый утес неумолимо приближался.

Я мчался за драконом и почти его догнал, нацелив кинжал ему прямо в грудь. Я бы…

Вдруг он замотал гигантской головой взад-вперед, а затем выпустил дракончика на склон, сам же направился в противоположную сторону. Детеныш был еще слишком мал, чтобы летать самостоятельно.

Я выругался и бросился за детенышем, забыв о Силе. Преодолевая гравитацию, я молился лишь о том, чтобы успеть. Лишь в последний момент я схватил малыша и, прижав его к себе, приготовился к столкновению. Избежать его я не мог, потому что летел слишком быстро и оказался чересчур близко к горе.

В последний момент я развернулся и ударился спиной о покрытую льдом скалу. У меня так резко перехватило дыхание, что в глазах засверкали звезды. Я соскользнул вниз по склону, крепко прижав к себе детеныша, и наконец опустился на землю, тяжело дыша.

Просидел так несколько мгновений, пытаясь осознать все последствия побега Сила.

Крошечный дракончик вскарабкался мне на шею и уткнулся в меня носом. Из-за его ледяной мордочки по телу пробежала легкая дрожь. Я запрокинул голову, вглядываясь в холодное ночное небо. Поглаживая дракона, сказал:

– Что ж… Наречем тебя Вексус, маленький надоедливый баламут.

В ответ детеныш запищал, взбудораженный своим первым грандиозным приключением. Он был плотью и кровью Дома Чревоугодия.

Еще несколько секунд я смотрел в небо, надеясь разглядеть переливчатую чешую, поблескивающую в лунном свете, но вокруг было тихо.

Этой ночью не было смысла даже пытаться выследить Сила. К тому времени, как я вернусь в замок вместе с Вексом и соберу поисковый отряд, дракон уже давно скроется.

Я поднялся на ноги и потянулся, радуясь способности к быстрому восстановлению.

В отличие от необъяснимого случая во время нападения дракона, когда мы спасали Векса, сейчас я оказался цел и невредим. За исключением проклятых драконьих ран, которые так и не зажили.

Я прижал к себе детеныша и снова взлетел в небо. Мысли разбегались в разные стороны. Доставив малыша обратно во временное пристанище, я провел остаток ночи, изучая все, что только можно было найти, насчет драконьей одержимости.

Для меня стало тревожным открытием то, что у Сильвануса из головы не выходила Адриана.

Проще всего было объяснить это тем, что дракон увидел ее в подземелье, и образ девушки по какой-то причине запечатлелся в его сознании. А может, это было как-то связано с данной нами клятвой на крови.

Но имелась еще одна вещь, которой нельзя было пренебречь.

Я не мог отделаться от мысли о том, а не связано ли все это с моим личным проклятием.

И было ли на мне проклятие? Я так до сих пор и не понял, в этом ли все дело или же мне просто не везло.

Сорок два

Адриана Сент-Люсент

Как только все стихло, я встала, надела черное платье (кажется, это было первым правилом любого хорошего шпионского романа) и на цыпочках вышла в коридор.

Переждав несколько секунд, бросилась к королевской библиотеке. Честно говоря, мне очень повезло, что по пути меня не угораздило влететь головой в стену, а шею не свело от того, как я постоянно крутила головой, проверяя, не следят ли за мной.

Я держалась в тени, а про себя молилась об удаче. Меня охватило безмолвное ликование, когда я добралась до места назначения, не встретив ни души.

А точнее, Вэл с ее проклятой способностью выслеживать меня.

Я закрыла за собой дверь и оглядела помещение.

В типичной манере Дома Чревоугодия, это было просто пиршество для любого книголюба.

Пару секунд я наслаждалась бесконечными полками, хоть и ненавидела себя за то, что мне здесь настолько понравилось.

Темные блестящие шкафы были заставлены книгами в кожаных переплетах, с тиснением и позолотой на корешках. Полы устилали тканые ковры, а вокруг огромного камина стояло огромное же количество мягких кресел и кушеток.

Не считая одного едва горящего светильника в глубине зала размером с собор (я надеялась, что его тут оставили по ошибке), тут было темно и пусто. Я попала в идеальное место для того, чтобы свернуться клубочком с детективным романом и погрузиться в чтение, перелистывая хрустящие, как сухие листья, страницы.

Увы, единственная тайна, которую мне предстояло разгадать, была связана с драконами.

Несколько секунд я прислушивалась, но не уловила никаких звуков: ни шелеста страниц, ни тихого дыхания, ни скрипа стула. Меня это обнадежило: похоже, беспечный злодей, который был здесь до меня, просто оставил светильник зажженным.

Успокоившись, я принялась разглядывать таблички, расположенные в конце каждой полки. Благодаря золотому блеску мне удалось разобрать выгравированные на них слова.

Библиотека состояла из разделов, в которых было довольно легко ориентироваться, так что я сразу же отправилась к книгам о ведьмах, заклинаниях и зельях. Но радость моя быстро померкла. Завернув за угол, я наткнулась на принца. Он склонился над книгой… и читал – случай из ряда вон выходящий.

При виде него у меня все внутри сжалось. Он был единственным треклятым созданием во всем королевстве, с которым я больше никогда не хотела встречаться. Я была готова поклясться, что он знал об этом и оказался у меня на пути, просто чтобы позлить.

Я смотрела на его широкие плечи и взъерошенные каштановые пряди, которые золотились в теплом свете лампы. Казалось, не какая-нибудь любовница провела руками по его волосам и растрепала локоны, а он сам нервно почесывал затылок.

А это что значило? Принц так разволновался, или книга, которую он читал, вызвала спазм в его крошечном мозгу?

Когда дело касалось принца, трудно было сказать наверняка.

Поскольку он так и стоял ко мне спиной, я еще несколько секунд пристально смотрела на него, поначалу желая понять, чем он занят, а потом уже просто разглядывая его мускулистые плечи, туго обтянутые пиджаком.

Принц не имел права выглядеть так, будто был самой соблазнительной ошибкой Вселенной. Он весь состоял из резких линий и острых углов, за исключением чертова рта: в губах его чувствовалось что-то нежное, мягкое и порочное. И, конечно, принц умел ими пользоваться.

При одной лишь мысли о последней ночи, которую мы провели вместе, я вся загорелась. Мне вдруг захотелось, чтобы окно распахнулось и в комнату влетел порыв арктического ветра.

Принц был совершенно неприступен, даже когда не вступал в противоборство напрямую.

Вспомнив о том, как он целовал Вэнити, я вся похолодела. Он безжалостный повеса! Да и я не лучше: замерла и уставилась на принца, как и все его волоокие прислужницы.

Я попыталась тихо отойти, но Экстон вдруг оглянулся через плечо. Он пробежал по мне взглядом с таким видом, будто все это время знал, что я стояла у него за спиной.

Взгляд его потемнел. А я по какой-то непонятной причине затаила дыхание, хотя и сама не знала, чего ждала: то ли извинений, то ли какого-то знака, что он помнит о причиненной мне боли. Я не решалась уйти, хоть и понимала, что так уберегу и сердце, и разум. А может, он меня удивит?

– Вы себе не представляете, мисс Сент-Люсент, как мне хочется приковать вас наручниками к кровати.

От этих слов я моментально пришла в чувство.

– Вы не способны произнести ни одной фразы, которая не была бы распутной?

Он на миг обнажил зубы в улыбке.

– А вы опять подумываете о непристойностях?

– Я не из тех, кто мечтает привязать вас к столбикам кровати.

– Очень жаль! А ведь вы могли бы повеселиться, воплощая в жизнь свои самые мрачные фантазии. Уверен, в вашей постели я выглядел бы весьма привлекательно.

Но я на это не клюнула, и он с сожалением вздохнул.

– Лично я хотел бы видеть вас там, где много света: либо у меня в покоях, либо в подземелье. У меня было бы намного удобнее, да и сквозняков поменьше.

В ответ на это я мило улыбнулась.

– Поса́дите меня в клетку к тому существу с красными глазами или у меня там будет отдельное пристанище? Разумеется, если не оно поранило вашу спину. Тогда я бы предпочла личную темную сырую темницу.

На мгновение он замер, напрягшись всем телом, однако секунду спустя снова расслабился, и я засомневалась в том, что увидела.

– Откуда вы знаете, что я ранен?

– А для меня загадка, как этого до сих пор не заметили все остальные. Я видела, скольких девушек вы перецеловали, но ни разу не поморщились.

– Наверное, все-таки стоит посадить вас в темницу, – пробормотал он.

Я подошла к столику, за которым сидел принц, чтобы рассмотреть, что он читал. От меня не ускользнуло, что он находился в том же разделе, который искала я. Может, тоже искал книги о заколдованных предметах и я не ошиблась в своих предположениях?

Но этот повеса закрыл книгу и оперся на нее локтем, закрыв название, да так ловко, будто сделал это совершенно случайно. После чего нагло ухмыльнулся, потому что и он, и я прекрасно понимали, что происходит. Будь он проклят! Мы снова превратились в соперников, описывающих круги на ринге.

Я опустилась на стул рядом с принцем. Он с удивлением на меня посмотрел.

– А что? Разве мне не дозволено сидеть рядом с принцем во всем его великолепии?

– Нам обоим известно, что вы что-то задумали.

– А также нам известно, что вы обожаете срывать мои планы, так что мы с вами на равных.

Он приподнял брови, и я быстро добавила:

– Разумеется, я имею в виду те случаи, когда хочу вас перехитрить. Не будь этого противостояния, мы бы ни за что не подошли друг к другу. Не подумайте, что я размышляла о вас в каком-то ином ключе, ни в коем случае.

Мысленно я была готова себя придушить.

Экстон посмотрел мне в глаза. Лицо его выглядело непривычно серьезным.

– За что вы меня так ненавидите?

Уж в чем его точно было не упрекнуть, так это в неумении говорить прямо.

– Я бы предпочла оставить эту тему.

– Боюсь, эта отговорка больше на меня не подействует.

Он смотрел так пристально, что я призадумалась. А вдруг он применил чары, чтобы проникнуть сквозь мою эмоциональную броню? И, может, он хотел туда пробраться по какой-то другой причине. Но по какой?

– Вчера вечером вы упомянули о Бале всех грешников, – сказал он. – Похоже, наши воспоминания об этом событии разнятся.

– Мне очень не хотелось бы возвращаться к тому, что уже давно прошло.

Он провел рукой по волосам, сжав челюсти.

– Боюсь, я вынужден настаивать.

Судя по его тону, я оказалась права: дело было не только в различиях между нашими воспоминаниями.

– Начну я. Я в точности помню, где был, когда в тот вечер вы явились на бал. Я стоял внизу лестницы и собирался предложить кому-нибудь улизнуть в сад.

– Как романтично.

– Потом в дверях остановились вы, и я позабыл, кто я и где. Мне ужасно захотелось с вами познакомиться.

Я пристально посмотрела на него.

– Зачем вы мне это рассказываете?

Он не стал отводить глаза.

– Потому что тогда я подумал, что вы самая потрясающая женщина, которую я когда-либо видел. Вы были как комета, несущаяся прямо на меня. А я так растерялся от вашего великолепия, что даже не подумал о том, что кометы смертоносны. Мне хотелось лишь одного: любоваться вами, пусть и на расстоянии.

Мое бестолковое сердце затрепетало, несмотря на то что мозг взывал к осторожности.

Как известно, Экстон очаровывал всех, кто встречался на его пути. Об этом мне было известно лучше, чем кому-либо другому.

Скорее всего, это был очередной его план.

– Не понимаю, к чему вы клоните и какое это имеет значение.

– На вас было невероятное голубое с серебром платье. Я прекрасно помню, как отблески свечей отражались от украшений – в тот вечер вы надели серьги в комплекте с браслетом. Ничего лишнего, ничего экстравагантного или чрезмерного. И все же мне хотелось наслаждаться всем, что вы могли предложить – беседами, поцелуями украдкой… Мне было достаточно просто слушать ваши слова во время танца.

В глазах у меня жгло. Он не мог так откровенно лгать, поэтому, должно быть, и сам поверил в свою историю. Однако в ту ночь ничего из этого на самом деле не произошло. За исключением того, что на мне были серьги и браслет. Тем вечером я потеряла мамин браслет, и это ранило меня даже больше, чем ледяное равнодушие Экстона.

– Экстон, прошу…

– Я долго наблюдал за вами со стороны, пытаясь понять, что вам нравится. Хотел найти общие интересы, произвести на вас впечатление. Вы были окружены поклонниками, а я придумывал хитроумные способы увести вас в сад. Но когда подошел, все мои планы рухнули: вы посмотрели на меня так, будто я утопил вашего любимца.

Его голос стал тихим и нежным.

– Вы возненавидели меня еще тогда, до того как у меня появился шанс завоевать ваше расположение. Так что да, Адриана, думаю, нам стоит обсудить тот вечер. Потому что, по моей версии, я стремился к совсем другому повороту нашей истории и хотел подарить вам свою королевскую метку.

Королевская метка – это не абы что.

Принцы нечасто их раздавали. Метки были знаком высокой чести и статуса. Они были похожи на татуировки, только очень маленькие, почти незаметные.

Королевская метка позволяла принцу определить местонахождение того, кого он отметил. В то же время она наделяла избранного возможностью призывать принца, когда в этом появится необходимость.

По слухам, метка даже даровала бессмертие после короткой церемонии или произнесенного заклинания, но такое случалось еще реже, так что я не знала, сколько в этом правды.

Почему Экстон так искренне верил, что испытывал настолько сильные чувства, если все его воспоминания были ложными?

– Я…

Разочарование нарастало в груди. Я придвинулась поближе к принцу, словно эта близость была способна пробудить воспоминания.

– Тот вечер прошел совсем иначе. Вы и я… мы с вами все-таки пошли в сад. Вы говорили мне все те слова, которые жаждала услышать полная надежд романтичная девчонка. Каких только клятв и обещаний вы мне не давали! И настолько вскружили мне голову, что мы занялись любовью прямо там. Все шло просто невероятно… до тех пор, пока вы не ушли от меня, чтобы переспать с виконтессой. Той самой, которая весь вечер говорила, что я лезу вверх по головам, и пыталась выставить меня оттуда, называя отребьем. Меня унизили. А вы позабыли обо мне, будто я ничего для вас не значила.

Я выдохнула. Дыхание слегка сбилось.

– Тогда я впервые поняла, как вы используете обаяние, чтобы получить все, что пожелаете. А затем, насытившись тем, к чему стремились до этого, переходите к следующему объекту вожделения.

Он прищурился, не сводя с меня пристального изучающего взгляда. Он оперся на локти. Его лицо оказалось в опасной близости от моего.

– Ничего такого не было. И все же я не различаю никакой лжи.

У меня не было ответа на вопрос, который, насколько я понимала, терзал принца. Его разочарование в равной мере соответствовало моему. Как вышло, что об одном и том же вечере у нас остались настолько разные воспоминания?

То ли принц находился в каком-то безумном ступоре и бреду, то ли в этом деле стоило как следует покопаться. Не могли же наши воспоминания так резко отличаться.

Эмоции внутри меня бушевали, как штормовое море, а в голове роились предположения.

Все дело в магии, в глупости или в старом добром опьянении? А что, если кто-то стоял у истоков нашей вражды?

Это казалось слишком неправдоподобным, но в подземном мире, как известно, случаются и более странные вещи.

Прядь волос упала мне на лоб, но я не успела заправить ее обратно – принц первым протянул руку и пригладил ее. А потом нежно приподнял мое лицо.

Мне следовало бы оттолкнуть его руку и отодвинуться, пойти на что угодно, лишь бы избежать его прикосновений.

Нам не стоило оставаться наедине. Пора уже было счесть провалом мою миссию по поиску зацепок в деле о заколдованных предметах и отложить повторную попытку на завтра, убежав от его чрезмерного обаяния. Десять лет я прожила, не поддаваясь его соблазнительной обходительности. Я винила клятву в том, что она стерла эти границы, хотя и понимала, что сама себя обманывала и все это не имело никакого отношения к моим эмоциям.

Он провел большим пальцем по моему подбородку. Этот жест был успокаивающим и невероятно соблазнительным.

– Я должен признаться вам еще кое в чем, – прошептал он. – Во время испытания я убеждал себя, что Вэнити – это вы. Но как только осознал свою ошибку, мне тут же захотелось извиниться. Прямо там, перед всеми.

Мое сердце бешено колотилось.

– Но вы этого не сделали.

Экстон приподнял мой подбородок, глядя в глаза, и медленно приблизил свои губы к моим.

– Прости меня, Адриана.

Губы принца замерли на расстоянии вздоха. Он ждал моей реакции. Я не стала отстраняться и требовать, чтобы он отпустил, и тогда он прильнул к моим губам в сладком, целомудренном поцелуе.

Он был наполнен тоской, сожалением… и безмолвной мольбой о прощении.

Я могла вырваться из его объятий, отказать и отвергнуть его ухаживания. Теперь не имело смысла притворяться, что передо мной незнакомец. Я точно знала, кто меня целовал, и это не было противно.

Может, это произошло из-за его признания о том, что случилось тем вечером десять лет назад, или из-за сложных эмоций, вызванных его поступком, но я поцеловала его в ответ. Нежно, кончиками пальцев я осторожно провела вверх по его рукам, с головой окунувшись в чувства.

Его нежность так не вязалась с тем мужчиной, который хотел отшлепать меня и обещал греховное наказание, если я на такое соглашусь. И с тем мужчиной, который опустился на колени в саду на крыше и своим порочным ртом отправил меня парить в небесах.

Такой Экстон был действительно опасен.

Он был именно тем принцем, о котором все мечтали: смуглый, обаятельный, искренне влюбленный. Тот, кому стоило ответить взаимностью.

Он поцеловал меня чуть крепче, словно не мог устоять, чтобы не попробовать мои губы на вкус.

На мгновение я забыла, кем мы на самом деле были друг для друга. Годы взаимных претензий и враждебности тоже оказались забыты. Остался только настоящий момент и этот поцелуй, который разрушил мою броню. Принц со стоном приоткрыл губы, и его язык проскользнул внутрь, чтобы завладеть моим.

На вкус он был как моя любимая ошибка.

Мгновение спустя он уже усадил меня к себе на колени. Мне было так хорошо оттого, что я поддалась желанию, пусть и запретному.

Я притянула его к себе, и вскоре нежный, романтичный поцелуй перерос в ненасытное вожделение. Стремление быть ближе и чувствовать друг друга взяло над нами верх.

Он откинулся назад, и на его лице отразилась гримаса боли, которую я заметила чуть раньше. Экстон принялся гладить меня, проводя руками вверх и вниз по всему телу, а затем притянул к себе, и у меня перехватило дыхание.

– Ты меня погубишь. И я, черт возьми, буду рад такому концу.

– Габриэль, постой! – Из моих уст его имя прозвучало слишком тихо. – Как же твоя спина…

В ответ он пылко поцеловал меня. Его губы овладевали моими снова и снова.

Это был тот самый мужчина из «Семи грехов», который жаждал доминирования и получал от этого удовольствие.

Он был тем, кто подведет меня к краю пропасти, а затем оттянет обратно, и эта сладостная пытка будет продолжаться до тех пор, пока я сама не приползу к нему на коленях.

Я ахнула и отпрянула. Он наблюдал за тем, как я рассыпалась на тысячи осколков, и в его полуприкрытых глазах горела та же жажда, которая охватила меня.

Больше меня не волновали ни его конкурсы, ни наше прошлое, ни какие-либо другие сложности.

Я хотела его. Прямо сейчас.

Взгляд его потемнел. Благодаря своей силе он ощущал все мои эмоции.

Чертыхнулся и поднял меня, ловко расстегнув пуговицу на брюках.

– Ты уверена? – спросил он, прижимаясь ко мне бедрами.

Может, не мне одной тут хотелось встать на колени. Его пристальный взгляд встретился с моим, и все чувства обострились. Он бы остановился, если бы я ему отказала.

Как бы сильно ему ни хотелось взять меня прямо здесь, он ушел бы сразу же, как только я попросила бы его об этом. Учитывая это и то, что у него остались совершенно другие воспоминания о Бале всех грешников, мне было так легко решиться. Кажется, пришло время попробовать еще раз.

– Я уверена. А ты?

– Неужели ты во мне сомневаешься?

Он снова прижал меня к своему пылающему телу.

– Но твои раны…

– Я еще никогда не чувствовал себя лучше.

– Лжец.

Я прервала его речь поцелуем и приподнялась, пока он возился с моими юбками.

Прежде чем я поняла, что вообще произошло, мы каким-то образом оказались на другом конце комнаты. Принц всем телом прижимал меня к полкам в темной нише, которую частично скрывал папоротник в горшке.

– Что ты…

Он нежно прикрыл мой рот ладонью, а затем прижался губами к уху.

– Когда я уберу руку, веди себя как можно тише. Только что кто-то зашел в библиотеку.

Других объяснений мне не требовалось. Страх сковал с ног до головы. Нас едва не застукали, причем в весьма сомнительной ситуации. Принц прижимал меня к стене и явно был возбужден.

Если кто-нибудь увидит нас вместе… это обернется катастрофой для него, для меня и для моей сестры. Я даже представить не могла, как отреагирует Софи, если узнает о нашей неосмотрительности.

Прошло несколько напряженных мгновений, и я услышала то, что он уловил благодаря своим обострившимся чувствам.

До нас доносились голоса. От этого приглушенного шепота мое сердце забилось быстрее.

Я старалась двигаться как можно тише, молясь, чтобы те, кто явились сюда, забрали книги и убрались. Всего несколько секунд тянулись как десять лет.

Затем я услышала звук шуршания ткани, который было ни с чем не перепутать. Это означало, что кто-то явно пришел сюда не за книгой, которую можно было бы почитать в постели.

Вслед за ним последовало тихое хихиканье.

Еще одна пара решила воспользоваться библиотекой для тайных полуночных свиданий.

Я закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на звуки чьих-то поцелуев, но тут принц уперся в меня сзади своим достоинством. Экстон придвинулся ближе, словно желая прикрыть меня всем телом, а я беспомощно прислушивалась, как влюбленная парочка продвигается к соседнему проходу между стеллажами.

– Постойте, а что, если кто-нибудь войдет? – послышался один из голосов.

Я застыла.

Хоть это и был всего лишь тихий шепот, я сразу узнала этот голос.

И оглянулась на принца через плечо. Он внимательно посмотрел на меня и никак не отреагировал. А значит не знал, кем были эти скрывающиеся от всех любовники. Или в данный момент его мысли были заняты совсем другим, раз он не стал обращать на это пристального внимания.

Я же никак не могла расслышать, кто был с ней, поскольку они говорили слишком тихо. Но я точно знала, кому принадлежал голос, который раздался первым. Это была моя сестра.

А я думала, что она влюблена в Принца Чревоугодия, и не замечала, чтобы она к кому-то проявляла симпатию до того, как ее выбрали для участия в конкурсе.

Вопросы вихрем закружились в голове, и я пыталась сосредоточиться хоть на одном из них.

Кто был ее любовником? И когда начался их роман? Был ли он просто мимолетным увлечением или перерос во что-то более серьезное?

И почему, черт возьми, она не рассказала обо всем мне?

Я подозревала, что так получилось из-за того, как часто меня не бывало дома. Я то работала, то выискивала зацепки в теневой сети. Вместе мы проводили не так уж много времени.

И все же мне было больно осознавать, что сестра втайне вела двойную жизнь, к которой я не имела никакого отношения.

Но сейчас пришлось отогнать все вопросы и забыть о них по одной очень веской причине. И речи быть не могло о том, чтобы обсуждать с Иден ее полуночное свидание, не выдав мой собственный секрет. У нас с Экстоном уже был случай, о котором писали в желтых газетах, и больше я не собиралась давать поводов для сплетен, как бы меня ни заинтриговала вся эта полуночная интерлюдия.

Экстон наклонился вперед и провел рукой по полке у меня над головой. Всего на одно напряженное мгновение мне показалось, что он собирается закончить начатое, невзирая на присутствие зрителей.

Секунду спустя щелкнула задвижка. От этого тихого звука мое сердце бешено заколотилось, но этого, казалось, никто не заметил. Они снова принялись целоваться, не подозревая о том, что в библиотеке находится кто-то еще.

Экстон мотнул подбородком в сторону потайного выхода. Это означало, что мне следовало пройти туда и покинуть библиотеку. Я не поняла, что собирался делать он сам: то ли последовать за мной, то ли выйти и встретиться лицом к лицу с любовниками. Нельзя было допустить, чтобы он узнал об Иден.

Чтобы принц не заметил, кто был в той, другой, паре, я потащила его за собой через весь зал, молясь о том, чтобы снова не поддаться его обаянию.

Сорок три

Принц Чревоугодия

Улизнуть на полуночное свидание в библиотеку? У нас так себя не вели. Дом Чревоугодия славился тем, что здесь все превращалось в шоу, дабы позволить публике насладиться любовной страстью.

Потому я и не беспокоился о том, что нас с моей очаровательной противницей кто-нибудь застукает.

Но сейчас у меня участился пульс, болел член, а моя демоническая сторона хотела послать все к чертям и закончить то, что мы с Адрианой начали, прямо здесь и сейчас.

Как же просто было бы задрать ее шелковые юбки, погладить нежную кожу бедер над кружевными чулками и обхватить губами мочку уха, пока не отыщу пальцами то самое сокровенное место. Убедившись, что она готова, я в ней утону.

Я зажал рукой ее совершенные пухлые губки, чтобы заглушить все ненамеренные стоны, хоть и так знал, что никто нас не услышит. Просто мне хотелось потешить ее фантазию о том, что нас застукают.

Между нами вспыхнула магическая связь, но мы были только рады разжечь пламя взаимного желания.

Тут я вспомнил о потайном ходе и вознес хвалу высшим силам за то, что он был совсем близко. Я последовал за Адрианой в узкий коридор и закрыл за нами дверь, скрытую за книжным шкафом. Внутрь не проникали ни свет, ни звук, так что никаких помех не было.

Я применил магию, чтобы защитить проход от незваных гостей, и благодаря этому здесь было тихо, как в склепе.

К нашему общему удовольствию, мы снова остались наедине. Я положил ладонь ей на поясницу, чтобы направить дальше по коридору. Мы прошли всего несколько шагов, как вдруг она остановилась.

Я почувствовал, как она обернулась и прижалась к стене, а затем едва слышно произнесла:

– Им нас не слышно?

– Магия не позволяет звукам проникать внутрь или наружу.

Разрази меня гром! Теперь, когда она поняла, что мы одни и нас никто не услышит, я снова ощутил, как ее эмоции переросли в возбуждение. Она чуть отступила назад, прижавшись к стене. По изгибу ее губ я понял, что это было сделано намеренно.

Адриана хотела меня. На этот раз нам было не спрятаться ни за чарами, ни за масками, ни за оправданиями. Это взволновало меня настолько, что внутри пробудилась сила.

Я приближался, пока не оказался перед ней, а затем склонился. И оказался настолько близко, что было уже не скрыть, как велико мое вожделение.

Нежно и бережно я притянул ее бедра к себе, стараясь попасть туда, куда надо, даже несмотря на то, что нам мешала одежда. Вслед за ответным тихим вздохом я повторил это движение.

– Хочешь, чтобы я остановился? – спросил я.

После секундного колебания она покачала головой.

– Нет.

Меня снова наполнил тот же мрачный восторг, что подпитывал мою магию. Я до сих пор поверить не мог, что Адриана по своей воле оказалась в моих объятиях, такая же притягательная и желанная…

Десять лет. Я жаждал этого момента целых десять лет.

А потому провел ладонью по вырезу ее платья, дразня прикосновениями к животу, и опустился ниже. Мне не хотелось спешить, я жаждал смаковать происходящее, насладиться им вдоволь. От гладкого шелка платья и до хриплого дыхания – все эти ощущения были декадансом, и мне хотелось запечатлеть все это в памяти.

Я медленно провел рукой вверх по ее ребрам, пока не коснулся груди снизу. Она вздымалась и опускалась так близко ко мне. Впервые Адриана Сент-Люсент забыла о критике.

Этот момент казался таким хрупким и нежным, словно одно неверное движение могло разрушить все.

Еще больше меня заводили наши противоречивые воспоминания о Бале всех грешников.

Большим пальцем я коснулся ее соска. Его тугой бутон уже затвердел от возбуждения.

Я не должен был прикасаться к ней и хотеть ее: мне было необходимо штудировать книги. Но я никак не мог уговорить себя остановиться. Она была настоящим пиршеством, перед которым невозможно устоять, с этим острым умом, телом и вихрем эмоций, одновременно нахлынувшим на меня из-за нее.

Я обхватил ладонями ее груди и отметил, как она еще крепче прижалась ко мне. Дыхание ее слегка участилось.

Наконец я опустил руку, проскользнул ей под юбку и приподнял ее. По пути вверх мои пальцы выводили крошечные узоры на ее гладкой теплой коже.

Я жаждал, чтобы мы оба сбросили всю одежду и часами пробовали друг друга на вкус. Почти сразу я понял, что нижнего белья на ней нет, и судорожно сглотнул, сосредоточившись на этой восхитительной детали.

Если бы не этот конкурс невест, если бы у меня в библиотеке уже не было тех двоих грешников, я бы сам отвел ее назад и довел до исступления между стеллажами. Она была рядом, ей ничего не угрожало, и мне хотелось спрятать ее там, где Сильванус не смог бы ее найти.

Адриана была так непреклонна, когда говорила о Бале всех грешников и о том, как мы уединились в саду. Она не знала, что я мечтал об этом. Именно этого я жаждал с той самой первой встречи. Не знала она и того, что ни одной из множества любовниц не удалось меня удовлетворить, какими бы потрясающими они ни были сами по себе. Не знала она и того, что в конце концов я перестал тащить их к себе в постель. Мое воздержание затянулось на годы, потому что я хотел только ее.

Ни за что на свете не забуду, как в ту ночь Адриана стала моей.

Не тогда, когда меня преследовало это наваждение, а сейчас, в приватных покоях, когда она оказалась в моих объятиях и прижималась ко мне, такая желанная и возбужденная. Мне казалось, что нет хуже наказания, чем расстаться этим вечером пораньше.

– Габриэль…

Одно это слово было так близко к моему полному истинному имени, что мой грех воспламенился.

Я хотел исполнить любое ее желание.

– Пожалуйста, прикоснись ко мне.

Наконец я перестал дразнить и проскользнул в нее двумя пальцами. Она вздыхала, когда я медленно вынимал их, а затем снова вводил, мягко овладевая ею одной лишь рукой.

Адриана выгнулась подо мной, дав возможность ласкать ее груди, чтобы еще больше разжечь страсть. Я подчинился ее желанию. Она же терлась об меня, двигаясь вверх и вниз по моим пальцам.

Никогда не забуду, как хорошо мне с ней было. Все шло как надо. Я был готов десятилетиями исследовать ее тело, выясняя, что ей нравится больше всего, что сводит ее с ума.

Я решил дать ей все, на что был способен, и выжать из нее как можно больше удовольствия.

– Не останавливайся.

Она запрокинула голову, тяжело дыша. Я продолжал ласкать ее медленными, дразнящими движениями. В этот самый момент в нашем тайном месте на двоих я не чувствовал, что она меня ненавидела.

Мне казалось, что она жаждала моих прикосновений так же сильно, как и я ее.

Я запечатлел на ее губах страстный поцелуй и принялся ласкать все быстрее и сильнее, пока она, наконец, не обмякла в моих объятиях, а ее тело не подчинилось моим движениям.

Закрыв глаза, я постарался растянуть этот момент.

Мне хотелось отвести ее в свою опочивальню, привязать к столбикам кровати и сделать вид, что весь этот мир не погрузился в хаос, пока мы будем растворяться друг в друге.

Я как раз собирался это сделать, как вдруг она выпрямилась и оттолкнулась от стены.

– О боги!

– Поздновато к ним обращаться, дорогая. Зато ты вполне можешь поблагодарить меня.

– Это не тебе, повеса, – сказала она и игриво шлепнула меня по груди. – Кажется, теперь я точно знаю, что происходит.

Внутри все замерло.

– О чем это ты?

Адриана поправила платье и отступила, прикусив нижнюю губу. Казалось, она не хотела мне отвечать, пока не обдумает свою реплику.

Она не просто установила физическую дистанцию. Я почувствовал, как между нами снова выросла эмоциональная стена. Она скрыла от меня все свои самые сокровенные мысли и чувства.

– Ничего, – ответила Адриана, отступив еще на шаг. – Не знаю, зачем я это сказала. Уже поздно, и я плохо спала. Мне действительно пора возвращаться в свои покои, пока никто не заметил моего отсутствия.

– Ты же понимаешь, что я чувствую твою ложь?

Она окинула меня пристальным взглядом, и между ее бровями пролегла морщинка.

– Ты довел меня до оргазма, Экстон, но в каком пункте клятвы сказано, что в ответ я должна делиться с тобой своими сокровенными мыслями?

– Мне хотелось бы думать, что этим вечером мы совершили хоть какой-то прорыв. Ты явно затаила злобу после Бала всех грешников, но мы доказали, что твои воспоминания ложны. Можем начать все сначала, заключить перемирие.

– Один-единственный разговор не перечеркнет десять лет того, что между нами было.

– А как же наша близость? Разве она не означает того, что теперь мы будем честны друг с другом?

Она посмотрела на меня так, словно я был какой-то любопытной заморской зверушкой.

– Скажи мне, что случилось с Джексоном.

Из всех чертовых вопросов, которые я предполагал услышать, она задала тот, которого я ожидал меньше всех.

– Ты действительно хочешь обсуждать это после того, что только что между нами произошло?

Она покачала головой.

– Не хочешь делиться со мной своими секретами – тогда с чего ты взял, что я тебе откроюсь?

– Ты потратила десять лет на попытки разрушить мою репутацию в прессе. Я же не дурак, чтобы делиться с тобой секретной информацией.

– И это прекрасно подтверждает мою точку зрения, – беззлобно сказала она. – Прошлое невозможно взять и забыть просто потому, что ты заявил, что так и стоит поступить.

Я сжал кулаки. Что бы между нами ни произошло, казалось, нам с Адрианой просто не суждено довериться друг другу.

Я подал ей руку, а сам задумался: как нам, черт возьми, успокоиться, если ни один из нас не сложит оружие и не сделает первый шаг в неизвестность?

Рассвет настал слишком рано. С собой он принес лишь новую головную боль.

Как только я проводил Адриану обратно в ее покои, на первом этаже под ними я сразу же втайне выставил стражу и вернулся в библиотеку. К счастью, она была пуста. К сожалению, на этом мое везение закончилось.

Я не нашел никакой полезной информации о том, как уничтожить привязку дракона к другому существу. В предрассветные часы я отправил письмо с просьбой о помощи в Дом Гнева.

Между нами с Адрианой существовало физическое притяжение, но мне нельзя было рассказывать ей о драконах точно так же, как и она не стала бы рассказывать мне о том, что ей удалось разузнать прошлой ночью. По крайней мере до тех пор, пока в этом не появится необходимость. А пока мне оставалось лишь надеяться, что моих стражников будет достаточно, чтобы обеспечить ее безопасность.

Когда я поднимался по лестнице в башню военного штаба, вокруг витало напряжение.

Там меня ожидали Вэл и Гнев. Кружки с дымящимся кофе и подносы с завтраком стояли нетронутыми.

– Я так понимаю, Сильвануса и след простыл?

Гнев помотал головой.

– Следы были там, где они проходили, – в основном из костей и потрохов. А еще я переговорил с несколькими демонами-одиночками. Они утверждали, что видели, как драконы из стаи набросились друг на друга, перед тем как скрыться.

Я расхаживал перед сводчатым окном, вглядываясь в горы вдали. Хотелось надеть кожаную куртку и взлететь ввысь, чтобы выследить драконов, однако долг обязывал остаться.

– Через час у конкурсанток был намечен поединок на мечах, но все пришлось переиграть, так что сегодня они продемонстрируют свои кулинарные способности, – сказал я. – По возможности будем стараться, чтобы никто не находился за пределами замка. В газетах подадим это так, будто мы решили предаться любимому излишеству Дома Чревоугодия в знак почтения к моему греху. Также надо будет разместить по всей территории еще больше охотников. Пригласите Похоть и Зависть, но пусть они не показываются. При малейшем намеке на появление дракона пусть они взлетят в небо.

Тут я развернулся лицом к заместительнице и брату.

– А еще я хочу, чтобы кто-нибудь присмотрел за Адрианой. Вероятно, Сил одержим ею.

Хотя у нее самой точно был какой-то другой план. Я не стал этого говорить, чтобы не усиливать напряжение между Вэл и Адрианой.

Глаза Гнева сузились.

– Что значит «одержим ею»?

Я вкратце рассказал брату о странных образах и о чувствах, связанных с ними, которые мне удалось уловить в сознании дракона. А заодно высказал предположение, что все это было как-то связано с данной нами клятвой на крови и что Сил каким-то образом почувствовал ее.

Гнев выругался.

– Может, пора уже отменить твой отбор? – сказал он. – Закроем наши круги и всеми дворами разработаем стратегию охоты на драконов.

Он имел в виду охоту с убийством. По многим причинам такой вариант я был готов рассматривать в последнюю очередь.

Я взглянул на часы.

– Скоро на следующее испытание прибудут репортеры. Будем действовать согласно плану, пока это возможно.

Кухню поделили на шесть секций для оставшихся конкурсанток. Иден буквально прыгала от радости, после того как заглянула в свою корзину с ингредиентами. Стол Вэнити располагался рядом, и Иден бросила на соседку веселый взгляд.

Приятно было видеть, что конкурсантки поладили.

Я вышел на середину зала, одарив каждую из них и репортеров, выстроившихся вдоль стены, своей самой очаровательной улыбкой.

Внутри все кипело от эмоций. Сейчас мне хотелось стоять плечом к плечу со своими охотниками или лететь с Гневом, выслеживая Сильвануса. Внешне же я не подавал ни единого намека на то, в каком пребывал смятении.

– Добро пожаловать на следующее испытание. Предадимся вашим любимым излишествам.

Я взглянул на дверь. Адриана так и не появилась, и это даже к лучшему.

– Сегодня я попробую ваше любимое блюдо. Оно может быть пикантным, сладким или кислым. В нем могут сочетаться все эти вкусы, а может, вы приготовите свой любимый напиток.

Эрудита отложила свой дневник, в котором кропотливо что-то помечала.

– А если в наше любимое кушанье входит и блюдо, и напиток?

– Если у вас возникнет желание приготовить и то и другое, не отказывайте себе в этом удовольствии. Строгих правил в этом испытании нет. Только мне хочется узнать, что для вас значат эти кушанья. Это поможет мне лучше понять каждую из вас.

– Сколько дается времени на приготовление блюд? – спросила Ава из Дома Жадности.

– Тридцать минут. У нас есть часы для отсчета времени.

Омен из Дома Зависти сердито посмотрела на Аву.

– Будет нечестно, если кто-то всего лишь приготовит напиток.

Улыбаться становилось все труднее. Мне предстояло вытерпеть самые долгие тридцать минут в жизни. Я выдохнул и настроился на мысли о королевстве. И о репортерах, которые слишком уж пристально наблюдали за каждой моей реакцией со стороны.

Андерсон Андерс и Джулиан Рен вытянулись в мою сторону, строча перьями в блокнотах. Какие бы чувства меня ни одолевали, мне предстоял еще один блистательный выход. К счастью, Райли Хьюз не явилась. Вероятно, как подруга Адрианы она затаила на меня обиду.

Я хлопнул в ладоши, а затем кивнул Джарвису, который запустил обратный отсчет.

– Время пошло. С нетерпением жду возможности попробовать то, что вы… предложите.

Глубоко в груди что-то неприятно сжалось. Принцы Греха не были способны на ложь, однако мы находили хитроумные способы скрыть правду.

К флирту я был готов, но вот притворяться становилось все труднее.

Я не думал об участницах конкурса, а если бы и подумал, насмешка ни за что бы не сорвалась с моих губ, даже если бы я отчаянно этого хотел.

А что если я втайне принадлежу к Дому Зависти, или Он всего лишь распутник

Специальная колонка мисс Суразицы: отвечают участницы королевского конкурса невест

Дорогая мисс Суразица,

я вступила в отношения с человеком, и его репутация ни в чем не уступает славе нашего дорогого принца. Сперва все это до ужаса меня волновало. На каждый день недели у него была новая любовница. Поначалу я находила это в некотором роде захватывающим испытанием, особенно когда мне удалось завладеть большей частью его внимания. Но теперь чувства взяли надо мной верх, и когда его нет в постели со мной, я гадаю, с кем же он сейчас. Я не склонна к ревности, так что теперь просто обескуражена этим грехом.

Как бы поступили вы, если бы ваш возлюбленный влюбился в кого-то еще? И этих кого-то было бы много!

Скандально ваша,

Сконфуженная Ревнивица

Дорогая Ревнивица!

В отношениях с повесой, безусловно, есть свои плюсы. Хотя лично я предпочла бы повстречать раскаявшегося плейбоя, если эти редкие создания еще не вымерли. Чтобы точнее ответить на ваш вопрос, я собрала несколько цитат от наших самых популярных участниц.

Мисс Вэнити Рэйвен из Дома Гордыни: «Будь уверена в себе. Ты самая красивая, интересная и смышленая из всех его поклонниц. Ни одна другая не сравнится с тобой, а если он забудет об этом, найди себе повесу поумнее».

Мисс Омен Сигрейв из Дома Зависти: «А почему ты не встречаешься со всеми любовниками, которых захочешь, и не выставляешь это напоказ? Попробуй на следующем балу не обращать внимания на своего возлюбленного, удели время тому, кто нравится тебе. Справедливо будет, если и ты пробудишь немного ревности в потенциальном партнере».

Мисс Иден Эверхарт из Дома Чревоугодия: «Я верю, что истинная любовь всегда победит. На это может потребоваться время, у тебя может появиться страх потери, но если вам суждено быть вместе, все сложится».

Вот и все! Ревность совершенно естественна, и лучший совет – прежде всего сосредоточиться на себе и собственных потребностях. Если возлюбленный вам больше не подходит, найдите вместо него нового поклонника.

До следующего раза! Чудите чаще, милые грешницы!

Мисс Суразица

Сорок четыре

Адриана Сент-Люсент

Иден с мачехой отправились на очередное испытание, а я взяла напрокат экипаж и вернулась в наш домик, прихватив с собой книгу заклинаний из лавки «Корни и снадобья». Этим утром я как могла избегала встреч с сестрой: мне не хотелось выдавать себя и то, что мне известно о ее секрете.

Несколько раз, когда мы пересеклись, сестра спрашивала, все ли со мной в порядке. При всех моих талантах актерским мастерством я, к сожалению, не блистала. У меня до сих пор в голове не укладывалось, что Иден не доверилась мне. Безусловно, в этом была щепотка лицемерия, ведь и я скрывала от нее свою историю с принцем.

Но я так поступила только ради того, чтобы защитить Иден от скандала, который разразился бы из-за нас.

После стольких дней, проведенных в замке, наш дом показался мне необычайно крошечным, зато привычным и уютным.

Однако самое приятное, что здесь я была предоставлена сама себе. Здесь не было ни Экстона, ни секретов сестры, ни обуревающих меня непростых чувств. А прежде всего – множества ниточек, не связанных между собой, которые переплетались в растущей тайне вокруг отбора невест для принца и драконов.

Если бы мне удалось убежать от чувств к Экстону, я смогла бы раскрыть это дело. Теперь речь шла не о желании разрушить репутацию принца, а о нашей общей безопасности.

Интуиция назойливо твердила мне о чем-то. Я была близка к тому, чтобы распутать узел, который все связывал воедино. Я слышала о посткоитальном ступоре, но после испытанного оргазма на меня снизошло откровение, от которого было никак не избавиться. Воспоминания не могли просто взять и испариться, даже спустя десять лет.

Я повернула ключ в замке и вскрикнула. Какая-то фигура в плаще выскочила изнутри и рухнула на диван.

– Ад? – взвизгнул знакомый голос. – Демоны тебя раздери!

Я и не заметила, что молниеносно занесла над ней книгу, пока не опустила руку.

– Райли! Какого черта?

Моя коллега откинула капюшон, схватилась рукой за сердце и перевела дух.

– Ты меня до смерти напугала!

– Да уж, представляю, какой это был сюрприз – забраться ко мне в дом и застать меня здесь.

Не сводя глаз с подруги, я закрыла дверь. Прошло несколько дней с тех пор, как я видела ее в последний раз. Я отправляла статьи с посыльным и не заходила в бюро. Скучала по тому времени, когда мы могли просто болтать обо всем и ни о чем, не ощущая такого… напряжения.

– Зачем ты пришла?

Она смущенно посмотрела на меня.

– Твоя сестра попросила меня отыскать парочку ее секретных рецептов. По-видимому, завтра состоится кулинарное состязание. Его высочество хочет попробовать самые изысканные блюда.

– Вообще-то оно как раз сейчас и проходит.

– На сегодня был запланирован бой на мечах.

– Вероятно, Экстон передумал по собственной прихоти.

Я пожала плечами. Это была наименее тревожная из всех сегодняшних новостей.

– А когда ты виделась с Иден?

Райли сделала паузу.

– Этим утром.

Я точно не помнила, когда именно Иден улизнула из наших покоев, но и сама изо всех сил старалась с ней не пересекаться, так что не стала больше ничего допытываться от Райли.

Почти все утро я просидела у себя в опочивальне, пытаясь осмыслить все то, что узнала от принца прошлой ночью. Экстон не мог солгать, когда рассказал мне свою версию событий на Балу всех грешников, и это все только усложняло.

Я пыталась сосредоточиться исключительно на его признании, но каждый раз, мысленно возвращаясь к завершению того разговора, с треском проваливалась.

Когда его руки стали так медленно, так порочно скользить вниз по моему телу, я поддалась своему вероломному сердцу. Однако только утром поняла, что он не пытался затащить меня в постель. Он доставил удовольствие мне, а потом остановился.

Я так и не поняла, то ли он просто применил ко мне свое обаяние, как к своим подданным и поклонницам, то ли действительно испытывал влечение.

Учитывая то, каким закрытым был его двор, и то, что он искал какие-то сведения в библиотеке, я была готова поспорить, что это связано не столько со страстью, сколько с его планом.

Я поддалась обольщению, но не сказала бы наверняка, что́ меня расстраивало больше: это или его мастерское владение пальцами, ради которого я бы снова сделала тот же самый чертов выбор.

Даже несмотря на признание о Бале всех грешников.

Я подумывала о том, не поделиться ли с подругой, рассказав обо всех странных последних событиях, но почему-то не могла подобрать слов. Райли годами советовала мне держаться подальше от принца. Она не давала мне забыть, за что я так сильно его ненавидела, и всегда была рядом, невзирая на слезы и душевную боль.

Если бы она узнала, что я тайком встречалась с ним и поддалась искушению… это стало бы концом нашей дружбы.

Я отбросила эти мысли и сосредоточилась на происходящем в данный момент. Райли держала в руках бухгалтерскую книгу отца и вставляла в нее одно из перьев Софи, чтобы отметить страницу.

От волнения у меня по спине пробежал холодок.

– Рецепты Иден спрятаны под половицей у нее под кроватью.

Она взглянула на бухгалтерскую книгу отца, и на лбу у нее появилась морщинка.

– Это не они?

Я покачала головой. Райли нахмурилась еще сильнее и положила книгу рядом с собой все с тем же смущенным видом.

– А что не так?

– Твоя сестра сказала, что рецепты в бухгалтерской книге. Она даже не упоминала о половицах. Тебе это не кажется странным?

Это было странно. Хотя, скорее всего, Иден просто отвлеклась на свой большой секрет.

Я сохраняла совершенно безучастное выражение лица. Я любила Райли, она была мне как сестра. И все же, учитывая то, какие у нас в последнее время были напряженные отношения, не сказала бы с уверенностью, что доверяла ей и что все это останется между нами. Как-никак она была репортером желтой газеты, которой поручили освещать романтический конкурс века.

Если бы она узнала хоть что-нибудь о полуночной авантюре Иден, моей сестре пришлось бы выйти из соревнования, чтобы избежать скандала. Никто не стал бы отказываться от денег или славы, которые гарантировала публикация подобной истории, даже моя подруга.

Даже если Иден тайком с кем-то встречалась, я не могла исключать того, что ей хотелось одержать победу в конкурсе.

– Вероятно, она записывала их в зашифрованном виде на обороте, – сказала я с улыбкой. – Сама знаешь, как сильно Софи не нравится, когда ее дочь «коротает дни как простолюдинка». На всякий случай я возьму ее с собой.

При этих словах на лице Райли снова засияла улыбка, хоть и слегка натянутая.

– Твоя мачеха – личность из ряда вон. Особенно если вспомнить, как она отказалась от титула, выйдя замуж за твоего отца.

– За деньги можно купить много чего, кроме здравого смысла.

Райли кивнула на книгу, которую я держала в руках.

– Легкое послеобеденное чтиво? – спросила она и прищурилась. – Это что, книга о проклятиях? Прошу, только не говори, что ты пытаешься вмешаться в конкурс Принца Чревоугодия! Я поддержу тебя вне зависимости от того, права ты или ошибаешься, но это, возможно, переходит все границы.

Я положила книгу на кухонный столик.

– Это не ради принца. Просто у меня появилась одна догадка, и я над ней работаю.

Райли встала, подошла к книге и раскрыла ее.

– Ты все так же убеждена, что от нас скрывают нападения ледяных драконов? А я думала, ты оставила эту затею несколько недель назад.

– Я же сказала: скорее всего, ничего такого. А тебе разве не нужно писать какие-то репортажи?

Она вздохнула.

– К сожалению, видимо, я опаздываю на мероприятие. Мистер Грей хотел, чтобы я посетила поединок на мечах. Он убежден, что если раздать девицам оружие, у безжалостных влюбленных произойдет какой-нибудь скандал. Проверим, успею ли я туда попасть до завершения кулинарного состязания.

Шансы на то, что она еще не пропустила это мероприятие, были ничтожно малы, и все же я отправила ее туда с парочкой секретных рецептов Иден, а затем принялась обдумывать нашу встречу.

Должно быть, Иден послала сюда Райли, иначе та не узнала бы о рецептах. И все же эта ситуация была подозрительной. Да, она друг семьи, но странно, что за рецептами заявилась Райли, а не Софи или одна из горничных, приставленных к моей сестре.

Неужели Райли солгала?

Я пролистала бухгалтерскую книгу отца. Сердце защемило от его знакомых каракулей.

Перо.

Кинжал.

Трон.

Крылья.

Кисть для рисования.

Украшения.

Корона.

Все эти вещи он продал за неделю до своей смерти. Я закрыла книжку, снова ощутив утрату. Этого было почти достаточно, чтобы… но тут я схватила книгу и снова просмотрела последнюю запись.

Как, черт возьми, он продал крылья?

Я снова перечитала все пункты, затем еще раз. Сердце забилось быстрее.

Вырисовывалась некая закономерность. Здесь было перечислено семь объектов. Некоторые из них, как мне было известно, представляли из себя заколдованные предметы. В голове все смешалось. После смерти отца до меня доходили слухи о том, что он продавал товары на черном рынке. Для человека с его связями не было ничего удивительного в том, чтобы торговать подобными вещами. Я знала, что он сколотил состояние на продаже товаров, которые нелегко достать демонам.

А что, если ответ заключался в одном из проданных им предметов?

Чем больше я вчитывалась в список, тем больше мое внимание привлекала одна вещь.

Перо.

Вдруг я вся похолодела. Все части головоломки встали на свои места.

Я была практически уверена, что нашла ответ на вопрос, почему у нас с Экстоном так разнились воспоминания, но прежде чем делиться с ним выводами, мне нужно было отыскать более точные ответы. Райли для этого не подходила, особенно после сегодняшнего происшествия.

Внезапно у меня появилась прекрасная идея, как заполучить информацию от кое-кого другого. Всего-то надо было убедить Экстона помочь мне в расследовании.

Я взяла лист пергамента и перо, чтобы отправить в замок послание.

Надеюсь, принц встретится со мной, как только его мероприятие закончится. Хотя, учитывая небольшую милую угрозу в конце письма, думаю, появится он вовремя.

Принц Чревоугодия украдкой взглянул на меня, но я притворилась, что не заметила. Нельзя было рисковать, отвлекаясь на его безжалостную тактику соблазнения, особенно когда мы находились в конкурирующем Доме Греха.

Дом Зависти был именно таким, каким представляешь себе огромное поместье, где царит грех ревности. Зимние сады поражали безукоризненностью, а дом представлял собой настолько изысканное произведение искусства, что это вынуждало изнывать от зависти.

Внутри творилось настоящее волшебство. Принц был известным любителем искусства, а его невеста – художницей с редким талантом. Они замечательно друг другу подходили.

А в данный момент оба вежливо наблюдали, как мы с Экстоном входим в уединенный зал в глубине замка Зависти. Я просила, чтобы нашу встречу сохранили в тайне, учитывая деликатную тему, которую собиралась обсудить с коварными Принцами Греха.

Волнение чуть не взяло надо мной верх. На секунду я задумалась о том, чтобы вернуться и отыскать все ответы самостоятельно, но это не помогло бы нашему королевству, если бы мои опасения подтвердились.

Я впервые забыла о разногласиях с Экстоном и привлекла его к расследованию, однако то, что происходило, было куда важнее нашей вражды, и мы почему-то ощущали, что связаны друг с другом.

Я оглядела зал для совещаний. На обшитых панелями стенах висели со вкусом подобранные картины в позолоченных рамах. Скульптуры царственно возвышались на колоннах, созданных для того, чтобы показать их с наилучшей стороны. За уютным столом, заставленным едой и напитками, сидели принц дома и его невеста.

Мисс Камилла Антониус, без пяти минут принцесса Зависти, одарила меня теплой улыбкой.

Ее серебристые волосы были распущены, а сияющие локоны выглядели слегка всклокоченными и непокорными.

– Должно быть, вы и есть мисс Сент-Люсент, – сказала она, привстав, чтобы обнять меня. – Рада с вами познакомиться. Мой нареченный столько рассказывал о вашей красоте. Вижу, что он не преувеличивал.

Экстон внезапно положил ладонь мне на поясницу, да там ее и оставил. Я скрыла улыбку. Уверена, Зависть говорил это только для того, чтобы задеть ее, ревностную игроманку.

– Спасибо, миледи, вы слишком добры.

Серебристые глаза Камиллы дьявольски сверкнули, когда она перевела взгляд на принца, нависшего за моей спиной. Рука Экстона упрямо оставалась на месте. Он подпитывал грех брата и, похоже, уже не контролировал себя.

– Ну и? – спросил Зависть и повертел в руках бокал с вином, прежде чем пригубить его. – Давайте послушаем, в чем же заключается ваше грандиозное открытие.

Если он пытался вывести меня из равновесия дерзостью и прямотой, то его ждало разочарование. Я проглотила его невежливость и даже не поморщилась.

Взглянула на Экстона, затем снова на Зависть. Я не ошиблась в том, что сперва решила явиться сюда. Принц Зависти считался знатоком по части заколдованных предметов.

– Кто-нибудь из вас слышал о Заколдованном пере? – спросила я.

Напряжение сгустилось вокруг нас, тяжело придавив плечи. После того как я задала вопрос, из зала словно выкачали весь воздух.

Губы Камиллы дрогнули; она поняла и оценила мой поступок. Я подумала, что она мне очень нравится. Чувствовалось, что мы с ней одного поля ягоды.

Зависть откинулся на спинку стула, сощурив глаза.

– Разумеется. Ходят слухи, что среди предметов этого рода оно было создано одним из первых, а следовательно, обладает огромной силой.

Считалось, что на протяжении всего этого времени во всем королевстве пропало семь заколдованных предметов, но точного количества никто не знал. Насколько было известно, их могли быть десятки.

Надеясь уничтожить принцев демонов, Первая ведьма – бессмертная, происходящая от богини – прокляла несколько предметов, используя темную магию. Это был особый вид чар. На протяжении долгих лет он наделял заколдованные предметы сознанием.

Их сила часто менялась: то, что изначально было троном, могло превратиться в кинжал, а то, что было пером, могло завладеть разумом любого, кого пожелает. По крайней мере, так гласили легенды. Ходили даже истории о том, как заколдованные предметы забирали у смертных жизнь, прежде чем расправиться с их телами.

Вообще-то мне никогда раньше не встречались заколдованные предметы, так что было трудно отличить правду от выдумки. Львиная часть нашей истории основывалась на мифах тысячелетней давности. С течением времени их частично забывали, а что-то, наоборот, придумывали. Но Зависть недавно одержал победу в игре, где были задействованы заколдованные предметы. Если кто-то, кроме Райли, и имел о них представление, так это он.

– Несколько лет назад я узнала из надежного источника, что Заколдованное перо способно переписать историю, – сказала я, наблюдая за Экстоном. Он взял бутылку вина из демон-ягоды, изображая непринужденный интерес, однако я заметила, как у него побелели костяшки пальцев, когда он сжал кубок.

– Но только в мелочах.

Зависть сцепил пальцы домиком.

– Насколько мне известно, это правда.

Я испытала облегчение оттого, что он подтвердил сей незначительный факт. Благодаря расследованию Райли об этом пере я примерно знала, для чего оно нужно, а теперь выяснила, что Зависть был готов поделиться достоверной информацией.

– Не могли бы вы рассказать о нем подробнее? – спросила я, дрожа от волнения. – Например, кто-то побывал на мероприятии вроде Бала всех грешников. Сможет ли Заколдованное перо изменить исход той ночи?

Экстон отставил бокал с вином. Непринужденности на его лице как не бывало.

– Какое отношение имеет Заколдованное перо к Балу всех грешников? – спросил он, и в его голосе послышались нотки раздражения. Он определенно переживал из-за той ночи. Хотя, возможно, я расслышала и проблеск надежды.

– Я пытаюсь выяснить, способно ли это перо переписывать события. Однако, как и у любой магии, у этой тоже есть пределы. А еще у нее есть цена.

Я повернулась к Зависти.

– Все верно, не так ли?

Нет ничего более зловещего, чем темная магия, за которую требовалось заплатить.

Зависть кивнул.

– У любой магии есть пределы, иначе она охватила бы все королевство.

При этой мысли я содрогнулась. Воображение понесло меня в сотню разных направлений, несмотря на все потуги не поддаваться любопытству.

– По-вашему, на балу Всех грешников кто-то использовал Заколдованное перо? – спросил Экстон. – Но зачем?

Его напряженный взгляд вынудил меня задуматься. Пришло время действовать осторожно, пока он не закрыл собрание и не увез нас обратно в Дом Чревоугодия. У меня было такое чувство, что я вот-вот раскрою его тайну, и она будет связана с той ночью, когда весь наш мир сбился с пути истинного.

– Судя по тому, что я заметила по нашим разнящимся историям, думаю, его могли использовать. Что еще может так повлиять на воспоминания? Вы уверены в своей версии событий так же непоколебимо, как я в своей. Либо мы оба все забыли, либо один из нас лжет. Вы не заметили, что я лгу. И если только сами не научились мне лгать, вы не скажете ничего, что не соответствует действительности.

Выражение лица Экстона было непроницаемым, но я была готова поклясться, что на нем промелькнуло волнение.

– Раз никто из нас не лжет, – настаивала я, – то как же вы объясните это расхождение?

– Поточнее, – потребовал Зависть. – И не упускайте ни одной детали.

– Прекрасно.

Сначала я рассказала все, что вспомнила, о Бале всех грешников, после чего Экстон изложил свою версию этого события.

Когда мы закончили, Зависть обменялся долгим взглядом с Камиллой.

– Я не распознал ложь ни в одном из вас, – признал Зависть, помрачнев. У меня возникло ощущение, что Принц Греха огорчился из-за того, что его силы не сработали.

– Меня не было на том балу, – сказала Камилла, – но воспоминаниями легко манипулировать, это один из признаков воздействия заколдованного предмета.

Я тоже так думала. Наконец-то хоть некоторые из моих предположений стали казаться менее невероятными.

– Раз тогда использовалась магия вроде этой, какова ее цена? – спросила я.

Казалось, Зависть тщательно обдумывал ответ. А это означало, что какие-то детали он раскрывать не хотел.

Я старалась, чтобы выражение моего лица не выдавало, как же сильно мне хотелось услышать ответ. Наконец-то! Я так и знала. Мы подошли вплотную к тому, что принцы скрывали от всего королевства. Казалось, сердце мое билось так громко, что его все слышали.

– Магия памяти часто создает… трещину… где-нибудь, – наконец сказал Зависть. – Но пока она проявится, могут пройти годы. И все же она всегда дает о себе знать.

Экстон провел рукой по лицу.

– Зачем той ночью кому-то нужно было применять против меня Заколдованное перо? Чтобы разрушить мои отношения, но ради чего?

– Вы с Адрианой так и не поженились и даже не стали парой. Возможно, это и было их целью. Может, вам кто-то позавидовал или взалкал того, чем вы обладали. Это мог быть любой другой грех – в ту ночь там были все, – сказал Зависть. – А может быть, это не имело к вам никакого отношения, а стало побочным эффектом.

Трещина… Я так и не поняла, что это все повлекло за собой, но прозвучало как нечто настолько могущественное, что ради этого все принцы объединились. Я была почти уверена в том, что конкурс невест на самом деле был фарсом.

– Допустим, так и есть, – сказал Экстон. – Какое это теперь имеет значение? Дело сделано.

– Не совсем, – сказал Зависть и перевел взгляд на меня. – Если не восстановить прошлое, магия заколдованного предмета будет подпитываться от следующего по силе существа в вашем круге.

Экстон казался необычайно спокойным.

– Неужели самым сильным существом в нашем круге был не Экстон? – спросила я. Во всем королевстве не было никого могущественнее Принцев Греха.

Но Зависть покачал головой.

– Поскольку магия направлена на него, она подпитывается от следующего по силе существа.

У меня перехватило дыхание.

Ах, хвала всем нечестивцам! Я была на правильном пути! Вторыми по могуществу существами в нашем круге были ледяные драконы. Возможные нападения, преждевременная смерть Джексона, раны на спине Экстона, не зажившие даже за несколько дней…

Внезапно я сглотнула комок в горле. Я отыскала нить, которая связывала все это воедино.

– Значит, примененная магия все еще действует, верно? – спросила я.

– Да. Прямо сейчас, вероятно, магия действует слабо, но постоянно. Она изменяет воспоминания у всех: у вас, у Чревоугодия, у других принцев и всех остальных гостей, которые там присутствовали, – сказал Зависть. – Это огромная сила, которую нужно было поддерживать каждый день в течение последних десяти лет.

Я попыталась отыскать у себя в эмоциях хоть какой-то намек на то, что на меня воздействовала магия, но натолкнулась на стену, которую невозможно было преодолеть. Неужели это были игры темной магии?

А я-то думала, что сама воздвигла защитную преграду.

Раз тут замешана магия… это огромное искажение. Кто-то изменил траекторию всей моей жизни одним взмахом волшебной ручки.

Я потерла виски, внезапно ощутив головную боль. Я была так озабочена поисками зацепки, что не задумывалась о том, что почувствую, когда узнаю правду.

Наконец я взглянула на Экстона. Настроен он был так же скептически, как и я. В это было трудно поверить.

– Допустим, мисс Сент-Люсент права. Тогда, полагаю, нам понадобится это перо, чтобы переписать нашу историю, – сказал Экстон. – Есть идеи, где его найти?

– Не совсем перо, – уточнила я. – Согласно тому, что выяснил мой источник, нам нужно найти журнал или газету, где переписали завершение бала. Затем нам придется сжечь их, чтобы высвободить темную магию. Время назад не отмотать, зато мы восстановим воспоминания.

Пристальный взгляд Экстона встретился с моим. В нем бушевал ураган эмоций, хотя и непонятно, какая из них преобладала.

Вряд ли это была надежда, больше было похоже на недоверие. Или гнев.

– И кто же ваш источник? – спросил он. – Может быть, у него есть перо, пергамент, дневник или что-нибудь еще, для того чтобы переписывать события.

Я могла бы поделиться с ним своими предположениями прямо сейчас, но не стала бы выдавать ему имя Райли, так как знала, что она не нашла перо, и сочувствовала ей в связи с предполагаемой неудачей.

Эта история была делом всей ее жизни, и я понимала, каково это, когда зацепок больше не осталось и все приходится бросить.

– Боюсь, это конфиденциальная информация. Но я точно знаю, что перо они так и не нашли, так что нет ни единого шанса на то, что они переписали события того Бала всех грешников.

Принцы обменялись взглядами. От их недовольства воздух вокруг нас похолодел.

– Что ж, это действительно было весьма поучительно, – сказала я, встав из-за стола. – Спасибо, что уделили мне время, Принц Зависти.

Затем я повернулась к Камилле.

– А вам спасибо за проницательность.

Экстон начал вставать, но я остановила его, положив руку ему на плечо.

– Я бы хотела вернуться сама, если не возражаете.

– В экипаже дорога займет несколько часов, – сказал он так, будто я не соизмеряла расстояния.

– Все равно я бы предпочла побыть наедине со своими мыслями.

– Прекрасно, – сказал он и повернулся к брату. – Пошли за экипажем.

Выходя из зала в сопровождении лакея, я чувствовала на себе его взгляд, но не стала оборачиваться.

Мысли метались, сердце бешено колотилось оттого, что мне удалось узнать. Я понятия не имела, как поступить дальше.

Вне всяких сомнений, из-за Заколдованного пера драконы и начали нападать.

Теоретически это означало, что нужно найти исходное проклятие и уничтожить его, но у кого был мотив? Чтобы разгадать эту тайну, требовалось применить все мои навыки расследования.

Пришло время пробежаться по всем деталям Бала всех грешников.

Я просмотрела списки приглашенных, проследила все возможные зацепки, а затем взмолилась древним богам, чтобы раскрыть это дело до того, как нас всех уничтожит хаос, учиненный Заколдованным пером.

Сорок пять

Принц Чревоугодия

Спустя два часа после того, как Адриана покинула Дом Зависти и мне сообщили, что она вернулась в мой замок целой и невредимой, я уже стоял на крыше Дома Чревоугодия.

В сопровождении Зависти я вкратце посвятил в детали нашей встречи с Адрианой Похоть, Жадность и Лень. Получив новые сведения, мы должны были пересмотреть всю стратегию.

Гордость был по-прежнему занят собственными проблемами, а Гнев патрулировал северные территории. Я собирался ввести его в курс дела на следующий день.

– Думаешь, она тоже догадалась о связи с ледяным драконом? – спросил Похоть, облокотившись на перила балкона. На взгляд стороннего наблюдателя, он выглядел непринужденно, но напряжение в его глазах говорило об обратном.

Я опустился на один из стульев в саду на крыше Дома Чревоугодия.

– Безусловно.

Жадность выдохнул.

– Вы предлагали ей заплатить за молчание?

– Конечно нет, – сказал я, потирая переносицу. Пусть Жадность считает, что все страдают от одних и тех же грехов. – У нее есть моральные устои.

Лень бросил на него красноречивый взгляд в знак того, какой он неуч, и перебрался в противоположную часть балкона, будто идиотизм был заразен.

В одном я не сомневался: Адриана Сент-Люсент великолепна. Ей не потребуется много времени, чтобы сложить все воедино и понять, что магия стремится к следующему по силе существу.

Она знала, что драконы обеспокоены и что на принца напали.

А теперь у нее появилась причина разобраться в этой истории.

Насколько я понимал, в данный момент она сидела у себя в комнате и обдумывала, как бы меня прикончить.

Зависть налил всем нам по щедрой порции захваченного с собой ежевичного бурбона, а затем перевел взгляд на горизонт.

Приближалась очередная гроза, видимость стремительно ухудшалась. Скоро от нас совсем скроется горный хребет, где обитают драконы.

Мы поднялись сюда, чтобы обсудить дальнейшие действия, пока мои ученые штудировали старинные гостевые книги. Я хотел проследить за тем, чтобы драконы не забрели слишком далеко от своей территории.

Выяснив все то, что нам теперь было известно, мы не просто подозревали, что драконы нас атакуют, – это было неизбежно. Зависть взглянул на меня и сказал:

– Габриэллис, если мы не сотрем ей память, она станет для нас проблемой. Рано или поздно она напишет статью, даже если будет знать, что во всем виновата магия.

– Ты же сам решил дать ей еще больше информации.

Я наполовину опустошил свой бокал. По телу разлилось приятное согревающее тепло.

– Я так и не понял, о чем ты думал.

– Она уже накопала больше, чем мы. Как по-твоему, не все ли равно, что я подтвердил ее догадки? Уж лучше дать ей несколько ответов, чем позволить продолжать вести расспросы там, где мы за ней не уследим.

С этим было трудно не согласиться. Просто я был слишком взвинчен, чтобы оценить это, и нарывался на ссору.

Дело даже не в том, что Адриана нашла решение проблемы, которое мы так долго искали сами, – на самом деле от этого я еще больше ее зауважал. Дело в том, что сны, которые я видел снова и снова… они были реальны. А я и не знал, что тут замешана магия.

Зависть наблюдал за мной поверх бокала.

– Ты признался ей в любви на Балу всех грешников? – спросил он, поразив меня. Я подумал, это он так пошутил, но ни один из наших братьев не засмеялся. Использованная против нас магия представляла серьезную угрозу. Из-за моего недосмотра они были вынуждены задуматься о собственной уязвимости.

– Я ничего не помню, но почему?

Я ждал, что он расскажет мне какие-то подробности, однако, как видно, брат не считал нужным этого делать.

– Ближе к делу, Леви. Почему это важно?

Услышав свое имя, Зависть нахмурился.

– Дело в том, что от этих чар ты не стал ее ненавидеть, и это навело меня на мысль о том, какие из ее воспоминаний сохранились. Судя по тому, что я узнал сегодня, она помнит, что спала с тобой. И в течение последних десяти лет эта рана причиняла ей боль всякий раз, когда ты пытался привлечь ее внимание своими мерзкими приемчиками.

– Но я ведь не хотел причинять ей боль, – вздохнул я. – Зная, что она была моей, я бы вел себя совсем иначе, я же не какой-нибудь гребаный монстр.

Жадность насмешливо скривил губы.

– Нет, ты просто придурок.

Похоть фыркнул.

– Я бы посмотрел, как она утирает тебе нос после каждой неудавшейся попытки произвести на нее впечатление!

Я открыл было рот, чтобы огрызнуться, сказав, что и не пытался произвести на нее впечатление, но тут же его закрыл.

Братья принялись насмехаться над тем, сколько раз за все эти годы я все отрицал. Внезапно они заявили, что всегда знали – неважно, из-за черной магии или без нее, – что мы втайне любим друг друга. Я не обращал на них внимания, пока надо мной не начал иронизировать Лень.

– Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, заметил бы, что ты ее хотел.

– Это ты так назвал меня идиотом, а заодно похвастался интеллектом в надменной манере книжного червя? – спросил я, притворившись уязвленным. – А ты и впрямь начитанный придурок.

Легкомысленные колкости вскоре иссякли. Я всерьез задумался над их словами.

Поставил себя на место Адрианы. Зная все то, что мне удалось выяснить к этому моменту, я бы не испытывал никакой тяги к развлечениям. А ведь она видела, когда я предавался греху с бесчисленными любовницами.

Моя репутация повесы была вполне заслуженной – по крайней мере касаемо того, что я всех в этом убедил. Адриана не знала, что все это было притворством ради того, чтобы разжигать мой грех, но не отдаваться плотским желаниям. Видимо, такое поведение каждый раз резало ее ножом, напоминая о той ночи. Она обвиняла меня в том, что я бросил ее, однако была очень далека от истины.

– Я не помню, чтобы водил Адриану в сад, – признался я, как только они закончили пересказывать самые любимые из моих промахов. – Я всего лишь пытался завязать с ней разговор.

И мои попытки не увенчались успехом. Видимо, на самом деле все вышло иначе.

У меня сжались челюсти, когда я понял, как далеко зашел этот обман. Преступник не только подверг опасности мой двор, но и разрушил мою жизнь. Однако был ли я целью или же случайной жертвой чьей-то тайной вражды?

– И это еще один признак того, что кто-то применил перо, – сказал Зависть. – Похоже, целью были ваши отношения.

– Если причина в этом, кто-то приложил немало усилий, чтобы у нее не осталось теплых воспоминаний о тебе, – добавил Похоть. – Кого же ты разозлил?

– Может, флиртовал с кем-то еще? – спросил Лень.

– Ну и кто теперь задает глупые вопросы? – сострил Похоть.

Я запустил руки в волосы и снова посмотрел на небо.

– Может, кто-то надеялся ослабить мой двор.

Теперь опасения Вэл не казались такими уж надуманными.

Язвительные статьи Адрианы были способны изменить ход мыслей моих подданных грешников. Если бы они решили связать себя с другими грехами, в конце концов мой двор пришел бы в упадок.

Тот, кто использовал перо, позаботился о том, чтобы Адриана возненавидела меня, а я напрочь забыл, что она была моей. В этой небольшой детали скрывался ответ, который помог бы мне все разрешить.

Я сосредоточился на своих воспоминаниях и попытался восстановить какие-либо подробности той ночи, но ничего не вышло.

– Не уверен, что моим воспоминаниям можно было бы доверять, даже если бы я действительно что-то вспомнил.

Мне казалось, что вмешательство в мой разум и мою жизнь было худшим проявлением насилия. Как только выясню, кто посмел помешать моему счастью (и счастью Адрианы), я скормлю его драконам.

Допив все до дна, я жестом попросил брата наполнить мой бокал, обдумывая имеющуюся информацию.

Не терпевший, когда им командуют, Зависть скрипнул зубами, но подчинился, а заодно и себе подлил.

Я доверял братьям и понимал, что раз они признают правоту Адрианы и считают, что против нас использовали Заколдованное перо, значит, так оно и есть.

По логике вещей, все сходилось, но все равно было трудно с этим смириться.

Я опрокинул в себя второй стакан бурбона. Обжигающий напиток прояснил разум.

– Даже если память вернется, все уже испорчено.

– Какой ты пораженец! – сказал Зависть и пригубил бурбон, сверкнув глазами. – Судя по твоей жажде приключений, я бы предположил, что ты будешь за нее сражаться.

Но я по-прежнему нес ответственность за Дом Чревоугодия, полный кандидаток на роль невесты, а заколдованный предмет мы так и не нашли. Если по королевству разойдется правда обо мне и Адриане… последует скандал, и это еще мягко сказано.

Пока что я не мог рисковать разоблачением.

Хотя, вероятно, мог бы начать восстанавливать то, что мы утратили. Постепенно у меня сформировалась идея…

Бал стал бы для меня идеальным способом не только продолжать отвлекать внимание подданных, но и тайком пригласить на танец Адриану. Так сказать, исправить некоторые ошибки.

Я снова взглянул на небо. Драконов не было видно.

– Полагаю, никому из вас не стоит напоминать, что все эти разговоры должны остаться между нами. Последнее, что мне нужно, – чтобы обо всем этом пронюхали репортеры из желтых газет.

Я взглянул на братьев.

– Волку передали мое послание?

– Конечно, – сказал Зависть и подошел к перилам, вглядываясь в сгущающиеся тучи. – Если кто и способен выследить заколдованный предмет, так это охотник на Неблагих. Он уже начал прочесывать свою сеть.

У меня промелькнуло тревожное подозрение. Да, оно казалось слишком нелепым, чтобы быть правдой, и все же я не мог от него не отделаться.

– Вам же не кажется, что перо было у Адрианы, правда?

Зависть выпрямился, облокотившись на перила. Приподняв брови, он посмотрел на меня, а затем на Лень.

– Она пишет статьи.

Лень помолчал пару секунд. Взгляд его был устремлен куда-то внутрь себя. То, что он тут же не назвал нас обоих идиотами, еще больше меня разозлило.

В конце концов, он пожал плечами.

– Это вполне возможно. Вдруг ты сделал что-то такое, о чем ей страшно хотелось забыть. Если она действительно воспользовалась пером, она могла этого и не осознавать.

– Она бы не поняла, если бы у нее было это перо? – спросил Жадность. – А газета или пергамент?

Зависть помрачнел.

– Не обязательно. Она могла все это спрятать, потерять или выбросить уже после того как ушла с бала. Всякое бывает.

– Возможно, кто-то заставил ее написать нечто подобное, а она и не поняла, что наделала, – добавил Лень. – Можно предположить, что это не имело к тебе никакого отношения. Возможно, дело было в том, что кто-то добивался ее. Может, она отвергла ухаживания какого-нибудь кавалера, и ему это пришлось не по вкусу.

Некоторое время мы помолчали, погрузившись в собственные мысли и подозрения.

Я оказался настолько самовлюбленным, что подумал, будто сам был и целью, и трофеем. А магия, связавшая нас… из-за нее мне была противна даже мысль о том, что кто-то отберет у меня Адриану.

Если отбросить собственнические инстинкты, то в тот вечер вокруг нее и правда увивалось множество поклонников. Возможно, кто-то из них приревновал и захотел нам все испортить, чтобы в один прекрасный день завладеть ею. Такое предположение привлекало к делу целый ряд новых подозреваемых.

А еще из-за него я жаждал всех их выследить и совершить с ними нечто невыразимо мрачное. Если бы грешник из другого двора вдруг вздумал подорвать мою репутацию в моем же собственном круге, я бы объявил войну.

Я провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

– Возвращайтесь в свои круги. Посмотрим, что можно выяснить о тех, кто был на том Балу всех грешников, а я постараюсь найти как можно больше улик об этом пере. Должен же быть какой-нибудь след, ведущий к его владельцу… Завтра попробую вывести виновника на чистую воду.

– И как ты собираешься это сделать? – спросил Лень.

Я зашагал к двери.

– Устрою еще один бал.

Остаток ночи я провел, планируя этот бал. Я рассылал приглашения, а сам сгорал от нетерпения в ожидании встречи со своей заклятой соперницей в конюшнях в полдень. Выражение лица Адрианы изменилось, как только она увидела адского коня. Одного на двоих.

На нем мы бы устроились очень удобно. В свете ее открытий о Заколдованном пере и того, что произошло между нами в библиотеке, я из кожи вон лез, чтобы уговорить ее отправиться со мной на прогулку. Она в ответ заявила, что нам нужно держаться подальше друг от друга, пока мы во всем не разберемся, особенно после моего приглашения потанцевать на сегодняшнем балу, но я вежливо отклонил ее требования.

И пускай отбор продолжался, всех участниц и придворных донельзя взбудоражило внезапное объявление о бале. Однако разгадать эту тайну для меня было важнее всего остального.

Так или иначе я выясню, было ли это перо у Адрианы. Чутье подсказывало, что все было не так, но у нашей маленькой полуденной прогулки имелась еще одна, куда более личная причина.

Я поправил кожаные перчатки.

– Вас что-то тревожит, мисс Сент-Люсент?

Я погладил Магнуса по шее. Огромный черный жеребец нетерпеливо переступал копытами по грязи. Прошла почти неделя с тех пор, как я в прошлый раз выводил его на прогулку, и он был готов умчаться.

К счастью, раны, которые мне накануне нанес дракон, наконец-то зажили. Прогулка обещала быть не такой уж плохой. Для меня.

Адриана же выглядела так, словно попала в очередной кошмар.

– Где моя лошадь? – спросила она.

– А вы умеете ездить верхом?

Она перевела взгляд с меня на коня.

– Нет.

– Ну что ж, давайте-ка вас подсадим.

Конюх взял поводья, и я подсадил Адриану. У нее перехватило дыхание, когда она уселась на передней части седла. Я вскочил сам и удобно устроился позади нее.

Адриана напряглась, изо всех сил стараясь наклониться вперед и избежать нежеланных прикосновений.

Как будто всего пару ночей назад не мы едва не сорвали друг с друга одежду и не я довел ее до исступления в потайном коридоре.

Я улыбнулся ей, а затем пришпорил Магнуса и пустил его легкой рысью, выводя из конюшни под медленно падающий снег.

Адриана натянула капюшон темно-синего плаща. Мы немного ускорили шаг, и по ее спине пробежала дрожь. Она вцепилась в луку седла и напряглась, когда мы начали подскакивать. На каждом шаге ее ягодицы подпрыгивали над седлом.

– Перестаньте напрягать бедра и прижмите икры к бокам коня. Опустите пятки и войдите в ритм, – сказал я. – Так вы будете лучше держаться в седле.

Я натянул поводья, чтобы Магнус шел помедленнее. Во мне взыграл защитник – не хотелось бы, чтобы Адриана вылетела из седла. Я протянул ей поводья.

– Держите. Положите их на луку седла и прижмитесь ко мне.

Я положил руки по обе стороны от ее тела, притянув ее бедра к своим. От нее исходило напряжение, и Магнус заржал, мотая головой из стороны в сторону.

– Вам стоит расслабиться, а не то Магнус взбунтуется. Лошадь чувствует, когда всадник беспокоится.

– Не думаю, что в данный момент мне удастся расслабиться.

– Закройте глаза. Не думайте о том, насколько вам хорошо или плохо, думайте о коне. Слегка прижмите бедра к его бокам, а вот икры стисните посильнее. Пятки должны быть направлены под углом к земле: это поможет сохранить равновесие.

Она сделала глубокий вдох, а затем медленно выпрямилась. Теперь ее ноги были согнуты вокруг туловища лошади.

– Прекрасно! Когда мы снова отправимся в путь, двигайте бедрами в такт аллюру лошади. Скачки будут не такими резкими, и вы не потеряете равновесие. Весь секрет в том, чтобы поймать ритм.

Я забрал у нее поводья, слегка придерживая их одной рукой, а другой обхватил ее бедро, дабы убедиться, что она держится в седле. Возможно, не следовало так сильно прижимать ее к себе, но я же был повесой. По крайней мере, когда дело касалось ее.

– Сейчас попробуем помедленнее. Готовы?

Она выдохнула, и у нее изо рта вылетело облачко пара.

– Думаю, да.

– Если начнете напрягаться, прижмитесь ко мне и двигайтесь в такт. Я не дам вам упасть.

Я цокнул Магнусу, и мы снова пустились легкой рысью, причем я направил коня по хорошо протоптанной дорожке, огибающей Дом Чревоугодия по всему периметру.

Тело Адрианы все еще было напряжено, но она начала попадать в ритм с конем. Наконец она расслабилась, прижалась спиной к моей груди, и мы перешли на рысь.

Магнус заржал, закусив удила: ему хотелось дать волю чувствам. Скакать галопом сквозь бурю было его любимым занятием, а я ни в чем не мог отказать своему коню.

Убедившись, что Адриана не свалится, я тронул его пятками, дав знак, что можно ускориться. Другого поощрения ему и не требовалось.

Магнус мчался по тропинке. Деревья по обе стороны от нас сливались в сплошную темно-зеленую массу.

Адриана вскрикнула, и я тут же обнял ее за талию, крепко прижав к себе. Мы промчались по тропинке, а затем бросились в лес. Ее тело двигалось в такт с моим.

В моих объятиях ей было хорошо, как и подобало.

Я пытался сосредоточиться на своей миссии и думал о том, как бы расспросить ее о пере, чтобы не сделать пропасть между нами еще шире, но чем больше она подскакивала в седле, тем тверже я становился.

Практически в буквальном смысле.

Я стиснул зубы. Возможно, это был не самый лучший план.

Древние боги обладали чудовищным чувством справедливости – теперь я был тем, кого пытали по полной.

И готов поклясться, что чертовка, сидевшая передо мной, почувствовала это. Внезапно Адриана принялась двигаться с чрезмерным усердием. Ягодицы оказались чуть ли не подо мной, а груди подпрыгивали у меня на руке.

К тому времени, как Магнус остановился возле водопада, я был вне себя от злости.

Спешился и помог Адриане спуститься. Когда она обратила на меня взор, я заметил в ее глазах какой-то блеск. Она явно заметила, как я отреагировал на ее издевки, а затем словно забыла обо всем.

И точно знала что делала.

Не будь я настолько обеспокоен, меня бы впечатлил ее триумф. Вне всяких сомнений, она обернула ситуацию в свою пользу. Даже не посмотрев на меня, зашагала вперед, следуя вдоль сотен свечей, освещавших тропинку, которая вилась за водопадом.

Я последовал за ней по пятам, с удовольствием отметив, что все оформлено в соответствии с моими пожеланиями.

Маленький столик и стулья были спрятаны за бурлящим водопадом. Потоки воды с глухим ревом низвергались в бассейн цвета голубого льда, поверхность которого была покрыта белой пеной.

Я заранее отправил прислугу организовать романтический пикник в одном из моих любимых мест на территории замка. За струями водной завесы располагалась природная пещера, сложенная из громадных глыб льда. От замерзшей воды стены ее приобрели красивый бледно-голубой оттенок.

В соседней пещере находилась лагуна с горячими источниками, которую я открыл для всех желающих. Она была популярным местом отдыха среди моих придворных и тех, кому хотелось насладиться природой.

Здесь зимний пейзаж казался поистине волшебным. Даже такая циничная леди, как Адриана, ощущала благоговейный трепет. Она повернулась на месте и с удивлением рассматривала все, что нас окружало, в мельчайших подробностях.

Никогда раньше не видел такого выражения на ее лице, но сдержался, пока не совершил какую-нибудь глупость – например, не провел пальцем по изгибу ее щеки.

Я откашлялся и пододвинул ей стул.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Адриана опустилась на стул и откинула капюшон плаща, не сводя глаз с пейзажа вокруг. Она не особо мне доверяла.

Я вытащил одну из корзин с припасами, оставленную прислугой, а затем выдернул пробку из бутылки с игристым вином. Доверху наполнив наши бокалы, расставил на столике тарелки с сыром, фруктами и вяленым мясом – все как полагается.

Адриана смотрела на меня так, будто я был собакой, которая внезапно заговорила с хозяином человеческим голосом.

Я приподнял бровь.

– Трудно сказать, впечатлены вы или напуганы.

– Я не ожидала, что вы сами будете обслуживать нас.

– Вообще-то сначала я обслужу вас. Чтобы вы не падали в обморок, я также смешал лаванду с лимоном и разлил вино по бутылкам.

Она бросила на меня равнодушный взгляд и отпила из своего бокала, затем снова посмотрела на меня.

– Вы не шутите.

– Кажется, вы забыли, что я не могу лгать в открытую.

– Вы с братьями прекрасно разбираетесь во лжи, недомолвках и игре слов.

Я вежливо улыбнулся.

– Верно. Зато вы вольны лгать, когда вам заблагорассудится.

– И вы почувствуете это, как только я солгу. Так что не вижу смысла держать язык за зубами.

Это был идеальный переход к тому, ради чего я привел ее сюда. Хотя бы одна из причин.

Я вертел в руках бокал, внимательно наблюдая за ней.

– Как вам кажется, кто использовал Заколдованное перо?

Она внимательно посмотрела на меня.

– Сама не знаю. Я пыталась вспомнить, у кого были возможности, чтобы все это провернуть, или мотив. Зачем кому-то нападать на ваш двор?

Если она пыталась выудить у меня признание в связях с ледяными драконами, мне предстояло ее разочаровать.

– А мне любопытно, почему на вашу память это не повлияло так же, как на мою.

Она внимательно посмотрела мне в глаза.

– К чему вы клоните, Экстон?

– Вы же пишете.

На мгновение воцарилась напряженная тишина, а затем Адриана отреагировала.

– Немыслимо! – выпалила она, сжав губы в тонкую линию. – Вы считаете, что перо использовала я. Для того чтобы разрушить собственную жизнь?

– Вы могли и забыть, как использовали его.

Тут я вспомнил о ее подруге, которая тоже была репортером.

– А может, это был кто-то из ваших знакомых. Та журналистка, которая написала о нас. Ходили слухи, что она была заинтересована в том, чтобы занять ваше место ведущего репортера, разве не так?

Если бы взглядом можно было убить, я бы уже давно оказался в Великом Запределье.

– Тогда я еще не занимала этот пост. Особенно после того, как в прессе разошлась наша скандальная история. Райли для меня как член семьи, она ни за что бы меня не предала.

Она так яростно защищала свою подругу, что раздражение так и искрило. В основном во взгляде, полном неприкрытой ненависти, которого она с меня не сводила.

– А не она ли учила вас, как сделать так, чтобы ваши желтые листки лучше продавались?

– Почему вы так уверены, что сами не могли пожалеть о своем выборе и переписать эту историю? Может быть, именно поэтому вы и забыли, что мы переспали, а я нет.

– Я об этом не жалею.

– Конечно не жалеете, – сказала она, бросив на меня равнодушный взгляд. – Вы ведь этого даже не помните.

Воздух в пещере внезапно стал слишком теплым. У меня участилось сердцебиение. Напряжение между нами нарастало, и я, наконец, раскрыл свой величайший секрет.

– Я желал тебя так, что ты и представить не можешь. Я тебя жаждал. Эта жажда была сильнее, чем требование моего греха. Ты не выходишь у меня из головы, Адриана. – От этого признания меня чуть не затрясло. – Но лишь во сне мне удается возносить тебя до небес. Ты хоть представляешь, сколько раз за эти годы мне пришлось обходить правду и умалчивать о ней? Сколько я притворялся за эти десять лет… И все это ради того, чтобы скрыть правду о том, как глубоко и бесповоротно я в тебя влюблен.

Она залпом допила игристое вино и встала.

– Если наша встреча окончена, я бы хотела поехать обратно. Мне еще нужно успеть написать колонку и сдать ее в печать.

Я поднялся, наклонился к ней над столом и с удовлетворением отметил, что от нее исходил далеко не страх. Я же обдавал ее волнами доминирования.

– Нет.

Красивые глаза сверкнули, как кинжалы.

– Это не обсуждается, чурбан ты этакий!

– Ты права, не обсуждается. А теперь сядь.

Я скрыл улыбку оттого, что меня чуть не отбросило назад от ее возбуждения.

Адриана была бы и рада ослушаться моего высокомерного приказания, но тело отказывалось ей подчиняться.

Я знал, что если бы опустил взгляд, то увидел бы твердые бутоны сосков, проступающие сквозь шелковый лиф, взывающие к моим порочным поцелуям.

Адриане нравилось, когда я доминировал над ней так и только так.

Это была единственная битва, в которой мы могли прийти к соглашению.

Мы смотрели друг на друга. Наши лица оказались всего в паре дюймов друг от друга. Наконец она опустилась обратно на место с грозным взглядом.

– Ну? – спросила она прерывистым голосом. – И в какой лжи ты теперь хочешь признаться?

И я ответил ей на ушко:

– Правда в том, милая моя противница, что я не поимел ни одной женщины с того Бала всех грешников. Зато тысячу раз во сне занимался любовью с тобой. И мне ни разу не хотелось, чтобы в моей постели оказалась другая.

Я отступил на шаг, дабы убедиться, что она верит в правдивость моего признания.

Она вглядывалась в мое лицо. В ее глазах заблестели слезы.

– Чего тебе теперь от меня надо?

Всего того невыразимо развратного и порочного, о чем мы оба мечтаем.

– Все того же. И хотел я этого дольше, чем могу признать.

Может, я и не помнил, как переспал с Адрианой, но на десять лет нас разлучила не только черная магия. Я и сам был виноват не меньше.

После того как вышла ее первая язвительная статья, я начал возмущаться на потеху публике, чтобы потворствовать своему греху. Чем больше Адриана травила меня в желтых газетах, тем больше усилий я прикладывал, чтобы доказать ее неправоту.

Это превратилось в порочный круг. В конечном счете мне удалось доказать только то, что она права.

Чем дольше шла наша междоусобная война, тем меньше у нас было шансов на победу.

Я попытался восстановить в подробностях тот Бал всех грешников. В лучшем случае он вырисовывался весьма нечетко. Но один образ вспомнился мне абсолютно ясно – момент, когда я впервые увидел, как она входит в бальный зал.

И пускай я мало что помнил о той ночи, этот момент запечатлелся в моем разуме во всех красках. Мой грех разгорелся, а жажда к ней стала всепоглощающей.

Я перевел взгляд с ее ледяных глаз на пальцы ног, затем снова пробежал глазами вверх, не оставляя сомнений в том, чего жаждал. Мы были в Доме Чревоугодия, и я был более чем готов предаться этому греху. Ткань на корсете Адрианы была натянута оттого, как часто она дышала.

Моя милая противница была близка к тому, чтобы смириться со своей участью, она просто этого еще не осознавала.

Давным-давно кто-то украл ее у меня. Но теперь, если только сама не воспротивится, она станет моей.

Сегодня же.

Я подался ближе, коснулся губами мочки ее уха и с удовлетворением ощутил дрожь удовольствия, пронзившую ее от этого легкого прикосновения.

Тихий вздох Адрианы станет первым из многих.

Начиная с этого момента.

– Я хочу отдать тебе свою королевскую метку, так что раздвинь бедра и наслаждайся.

Сорок шесть

Адриана Сент-Люсент

Меня окатило жаром. Экстон блуждал взглядом по изгибам моего тела. Выражение его лица намекало на те коварные планы, что он вынашивал.

Хотя тут вряд ли было уместно слово «намекало». Он выглядел так, словно был готов проглотить меня целиком.

И как бы ни старалась, ненависти к нему я не испытывала.

Хотя секундой раньше он меня и раздражал, теперь уже было и не вспомнить, чем именно.

Он всего лишь потянулся ко мне через стол, демонстрируя мужское превосходство, и при виде него у меня подкосились колени.

Предательские колени! Им не было никакого дела до наших многолетних трений с принцем. В ту секунду имело значение лишь то, что на этой охоте он являлся высшим хищником, а я всем телом была готова оказаться в его греховных лапах.

А может, мне вспомнились те ощущения с прошлой недели, когда незнакомец встал передо мной на колени. Или как я ощущала самого Экстона, когда мы прижались к стене в его потайной комнатушке рядом с библиотекой. Черт бы его побрал! Все из-за его проклятого признания! А я ведь знала, что пути назад не будет, особенно если принять его королевскую метку.

Я так до конца и не осознала все, в чем он признался, но теперь понимала, что чувствовала.

Обжигающий взгляд принца спалил все оставшиеся страхи. Тот самый Безжалостный повеса жаждал меня. Причем так сильно, что был готов наделить меня вечной меткой, признав той, к кому он относится с величайшим уважением.

Насколько я знала, королевскую метку нельзя было вернуть.

Не верилось, что он действительно испытывал такие чувства, пока его пристальный взгляд не замер на мне.

Сердце забилось чаще в предвкушении. Этим горящим взглядом он мог бы растопить ледник.

Я незаметно оглядела ледяную пещеру – убедиться, что стены не растаяли.

– Сперва я поставлю тебе метку вот здесь.

Он протянул ко мне руку и провел пальцем по коже вдоль корсажа справа от сердца. От его легкого прикосновения моя грудь вздымалась.

– Затем я свяжу ремнем твои запястья, привяжу к стулу и буду осыпать поцелуями каждый дюйм твоей кожи.

Я смотрела на него не сводя глаз. Он ждал ответа, изогнув бровь, но не последовало ни колкостей, ни возражений – только равномерные удары сердца становились все более настойчивыми.

Его губы изогнулись в улыбке. Он знал, что ему удалось полностью завладеть моим вниманием.

А может, он знал, что у меня не возникнет желания спорить. Он же был моим незнакомцем из «Семи грехов», он знал тайные желания моего сердца.

А я знала его.

Грязный, гадкий Принц Греха.

– А потом, когда ты взмолишься о том, чтобы я тебя взял, я наклоню тебя прямо на этот стол…

С этим словами он провел рукой по столику, стоявшему перед нами, и медленно отодвинул в сторону еду.

– И буду ласкать твою киску так жестко, что тебе станет все равно, будь я хоть сам дьявол, лишь бы снова довел тебя до исступления.

Я закрыла глаза, пытаясь подавить боль, которая нарастала с каждым его словом.

Не было смысла отрицать, как сильно он меня возбуждал. Если он как можно скорее не примется меня ласкать, я сама с этим справлюсь, и мне будет все равно, захочет ли он понаблюдать за мной.

Вообще-то я подозревала, что он скорее насладится этим зрелищем, ведь он считал, что все вокруг происходит ради него.

Но я отбросила эти мысли.

– Мы не станем этого делать.

– Почему?

Я разочарованно выдохнула.

– Ох, дайте-ка подумать… Может, это как-то связано с вашим конкурсом невест? Или с тем, что в нем участвует моя сестра?

Он прищурился.

– Твоя сестра, безусловно, очаровательна. И все же, как мне показалось, мы оба понимаем: я бы ни за что ее не выбрал.

Я, узнав о тайном любовнике Иден, теперь тоже сомневалась, что она захочет выбрать принца, и все же…

– Даже если ты не выберешь Иден, есть и другие достойные претендентки на роль твоей невесты.

– Справедливое замечание. Мы будем вести себя в соответствии с данной нами клятвой – встречаться тайком, пока у прессы не появится другая тема для обсуждения.

Я тихо рассмеялась, покачав головой.

– Из всех королевских отпрысков ты всеобщий любимец. Сомневаюсь, что кто-то другой будет настолько же интересен газетчикам.

Его губы изогнулись в усмешке.

– Уверен, что при достаточной мотивации Похоть устроил бы им парочку скандалов, о которых было бы что рассказать. Возможно, он вмешается и возьмет этот конкурс на себя.

Я поверить не могла, что мы сидим вместе и спокойно разрабатываем план, как нам втайне встречаться. Можно было обвинить во всем нашу чертову магическую связь, но я знала, что истоки этого находились куда глубже.

Гораздо глубже.

Про себя я повторяла его признание. Казалось, что теперь мне не забыть ни единого слова. Это было слишком похоже на фантазию – выяснить, что Габриэль Экстон втайне горел ко мне таким же желанием, как и я к нему.

Отчасти я все еще беспокоилась о том, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и что я попаду в ту же ловушку, что и десять лет назад, и все это снова рухнет.

Я не знала, как мне пережить очередной скандал и то, что мое сердце вновь будет разбито, но разве любовь не строится на доверии и надежности? Что, если пришло время забыть о прошлом и жить сегодняшним днем?

– Если мы согласимся на это, никто не узнает, – сказала я. – Нужно найти способ рассказать об этом моей сестре.

– Твои секреты – мои секреты, дорогая. Я тебя никогда не предам, – сказал он и снова склонился ко мне. – Ты согласна на то, что я придумал для нас?

О боги! Хоть и не стоило, однако я согласилась.

– Да.

– Замечательно. Но сперва – королевская метка.

Принц обошел столик вокруг и протянул мне раскрытую ладонь. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, взяла его за руку и встала.

Другой рукой он обнял меня за талию и медленно притянул к себе. Я резко вдохнула. И поняла, что хочу получить от него метку. Мне нужно было убедиться, что он чувствует то же, что и я, однако все произошло так быстро… и напоминало горячечные грезы.

Хотя мне казалось, на самом деле это началось десять лет назад. У нас украли «долго и счастливо», но теперь нам предстояло все вернуть.

– Нервничаешь?

Он улыбнулся и положил мою руку себе на плечо, а затем нежно отвел мои волосы назад, открыв доступ к коже.

– Будет больно? – спросила я, чуть крепче сжав его руку.

– Вовсе нет, – ответил он с порочной улыбкой. – Скорее, будет похоже на поцелуй. Готова?

– Вступить в нерушимую связь с Принцем Греха и, по сути, продать ему свою душу? А кто бы не был?

От его глухого и мрачного смешка у меня поджались пальцы на ногах.

– Милая моя противница! Как будто твоя душа с самого начала не принадлежала мне.

– Высокомерный демон!

– Уверенный в себе принц.

Вдруг он опустил на меня пристальный взгляд. По благоговению в его глазах я поняла, что время для колкостей вышло, и теперь все пора воспринимать всерьез.

Я закрыла глаза. Он провел костяшками пальцев по линии подбородка, затем медленно спустился по изгибу шеи к плечам. Пробежав пальцами по внутренней стороне корсета, нежно оттянул шелк, чтобы открыть грудь.

Его прикосновение было таким интимным, бережным… Если бы мое сердце и так уже не подвергалось опасности, теперь с ним произошло бы именно это.

Как только платье слетело с моих плеч, он наклонился и приступил к делу. После целомудренного поцелуя в точку, где бьется пульс, он опустился ниже, нежно проводя губами по моей коже. Наконец он добрался до нужного места и оставил на мне метку, прочертив языком крошечный узор на коже.

Сначала я почувствовала покалывание. Затем он снова прошелся языком, обводя тот же узор. Он вспыхнул жаром, который тут же охватил все мое тело.

Экстон был прав: казалось, от этого поцелуя мое желание разгорелось еще сильнее.

Он отстранился, чтобы полюбоваться своей работой.

– Тебе нравится? – спросила я.

Я посмотрела вниз, пытаясь разглядеть крохотную отметину в тусклом свете.

Она была такой бледной, что я едва различила ее на коже. Нежно-голубая отметина, напоминающая очертаниями дракона, мерцала в темноте. Заметить ее мог только тот, кто знал, где ее искать. Я почувствовала под кожей едва уловимый гул магии и чуть не замурлыкала от удовольствия.

– Она прекрасна, – сказала я, отрывая от метки взгляд.

– Не могу не согласиться.

Экстон принялся расстегивать ремень, не сводя с меня глаз. Принц стягивал его с пояса мучительно медленно. Он обещал поставить мне метку, а затем связать и целовать везде – а ведь он был демоном слова.

От волнения пульс участился. Я села обратно.

Он намотал концы кожаного ремня на кулаки, туго натянув его между ними. Это было очень похоже на растущее напряжение. Оно не имело ничего общего с новой магией, связавшей нас, и зависело лишь от наших эмоций.

Внезапно принц сложил его, а затем резко дернул в стороны. От этого по всему обледеневшему залу разнесся громкий хлопок.

У меня задрожали колени. В предвкушении я уже сходила с ума от вожделения.

– Хочешь, чтобы я остановился?

Я бы бросила на него недоверчивый взгляд, если бы не смотрела на то место, где Экстон поглаживал меня большими пальцами.

Я поняла, что он и правда ждет ответа.

– Нет. Я не хочу, чтобы ты останавливался, Экстон.

Он обошел стол, не сводя с меня глаз.

– Сведи руки за спинкой стула и переплети пальцы так, будто молишься.

У меня вырвалось тихое фырканье, сдержать которое я не смогла.

– Крайне неуместное сравнение.

В его глазах появился дьявольский блеск.

– Ты заговоришь совсем по-другому, когда будешь скакать на моем лице и кричать, взывая ко всем богам, чтобы они пришли тебе на помощь.

Я бы назвала его высокомерным, но по опыту знала, что именно так все и будет, как только он пробежится по мне языком.

Он обошел вокруг стула и быстро привязал меня к нему.

Кожаный ремень был прохладным и немного шершавым на ощупь. Принц туго стянул мои запястья, перевязывая их, а затем скрутил все, что осталось, в такой тугой узел, что мне было не высвободиться.

Я проверила свои путы, и сердце бешено заколотилось. Я и впрямь оказалась во власти принца.

Словно почувствовав, что я слегка запаниковала, он опустился передо мной на колени и сказал с серьезным выражением на прекрасном лице:

– Одно твое слово – и я остановлюсь. Все это ради удовольствия, а не ради боли. Если в какой угодно момент не захочешь продолжать, все нормально. Я буду контролировать твое удовольствие, но, по сути, ты будешь контролировать меня. Ясно?

Я одарила его довольно дерзкой улыбкой.

– Ты и правда думаешь, что я бы промолчала?

– Твой острый язык – лишь мелкая часть того, за что я тебя люблю.

По спине пробежала дрожь, и я содрогнулась от нахлынувших эмоций. Говорить, как сильно он меня жаждет, – это одно, но услышать признание в любви было для меня внове. Казалось, мы оба раскрылись от этого признания. Наше вожделение стало всепоглощающим.

Он наклонился и запечатлел на моих губах поцелуй, от которого дыхание перехватило. Неистовство принца едва не сбило с ног нас обоих.

Я попыталась высвободиться из пут, чтобы провести руками по его волосам.

Экстон отстранился. Его губы изогнулись в соблазнительной улыбке.

– В соседней пещере находится одна из самых популярных в моем круге лагун. Сегодня один из дней, когда я открываю ее для публичного посещения. Кто угодно может ненароком на нас наткнуться.

Дыхание мое стало резким и учащенным, грудь вздымалась под корсажем.

Экстон привел меня туда, где нас могли застукать, и все это ради того, чтобы осуществить мою фантазию.

– Мы же договорились держать это в секрете. Ты с ума сошел?

Он сверкнул волчьей ухмылкой, приближаясь ко мне.

– Доверься мне.

Задача была, прямо скажем, не из легких. Особенно когда он принялся задирать мои юбки до бедер, медленно обнажая меня перед любым, кто пришел бы сюда поплавать.

Я сомкнула колени и почувствовала, как глубоко внутри меня разгорается жар.

– Раздвинь бедра.

Я жаждала его прикосновений, но не была уверена, что осмелюсь перешагнуть порог между фантазией и реальностью сейчас, когда столько всего поставлено на карту. Если нас сейчас обнаружат…

Экстон обошел вокруг стула, а затем склонился над моим плечом и прижался губами к уху в тот самый момент, когда положил мне руку между ног.

От неожиданного прикосновения я резко втянула воздух. Мне потребовались все силы, чтобы не прижаться к нему в попытке избавиться от нараставшего возбуждения.

– Экстон, не думаю…

– Нам следует поторопиться, пока мы не устроили настоящее шоу для случайных гостей. Потому что я не собираюсь останавливаться, пока ты не начнешь молить о пощаде.

Он прикусил мне мочку уха, а затем провел пальцем по промежности. Я застонала от удовольствия.

– Она моя.

Он убрал палец, а затем потеребил клитор. Это ощущение вызвало пьянящий прилив сил, но затем он снова схватил меня ладонью. Это было обладание в чистом виде. Это не должно возбуждать, но тело было со мной не согласно. Я стала такой… влажной и распухшей от того, как он заявил на меня свои дикарские права, что это оказалось почти больно.

– И я ни с кем не собираюсь тебя делить.

– Габриэль, пожалуйста…

Я вырывалась из пут, сгорая от желания прикоснуться к нему в ответ.

Он потерся носом о мою шею, затем о королевскую метку. Все это время он поглаживал ее пальцами.

Тут поблизости что-то с тихим звуком упало, и от этого я напряглась во всех смыслах. Но оказалось, это всего лишь камень, не человек. На этот раз.

– С этого момента я буду потакать твоим фантазиям, но никогда и никого не пущу в нашу постель.

Он гладил меня медленными, греховными движениями. И наконец ввел два пальца глубоко внутрь. Несколько раз он входил в меня и выходил, а затем резко остановился. Выпустив его, я почувствовала себя опустошенной.

– Когда конкурс закончится, ты переберешься в мои покои.

– Ну да, конечно, уже бегу!

Экстон навис надо мной. Он снял пиджак, затем расстегнул пуговицы рубашки и принялся раздеваться, скользя пристальным взглядом по каждому дюйму моего тела.

– Для меня нет ничего очаровательнее твоих губок. Надеюсь, ты никогда не перестанешь бросать мне вызов, дорогая.

Я зачарованно наблюдала за тем, как он сбрасывал с себя одежду. На нем остались только трусы, низко спущенные на бедра.

Он и впрямь был богом тьмы. Весь его живот состоял из бугорков и рельефных мышц: нежная кожа обтягивала тело воина, а татуировка… при виде нее мне захотелось облизать все его тело.

– Не своди бедра.

Это была восхитительная, так и не высказанная вслух угроза. Отчасти мне хотелось ослушаться, просто чтобы посмотреть, как он меня накажет. Появилось такое чувство, что это мне даже понравится.

Но мне также нравилось, когда он стоял передо мной на коленях, поэтому я вняла его требованию.

Как только я обнажилась, он опустился передо мной, своими большими ладонями принялся гладить мои ноги сзади, а затем обхватил их и подтащил мою попку к краю сиденья.

С мрачным блеском в глазах он медленно закинул мои ноги себе на плечи. Платье наверняка помялось, но это уже никого не волновало.

Удобным мое положение было не назвать: руки были связаны за спиной, а голая попка свисала с сиденья. Однако внимание Экстона было полностью приковано к влажному блеску у меня между ног.

– Ты – мое любимое наслаждение, Адриана Сент-Люсент.

Он наклонился вперед и лизнул меня между ног. Я выгнулась дугой, но Экстон контролировал движения моего тела. Широкие плечи вынуждали меня еще шире развести для него бедра, и он этим воспользовался в полной мере. Его язык стал плоским для того, чтобы следующим движением охватить всю меня.

Я вскрикнула. Быть связанной оказалось ужасно – и восхитительно. Мне хотелось запустить пальцы ему в волосы, притянуть к себе и сесть ему на лицо, как фантазировал сам Экстон.

Но вместо этого я могла лишь сидеть, ерзая на месте, пока он подвергал меня самой изощренной пытке. Принц не спешил. Он то входил в меня языком, то водил им по клитору, покусывая и посасывая, доводя меня до грани. Внезапно он сел на корточки и медленно выдохнул на мою набухшую плоть.

Он говорил, что нам нужно поторопиться, ведь кто угодно мог на нас наткнуться, однако теперь я позабыла, почему меня это волновало. Все, чего я хотела в тот момент, – чтобы он прекратил это изнуряющее наслаждение.

– Экстон, прошу, – умоляла я. – Хватит этих игр!

Но проклятый принц и не думал подчиниться. Порочный язык прошелся по всему моему телу, а затем проник глубоко внутрь. Он вошел в меня так, что я воззвала к богам.

Его смешок пробежал по моему телу. Однако в тот самый момент, когда я была уверена, что вот-вот упаду с этого восхитительного обрыва, он запечатлел целомудренный поцелуй на внутренней стороне моего бедра.

– Забудь о предстоящем бале. Я останусь здесь на всю ночь.

Я попыталась вырваться из пут, которые обожала и ненавидела. Мне хотелось вернуть себе контроль, но в то же время я втайне наслаждалась пыткой.

Экстон продолжал томно пробовать меня на вкус, доводя до грани и возвращая обратно столько раз, что я уже подумала, не сойду ли ума. Он обхватил ладонью одну из моих грудей и пощекотал сосок. Я подалась вперед, рассчитывая на очередное бесподобное прикосновение языка, и откинулась назад, вслух моля о милосердии, об оргазме и о том, чтобы боги покарали принца за то, что он так порочен.

– Смотри на меня, или я перестану.

Я так растерялась, что готова была закричать, но посмотрела прямо на него.

Когда Экстон снова приник ко мне губами, я чуть не заплакала от облегчения. Появилось такое чувство, что его мучительная прелюдия закончилась. Пальцы впились мне в бедра: он приподнял меня, все быстрее скользя языком по клитору. Я хотела понаблюдать за ним, но перевела взгляд на лагуну.

Это было головокружительно – представлять, как в этот самый момент к нам кто-то приближается. Я заметила, что широко раскинула ноги в стороны в полной уверенности, что рядом нет ни одного свидетеля того, как принц доставляет мне удовольствие.

И не осознавала, что двигаюсь в такт с его языком, пока он не зарычал в знак одобрения.

Я была так близка, так готова… Он с силой втянул губами мой клитор, а затем ввел в меня два пальца.

Я вскрикнула, когда достигла пика, и Экстон выпил меня всю до последней капли.

Едва я успела прийти в себя от этого ощущения, от которого буквально стекала со стула, как Экстон поднял меня, а затем осторожно поставил на колени.

Я облизнула губы. Он стянул штаны и высвободил свой огромный, мощный член.

Экстон выглядел совершенно восхитительно. Он стоял передо мной, обнаженный и величественный, и я была более чем готова побаловать себя.

Сорок семь

Принц Чревоугодия

– Ты меня даже не развяжешь?

Моей милой, обожаемой противнице было не скрыть вожделения, отражавшегося на ее лице. Адриана хотела гладить меня по всему телу, и от этого мучить ее становилось все увлекательнее.

– Нет. Я сам поимею этот прелестный ротик, – сказал я, обводя пальцем край ее губ. – Хочу, чтобы ты взяла меня. Всего меня, дорогая.

Она так сильно возбудилась, что я чуть не кончил еще до того, как она ко мне прикоснулась.

Первое прикосновение ее языка к головке моего члена было сродни духовному переживанию.

Пока ее порочный рот не сомкнулся вокруг моего ствола, такой грешник, как я, никогда не попадал в рай. Следующим ударом Адриана чуть не поставила меня на колени, и блеск в ее глазах подсказывал, что она это знает.

– Черт!

Я намотал ее волосы на кулак, направляя Адриану глубже. Она смотрела на меня своими прекрасными бездонными голубыми глазами, наблюдая, как я тонул в ней.

Адриана на коленях, со связанными за спиной руками, полностью овладевшая мной и в равной степени возбужденная, представляла собой самое эротичное зрелище в моей жизни. Первобытная потребность заявить на нее свои права овладела мной.

Я несколько раз кончил ей в рот, но этого было явно недостаточно.

Я хотел оказаться внутри нее.

У меня было твердое намерение нагнуть ее над столом и дать нам обоим то, чего мы хотели, когда жаждали большей близости. Допустим, она помнила тот первый раз, когда мы уединились, но ведь я его забыл. Теперь мне хотелось понаблюдать, как она изнывает от удовольствия. Возможно, я был сентиментален.

По крайней мере в том, что касалось ее.

Я развязал ее запястья и, подхватив на руки, осторожно уложил на груду мехов. Она выгнулась на мягкой постели, и мне еще сильнее захотелось ублажить ее, распалив чувства.

После первого же нежного поцелуя голод взял над нами верх.

Я стянул с нее корсет, не обращая внимания на нежный шелк и кружева и сгорая от желания целовать ее. Движением, которое впечатлило даже меня, я сдернул с нее платье, не испортив его, и отбросил в сторону, а затем снова обернулся к своей прекрасной противнице.

Королевская метка мерцала, наполняя меня таким удовлетворением, какого я никогда раньше не испытывал. Узнать, что Адриана выбрала меня, как и я – ее, оказалось приятнее любого наслаждения.

Адриана выгнулась навстречу мне, и я принялся нежно ласкать ее грудь. В целом мире не было ощущения восхитительнее.

Резким толчком я вошел в нее. Помедлил и не спеша поцеловал в подбородок, затем вниз вдоль шеи и вокруг королевской метки. После этого я обхватил губами остроконечные бутоны ее грудей. Я посасывал их, пока она не приподняла бедра. На вкус она оказалась слишком хороша, чтобы быть настоящей, особенно когда принялась гладить меня по всему телу.

– Может, хотите, чтобы я сделал для вас что-то особенное, мисс Сент-Люсен?

Ничего восхитительнее ее ответного хмурого взгляда я еще не видел.

– Если ты еще этого не понял, я не так уж и ошибалась в оценке твоей сообразительности.

Негромко хохотнув, я подался бедрами вперед и вознаградил ее за эту колкость. Но если думал, что Адриана последует моему примеру, то ошибался.

Всякий раз, когда я замедлялся, она встречала меня ответными толчками, будто решила посоперничать в том, кто из нас доставит больше удовольствия другому.

Совсем скоро мы оба дошли до того, что едва дышали. Она обхватила меня бедрами, и мы помчались к финишной черте.

– Еще немного…

Голос ее был нежным и соблазнительным.

Я просунул между нами руку и надавил ей пальцем на клитор. Она вскрикнула от восторга прямо подо мной. Судороги пробежали по всему ее телу, и я кончил вместе с ней.

А после сосредоточенно и страстно целовал Адриану, так и оставшись глубоко внутри. Я не шутил, когда говорил, что мог бы провести остаток дня и ночи здесь, с ней, и был бы весьма этим доволен.

Отстранившись, убрал пряди влажных волос с ее лица.

– Обожаю тебя до неприличия.

Улыбка ее была мягкой, почти застенчивой.

– Взаимно.

Я поднял ее руки над головой. Наши пальцы переплелись. Я был готов снова кончить, и она тоже. А потому я медленно вышел из нее и принялся двигать бедрами. При этом поцеловал Адриану так же глубоко, как и вошел в нее.

Сделал паузу, чтобы сосредоточиться на том, как осыпаю ласками только ее губы и ублажаю языком, пока не почувствовал, как внизу она сжалась вокруг меня. Только тогда я вышел и снова вошел, наслаждаясь тем, как она реагирует на каждое неторопливое движение. Держа ее руки поднятыми, я снова перевел взгляд на ее грудь.

Адриана прижалась всем телом, задавая темп удовольствия. А я снова поцеловал, изнывая от желания.

– Габриэль.

– Почти, – прошептал я, прикусив мочку ее уха. – Мое истинное имя – Габриэллис.

На секунду она задержала дыхание, а затем поцеловала меня так, словно кроме нас двоих никого не было в целом мире.

– Глубже!

Дальнейших инструкций мне не требовалось. Я входил в нее до тех пор, пока вся пещера не заполнилась тихими стонами. Они довели меня до исступления, и мы снова кончили.

Адриана прошептала мое истинное имя как проклятие. Кажется, я впервые жизни был рад колдовству. Опустил голову ей на грудь и поцеловал туда, где стучало сердце.

– Ваше высочество!

Адриана всем телом напряглась подо мной. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить: возглас был не ее. Меня охватил ужас. Снаружи явственно слышался звук чьих-то шагов.

У нас не было времени ни что-либо сделать, ни спрятаться.

Нас поймали. Тут я посмотрел на вход в пещеру, откуда к нам ворвалась Вэл.

В течение одного до жути напряженного мгновения никто не двигался.

Моя заместительница застыла. Когда Вэл увидела эту сцену, на ее лице отразился искренний шок, и она попыталась все осознать. Адриана отвернулась, но ее выдали льдисто-голубые волосы. Фантазия о том, чтобы нас застукали, была лишь фантазией. Ужас, который она испытала, обрушился на меня с такой силой, что я едва не сгреб ее в объятия в попытке спрятать.

Было никак не скрыть, кем оказалась моя любовница. А учитывая нашу публичную вражду, обнаружить нас вдвоем было большой неожиданностью для Вэл. Она быстро заморгала, будто не верила своим глазам.

Но тут перевела взгляд на Адриану. Невозможно было понять, что творилось у нее в голове.

– Вэл! – отрезал я, изо всех сил стараясь скрыть Адриану от посторонних глаз. – Дай нам минутку. Ну же!

Вэл с сожалением посмотрела на меня.

– Не могу. Мы нашли, где прятался Сильванус.

– Черт!

Я закрыл глаза, но тут же их открыл. Сердце бешено колотилось. За считаные секунды я перебрал в уме с десяток различных планов действий.

– Отведи Магнуса обратно в конюшню. Скоро встретимся в замке.

Вэл бросила на Адриану еще один долгий взгляд.

– Возможно, нам понадобится ее помощь.

Я посмотрел на свою возлюбленную и попытался перебороть нерешительность, словно в схватке с могучим соперником. На самом деле так Вэл спрашивала, готов ли я был доверить Адриане тайну нашего двора.

Сердце забилось чаще. Если Сильванус что-то замышлял, он нигде не стал бы задерживаться надолго. Может, на день, а то и меньше. Мне было необходимо сейчас же отправиться за ним и попытаться вывести из строя с помощью сон-корня.

Если я и собирался когда-нибудь довериться Адриане, сейчас самое время.

Я уже назвал ей свое настоящее имя и дал королевскую метку. У меня не осталось причин скрывать от нее что-либо еще. Теперь при желании она могла уничтожить меня десятком разных способов, а после нашей встречи с Завистью Адриана точно поняла, что это проклятие нацелено на драконов.

– Твои мысли на этот счет? – спросил я свою заместительницу, позволив ей говорить открыто.

Даже если это и удивило Вэл, виду она не подала.

– Отведите мисс Сент-Люсент обратно в замок. Пускай разразится скандал, какого еще свет не видывал. Нам понадобится отвлекающий маневр, если что-то… пойдет не так.

Адриана пристально посмотрела на меня с непроницаемым выражением лица.

– Сильванус – это тот дракон, на которого ты охотился?

Я глубоко вздохнул.

– Да.

– И Заколдованное перо настолько на него повлияло, что он напал?

Вэл с любопытством наблюдала за нами, и понятно почему. Я до сих пор прикрывал своим телом Адриану, совершенно забыв, что мы находимся в крайне экстравагантном виде.

– Иди же, отведи Магнуса в конюшню. Скоро увидимся.

– Может, мне следует как-то подготовиться к нашей следующей встрече?

У меня тут же возник план.

– Ты ворвешься и вытащишь меня из замка так, чтобы все внимание было приковано к нашему прибытию, если вдруг оно останется незамеченным.

Не сказав больше ни слова, Вэл поклонилась и ушла.

– Ты не обязана участвовать в этом представлении, если не хочешь, – сказала я, глядя на Адриану. – Я придумаю другой способ, который не затронет тебя.

Пальцы Адрианы впились в мои руки.

Я не мог понять, то ли она так крепко сжала мои пальцы, чтобы быть рядом, то ли пыталась не задушить меня за предложение поучаствовать в публичном скандале.

На ее лице отразилась решимость.

– И каков план?

– Если нас увидят вместе, все взгляды будут прикованы к тебе. Они схватят любую кость, которую ты бросишь. Разыграем наше прибытие так, чтобы дать им повод для пересудов. Пусть все болтают о нашем тайном романе.

– Но ведь так оно и есть.

– Это ненадолго, – сказал я, нежно целуя ее. – А пока все будут выяснять подробности, я выслежу Сильвануса и остановлю его до того, как он соберет остальную стаю или привлечет на свою сторону драконов. Надеюсь, все пройдет как по маслу, и я вернусь как раз к началу бала. А там отменю конкурс, объявлю нас парой и как можно быстрее положу конец этому скандалу.

На ее лице промелькнула легкая улыбка.

– Что ж, давай устроим скандал!

Из-за нашей клятвы на крови я не мог оставить ее здесь и уехать слишком далеко, не причинив боли нам обоим, но беспокоился не о себе.

– Есть еще кое-что, что нам нужно учитывать.

Она толкнула меня в грудь.

– Неудобства от клятвы на крови? Я все про них знаю. Ты десять лет был занозой в моей заднице, как-нибудь и это переживу.

Я хотел улыбнуться, но не смог. Вместо этого спросил:

– Ты готова?

Она кивнула.

Я оторвался от нее и уже секунду спустя был в брюках. Пришлось использовать всю свою силу, чтобы повлиять на время. Адриана быстро натянула платье через голову, ругаясь на то, что ткань измялась, а кружева порвались. Скрыть то, что мы сделали, было невозможно, хотя мы не очень-то и пытались.

Закутав ее в свой пиджак, я рассчитывал, что это привлечет к нам еще больше внимания.

Потом я взял ее за руку, и мы бросились к выходу из пещеры. Оказавшись снаружи, я подхватил Адриану на руки и взмыл в небо. Через несколько мгновений мы приземлились возле моего дома.

Как настоящий собственник, я положил руку ей на поясницу. И не просто для того, чтобы вызвать перешептывания, когда мы проследовали наверх по широкой лестнице, ведущей в Дом Чревоугодия, – мне хотелось ощутить ее целой, невредимой и живой. Едва мы появились в центральном зале, кто-то ахнул.

Я поднял глаза. Если чего-то нельзя избежать, нужно действовать первым.

На меня не мигая смотрела Райли Хьюз.

Я должен был почувствовать облегчение оттого, что наш план начал претворяться в жизнь.

Но мне казалось, что все это неправильно. Я призвал все силы, чтобы идти дальше и не заявить свои права на Адриану прямо там, наплевав на любые последствия.

– Что, черт возьми, произошло с твоим платьем? – спросила Райли.

– Потом расскажу.

Голосок Адрианы был таким кротким, какого я никогда раньше не слышал. Она потрясающе играла свою роль. Теперь пришло время и мне поступить точно так же.

Я взял Адриану за руку, чтобы привлечь еще больше внимания к нашей связи. В ответ она сжала мою ладонь. Это был безмолвный знак того, что она собиралась и дальше играть свою роль. Все было в порядке.

Краем глаза я заметил какое-то движение и поднял глаза. На лестнице стояли и шушукались придворные с невестами из Дома Жадности и Дома Зависти.

Это была настоящая катастрофа.

Райли переводила взгляд с меня на Адриану, я видел, как она собирает детали воедино.

– Ты что, совсем разум потеряла? – спросила она, отступив на шаг. – С принцем?

Услышав ее тон, было трудно не рассердиться, но я не стал реагировать на не слишком лестные слова, а наклонился к Адриане и запечатлел на ее губах целомудренный поцелуй, решивший нашу судьбу.

В самый подходящий момент в зал ворвалась Вэл.

– Ваше высочество! Вы нужны нам.

Я бросил надменный взгляд на репортершу.

– Мисс Хьюз, пожалуйста, выйдите вон. До вечера в замке не будут принимать прессу.

Заодно подтянул поближе Адриану, прижав ее к себе. Это не было притворством.

– Я провожу вас в сад.

– Уйди, пожалуйста. Мне нужно попасть в свои покои, пока никто не заметил.

Какой же она была искусной лгуньей! Кажется, я бесповоротно влюбился.

– Уверена?

– Еще как.

Бросив последний взгляд через плечо, я последовал за Вэл к выходу из замка.

– Ты получила у Саши заклинание перемещения? – спросил я. Она кивнула.

– Отлично. Встретимся в Беспощадном Пределе, соберем поисковый отряд и отправимся прямо оттуда.

Секунду спустя я уже был в воздухе и мчался к крепости. Еще мгновение – и я приземлился во внутреннем дворе Беспощадного Предела. Вэл появилась через пару секунд после меня. Мы направились к зданию, готовясь к охоте, но тут же остановились, увидев, кто нас встречает.

Над башнями крепости кружили два дракона. Они извергали потоки ледяного огня на стены, покрывая их слоем льда. От резкого перепада температуры оконные стекла потрескались. Драконы били хвостами по стенам, пытаясь их разрушить.

Крепость была защищена магией, которая не пускала драконов, но под этой защитой скрывался только камень. Окна были слабым местом, поэтому мы стратегически подошли к их размещению, предусмотрев проемы только там, где можно было стрелять из луков и арбалетов.

Изнутри сквозь выбитые окна доносились крики. Охотники укрепляли места, куда им удавалось проникнуть. Моя гильдия была хорошо подготовлена к любым атакам.

Я оглядел небо в поисках Сильвануса и его знакомой чешуи, но ящера нигде не было видно. Я прошел внутрь. В крепости Феликс отдавал приказы шеренге охотников.

– Подготовили сон-корень, чтобы стрелять в них?

– Да, ваше высочество.

– Отлично. Намажьте и стрелы, и оружие. Им будет достаточно всего одной царапины под чешуей.

Я наблюдал, как драконы парят в небе, едва не задевая самую высокую башню, на которой обычно находился патруль лучников.

– Все в крепости? – спросил я Феликса.

– Да, ваше высочество.

Рассмотрев драконов как следует, я понял, что они надвигались беспорядочно.

Что-то в их построении показалось мне странным. Феликс докладывал о нанесенных повреждениях, а я слушал вполуха, сосредоточившись на этих двух ящерах.

Они не атаковали. Это куда больше напоминало…

– Это отвлекающий маневр.

Сердце бешено заколотилось.

– Кто-нибудь следит за Силом? – спросил я, окинув взглядом Феликса, Вэл и охотников, собравшихся вокруг меня. – Он до сих пор в пустошах?

– Мы потеряли его за несколько секунд до вашего появления, – сказал Феликс. – Он направлялся прямо на запад. А потом появились эти двое, и нам пришлось сосредоточиться на обороне гильдии.

Я выругался.

– А что находится прямо к западу отсюда? Коридор Греха?

– Может быть, еще одна стая, – сказал Феликс, вытаскивая потрепанную карту. – Сильванус был нашим связным. Логично, что его посылали и в другие стаи вместо их альфы.

Черт бы все это побрал! Раз Сил искал другую стаю, значит, он пытался обрести союзников. Но как, во имя Семи Кругов Ада, безумный дракон мог планировать битву, когда думал только об убийстве?

У меня росло подозрение, что мы вот-вот узнаем о замыслах драконов. Однако, как бы я ни старался, мы всегда были на шаг позади этих хитрых тварей.

Нападение было неминуемо, но собирались ли они атаковать все Семь Кругов одним скоординированным ударом, как в прошлый раз? Или же они вознамерились нас удивить, нападая на каждый дом по одному?

Чутье мне подсказывало, что из-за этого проклятия первым придет черед моего дома.

– Пусть охотники и лучники немедленно займут свои посты в Доме Чревоугодия.

Допустим, Сильванус не знал, где Адриана, но, учитывая его жажду крови, мне совсем не хотелось, чтобы он приблизился и учуял ее запах.

– От Шейда есть какие-нибудь вести? – спросил я.

– Да.

Казалось, Феликс испытал облегчение, сообщив хоть о чем-то хорошем.

– Он скоро прибудет.

Хвала богам! Я встал на парапет, скрестив руки на груди.

Сегодняшняя ночь обернулась грандиозной катастрофой.

Грандиозной она была в пещере с Адрианой. Катастрофой же стало все то, что последовало за этим.

Сильванус сорвался с цепи. Все, что я пытался сохранить в тайне, вот-вот рухнет, и разразится самый громкий скандал во всех Семи Кругах. И я сам приложил к этому руку.

Бал, несомненно, должен был стать событием, которое никто не захочет пропустить. Я очень надеялся, что Шейд добыл информацию, необходимую мне, чтобы со всем этим разобраться.

Пару минут спустя Вэл вышла на узкую дорожку во дворе, дрожа от холода. Она молчала и, вне всяких сомнений, обдумывала, как лучше подойти к неудобной теме. И не нужно быть гением, чтобы догадаться, о ком пойдет речь.

– Если ты собралась дать мне совет насчет Адрианы, предлагаю выбрать другое время.

– Об этом напишут во всех газетах.

Вот и все, что она сказала. Как будто я не знал о собственном плане.

– Мы можем опередить события, чтобы свести к минимуму ущерб для вашего имиджа. Пусть Адриана возьмет вину на себя.

– Ни в коем случае, – ответил я, раздраженный тем, что она вообще это предложила. – Сегодня на балу я отменю конкурс и расскажу всю правду. Как мы и планировали с Адрианой.

– Иногда планы меняются, ваше высочество, – сказала Вэл, не отрывая глаз от неба. – Расскажете о том, что конкурс был отвлекающим маневром, – и вся страна от вас отвернется.

На это я ничего не ответил. Она была права.

– Сейчас не время терять грешников и ослаблять собственный двор только потому, что вы пообещали что-то мисс Сент-Люсент, – настаивала она. – Делай что должен, Безжалостный повеса.

Она поклонилась и вернулась внутрь, оставив меня одного.

Отказаться от нашего плана и отдать предпочтение королевству означало бы навсегда потерять Адриану. Этим вечером я почувствовал ее тревогу и страх, что мое признание окажется лживым. Она до сих пор не до конца верила мне, даже после того, как я наделил ее своей меткой.

Если я не выполню обещание и не заявлю, что мы с ней пара, тут будет не в чем обвинять Заколдованное перо: Адриана и сама меня возненавидит.

Я окажусь тем злодеем, которым она меня считала, причем вполне заслуженно.

Герои идут на жертвы. Много воды утекло с тех пор, как меня принимали за человека с высокими моральными принципами.

Вэл произнесла это как вызов.

Я покрепче схватился за перила, наблюдая за тем, как драконы улетали все дальше.

Хороший предводитель сделает все что нужно для своего двора и своего народа.

Я был погружен в свои мысли, когда меня нашел Феликс.

– Они здесь.

Сорок восемь

Адриана Сент-Люсент

Я второпях шла по главному коридору, сжимая в руках пиджак Экстона, чтобы любой проходящий мимо заметил его и то, в каком я была растрепанном виде. Кажется, я даже взъерошила распущенные волосы, чтобы они выглядели чуть более неопрятными. Всего несколькими свидетелями нам было не обойтись.

Раз уж мы собирались устроить скандал, он должен был разгореться поскорее.

Я повернула за угол и тут же услышала за спиной стук каблуков по мраморному полу. Было ясно, что за мной бежит именно Райли, еще до того, как она меня окликнула.

– Не хочешь объяснить, что случилось с твоим платьем, Адриана?

От ее тона я вся ощетинилась. Не одна я тут хранила секреты.

Я остановилась и оглядела коридор. Ни прислуги, ни другого персонала, ни придворных рядом не оказалось, но это могло измениться в любой момент. Я резко обернулась.

– А ты не хочешь рассказать, зачем использовала Заколдованное перо? – спросила я, понизив голос. – Чего именно ты хотела добиться, применив его ко мне?

У Райли было почти такое же ледяное выражение лица, как стены в пещере. Она смотрела на меня так, будто не узнавала.

– Думаешь, я воспользовалась Заколдованным пером, чтобы помочь тебе совершить ту же самую ошибку с принцем?

– Нет. Думаю, ты использовала это перо на Балу всех грешников и разрушила мою жизнь. А потом продолжала со мной общаться как ни в чем не бывало. Я имею право знать, зачем это тебе.

– Вы с принцем все это время были любовниками? – выпалила она в ответ, и ее голос зазвенел на весь коридор.

На секунду я засмотрелась на нее. Райли явно не собиралась отвечать ни на один из моих вопросов.

Глубоко внутри все свело от обиды. Все это время подруга знала, более того, в руках у нее было оружие, от которого мое сердце разорвалось на части, а ей было все равно.

– Больше ты ни о чем спросить не хочешь? Может, извиниться за причиненную мне боль? Или признать свою вину?

– Эту нелепую идею вбил тебе в голову принц?

В ее голосе было столько ярости, что я отшатнулась.

– Тогда скажи мне, что это неправда.

Она скрестила руки на груди с отвращением на лице.

– Вот еще. Я не собираюсь терпеть оскорбления, а ты должна бы понимать, что я никогда не причиню тебе вреда. Ты вообще ненавидела его или все это было ложью?

– Почему же ты мне не отвечаешь? Это простой вопрос. Ты использовала Заколдованное перо или нет?

Райли бывала неимоверно упрямой, когда хотела. Судя по выражению лица, она не стала бы мне отвечать, пока я первая не рассказала бы ей хоть что-нибудь. Раз это необходимо, так тому и быть.

– Не все было ложью, – сказала я. – А вот ты скрывала от меня последние десять лет очень неприятную правду.

Райли прищурилась.

– Ты и впрямь поверила, что после такого я бы каждый день как ни в чем не бывало смотрела тебе в глаза? Значит, вот какого ты обо мне мнения? И зачем же мне все это?

Она казалась непреклонной и сильно задетой. В ее словах не было фальши. Внезапно я засомневалась, кому верить. Либо Райли была лучшей актрисой во всем королевстве, либо она со мной честна. Одно я знала наверняка: разыгрывать спектакль ей ни к чему.

И все же улики указывали на нее.

– Ты единственная из моих знакомых, кто искал это перо. Причем искала его перед балом, а потом внезапно сдалась.

Я всмотрелась в ее лицо, но оно оставалось непроницаемым.

– А чему бы поверила ты? Эти улики неопровержимы, Рай.

В ее глазах заблестели слезы.

– Я бы поверила в нашу дружбу, и неважно, какими убедительными выглядят улики. Вообще-то я бы сразу пошла к тебе, как только до меня дошли бы такие слухи. У меня нет от тебя секретов, но, похоже, ты не отвечаешь мне взаимностью.

Я выдохнула. Вся ярость испарилась вместе с ощущением, что меня предали.

Если только Райли не применила Заколдованное перо к себе и не переписала собственные воспоминания, она не имела к этому отношения. Я смягчилась.

Моя подруга была права: я действительно многое от нее скрывала. И если мы хотели разобраться во всей этой путанице, настало время ответить на один из заданных ею вопросов.

– Незнакомцем из «Семи грехов» оказался Экстон. Мы все выяснили совсем недавно. Я не говорила тебе об этом, потому что только этим вечером разобралась в своих чувствах и поняла, что мне делать.

Лицо Райли потемнело. Вот уж не думала, что после моего признания разгорится новый конфликт. Вообще я не собиралась рассказывать о том, что встречалась с незнакомцем несколько раз. Этот секрет я хранила и не собиралась им делиться.

Но, думая о том, как будет плохо, когда правда откроется всему королевству, я не предполагала, насколько все будет ужасно.

Ощущение было такое, будто подожгли канистру с бензином, и один за другим последовали небольшие взрывы.

– И что же это за темная магия? – сказала Райли, очерчивая пространство между нами. – Из-за чего ты солгала своей подруге? Или это всего лишь недостаток характера, о котором я и не подозревала? Неважно, какая у меня точка зрения, я бы в любом случае приняла твою сторону. Точно так же, как и всегда.

Я глубоко вздохнула.

Причинив ей боль, я почувствовала себя просто ужасно. Просто возненавидела себя за то, что все произошло из-за моей скрытности. Происходящее превратилось в хаос, и у меня было чувство, что все станет еще хуже, и это была моя вина. Я совершила ошибку и надеялась, что когда-нибудь Райли сможет меня простить.

– Я не рассказывала тебе о том, что встречалась со своим незнакомцем, потому что не хотела признавать, что меня это волнует. Все и так было слишком сложно. Дело вовсе не в моем доверии к тебе, клянусь.

Райли выглядела так, словно была готова то ли ударить меня, то ли заплакать, и я не знала, что хуже.

– А я все гадала, почему ты от меня отдалилась. Но дело было вовсе не во мне. Ты повторила ту же ошибку, последствия которой разгребала десять лет. Вмиг забыла, как сильно его ненавидишь? По волшебству или нет, но ведь твое сердце было разбито, по-настоящему.

– Райли…

– Я была рядом. Каждый день, Ад. Я каждый день наблюдала, как ты пыталась собрать себя по частям и страдала от того, как жестоко тебя ранили. Я всегда поддерживала тебя. Так ради чего ты отказываешься от нашей дружбы после стольких лет? Из-за трепета от тайного романа? А может, тебе слишком стыдно за то, что ты переспала с тем, кто на потеху публике ищет себе жену?

Мне показалось, будто меня ударили в самое сердце. Я медленно вдохнула и выдохнула.

– На этот раз все иначе. Он изменился. И тогда он тоже не был виноват, это Заколдованное перо…

Меня передернуло – я понимала, как это звучит. Для стороннего наблюдателя это и не могло звучать иначе.

Но ведь он доверил мне свое настоящее имя и королевскую метку.

Я все еще до конца не осознала, с какой непринужденностью принц поведал мне один из самых важных своих секретов. Из-за одного этого я снова ему доверилась.

– Ну конечно, Заколдованное перо. Это оно во всем виновато, так что принцу можно простить все проступки. Ты и правда веришь, что на этот раз все иначе?

Райли уже практически кричала. Я никогда не видела ее такой расстроенной.

– Это перо виновато в том, как он обращался с тобой все последние десять лет? В том, что он почти не обращал на тебя внимания и насмехался на каждом мероприятии? А сейчас он где, Ад? Вы вернулись в замок, явно со свидания, он поцеловал тебя на глазах у конкурсанток и ушел. Наш круг разорвет тебя на части, проглотит и не подавится.

Мне было нечего возразить. Она говорила правду.

Райли всплеснула руками и покачала головой.

– Не могу же я стоять в стороне и смотреть, как ты во второй раз наступаешь на те же грабли. Он не изменился, Ад. И когда он снова разобьет твое сердце, не говори, что я не предупреждала.

– Мне так жаль, – сказала я, ненавидя себя за то, что мы до такого дошли. – Правда жаль.

– Мне тоже. Тебе не выбраться из этого скандала невредимой. Все, ради чего ты работала и чем пожертвовала, будет разрушено. Надеюсь, твое маленькое секретное приключение того стоило.

Не сказав больше ни слова, Райли развернулась и вышла из коридора. Со мной, как и с нашим разговором, было покончено.

Я сморгнула слезы, чтобы не дать им пролиться у всех на виду.

– Как трогательно.

Из-за угла вышла Омен.

– Ты же не думала, что он и впрямь выберет тебя? Принц – охотник, а ты – всего лишь добыча, перед которой ему было не устоять.

Я проглотила неожиданно застрявший в горле комок.

Мне оставалось терпеть их насмешки всего несколько часов. Когда Экстон сделает обещанное заявление, все, от чего мы страдали последние десять лет, пойдет так, как и должно было уже давно.

Во мне боролись противоречивые чувства. Я поверила Экстону, когда он сказал, что теперь все иначе и мы справимся со всем вместе. Но когда-то такое со мной уже случилось. Тогда он не назвал мне своего настоящего имени и не дарил королевскую метку. Но теперь он куда лучше освоился с ролью очаровательного повесы.

Неужели мне и в этом представлении досталась роль шута? Возможно, Райли права, и перо стало лишь катализатором, и мою боль после Бала всех грешников вызвало вовсе не какое-то проклятие.

Я попятилась. Мне нужен был воздух и пара секунд, чтобы отдышаться. Я не собиралась отвечать Омен и усугублять ситуацию.

– Вот ты где.

Услышав голос Софи, я застыла на месте.

Я медленно повернулась к ней лицом. На лице мачехи застыла маска нарочитого безразличия. Она оглядела меня, мои растрепанные волосы и помятое платье. Пиджак принца свешивался с моих плеч, как победный флаг. Мне захотелось забиться в какую-нибудь нору. Из множества демонов во всем королевстве в таком состоянии меня увидела именно мачеха.

– Ступай в наши покои. Сейчас же!

И она пошла первой, обозначая путь. Я последовала за ней, забыв об Омен и слухах, которые она распускала.

– С Иден все в порядке?

Софи бросила через плечо взгляд, который пресек любые дальнейшие расспросы. Мы быстро шли по декадентским коридорам, пока не оказались в наших роскошных апартаментах. Я прошла за мачехой в гостиную, и она тут же накинулась на меня, наконец-то дав волю ярости, которую держала в себе.

– Как ты смеешь спрашивать, в порядке ли твоя сестра, когда сама втайне строишь козни!

У меня кровь застыла в жилах.

– Что ты имеешь в виду?

– Что я имею в виду? – спросила Софи, раздувая ноздри. – Я имею в виду, что вся прислуга, позабыв о предстоящем этим вечером бале для конкурсанток, только и перешептывается о том, как принца с его извечной противницей застукали на публике в весьма интересном положении.

Я бросилась на кушетку, закрыв лицо руками.

Если слуги уже разнесли новость, значит, совсем скоро об этой истории прослышат репортеры желтых газет. Наша уловка сработала блестяще.

Мы сами это спланировали, но все же… На меня начало давить осознание того, что придется отвечать за последствия в одиночку, особенно когда мачеха принялась расхаживать по комнате.

Все это было сделано ради безопасности всего королевства и придворных. Это знала я, но не мои близкие.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем посмотрела на мачеху.

– А Иден знает?

– Пока нет. Она ушла к Вэнити на примерку платья и пропустила все сплетни. Молись какому угодно древнему богу, чтобы это осталось тайной до окончания бала. Ты хоть представляешь, что станется с нашей семьей из-за такого скандала?

– Мы живем в царстве греха. Вряд ли это…

– Грех – одно дело. А предосудительное поведение, прелюбодейство с принцем нашего круга, в то время как он проводит конкурс и ищет себе невесту по всему королевству, – совсем другое! Тем более твоя единокровная сестра борется за титул принцессы. Неужели в тебе нет ни чести, ни преданности семье? Что бы сказал твой отец?

Вдруг мои глаза вспыхнули от ярости.

– Ты перешла черту, матушка.

– Да неужели? А вот я бы сказала, что перешла черту ты, когда снова раздвинула ноги перед мужчиной, явно не заинтересованным в том, чтобы взять тебя в жены.

Я вздрогнула так, будто она меня ударила.

Софи внимательно наблюдала за мной, скривив губы в жестокой усмешке.

– Глупая девчонка! Тебе почти тридцать лет, но ты до сих пор не хочешь взглянуть правде в глаза. Принцу на тебя наплевать. Если бы он за тебя переживал, немедленно отменил бы конкурс, заявил бы о вас во всеуслышание и не позволил расползаться слухам.

Если бы она только знала, что именно в этом и состоял наш план!..

Я держала рот на замке, не желая раскрывать ей всю правду. Через несколько часов все и так всё узнают.

Софи окинула взглядом пустую гостиную.

– Может, он где-то здесь? Беспокоится, хочет убедиться, что с тобой все в порядке? Следит, чтобы никто не говорил гадостей о его возлюбленной?

Она покачала головой и продолжила:

– Не удивляйся, когда слухи разнесутся по всему королевству, но принц так ничего и не предпримет. В очередной раз.

Как бы я ни старалась сдержать слезы, несколько капель скатились по щекам и упали на шелковое платье. В тот момент я просто ненавидела мачеху. Но не потому, что она по обыкновению была жестокой и резкой, а потому, что знала: в своей привычной извращенной манере она пыталась меня защитить.

Она была на Балу всех грешников, когда Экстон сбежал от меня с другой.

Нас застукали в саду, и он бросил меня сразу после того, как мы уединились, чтобы утолить свой грех. Газетчики обезумели от моей глупости – еще бы, попыталась переплюнуть аристократку!

Может, на самом деле он и не уходил с другой. Вполне возможно, ничего этого не произошло, пока магия не подействовала. Вероятно, Заколдованное перо вынудило всех нас в это поверить. Однако злобные слухи и сплетни, напечатанные в газетах по всему королевству, чтобы посмеяться надо мной, были вполне реальны.

Последствия той ночи действительно повлияли на меня и на нашу семью. Иден была еще юна, так что мы оградили ее от этого удара. На нас с Софи пришлась основная его часть.

Теперь же мачехе казалось, что мы снова оказались на грани той же самой ошибки. Если бы я только могла довериться ей, может, она бы поняла. Но я обещала Экстону отыграть свою роль.

– На этот раз ты разрушишь не только свою жизнь, – продолжила Софи. – Иден это тоже навредит. Кому вы обе будете нужны? И на работе, и как невесты? Ты хотя бы подумала о том, какие последствия навлечешь на всех нас?

На этот раз мне вряд ли удастся найти газету, куда меня согласятся нанять. И теперь, как бы мне ни было неприятно это признавать, Софи права. Как только желтые газеты сообщат, что мы с Экстоном снова сблизились в самом разгаре конкурса невест, не его будут презирать по всему королевству.

Я это понимала. И все-таки поступила бы точно так же.

На карту было поставлено нечто гораздо большее. Если подданные нашего королевства узнают о драконах и о Заколдованном пере… все погрузится в хаос. А если драконы все-таки нападут? Потери могут стать неисчислимыми.

– На этот раз он не подведет, – сказала я, надеясь, что так и произойдет, даже несмотря на возникшие сомнения.

Софи с жалостью взглянула на меня.

– Скоро увидим.

Секреты и скандалы

Главный повеса продолжает в том же печально известном духе

Автор: Джулиан Рен, «Порочный ежедневник»

Дражайшие грешники,

сегодня в «Порочном ежедневнике» мы приготовили для вас поистине умопомрачительную историю. Принцу Повес действительно удалось потрясти все королевство своим последним неблагоразумным поступком. По всем Семи Кругам разносятся слухи о восхитительном скандале, который произошел в Доме Чревоугодия с участием нашей колумнистки – мисс Суразицы! Поговорим о том, как чудить чаще.

Если вам не знакома ее истинная личность, позвольте мне раскрыть сию тайну здесь в эксклюзивном порядке. Принца обнаружили с его заклятой противницей, мисс Адрианой Сент-Люсент. Эту парочку тайных любовников застукали после свидания, когда они пытались проникнуть в замок.

Очевидцы сообщают, что он поцеловал ее, перед тем как поспешно удалиться.

Мы обратились за комментарием к самому Принцу Чревоугодия, но в данный момент он не общается с прессой. Адриана Сент-Люсент также ведет себя необычайно тихо. Даже если она лелеяла надежды стать истинной покорительницей сердца принца, теперь они, должно быть, рухнули. Своим молчанием Принц Чревоугодия недвусмысленно дал понять, что предпочел бы связать себя узами с другой.

Когда об этом скандале спросили Иден Эверхарт, сестру Адрианы и одну из фавориток конкурса, она лишь подтвердила, что бал должен стать событием дня. Мы с этим не согласны. Но в одном все желтые газеты и участницы конкурса единодушны: поистине впечатляет то, как мисс Суразица дурачила всех нас своими романтическими советами, а сама в это время пыталась похитить принца.

В придворном донесении говорилось, что победительница конкурса будет коронована в полночь, так что, похоже, план мисс Суразицы провалился. Одно можно сказать наверняка: этот бал точно станет захватывающим событием.

До скорого!

Ваш нижеподписавшийся Джулиан Рен

Сорок девять

Принц Чревоугодия

Я прошел по верхнему коридору Беспощадного Предела и остановился у входа в зал, где меня ждал лучший из шпионов. Если мне улыбнется удача, вместе с ним там будет один почетный гость. Я открыл дверь и возблагодарил все злые силы: Шейд сделал именно то, о чем я просил. Они с Завистью действовали сообща, чтобы привести подкрепление.

Рядом с Шейдом стоял легендарный охотник на Неблагих, больше известный как Волк.

Волосы его были белоснежными, а глаза – золотыми, как у существ, в честь которых он назван. У него всегда был такой вид, будто он замышляет какую-то хитрость.

– Волк! Рад снова тебя видеть.

Фейри ухмыльнулся.

– Даже забавно быть в долгу у демона.

– Шейд, передай Вэл, чтобы твою награду утроили.

Шейд поклонился.

– Вы так щедры.

Я посмотрел на Неблагого. Он небрежно откинулся на спинку стула. Волк славился тем, что странствовал по всем королевствам и превзошел в этом любого из моих братьев.

По одному виду фейри становилось ясно, что за опасность он представлял. Такой мужчина был способен свести с ума любую, а после – оставить любовницу и дальше изнывать от желания.

Я понял, почему он задевал за живое Зависть. Пусть только попробует обратить взгляд своих полуприкрытых глаз на Адриану, и я перегрызу ему глотку.

Волк достал из кармана пиджака конверт и протянул его мне.

– Отыскать его было непросто, но это важная зацепка.

Я извлек из конверта бумагу и внимательно ее прочитал.

Это была последняя воля и завещание одного дворянина. Мы с ним практически не виделись с тех пор, как он перебрался из замка в свое загородное поместье.

Это был герцог Олеандрский.

Точнее, его некролог.

И весьма любопытное письмо, адресованное репортеру.

Я внимательно ознакомился с результатами расследования. По-видимому, герцог владел Заколдованным пером и состоял в тайной связи с мисс Райли Хьюз.

Той самой коллегой и подругой Адрианы.

– Герцог Олеандрский преставился за несколько дней до Бала всех грешников. И завещал Райли предмет, обозначенный как ЗП.

Я оторвал взгляд от письма.

– Где ты это нашел?

Лицо Волка расплылось в улыбке.

– Я просмотрел все завещания за последние десять лет, как вы и просили. Вламывался в конторы всех нотариусов, которые вели дела в это время, и начал со знати. Герцог вызывал интерес из-за слухов о его склонности скупать разные вещицы на темном рынке. Я отправился в Уэйверли-Грин, и несколько местных дилеров подтвердили, что герцог был их постоянным клиентом.

На этом головокружительном повороте дела я решил остановиться и разобраться поподробнее. Нотариус отметил, что в день бала Райли забрала свои вещи. Именно эти сведения мне и были нужны.

О том, как найти Сила, беспокоиться не стоило: надо было просто уничтожить листок, на котором писали Заколдованным пером, чтобы покончить с этим безумием раз и навсегда.

Перо было у Райли. А значит, и пергамент, дневник или на чем она там писала в тот день, способные изменить наши судьбы. Мы оказались так близки к разгадке, что я был готов немедленно отправить к ней домой свой отряд.

Меня охватило облегчение.

– Молодец!

Я сложил завещание в конверт и сунул его в карман своего пиджака, а затем повернулся к Шейду.

– Установите слежку за этой журналисткой. Немедленно отправьте отряд за пером и найдите, где она написала проклятие. Доставьте все в Дом Чревоугодия в целости и сохранности.

– Конечно, ваше высочество, – сказал Шейд с низким поклоном. – Я скоро вернусь.

– Сегодня вечером, – сказал я. – Хочу, чтобы обе эти вещи оказались у меня в руках до полуночи.

Шейд склонил голову и исчез в темноте, в честь которой и взял себе имя. Я взглянул на часы с мыслью самому отыскать Заколдованное перо, но отказался от этой идеи.

Мне следовало еще немного побыть на публике, играя свою роль.

А еще подготовиться к балу и исправить роковую ошибку.

Идеальным завершением запутанной истории станет то, как я подожгу прошлое и буду наблюдать за тем, как оно сгорает, чтобы мы восстали из пепла.

Так или иначе, этим вечером драконьему проклятию придет конец. Будущему моего двора ничего не будет угрожать, а жизнь вернется к тому, какой она должна была стать до вмешательства Райли.

Вдруг все тело напряглось. Мы были близки к тому, чтобы со всем разобраться, но я не мог заглушить внутреннюю систему предупреждения. Все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Мне не требовалось искать Сильвануса, однако было бы неплохо узнать, где он, просто чтобы удостовериться, что ящер держится подальше от замка. Мне было нужно всего несколько часов. Если я сожгу это проклятие, никто при моем дворе и в круге даже не узнает, как мы все были близки к катастрофе.

Волк неторопливо подошел к графину, наполненному бурбоном. Плеснув немного в хрустальный бокал и покрутив его в руке, он поставил его обратно и сверкнул глазами.

– Во сколько начинается бал?

– Все ли готово? – спросил я, осматривая бальный зал.

Мраморные полы сияли безупречной чистотой. На них не было видно ни пылинки, ни пятнышка. Они мерцали в мягком сиянии свечей, подвешенных к потолку на разном расстоянии друг от друга.

Вэл вычеркивала пункты по списку.

– Платье доставили час назад.

Я выдохнул и продолжил обход бального зала, проверяя, чтобы каждый его уголок завораживал настолько, насколько это вообще возможно. Прямо в зал привезли цветы и живые изгороди с огромным каменным фонтаном. Здесь был воссоздан сад, где мы с Адрианой впервые занимались любовью, хоть я этого и не помнил.

Мне хотелось показать своей бывшей противнице, что я, хоть и не помнил ничего о том первом вечере, в глубине души никогда о ней не забывал.

– Вы точно не хотите сделать публичное заявление? – спросила Вэл.

Я остановился перед фонтаном. Вместо языков пламени мраморный дракон извергал ледяную воду. Устраивать бал сегодня вечером было опасной авантюрой, ведь проклятие, которое требовалось уничтожить, еще действовало. Но мне было необходимо потушить вспыхнувший пожар, и я верил, что вскоре шпионы принесут мне те самые предметы.

Скандал из-за того, что меня застукали с Адрианой, – вот все, что интересовало публику.

Невест не отпугивало даже то, что я завел тайный роман. Они чувствовали, что это подтверждает мою репутацию и привлекает внимание к ним самим.

В этом скандале не было проигравших.

За исключением Адрианы, но и это вскоре изменится.

Я взглянул на Вэл.

– Она здесь? – спросил я.

Заместительнице не нужно было уточнять, о ком я.

– Разумеется. У себя в покоях.

Если бы мне не нужно было лично переговорить с участницами конкурса до начала бала, чтобы сообщить им о досрочном окончании состязаний, я бы сразу же отправился к Адриане. Но я был обязан лично уведомить их о том, что произошло, и принести извинения за то, что не могу продолжать отбор, ведь отныне мое сердце принадлежит другой.

Вэл высказала свои соображения по поводу ущерба, который эта ситуация могла нанести моему двору, но я знал чего хочу, в моих силах было исправить хоть что-то – и неважно, стало тому причиной Заколдованное перо или что-либо еще.

– Я хочу, чтобы это событие положило конец всему.

Сказав это, я пошел в свои покои.

– Сегодня вечером начнется новая история нашего королевства.

Все зависело от того, согласится ли она на самую захватывающую из всех возможных авантюр.

Пятьдесят

Адриана Сент-Люсент

Трубы громко заиграли в знак приветствия, когда к остановке во дворе подъехал очередной экипаж. Он был черно-золотым – а значит, прибыл из Дома Гнева.

– Они что, всегда так горланят? – пробормотала я себе под нос и сползла с подоконника. Нервы у меня были на пределе.

Как и у Софи, судя по непрекращающемуся потоку замечаний.

В начале каждого часа она начинала вышагивать туда-сюда по нашим покоям, напоминая мне, какая же я дура. Будет чудом, если к концу вечера я не вырву все волосы у себя на голове.

Из ее бесконечных разглагольствований я узнала, что сообщила ей горничная. Экстон вернулся несколько часов назад, но до сих пор не соизволил навестить меня или хотя бы прислать записку.

Это задевало больше всего. Я понятия не имела, удалось ли ему одержать верх над Сильванусом и другими драконами или же на севере произошло что-то еще.

Час назад он прислал королевское приглашение на сегодняшнее мероприятие нам с Иден, вот и все.

Предполагалось, что мы с ним станем командой. Теперь же я чувствовала себя так, словно меня снова отбросили на обочину, и мне оставалось лишь наблюдать, как он на ходу меняет правила игры. Я из шкуры вон лезла, чтобы привлечь к себе внимание всего замка и главных сплетников, а он даже не удосужился проверить, все ли со мной в порядке.

Я всей душой ненавидела сюрпризы. Не получив от принца никаких известий, честно говоря, я понятия не имела, какую роль мне следует играть на предстоящем мероприятии.

Насколько я знала, конкурс все еще продолжался. Разумеется, Софи сообщила бы мне, если бы узнала об обратном.

После всего, через что мы прошли, я и вообразить не могла, что он так ко мне отнесется. Разве можно было оставлять меня в неведении перед надвигавшейся опасностью, тем более что я хранила его секреты?

Должно быть, он и впрямь не воспринимал меня всерьез как партнера или равную себе.

Такого отношения я не собиралась терпеть.

Мое мнение имело значение. По меньшей мере я заслуживала того, чтобы он посвятил меня в свои планы, прежде чем единолично решить мою судьбу в расчете на безропотное и безмолвное подчинение.

Он явно так и не извлек уроков из ошибок прошлого. Как тогда, когда из-за него меня уволили из «Порочного ежедневника», потому что принц счел нужным предложить мне непристойно большое жалование и пытался заставить стать его личным репортером. Как будто моя судьба зависела от него, а не от меня самой.

Я поверить не могла, что купилась на его признание.

«Я жаждал тебя так, что ты и представить не можешь».

По-видимому, не так. Хотя в одном он был прав: я и представить себе не могла, как можно произнести такую пылкую речь и умолять присоединиться к нему, а потом, едва добившись желаемого, напрочь позабыть о моем существовании.

К этому времени Иден уже знала о нашем проступке, но делала вид, что это не так. Хотя с того момента, как она узнала правду, я практически не видела сестру и не разговаривала с ней.

Я так и не поняла, это вышло специально или по случайному совпадению.

У сестры были свои секреты, но, несмотря ни на что, я бы ни за что не стала раскрывать, что у нее тоже был тайный поклонник.

От неожиданности я вздрогнула: из дверей донесся голос Софи.

– Тебе нужно поторапливаться с нарядом: скоро вам с сестрой следует спуститься. Лакей явится за вами через несколько минут.

– Я скоро спущусь.

Она окинула меня критическим взглядом.

– Не опаздывай. Последнее, что нам нужно, – устроить еще одну сцену сегодня вечером.

Завершив этот прелестный краткий монолог, она ушла.

Я взглянула на платье, которое сверкало на бархатной вешалке. Серебристые юбки ниспадали на пол. Подол, расшитый бриллиантами и аквамаринами, сверкал, как свежевыпавший снег.

Платье выглядело так, словно сошло со страниц самого декадентского романа.

Жаль, что меня не отпускало ощущение, будто я готовилась надеть его на похороны своей репутации. А может, оно было предвестником гибели чувства собственного достоинства, учитывая, что я была вынуждена появиться перед всеми без спутника и предстать в одиночестве перед хихикающими придворными.

Репортеры из желтых газет будут следить за каждым моим жестом, надеясь увидеть намек на драму, чтобы им было о чем писать. Возможно, мне удастся сорвать с платья парочку драгоценных камней и заплатить им за молчание.

Я выдавала желаемое за действительное.

То ли дело было в страхе, то ли в испорченном молоке, но у меня скрутило живот, когда часы пробили одиннадцать. Приближалось время встречи с последствиями грандиозного скандала. Я бы вышла ко всем с гордо поднятой головой, даже если бы меня начало выворачивать в ведро.

От слухов обо мне и принце было не скрыться. Этим вечером я окажусь на виду у всего королевства, и либо Экстон выполнит свою часть сделки, либо нет. Вообще-то у меня был всего один способ это выяснить.

Я надеялась хотя бы еще раз увидеть Карло: благодаря его макияжу и укладке я всегда чувствовала себя закованной в доспехи. Но вдруг появилась очаровательная горничная. Она помогла мне надеть платье, поправила прическу и подкрасила губы в приятный бледно-розовый оттенок. Я надела хрустальные туфельки и в последний раз оглядела себя в зеркале. Было невозможно поверить, что снаружи я казалась такой безмятежной, тогда как внутри меня бушевала тревога. Я позволила себе минутную передышку.

– Ох, мисс! Мы же забыли самое главное украшение!

Горничная бросилась к небольшой шкатулке, открыла ее и надела мне на голову диадему из аквамаринов и бриллиантов. В моих волосах бледно-голубые драгоценные камни смотрелись просто потрясающе.

Я залюбовалась своим отражением. Никто бы не догадался, что у меня внутри все сводило от беспокойства из-за драконов, принца и крушения собственной репутации.

Когда раздался стук в дверь, я была готова ко всему, что меня ждет, а потому решительно вышла в коридор и улыбнулась лакею.

– Проводите меня.

Сердце было готово выскочить из груди: я оказалась на верхней площадке лестницы, ведущей в бальный зал. Экстон в очередной раз подпитывал свой грех чрезмерным расточительством. А может, в душе он был романтиком.

Зал превратили в сад – точную копию того, что был разбит на этом же месте. Именно там началась наша история, прежде чем все пошло наперекосяк.

Я пробежала взглядом по толпе. Некоторые гости уже танцевали в бальном зале, другие столпились у прилавков с едой и выпечкой. Водопад бокалов с игристым вином сверкал, пока вино из демон-ягоды нескончаемым потоком лилось в бокалы ожидающих. Это было прекрасно.

На престоле Иден и Вэнити чокались бокалами с принцем и смеялись над тем, что он им только что прошептал. При виде них я замерла как вкопанная: не ожидала увидеть рядом с ним участниц конкурса.

Все это было так… похоже на тот раз. Он бесстыдно флиртовал со всеми, кто только обращал на него внимание, а я прозябала в тени. И это пока все остальные поглощали сладостное очарование, поданное им на королевском блюде, так и не поняв, кем он являлся на самом деле. Мачеха и Райли были правы: Экстон никогда не изменится. Мою грудь пронзила боль.

Внезапно я засомневалась, что смогу все преодолеть. Какой бы у него ни был план, похоже, меня он не касался. Пока никто не заметил моего появления, я уже было развернулась, чтобы уйти.

Но меня прервал глашатай. Он ударил посохом по мраморному полу, дабы привлечь внимание всех присутствующих, и выкрикнул мое имя:

– Мисс Адриана Сент-Люсент!

Я обернулась, сглотнув комок в горле.

В толпе воцарилась тишина. Казалось, будто какая-то ведьма произнесла заклинание, от которого все замерли на месте. Все, кроме принца. Он пожирал меня взглядом, будто, кроме нас двоих, в зале больше никого не было.

Глубоко внутри вспыхнул знакомый огонек, но я его погасила.

Чертов повеса! Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и устоять перед его вводящим в ступор обаянием. Я не считала хорошей идеей говорить сейчас, при таком количестве свидетелей, но он снова лишал меня выбора. Если я уйду сейчас, сплетники пойдут вразнос.

Я стиснула зубы и начала спускаться в преисподнюю высшего общества, зажав юбки в кулаке так, словно они были обернуты вокруг шеи Экстона.

И, цокая каблуками по ступенькам, молилась всем богам, которые только были на свете, чтобы не споткнуться о платье и не растянуться на полу. Я и представить не могла, как переживу такой конфуз.

К счастью, я без происшествий добралась до подножия лестницы.

Внезапно передо мной вырос Экстон. Он ждал меня, протягивая руку, и выглядел как идеальный образчик королевских манер. Он и понятия не имел, как я расстроенна. В его мире блаженного неведения все было прекрасно.

А пока меня сверлило множество глаз, я присела в учтивом реверансе.

– Ваше высочество.

Затем я встала и прошла мимо него, радуясь тому, что не устроила сцену. Мне едва удалось удержаться от публичного цареубийства, особенно при таком количестве свидетелей.

Должно быть, Экстон приложился к бутылке до того, как я пришла. Принц повторил мои движения, преградив мне путь. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Сейчас и впрямь было неподходящее время для этого разговора.

Я не стану совершать цареубийство. И не стану ненароком поднимать колено и лишать его возможности продолжать род.

Надо будет принести жертву древним богам, если мне все это удастся.

Краем глаза я заметила, как дворяне наклоняются друг к другу, чтобы пошептаться.

Прекрасно! Благодаря принцу не прошло и пары минут, а я уже навлекла на себя всеобщее презрение.

– Что, собственно, вы делаете? – спросила я, изображая вежливую улыбку. – Вы устраиваете сцену, а мне бы не помешало хотя бы несколько минут, чтобы прийти в себя.

В ответ он одарил меня сногсшибательной улыбкой, которая сразила бы наповал даже самого достойного соперника. Жаль, что я была совершенно невосприимчива к его обаянию. Я холодно смотрела на принца, пока улыбка не сползла с его лица.

– С вами все в порядке? – спросил он, оглядывая меня более внимательно.

Если пережить скандал, разбитое сердце и презрение общества считалось порядком, то я была просто на седьмом небе от счастья.

– Не могли бы вы отойти? Мне действительно нужно подышать свежим воздухом.

В его взгляде вспыхнула искра вызова.

– Нет, не мог бы, ведь я приглашаю вас потанцевать со мной.

– Уверена, ваши кандидатки более достойны этой чести.

Он подошел ближе. То ли не замечал толпы, то ли ему было все равно.

– Ты же помнишь о нашем плане?

– Что за план? Кажется, мне не припомнить никаких деталей того, как мы планировали действовать этим вечером. А!

Тут я одарила его улыбкой, которую никак нельзя было назвать дружелюбной.

– Возможно, это как-то связано с тем, что ты не удосужился посоветоваться со мной.

– Ты злишься.

– Я расстроена.

Он приподнял мое лицо, и на одно мимолетное мгновение мне показалось, что он поцелует меня прямо здесь, на глазах у всего двора. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, а затем посмотрел мне в глаза, и я отодвинулась подальше.

– Я бы пришел к тебе раньше, но задержался.

– Я приняла на себя всю тяжесть этого скандала, пока ты уезжал, чтобы спасти положение. Самое меньшее, чего я заслужила, – узнать, все ли тебе удалось.

Он понял, о чем я спрашивала.

– Кое в чем мне повезло. Мы обнаружили занятную связь с кое-каким давнишним письмом.

Заколдованное перо! Он нашел зацепку, но даже не подумал сообщить мне о таком серьезном прорыве в нашем деле! Если минуту назад я была расстроенна, то теперь пришла в ярость.

– Раз у тебя не было и пяти свободных минут, чтобы самому написать мне, мог бы продиктовать письмо и отправить официальное послание.

– Ты права, – просто сказал он. – Я мог и должен был это сделать. Но у меня было много забот, я хотел отправить конкурсанток по домам.

Я взглянула на престол, где стояли Иден и Вэнити.

– Очевидно, не всех конкурсанток.

Губы принца изогнулись в усмешке.

– Сегодня вечером держись подальше от Зависти, иначе он попытается переманить тебя в свой Дом Греха.

– Ты самонадеянный болван! Я просто раздражена, а ты даже не извинился.

– Прости меня.

Он низко склонился над моей рукой, а затем запечатлел на ней целомудренный поцелуй.

– Прибереги для меня танец к полуночи. Обещаю, я тебя не разочарую.

Пятьдесят один

Принц Чревоугодия

– Выглядишь так, будто у тебя там все жжет, когда писаешь.

Похоть с широкой улыбкой хлопнул меня по плечу.

– Неудивительно, что она не согласилась с тобой танцевать.

– Но и не отказалась, и мне еще повезло. Даже если так вышло ненамеренно, я вел себя как настоящий осел. Надеюсь, сегодня Адриана позволит мне загладить вину, когда мы наконец останемся наедине.

Я стоял на террасе с видом на бальный зал, постукивая пальцами по прохладным мраморным перилам. Все конкурсантки, которых я отправил домой, кружились в танце. Теперь, когда обрели известность, они не испытывали недостатка в поклонниках.

Я взглянул на часы: до полуночи оставалось несколько секунд.

После этой песни я наконец смогу объявить о завершении конкурса, и чем скорее это сделаю, тем скорее все разойдутся по домам.

Я незаметно наложил чары на все их комнаты и дома. От этого моя сила заметно истощилась, но их безопасность стоила того, чтобы потратиться. Братья были рядом, так что в случае необходимости мне бы оказали помощь.

Хотя я молил древних богов, чтобы она мне не понадобилась.

Я пробежал взглядом по танцполу, затем по теням и углам.

Шейд и Волк до сих пор не принесли то, что нужно было сжечь, дабы покончить с чарами заколдованного предмета. Сильвануса тоже не нашли. А ведь когда я покидал Беспощадный Предел, казалось, конец уже близок. Теперь же все выглядело так, будто он ускользает у меня из рук.

– Почему ты не танцуешь и не наживаешь врагов среди мужей и жен?

Похоть хмыкнул, но отвечать не стал.

– Что-нибудь слышно о драконах?

Братец явно не помогал разрядить растущее напряжение.

– Я отправил отряд на поиски Сильвануса. С тех пор, как он улетел на запад, его никто не видел, – сказал я, отрывая взгляд от бального зала. – Однако я нашел многообещающую зацепку в том, что касается Заколдованного пера.

Похоть встал. Ухмылки как не бывало.

– И у кого же оно?

– У журналистки, Райли Хьюз. Она была на Балу всех грешников.

Услышав это, брат тут же остыл.

– И что? Если судить только по этому, мы все окажемся виновными.

Я ухмыльнулся.

– Всегда следуй туда, куда тебя заведут бумаги, дорогой братец. Десять лет назад она вела расследование о заколдованных предметах и взяла интервью у некоего герцога. По слухам, перо хранилось в его частной коллекции. А в ее расследовании стоял вопрос о том, расширит ли писатель свою читательскую аудиторию, если использует Заколдованное перо.

– Черт возьми, Габриэль! И впрямь звучит многообещающе.

Мне явно удалось впечатлить Похоть.

– Но на этом улики не заканчиваются. Также ходили слухи, что у Райли был роман с герцогом. Этому нашлись подтверждения в его письме, адресованном журналистке. Герцог подарил Райли несколько предметов из своей коллекции, к крайнему негодованию собственной супруги. Между герцогиней Олеандрской и Райли разгорелась публичная вражда, но ее затмил еще больший скандал.

Между мной и Адрианой. И это было весомый мотив для обвинения Райли. Она отвлекла от себя внимание и всеобщее презрение, переведя все это на нас.

Я оглянулся на бальный зал. На гостях было столько драгоценностей, что пришлось прищуриться, дабы разглядеть танцующих в мерцающем сиянии свечей.

– Откуда ты знаешь, что герцогиня не стала использовать перо, чтобы отомстить своему супругу?

– Герцог скончался за несколько дней до Бала всех грешников, и в его завещании было упоминание имени Райли. Среди куда менее интригующих пунктов, оставленных для нее, значились буквы ЗП. Документы подтверждают, что она забрала перо перед балом, а это значит, что у герцогини к нему доступа не было.

– Уж кто бы говорил об обмане! – тихо присвистнул Похоть. – А ведь она дружит с Адрианой. Как-то это безжалостно – разрушать счастье лучшей подруги.

– Возможно, это была проба пера, и таких последствий она не предвидела. Или же рассчитывала создать небольшую драму, чтобы затмить собственную публичную вражду с герцогиней. Пока мы ее не допросим, это всего лишь предположения.

И все же у нее не было оправданий. Она причинила нам столько боли и создала угрозу для всего королевства. У смертных есть до ужаса близкая к истине поговорка – благими намерениями вымощена дорога в ад. Многие так говорят, хотя всерьез не задумываются над сутью этих слов.

Я наблюдал за тем, как Адриана проскользнула в тень, пытаясь скрыться от репортеров, которые ворвались в зал как раз вовремя. Она не знала, что позвал их сюда я, желая, чтобы во время моего объявления присутствовали журналисты всех желтых газет из всех Семи Кругов.

Секунду спустя появились Шейд с Волком.

Я затаил дыхание, пытаясь угадать, что означали их каменные лица, но так и не смог понять, вышли они из этой охоты победителями или потерпели неудачу.

Я перевел дыхание: это не имело значения, теперь у меня было достаточно улик, чтобы выйти против Райли и заставить ее отдать заколдованные предметы.

На фоне последних слухов Адриане будет еще тяжелее пережить ее предательство, но тянуть уже было некогда, особенно учитывая, что драконы становились все более дерзкими.

Однако сперва настало время завершить то, что стоило сделать много лет назад.

Я взглянул на часы на дальней стене. Пора.

– Пожелай мне удачи.

Похоть схватил бокал вина из демон-ягоды с подноса проходившего мимо лакея и отсалютовал мне.

– Желаю вам долго и счастливо заниматься любовью на почве ненависти!

Когда я спускался по лестнице, а затем пошел к престолу, на глаза мне попались Иден с Вэнити. Они обменялись загадочными улыбками, поскольку уже знали, что я собирался сделать.

Я поднялся на небольшую трибуну и жестом попросил квартет остановить музыку.

Все собравшиеся обернулись ко мне. Репортеры держали наготове перья. Где-то в толпе была и Райли Хьюз.

Все ожидали объявления победительницы, и я не собирался их разочаровывать.

– Спасибо, что присоединились ко мне в этот вечер, когда я навсегда расстанусь со статусом холостяка.

По залу прокатились смешки, но все мое внимание было приковано к одному углу.

– Прежде чем я признаюсь, кто похитил мое сердце, нужно уладить одно дело.

Вэл вышла из-за спин придворных и незаметно приблизилась к Райли. Она позаботится о том, чтобы журналистка не сбежала. Как только они оказались рядом, я продолжил:

– Я не был до конца откровенен в том, что касается причин, побудивших меня провести этот отбор.

Я сделал паузу, поскольку по залу пробежал ропот.

– За моим лукавством скрывалась таинственная угроза всему нашему королевству. Надеюсь, вы простите меня за это. Сегодня вечером я переговорил с каждой из конкурсанток с глазу на глаз и сообщил им обо всем до того, как это попадет в скандальные сводки. Ведь главной моей целью всегда была защита своего круга, двора и народа.

– Что за угроза, ваше высочество? – выкрикнул Андерсон Андерс из заднего ряда. – Дело в том слухе о вампирах, который дошел до нас с острова Злобы?

– Расследование еще не окончено, так что эта информация пока что останется конфиденциальной. Однако причину я раскрою вам прямо сейчас. Каждый из нас, семерых принцев, поручил своим личным командам расследовать это дело днем и ночью. Несколько часов назад мы наконец-то обнаружили связь, которую искали все это время.

Я пробежал взглядом по толпе, остановив его на Райли.

– Десять лет назад на Балу всех грешников мисс Райли Хьюз использовала у меня при дворе заколдованный предмет. Прямо сейчас охотничий отряд обыскивает ее городской дом в поисках улики, необходимой нам, чтобы уничтожить темную магию.

Лицо Райли побледнело.

– Нет у меня никаких заколдованных предметов, клянусь короной!

Она отступила назад, будто собиралась исчезнуть в тени, но там ее уже ждала Вэл. Моя помощница схватила репортершу и задержала ее.

Улыбка, которой я одарил ее, была далеко не дружелюбной. При виде этой сцены репортеры быстро заскрипели перьями. Я был любезным до поры до времени, и это весьма порадовало тех, кто жаждал скандала.

– Мисс Хьюз, корона смягчит ваше наказание, если вы будете сотрудничать со следствием. Похоть, Зависть!

Я жестом подозвал братьев, и они встали рядом с Райли и Вэл.

– Они начнут допрашивать вас, а я пока займусь еще одним делом, намеченным на этот вечер. Предлагаю вам рассказать, где находится Заколдованное перо и на чем вы записали иной исход того бала. И помните: они почуют любую ложь.

Адриана шагнула вперед и потянулась к своей подруге, словно хотела защитить. Она выглядела растерянной, но толпа сомкнулась вокруг Райли и не дала к ней приблизиться.

Мои братья в роли стражников были донельзя учтивы, когда сопровождали Райли в подземелье.

Казалось, Иден перестала дышать, а вот Вэнити была крайне заинтригована таким поворотом дела.

Я хлопнул в ладоши, чтобы все снова посмотрели на меня.

– А теперь, надеюсь, вас заинтересует еще одно сегодняшнее объявление.

Я оглядел толпу и увидел, что Адриана снова встала у стены. Я не сводил с нее глаз, обращаясь только к ней и ни к кому более.

– Пускай конкурс по поиску идеальной пары и пошел не по плану, и все же я нашел свою любовь. Это стало одним из самых печальных и захватывающих приключений, которые когда-либо со мной случались.

Выражение лица Адрианы было непроницаемым.

Мне захотелось оказаться рядом с ней, чтобы почувствовать ее эмоции.

– Мисс Сент-Люсент, не могли бы вы подняться на престол?

Она медленно покачала головой.

– Нет, ваше высочество. Боюсь, что не могу.

Со стороны придворных послышались резкие вздохи. Свирепым взглядом я заставил их притихнуть.

Возможно, это остановило их, но только не меня. Раз Адриана хотела быть со мной на равных, если потребуется, я был готов ползти к ней на коленях.

– Что ж, хорошо!

Я спрыгнул с возвышения и стал пробираться сквозь толпу. Я слышал, как у меня за спиной перешептывались, но не обращал внимания на хихикающих сплетников. Меня волновало только то, что скажет единственная из них.

Добравшись до Адрианы, я медленно опустился на одно колено.

После столь недвусмысленного поступка в зале воцарилась тишина. Теперь, когда принц преклонил перед ней колено, никто не смел насмехаться.

– Я выбрал тебя, Адриана Сент-Люсент. С того самого момента, как впервые увидел десять лет назад, ты являлась мне во сне. Другой и быть не могло.

Я так и стоял на коленях, готовый вынуть из груди сердце и отдать ей, если бы она только попросила. Но Адриана выглядела… испуганной.

– Я бесповоротно в тебя влюблен, так было всегда. А значит, я не могу притворяться, что ухаживаю за кем-то еще. Конкурс окончен, и, если быть честным, его и начинать не стоило, потому что для меня лучше тебя никого не было и нет.

Сделав глубокий вдох, я спросил:

– Адриана Сент-Люсент, милая моя противница, ты выйдешь за меня замуж?

После этих слов тишина, царившая в зале, стала всепоглощающей. Казалось, никто не дышал, боясь пропустить хоть словечко.

Адриана по-прежнему смотрела на меня так, словно мне как-то удалось отрастить вторую или третью голову. Она определенно знала, как не позволить моему эго раздуться до предела. Адриана медленно отвела от меня взгляд и оглядела зал. Репортеры толпились вокруг, как акулы, почуявшие в воде кровь.

Про себя я выругался. Мне хотелось, чтобы они распространили вести о том, что я выбрал ее при всех и что она станет моей, когда примет мое предложение на виду у всего королевства.

Теперь я стоял рядом с ней и отчетливо ощущал ее эмоции – обиду и недоверие.

Я и не думал, что она воспримет это как очередной стратегический ход, а ведь я поступил именно так, как и обещал. Она чувствовала, что я не обращался с ней как с равной и что пренебрег ее мнением, когда вернулся из Беспощадного Предела.

Мне нужно было действовать поскорее. Доказать ей, что я…

– Ваше высочество!

Я оглянулся. Вся толпа обернулась на того, кто кричал.

В коридоре за бальным залом послышался бешеный топот, и я перевел взгляд на двери. Секунду спустя они распахнулись, и вбежал посыльный. Он согнулся в поясе, тяжело дыша, и выглядел так, словно бежал несколько часов без передышки.

Когда он наконец восстановил дыхание и встал, я заметил то, что вначале упустил из виду.

Его туника была забрызгана кровью.

По спине пробежали ледяные мурашки. Я всем телом почуял неладное. Они были близко.

– Драконы направляются…

Вдруг стеклянные двери, ведущие в сад, разбились. Осколки полетели во все стороны и в толпу, без разбора разрезая кожу и шелк. Дворяне застыли на месте. Кровь медленно просачивалась, оставляя пятна на их нарядах. А они уставились вниз, словно не понимали, что произошло.

Я вскочил на ноги, чтобы закрыть собой Адриану, когда первый дракон просунул голову в образовавшийся проем. Меня охватила свирепая ярость защитника, такая древняя и первобытная, что я не справился бы с ней, даже если бы попытался.

Я бы сжег мир дотла и танцевал на его пепелище, если бы с Адрианой случилось хоть что-нибудь.

– Гнев, взлетаем! Мы сразимся с…

Несколько ледяных драконов ломали двери в сад, изрыгая обжигающее ледяное пламя. Багровые глаза рыскали по залу. Эти твари прислушивались к крикам ужаса, которые приводили их в еще большее неистовство.

– Все на выход! – крикнул я, удерживая Адриану за спиной. – Спускайтесь на цокольный этаж!

Казалось, никто не дышал, когда снаружи появился Сильванус. Он ударил по дверям своим огромным хвостом, и они слетели с петель, оставив широкую зияющую дыру.

Внезапно дворяне наконец осознали, что находятся в опасности. Вся толпа тут же принялась проталкиваться к выходу, и бальный зал погрузился в хаос.

Я потянул Адриану к двери, прокладывая путь среди всей этой сутолоки.

Ради нее я пожертвовал бы всем своим двором и ни на секунду не пожалел бы о принятом решении.

Я давно примирился со своими моральными принципами. Если бы пришлось выбирать между ней и королевством, я бы выбрал ее. Всегда.

– Убегай как можно дальше отсюда! – крикнул я, чтобы она меня услышала сквозь вопли и пронзительный рев драконов. – Я приду за тобой, когда опасность минует!

Но Адриана тянула меня за руку, упираясь ногами.

– Подожди, а как же моя семья?!

Если бы ради безопасности мне понадобилось унести ее в самый отдаленный регион, я бы так и сделал. Сильванус здесь, и он будет преследовать ее, хотя бы ради того, чтобы избавиться от одержимости.

– Я отправлю за ними стражу.

Я уже было собирался высвободить всю свою силу, как вдруг все остальные звуки перекрыл крик Гнева.

– Они на тебя нападают!

Я повернулся и обнажил кинжал навстречу надвигающимся драконам. Вокруг них было столько людей, на которых можно напасть, но они проигнорировали более легкую добычу, сконцентрировавшись на мне. Или на Адриане.

Брат оказался прав. Я судорожно сглотнул, а затем поцеловал Адриану и вытолкнул за дверь, надеясь, что если драконы ее больше не увидят, то сосредоточатся исключительно на мне.

– Уходи! – крикнул я.

Я не стал ждать, чтобы проверить, выполнит ли она мой приказ. Превратив самого себя в заманчивую мишень, я развернулся и бросился на драконов, готовый покончить с этим раз и навсегда.

Пятьдесят два

Адриана Сент-Люсент

Наша с Экстоном история любви была обречена на то, чтобы так и не осуществиться. Зимний сад, который только что казался таким роскошным, внезапно стал напоминать преисподнюю.

Что было весьма иронично, ведь именно там мы все и находились.

Я протиснулась обратно в бальный зал, наблюдая, как Экстон бросается на драконов. Кинжал его дома сверкал, упиваясь кровью.

Мое сердце на секунду остановилось, когда челюсти клацнули в опасной близости от его горла. Принц очертя голову бросался прямо на драконов, не давая им атаковать придворных. Он вел себя мужественно и бесстрашно, мне даже захотелось влепить ему пощечину за такое безрассудство.

Он же бессмертный, напомнила я себе, так что ему не понаслышке известно, как сражаться с драконами.

Он выживет, а вот моим близким может и не повезти.

Бросив прощальный взгляд на Экстона, я проталкивалась сквозь беспорядочную напуганную толпу, стараясь высмотреть сестру поверх голов.

Столы были перевернуты, бокалы с игристым вином разбиты. Куда бы я ни повернулась, повсюду демоны пытались выбраться из зала.

Иден с мачехой нигде не было видно.

Похоть ворвался в зал и нанес удар кинжалом дракону, который тут же отступил. Видимо, вести о нападении уже разнеслись по всему замку. Оставалось надеяться, что все остальные успели спрятаться.

Крики тех, кто до сих пор спасался бегством, будут преследовать меня в ночных кошмарах, если только я выживу в этой битве. С каждым шагом вперед я настолько же отступала назад.

Толпа рванулась вперед, увлекая меня за собой, я чуть не потеряла равновесие. Стоит сейчас упасть, и меня затопчут насмерть.

Непреодолимый страх гнал меня вперед. Пробираясь через зал, я пыталась посмотреть поверх голов и плеч. Мне нужно было добраться до стены и переждать.

И этот подвиг казался невыполнимым.

Внезапно толпа на миг остановилась. У меня появилась возможность пригнуться и выскочить в зазор. Я оглянулась посмотреть, на что они отвлеклись. В облаке пламени и дыма появились Лень и Жадность. Они сразу же бросились в бой.

На мгновение я застыла вместе с придворными, наблюдая за разразившейся битвой.

Пятеро из семи принцев сражались изо всех сил – этот образ был создан из чистого ужаса. Я не могла даже представить, как бьюсь с драконом.

Оказаться по другую сторону клинка демона мне бы тоже не хотелось.

Принцы были распутными, порочными созданиями… пока им не бросали вызов. Тогда они показывали свое истинное лицо, скрытое за придворными любезностями и безупречным лоском.

Температура значительно понизилась, пол медленно покрывался льдом. Скоро станет невозможно бежать не падая. Осознав это, придворные запаниковали еще сильнее. Я попыталась собраться с мыслями и найти Иден по светлым волосам. Вдруг мое внимание привлек серебристый отблеск.

– Камилла!

Я заметила ее в тот же момент, когда она обнаружила меня. Мы принялись расталкивать толпу, чтобы добраться друг до друга. Хаос вокруг нарастал.

Драконы издавали пронзительные крики и бросались на собравшихся. Демоны в панике обратились в бегство прямо через цветы и живую изгородь. Ледяное пламя взметнулось по всему залу и полностью заморозило его.

За вспышкой ледяного огня последовали предсмертные крики: кто-то не успел укрыться в стороне.

Я содрогнулась от холода и охватившего меня ужаса. Ледяные драконы всегда казались мне красивыми, но они оказались настолько же злыми и безжалостными.

В это было трудно поверить, но Андерсон Андерс яростно строчил что-то, спрятавшись за наполовину вырванной колонной. Этот идиот оказался в опасной близости к дракону.

Я потеряла Камиллу из виду и молилась, чтобы Зависть выбежал из подземелий и отыскал ее. Раз его здесь еще не было, видимо, в коридоры пробрались другие драконы. Даже если сестре с мачехой удалось выбраться из бального зала, они все еще в опасности.

– Адриана!

Я обернулась на крик Иден, и прямо передо мной выросла угроза. Всего в паре шагов находился огромный дракон. Мы встретились взглядами. Я сделала неуверенный шаг назад, и чутье тут же подсказало, что это была ошибка: я повела себя как добыча.

Дракон с красными глазами взревел и бросился на меня, обрекая на неминуемую смерть. Земля задрожала так сильно, что я чуть не потеряла равновесие, но развернулась и побежала.

Оттолкнула Андерсона Андерса от греха подальше и помчалась сквозь редеющую толпу, чтобы увести эту тварь как можно дальше от сестры.

Только я выскочила из-за разрушенной стены на веранду, скользя по толстому льду, как появился принц. Наряд его был забрызган кровью, а выражение лица стало мрачным и неумолимым. Галстука как не бывало, а вместе с ним исчезли остатки учтивости. Теперь он казался диким и необузданным. Это был легендарный охотник, который очертя голову бросался навстречу опасностям и приключениям.

Он скользнул по мне взглядом, а затем остановился прямо у меня над головой.

Мне не пришлось оборачиваться, чтобы понять: дракон последовал за мной.

От рева, раздавшегося прямо за спиной, затряслась земля, и я потеряла равновесие. Воздух из легких дракона превратил мои волосы в ледяные нити. Мне было никак не устоять на обледенелых камнях. В этих распроклятых туфлях на каблуках я была более неуклюжей, чем олененок, делающий первые шаги, и упала вперед как раз в тот момент, когда челюсти дракона щелкнули прямо у меня за спиной.

– Экстон!

Крылья принца раскрылись в порыве чистой, безудержной ярости. Он бросился между мной и кровожадным существом, принимая на себя удар, предназначавшийся мне.

А потом развернулся и ударил дракона ногой, отбросив на несколько метров назад.

Но чудовище успело впиться ему в руку, и из раны потекла кровь. Дракон попытался увернуться, не сводя с меня пылающего красного взгляда.

Я посмотрела принцу за спину, не сводя взгляда с крадущегося монстра, и у меня сжалось сердце. Дракон был уже не один. Они все штурмовали террасу, направляясь в нашу сторону.

Перед ними все покрывалось инеем и льдом. Белое пламя опалило землю у наших ног.

По моей спине пробежали мурашки, но вовсе не от мороза, исходящего от этих могучих существ.

Все кровожадные взгляды были устремлены на меня.

О нечестивые боги под нами… За мной явилась вся стая!

Даже не имея опыта общения с драконами, я поняла, что они разорвут и принца, и любого другого, кто встанет у них на пути. Вдруг у меня возникла идея.

– Экстон! – крикнула я.

Он едва избежал следующего удара и развернулся ко мне лицом, не выпуская дракона из виду.

– Унеси меня на север, чтобы отвлечь их. Как только мы окажемся в Беспощадном Пределе, тебе удастся перенести битву на их территорию.

Он бросил на меня оценивающий взгляд.

– Я уже говорил, как сильно тебя хочу?

От неожиданности мне было не сдержать смеха. Этому повесе лишь бы пофлиртовать, даже когда нас окружили драконы! Экстон нанес очередной мощный удар прямо в центр туловища дракона и отбросил его назад, к стае.

– Скорее!

Я бросилась в объятия Экстона, и он в тот же миг поднял нас в воздух. Драконы клюнули на приманку и с ревом погнались за нами. И постепенно догоняли. В ночной тиши не было слышно ничего, кроме ужасающего хлопанья их крыльев.

Сердце Экстона бешено колотилось рядом с моим. Я обняла его покрепче.

Вокруг нас свирепствовала снежная буря. Она разбушевалась не только из-за зимы, но и из-за ледяной сущности драконов. Вскоре я уже не могла разглядеть собственную руку прямо перед лицом. Если бы не сверхъестественные способности Экстона, я бы забеспокоилась о том, как он выведет нас к заставе.

Экстон водил рукой вверх и вниз по моей спине, пытаясь согреть.

– Мы уже скоро будем на месте. Если бы можно было обойтись без погони, я доставил бы нас туда при помощи магии.

– Знаю, – ответила я и прижалась к нему, стуча зубами.

Даже сейчас принц заботился о том, чтобы мне было комфортно, а не о разъяренных драконах, преследующих нас. Он был просто смешон, а я любила его до умопомрачения.

Несколько мгновений спустя сквозь покрытые снегом ресницы я увидела высокую стену, которая тянулась вдоль всей северной границы. Сверху она была покрыта снегом и инеем, который угрожающе поблескивал в лунном свете. За стеной возвышалось большое каменное здание. Оно словно бросало вызов любому, кто вздумает вступить с ним в бой.

Экстон устремился прямо к нему. Полет был стремительным и противоречил всем законам природы – принц сам по себе был силой. Когда он сложил крылья и устремился к узкому отверстию на верхнем этаже, я едва удержалась.

Мы приземлились с плавным глухим стуком. Экстон опустил меня на землю.

– Ты в порядке? – спросил он и осмотрел меня, словно в крепости не кишели драконы.

Я судорожно сглотнула.

– Да, а ты?

– Мне стало бы гораздо лучше, если бы ты согласилась выйти за меня замуж, – ответил он и по-волчьи ухмыльнулся. – Да, я в порядке.

Секунду спустя от легкомыслия не осталось и следа. Дракон с грохотом пронесся мимо проема, через который мы попали внутрь. Экстон взял меня за руку и повел в глубь зала, подальше от этого проема. Он был слишком большим для окна и слишком маленьким для двери. Возможно, принцы-демоны использовали его, когда влетали внутрь.

– Не показывайся им на глаза, – сказал принц, а затем достал из-за голенища кинжал и вложил мне в руки. – Если понадобится, бей в глаза. Крепость защищена чарами. Останешься внутри – будешь в безопасности.

Он зашагал прочь, но тут же выругался и бросился обратно ко мне.

– Клянусь древними богами, если подвергнешь себя опасности, я привяжу тебя к столбикам кровати и заставлю пожалеть о том, что меня напугала.

Я притянула его к себе.

– Только вернись и накажи меня как можно скорее, а не то я сама тебя выслежу.

Он тихо рассмеялся и, не сказав больше ни слова, снова ринулся в бой, который уже разгорелся и здесь. Только здешнее сражение было куда более ожесточенным по сравнению с тем, от которого мы сбежали.

Сердце часто билось. Я застыла с внутренней стороны стены. Слышать звуки сражения, не видя его собственными глазами, оказалось гораздо хуже – мое воображение всегда было чересчур буйным.

Неужели драконы нашли способ покончить с бессмертным и ранили Экстона?

Я медленно приблизилась к проему, сквозь который мы прилетели, и заметила дверь, ведущую на парапет из комнаты наверху. Осторожно и бесшумно вышла наружу, наблюдая за тем, как охотники, принцы и драконы со звериной грацией сражались друг против друга. Зрелища, подобного этому, мне еще не доводилось видеть.

Величественный пейзаж – горы, возвышающиеся вдалеке, покрытые льдом здания и конюшни – был ужасающе живописен.

Здесь легко приходило понимание, почему многим демонам хотелось вступить в гильдию, если не считать военного времени. В этих краях безраздельно властвовала природа, все правила поведения при дворе и в обществе остались где-то далеко природа же была безжалостным предводителем.

Драконы бросились на Экстона и прокладывали себе путь когтями сквозь тела, не оглядываясь на тех, кого сразили. Весь снег был забрызган кровью. Это зрелище нервировало и вызывало отвращение даже сильнее, чем пронзительные вопли чудовищ.

Этой битвы не должно было случиться, драконы ничем не заслужили этого безумия. Они были пешками в игре, о начале которой никто из нас не узнал вовремя.

Если бы не Заколдованное перо, они жили бы так же, как и последние сто лет, – их вполне устраивали игрища на севере. Я пыталась собрать все воедино, но чувствовала, что мы так и не раскрыли эту тайну. Казалось, мы что-то упускаем.

И эта упущенная зацепка действительно могла бы положить всему конец, но что это было?

Райли. И неважно, насколько натянутыми теперь стали наши с ней отношения, мне нелегко было принять доказательства, приведенные принцем, и начать проклинать ее, особенно после нашей недавней стычки.

Что-то во всем этом не сходилось. У Райли не было никаких реальных мотивов, чтобы разрушить мое счастье или переписать ту ночь заново. У меня оставалось много вопросов без ответов.

Если бы у нее было перо, разве она не воспользовалась бы им, чтобы вычеркнуть ненависть герцогини Олеандрской? Неужели она не использовала бы перо для своих статей, чтобы ее колонки стали издавать большими тиражами?

Почему она так упорно охотилась за пером, но так и не использовала его для собственного продвижения?

Мимо заставы пролетел Принц Гнева. На его лице застыла маска чистой, неукротимой ярости.

Чтобы отвлечься от шума битвы и утолить растущую жажду разгадать эту тайну, я продолжала перебирать в памяти все, что выяснил Экстон.

Улики были вескими, но Райли отрицала обвинения, причем перед всем двором.

Неужели снова секреты и ложь? Я в этом сомневалась.

Прямо подо мной, укрытой магией, раздался крик одного из охотников. Экстон буквально появился из воздуха, встав между драконом и воином.

Я закричала, когда ему в горло вцепилось обезумевшее существо, и бросилась к стене, пытаясь выглянуть из-за нее. Преодолев магический барьер, я оказалась на виду у кружащего надо мной дракона.

Мгновение спустя меня оттащили назад. Я отбивалась, но массивная гора мышц удерживала меня.

– Отпусти! Ему же больно!

– Он исцелится. В отличие от тебя. – Похоть вернул меня обратно под защиту оберегов. – А если умрешь ты, он и меня убьет. Так что сделай одолжение королевству, оставайся здесь.

Он был прав. Умом я это понимала, а вот сердцем… Мое треклятое сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Я хотела перемахнуть через стену, убедиться, что этот глупый, бестолковый повеса все еще дышал, чтобы я сама могла его придушить, когда все закончится.

Похоть одарил меня понимающей ухмылкой.

– Думаешь, как бы его избить? Не волнуйся, мы все такие.

Я расхаживала по комнате, чувствуя себя зверем в клетке. До нас доносился шум жаркой битвы, доводящий меня до грани безумия. Я не могла оставаться там и ничего не делать.

– Ты оберегаешь его от боли, – сказал Похоть, прочитав мои мысли. – Он не признается в этом, но отчасти именно поэтому ему потребовалось так много времени, чтобы прийти в себя после последнего инцидента.

Я вспомнила о конкурсе поцелуев и о боли, отразившейся у него на лице.

– Кто-нибудь уже нашел эту чертову бумагу, на которой писала Райли? – спросила я, по-прежнему сгорая от жажды деятельности. Стоять поближе к принцу, чтобы нам не было больно, представлялось не лучшим решением.

Похоть покачал головой.

– Ее квартиру перевернули вверх дном, сейчас обыскивают другие известные нам места, которые она часто посещает. Эту вещь найдут, теперь это всего лишь вопрос времени.

Но времени у нашего круга и королевства не было, как и у драконов. Пронзительный крик разорвал воздух, за ним последовал самый жалобный звук, который я когда-либо слышала. У меня кровь застыла в жилах.

– Это значит…

Мне было не выразить словами свои опасения. Лицо Похоти помрачнело.

– Убили одного из драконов.

– Какой кошмар!

Всему этому нужно было положить конец, сейчас же.

Я зашагала, прокручивая все в уме. Если журнал или пергамент, на котором Райли переписала Бал всех грешников, так и не нашли, значит, подозрения с нее можно было снять.

При этой мысли интуиция словно пробудилась, убеждая меня в том, что я права.

Но если не Райли, то кто? У кого были мотивы и намерение…

Я остановилась как вкопанная. Все подсказки и высказывания встали на свои места.

– Милостивые боги! Экстон ошибся!

Это перо было упомянуто в бухгалтерской книге моего отца.

Я резко оглянулась на своего спутника, но он меня не слушал.

Похоть стоял на террасе, напрягшись всем телом. Ему было поручено охранять заставу. Похоже, он собирался выполнять это задание со всем усердием.

Я внутренне напряглась, чтобы обдумать следующий шаг. Мне стоило быть очень, до крайности уверенной в своей правоте, прежде чем выдвигать такое серьезное обвинение.

Как бы ни пыталась это отрицать, но я была твердо убеждена в том, что знаю, кто разрушил наши жизни.

Софи Эверхарт, демоница, одержимая жаждой материальных благ. И та самая демоница, которая больше всего на свете ненавидела проигрывать простолюдинам.

Подсказки были передо мной все это время, но я не желала их видеть.

Зато теперь мне было не перестать соединять кусочки головоломки.

Понимающая улыбка мачехи, когда Иден выбрали на конкурс невест. Я предполагала, что мачеха использовала заклинание, но она так и не подтвердила мои подозрения.

В тот вечер мачеха была на Балу всех грешников. Она осталась недовольна его итогами… но и это была не совсем правда, не так ли?

Чем дольше деталей я припоминала, тем больше запутывалась. Я стала размышлять о последовательности событий. Не была ли Софи необычно взволнованна, когда мы уходили с Бала всех грешников?

Хотя я не нашла себе подходящую партию, а ведь больше она от меня ничего не хотела.

В то время Иден была еще ребенком, но у меня всплыли смутные воспоминания. Уже тогда Софи говорила, что ее дочь достойна стать принцессой, и менее чем через десять лет у нее появятся достойные женихи. И что моя неудача все равно обернется выгодой для нашей семьи и мы попомним ее слова. А еще в тот вечер у нее в волосах было нелепое перо.

Недавно я видела это перо в бухгалтерской книге отца. Райли засунула его обратно в маленькую записную книжку в тот день, когда пришла к нам домой за рецептами.

Должно быть, это и есть Заколдованное перо.

Мир вокруг резко остановился. Это она! Бухгалтерская книга отца. Единственный предмет, который мачеха так долго угрожала продать, но так и не сделала этого. Должно быть, именно там она переписала нашу судьбу, накладывая на всех проклятие, – неважно, намеренно или случайно.

– Принц Похоти! – закричала я, выбежав на террасу, обнесенную стеной. – Я знаю, где…

Но Похоть сражался с драконом в небе. Он был полностью сосредоточен на монстре, который собирался штурмовать наше убежище. Я судорожно сглотнула и огляделась по сторонам, наблюдая за происходящим внизу.

Там творился самый настоящий хаос. Отнести меня домой было некому: так в нашей обороне появилась бы брешь. Гнев и Чревоугодие, Зависть и Похоть – каждый принц был движущей силой на поле боя. Все наше королевство отчаянно нуждалось в том, чтобы они удержали оборону.

Но я не могла стоять и ждать перерыва в битве, который мог и не наступить. Мне нужно было действовать.

Я мысленно помолилась, чтобы Экстон не пострадал, и бросилась к лестнице. Промчалась мимо раненых, перескакивая через тела, распростертые на полу коридора. Я прогнала из головы все образы и страхи и выскочила за дверь, где обнаружила адскую лошадь и всадника, переходящего на шаг.

Этот конь ждал меня.

Я подбежала к охотнику. Он спешился и, пошатываясь, опустился на землю, а я схватила его коня и вскочила в седло.

Прокричав извинения, я пришпорила жеребца, и мы тронулись с места. Про себя я поблагодарила Экстона за урок верховой езды. Теперь я не сходила с ума от страха, а уверенно держалась в седле.

Адский конь мчался так, словно от этого зависела его жизнь, – хотя так оно и было. Наши жизни зависели от того, как все обернется. Я взмолилась, чтобы интуиция меня не подвела.

Мы мчались во весь опор. Конь, словно по мановению волшебной палочки, молниеносно преодолевал северные земли. Вскоре мы уже поднимались к дому по мощеным улицам нашего круга, где царила гнетущая тишина.

Привычная суета пропала, ставни были закрыты: все прятались от драконов. Мою грудь пронзила острая боль. Она сворачивалась кольцами, пока не сдавила сердце.

Внутри все кричало, требуя повернуть обратно, чтобы это прекратилось. Я надеялась, что Экстон ощущал эту боль меньше меня: сейчас ему нельзя было отвлекаться.

Но я не стала поддаваться агонии и не давала коню спуску, пока мы не остановились перед моим домом. А там чуть ли не вывалилась из седла, но, как только ноги коснулись земли, взлетела вверх по лестнице. Каждый вдох давался мне с трудом: магическая связь тянула назад.

Входная дверь была не заперта, однако у меня не нашлось времени выяснять почему.

Я бросилась к вещам отца и принялась лихорадочно листать бухгалтерскую книгу, но через мгновение она выпала у меня из рук, и я через силу остановилась, чтобы перевести дыхание. Дрожала я гораздо сильнее, чем показалось сначала.

Взяв себя в руки, я снова схватила ее и просмотрела каждую страницу. Даже не представляла, сколько у отца было сделано заметок. Казалось, время бежит с неимоверной скоростью, и судьба нашего круга зависит от этих мгновений, и если я ошибалась в своих догадках, то подведу всех.

Мое сердце еще никогда не стучало с такой силой и скоростью, а легкие не работали так быстро.

Я почувствовала, что теряю сознание. Все это время боль усиливалась, не ослабевая ни на миг. Я молилась, чтобы Экстон не пал в бою, ведь мы были почти у цели… Вот бы только найти этот предмет!

– Давай же… Давай!

Я принялась читать быстрее, чем когда-либо, но с каждой секундой напрягалась все больше. Никакой записки не было, как и переписанного события. А я была так в этом уверена…

Если я ошибалась, то, покинув Беспощадный Предел и придя сюда, не сделала ничего, кроме ослабления Экстона, когда он больше всего нуждался в силе.

Я перевернула страницу, и та чуть не выпала. Я молча смотрела на листок бумаги, наспех вклеенный в гроссбух.

– Этого не может быть…

Я пробежала глазами по записке, но написана она была вовсе не знакомым почерком отца.

По щекам потекли горючие слезы. Я была права: вот то самое доказательство, которое мы так долго это искали.

Софи была…

– Боже мой! Нет…

Первоначальное ощущение восторга прошло. Я вся похолодела от накатившей волны ледяного ужаса. Эта записка не была делом рук Софи, Райли, и, само собой, ее автором не был отец. Она была написана детским почерком.

– Иден… Что же ты наделала?

Моя шепотом произнесенная мольба словно призвала сестру, и она вошла в комнату, держа в дрожащих руках свечу. Заплаканное лицо Иден появилось в бешено пляшущих языках пламени.

– Я не хотела, чтобы все так обернулось, Ад, ты же сама знаешь. Клянусь, я и не подумала бы…

Тут ее голос прерывался рыданиями.

Я протянула ей руку, и в моем голосе зазвучали властные нотки старшей сестры.

– Дай мне свечу, Иди. Нам необходимо немедленно ее уничтожить.

Позже у нас будет достаточно времени для слезных признаний.

На бесконечное напряженное мгновение, которое неприятно затянулось, мне показалось, что сестра задует свечу и нас всех настигнет это проклятие. Но она осторожно приблизилась, прикрывая огонек рукой, и передала мне подсвечник.

Я без колебаний подожгла пергамент, наблюдая за тем, как он медленно разгорался.

Теоретически это проклятие должно было рассеяться, как только листок превратится в пепел, только бы эта чертова бумага загорелась.

– Ну же! Скорее!

Я еще ни разу не была настолько нетерпеливой, как в тот момент, когда наблюдала, как огонь медленно лизнул пергамент, а затем решительно его поглотил. Прошло всего несколько мгновений. Ожидание тянулось бесконечно. Каждая секунда могла принести с собой еще одну смерть.

Как только пламя коснулось кончиков пальцев, я бросила горящий листок в плошку, которую принесла Иден, и смотрела на огонек, пока на дне не остался только пепел.

Тлеющие угли из красных превратились в оранжевые, а затем погасли.

Судя по всему, мы совсем скоро узнаем, удалось ли покончить с проклятием. Словно в ответ на тревогу, мои самые мрачные опасения воплотились в жизнь: я услышала пронзительные крики приближающихся драконов.

Выругалась, бросилась к окну и отдернула занавеску. Вдалеке показались силуэты тварей, летящих сквозь облака. Их ни с чем было не перепутать.

Драконы преодолели Беспощадный Предел.

Крики, которые доносили штормовые порывы, указывали на то, что битва разворачивалась на юге, в самом сердце круга Чревоугодия. Может, мы и сожгли проклятие, но пока чары не рассеялись, мы оставались в серьезной опасности. Вопли атаки становились все ближе.

Во имя нечестивых богов преисподней! Драконы направлялись к нам!

– Иден!

Я схватила сестру и помчалась в другой конец комнаты, прижав ее к себе. Вдруг сверху наползла гигантская тень и накрыла собой всю улицу.

Пятьдесят три

Принц Чревоугодия

Вспышка чистого белого пламени отбросила меня назад, и я едва не упал на Гнева. Брат не обратил на меня внимания и снова бросился в бой, свирепо сверкая глазами. Он нападал на другого дракона со всей мощью демона войны.

Я развернулся в воздухе и на всей скорости понесся на ящера, с которым сражался, чтобы он отступил. Внезапно сильная боль пронзила грудь. Я осмотрел себя: крови не было.

Изо рта против воли вырвалось ругательство. Видимо, Адриана сбежала из крепости.

Очередная вспышка драконьего пламени едва не задела меня.

Я стиснул зубы и выбросил из головы мысли о боли.

Даже несмотря на то, что с Ленью и Жадностью нас стало шестеро против семи драконов, нам еле удалось немного вытеснить их на север от Беспощадного Предела.

Чем больше мы с братьями оттесняли их назад, тем яростнее они боролись за то, чтобы отвоевать позиции, и отступать не собирались.

Я снова бросился прямо на дракона, описывая кинжалом дугу и рассекая бурю. Рукоять стала скользкой от льда и крови.

Упрямый дракон не сдвинулся с места. Он парил, молотя крыльями по воздуху. Когда я снова приблизился, чтобы поглубже вонзить в него лезвие, он впился когтями мне в грудь, разорвав рубашку. У меня не было времени на то, чтобы надеть кожаные штаны, но даже если бы я их надел, это никак не помогло бы мне. Сильванус не сдерживался, как на нашей охоте, – он жаждал крови и величия.

Я обошел его, затем сделал ложный выпад влево и попал в правый бок дракона. Ящер оскалился, целясь мне в горло. Из-за этой чертовой клятвы на крови и неутихающей боли я двигался медленнее, чем обычно, и все же мне удалось отразить клинком точный выпад. Дракон задел кожу, но не вырвал мне глотку, хвала древним богам.

Внезапно в драконах что-то переменилось. Они замерли, словно некий первобытный инстинкт дернул магическую привязь. Братья тоже это заметили.

Казалось, сама атмосфера сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

Плечи у меня заныли от того, как бешено заколотились крылья. Это было не к добру.

Сил отвлекся, и я, воспользовавшись моментом, снова бросился на него и нанес мощный удар. Ледяной дракон мотал головой из стороны в сторону и втягивал воздух, раздувая ноздри.

Он увернулся от моего следующего удара и одним мощным взмахом исполинских крыльев взмыл в грозовые облака.

Сильванус охотился и прямо сейчас собирался поймать добычу. Я точно знал, кого он учуял: Адриану.

Когда он пронесся мимо, маневрируя извивающимся телом вверх и вокруг меня, я сделал выпад в его сторону. Пальцы проскользнули по его боку, но не попали в цель, поскольку чешуя Сила покрылась защитным слоем льда. Какой ловкий ублюдок!

– Остановите их!

– Это и было нашей целью, – съязвил Похоть, едва увернувшись от удара когтем в грудь. Поделом этому умнику! – Или мы должны были за ними приударить?

– Они направляются в город! – крикнул я братьям. – Прикончите их!

Перья Зависти, похожие на кинжалы, сверкнули, как скрытые клинки, каковыми они и были. Он набросился на своего дракона. Эта проклятая богами тварь приняла удар на себя, а затем сложила крылья и молниеносно улизнула.

Воздух и земля сотрясались от грохота, словно при столкновении двух огромных гор.

Трудно сказать, что это было – раскат грома во время бури или порыв ярости Гнева: он преследовал дракона, и тому удалось проскользнуть мимо его линии обороны.

Каждый раз, когда казалось, что мы продвинулись хоть на дюйм, эти проклятые твари одерживали над нами верх.

Они, несомненно, были самыми свирепыми противниками, с которыми мы когда-либо сталкивались. Обычно битва была для нас захватывающим способом насытить свой грех, теперь же она казалась проклятием. Нам нужно было избавиться от драконов, и немедленно.

Я переключился на улетающую стаю и изо всех сил помчался вслед за ними. У меня зародилось смутное подозрение насчет того, куда направлялись драконы. Освободившись, они двигались целенаправленно и необычайно быстро летели по грозовому небу.

Я не стал отступать и погнался за ними на всех парах. Братья летели наравне со мной. Вскоре показались черепичные крыши и знакомые мощеные улицы. В груди защемило от боли, которая не имела ничего общего с клятвой, связавшей нас с Адрианой.

Драконы направлялись прямиком в печатный ряд.

Дом Адрианы был отсюда недалеко, всего в нескольких улицах.

Судя по тому, что боль в груди стихала, она была где-то рядом, а боевой клич Сильвануса означал, что ящер почуял добычу.

Когда я догнал его, мир замер. Дракон парил над зданием по соседству с ее домом. Если ему вздумается, он обрушит смертоносный огонь на ее жилище и прикончит всех, кто окажется внутри.

Кинжал моего дома яростно сверкал, он жаждал крови.

Я был готов убить Сила, лишь бы не подпустить его к Адриане.

Вдруг с улицы под нами донесся крик:

– Я подумал, тебе может понадобиться помощь, принц!

Посмотрев вниз, я увидел то, что застигло меня врасплох. По улице маршировала вереница вампиров, а возглавлял ее не кто иной, как Блейд. По некой беззвучной команде вампиры бросились врассыпную небольшими группками.

Секунду спустя стало понятно, что он сделал: он расставил своих бойцов-вампиров перед лавками, чтобы обезопасить демонов внутри, и те выставили на всеобщее обозрение сверкающие клыки.

Вампиры всегда мечтали вонзить клыки в ледяных драконов. А еще это было изобретательным напоминанием о том, что когда-нибудь Блейду тоже понадобится моя помощь. Как будто я мог забыть о своей клятве!

– Постереги мой двор, Блейд!

– Для нас это честь!

Принц вампиров мотнул подбородком, и оставшиеся члены его команды разошлись.

Пока смотрел им вслед, я заметил Сашу. Ведьма стояла посреди улицы, глаза ее горели, а губы шевелились в беззвучном заклинании: она защищала окрестные дома. Я знал, что решение помочь ей было правильным.

А поскольку ведьма и вампиры стояли на страже улицы, я снова сосредоточил все силы на небе.

Я еще раз посмотрел на Сила. Он кружил в воздухе и к чему-то принюхивался. Теперь у него появилась новая цель. Он пронесся мимо дома Адрианы, а затем вернулся. Пронзительный крик эхом разнесся по улицам – он звал стаю.

С благодарностью за неожиданную помощь на улицах я возобновил погоню, держа наготове клинок, в считаные секунды оказался рядом с Силом и нацелил кинжал прямо ему в сердце.

Вложив в это действие всю силу, на которую только был способен, я бросился на дракона, которого сам вырастил. Он оказался слишком близко к женщине, которую я любил, и мои инстинкты стали острее, чем когда-либо. Ящер представлял угрозу безопасности Адрианы, и я бы устранил его любыми необходимыми средствами.

В глубине души я чувствовал, что победил, и от этого ощущения летел даже быстрее, чем оценивал свои возможности. Меня охватила мрачная уверенность, что на этот раз я его собью: я нацелился точно на него, а он отвлекся.

Но Сильванус наконец-то почувствовал опасность. Он перевел взгляд с дома внизу на меня, однако для того, чтобы проявить к нему снисхождение, было уже слишком поздно.

Он медленно заморгал, словно очнувшись ото сна. Глаза его больше не были красными – теперь они переливались всеми цветами радуги. Он вперился взглядом в мой сияющий клинок, и я готов был поклясться, что увидел там проблеск печали и принятия.

Я был уже слишком близко, а он оказался слишком массивным, чтобы увернуться от удара.

С губ сорвалось ругательство: избежать столкновения не было никакой возможности, ведь я намеревался убить его.

Еще несколько секунд – и все было бы кончено. Мой дракон пал бы от моей же руки, той самой, что кормила его из бутылочки. Я научил его махать крыльями, когда у него наконец-то отросли перья, и смеялся, когда он прыгал вокруг, как маленький нахальный неоперившийся птенец, каким он, в сущности, и был.

Разве что…

В последний момент я обратил кинжал на себя и принял удар, который должен был прикончить моего дракона. От этого удара у меня перехватило дыхание. Кинжал пронзил сердце, и я ощутил такую боль, подобной которой еще ни разу не испытывал. Мне показалось, что я услышал крик Сильвануса, но его заглушил рев, доносившийся снизу.

В воздухе и с земли раздавались радостные возгласы. Это была победа!

Проклятие было снято, Адриана – в безопасности, а мой двор и наше королевство не пострадали.

Я застыл там, наслаждаясь этим моментом так долго, как только мог.

Сил моргнул, взглянув на меня, а затем на кинжал, торчащий из моей груди. Капли крови стекали по рукояти все быстрее и чаще. Мои крылья замедлились, а потом и вовсе остановились.

Герои – проклятые богами идиоты, и все же я ощущал странное умиротворение.

Ледяной дракон издал крик, который и мертвого поднял бы из могилы, и бросился на меня.

А потом все погрузилось во тьму.

Пятьдесят четыре

Адриана Сент-Люсент

Победные возгласы доносились сквозь тонкие стены нашего дома. Я отпустила сестру и пошла убедиться, что проклятие действительно снято.

Принцы пролетали по ночному кварталу. Когда они снижались, чтобы помочь горожанам, застигнутым на улице во время нападения, радость ощущалась повсюду.

Я скосила взгляд на толпу. Вампиры помогали демонам, а Саша прислонилась к Вэл с таким видом, словно часами творила заклинания.

А на другой стороне улицы, похоже, пострадало всего несколько зданий. Мы избежали того, что могло и должно было произойти. Возможно, гораздо большей катастрофы удалось избежать благодаря защитным заклинаниям, которые наложила ведьма.

По телу разлилось тепло – все действительно закончилось. Пускай в нашем круге было много грешников, а наше королевство полнилось морально испорченными демонами, но в час нужды мы объединялись.

– Проклятие снято? – спросила Иден с надеждой в голосе.

– Похоже, что так.

Я еще несколько мгновений наблюдала за тем, как все праздновали на улице внизу, пытаясь отыскать знакомый силуэт. Я не видела Экстона, но он, скорее всего, вернулся в замок проверить, как там его двор. Этого и следовало ожидать, однако я почувствовала легкую тревогу. Он был принцем, для него первостепенным делом являлась забота о своем дворе, тем более после такого нападения.

Да и у меня были свои неотложные дела, требующие довести их до конца.

Проклятие сняли, но не могла же я закрывать глаза на вопросы, ответов на которые по-прежнему не нашлось. Мне было никак не понять, почему меня предала сестра.

Я выдохнула и села. Нужно было выяснить причину.

Иден молча опустилась на диван рядом со мной.

Я не знала, как бы помягче начать разговор, однако секреты не принесут ни одной из нас никакой пользы. Нам нужно прямо сейчас разобраться во всем, а потом залечить раны. Вместе.

– Как к тебе попало Заколдованное перо?

Иден шмыгнула носом и подняла на меня глаза.

– Райли принесла его после Бала всех грешников. Она рассказывала истории о невообразимой магии. Когда ты вернулась домой, раскрасневшаяся от возбуждения, а мама сказала, что ты станешь принцессой, я запаниковала. Я не была готова потерять тебя, поэтому и написала другую историю. Я позаботилась о том, чтобы Райли ничего не вспомнила, хотела сохранить все в тайне, а потому переписала и ее воспоминания тоже.

Бедная Райли… Ее публично осудили за преступление, которого она не совершала, а я потеряла веру в нашу дружбу. Я переживала за нее и знала, каково это – стать объектом сплетен и скандалов. Мне нужно было как можно скорее исправить положение подруги.

Экстону придется принести ей королевские извинения по всем правилам. Возможно, он даже предложит ей должность официального придворного репортера, но об этом можно было подумать и позже, а сейчас у меня оставалось еще много вопросов.

– Ты была так юна, как ты вообще додумалась переписать мою историю?

Иден вспыхнула.

– Вы вдвоем ушли на бал, а мне было скучно, и я стащила один из маминых романов. Скандал, разразившийся в этой книге, произвел на меня сильное впечатление. Принца застукали с виконтессой сразу после того, как он объявил о помолвке с другой… Хотя в той книге все произошло из-за того, что он перепутал двух девушек.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Я не хотела, чтобы во мне говорила обида или гнев. Сердце защемило оттого, что я осознала правду: все началось из-за моей сестры – единственного в мире человека, которому я ни за что не причинила бы боли намеренно. А она невольно стала причиной величайшего горя в моей жизни, и все из-за того, что прочитала о похожем скандале в какой-то книжке. Все из-за ошибки невинного ребенка. И все же она причинила нам столько боли…

– Я бы никогда не оставила тебя одну, Иди. Ты наверняка должна была об этом знать. Я перевезла бы вас с Софи к нам в замок. Почему ты никогда не говорила мне об этом?

– Я боялась. Сначала мне казалось, что ты стала счастливее, а это перо оказалось неплохой штукой. Ты так долго скрывала свои чувства, что я и понятия не имела, как тебе больно.

– Скрывала свои чувства? – усмехнулась я. – Последние десять лет я только и делала, что пыталась уничтожить репутацию Экстона в газетных статьях. Ты хотя бы раз думала о том, чтобы все мне рассказать?

Она опустила глаза и медленно кивнула.

– Когда начался конкурс, я хотела во всем признаться, особенно после того как Экстон прислал все эти подарки. Можешь говорить все что угодно о том, ради чего он так поступил, но мне было очевидно: ты ему глубоко небезразлична.

Я вздохнула.

– Ты еще слишком неопытна и наивна. Он так поступил, чтобы выяснить, кто скрывался под маской леди Льдинки.

– Ад, я так тебя люблю, но ты же не могла и впрямь поверить, что все это было необходимо. Разве для этого ему нужно было присылать еду, пергамент и масло для наших фонарей?

Я поджала губы, и она ласково улыбнулась. Моей сестренке каким-то образом удалось собрать воедино факты, которые я упустила из виду.

– Было очевидно, как сильно ты ему нравишься, и я хотела, чтобы ты тоже это поняла, однако у меня не было времени. Когда меня выбрали для участия в конкурсе невест, я подумала, что лучше способа сблизить вас с принцем не найти. Я надеялась, что у меня получится придумать, как пробудить в тебе былые чувства, только оказалось, что заговоры и ухищрения – совсем не мое. Но клянусь, конкурс для меня был всего лишь способом снова свести вас с Принцем Чревоугодия!

– Знала бы мать, чем ты занимаешься, она бы с тебя шкуру спустила.

На лице Иден показалась неуверенная улыбка.

– Кажется, она знала. В глубине души. Вот почему она была так непреклонна в том, чтобы держать вас с принцем порознь.

– А где Софи?

– Она была в наших покоях под стражей, когда я улизнула, чтобы сюда вернуться. Экстон установил на все комнаты защиту от драконов.

Хвала богам! Пускай Софи и не была самой доброй демоницей в нашем королевстве, но это не означало, что я хоть в чем-то хотела причинить ей вред. Она еще учинит нам всем не один скандал. По крайней мере, будет держать в напряжении, а нам останется лишь гадать, какие еще гнусные интриги она вздумает плести.

Я окинула сестру взглядом и только сейчас поняла, что она была уже не девочкой, а молодой женщиной.

Иден была вынуждена лавировать между мной и Софи, и хотя мы обе желали ей только счастья, однако не давали ей возможности самой набивать шишки и учиться на ошибках.

– А ты хотела бы научиться плести интриги?

Иден фыркнула.

– Боги, нет! Я мечтаю о самой обычной жизни без придворных сплетен. Идеальное занятие для меня – готовка и ведение домашнего хозяйства. Может быть, когда-нибудь я даже открою собственную пекарню.

– А как же твой тайный любовник? – спросила я, чтобы между нами больше не осталось секретов. – Ты видишь вас вместе в будущем?

Лицо Иден залилось краской.

– Откуда ты знаешь о Вэнити?

Я удивленно подняла брови. Я и не предполагала, с кем она была.

– Так это была участница из Дома Гордыни?

Иден прикусила губу, покраснев еще сильнее.

– Мы проводили много времени вместе, пока принц был занят другими делами. Между нами возникла привязанность.

Я ласково взяла ее руки в свои и сжала их.

– Я за тебя рада. Ты заслуживаешь всей любви и нежности мира, – сказала я и улыбнулась. – Вне всяких сомнений, всю ответственность за ваше знакомство возьмет на себя принц.

Она обняла меня, а потом отстранилась и сказала:

– Он любит тебя, Ад. Надеюсь, ты дашь ему шанс исправиться. Он не виноват, что я использовала перо.

Я откинулась на потертую подушку.

– За это я его не виню. Только, боюсь, теперь все стало немного сложнее, чем кажется.

– Сложнее – это еще мягко сказано о том, что произошло сегодня вечером. Он попросил тебя выйти за него замуж, Адриана. Ты отказала ему перед всем двором.

– Я не отказывала ему, нас прервали. На случай, если ты забыла, возникла небольшая проблема с нападением дракона.

Иден покачала головой.

– Любой подтвердит, что ты собиралась ему отказать. Ты не обязана объяснять мне причину, но тебе нужно разобраться в этом самой до того, как вы поговорите. Какое бы решение ты ни приняла, главное, ни о чем потом не жалеть.

– Знаю.

Дело было не в проклятии и не в черной магии. Теперь мне нужно было всерьез задуматься о том, насколько мы с Экстоном подходим друг другу, если вообще хоть в чем-нибудь подходим.

Мне было все равно, что он не посвящал меня в свои планы или был уж слишком королевских кровей, чтобы понять, когда переступает границы дозволенного. Правда заключалась в том, что мы с ним из разных миров.

И я сомневалась, что когда-нибудь окажемся в равных условиях.

Из-за этого он не стал плохим и не заслуживал порицания, но для того, чтобы быть вместе, все это важно было принять во внимание. Даже если в телесном плане мы подходили друг другу, это не означало, что мы совместимы во всем остальном. Если мы с Экстоном действительно хотели принять друг друга, нам требовалось принимать друг друга во всем.

Иден наклонилась и поцеловала меня в щеку.

– А когда любовь не приносила проблем?

И правда. Я уставилась на нее.

– А когда ты успела стать такой мудрой?

– После того как совершила ужасную ошибку, – ответила она, вскочив на ноги. – Давай поклянемся, что у нас больше никогда не будет друг от друга секретов, какими бы ужасными они нам ни казались.

– По-моему, звучит как очередной мудрый план, дорогая сестра. Давай заодно поклянемся больше не играть ни с какими заколдованными предметами. Где перо?

Легкомыслие исчезло с лица Иден.

– Я… не помню.

Не надо было обладать способностью Принцев Греха чувствовать ложь, чтобы понять – она говорит правду.

– Что ты имеешь в виду?

Она нахмурила брови и задумалась.

– Иногда мне кажется, что один из принцев пришел и забрал перо, переписав мои воспоминания. А иногда я думаю, что могла отдать его торговцу на черном рынке.

Когда я это услышала, интуиция тут же дала о себе знать. Это звучало как начало расследования, достойного внимания… один из заколдованных предметов оказался в руках тех самых принцев, которых должен был объединить.

Но я прогнала от себя эту мысль. На сегодня было достаточно одного приключения с темным принцем.

– Мне правда очень жаль, Ад. Зная, чем все закончится, я бы ни за что не стала вмешиваться. Меня толкнул на это страх.

– Понимаю.

Я натянуто улыбнулась и решила оставить былое там, где ему самое место, – в прошлом.

– Знаю одно: решения, принятые из-за страха, тревоги и опасений, превращаются в кошмар и преследуют тебя. А вот любовь всем нам придает силы, будь то семейные узы, дружба, романтическое увлечение или платоническая привязанность. Пообещай мне, что с этого момента будешь действовать, руководствуясь любовью, а не страхом.

– Обещаю.

– Хорошо. Тогда, как по мне, чтобы извиняться и принимать эти извинения должным образом, нам необходимы свежеиспеченные пирожные со сморозиной, и лучше твоих не бывает.

Глаза Иден наполнились слезами. Она вскочила на ноги и пошла на кухню.

– Тогда я прямо сейчас начну их печь. У меня еще остались припасы с той поры, когда принц прислал те злосчастные дары, чтобы осуществить свой замысел, – сказала она, сверкнув глазами. – Как считаешь, вы скоро встретитесь снова?

– Экстон как чесотка, – поддразнила я. – Только ты от нее избавишься, как она возвращается с удвоенной силой.

– Хм…

Иден бросила на меня понимающий взгляд и занялась приготовлением сладкого теста для десерта.

Я хотела принять его предложение, и пускай магия больше и не разлучала нас, это не отменяло того, что нам нужно было уладить до того, как я скажу да.

Если у нас с ним есть будущее, мне хотелось подумать о том, чем оно обернется для меня и как это будет выглядеть. Оставлять ли за собой колонку мисс Суразицы? Стать ли нищей принцессой? Мне не нравились придворные интриги, и я до сих пор не разобралась в своих чувствах к новой колонке, но ведь взрастила ее я.

Однако сегодня было не время об этом волноваться.

Этот день был посвящен тому, чтобы сжечь прошлое и устремиться к новым горизонтам. И на данный момент мне было этого вполне достаточно.

Пятьдесят пять

Принц Чревоугодия

Адриана искоса посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на вывеску «Бык и ворон». Между бровями у нее пролегла небольшая морщинка.

– Твое любимое место, где можно пообедать, – вот эта таверна?

– Не говори таким тоном в присутствии Ширли, а не то она плюнет тебе в пирог.

Я придержал толстую деревянную дверь. Адриана показала мне неприличный жест рукой, а затем юркнула внутрь. Я скривил губы. Мы с моей милой противницей виделись впервые после нападения драконов, которое произошло несколько дней назад. Я едва переборол желание заключить ее в объятия.

Ударив самого себя кинжалом в грудь, я на несколько часов потерял сознание. Восстановить сердце оказалось непростой задачей, особенно учитывая, что я был настолько истощен.

Пока я выздоравливал, Вэл не удосужилась сообщить Адриане, что мне нездоровилось, но не потому, что не одобряла наши отношения, а потому, что была занята своим новым романом: после нападения они с Сашей сблизились.

Ведьмы и демоны могли объединяться без кровопролития, и я порадовался за свою заместительницу.

Как только пришел в себя, я тут же отправил Адриане письмо с просьбой немедленно встретиться: нам нужно было уладить одно очень важное дело. Если ей хотелось поторговаться, я был готов принять ее условия. Через час она ответила, с благодарностью мне отказав. Сказала, что рада моему выздоровлению, но ей нужно время подумать без моего мешающего обаяния.

Я был готов поклясться, что когда-нибудь эта женщина доведет меня до грани безумия и я с радостью передам ей бразды правления. Я немедленно написал ей ответ, не желая признавать поражение.

Мне пришлось несколько дней проявлять настойчивость, но в конце концов она согласилась встретиться со мной и поговорить.

Я был готов использовать каждую минуту наедине, чтобы показать ей свое истинное лицо, скрытое за всеми этими секретами и масками, и начать собирался со своего любимого блюда.

Вместе с волной тепла нас окутал аромат пикантных кулинарных изысков.

Посетители выпили не по одной кружке зимнего эля и практически не обращали на нас внимания. Я положил ладонь на поясницу Адрианы и повел ее к своему любимому столику в углу.

Адриана уселась на скамейку, не обращая внимания на то, что поцарапанный столик был заставлен пустыми мисками и кружками после посетителей, которые ушли до нас.

Подошел слуга и поспешно убрал со стола.

– Как обычно для тебя и твоей девушки, Экстон?

– Да. Пожалуйста, передай Ширли, чтобы она намазала на корочку побольше чесночно-розмаринового масла.

– Будет сделано!

Адриана с интересом осматривалась. Как только перед нами поставили первую порцию зимнего эля, она сделала несколько глотков, откинулась на спинку стула и посмотрела на меня.

– Здесь ты ведешь себя более непринужденно.

Я лукаво улыбнулся.

– Я веду себя так практически в любой ситуации, дорогая. Но мне действительно нравится, как просто и вкусно можно поесть в столь бесхитростной обстановке.

– Не так уж вы ненасытны, Принц Чревоугодия.

– Напротив. За эту стоимость я пирую как король и наслаждаюсь вашим обществом, а больше мне и желать нечего. Мой грех заключается не в том, чтобы быть расточительнее или богаче всех, а в том, чтобы позволять себе то, что доставляет удовольствие. И больше всего удовольствия я получаю от простых вещей: от вкусной еды и напитков, от приятной беседы и от интересного собеседника. Это и есть признаки полноты жизни. Так что да, в данный момент я чувствую себя в своей тарелке.

– Хм…

Она отхлебнула эля.

– Как же вкусно! Кажется, это мой любимый напиток.

– Я тоже его люблю.

Это было маленькое, почти незначительное замечание, но я просиял от удовольствия. Мне было приятно оттого, что эль ей понравился не меньше моего.

– Как дела у вас с Райли?

Она просияла улыбкой, полной надежд.

– Завтра все обсудим за чашкой чая. Мы слишком долго дружили, чтобы позволить встать между нами каким-то секретам и недопониманию.

– Рад это слышать.

Я хотел, чтобы все в жизни приносило ей радость. Неужели и я превратился во влюбленного глупца, совсем как братья? Я взмолился древним богам, чтобы следующей их жертвой стал Похоть – вот тогда этот назойливый ублюдок получит по заслугам.

– Я обдумал твою просьбу. Райли станет новым королевским репортером. Этим утром она приняла предложение.

Ширли вышла из подсобки, подняла высоко над столами поднос с нашей едой и очередной порцией эля и направилась к нам.

– Эй, королевская заноза в заднице! Еще какие-нибудь пожелания насчет моей стряпни? – спросила она вместо приветствия.

Адриана фыркнула, прикрыв рот рукой.

Я уставился на нее, борясь со смехом.

– Ничего унизительнее этого я еще не слыхивал, но если повторишь, я влюблюсь в тебя еще сильнее.

Ширли посмотрела на мою спутницу, и на ее суровом лице промелькнула улыбка.

– Похоже, ты наконец-то нашел девушку, не готовую целовать песок, по которому ты ходил. Она мне нравится.

Адриана перестала смеяться и выпрямилась.

– Меня зовут Адриана Сент-Люсент. Я слышала столько восторженных отзывов о вашей кухне.

– Та самая Адриана Сент-Люсент?

От Ширли я такого не ожидал: она вытерла руки о фартук и заключила Адриану в объятия.

– Слыхала, ты сняла то проклятие. Приходи сюда, когда захочешь, и эту занозу в заднице приводи.

– Ты засыпала меня комплиментами, Ширли, – протянул я. – А вдруг я к этому привыкну!

Она закатила глаза и еще раз нежно обняла Адриану.

– Я распоряжусь, чтобы вам прислали мой фирменный шоколадно-ягодный мусс.

Как только Ширли ушла, я вытащил из кармана сюртука предмет, который хранил десять лет, и положил его на стол перед Адрианой.

– Открой, – сказал я, кивая на маленький бархатный мешочек.

Сердце колотилось как на азартной охоте. Я надеялся, что сделаю ей приятный сюрприз. И докажу, что я уже не тот повеса, каким был раньше, по крайней мере во всем, что касается ее.

Адриана подозрительно прищурилась. Я едва держал себя в руках. Она аккуратно развязала шнурок и высыпала содержимое мешочка на ладонь. В тусклом свете таверны сверкнул браслет.

Адриана судорожно сглотнула, пытаясь справиться с эмоциями.

– Ты знал, что он мой.

Это был не вопрос, так что я и не стал его так воспринимать.

Слегка кивнул, чтобы дать ей разобраться в собственных чувствах по этому поводу.

Она пристально посмотрела мне в глаза, и я увидел мириады эмоций на ее лице.

– Почему?

Я сделал большой глоток эля.

– Потому что люблю тебя, – просто ответил я.

И отчетливо увидел, как в ней борются надежда и недоверие.

Я уже произносил эти слова, но теперь все ощущалось совсем иначе. На этот раз на нас не надвигалась никакая угроза и не влияли никакие чары. Мы не предались страсти и не выступали перед толпой придворных и репортеров. На нас не влияло ничего из того, что она могла бы напридумывать своим творческим умом. Я просто сидел перед ней и признавался в том, что у меня на сердце.

Сегодня я не был для нее принцем. Я был всего лишь мужчиной, который страстно ее любил.

– Я обожал тебя с того самого момента, как впервые увидел. Любил даже тогда, когда ты мне не нравилась, когда одерживала надо мной верх и когда я сам превосходил тебя. Я люблю тебя за острый язык и проницательный ум, за мрачные фантазии и лучезарную радость. Мне нравится, что ты никогда не поддашься мне и что все мои победы над тобой мимолетны, но заслужены. И я хочу прожить остаток вечности так, чтобы любить тебя.

Она опустила глаза. Я бы дорого заплатил, чтобы узнать, что у нее на уме, однако молча ждал, наблюдая за тем, как она обдумывает мое признание.

– Я думала, что браслет моей матери потерян навсегда, – сказала она и осторожно взяла его со слезами на глазах. – Откуда он у тебя?

– Я храню его с того самого Бала всех грешников. Раньше я не знал, как он у меня оказался, но теперь, когда воспоминания вернулись, отчетливо помню, что он сломался, когда мы были в саду, – сказал я с застенчивой улыбкой. – Я положил его в карман, намереваясь отдать в починку.

Однако потом и это было переписано. Так я и нашел некий загадочный браслет.

– Если уж говорить совсем начистоту, он напоминал мне о тебе – твоих глазах, волосах. Я не мог с ним расстаться.

– Я и не думала, что когда-нибудь увижу его снова. Спасибо. Он значит для меня гораздо больше, чем ты думаешь.

– Вот. Позволь мне.

Я осторожно обернул браслет вокруг ее запястья и застегнул защелку. Все внимание Адрианы было поглощено браслетом матери, так что она не заметила бархатную коробочку, которую я положил перед ней.

– Есть еще одно дело.

Я открыл коробочку, и перед нашими глазами предстало невероятно экстравагантное кольцо с бриллиантом в обрамлении сапфиров и аквамаринов.

Адриана застыла.

– Выходи за меня, Адриана Марианна Сент-Люсент. Спорь со мной, досаждай, люби меня до конца наших дней так же, как и я тебе обещал.

Она медленно покачала головой, и у меня болезненно застучало сердце. Однако в тот момент, когда я уже подумал, что она снова откажет, Адриана одарила меня робкой улыбкой.

– Ты действительно просто ужасен в любовных признаниях, Экстон, но да, я хочу выйти за тебя замуж и раздражать тебя до конца наших дней. Потому что люблю тебя так же безумно и неистово.

Я перепрыгнул через стол и заключил ее в объятия, впившись в ее губы. Этот поцелуй одновременно и наказывал ее, и сулил все грядущие порочные наслаждения.

В знак одобрения посетители таверны хлопнули по столам кружками с зимним элем. А я принялся целовать ее все крепче и жарче, пока не услышал только тихие вздохи.

– А я никогда раньше не гладила драконов.

Я взглянул на свою невесту, ухмыльнулся и, прервав ужин, повел ее за конюшни Дома Чревоугодия, где ждал Сильванус.

– Неправда, ты же знаешь, что так я называю свое достоинство.

– Вот дикарь!

Адриана легонько ударила меня по руке, и я притянул ее к себе.

Сильванус вышел из леса, принюхиваясь, и я был готов поклясться, что он закатил глаза. Тепло разлилось в груди при виде того, что мой любимый дракон восстановился.

Глаза Сила засияли привычным радужным блеском, когда он перевел взгляд на Адриану.

Я попросил Сашу навести на нас такие чары, чтобы мы могли общаться, но когда Сил поделился с нами своими мыслями, я об этом пожалел.

– Она слишком хороша для тебя.

Адриана рассмеялась, и звука прекраснее во всем мире было не найти. А затем она направилась к дракону.

– Я его обожаю! Он определенно умен.

– И красив.

– Давай не будем забывать, что я ради тебя принял удар кинжалом, – вставил я.

Сил фыркнул, но я заметил легкий блеск в его глазах. Если бы я не знал его лучше, то подумал бы, что этот нахальный ублюдок переживает из-за моей травмы.

Адриана протянула к нему руку в перчатке.

– Можно?

Дракон кивнул и опустился на землю, чтобы она смогла прикоснуться к его гигантской голове. Адриана легонько погладила чешую и убрала руку.

– А ты и впрямь ледяной.

– Если захотите прокатиться, миледи, я отогрею для вас чешую.

Я усмехнулся.

– Ты серьезно? А меня ни разу не предлагал прокатить, хоть я и вырастил твою жалкую чешуйчатую задницу. А еще, напомню, получил вместо тебя удар кинжалом в сердце.

– Может, и прокачу, если ты придержишь язык, принц. Хотя мне кажется, тебе следует позаботиться о том, чтобы твоя принцесса не свалилась на землю.

– Неужели чудеса не иссякнут? Великий Сильванус в роли королевского коня!

Сил нахмурился так, как мог ледяной дракон: зарычал и изрыгнул пламя на мои любимые ботинки. Я показал ему непристойный жест, а затем помог Адриане забраться ему на спину.

И уже собирался было сесть вслед за ней, как вдруг откуда-то раздалось отчаянное блеяние.

Векс, тот самый детеныш, бросился ко мне на руки. Очевидно, он тоже собирался прокатиться.

Адриана протянула руки.

– Ну разве он не прелесть? Как его зовут?

Мы с Силом разом вспыхнули, когда она назвала малыша прелестью.

– Это Векс. Он досаждал мне почти так же, как и ты, милая моя противница.

Я осторожно положил детеныша ей на руки, заметив, что она задрожала.

– Укусишь мою нареченную – и я сам укушу тебя еще сильнее, Векс, понял? – предупредил я его.

Дракончик боднул меня. Само очарование!

– Наша прекрасная леди в порядке?

Адриана кивнула и прижалась к моей груди. Кроха-дракончик ворковал, уютно устроившись у нее на коленях. Ни Вэл, ни Зависть не поверили бы мне, если я бы сказал им, что это чокнутое создание не искусало Адриану.

Я крепко прижал ее к себе.

– Держу.

– Хорошо. Постарайся не выпустить.

– Уж эту клятву, дорогой дракон, я намерен хранить вечно.

– Неужто ты стал думать той головой, что сверху? А то мы всей стаей сомневались, что она вообще работает.

Что за козел этот дракон!

Продемонстрировав колоссальную силу, Сильванус взмыл в небо. Восторженный крик Адрианы эхом разнесся по воздуху вместе с восторженным блеянием детеныша. Мы летели в сторону гор, ощущая на себе порывы ветра. Начинался сильный снегопад.

То, что ждет нас дальше, несомненно, станет самым захватывающим приключением в моей жизни.

И я позабочусь о том, чтобы об этом узнал каждый репортер светской хроники нашего королевства. Повеса действительно изменился, и теперь мое сердце принадлежало лишь моей противнице, моей возлюбленной, моей нареченной.

Хоть я и был уверен, что мы найдем множество увлекательных способов чудить чаще.

Сильванус развернулся и помчался к городу, пролетая на угрожающе небольшой высоте над крышами ночного квартала. Я почувствовал: Адриана поняла, куда мы направляемся.

Она обернулась и посмотрела на меня через плечо, уголки ее губ дрогнули в улыбке.

– В «Семь грехов»?

– Как тайный владелец этого замечательного заведения, я намерен приводить тебя туда так часто, как тебе захочется, – сказал я, игриво ущипнув ее за ушко. – Кажется, я припоминаю несколько фантазий, которые мы хотели воплотить в жизнь. Если у вас хватит смелости сыграть со мной, леди Льдинка.

– Возможно, этой ночью я поставлю вас на колени, ваше высочество.

Более соблазнительной угрозы я никогда еще не слышал.

– Попробуй. Но не думай, что я облегчу тебе задачу только потому, что ты станешь моей женой.

Глаза Адрианы потемнели: в них вспыхнул вызов. И тут я понял, что этот вечер запомнится мне надолго.

– Пусть победит самый дикий из нас, дорогая.

Дорогая мисс Суразица,

как понять, когда пора перестать скандалить и наслаждаться своим «долго и счастливо»?

Искренне ваша,

Секрета Скандалова

Дорогая Секрета,

когда найдешь того, кто доводит тебя до грани безумия и испытывает твое терпение (и даже проверяет, не совершишь ли ты кровавое убийство из мести), ты поймешь, что пришло время остепениться и обрести вечное блаженство.

Шутки в сторону! Если твое сердце готово выскочить из груди всякий раз, когда ты его видишь, если тебя любят и ценят без каких-либо ограничений и правил, если ты нашла того, кто воплощает в себе твою идеальную пару, значит, пришло время для твоего «долго и счастливо». Даже если он – исправившийся повеса.

До скорого, милые грешники. Чудите чаще!

Мисс Суразица

Благодарности

Даже если начинаешь писать книгу в одиночку, вскоре это превращается в потрясающую командную работу. Я бесконечно благодарна своему агенту Барбаре Пулл – лучшему адвокату и подруге по эту сторону Семи Кругов. Огромное спасибо моей команде из Word One Literary, Хизер Барор-Шапиро из Baror International и Шону Берарду из Grand View.

Хелен О’Хэр – словами не выразить, как я признательна вам за проницательный взгляд, готовность закатать редакторские рукава и откликаться на звонки, чтобы убедиться: мы с вами воплотили в жизнь историю нашей мечты.

Спасибо всей команде издательства Brown за усердную работу и магию, вложенную в эти книги. Ваш восторг в самом начале работы – один из моих любимых этапов нашего путешествия. Благодарю за поддержку и любовь к грешным принцам-демонам Бена Аллена, Линду Арендс, Кэти Блатт, Эйлин Четти, Даниэля Финнегана, Элси Грин, Салли Ким, Грегга Кулика, Габриэль Лепорати, Эллисон Мерчант, Тейлор Навис, Брюса Николса, Джанеллу Рохас, Лив Райан, Стейси Шак и Мэри Тондорф-Дик. Сердечная благодарность Шейну Исту и Марисе Кэлин за великолепное исполнение книги в аудиоформате. Вирджиния Аллин, вам особая благодарность за потрясающие карты Семи Кругов – я без ума от каждой из них!

Моей замечательной британской команде в Hodderscape – благодарю вас за все, что вы делаете, чтобы эти книги получались такими порочно прекрасными. Молли Пауэлл, вы выдающийся редактор, спасибо вам за ваши порочно умные заметки.

Кейт Кихан, Наташа Куреши, Софи Джадж, Лора Бартоломью и остальные члены команды – право, не знаю, как вас отблагодарить.

Мама, папа, Келли и Бен – я люблю вас так сильно, что ни в сказке смертных сказать, ни Заколдованным пером описать.

Продавцы книг, библиотекари и читатели, которые рассказывают об этих книгах в социальных сетях, – надеюсь, вы знаете, какие вы замечательные и как я благодарна вам за то, что вы путешествуете со мной. Нас ждет следующий Дом Греха!

Об авторе

Керри Манискалко – автор бестселлеров № 1 по версии New York Times из циклов «Охота на Джека Потрошителя», «Царство Греха», а также романа-фэнтези для взрослых «Трон падших», который положил начало циклу «Принцы Греха». Керри выросла в доме с привидениями в пригороде Нью-Йорка, где и началось ее увлечение готикой. На сегодняшний день ее книги переведены более чем на двадцать языков, а книжные обзоры в «TikTok» набрали сотни миллионов просмотров.

Примечания

1

Slush (англ.) – это напиток, который представляет собой смесь жидкости и мелкой крошки льда.

Content

Керри Манискалко
Трон секретов

Раз

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Восемь

Девять

Десять

Одиннадцать

Двенадцать

Тринадцать

Четырнадцать

Пятнадцать

Шестнадцать

Семнадцать

Восемнадцать

Девятнадцать

Двадцать

Двадцать один

Двадцать два

Двадцать три

Двадцать четыре

Двадцать пять

Двадцать шесть

Двадцать семь

Двадцать восемь

Двадцать девять

Тридцать

Тридцать один

Тридцать два

Тридцать три

Тридцать четыре

Тридцать пять

Тридцать шесть

Тридцать семь

Тридцать восемь

Тридцать девять

Сорок

Сорок один

Сорок два

Сорок три

Сорок четыре

Сорок пять

Сорок шесть

Сорок семь

Сорок восемь

Сорок девять

Пятьдесят

Пятьдесят один

Пятьдесят два

Пятьдесят три

Пятьдесят четыре

Пятьдесят пять

Благодарности

Об авторе

Примечания