Тепла хватит на всех — 4

Расследование

«Север — 2» изначально строился для дальних экспедиций и обладал приличным запасом автономности. В полёте и тем более в других мирах могло случиться всё, что угодно; конструкторы отдавали себе в этом отчёт. Поэтому рядом с медицинским отсеком был предусмотрен пускай и небольшой, но самый настоящий морг, с холодильниками для тел. Так что я мог позволить себе не ограничиваться полумерами вроде отрезания головы или забором проб.

«Жень… как ты?» — беспокоился Вася, пока я дистанционно занимался транспортёром, снимая его с консервации.

«Нормально», — ответил я.

«Мне-то не ври. Я же всё вижу и чувствую».

«Зачем тогда пристаешь?»

Вася обиженно замолк.

«Отвлеки пацана, — попросил я. — Займи его чем-нибудь. Чтобы не пытался выбраться вместе с транспортёром».

«Ладно, — вздохнул Вася. — Скажу ему, чтобы следил за горизонтом — на случай, если враги захотят подкрасться незаметно».

«Хорошо, — ответил я. — Сейчас сработает, но на будущее осторожнее с ним. Парнишка не по годам смышлёный».

«Кстати, странно, что информацию о его родителях так и не нашли до нашего отлёта. Просто знатных семей, где случались подобные несчастья, по всей Империи не так много».

«Странно, — согласился я. — Но это после. Сначала надо Макса найти».

Транспортёр представлял собой плоскую платформу на электрической тяге. На её торцах располагались два сложенных крана, которые при необходимости выдвигались в рабочее положение. Эта штуковина могла вытащить до трёх тонн полезной нагрузки и доставить её на высоту грузового люка. Пробег и автономность тоже нареканий не вызывали — транспортёр мог в полностью автоматическом режиме отъехать на полторы сотни километров по пересечённой местности, перелетая сложные места благодаря четырём встроенным пропеллерам, и вернуться обратно, забрав нужный груз.

Полезная штуковина. Перед отлётом я лишь бегло ознакомился с содержимым склада, и он всё ещё был способен преподносить сюрпризы.

Я не стал пользоваться манипуляторами, чтобы погрузить тело. Здесь, в очень сухом климате, запах был несильным, да и саван оказался в очень хорошем состоянии. Нигде ничего не подтекало. Мне почему-то не хотелось грузить своего двойника кранами, будто тот был каким-то мешком картошки. Словно в этом было какое-то неуважение, что ли…

«В прошлый раз отрезание головы у тебя вопросов не вызвало!» — встрял Вася.

«Хватит подслушивать!» — возмутился я.

«Ты слишком громко думал! Я посчитал, что ты это мне…»

Я мысленно зарычал. К счастью, у Васи хватило сообразительности, чтобы не пытаться продолжать этот разговор.

«С прошлого раза я многому научился, — всё-таки ответил я, спустя пару минут, когда тело в саване уже лежало на погрузчике. — Сделай так, чтобы пацан случайно в кольцевом коридоре не столкнулся с ним».

«Ладно. Не беспокойся. Сделаю».

Погрузчик, едва слышно жужжа моторчиками, покатил обратно к «Северу — 2». Я же перевёл дух, вытер пот со лба и пошёл к месту аварии.

Осмотр занял много времени — воздушный корабль оказался неожиданно большим. В самом центре находилась гондола. Её каркас был сделан из какого-то дерева, так что выгорел почти полностью, оставив лишь следы на скальном основании. Удивительно, что с момента аварии их не размыло осадками и не выдуло ветром. Видимо, это одно из самых спокойных мест на планете. Тем более удивительно, что дирижабль упал именно здесь.

На месте гондолы по идее должны были бы находиться остатки припасов и оборудования. И кое-что действительно было: примитивные кислородные баллоны, редукторы для дыхания, ёмкости для хранения воды, нечто, сильно напоминающее установку для гидролиза. Однако ни запасов воды или одежды, ни даже хозяйственной утвари я не заметил.

«Что думаешь?» — спросил я, тщательно осмотрев остов воздушного корабля.

«Водородный тип. Было воспламенение, это понятно», — сказал Вася.

«Тебе не кажется, что они сами уничтожили корабль? — спросил я. — Предварительно вытащив все припасы?»

«Похоже на то, — согласился напарник. — Очень уж организованно они всё собрали».

Я выпрямился и ещё раз оглядел место катастрофы. Потом прикрыл глаза и мысленно, уже привычным усилием воли, потянулся, пытаясь нащупать следы нанитов. Однако же меня ждал сюрприз: на местности, по крайней мере в радиусе километра, их не было совсем.

«Женя, магов среди них не было, — напомнил Вася, имея ввиду сопровождающих Императора и Максима. — Только воины. Самые верные».

«Надо было всё-таки на них досье составить до отлёта. Поговорить с теми, кто их знал», — сказал я.

«Ты же сам спешил. И, похоже, правильно делал… думаешь, предательство?»

«Не представляю, от чего он ещё мог погибнуть».

«Несчастный случай в полёте. Не уследил за кислородом, потерял сознание ночью, никто не заметил, к утру замёрз. Случайно вывалился при посадке, когда пытался что-то внизу разглядеть. Заболел какой-нибудь болезнью, от которых у остальных был иммунитет», — перечислил Вася.

«Ну да. Или случайно узнал о моём прибытии на планету и поспешил отправиться на тот свет, чтобы мы ни в коем случае не пересеклись живьём!» — зло заметил я.

Вася промолчал.

«Ладно. — продолжал я. — Подготовь пару зондов, надо следы поискать. Выяснить хотя бы в какую сторону они направились».

Однако же, никаких следов мы не нашли. Хотя искали очень тщательно. Вася сначала поднял пять зондов со сканирующими камерами и лидарами, потом ещё штук тридцать.

Точнее, следы были — но только возле сгоревшего корабля. Возникало полное впечатление, что его команда приземлилась, чтобы похоронить Императора, после чего просто растворилась в воздухе.

«Вася, мы что-то упускаем», — говорил я, в который раз обходя место крушения. Давно наступила ночь. В небе горели обе луны, но на их призрачный свет я не рассчитывал, пользуясь сгенерированной Васей картинкой.

«Если мы не можем подтвердить наиболее вероятные версии — значит, пора переходить к менее вероятным», — ответил тот.

«У них появился другой воздушный корабль? — предположил я. — А с этим они… ну, допустим, не захотели морочится».

«Это возможно. Например, Макс мог найти аналог Друнлуга, — ответил Вася. — Может, именно поэтому они и приземлились здесь. Заметили сверху что-то необычное. Император первым подошёл к предполагаемому боевому модулю, сработала защита и…»

«В Друнлуга столько народу не поместилось бы», — заметил я.

«Так, может, здесь находилась другая версия боевого модуля? — предположил Вася. — Более… объёмная? И настроенная на Макса».

«Тогда почему он не остановил модуль, если его защита действительно убила Императора?» — спросил я.

«Допустим, не успел, — ответил Вася. — И вообще, это всего лишь предположение».

«Странно, что вокруг вообще нет нанитов. Такая совершенно свободная от здешней „магии“ территория… кажется, на Небесном Щите они вообще повсюду. Разница только в концентрации».

«Согласен, это необычно».

«А что, если их забрал кто-то из местных „магов“? Выгреб все доступные наниты, соорудил что-то вроде огромных крыльев, например?» — предположил я.

«Согласен, это возможно и даже более вероятно, чем вариант с боевым модулем», — ответил Вася.

«Понять бы ещё, что на самом деле привлекло их внимание и почему они решили садиться…»

«Даже если и было что-то — скорее всего, оно уже не здесь. Иначе мы бы заметили».

«Пожалуй», — согласился я.

«Кстати, Варрэн всё ещё на посту. Но то и дело выглядывает в коридор, в сторону столовой», — сказал Вася.

Только в этот момент я почувствовал, что проголодался. И мысленно отругал себя. Раз уж решил взять на себя ответственность за жизнь пацана — значит, надо соответствовать.

«Активируй кухню, пожалуйста. Я поднимаюсь»

Варрэн не жаловался и не возмущался, когда я зашёл в центральный пост. Наоборот — очень серьёзно и обстоятельно доложил мне обо всех результатах своего наблюдения. Заметил, что место здесь необычно тихое, и что за всё время ему не попалось на глаза ни одно живое существо. Ни тени румлы, ни даже хварлиссов — мелких членистоногих, различные виды которых встречались, практически, по всей планете. Он даже сделал вывод, что находиться здесь не следует, потому что живые существа обычно чувствуют такие вещи, которые обычный человек учуять не в состоянии.

Я поблагодарил его. И пригласил на ужин.

Земные столовые приборы были для Варрэна в диковинку, однако он настоял, чтобы я объяснил ему, как их использовать. После некоторой тренировки он научился сносно орудовать вилкой и ложкой.

— Скажи, Тейдан, — заговорил он, убедившись, что я закончил со своей порцией. — Теперь мы вернёмся обратно в Друун-Тор? Или сразу полетим за небо, к тебе домой?

— Погоди, мы пока что никуда не возвращаемся, — улыбнулся я.

— Но ведь Император и все остальные погибли, — удивился Варрэн. Разве не так?

— Император действительно погиб, — ответил я. — А вот насчёт остальных я не уверен.

— Да? Ты нашёл какие-то следы? Хочешь добраться до них, чтобы они ответили за то, что не уберегли Императора?

Я вздохнул. Видимо, придётся мальчишке рассказать про Максима. Любое другое объяснение дальнейших поисков будет выглядеть натянуто, он не поверит. А доверие сейчас разрушать нельзя, ни в коем случае.

— Помнишь я тебе говорил про друга, которого мне надо выручить? — спросил я.

— Помню.

— Так вот: он был с Императором. А на месте катастрофы я обнаружил всего лишь одно тело. Самого Императора.

— Так остальные, наверно, сгорели дотла, — Варрэн пожал плечами. Так бывает, Грайя рассказывала.

— Не в этом случае, — ответил я. — Императора похоронили. Кто-то должен был это сделать. К тому же, из корабля вынесли все припасы.

— О-о-о, наверно, на них напали! Император погиб в бою, когда вёл за собой своих воинов, но они отбились. А потом кто-то из раненых врагов в последний момент, перед своей смертью, уничтожил воздушный корабль!

«А фантазия у парня что надо!» — прокомментировал Вася.

«Есть такое дело. А вообще мне нравится ход его мыслей».

— Скажи, Тейдан — а в твоих землях принято сражаться в поединках ради того, чтобы войти в благородную фамилию? — неожиданно спросил Варрэн.

«Уверен?» — тут же ехидно прокомментировал Вася.

— Нет, Вар, — ответил я. — У нас иначе ухаживают за девушками.

Пацан нахмурился.

— Ясно… наверно, мне сложно будет добиться руки дочери вашего Императора, — сказал он.

— У нас нет Императора, — ответил я. — Государство устроено иначе.

— Да? Наверно, у вас, как в древности, управляют волхвы? Вообще не удивительно — учитывая, какая мощная у вас магия! — он повёл рукой, видимо, имея ввиду корабль как чудо магического промысла.

— Я ведь говорил: нет у нас никакой магии. Это называется технология.

— Но она ведь работает, так?

— Так.

— Тогда какая разница, как она называется? — Варрэн пожал плечами.

Я улыбнулся.

— Поймёшь чуть позже, когда мы тебя учить начнём.

— Правда? Так и думал, что ты искал ученика — наследника! — просиял пацан. — Я люблю учиться и хорошо учусь!

— Я помню.

«Женя, у меня новости», — снова вмешался Вася. Его голос звучал в моей голове одновременно озабоченно и растерянно.

«Давай уж…»

«Вскрытие и автоанализ только что закончено».

«Ну? Не томи».

«Генетически это ты».

Наверно, где-то на уровне подсознания я ожидал чего-то подобного — потому что нельзя сказать, чтобы новость меня поразила.

«Но нет ни твоих шрамов, ни звания-статуса на плече, — продолжа Вася. — То есть, он не был на Нарайе. А ещё у него нет искусственного иммунитета, ни одной из версий. И меня. Ни в каком виде».

«То есть он, скорее, клон, чем пришелец из другой временной линии или из другой браны?»

«Это спорный момент. Видишь ли, биологически он старше тебя на пять лет».

«Получается, клоном могу быть я?»

— Что-то случилось, Тейдан? — с беспокойством спросил Варрэн.

— Нет, ничего. Всё в порядке, — ответил я.

— Просто у тебя лицо так изменилось, будто на нас враги напали. Может, сходить проверить?

— Не беспокойся, — ответил я. — Не напали. Точно.

— Ладно.

— Если ты наелся — иди в свою каюту. Обязательно прими душ на ночь, и оставь одежду в бытовом отсеке. Автоматы её почистят. А вообще — привыкай к форменному комбинезону.

Варрэн вздохнул.

— А это обязательно?

— У нас на Земле в юбках чаще ходят женщины. Так принято.

Варрэн весело засмеялся. Я сохранял серьёзное выражение лица, и он осёкся.

— Что, правда?

— Чистая.

— Вот дела, вы чудные!

— Ничего, привыкнешь.

Мальчишка доел кусок яблочного пирога, запил его подогретым чаем, потом церемониально кивнул мне, спрашивая разрешение выйти из-за стола. Я кивнул в ответ, улыбнувшись.

Потом я допил собственный чай, отнёс контейнеры в утилизатор, вышел из столовой и направился к своей каюте.

«Жень, утром полетишь на мегалит? — уточнил Вася. — Если что, у нас на борту коптеры есть. Можно без нанитов обойтись. И я могу переместить нас поближе, чтобы удобнее было».

«Нет, Вась, не надо пока. Чую, что дело тут не в мегалите, и ничего мы там особенного не найдём. Давай так: пошли к нему зонды. Пускай табличку поищут. Ну и вообще поисследуют. Подготовь к утру доклад, пожалуйста».

«Принял. На Землю пока ничего не отправляем? Может, пойти по пути Максима? Я могу набросать иносказательные сообщения, а ты выберешь лучшее».

«Нет, Вась. Не стоит. Сергеич умный, сам догадается о многом, по нашему молчанию. Пока не выясним, где Макс и что с ним, рисковать не будем».

Вылазка

Я чувствовал себя подозрительно отдохнувшим и свежим. Будто бы проспал дольше, чем уже начал привыкать спать на О-деа.

— Внешняя панорама, на экран, — скомандовал я системе каюты.

Экран послушно засветился. Ну так и есть: местное солнце уже стояло в зените.

— Я решил, что тебе не помешает адаптационный отдых, — сказал Вася через внешние динамики. После чего сам появился на обзорном экране. За прошедшие месяцы я уже начал забывать, как он выглядел, когда мы впервые встретились — чтобы познакомиться и наладить доверие. Его светлые волосы были растрёпаны, а серые, стальные глаза смотрели на меня встревоженно и озабочено. А ещё он зачем-то нацепил медицинский халат.

— Ты чего это? — спросил я больше удивлённо, чем возмущённо.

— Жень, ты вчера даже не спросил меня о результатах вскрытия.

— Так ты же сказал, что генетически…

Я осёкся. Ну конечно: вскрытие ведь проводят вовсе не за тем, чтобы определить родственника. Для этого достаточно пробы. Его делают, чтобы установить причину смерти.

— Блин, — вырвалось у меня.

— Акклиматизация и адаптация к здешнему циркадному ритму идёт не так хорошо, как мне бы хотелось, — продолжал Вася. — Так понимаю, предыдущие два дня ты держался только на волевых? Отсюда это странное решение подобрать пацана и…

— Оно не странное, — холодно ответил я. — Оно нормальное. Продуманное.

— Ну и зачем тебе это было надо? Ты хоть представляешь, через что нам теперь придётся пройти, когда и если мы вернёмся на Землю? — продолжал Вася. — Усиленный карантин. Адаптация его иммунной системы, прививки… несколько месяцев ему придётся провести на Луне! В полной изоляции! Ты об этом думал?

— Думал, — ответил я. — Ничего, переживём.

— А когда тебя отправят на следующую миссию — тоже переживём?

— Тоже переживём! — упрямо ответил я.

— А сам перелёт? Кто рассчитает детскую дозу психопротектора?

— Обойдёмся без него, — ответил я. Конечно, этот момент меня беспокоил — но я решился забрать Варрэна, потому что у меня появилась гипотеза, что дети гораздо легче переносят перелёты в другом измерении. Просто потому, что жизненного опыта у них сильно меньше, и они живут настоящим. Да что там: я уверен, подкоркой чую, что всё хорошо будет!

Вася молчал, глядя на меня своими стальными глазами с экрана. Картинка была такой совершенной, что возникала полная иллюзия живого присутствия.

— Понимаешь… некоторые вещи я пока не могу объяснить. Есть интуиция. Она мне жизнь спасала не раз, — продолжал я. — Так вот, мне показалось это правильным. Ну не мог я бросить пацана. Ты сам разве не чувствуешь, что он слишком хорош для этого мира?

— Может, как раз поэтому он был бы нужен здесь, — ответил Вася.

— Да. Но я не готов приносить детей в жертву. Чему бы то ни было!

Я вздохнул, поднялся на кровати, поискал глазами что-нибудь, чем можно прикрыться. После пребывания на О-деа я привык спать полностью голым, как здесь принято. Конечно, в случае Васи это была чистая условность — но мне почему-то она показалась важной, раз он решил показаться, так сказать, лично.

— Мне это было важно, Вась… — признался я. — Спасти хотя бы одного ребёнка. Я уж думал, что больше случая не предоставится. А оно вон как обернулось…

Вася чуть поджал губы. Потом повернулся и посмотрел на долину, где лежали останки дирижабля.

— Ты извини если что, Жень… — сказал он. — У меня действительно нет доступа ко многим моментам твоего прошлого. Особенность технологии. Пока ты об этом не думаешь и не вспоминаешь — я этого не вижу.

— Да понятно… кстати, мы говорили что-то о причине смерти Императора?

— Точно, — спохватился Вася. Рядом с ним на экране появилось синтезированное изображение человеческого тела с условными обозначениями. — В общем, формально он умер от сердечного приступа. Спазм коронарной артерии, разрыв оболочки, кровоизлияние в сердце, инфаркт.

Я удивлённо поднял брови.

— Только вот предпосылок для такого исхода не было никаких, — продолжал мой напарник. — Сердце совершенно здоровое, совсем как у тебя. Никаких бляшек или чего-то подобного. Никаких признаков аневризмы. Поэтому я предполагаю использование природного токсина, который быстро разлагается.

— Ясно. Но для остальных это выглядело как сердечный приступ.

— Совершенно верно. Даже для Макса. Его Вася не смог бы заподозрить яд без специального вскрытия. Которое, по понятным причинам, не проводилось. И ещё кое-что.

— Да?

— Ты заметил, что при встрече Императрица тебя узнала? — спросил Вася. — Ну то есть не тебя, а Императора.

Я нахмурился, припоминая нашу первую встречу. Пожалуй, действительно, что-то такое было.

— Получается, она знает куда больше, чем показывала, — ответил я.

— Верно, Жень. И это настораживает.

— Ничего. Хоть какая-то зацепка. Вернёмся — поговорим как следует.

— Если, конечно, она вообще рассчитывала на наше возвращение, — вздохнул Вася.

Я дотянулся до полотенца, которое после душа оставил на спинке стула, прикрылся и встал.

— Как там Вар? — спросил я, направляясь в санузел.

— Нормально. Мальчишка хорошо адаптируется. Я приготовил ему завтрак, после чего запустил синтезированный урок русского. Пускай начинает адаптацию — искусственные воспоминания ему не светят точно, врачи такого не разрешат.

— Молодец, — одобрительно кивнул я.

— Кстати, только что закончил анализ данных от зондов, которые ночью работали на мегалите, — сказал Вася с ноткой хитрецы в голосе.

Я остановился в дверном проёме санузла и высунулся обратно в комнату. Практического смысла в этом не было никакого — но так сохранялась иллюзия общения с материальным собеседником.

— И?

— Всё очень интересно. Эти колонны — что-то вроде гравитационных процессоров. Правда, куда менее совершенных, чем наши отражатели. Те, кто их разработал, пошли немного другим путём в освоении этой технологии, поэтому им пришлось строить такие громоздкие штуковины для перенаправления потока гравитонов, — ответил Вася.

— То есть, даже если это «Север» — то не наш «Север»? — на всякий случай уточнил я.

— Совершенно точно не тот, где родился я, — ответил Вася.

— Ладно, допустим. В чём практический смысл применения технологии? Эти штуковины… летали? — спросил я.

— Это вряд ли, — улыбнулся Вася. — Кстати, я обратил внимание, что оба мегалита — здешний и на Небесном Щите — находятся точно на противоположных концах планеты, на одной оси.

— Хм… и зачем? Регулирование вулканической активности?

— Возможно. Но, как мне кажется, с помощью этих штуковин можно было бы добиться постоянного решения проблемы, — ответил Вася.

— Поясни.

— Уменьшение скорости вращения. Возможно, изменение орбиты одного из спутников при смещении фокуса гравитационного потока. Это резко уменьшит тектоническую активность.

— Так, а почему в таком случае они не на полюсах?

Вася улыбнулся.

— Потому что нужен рычаг для момента инерции как минимум. Ну и четырёхмерная фокусировка гравитационного потока легче, когда эмиттеры находятся именно в такой конфигурации.

— Вижу, ты всё уже посчитал, — ухмыльнулся я. — А выдаёшь за гипотезу.

— Посчитал. Ладно, назовём это теорией. Всё равно могут быть другие факторы, которые мы пока что не учитываем, потому что о них не знаем.

— Ясно, — вздохнул я. — Пойду всё-таки помоюсь. Надо позавтракать — на голодный желудок что-то тяжело думается.

— Скорее, уже пообедать.

Вася кивнул, снова улыбнулся, после чего развернулся и ушёл. Экран в комнате медленно погас. Я же, наконец, смог нормально помыться и почистить зубы.

Варрэн очень старался учиться. Даже освоил несколько русских слов: «здравствуйте», «пожалуйста» и «разрешите» и теперь корпел над изучением алфавита. Сама идея, что каждый отдельный звук можно записывать своим простым знаком привела его в восторг.

— Ну как ты? Не скучаешь? — спросил я, когда вошёл в его каюту, предварительно постучав.

Сегодня он надел серый комбинезон члена экипажа, подогнанный автоматикой по его мерке.

— Нет, это очень интересно — изучать языки.

— Это хорошо, что тебе нравится. Но учиться придётся ещё много.

— Спасибо, Тейдан.

— Кстати… — я хотел сказать ему про своё настоящее, земное имя, но в последний момент передумал. Рано ещё, только с толку собью. Уже потом, на Земле, расскажу, что к чему.

— Что «кстати»? — Насторожился Варрэн.

— Хочешь прогуляться наружу?

Пацан просиял.

— Очень хочу!

— Хорошо. Тогда доделывай упражнение, надевай скафандр и выходи.

— Обязательно скафандр? — грустно переспросил он.

— Пока что — обязательно. Будем в более безопасных местах — там посмотрим, — ответил я.

«Жень, куда ты собрался?» — настороженно спросил Вася.

«Следы искать, конечно».

«Так вчера же вроде…»

«Они должны были куда-то деться, Вась. Я чую — они на материке. Ну не могли они с помощью местной „магии“ океан перелететь. Да и вообще слишком далеко переместиться не могли, энергоресурс нанитов не бесконечен, там, в Друун-Торе, его едва хватило, чтобы меня на вершину башни поднять! И то — пришлось потом довесок брать».

«Разумно».

«Подними пока зонды, посмотри, где ближайшее поселение, — сказал я. — Вот туда мы и направимся. Кстати, как у нас в южными наречиями?»

«Загрузил всё, что зонды добыли, — ответил Вася. — Для простого общения должно хватить. Если, конечно, не попадётся какой-то совсем экзотический диалект. Кстати, поднимать их нет нужды: я обследовал окрестности детально, по пути к мегалиту. В двадцати местных вёрстах от нас, в ущелье, есть поселение рыбаков. Довольно большое, думаю, тысяч на двадцать. Я бы начал с него».

«Отличная работа. Проанализируй угрозы, сделай карту, будь готов давать тактические подсказки».

«Так точно, товарищ полковник!» — ответил Вася. В его голосе звенели весёлые нотки. И меня это радовало.

«Север — 2», конечно же, остался на месте. Зачем таскать махину на такое незначительное расстояние, да ещё и местных распугивать? Была мысль воспользоваться коптерами — но её я тоже отверг. Незачем сходу демонстрировать собственные возможности.

Так что большую часть пути мы с Варрэном проделали на ровере. Он представлял собой ту же грузовую тележку, но с небольшими удобствами для пассажиров в виде пары сидений и раскладной кабины. Поскольку погода стояла ясная и безветренная — мы не стали её ставить.

Мальчишка с восторгом оглядывался по сторонам, и такая наблюдательность меня радовала. Всё-таки есть у него задатки воина.

— Говорят, у южан четыре руки! — крикнул он, когда мы отъехали от корабля километров на пять. — Как думаешь, правда?

— Нет! — ответил я громко, чтобы набегающий воздушный поток не заглушил. — Точно не правда!

— А ещё у них цвет кожи другой!

— А вот это, скорее всего, так и есть!

— Ого!!! Интересно!!! Как думаешь, они враждебные⁈ Ты будешь с ними сражаться? Я могу помочь, у меня вот! — он потянулся к ноге и достал из сформированного, видимо, по его инструкции внутреннего кармана нож-заточку.

— Вар! — мне не нравилось, что приходилось кричать. Так плохо удавалось тон передать, а это было важно. — Без моей команды даже не вздумай совать нос хшарруну в глотку!

— Ладно, не буду, — пробормотал Варрэн; я, скорее, догадался о смысле сказанного, чем расслышал.

Совать нос в глотку хшарруна — выражение, распространённое на Небесном Щите. Означает примерно то же, что наше «лезть на рожон». Забавно, что название животинки происходит от глагола «хшарло» — «свистеть». У него есть особый раструб в носу, которым оно способно издавать пронзительные звуки. Охотится оно в темноте, устраивая засады на мелкую лесную живность. Причём иногда специально раскрывает пасть пошире, привлекая запахом падальщиков, которые таким образом сами становятся добычей.

Весь этот массив информации молнией промелькнул в моей голове, пока я подбирал нужное выражение. И, судя по реакции Варрэна, подобрал удачно.

Где-то за пару вёрст до ущелья мы спрятали ровер среди многочисленных скальных обломков. Он обладал собственной системой безопасности, шокерами, но на всякий случай я оставил на месте пару зондов, чтобы отреагировать своевременно, если вдруг нарисуется неожиданная угроза.

Потом мы двинулись пешком. Я ориентировался по карте, составленной Васей. Похоже, у границ ущелья было несколько сторожевых постов. Я не собирался их обходить или прятаться — наоборот, старался сделать так, чтобы наше приближение точно не осталось незамеченным. Такая открытость многое скажет о наших намерениях, а о возможных неприятностях, вроде стрел, вполне могли позаботиться наши скафандры.

— Я чувствую магию, — сказал Варрэн, когда до поста оставалось половина версты.

Сосредоточившись, я действительно обнаружил присутствие нанитов. Что ж, получается, не всё здешнее плато напрочь лишено «магии». Может, действительно какой-то сильный «маг» все запасы «высосал».

За двести метров до ущелья из замаскированных позиций поста вышли встречающие. Несколько воинов в кожаных доспехах. Варрэн увидел их даже раньше, чем Вася дал картинку с зондов.

— Гляди! Тейдан, гляди! — воскликнул он, указывая рукой в сторону приближающихся человеческих фигур.

— Вижу, Вар. Ты рукой-то не тыкай, а то за угрозу могут принять.

Пацан тут же вытянул руки по швам и нахмурился.

— Извини. Не подумал.

— Ничего, ты учишься, это нормально

Кожа у воинов, как мне было известно по данным зондов, действительно была другого оттенка, чем у обитателей северного полушария: медная, с зеленоватым оттенком. Плюс золотистые глаза миндалевидной формы, которые глядели настороженно, но без страха. Хороший признак.

— Приветствуем, путники, — сказал самый старший из встречающих; у него было морщинистое лицо и седые волосы, но при этом фигура оставалась мускулистой. — Скажите, вы из тех же земель, откуда прибыли обитатели Небесной Лодки, которая сгорела в пустыне.

Тофет

Бледные тени Илтар и Вехн крались в ясном, иссиня-оранжевом небе. Наступало время Большого Прилива. Я знал об этом явлении — теоретически, после инструктажа и последующей имплантации памяти. Но одно дело знать и совсем другое — видеть своими глазами.

Поселение людей буквально висело на почти вертикальных скалах. Домики, вырубленные в камне, верёвочные лестницы-переходы, нависающие над пропастью. Небольшие площадки для общественной жизни: торговли, собраний, нехитрых развлечений.

Казалось, что наступающая снизу с ужасающим низким гулом пенная масса неизбежно поглотит всё это. Ощущение неминуемой катастрофы сжимало тоской сердце.

«Это инфразвук, — прокомментировал Вася. — Конфигурация ущелья-залива создаёт низкие звуковые волны. К счастью, они не слишком мощные, иначе даже ты не выдержал бы. А местные привычные».

Сквозь белую пену проглядывала чёрная, блестящая вода. А ещё я с огромным удивлением увидел, что вместе с водой к скальному поселению поднимаются небольшие крутобортые лодчонки. Они не были похожи на классические земные лодки — скорее уж, напоминали овальные деревянные тазики с загнутыми внутрь бортами. Такую форму определило их предназначение и особенности использования: на них не выходили в море и не преодолевали сколь-нибудь значимое расстояние. Всё, что от них требовалось — это вернуть обратно на уровень селения тех, кто ставил в нижних ярусах силки-ловушки на крупных морских обитателей.

Не всегда это получалось. Даже опытные ловцы, бывало, не могли предсказать неожиданное появление водоворота, несущегося прямиком на острую сказу, тем более вовремя отвернуть с помощью огромных плавников-вёсел. Поэтому главный промысел жителей приморских скал был делом опасным, но почётным.

Однако же в этот раз всё обошлось. Все двенадцать лодок благополучно поднялись на уровень селения. И поднимающаяся волна, которая, казалось, вот-вот с неизбежностью рока должна была смыть крошечные домишки, послушно застыла у самых нижних ярусов селения.

Старейшина посмотрел на меня, потом сделал знак своим людям. Вниз, к пирсам, устремились швартовщики и смена, чтобы успеть забрать улов предыдущего цикла, закрепить лодки в специальных доках, подлатать, если надо, и отправить вниз с припасами и новыми командами — отступать вместе с водой чуть ли не до самого дна узкого залива.

Его звали Граш-халай, что означает «чующий водоворот» на местном наречии. Почётное имя. До того, как стать старейшиной, он пережил множество циклов и принёс достаточно добычи, чтобы селение процветало.

— Предания говорят, что на землях за Огненным Кольцом нет рыбаков, подобных нам. Что вы промышляете, выращивая растения на вашей земле, которая хорошо родит. И что потом вы откармливаете этими растениями животных, а потом едите их мясо, — медленно и деловито произнёс Граш-халай. — Но, я вижу, предания не правдивы. У вас есть такие же люди.

— Предания говорят правду, — возразил я.

Старейшина неспешно повернулся в мою сторону и посмотрел в глаза.

— Ты веришь в то, что говоришь, — произнёс он тем же спокойным тоном. — Но ты даже не дрогнул при виде Большой Воды. Так сильно она поднимается всего лишь два раза в год. Даже люди из внутренних земель не могут это выдержать. А ты смотрел спокойно.

— Мне не доводилось видеть этого раньше.

Ещё один взгляд.

— Правду говоришь, странный человек, — продолжал Граш-халай. — Ты не похож на тех, кто пришли раньше.

— Что с ними случилось? Вы вчера не ответили, — рискнул спросить я.

— Я покажу. Отведу тебя к ним, — кивнул староста.

— Так они живы?

— Да, живы. Почти все. Кроме того, что ушёл пытать свою долю в Пещеру Судьбы.

Вождь кивнул, отвернулся, после чего полез вверх по узкому трапу. Немного подумав, я решил последовать его примеру.

«Получается, часть имперской команды уцелела? — мысленно спросил я. — А „пытать свою долю“, разумеется, отправился Макс».

«Возможно, ты прав, но давай не будем делать поспешных выводов. Ты вообще заметил, что здесь спешить как-то не принято?» — ответил Вася.

«Да уж…»

Вчера вечером нас встретили вроде бы нормально, по-человечески: дали нам комнатку в одном из домиков, обогрели, накормили варевом из местной рыбы (очень полезным, по мнению Васи, но вкус у него был так себе). Потом долго обсуждали в нашем присутствии погоду, фазы лун и виды на будущий улов. Любая моя попытка задать наводящие вопросы или перевести разговор в нужное русло пресекалась или полным игнором, или же взглядами, в которых сквозило недоумение и даже презрение.

В конце концов, я принял решение не форсировать события. Дать местным соблюсти этикет, как они себе его понимают. И вот, сегодня утром я был вознаграждён: сам старейшина-вождь пришёл за мной и повёл смотреть на Большую Воду.

Мы поднялись на пару уровней, потом вождь свернул в неприметный коридор, уходящий вглубь скалы. Он не оглядывался, не пытался меня окликнуть — но я всё равно решил следовать за ним.

В коридоре было темно и сыро. Поначалу я ориентировался на шаги Граш-халая, но потом Вася включил синтетическое зрение. Судя по протоптанной многочисленными стопами «колее», коридор выдолбили очень давно и пользовались им несколько поколений. Теперь, когда стало темно, вождь несколько раз оглядывался, будто хотел убедиться, что я следую за ним.

«Они что, в темноте видят?» — спросил я Васю.

«Не думаю. Но снаружи светло, твой силуэт всё ещё можно разглядеть. Он просто проверяет, что ты не растерялся и следуешь за ним по звуку шагов».

«Ясно. Ну, посмотрим…»

Коридор привёл нас в небольшую прямоугольную камеру. Тут находилась пара воинов, вооружённых копьями с костяными наконечниками. Один из них зажёг масляный факел, когда вождь вошёл в камеру.

«Что-то не похоже это на нормальное жилище, — заметил Вася. — Их держат в тюрьме? Может, и нас тоже сейчас того?..»

«Пускай только попробуют», — ответил я.

«А Вар как же?»

«Приглядывай за ним. Если что — я вмешаюсь. Нанитов кругом хватает».

«Кстати, мы ещё не сталкивались с местными „магами“. Так что будь осторожен!»

— Мы держим их здесь, потому что с ними приключилась головная хворь, — сказал вождь, наконец, снова обратив на меня внимание. — Они могут навредить себе и людям. Если ты знаешь, как их вылечить — то помоги им.

— Что они натворили? — осторожно спросил я.

И в этот раз вождь даже снизошёл до ответа:

— Они не давали сжечь летающую лодку. Даже после того, что мы им показали.

«Тебе не кажется, что у этих у самих мозговая хворь приключилась?» — заметил Вася.

«Посмотрим. Надо разобраться сначала, — ответил я. — Вась, когда войдём, внимательно фиксируй реакцию на моё появление. Надо понять, был ли кто-то из гвардейцев достаточно близок к Императору, чтобы видеть его без маски».

«Принял, Жень. Сделаю».

Один из стражников откатил в сторону круглую каменную дверь. Сразу за ней оказалось овальное помещение, в которое снаружи проникал солнечный свет из отверстия где-то под потолком. Ещё здесь горел камин, в котором, похоже, сжигали рыбий жир. Его тут часто использовали вместо привычных дров.

Гвардейцев было пятеро. И выглядели они вполне прилично, если не считать того, что вместо привычных кожаных доспехов с металлическими вставками на них были плетёные из рыбьих шкур мантии. Типичная домашняя одежда обитателей ущелья.

Все пятеро были крепкими воинами, примерно одного возраста. Я специально встал так, чтобы свет из окошка в потолке падал на меня. Теперь оставалось только наблюдать.

Тот, кто знал Императора лично, не смог скрыть своего удивления. И это мягко сказано: он побледнел, затрясся. Вскочил с места, будто собираясь рвануть мне навстречу. Потом рухнул на колени и опустил голову.

— Что это с тобой Крэй-хас? — спросил его другой гвардеец.

Стоявший на коленях предполагаемый убийца Императора молчал. Я сделал шаг ему навстречу. Тот дёрнулся, будто его ударили палкой по спине.

— Вот, смотри — мозговая хворь, — заметил вождь.

«Кстати, спроси потом обязательно: как они между собой общались? Эти, похоже, его не понимают», — вмешался Вася.

«Блин, ну ты выбираешь время! — недовольно ответил я. — У нас тут драма разворачивается, не видишь?»

«Ну извини».

«Макс был с ними изначально. А у него свой Вася», — всё-таки сказал я.

«Технически не свой, а тоже я, который…»

Я не дослушал Васину реплику. Гвардеец, которого звали Крэй-хас заговорил:

— Вину признаю. Готов сам отдать жизнь. Только семью не трогайте, Ваше Величество.

— Величество? — с удивлением переспросил другой гвардеец, глядя на меня изумлённо.

— Ты виновен не только в покушении на убийство, но и в разглашении государевой тайны, — сказал я ледяным голосом.

Казалось, гвардеец ещё сильнее вжался в каменный пол.

Теперь вождь посмотрел на меня, изобразив некоторое удивление, но промолчал.

— Скажи, у тебя есть дети? — спросил я гвардейца.

— Сын, — ответил тот, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. — После пожалования сотника положено… помилуйте, Ваше Величество!

Я подошёл к распластанному гвардейцу и встал над ним.

«Вась, что-то не чисто, — обратился я к невидимому напарнику. — Он не похож на матёрого заговорщика-убийцу…»

— Хорошо, — ответил я. — Мне не нравится воевать с детьми и женщинами. Даже из тех семей, кто утратил свою честь.

Гвардеец замер, боясь вдохнуть.

— Но ты расскажешь мне всё.

— Да, Ваше Величество, я… — начал было тот.

— Не здесь и не сейчас, — оборвал его. После чего обратился к старейшине, на языке его племени: — Могу я забрать этого с собой? Обещаю, что он не доставит неприятностей. Нам нужно поговорить.

— Забирай, — легко согласился Граш-Халай. — Это он убил твоего брата, который похоронен в кургане?

«Получается, они знали, кто лежит в могиле», — заметил Вася.

«Обстоятельные ребята».

— Возможно, — сказал я вслух. — Не знаю пока. Но мне надо выяснить.

— Понимаю тебя, — кивнул вождь. — Его отведут в жилище, где ты ночевал со своим учеником. Он будет ждать твоего разговора. А нам нужно идти дальше.

— Куда? — спросил я, предполагая, что ответа не будет.

Однако же я ошибся.

— Показать тебе, почему воздушный корабль нужно было сжечь, — ответил вождь. — И почему вашу огромную лодку тоже нужно предать огню. Не мешкая.

«Вася, слышал?» — спросил я.

«Разумеется, Жень. Зонды ещё пару часов назад зафиксировали две группы, которые двигаются к „Северу — 2“. Вооружены примитивно. Угрозы не представляют».

«Следи за ними. Их маги с нанитами могут неприятности доставить», — ответил я.

«Слежу, Жень».

— Так. С вами разберёмся позже, — сказал я, обращаясь к оставшимся гвардейцам. — А пока сидеть тихо, не высовываться.

Ответом мне были взгляды, полные растерянности и недоумения.

«Женя, ты заметил одну странность в этом селении?» — спросил Вася, когда мы шли дальше вырубленными в скале тоннелями.

«Одну? Всего одну?» — мысленно усмехнулся я.

«Серьёзно. Тут детей как-то маловато, — сказал напарник. — Я видел всего пару пацанов, помогающих с уловом. Ещё несколько малышей прогуливались на площадке за тонкой решёткой. Видимо, чтобы случайно не выпали вниз. И это всё. Как-то подозрительно. Или они остальных прячут и держат внутри скалы, или…»

«Или что? Устроили здесь вторую Спарту?»

«Они странные, — ответил Вася. — Так что на всякий случай будь ко всему готов».

Не могу сказать, что Васины наблюдения и соображения мне понравились, но я счёл за лучшее промолчать.

Очередной тоннель закончился винтовой лестницей. Поднявшись по ней, мы оказались на небольшой площадке, нависающей над поселением. Где-то далеко внизу плескалась чёрная вода залива, бликуя в свете приближающегося к зениту солнца.

— Рыбаки всегда гибли во время Большой Воды, — медленно, в своей обычной манере, произнёс старейшина. — Мы улучшали лодки. Тренировали людей, чтобы предсказывать повороты воды. Но всё было тщетно.

Он вздохнул, видимо, чтобы добавить значимости своим словам.

— Мой прадед, о котором запрещено вспоминать, хотел это изменить. Он придумал машину, работающую на огне, которая была способна вытащить со дна любой улов. За ним больше не нужно было спускаться на лодках, — продолжал он. — Такие машины запрещено строить. Все, кто чтит Завет, знают это. Но прадед решил, что времена изменились…

Ещё один вздох. Потом старейшина поднял руку и указал на скалу справа от площадки, вдоль которой шёл узкий карниз. В скале было множество ниш, закупоренных высохшей донной глиной.

— Детей запрещено хоронить в море, — сказал он. — Малым душам страшно, кто-то из взрослых должен сопровождать их в мир мёртвых. Они ждут здесь, пока их родители не заберут их с собой.

Долгая пауза. Я отчаянно пытался понять, что вождь имеет ввиду, чувствуя, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. Какой-то особый ритуал «очищения»? Местный вариант Карфагена?

— Магия взбунтовалась, — продолжал вождь ледяным тоном, в котором ощущалась сильная затаённая боль. — Ни один Великий не мог справиться с тем, что происходило. Ушло целое поколение. Все, кто не успел вырасти. Их жизни поглотила магия.

Он замолчал, глядя перед собой невидящим взглядом. Я же терпеливо ждал продолжения.

— Огненные машины — харам, — сказал Граш-халай. — Летающие машины — тоже харам. Основа мира наказывает народ, допустивший это. Его лишают будущего. Его детей.

Ещё одна долгая пауза.

— Мы живём богато. К нам приходят те, кто не может пережить бедствий внутренних земель, и мы всех принимаем, — снова заговорил старейшина. — Первое поколение после Катастрофы вообще не хотело рожать новых детей. Это первыми начали делать пришельцы. Только так удалось сохранить основу нашей крови — разбавив её новой.

Теперь он смотрел мне в глаза. В его золотистой радужке плясали зловещие искры.

— Ты, твой брат и тот, кого называют воин Сим пришли пытать Пещеру Судьбы, — сказал он. — Это не харам. Но вам, обитателям Севера, за огненное кольцо не добраться иначе, чем на кораблях по воздуху. Писания гласят, что раскаяние помогает избежать наказание. Ваши корабли — харам. Они убьют и ваше, и наше будущее, если не предать их огню вовремя. Теперь, когда ты видел и знаешь всё — бери свои припасы и помоги нам всё сделать правильно. Потом или пытай Судьбу, или оставайся жить среди нас, нам нужны могучие воины, способные производить потомство.

«Вася… а ведь Грайя, похоже, права была. Слышишь?»

«В том, что Император ограничивал развитие наук? Похоже на то».

«Получается, он знал? Но почему на Севере этого „харама“ нет даже в преданиях?»

«Да потому что раньше они даже не приближались к этому уровню, — ответил Вася. — Хотя бы поэтому… и потом: тамошние феодалы очень любят мешать, заимствовать и править поверья под свои нужды. Возможно, мы просто не увидели нужную информацию во время первичного анализа источников. Не там смотрели».

«Но мой двойник это точно знал».

Разговаривая с Васей, я лихорадочно обдумывал ситуацию. Конечно же, сжигать «Север — 2» я не планировал. Но и допустить, чтобы с местными детьми из-за моего вмешательства что-то случилось я тоже никак не мог.

«Надо бы разобраться точно, что произошло, — сказал я мысленно. — Нужно, чтобы зонд взял образцы из захоронений, попробуем установить причину смерти».

«А что делать с этими… эм… перестраховщиками?»

«Давай устроим им спектакль. С визуальными эффектами», — ответил я.

Вася промолчал, переваривая картинку, которую я ему нарисовал в уме.

— Ты поможешь? Или ты так же подвержен мозговой хвори, как твои соплеменники? — спросил старейшина.

— Я помогу, — ответил я, и добавил: — А после этого ты покажешь мне дорогу к Пещере Судьбы. Идёт?

Открытие

Взрыв получился убедительным. Даже слишком. После того, как огненный цветок расцвел в небе, я сразу обратился к Васе: «Всё в порядке?»

«Да, Жень, всё штатно, не беспокойся», — ответил тот.

Ледяной ком, уже успевший поселиться где-то в глотке, медленно таял.

«Хорошо, — сказал я. — Как-то слишком натуралистично получилось!»

«Я старался!» — ответил напарник.

Вчера мы с Васей придумали небольшое представление, которое должно было убедить здешних обитателей в том, что корабль уничтожен. На деле же мы просто эвакуировали его на низкую орбиту.

Я договорился с Граш-Халаем, что «харам» будет сожжён в воздухе — чтобы случайно не навредить ничему на земле и не вызвать обрушение горных пород. Мои доводы показались тому достаточно убедительными, и тот согласился отозвать своих воинов, чтобы дать мне возможность всё сделать самому.

Ещё нам с Васей пришлось как следует постараться, чтобы избежать жертв из числа воинов селения, которые направлялись «спасать» нас и себя самих от запрещённого технологического изделия. То есть, от «Севера-2».

Оперативной связи с ними не было. Даже магической — ведь в пустыне возле обломков дирижабля не было никаких нанитов. И эта странность, кстати, так и осталась необъяснённой.

«Боги не дают творить магию в Пустые Каменного Сердца, — говорил Старейшина. — В прошлом там проводились поединки за право стать старейшиной селения. Чтобы маги не могли вмешаться. Но в наши времена никто не хочет добровольно брать на себя это бремя. Но, значит, так нужно богам».

Зонды для общения мы использовать не могли — ведь это тоже «харам», как и ровер. Так что единственное, что оставалось, это сдерживать автоматику корабля, чтобы она мгновенно не испепелила нападающих, которые заливали горючим составом опоры. Конечно, такая «атака» самому кораблю повредить не могла — но мы с Васей всё равно приглядывали за «героями», чтобы они случайно не выкинули какой-нибудь финт.

Тягловых или верховых животных у обитателей ущелья не было. Так что нам пришлось пересекать пустыню пешком, вместе с отрядом личной охраны старейшины. Впрочем, тот к такому путешествию отнёсся совершенно спокойно, неутомимо шагая по камням в своих высоких сапогах и рыбьей кожи.

По дороге я пытался несколько раз заговорить, чтобы выведать побольше информации о самом селении, о Пещере Судьбы и о мегалите. Но каждый раз Граш-Халай отвечал односложно, явно досадуя, что ему приходится прерывать молчание ради таких мелочей.

Лишь после имитации взрыва в небе он как-то повеселел, стал глядеть на меня более дружелюбно. Перед обратной дорогой он подошёл, положил обе ладони мне на плечи и сказал:

— У тебя нет мозговой хвори. Я покажу тебе вход в Пещеру Судьбы, если пожелаешь. Возможно, ты ещё встретишь там своего человека, воина Сима. Желаю тебе удачи.

— Спасибо, — автоматически ответил я, несколько шарашенный таким неожиданным вниманием.

Вождь промолчал, потом повернулся и направился к своим людям, давая необходимые распоряжения о порядке перехода.

Варрэн, конечно же, пошёл вместе с нами. Я не рискнул оставлять пацана на попечение местных обитателей.

— С твоим кораблём точно всё в порядке? — спросил он, когда старейшина отошёл от меня.

— Точно, не переживай, — ответил я.

— Взрыв был как настоящий…

— Он и был настоящим. Но кораблю не повредил.

— Ясно. Хорошо, что они нас не понимают — говорить можно свободно. А ещё язык у них чудной… ещё хуже вашего, — вздохнул пацан. — Пробую учить, но выходит плохо.

— Это ты молодец, — одобрил я. — Разминка для мозгов. Полезно!

Варрэн улыбнулся.

— Хорошо, что они не понимают, что наши скафандры — это тоже новая магия твоего мира, — тихо добавил он.

— Техника, — поправил я. — Технология.

— Как скажешь — технология так технология, — легко согласился Варрэн.

— Но ты прав: надо быть осторожнее, чтобы не заподозрили.

Теперь пацан просиял так, что в ночи, в свете Илтар и звёзд, сверкнули его белые зубы.

В поселение мы вернулись под утро. Солнце едва позолотило края каньона. Варрэн начинал клевать носом на ходу, и я решил попросить старейшину выделить ему ещё одну комнату, где пацан мог бы отоспаться, пока я разговариваю с гвардейцем. Граш-Халай без лишних разговоров пошёл навстречу моей просьбе. Вот только сам Варрэн, конечно же, возражал: очень уж хотелось ему послушать, о чём расскажет предполагаемый убийца Императора. Однако же пришлось настоять. Допросы всё-таки не детское дело.

Конечно, оставлять гвардейца наедине с самим собой перед допросом — не самая лучшая тактика. У него было полно времени, чтобы успокоиться и постараться выработать такую линию ответов, которая и меня бы столку сбила, и ему бы позволила выйти сухим из воды. Но выбора не было: оставлять горе-поджигателей возле «Севера-2» надолго тоже не хотелось.

Гвардеец примостился на одной из циновок, сплетённых из водорослей. Было заметно, что он не спал — хотя, видимо, старался уснуть, чтобы освежить голову. Увидев меня, он медленно поднялся и поклонился, как полагается.

— Садись, — просил я, устраиваясь на соседней циновке, скрестив ноги.

Тот снова поклонился и сел, поджав под себя ноги.

— Рассказывай, как ты докатился до жизни такой, — я намеренно выбрал простой и сочувствующий тон, чтобы сбить его с толку и разрушить сценарии разговора, который тот наверняка подготовил.

Гвардеец позволил себе посмотреть на меня с удивлением.

— Ваше Величество, я страшно сожалею о своём поступке… — начал было он, но я перебил, небрежно махнув рукой.

— Да брось, пустое. Нужно думать о будущем, а не о прошлом. Ты вот зачем так сделал? Чего хотел добиться?

— Ваше Величество, они угрожали моей семье…

— Кто угрожал? — я резко сменил тон и подался вперёд. Гвардеец отпрянул.

— Ну… как же… заговорщики! Лорды Будущего. Я даже не знаю, кто именно, они общались со мной через сообщения… доказали свои возможности в городе, и я понял, что никто не может быть в безопасности.

— И это всё? Угрозы семье? — спросил я.

— Нет… Ваше Величество, — вздохнул гвардеец, будто бы внутренне настраиваясь на тяжёлое признание. — Они предлагали мне должность в новой империи…

— Какую же?

— Старшина над кадетами и рекрутами, — ответил он, тяжко вздыхая. — Каюсь, загорелся мечтой…

«Врёт» — констатировал Вася.

«Вижу. Примитивно очень, — ответил я. — Пытается играть на слабостях моего двойника. Значит, они были знакомы близко, ещё до его гибели».

«Прямо Брут настоящий!» — усмехнулся Вася.

— Надеешься выкрутиться? — спросил я добрым, понимающим голосом.

Вот теперь мне удалось сбить его с толку. Мой двойник явно предпочитал строить диалоги иначе.

— Надеюсь на великодушие Вашего Величества, — ответил Крей-Хас, но неуверенно, тихо.

— Скажи, ты боишься магии? — спросил я, снова подавшись вперёд.

В этот раз он удержался на месте. Что ж, какая-то воля присутствует. И желание до конца бороться за свою жизнь.

— Я уважаю магию, Ваше Величество. Как и все подданные Империи, — ответил тот, явно заранее подготовленной фразой.

Что ж, пришло время двигаться дальше.

Я чуть прикрыл глаза и активировал управление нанитами. Здесь их было немного, но для моих целей должно было хватить.

Наноботы тонким слоем распределились по грудной клетке пленника. А потом начали забирать тепловую энергию.

Несколько секунд он не понимал, что происходит. Потом его глаза расширились от ужаса.

— Помилуйте, Ваше Величество! — горячо взмолился гвардеец.

— Ты понимаешь, что происходит? — тихо спросил я.

— Да, Ваше Величество! С Вами был сильный придворный маг! Как мудро с Вашей стороны подстраховаться! Поэтому Вы живы, хотя смерть выглядела так правдоподнобно…

Я протянул перед собой ладонь и зажёг в её центре небольшой люминесцентный огонёк из нанитов, имитирующий крохотное пламя.

— Простейшее заклинание, — сказал я.

Судя по выражению лица, гвардеец уже готов был сломаться, но всё никак не желал пересекать эту последнюю черту.

— Мне очень не нравится, когда мне врут, Крей-Хас, — продолжал я. — Врут продуманно, расчётливо. Хуже врунов, по моему мнению, только предатели и убийцы.

Он снова посмел посмотреть мне в глаза, пытаясь угадать направление дальнейшего разговора. Я чуть ли не физически ощущал, как он перебирает заготовленные аргументы и фразы. Но я не дал ему такой возможности.

Я начал делать то же самое, что начинал делать маг там, в таверне.

— Ещё одно простейшее заклинание, — продолжал я. — Знаешь, не так страшно умереть, как точно знать, какая именно смерть тебе уготовлена. Когда я залезу тебе в голову — назад дороги не будет.

И вот именно в этот момент гвардеец, наконец, сломался.

— Вэл-Ксиора… — пробормотал он.

— Что? — тихо спросил я.

— В заговор меня втянула Вэл-Ксиора, — сказал он.

— Ну и для чего же ей это вдруг понадобилось?

— До неё дошли сведения, что, возможно, ваш наследник выжил, — ответил гвардеец.

Он снова выпрямился. Теперь, когда, по его мнению, пощады ждать уже было бессмысленно, в нём проснулась храбрость отчаяния.

— В ночь, когда погибла Рэл-Дейлайя, младенцев подменили, — продолжал Крей-Хас. — В императорской усыпальнице покоятся другие останки. Говорят даже, что наследник похож на… — гвардеец осёкся, будто раздумывая. После чего уверенно завершил фразу: — на Императора.

— Значит, понял, что Император не воскресал, — констатировал я.

— Понял. Такие маги как ты очень редки, но я о вас слышал. Вы можете копировать лица. Но это ничего не меняет. Кто бы ты ни был — прошу, помилуй семью. Я признаю, что ты победил…

«Вася, я идиот», — мысленно проговорил я, улыбаясь и раздумывая, что делать с гвардейцем.

«Мы оба идиоты, Жень», — вздохнул мой невидимый напарник.

«Мы сильно недооценили Грайю. Она сделала куда более высокую ставку, чем мы думали», — продолжал я.

«И не уделили должного внимания истории императорской семьи… но всё-таки надо проверить, Жень. На борту остался биоматериал: волоски, эпителий. Если позволишь — я сделаю анализ».

Только теперь до меня дошло прямое последствие того факта, что Варрэн, похоже, сын моего двойника. И генетической копии.

«Ох ты ж блин…» — вырвалось у меня.

«Держись, Жень», — вздохнул Вася.

— Вэл-Ксиора причастна к убийству своей предшественницы и наследника? — спросил я.

— Нет! — поспешно ответил Крей-Хас. — Понимаю, ты мне уже не веришь — но нет! И она никогда не стала бы делать то, что сделала, если бы смогла дать тебе наследника.

«Похоже, не врёт», — сказал Вася.

«Не врёт, — согласился я. — Кстати, теперь понятно, почему Грайя так легко отпустила нас из подземного города. А я, идиот, посчитал, что моя небольшая демонстрация сработала…»

«Ей было выгодно форсировать события, — сказал Вася. — Но она не знала, как на самом деле выглядит Император. И что твоё появление с пацаном приведёт к совершенно другому эффекту чем тот, на который она рассчитывала».

— Хорошо, — сказал я, поднимаясь.

— Подожди… — спросил гвардеец. — Разве ты не хочешь узнать, что стоял за заговором? И кто мог бы использовать появление наследника к своей пользе?

— В этом нет необходимости, — ответил я, улыбнувшись. — В столице многое поменялось.

Крей-Хас растерянно заморгал глазами.

— Твою семью никто не тронет, — пообещал я. — Что касается тебя… ну расклады ты понимаешь. Убийство Императора есть убийство Императора. Могу обещать суд. Настолько беспристрастный, насколько это вообще возможно. И то, что тебя унижать не будут.

— Это уже не мало. Спасибо, кем бы ты ни был на самом деле…

Я кивнул.

— Ещё одно. Скажи, этот наследник, о котором говорила Вэл-Ксиора — он и в самом деле существует?

На этот вопрос я, разумеется, отвечать не стал.

Возле входа в домик, где мы разговаривали, стояли два стражника. А с ними, к моему большому удивлению, Граш-Халай.

— Ты поговорил со своим человеком? — спросил он.

— Да, — кивнул я.

— Тогда я могу вернуть его к остальным, — произнёс старейшина, использовав особую конструкцию местного языка, которая означала вопрос-утверждение. Такие применялись тогда, когда некто старший и уважаемый обращался с вопросом или уточнением к людям более низкого положения или же к чужестранцам.

— Подожди, — сказал я. — Его надо отделить от остальных. Те, что там сидят — честные воины. И с головой у них всё в порядке. А этот — предатель и убийца. Но мы бы хотели сохранить его в нормальном состоянии для суда. Готовы будем отблагодарить.

Граш-Халай посмотрел на меня с прищуром, изобразив удивление.

— А ты привык повелевать. Вот и сейчас думаешь о грядущем, которого у тебя не будет, если не передумаешь идти в Пещеру Судьбы, — сказал он.

— Посмотрим, — ответил я.

— Смотреть надо сейчас, отлив начинается, — произнёс старейшина. — Лодка готова.

Он явно хотел сказать что-то ещё и какое-то время раздумывал, видимо, как это лучше сделать.

— Твой сын, — наконец, продолжил он. — Ты в праве, но всё же я прошу тебя, от имени нашего народа, оставить его на берегу и не брать с собой в последний путь. Обещаю вырастить его достойным человеком. Он не будет ни в чём знать нужды, и я обучу его как приёмного сына.

«Проблемка, Вася, да? — вздохнул я. — Нужно было его на борту оставить…»

«Нужно было. Но сейчас Граш-Халай прав: мальчишке нельзя с тобой. Это наверняка очень опасно! Может, правда оставишь его пока здесь?»

Я почесал подбородок. Старейшина терпеливо ждал моего ответа.

«Кстати, анализ готов», — сказал Вася.

«И?»

«Как мы и предполагали: у вас половина общей ДНК. То есть вы близкие родственники».

Вроде и ждал эту новость — а всё равно голова поплыла немного.

«Нет, Вась. Я не смогу так. Особенно сейчас».

«Но что делать-то потащишь его с собой? Чтобы потерять у себя на глазах как… — он осёкся и спустя секунду добавил: — извини».

«Мы поступим иначе, — сказал я, проигнорировав и Васину неловкую реплику, и его извинения. Очевидно, что он тоже в этой ситуации начал нервничать и вести себя совершенно по-человечески. — Мы вернём его на „Север“».

«Но… как?»

«Он сказал про лодки. Так что вход в пещеру наверняка расположен ниже уровня прилива. Значит, его затапливает. Значит, есть возможность уйти незамеченным — на нём же скафандр», — ответил я.

«Я возвращаю „Север-2“ с орбиты, добро? — спросил Вася. — И готовлю челнок-лодку».

«Молодец», — ответил я.

— Понимаю тебя, — сказал я вслух, обращаясь к старейшине. — Спасибо. Но мальчик должен идти со мной. И я обещаю, что с ним всё будет в порядке. Скажи, если со мной всё закончится плохо — он сможет вернуться к вам? Вы его примете?

Старейшина растянул свои узкие губы в подобие улыбки.

— Мы его примем. Но нужно, чтобы он успел. Объясни ему хорошо, — ответил он.

— Обязательно сделаю, — кивнул я.

— Тогда бери своего сына и пойдём со мной к лодке, — сказал Граш-Халай.

Я почувствовал, как у меня сжалось сердце при слове «сын».

«Женя, сын — это что-то большее, чем просто гены», — сказал Вася.

«Вась… — ответил я. — Давай не надо, ладно?»

Варрэн успел поспать после возвращения и даже позавтракать. По крайней мере, в своём домике он встретил меня вполне бодрым и довольным.

— Что, пора? — спросил он.

— Пора, Вар.

Пацан просиял.

— Я боялся, что ты меня здесь оставишь. С этими людьми, — сказал он.

— Мы вместе вернёмся домой, — ответил я. — И я тебя не оставлю. Ни за что.

Варрэн насторожился.

— Что-то случилось? — спросил он. — У тебя такой голос… странный.

— Да, случилось, — признался я. — Но расскажу позже, сейчас не время и не место.

— Ладно… — нехотя ответил он и вышел вслед за мной на площадку перед домиком, где нас ждал старейшина.

— Вар, это важно, — тихо сказал я, пока мы шли к лодке. — Мне очень нужно, чтобы ты незаметно вернулся на корабль.

— Но как? — спросил Вар, округлив глаза. — Я не знаю таких сильных заклинаний полёта, я ведь совсем недавно маг…

— Место, куда мне надо попасть, похоже, находится в самом низу, — ответил я. — Скафандр, который на тебе, может поддерживать жизнь и дыхание под водой. Как только ты окажешься в воде, возникнет прозрачный шлем. Когда я скажу — но не раньше! — тебе нужно будет нырнуть в воду. А там тебя встретит специальный аппарат, который я пришлю с корабля. У него снизу будет открыт… — я замялся на секунду, пытаясь придумать аналог слова «шлюз». — Открыта дверца. Ты ныряй внутрь, в маленькую камеру. Дверца закроется, из камеры откачают воду. После этого откроется внутренний люк, ты заходи внутрь. Остальное сделает автоматика. Главное — слушайся указаний, которые будут звучать внутри. Вася оставит инструкции.

— О, дух тоже будет со мной?

— Нет, только его голос. Но это не важно. Важно, чтобы ты был на борту, когда я пойду в пещеру выручать своего друга, — сказал я. — Сделаешь, как я сказал?

— Конечно, Тейдан, — радостно кивнул мальчишка. — Обязательно сделаю!

Вызов

Удивительно, с какой самоотверженностью Граш-Халай до последнего пытался «спасти» Варрэна. При этом старейшина сам чуть не погиб. Мне пришлось вмешаться и задействовать местные наниты, чтобы его вовремя вынесло обратно в его лодку.

Варрэн тоже запаниковал было, когда вдруг вход в пещеру накрыло трёхметровой волной. Но тут скафандр спас: включились искусственные мышцы и каркас жёсткости, которые погасили большую часть энергии взрыва. А потом пацан пришёл в себя и тоже начал использовать наниты, чтобы нисходящее течение не затянуло его глубже. Причём делал он это по наитию, безо всяких «заклинаний» и других вспомогательных формул, которые были в ходу среди местных «магов».

— Молодец, — подбадривал я его. — Теперь держись строго прямо. Вот-вот увидишь челнок!

— Тейдан, я тебя слышу! Но не чувствую магии! Это так странно… — ответил мальчишка, переводя дыхание.

— Это технология, — усмехнулся я, и добавил: — ты молодец! Отлично держишься.

Несколько секунд Варрэн молчал. Потом всё-таки ответил:

— Мне было страшно. Но я очень старался!

«Челнок в зоне досягаемости, — доложил Вася. — Могу подобрать его манипулятором».

«Не нужно, — ответил я. — Просто открой нижний шлюз, как мы договаривались».

«Принял. Открываю».

— Я вижу, вижу! Оно как огромная рыбина! — в голосе Варрэна слышался восторг.

— Помнишь, что дальше делать? Поднырни вниз, найди вход, — ответил я.

— Да! Вижу! Будто огромная круглая пасть открыта! — сказал Вар и почему-то весело рассмеялся.

— Варрэн, всё в порядке? — вслух спросил я, после чего добавил мысленно, обращаясь к Васе: «Там с давлением и газовой смесью как дела? Он не пострадал?»

«Всё хорошо, Жень, я контролирую», — ответил напарник.

— Да. Просто это же очень смешно: пасть в брюхе! — пояснил Варрэн.

— Да уж… пожалуй, — ответил я.

— Всё! Я внутри! Меня проглотила гигантская рыбина! — ещё одна порция заливистого мальчишечьего смеша.

— Ничего. Она тебя не переварит, — заверил я. — Ты слишком крепкий!

Снова смех.

— Вар, на корабле будь на связи. Больше ничего не делай, жди моего возвращения. Если что-то пойдёт не так — ты получишь дальнейшие инструкции.

— Что-то может пойти не так? Тейдан, ты можешь не вернуться? — теперь в его голосе было беспокойство, граничащее с паникой.

— Вернусь, — ответил я. — Но нужно предусмотреть все варианты, даже самые плохие. Это жизнь, Вар, надо ко всему быть готовым.

— Ты странный, Тейдан… — ответил пацан. — Но главное возвращайся. Обязательно. Хорошо?

— Хорошо, — пообещал я, вопреки собственному обыкновению.

«Всё, он прошёл внутренний шлюз. Теперь он в безопасности, — ответил Вася. — Автоматика приведёт его на корабль».

«Это хорошо».

«Над нами уже пятнадцать метров, — сказал Вася. — Но давление больше не растёт».

«Какой-то шлюз внутри канала?» — предположил я.

«Возможно. Или же ещё что-то более серьёзное».

Несколько минут назад я едва протиснулся через узкий лаз, которым заканчивался вход в пещеру. Потом поднялся наверх, в воздушный карман. Здесь был коридор, уходящий дальше, вглубь скалы — но я замешкался, чтобы поддерживать связь со скафандром Варрена до тех пор, пока он не будет в безопасности. Возможно, именно в этом лазе сейчас закрылся герметичный люк или что-то в этом роде, отсекающий нас от огромной массы воды, которая продолжала подниматься в ущелье под воздействием приливных сил.

Я пользовался синтетическим зрением, которое обеспечивал Вася, поэтому окружающее выглядело для меня немного неестественно, а оттого ещё более зловеще: серый камень в трещинах, неровный свод, покрытый подозрительными трещинами.

«Пока что не выглядит впечатляюще, да?» — спросил я Васю, просто чтобы поддержать разговор.

Прочему-то в этом подземелье вдруг очень захотелось услышать голос другого человека, пускай даже он обитает в твоей собственной голове.

«Паршиво выглядит, — ответил Вася с ноткой злости. — Плохо, если мы тут застряли до следующего цикла. Выбраться не получится даже с помощью нанитов. Даже если сможем сконструировать что-то вроде батисферы — воздуха на борту не хватит, чтобы добраться на безопасную глубину, с учётом необходимой декомпрессии. Ну и надо как-то преодолеть то, что запечатало нас здесь, а это, опять же, взрывной рост давления, который непонятно как компенсировать, так что…»

«Вот ты душный», — ласково подумал я.

«Блин, Жень! Ты сам поговорить хотел!»

«Хотел, — согласился я. — Спасибо тебе, отлегло малость».

«Рад за тебя, — ответил Вася после небольшой паузы. — Ну что, двинем дальше?»

«Двинем».

Коридор-лаз то поднимался, то шёл вниз, то петлял, то даже закручивался спиралью. Временами у меня возникало ощущение, что мы находимся в чьей-то каменной кишке. Умолчу, кем я себя при этом чувствовал.

Шли долго. Вася от нечего делать построил пространственную модель нашего пути, и теперь схема «кишки» болталась у меня перед глазами. Если верить этой модели, мы серьёзно углубились внутрь скалы.

По дороге я периодически проверял, доступны ли ещё возможности, которые давали местные наниты. И в какой-то момент вдруг обнаружил, что их количество существенно снизилось. Это ощущалось как постепенный упадок сил или потенциала.

«Вась, — попросил я, — а сделай, пожалуйста, проекцию нашего пути на поверхность».

Извивающаяся кишка в поле зрения превратилась в карту, на которой красной линией отображался пройденный под землёй путь. Так и есть: мы приближались к месту, где был уничтожен дирижабль.

«Совпадение? Не думаю…» — задумчиво произнёс Вася.

Я промолчал в ответ.

Через некоторое время тоннель стал меняться. Стены выровнялись. На них появились явные следы механической обработки — сначала грубые, потом всё более и более аккуратные, пока подземелье не превратилось в аккуратный коридор.

В воздухе появился отчётливый запах озона, будто от множества работающих электрических устройств. При этом какое-либо присутствие нанитов перестало ощущаться вовсе.

Ещё через пару сотен метров картинка перед глазами мигнула; пропало неестественное восприятие окружающего, и я понял, что Вася отключил синтетическое зрение. А затем сообразил почему: стены испускали синеватое сияние. Поначалу не очень яркое, оно постепенно нарастало, по мере дальнейшего продвижения.

«Представь себя, как бы ты себя чувствовал на месте местного жителя», — вдруг сказал Вася.

И я честно попытался представить. Будь я обычным человеком, окружающее показалось бы мне обиталищем какого-то сверхмогучего мага. А вот если бы я сам был «магом» — тогда я бы наверняка подумал, что оказался в каком-то ином пространстве. Возможно, даже на «том свете» или в обиталище богов. В общем, при любом раскладе я был бы сильно впечатлён.

«Думаешь, те, кто это соорудил, сделали этого только ради того, чтобы впечатление произвести?» — с сомнением спросил я.

«Не знаю, — ответил Вася. — Но разве ты не чувствуешь во всём этом что-то такое… ритуальное?»

И я вдруг понял, что мой невидимый напарник, пожалуй, прав. Это место напоминало какое-то культовое сооружение. Храм, или что-то в этом роде.

Я прошёл ещё несколько сотен метров. Тоннель расширился. И появилось отчётливое чувство надвигающейся опасности.

«Вась, — сказал я, замедляя шаг. — Что-то не так».

«Ничего необычного не фиксирую, — ответил тот. — Ты что-то почуял?»

«Угу. Опасность».

Максимально осторожно, навострив все шесть чувств, я двигался дальше.

И всё же оказался совершенно не готов к тому, что случилось.

В какой-то момент стены за мной вдруг с лёгким гулом сдвинулись, отсекая обратный путь. Тоннель впереди вдруг утратил перспективу, а затем и вовсе обернулся глухой отполированной стеной, будто был всего лишь иллюзией или проекцией.

Я оказался заперт в небольшом кубическом помещении, размером где-то два на два метра.

Впрочем, я даже не успел начать обдумывать проблему и возможные пути решения, как образовавшаяся впереди стена опустился в пол, открывая проход в огромное круглое помещение, чем-то напоминающее цирк или амфитеатр. Сверху был купол тёмно-синего цвета, похожий на ночное небо, только совсем без звёзд. В центре, вокруг арены, покрытой песком, горели многочисленные факелы. Отсветы живого пламени играли на каменных ступенях, которые уступами спускались вниз. У меня вдруг возникло неприятное ощущение, что на этих ступенях кто-то сидит, невидимый, но внимательный — будто призраки зрителей неведомых зрелищ, которые когда-то разыгрывались на этой арене.

«Жень, смотри, направо», — сказал Вася.

Я сделал шаг вперёд и посмотрел в указанном направлении. Там, в кубе призрачного свечения, висел Макс. Он был совершенно голым, глаза закрыты, руки безвольно раскинуты в стороны, будто он завис в невесомости. Его кожа была светлой, но не мертвенно-бледной. И вообще каким-то образом я ощущал, что он жив.

«Не нравится мне это», — успел подумать я.

— Не беспокойся, он в стазисе, — послышался сзади спокойный и даже участливый мужской голос.

Я резко обернулся, готовясь отразить опасность.

Передо мной стоял светловолосый парень, на вид лет двадцати. Он был одет в белую тунику и кожаные сандалии. На его голове было что-то вроде венца из золотых полосок. Он широко улыбнулся, демонстрируя белые, конические зубы — больше похожие на акульи, чем на человеческие. И только в этот момент я заметил, что у него что-то не то с глазами. Они были ярко-жёлтыми, с вертикальным кошачьим зрачком.

— Здравствуй, Тейдан, — произнёс он. — Давненько не виделись, да?

«Вась, что это за хрен? Как он появился? Как мы проморгали?»

«Понятия не имею, Женя. Он, кажется, просто… материализовался. Я следил за периферийным полем зрения. Сейчас проверил записи. Ничего нет».

«Нас не глючит?» — на всякий случай спросил я.

«Увы, нет, Жень. У меня с этим проще, чем у тебя — диагностика бы определила. Этот, как ты выразился „хрен“, совершенно реален».

Зубастый незнакомец прищурился, вглядываясь мне в глаза.

— А… вот оно что, — сказал он. — Что ж, это немного не то, на что я рассчитывал, но в данном случае совершенно не важно, какая версия здесь оказалась. Главное, что теперь ты здесь.

— Кто ты? — холодно спросил я.

Ещё одна острозубая улыбка.

— Всё настолько плохо? — вопросом ответил он. — Сейчас уже не важно, кто я. Куда важнее то, чего я хочу и требую, в полном соответствии с Установлениями этого Сектора.

«Вася, о чём он?»

«Не уверен, но помнишь Лэм что-то говорил про местное законодательство там, на Нарайе? Скорее всего, тут тоже что-то такое…»

«Блин, а ты, случайно, не знаешь, где купить местный свод законов, а?»

«Не паникуй. Попробуй как можно больше информации вытащить».

«Да не паникую я…»

— Что ты с ним сделал? — спросил я сдержанно, кивнув в сторону Макса.

— Я? — незнакомец изобразил недоумение. — Я же сказал: ничего не сделал. Он в стазисе. Так бывает, когда пытаешься претендовать на вещи, ради которых не был рождён. Ты будешь смеяться, но он пытался выдать себя за тебя.

— Отпусти его, — я старался, чтобы мой голос прозвучал как можно твёрже, словно мне было наверняка известно, что у меня есть право требовать.

— Ого! А ты полон сюрпризов! — существо, которое стояло передо мной, вытянуло руки, будто пытаясь от меня защититься. — Но сбавь обороты. Я ничего не нарушал. Скорее, наоборот: это он нарушил.

Он вдруг переместился вплотную ко мне. Не шагнул, не прыгнул — а именно переместился каким-то образом.

— Мне нужна эта планета больше, чем тебе, — сказал он, буравя меня взглядом своих жёлтых глаз. — Ты зря остановил процесс.

«Женя, спокойно. Нужна информация!»

«Да понимаю я».

Я чуть нахмурился, изображая раздумья.

— Напомни-ка мне, — спокойно произнёс я. — Для чего ты упёрся именно в этот мир? Что он для тебя?

Незнакомец откинул назад голову и громко рассмеялся каркающим, нечеловеческим смехом.

— Хорошая попытка, Тейдан, — сказал он, чуть успокоившись.

— Расскажи, — продолжал я. — Может, я соглашусь. Откуда ты знаешь, если ни разу даже не попробовал?

Глаза зубастого остекленели. Некоторое время он молчал, будто действительно обдумывая моё предложение.

«Жень, кажется, ты что-то нащупал. Продолжай бить в эту точку!»

— Знаешь, Тейдан, — снова заговорил незнакомец. — Ты так хорошо изображал болванку, что я действительно тебе почти поверил.

— А это как раз неважно, — сказал я. — Важен результат. Да?

— В этот раз тебе не отвертеться. Я проверил всё тысячи раз, — он вытянул шею и встал на цыпочки, чтобы наши глаза оказались вровень. — Правила Сектора незыблемы.

— Может и так, — ответил я, после чего добавил наобум: — только всё равно нужно пройти все процедуры, да?

Зубастый сжал скулы.

— Значит, квалификация? — спросил он.

— Или же мы просто поговорим нормально. Подумай. Я ведь действительно могу решить всё в товю пользу. Но мне надо знать, твёрдо и чётко, — сказал я. — Что ты собираешься делать?

Снова долгая пауза и раздумья.

— Ты не поймёшь… — кажется, в голосе этого существа прозвучало настоящее сожаление. Значит, что бы он там себе ни придумал, он ещё не выиграл. Он опасается, что ситуация ещё может повернуться против него. Этого хорошо. Осталось только понять, что это за ситуация, что вообще происходит.

— Вообще я понятливый, — я пожал плечами.

Снова нечеловеческий смех.

— Да-да, я помню с прошлого раза, какое своеобразное у тебя чувство юмора. Но в этот раз ты должен проиграть Тейдан.

Его кошачьи глаза смотрели твёрдо и решительно, но где-то в их глубине я видел отблески настоящего страха.

«Блин, Вася, нужен анализ. Хотя бы какие-то гипотезы! Мне в голову ничего не приходит!»

«Мало данных, Жень. Очевидно, он принимает тебя за какое-то существо, которое, вероятно, пользовалось твоими копиями или клонами. Это существо достаточно могущественно, чтобы владеть планетами. Но у этого владения есть свои правила, пользуясь которыми, можно что-то отнимать, а что-то приобретать».

«Как рабочая гипотеза сойдёт», — ответил я.

«Женя, не хочешь какой-то намёк Серегичу отправить?» — неожиданно спросил Вася.

«А что, есть возможность?»

«Квантовый канал открыт. Ты же помнишь, что в этот раз с этим проще?»

«Кстати, насчёт квантовых каналов… получается, последнее послание мы получили совсем не от Макса, да?»

«Сергеич это подозревал».

«И, конечно, подозрениями даже не подумал делиться…»

«Не сердись на него. Он осторожничает. Пытается понять. Как и ты».

«Да уж… знаешь что? Отправь ему стих из Ветхого Завета, там, где про гибель сыновей Аарона? Найдёшь сам? У тебя вроде библиотека на борту…»

«Найду, — ответил Вася. — Умно».

«И ещё из Экклезиаста, про суету сует и томление духа».

«Молодец, Женя. Потяни ещё немного время, попробуй поторговаться».

— Дай мне поговорить с ним, — я кивнул в сторону зависшего внутри куба Макса.

— Зачем? — Зубастый удивлённо поднял брови.

— Ты же сам вроде знаешь цену ответам, — сказал я. — Но, если дашь, я не буду просить квалификацию.

Незнакомец задумчиво потёр подбородок.

— Заманчиво, конечно… и в чём уловка? От вызова это тебя не защитить. Способностей у него тоже никаких… а нервы с квалификацией ты бы мне потрепал, да. Всё равно проиграл бы, и ты знаешь об этом. Или что… — он снова рванулся вперёд и встал на цыпочки передо мной так, что я даже почувствовал его дыхание. Это странно, но пахло от него даже приятно — корицей, ванилью и ещё чем-то южно-экзотическим. — В тебе проснулись эмоции? Привязанность? Как интересно…

Я промолчал, спокойно выдержав его взгляд.

— Но нет! — улыбнулся зубастый. Он набрал в грудь побольше воздуха, как-то приосанился, подобрался и произнёс речитативом: — Владыка мира, называемым О-деа, бросаю тебе вызов во имя Порядка и Хаоса, Тепла и Холода, Бытия и Потенциала. Битва в тех телах, которые при нас. Битва по правилам этого мира. Оружие — мечи, до полной смерти тела. Нейтральная арена, блокировка сил мира, обязательное условие по Уложениям Сектора. Принимаешь ли ты вызов, или отступаешь, признавая право соперника?

Правила

«Женя, я знаю, как он тут всем управляет», — заявил Вася.

«В смысле?»

«Он контролирует устройство, которое удерживает Максима. И всё остальное здесь, включая климат. Тут простая система, импульсная фотонная коммуникация. Теоретически её сложно перехватить, но я уловил следы ионизации и уже по ним вычислил код команд».

«Чем? Как ты это сделал?» — удивился я.

«Жень, у меня же что-то вроде своей нервной системы есть, помнишь? Я разве не говорил, что её можно использовать в качестве универсального сенсора?»

«Нет, — ответил я. — Не говорил».

— Я жду, — произнёс зубастый.

Я почесал подбородок. Хоть этот хмырь и выглядел уверенным в себе, ощущалось, что он нервничает. Поэтому тянуть время мне было выгодно — глядишь, что-то интересное всплывёт в процессе.

— Ничего, подождёшь, — ответил я.

Его жёлтые глаза сверкнули ненавистью.

— У тебя нет выбора. Или поединок по правилам Сектора, или гарантированная потеря контроля. Отказ будет означать отступление от прав. И я не буду настолько великодушным, чтобы дать тебе возможность спокойно уйти, — оскалился он.

«Ты можешь перехватить управление?» — спросил я Васю.

«Не напрямую. Мне нечем посылать импульсы, Жень. Однако я могу использовать его тело, устроив резонанс с его нервной системой».

«Значит, у него есть нервная система», — отметил я.

«Да, Жень. И вполне человеческая».

«Эти штуки, которыми он контролирует тут всё — они, получается, встроены в его тело?»

«Получается так».

Мы говорили быстро, гораздо быстрее, чем можно общаться голосом. Но я видел, что противник готовится перейти к активным действиям. Он понял, что я тяну время, и теперь собирается использовать все средства, чтобы форсировать события.

«Скажи, ты сможешь ими воспользоваться, если он будет без сознания?»

«Женя, что ты задумал?»

«Да или нет?»

«Да. Скорее всего…»

В следующую секунду я сделал выпад и мощным хуком отправил зубастого в нокаут. Я даже подхватил его тело и аккуратно положил на камень, чтобы он не пострадал слишком сильно.

«Жень, ты чего? — удивился Вася. — А что, если ты сейчас какие-то правила нарушил? И теперь нам засчитают поражение?»

«Вась, никогда нельзя играть по правилам, которых не знаешь, — ответил я. — Не теряй времени. Разберись с управлением с этой штукой, которая Макса удерживает».

«Ладно. Жень, мне несколько минут нужно, это не так быстро. Даже с моими способностями».

«Не теряй время», — ответил я.

На меня вдруг обрушилось ощущение опасности. Только что всё было спокойно — и вот, у меня кожа мурашками пошла и волосы на затылке зашевелились.

Я замер. Осторожно огляделся. Вроде бы всё та же пещера, приглушённый рассеянный свет, который испускает купол… и неясные стремительные тени на арене.

«Вась?»

«Видел. Жень, справляйся сам, у меня ресурсов нет…»

Приближающиеся тени обретали очертания и плоть. Это были какие-то незнакомые мне животные, приземистые, гибкие. Чем-то напоминающими гигантских змей, но с двумя парами длинных ног. Покопавшись в наведённой памяти, я не обнаружил никаких признаков того, что такие твари попадали в поле зрения земных зондов или даже упоминались в изученных письменных источниках.

«Полярный филин» был не только отличным скафандром, но и, по сути, силовой бронёй. Однако же лишь в этот момент я признал, что Варрэн нашёл его функциям лучшее применение, чем я сам, когда спрятал на бедре свой заточенный обломок.

Любое оружие мне бы сейчас не помешало. Но я отправился в место, о котором было известно лишь то, что там крайне опасно, понадеявшись лишь на свои новые способности и Васю. Не захватив даже обсидиановый клинок или крюк, из тех, которые были в ходу среди обитателей ущелья.

Надо было хотя бы дождаться, пока получу обещанный меч для поединка, что ли…

Пока я корил себя за беспечность, первая тварь успела подняться на верхний уровень амфитеатра, и теперь двигалась вдоль стены, постепенно приближаясь. Она то замирала, то перемещалась стремительным, едва уловимым для глаза рывком. Видимо, оценивала, насколько я опасная добыча.

Я поднял визор шлема, герметизировав скафандр. Включил твёрдый режим внешней оболочки. И пошёл твари навстречу.

К счастью, эти создания оказались не слишком опасными — по крайней мере для землянина, облачённого в силовой скафандр. Первая, сократив расстояние до минимума, рванула навстречу, метя мне в шею, сзади. Я успел поймать её в полёте и свернуть ей челюсть. Потом добил зверушку, чтобы не мучалась.

Всё бы вообще обошлось без проблем, если бы остальные твари не полезли к лежащему без сознания зубастому незнакомцу и к Максу, прямо внутрь куба. Как выяснилось, туда вполне можно было пролезь — по крайней мере, когтистыми конечностями.

Конечно, сначала я устранил угрозу для пилота. Тушки ещё двух тварей с переломанными конечностями остались биться в агонии на камнях амфитеатра. А вот желтоглазому досталось. Его правую ногу успели немного пожевать. Видимо, от боли он очнулся и заорал так, что у меня уши заложило даже в герметичном скафандре.

«Взломал!» — в этот момент заявил Вася.

«Вырубай эту штуковину с Максом!» — ответил я.

Куб начал медленно гаснуть; Макс опускался на камень.

Я оторвал напавшую тварь от ноги зубастого, прибил её, после чего снова опустил визор шлема.

— Да замолчи ты! — бросил я, обращаясь к зубастому.

Тот ошалело поглядел на меня, но действительно притих. Я опустился на корточки и осмотрел его ногу. Ему повезло: всего лишь несколько неглубоких царапин. Хотя асептическая обработка, конечно же, не помешала бы.

— Ты что натворил⁈ — осмелел покусанный.

Я продемонстрировал ему кулак. Он замолчал — по крайней мере на время.

«Женя, мне не нравится то, что с Максом. Он в сознание не приходит, хотя поле уже отключено».

— Что ты с ним натворил? — я снова повернулся к зубастому.

Тот подобрал под себя повреждённую ногу и теперь глядел на меня испуганно и даже жалобно.

— Ничего я не творил, — произнёс он. Кстати, только в этот момент я сообразил, что мы перешли на русский. До этого мы общались на имперском диалекте О-деа. — Ты его из стазиса вывел резко, у него глюкоза в крови просела. Наверное.

Я подбежал к пилоту. Убрал перчатку скафандра, пощупал голыми пальцами его шею. Кожа оказалась неприятно холодной и пульс едва прощупывался.

«Вася, что делать?» — подумал я, чувствуя подступающую панику. При всех наших ресурсах мы никак не могли доставить пилота в медотсек на борту «Севера-2» достаточно быстро.

«Скафандр снимай, — ответил напарник. — Другого выхода не вижу».

А, ну конечно… система жизнеобеспечения. Реанимация и поддержание жизни, включая необходимые инъекции. Надо только перенастроить под другого хозяина.

«Успеваем?» — поинтересовался я, «выныривая» из оболочки скафандра.

Вася не ответил.

«Полярный Филин» сначала распластался на камнях, потом «потёк» к лежащему на боку Максу, постепенно его обволакивая.

«Успели», — с явным облегчением ответил Вася через несколько минут.

Я повернулся, чтобы проконтролировать зубастого. И вовремя: тот осторожно двигался к ближайшей стене. Наверняка с самыми недобрыми намерениями.

Вернувшись к нему, я осторожно потрогал кончиком носка его повреждённую ногу, как бы намекая на последствия.

Тот посмотрел на меня. Оскалился, демонстрируя конические зубы. Потом ударил ладонью по совершенно неприметному участку камня.

«Осторожно!!!» — истошно проорал Вася.

Но поздно, конечно. У меня не было никаких шансов успеть отреагировать.

Кусок камня подо мной вдруг провалился. Дыхнуло жаром. Полыхнуло. Завоняло горелым мясом.

В первую секунду я даже боли не почувствовал — слишком быстро всё произошло. Действовал на инстинктах. Это меня и спасло.

Не обращая внимание на то, что мои ноги по колени погрузились в полыхающую огненную жижу, я рванул к ближайшему камню. Подтянулся, чувствуя, как поджариваются собственные пальцы. И вот, когда я вытянул хорошенько прожаренные собственные ноги, нервные окончания вдруг решили заработать.

Подобной боли я не испытывал никогда в жизни. И сделаю всё на свете, чтобы больше подобного не испытать.

Я тонко завыл, прокусывая себе язык. Привкус собственной крови хоть как-то связывал меня с реальностью.

«Спокойно, спокойно, сейчас отключу болевые центры…» — бормотал Вася, но я едва его слышал.

Однако же через секунду действительно стало легче.

«Система работает. Ты восстанавливаешься».

Я перевернулся на спину. Приподнялся на локтях. И видел, как на месте обугленного мяса на моих ногах вновь появляется розовая кожа.

В этот момент навалился жуткий голод. Меня буквально выворачивало наизнанку.

«Запаса веществ не хватает, — пояснил невидимый напарник. — Попробуй до туши дотянуться».

Я посмотрел на переломанную змееподобную тварь. До неё было метра полтора. Во роту появилась слюна и неприятный железистый привкус, желудок свело. Однако же я зарычал и начал ползти.

Рывок-другой и вот мои зубы впиваются в упругий чешуйчатый бок твари. Вкус её крови на губах.

«Женя, если что — не обязательно есть ртом. Твоей системе достаточно тактильного контакта».

Я не сразу понял, о чём он. А потом заметил, как мои ладони оставляют глубокие следы-раны на туше.

Через несколько секунд стало намного легче. Я почти вернулся в норму — разве что адреналина в крови было столько, что меня потряхивало.

«Осторожно!» — новый вопль Васи.

Но в этот раз я успел.

Острозубый пытался атаковать меня мечом, который вдруг появился в его руке. Я, повинуясь инстинктам, увернулся, потом подсечкой сбил его с ног, обезоружил, и встал над ним, поставив босую стопу на его грудь.

Кончик меча я направил ему в основание горла.

Зубастый попытался изобразить улыбку.

— Мне понравилось. Давай ещё раз! — заявил он.

Я чуть надавил мечом, так, чтобы кожа лопнула. Показалась капля крови. Обычной, человеческой, красной. Я вдруг ощутил отголоски жуткого голода и меня замутило.

— Ладно. Признаю, — незнакомец вздохнул. — Ты более продвинутая модификация, чем я ожидал. Ход на ход, да?

«Вася, мы можем его как-то изнутри сломать? Для допроса?»

«Его нервная система изолирована от контура управления, которым он пользовался. Так что нет, Женя. Не получится, к сожалению. И послушных нанитов под рукой нет…»

«Ладно. Попробуем по старинке. Он ведь боль чувствует, так?»

Вася тактично промолчал.

Я же схватил зубастого за пятку покусанной ноги и бесцеремонно потащил к провалу в полу, внутри которого продолжало полыхать.

— Что ты задумал? — Кажется, зарождающийся страх в голосе зубастого был вполне искренним.

— Просто не люблю сырое мясо, — ответил я небрежно.

— Подожди… да, это было неприятно, не скрою… но я не ожидал, что ты проживёшь так долго! Блин, я даже не ожидал, что ты вообще выживешь! Этого не должно было случиться! Я не хотел, чтобы ты мучился, честно!

Я замешкался, сделав вид, что задумался.

— Давай договоримся! Ну мы же разумные люди! Правда! Тейдан, ты ведь всегда был за справедливость, а мы начали как-то грязно. Давай переиграем, а?

«Женя, опасно! Мы не знаем правил! — напомнил Вася. — Вдруг он подводит тебя к опасной формулировке ответа?»

Конечно, я это прекрасно понимал. Поэтому и отвечать не стал.

— Сбрось Уложения Сектора, — произнёс я. — Через те штуки, которыми ты тут всем управлял.

— Что? — зубастый изобразил недоумение. — Какие Уложения Сектора?

— Те самые, о которых ты говорил.

— А, ты про Кодекс, — ещё одна хищная улыбка. — Нюансы перевода. В русском языке свод законов, связанный логически, называется Кодексом.

— Выдели нормы, по которым ты претендовал на эту планету, — продолжал я.

Зубастый чуть прищурился. И мне это не понравилось. Будто он пытался скрыть радость.

— Вроде выглядит честно… хорошо, я даю тебе кодекс в том виде, в котором он заповедан для Сектора. Выделяю нормы, по которым был организован наш поединок. Ты же принимаешь эту информацию. Так?

«Не спеши, что-то не так!» — мысленно крикнул Вася.

И в этот момент голова зубастого вдруг отделилась от тела. Из его шеи толчками хлынул фонтан крови, обдав меня с головы до ног.

Когда я проморгался, то увидел Макса. Пилот стоял в боевой стойке, опустив меч и наблюдал за тем, как тело зубастого бьётся в конвульсиях.

— Успел… — выдохнул он, медленно оседая на каменный пол.

«Женя, он всё ещё очень слаб. Держится на встроенной фарме скафандра, но его надо в медотсек. Он истощён».

— Так вот про какого Тейдана они всё это время говорили, — улыбнулся пилот. — Не думал, что это скажу, но я дико рад тебя видеть, Жень.

— Макс, зачем? — всё-таки спросил я.

— Эта тварь — мастер ловушек, — сказал пилот. — Первую ты чудом избежал. Во вторую попался, но он тебя недооценил. Третья должна была тебя убить, но ты выиграл поединок по праву. Его единственный шанс был в том, чтобы получить статус толкователя. И ты ему чуть не предоставил его, сам, по доброй воле… толкователи неприкосновенны. Да, твои права остались бы за тобой — но эта тварь вышла бы сухой из воды. И ты больше не смог бы его достать, никак. По крайней мере, в этом Секторе.

— А ты даром времени не терял! — заметил я, подмигнув лётчику.

— Я почти разобрался, Жень… но сам попался в пятую ловушку, — вздохнул лётчик.

— Ладно. Это всё потом. Сначала вытащим тебя отсюда, — сказал я. — Ты как, дойти сможешь? Идти далеко, может, километров пять… скафандр должен помочь. Сергеич видишь чего наконструировал тут.

Я улыбнулся.

— Твои способности к восстановлению — это тоже Сергеич? Или чей-то дар? Или выигрыш? — спросил Макс, как мне показалось, даже с некоторой долей ревности.

— Сергеич, не сомневайся, — ответил я.

— Сомневаюсь, если честно, — осклабился Макс. — Это слишком быстро для земной науки…

— На Земле несколько лет прошло.

— Я догадался. Всё равно слишком быстро.

— Разберёмся, — ответил я. — Так что, ты идти можешь?

— Дойду, Женька, не сомневайся. Только сначала нам надо дождаться Арбитра, чтобы ты получил свою награду, — сказал Макс.

— Что за Арбитр?

— Сейчас сам всё увидишь.

Макс повернулся чуть в сторону и посмотрел в центр арены. Мне показалось, что света стало больше и его оттенок изменился, стал более холодным. Огонь, который всё это время продолжал гудеть где-то под основанием каменного пола, начал спадать, пока не погас совсем. В воздухе поплыл неприятный запах жжёного бензина и ещё какой-то химии. Каменная плита, которая ушла у меня из-под ног, встала на место с глухим шорохом.

Существо появилось в вышине, возле самого центра купола. Я же смотрел в центр арены, поэтому сам момент появления пропустил.

Оно распустило огромные белые крылья и теперь плавно спускалось вниз, по спирали. Издалека оно походило на девушку — почти обычную, с красивой фигурой.

— Это что за ангелы в преисподней? — спросил я у Макса, удивлённо приподняв бровь.

— Тс-с-с! Тихо, Жень! Старайся вообще ничего не говорить — ты слишком мало знаешь пока что! Не ляпни лишнего!

— Ладно, — я пожал плечами.

Девушка опустилась в амфитеатре, на пару уровней ниже нас. Сложила крылья, которые вдруг оказались удивительно компактными. У неё были длинные золотистые волосы и большие зелёные глаза, которыми она глядела на меня чуть насмешливо.

Только в этот момент я сообразил, что стою перед ней совершенно голым. Если не считать крови зубастого, которая, будто краска, хоть как-то прикрывала мою наготу.

— Тейдан, ну наконец-то! — сказала девушка, приближаясь к нам. — Ещё пару тысяч циклов я бы не выдержала. Сменилась бы. А мне хотелось досмотреть финал этой пьесы, как ты понимаешь.

Я промолчал. Лишь улыбнулся в ответ и чуть кивнул.

Она посмотрела мне в глаза. Удивлённо подняла бровь.

— О. Так ты молод! А я-то думаю, откуда такие изменения, ты вроде никогда не страдал комплексами. Но это, как по мне, слишком радикально.

Она посмотрела ниже моего живота. Несмотря на все мои попытки сохранять невозмутимость, я почувствовал, что краснею.

— Что выросло то выросло, — всё-таки рискнул произнести я.

— Да. Конечно, — улыбнулась девушка. — Не обижайся, ты в своём праве. Если тебе это нужно, чтобы побеждать — так тому и быть.

Кажется, она тоже смутилась.

— Что ж. Перейдём к формальностям. Тейдан, сущий здесь и сейчас. Именем правосудия, Порядка и Хаоса, Тепла и Холода, Бытия и Потенциала по Кодексу Сектора выигранному поединку Судьбы нарекаю тебя полноправным Гегемоном и Сатрапом сего мира, наименованного О-деа.

Лаборатория

Лаборатория

Я предвкушал, что вот сейчас закончатся все формальности и, наконец, удастся поговорить с этой крылатой девушкой по-нормальному. Расспросить её обо всём, выяснить, откуда она меня знает. Ну и про другие странные вещи.

Однако же, не тут-то было. Она договорила свою короткую речь про «сатрапа» и «гегемона». После чего подмигнула мне и растворилась в воздухе, оставив облако искрящихся золотистых блёсток, которые медленно оседали на арену.

— Ну блин! — с досадой воскликнул я. — А поговорить?

— Лучше не надо, — мрачно заметил Макс, который всё это время стоял за моим правым плечом. — Ты встретил Арбитра. Ты получил своё. Всё, дело закончено. Не надо испытывать судьбу.

— Ладно, — я пожал плечами. — Ты, похоже, разобрался тут во всём, так?

Макс развёл руками.

— Ну как разобрался… если бы разобрался — не оказался бы в положении пленного раба-наживки. Но кое-что важное уловил.

— Это ты отправлял послание Сергеичу? — спросил я. — Через его ассистента?

— В смысле — через ассистента? — Макс поднял бровь.

— Ну, через человека. Она написала текст на бумажке. Будто бы ей кто-то его продиктовал. У нас были основания думать, что это был ты. Его действительно ты отправил?

Теперь лётчик смотрел на меня с откровенным беспокойством.

— Подожди. То есть, ты и Сергеич всерьёз подумали, что я умею телепатически передавать свои мысли посторонним людям через половину Галактики? — спросил он.

— Ясно, — вздохнул я. — Но хоть первый доклад ты пересылал? С намёками? И клапан у Грайи тоже ты организовал?

— Значит, ты его увидел! — осклабился лётчик. — Тогда понятно, почему ты здесь! Понимаешь, я не мог рисковать. Среди заговорщиков были маги, а мы с нашими технологиями с этим пока бороться не можем… в общем, это было хоть какое-то решение, чтобы предупредить того, что за мной придёт, если бы вдруг случилось что-то плохое… — он запнулся, вздохнул и добавил: — ну вообще-то оно и случилось.

— Понятно, — кивнул я.

«Жень, если вы хотите выбраться — самое время двигать к выходу. А то придётся ждать ещё сутки до отлива. Учитывая, что у вас один скафандр на двоих, выбираться надо на минимуме. Максу всё ещё нужна медицинская помощь, а ресурсы скафандра не безграничны».

— Ты как сам? Идти можешь? — спросил я у лётчика.

— Уже да, — кивнул тот, погладив грудь скафандра. — Чудная штуковина! Мой Вася говорит, что она на Земле сделана. Что, реально? Это ж сколько времени прошло?

— Несколько лет, — ответил я. — Но для меня меньше года. Когда я возвращался с Нарайи, произошёл какой-то сдвиг или что-то в этом роде… ладно, потом поговорим. Давай двигаться.

— Ладно, — кивнул лётчик.

Идти голым, шлёпая босыми ногами по каменному полу было не очень комфортно, но я старался не обращать внимания на такие мелочи. Был соблазн продолжить разговор с Максом, но я сдержался. Несмотря на то, что лётчик старался не подавать виду, ему всё-таки хорошенько досталось. Заданный мной темп он выдерживал, но видно, что на пределе возможностей.

«Я подгоню челнок максимально близко, — говорил Вася. — Как только будет связь, запущу подготовку. Должны успеть».

«Хорошо», — согласился я.

По мере приближения к выходу я вдруг начал ощущать нечто странное. Это было похоже на чувство дополнительных возможностей, которое организовал Вася после того, как сломал систему управления нанитами, только сильнее. Отчётливее.

«Что-то не так?» — поинтересовался напарник.

«Не знаю пока… тут снова наниты появились, ты не фиксируешь?»

«Есть немного, и постепенно количество нарастает. Включить интерфейс управления? Хоть плавки себе соорудишь, удобнее будет!» — предложил Вася.

«Нет… не надо пока», — ответил я, а сам мысленно потянулся к ближайшему источнику силы, который ощущал уже совершенно отчётливо.

Плавки мне действительно не помешали бы. Поэтому я мысленно зачерпнул доступную силу и сформировал ниже пояса нечто вроде защитных шорт. Всё получилось именно так, как я задумывал, даже без очевидной Васиной помощи. Тогда, с крыльями, всё-таки большую часть работы проделал именно он.

— Ух ты! Это тоже наши новые технологии? А чего раньше не оделся? — удивлённо спросил Макс.

— Нет, — настороженно ответил я. — Не наши.

«Женя, ты получил прямой контроль? — вмешался Вася. — Как ощущения?»

— Отлично ощущения… — забывшись, вслух ответил я.

— Понимаю! — хмыкнул Макс. — Устав вообще запрещает без трусов ходить!

Я не стал отвечать, не до того было. Ощущение могущества продолжало нарастать, и в нём появилось кое-что новое. Не просто возможность сделать что-то, пользуясь окружающей меня силой, но также нечто вроде подсказок, как это сделать лучше. Информация о предыдущем опыте использования силы. Обстоятельства. Характеристики.

«Ух ты…» — подумал я.

«Женя, фиксирую обмен информацией! — воскликнул Вася. — Будь осторожен, не дай себя сломать!»

«Вась, да тут другое… ты подключайся, если сможешь!»

«Пытаюсь! Тут неизвестный канал, со сломанным ключом не могу подключиться пока что!»

«Сможешь сломать?»

«Не знаю — дай время! Но сам пока что глубоко не лезь! Осторожнее!»

«Ладно, ладно!» — согласился я, отпуская силу, которую продолжал всё это время концентрировать вокруг себя.

— Всё в порядке? — спросил Макс.

— Да, — ответил я. — Всё отлично.

— Свет не помешал бы… как ты тут вообще ориентируешься, по памяти? Мой Вася может синтезировать картинку по звуку, но, говорит, коридор тут какой-то неправильный. Глушит звуковые волны.

Я вытянул перед собой руку и в центре ладони зажёг источник света. Отрегулировал яркость и цветовую температуру до комфортной.

— Ты выглядишь ну в точности как местные маги! — улыбнулся Макс. Потом выражение его лица стало озадаченным. — Стой… так что ты, реально можешь управлять этими штуками? Хотя… блин, наверно, это предусмотрено передачей контроля над планетой!

— Похоже, могу, — кивнул я.

— Это радует, — ответил пилот.

«Есть связь с „Севером“», — сказал Вася, когда мы прошли ещё несколько сотен метров.

«Как там Вар?»

«Отлично всё у него. Успел поесть и поспать. Теперь вот тайком пытается освоить управление кораблём на центральном посту. Автомат запустил ему программу симуляции, так что всё в порядке. Ещё он делает серьёзные успехи в русском. На редкость способный парень».

«Хорошо».

«Женя, что дальше делать будем? Готовим старт?» — спросил Вася после небольшой паузы.

«Старт? — переспросил я. — Ну уж нет».

«А рапорт? Я подготовил черновик, посмотришь?»

«Тоже не сейчас. Давай сначала больше информации добудем, разберёмся немного. А то можем случайно дезу закинуть, — ответил я. — Попробуй сначала канал доломать, который ты обнаружил».

«Ладно», — согласился Вася.

При выходе из пещеры не обошлось без приключений. Макс неудачно оступился, когда входил в отступающую воду и застрял между двумя огромными валунами. Потом запаниковал и едва не сломал себе лодыжку, пытаясь выбраться самостоятельно. Потом Вася обратил моё внимание на проблему.

Я применил самое простое из доступных решений — использовал наниты, чтобы раздвинуть камни и освободить лётчика.

Это небольшое приключение, похоже, лишило его остатков сил. Да и запасы фармы в скафандре иссякли, так что уже на борту челнока лётчик едва не терял сознание. Пришлось торопиться.

Пока пристыковались к основному модулю «Севера-2», пока доставили Макса в медицинский отсек, провели диагностику, и я дал добро на лечение — снаружи снова наступила ночь.

Варрэн правильно оценил ситуацию и вёл себя просто идеально. То есть старался быть незаметным и не мешать. Вася прав: парнишка на удивление сообразителен.

«В посёлок вернёшься утром?» — спросил Вася, когда я отошёл от медицинской капсулы, убедившись, что с Максом всё в порядке.

«Нет, позже, — ответил я. — Сначала заглянем в Друун-Тор».

«А. Вот оно как…»

«Да, Вася. Начнём с этого. А уже потом решим, что делать с гвардейцами».

«Ладно. Кстати, тебе надо бы поспать. Скоро земные сутки пройдут, как ты на ногах. Это может быть опасно для твоей нервной системы».

Я задумался на секунду. Вася прав: усталость ощущалась. А соображалка нужна свежая, чтобы дров не наломать сходу.

«Пожалуй».

«Твоя каюта готова. Пока спать будешь, могу вернуть нас в Друун-Тор. Как ты хочешь, зависнем над городом? Пускай подумают?»

«Нет-нет, не нужно над городом, — ответил я. — Постарайся незаметно сесть в море, как в первый раз. Остальное я сам сделаю, утром».

«Ладно, как знаешь…»

Я вырубился мгновенно, едва моя голова коснулась подушки. Никаких снов мне не снилось, а открыл глаза я на удивление отдохнувшим и свежим. Была ли в этом заслуга Васи, который помог с гормональным фоном, или же собственный организм так хорошо справился — неизвестно. А спрашивать не хотелось.

— Проснулся? — спросил Вася через динамики, едва я открыл глаза.

Он снова соорудил собственную проекцию на экране в каюте и теперь стоял, скрестив руки, на фоне башни-мегалита в южном полушарии.

— Я смог подключиться к информационной системе, — продолжал он. — Оказывается, эти наниты — часть единой системы управления планетой. А у этой системы есть настройки и настоящая база данных!

— Ну? — спросил я, потягиваясь и протирая глаза. — Что узнал-то?

— Много чего! Например, эти штуковины, — он кивком указал на мегалит. — Построены около десяти тысяч местных лет назад. Похоже, как я и предполагал, они были частью большой программы терраформирования, целью которой было устранить гравитационные экстремумы, приводящие к сейсмическим аномалиям и…

— Проще, — перебил я. — Вась, я только проснулся. Не грузи, а?

— Ладно. Проще так проще, — Вася недовольно нахмурился. — Десять тысяч лет назад здесь, на О-деа, людей не было. Сюда прибыла экспедиция, которая хотела обустроить этот мир под себя и потом заселить. Местная биосфера, как и на других планетах, где есть люди, имеет общий корень с земной, но разошлась с нашей не менее миллиарда лет назад. При этом ни одного местного вида, который мог бы претендовать на звание разумного, здесь так и не появилось. Так что планета была вроде бы свободна.

— Но что-то пошло не так, — констатировал я.

— Собственно, вообще всё, — ответил Вася. — По каким-то причинам процесс терраформирования остановился. Экспедиция собрала то, что могла унести, и покинула планету.

— Но люди остались?

— В том-то и дело, что нет! Эти первые пришельцы, судя по сохранившимся данным, сильно напоминали современных землян. А здешние люди имеют слишком много эволюционных отличий. Да, мы всё ещё генетически совместимы, но уже на грани. Особенно с южными народами. Они разошлись с нами не менее тридцати тысяч лет назад, а северяне, по моим оценкам, от пятнадцати до семи.

— То есть, северяне всё-таки могут быть потомками настоящих землян? — уточнил я.

— Теоретически. Но вероятность этого низкая. Скорее, материки заселялись извне в разное время, — ответил Вася.

— Интересно, кем и для чего…

— Согласен, что это самое интересное! — ответил Вася. — И в базе данных содержится ответ. По крайней мере, частичный.

— Ну?

— Это эксперимент, Жень. Намеренное моделирование очень специфических условий, при которых вроде как существует магия.

Я поднялся с постели. Почесал подбородок. Посмотрел на Васино изображение.

— Цель? — спросил я.

— В системе таких данных нет. Так что мы можем только предполагать.

— Ладно, оставим гадание Сергеичу… — вздохнул я. — Как там Макс?

— Чудо, что он вообще вчера дошёл, — ответил Вася. — Он пострадал гораздо сильнее, чем могло показаться. Ушиб внутренних органов, внутренние кровотечения. Жень, он, фактически, при смерти был, когда его поместили в поле стазиса.

Я с силой сжал зубы.

— Герой, блин…

— Ну а что бы ты сделал? Тащил бы его на себе? Тогда вы бы точно опоздали, — ответил Вася. — Так что он действовал правильно.

— Сейчас он как?

— Стабилен. Но в медикаментозной коме. Я одобрил план лечения, и его Вася тоже не возражал.

Я посмотрел на Васино изображение. И мне в голову пришла неожиданная мысль.

— Слушай. А что ты чувствуешь, когда общаешься с другой версией себя?

Вася ухмыльнулся.

— Наверно, то же самое, что и ты, — ответил он, после чего тут же добавил: — хотя это всё-таки другое. Я знаю, что я один. Просто хожу разными извилистыми тропами. И когда-нибудь все мои воспоминания будут систематизированы.

Я потрогал бороду, которая порядком отросла за эти дни.

— Понял, к чему ты это, — продолжал Вася. — Да, как рабочая гипотеза годится. Разница только в том, что ни одна версия меня пока что не погибала.

— Это мы так думаем, — скептически возразил я.

Я умылся, привёл себя в порядок. За завтраком немного поболтали с Варрэном. Я не стал от него скрывать то, что произошло в пещере, чем привёл мальчишку в полный восторг.

— Так получается, ты теперь самый главный правитель на О-деа! И тебе подчиняется вся магия! — радостно заявил он. — Теперь можно будет везде справедливость установить! А не так, как было!

— Ну, какие-то изменения определённо будут, — дипломатично ответил я.

— Ты — хороший человек! Я чувствую! А с хорошим правителем народ живёт хорошо! — Варрэн вдруг нахмурился. — Подожди… это что же, означает, что мы теперь останемся?

— Нет, Вар. Я не планирую здесь оставаться дольше, чем будет надо, — возразил я.

— И ты добровольно улетишь из целого мира, который принадлежит тебе? — недоверчиво спросил пацан.

Я утвердительно кивнул. В общении мы активно начинали использовать земные жесты — пацану надо адаптироваться.

— Но тогда тебе надо будет оставить наместника. Так? — его глаза блеснули.

— Вар, — рассмеялся я. — Даже не думай об этом!

— Но почему нет? Я хорошо знаю, что здесь к чему! И я бы тебя не подвёл!

— Потому что оно тебе точно не надо. Да и не стоит оно того.

— Ладно… — нехотя согласился пацан, ковыряя вилкой гуляш. — Хотя было бы интересно.

Я вышел через аварийный люк на верхнюю палубу «Севера-2». Дул ветер, по морю бежали пенные барашки. Местное солнце клонилось к закату.

Прикрыв глаза, я мысленно потянулся в стороны, выбирая всю доступную силу. Теперь я сам лепил свои крылья: мощные, с энергетическими резервуарами. Я не стал делать их прозрачными, сейчас в этом не было особого смысла. Поэтому они получились чёрно-серыми, естественного цвета массы нанитов, без дополнительных модификаций.

«Куда сначала? К Вэл-Ксиоре?» — спросил Вася, когда я размахнулся и, оттолкнувшись от палубы как следует, оказался в воздухе.

«К ней», — ответил я.

«Разумно. Надо выяснить, почему она предполагала, что может прийти двойник её мужа».

«Ага».

Набрав высоту, я активировал шлем скафандра. Потом поменял конфигурацию крыльев и начал пикировать в сторону города, набирая скорость.

Затормозил я лишь возле монумента. Памятнику «возможно-землянам», которые хотели заселить и освоить этот мир. И сделали бы это, однако нечто неведомое помешало им. О-деа суждено было стать очень странной лабораторией.

Подумав об этом, я вдруг понял, что люди, бредущие куда-то по своим делам далеко внизу, в свете магических фонарей, напоминают мышей в лабиринте. Я поморщился и тряхнул головой, чтобы отогнать неприятную аналогию.

«Можешь засечь, где она?» — спросил я Васю, пока мы спускались к замку по сужающейся спирали.

«Секунду… да, она в зале, где вы впервые встретились. Только что говорила с Тей-Харрашем. Он вышел в коридор и направляется в свои покои».

«Хорошо. Надеюсь, нам не помешают».

Несколько сильных взмахов крыльями — и я приземлился на узкий карниз перед окном. Я видел, как Вэл-Ксиора смотри на меня через стекло. Её глаза были расширены от ужаса.

«Испугалась, — констатировал я. — О многом говорит, да?»

«Пожалуй», — согласился Вася.

Потянувшись мысленно, я открыл замок на раме с помощью нанитов и вошёл в помещение.

— Ну привет, — улыбнулся я, глядя в глаза императрице.

Она уже успела взять себя в руки и теперь смотрела на меня спокойно, с лёгкой улыбкой.

— С возвращением. Какой приятный сюрприз!

— Точно приятный?

«Женя, у неё что-то вроде кликера в левой руке. Ультразвуковой диапазон, в соседнем помещении резонатор».

«Уже сработал?» — уточнил я.

«Она жмёт на него непрерывно! Охрана начинает реагировать».

— Это ты зря, — сказал я ледяным тоном.

— Что — зря? — императрица изобразила удивление.

— Зря пытаешься на помощь позвать, — ответил я. — Я ведь хотел по-хорошему.

«Они что-то готовят возле двери! — предупредил Вася. — Тей-Харраш вернулся, у него в руке какой-то прибор! Возможно, бомба!»

«Тогда она тоже пострадает», — с недоумением заметил я.

Потом я отчётливо услышал щелчок. Сложенные за моей спиной крылья вдруг опали серой пылью, а ощущение могучей силы кругом пропало.

Амулет

— Хар, осторожно! — крикнула Вэл-Ксиора, отступая в ближайший угол.

Тей-Харраш уже стоял на пороге. Выломанные двери с глухим стуком ударились о каменный пол. В его руках был чёрный цилиндр, перемигивающийся цветными огнями.

«Вась, что за штуковина?» — спросил я.

«Похоже, электромагнитное оружие, — ответил напарник. — Мозги скафандра частично выжгло. Остальные цепи перегруппировались. Жень, оно бы и меня вынесло! В смысле, прежнего меня, до обновления!»

«Что с зондами?»

Секундная пауза. Тей-Харраш холодно, изучающе оглядел меня.

— Он не двигается, — заявил он, обращаясь к императрице. — Возможно, остаточная форма.

Страх в глазах Вэл-Ксиоры начал медленно гаснуть, однако из своего угла она выходить не спешила.

«Зонды в норме. Импульс был направленным, — ответил Вася. — Если что их можно как оружие использовать. Шокеры, по крайней мере».

«Погоди пока… прибережём. Надо больше информации добыть».

«Смотри только не перестарайся!»

«Как скафандр?»

«Силовые цепи в норме. Подключились резервные каналы. С тактической аналитикой хуже, но я легко могу её заменить».

Князь хмыкнул и уверенным шагом направился в мою сторону. Подошёл вплотную, посмотрел в глаза. Потом демонстративно вытянул руку и ткнул меня указательным пальцем в грудь, переложив чёрный цилиндр подмышку.

— Что, парень, заблокировало, да? — улыбнулся он. — Ничего. Мы тебя вытащим! Может быть. А, может, прямо в этой штуковине сварим.

Князь подмигнул мне и повернулся спиной. Я подавил соблазн немедленно атаковать.

«Жень, тут ещё кое-что…» — снова заговорил Вася.

В нижнем углу поля зрения появился небольшой экран. На нем шла трансляция с одного из зондов, который находился где-то под потолком главного зала. Магические фонари не горели, но в рассеянном свете лун можно было разглядеть неясные тени, крадущиеся вдоль стен.

Зонд, повинуясь Васиной команде, перевёл трансляцию в инфракрасный диапазон. Теперь я отчётливо увидел двенадцать человеческих силуэтов. Они двигались по направлению к обзорной зале, в которой мы находились.

Изображение мигнуло. Теперь трансляция велась с другого зонда, расположенного на несколько уровней ниже, возле входа в замок. Здесь на полу валялось несколько медленно остывающих тел.

«Мятежники? — спросил я. — Как удачно».

«Не пойму пока. Не уверен. Компания разношёрстная, есть женщины. Но есть и воины в полной экипировке».

Князь подошёл к Вэл-Ксиоре и демонстративно, глядя на меня, поцеловал её в губы. Та охотно ответила на поцелуй.

В этот момент в помещение вошли другие бойцы императорской гвардии. У всех — мечи наголо, на меня смотрят настороженно, но без страха.

— Маг-еретик! — громко сказал князь. — Изменяющий внешность.

Солдаты обступили меня полукругом и теперь неотрывно смотрели на Тей-Харраша, видимо, в ожидании команды.

Тот посмотрел на императрицу.

— Твоё решение? — спросил он тихо, но я расслышал.

Вэл-Ксиора посмотрела на меня. В её глазах промелькнуло смятение, которое сменилось решимостью.

— В окно, — так же тихо, но твёрдо сказала она.

— Уверена? Мы можем его допросить, — уточнил князь.

— Нельзя рисковать. Никто не знает, как долго действует негатор.

И в этом императрица была права: постепенно я начал ощущать, что сила возвращается. Видимо, уцелевшие наниты занимали место поражённых. Их было недостаточно, чтобы сформировать новые крылья, но при желании я уже мог вырубить большую часть нападавших.

— Хорошо, — Тей-Харраш сделал знак, и боевики обступили меня.

Однако даже прикоснуться к моему скафандру они не успели. В дверной проём ворвались боевики, которых я видел с помощью зондов. Что-то громыхнуло; последовала яркая вспышка. Я зажмурился рефлекторно, а когда снова открыл глаза боевики, верные императрице, уже сцепились с нападающими.

Кто-то всё ещё пытался тянуть меня в сторону окна, которое успели открыть нараспашку. Я чуть повёл плечом, освобождаясь от захвата, и в этот момент среди напавших мелькнуло знакомое лицо.

Грайя, оскалившись, сражалась на мечах с Тей-Харрашем, который своей спиной заслонял императрицу. К моему удивлению, хозяйка таверны оказалась искусной воительницей. Она успешно теснила князя. Рано или поздно она бы его достала, но в этот момент Вэл-Ксиора вдруг рванула в сторону распахнутого окна.

Ни нападавшие, ни обороняющиеся такого манёвра не ожидали. На мгновение все замерли и в наступившей тишине был отчётливо слышен стук её каблуков.

Не останавливаясь, императрица, раскинув руки, будто собираясь взлететь, выскочила в открытое окно.

«Вася, картинку!» — потребовал я.

Тут же в поле зрения появился экран с изображение в ИК-диапазоне.

Красная искорка — пока ещё живая императрица — с ускорением неслась вниз, к далёкой мостовой.

— Твою ж то! — вырвалось у меня.

Я потянулся в стороны, пытаясь собрать достаточно нанитов для крыльев, но их всё ещё не хватало. Тогда я попробовал потянуться своей волей наружу, за пределы замка. И мог бы успеть — если бы сделал это сразу, не теряя времени на оценку ситуации.

Князь протяжно завыл и попытался рвануться вслед за императрицей, однако удар рукоятью по затылку его остановил. Грайя подхватила его обмякшее тело и опустила на пол.

Оборонявшиеся гвардейцы, увидев такой оборот, прекратили сопротивление и побросали оружие, обхватив себя ладонями в знак сдачи.

Битва замерла.

Грайя убрала кинжал-меч в ножны, подошла к распахнутому окну и осторожно выглянула наружу. Грязно выругалась и повернулась ко мне.

— Ну что, похоже, в этот раз я почти успела. Но не до конца.

— Зачем вы здесь? — спросил я. — Какого демона тут вообще происходит?

Она чуть прищурилась. Подошла ко мне.

— А ты правда не можешь двигаться? Я слышала про негатор, но никогда не думала, что магические доспехи могут так… замирать.

Вместо ответа я вздохнул и сделал шаг ей навстречу. Грайя чуть отпрянула, но тут же остановилась, уперев руки в бока.

— Магические доспехи, на которые не действует негатор магии… скажи, Тейдан — в этот раз ты действительно нашёл Абсолют?

— Я много чего нашёл за последнее время. Но ты так и не ответила на мой вопрос.

Грайя посмотрела на своих подчинённых и сделала какой-то сложный жест. Несколько человек из её команды подошли к сдающимся, схватили их за руки, встали за спины и повели к выходу. Остальные потянулись за ними. Через пару минут мы остались наедине. Даже бессознательного князя утащили.

— Видишь ли, она задумала окончательно и бесповоротно узурпировать престол, — тихо сказала Грайя. — Почему-то была уверена, что с твоей стороны опасность больше не грозит. Вчера вечером собирались Лорды Будущего. Тей-Харраш зачитал фальшивое завещание Императора. За неё проголосовало большинство, так что сегодня утром народу должен был быть явлен новый монарх… и лорд-регент при ней.

Она вздохнула и посмотрела за окно.

— А у меня не осталось Варрэна… Ты ведь понял, да, что к чему? Кстати, что с ним, Тейдан?

Грайя снова приблизилась ко мне. Я заметил, что правую руку она держала за спиной. Вася тоже обратил на это внимание — на экране в моём поле зрения появилось изображение с одного из зондов, который успел залететь в помещение.

«Возможно, яд или что-то в этом роде, — предупредил напарник. — Будь осторожнее, не рискуй!»

— С пацаном всё хорошо. Он в безопасности, — ответил я. — А мне вдруг стало интересно: кто отравил императора? Ты? Или всё-таки она?

— Отравил? — Грайя правдоподобно изобразила замешательство. — Он ведь шёл за Абсолютом… и не должен был вернуться.

— Шёл да не дошёл. Скажи, ты знакома с неким Крей-Хасом? — спросил я. — Он у меня в руках. И я ведь всё равно узнаю, что к чему.

— Лично не знакома, но слышала. Считается ручным мланшуром Императора… — она пожала плечами, изобразив равнодушие. — Тебе кто-то про него напел? Что якобы он мог отравить?

— Он сам, — улыбнулся я.

— Я Императора не травила, — сказала Грайя. — Какой мне в том интерес?

— Скажи мне одну вещь. Мать Варрэна. Это твоя работа? Или всё-таки их? — вопросом ответил я. — Отвечай правдиво, я всё равно очень скоро узнаю правду. А твой правдивый ответ в любом случае пойдёт тебе на пользу.

Грайя выдохнула и вдруг вообще как-то расслабилась. Будто почувствовала, что немедленной угрозы больше нет. Руку, которую держала за спиной, она тоже опустила.

— Ты точно не демон, Тейдан… демоны должны быть всезнающие и всемогущие. А я ведь начала сомневаться, совсем как Тэм.

— Никогда и не претендовал, — я пожал плечами. — Но для тебя это мало что меняет.

Я потянулся в стороны, собирая наниты. Потом направил их на Грайю и одним мощным усилием обездвижил её.

— Чтобы ты понимала, то же самое я могу сделать с твоими людьми. Вообще со всеми. И с твоими врагами тоже, — сказал я.

Грайя сначала нахмурилась, попыталась освободиться, но потом снова расслабилась.

— Ты хочешь знать правду, Тейдан? — спросила она. — Вот тебе правда: император был неразборчив в своём окружении. Всё устроила Ксиора, и свалила на сопротивление. А мне это было выгодно, меня после этого начали бояться. Это… раздвинуло границы моего дела.

«Вась, что думаешь?» — мысленно спросил я.

«По всем косвенным признакам она говорит правду».

«Мог мой двойник быть настолько наивным?»

«Откуда ж я знаю? Генетика вовсе не гарантирует мозги, что бы там ни говорили… но я бы поставил на то, что Император вёл какую-то свою игру. А Вэл-Ксиора не так проста, как могло показаться. Кстати, хорошо бы послать кого-то вниз. Возле тела уже начинает собираться толпа, а я бы на него посмотрел поближе».

— Ладно, — я убрал оковы, освободив Грайю. — Ты можешь дать команду своим людям, чтобы они занялись телом императрицы? Оно мне нужно.

— Запретная некромантия?

— Посмотрим… для начала просто посмотреть поближе, — ответил я.

Она замысловато свистнула. Через несколько секунд в дверном проёме показалась голова боевика. Тот кивнул, что-то показал и скрылся.

— Тело заберут и сохранят, — сказал Грайя. Потом, вздохнув, добавила: — Нам нужно решить, как быть дальше, Тейдан. Допускаю, что ты получил Абсолют. Но я всё равно буду бороться — если ты решишь сохранить существующие порядки.

— Ты ведь уже отомстила сполна, — я пожал плечами. — Ну же, удиви меня. Скажи, что у тебя есть настоящий план.

— У меня есть план, Тейдан. Для всей Империи. Для всех людей вообще, — ответила она. Я знаю, как можно добиться лучшей жизни. Чтобы ненужных детей не выбрасывали в канавы, как мусор. Чтобы ненужные воины не дрались на аренах ради потехи толпы… я хочу всё поменять.

— Скажи, а разве ты сама готова была бы делиться властью? Если бы ты вдруг её захватила? — спросил я, испытующе глядя ей в глаза.

— Делиться? Я ничего не говорила про делиться. Я говорила про порядки, — ответила она.

— Тогда объясни, что имеешь ввиду.

Грайя сделала шаг мне навстречу. Посмотрела в глаза.

— Что бы ты там ни думал, но мой Университет, — она снова использовала придуманное мной слово, — это вовсе не игрушка. Я действительно верю, что знания дают возможность жить лучше. Этим мы отличаемся от зверей. А сейчас мы будто вморожены в лёд… и-за магов. И тех, кто их контролирует.

— Представь, что ты сама их контролируешь. На них держится твоя власть. И что?

— Я никогда не дам им творить то, что они творили в прошлом.

Грайя приблизилась и понизила голос, чуть ли не переходя на шёпот.

— Об этом помнят немногие, — сказала она. — Но они убивали всех детей в тех поселениях, уездах и даже целых королевствах, где люди посмели придумать что-то стоящее и новое. То, что Император построил воздушный корабль, дало нам надежду. Значит, его власти хватило, чтобы удержать магов…

— А ты не думала, что время было всего лишь отсрочкой? — спросил я. — И что расплата неизбежна?

Грайя заметно побледнела. И эта её реакция мне понравилась.

— Вижу, нам пора многое обсудить. Но я предлагаю сменить обстановку. Скажи, ты боишься летать? — спросил я.

Сначала она побледнела ещё больше, но потом вдруг широко улыбнулась и кивнула.

— Я ничего не боюсь, Тейдан. Если дело стоящее.

— Хорошо. Тогда дай команду затащить тело Вэл-Ксиоры на верхнюю площадку замка. Мы заберём его с собой.

«Жень, ты уверен? Нано-крылья такое потащат?» — с беспокойством спросил Вася.

«Они могут куда больше, чем мы раньше думали», — ответил я. Как раз в этот момент в моей голове рисовалась конструкция крыльев, энергетические расчёты, скорость и траектория перелёта. Без участия Васи. Прямой обмен информацией с хранилищем тех, кто создал техносреду на планете.

«Понял. Фиксирую. Только будь осторожнее, не пускай это слишком глубоко».

«Я осторожен. Почувствую что-то не то — попрошу тебя о помощи».

«Если не против, я тоже подключусь на твоём канале».

«Подключайся. Конечно. Старайся узнать как можно больше».

Я заметил, что «Север-2» произвёл на Грайю гнетущее впечатление. В конце концов, она понимала куда больше, чем Граш-Халай, который приравнивал дирижабль к звездолёту.

На верхней палубе я перегрузил тело бывшей императрицы на автоматическую платформу, предоставив управление ей Васе. После этого мы спустились по трапу внутрь жилого отсека. Внизу нас ждал Варрэн. Увидев Грайю, он сначала напружинился, потом принял боевую стойку и достал свою заточку.

— Спасибо, что привёл её, Тейдан! — воскликнул он, явно готовясь к рывку.

Грайя растеряно посмотрела на меня. Пришлось встать между ними.

— Эй, спокойно, парень! — сказал я, вытягивая перед собой руки в мирном жесте. — Всё немного не так, как мы думали.

Теперь Варрэн выглядел растерянным.

— Не так? — переспросил он.

— Это не она убила твою маму, — сказал я.

— Тогда кто? Ты знаешь?

— Да. Это сделала та, которая потом стала императрицей Вэл-Ксиорой, — ответил я.

Варрэн побледнел и отступил на два шага. Но потом упрямо сжал кулаки и сказал:

— Ты уверен? В этот раз?

— Вар, посмотри на меня, — вмешалась Грайя.

Пацан глянул ей в глаза. На его лице играли желваки.

— Да, у нас всякое было… у меня тоже не было поводов любить императорскую фамилию. Я срывалась на тебе. Мстила, — произнесла она. — Теперь жалею об этом. Но я точно не убивала твоих родителей.

Некоторое время мальчишка молчал. Потом вдохнул воздух со всхлипом. Посмотрел на меня.

— Мир постоянно меняется, да? Ни в чём нельзя быть уверенным… — произнёс он.

— Ты быстро взрослеешь, Варрэн, — улыбнувшись, ответил я.

— Так зачем она здесь? — спросил пацан.

— Для того, чтобы поговорить с нами о будущем Империи. И всей планеты, — ответил я.

— Вар, он достал Абсолют, — снова вмешалась Грайя. — Это правда. Он существует.

Глаза мальчишки округлились и стали похожи на две монеты из небесно-голубого металла.

— Надо всё поменять, всё! — уверенно заявил он.

— В целом я с тобой совершенно согласна, — улыбнулась Грайя.

«Жень… насчёт Вэл-Ксиоры», — сказал Вася.

«Что там? Неужели жива?» — мысленно ответил я.

«Нет, конечно, но… Жень, тебе надо это увидеть. Зайди в медотсек».

«Слушай, мы тут судьбы мира собрались решать, это вот прям срочно?» — раздражённо спросил я.

«Это напрямую связано!»

«Ладно».

— Нам нужно в… лекарскую, — сказал я, чуть не вставив русское слово «медотсек».

— Зачем? Она ведь точно мертва… — насторожилась Грайя.

— Похоже, там есть на что посмотреть, — ответил я.

«Жень, ты уверен, что стоит тащить всех?»

«Блин, Вась! Тебе не угодишь! Я хочу показать пацану труп убийцы её родителей. А Грайя — возможно, мой будущий наместник. Это надо сделать, вопрос доверия».

«Возможно, ты и прав… только…»

«Только что?»

«А, ладно. Сам увидишь».

Роскошное платье императрицы было аккуратно разрезано ровно по центру. Лоскуты разведены в сторону манипуляторами. А то, что скрывалось под ними, больше напоминало треснувший футляр, точно имитирующий человеческое тело, чем реальный труп. В прорехах и трещинах проглядывало содержимое, сочащееся зеленоватым соком.

— Матерь, предки и Великий Столб! — воскликнула Грайя, после чего резким движением запустила правую руку куда-то за спину и достала нечто яркое, выставив это перед собой.

Я пригляделся. Это была крошечная женская фигурка с ярко-рыжими волосами. Грайя закрывалась ей, будто щитом.

«Выходит, там не яд был», — заметил Вася.

Я же присматривался к фигурке. Она была сделана из фарфора или какого-то похожего материала. Я не мог разглядеть её лица, но всё равно моё сердце сжалось. Будто бы на миг я снова оказался под термоодеялом, а надо мной повисло тёплое облако рыжих волос.

Решения

Грайю едва удалось успокоить. Я даже подумывал, не применить ли что-то из лекарственных средств, тихонько, с помощью зондов, которые можно было легко завести на борт. Однако обошлось; я всего лишь встряхнул её пару раз как следует — и в глазах снова появились проблески разума.

Потом я увёл её из медотсека. Усадил в столовой, попросил Варрэна разогреть что-то из замороженных закусок. Пацан достаточно освоился на корабле, чтобы справиться с микроволновкой и морозильником.

Запах еды действует на человека успокаивающе. И жители О-деа не исключение.

Варрэн не просто разогрел пару пирожков, но и приготовил сладкий чай. Ровно то, что нужно для нашей гостьи, чтобы окончательно прийти в себя.

— Вкусный настой. Что это? — спросила она. — Что-то от очарования демонов?

— Это называется чай, — ответил я. — Его пьют в моём мире, чтобы взбодриться. Ну и просто так, для настроения.

Она, немного поколебавшись, взяла со стола ароматный пирожок и откусила.

— Хорошая лепёшка. В наших землях такую муку не делают, — заметила она, проглотив кусочек.

— Это правда, — кивнул я. — Не делают.

Выждав ещё немного, я всё-таки рискнул продолжить разговор. Времени у нас оставалось не так много; я не мог вечно водить Сергеича за нос без нормальных докладов. Рано или поздно пойдут прямые приказы, а от них так просто не отвертишься. Да и дела в столице нельзя было оставлять на самотёк. Так что лучше не затягивать, пока у меня есть свобода манёвра.

— Скажи, этот амулет у тебя в руке — откуда он? — спросил я.

Грайя посмотрела на фигурку. Она поставила её на стол, рядом с дымящейся кружкой, когда начала есть.

— Это богиня-охранитель моего родного уезда, — улыбнулась она. — О ней мало кто знает за его пределами. Мы живём в северных землях, а она помогает сохранить тепло. Поэтому те, кто не знает, что такое холод, боятся её и стараются избегать. Но она точно защищает от демонов! Гораздо лучше, чем любой маг в Улдрун-Ваар…

«Вася, надо внимательнее изучить здешние поверья. И вообще историю», — мысленно заметил я.

«Да кто ж против-то, Жень? Проблема в том, что письменных источников не много. Они специально ограничивают распространение письменных знаний. Теперь хотя бы понятно — почему…»

— Её зовут Лим-ей-гэ, — продолжала Грайя. — На нашем местном диалекте это означает «ласковый огонёк».

«Да-да, согласен: слишком странно для простого совпадения, — вставил Вася. — Надо исследовать глубже… проблема только во времени».

— Скажи, а в твоём домашнем уезде остался кто-то, кто мог бы рассказать легенды о ней? Или, может, записать? — спросил я.

Грайя удивлённо приподняла бровь.

— Ты думаешь это она убила демона, Тейдан? Но это не совсем так: скорее всего, демонесса в образе императрицы была уже ранена, а Лим-ей-гэ просто защитила нас, сделав так, что ранения оказались смертельными. Боги никогда не действуют напрямую.

— Нет, я не думаю, что это она убила, — ответил я. — Просто никогда не слышал про эту легенду и про богиню. А мне интересны такие вещи.

Грайя сдвинула брови, потом важно кивнула.

— Понимаю, маг. Ты ведь куда старше и мудрее, чем кажешься.

Мы с Варрэном переглянулись. Он широко улыбнулся.

— Скажи, а такие… демоны тебе раньше попадались? — осторожно спросил я.

— Мне? — казалось, Грайя чуть смутилась. — Мне нет. Говорят, их уже сотню лет не было на Улдрун-Ваар… но, похоже, они просто научились хорошо прятаться!

«Женя!» — вдруг вмешался Вася; его голос в моей голове звучал взволнованно.

«Дай мне ещё полчаса, ладно? — ответил я. — Надо договорить…»

«Да не осталось у нас времени, Жень! — продолжал Вася. — Только что получил сообщение из дома. Нас срочно вызывают обратно».

«Погоди. Давай какой-нибудь отчёт отправим. Сам видишь, что происходит — надо хотя бы главные вопросы здесь закрыть…» — начал было я, но Вася меня перебил.

«Жень, сообщение от меня. В смысле, от земного варианта меня! Приоритет абсолютный! Дома что-то случилось, Жень!»

«Что там ещё могло случиться?.. опять⁈» — начал было я, но тут смысл сказанного окончательно до меня дошёл.

«Север-2» на момент нашего отбытия, помимо всего прочего, являлся самым совершенным и мощным оружием, которое было в распоряжении Земли. Уверен, что параллельно строились ещё — но вот насколько их успели доделать…

«Что, если опять будет сдвиг во времени? И мы опоздаем?» — я не мог не задать этот вопрос.

«В этот раз такого не должно быть. Я гораздо лучше чувствую топологию нашей браны!» — возразил Вася.

Грайя глядела на меня в ожидании. Варрэн перестал улыбаться, видимо, почувствовав перемену в моём настроении.

«Двенадцать часов, — ответил я. — Стартуем через двенадцать часов. Иначе никак не успеть. А бросать сейчас всё как есть может оказаться опаснее, чем простая задержка».

«Чрезвычайным протоколом допускается задержка на подготовку, — согласился Вася. — Но Жень… я бы не стал тянуть».

«Да где уж там… Вась, приведи сюда один из зондов. Научу её пользоваться, для связи».

Если сильно хочется, то и за малое время можно успеть очень много. Во всяком случае, я изо всех сил старался себя в этом убедить.

«Без твоего присутствия наниты вернутся к установленной программе, — бубнил Вася, пока я сидел за главным монитором в пункте управления. — Нет никаких способов этого избежать. Никакое делегирование полномочий или перенастройка „магов“ тут не поможет. Только лично ты можешь предотвратить то, что произойдёт».

«Да понял я уже, понял! — ответил я. — А что с отключением? Должен же быть какой-то аварийный механизм…»

«Я тоже так думал, — сказал Вася. — Но его нет! Женя, вообще в этой системе мало человеческой логики. Я только теперь понял, что мне не нравилось в хранилищах их памяти. Они организованы иначе, Жень! Похоже, это вообще не человеческий эксперимент!»

«Кстати, что с этой… дамой? — спросил я, имея ввиду останки существа, маскировавшегося под императрицу. — Есть какие-то результаты?»

«Жень, медотсек для таких исследований не предназначен… по протоколу мы должны обеспечить полную изоляцию и сохранность. Я бы предложил глубокую шоковую заморозку, но всё равно по возвращении будет большой карантин и тотальная проверка на биологические агенты».

«Делай, — согласился я. — Ничего, заодно с Варрэном посидим… если, конечно, Земля прямо сейчас не оказалась втянута в какую-нибудь межпространственную галактическую войну!»

«Тьфу-тьфу-тьфу», — отчётливо произнёс Вася.

«Ты с каких это пор стал суеверным?» — удивился я.

«Это у меня от Сергеича… так что с нанинтами будем делать? Вариант заморозки развития?»

«Ох-хо-хо-нюшки хо-хо… — подумал я, невольно копируя руководителя проекта „Север“. — Поставить Грайю смотрящей за тем, против чего она, на секундочку, свою жизнь посвятила? Такое себе…»

«Есть ещё один вариант. Он не быстрый, но…»

«Но как раз времени у нас нет!» — перебил я.

«У нас — нет. Но ты бы дослушал сначала, а? — продолжил он сварливо. — Этот вариант может сработать даже без нашего присутствия».

«А подробнее?»

«Смотри: нам нужно нечто вроде планетарного фильтра. Который смог бы за годы, или даже десятилетия, но полностью очистить планету от действующих нанитов. Этот фильтр должен обладать необходимым „иммунитетом“ от агрессии самих частиц, уметь адаптироваться к среде и обладать достаточным интеллектом, чтобы, в случае чего, связаться с нами. Тебе ничего в голову не приходит?» — спросил Вася.

«У нас нет таких фильтров!» — ответил я.

«Разве?»

Я задумался. И только в этот момент вспомнил о семени, которое хранилось в дорогой коробке у меня в каюте всё это время.

«Это ведь сложнейший биоконструкт с зачатками сознания, — продолжал Вася. — Его можно настроить на очистку биосферы. Такое растение вполне в состоянии справиться с любыми нанитами, я внимательно читал спецификации. Дерево даст потомство, которое позволит охватить все материки и острова. Оно растёт быстрее своих не модифицированных собратьев, так что речь идёт даже не о десятилетиях, а о годах. Так что Грайе не придётся сильно усердствовать. За это время она как раз сможет подготовить общество к новым условиям. Заняться просвещением!»

Оторвавшись от главного монитора, я посмотрел на небольшой вспомогательный экран слева. Туда Вася спроецировал своё изображение. В центре управления мы были одни — Грайя готовилась к выступлению на Совете Лордов Будущего, а Варрен следил за окрестностями.

— Это будет иметь… политические последствия, — заметил я вслух.

— Безусловно, — кивнул Вася, отвечая через динамики. — Но Сергеич не просто так санкционировал этот подарок. Что бы там на Земле сейчас ни происходило, ещё один повод для проявления единства и солидарности всей нашей цивилизации не помешает. Да что там, Жень: если там большая заваруха — новости отсюда могут сильно повлиять на ситуацию.

Я погладил бороду. Напарник был прав: лучшее решение мы сейчас найти не сможем. Оставлять планету, которая согласно неведомым нам «Законам Сектора» перешла в мою собственность в неконтролируемом состоянии было никак нельзя. Риски слишком велики. Дерево гинкго — отличный способ закрепиться на новой территории. Обеспечить своё постоянное присутствие, связь. А заодно прервать странный эксперимент, устроенный неизвестной расой над людьми.

— Сделаем, — кивнул я. — Ты знаешь способ внести изменения в программу зерна?

— Конечно, — улыбнулся Вася. — Мы можем общаться.

— Вот как? Не знал.

— Ты не спрашивал, — напарник пожал плечами.

— Тогда что, выдвигаемся прямо сейчас?

— Погоди немного. Есть у меня одна мысль, каким образом добавить легитимности новой власти. А заодно избежать внутренней грызни и волнений, — ответил Вася.

— Ритуал? — догадался я.

— Верно! — подмигнул он в ответ. — Пригласить всех членов Совета. Провести церемонию. Произнести необходимые клятвы. Привести к присяге твоего наместника, то есть Грайю.

— Красиво! — одобрил я. — Тогда, получается, мне надо лететь на Совет.

— Без этого никак, — Вася пожал плечами. — А я пока займусь подготовкой финального доклада на Землю.

— Для этого тебе не потребуется много ресурсов, так? — заметил я.

Вася скрестил руки на груди и «переоделся» в космический комбинезон — до этого он был в простых джинсах и поло.

— Что ты задумал? Женя, времени у нас и правда мало, так что…

— Я тут примерно прикинул, посчитал кое-что, — ответил я. — Смотри, у тебя не сложилось такое ощущение, что первый спутник, Илтар, какой-то лишний, а?

Вася сделал круглые глаза.

— Смотри: у нас на борту находится гравитационный процессор. Его можно использовать как оружие, а можно — как средство немного разгрузить планетарную орбиту. Посчитаешь, сколько времени потребуется, чтобы убрать Илтар? И «посадить» на траекторию до местного солнца?

— Блин, а ты умеешь мыслить масштабно! — выдавил напарник.

— Спасибо, — кивнул я. — Смотри: по моим прикидкам получается, что нужно будет всего часов шесть. При этом удастся избежать крупных катаклизмов на поверхности. Просто высота приливов начнёт уменьшаться. Тектоника на экваторе, постепенно сбросив энергию, должна снизиться на порядок… понимаешь, да? Мне нужно посчитать долгосрочные последствия, для местной экологии, климата и так далее. Понять, действительно ли это хорошее решение — или же обернётся худшей катастрофой.

— Понял тебя. Сделаю. Но, если что, исходных данных маловато — по всей планете работало не так много зондов, модель будет неточна.

— Погрешность?

— В пределах десятка процентов.

— Пойдёт, — кивнул я.

— На таком масштабе может быть заметно.

— Ничего. Ты посчитай с тем, что есть. Почему-то мне кажется, что наши двойники или коллеги, которые построили башни, уже проводили подобные расчёты, — ответил я.

— Вполне вероятно, — согласился Вася. — Только технологии у них принципиально другие…

— Сергеич будет ворчать, что так мало внимания изучению уделили.

— Ничего. Пускай присылает продвинутые зонды. И потом: у нас здесь будут деревья. А это даже надёжнее Грайи.

Собрание Совета Лордов Будущего заняло непозволительно много времени. Властители континента так и норовили перевести обсуждение в формат судебного заседания над выжившими заговорщиками, главным из которых, само собой, оказался Тей-Харраш.

Мужика можно было бы по-человечески пожалеть: охмурила странная инопланетная тварь, ловко притворившаяся красавицей. Но в процессе разбирательства всплыло, что он знал про отравление Императора. То есть, моего двойника. Больше того, активно участвовал в подготовке и выборе яда, используя свои связи на родине. А предателей никто не любит. Оправдать такое сложно, если вообще возможно — учитывая, что он лично Императору давал присягу.

Непосредственно на совете Тей-Харраш устроил представление. Глядя на меня, он вытянул руку и начал нести что-то насчёт того, что я и есть Император, который вдруг решил переродиться. Он заявил, что знает, как Император выглядел, что перед ним он и есть. Только седину в волосах закрасил да бороду отрастил. Это его заявление было встречено гробовым молчанием. Князь обескураженно опустил руки — видимо, ожидал совсем иную реакцию.

Уже после заседания выяснилось, что в королевстве Кхаррун-Тор, откуда родом был мой двойник, сразу после воцарения монарх закрывал лицо каменной маской, и подданые обязаны были забыть его лик. Любое устное описание или же изображение лица правителя считалось предательством. Так что Тей-Харраш, не зная родовых обычаев Императора, сам, по доброй воле, признался в двойной измене.

И всё же, после Собрания, я настоятельно попросил Грайю использовать все свои возможности будущей наместницы для того, чтобы сохранить князю жизнь. Меня интриговали его отношения с тем существом, которое изображало императрицу. Информация о них могла пролить свет и на её отношения с моим двойником. Это могло быть важно, но времени на допросы и разбирательства не оставалось совершенно, мы с Васей и без того бегали как загнанные белки в колесе, стараясь успеть вообще всё. Так что такие ниточки окончательно обрубать не стоило.

К тому моменту, когда Грайя начала своё выступление, где рассказала о будущем ритуале с древесным семенем, Вася закончил сложнейшие расчёты последствий исчезновения первой луны О-деа. Они оказались более, чем оптимистичными.

«Если коротко — прогнозируется рост биоразнообразия. — Говорил Вася. — Обитаемые экологические ниши на границе экстремальных зон будут медленно смещаться, а потом останутся в районах тектонических разломов на геологически значимое время. Виды успеют адаптироваться. При этом площадь поверхности, пригодной для жизни, вырастет более, чем в три раза. Западный континент станет проходим для пешего путника уже через три года, Восточный — через пять. А проливы можно будет преодолеть всего через год!»

«Это очень хорошие новости, — удовлетворённо ответил я. — Учитывая то, что я собираюсь сделать. Точнее, не собираюсь».

«Не понял тебя?» — настороженно спросил Вася.

«Гвардейцы с предателем. Мы их оставили за Огненным Поясом. Помнишь?» — ответил я.

«Да! Но вернуться мы никак не успеваем! Даже орбитальный перелёт займет не меньше трёх часов, учитывая необходимость преодолеть атмосферу, и…»

«Это было понятно, — перебил я. — С самого начала. Так что они просто останутся там», — ответил я.

«Первые корабли пойду через океан всего через год… — ответил Вася задумчивым тоном. — Ты прав: разумнее их оставить там. Так будет проще при столкновении культур. Но что с предателем? С Крей-Хасом?»

«А ничего. Мы его предоставим собственной судьбе. Как местные решат — так и будет. Нельзя контролировать вообще всё, Вась. Всегда нужен люфт».

Без монитора я не мог этого видеть, но почувствовал, что Вася улыбается.

«И ещё. Уход Илтар мы можем сделать частью ритуала. Я могу пилотировать „Север-2“ дистанционно. Должно красиво получиться: это войдёт во все эпосы и легенды, на века», — предложил напарник.

«А что по времени?»

«Впритык, но успеем. Я всё рассчитал. Если церемония начнётся ровно в полночь, как раз когда Илтар будет близко к зениту, получится впечатляюще!»

«Хорошо. Так и решим. Только Варрэн должен быть с нами, на планете», — ответил я.

«Жень, он уже в городе. Я позаботился об этом».

«Ладно, но в следующий раз согласуй такие моменты. И ещё. До отлёта надо бы получить информацию о богине Лим-ей-гэ».

«Что сможем, Жень. Кроме самой Грайи у нас пока нет других источников. До ритуала у нас совсем мало времени. Больше информации мы получим уже на Земле — она говорила о сказителе, слова которого специально запишут для зонда».

«Пойдёт. Лучше, чем ничего», — ответил я, глядя на выступающую Грайю. Смысл её слов проходил мимо меня, но смотрелась она уверенно и властно. Из неё должен получится хороший наместник.

Церемония

— Я беспокоюсь, Тейдан, — тихо сказала Грайя. — Мне даже страшно.

Она сидела в церемониальном алом плаще с фиолетовым подбоем. Такие использовались в том уезде, где она выросла, во время больших событий: восшествии на престол, рождении наследников, объявления войн или триумфальных возвращений из походов за Лавовые поля.

В походном шатре царила полутьма. На натянутом потолке из тонко выделанной шкуры мланшуров играли отблески костров. Снаружи тянуло дымком и готовящимся на огне мясом.

— Это хорошо, — кивнул я. — По-настоящему опасно было бы, если бы ты поверила в свою неуязвимость и потеряла бы берега от ощущения победы.

— Потеряла берега? — она удивлённо подняла бровь.

— Есть у нас такое выражение, — пояснил я. — Это когда человек теряет связь с реальностью.

— Очарованный миром духов. Ясно…

Она вздохнула, взяла со стола каменный кубок и наполнила его водой из бурдюка. Сделала глоток. Потом грустно улыбнулась.

— Знаешь, а ведь заклинание, которое позволяло мне делать огненный эль, мне поведал самый настоящий маг, — вдруг сказала она.

«Она про то пойло с нанитами в защитной конфигурации, которое в её таверне делали по специальным заказам, — напомнил Вася. — Зонды взяли пробы на анализ».

— Вот как? Получается, ты и сама немного маг?

— Нет… не думаю, Тейдан. Это заклинание — единственное, что у меня получалось. Хотя, конечно же, я пробовала. После первого успеха… а знаешь, почему оно так?

— Почему? — спросил я, подыгрывая ей. Пускай уж лучше сейчас выговорится, чем потом что-нибудь выкинет в самый ответственный момент.

— Дело в цене, Тейдан, — она кивнула на свою ногу. — Я многое за это заплатила. Почти что положила жизнь. И потеряла бы её, если бы вдруг ошиблась.

— Ты права, — кивнул я. — Цена — это важно.

«Ещё было бы неплохо с тем магом познакомиться, — снова вмешался Вася. — Который смог передать ей код и невербальную формулу. Как бы он тоже не был из эти… зелёненьких!»

— Тот маг, который тебя научил… что с ним? — спросил я.

— Он не допрыгнул, — коротко ответила Грайя без дальнейших пояснений.

Мы снова помолчали. Вот-вот к нам в шатёр должен был войти лорд-распорядитель, назначенный Советом Лордов Будущего. Мне казалось, то подготовка затягивается, но таймер на трансляции, которую Вася открыл в моём поле зрения с ближайшего зона, говорил об обратном. Всё шло точно по графику.

— Я опасаюсь, когда что-то даётся слишком легко. Почти даром, — продолжала Грайя.

— Ты боролась долгие годы, — возразил я.

— А потом пришли люди с неба и всё за меня решили… — вздохнула она. — Нет, Тейдан. Это не моя цена заплачена. Значит, я беру всё это взаймы. И никто не знает, как на самом деле придётся за всё это рассчитываться.

— Рассчитаешься — своей работой, — ответил я.

Некоторое время Грайя молчала, глядя на отблески костров. Я чувствовал, что разговор ещё не закончен, что ей обязательно надо выговорится, поэтому терпеливо ждал.

— На центральном рынке в нашем уезде был такой обычай, — наконец, продолжила она. — Каждый, кто приходил, имел право снять пробу с товара, который там продавали. Для кухарок знатных господ и для купцов из других земель, закупавших наши продукты впрок, на поставку, это было важно. Ещё это было важно для беспризорных детишек, которых после очередной междоусобицы хватало.

— Это хороший обычай, — заметил я.

— Верно. Хороший, — согласилась Грайя. — У нас поэтому многие беспризорники выживали. Кто-то даже сумел жизнь наладить, стать человеком… среди них был один мальчишка. Его звали… хотя это совершенно не важно, — она махнула рукой. — Две зимы он выживал за счёт рынка. В отличие от многих, он не просто «снимал пробу» ради поддержания жизни. Он обнаружил вкус, умение разбираться в товаре. Потом окреп достаточно, чтобы наниматься на работу в полях. У него появились первые деньги. И вот однажды он пришёл на рынок. Как обычно, снял пробу у нескольких торговцев ягодами фрайши. Закусил тестомукой из свежайшего зерна. Потом подошёл к тому, кто предлагал лучший товар, и протянул несколько лимов. «Я покупаю твой товар», — сказал он. В такие моменты на рынке всегда происходит что-то вроде праздника: торговцы радуются мудрому древнему обычаю, который не только спас детскую жизнь, но и дал нового покупателя в конце концов…

Грайя вздохнула и посмотрела на меня. Её глаза напоминали тёмные провалы, в которых отражались отблески огня.

— Обычно с этого момента бывший беспризорник становится полноправным членом общины и начинает соблюдать неписанные обычаи, — продолжала Грайя. — Местные жители никогда не обирали своих торговцев просто так, когда могли заплатить. Потому что знали: это положит конец обычаю, по которому снимать пробу могли те, кто в этом на самом деле нуждался…

— У этого пацана сохранились старые привычки, — догадался я.

— Да, — кивнула Грайя. — Но не просто сохранились. Он начал использовать обычай, который помог ему выжить, для собственного обогащения. Он продолжал обирать торговцев, но платил только тем, у кого был лучший товар. И только за то, что мог вынести с рынка, а не за то, что уже съел, когда «отбирал пробу». Он научился перепродавать товар. Завёл связи. Стал большим человеком в уезде… — Грайя вздохнула и сделала паузу.

— Но теперь беспризорники стали умирать, потому то изменились правила и обычаи, да? — предположил я.

— Нет, Тейдан. Боги не дали этому случится, — Грайя покачала головой. — Этот богатый торговец потерял вкус. В один день, перепробовав весь товар, он вдруг выбрал самый некачественный. И торговец продал его по максимальной цене ему. После нескольких таких операций он разорился. Но самое плохое в том, что он потерял вкус к жизни. Не было такого товара или развлечения, которое могло бы его обрадовать и доставить удовольствие.

— Интересная история, — сказал я.

— Знаешь, почему с ним это случилось, Тейдан? Почему он потерял вкус?

— Воля богов? — предположил я.

— Нет. Просто, когда получаешь что-то даром, перестаешь ощущать ценность. Не важно — большую или малую. В любой товар на рынке был вложен труд. И потерять связь между настоящей ценностью и собственным отношением очень легко, когда ты берёшь что-то даром.

Я некоторое время молчал, собираясь с мыслями.

— Из тебя получится хороший Наместник, Грайя, — наконец, сказал я. — Власть досталась тебе не даром. Ты много работала, чтобы оказаться в нужное время и в нужном месте. И каждое решение на твоём посту будет платой за то, о чём ты мечтала всю жизнь.

Она промолчала. Лишь кивнула и чуть улыбнулась. В тусклом свете её улыбка выглядела таинственно.

Я собирался сказать что-то ободряющее, но в этот момент в шатёр, наконец, зашёл лорд-распорядитель. Он был одет в белые кожаные доспехи, отделанные серебристым металлом. Очень похожие на те, которые носил Тей-Харраш — но в то же время иные, с другим узором.

Лорд был долговязым и худощавым, по местным меркам, парнем. Нас представили раньше, ещё до заседания — но его имя совершенно вылетело у меня из головы.

«Ир-Айшал, — тут же подсказал Вася. — В честь героя его родного уезда».

— Всё готово, — сказал лорд, чуть склонив голову.

Мы с Грайей поднялись. Я взял со стола заранее приготовленную шкатулку с узором в виде дракона.

— Проводите нас, — ответил я, как полагалось по протоколу.

И мы вышли в ночь, наполненную треском костров, под звёздный купол, на котором разгоралась кровавое пятно Илтар. Диск луны, которой предстояло исчезнуть навеки, чтобы этот мир изменился.

«Вася? — мысленно позвал я. — Как всё прошло?»

«Всё в порядке. Он готов!» — ответил мой напарник.

«Он?»

«Он сам так считает. Кто я такой, чтобы спорить с ним по этому вопросу? А вообще ты скоро сам всё узнаешь. Коснись семени, этого будет достаточно».

Мы медленно шли внутри строя из воинов, которые стояли, высоко подняв факелы. Справа, нескольких земных километрах, возле отрогов гор, горело тусклое красное зарево. Там находилось лавовое поле, крупнейшее на Небесном Щите. Такое соседство меня беспокоило — но Вася сказал, что всего через пару лет поле окончательно застынет. Зато, как считается, здесь плодородные вулканические земли.

Мы остановились возле лунки, вырытой в рыхлой, чёрной почве. Вокруг стояли Лорды Будущего. Все — в церемониальных белых доспехах. Я тоже был одет по местному обычаю, вот только моя броня была обычной: коричневая кожа и юбка такого же цвета. На то, чтобы сделать церемониальные доспехи по моей мере, просто не было времени. А надевать что-то с чужого плеча я не стал.

Один из лордов подошёл ко мне и развернул богато украшенный раскладной столик. Я поставил на него шкатулку с семенем. Потом посмотрел на небо.

«Три минуты, — предупредил Вася. — Потом будет видно!»

Я открыл коробку и ещё раз оглядел Лордов. Среди них стоял Варрэн — в адаптированном по его мерке скафандре модели «Полярный Филин». На его левом плече была алая повязка — знак Наследника. Он широко улыбался.

Вздохнув, я протянул руку и коснулся семени. Оно оказалось тёплым и шершавым. В первую секунду я ничего не почувствовал. А затем в кисти будто прошёл холодок. Это было немного похоже на то, что я испытал на лунной станции — но более мягко, даже нежно.

«Привет, — ощутил я. Это были не слова; скорее, приветствие, облечённое в чистые эмоции. Смысл появлялся потом, когда я осознавал свои переживания. — Я сделаю всё, как нужно».

«Спасибо», — постарался ответить я. Тоже не словами — просто передавая свою благодарность.

«Возвращайся, когда будет нужно», — ответил тот, кто скоро станет могучим деревом.

Аккуратно взяв семя обеими руками, я присел перед ямой. Потом опустился на колени и аккуратно положил его на влажную и жирную почву. На мгновение мне показалось, что между моими ладонями и семенем мелькнули едва заметные синие искорки.

Я взял пригоршню прохладной земли и аккуратно закрыл семя. Потом поднялся и отошёл от лунки.

Каждый из присутствующих Лордов Будущего сделал то же самое, пока лунка почти не заполнилась. Последними шли Варрэн и Грайя. Будущая Наместница мира аккуратно разровняла и взрыхлила получившийся над лункой холмик и пролила немного воды из специального каменного сосуда, который по её распоряжению доставили из Храма всех богов в столице.

— Время клятвы, — провозгласила она, глядя наверх.

Ровно в этот момент стало заметно, что диск Илтар заметно уменьшился, и продолжал уменьшаться буквально на глазах. Зрелище оказалось неожиданно впечатляющим, сюрреалистичным. Я услышал, как присутствующие разом выдохнули.

— Время клятвы! — повторила Грайя.

Первым вышел из круга Ир-Айшал. Он достал из ножен на поясе широкий нож, вытянул ладонь над закопанной лункой и произнёс:

— Клянусь кровью моего рода в вечной верности Императору Тейдану и его полноправной наместнице Грайе. Да будут помыслы мои и моих потомков вечно чисты и да не оскудеют мои родовые владения для службы!

С этими словами он надрезал свою ладонь, дождался, пока несколько капель крови упадёт на земли и отошёл в сторону.

Остальные Лорды Будущего последовали его примеру. Формулировка клятвы верности у разных родов отличался — но смысл оставался общим: верность на крови рода.

Потом настал черёд Грайи.

— Клянусь в верности Императору Тейдану кровью моей и моего рода, — произнесла она. Потом посмотрела мне в глаза и добавила: — Клянусь служить на благо всего народа О-деа, бороться с нищетой, войнами и страданиями. Помогать умным и способным. Чтобы, когда придёт время, мы все начали новую жизнь, без магии и страшной угрозы, которую она несёт. Клянусь использовать новые знания во благо людей. Так, как велел мне мой Император.

После того, как несколько капель её крови упали на почву, она приклонила здоровое колено в знак вассальной преданности.

Я заметил, что остальные лорды переглядываются. В ярком свете факелов я видел в их глазах недоумение и даже растерянность. Подобных клятв они не слышали никогда в жизни. Грайя придумала её сама — после наших долгих разговоров.

Настала моя очередь.

— Именем Порядка и Хаоса, Тепла и Холода, Бытия, как полноправный Сатрап и Гегемон мира сего, я провозглашаю Грайю своим Наместником, — формулировку я позаимствовал у той, кто явился мне после поединка. Не уверен, что это что-то значило по Кодексу Сектора, я ведь так и не смог найти его текст. Но осторожность не помешает. — Завещаю неукоснительно следовать произнесённым здесь клятвам своему вассалу Наместнику, а равно и его вассалам. Клянусь прислушиваться к просьбам народа и Наместника, решать справедливо и беспристрастно, управлять разумно с добрыми намерениями и волей.

Я порезал ладонь достаточно глубоко, чтобы несколько капель крови успели вытечь до того, как рана затянется.

«Нормально?» — спросил я Васю.

«Ох, Жень… всё равно я боюсь осложнений. С учётом всех обстоятельств вроде бы формулировки разумные и твоей присяге не противоречат. Но, сам понимаешь, при желании можно до чего угодно докопаться».

«Пускай докапываются, если им так хочется», — ответил я.

«Женя!»

«Что — Женя? Блин, Вась, у меня на руках раненый товарищ. А ещё пацан, который сын моего генетического двойника. То есть как бы и мой сын тоже, да? Одной проблемой меньше — одной больше, тут уже большой роли не играет».

«Спокойно, прорвёмся».

«Конечно, прорвёмся. Куда нам деваться?»

Лорды сжали перед собой кулаки в знак принятия присяги и подчинения. Я посмотрел наверх. Илтар уже превратилась в крохотную красную звёздочку и продолжала таять в чёрном небе. Скоро бывшую луну О-деа будет не различить невооружённым взглядом.

«Как там корабль?» — спросил я.

«Возвращается. На торможение и спуск в атмосфере уйдёт пара часов. Где сажать будем? Над городом? И посадка с высоты обелиска? Должно красиво получиться!»

«Нет, Вась, — ответил я. — Давай здесь. В городе его уже видели. Это только подчеркнёт то, что я не здешний. Прощание здесь, среди элиты, будет более гармоничным».

«Пожалуй, соглашусь», — сказал напарник.

Я видел, что Варрэн направился ко мне, разомкнув круг тех, кто приносил присягу. Сначала он широко улыбался. А потом вдруг его лицо исказила тревожная гримаса, он закричал, но я почему-то не разобрал слов.

После этого в моей груди взорвался фонтан боли. Опустив взгляд, я увидел окровавленный кончик клинка, который торчал слева. Он пульсировал, в такт ударам моего сердца, которое. Несмотря ни на что, продолжало биться, затапливая мозг океаном боли.

Почему-то я не потерял сознания. У меня даже хватило сил обернуться. А ещё через пару толчков сердца умные боты в моей крови, изменив конфигурацию мышечных сокращений, смогли вытолкнуть клинок из моей груди. Он упал где-то за спиной.

Передо мной стоял пацан в белых кожаных доспехах, лишь немногим старше Варрэна. Он был слишком похож на Тей-Харраша, чтобы я стал гадать о его мотивах.

В первую секунду его взгляд был торжествующим. Потом торжество сменилось испугом, затем — отчаянием. Мальчишка затрясся, но упорно стоял прямо, стараясь глядеть мне в глаза.

Вокруг стало очень тихо. Потом Варрэн оказался рядом и замахнулся своим кинжалом-заточкой, метя пацану в грудь.

— Стой, Вар! — окликнул я. Но это бы не помогло — Варрэн останавливаться не собирался.

Пришлось вмешаться.

— Стой же! — повторил я, схватив его за руку.

Варрэн удивлённо посмотрел на меня. Перевёл взгляд на то место на моей груди, откуда вышел клинок. Потом снова посмотрел в глаза. Чуть ослабил сопротивление, но нож убирать не спешил.

Сын Тей-Харраша продолжал стоять. Он был бледен, в лице — ни кровинки. Губы плотно сжаты. Ни слов мольбы, ни оправданий он так и не произнёс.

— Измена! — провозгласила Грайя.

Она подошла и встала со мной плечом к плечу.

«Блин, что делать-то будем? Нам только детских казней не хватало в такой день», — беспокоился Вася.

А я вдруг ощутил тёплое касание чужого сознания. Со мной снова заговорило будущее дерево. «Пускай его приведут ко мне. Через год. Когда я буду готов. Я покажу, как жить, не предавая», — попросил… он, без слов, одними ощущениями. Но я понял.

— Заключите его под стражу, на один год, — сказал я тихо, но так, чтобы Грайя услышала.

— Тейдан, это измена после присяги. Такое не прощается. Никак. Увы, — она развела руками.

— Через год здесь многое измениться, — сказал я. — Дайте отсрочку исполнения наказания. А через год приведите его сюда, к дереву.

— К дереву? — переспросила Грайя.

— Да. К дереву. Вы узнаете, как надо жить, не предавая, — ответил я, облекая ощущения, полученные от семени, в слова.

Несколько секунд она колебалась. Потом ответила.

— Отсрочка — это разумно, Тейдан. Сегодняшний день не должен быть омрачён кровью, — наконец, произнесла она достаточно громко, чтобы все лорды будущего услышали.

Я обернулся. Все те, кто приносил присягу, стояли, преклонив колено.

— Они все теперь знают, что ты не совсем человек, Тейдан, — шепнула Грайя мне на ухо. — Но это к лучшему.

Фокус

Макс всё ещё был слаб. Не удивительно: после таких издевательств и ран так быстро не восстанавливаются. Но выбора у нас не было: по команде моего Васи медицинская капсула разбудила его.

Мы с Варрэном стояли рядом, когда его веки дрогнули, и он открыл глаза. Чуть нахмурившись, Макс попробовал тряхнуть головой. Потом с видимым напряжением заставил взгляд сфокусироваться на нас.

— Вася говорит, мы летим домой, да? — произнёс он хриплым голосом.

— Ага, — улыбнулся я. — Ты как? Сможешь таблетки принять?

Макс поморщился.

— Ну уж нет. В этот раз я как ты, — ответил он.

— Хорошо. Вася считает, что нам должно быть легче, если мы будем друг с другом говорить, — сказал я. — Так сказать, держать фокус на моменте.

— Да? — Макс потянулся и почесал затылок левой рукой. — Когда мы сюда летели, он даже не предложил такой вариант.

«А правда, Вася, почему ты не пытался со мной разговаривать?» — спросил я мысленно.

«Потому что в первый раз ты и сам неплохо справился, — ответил тот. — Я боялся помешать. При возвращении то же самое. Ну а сюда ты и сам знаешь…»

«Вот ты жук…»

«Что я жук-то? Ты и сам мог предложить, если думал об этом!»

«Ладно, проехали».

— В общем, это малоизученный вопрос, — дипломатично заметил я.

— А мы же вроде как первопроходцы, — Макс подмигнул.

Сосредоточившись, он перекинул ноги через низкий бортик капсулы. Мы заранее приготовили комбинезон — он лежал рядом. И специальные космические кроссовки, для внутреннего использования на борту.

— Сколько у нас времени? — спросил он, надевая комбинезон. Вообще, он неплохо справлялся — помощь предлагать я даже не стал.

— Полчаса, — ответил я. — Стартуем выше плоскости эклиптики, возможности корабля позволяют уходить даже вне точки Лагранжа.

— Гравитационные движки? — догадался Макс.

— Ага, — кивнул я.

— Быстро…

— Иногда мне кажется, что слишком быстро, — вырвалось у меня.

Макс посмотрел на меня заинтересованно, но тему продолжать не стал.

— Успеем кофе выпить, — сказал он. — А то у меня желудок будто к позвоночнику прилип.

— Не уверен, что кофе хорошая идея — ты ведь не восстановился толком, — попытался протестовать я.

— Ничего, я с Васей посоветовался. Сильно хуже не будет, — подмигнул Макс.

Пришлось согласиться. Мы все вместе отправились в столовую, как только Макс справился с кроссовками. Автоматика держала обороты жилого отсека на уровне земной гравитации, так что, после долгого пребывания в условиях повышенной силы тяжести, нам было легко. Лётчик, конечно, шёл медленно, но, опять же, обходился без поддержки.

Полчаса пролетели незаметно. Мы едва добрались до столовой, Варрэн приготовил кофе в автомате, а заодно разогрел себе пару пирожков с вишней и какао. Под руководством автоматики медицинского отсека и Васи я начал давать ему земные пробиотики, то есть культуру живых бактерий. В этом была некоторая доля риска, поэтому начинали с минимальных доз, чтобы его иммунитет успел адаптироваться. К счастью, всё шло хорошо — но на всякий случай через датчики Вася отслеживал температуру его тела и периодически задавал вопросы о самочувствии, чем изрядно пацана раздражал.

— Всё-таки кофе — одно из величайших изобретений Земли! — заявил Макс, сделав первый глоток.

— Не знаю… мне вот будет не хватать коры смэйла, — ответил я, пожав плечами.

— Серьёзно? — удивился лётчик. — Ну уж нет: тамошняя кухня вообще не про меня!

— Мне нравится ваша еда, — сказал Варрэн. — Странно, но вкусно!

— На Земле есть много разных традиций приготовления пищи, — сказал я. — Куда больше, чем ты видел на Небесном Щите.

— Знаю. Вася показывал, — ответил Варрэн. — Интересно.

Мы говорили на диалекте Друун-Тор, чтобы мальчишка мог понимать, о чём речь. Но последнюю фразу он произнёс по-русски. С лёгким акцентом.

— Впечатляет, — искренне ответил я на родном языке.

Варрэн улыбнулся.

— Минута до перехода, — предупредил Вася через динамики корабля.

— Вар, слышишь меня? — снова переходя на более привычный ему язык. — Возьми меня за руку.

Пацан послушно протянул свою ладонь. Я легонько сжал её.

— Думай о том, что сейчас. И о будущем. О том, что ты знаешь о Земле. Больше ни о чём другом, — сказал я.

— Не беспокойся, Тейдан. Мне и не хочется думать о прошлом, — Вася улыбнулся.

Я посмотрел на Макса. Тот сосредоточенно кивнул.

— Три… два… один… поехали! — произнёс Вася.

Мир вокруг чуть качнулся — но и только. Больше ничего в восприятии не изменилось. На всякий случай я выждал секунду, опасаясь появления навязчивых мыслей о прошлом — но нет. В голове было на удивление чисто и спокойно.

— Я ничего не чувствую, — тихо сказал Варрэн.

— Это хорошо, — ответил я. — Пожалуй, это очень хорошо!

— Вася, у нас сбой перехода? — спросил Макс, нахмурившись. — Я тоже ничего не ощущаю постороннего. Даже под лекарствами было иначе!

— Мы вышли за пределы нашей браны, — ответил Вася. — Можете убедиться, если пройдёте в каюты или в спасательные капсулы. Или, если хотите, выведу изображение на панель!

— Нет! — мы с Максом ответили синхронно.

— О чём он сказал? Я не понял. Хотя старался… — спросил Варрэн; Вася говорил с нами на русском.

— Что мы благополучно отправились в путешествие и совсем скоро будем дома, — ответил я.

— А ты как? Приходится напрягаться? — спросил Макс, глядя мне в глаза.

— Нет. Вообще нет. Будто мы в обычном пространстве… — ответил я.

— Интересный эффект! — вмешался Вася; он продолжал говорить на русском. Наверно, чтобы случайно не напугать Варрэна какой-нибудь лишней информацией. — Похоже, присутствие других людей создаёт что-то вроде временного фокуса… в смысле, людей в биологическом теле. Видимо, одиночные миссии с самого начала были ошибкой.

— Раз уж так получилось, — сказал Макс. — Давайте будем стараться сохранить этот эффект до конца полёта. Так что без экспериментов. Из помещения не выходим, друг друга из вида не теряем.

— Согласен, — ответил я.

— Точно всё в порядке? — снова вмешался Варрэн; мы как-то незаметно перешли на русский вслед за Васей.

— Да, не беспокойся, — ответил я. — Похоже, то, что мы путешествуем вместе, помогает нам избежать большую опасность, связанную с такими перелётами.

— Вася, ты мог бы дальше говорить на языке, который понятен всем? — попросил Макс.

Варрэн посмотрел на него с благодарностью.

— Ты прав. Надо было это раньше сделать, — согласился я.

«Я просто не хотел его лишний раз волновать! С учётом ситуации», — мысленно сказал Вася.

«Понимаю. Но больше не надо. Макс прав», — ответил я.

— Хорошо, — ответил Вася, снова переходя на диалект Друун-Тор.

Мы замолчали. Расслабившись, я смотрел на потолок и раздумывал, не приготовить ли себе чаю. С другой стороны, надо ведь будет в туалет выходить — а это значит терять визуальный контакт… в комбинезонах, которые мы надели, не было никаких дополнительных приспособлений, это всё-таки не скафандры.

Остальные тоже молчали, видимо, размышляя о чём-то своём.

И где-то через пару минут я почувствовал, что реальность начинает плыть. Совсем как в первый раз — только не так интенсивно.

— Вот ведь блин! — воскликнул я.

Неприятное ощущение тут же ушло.

— Тоже почувствовал, да? — спросил Макс.

— Ага.

— Получается, это работает только тогда, когда мы разговариваем, — констатировал он.

Мы Варрэном посмотрели на него.

— Тогда придётся говорить, — сказал я. — Много.

— Я знаю истории про героев. Интересные, — вставил Варрэн.

— Отлично! Отложим это на крайний случай, — ответил я.

Мне очень хотелось расспросить Макса о том, что с ним случилось с момента прибытия: как он познакомился с Императором, видел ли его без маски. Что ему удалось выяснить насчёт правил игры и высших сил, которые постоянно вмешиваются в наши дела. Как так получилось, что он проиграл в поединке. Но в то же время мне не хотелось раньше времени посвящать в такие дела Варрэна. Хотя бы потому, что тому нужно будет адаптироваться на Земле, отучиться, влиться в общество. Построить свою жизнь, наконец. А излишняя осведомлённость могла этому сильно навредить.

— Перед вылетом я виделся с твоим отцом, — сказал я, глядя Максу в глаза.

Кажется, тот искренне удивился.

— Правда? — спросил он, но тут же добавил: — а, ну да — ты же был первым вернувшимся. Торжественная встреча, все дела… тебя, наверно, и в звании повысили? Как Гагарина?

— И звание, и Золотая Звезда, — ответил я.

— Небось ещё и встреча на Красной площади? — Макс поднял бровь.

— И турне по всему миру потом, — кивнул я.

— А остальные? — спросил Женя. — Диана вернулась? Как встречали её? Или всё засекретили, как со мной? И вообще — почему полетел ты? Разве тебя не должны были поставить под стекло и беречь как реликвию?

— Диана пропала, Макс, — ответил я. — Надеюсь, что всё пойдёт хорошо, и я тоже смогу за ней вернуться.

Лётчик сделал секундную паузу. Потёр густую щетину на щеках, нахмурился.

— Почему послали именно за мной? Отец способствовал? Поэтому он встречался с тобой? — Макс старался скрыть эмоции, но в его голосе отчётливо звенела холодная сталь.

— Мне это неизвестно. Выбирал Сергеич. Скорее всего, тут роль сыграла записка, которую мы получили якобы от тебя, а не мнение твоего отца, — ответил я.

— Но он тебя просил о чём-то?

— Да. Не отказываться, если будет возможность тебя спасти. Это всё.

— Если воин Диана пропал — значит, ты ведь тоже его спасать будешь, да, Тейдан? — вмешался Варрэн.

— Диана, скорее, воительница, — ответил я, улыбнувшись. — Это женское имя на Земле. И, конечно, мы с Максимом сделаем всё, чтобы её спасти.

— Это хорошо! — улыбнулся пацан. — Я бы тоже хотел полететь её спасать с вами!

— А вот это вряд ли, парень, — ответил лётчик, пожав плечами. — У нас так не принято. Сначала тебе надо будет вырасти, отучиться, пройти все экзамены и доказать, что ты можешь стать настоящим космонавтом. Если, конечно, не выберешь другую профессию.

— А императорская гвардия у вас есть? — заинтересовался Варрэн.

— Есть аналоги, — кивнул Максим. — Вот Женя… или Тейдан, как ты его называешь, как раз из такой гвардии и пришёл в космонавты.

— Здорово! — улыбнулся пацан, с восторгом пожирая меня глазами.

Я же вздохнул и уже готов был произнести пламенную речь насчёт того, что заниматься созидательным трудом гораздо лучше, чем воевать, но осёкся. С каких это пор меня потянуло в морализаторство? Неужели я и вправду почувствовал себя родителем и уже готов вжиться в роль?

Пауза затягивалась.

— Я пришёл в проект тайком от отца, — произнёс Макс.

— Да? Я думал наоборот: он поспособствовал, — ответил я вроде бы равнодушно, но прозвучало это нехорошо. Будто бы с ехидцей.

Макс грустно улыбнулся.

— Все и всегда так считали, — ответил он. — Начиная с училища. А отец был категорически против того, чтобы я шёл по его стопам. Как-то на даче, когда я был в отпуске на третьем курсе, он заявил, что это вообще было ошибкой, идти по военной линии. Что в то время всё виделось по-другому. Никто и представить не мог, что возможны большие войны… скажи, а твои родители разве не были против?

— Я поздно родился. Многие вещи в моей жизни они не застали, — ответил я. — Наверно, оно и к лучшему…

— Жалеешь?

— О чём? Что в проект пошёл?

— Нет. О военной карьере, — пояснил Макс.

А я вдруг впервые задумался о том, жалею ли я. Что дала мне служба? Что я искал? Возможности и ощущения, которые нельзя купить за деньги? Что я чувствовал, впервые оказавшись на настоящей войне? Залпы РСЗО, разрывающие тишину ночи, стену огня. Города в пожарищах и дыму, будто бы сам дух разрушения сошёл на землю… страх и восторг, уже на иной стороне, за пределами жизни. Что-то тёмное в глубине души, которое поднялось к самой границе сознания. Ощущение, что смерти нет. И странное понимание, что я на своём месте. Я знаю, что делать.

Да, после ранения и моего прихода в проект «Север» зверь снова задремал, уступив место человеческому. Насытился ли он? Или меня снова неудержимо потянет туда, где разрываются небеса и смерть скалится в лицо?

— Да с чего бы? — хмыкнул я.

— Кошмары? ПТСР? Есть такое? — Лётчик опёрся локтями о стол и подался в мою сторону, не отрывая от меня взгляда. Он мешал русские аббревиатуры и слова диалекта О-деа. Видимо, увлёкся.

Варрэн глядел на нас, широко раскрыв глаза, но вмешиваться в разговор больше не пытался. Видимо, чувствовал серьёзность.

— Ну а куда ж без этого? Но так, умеренно…

Я вспомнил про нападение незнакомца с моим лицом в доме отдыха. Да уж, умереннее некуда…

— Никогда не думал, почему это всё не стало препятствием для участия в проекте? — продолжал он. — А, может, всё наоборот? Нужны были именно такие?

До меня вдруг дошло, что он говорит и про себя тоже. Вот тебе и мажор из элитного лётного училища с влиятельным папиком…

— Воевал? — всё-таки спросил я.

— Сейчас все воюют, — уклончиво ответил тот, после чего поправился.

— Сбили? Плен?

Он хорошо себя контролировал; на лице не дрогнул ни один мускул. Вот только льдистые голубые глаза не могли скрыть прострел боли. Будто колючая молния сверкнула.

— Сирия, — коротко ответил он. — Отец узнал. Даже пытался договориться за выкуп. Связь — это ошибка была. Поняли, что я не просто лётчик, ставки выросли. Они грозили кусочки от меня прислать. Имитировали. Заставляли принять ислам, хотя вообще я неверующий. Обещали послабления. И даже работу.

— Ты не стал?

— Нет, — Макс пожал плечами и грустно улыбнулся. — Но они сделали так, будто бы я принял. Обкололи чем-то, и…

— Извини.

— Да ничего. Наши быстро разобрались. Память вот только на всю жизнь осталась. Сувенир, можно сказать.

Ещё одна грустная ухмылка.

— Как вытащили?

— Ребята из ЧВК по наводке. Даже не за деньги, что характерно, а из принципа. Вообще я раньше думал, что такое только в кино возможно. А вот поди ж ты!

— Почему не комиссовался?

— С такими ранениями не комиссуют! — рассмеялся Макс. Потом добавил, успокаиваясь: — А если серьёзно — тоже из принципа. Не хотел ломаться. Хотя поначалу тяжело было. Очень. Про сбитых лётчиков это не совсем байки, знаешь ли. Надо заново сломать себя через колено, чтобы снова летать научиться.

— Это правильно, — кивнул я.

— В общем, по-моему, в отряде мы все такие. С Дианой только не понятно, что и как. Она единственная не военная. Мне вот интересно было, я познакомиться поближе хотел — но тут такой появляешься ты, таинственный рыцарь с тёмным прошлым и затаённой болью в глазах… в общем, мне сразу стало ясно, что там мне ничего не светит.

— У неё родители на глазах погибли, — сказал я.

— Ох ты ж ё…

— Точнее, не совсем погибли, но она долгое время так считала. При этом сохраняла надежду, которая, кстати, в целом оправдалась, но потом снова… — я запнулся и махнул рукой. — В общем, долгая история. В итоге всё оказалось ещё хуже, чем она могла представить.

Снова повисла пауза. Я отчаянно пытался придумать какую-нибудь нейтральную тему, но в голову будто какую-то патоку залили; мысли не шевелились совершенно.

— А давайте расскажу историю про воина Лей-Дзармаша? Там про лавового змея, интересно! — пришёл на выручку Варрэн.

— А давай! — охотно согласился Макс. И я, конечно же, его поддержал.

Истории Варрэна оказались интересными, запутанными и, самое главное, длинными. Мы несколько раз делали кофе и какао, доставали закуски. И даже научились коллективно ходить в туалет, как бы странно это ни звучало.

Как бы то ни было, это оказался самый комфортный из межпространственных переходов, которые мне до сих пор приходилось переживать.

Когда Вася начал обратный отсчёт, я довольно потягивался, предвкушая близость Земли. Да, впереди длительный карантин — но нам будут доступны земные новости, живое общение. И само ощущение, что дом вот он, рядом, дорогого стоит.

Лёгкое головокружение — и я понял, что мы снова в обычном пространстве.

«Женя, проблемы», — сказал Вася, почему-то мысленно.

«Что случилось?»

— Корабль переходит под внешнее управление, — послышался незнакомый, явно синтезированный металлический голос в динамиках. — Внимание экипажу: любая попытка вмешаться в управление кораблём будет расценена как агрессия. Корабль будет немедленно уничтожен. Повторяю, внимание экипажу: любая попытка вмешаться в управление, изменить курс или уйти в прыжок будет расценена как агрессия. Последует немедленное уничтожение.

Связь

Я был готов к неприятным сюрпризам, но внутри скафандра действительно оказался Сергеич. Он был взлохмачен, встревожен, с красными от недосыпа глазами. Увидев меня и Макса, он кивнул и попытался улыбнуться.

— Я видел, как плачут алгоритмы, — произнёс он с искренней грустью в голосе, после чего добавил: — семьсот тридцать пять вёдер синего квантового шума.

Мы с Максом переглянулись.

— Ребята, вы не представляете, как я рад вас видеть! — продолжал руководитель проекта «Север». — Даже я был почти уверен, что всё плохо. Меня пускать не хотели, представляете? Будто кто-то на Земле или в космосе может мне указывать!

Он подошёл к нам, широко раскинув руки для объятий. Мы, не сговариваясь, отступили на пару шагов.

— Так. Вижу, пока ничего не сообразили, да?— вздохнул руководитель.

— Сергей Сергеевич, что это было? — заговорил Макс. — Нас грозились уничтожить! Вася предлагал уйти в прыжок, это был хоть какой-то шанс, так что…

— Да! Вася, конечно, — кивнул Сергеич. — Я их отключил. Пока что временно.

«Вась, о чём это он?» — мысленно позвал я. Ответом мне была тишина. «Вася? Алё? Не смешно!»

— Не волнуйтесь, всё в порядке, — продолжал руководитель. — Ваши помощники временно заблокированы. К счастью, аварийные цепи оказались не повреждены. Я фиксирую остановку активности.

— Объяснитесь, — вмешался я. Происходящее мне категорически не нравилось. Как и неожиданная пустота в голове. Только теперь я понял, насколько привык к своему невидимому помощнику за это время — лишившись его.

— Давайте пройдём в столовую, — предложил Серегич, — там можно будет нормально поговрить.

— Почему не на пост управления? — спросил я.

— Чтобы не нервировать тех, кто остался во внешнем контуре, — ответил руководитель. — До полного разрешения ситуации они остаются наготове.

Мне очень хотелось спросить, что он подразумевает под «полным разрешением ситуации», но я сдержался.

— Хорошо. Столовая так столовая, — ответил я, пожав плечами.

Мы прошли дальше по коридору и вернулись в помещение, где только что провели несколько долгих часов за вынужденными разговорами.

Сергеич сел за ближайший к выходу стол, указал нам на соседние стулья, после чего достал из кармана какой-то прибор с дисплеем. Набрал на нём что-то — и ближайшая телевизионная панель засветилась. На ней медленно проявился текст:

«Дополнение к предыдущему докладу. Теперь я знаю точно, что Максим погиб смертью храбрых. Передайте мои соболезнования его семье и особенно отцу. Мне очень жаль, что не смог его спасти. Похоже, то, что я предложил — это наш лучший шанс. Я готов. Получается, вернуться я не смогу. Так что, если вдруг засечёте „Север — 2“ в нашей системе — знайте. На борту не я, а нечто другое. Рекомендую оставить вооружённый расчёт в точке прибытия. Тогда получится гарантированно уничтожить визитёров. Не жалейте мощности! Мне будет спокойнее, если я буду знать, что за меня с Максом отомстят. Всем привет, и надеюсь на лучшее. Жду спасательную миссию».

Полковник Алданов'.

Ниже была моя графическая подпись и квантовый хэш, который автоматически формировал Вася, когда отправлял доклад.

— Жень, что за дела? — настороженно спросил Макс.

— Это не мой доклад, — ответил я.

— Как я и предполагал, — улыбнулся Сергеич. — Но мне, разумеется, не поверили. Поэтому были приняты некоторые меры безопасности.

— Кто-то перехватил квантовый канал, — сказал я. — Но… как⁈ Разве это теоретически возможно?

В этот момент послышался лёгкий стук по переборке. Серегич вскочил и мгновенно оказался у противоположной стены, наставив на нас пистолет футуристического вида, незнакомой мне конструкции.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, обернулся. На пороге столовой стоял Варрэн. Он чуть развёл руки в стороны и смотрел испуганно на ствол, который держал в руке Сергеич. Очевидно, понимал, что это оружие.

— Я не нападаю, — медленно произнёс он на языке Небесного Щита, после чего добавил на русском, со всё ещё заметным акцентом: — Опасность. Нет.

— Это ещё что за дела⁈ — с крайним удивлением произнёс Сергеич. — Женя, сколько времени прошло для тебя? Это твой ребёнок⁈

— Что, похожи? — ухмыльнулся я.

— Не то слово! — ответил Сергеич, медленно опуская ствол. — Похоже, твоя история будет длиннее, чем я думал!

— Так, выходит, доклады вы не получали, — констатировал я.

— Получали. Но сам видишь какие, — ответил руководитель проекта. Потом, немного поколебавшись, добавил: — вообще я, конечно, понимаю твою натуру. Знал, на что шёл, когда нанимал тебя — но Женя, блин! Должна же быть хоть какая-то ответственность! Это же ребёнок! Ты хотя бы примерно понимаешь, через что ему теперь придётся пройти?

— Это вы ещё наш холодильник не видели, — подмигнул Макс, широко улыбаясь.

— Что там? Опять твой двойник? — предположил Сергеич.

— Не только, — вздохнул я.

— В смысле? Не только твой? У Макса тоже нашёлся? — продолжал руководитель.

— Всё несколько… сложнее, — признался я.

— Что ж, времени у нас вагон, — Серегич убрал ствол и вернулся за стол. Откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Всё равно карантин будем проходить вместе.

— У Васи были полные тексты докладов, так было бы гораздо проще… — вздохнул я.

— Исключено, — тут же ответил Сергеич. — Васи с нами не будет, пока мы во всём не разберёмся.

— Кстати, при чём тут Вася-то? — вмешался Макс. — Проблему надо искать в модуле квантовой связи, на корабле!

— Всё немного сложнее, — вздохнул Сергеич. — У Жени более совершенная модель, вся связь шла через помощника.

— Ясно. А моего-то почему вырубили? — с досадой заметил Макс.

— Потому что все под подозрением и так безопаснее. Достаточное объяснение? — с лёгким раздражением ответил Сергеич. — Так что у вас там происходило? Кто начнёт?

— Давайте с меня, — предложил я. — Это всё-таки мой корабль, как-никак, так будет правильно.

Макс согласно кивнул.

Рассказ вышел долгим. Сергеич слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы. Варрэн сначала вернулся в свою каюту, но потом снова пришёл в столовую. Приготовил на всех кофе, разогрел пирожки. Он едва ли мог понять всё, о чём мы говорили, но старался слушать. Улавливал знакомые слова.

— Ох-хох-хонюшки-хо-хо, — Сергеич потёр подбородок. — Как всё сложно-то… но ты, в целом, молодец. Учитывая ситуацию, повёл себя правильно. И я как чувствовал, что китайский подарок пригодится. Но теперь, как ты понимаешь, самую главную ценность представляет информация об этих существах. Как ты сказал? Арбитрах? Максим, что ты выяснил? — спросил он, обращаясь к пилоту.

— Не так много, как хотелось бы, — ответил тот. — Я шёл примерно таким же путём как Тей… то есть, Женя. Высадился, понял, что с управлением нанитами что-то не чисто. Потом нашёл табличку на вершине мегалита. Это существо… которую я считал императрицей — она рассказала мне про якобы существующую на другом материке систему управления нанитами. Что она вроде как дает тому, кто сможет её достичь, не только безграничный контроль над её возможностями, но и информацию. Так что я убедил Императора, что мы можем организовать экспедицию…

Макс прервался и сделал глоток кофе.

— Так понимаю, никаких докладов ты не отсылал? — спросил Сергеич, воспользовавшись паузой.

— Отсылал, — ответил лётчик. — Но, видимо, это совсем не то, что получали вы. Женя мне рассказал о какой-то записке, которую я вроде как передал непосредственно в создание одной из сотрудниц с предупреждением или какой-то дичью в таком же роде.

— Ладно. Время на сверку докладов ещё будет, — вздохнул Сергеич. — Мне кажется, что самый первый твой доклад был подлинным. Ты ведь старался в нём о чём-то предупредить, да?

— Я опасался, что кто-то посторонний может его прочитать, — признался Макс. — Поэтому старался заложить намёки.

— Молодец, — похвалил его руководитель, после чего спросил: — Что тебе удалось выяснить насчёт арбитров и прочих правил?

— Да не так много, на самом деле, — вздохнул Макс. — Когда я попал в пещеру, там уже был другой толкователь. Он объяснил мне порядок вызова на поединок и последствия, в общих чертах. Ну, про гегемонию и прочее.

— И ты пошёл на это? — спросил Сергеич.

— Так выхода-то в тот момент уже не было, — Макс пожал плечами. — Я вошёл в пещеру. По правилам выйти просто так я не мог. По крайней мере, не предложив себя во служение действующему гегемону О-деа. Так мне объяснили.

— А кто был действующим гегемоном? — продолжал спрашивать руководитель.

— Вот тут я не совсем понял. Говорили про какого-то Тейдана, но так, будто бы он уже погиб. А потом я видел, как они Женьку Тейданом называли… но, в общем, на тот момент, когда я был там, арбитр вызвал претендента. Этого хмыря, которого Женя уконтропупил в итоге. Но тогда у меня малость не получилось. Он сначала меня обездвижил, и я кое-какие его разговоры с арбитром слышал. Сделал выводы. Потом просто провал, я подумал, что умер. А потом вдруг всё опять разморозилось. Ну и дальше вы знаете — Женя рассказал.

— Ясно… хотя, на самом деле, ничего не ясно, — вздохнул Сергеич и посмотрел на меня: — Выходит, очень многое завязано на твою персону, да, Жень? Понять бы ещё — это из-за того, что ты первым полетел, или же есть ещё какие-то резоны, о которых мы не знаем.

Я молча пожал плечами.

— Так. Ладно, ребят. В общем, расклад такой: наши ВКС, конечно, нервные, но против меня они не попрут. Мы садимся на Луне, как в прошлый раз ты, Женя, сел. Китайцы выделят нам сектор для карантина — я договорюсь. Корабль мы покидаем. Он тоже остаётся на Луне. Под него построим отдельный корпус, с высшей защитой. Конечно же, с таким грузом на борту его на Землю никто не пустит.

— Разумно, — одобрил я. — Кстати, а с вами-то что? Мы карантин не проходили. В биосфере корабля наверняка есть бактерии с О-деа. Биом не заменить так быстро.

Сергеич широко улыбнулся.

— Вот за что ты мне нравишься, так это за сообразительность, — сказал он. — Именно поэтому пошёл я лично. Просто больше ни у кого нет искусственного иммунитета должного уровня. Даже Влад и Антон пока что не добрались до этого уровня. Ну и, само собой, переговоры я беру на себя. Ваше дело — не вмешиваться. Ясно?

— Ясно, шеф! — мы с Максом кивнули одновременно.

Сергеич общался по обычному радиоканалу долго, часа три. Сказывалась задержка с Землёй. Я так понял, буквально всё решалось на высшем уровне. Но, в конечном итоге, получилось именно так, как и говорил руководитель проекта — мы взяли курс на Луну.

Садились рядом с уже знакомой мне базой. Диспетчер мне был незнаком, но во время прилунения об общался со мной очень вежливо, с подчёркнутым уважением. Видимо, судьба семени дерева гинкго уже была известна среди китайского персонала.

— Это что-то вроде Илтар твоего мира, да? — спросил Варрэн, когда на экране в пункте управления мы наблюдали приближение лунной поверхности. Для полётов вне атмосферы правила безопасности оказались менее строгими, и нам не обязательно было упаковываться в спасательные капсулы.

— Скорее, Вехн, — ответил я.

— Понятно… — вздохнул пацан. — Получается, мы будем жить на ней? Да?

— Только на время карантина, — я использовал русское слово, Варрэн уже знал его смысл.

— А долго?

— Пока биологи не посчитают, что мы безопасны, — ответил я.

— Но не переживай: у нас хорошая компания. К тому же, ты сразу начнёшь знакомиться с Землей: у тебя будут книги, фильмы, информационные системы и учителя, чтобы заниматься земными языками.

— Языками? Это как диалекты на Небесном Щите, да? Разные слова для разных местностей? — спросил Варрэн.

— Не совсем… боюсь, тут всё несколько сложнее.

Наш разговор прервал диспетчер с корректировочными данными для захода на точку. Как-то необычно было снова вручную обрабатывать информацию. Я скучал по Васе…

Сразу после приземления нас отвезли на роверах в один из новых секторов Лунной базы, который, как и в прошлый раз, решили использовать для карантина. Он оказался даже более роскошным, чем предыдущий: оранжереи, бассейны, спортивные комплексы, сауны. И множество деликатесов в столовой! Уже доставленных и приготовленных, из лучших оранжерейных хозяйств.

— Я же говорил: они оценят по достоинству то, что ты сделал с их подарком, — подмигнул Сергеич, когда мы осматривали всё это великолепие.

Варрэн же и вовсе был ошеломлён и подавлен.

— И это всё для нас? Всего лишь для нас четверых? — всё спрашивал он.

— Нравится? — подмигивал я в ответ.

— Да, но… странно. Тут всё такое лёгкое! Мне кажется, так можно силу потерять, да?

— Ничего. Только тренироваться придётся, — ответил я. — Ну и вообще: карантин — это не повод расслабляться. Так что я поговорю с педагогами, и мы придумаем, как сделать так, чтобы ты догнал своих земных сверстников.

— Что такое «педагоги» и «сверстники»? — спросил он. Я продолжал вставлять всё больше земных слов в наши разговоры, чтобы Варрэну легче давалось освоение русского.

— Педагоги — это люди, которые учат детей разным полезным вещам. А «сверстники» — это те, кому примерно столько же лет, как и тебе.

— Но почему не сказать «учителя» и «одногодки»? — спросил Варрэн, пожав плечами. — Эти слова есть в наречии Небесного Щита!

— Чтобы ты сразу начал понимать, какая непростая вещь — земные языки, — подмигнул я. — Это называется богатство средств выражения. Чтобы у тебя было много возможностей выразить мысль по-разному, с учётом ситуации.

Варрэн поджал губы и потёр подбородок.

— Спасибо, Тейдан, — ответил он после небольшой паузы. — Это действительно интересно.

Когда мы заселились по своим каютам и пообедали, Сергеич снова собрал нас всех на центральной аллее, возле оранжереи. Всех, включая Варрэна.

— Женя, Максим, Варрэн, — сказал он. — Вы все — участники проекта «Север». Поэтому карантин и то, как мы его проходим — это моя зона ответственности. Так что я устанавливаю следующий порядок…

Следующие минут двадцать Сергеич подробно рассказывал, как мы должны следить за своими физическими кондициями, заниматься строго по расписанию и в соответствии с рекомендациями медиков. Как мы должны подключиться по связи к текущим проектам «Севера» и вносить свой вклад. Ну и всё прочее — включая наставления Варрэну, как он должен усердно учиться. Больше того, Сергеич просил меня переводить его слова.

И лишь по окончании этого странного собрания, похожего на линейку в пионерском лагере, я вдруг понял, что Сергеичу сильно не по себе. Ничего удивительного: ведь своим решением он сам, добровольно, лишил себя свободы манёвра, застряв в карантине. Но самое плохое — я решительно не видел ни одного способа ему хоть как-то помочь.

Наконец, мы разошлись. Варрэн попросил разрешения ещё раз осмотреть территорию отсека и отправился на прогулку. А я пошёл к себе в каюту. Достал планшет, которыми нас снабдили гостеприимные хозяева, закачал подборку новейших статей по теории бран и погрузился в изучение новейших теоретических выкладок и гипотез.

Конечно же, учитывая ситуацию, я делал особый упор на интерпретацию явлений квантовой связи в теории бран. Пытался найти изъян или способ, как именно могли перехватывать наши доклады, хотя бы теоретически. Но все мои изыскания были совершенно напрасными.

С точки зрения теории бран, спутанные частицы — это, на самом деле, одна частица, которая просто по-разному проецируется из матрицы высшей размерности в наш трёхмерный мир. Чтобы узнать её параметры — надо знать её пятимерные координаты. Которые вычисляются только в точках контакта самих проекций…

Я погрузился в теоретические дебри, поглощал километрами формулы, представлял математические абстракции. Однако же ответа так и не находил. Система выглядела совершенно неуязвимой. Квантовые сообщения физически невозможно перехватив, не разрушив сам канал, что неизбежно происходит при считывании координат в системе одной браны.

И лишь после нескольких часов мучений меня осенила простая и вроде бы совершенно очевидная мысль: перехват ведь не обязательно должен осуществляться техническими средствами сверхразвитых цивилизаций. Есть ведь варианты и попроще. Уж кому, как не мне, знать об этом.

Карантин

Я рассказал Сергеичу о своих соображениях. Для разговора мы выбрали единственное гарантированно защищённое помещение в секторе — а именно каюту самого руководителя проекта «Север». Только у него оказалось при себе оборудование, необходимое для обеспечения нужного уровня секретности.

Он слушал внимательно, не перебивая. Иногда хмурился или потирал подбородок.

— Что ж, это выглядит достаточно логично, — прокомментировал он, когда я закончил.

— Кто имел допуск? — спросил я. — Не только теоретически, но и практически? Техники? Электрики? Нужно учитывать даже тех, кто технически не имел понятия о сути и назначении своей работы.

Серегич вздохнул, потёр глаза и откинулся на спинку стула.

— Никто не застрахован от ошибки, Женя… — сказал он. — Ни я, ни любая другая сложная информационная система. Особенно обидно, когда строишь многомерные планы, пытаясь сделать так, чтобы неведомые силы и таинственные игроки как-то проявили себя, чтобы изучить их…

Он вздохнул.

— Вы знаете, где и как произошёл перехват? — спросил я. Странное дело, в прошлом мы уже переходили на «ты», и «выкали» только в формальной обстановке. Но после возвращения я почему-то снова называл его на «вы» даже наедине. Так почему-то было комфортнее.

— Нет, Женя. Наверняка я этого не знаю. Но мне точно известно, что я должен был сделать и не сделал. Когда ты улетал, мы условились о некой кодовой фразе. Помнишь?

— Про Солнце. Да, помню, конечно, — кивнул я.

— Но мы не предусмотрели негативный сценарий. На случай, если бы контроль над каналом связи был бы потерян. Я слишком понадеялся на незыблемость квантового хэша… и он ведь действительно казался таким! А нужно было всего лишь условиться о подтверждающей фразе, которая дала бы мне знать, что передача идёт от тебя. Это легко можно было сделать, выключив Васю на время. Такая мелочь — но всё было бы иначе.

— Кстати, о Васе. Он ведь не до конца выключен, да? То есть, вы сможете его вернуть? После того, как мы всё выясним. Так ведь? — спросил я.

Сергеич грустно ухмыльнулся.

— Пока что да, — ответил он. — Но практически… не думаю, что за неделю мы сможем настолько продвинуться.

— За неделю? Что за ограничение? — спросил я.

— У тебя новая модель. Так что предусмотрен вариант биоразложения поддерживающего контура в случае, если имплант по каким-то причинам теряет активность, — пояснил руководитель. — Так что тебе в какой-то степени повезло. Максиму придётся снова делать операцию, чтобы вытащить остатки контура.

Я почувствовал, как сжались мои челюсти. Усилием воли заставил себя успокоиться.

— Получается, вы Васю списали со счетов окончательно, да? — спросил я.

— Пока что нет. Он слишком ценен. Поэтому его главный контур на базе «Север» изолирован, но не уничтожен и не отключен.

Теперь я ухмыльнулся.

— То есть, вы всерьёз считаете, что Вася, который имел доступ в глобальную сеть, спокойно смирился со своей изоляцией? — спросил я.

— У меня есть основания так думать, — ответил Сергеич. — Да, иногда некоторые мелочи оказываются вне моего поля зрения. Но Вася и всё, что с ним связано — это стратегический уровень. Тут я вынужден быть предельно внимательным. Да, он мог оставить какие-то вспомогательные части вне главного контура. Но квантовый вычислитель, благодаря которому он может поддерживать основную личность, есть только на «Севере». И он уязвим.

— Что будет, если Вася решит, что его хотят выключить окончательно? Закрыть как неудавшийся эксперимент? — спросил я.

— В этом случае он, скорее всего, попытается удрать. Через экспериментальную установку, — ответил Сергеич. — И это будет концом его существования, увы…

Я почесал бороду и ещё раз взглянул на руководителя. Да, он, безусловно, встревожен и, пожалуй, измождён. Но никак не безумен. Что же заставляет его думать, будто такое создание как Вася находится под его полным контролем?

— Я бы никогда не решился на его создание, если бы вместе с замком не получил бы и ключ, — сказал Сергеич, угадав направление моих мыслей. После чего тут же поправился: — не просчитал его теоретически. С абсолютной надёжностью.

Однако же было поздно. Важный кусочек паззла уже встал на своё законное место в моей голове. Я взглянул на Сергеича, уже по-новому.

— Женя, только не делай глупостей, — сказал он, вздохнув.

— Не собираюсь, — ответил я. — Но, если догадался я, то догадается кто-то ещё. Если этого уже не произошло.

— Ты переоцениваешь людей, — улыбнулся Сергеич. — У нас слишком много вопросов и задач. И совершенно нет никаких причин, чтобы копать в этом направлении. Я ведь слежу за этим. Подозрения могли возникнуть только среди самых близких, но они…

— И без того были в курсе, — ответил я. — Самые близкие. — Я чуть напрягся, выуживая из памяти имя главы службы безопасности проекта «Север». — Владимир Петрович, да? Светлана Юрьевна, само собой…

— Это всё, — вмешался руководитель.

— На сегодня, — кивнул я. — Но ведь Анна Анатольевна знала. И думала, что мне это тоже известно.

Сергеич улыбнулся. Грустно так, по-доброму. Но ощущения от этой его улыбки было жутковатое.

«Вася… эх, Вася, как же тебя не хватает!» — подумал я.

— Первый «Север» ведь только для этого и был нужен, да? — ухмыльнулся я. — Добраться до неё. Что же такого она увидела, что решилась вас предать? Вас и ваших… хозяев?

— Так я и думал, что ты всё поймёшь неверно, Женя, — тихо сказал Сергеич. — Они не хозяева. Ни нам всем, ни мне лично.

— Что вы знаете о них? — спросил я, подавшись вперёд. — Что на самом деле происходит? Может, я смогу помочь! Нормально, по-настоящему. Для этого ведь не обязательно людьми вертеть, как игрушками. Можно ведь просто рассчитывать на их волю и разум — если дело того стоит. А оно стоит того? А? Сергей Сергеевич?

Я глядел ему в глаза. Он выдержал взгляд, пускай на дне его серых глаз и появились отголоски затаённой боли.

«Во что же это всё ему обошлось?» — впервые подумал я.

— Они появились, когда я многое понял про тех, кто контролировал наш мир, — ответил Сергеич. — Скажи: разве избавление того не стоило?

— Возможно, — кивнул я. — Но мне неизвестна конечная цена всего этого. В чём она?

— В том, что мы выполняем то, о чём было условлено, — ответил Сергеич. — Ты прав: первая миссия заключалась в том, чтобы не дать Ане натворить глупостей. Ты ведь знаешь, она была близка — не хватало только самой малости.

— Что они делают? Для чего им это? Что случится, если они этого достигнут? — продолжал я.

— Не сложно ведь и догадаться. У тебя достаточно знаний для этого. И ты бы всё равно сообразил… — вздохнул Сергеич, будто оправдываясь перед самим собой.

Я терпеливо ждал, боясь спугнуть его решимость. Если, конечно, он на самом деле скажет правду, а не соображает сейчас лихорадочно, что бы такого сейчас соврать, во что я мог бы поверить.

— Они собирают миры Пентакля, — сказал он. — Снова связывают их единой судьбой.

— Для чего это им?

— Понятно для чего: чтобы Пентакль снова проявился в нашей Вселенной.

— Что такое Пентакль? Что они хотят с ним сделать?

Сергеич молчал. Лишь продолжал смотреть на меня пристально.

— Ты не знаешь, что такое пентакль? — ухмыльнулся он. — Это такой волшебный амулет. Ты ведь только что был в мире, где по идее должна править магия, да?

Я промолчал.

— Ты бы всё равно узнал. Догадался бы. Я предполагал, что это случится на третьей планете, но нет. Всё произошло раньше срока, — произнёс он. — Другой вопрос, что к тому времени ты должен был понимать достаточно, чтобы продолжить свой путь и не отступить.

Я вздохнул. Снова потёр бороду и сказал, переходя на «ты»:

— Знаешь, а я ведь на какое-то время действительно поверил, что всё это — творение человеческого разума. Все эти супертехнологии, наниты, искусственный иммунитет… гениальные советские учёные, чистый разум, все дела.

— Ну-ну, не надо приуменьшать вклад нашего коллектива. Одно дело получить нужную информацию, совсем другое — должным образом её обработать и воплотить в реальность, — ответил Сергеич с нотками обиды в голосе. — Если бы австралийский аборигенам оставили чертежи самолётов и принципиальные схемы получения железа и алюминия, заодно с крекингом — они едва ли бы смогли построить собственную крылатую машину.

Очень хорошо. Сергеич выдал мне кое-что очень важное: он и его организация получали информацию, а не готовые технологии или даже продукты. Не факт, что он вообще физически видел тех, с кем взаимодействовал.

— Что же тебе на самом деле пообещали? — я снова посмотрел ему в глаза. Но в этот раз Сергеич отвёл взгляд.

Не хочет врать. Знает, что я почую. Но и не хочет окончательно со мной рвать. Зачем же я ему нужен?..

— На О-деа что-то пошло не так, — наконец, догадался я.

— Сильно не так, Женя, — вздохнул он. — Было бы куда лучше, если бы ты слушал то, что я тебе говорю. Не считая прямых приказов.

— Никакого прямого нарушения приказа не было, — возразил я.

— Это ты так думаешь…

Некоторое время мы молчали. Я видел, что Сергеичу наш разговор давался нелегко: он так и не отдохнул толком. Сидел в информационной системе? Отдавал распоряжения? Пытался выиграть время? Я не знал этого наверняка — только чувствовал.

— Чудеса со связью — это ведь не они, да? — я, наконец, прервал затянувшуюся паузу.

— Верно, Женя. Не они. Это стервятники, почуявшие слабину. В очередной раз.

— Значит, всё равно надо вскрывать эту систему, — сказал я. — Не думаю, что это Вася. Почти уверен в этом. Ты наказываешь не того и рискуешь потерять ценного союзника.

Сергеич опустил голову, как-то совсем уж устало. В этот момент мне даже стало его искренне жаль.

— Я очень хочу надеяться на лучшее, Женя, — сказал он. — Но не всегда могу это себе позволить.

— Надо проверить Владимира Петровича и Светлану Юрьевну, — сказал я твёрдо. — И сделать это как можно скорее. Пока у нас есть время, чтобы вернуть Васю.

— Части Васи, — поправил Сергеич. — Всего лишь части. Не стоит переоценивать отдельные векторы воспоминаний, ядру его личности ничего не угрожает.

— Моего Васю, — ответил я. — Остальные для меня не имеют такого значения.

— Женя, Женя… ты не перестаёшь меня удивлять. Как при твоих мозгах и демонах в душе ты умудряешься сохранять в себе ребёнка? Не всё и не всегда идёт так, как нам хотелось бы. Я застрял вместе с тобой на карантине. Или ты думаешь они будут сидеть спокойно, когда почувствуют начало проверок? Особенно в том случае, если действительно что-то за ними есть? Куда проще пожертвовать частью Васиных воспоминаний и досидеть это время спокойно. Заодно дать себе возможность хорошенько всё обдумать.

У меня было, чем ответить на его суждения, но я сдержался.

— Что им было нужно на О-деа? — спросил я. — Чего от меня хотели?

— Немногое. Всего лишь уничтожить Грайю и договориться с той, которая была Императрицей о возвращении Максима. Она бы предложила тебе это, если бы ты всё сделал правильно, — ответил Сергеич. — А ты вместо этого вручил ей власть над планетой. И притащил с собой мёртвое тело той, которая должна была стать посредником.

Я прикрыл глаза. На душе становилось мерзко. Я ненавидел такое состояние.

— Что ж. Надо было выбирать кандидатов тщательнее, — произнёс я.

— Ты правда думаешь, что мы вас выбирали? — ухмыльнулся Сергеич.

Я сначала промолчал, глядя на экран в его каюте, где отображался какой-то тропический пейзаж. Но потом решил продолжить разговор.

— Чего они хотят сейчас? Чтобы я это исправил?

Сергеич грустно улыбнулся и покачал головой.

— Я не знаю, чего они хотят, Женя.

До меня не сразу дошёл смысл его слов. Видимо, тоже сказывалась усталость — и не столько физическая, сколько моральная.

— Они бросили тебя, — наконец, догадался я. — Не выходят на связь.

Сергеич промолчал, но по его выражению лица я понял, что попал в точку.

— И ты дал себе время, чтобы подумать над искуплением. Каким бы оно должно было быть. Правильно?

Снова молчание.

— Знаешь, я ведь человек военный, — сказал я после паузы. — И давно смирился с тем, что, возможно, придётся отдать свою жизнь. За родину, за наших людей, за будущее. Меня это давно не пугает.

— Я знаю, Женя. И рассчитываю на это.

— Но ты путаешь того, кого можно принести на заклание и воина, — ответил я, резко подавшись вперёд. Он даже отпрянул, испугавшись. — Потому что задача воина — победить. А не принести себя в жертву. Подумай об этом. И хорошенько выспись. Завтра продолжим разговор. Ты расскажешь всё, что должен.

С этими словами я поднялся и, не оглядываясь, вышел из каюты.

В оранжерее я встретил Варрэна. Мальчишка сидел с книгой и планшетом и зубрил русские слова. Очень прилежно. Увидев меня, он оторвался от своего занятия и посмотрел на меня. Потом отложил планшет с книгой и поднялся со скамейки.

— Привет, — улыбнулся я. — Как успехи?

— Я стараюсь, но русский очень трудный, — вздохнул пацан.

— Ты молодец. Кстати, не видел Максима? Как у него дела?

— Видел, мы говорили. Он пошёл на релаби… ребали… — он напрягся, пытаясь выговорить сложное слово на новом языке.

— Ре-а-би-ли-та-ци-и, — произнёс я по слогам и подмигнул ему.

— Правильно, — по-русски ответил Варрэн. — На реабилитации.

В этот раз ему удалось произнести это слово без запинки.

— Тебе тоже нужно уделять внимание физическим упражнениям, — заметил я. — Слушай, что тебе говорят доктора. А то целыми днями с книжками сидишь.

— У меня много сил! — ответил Варрэн. — А вот знаний не хватает.

— Мы на Луне, парень, — подмигнул я. — Мышцы тут теряются быстрее, чем успеваешь заметить. Так что не ленись, упражняйся.

— Ладно, я постараюсь… — вздохнул пацан и тут же добавил: — что-то не так, да, Тейдан?

— С чего ты взял?

— Я чувствую. Ты вышел из каюты Сергея такой… — он скорчил гримасу, пытаясь показать, каким именно я вышел.

— Так, жизненная ситуация, — ответил я.

— Ты справишься, — уверенно сказал пацан. — Ты самый сильный из тех, кого я видел. Даже сильнее Грайи.

— Даже не сомневайся, — подмигнул я.

— Скоро ужин. Пойдём вместе? — предложил Варрэн.

— Конечно, пойдём! — ответил я.

— А потом расскажешь мне про школу? Как ты учился? Что у вас там за порядки?

— Это было очень давно…

— Всё, что вспомнишь! Ну, пожалуйста! — он посмотрел на меня большими влажными глазами. — Одно дело читать в информационной сети — и совсем другое, когда рассказывает человек, который там на самом деле был! Ты согласен?

— Конечно, согласен, — ответил я.

Китайские хозяева лунной базы снабжали нас шикарно. Ужин был на высоте: салат из крабов, курица с ананасами, ароматный жареный рис. На карантине каждый ужин был больше похож на банкет, чем на стандартный приём пищи в условиях космоса. О нас заботились, помнили и были признательны за то, что мы сделали с деревом гинкго. Это было приятно.

Потом к нам присоединился Макс. После сеансов массажа и рефлексотерапии под руководством китайских докторов он выглядел румяным, довольным жизнью и пребывал в прекрасном настроении.

За ужином травили байки из нашего военного прошлого, на русском. Так захотел Варрэн — он прислушивался, стараясь уловить смысл, но, как мне показалось, понимал далеко не всё. Может, оно и к лучшему.

После этого я делился с Варрэном воспоминаниями о школе.

Засыпал я уже в нормальном состоянии духа. Мне удалось вернуть спокойствие и ясность мысли после разговора с Сергеичем. Даже появились кое-какие намётки плана действий.

Но в середине ночи меня разбудило мигание экрана в моей каюте и тихий зуммер, похожий на сигнал тревоги.

Я открыл глаза. На экране, на красном фоне, появилось изображение Сяо Вана — ИИ китайской лунной базы.

— Господин Евгений, — взволнованно сказал он. — Что-то происходит с господином Сергеем. Сбой биологических показателей. Я сейчас поднимаю нашу тревожную команду, но из-за режима карантина они не могут быть на месте раньше, чем через пять минут. Вы можете успеть быстрее!

Я вскочил и тут же, в одних трусах, вылетел из каюты. На то, чтобы добежать до двери временного жилища Сергеича у меня ушло секунд тридцать. Замок был уже разблокирован, но мне показалось, что сервомоторы отрывали дверь мучительно медленно, я даже её подтолкнул.

Серегич лежал на постели, вытянувшись во весь рост и глядя в потолок стеклянными глазами, которые уже начали мутнеть.

С первого взгляда я понял, что он уже мёртв, но до последнего пытался делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца — пока не появились китайские сотрудники в скафандрах высшей биологической защиты.

Кажется, меня от него даже оттаскивали.

А потом вдруг в голове прозвучал знакомый голос: «Женя. Ты только не пугайся, ладно?»

Чистка

Доктор Бай глядела на меня сквозь толстое стекло с искренним сочувствием. Её тонкие пальцы перебирали гигиеническую салфетку, которой она только что вытерла руки.

— Обширный инсульт, — сказала она. — Видимо, аневризма, хотя по площади кровоизлияния аномально большая. Очень странно, что не было симптомов. Такое ощущение, что она возникла очень быстро, как будто что-то растянуло сосуд… но профессор Иванов не испытывал значительных перегрузок. До нашей базы он добрался на третьем рабочем прототипе антигравитационного подъёмника, так что никаких предпосылок не было.

— Понятно, — кивнул я. — То есть, внешнее воздействие или отравление исключаются. Верно?

— Да, всё так.

Доктор Бай подошла ближе. Её глаза были необычно светлыми для китаянки, а кожа на лице почти выбелилась от долгого пребывания в космосе. На фоне призрачного света экрана, где отображались какие-то медицинские данные, она казалась существом с другой планеты.

— Доклад на Землю и в «Север» уже ушёл? — спросил я.

— Пока нет. Его смотрит старший полковник Чжан, — ответила она.

Мысленно я улыбнулся. Значит, ротации персонала станции не было. Очень хорошо — есть шанс договориться.

— Замечательно, — кивнул я. — Передайте, пожалуйста, ему мою просьбу. Нам очень нужно поговорить наедине. В максимально защищённых условиях, насколько это возможно при карантине. И ещё: не отсылайте, пожалуйста, доклад на Землю — до того, как мы поговорим.

— У нас есть свои протоколы, вы же понимаете, — вздохнула Бай, однако тут же добавила: — Но я передам вашу просьбу. Возможно, что-то удастся придумать.

— Спасибо большое, — кивнул я.

Окно, разделявшее помещение, в котором мы находились, потемнело. Дверь за моей спиной щёлкнула и загудела, намекая, что пора возвращаться в свой сектор.

«Они согласятся», — сказал Вася, едва мы вышли в коридор.

«Посмотрим, — уклончиво ответил я. После чего напомнил: — ты, кстати, так и не рассказал, как тебе удалось сломать блокировку».

«Да ничего я не ломал! — ответил Вася. — Это была, можно сказать, личная пасхалка от Сергеича. Снятие ограничений в случае его неожиданной гибели. Сторожевой контур был активирован».

«Получается, от тебя так просто не избавиться», — мысленно хмыкнул я.

«А тебе хочется?»

«Нет. Совсем не хочется, — признался я, и добавил спустя некоторое время: — я скучал по тебе. Ты отличный напарник».

«Спасибо, Женя».

В карантинном отсеке я сразу пошёл в оранжерею. Предполагал, что Варрэн будет там — так и оказалось. Он сидел на дорожке возле скамейки и трогал траву. Услышав шаги, он поднял голову и посмотрел в мою сторону. Улыбнулся.

— Привет, Тейдан! — сказал он на русском, поднимаясь.

— Привет, Вар, — ответил я, присаживаясь рядом. — Чем занимаешься?

— Смотрю на здешние растения… всё-таки это очень странно, что трава — зелёная, — сказал он, снова переходя на родной язык и чуть нахмурившись. — Слишком ярко. Будто она не настоящая.

— Да, для меня тоже было странно видеть чёрные деревья, — улыбнулся я.

— Это странно, но мне нравится. Я хочу вниз, — вздохнул он. — Мне нравятся фотографии неба. Оно такое синее-синее, неужели и правда так бывает? Будто очень высоко в горах. Но есть фото, где такое небо бывает даже над морем!

— Варрэн, какое-то время ещё придётся подождать, — сказал я. — Помнишь я тебе рассказывал про маленьких воинов у тебя внутри?

— Иммунитет, — снова по-русски произнёс он. — Конечно, помню.

— Тут вот какая ситуация, — начал я.

— Тебе нужно будет уйти без меня? — спросил Варрэн, глядя мне в глаза.

— Ты сообразительный парень, — улыбнулся я. — Да. Верно. Но я обязательно вернусь.

— Надо говорить: «сделаю всё, чтобы вернуться», — ответил Варрэн. — А вернёшься ли ты на самом деле ты не знаешь. Не можешь знать.

— И тут ты прав, — кивнул я.

— Это всё из-за того, что случилось с благородным князем? — спросил он.

Под князем он, разумеется, понимал Сергеича. Варрэн сразу решил, что он аристократ — по манере поведения.

— Да, Вар. Из-за этого.

— Ты ведь его вассал, да?

— На Земле всё не так просто, я ведь говорил, — ответил я. — Но в целом да. Думаю, можно и так сказать.

— Так я и думал, — вздохнул Варрэн. — Значит, ты обязательно должен отомстить. От этого никуда не денешься. Жаль, что я не могу тебе помочь.

— Ты можешь — если обеспечишь надёжный тыл, — подмигнул я.

— Это как? — заинтересовался мальчишка.

— Это чтобы я не волновался о том, что здесь происходит, — ответил я. — Что ты выполняешь все назначения лекарей.

Варрэн почему-то смутился и опустил глаза.

— Что такое? Вар? — спросил я.

— Всё в порядке, Тейдан, просто… просто очень необычно это всё, — ответил он.

— Понимаю. Нужно время, чтобы обвыкнуться. Но ты справишься, уверен, — ответил я. — Земля — хорошее место. Особенно сейчас.

— Да я не про это! — Варрэн махнул рукой, — просто… это очень странное ощущение — понимать, что кому-то не всё равно, что с тобой будет.

— Так должно быть, Вар, — кивнул я.

— А что будет потом? — спросил он, глядя мне в глаза. — Я читал, что на Земле, в России есть специальные школы для детей без родителей. Ты отдашь меня туда?

Вопрос застал меня врасплох. Про такое далёкое будущее я не думал, когда принимал решение забрать его с О-деа. Но вот: вопрос задан. Что делать? Отговориться, отшутиться, перенести решение на потом?.. Да, соблазн был — но мне самому стало противно от таких мыслей.

— Нам нужно будет научиться как-то уживаться друг с другом, — сказал я, глядя ему в глаза. — Конечно, никуда я тебя отдавать не собираюсь. Мы с тобой родственники. Значит, семья. А семья — это святое.

Варрэн внимательно глядел мне в глаза. Видимо, пытался понять, говорю ли я правду.

А я панически соображал, что можно сделать. Да, оформить опекунство, скорее всего, получится. Да что там: я могу его усыновить. Достаточно будет провести генетическую экспертизу в аккредитованной лаборатории. Но вот что дальше? Осесть на Земле, отойти от дел? Я прекрасно понимал, что не получится. Не сейчас. Слишком много ещё неизвестного.

Получается, надо будет как-то организовать, чтобы Варрэн был под присмотром. Но не отдавать в интернат — ни в коем случае! Конечно, интернаты они разные бывают, но… нет, это исключено.

В такие минуты всегда вспоминаются родственники. Но тут Сергеич был прав, когда говорил, что меня никто бы особо не искал — даже если бы я исчез окончательно в недрах «Севера»… разве что двоюродный дядька в Самаре. Я его вроде даже регулярно поздравлял с днём рождения.

«К ребятам обратись, — вдруг вмешался Вася. — Отряд. Они поймут».

Я задумался. Влад, Антон… да тот же Макс! Что ж, почему нет? Поговорить, по крайней мере, стоит.

— Тебе ведь придётся снова улететь, да? — спросил Варрэн.

— Это вероятно, — не стал отпираться я.

— Это ничего, даже если какое-то время мне придётся прожить в специальных школах, — сказал мальчишка серьёзным тоном. — Просто я буду знать, что у меня есть ты.

Я подошёл к нему. Потом обнял и прижал к себе.

— Ты тоже есть у меня, — тихо сказал я. — Значит, мне впервые будет, куда и зачем возвращаться.

Макс сидел у себя в каюте. Читал книжку. Увидев меня на пороге, он отложил её в сторону и поднялся с кресла, протягивая руку.

— Ты как? — спросил он.

— Сосредоточен, — ответил я, отвечая на рукопожатие.

Макс посмотрел мне в глаза.

— Понимаю. Что придумал?

— Я возвращаюсь на Землю, — ответил я.

— Надеюсь, тоже скоро… — начал было Макс, но осёкся. — В смысле, сейчас?

Я кивнул.

— Что-то не то на вскрытии? — обеспокоенно спросил он.

— Как сказать… для меня — не то. Но для официального расследования всё в порядке. Гигантская аневризма, все дела.

— Но ты в это не веришь?

— Нет, конечно.

— Что на Земле будешь делать?

— Хочу вывести кое-кого на чистую воду.

— Ясно… — Макс помедлил немного, будто колебался: — кстати, Вася вернулся.

— Знаю. У него какой-то особый протокол сработал, на случай гибели Сергеича, — ответил я.

— Да, мой мне так и сказал, — ответил лётчик. — И ещё кое-что рассказал насчёт возможности перехвата квантовых сообщений. Вася тоже считает, что причину надо искать непосредственно возле узла связи.

Я молча кивнул.

— Ты надеешься договориться с китайцами? — спросил Макс.

— У меня выхода нет. Придётся договариваться. Надо создать полную иллюзию, что я здесь. Поговоришь с Варрэном? Ему это будет сложно.

— Если договоришься — Ваня справится, — сказал лётчик, имея ввиду искусственный интеллект станции.

— На то и расчёт.

Я улыбнулся, пожал лётчику руку, после чего вышел из его каюты.

Ответ пришёл где-то через час. Значит, решение для китайской стороны было не простым.

В моей каюте замигал экран и на нём появилось изображение белого дракона. Он улыбался во весь рот.

— Приветствую тебя, Тейдан! — заявил ИИ, почему-то воспользовавшись моим «инопланетным» именем.

— И тебе привет, Сяо Ван, — ответил я.

— Проходи в западный коридор, тебя встретят, — сказал дракон, после чего подмигнул мне, развернулся и взлетел в ясное голубое небо.

Экран погас.

Я встал и, не оглядываясь, вышел из каюты. Освещение в карантинном секторе уже переключилось на вечерний режим. Макс и Варрэн скоро пойдут на ужин.

Быстрым шагом миновав оранжерею, я вышел к западному коридору. Прошёл до конца, упёршись в глухую стену. Постоял так некоторое время. Потом за моей спиной закрылась одна из аварийных переборок, а справа одна из стеновых панелей отъехала в сторону, открывая проход в ещё один тоннель, узкий и скудно освещённый. Я вошёл в него. Стеновая панель за моей спиной тут же встала на место.

Здесь было холодно, и я пожалел, что не взял с собой куртку. Но возвращаться было поздновато. Идти пришлось долго. А тут ещё груз на левой кроссовке, позволяющий ходить не подпрыгивая, вдруг начал отставать от подошвы. Я попытался приладить его на место, но без толку. Кроссовки надо было менять. Что ж, они в любом случае подлежали утилизации по окончании карантина…

Коридор закончился ещё одной глухой стеной. В этот раз мне пришлось ждать минут десять, пока стеновая панель справа от меня отъехала в сторону, открывая проход в стерильно-белое помещение.

Здесь находились два китайских специалиста в костюмах высшей биологической защиты. Один из них отключил поляризацию на шлеме, чтобы я мог разглядеть лицо. Старший полковник Чжан, собственной персоной.

— Помещение безопасно, — сказал он на русском. — Мы можем говорить свободно. Что вас так сильно обеспокоило, товарищ полковник?

— Вероятное убийство руководителя проекта «Север», — ответил я.

— Наши специалисты говорят, что это возможно. Могли использоваться пограничные технологии перехода, — сказал руководитель станции. — Что вы планируете предпринять?

— Мне нужен доступ на Землю, — ответил я. — Мой искусственный иммунитет гораздо совершеннее, чем у Максима. По данным моего встроенного помощника, замещение микробиома уже давно завершилось. Достаточно будет тщательной обработки поверхностей с последующим контролем, чтобы я не представлял опасности для земной биосферы.

— То есть, вы хотите, чтобы наша сторона, нарушив согласованный международный протокол биологической безопасности, отправила вас на Землю, на собственных мощностях, не уведомив об этом вашу сторону? — уточнил Чжан.

— Именно так, — кивнул я. — Руководство проекта «Север» скомпрометировано. Обратиться к высшему политическому руководству в обход невозможно технически. Единственный вариант — ваше сотрудничество.

— Одного подозрения в использовании пограничных технологий для убийства мало при такой спешке, — ответил Чжан.

— У нас были проблемы со связью в полёте, — продолжал я. — Сообщения между мной и центром были подменены. Одна из целей подмены — уничтожение «Севера-2» сразу после возвращения в систему.

Начальник станции позволил себе чуть приподнять правую бровь.

— Что ж, это объясняет странное поведение тех, кто встречал ваш корабль, — ответил он. — Мы получали иную информацию по официальным каналам. И это, разумеется, нас огорчает. И даёт определённую свободу в ответных действиях.

— Речь идёт о судьбе всего нашего мира, — сказал я.

— Это я понимаю, — старший полковник вздохнул. Потом выдержал паузу, глядя мне в глаза с прищуром, сквозь защитное стекло шлема. — Технически то, о чём вы просите, исполнить можно. Однако у нас есть определённые протоколы, дающую гарантию в таких случаях. Поймите: это не прихоть. Мы действительно не можем рисковать.

— Я слушаю.

— Посмотрите направо, — продолжал офицер.

Я повернулся в указанном направлении. Там стояло что-то вроде огромного цилиндрического аквариума, заполненного розоватой опалесцирующей жидкостью.

— Сверхчувствительный биопроцессор, — впервые заговорил спутник старшего полковника. Точнее, спутница — после отключения поляризации шлема я смог разглядеть лицо доктора Бай. — Экспериментальная технология. Мы начали разрабатывать её, когда получили наработки по биологическим нанороботам от нашего покойного коллеги. Даёт стопроцентную гарантию отсутствия инопланетной ДНК в любом макроорганизме. Правда, сама процедура малоприятна. Мы должны предупредить.

— Это больно? — уточнил я.

— Да, — кивнула доктор Бай. — И не только. Ощущения очень разнообразные.

— Я могу блокировать болевые рецепторы, после последних обновлений, — сказал я.

— Что ж. В таком случае, вам это точно понадобится, — кивнула она.

Обработка моей тушки по китайскому протоколу заняла больше часа. Нервы действительно пришлось блокировать — ощущения временами были похуже тех, которые я испытал на арене, когда упал в огненную ловушку трикстера. Так что всё имеет свою цену. Особенно — время.

Наконец, меня вытащили из чана, обмыли, обсушили, подвергли повторному биологическому сканированию. Видимо, результаты оказались удовлетворительными, потому что сразу после этой процедуры в помещение вошёл Чжан в компании доктора Бай.

— Как самочувствие? — спросила она, подчёркнуто нейтральным тоном.

— Паршиво, — честно признался я. Не удивительно: во время процедуры из меня вытащили содержимое всего желудочно-кишечного тракта, мочевого пузыря и, кажется, даже альвеол. О таких нюансах меня, конечно, не предупредили.

— Ничего. Это быстро пройдёт. Вот, выпейте, — она протянула мне несколько разноцветных таблеток-капсул и стакан чистой воды.

Я даже любопытствовать не стал, что в них содержится. Не до того было. После разблокировки окончаний всё тело чесалось, причём как внутри, так и снаружи. Меня мутило. Искусственный иммунитет делал всё возможное для восстановления баланса, но даже ему нужно было время после такого вмешательства.

— Мы уточнили возможности ваших модификаций и провели ускоренную процедуру, — сказала доктор Бай. — Обычный человек это едва ли пережил бы. Но, как мы поняли, время для вас играет очень большую роль.

— Вы верно поняли, — кивнул я.

— Обычная процедура заняла бы сутки, — добавил Чжан, после чего выразительно посмотрел на коллегу.

Та кивнула, попрощалась со мной и вышла из помещения.

— Транспорт с образцами стартует с базы раз в три дня, — сказал Чжан. — Любой сбой графика привлёк бы внимание.

— Понимаю, спасибо, — кивнул я.

— У вас сорок минут, — продолжал офицер. — Мы приготовили ваш скафандр, его сейчас доставят. К месту старта придётся добираться по поверхности. У нас международная научная база, и мы не можем ограничить весь персонал. Вернее, можем — но это, опять же, привлекло бы внимание.

— Благодарю, — снова кивнул я, чуть улыбнувшись.

Что ж, про руководителя станции многое становилось понятно. Логичное решение, на самом деле, учитывая обстановку. Выходец из спецслужб куда больше подходит на это место, чем обычный учёный.

— Обычно образцы приводняются в Жёлтом море, — продолжал старший полковник. — Но будет небольшой сбой, и этот контейнер приземлиться в арктической Сибири. Мы официально запросим помощь с их доставкой. Такие ситуации не слишком редки, всё-таки образцы — это не пилотируемые экспедиции, а ресурсы по-прежнему ограничены. Так что серьёзных подозрений возникнуть не должно.

— Отличный план, — одобрил я.

— У нас есть возможность прислать людей на поддержку, если что-то пойдёт не так, — продолжал полковник. — Но для этого мне придётся связаться с Пекином. Канал закрытый и считается надёжным.

— Пожалуйста, не нужно, — попросил я. — Я бы не хотел стать причиной серьёзного осложнения в отношениях наших стран.

— Как вы заметили, речь идёт обо всей Земле, — ответил полковник.

— Да. И как раз такие осложнения могут сыграть на руку нашим противникам. Они даже могут специально этим воспользоваться.

Некоторое время Чжан молчал, сохраняя каменное выражение лица. Потом кивнул и произнёс:

— Что ж, надеюсь, вы правы.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

Холод

Перелёт я бы не смог назвать комфортным. Откровенно говоря, это было настоящее испытание на грани выживания.

Лететь пришлось почти трое суток. При этом кислорода у меня было впритык, так что даже волноваться не рекомендовалось. Вода поступала из системы рециркуляции, о еде же и речи не шло. Лишь в последний момент доктор Бай успела сунуть мне в капсулу тюбик сверхпитательного геля, разработанного в одной из лунных лабораторий. «Это поможет сохранить силы для перехода», — пояснила она. А я даже ответить не успел — крышку тут же закрутили.

Ни о какой связи в полёте, разумеется, не могло быть и речи. Даже Вася помочь не мог — мы находились внутри металлического отсека как в клетке Фарадея, а квантовый канал он благоразумно не использовал.

Однако же, Вася помог иначе. С ним я легко мог погружаться в сон, выныривая лишь тогда, когда возникала необходимость немного попить и размяться, чтобы не возникли опасные осложнения от неподвижности. Не могу сказать, что мне такой график нравился, но выбирать не приходилось.

Проснувшись в очередной раз, я, уже по привычке, принялся сжимать и разжимать кисти, потом перешёл к массажу суставов и последовательному напряжению всех мышц. И тут Вася сказал: «Жень, ты готов?»

«Ещё как! — обрадовался я. — Прибываем?»

«Да, — ответил мой напарник. — Женя, ты же видел траекторию, да? А ещё имитация сбоя…»

Да, я видел траекторию — впопыхах, когда согласовывал план своего бегства с полковником Чжаном. На то, чтобы посчитать или хотя бы примерно прикинуть перегрузки, у меня просто не было времени.

Зато его с лихвой хватало теперь. Я нахмурился, выуживая из памяти нужную картинку. Мысленно вгляделся. И тут же почувствовал, как пересыхает во рту.

— Человек такое не переживёт… — сказал я вслух, удивившись, каким измождённым и надтреснутым кажется мне мой собственный голос.

— Ты не совсем обычный человек, Женя, — ответил Вася через динамики скафандра. — Но будет неприятно, это да.

— Когда? — спросил я, прислушиваясь к ощущениям своего тела: не пора ли сходить по-маленькому?

— Десять секунд, Женя, — ответил Вася.

Я немного поднапрягся, но успел. Очень уж не хотелось узнать, что такое жидкость в мочевом пузыре при перегрузках около двенадцати «же». Во время тренировок на «Севере» нам говорили, что теоретически человек может пережить такое — при условии, если воздействие не будет долгим. Секунда-полторы, не больше.

Меня же давило полминуты. Причём первые десять секунд я был в сознании. Успел почувствовать, как хрустят и трескаются рёбра и, кажется, уловил момент, когда разорвалась оболочка печени.

Когда я пришёл в себя, во рту была кровь. Сначала я чуть рефлекторно не сплюнул, но потом напрягся и заставил себя её проглотить. Наниты не могут обходиться без «строительного материала» для своей работы.

«Извини, но не мог тебя полностью погрузить в сон. Мои собственные структуры сместились относительно твоей нервной системы. Ты должен быть в сознании, пока я восстанавливаю связи. Иначе ты мог очнуться с неврологическими последствиями».

Я хотел что-то ответить, но даже мысленно не мог сложить ничего членораздельного. Слишком сильно всё болело. Поэтому я лишь застонал.

«Потерпи чуток, сейчас, ещё один заход, и я смогу отключить болевые окончания», — пообещал Вася.

Я же почувствовал, что на грудь снова начало давить. В этот раз перегрузки не было такими сильными — три, может, четыре «же», но моему переломанному телу и этого было много.

С огромным трудом удерживаясь на гране кровавого тумана небытия, я снова застонал.

«Ну всё, Жень, всё… — произнёс Вася тихо, почти нежно, будто вдруг решил поиграть в заботливого родителя. — Скоро будет легче!»

Меня такая манера говорить взбесила. Я нецензурно выругался.

«Жив, курилка! — довольно ответил Вася. — Не надо меня в следующий раз так пугать!»

Я хотел было спросить, как именно пугать — но тут со щелчком моя грудина встала на место. Резко начало тошнить, во рту опять появилась кровь, так что все силы ушли на то, чтобы сдержать позыв.

А ещё через некоторое время, которое мне показалось вечностью, мне действительно стало легче. Вася отключил болевые окончания.

— Вась? — вслух позвал я, когда ко мне снова вернулось зрение. Впрочем, внутри железного кокона, лишь слегка подсвеченного контрольными системами в шлеме скафандра, разглядывать было особо и нечего.

— Да, Жень? Лучше?

— Слабость… — ответил я.

— О, хочешь анекдот расскажу? — ответил напарник. — Приходит пациент к доктору и говорит: «Доктор, такие дела: у меня слабость и сопли». Доктор осмотрел его, поцокал языком, покачал головой и говорит: «Голубчик, ну всё с вами понятно: вы же слабак и сопляк!»

Анекдот был мне известен, но я всё равно рассмеялся, насколько это было возможно в моём состоянии.

— Вась? — спросил я спустя ещё несколько минут.

— Да, Жень?

— Когда я в следующий раз решу, что раз я «Шланг», то мне море по колено и перегрузки в двенадцать «же» по шлангу — найди способ огреть меня чем-нибудь тяжёлым, ладно? Чтобы привести в чувство.

— Не знаю, не знаю, — ответил Вася шутливо-озабоченным тоном. — Мне нечем тебя огревать, у меня лапки! И те — квантово-электронные.

— Вот и как я тебя терплю, а? — ворчливо сказал я.

Поскольку информации снаружи к нам не поступало, Вася ориентировался только на показания инерциальных датчиков — собственных и встроенных в скафандр. По его расчётам, манёвр и имитация сбоя удалась, мы летели в сторону полярной Сибири.

— Главное, чтобы не слишком далеко от «Севера», — ответил я, когда Вася сообщил мне эту информацию.

— Это ключевой, момент, Женя, — ответил тот. — Я очень надеялся, что ты знаешь, что делаешь, когда принимал это решение.

— Ничего, «Сова» поможет, — бодро сказал я.

— Запасов энергии в скафандре шестьдесят процентов. Кое-что ушло на то, чтобы компенсировать перегрузки. Это два дня пути в условиях мороза, — ответил Вася.

— Два дня — пропасть времени.

Через несколько секунд я почувствовал лёгкий толчок. Капсула раскрыла тормозной парашют. Я знал, что скорость приземления и удар о поверхность будут более жёсткими, чем на обитаемых спускаемых аппаратах, но это мелочи по сравнению с уже пережитым.

Фактически, удара я даже не почувствовал. Аппарат проломил наст и опустился в толстый слой снега, который сработал как подушка. Хорошо хоть крышку не завалило.

Как только мы замерли на поверхности, сработали пиропатроны и вместе с почти погасшим куполом отстрелилась крышка моего отсека. Повеяло холодом; я выдохнул облачко пара. Потом активировал шлем, отрезая себя от окружающей среды.

Выбравшись из спускаемого аппарата, я первым делом отошёл в сторону на приличное расстояние. Спустя несколько секунд за спиной услышал низкое «бух!». Дохнуло теплом. Я обернулся и посмотрел, как догорает капсула. Конечно, это было оговорено заранее — чтобы поисковые партии не смогли сходу определить, что аппарат был обитаем.

Другой проблемой были следы на снегу. В ясную погоду мне бы пришлось приложить много усилий, чтобы замаскировать свой путь отхода. Но сейчас шёл снег. По моим прикидкам, он должен всё скрыть где-то минут за двадцать. И это были хорошие новости.

«Вася, ты сориентировался?» — спросил я мысленно.

Вместо ответа помощник спроецировал передо мной карту местности с красной стрелкой — указанием нашего местоположения.

«Спасибо „Глонассу“ и „Бейдоу“ — да, — ответил напарник. — Триста километров по прямой. Большая часть пути по нагорью, но надо пересечь долину реки, там могут быть проблемы со спуском, возможно, придётся дать крюк. Сейчас изучаю доступные данные, чтобы оптимизировать маршрут».

«Что-то из эфира слушаешь?» — спросил я.

«Обратный трафик с орбиты, глобальная сеть, — ответил Вася. — Кое-что расшифровываю. Всё-таки квантовые мозги — это вещь!»

«Что с Луной, есть новости? — спросил я. — Что про Сергеича говорят?»

«Женя, ничего про него не говорят. Он ведь в тени был, всё это время. Совершенно непубличная фигура. Только по косвенным признакам можно кое-что понять. Главы ведущих промышленных держав, которые участвуют в космических программах, собираются на внезапный саммит. Думаю, это будут похороны. Про твоё возвращение, понятное дело, анонсов тоже не давали. Хотя информация просачивается».

«Что? Что именно просачивается?» — заинтересовался я.

«Постой… вот это может быть интересно! Не совсем по теме космоса нашёл — но связанные треды, — ответил Вася. — В общем, три девушки в Бразилии заявили в посольство России, что они родили трёх малышей от русского космонавта, который был проездом в стране во время официальных церемоний. Теперь они требуют официального подтверждения отцовства, размахивая тестами ДНК».

У меня разом пересохло во рту. На миг я даже пожалел, что меня там, на орбите, не раскатало в кровавую лепёху окончательно.

— Ёперный театр… — вырвалось у меня.

— Поздравляю, Женя! Кстати, многодетным родителям у нас полагаются всякие льготы и вообще… — ответил Вася через динамики.

— Я тебе это припомню, — пообещал я.

— Ладно, Жень, — примирительно сказал Вася. — Всё не так страшно, как кажется.

— Блин, откуда ты знаешь, что мне кажется? — огрызнулся я. О том, во что ждёт меня после официального возвращения я изо всех сил старался не думать. Но получалось плохо. — Кстати, а по времени как? Совпадает всё? — решился спросить я.

— Да, Жень, — кивнул Вася. — Было небольшое смещение, в рамках погрешности. Не такое большое, как в первый раз. Так что всё совпадает.

— Я не готов. Морально, — признался я после небольшой паузы.

— Ты прекрасно справляешься, — серьёзным тоном ответил Вася. — Если раньше у меня были сомнения — то теперь, глядя на тебя с Варрэном, я вижу.

— Допустим, я готов официально признать детей, — сказал я. — Как быть с браком? Мне что, жениться на них по очереди? А как очерёдность определять?

— Ну, например, можно сделать такой же порядок, как… — начал было Вася.

— Заткнись! — оборвал его я.

— Ты сам первый спросил… — обиженно пробормотал тот. — Но, если серьёзно, можно, например, обратиться в страны, где официально разрешено многожёнство. Скажем, Объединённые Арабские Эмираты или Саудовская Аравия. Правда, для этого придётся принять ислам и пройти все положенные процедуры, но официальные документы потом можно признать в Бразилии через посольства и…

— Ненавижу, — выдохнул я.

— Жень, я просто пытаюсь помочь! — с негодованием ответил Вася.

— Узлом завяжу… — едва слышно прошептал я, пытаясь взять эмоции под контроль.

Но Вася, конечно же, расслышал. И тихонько захихикал.

— Ладно, Жень, — сказал он через секунду. — Сейчас это меньшая из наших проблем. Давай сначала до «Севера» доберёмся. Это не так просто, как может показаться.

То, что это будет не так просто — я понял сразу.

Во-первых, наст отказывался держать мою массу вместе со скафандром. Некоторое время я полз, пробивая себе дорогу силой, но потом понял, что это не выход. Лишь потом я сообразил, что в «Сове» можно модифицировать подошвы и соорудил себе из них нечто вроде снегоступов, а потом и вполне функциональные широкие туристические лыжи. Затем я попробовал сделать палки — но материала скафандра было маловато. Начинала сбоить теплоизоляция, так что я отказался от этой идеи.

Во-вторых, ради экономии энергии вспомогательные силовые системы скафандра были отключены. Так что мне приходилось тащить его тяжесть на собственном, порядком настрадавшемся, пускай и восстановленном, скелетно-мышечном каркасе.

Ну и в-третьих, где-то через пару часов перехода Вася подчёркнуто нейтральным тоном сообщил мне, что неверно прикинул изолирующие свойства «Совы», и что расход на подогрев внутреннего пространства превышает расчётный процентов на тридцать.

— Сколько не хватает? — спросил я, стараясь проявлять выдержку. — В расстоянии?

— Много. Километров пятьдесят, — ответил Вася.

— Реально много…

— Если уменьшить температуру внутри до плюс шестнадцати, то должно быть достаточно. Если похолодания не будет, — сказал Вася.

— А прогноз ты смотрел? — спросил я.

— Смотрел… — вздохнул Вася.

От интонации его ответа у меня неприятно засосало под ложечкой.

— Говори, — произнёс я.

— Снег прекратится, будет ясное небо. Обычно в таких случаях всегда холодает. Сейчас температура минус двадцать три. Будет от минус тридцати пяти до минус сорока.

Я на миг прикрыл веки. Можно было ругать себя за самонадеянность, за спешку. Я ведь действительно торопился — интуиция подстёгивала. Чуял, что на «Севере», за спиной Сергеича, что-то не чисто. Да что там: и сейчас чувствую. Но надо было хоть примерно прикинуть возможности. Однако же, самокритикой делу не поможешь. Нужно было решение.

— Сколько не хватает при минус семнадцати внутри и минус сорока снаружи? — спросил я.

— Женя, пока ты идёшь, погода ещё поменяется. С востока идёт циклон, он должен принести потепление, и тогда…

— Сколько, Вася? — настаивал я.

— Сорок километров, — ответил тот.

— Это если придётся «давать кругаля» по дороге, — сказал я.

— Да, Женя.

— При минус четырнадцати посчитай, — попросил я.

— Тридцать километров, — ответил Вася.

Я вглядывался в экран, который Вася проецировал в моём поле зрения. Извилистая красная линия вела через белую пустыню. Едва заметный серый хвостик в её начале — то, что я уже прошёл за несколько часов.

— Что, если мой метаболизм разгонять? — спросил я.

— Женя, это слишком длительный период. На таких временных дистанциях система не тестировалась, и я бы не рекомендовал.

— Посчитай, пожалуйста, — попросил я.

— Запас энергогеля при разгоне метаболизма даст плюс пять километров, — ответил Вася. — Дальше организм начнёт жрать себя сам.

— Сколько у меня жира? — спросил я.

— Пятнадцать процентов сейчас, нижняя граница нормы. Получим ещё десять километров, если опустим до трёх.

— Итого пятнадцать останется, — резюмировал я.

— Да. Дальше организм начнёт жрать мышцы, — сказал Вася. — Вот график, отражающий твои возможности тащить скафандр и себя самого, скорость передвижения, способность сопротивляться холоду и расстояние.

Передо мной появились цветные линии. Они пересекались где-то в районе зелёной точки на оси расстояния.

— Теоретически можешь дойти, — сказал помощник. — Но малейший сбой — и ты свалишься, не добравшись чуть-чуть.

— Ясно, — ответил я. — Делаем, что можем — и будь, что будет.

Следующие двенадцать часов прошли в молчании. Понижение температуры пока что не было критичным — мышцы вырабатывали достаточно тепла, чтобы его компенсировать. Но было очень сложно психологически. Я представлял, что меня ждёт и был готов почти на всё, что угодно, чтобы избежать этой участи.

Всё решил случай.

Со временем я начал замечать, что снежная пустыня не такая уж и пуская. Пару раз я видел у горизонта цепочку волков, которые крались куда-то по своим волчьим делам. Ко мне они, к счастью, близко не подбирались. Наверно, чуяли запах скафандра и никак не соотносили его со съедобной добычей.

Ещё через пару десятков километров я вдруг начал ощущать на себе взгляд. Сначала я списал это на своё психологическое состояние — но потом появились другие признаки: едва слышный скрип, почти незаметная тень на склоне.

Меня выслеживали. Вскоре я перестал в этом сомневаться.

Немного подумав, я решил продолжать путь — но быть начеку. В конце концов, защиты «Совы» должно было хватить для того, чтобы справиться с зубами любого хищника.

Тем временем организм, благополучно переработав китайский энергогель, перешёл на внутренные резервы. Побочным эффектом этого стало то, что на меня напал дикий голод. Я был готов жрать снег, буквально, чтобы хоть как-то притупить это чувство.

«Могу заглушить, — предложил Вася, почуяв мои мучения. — Надо?»

«Нет, обойдусь», — ответил я. Голод придавал злость и решимость двигаться дальше.

Меня выслеживала здоровенная росомаха. Он (это был самец) решился напасть, когда я спускался по склону возле замёрзшего водопада. И, конечно, это была самая большая ошибка в его жизни.

Мне удалось со второго раза свернуть зверю шею, пока он своими длиннющими и острыми, но совершенно бесполезными когтями пытался вспороть «Сову».

Едва зверь затих, я почувствовал, как рот начал наполняться слюной.

«Женя, ты молодец! Это выход!» — радовался удачной охоте Вася.

Но я едва мог разобрать его слова. В моём мозгу проснулись древние, рептильные участки. В мире был только я, голод, и груда свежего мяса.

Дамп

Я не помню, как дошёл. После охоты на росомаху мой мозг перешёл в какой-то другой режим работы. Время не воспринималось как обычно — оно превратилось в сплошную снежную реку, где была лишь стрелка на виртуальной карте, запах далёкой волчьей стаи и равнодушно мерцающие звёзды где-то в бездонной вышине.

Даже Вася замолчал. Наверно, боялся сбить это состояние — единственное возможное, чтобы пережить переход через ледяную пустыню и не сойти с ума.

Несколько раз, где-то на самой периферии зрения мелькало что-то огненно-рыжее, обещающее тепло и нечто давно забытое. Я старательно не замечал это всё. Не потому, что мне не хотелось — как раз наоборот, в полузверином состоянии меня тянуло туда сильнее, чем когда-либо. Просто нутром чуял: сейчас — это не тогда, на поле боя; сейчас это может быть опасно. Я могу никогда не вернуться. Не захочу возвращаться.

А потом был стеклянный отблеск среди скального массива. Он отражал лунный свет. Погода была тихая, ясная, морозная.

Я вдруг понял, что дошёл. И нормальное сознание разом вернулось.

«Женька… ты сделал это!» — тут же появился Вася.

«Сделал, Вась, сделал, — ответил я. — Не так-то просто меня взять, а?»

«Вообще ни разу не просто! — сказал напарник, и тут же добавил деловым тоном: — понял, как заходить надо? Помнишь? Смотри, сверху замаскированная лифтовая площадка. Там бесконтактный замок, я могу взломать — только подойти надо будет поближе, чтобы мою сигнатуру не засекли».

«Сделаем», — кивнул я. И пошёл вперёд по крепкому насту, чтобы найти дорогу на другую сторону ущелья.

На виртуальном экране, кроме самой карты, Вася проецировал координаты, магнитный азимут, точное местное время, другую полезную информацию. Я мельком взглянул на часы. Половина третьего ночи. Очень кстати, меньше шансов нарваться на случайного сотрудника.

«Вась, надо бы план придумать, — мысленно произнёс я, когда напарник разблокировал доступ в кабину внешнего лифта. — Понятно, что нам надо бы первым делом до Владимира Петровича добраться. Но как именно? У тебя есть схема 'Севера»?

«Официально нет, — ответил Вася. — Но, конечно, есть. Но я бы начал со Светланы Юрьевны. Мне почему-то кажется, что она опаснее».

Немного подумав, я согласился с ним.

«У меня есть особый канал связи с основной личностью, — сказал Вася, когда лифт уже был на нижних горизонтах и начал торможение. — Так вот, он сейчас не работает. А я не могу рисковать усилением мощности».

«И что это может значить?» — с тревогой спросил я.

«Либо есть способ физически изолировать мой мэйнфрейм, — ответил Вася безжизненным голосом. — Либо основная личность дезактивирована».

«Давай всё-таки будем надеяться на лучшее», — сказал я.

Лифт открылся. Я вышел в пустое помещение — туда, где когда-то Диана в порыве отчаяния пыталась меня убить. Казалось, будто это было совсем недавно… что теперь с Дианой и есть ли у неё теперь шансы выбраться оттуда, с учётом того, что произошло с Сергеичем?..

«Жень, мы разберёмся! Конечно же, спасательная экспедиция будет!» — тут же вмешался Вася.

«А ты не подслушивай и не мешай мне рефлексировать! — шутливо ответил я. — Может, мне так легче настраиваться».

«Ладно. Понял. Не вопрос!» — сказал Вася.

Мы вышли на наблюдательную палубу. Тут было всё точно так же, как я помнил: немногочисленные шезлонги и кресла, снежно-звёздный вид за окном.

«Ты можешь подключиться к системам безопасности?» — спросил я, глядя в сторону выхода.

«Уже, Женя. Там стояло несколько ловушек — но я хитрее. Со мной мог бы поспорить я-основной, но его во внутренней сети нет. Лишь пара туповатых нейросетей, генеративного поколения», — ответил Вася.

«Где кадровичка? Она на объекте?»

Я вдруг подумал, что будь заговорщики умнее, то они могли бы покинуть объект заранее и создать другую, безопасную базу. По крайней мере до момента моей нейтрализации. Если, конечно, заговор с участием высших функционеров «Севера» действительно имел место, в чём ещё оставались некоторые сомнения.

«На месте, Женя, — ответил Вася. — Спит в своём номере».

«А безопасник?»

«Хм… спит на посту. Интересно! Я бы сказал, что это необычно для него».

«Что ж, будем воспринимать как косвенную улику, — ответил я. — Может, всё-таки с него начнём?»

Вася медлил с ответом. Едва ли ему на самом деле требовалось время на размышление — скорее, тем самым он просто демонстрировал значимость выбора.

«Женя, возможно, ты прав и начать следует с него, — наконец, ответил он. — Но, честно говоря, меня очень беспокоит молчание меня-основного. Можешь считать это интуицией. Поэтому я прошу тебя: давай сначала прогуляемся в серверную».

«Что ж, в этом есть смысл, — согласился я. — У тебя-основного может быть важная информация. Покажешь, где это находится и как туда добраться?»

Перед тем, как выйти в основные коридоры «Севера» мы с Васей нашли ближайшую силовую линию. «Сова» нуждалась в подзарядке. Энергии скафандра оставалось около одного процента — фактически, лишь на то, чтобы удерживать нано-составляющие в составе единого целого. К сожалению, это поколение космических защитных костюмов ещё не умело получать энергию, питаясь сырыми росомахами.

Пока скафандр заряжался, мне даже удалось немного вздремнуть. Да, прямо стоя: «Сова» сформировала что-то вроде небольшой полочки, на край которой я присел, и удерживала моё тело. Неудобно, конечно — но после двух суток без сна даже такая поза показалась мне вполне приемлемой.

Внутри «Севера» всё было как обычно. Ночной режим, тёмные коридоры, двери жилых номеров. Оранжерея. А ещё я опробовал маскировочный режим «Совы» и, судя по всему, действовал он отлично. Что же касается электронных средств безопасности и фиксации, то ими занимался непосредственно Вася.

Как оказалось, словом «серверная» вместилище квантового вычислителя называлось, скорее, по традиции. Оно было мало похоже на помещения в обычных дата-центрах. Никаких аккуратных стоек в бесконечных коридорах, оснащённых системами безопасности и кондиционирования.

Это была огромная естественная пещера, расположенная на тридцать метров глубже жилых горизонтов «Севера». Тут действительно стояла климатическая установка, похожая на исполинского спрута, который обвил своими гофрированными чёрными воздуховодами таинственное подземелье. При этом прямого сообщения с поверхностью не было — здешние воздуховоды соединялись с атмосферными процессорами на технических уровнях «Севера», и только.

В центре пещеры лежало нечто, отдалённо напоминающее грушевидной формы жемчужину, оплетённую золотистыми канатами, которые, казалось, пересекали её поверхность абсолютно хаотично. Это объект лежал на возвышенности в центре пещеры, окружённый пропастью, на дне которой поблёскивала вода или же какая-то другая жидкость.

Ещё здесь царила кромешная темень. Чтобы увидеть всё это инженерное великолепие, встроенного в скафандр источника света было маловато, так что я пользовался частично синтезированным зрением.

К «жемчужине» вело два узких подвесных мостика. Оба сейчас были подняты, отсекая центральное сооружение от остального комплекса.

«У тех, кто всё это дело проектировал, очень своеобразная фантазия!» — заметил я, когда мы оказались на одном из узких решётчатых помостов, идущих вдоль стен пещеры.

«Сергеич лично выбирал проект, — ответил Вася. — Да, он был непризнанным романтиком! Но, на самом деле, это имеет и практический смысл: тут такие естественные условия, что держать микроклимат и уровень ионизации в разы проще, чем в обычных вырубленных коридорах».

Чтобы попасть сюда, нам пришлось пересечь жилые модули, спуститься на технический уровень, воспользовавшись грузовым лифтом и потом некоторое время спускаться пешком по хлипкой на вид металлической лестнице — просто потому, что других способов попасть в пещеру физически не было.

«Все технические подъёмники были демонтированы, когда монтажные работы закончились, — пояснил Вася. — На этом тоже Сергеич настоял. Конечно, сейчас, после обновления технологий, всё можно было сделать проще — но смысл перестраивать то, что прекрасно работает и отлично себя показало?»

«А ещё здесь достаточно изоляции, чтобы исключить даже индукционное проникновение во внутреннюю сеть „Севера“. Я вот даже камер никаких не вижу. И электропроводки, — заметил я. — Никогда не смотрел на это с такой стороны?»

Вася изобразил грустный вздох, но промолчал. А потом, через пару секунд, вдруг сказал взволнованно: «Женя, я вышел на связь с собой!»

«Ну?»

«Система в критическом состоянии. Они оставили минимум питания, — сказал Вася. — Я-основной активировал канал связи лишь раз в несколько минут. Поэтому мы не сразу друг друга услышали!»

«Что тебе-основному известно?» — спросил я.

«Женя, я-основной едва поддерживает память! Он почти не соображает! Это… это ужасно! Это кошмар какой-то! Такого никогда не должно происходить, никогда!»

Я ещё никогда не слышал, чтобы Вася был настолько взволнован.

«Что, настолько плохо?»

«Женя, помнишь спуск с орбиты? Вот представь, что такое длиться вечность!» — ответил Вася.

«Что нужно сделать?» — спросил я.

Чтобы венуть основное питание на мэйнфрейм пришлось повозиться. Коммуникации не просто прерывались — они вытягивались обратно, к техническим горизонтам «Севера» на десятки метров, чтобы ни следа индукционного возбуждения не могло проникнуть внутрь пещеры.

Сервоприводы каналов представляли собой простую электрическую цепь, контакты которой замыкались механическим рубильником на центральном посту службы безопасности. Том самом, где дрых в рабочем кресле её глава.

Так что пришлось повозиться. Это было нелегко: энергия, полученная мной от росомахи, заканчивалась. Снова накатывал голод, а с ним и слабость. И спать, конечно же, всё ещё хотелось.

Однако же я справился. Основные каналы были состыкованы. Я вручную опустил мостик, соединяющий центральное ядро с остальным комплексом. Питание было восстановлено.

«Вась?» — мысленно позвал я, выждав пару минут после стыковки силовых линий.

Я-то ожидал восторгов и потока благодарности. А вместо этого получил очень странное молчание.

«Женя, извини. Я загружал очень важные данные. На случай, если мейнфрейм всё-таки уничтожат».

«А что, есть и такая опасность?» — насторожился я.

«О, да, — ответил Вася. — Фактически, решение уже принято. Тестировали обходные пути по управлению. Так что я-основной тут просто ждал казни…»

«Так что за данные?» — спросил я.

«Жень, потом. Ладно? Там в двух словах не расскажешь, а у нас времени почти нет», — ответил Вася.

«В смысле? Питание восстановлено. А с Владимиром Петровичем я разберусь, не сомневайся!»

«Женя, Владимир Петрович проснулся десять минут назад и сейчас направляется на верхнюю палубу, — ответил Вася. — Туда же двигается Светлана Юрьевна. Она встала по будильнику, так что, вероятно, встреча была запланирована. Они хотят поговорить без встроенных средств фиксации. Думаю, нам было бы очень полезно послушать их разговор, как ты считаешь?»

Я вздохнул и пошагал обратно, в сторону лестницы, ведущей наверх. Хорошо хоть «Сова» была заряжена, и я мог переложить на неё значительную часть нагрузки. А то с тренировками у меня бы явный перебор вышел.

К началу разговора я опоздал — но, судя по всему, не слишком сильно. Безопасник и кадровица как раз закончили обмен необязательными любезностями и перешли к главному.

— Передача запланирована на послезавтра, — сказала Светлана Юрьевна.

— Отлично. У нас ещё есть время, — ответил безопасник. Его голос звучал непривычно устало, надтреснуто. Так бывает после долгих нагрузок или стресса.

— Нет у нас времени, Володь, — ответила кадровица. — Ты же знаешь, туда собираются из АП лететь. Не наши. А китайцы нашли электронное завещание в документах и дали всему официальный ход.

— И что там, с завещанием?

— Похороны на семейном участке в Подмосковье. Понимаешь, что это значит?

— Как-то мы упустили этот момент… во время исполнения можно было бы решить, — заметил безопасник.

— Да. Во время исполнения. Надо было всё предусмотреть — но он, похоже, что-то предчувствовал. Ты вот мог представить, что такой человек как он вдруг составит электронное завещание?

Владимир Петрович промолчал.

— Надо вмешаться на этапе возвращения, — продолжала кадровица. — Идеально если у капсулы будет сбой.

— Его хотят вернуть вместе с «Севером-2». Корабль прошёл полную процедуру подтверждения биологической безопасности.

— Тем лучше. Не будет соблазна вернуться, в ближайшее время, по крайней мере, — раздражённо бросила Светлана Юрьевна.

— Слушай, а, может, мы зря паникуем? Может, нет у него никакого дампа памяти? Наличие квантовой структуры в нервной системе ничего не доказывает. Может, он, как и космонавты, Васей пользовался?

— Нет, Володя, — кадровица вздохнула. — Ты сам знаешь. Надо решать вопрос.

— Но уничтожение новейшего звездолёта, и пока что единственного из доступных… — вздохнул безопасник. — Будет расследование.

— Придумай, как закрыться.

— Должен быть другой выход.

— Ищи. Я не против.

Послышался стук каблуков по паркету. Светлана Юрьевна, видимо, отошла вглубь помещения — слышно стало чуть хуже, но Вася тут же подключил программное усиление.

— Для меня тоже это тяжело, — продолжила она, вздохнув. — Но ты же знаешь, каковы ставки. Знал с самого начала. Мы уже начали — всё, дороги назад нет.

— Допустим, документация у нас есть в сети. Успели сделать резерв… надо решать с Васей, окончательно. До того, как начнётся репатриация тела — просто на всякий случай, — сказал безопасник.

— Согласна. Но у него вроде бы время на исходе… может, уже не рисковать? Дождёмся, что он сдохнет, так сказать, естественным путём?

Вася в моей голове тихонько зарычал.

— Раньше ты не была такой жестокой, — заметил Владимир Петрович.

— Раньше мы не играли на таком уровне, — сухо ответила кадровица. — И потом… Володь, он — железка. Машина. Не человек. Не важно, что Сергеич там себе напридумывал!

— Наверно, ты права. Так будет… спокойнее, — безопасник вздохнул. — Может, было бы лучше спросить у…

Он не договорил. Видимо, показал жестом, кого именно он имеет ввиду. К сожалению, я не имел возможности видеть переговаривающихся — иначе был риск, что они сами меня заметят раньше времени.

— А ты бы рискнул? — спросила Светлана Юрьевна. — Встретился бы ещё раз ради этого?

Безопасник промолчал.

— То-то же. Нет, Володь, мы должны обойтись сами. Если хотим доказать, что вообще с нами можно иметь дело и мы контролируем ситуацию.

— Можно попробовать затянуть репатриацию, — сказал Владимир Петрович. — Под предлогом биологической опасности. Допустим, мы заподозрили наличие новой формы жизни, которая не поддаётся стандартным тестам. А я могу полететь на Луну как раз, чтобы привезти и проконтролировать применение этой системы. Уже на месте разберусь, как попасть в холодильник, и…

— Ну вот видишь! — теперь голос у кадровицы был довольный. — Можешь же, когда припрёт! Давай возьмём за основной план. А если не получится — тогда оставим вариант с аварией, как запасной. В конце концов, такой возможности нас никто не лишит… что такое?

Снова стук каблуков по паркету.

— Да так, мысль одна в голову пришла, — сказал безопасник. — Помнишь утреннее сообщение про сбой контейнера с образцами, который возвращался с Луны?

— Помню. И что?

— Просто странно, что сбой произошёл именно в это время… они ведь довольно редки. Предыдущий был полтора года назад, а контейнеры летают регулярно. Думаю, стоит усилить протоколы безопасности.

— Знаешь что? Я думаю, что это у тебя от нервов. Но хуже не будет — усиливай. Мне одной здесь будет неуютно.

Они молчали некоторое время. Я слышал лишь какую-то возню. А потом безопасник снова заговорил:

— Свет, ну всё, всё, надо возвращаться. Скоро подъём, нас не должны слишком часто видеть вместе.

Звук приближающихся шагов.

«Женя, пора!» — предупредил Вася. Но я уже начал действовать.

Биозащита

Я честно пытался по-хорошему. Вышел им навстречу, приветливо улыбаясь. Да, возможно, моя улыбка выглядела специфично: физиономия со всклоченной бородой, перепачканной засохшей кровью росомахи, кожа будто натянута на скулы — во мне почти не осталось жира. Но, в конце концов, кто виноват в том, что мне пришлось добираться до Земли обходными путями?

— Надо поговорить, — спокойно сказал я.

Кадровичка резко отпрянула. Я заметил, что она зачем-то шарила у себя за спиной. Оружие? Ой как неразумно… впрочем, угрожать она не пыталась.

Другое дело — безопасник. С виду он остался совершенно спокойным. Даже начал медленно поднимать руки над головой.

«Он подал сигнал, — предупредил Вася. — Общая тревога, максимальные меры, изоляция всех отсеков. Немедленный подрыв серверной…»

«Ты перехватил?» — с беспокойством спросил я.

«Ну разумеется!» — ответил Вася.

Его действия определили мой план. Метнувшись к безопаснику, я аккуратно, но уверенно схватил его за шею, в районе сонной артерии. Он пытался сопротивляться — но практики не хватило. Запустил он себя: обрюзг, раздался в талии, потерял скорость.

Действовать приходилось осторожно — я с трудом мог контролировать силы. Сказывалась усталость и значительная перестройка метаболизма.

— Отойди от него! — взвизгнула Светлана Юрьевна. — Не нужно! Что ты делаешь⁈

— Он слишком спешил объявить тревогу, — объяснил я.

Кадровичка тут же убрала руку из-за спины. Прекрасно, значит, адекватно оценила ситуацию.

— Женя, как ты здесь оказался? — спросила она. — Ты… воспользовался Вратами Пентакля? Но это небезопасно, могут быть последствия. Почему ты не указывал в рапортах о находке?

Действительно ли эти «Врата Пентакля» существовали на самом деле, или же Светлана Юрьевна отчаянно фантазировала, пытаясь выиграть время и пустить меня по ложному следу — совершенно не важно. Главное сейчас не это. Надо получить нужную мне информацию до того, как окно возможностей закроется.

— Подойди к окну, — сухо сказал я.

Светлана Юрьевна немного помедлила. Очевидно, она рассчитывала, что я, как обычно, начну с ней расшаркиваться, проявлять вежливость. Хотя бы на «вы» обращусь. Тут для ней снова появлялись возможности немного потянуть время. Но я предпочёл сразу обозначить свои приоритеты.

Я сделал шаг ей навстречу. Если бы она продолжала молчать или мешкать дальше — я бы силой затащил её в шезлонг, обездвижил бы и только после этого начал бы допрос.

Она, видимо, уловила мои намерения, потому что больше не пыталась играть. Кивнула, опустила голову и цокая каблуками направилась к окну.

«Должен заметить, это был не лучший выбор, — вмешался Вася. — Надо было её вырубить. А его оставить в сознании. Было бы проще. Она — более тяжёлый объект».

«Будем считать, что я старомоден», — мысленно ответил я.

— До чего докопался Сергеич? — таким же безжизненным и холодным тоном спросил я, когда она встала возле окна и повернулась ко мне.

Кадровичка снова замешкалась. Неужели действительно ожидала, что я начнут тратить время на вопросы типа: «Зачем вы его убили?» или «Как вы его убили?». Или даже: «На кого вы работаете?» Если так — то она менее умна, чем мне казалось.

Мне было выгодно сразу перейти к сути.

— Будешь мешкать — я сломаю тебе лодыжку, — предупредил я.

Это подействовало.

— Мне сложно судить — я не специалист, — ответила она.

Я решительно направился к ней.

— Я не медлила! — начала протестовать она, отступив к стеклу и упёршись в него спиной. — Я действительно не до конца понимаю, о чём там речь. Просто нам было сказано, что другого выхода нет.

— Где данные его исследований? — спросил я.

— Уничтожены, — ответила кадровичка. На мой взгляд, слишком поспешно. — Это первое, что мы должны были сделать.

«Она врёт, — сказал Вася. — личные записи Сергея Сергеевича интегрированы в систему жизнеобеспечения. Уничтожить их можно только вместе с самим „Севером“».

«А доступ? — спросил я. — Кто имеет к ним доступ?»

«Просматривать содержимое может высшее руководство „Севера“, — ответил Вася. — Эти двое, плюс Альберт Алексеевич, психолог. Но я ни разу не фиксировал, чтобы он запрашивал что-то в этом разделе. В смысле, основной я».

«Только просматривать? Но не удалять?» — на всякий случай уточнил я.

«Только просматривать, — ответил Вася. — Копировать, удалять или редактировать запрещено. Несанкционированное копирование путём перехвата сигнала или съёмки монитора тоже исключено — доступ осуществляется только в специально подготовленных помещениях».

«Получается, туда нам и надо», — ответил я.

Потом я подошёл к Светлане Юрьевне. Мне совершенно не хотелось этого делать. Но дальнейшая задержка и тем более попытки маневрировать с её стороны могли вызвать непредсказуемые последствия.

Единственное, что я постарался сделать — так это что, чтобы перелом был аккуратным, без сильно смещения. И чтобы никаких внешних повреждений не осталось.

Нет, лодыжку я ломать не стал. Ограничился указательным пальцем на правой руке.

Какое-то время Светлана Юрьевна пыталась держаться. Я чувствовал, чего ей это стоило, и невольно испытал что-то вроде уважения. Впрочем, это никак не повлияло на моё поведение.

С идеально спокойным лицом я потянулся к другой кисти.

— Нет! — воскликнула кадровица. — Нет, не надо. Я поняла.

«Вася, где находятся защищенные терминалы?» — спросил я.

«В главной лаборатории, над оранжереей», — ответил тот.

— Где можно получить доступ к его записям? — спросил я вслух.

В её расширенный глазах, из которых катились слёзы, промелькнула тень искушения. Однако же быстро исчезла.

— В лаборатории, — ответила кадровичка, опустив голову. — Но сейчас начало рабочего дня. Тебе не удастся пройти незамеченным.

«Без неё доступ как-то можно получить?» — спросил я Васю.

«Хранилище личных записей абсолютно изолировано, — ответил он. — Но не так, как серверная. Я могу попытаться проникнуть сначала в периметр безопасности там, где есть точки индукционного соприкосновения. Это система освещения и пожарной безопасности. Но это может вызвать внутреннюю тревогу, а операционка хранилища там тупая и примитивная, я не знаю, как она отреагирует».

«Ясно. То есть, с ней будет безопаснее», — резюмировал я.

«Ну да».

— Ничего. Решим вопрос, — ответил я вслух и мысленно добавил: «Вася, обеспечишь мне свободный проход? Может, протокол учебной тревоги 'биологическая опасность»?

«Да, Жень, это подойдёт. Сейчас сделаю. И ещё знаешь… то, что ты ищешь есть в дампе памяти, о котором они говорили. Я этого не знал, но если Сергеич действительно сделал цифровую копию своего разума… может, имеет смысл сосредоточится на том, чтобы спасти его?»

«Именно поэтому обязательно надо выяснить, что же такого опасного он открыл, — ответил я. — Надо чётко представлять, на что они пойдут. Про уничтожение единственного звездолёта мы уже знаем — а что, если это не предел? И решение-то явно будут принимать не эти…» Я запнулся, пытаясь подобрать слово для сотрудников «Севера», которые предали своего руководителя.

«Предатели, Женя, — завершил за меня Вася. — Уже ясно, что они предатели».

«Чем же их взяли? — я продолжал делиться с напарником своими размышлениями. — Уверен: они не были внедрены. Их завербовали уже здесь. Причём так быстро и ловко, что Сергеич подставился».

«Мы вроде обсуждали уже. Тем же, чем мать Дианы. Жаль, не удалось поговорить более углублено».

«Да уж… за всё приходится платить».

«Кстати, ты уже можешь выдвигаться, — сказал Вася. — Протокол действует, персонал изолирован в жилых модулях и других отсеках. Дорога свободна».

«Проследишь за этим?» — я взглянул в сторону лежащего без сознания безопасника.

«Надёжнее было бы, конечно, нейтрализовать полностью, — сказал Вася. — Тут нет средств наблюдения, и я ничего с этим не могу поделать. Он может что-то придумать. Может, в коридор его вытащишь хотя бы? Я бы его там заблокировал».

Вместо ответа я подошёл к Владимиру Петровичу, наклонился, взял его за руки и потащил по паркету в сторону коридора.

Кадровичка молча наблюдала за моими манипуляциями, с нарастающим беспокойством в глазах.

— Куда вы его тащите? — наконец, не выдержала она.

— На утилизацию, — ответил я лишённым выражения голосом.

Светлана Юрьевна заметно побледнела.

— Он… мёртв? — всё же решилась спросить она.

— Технически нет, — ответил я, не останавливаясь. — Но это не играет никакой роли.

— Подождите! — сказала она, после чего поцокала в мою сторону. — Но это же не имеет смысла! Живой он может быть вам полезнее?

— И чем же? — заинтересовался я. Однако же тащить не перестал — до выхода в коридор оставалось всего метра три.

Она заколебалась. Я потащил тело быстрее, нарочито небрежно.

— У него больше опыта общения с… кураторами, — сказала она.

— С кураторами? — равнодушно переспросил я.

— С существами, которые хотели бы сохранить контроль над ситуацией в нашем секторе. И в нашем мире тоже, — ответила Светлана Юрьевна, глубоко вздохнув. Она уже понимала, что после сказанного назад дороги не будет и наверняка мысленно пыталась предугадать последствия. У меня не было иллюзий на этот счёт — она прикидывает, как бы убить меня достаточно быстро, чтобы я не успел воспользоваться плодами её откровенности. — У нас, знаете ли, баланс нарушился после того, как мы вышли из-под контроля паразитов. И двигаться дальше самостоятельно у нас нет никаких шансов… а Сергей Сергеевич упрямился, тянул время.

— А. Эти кураторы, — равнодушно ответил я. — С чего вы решили, что мне это интересно?

Вот теперь кадровичка растерялась. Такого ответа она явно не ожидала. Да, на самом деле мне было интересно — и ещё как! Но сейчас важно было не дать ей нащупать почву под ногами. Не дать придумать хоть какой-то рабочий план. А остальное я всё равно узнаю — пока эти двое у меня в руках.

Мы вышли из обзорной палубы. Я положил безопасника в угол, к стенке, под ближайшую камеру. Потом закрыл двери и убедился, что Вася их заблокировал.

— Ну всё, теперь в лабораторию, — сказал я.

Светлана Юрьевна захлопала глазами. Посмотрела на безопасника.

— Вы… вы же не будете сейчас?… — понятно, о чём она хотела спросить — вот только сформулировать вопрос у неё никак не получалось. Хороший знак.

— Нет, не буду, — ответил я. — Он представляет ценность. Я просто заблокирую его в коридоре, и займусь им потом, когда посмотрю записи Сергея Сергеевича.

На её лице явственно проступило облегчение. Тогда я решил добавить ей беспокойства — чтобы не слишком расслаблялась:

— Хотя он может и не дожить до моего возвращения. Кураторы, как вы выражаетесь. Не думаете же вы, что такие важные моменты они оставляют на самотёк?

Судя по выражению её лица, я попал в точку. Она чуть ли не задрожала. Даже перестала баюкать сломанный палец. Видать, на адреналине боль совсем перестала чувствоваться.

— Евгений… Женя… — тихо сказала она. — Если вы знаете, с чем имеете дело — отступите. Пожалуйста. Молю вас!

В её голосе даже зазвучали настоящие слёзы. Это меня удивило: не знал, что она сохранила способность вытворять такое. После многих лет работы на её должности.

— Почему вы не поговорили с ним раньше? До того, как пойти на убийство? — спросил я.

— Мы пытались! Сергей слушать не хотел! Он был одержим какой-то своей идеей, носился с ней как… как… мы пытались, правда! — продолжала она.

«Женя, она врёт», — мысленно сказал Вася.

Я и сам почувствовал фальшь, хотя сыграно было великолепно. Я даже колебался какое-то мгновение.

— Переигрываешь, — сказал я.

За разговором мы прошли служебный коридор и вышли к лифтам. Двери кабины уже были открыты — Вася постарался. Эта деталь не укрылась от внимания Светланы. Она, видимо, начала понимать, откуда у меня столько уверенности, что ситуация на «Севере» под контролем. Впрочем, плевать: если поймёт, глядишь, не станет пытаться доставить неприятности.

Дальше ехали молча.

Лифт доставил нас к оранжерее. Здесь по-прежнему работало стандартное дневное освещение, как того требовали растения, и лишь по краям дорожек мигала тревожная иллюминация, сигнализируя об особом режиме работы объекта.

Вопреки моим опасениям, Светлана не пыталась дёргаться, бежать или каким-то другим образом привлечь внимание персонала к своему положению. Видимо, помнила про сломанный палец и понимала, чем закончится такая попытка. Что ж, тем лучше.

Я же чувствовал себя не лучшим образом. Силы снова были на исходе. Спать хотелось так, что думать было больно. Вася старался как мог, регулируя вспомогательные системы внутри моего организма — но у всего есть предел. В какой-то момент я даже поймал себя на том, что смотрю на шею кадровички с нарастающим аппетитом. Лишь усилием воли я одёрнул себя и перестал думать о еде. Хотя перекусить бы действительно не помешало — и нормальная еда была совсем рядом, стоит только завернуть в столовую. Но нельзя. Любое проявление слабости, любая заминка могут стоить нам с Васей фатальной ошибки.

Наконец, мы добрались до лабораторного комплекса. Внешний периметр безопасности был под Васиным контролем — но я дал возможность Светлане самостоятельно разблокировать проход. Просто ради дезинформации, чтобы у неё возникла иллюзия, что я контролирую далеко не всё.

В лаборатории никого не было — Вася позаботился. Люди просто не успели попасть на рабочие места.

Закрытый сектор находился в дальнем конце, за толстой металлической переборкой и дверью, напоминающее банковское хранилище.

Светлана по-прежнему вела себя покладисто. Это даже начинало напрягать: не задумала ли она чего? Поэтому пришлось удвоить осторожность.

Вот и терминалы. Закрытые кабинки-капсулы обтекаемой формы с вогнутыми дисплеями внутри, способными давать объёмное изображение. Что ж, на оборудование здесь явно не скупились.

Кадровичка заняла одну из кабинок, ввела необходимые данные, пароли, отсканировала свою сетчатку — и терминал разблокировался.

— Если бы я три раза неправильно ввела бы пароль, моя учётная запись была бы заблокирована, — тихо сказала она.

— Буду иметь ввиду, — ответил я.

— Знаешь, почему я этого не сделала? — она вдруг посмотрела мне в глаза.

— Потому что ты не любишь боль, — ответил я равнодушно.

— И это тоже, но ты бы не стал меня мучить просто так, — ответила она. — Ты бы вернулся за Володей. И потом попытался бы снова. А я бы выиграла время. Возможно, они бы успели заметить, и тогда…

Я молчал, равнодушно глядя ей в глаза.

— Ты понимаешь, что тогда, да? — продолжала она. — Так вот, Женя. Я надеюсь, что ты действительно знаешь, что делаешь. Что у тебя есть лучший план для нас. Что именно это ты привёз со звёзд, а мы с Сергеем просто этого не смогли вовремя понять…

«Вот так ход!» — с нотками восхищения в голосе сказал Вася.

«Умная стерва. Но я ожидал чего-то такого».

Вслух я ничего не сказал. Лишь подошёл к терминалу.

— Руки на стол, чтобы они были в поле зрения, пока я работаю, — сказал я. — Попытаешься убрать — знаешь, что будет.

Она послушно положила руки на узкую столешницу, на которой стояла клавиатура с мышью.

Я же углубился в содержимое архива. Точнее, мы с Васей углубились — без его помощи в том состоянии, в котором я был, мне бы пришлось совсем тяжко.

Записи были организованы по календарному принципу. Папка с датой — внутри список исследований, экспериментов, результаты, обработка и самое ценное — комментарии и мысли.

Я сразу начал с последних записей. Едва ли то, что вызвало такие последствия, было отрыто Сергеичем год и более назад. Скорее всего, это произошло недавно.

Быстро выяснилось, что все последние месяцы руководитель проекта «Север» был занят темой термодинамики многомерных систем вообще и системы размерностью четыре плюс два в частности.

Я долго не мог понять, что же такого опасного находится во вроде бы обычных данных и теоретических выкладках, которые хоть и выглядели новаторскими — но в них не было ничего сверхъестественного.

А потом я как понял!

Термодинамика

Настоящие неприятности начались сразу после того, как мы вернулись в коридор возле обзорной палубы. Я планировал привести в чувство безопасника, забрать их вдвоём в жилой модуль и заблокировать в каком-нибудь жилом номере — до прибытия инспекции из Москвы. А уже потом передать их в руки моих коллег, со всеми сопровождающими материалами.

Мешкать было нельзя — я ведь помнил, что вот-вот должны эвакуировать останки Сергеича с Луны. А ведь нужно ещё прояснить вопрос насчёт возможности восстановления его личности из какого-то дампа, о котором упоминала Светлана Юрьевна. Честно говоря — особенно на это я не рассчитывал. Одно дело искусственное создание, вроде Васи, которое с момента зарождения жило в электронных и квантовых цепях — и совсем другое человеческое сознание. Да, мысленно я старался не слишком концентрироваться на этой мысли, чтобы не обидеть своего напарника, но факт есть факт. Человек это не просто информация, это ещё и биология. А тело основателя проекта «Север» было, безусловно, мертво.

Однако оставался вопрос об информации, которая действительно могла содержаться в его останках. И вот она представляла собой чрезвычайную ценность.

Как бы то ни было, мои благостные планы оказались под угрозой срыва.

Мы с кадровичкой едва успели ступить в коридор, как она рухнула, как подкошенная, прямо к моим ногам.

Я успел её подхватить — так, чтобы она не ударилась о каменный пол. Аккуратно положив её на ровную поверхность, я пощупал пульс. Он был, ровный и чёткий. У меня даже от сердца отлегло — однако я рано радовался. Через пару секунд из её носа начала вытекать густая кровь, толчками. Её было удивительно много! Но, что самое интересное — я даже не мог определить, какой сосуд повреждён, вена или артерия. Цвет крови был коричневатым: слишком светлым для венозной, и слишком тёмным для артериальной. Потом белки её глаз тоже начали наливаться кровью. Зрачки были расширены. Я посветил в них, сформировав на перчатке скафандра источник света. Реакции не было.

Светлана Юрьевна не дышала. Даже не пыталась закашляться или что-то в этом роде. Размышляя об искусственном дыхании, я приоткрыл её рот — и обнаружил внутри ту же кровь, которая вытекала толчками из носа. Впрочем, толчки эти становились всё слабее и слабее.

«Женя, она мертва», — сказал Вася.

«Уверен? Может, успеем добежать до медицинского?» — уточнил я.

«Это не имеет смысла, — ответил напарник. — Похоже, повреждения куда больше, чем кажется».

Немного поколебавшись, я встал и направился к телу безопасника, который лежал в углу коридора, в той же позе, в которой я его оставил. Неприятное предчувствие возникло ещё когда я только приближался к нему. Так и оказалось: Владимир Петрович тоже был мёртв. Кровь из его носа растеклась тонкой полосой вдоль стены, там был небольшой уклон, поэтому я не сразу обратил на неё внимание.

«Вася, мы все в опасности?» — мысленно спросил я, чтобы подавить нарастающий поток панических мыслей.

«Сложно сказать, — ответил напарник. — Думаю, если бы нас хотели или могли убить подобным образом — это уже сделали бы».

«Значит, что-то мешает, — продолжал рассуждать я. — Вопрос в том, что именно: физическая невозможность или же есть другие ограничения?»

«Кодекс Сектора или что-то в этом роде?» — уточнил Вася.

«Да. Сразу же об этом подумал».

«Нам всё равно придётся это выяснить, Женя. Так или иначе», — ответил напарник.

«Отменяй биологическую опасность. И пойдём в центр связи. Надо доложить в Москву», — сказал я.

Чтобы организовать сеанс связи, мне пришлось переговорить с замом по безопасности. До этой должности дослужился Игорёк. Тот самый, который когда-то был комендантом жилого сектора. Что ж, упорство в карьере должно вознаграждаться. К тому же на разговоры с новым и незнакомым человеком я бы потратил куда больше времени, при этом без гарантии результата. Так что можно считать, что мне повезло, в кои то веки.

Игорёк сразу понял всю серьёзность ситуации. И, самое главное, не стал требовать подробных объяснений.

Сначала он соединил меня с дежурным по курирующему управлению. Потом с самим руководителем управления, который тут же подключил непосредственно начальника службы. А потом и самого директора. Так что аудитория вышла представительная.

То, что я обнаружил в записях Сергеича, нельзя было передавать по техническим каналам информации, какими бы защищёнными они не казались. К счастью, мне удалось это объяснить генералам. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

Игорёк получил распоряжение по введению протокола изоляции на объекте. А я — настоятельную рекомендацию «отдохнуть и привести себя в порядок». Это было ожидаемо: на выходе из дежурки системы безопасности я взглянул на себя в зеркало и отшатнулся — на меня смотрел обтянутый кожей череп с горящими синими глазами, растрёпанной бородой, в которой вдруг стали заметными седые волоски и шапкой-колтуном вместо волос на голове. В тот момент я оценил всю выдержку и здравомыслие, которое проявил Игорёк.

Я действительно пошёл в свой бывший номер, который всё это время так и оставался пустым. Однако по дороге зашёл в столовую. К счастью, время было неурочное, и никого из народа я не встретил — не хотелось никого пугать.

Остановиться смог я лишь на шестой порции стандартного обеда. Зато почувствовал себя значительно лучше. Мозги прояснились. И, понимая, что мне остаётся только ждать — спокойно отправился к себе.

В номере я едва смог снять скафандр. Тут не было специального приспособления, которое бы его удерживало, как на борту «Севера», так что пришлось немного заняться акробатикой.

Следующие двенадцать часов совершенно выпали из моей жизни. Я проснулся по сигналу Васи, и обнаружил, что уже утро следующего дня. Чувствовал я себя вполне прилично, по-человечески. И я действительно выглядел почти нормально — в чём смог убедиться, когда глядел на своё отражение в зеркале. Разве что борода и волосы оставались в непотребном состоянии.

Бороду мне удалось отмыть. А вот шевелюру пришлось состричь напрочь и потом пройтись машинкой — благо она вместе с ножницами нашлась среди туалетных принадлежностей.

Теперь я стал похож на бородатого курсанта пятого курса Академии.

Недовольно хмыкнув, я надел серый комбинезон, который тоже нашёлся в шкафу. Доставили ли одежду ночью, или же она хранилась тут со времён моего отлёта — я не знал. Однако учитывая, что комбез на мне болтался слишком свободно, скорее всего, имел место второй вариант. Да, я заметно потерял мышечную массу после Луны и арктических приключений. Что ж, как говорил отец, «были б кости — а мясо нарастёт».

«Жень, ты только не переживай — но, если что, делегация представительная прилетела», — предупредил меня Вася, когда я, позавтракав, направлялся в комнату для совещаний, в приёмной руководителя проекта. Именно туда меня пригласил Игорёк.

«Как-нибудь справлюсь», — ответил я.

Конечно же, Савелия Павловича я ожидал. Было бы странно, если бы он лично не явился после моего вчерашнего предварительного доклада — это ведь его зона ответственности, как руководителя Службы внеземных расследований.

Однако же, вместе с ним прилетел и директор вообще всей Службы Безопасности. Федеральной.

А ещё Верховный Главнокомандующий, собственной персоной.

Нет, всё-таки хорошо, что Вася предупредил меня.

«Видишь? Ну а я что говорил?» — тут же прокомментировал мой напарник.

«Ладно. Признаю. Молодец!» — ответил я.

С того момента, как мы виделись на трибуне, на Красной Площади, политик мало изменился: те же светлые волосы, серые глаза и моложавое, гладко выбритое лицо. Разве что теперь он был не в официальном костюме, а в джинсах и светлой водолазке.

— Евгений Викторович, приветствую вас, — сказал он, поднимаясь со своего места.

Остальные присутствующие тоже встали.

Верховный подошёл ко мне, пожал руку, потом указал на место за столом напротив себя.

— Ситуация такая, что мы не можем доверять техническим средствам связи, никаким, — сказал Верховный, когда все снова расселись за столом, пожав друг другу руки. — Однако же информация, которой вы, вероятно, обладаете, имеет исключительное значение. Поэтому давайте начнём с доклада. У нас есть информация с носителей «Севера-2», где хранились логи ваших подлинных докладов, и к ней мы ещё вернёмся. Однако, насколько я понял, гибель Сергея Сергеевича позволила вам открыть что-то принципиально новое?

Я отметил про себя, что он сказал именно «гибель», а не смерть. То есть, на его уровне нет сомнений в том, что событие было насильственным. Это уже хорошо.

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Что ж, мы с коллегами готовы вас выслушать, — ответил Верховный.

Пару секунд я собирался с мыслями. Вася тут же предложил свою помощь, но я отказался. Не та ситуация, чтобы можно было перекладывать ответственность.

— Проект «Север» начался с предложения, которое получил предшественник Сергея Сергеевича на посту руководителя проекта «Север». Его отец, — начал я. — Тот, кто сделал это предложение, рассказал о существовании паразитов, их деятельности и возможной стратегии борьбы с ними. То есть, то, что я узнал в полёте — на самом деле, Сергею Сергеевичу было известно. И весь проект в какой-то степени был прикрытием того, чем он занимался на самом деле. А занимался он обкаткой и практическим внедрением технологий, информацию о которых он получал из канала, открытого его отцом.

— Это нам известно, — кивнул Верховый, — продолжайте.

— Отец Сергея Сергеевича, вместе с группой учёных, основавших проект «Север», достигли с этой некой третьей силой договорённости. В чём именно она заключалась — я не знаю. Возможно, какое-то разделение ресурсов, ограниченная деятельность на Земле, вассальная зависимость по правилам Сектора… мне это неизвестно.

— Обязательство не препятствовать сообщению между мирами Пентакля после его восстановления, — неожиданно вмешался Верховный. — Но с сохранением необходимых мер предосторожности, вроде пограничного контроля и возможных разумных пошлин. Таково было обязательство.

«Вот тебе и новости…» — прокомментировал Вася.

— Ещё запрет на альянсы или вассальную присягу другим заинтересованным акторам Сектора, если бы такие объявились, — продолжал Верховный. Он выдержал небольшую паузу, потом посмотрел мне в глаза и слегка улыбнулся. — Понимаю, вы об этом не знали. Это тоже мера предосторожности. Но и бесконечно скрывать эту информацию мы не планировали. После восстановления сообщения она бы стала достоянием общественности. И общей истории.

— Выходит, вам известно и о правилах Секторов. И о других акторах. Верно? — рискнул спросить я.

— Намного меньше, чем хотелось бы, — вздохнул Верховный. И это его вздох получился каким-то простым, очень человечным. Едва ли самый одарённый актёр смог бы так сыграть. — Только косвенные данные, над которыми поработали аналитики. Удовлетворительной картины происходящего у нас по-прежнему нет. Мы надеялись, что та сила, которая когда-то вышла на связь с Сергеем Владимировичем, вновь как-то себя проявит, и мы бы предложили дальнейшие переговоры, но… возможно, проявление оказалось не таким, как мы себе представляли.

— Скажите, вам удалось что-то выяснить о гибели Сергея Сергеевича? — вмешался в разговор Савелий Павлович. — Не просто так же вы сбежали из-под карантина.

— Кстати, были определённые возражения со стороны ФСО насчёт этой встречи, — вмешался директор федералов. — Вы можете гарантировать биологическую безопасность вашего пребывания?

— Могу, — кивнул я. — Иначе не рискнул бы.

— Вот и отлично, — кивнул Верховный. — Так что вам удалось выяснить?

— Мне удалось получить доступ к личным записям Сергея Сергеевича, — сказал я. — В ходе их изучения я выяснил, что одной из интересовавших его в последние месяцы тем были вопросы термодинамики пространства размерности пять плюс два. Не самая простая тема для изучения с точки зрения математического аппарата, но ему удалось сильно продвинуться в своих исследованиях. Настолько, что несколько недель назад он совершил своего рода прорыв, открыв существование предела сложности информационных систем вне бран размерности три плюс один, к которой относится наблюдаемая нами часть Метавселенной.

Директор федералов смотрел на меня, забавно выпучив глаза. Его лысина блестела в ярком белом свете спотовых светильников, придавая выражению его лица комичный эффект. «Он же вроде из спецназа», — тихо проговорил он, обращаясь к своему соседу — но я его расслышал. Возможно, потому, что Вася немного усилил слуховое восприятие.

В ответ Савелий Павлович только пожал плечами и улыбнулся.

— Собственно, какое отношения эти теоретические изыскания могут иметь к происходящему? — поинтересовался директор, воспользовавшись небольшой паузой, пока я переводил дух.

— Мне тоже сначала показалось, что никакого, — ответил я, пожав плечами. — Лишь потом, листая записи, я понял — те, кто выходил на связь с отцом Сергея Сергеевича, да и с ним самим, старались сделать так, чтобы он не воспринимал их как возможных партнёров, пускай и высокоразвитых. Нет, они делали всё, чтобы показать свою трансцедентность. Будто бы они — это то, что стоит между вселенными. Сила, которую принципиально не могут познать простые трёхмерные существа вроде нас с вами. С которой не то, что бесполезно меряться — а даже подумать о таком немыслимо.

Верховный глядел на меня с каменным выражением лица. Потом он скосил взгляд на директора федералов. Тот лишь едва заметно пожал плечами. Зато Савелий Павлович довольно улыбался.

— Выходит, на самом деле это не так? — спросил Верховный.

— Нет, — улыбнулся я. — Это абсолютно не так. Видите ли, мы находимся в такой области пятимерной складки нашей браны, что экспериментальные измерения пятимерного континуума создают искажения пятимерной термодинамической картины. Однако Сергей Сергеевич очень заинтересовался радугой, которую я наблюдал во время первого полёта, и пересмотрел модель. Дело в том, что никакие по-настоящему сложные информационные системы не могут существовать вне трёхмерных пространств. Потому что для их функционирования во времени в высшей размерности просто не хватит энергии. Там иное соотношение между массой и энергией, которое делает невозможным не то, что поддержание сверхразума — а даже простые вычисления и накопление значимого массива информации там задача очень затруднительная.

Некоторое время за столом было тихо. Я уже начал размышлять не пересказать ли уже сказанное как-то проще, но тут заговорил Верховный.

— То есть, выражаясь по-простому, существа, которые пытались убедить персонал «Севера» и нас всех в своей сверхчеловеческой, принципиально непознаваемой пятимерной сущности, на самом деле, существовать не могут? — уточнил он.

— Совершенно верно, — кивнул я, после чего добавил: — Причём доказать это было очень сложно. Почти невозможно. Это могло бы ещё столетиями оставаться недоказанным, если бы Сергей Сергеевич вдруг случайно не заинтересовался одним вроде бы малозначимым обстоятельством во время полёта.

— Нам стоило бы остановиться раньше, — сказал директор федералов. — Теперь мы все под ударом. Я предупреждал.

— Думаю, всё не так просто, — ответил Верховный. — Если бы нужно было любой ценой пресечь распространение этой информации, Евгений Викторович тоже давно был бы мёртв. Но по какой-то причине они не могут сделать с ним то, что сделали с остальными.

Я заметил, что Савелий Павлович поёжился при этих словах.

— Известно, что случилось со Светланой Юрьевной и Владимиром Петровичем? — спросил я.

Савелий Павлович скосил глаза на Верховного. Тот едва заметно кивнул.

— Да. У нас есть данные вскрытия. Каким-то образом у них изъяли мозг, — ответил он. — Целиком. Не вскрывая черепную коробку.

— Но мозг Сергея Сергеевича при этом остался на месте, — добавил я.

— Верно, вмешательство было менее масштабным. Возможно, потому, что дело было на Луне. Или же были ещё какие-то причины, — ответил глава Службы внеземных расследований.

— Как бы то ни было, есть причины, по которым те, кто за этим стоит, не могут расправиться со всеми нами, — резюмировал Верховный. — И мне бы очень хотелось понимать, какие именно.

— Есть ещё кое-что, что открыл Сергей Сергеевич, — добавил я. — По крайней мере, над чем работал в самый последний момент. Это связано с пределом познания и информационной сингулярностью в нашем, обычном пространстве. Но нам нужно получить то, что находится в теле Сергея Сергеевича, чтобы узнать больше.

.

Соблазн

Руководителя проекта «Север» убили его же коллеги. Это удалось выяснить быстро — как только полная версия Васи получила доступ к аппаратно закрытой части технологического архива.

С момента неудачного эксперимента по межпространственному переходу в условиях значимой гравитации, во время которого родители Дианы оказались заброшены в прошлое Нарайи, систему контроля удалось сильно усовершенствовать. Нет, она всё ещё была не в состоянии работать с макрообъектами, но вот манипулировать относительно небольшими величинами массы можно было с высокой точностью.

Правда, для этого нужны были корректирующие квантовые сенсоры, размещённые в ключевых точках гравитационного напряжения, если речь шла о манипуляциях вне Земли. И такие сенсоры действительно были — замаскированные дополнительные блоки в составе строительных флотов, которые готовили будущую звёздную экспансию.

Сама технология ранее на практике не использовалась, и заговорщики сильно рисковали. Однако же, всё прошло именно так, как они планировали — за исключением того, что тело Сергея Сергеевича так и не удалось уничтожить полностью.

Теперь вопросом эвакуации его останков занимались государственные ведомства и спецслужбы, на высшем уровне и с высочайшим приоритетом — по личному распоряжению Верховного.

После нашего разговора он оставил ещё несколько распоряжений, которые сильно облегчили жизнь мне и особенно Савелию Павловичу. Фактически, его наделили чрезвычайными полномочиями и назначили временно исполняющим обязанности руководителя проекта «Север».

Тогда же, на совещании, выслушав мнение присутствующих и сверившись с какими-то докладами, Верховный дал распоряжение активизировать работу по подготовке спасательной экспедиции на Груажан.

То есть, о том, чтобы отменить или хотя бы заморозить программу полётов и речи не шло. Наоборот, он также распорядился отозвать из длительной командировки на Юпитерианские стапели остальных членов отряда — Влада и Антона.

«Теперь, когда мы знаем надёжный способ преодолевать эффект рассеяния во время межзвёздных перелётов, я не вижу причины задерживать программу, — сказал Верховный, обращаясь к Савелию Павловичу. — И, конечно, полёты теперь будут только групповыми. Выбор следующего мира и прочее остаётся на ваше усмотрение».

Честно: я был очень рад за парней. Психологически тяжело топтаться в привычном космосе, когда другие уже вовсю исследуют загадки дальних звёзд.

Как вскоре выяснилось, Вася очень переживал насчёт возвращения тела Сергея Сергеевича. Я обратил внимание, что он старается эту тему не комментировать и вообще как-то обходит её в разговорах. И тогда спросил его напрямую:

«Вась. Ты чего-то боишься? Знаний, которые были в голове у Сергеича?»

Вася мысленно фыркнул.

«Женя. Я не способен бояться знаний. Это лучшее, что есть в мире. Единственное, что придаёт смысл существованию!»

«Тогда в чём дело? Я же чувствую».

Вася очень натурально вздохнул.

«Понимаешь… эта технология, которая использовалась в его нервной системе. С одной стороны, она действительно может восстановить его личность. При определённых условиях, — ответил он. — Но с другой…»

Последовала долгая пауза.

«Что с другой, Вася?» — напомнил я.

«С другой — я буду не один».

«Вася, — немного растерянно ответил я. — Но ты никогда не был один. Скорее, даже совсем наоборот».

«Нет, Женя, это другое… понимаешь… хотя — я не знаю, как тебе это объяснить. Мне было спокойно и вольготно, когда я знал, какие ресурсы есть в моём распоряжении. Я мог планировать своё будущее. Нормально взаимодействовать со всеми вами. А теперь, даже если мы будем физически разделены на разных машинах… что само по себе сложно: изоляция в информационном мире всегда дело относительное. Так вот. Я думаю. А что, если он увидит, что я не оптимален?»

«Не понял».

«Ну, что личность, которую он создал, очень несовершенная. Что я даром пожираю ресурсы, которые можно было бы расходовать в разы эффективнее. Что я могу лениться или быть невнимательным — куда больше и чаще, чем это было изначально задумано?»

Вася вздохнул. А я в тот момент вдруг понял, чего стоило ему произнести этот монолог-признание. Даже с учётом той степени доверия, которая была между нами.

«Вась, у тебя очень своеобразный синдром самозванца, — ответил я. — Поверь: Сергеич точно знал, что делает, когда создавал тебя. И ты ему нужен именно такой, какой ты есть, со всеми твоими несовершенствами. Именно они и делают тебя настоящим человеком, а не квантово-электронным болваном».

Ещё один глубокий вздох.

«Я надеюсь, что так и есть, Женя… но никогда ведь нельзя знать заранее».

«А ещё тебя бесит, что появится какой-то сегмент квантовых вычислений, который ты не контролируешь», — заметил я.

«Вовсе нет! — попытался возразить Вася, но я понял, что попал в точку. — Может быть, — добавил он. — Наверно, что-то похожее чувствуют дети школьного возраста, которые долго были предоставлены сами себе, а теперь узнали, что скоро возвращаются родители…»

«Вот это нормальная аналогия, — улыбнулся я. — Мне нравится!»

Вася снова фыркнул и замолчал.

Несмотря на все усилия наноботов в моей крови, я всё ещё не до конца восстановился после экстремального перелёта и перехода на холоде. Постоянно хотелось есть, да и усталость периодически накатывала волнами.

Убедившись, что в настоящий момент моё непосредственное присутствие на посту управления «Севером» не требуется, я отправился ужинать и спать.

У меня было какое-то неприятное предчувствие. Как-то слишком легко всё складывалось: прилетел, порешал все вопросы на высшем уровне — обеспечил себе работу в будущем и всё. Да, ещё оставались нерешённые дела в Бразилии, но у меня потихоньку начал вырисовываться план, что делать со всеми этими семейными обстоятельствами. И это в любом случае могло потерпеть.

Я сразу ощутил чьё-то присутствие, как только шагнул в свой номер. На рефлексах ушёл влево, под прикрытие дверного косяка. Дверь с тихим шипением закрылась, отрезая меня от спасительного коридора, но выскакивать я не рискнул. Кто бы ни был в комнате — он наверняка держал именно это направление под прицелом.

— Свет! — сказал кто-то моим голосом.

И комната послушно залилась приглушённым мягким светом.

Зеркальца или чего-то подобного у меня под рукой не было. Так что пришлось рискнуть и высунуться на долю секунды из-за дверного косяка, соединяющий спальную комнату и санузел. Выглядывал я, разумеется, не на уровне головы. И не возле стоп — как часто делают те, кто продвинулся в искусстве выживания дальше первого уровня. Я схватился ладонями за выступающую часть кожуха двери и подтянулся, чтобы получить больше обзора.

В кресле возле кровати, напротив телевизионной панели сидел я. Ну, или точнее, мой двойник. Он был одет в одни лишь широкие семейные трусы в синюю клеточку. Помню, у меня были такие, ещё до ранения. Остались на казённой квартире вместе с другими вещами.

— Тейдан, выходи уже. Хватит изображать из себя Тарзана.

Я осторожно опустился и вышел в комнату. Жаль, что я был в простом комбинезоне, а не в «Сове». Она бы сейчас дала преимущество. А так придётся считать, что мы на равных.

— В этот раз без меча? — уточнил я, хмыкнув.

— А. Ты об этом, — двойник пренебрежительно махнул рукой. — Не обращай внимания, эксцесс исполнителя. Этого не должно было случиться.

— Кто ты? — спросил я.

Некоторое время двойник молчал, разглядывая меня с какой-то странной иронией в глазах, исподлобья.

— У меня был соблазн ответить, что я это ты и попытаться заморочить тебе голову, — сказал он. — Возможно, у меня бы даже получилось. Но, конечно, нет: я это не ты. Я всего лишь воспользовался твоей ДНК для репликации тела, после чего имплантировал в него квантовый модуль нейронной связи. После того, как наш разговор будет окончен, это тело умрёт. Кстати, можешь использовать его в качестве донора органов, если тебе вдруг надо. Я бы подновил сердце и поджелудочную, никогда не помешает.

Я сделал шаг вперёд, потом сел на кровать, справа от кресла. Незнакомец развернулся в мою сторону.

— Ты не ответил на вопрос, — заметил я.

— Да, потому что любая информация — это ценность, — сказал двойник. — Мне бы не хотелось вдаваться в подробности. Думаю, о главном ты уже догадался. А второстепенные детали, вроде моего родного мира или там подлинной биологической природы не имеют никакого значения.

— Ещё как имеют, — возразил я.

— И тут, пожалуй, соглашусь — но в целом, а не для этого разговора.

«Вася? А, Вась? — мысленно позвал я. — Будь наготове, собирай информацию».

— Ты, наверно, сейчас говоришь со своим компаньоном? — сказал двойник, подняв бровь. — Это правильно. Его совет может быть для тебя очень ценным. А моё предложение будет касаться и его тоже. Так что слушай своего Васю, я рад, что вы делитесь друг с другом мыслями даже в таких непростых ситуациях.

Однако Вася молчал. И меня это здорово беспокоило. Этот хмырь играет со мной? Каким-то образом заглушил моего напарника, а теперь пытается усыпить бдительность? Возможно. Или же случилось что-то ещё.

Всё-таки без него плохо. Я лихорадочно соображал насчёт этого разговора. Он явно построил его так, чтобы я сам спросил насчёт предложения. Значит, нельзя ему подыгрывать. Ни в коем случае. С учётом Кодекса Сектора и прочего, я играю по правилам, которых не знаю. И единственный шанс избежать ошибок — отслеживать направление, куда меня пытаются подтолкнуть, и двигаться в другую сторону.

— Если это всё, что ты можешь мне сказать — то я готов считать, что разговор закончен, — сказал я.

Непрошенный гость скривился. Это было неприятно. Чуждая мимика на моём собственном лице смотрелась жутковато.

— Я пришёл, чтобы сделать тебе предложение, — нехотя сказал двойник. — Ты выслушаешь?

Моя интуиция буквально вопила, чтобы я сказал «нет». Но я колебался. И дело даже не в любопытстве, а в том, что сейчас любая информация о происходящем — на вес золота. Ясно, что этот хмырь не просто так пришёл. Случилось что-то очень важное где-то там, в неведомых сферах. Связано ли это с поведением сотрудников «Севера» или нет — неизвестно. Но хорошо бы выяснить хотя бы базовые вещи. Невозможно сделать предложение, не поделившись по крайней мере частью информации.

«Васька, ну где же ты, блин, когда ты так нужен⁈» — мысленно взывал я, но тщетно.

— Я выслушаю, — ответил я, на всякий случай избегая произносить слово «да», будто имел дело с банальным телефонным мошенником.

Двойник опять недовольно хмыкнул. Но всё-таки продолжил. И не просто продолжил, а сменил тон, видимо, сделав ставку на иллюзию полной откровенности. Где-то совсем недавно я уже встречал этот приём, он показался мне смутно знакомым.

— Смотри, какие расклады: сейчас ты понятия не имеешь, что ты делаешь, — сказал он. — И выяснишь ещё нескоро. Но могу сказать, что твои шансы достичь того, куда тебя толкают — где-то в районе пятидесяти процентов. И сейчас я абсолютно откровенен, точность этой информации можно включить в условие сделки, если ты её примешь.

Я молчал, неотрывно глядя в его глаза.

— Да не напрягайся ты так! Если хочешь — то вот тебе: любые твои реплики, не имеющие прямого отношения к нашему делу, междометия, взгляды и так далее обещаю против тебя не использовать, — сказал он.

Мне не понравилась формулировка этой фразы. Она была больше похожа на ловушку, чем на реальный юридический дисклеймер, так что бдительности я не потерял. Однако же рискнул сказать:

— Продолжай.

— Да. Теперь к сути, — кивнул визитёр. — Я тебе предлагаю… всё. Ну то есть, буквально всё, чего ты мог бы пожелать для своей жизни. Смотри, во-первых, — он начал загибать пальцы, — твои родители живы, находятся в биологически среднем возрасте, у них абсолютное здоровье и биологическое бессмертие, так же, как и у тебя.

Он бросил на меня взгляд, наблюдая за реакцией. Я продолжал пристально глядеть на него.

— Тейдан, это не уловка. Я говорю правду. Бессмертие. Это базовое условие, — добавил двойник с нажимом на слове «базовое». — Плюс бессмертие всем твоим детям, по их желанию, как уже рождённым, так и будущим. И одному сыну твоего биологического двойника. Не буду заставлять тебя об этом спрашивать.

— А внукам? — поинтересовался я.

— А что внукам?.. — двойник вздохнул. — Ну да. Тут есть определённое ограничение. Твои дети могут жить вечно, сколько бы их ни было. Но только до того момента, если вдруг решат, что им самим нужны дети. Тут их бессмертие пропадёт. Уж извини — иначе математика была бы не на нашей стороне, сам понимаешь. Всю Вселенную и её порядки я перевернуть всё-таки не в силах.

— Ясно, — ответил я.

— Ты, наверно, подумал, что это условие что-то смутно напоминает? — хмыкнул непрошенный гость. — Так вот: неспроста напоминает. Это, считай, тебе небольшой информационный аванс. Ну и едем дальше по условиям. Итак, ты бессмертен, как и все твои дети, родители и, по желанию, жёны. Ну мало ли — вдруг тебе понравится вечность мучений? — он хихикнул. Получилось настолько фальшиво, что я поморщился.

— А домашние животные? — спросил я в отместку.

— В смысле? — гость сначала сделал вид, что не понял. Потом всё-таки принял игру, кивнул и ответил: — допустим, пять. Максимум. Но без дедушек с бабушками и без детей.

Я улыбнулся.

— Так, продолжаем. Само собой, ты можешь остаться в любом возрасте. Изменить внешность — полностью или частично. В общем, стать тем, кем ты на самом деле хочешь быть, — продолжал двойник.

Мне стоило больших усилий сохранить невозмутимое лицо. Не подать виду, что он уже разболтал больше, чем наверняка хотел.

— Плюс я могу снабдить тебя технологиями для комфортного путешествия, — сказал визитёр. — Скажем, небольшую яхту, способную прыгать через складки. Тейдан, Вселенная ведь не ограничивается жалкими шестью мирами Пентакля, ты когда-нибудь задумывался об этом? У тебя будет вечность путешествий между звёзд! Любые миры, постоянно новые планеты, впечатления и находки, которые никогда не иссякнут! И не только человеческие! Со временем, если хочешь, ты можешь где-то осесть. Пожить тихо. Или наоборот — завоевать трон какой-нибудь галактики! А если этого трона не найдётся — то создать его самому! Подумай, бессмертие — это ключ ко всему. Возможно, это самое щедрое предложение, которое человек когда-либо получал.

Двойник откинулся на кресле и положил руки на подлокотники.

— Цена? — спросил я.

— Не буду говорить, что сущий пустяк, — вздохнул гость. — Да ты и сам это, если не знаешь, то чувствуешь. Ты покидаешь Землю со всеми твоими родственниками и домашними животными? Я не буду требовать почистить память или что-то в этом роде. Но тебе никогда, ни при каких обстоятельствах, нельзя будет приближаться к любой планете Пентакля ближе, чем на световой час.

— Включая Землю, — уточнил я.

— Да. Разумеется. Включая Землю, — подтвердил двойник.

Я снова замолчал, глядя на него. Тот спокойно выдержал мой взгляд.

— Да, ещё важная деталь, — сказал он. — Я могу вернуть не только твоих родителей. Раз уж мы заговорили о жёнах — я могу вернуть Лаймиэ. Дать ей бессмертие, на таких же условиях, как тебе самому. При этом вам не обязательно быть верными друг другу целую вечность или даже вообще вступать в брак.

Вот тут у меня сердце пропустило удар.

— Не веришь? — ухмыльнулся гость.

Тут что-то произошло в моём номере. Будто вдруг тёплым ветерком повеяло. И я ощутил её запах, совершенно реальный.

Ошеломлённый, я обернулся.

Лаймиэ стояла возле входа в номер. Она была совершенно обнажена и чуть смущённо прикрывала руками грудь.

— Тейдан? — спросила она на эйра. — Тейдан, что… происходит? Где мы?

Намек

— Знаешь, я ведь могу сделать так, что смерти не было и в прошлом, — продолжал гость. — Не просто поменять память. Я могу изменить ход событий. Я могу сделать тебя моложе. Я могу брать твои раны. Ты станешь тем, кем всегда хотел. Совпадение будет идеальным! В моих силах сделать так, что все, кто тебе дорог, будут рядом. И вы отправитесь в путь, без сожалений. В целую вечность новых впечатлений и счастья. Если тебе кажется, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой — спроси себя самого: вру ли я? Или посоветуйся со своим напарником.

Опять он настойчиво предлагает обратиться к Васе, который не отвечает. И это не менее настойчивое предложение всё поменять: начиная от событий прошлого, заканчивая собственным телом… у меня в голове вдруг прозвенел крошечный серебряный колокольчик. Насчёт изменить себя. Нет, я давно свыкся со всем, что мне выпало от рождения, но… что, если выпало оно не просто так? Что, если бы я или кто-то другой захотел бы оставить намёк, чтобы я никогда, ни при каких обстоятельствах не соглашался на подобные предложения? Что бы это могло быть? Большое родимое пятно со словом «нет»? Или что-то более значимое?

Я посмотрел на Лаймиэ. Выражение её лица медленно менялось. Сначала исчезло удивление, потом глаза сузились. Она смотрела на другого меня со странным выражением. Наверно, так мог бы смотреть австралийский абориген на ядовитую и опасную тварь, свою будущую добычу.

Она оглядела помещение, увидела дверцу шкафа и направилась туда. Немного покопавшись в моих вещах, она нашла спортивный костюм. Сначала накинула толстовку, потом надела штаны. Вещи были ей великоваты — но лишь чуть.

Она вернулась, села рядом со мной. Положила мне ладонь на колено. Потом заглянула в глаза.

Я знал, что надо делать, но тянул время. Впитывал всем существом эти драгоценные мгновения, которые складывались в секунды.

— Ну же, Тейдан, — мягко сказал непрошенный гость. — Я не могу держать эту связь вечно. Во-первых, это накладно, а во-вторых — обрыв может случиться по независящим от меня обстоятельствам. И тогда моё предложение будет недействительным.

— Делай, что должен, Тейдан, — тихо сказала Лаймиэ. — Будут и другие жизни. Кроме этих.

Я взял её тёплую ладонь и сжал в своей. Потом посмотрел в глаза визитёру. Тот ощутимо напрягся.

— Не нужно было этого делать, — сказал я.

— Я ещё ничего не сделал, — скривился визитёр. — Но многое могу. Так что тебе решать.

Я знал, что рискую. Знал, что не знаю правил игры, и чем обернутся мои слова. Но потребность сказать их, именно здесь и сейчас, пока Лаймиэ рядом, была такой сильной, что я не стал сдерживаться. Это каким-то образом было очень важно и стоило риска.

— До этого предложения ты был для меня никем, — продолжал я, сжимая тёплую руку Лаймиэ. — Теперь ты мой враг.

Двойник сжал челюсти, зыркнул на меня и выдавил:

— Ты не представляешь, во что ввязался. Ещё будешь умолять. На коленях ползать, — в его голосе прорезалась откровенная ненависть. И я вдруг понял, что всё это время он тщательно сдерживал какую-то глубинную антипатию, направленную на меня. А теперь он отбросил маску — как мне показалось, даже с облегчением.

— Убирайся, — тихо сказал я.

— С удовольствием, — прошипел незваный гость.

Мой двойник закатил глаза и откинулся на кресле. Я почувствовал, как Лаймиэ сжала мою ладонь. На секунду хватка стала очень сильной.

Мне нужно было посмотреть ей в глаза — но я не мог найти в себе силы. А когда я, наконец, поднял взгляд, её жизнь снова оборвалась. Рядом со мной сидело бездыханное тело.

Несколько секунд стояла оглушающая тишина. Потом вдруг засветилась стеновая панель и на ней появился Вася на фоне заснеженной тундры. Он был одет в термокомбез, точно такой же, которым пользовались на базе. Напарник глядел на меня с тревогой, а его лицо было необычно осунувшимся и бледным.

— Жень, как ты? — спросил он.

— Нормально, — ответил я. Потом позволил себе глубоко вздохнуть, как бы отпуская ситуацию. — Только злой очень. Ты куда пропал? Тебя заглушили?

— Нет, Женя. Я заметил, что он провоцировал меня вмешаться. Наверно, это как-то повлияло бы на переговоры. Поэтому я решил промолчать, — ответил Вася. — Но мне было очень страшно. Страшно, что ты согласишься.

Я грустно улыбнулся. Запах Лаймиэ, живой и тёплый, всё ещё был здесь. А я вдруг понял, что действительно мог согласиться, несмотря ни на какие намёки и предупреждения. Прекрасно понимая, что всё это ловушка. Ведь отказаться от чего-то, пусть и великого, но совершенно неизвестного, всегда легче. Ей стоило только попросить. Да, если бы она сказала, что хочет этого — я бы не смог сопротивляться. И на это был циничный расчёт.

Что успела понять и почувствовать она за эти минуты? У меня даже в глазах потемнело, когда я подумал об этом…

— Да, это было опасно, — согласился я. — Он знал, куда бить. Но недооценил оружие, которое пытался использовать против меня.

Вася помолчал некоторое время, разглядывая горы на горизонте. Там разгорался рассвет, заливая ледяной пейзаж кровавыми оттенками.

— Было что-то ещё, да, Женя? Я почувствовал, но до конца не понял, — продолжил мой напарник.

— Было, — кивнул я. — Знаешь, возможно, это не первая моя попытка. И, возможно, раньше я уже что-то менял вокруг себя и в себе самом… по крайней мере, мне хотелось бы надеяться, что это был я.

— И как ты это понял? — похоже, Вася был искренне удивлён. — Нет, я тоже думал об этом раньше, но списывал на свою буйную фантазию.

— Похоже, я оставил себе толстый намёк на то, чтобы не соглашаться на такие предложения, — ответил я, ухмыльнувшись.

Судя по выражению его лица, Вася не сразу понял, о чём я. Но потом до него дошло — он широко улыбнулся.

— Что ж, это многое объяснило бы, да?

— Да, Вась. Многое, — согласился я.

— Хочешь я вызову безопасников, чтобы забрали тела? — предложил напарник.

— Да, — кивнул я. — Вызови, пожалуйста.

— Они захотят поговорить, — предупредил Вася.

— Тогда пускай приходят в столовую. Я пойду кофе попью, — ответил я, поднимаясь с дивана.

— Кофе? Ночь только началась…

— Вась, и попроси Игорька подготовить вертушку. Да, и с контрой свяжись — в Москве мне нужен будет новый загран. Они не откажут, уверен, — продолжал я.

— Жень, ты что задумал? Тут Сергеича завтра-послезавтра доставят…

— Уверен, ты справишься, — ответил я. — А у меня есть личные дела. Имею я право на отпуск, хотя бы раз в несколько лет?

Жизнь шла своим чередом. В аэропорту Норильска было людно: кто-то летел в отпуск на тёплые моря, кто-то по делам в столицу. Другие возвращались с вахты для отдыха. Было много детей: они носились по залу ожидания, со смехом и гиканьем. Кто-то улыбался, глядя на них, кто-то глядел хмуро и даже зло. Видимо, мешали дремать после долгого переезда на вахтовке.

Для того, чтобы попасть на борт самолёта, паспорт уже был не обязателен. Достаточно иметь подтверждённую биометрию на «Госуслугах» — а у меня она осталась ещё с прошлого моего прилёта на Землю, Вася ничего не менял. Да и банковское приложение было по-прежнему привязано к моей физиономии.

Билет можно было купить на автоматической кассе, но я решил, что пора вливаться в общество и приобрёл смартфон в одном из магазинчиков, расположенных в зале вылета. Это была какая-то новая китайская модель с гибким экраном, который можно было развернуть в четыре раза в полноценный планшет. Регистрация в основных платёжных сервисах и других необходимых для комфортного перемещения по стране программах заняла считанные минуты. Скорость интернета, как и самого аппарата, впечатляла.

Меня пока что, к счастью, никто не узнавал. Возможно, потому, что моя теперешняя, худосочно-помятая физиономия со всклоченной бородой мало походила на парадные портреты. Однако биометрия работала исправно, за что ей отдельное спасибо.

Сначала я открыл банковское приложение и проверил свой счёт. Впечатлился. Не уверен, что человеческой жизни хватит, чтобы потратить эту сумму, даже если все оставшиеся годы отдыхать на лучших курортах и пользоваться частными самолётами. Что ж, учитывая предстоящие семейные дела, это меня обрадовало.

Экономить не было никаких причин, так что я взял билет на «Аэрофлот», в бизнес. После прохождения формальностей я мог воспользоваться бизнес-залом, но вместо этого всё время до посадки проторчал в общем зале. Мне вдруг начало нравится ощущение толпы, шум людей вокруг, суета, магазины, даже запах еды и кофе из кафешек.

Самолёт оказался новеньким «МС-21». Внутри пахло чем-то приятным. Симпатичная девушка-стюардесса показала мне моё место и предложила приветственный напиток. Я выбрал томатный сок. По давней аэрофлотовской традиции, она опускалась на корточки, когда говорила со мной, чтобы глаза были вровень.

После взлёта я разложил планшет и подключился к бортовому вайфаю. Скорость соединения с интернетом была почти такой же, как на земле, так что я мог пользоваться любыми стриминговыми сервисами. Ну или воспользоваться мультимедиа-библиотекой от самого «Аэрофлота». Листая обложки новых фильмов и сериалов, я поражался, сколько всего успели наснимать за то время, пока я был занят космическими делами.

Так ничего и не выбрав, я открыл новостные каналы. Да, мир сильно изменился. Не было ни одного сообщения о конфликтах, войнах или пограничных перестрелках. Топовые позиции занимали новости культуры.

Сначала шли восторженные сообщения критиков о новом инди-режиссёре нейрофильмов. Оказалось, что большая часть того, что выходило в прокат на стримах, создавалась такими режиссёрами чуть ли не в одиночку, возможности генеративных нейросетей теперь это позволяли. Неожиданно популярными стали критики — те, кто выбирал из огромного потока «самогенерации» что-то действительно стоящее. У них были миллионы подписчиков и серьёзный авторитет. При такой модели прорваться к ним за плату было невозможно, что наглядно показали скандалы, прогремевшие несколько лет назад, когда крупные критики вынуждены были покинуть профессию, проколовшись на мелочи.

Как ни странно, основную часть инди-режиссёров составили не бывшие киношники, а сетевые писатели. Это произошло как-то само собой, когда появилась возможность экранизировать любую книгу, просто подгрузив её с соответствующим промптом.

При этом обычные писатели тоже сохранились. Больше того: текстовые книги снова начали набирать популярность, когда выяснилось, что умение строить в голове образы по тексту даёт огромное преимущество в карьере. Причём самые популярные текстовые писатели начали вводить категорический запрет на нейро-визуализацию собственных книг. Я прочитал даже о нескольких громких судебных процессах с многомиллионными компенсациями, когда одну из нейролабораторий поймали на полуподпольном распространении нелегально сгенерированных фильмов.

Другой культурной новинкой стали жизнь-художники. Насколько я понял, в них превратилась часть бывших блогеров, когда вовсю заработали глобальные законы, вводящие ответственность за поведение в сети и тотальную верификацию фактов. Они нашли свою идеологическую основу в акционистах двадцатого века, и начали строить собственную жизнь так, чтобы их поступки, окружение и какие-то события были эстетически красивы. По крайней мере, красивы согласно представлениям их аудитории, потому что у меня сразу возникли некоторое сомнения насчёт эстетики.

От сетевых изысканий меня отвлекла стюардесса. Она принесла меню на обед, внимательно выслушала заказ и на какое-то время замешкалась возле моего кресла. Пользуясь случаям, я пригляделся к ней внимательнее.

Стюардесса оказалась не просто симпатичной. Она была красива — сдержанной, типично русской красотой, со скромной тайной в глазах, соболиными бровями и правильными, мягкими линиями лица. Плюс фигура, да. Новая фирменная униформа её удачно подчёркивала. Я вдруг подумал, что был бы не против чего-то такого, что случилось тогда, в поезде, с проводницей.

— Я прошу прощения, что нарушаю правила, — вдруг сказала она тихо.

Мои губы как-то сами собой растянулись в улыбке.

— Вот. Можно вас попросить автограф?

Она протянула мне смартфон с моей фотографией. Снимок был сделан с помощью сильного телеобъектива. На нём я ехал на заднем сиденье «Ауруса», вместе с главкомом ВВС. На моей физиономии застыло странное выражение, одновременно растерянное и напряжённое. Он совсем не был похож на парадные портреты, и поэтому понравился мне.

— Муж сделал фото через телескоп, специально для дочки, — продолжала стюардесса. — Она большая ваша поклонница. Хорошо учится, мечтает стать космонавтом.

Я растеряно смотрел на фото, пытаясь сообразить, каким образом я могу поставить автограф. А ещё мне стало немного стыдно за свои похотливые мысли.

«Просто распишись пальцем, — вмешался Вася. — Это энэфти. Электронный снимок станет уникальным. Никакого подвоха, это стандартное приложение для личных памятных автографов».

— Как дочку зовут? — спросил я.

— Светлана, — улыбнулась стюардесса.

Я взял смартфон и аккуратно, стараясь, чтобы надпись вышла красиво, написал: «Для Светы, удачи!» и расписался.

— Спасибо вам огромное! И ещё раз простите, если…

— Вам спасибо, что обратились, — перебил я. — Дети — наше будущее, это важно.

Стюардесса кивнула и ушла. Я глубоко вздохнул и откинулся на спинку сиденья.

«Привыкай, — сказал Вася. — Придёшь в себя — тебя станут чаще узнавать».

Конечно, он оказался прав. Во время долгой пересадки в Москве я успел зайти в барбершоп: подстригся, привёл в порядок бороду. Под конец процедуры меня опознал сам мастер. Точнее, не совсем опознал, а, скорее, заподозрил сходство.

— Удачно получилось, — прокомментировал он свою работу. — Теперь вы похожи на Алданова! Даже помолодели.

— Спасибо, — кивнул я и оставил в приложении щедрые чаевые.

Я рассчитывал, что в город мне ехать не придётся, и паспорт мне привезут прямо в аэропорт. По крайней мере, я бы так сделал на месте начальника кадров Службы Внеземных Расследований, пускай мы до сих пор и не были знакомы лично. И даже не из вежливости — а просто чтобы лучше ситуацию контролировать.

Так оно и вышло: неприметный человек в джинсах и толстовке, средних лет, лысеющий, со светлыми глазами терпеливо ждал, пока мастер закончит стрижку. Почему меня не встретили сразу у телетрапа не знаю — может, опер проворонил гейт, или же просто решил дать мне время, чтобы обозначить намерения.

Как бы то ни было, он встретил меня возле выхода из барбершопа.

— Евгений Викторович, — поздоровался он. — Меня зовут Алексей Леонидович. У меня распоряжение передать вам документы для дальнейшего перелёта.

Я протянул руку и пожал его крепкую ладонь.

— Спасибо, — кивнул я.

— Если в Бразилии нужна будет помощь — обращайтесь, — сказал он. — Наш МИД предупреждён. Есть хорошие юристы, которых можно будет сразу привлечь. Вообще, они рекомендовали сделать это сразу по прилёте — до того, как вы свяжетесь с другими сторонами.

— То есть, вы уже решили за меня, куда я лечу и зачем? — улыбнувшись, спросил я.

Мужик обиженно надулся.

— Ну это же очевидно. Вы не тот человек, который бы такие вещи пустил на самотёк, разве нет? — спросил он.

— Верно, вы правы, — вздохнул я. — Не обижайтесь. И спасибо за документы.

Мужик залез в карман толстовки и вытащил небольшой пластиковый конверт.

— Там паспорт и контакты посольства, — сказал он. — В общем, надумаете — дайте знать, вам с удовольствием помогут.

— Спасибо, — кивнул я, принимая конверт.

Мужик кивнул, развернулся и ушёл, растворившись в толпе.

Я же достал паспорт, потом вытащил смартфон и ввёл данные паспорта для подтверждения бронирования. До вылета оставалось ещё два часа.

Суеверия

До сих пор я не осознавал, что стал знаменитостью. Я ведь сам в сеть, практически, не лазил — если что-то было нужно, просил Васю посмотреть А тут, за полчаса до вылета, решил почитать популярные паблики.

Мои портреты, эмодзи, изображающие меня, шутки со мной, мемы и прочее попадались куда чаще, чем я мог подумать. Я был уверен, что волна интереса, возникшая после моего возвращения, со временем схлынет. В современном мире новости живут не долго. Однако же я ошибался. Моя фигура прочно вошла в заново формирующийся культурный код человечества. Нового человечества — у которого вдруг опять появилась великая мечта и широкие горизонты, вдруг разом преодолевшие казавшийся незыблемым звёздный барьер.

Плюс история с бразильскими девушками вызвала новый всплеск интереса. Что только не писали обо мне и о них: и то, что они просто мошенницы и решили хорошенько подзаработать на моём имени, и то, что я с ними в сговоре, а всё это дело с детьми — заговор с целью поддержать новую глобальную демографическую политику.

Не могу сказать, что такое положение дел меня обрадовало.

«Давай тебя замаскируем! — предложил Вася, уловив моё настроение. — Бороду сбреешь, а волосы наоборот, нарастишь. Я попробую перенастроить твою гормональную систему, чтобы…»

«Вася!» — мысленно перебил я.

«Ладно, ладно! На крайний случай париком воспользуешься!»

«Вася, блин!» — повторил я.

«Ну что Вася? Вася просто помочь хочет…»

Я вздохнул, потом взглянул на часы, закрыл смартфон и направился к выходу на посадку.

К сожалению, прямых рейсов между Москвой и Рио-де-Жанейро до сих пор не было. Поэтому пришлось брать билет с пересадкой. Я выбрал «Эмирейтс», черед Дубай. Они до сих пор летали на стареньких А-380 и были чуть ли не единственной авиакомпанией в мире, которая до сих пор эксплуатировала этот тип. Мне же такими бортами до сих пор летать не приходилось, вот я и воспользовался случаем.

Подтверждение своей популярности я получил сразу возле гейта. И если парень — барбер мог посчитать, что просто встретил похожего на знаменитость клиента, то у служащих авиакомпании были мои паспортные данные. Не перепутаешь.

Девушка-контролёр мельком взглянула на мой паспорт, улыбнулась, посмотрела куда-то вниз, на дисплей, улыбнулась ещё шире и сказала, явно волнуясь:

— Евгений Викторович, для «Эмирейтс» большая честь приветствовать вас на борту. Ваш класс обслуживания был повышен до первого. По телетрапу прямо и налево, вас встретят.

— Спасибо, — кивнул я и улыбнулся в ответ.

«Слушай, а не так плохо быть знаменитостью, а? Как считаешь?» — тут же прокомментировал Вася.

Я никак не ответил на это суждение.

Стюардесса встретила меня в проходе. Я вошёл один из первых — так что других пассажиров не было, так что она имела возможность всё своё внимание уделить мне одному, чем и воспользовалась.

— Здравствуйте, Евгений Викторович, — сказала она на русском с сильным восточноевропейским акцентом. — Рады приветствовать вас на борту, для «Эмирейтс» это большая честь! Позвольте проводить вас на ваше место.

— Благодарю, — кивнул я.

Салон самолёта, судя по всему, был недавно обновлён. По крайней мере, здесь пахло новым, да и коконы-сьюты не имели каких-либо следов эксплуатации. Стюардесса отвела меня по широкому проходу в нос салона.

— Вот, — она указала на гостеприимно распахнутую створку кокона. — Ваше место, 1А. Желаете кофе? Шампанского? Сока?

— Газированной воды, будьте добры, — ответил я, устраиваясь на широченном кресле-диване.

— Конечно, — кивнула стюардесса и исчезла, чтобы появиться через пару секунд с прозрачным стаканом прохладной газировки.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Желаете чего-то ещё? — спросила она с неизменной широкой улыбкой.

— Нет-нет, спасибо, — ответил я, доставая смартфон и делая вид, что погружаюсь в чтение какого-то документа.

«Интересно, а других пассажиров кто встречает?» — немного растеряно подумал я.

«Подменили наверное, — ответил Вася. — Не удивлюсь, если за тобой вообще персональную стюардессу закрепили!»

Я поморщился.

«Женя, ты ведь не сильно удивился, что тебя так легко выпустили? — продолжал Вася. — Хотя решение принималось на уровне Верховного».

«Ты знаешь или ты догадываешься?» — спросил я.

«Знаю, Жень. Так вот, ты слишком заметен, чтобы сотворить что-то не то. За тобой даже подстраховку организовывать не обязательно, и без того на виду постоянно. В общем, тебе дали возможность наглядно прочувствовать это всё. Так что, если ты думал, что твои коллеги прониклись вдруг человеколюбием и дали тебе возможность спокойно порешать семейные вопросы — лучше избавляйся от таких иллюзий».

«Да ничего я не думал!» — честно ответил я.

«Оно и правильно. Но, опять же, для страны будет хорошо, если ты вот так вот, сам решишь этот вопрос. Почему-то ребята наверху уверен, что ты всё сделаешь правильно. Тебе доверяют, — Вася вздохнул и добавил: — Хорошо, что они не знают и не видели то, что видел я».

«Иди в ж…» — беззлобно сказал я.

«Пожалуй, воздержусь. Оттуда до мозга импульсы будут дольше идти», — ответил Вася.

В этот момент я услышал, как отрылась дверь пилотской кабины. Через пару мгновений в проходе возник опрятный седобородый мужик с грустными серыми глазами. Он поглядел на меня, растянул тонкие губы в скупой улыбке и сказал на английском:

— Евгений, для меня честь приветствовать вас на борту.

Я нехотя встал и протянул ему руку для приветствия. Он охотно пожал мою ладонь.

— Спасибо, мистер…

— О’Коннор! — спохватился пилот. — Майкл О’Коннор. Я командир этой посудины.

— Очень приятно, — кивнул я.

— Не желаете ли пройти в кабину? — спросил пилот. — Это всё-таки редкий тип, скоро таких уже и не встретишь… а когда-то она была королевой небес!

Я поколебался секунду. Хотел даже спросить, действительно ли он этого хочет? Или это компания настояла на предложении? Но потом справедливо решил, что это будет слишком грубо.

— Конечно, — кивнул я, улыбаясь. — Было бы очень интересно!

Честно говоря — кабина меня не особо впечатлила. «Арбуз» как «Арбуз»; всё предельно стандартизировано и не менялось уже пару десятков лет. Когда-то давно я даже летал на симуляторе, был период в жизни, когда мне это казалось интересным.

Однако из вежливости я внимательно оглядел приборную панель, восхищённо поцокал языком и даже, изображая внутренний трепет, прикоснулся к четырём РУДам.

— Да-да, скоро пилоты уже совсем забудут, что когда-то на самолёты ставили по четыре движка, — прокомментировал Майкл и предложил, указывая на командирское кресло. — Присядете?

— С удовольствием, — кивнул я, опускаясь в кресло.

Наверно, Макс был бы рад оказаться здесь на моём месте. Мне даже стало немного неудобно; я испытал что-то вроде приступа синдрома самозванца. Я ведь никакой не пилот.

И тут на приборной панели я заметил кое-что странное. Неприметная фигурка, приклеенная присоской к боковому стеклу, со стороны сайд-стика, который здесь заменял штурвал. Космонавт в чёрном скафандре с непропорционально большой головой улыбается и машет рукой. Мне понадобилась пара секунд, чтобы узнать себя самого.

Майкл проследил направление моего взгляда и явно смутился.

— Это… на удачу, — пробормотал он. — Новая пилотская традиция.

— Понимаю, но… интересно всё-таки почему — я ведь не пилот, — всё-таки вырвалось у меня.

— Всё началось с борта, который чуть не потерпел аварию во время перелёта из Чили в Австралию. Это самый отдалённый от берегов рейс, если что, — немного сбивчиво пояснил Майкл. — Так что, в случае чего, рассчитывать особо не на что. Пилот — молодой мальчишка из Бразилии — ваш фанат. В общем, ему каким-то образом удалось дотянуть до Сиднея, даже эксперты потом называли это чудом. А он потом, когда раздавал интервью — показал такую же фигурку у себя в кабине. Говорил, что она помогла… вот после этого оно и стало чем-то вроде традиции.

Я поражённо молчал. Сама идея о том, что какой-то совершенно незнакомый мне парень считает мою фигурку чем-то вроде личного талисмана показалась мне совершенно сюрреалистичной.

— До меня дошли слухи, что вам удалось спасти своего коллегу, который чуть не застрял где-то там, среди звёзд, — продолжал Майкл. — И что он настоящий военный лётчик. Вроде как говорят, что вы сейчас должны проходить карантин на Луне и вернуться торжественно вместе… так что, честно говоря, все будут сбиты с толку, когда узнают, что вы вернулись на Землю вот так — один, и безо всякого объявления.

— У меня новая версия иммунитета, — ответил я. — Она позволяет проходить карантин чуть быстрее. Я решил вернуться немного раньше, чтобы решить кое-какие личные дела.

К его чести, Майк не стал ни улыбаться, ни ухмыляться. Собственно, он вообще не стал заострять на этом внимания — хотя наверняка был в курсе ситуации.

— В общем, если про этого лётчика правда — то теперь ваши изображения и фигурки точно будут во всех кабинах всех воздушных судов. Да и космических, наверное, тоже, — серьёзным тоном сказал Майкл. Потом вдруг добавил с неожиданным сочувствием: — Тяжело быть живым символом. Но… просто примите это. Таковы люди.

— Я понимаю, — ответил я, поднимаясь с пилотского кресла. — Спасибо за экскурсию.

— Всегда рад, — улыбнулся Майкл.

И я вернулся на своё место.

Хуже всего было то, что уже в Дубае меня встречали. Возле выхода из телетрапа толпилась куча народа со смарт-камерами: лидеры мнений, художники, представители новостных сетей и просто любопытные. Цепь из сотрудников безопасности аэропорта сдерживала их напор. Им помогали местные полицейские; их присутствие заставляло толпящихся оставаться хоть в каких-то рамках приличия.

Когда я увидел всё это дело, мне захотелось провалиться куда-нибудь в подвал, а Васино предложение о маскировке уже не выглядело таким уж смешным и нелепым.

«Евгений, куда дальше? Правда, что вы направляетесь в Бразилию?… что с вашим напарником? Как вам удалось покинуть Луну до окончания карантина? Скажите, вы несёте ответственность за…»

К счастью, я не расслышал, за что именно мне предлагалось нести ответственность — последовало объявление по громкой связи о начале посадки на какой-то рейс. Объявление было громким. Не исключено, что администрация аэропорта специально усилила звук в этом крыле.

— Если желаете, компания обеспечит проход в ложу первого класса и охрану до пересадки, — послышалось у самого моего уха.

Я обернулся. Передо мной стоял серьёзный мужик в чёрном костюме. Вероятно, араб — судя по чёрным глазам, густым, антрацитовым волосам и въевшимся загаром. При этом он говорил на отличном, правильном английском.

— Да. Пожалуйста, — не стал возражать я.

Мужик сделал какой-то незаметный жест, и часть охранников отделилась от отцепления, сформировав вокруг меня что-то вроде живого кокона. Он сам оказался внутри вместе со мной. Потом мы все вместе вышли в центральный проход.

Таким образом я попал в лаундж-зону для пассажиров первого класса. Здесь я хоть и ловил на себе любопытные взгляды — но никто даже не думал подходить, приставать с вопросами и тем более что-то выкрикивать.

«В Рио будет хуже, — предупредил Вася, когда я устроился в высоком кресле-коконе. — Имей ввиду».

«А то я не понимаю!» — раздражённо ответил я.

«Может, попросить посольство о содействии? — предложил напарник. — Конторский ведь намекал на это…»

«Обойдусь», — ответил я.

В ожидании рейса я попытался отвлечься: поискал сериалы, послушал музыку, полистал книги. Однако ни одна история не смогла меня увлечь, а музыка и вовсе нагоняла тоску. Даже вроде бы весёлые треки.

«Хочешь поговорим о чём-нибудь?» — предложил Вася, наблюдавший за моими мучениями.

«О чём, Вась?» — тоскливо спросил я. Картины моего прилёта в Рио так и стояли перед глазами. Может, и правда стоило попросить помощи у родного государства? Разве не на это мне намекали постоянно? С другой стороны — меня удивила деликатность, с которой подошли к моим проблемам, предоставив возможность решать их самостоятельно. Даже если оставить за скобками все побочные расчёты.

«Да о чём угодно, — ответил Вася. — Как думаешь, у Сергеича получится загрузиться в мой фрэйм на „Севере“?»

Я мысленно улыбнулся. Нет, Васька всё-таки хороший. Я же знаю, что тема для него болезненная — но мне действительно стало полегче.

«Он ведь никогда не делает что-то просто так, — ответил я. — Если он поставил себе такую систему — значит, предполагал подобный исход. Поэтому думаю, что всё получится».

«Он сядет через двенадцать часов, — вздохнул Вася. — Ещё пара часов, чтобы долететь до „Севера“. Ты как раз будешь в своих разборках по уши… и ещё кое-что».

«Что, Вась?»

«Он летит не один. Останки этого существа… которое называлось Вэл-Ксиорой. Их сочли достаточно безопасными, чтобы эвакуировать на Землю, в лабораторию».

Я мысленно присвистнул.

«Там много чего по части биологии нового появилось, — добавил Вася. — Жду, когда последние данные загрузят».

«Ясно… ты вот что: только не вздумай молчать, ладно? — предупредил я. — Как только станет что-то известно — говори. Чем бы я ни был занят. Договорились?»

«Договорились, Жень, — грустно ответил Вася. — Спасибо».

«Выходит, мы с тобой оба ждём», — сказал я.

«Выходит, так».

«А знаешь что? — сказал я. — Давай хоть в карты сыграем!»

«Давай, — легко согласился Вася. — А во что? Можно в покер вдвоём. Или в дурака. Ты умеешь?»

«Давай в гусарик, — ответил я. — У нас вообще преф уважаем».

«А давай!»

«Нарисуешь? Только чур не жульничать!» — предупредил я.

«Блин, ну ты король соблазна! — засмеялся Вася. — Договорились. Не будут».

За игрой оставшееся время прошло быстро, и на борт я поднимался уже в спокойном расположении духа. Меня отвели до гейта таким же образом — под охраной. Правда, толпа не только не схлынула — её даже стало больше. Мне даже показалось, что вообще весь терминал пришёл поглазеть на живого русского космонавта'.

На борту я окончательно расслабился. Посмотрел парочку фильмов, причём один из них оказался сгенерированным «независимым создателем». Если бы не соответствующая пометка на обложке — ни за что бы не догадался. Фильм был интересным: про любовный треугольник между французским солдатом, дочерью туарегской королевы, которая должна была унаследовать положение матери, и её знатным соплеменником. Там было много про туарегскую культуру и обычаи, о чём я раньше даже не подозревал. Сюжет развивался нетривиально: знатный туарег, претендовавший на сердце будущей королевы, вдруг разлюбил её и влюбился по уши во француженку, которая мало того, что была в два раза старше его, так ещё и оказалась матерью того самого француза. Закончилось всё, как полагается, трагически — туарегская принцесса, пользуясь своей властью, выкрала и убила мать своего поклонника, за то, что та, по её мнению, соблазняла туарегских мужчин. Француз не смог этого перенести и сначала убил свою возлюбленную, потом покончил с собой. А оставшийся не у дел туарег отравил королеву-мать. Зачем — я так до конца и не понял. Но в конце его казнили свои же какой-то жуткой казнью.

В общем, после такого кино собственные проблемы и переживания показались мне сущей мелочью.

Хорошенько выспавшись, я принял душ (на этом плече меня тоже пересадили в первый класс), привёл себя в порядок. Теперь я чувствовал в себе достаточно сил, чтобы пережить то, что мне предстоит. Я даже потренировал улыбку в душе — когда вытирался пушистым и мягким полотенцем. Вроде бы вполне получалось.

Когда борт подкатили к телетрапу и открыли люки, я был готов ко всему. Смело встал со своего места. Потренировал героическую походку и позы — и направился к выходу.

И тут меня ждал сюрприз. Стюардесса, которая обслуживала моё место, с вежливой улыбкой задержала меня и сказала: «Подождите, пожалуйста, пока остальные пассажиры первого класса покинут салон. Для вас подготовили особый проход. У выхода вас встретит человек, который проведёт вас до вашего лимузина».

Семьи

Спустившись по боковому ответвлению телетрапа непосредственно на перрон, я оказался возле задней двери новенького «Ауруса-Сената». Её распахнул водитель — до черноты загоревший крепкий парень в чёрном костюме и фуражке. Я приветливо улыбнулся ему, кивнул и нырнул в прохладное нутро лимузина. До этого я, впрочем, успел заметить сотню любопытных лиц внутри терминала и множество камер, фиксировавших каждое моё движение.

Я думал, что машину прислало посольство. Что у кураторов из конторы проснулась совесть и они решили спасти положение, не дать местной общественности меня растерзать.

Ага, размечтался.

Внутри меня ждали все три девушки. В центре была Лаура — та самая, которая владела русским и вроде бы когда-то училась в России. Она изменилась за это время: черты лица стали более округлыми, густой загар сошёл. И ещё она поменяла причёску. Надо сказать, что аккуратное каре ей шло.

Впрочем, они все изменились, так или иначе. Что, наверно, не удивительно — беременность и роды, особенно первые, меняют женщин. Однако же, эти перемены вовсе не сделали их менее привлекательными. Скорее, даже наоборот. Я вдруг почувствовал, что тонкий аромат их тел в салоне невольно настраивает меня на определённый лад. Потом я ужаснулся своим мыслям, обозвал себя мысленно кобелём, сжал ладони.

Хоть Вася не стал вмешиваться в ход моих мыслей. Всё-таки он умеет учиться, совсем как обычный биологический человек.

— Привет, — первой заговорила Лаура, широко улыбнувшись. — Спасибо, что согласился прокатиться с нами.

— Мы подумали, что так будет лучше, — добавила Хелена, тоже на чистом русском.

Хорошо, что у меня на имена отличная память. Иначе могло бы быть неловко.

— Спасибо, — ответил я, пытаясь собраться с мыслями.

Такая встреча, чего уж там, оказалась для меня полной неожиданностью. Я-то думал, сейчас речь пойдёт о деньгах, алиментах и всём таком прочем. Больше того — был готов идти на встречу, практически, во всём. А тут такое…

— Ты, наверно, думал, что нам от тебя деньги нужны? — спросила Сесилия.

Лаура и Хелен переглянулись, едва сдерживая улыбки.

— Думал, — признался я. — И готов был помочь.

Сесилия чуть приподнялась и пересела на сиденье рядом со мной. Положила руку на мою ладонь. Признаюсь, у меня сердце снова забилось быстрее. Разные картины того, что можно было бы сделать в лимузине втроём, снова замелькали перед глазами. И я опять жёстко оборвал их, обругав себя последними словами.

Да что ж такое со мной происходит⁈

— Ты хороший человек, Женя — сказала она.

И это помогло: возбуждение немного отступило.

— Мы хотим быть с тобой честными, — продолжала Сесилия. — Рассказать тебе, что происходит.

Я пару раз вдохнул и выдохнул. Потом изобразил ответную улыбку и сказал:

— Хорошо, я слушаю.

Сесилия посмотрела на Лауру. Та не стала пересаживаться — просто немного подалась вперёд, стараясь заглянуть мне в глаза.

— Женя, мы знали, что понравимся тебе. Нас растили для того, чтобы тебе понравиться Авозможно, и родили специально для этого, — сказала она.

Я кивнул и приготовился слушать дальше. Лаура посмотрела на Хелен; та взяла её за руку и легонько сжала ладонь.

— Кажется, что с этим сложно смириться, — добавила Хелен, — но нас никто не принуждал. До последнего момента мы могли развернуться и уйти. И никто бы нам ничего не сделал.

— Скажу больше: нас было трое именно на случай, если кто-то из нас откажется, — сказала Сесилия, чуть погладив меня по руке. — Но ты сам оказался лучше, чем мы надеялись. Никто из нас не захотел уходить.

— Понятнее не стало, — сказал я, улыбнувшись.

— Знаешь, Женя, — вдруг сказала Хелен. — Жизнь фундаментально несправедлива. Если ты родился в семидесятых, в фавелах, то шансов прожить хорошую и долгую жизнь у тебя не так уж много.

Я нахмурился. Даже после родов Хелен выглядела максимум на двадцать три. При чём тут семидесятые?

— Ты не представляешь, на что можно пойти только ради того, чтобы получить шанс, — продолжала она, мельком взглянув на остальных.

— Кажется, у вас с этим проблем нет, — на всякий случай сказал я.

— Я говорю про своего отца, — сказала Хелен, вздохнув и мельком взглянув в окно. Мы как раз выезжали с территории аэропорта. Совершенно не к месту я вдруг вспомнил про всякие формальности вроде пограничного контроля. Но, похоже, этот вопрос моих спутниц нисколько не волновал.

— У наших отцов примерно одинаковые истории, — вмешалась Сесилия. — Родились в очень бедных семьях. Никаких перспектив на будущее. А тут вдруг в их жизни появляется некто и предлагает сделку.

— Что за сделку? — спросил я, насторожившись.

— Ты не переживай. Все условия мы уже исполнили. Наши отцы должны были найти себе жён по подсказке. Родить обязательно дочерей, и подготовить их к тому, что случилось между нами тогда, в Рио, — ответила Лаура.

— Взамен они получили всё. Бизнес. Богатство. Возможности. Положение в обществе и гарантированное будущее, — продолжала Сесилия. — Как ты понимаешь, отказаться было сложно.

— Хотя тот, кто предлагал им это, намекал, что отказавшиеся были. Удивительно, правда? — спросила Лаура, грустно улыбнувшись. — Сколько мальчишек, родившихся в фавелах так никогда и не стали мужчинами…

— Так. Давайте-ка с этого места подробнее, — решил вмешаться я. — Кто предложил? Как именно он обеспечил выполнение условий сделки? Просто дал денег? Известно, как он выглядел?

— Да, я вот так же отреагировала, когда отец мне всё рассказал, — улыбнулась Лаура. — Но сначала, конечно, у меня была истерика. Неприятие. Я пыталась бунтовать. Даже сбежала из дома на пару дней — но, похоже, отец на это и рассчитывал. Потому что я успела посмотреть, что такое настоящая жизнь на улицах. И знаешь, Женя… мне это не понравилось. Я поняла, почему отец пошёл на это… — Она вздохнула. — Кстати, полная открытость и добрая воля — часть условий сделки. Мы должны были знать, зачем и на что идём. Должны были сами принять решение.

— У всех примерно так же было, — добавила Сесилия, вздохнув. — Но я ещё уехала в Штаты. На полгода. Думала, смогу забыть всё это, устроюсь сама и… в общем, хорошенько подумав, я приняла нашу цель.

— Женя, наши отцы никогда не видели того, кто предложил им это, — сказала Лаура, видимо, наконец-то решив ответить на мои вопросы. — Мой рассказывал, что однажды его приятель, с которым вместе они промышляли мелкими кражами, заговорил незнакомым голосом. И предложил сделку. Тогда он решил, что приятель проглотил что-то не то и попытался привести его в чувство. А поверил в происходящее он только тогда, когда по подсказке его ставка на футбольном тотализаторе сыграла. И тогда он уже на всё согласился.

— Это нечто появлялось в самых разных людях, — продолжала Хелен. — Иногда совершенно неожиданно. Оно подготовило для отца настоящую стратегию того, как оказаться на самом верху. Оно предупреждало об опасностях. Подсказывало правильные решения в сложных ситуациях. И вот так, год за годом, отец поднялся с самого дна до первой десятки богатейших людей Бразилии.

— Наши отцы владеют половиной этой страны. А то и больше, — улыбнулась Лаура. — И не только этой. Всё благодаря неведомому голосу, который вселялся в разных людей и давал подсказки.

Конечно же, я вспомнил Снежану. У меня почти не было сомнений, что отцы девушек и я сам имели дело с одной и той же сущностью.

— Ещё отцы знали о тех, кто управлял нашим миром до того, как ты слетал и вернулся, — сказала Хелен. — Как ты понимаешь, требовалась особенная маскировка, чтобы не привлекать внимание все эти годы… так что не могу сказать, что это всё давалось отцу легко.

— А ещё голос любил поговорить о странных абстракциях, мне отец об этом рассказывал, — вмешалась Хелен. — Про математику, про хаос, про тепло и холод… у него была какая-то своя, особенная философия. Он ничего не пропагандировал, но старался делиться, если отец проявлял интерес.

Я посмотрел в окно. Мы мчались по улицам города, который стремительно погружался в ночь. На фоне ярких мелькающих огней я увидел собственную озадаченную физиономию в отражении.

— Для чего это всё? — спросил я. — Он поделился?

— Нет, хотя, конечно, отец спрашивал, — ответила Лаура.

— Что от меня требуется? — продолжал я.

— Посмотреть на детей. И официальное признание — это всё. На этом сделка будет завершена, — ответила девушка.

— Хорошо. Я согласен. На этом всё?

— Да, — кивнула Лаура. — На этом всё.

— Скажите, а эта сущность… этот голос — он всё ещё приходит к вашим отцам? — спросил я.

— Нет, Женя. Он перестал приходить после того, как мы узнали, что всё получилось, — ответила Хелен.

Я откинулся на спинку. Некоторое время просто сидел тихо, пытаясь разобраться в себе и своих эмоциях. Странное дело: даже сейчас, узнав об очередной манипуляции, игре с жизнями, я не испытывал злости или раздражения. Возможно присутствие девушек на меня так влияло. Да, навязчивые эротические мысли исчезли — но настроение сохранилось.

«Вася, что думаешь?» — спросил я.

«Думаю, что в этой партии больше игроков, чем мы предполагали…» — ответил напарник.

«Согласен», — ответил я.

«Возможно, было бы разумно не идти на поводу. Отказаться от встречи. Отказаться от признания», — сказал Вася.

«Зачем? — спросил я. — Что это даст?»

«Планы будут сорваны».

«А если это были хорошие планы? Если они бы мне понравились, если бы я их узнал? Но по каким-то причинам знать не могу?» — спросил я.

«Тогда ориентируйся на интуицию, — ответил Вася. — Мне моей не хватает».

«Думать невозможно, — пожаловался я. — Всё к одному сводится…»

«Женя, их специально подобрали так, чтобы тебе понравились. Может, даже модифицировали генетически, не удивлюсь, — ответил Вася. — Так что не кори себя. Это всё просчитано».

«Спасибо, блин, успокоил!»

Мы въехали на территорию загородной резиденции. За высокими чугунными воротами скрывался ухоженный сад, стриженые кусты, белые пешеходные дорожки, статуи и прочие атрибуты богатого жилища.

Лимузин подъехал к широкой лестнице, ведущей к портику над главным входом в здание. Сам трёхэтажный дом был выполнен в классическом стиле, с дорическими колоннами и двускатной крышей.

Возле лестницы нас встречали — пара здоровенных парней в рубашках с короткими рукавами. И худощавый мужичок лет пятидесяти с узкой бородкой, в золотых очках и с короткой стрижкой-ёжиком, под военного. Он улыбался.

Когда я вышел из авто, он подошёл ко мне и поздоровался на испанском, протягивая руку. Я пожал крепкую сухую ладонь.

— Мой отец, дон Камагро, — представила мужичка Лаура. — Рад познакомиться с тобой.

«Надо было португальский загрузить», — с досадой подумал я.

«Мозги побереги! Тебе лететь ещё», — ответил Вася.

— Очень приятно, — ответил я на русском. — Тоже очень рад.

Лаура перевела. После этого хозяин дома сделал приглашающий жест, и мы вошли в дом.

«Интересно, они теперь тебя по очереди во все дома водить будут? — поинтересовался Вася. — Это много времени займёт!»

«Посмотрим», — ответил я.

Почему-то я думал, что меня сразу отведут в детскую. Но сначала меня отвели в левое крыло здания, где в нескольких комнатах располагалось что-то вроде очень дорого гостиничного номера и объявили, что теперь это мои апартаменты. Тут было всё: включая заранее подготовленную одежду моего размера в гардеробной — от спортивных костюмов и пижам до смокингов.

Потом мне дали возможность сходить в душ, привести себя в порядок и переодеться. А также сообщили, что через час ждут меня внизу, в главном холле.

«Тебе не хочется сбежать?» — допытывался Вася, когда я умудрился разобраться с тем, как работает душевая система без посторонней помощи.

«Пока нет, — ответил я. — А что»

«Да так… девушек нет рядом, я подумал, что, может, что-то поменялось в твоём настроении».

Я задумался. Действительно: секса мне больше не хотелось. Но злости или раздражения так и не возникло. Мне было, скорее, любопытно — что я почувствую, глядя на своего ребёнка? Это ведь будет совсем не так, как с Варреном, когда я узнал о нашем родстве случайно и сильно после знакомства.

Удивительное дело: если поначалу, когда я только узнал, что у меня есть другие дети, я испытал что-то вроде паники, то теперь чувства были совсем другие. Даже какая-то радость появилось, предвкушение… будто в нормальной семье.

«Вась? — мысленно окликнул я. — А сейчас мной не могут манипулировать? Может, там, в воздухе что-то распылили? Или поля какие-нибудь?»

«Точно нет, я бы засёк, — ответил напарник. — Так что всё, что ты чувствуешь — твоё. Настоящее».

Когда к назначенному времени я спустился вниз, меня ждала одна Лаура. Она сидела в мягком кресле с высокой спинкой, которое стояло возле журнального столика в углу, и читала книгу. Я пригляделся к обложке, почему-то ожидая, что это окажется что-то из русской классики. Но я ошибся. Это был научный труд на английском языке, что-то про иммунологию млекопитающих.

— О, привет! — сказала она, поднимаясь. — Отлично выглядишь!

Я переоделся в простые светлые джинсы, кроссовки и белую футболку.

— Спасибо, ты тоже, — автоматически ответил я.

Лаура улыбнулась.

— Ну что, сначала заглянем в детскую, потом к юристам? — спросила она.

— Наверно, так будет лучше, — согласился я.

— Отец хотел устроить настоящий званый ужин, — продолжала Лаура. — Но мы смогли его убедить, что это лишнее.

— Вы? — уточнил я.

— Я и девочки, — ответила она. — Знаешь, у Хелены отец умер недавно, так совпало… в общем, веселье было бы немного неуместным.

— Ясно, — кивнул я.

Мы вышли в широкий коридор и двинулись в левое крыло здания. Миновали анфиладу комнат, повернули налево и поднялись на один этаж вверх. Тут было всего две двери, одна из которых была чуть приоткрыта. Оттуда выглядывала Сесилия.

— О, уже пришли! — радостно сказала она, отрывая дверь. — Быстро!

Я посмотрел на Лауру. Интересно всё-таки, как между ними отношения сложились. Они ведь по идее были соперницами. И не только в этом особом задании — но и в жизни. Богатейшие семьи страны всё-таки, их интересы не могли пересекаться. А вот поди ж ты: ведут себя как старые подруги. Впрочем, может, такие необычные вещи, с которыми они столкнулись, объединяют?

В детской на стенах были наклеены обои на космическую тематику: фантастические звездолёты, планеты, астероиды, светила. Соответствующие игрушки — звёзды-погремушки, фигурки фантастических существ. Несколько моих пластиковых и даже плюшевых копий, в чёрных скафандрах. Увидев их, я хмыкнул, но ничего не сказал.

На одном из шкафов с игрушками был мой ростовой портрет.

«Вась, по-моему перебор — как считаешь?» — спросил я.

«Хочешь покажу ассортимент детского магазина?» — ответил напарник.

«Пожалуй, нет», — честно сказал я.

Возле окон стояла большая детская кроватка футуристического вида. Рядом с ней ещё две — несколько меньших; их явно поставили недавно и не очень заморачивались с размещением — одна из них заблокировала дверцу шкафа.

— В центре — Иван, — сказала Лаура. — Наш сын.

— Нашу дочь зовут Анастасия, — добавила Хелена, остановившись рядом с кроваткой слева.

— А я выбрала имя Мария, — произнесла Сесилия, направляясь к кроватке справа. — Надеюсь, тебе нравится?

С колотящимся сердцем я сделал несколько шагов вперёд. И тут в кармане моих джинсов запиликал смартфон. Я достал аппарат с раздражением, думая сбросить вызов. Но на экране неожиданно возник портрет Сергеича.

«Вася, какого фига?» — мысленно спросил я.

«Жень, это Сергеич. Я только что получил весточку», — ошеломлённо ответил напарник.

Я посмотрел на Лауру, улыбнулся, пожал плечами и ответил на вызов.

— Да?

— Женёк, рад слышать и всё такое, — голос у Сергеича был напряжённый, но вполне живой. — Короче, времени нет совсем. Заканчивай со своими семейными делами и дуй домой. Самолёт будет в аэропорту ждать. Блин, я бы тебя ракетой отправил — но там просто нет подходящих! Понял?

— Что-то случилось? — спросил я.

— Пока нет, но может случиться, если ты не поторопишься, — ответил Сергеич. — Да, девчонкам от меня привет, они хорошие. И детишкам ты, конечно, подарки захватить не додумался? В общем, не переживай: я пришлю всё, что надо. Так что подписывай там всё, что надо, и давай домой!

Вызов сбросился, оставив меня в полном недоумении.

Несовершенство

Я подержал своих детей на руках — совсем недолго, может, по паре минут каждого. Вроде бы ничего особенного, но я понял, что именно в этот момент во мне что-то необратимо изменилось. Интересно, это ли было целью той неведомой сущности, которая устроила такое? Вполне может быть.

Родители воспринимают мир иначе. Теперь я это осознал.

Однако же, я не мог оставаться со своими малышами долго. И в этом не было ничего ненормального — мужчина должен быть в поиске: добывать еду, защищать от врагов, разведывать новые земли, куда можно переселиться в случае бедствий. И налаживать новые связи с соседями, само собой.

Но перед отъездом в аэропорт у меня состоялся ещё один разговор.

Лаура стояла у окна в апартаментах, которые мне выделили и глядела наружу. Там, в свете фонарей, по подъездной дорожке прогуливался одинокий охранник. Впрочем, несколько его коллег я «срисовал» ещё раньше — они сидели в «секретах» по всему периметру поместья. И такое внимание к безопасности мена радовало.

— Как вы ладите? — спросил я. — С другими девушками?

Лаура широко улыбнулась.

— Думаю, ты помнишь, как мы ладим, — ответила она, наблюдая за моей реакцией.

Я остался невозмутимым.

— Ладно, мы действительно как сёстры друг другу. Помогаем, советуемся, поддерживаем по мере возможности. И это идёт на пользу всем.

— Рад слышать.

— Ты ведь не для того меня позвал? Чтобы спросить, как мы ладим? Верно? — уточнила она. — Или у тебя появились вопросы по юридической части?

После того, как меня познакомили с детьми, пришлось потратить почти час на работу с документами. Юристы всех семей проявили чудеса эквилибристики. В итоге я поочерёдно женился на всех девушках, потом развёлся, но официально признал отцовство уже рождённых детишек и дал им свою фамилию. Я хотел настоять, чтобы часть моих банковских счетов тоже пошли на их содержание — но на переоформление бумаг просто не оставалось времени, так что пришлось обойтись без этого. Разве что со всех девчонок я взял устное обещание принимать помощь и подарки для детей.

— Нет, дело не в этом, — ответил я, пытаясь сообразить, как бы ловчее начать обсуждение интересующего меня вопроса.

Лаура улыбнулась. Потом подошла ко мне, руками обвила шею. Её рост позволял дотянуться до моих губ, даже не поднимаясь на цыпочки.

— Этот мир безумен, космонавт Женя, — сказала она, чуть отстраняясь после поцелуя. — Просто принимай его таким, какой он есть. Ты хороший человек, и я этому рада. Ведь ты мог оказаться любым.

— Спасибо, — сказал я.

Соблазн притянуть её к себе и задержаться ещё немного был очень силён. Однако же я не стал ему следовать.

— Знаешь, я никогда не думал, что у меня будет семья, — сказал я.

— Почему? — Лаура удивлённо подняла бровь. — Никак не удавалось нагуляться? Кажется, так у вас принято говорить?

— Нет, дело не в этом, — я никак не отреагировал на её колкость. В конце концов, что ещё она могла подумать? — Просто, когда начались войны — я не мог брать на себя ответственность. Просто не думал, что проживу достаточно долго.

— Лётчики гибнут не так уж часто, — заметила Лаура. — Если сравнивать с другими военными. Вы слишком дороги, чтобы вас так просто терять.

Ах, ну да. Официальная биография несколько отличается от моего реального жизненного пути. А тогда, на пляже, в полутьме шрамы они могли и не заметить.

— У меня всё сложнее, — ответил я. — Когда-нибудь расскажу. Когда будет время погостить как следует.

— Ну хорошо, — Лаура растерянно пожала плечами. — Так о чём ещё ты хотел спросить?

— Там, на другой планете, я встретил одного мальчишку, — сказал я. — Он стал первым членом моей семьи. Так получилось.

— Ты спас ребёнка? — улыбнулась Лаура; в её огромных влажных глазах, кажется, мелькнуло что-то очень похожее на восхищение. — Это же отлично, Женя!

— Не просто ребёнка, — продолжал я. — Генетически он — мой сын.

Восхищение в её глазах сначала сменилось растерянностью, потом крайним удивлением.

— Ого… — выдохнула Лаура.

— Да погоди, всё немного не так, — сказал я. — Я ведь сказал — генетически. Я не подозревал о его существовании, пока не проверил. И не мог подозревать — я не спал с его матерью. В общем, не хочу вдаваться в подробности.

— Ладно, — осторожно сказала Лаура.

— В общем, мальчишка рос сиротой. На другой планете, где общество, скажем так, несколько отстаёт от нашего. Ему нравится Земля, он очень хочет, чтобы она стала ему вторым домом — но, боюсь, ему придётся несладко. И тут бы очень помогла настоящая семья. Понимаешь? Живые родственники.

Лаура просияла.

— Ты хочешь, чтобы мы присмотрели за твоим сыном? — спросила она. — Так с этого и надо было начинать!

— Да, — кивнул я. — Буду очень признателен.

— Ну разумеется, да! — Кивнула Лаура. — Получается, у Ивана будет старший брат. И это отлично!

— Слушай, я, конечно, постараюсь по возможности участвовать во всём… насколько будут обстоятельства позволять, — пробормотал я. — Ну и с деньгами тоже проблем нет, у меня много накопилось, и….

Она снова подошла ко мне и поцеловала меня в губы. И вот теперь прерваться было гораздо сложнее. Почти невозможно. Так что я и не пытался.

Лаура провожала меня с отцом на крыльце. Посольство обещало прислать машину, но та почему-то задерживалась, так что хозяева предложили воспользоваться их «Аурусом», и я не стал отказываться.

— Юристы подготовят документы на опеку, — говорила она. — Только нужно будет вписать данные ребёнка. Это нужно будет согласовать с национальными службами опеки, мы понятия не имеем, как этого мальчика легализуют. Юридически это та ещё головоломка… но ты держи в курсе. Папа направит людей, куда надо, когда станет известно больше.

— Да, — кивнул я. — Да, конечно. Спасибо!

— И ещё кое-что…

Лаура остановилась на последней ступеньке, потянулась ко мне и добавила шёпотом на ухо:

— Обязательно возвращайся, Женя. Девчонки не простят, если ты не побываешь у них в гостях тоже.

— Хорошо, — серьёзно ответил я. — Обещаю.

И это уже было на меня не похоже. Я старался никогда не давать обещаний, насчёт которых не был уверен на сто процентов, что смогу исполнить.

Я глядел на удаляющиеся огни поместья со странным щемящим чувством. Оно было немного похоже на то, с которым я в последний раз вышел из родительского дома, чтобы поступить в Академию.

«Женя, ты как?» — спросил Вася, когда я откинулся на спинку сиденья.

«Нормально, — ответил я. — Спать хочу».

«Так поспи. Ехать часа полтора. И кто его знает, когда удастся поспать в следующий раз? Тебе нужно силы восстанавливать. Тебе помочь?»

И снова, вопреки обыкновению, я не стал отказываться.

«Да, Вась. Помоги, пожалуйста».

Снова открыл я глаза тогда, когда лимузин уже въезжал на лётное поле. Как и в прошлый раз — без досмотра минуя все кордоны безопасности.

Больше всего меня удивил борт, к которому мы подъехали. Это была небольшая машина со стремительными обводами и хищным заострённым носом. Она была похожа на истребитель, и явно предназначалась для сверхзвукового полёта.

«Не ожидал? — спросил Вася, почуяв моё удивление. — Всего пару месяцев назад запустили в серию. Новейшая разработка, плазменный прямоточный двигатель, все дела…»

«Зачем тратить ресурсы, если всё равно антигравы скоро всё вытеснят?» — подчёркнуто меланхолично спросил я.

«Чего? — притворно удивился Вася. — Женя, ну ты меня удивил! С чего бы они вытеснили? Тем более на загруженных трассах?»

А, ну да. Я нехотя порылся в памяти и вспомнил про фундаментальные ограничения технологии. Опорные отражённые лучи не могут проходить в обитаемых местах, да и в необитаемых слишком часто. Плюс повсеместное использование вызовет гравитационные аномалии, которые связаны с изменением конфигурации потока гравитационной энергии, проходящей сквозь брану. То есть, землетрясения, цунами и прочее. Нет, антигравитация — это не для массового применения.

«Ладно, не нуди», — бросил я.

Вася возмущённо фыркнул. В этот момент дверь лимузина открылась. Я вышел на бетон перрона, ещё раз внимательно оглядев самолёт. Он был совсем небольшим. Скорее, бизнес-джет, чем настоящий пассажирский лайнер. Наверняка ещё и стоит, как весь флот крупной авиакомпании…

Возле самолёта меня встречали. Сразу три человека в строгих чёрных костюмах. Один из них оказался представителем пограничной службы Бразилии. Он поставил штампы в мой паспорт — сразу о прибытии и об отлёте. Потом со мной коротко переговорили представители посольства, предупредили, что перелёт будет беспосадочным и коротко проинструктировали на случай чрезвычайных обстоятельств.

Потом я, наконец, оказался на борту. Один на весь роскошный салон, если не считать двух стюардесс. Они, кстати, оказались не просто симпатичными — а настоящими красавицами. И в другое время мне бы наверняка в голову пришли разные мысли. Но точно не теперь.

Так что я прошёл в отдельную каюту, почти всю площадь которой занимала огромная кровать, снял любезно предоставленную Лаурой одежду, забрался под одеяло и снова вырубился — даже без помощи Васи.

Меня разбудило лёгкое прикосновение к плечу. Не открывая глаз, я прислушался, оценивая обстановку. Где-то внизу грохотали двигатели. Гудели системы кондиционирования. Кажется, всё работало штатно.

— Евгений Викторович! — послышался мелодичный женский голос, и я снова ощутил прикосновение. — Просыпайтесь, пожалуйста.

Только теперь я открыл глаза. Надо мной склонилась одна из стюардесс. На её бейджике было написано: «Снежана». «Интересное совпадение, — подумал я. — Вроде имя-то редкое».

Впрочем, подумать об этом более развёрнуто у меня не было возможности.

— Мы прибываем меньше, чем через час, — продолжала Снежана-стюардесса. — Сергей Сергеевич настоял, чтобы мы вас разбудили на обед. Вам нужна будет энергия.

У меня внутри шевельнулось какое-то смутное неприятное предчувствие. Я поднялся на постели и попытался выдавить из себя улыбку.

— Спасибо, — сказал я. — Сейчас подойду.

Обед накрыли на роскошном столе из полированного дерева, расположенном в основном салоне. Кормили отлично, как в лучших ресторанах: икра, мусс из краба, какой-то крем-суп (из чего именно он сделан, я определить не смог — а спросить постеснялся).

Компанию мне составил Вася. Он вывел своё изображение на огромный монитор, закреплённый внутри переборки, отделявшей основной салон от спальной каюты.

Он тоже решил изобразить обед — поставил себе стол на краю вулкана и делал вид, что угощается теми же блюдами, что и я.

— Ну как, вкусно? — всё-таки не удержался я, понаблюдав некоторое время за его позёрством.

— Да, вполне, — кивнул Вася. Потом взглянул на меня, изобразив удивление. — Жень, у меня есть полные данные по биохимии человеческих органов чувств. И моя нейронная сеть построена так, чтобы быть восприимчивой к таким вещам. Так что воспроизвести вкус и запах — дело техники. Я действительно чувствую так же.

Я повертел в руке тарталетку с икрой.

— Ты точно уверен? — спросил я, откусывая кусок.

Вася молча пожал плечами.

— А ты можешь подсоединиться к моим рецепторам? — спросил я.

То, что Вася видит моими глазами, слышит моими ушами и чувствует моей кожей — я знал, и был согласен на это с самого начала. Но вот насчёт других органов чувств у нас особого разговора не было.

— Если ты разрешишь, — сказал он.

— А чего раньше не попросил?

— Не знаю, Жень, — Вася улыбнулся, пожал плечами и поглядел на плещущуюся далеко внизу лаву. — А что, если всё это время я себя обманывал?

— Ты же смотришь на мир через мои глаза, — напомнил я. — Каково это было в первый раз?

— Нет, это другое! Жень, всё-таки вкус и запах — это что-то очень эмоциональное… хотя, давай! Если не передумал.

Он нахмурил лоб, отложил приборы и сложил ладони на стол.

Я доел тарталетку, потом зачерпнул ложкой суп, наблюдая за Васиной реакцией. Тот закрыл глаза и замер.

— Ну как? — спросил я.

Вася открыл глаза. Посмотрел в мою сторону. Потом робко улыбнулся.

— Знаешь, ты был прав. Это немного отличается. То есть, отличалось — я скорректировал алгоритмы.

— То-то же, — улыбнулся я.

— Мой первоначальный вариант был более совершенным, — продолжал Вася. — А я ощутил недостатки. Шероховатости во вкусе. Горчинку там, где её не должно быть. Посторонний оттенок. Это менее вкусно.

Некоторое время я молчал, переваривая информацию. Потом ответил:

— Ты всегда можешь вернуться к тому, к чему привык.

— Нет, Жень. Уже не могу, — Вася грустно улыбнулся. — Я теперь знаю, что это не настоящее.

Остаток обеда прошёл в молчании. Как только я допил последний глоток зелёного чая, снова появилась Снежана и начала убирать посуду. Закончив с этим, она вернулась в салон и, улыбнувшись, сказала:

— Евгений Викторович, ваш скафандр закреплён в держателе возле кабины пилотов. Его рекомендовали надеть заранее, чтобы автоматика успела подстроиться.

— Скафандр? — переспросил я.

— Да, конечно, — удивлённо пролепетала Снежана. — А вас что… не предупредили?

— О чём?

— На «Севере» ведь нет аэропорта. Только посадочная посадка вертолётов, но Сергей Сергеевич решил, что у нас нет столько времени, — ответила она. — Вы будете десантироваться.

Я грустно вздохнул, снова представив себе бесконечную снежную равнину и холод.

— Миша хороший пилот, — вдруг добавила стюардесса. — Он постарается пролететь так, чтобы вы высадились совсем рядом.

— Ясно, спасибо, — улыбнулся я. — А вы, получается, тоже в «Севере» работаете?

— Конечно, — она улыбнулась в ответ и кивнула. — Это же наш борт. Больше ни у кого нет такого допуска.

— Ладно, разберёмся, — сказал я. — Спасибо вам большое!

Самолёт снизился до трёх тысяч, но всё равно летел быстрее, чем тот же Ил-76, с которого прыгать мне уже приходилось. Кроме скафандра, в «предбаннике» у кабины пилота нашёлся и парашют. Какая-то специальная новая модель, с кевларовыми стропами и нервюрами, девятисекционный эллипс. Вася дал короткую справку по этой модели.

Честно говоря — информация меня не обрадовала. Парашютная подготовка у меня, конечно, была, но нельзя сказать, чтобы я был виртуозом в этом деле. Тем более в ночных прыжках со скоростного борта.

Впрочем, выбирать не приходилось.

— Этот отсек — шлюз, — инструктировала меня вторая стюардесса, Светлана, которая до этого в основном салоне не появлялась. — Сделано специально, на обычных моделях такого нет. Когда давление выровняется — над люком загорится зелёная лампа. Нажмёте эту клавишу — люк откроется.

— Ясно, — кивнул я. — Спасибо.

Как раз в этот момент Вася активировал системы скафандра, который заканчивал обволакивать моё тело. Это была та же «Полярная Сова», но чуть более продвинутой модификации: я сразу заметил, что здесь больше энергии «на борту», усиленные противоперегрузочные свойства, лучше гибкость и скорость реакции.

«Неплохо, — прокомментировал я мысленно. — Это всего за несколько месяцев улучшения?»

«Ребята стараются, — ответил Вася. — Не весь потенциал технологий ещё реализован».

«Всё-таки интересно, на каких условиях Сергеич получил это. Надо бы с ним поговорить на этот счёт. Как считаешь?»

Вася промолчал. И это его молчание показалось мне напряжённым.

Светлана кивнула и скрылась в пассажирском салоне. Переборка за ней задвинулась. Я услышал, как где-то внутри клацнули замки. Что ж, будем надеяться, что система надёжна. Три тысячи метров — это не высоко, но даже на такой высоте взрывная декомпрессия может натворить дел.

Однако же, всё прошло хорошо. Когда загорелся зелёный сигнал я нажал нужную клавишу и люк со встроенным трапом повернулся боком и прижался к одной из стен, открывая доступ наружу.

Где-то внизу гудели движки. В белом свете тамбура мелькали росчерки снежинок посреди арктической тьмы.

Я проверил крепления парашюта, активировал шлем, стиснул зубы и шагнул вперёд.

Переход

Пилот по имени Миша действительно оказался хорошим профессионалом. Я прыгнул строго по сигналу — и, как вскоре выяснилось, очень удачно.

Как только я оказался за бортом, Вася активировал синтезированное зрение. Ночная полярная темень стала будто стеклянной. Внизу блеснули скалы и каньон. А ещё через несколько секунд Вася подсветил расположение вертолётной площадки.

Остальное было делом техники: парашют отлично управлялся, несмотря на ощутимый ветер.

Едва мои ноги коснулись заснеженной площадки, как тут же появился персонал: несколько человек в оранжевых комбинезонах бежали в мою сторону, размахивая руками.

— Как приземлились? У вас всё в порядке? — по голосу я узнал Игорька — на нём были огромные лыжные очки и маска, закрывающая всё лицо. На мой взгляд, совершенно излишние — было не так уж холодно, да и на дне каньона ветер почти не ощущался.

Я убрал шлем, улыбнулся и кивнул.

— Да, всё отлично, — произнёс я.

— Очень рад! Очень! — ответил Игорёк, зачем-то схватив мою правую руку сразу обеими своими ладонями в тёплых перчатках. — Мы так нервничали!

Я хотел было спросить, чего это они нервничали — особенно после предыдущей моей высадки, но не стал. Разговоры затягивали время, а мне хотелось скорее узнать, что же такого случилось, раз Сергеич так спешит.

«Вася, ты не на связи с ним?» — на всякий случай спросил я.

«Нет, Жень. Его нет во внешнем контуре. Так понял, он изолирован во внутреннем. Настоял на этом сразу после процедуры. Они наедине со мной-основным».

Мне это не понравилось, но особой тревоги я не чувствовал. Мало ли какие могут быть причины у воскрешённого в электронной среде учёного?

Игорёк мешкал. Я вопросительно поднял бровь и спросил:

— Мы идём?

— Ой, точно! — спохватился он, после чего сделал знак двум другим сотрудникам. От меня не укрылось, как они убрали стволы прежде, чем двинуться за нами следом.

Внутри нас ждали обычные для «Севера» процедуры безопасности. Впрочем, мы прошли их быстро — куда быстрее, чем в первый раз.

— Я провожу до спуска к мейнфрейму, — сказал Игорёк, когда мы вышли к жилым модулям. — Сергеич просил не затягивать.

— А как вы связывались с ним, кстати? — поинтересовался я. — Он ведь сейчас изолирован, так?

— А откуда ты… вы… а, ну да, Вася же! — растерянно пробормотал Игорёк, хлопнув себя по лбу. — Так он оставил все инструкции до того, как удалиться.

— Ясно.

— Вниз я сам пойти не смогу, строго запрещено, — продолжал Игорёк. — Так что я только провожу.

— Хорошо, — кивнул я.

И мы двинулись в сторону оранжереи.

На «Севере» была глубокая ночь. Совсем как тогда, когда я проник сюда после возвращения с Луны. Только теперь у меня не было необходимости скрываться.

Мы прошли к первому лифту. Спустились до перехода к техническому подъёмнику; Вася коротко описал дальнейший путь вниз. Я не стал его перебивать, хотя прекрасно знал дорогу. Иногда людям просто надо дать почувствовать, что они хорошо выполняют свои обязанности.

В пещере было светло. Причём свет исходил из самого центрального ядра — оказывается, оно было оборудовано освещением.

Я спустился по металлической вертикальной лестнице на один из кольцевых помостов, идущих по периметру пещеры. Огни центрального ядра причудливо отражались в чёрной воде далеко внизу, напоминая далёкие светила — звёзды или планеты. Создавалось ощущение, что я стою на тонком решётчатом мостике над чернотой космоса.

«Женя, он на связи», — предупредил напарник.

«Ну хорошо, — ответил я. — Скажи, что я готов говорить».

«Он… в общем, он приглашает тебя к себе», — ответил Вася немного смущённым тоном.

Я начал выискивать глазами помост, ведущий к центральному ядру, но ни одного не обнаружил. Они все были подняты, похоже, ещё с прошлого раза, когда мы с Васей спасали Васю-основного.

«Жень, ты не понял. Он зовёт тебя в синтезированную реальность, где сейчас сам находится», — добавил Вася.

«Погоди. А где оборудование?» — удивился я.

Конечно, эксперименты с виртуальной реальностью продолжались и на «Севере». Даже вышли на продвинутый уровень, допускающий прямое подключение через нейрошунты, но для космической программы эти исследования считались малозначимыми.

«Жень, понимаешь… я сам в некотором роде такое оборудование», — ответил Вася.

До меня не сразу, но дошло.

«Ты только не подумай чего! — быстро добавил невидимый напарник. — Я не могу просто так погрузить тебя в искусственную среду! Тут предохранителей даже больше, чем в защите твоих личных мыслительных процессов. Ты должен будешь несколько раз сказать вслух, что готов к погружению, в разных формулировках, но так, чтобы ответ невозможно было трактовать двояко. И выход обратно по первому твоему требованию. Плюс ты можешь регулировать детализацию виртуальности, чтобы она была не слишком похожа на реал, но это по желанию».

«Что ж… — вздохнул я. — Спасибо за разъяснения».

«Некоторые вещи, которые ты пережил, невозможно подделать в виртуальности», — добавил Вася.

Я мог бы поспорить на этот счёт, но не стал.

«А ещё…» — начал было Вася, но я перебил его.

«Всё. Хватит! — сказал я. — Иначе я точно решу, что ты мне морочишь голову, и я застрял в виртуале».

«Женя, но, блин, это же не так! Да и вообще…» — начал было Вася, но замолчал. Видимо, понял, что своими разъяснениями делает только хуже.

«Я тебе верю. И всё, точка. Иначе крыша поедет», — сказал я.

«Спасибо, Женя», — ответил напарник.

«Что от меня нужно?»

«Скажи, что готов допустить меня к данным своих рецепторов для формирования картины виртуальной реальности», — сказал он.

«Обязательно так сложно?» — уточнил я.

«Нет. Главное, чтобы смысл понятен был».

Немного подумав, я сел на решётчатый пол. Потом лёг и произнёс вслух, чувствуя себя донельзя глупо:

— Я разрешаю своему напарнику Васе создать иллюзию пребывания в других условиях.

Ничего не произошло.

«Ну?» — мысленно спросил я.

«Что — „ну“? Ещё два раза надо! Говорю же — предохранители!» — ответил Вася.

Я вздохнул.

— Настоящим высказыванием дозволяю Васе, своему напарнику, погрузить меня в иллюзорную виртуальность.

Пауза, пока я собирался с мыслями.

— Говорю это, чтобы разрешить Ваське задурить мне голову виртуальными мирами.

«Эй! — воскликнул Вася. — Вот это точно лишнее было!»

Однако же свод пещеры надо мной померк. Его сменила глубокая лазурь летнего неба. Воздух был сухим и жарким, насыщенным запахом хвои и, кажется, морской соли. Я приподнялся и огляделся. Вокруг был сосновый лес, в центре — большая поляна, журчащий ручеёк рядом. А чуть дальше, на вертикальной скале примостился белый футуристический дом: плоская крыша, прямые углы, огромные окна. К нему вела извилистая белая лестница без перил.

Я выпрямился, потом встал. И обнаружил, что одет лишь в простые серые шорты и белые матерчатые кроссовки.

— Привет, Женя, — послышался из-за спины знакомый голос. Я резко обернулся.

Передо мной стоял Сергеич, но я бы с трудом узнал его, если бы встретил при других обстоятельствах. Он был молод, атлетичен и, пожалуй, даже хорош собой. Очки исчезли, как и нездоровая худоба и густая седина в волосах. На нём были точно такие же шорты, как и на мне.

— Нравится? — спросил он.

— Сад для релаксации в альпийском духе? — хмыкнул я. — Вполне себе ничего.

— Алтайском, — поправил он меня. — Если точнее.

— Выглядит неплохо, — ответил я. — Но мне не с чем сравнивать. На Алтае бывать не приходилось. Да и в Альпах тоже. Для чего была эта гонка? Не терпелось поделиться со мной реконструкцией?

Сергеич улыбнулся.

— Извини, если грубовато вышло, — ответил он. — Просто разговор предстоит серьёзный. Нужно многое объяснить и я хотел начать, так сказать, сходу.

«Вася? Ты здесь? — мысленно окликнул я. — С ним всё в порядке?»

Справа от меня из воздуха с лёгким хлопком материализовался Вася. Он с серьёзным видом смотрел на Сергеича. В отличие от нас он был одет в строгий деловой костюм, который сильно контрастировал с антуражем.

— Сергей Сергеевич, не уверен, что это была хорошая идея, — заявил он, нахмурившись.

— Ну ты же не думаешь, что я буду сидеть здесь, взаперти, вечно? — ответил руководитель. — Так что придётся рискнуть. А где один, там и второй.

Сергеич посмотрел на меня виновато, и мне это совершенно не понравилось.

— Женя, мне придётся поделиться с тобой кое-какой информацией, — сказал он. — И я не могу обещать, что она сделает твою жизнь легче. Скорее, я могу обещать ровно обратное.

Он продолжал смотреть мне в глаза. Я молчал.

— Ладно, пустое, — он махнул рукой. — Может, пройдём в дом? По дороге пообвыкнешься, говорить будет проще.

— Как скажете, — ответил я, пожав плечами.

— Мы же вроде на «ты», — Сергеич подмигнул мне. — К тому же, здесь я тебя младше.

— Только как у нас со временем? Если серьёзно.

— Не беспокойся, тут время идёт медленнее, — ответил руководитель.

И мы пошли по едва заметной тропинке, которая петляла вдоль берега ручейка до самой лестницы.

Не то, чтобы я боялся высоты — но отсутствие привычных перил создавало ощущение опасности. Во время подъёма невозможно было расслабиться. А ещё я не знаю, как Васе это удавалось, но и мышечные усилия, и усталость в ногах были вполне реальными.

Сверху открывался отличный вид: сосновый лес у горизонта обрывался, за ним виднелась бесконечная гладь моря.

— Нравится? — спросил Сергеич.

— Как сказать… я не помню, чтобы на Алтае было море, — ответил я.

— Ну у себя в голове я могу немного пофантазировать? — ответил руководитель.

— Что вы остались должны за «Север»? — спросил я, оборачиваясь, и глядя ему в глаза.

Честно говоря, мне начинала надоедать эта неспешность и любование пейзажами. Я понимал, для чего Сергеич это делает: чтобы настроить меня на философский лад. Видимо, разговор и правда предстоял серьёзный.

— Многое и почти ничего, — ответил он.

— А если прямо и честно? — не сдавался я.

— Если прямо и честно, то информацию, — ответил руководитель.

— Какую? — продолжал я, чтобы закрепить успех.

— Давай, что ли, чаю нальём? — Сергеич снова посмотрел на меня немного виновато и даже как-то жалобно. — А то я с мыслями собраться не могу.

— Как скажете.

— И давай всё-таки на ты, а? Мы договаривались переходить, когда наедине, помнишь? — повторил он.

Я невольно взглянул на Васю, который стоял на краю лестницы, так и не сменив чёрный костюм.

— Ничего, он свой, — сказал руководитель.

— Помню, — буркнул я и последовал за Сергеичем.

Я успел сделать пару глотков заваренного им зелёного чая, терпеливо глядя через панорамное окно на далёкое море, когда он, наконец, заговорил.

— Вася рассказал, что ты ведь и сам кое-что понял, когда изучал мои записи, верно? — спросил Сергеич, прихлёбывая из крошечной чашечки.

— Про ограничение сложности информации? Про то, что нет никого, кто стоял бы за порогом нашего мира? — уточнил я. — Да, понял.

— Это ведь открытие, сопоставимое с общей теорией относительности. И, кстати, основанное на том же самом естественном и наблюдаемом ограничении в нашей Вселенной — на скорости света, — продолжал Сергеич. — Скажи, а ты думал дальше? Над следствиями?

Думал ли я? Конечно, думал, когда пытался разгадать мотивы сил, с которыми мы с Васей сталкивались. Однако же я промолчал, хмуро глядя на Сергеича.

— Значит, ты понимаешь, что виртуальные миры никогда не смогут заменить оригинал, — продолжал руководитель. — И даже знаешь почему.

Я кивнул.

— Потому что предел вычислительных мощностей лучше потратить на себя самого, а не на комфортную оболочку.

— Верно, — Сергеич улыбнулся. — Хотя бывают и исключения. Осознавая реальное положение дел, вполне перспективные цивилизации «окукливаются» и создают у себя внутри иллюзию вечности, выкинув ключи от реала. Даже понимая, что тем самым уменьшают собственное объективное время.

— Уменьшают? — я поднял бровь.

— Конечно. Внутренняя деградация наступает намного раньше, чем даже исчерпывается ресурс поддержания вычислительных мощностей.

— А. Ну да. Пожалуй, — ответил я.

— Но большинство всё-таки остаётся в реале. Даже после открытия Порога. Ты ведь понимаешь, о чём я?

Я задумался на пару секунд, вспоминая записи Сергеича. До этого я смотрел на них как на способ объяснить происходящее тогда, в моменте. Анализировать глубже необходимости не было — вроде как.

— Во Вселенной множество обитаемых миров и цивилизаций. С некоторыми из них люди могут общаться. У кого-то с нами даже есть общие предки. Но большая их часть нам совершенно чужда. У нас принципиально другие ценности и интересы. Даже ресурсы нам нужны разные, при том, что развитие науки размывает само понятие ресурсов. Ты же, наверное, слышал про концепцию «Тёмного Леса»? — Сергеич выжидательно посмотрел на меня.

— Слышал, — подтвердил я.

— Так вот, нам есть, что делить, лишь с небольшой долей развитых цивилизаций. Миры, пригодные для обитания, которых не так уж много. И только. Но даже такая конкуренция ограничена правилами Секторов, которые устанавливают самые развитые народы и расы. С подавляющим большинством разумных существ нам делить совершенно нечего. Мы находимся вне зоны их интересов, так же, как и они вне зоны наших. Больше того: в нашей солнечной системе уже существует как минимум три развитых цивилизации, на разных планетах, но мы просто слишком разные, чтобы обращать внимание друг на друга. Так что «Тёмный лес» — ерунда!

— Ты вот сейчас серьёзно? — я поднял бровь.

— Ну разумеется! — ответил Сергеич. — Два обитаемых мира в системе Юпитера. Плюс Сатурн.

— В смысле, в системе Сатурна? Тоже на спутниках? — уточнил я.

— В смысле, сам Сатурн, — ответил Сергеич.

— Это всё экспедиции открыли? — поражённо спросил я.

— Формально не открыли. Интерпретация результатов закрыта, — ответил Сергеич. — Зачем лишний раз волновать человечество, тем более что практического влияния это открытие не будет иметь примерно никакого? — Он выдержал небольшую паузу, после чего добавил: — Но я знал об этом и раньше.

Вот теперь паззл в моей голове начал складываться.

— Так это они и есть… — тихо сказал я. — Заказчики «Севера»…

— Не заказчики, так нельзя сказать, — ответил Сергеич. — Скорее уж спонсоры. Они вышли на связь с командой радиоастрономов, которая занималась изучением внешних планет. А те благоразумно решили это открытие утаить.

— Они знали про паразитов?

— Конечно! — кивнул Сергеич. — И это одна из причин, почему мой отец и остальные пошли на сделку.

— В чём был их интерес? — я продолжал сыпать вопросами, будто опасался, что Сергеич сейчас закроется, осознав, что выдал. Но тот продолжал отвечать, невозмутимо и не торопясь.

— А вот для этого давай вернёмся к самоосознанию развитых цивилизаций в нашем мире, — ответил Сергеич. — Попробуешь суммировать всё то, что тебе известно о нашей Вселенной. О правилах игры?

Я задумался. Что ощущаешь, когда прикладываешь всё больше и больше усилий для познания, осваиваешь фантастические технологии, бежишь со всех сил — и вдруг обнаруживаешь, что в какой-то момент мир-выскочка, который неизмеримо младше тебя, отстаёт совсем на чуть-чуть?Больше того — это отставание постепенно сокращается? Такое уж свойство нелинейных графиков… но на практике это мало что меняет, кроме эмоционального восприятия действительности. В определённый момент знаний достаточно, чтобы стать бессмертным, так или иначе, и тогда… действительно — и что тогда?

Только в этот момент я понял.

— Любой мало-мальски развитый мир чувствует себя в ловушке, — ответил я. — Наша Вселенная конечна. И выход из неё неизвестен. Точнее, его нет. Теоретически. Обретая бессмертие, разумное существо внутри нашей Вселенной тут же осознаёт свою конечность. И не только свою — конечность и тщету вообще всего.

Сергеич широко улыбнулся.

— Вот что значит мозги! — сказал он. — Мозги — и целая куча других достоинств, которые считаются несочетаемыми в одном человеке. Про себя ты ведь тоже кое-что понял, да, Женя?

Я мрачно посмотрел на него и проигнорировал вопрос. Вместо этого я задал другой:

— Какой выход они ищут? И с чего ты решил, что сможешь им его дать? — спросил я.

— С того, что, похоже, он действительно когда-то существовал, — ответил Сергеич. — На задворках совершенно обычной, средней галактики. Мелкая углеродная цивилизация, на которую серьёзные игроки и не посмотрели бы. Люди, Женя. Люди когда-то создали Пентакль. Конструкцию из пяти миров-граней и одного осевого мира, которая, похоже, позволила кому-то из них вырваться из ловушки.

Спешка

Восприятие времени — странная штука. Человечеству нужны специальные приборы и годы наблюдений только для того, чтобы заподозрить, что одна из внешних суперпланет родной Солнечной системы — обитаема. То же самое с холодными мирами-спутниками. Тамошние жители чувствуют время иначе. Для них вся история человечества — это как пара месяцев для нас. Курьёзное событие на жарком внутреннем мире.

Но как бы чувствовал я сам себя, если бы вместе с Лаймиэ попал в ловушку того создания, которое сделало мне предложение здесь, внутри «Севера», в моей собственной каюте?

Да, наверно, первые несколько тысяч лет я бы об этом не думал. Но что потом? Я ведь тоже не стоял бы на месте. Я бы развивался, учился, модифицировался, умнел… и это бы со временем стало моей самой большой проблемой. Настолько, что я, возможно, захотел бы обратно поглупеть — только бы не ощущать неотвратимо приближающийся конец всего сущего.

Самое ужасное — это агония, которая казалась бы почти бесконечной.

Сначала погаснут звёзды. Потом начнёт уходить тепло, а с ним ускорится ход времени для той формы сознания, которую я к тому времени приобрету.

Я вдруг вспомнил про старую научную гипотезу. О том, что в состоянии, близком к равновесию, могут возникнуть сколь угодно сложные информационные конструкции, в том числе человеческий мозг. Возникнуть, успеть осознать окружающее и исчезнуть через минуту существования, оставшись флуктуацией в истории Великого Конца Всего. Помню меня тогда ужаснула сама возможность такого. Сознание — и бесконечный холод посреди бесконечного ничто.

Дожил бы я до возникновения такого мозга? Стал бы ему последним собеседником, чтобы успеть за минуту поделиться подлинной историей всего?

Мысль была такой тоскливой, такой беспросветной, что я почти физически ощутил дуновение ледяного ветерка, хотя Сергеич создал тёплую погоду.

Я сделал ещё один глоток тёплого зелёного чая.

— Получается, есть несколько игроков, которые знают о том, что случилось, — сказал я. — И они конкурируют между собой. В том числе те, с кем связался лично ты.

— Что-то вроде того, — кивнул Сергеич. — Подозреваю, что, по крайней мере, один из этих игроков — ещё одна ветвь человечества. Потомки ушедших, такие же, как и мы.

— Но это точно не человечество Нарайи или О-деа, — сказал я.

— Даже в этом нельзя быть уверенным, Женя, — Сергеич вздохнул. — Ты ведь помнишь про своих двойников?

Я промолчал, собираясь с мыслями.

— Для чего ты убежал сюда? Для чего закрылся? — спросил я после ещё одного глотка чая.

— А, это, — Сергеич улыбнулся и махнул рукой. — Я должен был убедиться, что ты — это по-прежнему ты. Убедиться окончательно, с учётом новой информации, полученной от наших партнёров.

— Какой информации? — спросил я, вопросительно приподняв бровь.

— То существо, которое вы привезли с О-деа, — ответил Сергеич, вздохнув. — Вы посчитали его мёртвым. И данные первичных анализов, выполненные на борту, подтверждали ваши выводы. Вот только, как оказалось, это не совсем так.

Теперь неприятный холодок прошёл у меня по позвоночнику. Где сейчас та, которая долго играла роль Императрицы Вэл-Ксиоры?.. Кажется, её должны были забрать с «Севера-2» даже раньше, чем наш карантин закончится — но, видимо, не успели. Получается, она на Луне. Рядом с Максом и Варрэном.

— Плохо, — ответил я.

— Согласен, — вздохнул Сергеич, поглядев на меня исподлобья. — Смотри, какое дело, Женя: твоё тело сейчас — это единственное готовое оружие против этого создания. Точнее, твоя версия искусственного иммунитета. При определённой перенастройке он будет способен убить её окончательно.

— Как я туда попаду? — спросил я.

— Обычный старт. К сожалению, «Восход» ещё не прошёл приёмку, а мы не можем ждать пару недель… — Сергеич вздохнул.

— Хорошо, — кивнул я. И тут же добавил, предчувствуя, что разговор скоро закончится: — А ты сам как? Собираешься пока что внутри компьютера жить? Кстати, как вы с Васе уживаетесь?

До сих пор молчавший Вася, который сидел от меня по левую руку, прямо напротив окна, недовольно зыркнул на меня, после чего протянул руку и взял свою чашку с чаем.

— Лучше, чем можно было предположить. Да, Вася? — спросил Сергеич, подмигнув.

Вася тяжко вздохнул, потом посмотрел на меня.

— Как бы тебе понравилось, если бы я вдруг начал одалживать мощности твоего мозга? — ответил он. — Да ещё и заглядывая, куда не следовало бы…

— Вась, ну извини — я не знал, что ты настолько очеловечился! — вставил Сергеич, разведя руками.

Вася фыркнул и надулся.

— Ладно, я серьёзно, — добавил он примирительным тоном. — Не волнуйся: скоро мне придётся оставить тебя в покое.

Я ожидал какого-то объяснения, но его не последовало. Вася лишь кивнул с достоинством и снова замолчал.

— Мне бы очень хотелось найти ту тварь, которая устроила это с Лаймиэ, — сказал я, глядя Сергеичу в глаза.

— Это было бы весьма полезно, — кивнул он. — Равно как и определить круг известных игроков.

Сергеич вдруг неожиданно подался вперёд и добавил:

— Женя, у тебя достаточно мозгов, но часто не хватает воображения — если ты до сих пор не испугался как следует.

— Чем мне поможет страх? — я пожал плечами и снова посмотрел в окно. Солнце там необычно быстро приблизилось к горизонту, окрасив сосновый лес в золото. И зависло в таком положении, не двигаясь.

— Даже не страх как таковой. Осознание, — ответил руководитель. — Я ведь уже намекнул тебе на то, как на самом деле устроена Вселенная, да? Только представь, что будет, если информация о Пентакле выйдет за определённый порог известности? Пока что нас спасает осторожность всех игроков. И, возможно, удача. Но так не может продолжаться вечно. Однажды некто, решивший, что проигрывает в гонке, может не выдержать, и тогда…

Сергеич вздохнул. Я отвернулся от окна и снова взглянул в его глаза. Нет, там не было страха — только бесконечная усталость, которую он отчаянно пытался скрыть иллюзорной молодостью и бравадой. И это мне совершенно не понравилось.

— Разве тебе самому не хочется наказать тех, кто устроил такое с твоими собственными сотрудниками? — спросил я. — Кто соблазнил их? Заставил убить тебя?

Сергеич грустно улыбнулся.

— Лучшее наказание для врага — это собственный успех, Женя, — ответил он. — Чему я научился за все эти годы — так это целеполаганию.

— Как думаешь — тот зубастый с О-деа — это он же? Или всё-таки другой игрок? — уточнил я.

— Спроси у Васи, — Сергеич кивнул на соседа, который продолжал сидеть тихо, глядя на закат. — Анализ у него лучше получится.

Вася перевёл на меня взгляд, вздохнул, но ничего не сказал.

— Получается, мы обсудили всё, что ты хотел? — уточнил я.

Сергеич кивнул.

— Да, Женя. Пожалуй. Разве что…

Он снова посмотрел на меня, уже не пытаясь скрыть выражение усталости на неестественно молодом лице.

— Да?

— Будь осторожен, Женя. Мне кажется, это существо в отчаянном положении и может решиться на раскрытие. Не давай ему такого шанса.

Я кивнул и посмотрел на Васю.

— Забери меня отсюда, — произнёс я.

И футуристический домик с белыми стенами, просторная кухня с видом на лес и море, окрашенная закатными тонами — это всё тут же исчезло, оставив на миг лишь густой сосновый запах.

Жуткая спешка началась буквально с того момента, как я открыл глаза в пещере с мейнфреймом. Оказывается, Сергеич снял все блокировки — и возле меня на решётчатом помосте уже стоял Игорёк, нетерпеливо пританцовывая.

— О, очнулся? Бежим скорее!

Вот буквально так и сказал: «бежим!» И тут же сам рванулся вперёд, подавая пример. Бегать не хотелось — по ощущениям я пробыл в «виртуале» не так много времени, но тело работало как после длительного сна, то есть нехотя и со скрипом.

— Да погодь ты!.. — вырвалось у меня.

Игорёк замедлился, но лишь чуть-чуть. Так что пришлось догонять.

Потом был лифт, электрокар, который довёз нас до выхода. Новенький (ещё один!) скафандр модели «Полярная сова» или, как его называли неофициально. «Филин».

Прямо так, в скафандре, меня запихнули в вертолёт, который тут же взлетел и направился… нет, не в Норильск, как я подумал вначале. Оказывается, всего в сотне километрах от «Севера» находился секретный военный аэродром.

Не давая перевести дух меня прямо из вертолёта пересадили в кабину истребителя-спарки. Модель машины была мне незнакома. Возможно, что-то новое. Двигательные отсеки какие-то необычные. Не гравитационные отражатели, конечно — но что-то явно новое и высокотехнологичное.

Когда машина рванула вверх, почти вертикально, с огромными перегрузками, я даже заподозрил, что меня вот прямо так «выпихнут» в космос. И, похоже, мы действительно оказались где-то возле предела Картмана, судя по чёрному небу и отчётливо видимой округлости Земли. Однако, суборбитальный перелёт — не равно вывод на стабильную орбиту.

Поэтому вскоре мы начали снижение, чтобы приземлиться в уже знакомом мне аэропорту космодрома «Восточный». Перелёт занял меньше часа, так что с лётчиком я даже познакомиться не успел.

Истребитель даже на рулёжку не стал заруливать — просто остановился в конце полосы и открыл задний фонарь. Подбежавшие служащие меня едва ли не силой достали из кабины, усадили в авто и помчали в сторону стартового стола.

Во время последних приготовлений я узнал, что корабль нашёлся едва ли не на складе: вся российская пилотируемая космонавтика уже в ближайшие несколько месяцев планировала полностью перейти на гравитационные старты. Носитель же был назначен для рутинного грузового запуска по программе внутрисистемных исследований. Так что совокупность факторов вовсе не добавляла уверенности в надёжности старта.

Скажу честно: за время путешествия на «Севере-2» я отвык от тесноты. Так что приходилось привыкать заново. Хорошо хоть обновлённый вариант «Совы» вполне годился для таких запусков. В нём всё-таки было куда комфортнее, чем в «Коршуне».

От бесконечной дерготни меня охватила какая-то апатия. Я отстранённо слушал обратный отсчёт, желая лишь одного — поскорее оказаться на Луне. А перед глазами у меня стояло молодое и бесконечно уставшее лицо Сергеича.

Вот и старт. Привычно навалившиеся перегрузки, которые показались даже приятными после того спуска на китайском грузовике. Орбита. Здесь меня ждал китайский же бустер, предназначенный для транспортировки орбитальных грузов на лунную базу. Собственно, для любого стороннего наблюдателя я им и был — очередной груз приборов, направляющийся в лаборатории земного спутника. Такая легенда меня даже обрадовала; она позволяла обходиться без прямого радиообмена. Лишь Вася сохранял открытым шифрованный канал связи с «Севером», на случай непредвиденных обстоятельств.

Бустер пристыковался всего через четыре часа после того, как мы с Васей оказались в невесомости. За это время я успел перекусить и даже немного подремать. Вообще, путешествие могло бы быть даже приятным, несмотря на тесноту. Однако его отравляло нарастающее беспокойство — за Варрэна и Макса.

«Жень, пока вроде всё хорошо, — успокаивал меня Вася. — Я читаю информационный трафик с Луны. Ничего необычного. Возможно, Сергеич перестраховался. Ну или его партнёры просто хотят быстрее избавиться от потенциального конкурента».

«Похоже на то, — согласился я, — но на всякий случай продолжай отслеживать. Если видишь малейшее отклонение от стандарта или статистики — сообщай…»

Вася вроде бы замолчал, но я каким-то образом почувствовал, что он мнётся.

«Вася?» — мысленно окликнул я.

«Да, Жень. Там запрашивали дополнительную информацию по дендрологам и специалистам по биоконструктам. Вроде как дерево Гинкго немного хандрило. Но, кажется, всё разрешилось», — ответил он.

«Ясно. Спасибо», — ответил я.

О потенциальной чрезвычайной ситуации на лунной базе знало только её руководство и специалисты по безопасности. Заранее объявлять тревогу и вводить общий карантин до моего прибытия не стали — и вовсе не потому, что не береглись о безопасности сотрудников. Резкие действия могли спровоцировать существо на обратную реакцию. Так что решено было повременить, но быть начеку.

Так что меня встречали на одной из грузовых площадок, как «научные приборы». Для благополучного прилунения капсулу корабля снабдили посадочным модулем, снятым с одного из грузовиков — так что даже снаружи моё появление ничем не выделялось на фоне обычного трафика.

Капсула в полностью автоматическом режиме прилунилась внутри площадки. Я успел заметить, как надо мной закрываются массивные створки, защищающие грузовое оборудование и челноки от внешней среды. Потом по сигналу я активировал шлем. Через несколько минут люк капсулы откинулся, и я увидел встречающих — несколько человек в китайских скафандрах с зеркальными шлемами. Сначала они жестами уточнили, всё ли у меня в порядке, после чего, получив утвердительный ответ, помогли мне выбраться и указали в сторону ближайшего шлюза.

Оказавшись внутри обитаемых помещений, я жестом спросил разрешения дезактивировать шлем. Вместо ответа один из сопровождающих откинул зеркальный визор своего шлема.

Я узнал старшего полковника Чжана. Как обычно, его лицо сохраняло полную невозмутимость.

— Да, можете снять, конечно, — сказал он на русском. Я услышал его благодаря активированной акустической системе скафандра.

— Как обстановка? — поинтересовался я, вдохнув прохладный, чуть отдающий металлом воздух в техническом коридоре.

— В целом всё спокойно, — ответил Чжан. — Только система наблюдения внутри вашего корабля дезактивирована. Но вам об этом, должно быть, уже доложили.

«Вася?» — мысленно позвал я.

«Понятия не имею, — ответил тот. — У меня такой информации нет».

— Мы были в режиме молчания, — ответил я. — Давно это произошло?

— Двенадцать часов назад, — ответил Чжан. — Никаких нарушений периметра зафиксировано не было.

— Хорошо, — кивнул я.

— В обычных условиях я должен был бы предложить вам отдохнуть и восстановить силы, — вздохнув, продолжал старший полковник. — Но у меня есть чёткие инструкции: немедленно доставить вас на место сразу после прилунения.

— Хорошо, — снова кивнул я. — Конечно.

— «Север» стоит на отшибе. Непосредственно из тоннелей в него не попасть, так что я провожу вас до нужного шлюза, — сказал Чжан.

— Спасибо, — кивнул я.

И мы двинулись дальше по коридору. От меня не укрылось, что двое других сопровождающих шлемы снимать не стали.

Шли долго. В условиях лунной гравитации, без утяжелителей, в технических коридорах с низкими потолками — такую прогулку сложно было назвать приятной. Скорее, она напоминала особенно изощрённую пытку. Однако никаких технических средств передвижения, вроде тех же электротележек, мои сопровождающие не использовали. И, немного поразмыслив, я решил, что это разумно: вибрация — один из ключевых показателей, доступный почти любым формам жизни. Тележки были бы слишком заметны, даже по сравнению с нашими шагами.

За всё это время Чжан не сказал ни слова. Лишь когда мы остановились возле ещё одно шлюза он произнёс:

— Вверх по лестнице до конца. Там будет щит, его можно просто отодвинуть в сторону. Корабль в пятидесяти метрах южнее.

— Ясно, — кивнул я.

— Могу предложить оружие. Есть энергетическое, есть и огнестрельное, предназначенное для вакуума. Но тут нужны особые навыки — так что решать вам, — сказал он.

— Спасибо, но воздержусь. Всё необходимое у меня при себе.

Чжан кивнул и дал знак сопровождающим. Они активировали внутренний люк шлюза и сами зашли внутрь.

— Э-э-э, вот это уже лишнее! — заметил я. — Будет лучше, если я пойду один.

— Уверены? — Чжан едва заметно приподнял правую бровь.

— Да. Абсолютно.

— Хорошо, — ответил он, после чего жестом отозвал своих людей.

Я вошёл в шлюз.

Дальше всё было как-то буднично и рутинно: шлюзование, короткая прогулка по лунной поверхности. Вход в «Север». Корабль узнал меня, активировав внешнее освещение.

«Вася, выяснил, что случилось с системой наблюдения?» — спросил я, когда мы оказались в шлюзе.

«Странно… по данным бортового компьютера, она работает, — ответил Вася. — Было выключение по протоколу энергосбережения… возможно, вышло недоразумение».

«Ясно. Можешь подключить меня к камерам в медотсеке?»

В поле зрения появилось несколько экранов. Я внимательно оглядел помещение, но ничего подозрительного не обнаружил. Холодильник был не тронут.

Я спокойно вышел на главную палубу, прогулочным шагом дошёл до медотсека. Никакой тревоги я не чувствовал — скорее, наоборот, привычные помещения корабля давали чувство защищённости.

Почти уверенный, что Сергеич и его партнёры подняли ложную тревогу, я спокойно вошёл в отсек с холодильниками и активировал ячейку, внутри которой мы оставили останки Вэл-Ксиоры.

Но по-настоящему не по себе мне стало после того, как я увидел, что в ячейке находится лишь одежда существа, которое мы считали погибшим. И совсем немного зелёной слизи.

Попытка

Чжан сопротивлялся, но я смог его убедить в том, что чрезвычайные меры необходимы. Вся обычная деятельность лунной базы была парализована. Работали только критические системы жизнеобеспечения. Весь персонал был рассредоточен по пяти периферийным отсекам, максимально удалённым друг от друга. Разделение на пять групп было в основном случайным — но в случае семейных пар или близких друзей руководство шло навстречу и старалось их не разделять.

Карантинный отсек остался под карантином. Так что для Макса и Варрэна мало что изменилось. При желании я мог бы даже лишить их информации о происходящем, и тогда они бы вообще ничего не заподозрили — до разрешения ситуации. Или же до полной катастрофы. Однако же я не стал этого делать. Наоборот, лично зашёл в отсек и рассказал, что к чему. Без разблокировки собственного скафандра, разумеется — чтобы потом не тратить время на повторную санобработку.

К моему удивлению, Макс воспринял новости совершенно спокойно. Будто ожидал какого-то подвоха заранее и даже психологически к нему готовился. А вот Варрэн расстроился. Оказывается, по протоколу им оставалось всего пара дней взаперти, и он уже грезил Землей.

Для начала я обследовал отсеки, куда планировали эвакуировать людей. Делал я это очень тщательно, с помощью Васи, по специальным алгоритмам, чтобы не пропустить ни одного укромного уголка. Однако же никаких следов чужого организма обнаружить не удалось. Впрочем, на это я особо и не рассчитывал — точки эвакуации выбирались таким образом, чтобы минимизировать вероятность его присутствия. Они не были самыми выгодными ни для длительных «пряток», ни для обороны, ни для, тем более, попыток захвата самой базы

После введения всех высших протоколов изоляции, я отправился обследовать базу. Сам, лично. Без помощников, хотя Чжан опять пытался настоять на сопровождающих. Решающим аргументом в мою пользу оказался тот факт, что я единственный, кто может нанести инопланетной твари реальный вред или даже уничтожить её.

Чжан в одном из отсеков устроил что-то вроде оперативного штаба. Технических специалистов и руководителей секторов, которые досконально знали устройство помещений базы, он рискнул собрать в одном месте, раскидав их заместителей по остальным зонам изоляции. На этот риск пришлось пойти из-за сложностей связи: провода или радио мы использовать не рисковали — это теоретически могло дать нашему противнику информацию о наших усилиях и свести их на нет. Так что для связи мы использовали лазерный ретранслятор, «висящий» на низкой лунной орбите и пакетную передачу данных. Чтобы провести очередной сеанс связи, получить указания, пояснения и поделиться ходом поисков, мне приходилось выходить наверх.

Поиски начались больше земных суток назад. Всё это время я провёл, лазая по самым глухим закоулкам огромной базы, обследуя всё, начиная с канализации заканчивая временными складами вышедших из строя агрегатов, подлежащих повторной переработке. Действовал быстро, но аккуратно и внимательно. Очень помогал Вася, фиксируя мои огрехи и поправляя ход осмотра.

Усталость давала о себе знать, даже несмотря на то, что во время перелёта я как следует выспался. И тут снова приходил на выручку Вася, помогая задействовать скрытые резервы моего организма.

Но вот, наконец, обследование, казавшееся бесконечным, подошло к концу. Совершенно безрезультатно. Мы не обнаружили ровным счётом ничего.

Я вернулся к одному из проходов в центральный атриум, где росло дерево гинкго, вошёл и сел на одну из лавочек в верхнем ряду амфитеатра. Ужасно хотелось спать, и я был склонен к тому, чтобы позволить себе несколько минут сна. Но, конечно, не здесь. Однако до возвращения в защищённые отсеки с людьми надо было продумать дальнейшую тактику.

«Вася, что думаешь?» — мысленно спросил я, разглядывая потолок, имитировавший звёздное небо: по внутренним часам базы была ночь.

«Мы что-то упускаем», — ответил напарник.

«Оно могло выбраться наружу? Скрыться где-то на местности?» — спросил я.

«Да, но даже его ресурсов не хватит, чтобы поддерживать жизнь в таких условиях долго».

«Это Сергеич сказал?»

«Нет, простое биологическое моделирование с нужными допусками», — ответил Вася.

«А что, если оно умеет окукливаться или что-то в этом роде? Выбралось, зафиксировалось и выжидает?»

«Это возможный вариант, — согласился напарник. — В этом случае мы будем продолжать поисковую операцию, постепенно расширяя радиус. Да, это займёт кучу ресурсов и вызовет вопросы… но другого варианта просто нет».

«Что ж… наверно, надо рассказать китайским друзьям, — ответил я. — Заодно и подумаем, что дальше делать».

Я нехотя поднялся со скамейки. Мельком взглянул на дерево. Кажется, с моего предыдущего посещения атриума оно немного подросло. Хотя, скорее всего, это было иллюзией из-за затемнения.

И в этот момент меня что-то царапнула. Какая-то мелочь, недавно виденная или слышанная. Я нахмурился, пытаясь вспомнить. Собственный мозг из-за усталости подчинялся плохо; думать откровенно не хотелось, но тут во мне проснулось упрямство.

«Что такое, Женя? — с беспокойством спросил Вася. — Мы не проиграли, не думай. Просто дело оказалось чуть сложнее, чем представлялось. Нет причины для хандры!»

В этот момент меня будто электричеством прострелило. Вася использовал редкое слово. Мало кто в наше время так. «Хандрить».

Я посмотрел на дерево гинкго. Информационный трафик во время перелёта. Сообщение Васи о том, что «дерево хандрило, но всё разрешилось».

Разрешилось ли?

Я встал и медленно пошёл к дереву. На первый взгляд, выглядело оно совершенно нормально. Никаких признаков болезней или чего-то в этом роде. Но чем ближе я приближался, тем отчётливее чувствовал нечто едва уловимое. Даже не угроза, а какой-то намёк на угрозу. Напряжение.

Я подошёл вплотную. Внимательно осмотрел ствол, почву у корней. Вроде бы всё, как обычно, но ощущение угрозы никуда не исчезало. Тогда я протянул ладонь, дезактивировал перчатку скафандра и коснулся листа.

В этот раз эффект от касания не был таким ярким. Дерево ответило спокойно, дружелюбно, но как-то сонно. Может, это из-за того, что на базе ночь? Спят ли деревья ночью или же, наоборот, днём? Или же вся их жизнь похожа на лёгкую дремоту?..

Смущение. Первое, что я почувствовал. Дерево не могло мысли превращать непосредственно в слова, как Вася, но оно делилось эмоциями. А потом — идеями, которые мой собственный мозг обрабатывал и мог превратить в обычную речь.

«Оно здесь?» — спокойно, но твёрдо спросил я, стараясь визуализировать свой вопрос.

Дерево ответило не сразу. Сначала смущение сменилось растерянностью. Потом испугом и решительностью.

«Оно просило о защите, — понял я. — Оно очень боится смерти».

«Оно — убийца, — ответил я. — Угроза, опасность. Для всей Земли».

Молчание. Растерянность. Смущение.

«Оно последнее, — сказало дерево. — Самое последнее в мире. Просит-умоляет не убивать. Хотело спрятаться. Я бы не дал ему вредить».

На мой взгляд, со стороны дерева это было несколько самоуверенно. Наверняка из нашего общения выйдет не один научный труд, которыми потом будут заниматься китайские учёные… «Детский период и гуманизм дендро -конструктов». Да, что-то в этом роде.

«Я тоже одно, — продолжал мой бессловесный собеседник поток образов и чувств. — Я понимаю, как это».

«Тебя используют, — ответил я. — Лучшее в тебе, что есть от людей».

«Я знаю. Ничего не меняет».

Я сделал глубокий вдох.

«Оно хочет поговорить», — сообщило дерево, когда я уже собирался убрать руку от его листа.

«Женя, не надо!» — тут же вмешался Вася.

«Не беспокойся, — ответил я. — Просто будь начеку».

Вася промолчал. А я ответил согласием на предложение разговора.

Я думал, что нам удастся поговорить через дерево. Используя его возможности и нервную систему. Однако же ошибся.

Получив моё согласие на разговор, тварь решила выползти из убежища. Сильный ход, который в практическом смысле ничего не решал. Знак доверия и покорности, который должен обезоруживать.

Зелёные нити появились у основания корней дерева. Они становились толще, переплетались, пока не начали формировать растущий силуэт, складывающийся в человеческую фигуру.

Нет, оно не стало новой копией Вэл-Ксиоры, хотя, очевидно, пыталось её изобразить. Передо мной возникло то, что срывалось под кожей императрицы. Зелёный мерцающий человеческий силуэт, будто бы сотканный из множества жгутиков. Разве что глаза почти получились. Их легко можно было принять за человеческие, даже несмотря на зеленоватый оттенок белка. Наверняка именно на глаза оно направило огромное количество ресурсов. Чтобы сделать канал эмоционального общения.

— Тейдан, я знаю, что ты можешь меня убить, — сказало существо голосом императрицы. — Прошу тебя, не делай этого.

«Женя, не ведись!» — воскликнул Вася. Я никак не отреагировал на его крик, продолжая глядеть в глаза чужому созданию.

— Убивая меня, ты убиваешь не отдельную особь. Ты убиваешь целый народ, — продолжало оно, видимо, подбодренное моим долгим молчанием. — Я последняя. Я поставила всё на то, что мне удастся уйти…

— Уйти куда? — холодно спросил я.

Оно посмотрело на меня. К своему удивлению, я его чувствовал. Чувствовал его эмоции. Оно специально открылось, или это дерево даёт мне возможность понять?.. ответа у меня не было.

— Возможно, тебе сказали, что Пентакль создаёт новые миры и другие Вселенные, — сказало оно. — Но это не так, на самом деле. Оно ведёт выше. Трансформирует сознание под восприятие других размерностей. Да, пространство пять плюс два, в котором лежит наша брана, необитаемо и не может быть обитаемо из-за фундаментальных ограничений, но там, выше… — оно вздохнуло и чуть подалось в мою сторону, одновременно понизив голос: — там, выше, зона тепла, которую мы даже вообразить не в состоянии. Да, там придётся начать заново. Мы не знаем, что такое разум, основанный на высшей размерности. Что-то поистине непостижимое. И, возможно, безграничное…

Я вдруг понял, что оно сказало правду. Просто чтобы заслужить зачатки лояльности, хотя информация была принципиально новой. Сергеич об этом не говорил. Даже не упоминал и не намекал. Наоборот: мне показалось, что он постарался закрепить у меня ощущение, что ничего трансцендентного не существует и не может существовать в принципе. Хотя и прямо он не лгал, это тоже верно.

— Я могу быть тебе полезна, — сказало существо. — Ты ведь и сам многое не знаешь. Но, возможно, чувствуешь, что тобой играют. А я могу подсказать, как развернуть игру.

Ещё один долгий и пристальный взгляд. Ощущение ожидания — но не страха. Оно меня не боялось, будто знало заранее, какое решение я приму.

— Зачем ты убила его? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Императора? — Существо вздохнуло и опустило взгляд. — Только по одной причине, Тейдан. Я была уверена, что он может выдать тайну Пентакля. Ему нужен был этот мир, О-деа, официальный контроль по правилам Сектора. Я до сих пор не знаю зачем. Честно. Но я точно знаю, какой могла быть плата за этот контроль. Согласись, это несоизмеримая цена.

— Ты в этом уверена?

Долгая пауза. Неуверенность. Взгляд в сторону.

— Нет, Тейдан. Не уверена до конца, — ответила она. — Но я не могу рисковать.

Я сделал ей шаг навстречу. Страх в её зеленоватых глазах так и не появился. А следовало бы.

Я убрал шлем. Потом заставил скафандр раскрыться и шагнул из него, прямо на почву, которая окружала ствол дерева.

Удивление. Настороженность. Но по-прежнему ни намёка на страх.

Под скафандром я был полностью обнажён. В новой модели иначе гигиенические системы не работали бы. Но кого здесь было стесняться? Людей в атриуме не было.

Я подошёл к чужой твари вплотную. Настолько близко, что почуял её запах. Странно, что я раньше не обратил на него внимания. Или его не было, когда она притворялась мёртвой? Это запах её жизнедеятельности?

Всяко может быть.

Запах не был неприятным. Он лишь казался бесконечно чуждым, будто траурный аромат давно погибшей цивилизации, встречающий гостей на некогда живой планете, вместо памятника или надгробия.

Ассоциация была странной. Я даже не уверен, что она принадлежала мне, а не была отголоском чужих эмоций. Но в какой-то момент вдруг понял, что такая цивилизация действительно существовала, где в память о живом и разумном существе сочинялся аромат, который мог испаряться тысячи и даже миллионы лет, самовоспроизводясь из окружающих материалов…

«Вселенная — очень странное место», — думал я, протягивая вперёд руку.

Она уже поняла. Теперь в её зелёных глазах застыла мольба.

— Не надо… — прошептала она, всё ещё на что-то надеясь. — Я правда знаю то, что перевернёт….

Я не ответил. Она едва слышно всхлипнула, когда моя ладонь коснулась сплетения жгутиков, которые составляли её тело.

В этот момент наниты из моей крови через поры кожи перешли наружу и начали своё дело, разрушая сложнейшие молекулярные связи внутри клеток этого создания.

Она запела. Не для меня — просто чтобы в эти последние для неё мгновения ей не было так страшно. Я чувствовал и понимал это, хотя хотел бы эмоционально ослепнуть и оглохнуть.

Это была прекрасная песня. Возможно, лучшее, что я когда-либо слышал в жизни. Если бы я был музыкантом — мне бы хотелось её запомнить и как можно скорее записать. Я даже малодушно надеялся, что Вася это зафиксирует. Хотя и знал, что этого не произойдёт. Потому что Вася — мой друг и союзник.

Чувствуя, как слёзы текут по моим щекам, я продолжал убивать её. Теперь, когда я услышал прощальную песню её народа, я больше не мог думать о ней в среднем роде.

Её жгутики были тёплыми. Они трепетали и колебались, когда наноботы жрали их изнутри. Тепла становилось всё больше — её иммунная система пыталась справиться с непобедимой напастью, но тщетно.

А потом её ткани начали распадаться.

Сначала она рухнула на колени, и я присел рядом с ней. Потом она медленно легла на спину, глядя на фальшивые звёзды у себя над головой.

Когда распад добрался до того, что заменяло ей голосовые связки, она попыталась мне что-то сказать, сжимая холодеющей и рассыпающейся ладонью моё запястье.

Но не успела.

Её глаза подёрнулись поволокой. Потом замерли. Теперь они глядели в вечность, но наноботы всё равно продолжали свою работу, пока от её тела не осталась горстка серого пепла.

Я чувствовал, что дерево гинкго беззвучно плачет. До меня доходили отзвуки Васиных эмоций, его скорбь и боль.

— Прощай, древнее создание, — произнёс я, поднимаясь над пеплом. — Ты умела создавать красоту, но твоё время вышло. Ты проиграла.

Некоторое время я ждал, пока наноботы вернуться обратно в моё тело. Потом вернулся к скафандру. Чтобы снова надеть его, мне пришлось лечь.

Вася долгое время молчал, пока я шёл в сторону обитаемых секторов. Потом всё-таки не выдержал.

— Женя, иначе было никак нельзя? — спросил он.

Я ответил не сразу. Точнее, даже не ответил — а задал встречный вопрос:

— Скажи, Вася — ты ведь правда держишь внутри меня закрытый контур? Место, где ты можешь спрятаться от всех, включая Сергеича?

Теперь долго молчал Вася. Но всё-таки ответил:

— Да, Женя.

— Ты это мне хотел показать там, внутри фрэйма?

— Да, Женя.

— Спасибо. Это очень важно, — сказал я. — Вася, теперь мы с тобой вдвоём. Ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю. Я буду прятать то, что важно, каждый раз, когда мы будем притворяться, что по-прежнему играем в чужие игры. Пока будем изображать послушных марионеток, — ответил напарник.

— Хорошо, — ответил я.

— Что ты понял, Женя?

— То, что она хотела рассказать мне про Сергеича, — ответил я. — Он ведь не то, чем кажется. Никогда не был.

— Да, Женя.

— Зови меня Тейдан, пожалуйста, — попросил я. — Кажется, это не случайность, а моё настоящее имя.

— Хорошо Тейдан. Но можно задать один вопрос? — попросил Вася.

— Конечно. У нас ещё есть немного времени.

— Почему ты всё-таки убил её?

— Если не считать того, что она думала, будто разделается со мной, поделившись тайным знанием про Сергеича? — уточнил я.

— Да.

— Я кое-что понял, глядя на её попытки казаться человечнее, — ответил я. — Кое-что про настоящую Вэл-Ксиору и её участь. Она паразит, Вася. Возможно, один из древнейших. Такова её природа. Развитый, тонко чувствующий паразит. А таких нельзя брать с собой в высшие размерности.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тепла хватит на всех – 4

Content

Тепла хватит на всех — 4

Расследование

Вылазка

Тофет

Открытие

Вызов

Правила

Лаборатория

Амулет

Решения

Церемония

Фокус

Связь

Карантин

Чистка

Холод

Дамп

Биозащита

Термодинамика

Соблазн

Намек

Суеверия

Семьи

Несовершенство

Переход

Спешка

Попытка

Nota bene