Прирождённый целитель. Частная практика

Глава 1

Новая страница

Шагая по одной из старых улочек города, я выудил из кармана телефон и набрал номер брата, но мне никто не ответил. Что бы ни случалось, Лёня никогда не меняется. Ладно, попробую связаться с Мухомором. Там, где Муха, там и брат.

Так как никто из семьи не умел водить машину, мы выписали доверенность на Рому, а взамен тот катал нас по делам, но чаще всего эти два оболтуса ездили по деревням и зарабатывали своим физическим трудом. На удивление, тот поднял трубку почти сразу.

— Рома, привет! Вы с Лёней сегодня заняты, или найдётся свободная минутка вечером?

— Для тебя всегда найдётся! — отозвался Мухин. — Снова поедем кого-то спасать?

— Нет, на этот раз задача необычная. Хочу заглянуть в кабинет отца. Там уже миллион лет не убирались, а я намерен подготовить его к открытию. Лишняя пара рук пригодится, а две пары — так вообще будут бесценны.

— Ради такого дела свернём все свои дела и прикатим! — пообещал парень.

По дороге к кабинету я заскочил в магазин и взял всё необходимое. Ребята примчались уже в тот момент, когда я был на подходе к месту нашего сбора.

— Надо же, тебе выдали медаль за то, что ты никого не угробил за время стажировки? — не упустил возможности отпустить шутку братец, увидев у меня в руках диплом и малую медаль Асклепия.

— Это награда за стойкость при выслушивании нелепых шуток, — машинально парировал я, не принимая слова Лёни всерьёз.

Кабинет находился на первом этаже жилого дома. Рядом, на самом углу, расположился небольшой цветочный магазинчик, а с другой стороны — кафе, где можно было заказать чай с ароматными добавками, кофе, како и другие напитки.

Поднимаясь по ступенькам, я испытывал нескрываемый трепет и пытался отгонять волнение мыслями о том, что нужно сделать. Ступеньки требуют ремонта, потому как плитка местами раскрошилась и выглядела не презентабельно. Вывеска выгорела и тоже нуждалась в замене, а вот входную дверь достаточно вскрыть лаком.

Я достал ключи и с большим трудом открыл старый замок, который не открывался очень давно. Первое время мы ещё наведывались сюда в надежде, что болезнь отца скоро уйдёт, но потом смирились с неизбежным, да и было уже не до посещений кабинета.

Сам кабинет был сравнительно небольшим: коридор, где посетители могли оставить верхнюю одежду, комната ожидания, ванная с туалетом, сам кабинет, где располагался письменный стол отца и огромный шкаф, а также процедурная.

На полу и мебели лежал толстый слой пыли. Казалось бы, откуда ей взяться, если сюда никто не заходил, но эта дрянь проникала куда угодно. Мы вооружились веником, совком, тряпками для пола и швабрами, чтобы побороть этого вездесущего врага. Только часа через два удалось нам удалось завершить этот этап и приняться за следующий.

По ходу дела я прикидывал масштаб работы. По-хорошему, в процедурной нужно заменить покрытие стен на то, что беспрепятственно можно помыть. Может, в этом мире нет санстанции, которая зорко следит за соблюдением нормативных актов по содержанию медицинских помещений, но лучше не создавать бактериям и прочей гадости благоприятную среду для распространения.

На окнах есть решётки, но не мешало бы ещё поставить бронированные стёкла на случай, если кому-то захочется забросить внутрь горящую головёшку факела и устроить пожар. Хотя, к чему такие сложности? В этом мире полно повелителей стихий, которые могут устроить бедствие без следов поджога. Надо бы пообщаться с артефакторами по поводу защиты окон и дверей. И заказать новый замок с усилением взамен старого, а то в один из дней я так на работу не смогу попасть.

Но тут вставал другой вопрос: а где взять денег на это удовольствие? Уже сейчас по самым скромным прогнозам обновление кабинета обходилось мне тысяч в двести, а если реализовать все мои хотелки, которые превратят этот кабинет в настоящую крепость, потребуется больше миллиона. Не знаю что там за оплата будет на новом месте, но на зарплату стажёра в отделении больницы Дубровска явно не разгонишься.

А тратиться придётся, потому как сейчас это место не годилось для работы целители. Хотя бы потому, что его облюбовали мыши.

Разбирая письма в столе отца, я с огорчением отметил, что почти все они были погрызены до нечитаемого состояния. Только те, что хранились в самом низу, хоть немного уцелели.

— Мусор, — хмыкнул Лёня, увидев, что я перебираю клочки писем.

Так-то оно верно, но среди этих бумаг помимо с благодарностями пациентов нашлось много полезной информации. Например, я узнал как отец планировал запись и вёл приём пациентов. Но было и ещё одно письмо, которое меня здорово заинтересовало:

'Саша, кажется, я вычислил негодяя, который стоит за всеми бедами в Дубровске! Если ты читаешь это письмо, то меня, скорее всего, уже нет в живых, но это будет значить только то, что мои догадки оказались верны!

Вдовин С. А.'

Выходит, Серый кардинал, как я обозвал этого негодяя, действует в Дубровске достаточно давно. Хотя, я ведь не знаю точной даты отправки этого письма. Может, отец получил его накануне покушения? Но почему этот Вдовин не назвал имени преступника? Пытался уберечь отца от этой информации, или отец знал о чём догадывается этот мужчина? И не этот ли Вдовин подарил отцу перстень? Я попытался вспомнить почерк обладателя перстня с изумрудом и понял, что-то был совсем другой человек.

— Что там? — поинтересовался Лёня, выглянув у меня из-за плеча.

— Какое-то письмо от Вдовина. Ты знаешь кто это? Я что-то не припоминаю.

— Честно говоря, я тоже не в курсе, — пожал плечами брат. — Может, какой-то коллега отца или пациент. У нас в гостях он точно не бывал, иначе я бы запомнил.

Это письмо я решил не выбрасывать, а припрятать в ящике стола. Думаю, оно мне ещё пригодится.

Было уже часов девять вечера, когда мы закончили уборку и собрали полные пакеты мусора.

— Ник, давай вынесем всю эту дрянь через запасной выход, — предложил брат. — Так ближе до точки вывоза мусора, а заодно проверим как работает дверь.

— Запасной выход? — честно говоря, в памяти Николая не было ничего подобного. А ведь он бывал здесь всяко чаще Леонида.

— Ну, да. Мы зашли через парадную дверь, а есть ещё дверь, которая выходит в подъезд.

— А почему я её не видел?

— Так она замаскирована под шкаф. Вот смотри! — Лёня завис возле книжного шкафа, выбирая какую книгу взять с полки. Кажется, таким серьёзным он не был даже когда пытался что-то прочесть. — Вот она!

Брат достал книгу, но ничего не произошло. А на деле оказалось, что механизм приводился в действие с помощью рычага, который скрывался за книгой. К нашему счастью, он был ещё рабочий и даже не скрипел.

— Вуаля! Скажи «целитель» и проходи, — с важным видом произнёс брат.

— В твоём случае более уместна была бы фраза: «Я торжественно клянусь, что собираюсь валять дурака, и ничего больше», — ответил я, взвалил пакет с мусором на спину и направился к выходу.

Только оказавшись дома, я почувствовал насколько устал за этот день. Да, сегодня было сделано очень много, но завтра предстоит успеть ещё больше.

С трудоустройством я решил не затягивать и пойти уже на следующий день после выпуска. Только теперь поймал себя на мысли, что нужно было заранее познакомиться с заведующим и договориться о трудоустройстве, а не дожидаться конца обучения.

Надеюсь, все места ещё не забиты, иначе придётся перебираться в другой город или деревню. А что, тоже вариант! Вон, поеду в Берендеевку к тёте Тоне — у них уже давно нет постоянного целителя, или к Аграфене подамся в Берестовье. Вот только в таком случае мне нужна либо машина с водителем, либо о частной практике в Дубровске можно забыть.

С самого утра я направился в больницу, чтобы пообщаться со Шмелёвым, заведующим отделением скорой помощи. Так сложилось, что Аристарха Феофановича я не видел раньше, поэтому даже не представлял как строить с ним разговор. Надо было у Шеншина сразу узнать как себя вести. С другой стороны, пусть принимает меня таким, какой я есть. Мне ведь там не один год работать!

Добравшись до входа, смело потянул на себя дверь.

— Вам кого? — сразу же поинтересовалась диспетчер, стоило мне переступить порог отделения.

— Мне бы с Аристархом Феофановичем переговорить по поводу трудоустройства…

— Проходите в седьмой кабинет, — бросила девушка и потеряла ко мне интерес, потому как в этот момент у неё зазвонил телефон. — Скорая помощь Дубровска слушает! Где вы находитесь?

Я постарался поскорее добраться до нужного мне кабинета, чтобы не мешать работе и постучал.

— Разрешите?

— Входи-входи, закрывай двери и не запускай сквозняки! — распорядился мужчина лет тридцати. Он отвернулся от распахнутого настежь окна и посмотрел на меня, ожидая что я выложу причину своего визита.

С виду он совершенно не напоминал человека, который заведует таким отделением. Да и имя какое-то старомодное. Может, в честь деда назвали?

— Николай Павлов, после академии прибыл устраиваться к вам в отделение. Юрий Александрович говорил, что вам нужны работники.

— Ещё как нужны! — оживился он. — Но готов ли ты работать в нашем отделении? Готов ли каждый день сражаться за жизнь людей и буквально выдирать их из цепких лап смерти? Поклянись!

Мужчина соскочил со стула, подбежал к шкафу с книгами, выхватил с полки второй том «Анатомии человека» и протянул его мне.

— Клади руку на книгу и торжественно клянись!

— Кажется, я отделением ошибся. Я искал отделение скорой помощи, а попал в отделение для душевно больных. И у меня есть подозрение, что один из больных сбежал из палаты. Пойду позову санитаров, чтобы вернули беглеца на место, а то фельдмаршалам и императорам без него скучно.

— Ты это говоришь мне, заведующему? — на миг опешил мужчина. — Думаешь, я спятил? А вот и нет! Вся наша жизнь — это безумие!

— Да какой из тебя заведующий? В лучшем случае, артист из подземного перехода, да и то слабенький.

— Вот так всегда! Говорила мне мама — не быть тебе актёром, Лёша…

В этот момент дверь за моей спиной отворилась, и в кабинет вошёл мужчина лет шестидесяти на вид, с кучерявыми седыми волосами на висках и заметной лысиной на макушке. Поверх белой рубашки и классических чёрных брюк был накинул белый халат, а чёрные туфли сверкали чистотой. По всему было видно, что этот человек любит чистоту и порядок.

— Лыков! Я сколько раз говорил не ошиваться в моём кабинете, пока меня нет?

— Аристарх Феофанович, так ведь я новенького инструктирую. Вот, решил анатомию ему объяснить.

— Сразу со второго тома? — нахмурился мужчина. — Ступай в зал ожидания, а я пока пообщаюсь с молодым человеком.

Лыков подмигнул мне и направился к двери, но уже у входа развернулся и выкрикнул:

— С тебя может получиться что-то путнее, пацан! Считай, что проверку на устойчивость ты уже прошёл.

Мужчина провёл его недовольным взглядом, закрыл окно и устроился в кресле.

— Ну, присаживайся и рассказывай с чем пришёл, — произнёс Шмелёв, указывая мне на свободный стул напротив. — Надеюсь, Алексей тебя не испугал, и ты не передумал к нам устраиваться.

— Если из-за таких пустяков отсеиваться, то лучше в целители и не идти, — ответил я с улыбкой.

— Вот, это уже хороший подход, — одобрительно отозвался мужчина. — Как величать?

Как только я представился, Шмелёв закивал головой.

— Да, Юрий Александрович говорил о тебе и очень хвалил. Говорят, тебе малого Асклепия вручили за хорошую учёбу в академии?

Я достал медаль и положил её на стол рядом со своим дипломом, который перекочевал туда минутой ранее.

— Не стоит, я верю на слово. У нас принято доверять друг другу. Что такое человек без слова? Пустое место! Если он его не держит, его слово ничего не значит, как и он сам. Но это всё лирика, давай перейдём к сути. На какую занятость рассчитываешь?

— Полставки пока меня вполне устроят. Я бы хотел попробовать себя в частной практике, поэтому хочу скорректировать график.

— Ну, это несерьёзно! — нахмурился Шмелёв. — А в чём причина отказываться от полной нагрузки? Неужели такой поток пациентов, что из кабинета и носа не высунуть?

— Да нет, я только начинаю, но есть люди, которые обращаются за помощью.

— Тогда посоветую ввести запись на конкретное время, свободное от работы на «скорой», и брать у нас полную ставку. Вот тогда ты будешь максимально эффективно использовать время, силы и набираться опыта.

— А какая нагрузка при полной занятости? — поинтересовался я, прикидывая как организовать работу.

— Видишь ли, раньше мы работали сутки через трое, но такую схему сочли неэффективной. При длительной нагрузке врачи теряют концентрацию и допускают ошибки, поэтому график изменили. Теперь все работают по схеме «два через два»: двенадцать часов днём, потом двенадцать часов ночью и два выходных. Но если ты хочешь подстроить время, могу поставить тебя на день. У меня уже есть человек, который работает по ночам, вот вы и будете друг друга дополнять.

— Годится! — согласился я, машинально составляя в голове план работы.

— Так, теперь о будущем. Бригада скорой помощи состоит из трёх человек, если не считать водителя: это старший целитель, младший и медсестра, которая не владеет даром, но берёт на себя роль ассистента при серьёзных операциях. Ты пока будешь младшим целителем, потому как опыта у тебя маловато. Собственно, его, считай нет. Затем, через пару лет можем поставить тебя на роль старшего целителя, но пока не будем забегать наперёд. Бригада должна быть самодостаточной и при необходимости уметь провести сложную операцию, буквально вырывая пострадавшего с того света. Всё, как в обычной операционной, только это мобильная версия.

Шмелёв загибал пальцы, объясняя мне порядки.

— Теперь о случаях, когда мы приезжаем к пациентам на дом. В этом случае целитель ездит один, но с водителем. Эти случаи, когда нужно оказать помощь пациентам, которые не могут добраться до больницы сами, или когда нужно проверить состояние тяжёлого пациента на следующий день после визита скорой помощи. Такой расклад понятен? Всё устраивает?

— Вполне! — заверил я.

— В таком случае, добро пожаловать на работу! Форму тебе выдадут на посту, в бухгалтерии сидит девочка из отдела кадров, покажешь ей свой диплом, и она ответит на вопросы по финансовой части. Девочка молодая, можешь и медалью похвастаться, — Шмелёв улыбнулся и продолжил. — Ну, а на первый рабочий день жду уже завтра. Со своей бригадой познакомишься по ходу дела.

Форма целителей скорой помощи выглядела как обычная «хирургичка», которая надевалась поверх повседневной одежды и выглядела куда удобнее халатов. Единственным отличием от формы из отделения были маленькие белые крылышки, вышитые в районе сердца. Теперь понятно почему местных целителей скорой помощи иногда называют ангелами.

— Это символизирует скорость нашей реакции на вызов и чистоту намерений, — пояснила мне заведующая хозяйственной частью.

Поблагодарив за помощь, я забрал форму и направился в бухгалтерию. Медалью красоваться не стал — ник чему это, хотя девушка её всё равно заметила и бросила на награду любопытный взгляд.

Наличие диплома не только позволяло работать полноценным целителем, а не стажёром, но и повышало оклад на двадцать процентов, а работа в отделении скорой помощи добавляло ещё семь тысяч, за счёт чего моя зарплата выросла до пятидесяти двух тысяч с хвостиком. Теперь я знаю на какие деньги буду ремонтировать кабинет!

Конечно, для Яра-на-Светлице эта зарплата могла бы показаться сравнительно небольшой, для Москвы — так тем более, но у нас, в Дубровске, это была приличная сумма.

Остаток дня я провёл в кабинете, приводя его в порядок. По пути домой заскочил в полиграфию и заказал себе новую вывеску. Пока они её напечатают, уже придёт время открываться, так что с этим делом лучше не затягивать.

Из-за волнения я засыпал с большим трудом, зато наутро проснулся в хорошем настроении. А разве могло быть иначе, ведь сегодня у меня первый день работы на новом месте!

Глава 2

Посвящение

Направляясь на работу, я думал о людях, с которыми мне придётся работать. И сейчас мысли были заняты не пациентами, а коллегами. А ну, попадётся такой неадекват, как Лыков? Понимаю, что он юморит, чтобы не сорваться, в моральном плане тяжело выдерживать такие потрясения, но и работать с таким клоуном в команде не хотелось. Особенно, если он будет старшим в бригаде.

Я отметился в журнале, заскочил в раздевалку и минуя общий зал, направился к машине, где уже собиралась моя бригада.

— Приветствую вас, юноша! — произнёс круглолицый мужчина лет сорока пяти на вид. Короткая стрижка наверняка была призвана скрыть сформировавшуюся лысину на макушке, а усы-щёточки придавали необычный внешний вид.

— Басов Матвей Анатольевич, — представился он.

Я назвал своё имя и переключился на другого члена бригады, который, судя по всему, был шофёром.

— Просто Иваныч, без всяких формальностей, — проворчал мужчина, крепко сжав мою руку.

— А вот и наша постоянно опаздывающая красавица Дашенька, — представил медсестру Басов. — Точнее, Дарья Степановна.

— Извините, — виновато отозвалась девушка, бросив испуганный взгляд на Матвея Анатольевича, словно он мог отругать её за опоздание или выгнать из бригады.

— Вот в такой тесной компании нам и предстоит спасть жизни людей. А теперь давайте за работу, потому как наша смена начинается буквально через пару минут.

Первый вызов не заставил себя ждать. Нам пришлось ехать в Старый город, где в одном из частных домов женщина упала с лестницы.

— Трегубова Клавдия Михайловна, восемьдесят три года, падение с лестницы, возможно перелом руки, — предупредил нас Басов, поделившись информацией от диспетчера.

— В таком-то возрасте и перелом! — отозвался Иваныч, крутя баранку.

— Ничего, срастим и через недельку будет как новенькая, — успокоил его Матвей Анатольевич.

— И нова будет по лестницам лазать! — рассмеялся водитель.

На месте мы оказались уже через семь минут, что было хорошим результатом, учитывая, что землю запорошило снегом и на дорогах было скользко.

Пока мы шли к калитке, то несколько раз едва не растянулись на льду.

— Чувствую, у нас вызовов сегодня будет много, — поморщился Басов, сетую на погодные условия.

Калитка была закрыта, а на цепи лаяла небольшая чёрношёрстная собачонка. Клавдия Михайловна уже ждала нас, выглядывая из окна и разрешила войти самостоятельно.

— Ой, соколики вы мои ясные, прилетели на помощь! — едва не расплакалась женщина, увидев нас.

— Так, радость вы наша, рассказывайте, что случилось? — спокойным приветливым тоном поинтересовался Басов, когда мы вошли в комнату. Молодец, явно решил подыграть пациентке.

— Да вот, господин целитель, вспомнила молодость и решила тряхнуть стариной. Да так тряхнула, что и косточки посыпались.

— А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, — попросил Басов.

— Захотелось заглянуть на чердак и посмотреть где крыша прохудилась. После каждого ливня течёт. Да что там ливень? Мелкий дождичек как начнёт накрапывать, так целые струйки под крышу стекают и по стенам текут. А сейчас сами видите какая погода: то замёрзнет, то оттает. Вот, полюбуйтесь! Вся стена мокрая. Того и гляди размоет, и дом завалится. Муж мой пока живой был, дом в идеальном состоянии держал, а не стало хозяина с золотыми руками, так всё и сыпется потихоньку.

— Понятно. А почему вызвали «скорую», а не обратились в отделение?

— Так разве я дойду до той вашей больницы? — всплеснула здоровой рукой женщина. — Да и потом, за окном погода такая, что я совсем убьюсь.

— В таком случае, давайте осмотрим вас. Присаживайтесь.

Матвей Анатольевич жестом пригласил меня провести осмотр. Сам он также запустил диагностику, чтобы проверить меня. Выходит, хочет оценить мои возможности и уяснить для себя что я представляю из себя как целитель. Разумное желание проверить коллегу на относительно простом вызове, чтобы в сложной ситуации знать: рассчитывать на него или нет.

Я сразу заметил множественный перелом левой руки со смещением. Сейчас она висела плетью вдоль тела женщины, но если бы она попыталась пошевелить рукой, ничего хорошего из этого бы не вышло. Помимо этого ещё серьёзная гематома в области таза и свезённая коленка. В какой-то степени женщине даже повезло. Сломай она тазобедренный сустав, и вызвать помощь было бы некому.

Когда я озвучил свои наблюдения Басову, он одобрительно закивал головой.

— Ваши действия, коллега?

Я чувствовал себя словно очутился на каком-то экзамене, но это нисколько не мешало работать.

— Первым делом нужно обезболить, иначе любое прикосновение к руке приведёт к сильным болевым ощущениям для пациента. Не хватало ещё, чтобы Клавдия Михайловна осознание потеряла. Затем неподвижно укладываем руку и при помощи своего ментального зрения складываем кости руки. Как только удалось вернуть кости в исходное положение, накладываем лангету, убеждаемся, что ничего не сместили во время этого процесса, запускаем заживление и стараемся снять воспаление.

— Отлично! Действуйте, а я подстрахую.

Басов вмешался только на моменте, когда требовалось поставить кости на место. У него в этом плане было куда больше опыта, и справился он гораздо быстрее.

— Вот и всё, голубушка, отдыхайте, старайтесь руку не нагружать. Мы всё сделали на месте, чтобы не тащить вас в больницу.

— Ой, а я и не поеду. Кто же на хозяйстве останется? У меня, вон, куры! Целый десяток! И Уголька кормить надо.

— Не волнуйтесь, никуда ехать не придётся, — успокоил женщину Матвей Анатольевич.

— Ой, а я так хотела покататься на вашей красивой машине! — с улыбкой пошутила женщина.

— Вы молодец, что не теряете расположения духа.

— А что мне отчаиваться? Жить как-то надо, помереть всегда успеем, а отведённым сроком нужно воспользоваться в полной мере.

— Мне нравится ваш оптимизм, — не переставал улыбаться Басов. — Продолжайте в том же духе, только руку не нагружайте работой. А завтра к вам придёт целитель из больницы, чтобы обезболить руку, проверить, что всё срастается хорошо и провести ещё одну процедуру исцеления.

— А за крышу больше не волнуйтесь, я пришлю ребят, которые её осмотрят.

— Спасибо вам, деточки! — расплылась в улыбке старушка.

Когда мы вышли из дома и остановились из машины, старший целитель решил поделиться своими наблюдениями.

— А ты хорошо отработал, всё правильно определил и сработал. Немного практики не хватает, но через годик-другой уже стрелянный воробей будешь и такие проблемы будут даваться на раз-два. Вот только на счёт крыши ты зря сказал.

— Почему зря? У меня действительно есть ребята, которые могут помочь. Только бы погода позволила на крышу забраться. Вы же понимаете, что до весны там реально потолок рухнет?

— Понимаю. Ну, делай как знаешь.

Второй вызов мы приняли, потому как находились совсем недалеко. Помощь вызвали мужчине, который лежал без сознания у автобусной остановки. Одет он был опрятно, а по лицу и не определить, потому как оно было залито кровью.

— Я ждала автобус. Этот мужчина рядом стоял, а потом ни с того ни с сего как рухнет! — призналась женщина, которая и вызвала бригаду скорой помощи. — Я к нему, а он весь в крови, ворочается, не может подняться. Перевернула его на бок, чтобы он перестал биться лицом об лёд. На спину ложить побоялась, чтобы не захлебнулся кровью.

— Вы молодец. Садитесь на автобус, теперь мы им займёмся. Пострадавший в надёжных руках, — успокоил женщину Басов.

Даша уже смочила ватку специальным лекарственным раствором, который помогал приводить пациентов в чувства, а я запустил диагностику и заметил, что энергетические узлы были очень слабыми и едва мерцали. Да, у тех, кто не владеет даром они выглядят более тускло. Из своих наблюдений я понял, что не бывает людей, у которых дара нет в принципе, просто у большинства он слишком слабо выражен. Настолько, что при склонности повелевать стихиями они даже спичку поджечь не смогут, опираясь только на энергию. Но тут была немного иная ситуация. Энергетические узлы были приглушены каким-то ядом или веществом.

— Вы нас слышите? — поинтересовался Басов, когда мужчина пришёл в себя и открыл глаза. — Как вас зовут?

Мужчина быстро пришёл в себя, но подняться самостоятельно не мог. Всё, на что его хватило — сидеть на пятой точке и удивлённым взглядом смотреть на нас.

— Вы нас понимаете? — поинтересовалась Даша.

— А-а-ум, — прозвучало в ответ.

— Ник, проверь сердце, — распорядился Басов.

Я убедился, что никаких проблем с сердцем у него нет. Наиболее вероятными версиями оставались инсульт и… опьянение. Да, банальная проблема из-за которой бригаду «скорой» чаще всего вызывают к потерявшим сознание на улице людям.

Помимо приглушённых каналов диагностика подсказала проблемы с печенью и обморожение ног. Да и с разбитым лицом нужно было что-то делать. При падении мужчина заработал сотрясение и пару рассечений. Сколько проблем из-за пагубной привычки!

— Оставлять его здесь нельзя. Ложим спать, и в больницу, — распорядился Матвей Анатольевич. — Пусть там с ним разбираются. Думаю, отдельную палату найдут.

С этим больным пришлось повозиться — остановить кровотечение и дезинфицировать раны, обезболить и воздействовать на сознание больного, чтобы он уснул. Очищать лицо от крови пришлось Даше — Басов запретил тратить дар за обработку ран.

— Смена только началась, ещё неизвестно что случится, поэтому дар лучше сильно не тратить попусту. Вот когда без него никак — тогда другое дело.

Это была ещё одна причина, по которой смены в «скорой» сделали по двенадцать часов, а не по суткам — за двадцать четыре часа у каждой смены могло быть по двадцать вызовов, а энергии на такое количество пациентов просто не хватало — она не успевала восстанавливаться.

— Я смотрю, вы не гнушаетесь использовать подручные материалы для помощи больным, — заметил я.

— Конечно! Полагаться на один только дар глупо. Это прямой путь к тому, чтобы потерять пациента…

— Да куда ты прёшь, дубовая твоя башка? — заорал Иваныч, а машину резко дёрнуло, отчего мы едва не попадали с места.

— Что случилось? — возмутился Басов, потирая ушибленный лоб.

— Анатольич, да тут один неудержимый болван, понимаешь ли, решил сэкономить на резине и не может остановиться. Вон, гляди, этот удод на красный попёр!

На дорогах действительно творилось какое-то безумие, и я нисколько не удивился, когда нас отправили на место дорожно-транспортного происшествия, когда мы доставили нашего «подснежника» в больницу.

— Что тут у вас? — поинтересовался Басов, когда мы остановились на обочине дороги и вышли осматривать пострадавших.

— Машина не справилась с управлением и выскочила на встречную полосу. Водитель вылетел через лобовое стекло и получил множественные травмы, находится в шоковом состоянии, но сознание не терял. Водителю и пассажиру второй машины посекло лицо и руки осколками лобового стекла, ничего серьёзного.

— Ник, работаем вдвоём! — скомандовал Басов. — Я осматриваю тяжёлого, ты займись остальными.

Пострадавшими во второй машине оказались муж и жена. Они были пристёгнуты ремнями безопасности, поэтому практически не пострадали, отделавшись синяками и порезами. Прежде всего, нужно было их успокоить, чем я и занялся. Затем очистил раны от осколков и запустил заживление, а Даша обработала раны специальным настоем.

Освободившись, я направился к Басову, который до сих пор возился с пострадавшим.

— Ник, хорошо, что ты освободился, потому что у меня тут ситуация серьёзнее, чем я думал. Множественные разрывы внутренних органов. До больницы не довезём. Побудь батарейкой, пока я его подлатаю.

На самом деле, старший целитель допустил ошибку. Нужно было провести диагностику и визуальный осмотр всех пациентов и разработать план на основании полученной информации, а Матвей Анатольевич бросился лечить самого тяжёлого пострадавшего в одиночку. Окажись проблема куда серьёзнее, мы могли бы его вообще потерять. Хотя, если бы Басов понял, что не справляется, он бы позвал меня раньше.

На этом вызове мы проторчали почти час, и я понял, что запас моей энергии просел почти наполовину.

Нам ещё дважды пришлось приводить в чувство «подснежников», как их называл Иваныч, но на этот раз оба героя медицинских хроник смогли самостоятельно вернуться домой.

Наступило затишье, чем мы воспользовались, чтобы перекусить. Иваныч остановил возле пирожковой, и уже через пятнадцать минут мы втроём пили горячий чай с малиной и закусывали пирожками. Даша достала судочек с салатом и аппетитно хрустела свежими овощами, бросая на нас неодобрительные взгляды.

— Вы же целители! — не вытерпела девушка. — А питаетесь всякой гадостью. Неужели не понимаете, что он жареного вашему организму только хуже будет?

— Ничего, мы как-нибудь переживём, — отмахнулся Басов. — В крайнем случае, подлечимся. А на счёт полноценного обеда я с тобой согласен, вот только готовить когда? Со смены я прихожу домой уставший, хочется забросить что-нибудь в желудок и отдыхать. Это у вас возраст даёт кучу энергии, а я быстро устаю. Когда мне ещё еду с собой готовить? Вот и приходится дома хорошо кушать, а на работе перебиваться чем есть. И потом, это ещё везёт, когда поесть можно. А как быть со сменами, когда мотаешься по городу без остановки?

— Сглазил! — проворчал Иваныч, когда запищала рация, а из динамика послышался голос диспетчера.

— Третья бригада, принимайте вызов! Телишевская Тамара Викторовна, возраст семьдесят четыре года. Высокое давление, головокружение и боль в сердце.

— Вызов принял! — ответил Басов, одним махом запихнул остаток пирожка в рот и устроился на сидении рядом с водителем.

— Слушайте, ну, что за птица-секретарь там сидит на звонках? Никого не смогла найти поближе? — выругался Иваныч. — Через весь город переть, да по такой погоде!

На деле оказалось, что расстояние — ещё полбеды. Когда мы пытались съехать с дороги во дворы, оказалось, что подъём полностью покрылся льдом, и машина просто скатывалась обратно.

— Вот куда рабочие службы смотрят? — зло процедил Иваныч, когда мы в очередной раз сползли обратно на дорогу. — Как мне прикажете проезжать?

Водитель попытался заехать, виляя из стороны в сторону, но такая тактика тоже не принесла результата.

— Иваныч, паркуйся тут, пройдём остаток пути пешком. Благо, тут идти дворами минут пять.

— Не, я сейчас заеду! — настаивал водитель. От идеи покорить этот Эверест он отказался и принял решение заехать через соседний двор, но и тут нас ждала подлянка. Правда, не от погоды, а от бестолковых водителей. Единственный проезд через двор нам перекрывала машина, припаркованная посреди дороги.

— Да чтоб тебя ощипали, как утку! — выругался водитель, обеими руками ударив по баранке, а затем принялся сигналить. Вот только в машине водителя не оказалось, и из домов никто не торопился выходить, чтобы убрать помеху.

— Анатольич, время теряем! — недовольно произнёс Басов.

— Ну, я сигналю! Видишь? Где этот глухой тетерев? — выругался водитель. — Слушай, Анатольич, может, протараним?

— Я тебе протараню! Ладно, этого машину не жалко, возмещать ущерб даже не придётся, когда узнают в чём дело, а нам как на битой машине смену дорабатывать? А если от удара колесо заклинит, или ещё что, прикажешь мне по всему городу пешком бегать? Всё, выбирайся иэ этого тупика и жди нас у дороги, а мы пошли своим ходом.

На вызов мы прибыли через тридцать семь минут. В глубине души я переживал, что можем не успеть, тем более, что женщина не открывала. И что делать в этой ситуации? Ломать дверь?

— А вы к Тамаре? — поинтересовалась соседка, выглянув на шум.

— К Тамаре Викторовне, — подтвердил Басов. — От неё поступил вызов, но мы не можем попасть в квартиру. У вас, случайно, нет запасных ключей? Может, вы можете открыть?

— Нет, ключей у меня нет, — покачала головой женщина. — Погодите, так ведь Тамара в магазин ушла минут пятнадцать назад. Я с ней на лестничной площадке столкнулась, когда домой шла.

Мы ненадолго зависли, не веря своим ушам.

— А вы уверены?

— Да я ведь не настолько старая, чтобы мне почудилось! — обиделась женщина. — Вон, кстати, и она идёт!

Мы обернулись и увидели женщину, которая отдуваясь поднималась по ступенькам с полной сумкой продуктов.

— Вы Тамара Викторовна? — поинтересовался Басов.

— Она самая, — подтвердила женщина.

— Что же вы «скорую» вызвали, а сами ушли.

— Да вы так долго ехали, что мне уже лучше стало, и я решила пока в магазин сходить. Он ведь тут рядом, в соседнем подъезде, — принялась оправдываться женщина.

Пока старший целитель отчитывал женщину за халатность и рассказывал о том, что «скорая» очень занята и вполне сейчас может быть ситуация, когда кто-то находится на грани жизни и смерти, пока мы теряем тут время, я провёл диагностику и убедился, что женщине ничего не угрожает. Немного поддержал работу сердца, часть энергии направил, чтобы успокоить пульс, и через несколько минут давление опустилось. Даша сделала женщине лекарственный чай и повелела больше никуда не ходить, пока ей не станет лучше, а мы помчались на следующий вызов.

Спускаться к дороге пришлось по засыпанным снегом клумбам, потому как дорога представляла собой настоящий каток.

— Осторожнее, здесь розы! — предупредила нас Даша, зацепившись за один из кустов.

— Не волнуйся, не затопчем, — отмахнулся Матвей Анатольевич.

— Затоптать, может, и не выйдет, а изорвать штаны и ноги разодрать до крови вполне успеется!

Пришлось пробираться, словно по минному полю. Каждый холмик снега воспринимался как запорошённый куст розы.

— Сюда бы предсказателя! — произнёс я, лавируя между холмиками. — Есть у меня подозрение, что некоторые холмики — совсем не кусты, но проверять не хочется.

Минут пять у нас занял короткий спуск со двора к дороге длиной метров в тридцать.

— Всё, отпускаю Иваныча домой, сажусь верхом на чемодан с лекарственными травами и еду на следующий вызов! — произнёс Басов, глядя на накатанную практически зеркальную поверхность дороги.

Обратно на станцию «скорой помощи» мы вернулись только в конце смены, когда нас сменила другая бригада. За этот день мы успели побывать на двенадцати вызовах.

— Ровно по вызову в час, — резюмировал Басов, когда мы расписались в журнале.

— Анатольич, как тебе новичок? — поинтересовался Лыков, когда мы ненадолго зашли в зал ожидания.

— Мировой пацан, можно брать с собой на дежурство, — произнёс целитель, одарив меня довольным взглядом. — Ник, а ты сам как? Нет желания сбежать обратно в отделение?

— Целители везде нужны, — ответил я, пожав плечами. — Не скажу, что я прям в восторге, но если мы все сбежим, кто тогда будет людей спасать?

— Вот это хороший ответ! — поддержал меня Матвей Анатольевич. — Ну, раз не сбежал в первый же день, значит, прошёл испытание.

— Какое ещё испытание? — нахмурился я.

— Как это? Первая смена всегда самая сложная для новичков. Если кто и отсеивается в самом начале пути, то именно после первого дня.

— И много таких было?

— Много, — уклончиво ответил Басов и достал из сумки какой-то свёрток. — Держи, это небольшой презент от нас. Подготовили всей станцией, как того и требуют традиции. Дарим тебе этот фонендоскоп, чтобы ты всегда слышал своих пациентов и коллег по работе.

— Кстати, с фонендоскопом целитель выглядит гораздо круче. Таскай его всегда на шее, и уважительное отношение от пациентов гарантировано, — вмешался Лыков.

— Ещё возьми эти очки с прозрачными стёклами, чтобы всегда видеть очаги воспаления и более точно ставить диагнозы. — продолжил Матвей Анатольевич.

— С очками та же история! Очки — это круто! — поддержал его Лыков.

— И, напоследок, самое главное! Прими наше уважение. Пусть будет трудно, пусть мы будем цапаться из-за мелочей и спорить о диагнозах и регламенте оказания помощи при спасении пострадавших, но ты всегда должен помнить, что команда скорой помощи — это не просто братство, а целая семья. Мы подолгу торчим на работе и часто попадаем в сложные ситуации, из которых не выбраться в одиночку. Иногда нам самим нужна поддержка, и тогда можешь рассчитывать на нас.

Я крепко сжал руку Басова и обнял его, а потом обе бригады и диспетчеры присоединились к нашим объятиям, создав самую настоящую гору.

— Спасибо всем! — ответил я, сжимая шуточные подарки, как самую драгоценную на свете реликвию. — Я рад быть частью вашей семьи и обещаю, что не подведу.

Глава 3

Будни целителя

Следующий день был посвящён больным, которые нуждаются в помощи, но самостоятельно не могут прийти в больницу. Приходилось работать без старшего целителя и полностью рассчитывать на свои силы, а компанию мне составлял водитель Степан Борисович Котов, с которым нам и предстояло колесить по городу.

Я вооружился ручкой и блокнотом, чтобы записать данные всех пациентов и направился в регистратуру. Конечно, можно было воспользоваться телефоном и сфотографировать список, но если батарея сядет, что тогда? Ехать обратно? Нет, так надёжнее, да и привычнее.

Я поймал себя на мысли, что хоть и оказался в другом теле и новом мире, большинство привычек перенял из своего прошлого. Годами я записывал вызовы в блокнотик и по пути представлял ту или иную встречу с пациентом. Зачастую проблема уже была приблизительно понятна, поэтому я мог оценить кому помощь нужна как можно скорее, а кто может подождать.

Восемнадцать вызовов! Денёк сегодня обещает быть жарким. Итак, кто у нас победитель и получает право на первый визит? Парень с высокой температурой, слабостью и болью в мышцах. Конечно, очень может быть, что он вызвал целителя на дом просто по той причине, что не захотел идти в больницу своим ходом, но рисковать не хочется.

Я составил себе примерный маршрут и запрыгнул в машину к Борисычу.

— Сейчас бы дома сидеть и горячий чай пить, да пирогом закусывать, а не болтаться по городу в такой снегопад, — сокрушался водитель. Судя по всему, он явно был не рад выезжать в такую погоду, но работа есть работа.

— Думаю, многие из тех, кто ждёт помощи, сейчас хотел бы оказаться на работе или с чашечкой горячего чая, а не лежать пластом и ждать целителя, — заметил я.

— Ага, лежат они! — хмыкнул себе под нос Борисыч, но тему развивать не стал.

Когда дверь мне открыл парень, стоявший первым в моём списке, мне сразу пришли на ум слова водителя. Вот же больной собственной персоной — сам дверь открывает, уверенно стоит на ногах, ходит. Казалось бы, всё в порядке, обычная простуда. Но стоило мне запустить диагностику и присмотреться, оказалось всё куда хуже, чем на первый взгляд. В правом лёгком отчётливо виднелись пятна. Именно они давали воспаление, температуру и все вытекающие последствия. Причём, масштаб проблемы оказался достаточно серьёзным.

— Как давно болеете?

— Что? — переспросил больной.

— Говорю: болеете давно?

Неужели у него ещё и со слухом проблемы?

— Да с неделю назад прихватило, но я ещё ходил на работу, а сегодня совсем плохо стало, — признался парень. — У меня работа такая, что начальник не особо хочет отпускать. Не приду сегодня — расторгнет контракт, и тогда я останусь на улице.

— Понятно. Значит, будем лечиться, чтобы поскорее поставить тебя на ноги.

В данном случае запущенная болезнь едва не привела к серьёзным проблемам. Пришлось хорошенько поработать с лёгкими, чтобы удалить очаг воспаления, а потом залить в парня кучу энергии для поддержания сил.

— Завтра станет гораздо лучше, поэтому придёте в отделение на контрольный осмотр. Я написал, что у вас было воспаление лёгких, но требуется проверка на случай, если одного сеанса лечения оказалось недостаточно. Всё-таки болезнь запущена, и вполне может быть, что целителю придётся поработать с вами ещё раз.

Да, в нашем мире с таким диагнозом пришлось бы лечиться пару недель, а здесь целитель может поставить за два дня. Или вообще за сутки, если начать лечение сразу и не геройствовать.

— Простите, господин целитель, я плохо вас слышу, мне скоро ложиться на операцию, а тут такая неприятность! Видимо, придётся потерпеть и отложить операционное вмешательство. Кто же меня будет оперировать с температурой?

— А к какой операции вы готовитесь? — поинтересовался я, потому как во время диагностики не заметил каких-либо серьёзных проблем.

— Как это? Разве вы не видите? В больнице сказали, что у меня барабанная перепонка пробита, там огромная дыра, и нужно оперироваться, чтобы вернуть слух. Я ведь на одно ухо почти не слышу.

— Интересно, и кто же вам такое сказал? — нахмурился я, потому как никакой дыры не видел. Будь у него пробита барабанная перепонка, он бы точно знал, потому как это событие настолько болезненное, что нескоро выветривается из памяти. И потом, если нашли дыру, почему не прооперировали сразу?

— Молодой целитель, тёмненький такой, — принялся описывать специалиста парень, а у меня на примете был только один человек — Завьялов.

Тогда понятно почему Дёмушка забоялся и решил провести операцию с кем-то из старших. Если бы полез сам, боюсь даже представить что бы он там наворотил. Надо бы заглянуть в гости к этому горе-специалисту и настойчиво попросить, чтобы внимательнее проводил диагностику.

— Не нужно вам никакой операции, — решил я успокоить больного. — Сейчас мы сделаем промывание, и слух вернётся.

К счастью, в дежурном чемоданчике, который выдали на станции, оказалось всё необходимое. Как в воду глядели, что это может понадобиться. Единственное, что потребовалось — миска, куда должен выливаться раствор.

Сама процедура заняла минуту, может, меньше времени, но зато какой был эффект!

— Доктор, слышу! — едва не заплакал парень от счастья. То ли по причине, что к нему вернулся слух, то ли оттого, что ему не нужно делать операцию. — А что со мной было?

— Обычная серная пробка, которая при диагностике может показаться тёмным пятном. Не волнуйтесь, опытный целитель сделал бы то же самое, просто вы бы потеряли время и отняли его у целителя, которого ждут пациенты в отделении.

Вот почему я не люблю слепо верить диагностике, а стараюсь проводить визуальный осмотр, если это возможно. На деле может оказаться, что увиденное внутренним зрением не соответствует действительности.

Вторым пациентом оказалась женщина с глубокими ожогами, живущая в просторной богато обставленной квартире. Ей было сложно шевелиться и ни о каком посещении больницы речи и не шло. К счастью, пару дней назад целитель уже сделал основную работу, от меня же требовалось влить новую порцию энергии и заново запустить регенерацию в поражённых участках кожи.

Ни первый, ни второй случаи не вызвали у меня каких-либо проблем. Мне показалось, что в регистратуре пытались подобрать для меня вызовы полегче. То ли боялись напугать и не хотели в первое же дежурство заваливать работой, то ли не доверяли. В любом случае, нужно быть готовым к тому, что в будущем пациенты могут оказаться в более тяжёлом состоянии.

— Я теперь буду уродиной, да? — неожиданно спросила меня женщина, когда я уже собирался уходить.

— С чего вы взяли?

— Ну, вот эти следы от ожогов. Они ведь возьмутся коркой и останутся на всю жизнь. Как мне теперь выходить в люди?

— Вовсе нет. Давайте для начала заживим раны и не будем перегружать организм, а затем вернём вашу красоту. Я предлагаю разрушить повреждённые коллагеновые волокна кожи и запустить генерацию новых. Да, будет покраснение, но это естественный процесс, который приведёт к образованию новой гладенькой, а главное — здоровой кожи на поражённых участках.

— Господин целитель, но ведь никто не сделает мне эту процедуру ни в больнице, ни на дому. Вылечить — да, а вернуть красоту… у целителей попросту нет на это времени, ведь им нужно спасать жизни. Боюсь, мне откажут.

— Знаете, я как раз на днях открываю свой частный кабинет на проспекте Мира. Приходите ко мне на приём, но только когда всё заживёт. Нельзя перегружать организм и работать на открытых ранах.

Для себя я сделал мысленную заметку, что нужно озаботиться производством визиток.

— Но ведь это будет стоить огромных денег, а у меня… временные финансовые трудности, — призналась женщина.

— А давайте так: вы побудете моей моделью для пробы, а за это я проведу вам бесплатный сеанс.

— Годится! — немедленно согласилась женщина. Как же ей хочется вернуть красоту, если она готова на любые риски. Зато у меня появился первый клиент и возможность проверить одну задумку из прошлой жизни. Почему бы не попробовать себя в роли косметолога? Все хотят выглядеть красиво, а я могу с этим помочь. По крайней мере, рубцы, шрамы и растяжки убрать не проблема.

Благодаря заранее составленному маршруту нам с Борисычем удалось закрыть семь вызовов ещё до обеда. Впереди оставалось ещё одиннадцать пациентов, а времени ещё восемь часов, поэтому я был почти уверен, что успеем ко всем. Но беда пришла откуда не ждали. Машина заглохла прямо посреди двора, и мы безнадёжно застряли рискуя надолго оказаться в снежном плену, потому как завести её снова никак не удавалось.

Котов выбрался из салона, открыл капот и принялся возиться во внутренностях железного монстра. Хотя, эта малышка больше походила на древнего мамонта, которому место в музее.

— Вот засада! — воскликнул Борисыч, достал из багажника кривой стартер, запихнул его куда-то в районе переднего бампера и принялся раскручивать.

— Помочь? — поинтересовался я, когда Котов порядком запыхался.

— Не, тут со знанием дела нужно, — отмахнулся он.

Вот только знание дела совсем не помогало Борисычу решить проблему. Машина не заводилась и постепенно покрывалась слоем снега, который крупными хлопьями падал на землю.

— Ладно, Борисыч, не обессудь, но пока ты с машиной занимаешься, я сам поработаю. У меня осталась ещё куча вызовов, и нет никакого желания бегать по ним до самой ночи.

— Да я то что? — пожал плечами водитель. — Только на машине ведь быстрее.

— На той, что сломана — нет. Я до ближайшего адреса пешком пройдусь, а там ребята подскачут и помогут отвезти тебя в гараж, а меня по остальным адресам.

Я сразу набрал Муху, потому как уже понял, что пытаться вызванивать Лёню бесполезно.

— Как поживает наша медицина? — послышался в динамике телефона бодрый голос Ромы.

— Переживает не лучшие времена. Я бы сказал, топчется на месте и мёрзнет, потому как машина сломалась, а другую не пришлют.

— Понял, выезжаем на спасательную операцию! — нашёлся Мухин. — Диктуй адрес.

Через полчаса я вышел от очередного пациента, а ребята уже ждали меня во дворе.

— Спасибо что приехали! — произнёс я, пожимая руки брату и его другу.

— Так ведь снегопад такой, что все дороги засыпало. У нас всё равно работы никакой нет, — объяснил Муха. — До Яра-на-Светлице всю ночь техника дорогу чистила, а деревни так и сидят засыпанные. Туда сейчас только на лыжах, или на собачьей упряжке можно добраться.

— С работой я вам помогу. Кстати, можем сразу заскочить к вашему будущему клиенту, она как раз следующая у меня в списке.

Бабулечка, к которой мы приезжали вчера на скорой, встречала нас с блинами и мёдом.

— Только не говорите, что натрудили больную руку! — пригрозил я ей, отчего та улыбнулась и пробормотала что-то в стиле: «Раз не надо, то не скажу». Вот и как лечить таких пациентов?

После процедуры я ненадолго задержался, ожидая пока парни осмотрят крышу. От угощения наотрез отказался, памятуя одну не очень приятную историю из прошлой жизни. Тогда по молодости я допустил ошибку и угостился у пациентов домашним арбузом, после чего едва успел добежать домой.

— Сыночки, вы не волнуйтесь только, деньги у меня есть, — увещевала ребят Клавдия Михайловна. — Вы главное делайте всё на совесть, чтобы годами простояло.

Тут бы побыть «тимуровцами» и сделать всё бесплатно, но в карманах и у самих пусто. До первой зарплаты ещё далеко, я здорово истратился на подготовку кабинета к открытию, а у Лёни с Ромой зимой было не так-то и много работы. К счастью, брат нашёл выход из ситуации.

— Нам за работу платить не надо, поможем от чистого сердца. От вас потребуется только купить материалы. Мы их даже сами привезём.

Стоит ли говорить, что бабулечка просияла от радости? Она всучила ребятам деньги, и те поехали на строительную базу, как только забросили меня на следующий вызов.

Я поднялся на второй этаж и нажал на звонок. Дверь открыла мне девушка лет восемнадцати на вид.

— Целителя вызывали? — произнёс я дежурную фразу.

— Эм… Вообще-то только собиралась, но вы очень вовремя. У меня брат подавился косточкой от рыбы, никак не могу достать, кажется, она только глубже прошла. Вот собиралась звонить в скорую.

Не понял! У меня открылся дар предвидения, или это какая-то ошибка?

— Это Можжевеловый переулок, дом шесть, квартира четыре? — поинтересовался я, следуя за ней к маленькому пациенту.

— Можжевеловый переулок, дом четыре, квартира шесть, — поправила меня девушка.

Вот так совпадение! Я промахнулся домом, но в итоге оказался там, где нужно и очень вовремя. Мальчишка лет семи уже начал синеть из-за того, что начался отёк в районе застрявшей косточки. Вообще дети — не совсем мой профиль, но дожидаться детского целителя уже не было времени: счёт шёл на минуты, и был риск, что ребёнок задохнётся. Из-за боли и затруднённого дыхания он суетился и нервничал, чем только усложнял ситуацию. Пришлось браться за решение проблемы самому.

К моему счастью, виновница всех бед застряла в нёбных миндалинах и достать её оказалось совсем несложно. Через минуту косточка оказалась снаружи, а я занялся устранением отёчности. Через пару минут пареньку стало заметно лучше, и он смог свободно дышать.

— Спасибо вам большое! — просияла девушка. — А я уже и не знала что делать.

— Главное — не паниковать и обращаться за помощью, если видите, что не справляетесь сами. Выздоравливайте!

Оставив брата с сестрой, я направился уже по правильному адресу. Чувствую, за время работы мне придётся побывать в таких местах, где я никогда в жизни не бывал ранее. Город открывал для меня совсем новые локации и впечатления от пребывания в них.

Пока я разобрался с вызовом в доме номер шесть, позвонил Борисыч.

— Николай Александрыч, машина на ходу! Откуда тебя забирать?

— Отличная новость!

Я продиктовал водителю ближайший адрес, а сам набрал Мухе и дал им вольную. Как раз займутся крышей старушки, а то, если снова потеплеет или выдастся ясный солнечный денёк, у неё начнётся самый настоящий потоп.

До конца работы оставалось ещё два часа, а у нас был уже последний вызов. Я мысленно мечтал о том, что вернусь на станцию и проведу остаток времени, заполняя отчёты в тёплом кабинете или в зале ожиданий с остальными сотрудниками, которые находились на дежурстве. Но звонок диспетчера разбил эти мечты. Нужно срочно заехать ещё на два вызова к больным с высокой температурой. У «скорой» и так полно вызовов, а я ещё успеваю в рабочее время помочь.

— Да что за напасть! Всю зиму так! — расстроился водитель. — Я так надеялся, что сегодня отпрошусь и хотя бы к семи часам успею домой на день рождения к внучке.

— Борисыч, езжай! Я сейчас наберу ребятам, чтобы забрали меня.

— Спасибо, Николай Саныч! — просиял мужчина.

Пока мы ехали, я набрал Муху и поинтересовался долго ли им ещё возиться с крышей.

— Ник, какая крыша? Ты вообще в курсе, что солнце село часа три назад? На улице такая темнота, что хоть глаз выколи, так что материалы мы выгрузили, чек и сдачу отдали, а работать полезем уже на следующий день. Может, хоть завтра снег не будет валить с такой силой.

— Точно! Я почему-то в суматохе не подумал об этом. Тогда сможете забрать меня по одному адресу?

Борисыч привёз меня на первый вызов, где я справился относительно быстро, а до второго адреса оставалось пройти всего минут пять, но на входе во двор меня встретила группа из четверых головорезов.

Самый рослый из четвёрки был на голову выше остальных. Коротко подстрижен, без шапки, а на голове пара безобразных шрамов. Видимо, ему не раз прилетало в купол с серьёзными последствиями.

— Что-то я тебя не узнаю, — заявил он, прищурившись. — Думается мне, что ты не из этого района.

— Да брось, делиться на районы и враждовать перестали уже лет тридцать назад. Ты застрял в прошлом веке, — спокойно ответил я, прокручивая в голове варианты. Положим, я могу договориться, чтобы подраться один на один с этим силачом, но как его одолеть?

— Правда? Что-то я запамятовал, — качок наигранно потёр лоб, а его спутники заржали.

— Это потому, что ты тогда ещё даже не родился, Болт! — выпалил один из подпевал.

— Рот захлопни! — выругался качок-переросток, вмиг сообразив, что его подельник ляпнул лишнего. Должен признать, он разрушил сложившиеся стереотипы о тупых качках, и соображает куда быстрее своих дружков. Вот только мне это никак не поможет.

Компания сделала уверенный шаг вперёд, а потом, словно по команде они замерли и уставились мне за спину. То ли это обманка, призванная заставить меня обернуться, то ли у меня за спиной что-то происходило. Не удивлюсь, если кто-нибудь из этих оболтусов вёл меня от соседнего адреса, а сейчас зашёл со спины, чтобы не дать мне сбежать.

— Здорово, Болтяра! — произнёс Лёня с таким задором, словно встретил старого друга. Мне кажется, или я чего-то не знаю о жизни брата?

— Никак махач намечается? — оживился Муха, который тоже оказался рядом..

— Слышь, Болт, это же Анатом! — пробормотал самый разговорчивый из четвёрки, повернувшись к своему лидеру. — А его кореш — по-любому Мухомор, они ведь всегда вместе держались.

— Сам вижу! — огрызнулся качок, но не спешил отвечать на вопрос Мухи.

— Так что, Болт, проверим насколько у тебя резьба крепкая, или разойдёмся по добру? — поинтересовался брат. Судя по его тону, он был совсем не против, чтобы эта шайка приняла бой.

— Не, Анатом, мы уходим, — наконец, произнёс качок. — Не держи зла, ошиблись.

— Ну, так ты посмотри хорошенько и запомни человека, чтобы в следующий раз не ошибиться. А то я ведь за тобой приду, — пригрозил брат.

Шайку как ветром сдуло, а парни стали рядом со мной.

— Ник, ты просто магнит для неприятностей! Чуть не вляпался в очередной раз, — заметил Рома.

— А я предлагал посмотреть сколько ты продержишься против Болта, — рассмеялся Лёня. — Моя ставка была две минуты.

— Напомни, когда тебе в следующий раз прилетит, лечить тебя какими-нибудь особо мерзкими настойками, — попросил я.

Парни дружно заржали и провели меня до подъезда, а сами вернулись греться в машину. На всякий случай они перепарковали её поближе к дому, но эта предосторожность была лишней. За время нашего пребывания во дворе не показалось ни единой души. Этот день завершился на позитивной ноте. Я вернулся на станцию, заполнил журнал и засобирался домой. На часах была половина девятого вечера.

— Привыкай! — произнесла диспетчер, которая тоже только собиралась домой после дневной смены. — Зимой вообще много вызовов. То болеют, то переломы. Главное — продержаться где-то до апреля, там погода устаканится, и уже проще будет.

Продержаться бы! За два дня я так вымотался, что сил на третий день работы уже не оставалось. К счастью, впереди меня ждало два выходных.

Лёня с Ромой умчались чинить крышу старушке с самого утра, а я после завтрака направился в архив, чтобы попытаться узнать хоть что-то о человеке, который оставил записку моему отцу и убеждал, что выяснил личность Серого кардинала.

Глава 4

По следу

Местный архив переехал на окраину города и ютился в старом здании, которое отдали под хранение документов и прочей информации скорее из-за непригодности для иных целей.

В кабинете для получения информации меня встретила пожилая женщина с ярко накрашенными глазами. Казалось, будто яркость и обилие теней под глазами были призваны компенсировать отсутствие огонька и вообще хоть какого-то интереса к жизни в самих глазах женщины. Она совершенно не удивилась, когда я попросил найти информацию о человеке по фамилии Вдовин. Мне кажется, если бы я попросил её найти информацию о единорогах или причинах мировых революций, её реакция осталась бы такой же беспристрастной.

Лишь минут через десять женщина вернулась и протянула мне с дюжину заметок о людях с подобной фамилией.

В справочнике числилось целых три семьи Вдовиных в Дубровске, но с подходящими инициалами был только один человек, который пропал без вести почти три года назад, буквально за пару месяцев до отправления отца. Готов поспорить, что это именно тот человек, который меня интересует. Я особо не удивился, потому как ещё по пути сюда очень сомневался, что этот человек всё ещё жив, но может хотя бы его родственники помогут навести на след Серого кардинала?

Внимательно изучив информацию о нём и выяснил, что Вдовин не имел к целительству никакого отношения, а работал директором музея, расположенном в то время в самом центре города. Где-то через год после исчезновения Вдовина заведение переехало на окраину города, а сейчас на том месте, где раньше был музей, завершается строительство нового здания, в котором будет располагаться супермаркет с подземной парковкой и шикарным рестораном на крыше.

Что там могло быть интересного среди экспонатов, что Серый кардинал так заинтересовался музеем? Или его внимание привлекало нечто другое?

От мыслей разболелась голова. Может, я зря себя накручиваю и лезу не в своё дело? Ну, притаился где-то этот негодяй. Вот пусть полиция им и занимается! А то выходит, что мне больше всех надо. С другой стороны, этот человек пытался подставить меня, погубил отца реципиента и до кучи ещё множество людей. Татьяна Михайловская и этот Вдовин наверняка стали его жертвами. Неужели я готов простить ему смерть Татьяны?

Я сделал себе пометку наведаться на стройку и посмотреть что в ней такого примечательного, а затем заглянуть в музей и попытаться отработать версию с артефактами. Хотя, зачем с музеем затягивать, ведь он находится буквально в паре минут ходьбы отсюда. С него и начну!

Интересно, почему у врачей и детективов так много общего? Может, потому что нам приходится иногда примерять на себя роль детективов в попытке установить правильный диагноз и подобрать верное лечение? Та же дедукция, те же логические цепочки, которые ведут от симптомов к точным диагнозам.

Ладно, нечего примерять на себя лавры сыщика, я ведь по существу ещё ничего не раскрыл, если не считать разоблачения Ягудина и содействия службе имперской безопасности в раскрытии притона для нелегальных боёв и отмывания денег. Главный злодей всё ещё на свободе и не понёс наказание!

В музее я нашёл массу всего любопытного, но… ничего из того, что хотя бы в теории могло заинтересовать Серого кардинала. Слишком мало вводных, чтобы хоть приблизительно понять его интерес. Зато устроил себе полезную экскурсию и почерпнул много нового из истории Дубровска, чего не знал Николай. Например, то, что раньше на окраине города было большое озеро, которое со временем пересохло. В том районе сейчас активно застраивается частный сектор Восточный, но многоэтажных домов там нет. Видимо, из-за неподходящего грунта.

После музея я планировал заскочить в полиграфию и заказать печать визиток, но меня отвлёк звонок Анненкова.

— Ник, ты где пропадаешь? Я тебя не видел со времён выпуска.

— Не так-то и много времени прошло, всего-то третий день.

— Зато какими они были! — с упоением произнёс в трубку Ярик, и я сразу догадался, что меня ждёт очередная увлекательная история. — В общем, предлагаю пересечься на «Самоваре» и пообщаться. Ты сейчас где находишься?

— В районе музея, — ляпнул я первый ориентир, который пришёл мне в голову.

— Где? Что ты там забыл? В общем, ладно! Полчаса тебе точно будет достаточно, поэтому жду тебя в кафе.

«Самовар» был уютной кафешкой в народном стиле, расположенной почти в самом центре города, а точнее, на краю парка. Ещё будучи студентами мы облюбовали это место, потому как здесь можно было недорого поесть, а само здание находилось буквально в пятнадцати минутах ходьбы от академии.

Ещё лет пятнадцать назад на месте кафе был пустырь, засаженный деревьями и кустарниками, но нашёлся человек, которому пришла идея открыть здесь кафе, а чтобы получить разрешение от администрации города, он согласился на обустройство окружающей территории. В итоге всего за год окраина парка заметно преобразилась. Здесь стало больше деревьев, уличных фонарей и скамеек, появилась детская площадка, а не пруду рядом с кафе желающие могли покататься на лодке.

На встречу Анненков прикатил на своей старой машине. Парень выглядел уставшим, но широко улыбался, увидев меня.

— Я же говорил, ты пожалеешь, что отказался ехать с нами на вечеринку, — произнёс Ярик. — Это было настолько потрясающе, что запомнится на всю жизнь. Во-первых, я всё-таки дожал Виолетту и теперь мы встречаемся. Устроил ей романтические посиделки на мансарде арендованного домика с коктейлями и созерцанием ночного неба через панорамные окна. Ну, а там она растаяла и произошло всё самое интересное, о чём я тебе рассказывать не буду, но ты и сам догадываешься.

— Поздравляю!

— Но это ещё не всё! Лукин с кем-то из посетителей кафе поспорил, что сможет окунуться в прорубь, и они пошли проверять. Отыскали где-то лунку, где рыбаки держали мотыля, расчистили и нырнули. В общем, мы их потом всем потоком отогревали, потому как эти олухи совсем не подумали о том, как будут возвращаться в домик, Копылов уснул прямо за столом, а под конец вечера Трифонов поехал кататься с девчонками на снегоходе. Минут пятнадцать жужжали вокруг кафе, а потом всё-таки нашли какую-то кочку и перевернулись. Снегоход на куски, Валера с переломом шеи и трёх рёбер в больнице, а девчонки отделались ушибами и от госпитализации отказались.

Я молча слушал Анненкова, стараясь дать ему выговориться и не перебивать. Он пересказывал события вечеринки с таким энтузиазмом, а я ловил себя на мысли, что мне это совершенно не интересно. То ли после увиденного за два дня на скорой я вмиг повзрослел и стал разительно отличаться от сверстников, то ли мой опыт из прошлой жизни не даёт восхищаться тому, что четверть нашего выпуска едва не погибла на вечеринке в честь окончания учёбы в академии. Ну, не могу я понять что в этом радостного. Повеселиться хочу, а опускаться до глупостей — не приемлю.

— А ты-то сам чего всё это время делал? — поинтересовался Ярик. — Наверняка провалялся дома, отдыхая от стажировки.

— Удивишься, но уже двое суток отработал на «скорой», а сегодня у меня выходной.

— Когда ты успел? — удивился парень. — И почему мне ничего не сказал?

— Так ты же был занят после вечеринки, — пожал я плечами.

На самом деле, я просто забыл о Ярике. Ну, не привык я думать о человеке, которого раньше в моей жизни не было. Да, Анненков хороший друг, но он на своей волне. Это возрастной ребёнок, который ещё сам не определился в жизни и не знает чего он от неё хочет. А у меня нет времени ждать, пока он настроит свои жизненные приоритеты.

— Слушай, и как первые впечатления? Говорят, там вообще с ума сойти можно. И почему в отделение не пошёл?

Я вкратце рассказал о первых двух днях работы и причинах, по которым Шеншин отказал мне в работе. По мере моего рассказала выражение лица Ярика всё больше менялось, расплываясь в грустной гримасе.

— Вот те раз! Прощайте спокойные деньки! Я-то ждал, когда поскорее закончу стажировку, чтобы отдохнуть, а оказалось, что это были ещё цветочки. Слушай, раз так, предлагаю сегодня отдохнуть на славу. Арбузов устраивает вечеринку в честь открытия нового отделения банка в центре Дубровска. Если поспешим, ещё успеем заскочить на торжественную церемонию.

Предложение Анненкова показалось мне любопытным. Почему бы и не развеяться? А заодно лишний раз заявить о себе и рассказать о скором открытии собственного кабинета. Да, большинство гостей Арбузова даже не посмотрят в мою сторону, что уже говорить о том, чтобы воспользоваться моими услугами, но я всё равно должен попытаться. Когда я наберу репутацию, имя должно быть на слуху у всего Дубровска.

Арбузов действительно постарался на славу и отхватил лакомый кусок в центре города. Теперь двухэтажное отделение банка сверкало новизной и привлекало взгляды прохожих. На церемонии собралось больше сотни человек, большинство из которых принадлежало к так называемому высшему слою общества: предприниматели, банкиры, директора и прочие.

На турникетах, выставленных перед входом в здание, была натянута красная ленточка, а звукорежиссёры завершали приготовления и настраивали микрофоны. Наконец, Юрий Викторович вышел к заждавшейся публике.

— Дамы и господа, для меня честь объявить об открытии нового отделения банка «Консорциум» в Дубровске. Хочу вас заверить, что это новая веха в развитии города, а честь разрезать красную ленточку и первым войти в здание я хочу разделить с человеком, благодаря которому оно появилось. Прошу встречать Дмитрия Анатольевича Потехина, владельца строительной компании «Абсолют», которая выполнила строительство и полностью подготовила здание к работе.

— Благодарю за оказанную мне честь, — произнёс мужчина, одетый в классический костюм тройку и меховую шубу, не пропускающую холодный зимний ветер. — Мы усиленно работаем над тем, чтобы преобразовать Дубровск и изменить его облик в лучшую сторону. Сегодня сдаём в эксплуатацию полностью готовое к работе здание банка. Наши мастера создали его, начиная с заливки фундамента и заканчивая портретом императора в кабинете директора филиала. А уже к лету этого года мы планируем закончить возведение шикарного торгового комплекса буквально в соседнем квартале. Здание распахнёт свои двери перед посетителями уже в начале следующего года.

Потехин стал рядом с Арбузовым, а затем они взяли ножницы и одновременно перерезали ленточку.

— Прошу всех собраться для общего фото, а затем приглашаю войти в здание и оценить его внутреннюю красоту. Уверен, вы не сможете удержаться, и станете нашими клиентами, если не сделали этого ранее!

Внутри действительно оказалось просторно и уютно: белоснежные колонны и потолки, идеально гладкий гранитный пол, сверкавший при свете ламп, вышитые золотом шторы на огромных окнах, наполнявших комнату солнечным светом. Строители действительно знали своё дело и выбрали расположение так, чтобы солнечные лучи попадали в здание, но не светили в глаза.

На первом этаже располагались кассы и специалисты, на втором — сотрудники банка, которые не работали с клиентами напрямую.

После небольшой экскурсии мы отправились в особняк Арбузова, где уже были накрыты столы. После застолья многие гости стали расходиться, но мужчины собрались за столом, чтобы поиграть в преферанс. Сначала играли Арбузов, Бердников, Столбов и Потехин, а остальные окружили стол и наблюдали за их игрой, но по мере игры некоторые участники стали уходить из-за стола.

— Давайте сыграем на двойную пулю! — заявил Арбузов, небрежно бросив на стол пару купюр номиналом в пять тысяч каждая.

Всем своим видом он демонстрировал спокойствие и уверенность, но его руки предательски дрожали, а лицо, и без того красное от волнения, раскраснелось ещё больше, и на нём выступили крошечные сосуды, которые прежде были почти незаметны.

Что послужило причиной такой реакции? Имей он на руках сильные карты, не стал бы так явно демонстрировать своё превосходство. Выходит, у него не так всё хорошо, как он хочет показать, а если проще — он откровенно блефует.

— Поддерживаю! — произнёс Бердников, увеличив свою ставку на десять тысяч и бросил взгляд на остальных игроков.

— Поддерживаю, — невозмутимо отозвались остальные, расставшись с очередными десятью тысячами.

— Записываем в пулю! — скомандовал Роман Николаевич и первым бросил карты на стол.

— Господа, среди нас нет альпинистов? — дрожащим от волнения голосом поинтересовался Арбузов. — Очень жаль, потому как у меня для вас уготовлена огромная «гора». Вынужден расписаться в собственном бессилии и покинуть игру.

Первым стол покинул Арбузов. Мужчина потерял около двухсот тысяч, отчего невероятно нервничал, тяжело дышал и был весь мокрый от пота. Удивительно как он вообще смог стать банкиром, ведь там требуется умение держать себя в руках, а Юрий Викторович с каждой неудачной партией играл всё хуже. Следующим из игры вышел Бердников, и только в самом конце сдался Столбов.

— Дмитрий Анатольевич, сегодня вам невероятно везёт! — заявил Столбов, когда Потехин собрал выигрыш.

— Георгий Яковлевич, преферанс — это не та игра, где решает случай. Здесь всё зависит от ваших решений и умения строить логические цепочки. Именно за это я и обожаю преферанс. Но я согласен сыграть в любую другую игру, в которой победить помогает случай. Может, в штосс?

— Позвольте мне сыграть! — заявил Анненков и устрился за столом. Это был звёздный час Ярика, потому как сейчас на него были направлены все взгляды.

Но цена у такого внимания была несравнимо большой. Ярик проиграл все деньги, которые у него были при себе.

— Господин Павлов, может, сыграем с вами? — предложил Арбузов, заметив меня в толпе зрителей.

— Благодарю, Юрий Викторович, но я в картах не особо силён. Вот если в шахматы…

— Сейчас организуем! — просиял мужчина, радуясь тому, что ему удалось удивить гостей чем-то новым.

Мы устроились за столом друг напротив друга, а через минуту перед нами появилась доска. Арбузов на правах хозяина дома любезно уступил мне право играть белыми. Вот в шахматах я был силён. В прошлой жизни и в детстве ходил в секцию, и по молодости играл, а на старости время от времени поигрывал с Алексеичем, но кое-что запомнил. Я разыграл закрытый дебют, чем сильно удивил Арбузова, а затем перешёл к активной игре.

— Всё вы, молодые, торопитесь! — покачал головой Юрий Викторович, съедая своей пешкой мою. — Вы нацелены на быстрый результат, хотите всего и сразу, но так не бывает. Нужно думать на перспективу. Это справедливо и в шахматах, и в жизни. Вы хороший игрок, но ещё слишком молоды, чтобы тягаться…

— Вам шах, господин Арбузов, — произнёс я, передвигая ладью вперёд, где она угрожала королю и находилась под защитой слона. Вот только ни побить ладью, ни увести короля банкир уже не мог. — И мат!

Ненадолго за столиком повисла тишина, а затем Арбзуов вскочил из-за стола, пробормотал что-то нечленораздельное и потянулся за бокалом напитка, который держала в руках девушка, но его рука дрогнула, и весь поднос упал на пол.

— Да что происходит, в конце-концов! — заорал Юрий Викторович, глядя на служанку, которая виновато опустила голову и бормотала слова извинения.

Но Арбузов был уже вне себя от гнева. Болезненное поражение в картах уронило его авторитет, а неудачная попытка обыграть меня в шахматах и вернуть хоть часть утраченного уважения гостей уронили его самолюбие ещё больше. Мужчина подскочил к стене, снял с неё хлыст и принялся избивать им несчастную девушку. Пусть Арбузов был ещё стар, но силы в руках было ещё предостаточно.

Я подскочил из-за стола, чтобы остановить это безобразие, но Потехин оказался первым. Дмитрий Анатольевич перехватил руку банкира и мгновенно успокоил.

— Право, Юрий Викторович, это всего лишь игра. Не стоит принимать неудачу так близко к сердцу.

Я перевёл взгляд на рыдавшую девушку, по спине которой сквозь разорванную ударами хлыста блузку просачивались кровавые пятна. Вот оно, истинное лицо знати. Не такой, как Вельский, Михайловский и другие уважаемые люди, а тех, кто завладел деньгами, властью и считает, будто в праве вершить судьбы мира.

Я присел рядом с девушкой и направил часть силы, чтобы остановить кровотечение и успокоить её.

— Не нужно, я сама, — пробормотала она, пытаясь взять себя в руки. Собрав осколки стекла, девушка напрвилась к выходу, но голос банкира её остановил.

— Я тебя не отпускал! Вытирай немедленно полы! Или ты думаешь, что мои гости будут ждать, пока ты вернёшься со шваброй?

— Но чем я могу вытереть, если у меня даже тряпки нет?

— Снимай одежду, и вытирай ей! — скомандовал Арбузов.

— Это уже слишком, Юрий Викторович, я увольняюсь, — заявила она, гордо вскинув голову.

— Никуда ты не уйдёшь! — вспыхнул банкир. — У тебя в контракте прописаны отступные в размере ста тысяч, а такой суммы у тебя нет, так что будешь работать до конца контракта и делать то, что я тебе прикажу. Знай своё место, чернь!

Ситуация выходила из-под контроля, но я решил вмешаться.

— Юрий Викторович, у меня есть предложение. Вы ведь хотите отыграться? Давайте сыграем ещё партию, а в случае победы я заберу вашу служанку.

— Право слово, господин Павлов, это же человек! — выпалил Столбов. — Как можно играть на людей?

— А мы будем играть не на людей, а на контракт. Девушка вольна сама выбирать как устроить свою жизнь, но контракт на работу будет принадлежать мне. Как раз я собираюсь открывать частный кабинет на днях и лишние руки мне не помешают.

— По рукам! Но есть ли у вас сто тысяч, господин Павлов? — сощурился Арбузов. — Я не собираюсь рисковать и соглашаться на меньшую ставку с вашей стороны.

Глава 5

Ход белых

Ситуация, в которой я оказался, мне категорически не нравилась. Отказаться от предложения — значит ударить лицом в грязь и показать, что у меня попросту нет таких денег, а это отразится на репутации целителя. Соглашаться на условия? Но откуда мне взять сто тысяч? Да и ставка, честно говоря, не самая скромная. Вон, Потехин за несколько игр содрал с Арбузова двести тысяч, а мы тут всего за одну партию сотню разыгрываем.

Если бы плохо знал Арбузова, решил бы, что он разыграл эту сценку намеренно: показал себя крайне слабым и вспыльчивым игроком, проиграл, чтобы заманить доверчивого соперника, а затем разобьёт в пух и прах, чтобы отыграть и утерянное, и ещё целую кучу денег сверху.

Но на Юрия Викторовича это совсем не похоже. Он всегда был вспыльчивым и слабохарактерным. Что на скачках, что на бойцовском турнире, что сейчас за столом. Готов поспорить, он надеялся ободрать меня, как липку, как это сделал Потехин с Анненковым, только Ярик сам сел играть за стол, а меня Юрий Викторович пригласил.

— Честно говоря, идя сюда, я не планировал садиться за игровой стол, поэтому у меня с собой только десять тысяч. Но я готов поставить всё, что у меня есть с собой, а остальные деньги вы получите в течение трёх месяцев. В случае поражения я готов написать расписку, чтобы ни у кого не возникало сомнения в моей платёжеспособности.

В принципе, даже если с кабинетом ничего не выйдет, я смогу отдать эти деньги из зарплаты. Да, придётся затянуть пояс, но я ведь не планировал проигрывать. В прошлой партии я не показал и половины того, что умею, решив не раскрывать свой талант до поры до времени.

— То есть, вы хотите сыграть в долг? — елейным голосом поинтересовался Арбузов. — Хорошо, я соглашусь на такие условия, но при условии, что я дам вам деньги под десять процентов в месяц.

Ну, гад! Настоящий банкир! Никогда не упустит своей выгоды.

— Право слово, Юрий Викторович, не загоняйте парня в долги, он ведь только жить начинает, — ухмыльнулся Столбов. Его слова не должны были вводить никого в заблуждение, ведь улыбка на лице красноречиво говорила о его истинном отношении к ситуации.

— Я принимаю ваши условия, — я спокойно сел за стол и принялся расставлять фигуры, чем здорово удивил окружающих. Не удивлюсь, если банкир блефует, чтобы сохранить лицо.

— Только теперь мой черёд играть белыми! — попытался выторговать себе лучшие условия Арбузов. С чего бы ему волноваться? Неужели он не ожидал, что я приму его вызов?

— Без проблем!

Начало этой партии стало копией предыдущей с той лишь разницей, что инициатива была за Арбузовым, а он разыграл открытый дебют и пытался играть через центр. Юрий Викторович больше не совершал критических ошибок и подолгу думал над каждым ходом. Больше половины фигур покинули поле, а чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону. Но в этой партии победу одержала не сила разума, а крепость духа. Арбузов запаниковал и допустил несколько шибок, потеряв сначала коня, а затем ферзя и остальные ключевые фигуры, оставив короля с одними пешками. Дальнейшая судьба партии была предрешена заранее.

— Поздравляю, контракт теперь ваш, — бросил Арбузов, подписав необходимые бумаги. Он сидел чернее тучи и отказывался играть в принципе. Это ещё его жёнушка не знала какую сумму проиграл сегодня муж. Радость Юрия Викторовича от торжественного открытия нового отделения полностью испарилась и сейчас он желал только того, чтобы этот вечер как можно скорее закончился. Я же, наоборот, собирался провернуть ещё одно дело.

— Дмитрий Анатольевич, окажите честь, — произнёс я, и все присутствующие затихли, переводя взгляды с Потехина на меня.

— Вы уверены, что ваших сил достаточно, чтобы сыграть со мной? — криво ухмыльнулся мужчина.

— Не я начал эту игру, но кому-то из нас придётся положить ей конец, — ответил я, не сводя взгляда с Потехина. Я давно обо всём догадался, но у меня ещё оставались сомнения. Теперь они развеялись.

— В таком случае, предлагаю сыграть партию с ограниченным временем, ведь время — самый драгоценный ресурс, который нельзя вернуть.

Дмитрий Анатольевич оказался куда более сильным игроком, чем Арбузов. От поражения меня спасло только время, которое неумолимо подошло к концу, закрепив за нами статус-кво.

— Ничья! — выпалил Столбов, неотрывно следивший за игрой. — Господа, нам остаётся лишь поблагодарить вас за достойную партию, которую нам посчастливилось увидеть. Клянусь, я давно не видел такой шахматной партии и смело могу назвать её украшением этого вечера.

Мы не играли на деньги, поэтому лучшей наградой за мои старания стали овации зрителей, но я затевал эту игру совершенно с другой целью, и я её добился.

— Вы достойный противник, господин Павлов. Но я уверен, что наша главная партия ещё впереди, — произнёс Потехин, пожимая мне руку.

— Не сомневаюсь, — парировал я, прекрасно понимая о чём говорит этот человек.

Особняк Арбузова мы покидали втроём: я, Анненков и девушка, которую звали Регина. У меня в кармане лежал контракт, подразумевающий, что следующие три года с небольшим она будет работать на меня, а в случае досрочного расторжения девушка обязана выплатить сумму в сто тысяч.

— Зачем ты вообще это всё устроил? — накинулся на меня Анненков. — Это так ты решил привлечь к себе внимание? И что вы вообще несли с Потехиным на пару? Я вообще не понял ни слова.

— А что, неплохо получилось, — ответил я с улыбкой, игнорируя неудобный вопрос. — Дважды обыграл Арбузова, скатал ничью с Потехиным и прорекламировал свой кабинет. Кстати, ты будешь завтра на открытии?

— Наверно, — рассеянно бросил Анненков, который сегодня был не на коне. — Если честно, я даже не знал, что ты принял решение открывать кабинет и узнаю об этом вместе со всеми. Тоже мне друг, называется!

— В таком случае, есть повод туда заглянуть. Рули на проспект Мира, сейчас всё сам увидишь. Заодно покажу Регине новое место её работы и осмотрю раны.

Анненков обиделся и отказался смотреть кабинет. Высадив нас возле входа, он сослался на занятость и укатил. А может, просто завидовал? Сначала его зацепила моя медаль за отличное окончание академии и стажировки, потом трудоустройство в «скорую», теперь яркое выступление на вечеринке у Арбузова. В моей компании Ярик оставался в тени, потому как все его попытки выделиться заканчивались неудачей. Но я ведь не буду ради его душевного спокойствия жертвовать своими успехами! Если он настоящий друг, то поддержит и разделит успех со мной. Если нет, значит, нам просто не по пути. Так бывает.

— Идём, покажу тебе поле для деятельности, а заодно обсудим условия работы, — пригласил я девушку, открыв перед ней дверь.

Кажется, она ненадолго заколебалась, думая стоит ли вообще заходить в кабинет, или лучше сразу отбросить эту идею и разорвать контракт. Я понимал, что денег у девушки нет, поэтому в случае невозможности выплатить неустойку её ждали серьёзные неприятности с законом. И пока она не наломала дров, стоит её успокоить.

— Да не волнуйся, мне действительно нужен работник. Или я сам должен принимать звонки от клиентов и вести запись на приём?

Постояв в нерешительности, девушка всё-таки последовала за мной. Но скорее не из-за желания получить работу, а из-за взглядов прохожих, которые с подозрением и явным интересом смотрели на неё. Регина стояла в окровавленной блузке, юбке и в туфельках, а на плечах была накинута моя куртка, и это в десятиградусный мороз! При этом вид у неё был весьма странный.

— Давай повешу куртку, здесь у нас гардероб, — произнёс я, помогая девушке раздеться.

Регина невольно поморщилась от боли и попыталась прикрыться, потому как разодранная одежда немного оголяла грудь и белый бюстгальтер, который скрывался под тоненькой блузкой. Я пока не знал чем помочь, поэтому старался просто не обращать внимания, чтобы не создавать неловкую ситуацию.

— А вот тут, дальше по коридору, находится зал ожиданий. Сюда я планирую поставить стойку администратора. Будешь сидеть за столом, принимать звонки и вести запись на приём. Чуть позже я научу тебя приблизительно определять время, которое понадобится на каждую процедуру, но имей в виду, что в критическом состоянии мы пациентов не принимаем — это задача, которую должна решать «скорая».

— Комнатка небольшая, — заметила девушка. — Если сюда ещё стойку поставить или письменный стол, то на креслах поместится не больше трёх человек.

— Не думаю, что у меня будет много посетителей одновременно, поэтому большего числа и не потребуется. А вот здесь будет мой кабинет и манипуляционная. Кстати, кухня вон там, в неё можно пройти из зала ожиданий. Если тебе что-то будет нужно, можешь воспользоваться. А теперь давай я осмотрю твои раны.

Девушка вздрогнула, словно боялась этого момента и заметно напряглась.

— Слушай, раздеваться я не собираюсь. Не знаю что ты там надумал, но если ты решил, что выиграл мой контракт в карты и можешь позволять себе что угодно…

— Ничего я не надумал, — ответил я совершенно спокойно, ожидая такую ситуацию. — Запомни на всю жизнь — когда ты заходишь в кабинет целителя, ты — пациент. Будь ты девушка с потрясающей грудью или сгорбленный старик со скрюченными от артрита пальцами, вы все пациенты и внешность не имеет значения. И раздеваться не нужно, достаточно просто оголить спину. Но если ты настаиваешь, я могу просто обрезать лоскуты, чтобы они не мешали мне заживлять раны. Всё равно эту блузку придётся выбросить.

Раны девушки оказались достаточно серьёзными. Несмотря на то, что я уже остановил кровотечение, при каждом движении они норовили снова открыться. Пришлось проводить рукой над каждым сантиметром раны, оставленной плетью, и заживлять её по новой, только теперь уже наверняка. Вся процедура заняла у меня мину сорок времени, и я чувствовал себя порядком уставшим.

— Я обезболил раны, и до завтра они не будут болеть, но придётся потерпеть лёгкий зуд.

— Шрамы останутся, — безучастно произнесла Регина, но на её глаза навернулись слёзы.

— Не говори глупостей! — приструнил я девушку. — Завтра ещё обработаю твои раны и пройдусь целительной силой, а когда всё заживёт, попробую одну свою задумку, которая позволяет бороться со шрамами и восстанавливать молодую и гладенькую кожу. Будешь самой красивой во всём Дубровске.

— С чего бы это столько чести для прислуги? — девушка заметно напряглась и посмотрела на меня, словно загнанный волчонок.

— Давай начнём с того, что ты человек. Возможно, в тебе есть даже больше человечности, чем в том, кто сделал с тобой такое. И потом, я — целитель, и не могу пройти мимо, если человек нуждается в помощи.

— Красивая сказочка, — отозвалась девушка, а на её губах промелькнула ухмылка. Уже лучше, чем плотно сжатые губы от напряжения. Кажется, мне удалось её растормошить. — Вот только я не верю в такие повороты судьбы. Если кто из благородных и делает что-то, то непременно с выгодой для себя. Я ведь знаю вас всех. Столько лет жила бок о бок со знатными особами, прислуживала им и имела возможность наблюдать со стороны.

— Любопытная мысль, вот только я не не из числа знати. Мой отец был целителем, а я унаследовал его дар и работаю в отделении «скорой помощи». Не волнуйся, с твоими старыми шрамами я тоже разберусь.

— Слушай, целитель…

— Ник. Называй меня по имени, когда никто не слышит, но при посетителях Николай Александрович.

— Хорошо, Николай Александрович, — ответила девушка на свой манер, но звучало это так, будто она пробовала как звучит имя на слух.

— У тебя есть во что переодеться? — поинтересовался я у девушки.

— Разве что выходная одежда. Новой блузки точно нет, — отозвалась Регина.

— А живёшь ты где?

— Снимаю комнату в Старом городе. Точнее, снимала, потому как я задолжала хозяйке ещё за прошлый месяц, денег у меня теперь нет, а больше ждать оплату она точно не станет.

— Хорошо, разберёмся с хозяйкой, а пожить можешь пока у нас в особняке. Там как раз недавно освободилась комната, в которой раньше жил водитель. Правда, там нужно немного убраться. Тебя устроит?

— Вполне, — отозвалась девушка. — А что на счёт зарплаты? Тридцать тысяч в месяц устроит? — поинтересовался я. — Когда клиентов станет побольше, можем пересмотреть сумму.

— Учитывая, что ты сейчас провёл для меня дорогой сеанс и поможешь с жильём, отказываться будет глупо, — ответила девушка. — Кстати, а ты серьёзно собрался открывать кабинет уже завтра?

— Ну, да. А что?

— Ты собираешься принимать людей в этой дыре?

— Да что не так? Чисто, во всех комнатах развешаны мешочки с приятно пахнущими лекарственными травами, которые заодно обеззараживают воздух, полы чистые и легко моются, со стенами та же история. Есть койки для пациентов, кресла для посетителей, которые ожидают приём. Письменный стол и стул завтра привезём. Была бы здесь санстанция, никто бы и слова не сказал, потому как тут и комар носа не подточит.

— А окна? Ты подумал о том, как отсутствие штор влияет на интерьер и впечатление от комнаты? Потом, стены однотонные и выглядят уныло. Нужно повесить какую-нибудь картину или плакат с полезной информацией. Опять же, не хватает цветов.

— Ну, с цветами — не проблема, могу парочку горшков из дома привезти, картину найду под стать тематике, а вот с плакатами придётся подождать.

Домой мы попали только поздно вечером. Прометнулись по магазинам и купили новые шторы, затем заскочили на квартиру к Регине, рассчитались с хозяйкой и забрали вещи девушки. Всё в счёт будущей зарплаты. К концу сегодняшнего дня в моих карманах оставалась всего пара тысяч, и это заставляло волноваться. Может, я всё-таки поспешил с открытием? В любом случае, пути обратно уже нет.

Я позвонил домой и поговорил с матерью на счёт Регины, поэтому наше появление не стало сюрпризом. Только Лёня остался верен себе и не удержался от нелепых шуток.

— Нет, мы, конечно, надеялись, что Ник когда-нибудь приведёт в наш дом девушку, но не думали, что это произойдёт под таким предлогом, — заявил брат, когда мы только вошли.

— Ты как всегда великодушен, братец. Спасибо, что помогаешь девушке избежать неловкой ситуации и почувствовать себя как дома.

Вообще, я понимал, что Регина согласилась на эту работу и переезд только потому, что другого варианта у неё не было. Как оказалось, девушка приехала покорять Дубровск из Берендеевки, где живёт наша тётя Тоня. Вот только с работой не задалось. Поменяв с десяток мест, она попала к Арбузову.

— Честно говоря, мне казалось, что это работа мечты, — объясняла девушка свой выбор. — Работа в чистоте, уюте, хорошая оплата. Вот только на деле оказалось, что хозяин скряга, постоянно придирается по мелочам и штрафует за малейшую провинность и косой взгляд. В итоге, мы получали хорошо, если половину от той суммы, которую он обещал. А уйти с работы раньше истечения срока контракта было нереально, потому как там была просто космическая сумма отступных.

— Что же ты соглашалась на такие условия? — хмыкнул Лёня.

— А ты бы не согласился, увидев как всё красиво со стороны? После кучи мест, где к тебе относятся, как к скоту? Да я с радостью бежала работать обычной прислугой в надежде, что хоть в этот раз мне повезло.

— Ну, с нашим Ником ты точно вытянула счастливый билет, — хмыкнул брат. — Не знаю как на счёт карьерного роста, а условия он обеспечит.

— С чего ты так думаешь? — поинтересовалась девушка.

— Слушай, я его двадцать один год знаю, с рождения. Он слишком благороден, чтобы обижать тех, кто работает с ним, так что при всех наших родственных разногласиях я не могу сказать ничего плохого о брате, поэтому за тебя спокоен.

Надо же! Услышать пару добрых слов от Леонида, хоть и в подобном тоне — это уже успех. Неужели мой злобный братец взрослеет и берётся за ум? Пора бы уже, а то подростковый период давно миновал, а он всё никак не поборет свои комплексы. Кстати, пока он в таком добром настроении, нужно с ним пообщаться на одну важную тему.

— Лёнь, я вот о чём подумал: мне нужны тренировки. Сам я, конечно, тоже могу позаниматься, но будет куда эффективнее, если рядом будет хороший наставник.

— Ты хочешь, чтобы я научил тебя драться? — удивился брат, но ухмылка быстро исчезла с его лица, а в глазах появилось подозрение. — В чём причина, позволь полюбопытствовать?

— Просто хочу уметь постоять за себя, — уклончиво ответил я, не желая объяснять истинные причины своего решения. — Вон, взять тот же случай с Болтом. Или перестрелку в кабинете у Вельского. Опять же, бой в октагоне против Берсерка… Навыки ближнего боя мне очень бы пригодились.

— Ну, против Берса ты всё равно не выстоишь, сколько бы я тебя ни учил, — хмыкнул парень. — Нужно понимать, что он боец во мозга костей и развивает дар ратника с особым усердием. Вы находитесь на совершенно разных уровнях, и для тебя его умение недостижимо без нужного профиля дара.

— И всё же я выстоял с ним минуту…

— Повезло, — отмахнулся брат. — И потом, продержаться и победить — это совершенно разные вещи. А вообще, ты не перестаёшь меня удивлять. Раньше ты не проявлял особого интереса к боевым искусствам, и считал, что споры лучше решать мирным путём.

— Со временем взгляды могут меняться, и мы можем смотреть на некоторые вещи иначе.

— Ладно, займёмся, но начнём с азов: растяжки, силовой нагрузки, простейших движений. Кстати, завтра я свободен.

— Кто тебе такое сказал? — ухмыльнулся я. — Завтра ты присутствуешь на открытии кабинета своего горячо любимого брата, создаёшь массовку и помогаешь по мелочи. А вот вечером можем и потренироваться.

Глава 6

Ход черных

Открытие кабинета стало новой страницей в моей практике. Буквально на последние деньги я купил праздничные шары и новую блузку для Регины. С самого утра вызвал Муху, и вместе с Лёней мы перевезли письменный стол для девушки, а также прихватили три горшка с фикусами. Они показались мне наиболее способными пережить переезд из всех цветов, что были у нас в доме. Конечно, мать ещё собиралась впихнуть мне герань, но я отказался, потому как не переношу запах, который она издаёт, стоит её случайно коснуться.

Сразу после открытия усадил девушку за телефон обзванивать старых клиентов отца, контакты которых нашёл в его записной книге и включил в начало списка парочку человек, с которыми мне довелось поработать лично.

— Регина, как успехи? Кто-нибудь откликнулся? — поинтересовался я после первой дюжины звонков.

— Пока тишина, — покачала головой девушка. — Господин Печкин поблагодарил за беспокойство, но у него всё в порядке со здоровьем, а остальные наблюдаются у других целителей. Я продолжаю обзванивать номера, но пока глухо.

— Молодец, продолжай в том же духе.

Вообще, с чего я взял, что ко мне сразу же выстроится очередь? Я не потратился на масштабную рекламную кампанию, не наработал базы клиентов и даже не сделал предварительный обзвон. Судя по всему, первых посетителей придётся ждать ещё долго.

— Николай Александрович, можно личную просьбу? — произнесла девушка, бросив в мою сторону смущённый взгляд.

— Слушаю!

— Можно называть меня просто Рина? Не люблю, когда называют полным именем, это слишком официально.

— Только если в отсутствие пациентов будешь называть меня Ник, как мы и договаривались, — выдвинул я свои условия.

— По рукам! — ответила девушка, и на её лице появилась улыбка, что было маленькой победой.

Мне доставляло удовольствие видеть как она возвращается к жизни, начиная проявлять положительные эмоции. Рина стала не только моей работницей, но и пациенткой, за состоянием которой я следил каждый день. Из колючего ёжика она постепенно превращалась в милую зайку. Хотя, зная характер Рины, мне кажется, полной трансформации мне не видать.

— У нас есть первый клиент! — сообщила радостную новость Регина после очередного звонка. — Правда, она попросила запись на тёмное время суток, и я предложила ей шесть часов вечера. Всё верно?

Девушка инстинктивно сжалась, словно ожидала, что я сейчас разражусь ругательствами и вышвырну её на улицу.

— Отличная новость! Продолжай в том же духе. Кто нас решил осчастливить?

— Женщина по имени Жанна. Вы её знаете?

— Вряд ли. Честно говоря, с именами у меня беда, мне бы диагноз… Но не суть, вечером разберёмся.

Даже если сейчас мы не найдём посетителей, это не значит, что в будущем они не вспомнят о нас, когда им потребуется помощь. А пока в кабинете было пусто, я не терял время и расширял знания, читая книги отца. Некоторые из них безнадёжно устарели, но кое-что полезное всё-таки удалось почерпнуть. Например, мне удалось найти расчёт объёма энергии, которая требуется для разрушения рубцовой ткани и частоту, с которой нужно на неё воздействовать.

Наконец, к шести часам вечера объявилась первая клиентка. На парковке, напротив моего кабинета, остановился дорогой автомобиль, откуда вышла моя старая знакомая. Это была та самая женщина с ожогами, к которой я ходил на вызов. Значит, Жанна! Хорошо, нужно запомнить. Хотя, я не удивлюсь, если это имя женщина использовала для конспирации, не желая выдавать истинные данные. Несмотря на позднее время и отсутствие солнца, она была в очках, которые скрывали следы от ожогов на лице. Жанна поспешила перейти дорогу и скрыться за дверью моего кабинета.

— Николай, я получила звонок от вашего администратора, но решила приехать только с наступлением темноты, — призналась она, когда я помог ей снять шубу. — Вы ведь понимаете, что я не хочу афишировать свой внешний вид? Многие в Дубровске могут меня узнать, а это чудовищные репутационные потери.

— Разумеется, я понимаю ваше желание. Пройдёмте в процедурную и сразу займёмся делом.

Женщина была одета богато и вела себя уверенно, отчего у меня сложилось впечатление, что она из обеспеченной семьи. Отчего тогда она сокрушалась, что у неё нет денег? Хотя, всякое бывает в жизни, и никто не застрахован от неудач. Может, поругалась с богатым мужем и осталась без средств к существованию? Это, кстати, объясняло появление ожогов. А может, таким образом пыталась сойти за простолюдинку и не выдать себя. Я не стал лезть не в своё дело. Пусть хранит свои тайны, моё дело — лечить.

Сейчас я планировал использовать свой дар для необычной цели — чтобы избавиться от следов, оставленных ожогами. Для этого требовалось проникнуть энергией сквозь повреждённый внешний слой и прогреть волокна таким образом, чтобы разрушить их и запустить регенерацию новых волокон. При этом целительский дар должен сократить период восстановления после процедуры с недели до нескольких часов.

Если всё пойдёт по плану, то первый результат женщина увидит уже утром.

Для начала я выбрал повреждённый участок кожи на плече, который обычно находится под одеждой. К тому же, здесь процедура будет не настолько болезненной, а значит, понадобится меньше усилий, чтобы обезболить процесс.

Приложил руку к плечу и направил через ладонь волны энергии, которые ударяли в повреждённые волокна, словно морские волны бьют по борту корабля. Правда, частота была на порядок выше, но это не суть. Как только удалось немного расшевелить физические процессы, я стабилизировал поток и начал прогревание.

Под воздействием дара женщина немного расслабилась и наслаждалась приятным теплом. Её нисколько не смущало находиться в полуобнажённом виде перед молодым целителем, ну а меня это тем более не беспокоило.

Я приложил все усилия, чтобы провести процедуру максимально безболезненно и эффективно, но с непривычки слишком долго возился, отчего не управился за час. На будщее нужно немного приноровиться, иначе могут получиться накладки в работе.

— Жанна, на какое число вас лучше записать? Завтра предлагаю точно не трогать поражённые участки и дать природной регенерации, усиленной энергией целительского дара, сделать своё дело. Послезавтра смогу вас принять только после девяти вечера, но через два дня я полностью в вашем распоряжении.

— Вы меня балуете, Николай Александрович, — улыбнулась женщина.

Кажется, после процедуры к ней возвращалась уверенность. Пусть результат ещё не был заметен, но причина таких изменений заключалось в доверии, а это приятно!

— Так на какое число вас записать?

— Я приду через два дня вечером. Пусть мне и хотелось бы поскорее добиться результата, но я не буду торопить события.

Жанна ушла, а я устало опустился на стул и выдохнул. После сегодняшнего дня я чувствовал себя совершенно разбитым. Рома заехал ко мне на работу, чтобы забрать нас с Риной и отвезти домой, и это было моим спасением. Если бы я решил ехать на трамвае или автобусе, наверняка задремал бы после первой же остановки.

Но даже дома мне не удалось нормально поспать. Утром ещё до будильника меня разбудил звонок Жанны. Женщина была в восторге от результата и без устали благодарила меня за помощь. Всё, на что меня хватило в шесть часов утра — пробормотать что-то одобрительное и отключиться.

Лёня снова планировал куда-то уехать с Ромой, так как сегодня кабинет был закрыт, Рина решила помочь матери по дому, чтобы хоть как-то оправдать траты на своё содержание, а мне предстояло выходить на смену в «скорой».

Стоило очутиться на работе, навалилось чувство, будто оказался совсем в другом мире или в другой жизни. Снова пришлось носиться по всему городу, стараясь успеть на срочные вызовы, торопиться и спасать людей, которые находятся на грани жизни и смерти.

К счастью, погода наладилась, а коммунальные службы взяли ситуацию под контроль, поэтому аварий и переломов стало заметно меньше. На этом фоне и вызовов у нас оказалось не так много, как в прошлый раз.

— Сейчас едем на вызов с кровотечением, — объяснил Басов, стоило нам забраться в машину. — Парень работал с циркулярной пилой и не соблюдал технику безопасности, поэтому лишился двух пальцев.

— Внёс свою лепту в написание техники безопасности, — отозвался Иваныч.

— Техника безопасности уже давно написана, так что здесь, скорее, очередной пример того, что бывает с теми, кто её не соблюдает, — возразил старший целитель.

Когда мы приехали на вызов, парень сидел, прислонившись спиной к стене, зажимал окровавленную руку и держался из последних сил, чтобы не потерять сознание.

— Что же вы даже жгут не наложили самый элементарный? — принялся отчитывать его коллег Басов.

— Да где ж его взять? — отозвался один из рабочих.

— Руки совать куда не стоит научились, а думать головой — нет! Рубаху на себе порвите и чистым лоскутом перетяните руку. Это на будущее, что бы знали, потому как жизнь вас всё равно ничему не учит. Ясно?

— Куда уж яснее! — отозвался всё тот же рабочий, отводя глаза.

Пока Матвей Анатольевич проводил разъяснительную беседу, я уже наложил жгут и влил немного энергии в парня, а заодно надавил на нервную систему, чтобы он отключился.

— Не выдержил таки, — заметил Басов.

— Нет, это я его уже готовлю к операции. Везти в больницу не с руки — он потерял много крови, а останавливать кровотечение и заживлять обрубки чревато тем, что после заживления обратно мы их уже не пришьём. Предлагаю побороться за пальцы и провести операцию на месте.

— Ты ведь понимаешь, что мы на пару часов выпадем из графика? — серьёзно произнёс старший целитель.

— Понимаю. Но мы ведь не единственный экипаж на весь город, да и других вызовов я пока не вижу, а этот пациент здесь, прямо у нас под носом.

— Ай, ладно! — нехотя согласился Матвей Анатольевич.

Да, он оказался совершенно прав — мы потратили два с половиной часа, чтобы срастись отрезанные пальцы. Зато теперь был реальный шанс, что парень сможет ими двигать, когда они заживут.

— Забираем его в больницу, — распорядился Басов. — Пусть целители в отделении присмотрят, а заодно подлечат, когда наша энергия перестанет работать.

Мы помогли парню перейти в машину и тронулись в путь, но стоило нам проехать с половину пути, возникла неожиданная заминка.

— Слушай, что там случилось? — поинтересовался Басов, увидев старика, машущего рукой нашей машине.

Он выскочил на проезжую часть и настойчиво просил остановиться. Когда Иваныч попытался объехать его, тот кинулся под колёса, чтобы не дать нам проскочить мимо.

— Вот индюк бестолковый! Совсем с ума выжил? — выругался водитель. — Я же его распечатаю по дороге, как блин!

Машина остановилась у обочины, Иваныч включил аварийный сигнал и выскочил на улицу, кроя старика на чём свет стоит. В этот раз он в выражениях уже не стеснялся, и не ограничивался упоминанием разных птиц.

— Беда! — заорал старик, перекрикивая возмущения нашего водителя. — Собака мальчишку потрепала. Вся нога до мяса изодрана, он лежит в сенях кровью истекает и орёт, как потерпевший. Хорошо, что вы быстро приехали.

— Вообще-то, отец, мы по другому вызову ехали, просто случайно тут оказались, — ответил Иваныч.

— Ничего случайно не бывает, — заметил Басов и повернулся к старику. — Ведите к пострадавшему!

Мальчишке действительно здорово досталось. Огромные рваные раны от зубов кровоточили и выглядели просто ужасно. Было видно, что ногу пытались перебинтовать, чтобы задержать кровотечение, но получилось откровенно паршиво.

— Ник, на тебе обезболивание, я возьмусь заживлять, — скомандовал Басов, склонившись над парнем.

Парень орал не только от страха, ему действительно было больно, поэтому первым делом я решил обезболить повреждённую конечность, а затем уже немного успокоить мальца, который до смерти испугался. Его сердце едва не выпрыгивало из груди, а если бы кто-то взялся измерить пульс, наверняка оказалось бы куда больше сотни ударов в минуту.

Тем временем, Басов делал своё дело, сшивая каждый сосуд, каждое сухожилие и мышцу. Это была кропотливая работа, которая заняла много сил и времени. В какой-то момент я не удержался и подсмотрел за работой профессионала, запустив внутреннее зрение. Да, это не шрамы удалять! Тут работа куда сложнее, но Матвей Анатольевич справлялся с ней мастерски. Чувствовалась рука профи с большим опытом.

— У меня ведь там куры, а лисы повадились их таскать. То щель в заборе прогрызут, то яму выроют. Вот я и посадил Клыка, чтобы он сторожил. Откуда же мне было знать, что туда кто-нибудь посторонний сунется, — оправдывался старик.

— К вам вопросов нет, милейший, — остановил его Басов, которому болтовня мешала работать. — Вы только за собачкой присматривайте. Вдруг у неё бешенство обнаружат? Лисы — ещё те переносчики этой заразы. Если укусила, жди беды. А если кому и задавать вопрос, так это парню: какого лешего он к вам во двор полез?

— Они мой рюкзак через забор швырнули. Думали, это будет смешно, ведь я побоюсь его достать, — объяснил парень.

— Кто «они »? — удивился Матвей Анатольевич.

— Одноклассники мои. Мы шли домой и дурачились. А в какой-то момент Лёшка выхватил мой портфель и швырнул Никите, а тот возьми и брось его через забор. Ну, я и полез доставать.

Видимо, парни-гимназисты просто решили подшутить над своим однокашником, а тот решил быстренько перепрыгнуть через забор и забрать свою вещь, но его планы спутал Клык.

— А попросить у хозяев не додумался? — навалился на него Басов.

— Боялся, что заругают, — ответил парень.

— Ага, так, конечно же, лучше вышло, — пробормотал старший целитель, заканчивая работу. — Всё, основные раны затянулись, но завтра потребуется ещё одна процедура у целителя, а сегодня нужно за тобой понаблюдать. Придётся забрать в больницу.

— Так ведь у нас уже есть пациент в машине, а двоих сразу по правилам запрещено перевозить, — удивился я.

— И что ты предлагаешь? Здесь его оставлять? Давай, грузи. На месте разберёмся.

Пока мы ходили за каталкой, Даша наложила повязку на ногу пацанёнку и помогла ему перелечь на каталку. Втроём мы без труда довезли его до машины и погрузили внутрь. Рабочему с раненой рукой пришлось немного потесниться, чтобы поместились все.

— Что за день сегодня! — устало вздохнул Басов. — Всего два пациента вылечили, а такое впечатление, что вся смена прошла. Бывают же смены!

Стоило нам приехать в больницу, Матвей Анатольевич сцепился с медсестрой в приёмном отделении.

— Как я у вас сразу двоих пациентов приму? — удивилась женщина. — Так же нельзя!

— А ты считай, что мы их в разное время привезли, — предложил целитель. — В любом случае, не оставлять же мне пацана, ему уход нужен. И первого я высадить не могу.

— Басов, доведёшь ты меня до плахи, — вздохнула медсестра и потянулась за бумагами.

Скрепя душой, женщина пошла на нарушение и провела обоих пострадавших в разное время. Казалось бы, всё закончилось хорошо, и можно выдохнуть, но стоило нам освободиться, появился новый вызов.

— Нет, я же говорил, что ничего хорошего сегодня не случится! — воскликнул Басов, выслушав диспетчера. — В здании академии какой-то переполох. Сотрудники приковали себя цепями к входу и не дают рабочим снести здание.

— А зачем сносить-то? — удивился Иваныч. — Разве его строили для того, чтобы потом сносить?

— А кто их знает? — пожал плечами целитель.

На месте мы были уже через десять минут. Благо, ехать было недалеко, а дороги прочистили от снега и ледяной корки. Не дороги — а одно удовольствие.

— Что тут у вас? — поинтересовался Басов, когда мы вышли из машины и подошли к хранителям порядка.

— Вон они, стоят так уже битый час и мешают технике работать. А мы не можем их убрать силой, потому как они заковали себя цепями. Там такие цепи, что даже ратникам не справиться. Ждём прибытия рабочих с резаками по металлу, но без вас всё равно бы не начинали.

— Коллеги, присоединяйтесь к нашей акции! — закричал Михайловский, заметив нашу бригаду. — Пусть наша акция носит массовый характер и дойдёт до самого императора. Только ему под силу остановить этот произвол!

— Пётр Николаевич, я призываю вас образумиться! — произнёс один из полицейских, подойдя ближе. Судя по отсутствию формы, это был переговорщик. — Вы ведь взрослый человек, почётный гражданин Дубровска, а устроили тут самое настоящее хулиганство.

— Сегодня ради очередной яркой забегаловки мы предадим здание академии, культурное и историческое наследие, которое на века строили наши прадеды, а завтра мы вообще забудем свою историю. Пока мы живы, мы не покинем здание академии, а если этой странице истории и суждено кануть в лету, мы отправимся туда вместе с ней.

— Долго они так всё равно не простоят, — покачал головой полицейский, беседовавший с Басовым. — Пусть они тепло оделись, холод сделает своё дело. Часа два-три, и сдуются.

— Боюсь, часа за два-три мы тут окоченеем, — отозвался Матвей Анатольевич. — Кому понадобилось сносить здание зимой? Разве нельзя было подождать до лета?

— Нет, тут принципиальная борьба. Строители хотели ещё прошлой весной снести здание и начать заливку фундамента под новый проект, но ректор академии вставлял палки в колёса и тянул сколько мог. Вот, можно сказать, это кульминация.

Выходит, весь сыр-бор из-за здания академии, а точнее, из-за куска земли в центре города. Угрозы Михайловскому, попытка похищения Татьяны и её убийство… Пазл в моей голове окончательно сложился, и я понял, что оказался прав на все сто процентов. Теперь бы только понять что делать с этими знаниями. Не становиться же рядом с Михайловским и его сподвижниками? Результата это точно не принесёт.

Через полчаса к месту событий подоспел специальный отряд полиции. Духовники работали куда жёстче, чем их коллеги из отряда переговорщиков: в считанные минуты подавили волю протестующих и позволили подойти рабочим. Минут пятнадцать отчаянного сопротивления, и всё было кончено.

— Обморожение пальцев на руках и ногах, у пары человек обморожения мягких тканей лица, — констатировал Басов. — В принципе, ничего серьёзного. Уже через полчаса приведём их в чувство, а там могут быть свободны.

— Не нужно торопиться с выводами, — вмешался полицейский. — Эти граждане задержаны за хулиганство и подрывную деятельность. Им грозит, как минимум, пятнадцать суток исправительных работ и крупный денежный штраф, а также лишение всех наград и должностей.

Я намеренно направился к Михайловскому, чтобы переговорить с ним наедине.

— Пётр Николаевич, вы как? — поинтересовался я, вливая в него свою энергию.

— Николай, не стоит тратить на меня силы, — отмахнулся мужчина. — Моя жизнь и так кончена: дочь погибла, родную академию сносят, а с минуты на минуту лишат должности ректора и наверняка запретят преподавательскую деятельность. Моя жизнь окончательно разрушена. Я сам справлюсь со своими ранами, чтобы не утруждать вас. Но вы, если сможете, отомстите за всех нас!

— Непременно, Пётр Николаевич, — пообещал я.

Что толкнуло Михайловского на такой отчаянный шаг? Думаю, после стольких потерь и такого мощного давления от просто сорвался и пошёл на безумные меры.

Остаток смены и весь следующий день я находился словно в прострации. Мне не давали покоя слова Михайловского. Это не укрылось от Рины, которая волновалась за меня больше всех.

— Может, отменить приём? — неожиданно поинтересовалась девушка.

— Ни в коем случае, я в порядке. Только набери Жанну и попроси оставить машину у входа в подъезд. Я впущу её через чёрный ход, чтобы не привлекать лишнего внимания к её персоне.

Я уже догадался, что эта Жанна — далеко не самый простой человек в Дубровске. Пусть я не знал всех в лицо, но готов поспорить, что она какой-нибудь директор или администратор.

Только работа помогла мне собраться и провести процедуру на высшем уровне. Я набил руку и теперь уложился в пятьдесят четыре минуты. Можно и ещё лучше, но время — не главное.

— Николай Александрович, позвольте вас отблагодарить, — женщина достала из кошелька десять тысяч и оставила их на столе.

— Мы ведь договаривались, что я проведу процедуру бесплатно, — заметил я.

— Только первую! Считайте, что это оплата за вторую процедуру и благодарность от меня. Вы настоящий волшебник. Скажу честно, сейчас я выгляжу даже лучше, чем до тех жутких ожогов. Я непременно буду вас советовать своим подругам и воспользуюсь вашими услугами ещё раз.

Женщина ушла через чёрный ход, а через пару часов у меня появилась новая гостья. Я только закончил работать с мужчиной, который жаловался на боли в спине и попрощался с ним, как в кабинет ворвалась моя старая знакомая.

— Слушай, что ты за стерву посадил на ресепшен? Она мне чуть голову не откусила, когда я хотела пройти к тебе без записи, — возмутилась Краснова. — Дожилась, не могу проведать своего одноклассника, который помогал мне решать задачки по физике и писал за меня сочинения. Помнишь, как в одном из сочинений ты мне написал признание в любви?

Да уж, этот момент в памяти Николая я бы хотел пропустить, но что досталось от реципиента, то уже не исправить.

— Её зовут Рина, и она всё сделала правильно, — спокойный тоном произнёс я.

— Рина? И как давно ты её так называешь? Готова поспорить, у вас с ней что-то уже было. Слушай, мне обидно! Мы знакомы уже семнадцатый год, и ты до сих пор ко мне даже под юбку не залез, а её знаешь всего пару дней, и уже отличился.

— Лена, прекрати этот цирк! Либо ты перейдёшь к делу и перестанешь оскорблять моего администратора и подозревать её в чём-то непотребном, либо можешь уходить, я даже разговаривать с тобой не стану.

— Какие мы грозные! — вспыхнула девушка. — Ты стал мне больше нравиться, чем раньше. Ты ведь знаешь, что у меня слабость перед сильными мужчинами? И да, я не Лена, а Элен. Так звучит куда более аристократично.

— А мне кажется, что родное имя всегда ближе сердцу, в отличие от выдуманных прозвищ. И ещё, тебе следовало меня предупредить о своём визите, а я бы позаботился, чтобы тебя пропустили, когда у меня будет свободное время. Ты ведь понимаешь, что у меня могли быть пациенты в это время? Слышала когда-нибудь о врачебной тайне?

— Ой, да какие там пациенты! — рассмеялась Краснова. — Такое впечатление, что у тебя там очередь под кабинетом выстроилась от начала проспекта. Знаю я всех твоих пациентов. Кстати, так это ты тут шрамы удаляешь? Есть у меня один шрам… только не смейся!

— Откуда ты узнала?

— Ник, такое впечатление, что ты не в Дубровске живёшь, — ухмыльнулась девушка. — О тебе уже слухи расползаются по всему городу. Это ведь женское радио — самый надёжный источник рекламы. В общем, если твой эксперимент увенчается успехом, тебя завалят заказами женщины с растяжками, шрамами и другими косметическими дефектами.

— То есть, ты пришла ко мне, чтобы я помог избавиться от шрама?

— Можно сказать и так. А если точнее, то просто соскучилась. Но раз ты хочешь на него взглянуть, не смею тебе отказывать. Только хочу предупредить, что у меня под платьем ничего нет. Хочешь провести осмотр и убедиться лично? — томно произнесла девушка, закинув ногу на ногу.

— Очень опрометчиво! — ответил я, с трудом сдерживая улыбку. Неужели она всерьёз думала, что сможет вскружить мне голову с помощью такой элементарной уловки? — Нижнее бельё непременно нужно носить, ведь отсюда берут начало множество болезней.

— Так, может, записаться к вам на прогревание?

— Извини, но у меня вся следующая неделя расписана на перёд.

— Ник, ты меня игнорируешь? — напрямую спросила девушка, вскочив с кресла.

— Извини, но мне тяжело воспринимать твой внутренний мир, когда твоя внешняя политика едва не вываливается через слишком глубокое декольте.

— То есть ты хочешь сказать, что я зря так выряжалась? Да я три часа в ванной провела со всякими пенками, мусами и гелями, чтобы тебя удивить! Ну, ты и придурок!

Элен пулей выскочила из комнаты и громко хлопнула дверью, выходя из кабинета, а через несколько секунд со стуком в дверь заглянула Рина.

— Ник… Ты в порядке? Та девушка — она какая-то ненормальная. Когда она выходила из кабинета, мне показалось, что она была в ярости, и я всерьёз забеспокоилась.

— Не волнуйся, со мной всё в порядке, — успокоил я Рину. — Возвращайся к работе. И да, ты молодец, и всё сделала правильно.

Как и ожидалось, до конца дня у меня не появилось ни одного человека. Зато на следующий день планировался очередной сеанс у Жанны, а в районе обеда должен был прийти мужчина с болями в спине. Это было уже неплохо, учитывая, что скоро платить по счетам государству за аренду помещения и отсчитывать зарплату Рине.

Однако новый день с самого утра преподнёс неприятный сюрприз. Придя на работу, я нашёл письмо, прикреплённое к парадной двери. Убедившись, что внутри нет никаких ядовитых спор или взрывчатки, я вскрыл конверт и погрузился в чтение:

'Дорогой Николай Александрович. Вынужден выразить восхищение вашей игрой. Признаться, в моих планах вы были всего лишь пешкой, но буквально за считанные месяцы смогли вырасти до ферзя. Думаю, пришло время поставить точку и решить исход партии. Только вы и я. Даю слово чести, что на месте нашей встречи я буду один. Надеюсь, вы примете моё предложение, иначе мне придётся лишить вас всего, что вам дорого, а если вы продолжите упорствовать, прийти за вами самому.

Я начал с Элен, потому как она опрометчиво раскрыла свою связь с имперскими ищейками, с которыми у меня свои счёты. Если вы не примете решение, придётся взяться за Леонида, Романа, Ярослава, вашу тётку и Галину Юрьевну. Уверен, вы не хотите для них такой судьбы.

Жду Вас сегодня в восемь часов вечера на седьмом этаже объекта строительства торгово-развлекательного комплекса «Платинум». Давайте решим наши разногласия как мужчина с мужчиной'.

Глава 7

Рокировка

Вот как? Серый кардинал бросил мне вызов. И где гарантия, что он сыграет честно? С другой стороны, у меня есть выбор? На Мадьярова мне никак не выйти без помощи Элен. Тащить с собой Лёню и Рому? Нет, это просто безумие. Будь они хоть трижды сильными бойцами, им не справиться с такой угрозой. Это не Болт с его подельниками — здесь всё куда серьёзнее.

И всё-таки я подготовился, чтобы не идти на встречу совсем уж с пустыми руками.

— Рина, меня завтра, скорее всего, не будет, а сегодня уйду немного раньше, — произнёс я, стараясь удержать голос ровным.

— Что-то случилось? — вмиг забеспокоилась девушка.

— Возникли неотложные дела. Нужно заскочить к одному пациенту. Я попрошу Рому, чтобы забрал тебя с работы. И да, вот первая часть твоей зарплаты. Остальное в случае чего заплатит Лёня.

Я отдал девушке все деньги, которые удалось сегодня заработать за время приёма. Там было всего двенадцать с половиной тысяч. Не хотелось перекладывать свои финансовые проблемы на брата, но не оставлять же дела незаконченными? Я должен предусмотреть любые варианты на случай, если больше не вернусь к целительской практике.

Выйдя из кабинета, я прыгнул на трамвай и проехал пару остановок, чтобы добраться до нужного места. Дальше оставалось преодолеть всего пару сотен метров, и я у цели. Вот он, будущий красавец «Платинум», открытие которого запланировано на следующий год. Сейчас строители практически завершили возведение стен, поэтому пока будущий торгово-развлекательный комплекс выглядел мрачно. Лишь первые этажи были ярко освещены, а начиная с третьего терялось в ночной мгле.

Мне нужно было на самый верх. Осторожно проскользнув между двух слабо закреплённых листов металлического профиля, я проник на территорию стройки и отыскал лестницу, ведущую наверх.

Пока что я не видел никого вокруг. Либо они хорошо скрывались, либо я действительно был здесь один.

Седьмой этаж? А моему противнику не чуждо чувство юмора, потому как на этом объекте всего шесть этажей, а седьмой существует пока только на бумаге. Проще было бы позвать меня на крышу.

Я обошёл вокруг груды кирпичей, арматуры и мешков с цементной смесью, направился к самому краю и посмотрел вниз. На освещённом участке земли вокруг здания лежали куча строительного мусора, засыпанная снегом. Местами снег был расчищен и свален в огромные сугробы. Судя по всему, его убрали совсем недавно. Возможно, только сегодня утром.

— Признаюсь, я не удивлён, что вы пришли, господин Павлов, — прозвучал сзади меня голос, заставивший обернуться.

— Вы не оставили мне выбора, Дмитрий Анатольевич, — парировал я.

— Неправда, выбор есть всегда. Просто вы предпочли путь сильного духом. Я в вас не ошибся.

— Приступим к тому, ради чего мы здесь? — предложил я и сделал шаг навстречу.

— Дайте мне насладиться моментом! — потребовал Потехин. — К тому же, у меня осталось несколько вопросов, а если я не получу на них ответы, то не буду спать спокойно. Вы ведь целитель, господин Павлов, и не можете себе позволить, чтобы кто-то страдал бессонницей из-за вас.

— Думаю, бессонница мучает вас по иной причине. Все те люди, погибшие по вашей вине, или утратившие в жизни всё, что им было дорого. Думаю, они приходят к вам по ночам и не дают покоя.

— Вы не правы. Я совершенно не вижу снов, и это даже грустно. Когда закрываю глаза, не вижу ничего кроме кромешной темноты.

— Это ваша душа, господин Потехин. Она такая же чёрная, как непроглядный мрак, который вы созерцаете, закрывая глаза.

— Поразительно, что вы смогли догадаться и вывести меня на чистую воду. Где я просчитался? — поинтересовался Потехин, сменив тему.

— Татьяна Михайловская. Я не мог взять в толк зачем вам было её убивать.

— Может, это был несчастный случай? — предположил Дмитрий Анатольевич.

— А как быть с перерезанными седельными ремнями?

— Какой-нибудь разбойник пробрался на ипподром, чтобы ограбить беззащитную девушку. Схватился за ремни и перерезал их, чтобы не дать ей убежать.

— Вздор! В этом мире ничего не происходит просто так. Разбойники не берутся из ниоткуда. Я понял вашу страсть решать сразу несколько проблем одним махом. Здесь вы не изменили себе: решили подставить директора ипподрома и ударить по его бизнесу, а заодно решить вопрос с Михайловским. Изначально я пошёл по неправильному пути, решив, что вашей целью был контроль над академией и принимаемыми там решениями, но позже догадался, что ваш интерес оказался куда более простым. Земля. Вам была нужна территория для строительства своих торговых центров и развлекательных заведений. И понять это мне помог фрагмент записки некоего Вдовина Станислава Андреевича, который был директором музея, но скоропостижно исчез. Увы, он не назвал имени негодяя, оплётшего город преступной сетью, иначе я бы справился быстрее. Мне оставалось лишь сопоставить перенос музея и здания академии, чтобы разоблачить вас.

— Но окончательно в правоте своих догадок вы убедились лишь на вечеринке у Арбузова, — закончил Потехин.

— Верно. Я лишь догадывался, что попытка сосредоточить каждую сферы деятельности в одних руках и взять полный контроль над держателями принадлежит вам. Ягудин и Старыгин были частью вашего плана. Даже Митрофанов, пусть он и не подозревал об этом. Истина всё это время была на поверхности. Люди называли вас страшным человеком, но я не придавал этому значения. Вы были на вечере у Митрофанова, когда ваши пешки разыграли инсценировку с ядом, присутствовали на охоте, когда едва не застрелили Рахмашева, посетили поединок подпольного турнира, чтобы своими глазами увидеть как меня убьют. Вы были всегда рядом, но наблюдали за происходящим со стороны. Даже Емельянов не сдал вас, а ведь его пытали духовники.

— Верно, я всегда был в гуще событий, и это приносит мне несказанное удовольствие. Но знаете, что меня удивляет? — поинтересовался мужчина. — Вы абсолютно неподвластны прогнозам предсказателей. Мне сказали, что вы должны умереть при похищении на трассе, но этого не случилось. Болван Ягудин решил умыть руки и делегировать вам всю грязную работу. Он сам возомнил себя игроком, но просчитался и был сброшен с игровой доски. А вот с Татьяной вы чудесным образом не смогли мне помешать, хотя я был готов к этому.

— Чистая случайность, — произнёс я. — В данном случае, роковая.

— А вот ликвидация Турова, который решил выйти из игры, едва не принесла мне неожиданный успех. Алексей Юрьевич не пережил радости от моего подарка, и вот вам удалось выжить. Но затем последовал подпольный турнир в клубе. Я был там и рассчитывал увидеть вашу гибель, ведь предсказатели усердно предрекали вашу смерть, но снова ошиблись. И вот, вы стоите напротив меня, и я даже не знаю что и думать.

— Только не говорите что боитесь, — ухмыльнулся я.

— Я? Видимо, вы не поняли моих мотивов, иначе вычислили бы куда раньше. Я — игрок. Мне решительно скучно жить обычную унылую жизнь. Я хочу достигать вершин, бороться, менять мир вокруг себя, а всех, кто не соответствует моему мироустройству, отправлять на свалку истории.

— Вы психопат, господин Потехин.

— Да! Да, я психопат и горжусь этим. Вот только психопаты по обыкновению слабы духом, а силы воли и мотивации мне не занимать. Вы спрашиваете: боюсь ли я вас? Нет! Мне неведом страх, а опасность заставляет острее чувствовать этот мир, переживать яркие эмоции, жить! Ведь пока мы чувствуем, мы живём.

— Я наводил о вас справки в архиве, — произнёс я. — Одарённый ратник, с ранних лет стремившийся занять лидирующую позицию во всём: в играх, учёбе, работе. В академии участвовали в легальных турнирах и не испытывали ни жалости, ни сострадания к соперникам…

— А разве они заслуживали сострадания? Они проиграли, оказались слабее. А значит, не заслуживают ничего кроме презрения и забвения. Да, я всегда шёл по головам к своей цели. Что ещё любопытного вам удалось накопать обо мне?

— Вы дважды становились чемпионом академии среди ратников. Прежде это удавалось лишь одному человеку — легендарному маршалу Гроту.

— Победил бы и в третий раз, став единственным, кто добивался такой цели, но эти болваны отменили турниры, — бросил Потехин.

— Вы основали свою первую компанию ещё будучи студентом, но потерпели неудачу. Вторая компания, созданная сразу после академии, также потерпела крах, но с третьей попытки вам удалось создать успешный проект.

— Доступное жильё каждой семье. Весь мир построен «Абсолютом». Да, я до сих пор помню эти рекламные слоганы. Люди хотят жить в комфорте и уюте. Они сами несут мне свои деньги. Половина современных особняков и новостроек возведена компанией «Абсолют». Пройдёт несколько десятков лет, и весь Дубровск, а затем и более крупные города полностью изменят свой облик.

— Зачем же вы позвали меня сюда? Неужели нельзя было подослать кого-то из верных шестёрок? Или они у вас закончились?

— Вы раскусили меня, поэтому скрываться больше не было смысла. И потом, если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это своими руками.

— Знакомая фраза, где-то я её уже слышал. Ах, да! Убийца, которого вы подослали к Вельскому!

— Да, ещё один пункт плана, который вы испортили, — покачал головой Потехин.

— Вдовина вы также вызвали на поединок?

— Нет, он бы ни за что не решился на подобное, поэтому пришлось его попросту похитить и убить. Кстати, он лежит здесь, залитый в фундамент здания, как и ваша подруга Элен. Вот только она была ещё жива, когда я устроил ей ванную. Видите ли, я специально оставил несколько ниш в основании здания для таких гостей. Жемчужина Дубровска, грандиозный комплекс «Платинум», стоящий на костях моих врагов. Я позвал вас сюда, чтобы вы полюбовались моим лучшим творением и заняли почётное место в основании.

— Вы переоцениваете свои силы, господин Потехин.

— Разве? Если вы внимательно следили за моей жизнью, то поняли, что я не оставляю своим противникам права на ошибку. Все, кто становился у меня на пути, были уничтожены. Мне жаль, но то же самое придётся сделать и с вами.

Потехин бросился ко мне и попытался нанести удар в лицо, но я нырнул под его рукой и ушёл от удара. Как только он развернулся, заблокировал второй выпад и попытался контратаковать, но не успел. Дмитрий Анатольевич перехватил мою руку и вывернул так, что я почувствовал боль. Если бы он активировал дар, мог бы и вовсе сломать руку, но пока он не торопился пользоваться своими преимуществами.

Я вывернулся из захвата и оттолкнул противника от себя, но тот изловчился и нанёс мощный удар ногой, отбросив меня в гору сложенных труб. От удара крепление лопнуло, и они посыпались вниз. Мне пришлось перекатиться через плечо и отбежать в сторону, чтобы не оказаться раздавленным.

Потехин не терял времени и обошёл вокруг, ненадолго исчезнув в темноте лестничного пролёта. Он напал стремительно, словно мы только начали бороться и совершенно не устали. Невесть откуда взявшийся поток ветра подхватил меня и швырнул к самому краю этажа. Нет, я понимаю, что мы на крыше самого высокого здания в округе, и сильные ветры тут не новость, но чтобы настолько? Если бы я не ухватился за торчащую из стену арматуру, мог бы свалиться вниз.

— Оставьте всякую надежду на спасение, Павлов. Вы подписали себе смертный приговор, когда решили гнуть свою линию и не бежали из Дубровска сразу, как догадались что к чему. Рано или поздно итог будет один.

— Мы все рано или поздно умрём, спокойно ответил я, поднимаясь на ноги.

Потехин снова попытался провести хай-кик, но я сместился в сторону, перехватил его ногу и выкрутил её, заставив негодяя закричать от боли. Дмитрий Анатольевич нисколько не смутился, вывернулся в воздухе и ударил со второй ноги. От такого удара я не удержался и рухнул на спину рядом с краем, но хватку не ослабил.

— Хотите узнать, почему ваши хвалёные предсказатели не могли меня просчитать? — произнёс я, выигрывая время, чтобы собраться с силами и духом для решительного шага. — Они были правы, когда говорили, что я умру, потому что настоящий Николай Павлов мёртв, а в его теле находится совсем другой человек, неподвластный сознанию ваших пророков. А сейчас умру и я, но прежде заберу вас с собой.

Упёршись ногой в край стены, я оттолкнулся и почувствовал, что подо мной больше ничего нет. Потехин полетел вниз вместе со мной. Сколько у меня времени осталось? Секунда, две?

Но падение замедлилось, а затем мой противник воспарил в воздухе, отправляя меня одного падать дальше вниз. Как он смог научиться летать? Что это, если не умение контролировать потоки воздуха? Тогда и тот порыв ветра на крыше был делом его рук. Но ведь ратник не может быть одновременно повелителем стихий! Мысли проносились в моей голове с бешеной скоростью, быстрее, чем я падал.

Я успел заметить, как Потехин наблюдал за моим падением, как летящие с крыши трубы устремились в спину ничего не подозревающему негодяю, а затем я почувствовал глухой удар и потерял концентрацию.

Не знаю сколько времени прошло, но я открыл глаза. Тело безумно болело, а перед глазами стояла пелена. Казалось, я надел шлем, который позволял видеть только прямо перед собой, а больше я ничего не видел. С трудом выбравшись из глубокого сугроба, в который я угодил, я понял насколько мне повезло. Окажись здесь не куча снега, а груда строительного мусора или вообще ровная площадка, мне пришёл бы конец. Впрочем, состояние и так паршивое. Сделав всего один шаг, я рухнул на одно колено.

Ко мне бежали какие-то люди, но у меня попросту не оставалось сил, чтобы повернуть голову и осмотреться. Я неотрывно следил за тем, что было перед моими глазами, а зрелище поражало: на песчаной площадке лежало тело Потехина, изувеченное рухнувшими сверху трубами. Сомнений быть не могло — он был мёртв. Готов поспорить, что в этот момент на моём лице появилось подобие улыбки, а затем сознание окончательно покинуло меня.

* * *

Леонид Павлов бежал по строительной площадке с такой скоростью, будто это был самый важный забег его жизни. Может, так оно и было. Он видел как падал его брат, схватившись за какого-то человека. Видел, как они ненадолго зависли в воздухе, а затем Николай полетел вниз. Чудом на него сверху не рухнули трубы. Видимо, удар того, второго типа, заставил Ника сместиться немного в сторону и рухнуть в снежный сугроб, что спасло ему жизнь.

Следом за Леонидом бежал его верный друг Рома, а немного отставая мчалась Регина, которая и обнаружила на рабочем столе Павлова странное письмо с адресом.

Леониду поначалу казалось, что всё обошлось, ведь высота после окончательного падения составляла всего метров шесть-семь, но Николай отключился, а значит, с ним не всё в порядке. Парень рухнул рядом, подхватил тело брата, которое вот-вот должно было упасть на песок, и закричал что есть сил:

— Не умирай, слышишь? Ты не можешь умереть, ты ведь целитель! Открой глаза, уродец, ты нужен мне. Ты нужен нам с матерью! Где эти жгуты?

Парень принялся рыться в своей сумке и довольно быстро нашёл то, что искал, вот только в них не было никакого смысла. Все самые серьёзные травмы на теле были получены от падения: ушибы, переломы, разрывы внутренних органов… Здесь мог помочь только целитель, но никого с таким даром поблизости не оказалось.

Яркие вспышки мигалки осветили стройку, а через минуту рядом появились стражи порядка.

— Нам поступил сигнал о том, что на стройку проникли неизвестные, — полицейский осмотрелся по сторонам, оценил обстановку и продолжил. — До выяснения обстоятельств случившегося вы все задержаны по подозрению в незаконном проникновении на частную собственность и убийстве человека. Предлагаю не делать глупостей и проследовать за нами.

— Да делайте что хотите, только окажите ему помощь. Мой брат умирает! — закричал Леонид.

Глава 8

Головоломка

Придя в себя, я не сразу понял что произошло. Над головой высокий белый потолок, а я лежу на больничной кровати. Нет сомнений, что я выжил, вот только как здесь оказался? Неужели всё это сон, а я попросту уснул на работе? Попытался пошевелиться и застонал от боли, а вместе с ней вернулись и воспоминания, обрушившись единым потоком. Письмо, крыша, Потехин, падение… В этот вечер произошло слишком много странностей.

— Проснулся? — подобно грому прозвучал голос Мадьярова, заставляя меня невольно прищуриться от боли в голове.

Как долго он находится в моей палате? Не думаю, что у начальника службы имперской безопасности есть лишнее время, чтобы торчать рядом с бессознательным свидетелем.

— Раз проснулся, тогда рассказывай что произошло на стройке и куда подевалась Элен, — потребовал глава имперских ищеек.

— Боюсь, у меня плохие новости, — тихо произнёс я, прокручивая в голове подробности прошлого вечера. Прошлого, надеюсь? Не мог же я проваляться на больничной койке больше суток?

— Я слушаю, — настаивал Мадьяров.

— Элен скорее всего мертва. Если верить словам Потехина, её заживо замуровали в основание «Платинума». Если можно вообще чему-то верить, ведь сам Потехин почему-то оказался повелителем стихий.

— Да, вижу, ты здорово головой ударился, когда падал, — покачал головой Мадьяров. — Дмитрий Анатольевич — ратник, а вы все твердите мне о повелителе стихий.

— А кто ещё?

— Брат твой и его друзья, которые примчались тебе на помощь. Кстати, письмо я тоже изучил, и с уверенностью могу сказать, что его писал не Потехин.

— Ещё бы! Стал бы он так подставляться? — хмыкнул я и поморщился от внезапно накатившей боли.

— Тогда советую рассказать всё в деталях о том, что произошло на крыше.

В деталях? Хорошо бы самому собраться с мыслями, потому как они до сих пор плавали в сознании. Мой рассказ затянулся минут на пятнадцать. Время от времени я останавливался, чтобы перевести дыхание и собраться с силами, а иногда меня перебивал Мадьяров, чтобы задать интересующие его вопросы. В какой-то момент я понял, что он задаёт одни и те же вопросы по кругу, тасуя их очерёдность. Неужели решил, что я пытаюсь его обмануть? Или надеется, что я вспомню что-нибудь новое? Не мудрено усомниться в моих словах: Потехин какой-то совсем не Потехин, да и сама история какая-то странная.

— В общем, смотри какая у нас картина вырисовывается, — произнёс Кирилл Витальевич. — Обвинения в убийстве с тебя сняты, потому как целителями установлено, что смерть пострадавшего наступила вследствие падения на него труб. Проникновение на частную территорию осталось, но это не несёт серьёзных последствий. Тут можно долго провозиться по судам и неизвестно чем эта история может закончиться, но я распорядился её замять. Зато теперь ты у меня на крючке, и я рассчитываю на содействие, потому как могу в любой момент снова дать ход этой истории.

— И ничего не добьётесь, — ответил я, понимая, что Мадьяров в наглую пытается меня завербовать.

— Как знать, — отозвался мужчина. — Но разве ты бы не хотел отомстить тому, кто виновен в смерти Татьяны Михайловской, кто подстроил отравление и смерть твоего отца? И потом, за тобой должок ещё с подпольного турнира, так что я уверен, что мы ещё поработаем вместе. Не волнуйся, давить не буду и требовать выполнения непосильных задач не стану. Просто хочу, чтобы ты держал ухо в остро и помог решить эту историю с Потехиным.

— Значит, вы считаете, что на стройке погиб не настоящий Потехин? — ухватился я за ниточку, которая так и торчала из той выкройки, что создал Кирилл Витальевич.

— Я лишь предполагаю, потому как не могу слепо верить в то, что вижу или то, что мне рассказывают. Нет, я не обвиняю тебя во лжи, но ты и твои друзья можете быть необъективны. В общем, береги себя и продолжай разрабатывать эту историю, а я займусь поисками тел Красновой и Вдовина, а потом наведу кое-какие справки.

— Мне бы пригодилась любая информация, которую вы могли бы разузнать на счёт Потехина, — закинул я удочку.

— А больше тебе ничего не выдать? Может, сразу секретные письма императорской канцелярии на подносе принести? — хмыкнул мужчина и не прощаясь вышел в коридор.

Ну, попытаться в любом случае стоило. Пролежав минут десять неподвижно, я понял, что не нахожу себе места. Там, за дверью палаты, в которой я оказался, бурлила жизнь, нуждались в помощи люди, злодеи строили свои коварные планы, а я валялся тут без дела. Хотя, может, теперь удастся выспаться? Спокойно полежать не дали, потому как стоило сомкнуть глаза, в палату заглянул Лыков.

— Привет, пациент! — ухмыльнулся целитель, войдя в палату. — Как тебе по другую сторону баррикад?

— Быть целителем лучше, — отозвался я.

— Ну, я в этом не сомневался. Заставил ты нас понервничать, конечно.

— А что со мной случилось?

— Ты не помнишь? Падение с высоты. Перелом большой берцовой кости справа, многочисленные ушибы нижних конечностей, сотрясение мозга, разрыв правого лёгкого и селезёнки. Когда мы приехали на вызов, обнаружили отбивную в твоём исполнении, которая только выбралась из холодильника и ещё была покрыта слоем снега. В общем, зрелище ещё то, но на моей практике приходилось видать и похуже.

— Есть шансы восстановиться до прежнего состояния?

— Три дня полежишь тут под присмотром врачей, ещё три дня на домашнем уходе, а там можно и на дежурство возвращаться, а то Басов без тебя с ума сойдёт.

— Шесть дней? Да я тут с ума сойду.

— Тогда тебя к работе не допустят, а Басову придётся ездить самому. Чокнутых в «скорую» не берут, им и меня хватает, — ухмыльнулся Алексей.

Выходит, я обязан Лыкову жизнью. Если бы он не приехал на вызов, до больницы меня бы в таком состоянии не довезли.

— Благодарю за спасение, — произнёс я, посмотрев целителю в глаза.

— А, это ерунда! — отмахнулся Лыков. — Надо же мне хоть иногда свою работу делать. И потом, кого мне тогда изводить своими нелепыми шутками? Шмелёв совсем лишён чувства юмора, Басов давно отрастил психологическую броню. Только и остаётся, что молодых гонять.

Лыков умчался, потому как ему сегодня предстояло мотаться по всему городу по вызовам, а я всё-таки уснул, но уже через несколько минут проснулся, когда в палату вошёл Шеншин с группой стажёров: две девушки и парень. Они беспокойно оглядывались по сторонам, будто из-за любого угла на них могли выскочить жуткие монстры с клизмами или скальпелями в руках. Даже не знаю что страшнее.

Глядя на перепуганных стажёров, я не мог поверить, что всего пару лет назад мы были такими же. Как же много изменилось за это время!

— Приветствую, пациент! — широко улыбнулся Юрий Александрович. — Позволишь провести диагностику? Случай у тебя интересный, а я хочу обкатать молодёжь.

— Чего не сделаешь ради науки и медицины, — ответил я с улыбкой.

Девчонки краснели и смущались, и мне в какой-то момент даже показалось, что рассматривали они совсем не повреждения. А когда они начали молоть полную ерунду, путаясь в наблюдениях, я только укрепился в этой мысли. Эх, Тихоновны на них нет! Вот бы Леонова их сейчас пропесочила!

Я от души улыбался, когда слушал предположения стажёров насчёт моих диагнозов. Именно, что предположения. Никто с уверенностью не озвучил ни один диагноз. Неужели за два года они смогут наверстать упущенное? Такие специалисты ни в отделении, ни в «скорой» не нужны — хватает и одного Завьялова. А что будет, если таких сказочников наберётся целое отделение?

Пока я улыбался, Шеншину было не до веселья. Он задавал наводящие вопросы, переспрашивал и пытался направить мысли ребят в нужное русло. К счастью, многие смогли собраться, побороть волнение в купе со стеснением, и выдать нечто вразумительное. Осмотр занял минут двадцать времени, но это пошло на пользу будущим целителям.

К концу дня Юрий Александрович заглянул ко мне уже без свиты, провёл процедуру и разрешил отправиться домой.

— Фух! А меня пугали, что буду три дня тут валяться.

— Могу и на три дня оставить, как и положено, — вмиг отозвался Шеншин. — Только какой смысл тебя тут держать? Опасности для жизни нет, а ты ведь и сам целитель и сможешь в случае чего подлечиться. Но выписывать я тебя не стану раньше срока, так и знай. Будешь показываться каждый день, чтобы я следил за ходом лечения и вносил коррективы, если потребуется. Всё-таки я за тебя головой отвечаю. А ты прояви благоразумие и никуда из дома не высовывайся. Через шесть дней посмотрим как будут обстоять дела с твоей ногой — остальное должно зажить к тому времени.

Свобода! Я вызвонил Рому и попросил его забрать меня домой, а там меня уже встречали за накрытым столом, словно у меня был День рождения.

— Благодарю за беспокойство, но мне нельзя и половины того, что вы приготовили, — признался я. — По крайней мере, ближайшие три дня, пока состояние не стабилизируется.

— Мы невероятно опечалены, что придётся съесть это всё самим, но не пропадать же добру! — с наигранной грустью произнёс Лёня.

— Сейчас приготовлю кашу, — вызвалась Регина, вскочив из-за стола. — Могу даже с ложечки покормить, если нужно.

— Не стоит волноваться, вернись за стол! — потребовал я. — Найду чем подкрепиться, а на завтра уже что-то придумаем. Лучше расскажите что я пропустил.

— Да мы и сами не особо много знаем, потому как всю ночь проторчали в полицейском участке, и только утром после очередного допроса с участием имперских ищеек нас отпустили домой.

Выходит, Мадьяров сначала наведался в полицейский участок, а затем отправился ко мне. Да, ситуация вызывает массу вопросов.

— Кто-то решил пустить слух, что ты убил Потехина, но эту информацию быстро убрали из новостных каналов, а газеты заставили выпускать опровержение.

— Судя по всему, кто-то подготовился заранее, — заметил я.

— Но для этого нужно было заранее знать о том, что произойдёт, — попыталась поспорить Регина и осеклась, понимая всю глубину сложившейся ситуации.

Да, Потехин предусмотрел свою гибель. Или не свою? Всё больше неувязок указывают на то, что на строительной площадке «Платинума» погиб совсем не тот человек, которого мы знаем. Но кто это мог быть? Родных братьев у Дмитрия Анатольевича не было, скрытых романов у его матери и отца тоже. По крайнйе мере, о таких никому не известно. Жаль, в этом мире нет анализа ДНК, иначе мы бы могли с точностью узнать был ли погибший Потехиным и была ли у них вообще хоть какая-то родственная связь.

Но меня смущало иное: пусть на крыше было мало света, я узнал его. Если это не двойник, то кто? Клон? Насколько мне известно, таких возможностей в этом мире тоже нет. Иллюзионистов среди одарённых не водится, поэтому я склоняюсь к единственно логичной версии пластической операции. А что, отличный вариант! Найти похожего человека того же роста и комплекции и изменить ему лицо. Шрамов не останется, потому как целители умеют от них избавляться. Выходит, никто и не подкопается. Разве что голос, но этот момент можно списать на простуду или волнение. Хотя там, на крыше, голос был очень похож. А если бы Лжепотехин победил в драке, никто бы и не узнал о его даре повелителя стихий.

Хорошо, допустим, Дмитрий Анатольевич нашёл похожего человека и догадался изменить ему внешность для большего сходства, но кто из целителей в Дубровске может провернуть такую сложную операцию? Думаю, никто. Хотя, почему я ограничиваюсь Дубровском? Разве весь мир вращается только вокруг нашего города? Есть полно специалистов и в других городах. Взять тот же Яр-на-Светлице — там целителей раз в пять больше, чем у нас, и наверняка среди них может найтись самородок с блестящим мастерством в пластической хирургии.

Вот только как мне его вычислить? Не буду же я бегать по главному городу нашей губернии и спрашивать кто может провести пластическую операцию? Это не только нелепо выглядит, но и бессмысленно. Искать по всем больницам тоже не имеет смысла. Если у нас одна больница в городе, то Яр-на-Светлице имеет целых шесть таких заведений в каждом крупном районе.

Хорошенько подумав, я решил поискать совета у опытных целителей, которые могут обладать полезными знакомствами и вывести меня на нужных людей. Вот только к кому идти? Шеншин вряд ли расскажет, да и я не уверен, что ему можно доверять. Человек он, вроде бы, хороший, но после всего, что произошло за последние месяцы, мне сложно положиться на кого-то. Из всех целителей, кому я могу довериться, знаю только Вельского и Михайловского. Вот с них и начну.

Выходить из дома я пока не решался, потому как нога ещё не настолько крепко срослась, да и внутренние органы при любой нагрузке грозились серьёзными последствиями, поэтому я пригласил Вельского к нам в гости. К моему удивлению, Владислав Гаврилович принял приглашение и явился этим же вечером. Воспользовавшись моментом, когда мужчина засобирался домой, я вызвался его провести, а заодно задал ему волнующий меня вопрос, но к моему огорчению он не знал никого, кто бы мог провести такую операцию ни в Дубровске, ни за его пределами. Варианта всего два: либо я пошёл по ошибочному пути, либо нужно расширять территорию поисков.

На следующий день после посещения больницы я попросил Рому завезти меня к Михайловскому. Раз мне можно кататься в больницу на приём, почему нельзя заглянуть в гости к старому знакомому? Тем более, что моё целительское зрение говорило, что процесс заживления идёт хорошо, и жизни ничего не угрожает.

Пётр Николаевич сильно изменился за то время, пока сидел дома. Когда я видел его в последний раз? Да в тот самый день, когда он пытался помешать сносу здания академии. С тех пор Михайловский здорово сдал. Казалось, будто годы, которые ещё щадили его во времена ректората, разом обрушились и взяли своё с лихвой после его увольнения. Волосы побелели, на лице появилось больше морщин, а глаза утратили блеск. Правда, при виде меня, стоящего на пороге, мужчина заулыбался.

— Николаша! Как здорово, что ты решил побаловать старика своим визитом. Проходи скорее, я сейчас самовар поставлю, будем чай с мёдом пить.

— Пётр Николаевич, да я ненадолго. Хотелось с вами перекинуться парой слов, да кое-чего поспрашивать. У вас ведь опыт вон какой!

— Опыта мне не занимать, вот только я теоретик. Если тебя у тебя интерес касательно практики, лучше пообщаться с теми, кто ежедневно спасает людей.

Передо мной появилась чашка с блюдцем, Михайловский подвинул ближе заварное и баночку с мёдом.

— Ах, как же я рад, что тот негодяй получил по заслугам! — выпалил мужчина. — Так ему, подонку! Молодец, Николя!

— Да я-то что? Мы с Потехиным оба падали, а трубы — это не моя заслуга, а дело случая.

— Всё равно, без твоего участия не обошлось. Пусть мне, как целителю, и нельзя так говорить, но он заслуживал такой участи.

— Вы сами-то как поживаете? — поинтересовался я, оглянувшись по сторонам. Пусть я никогда не был у Михайловских в гостях, но у меня создавалось такое впечатление, что с момента гибели Татьяны в гостиной всё стояло на тех же местах. Пётр Николаевич создал из комнаты музей и продолжал жить прошлым, будто не было последних месяцев, и жизнь текла, как и прежде.

— Знаешь, поначалу ужасно, — признался мужчина. — Казалось, что жизнь закончилась. А на досуге посидел, подумал о жизни и понял, что у меня теперь столько времени, что я могу привести в порядок все дела, которые откладывал до лучших времён. Увы, такие не наступили, но никто ведь не мешает мне заняться своими исследованиями прямо сейчас! Живу я не сказать, чтобы богато. Меня ведь лишили всех почестей и привилегий. Хорошо, хоть пенсию не отобрали. Знаешь, бунтарей у нас в государстве не любят, даже если они ратуют за правое дело.

— У меня есть подозрения, что Потехин жив, а на стройке погиб его двойник, — заявил я, переходя к сути разговора. Я порядком вымотался за время поездки, поэтому понимал, что надолго сил у меня не хватит. Нужно спешить, пока я не сдулся, как воздушный шар.

Произнесённая мной информация подобно разряду электрического тока заставила Михайловского вздрогнуть.

— Жив? — произнёс мужчина.

— Но я бы попросил вас не разглашать эту информацию, даже близким друзьям, чтобы истинный злодей не знал о наших догадках и о том, что мы идём по следу.

— Разумеется! Я никому не буду говорить. Но ты ведь приехал ко мне не просто так, чтобы проведать старика, верно? На твоём месте я бы предпочёл в таком состоянии лежать в кровати и восстанавливаться. Выходит, я могу чем-то помочь?

— Вы знаете кого-то, кто может провести операцию по смене внешности? Кто из целителей может изменить лицо до такой степени, чтобы оно в точности соответствовало другому человеку?

— В нашем городе таких людей точно нет, — произнёс Пётр Николаевич после непродолжительного раздумья. — А вот в Яре-на-Светлице есть такие специалисты. Мне частенько приходилось общаться с ними по долгу работы, ведь устройство студентов академии на стажировку лежало на плечах нашего заведения. Могу выделить трёх человек, которым это потенциально по силам. Обратись к заведующему Первой ярской больницы Борису Николаевичу Черняеву, скажи, что от меня. Он мой старый знакомый, и наверняка сможет тебе помочь.

Глава 9

Пациенты

— Ник, ты когда планируешь возобновлять работу кабинета? — поинтересовалась Рина. — У нас уже семь клиентов, желающих записаться на приём.

— Семь? Где ты их нашла? — удивился я.

— Это я нашла? Они сами нас нашли. Каждый день звонят и хотят услышать точную дату. Видимо, ты не в курсе как работает «сарафанное радио». Хорошие отзывы о твоей работе породили приток клиентов.

— Теперь бы справиться со всеми желающими! Запиши первых трёх человек на завтра, остальных на следующий день. Больше пациентов я принять пока не в состоянии. И так восстановиться бы за эту пару дней, чтобы хоть на половину дня хватило. Если ещё кто-то появится, пиши на следующую неделю, потому как через пять дней я планирую выйти на работу в «скорую».

Я понимал, что заставлять клиентов ждать нельзя, иначе они разбегутся в поисках других целителей, а те не заставят себя ждать. Если у меня всё пройдёт гладко, и процедура будет иметь большую популярность, появится масса подражателей. Насколько эффективно будут проходить процедуры у них не знаю, но моя задача — набить клиентскую базу до того, как конкуренты начнут подминать под себя рынок. При этом нужно не забывать о пациентах, которые имеют проблемы со здоровьем. Красота красотой, но целитель должен не только повышать качество жизни, но в первую очередь призван эти жизни спасать. Когда только это всё успеть?

В день, на который у меня в кабинете был назначен приём, я собирался особо тщательно. Нужно продержаться часа три по времени и не дать слабину. Для ходьбы я использовал трость, которая завалялась у отца. С виду она кажется обычным аксессуаром, призванным придать важности своему владельцу, но на деле у неё множество полезных свойств, и опора при ходьбе только вершина айсберга. Трость — просто незаменимая спутница в узких улочках Старого города, где в вечернее время расцветает преступность. Против вооружённых ножами противников это самое то.

При тщательном осмотре я заметил, что серебряный набалдашник откручивается. Незамедлительно решил открутить его и не прогадал. Оказывается, внутри находился огранённый изумруд где-то в двенадцать карат. Этот камень давал своему владельцу дополнительную целительную силу и помогал скорее её восстанавливать. При моих возросших потребностях это было незаменимо.

Вообще, моя сила была немного выше, чем у среднестатистического целителя моих лет, потому как я активно ей пользовался для поддержания жизни в теле отца. За два года без малого у меня было много практики. Если молодые целители искали для себя пациентов, которые согласились бы помочь им оттачивать своё мастерство, таким пациентом для Николая Павлова был его отец.

И всё равно этого могло не хватить, поэтому приходилось полагаться на отвары лекарственных трав, стимулирующих регенерацию энергии, эфирные масла и вот такие драгоценные камни с нужными мне свойствами. Я бережно вернул камень на место и закрутил обратно набалдашник. За счёт серебряного навершия, которое вплотную контактировало с изумрудом, я получал тот же эффект без необходимости носить его напоказ. Именно поэтому серебро и золото использовали для украшений — это превосходные проводники, которые позволяют сократить до минимума потери энергии. Перстень на моём пальце — яркое тому подтверждение.

Мухин отвёз меня и Рину в кабинет, а сам забрал Лёню и умчался в мастерскую. Парни пробовали свои силы в ремонте машин, но не могли тягаться с артефакторами, поэтому я не особо верил в их успех. Ничего, ещё найдут своё призвание! Главное — не сдаваться и слушать к чему тянет душа.

К счастью, у меня таких проблем не было. Я нашёл своё призвание ещё в прошлой жизни, и единственной проблемой стал поиск реализации своих возможностей здесь. Я отдавал себе отчёт в том, что разрываюсь между работой на «скорой» и кабинетом. Первая работа заключалась в спасении жизни тех, кто находится на грани жизни и смерти, вторая — позволяла вести приём пациентов, у которых нет желания или возможности обращаться к целителям в больницу. Обе работы приносили моральное удовлетворение, пользу обществу и вызывали интерес, но в первом случае у меня был стабильный хороший доход, а во втором пока небольшая материальная выгода, непостоянный доход, но огромные перспективы. Пока сил у меня хватало, но что будет дальше — неизвестно.

— Во сколько за вами заехать? — поинтересовался Рома, когда мы остановились на парковке возле кабинета.

— Думаю, пробудем до самого вечера. Пусть пациентов и немного, нужно много чего сделать. В общем, заезжайте, как освободитесь.

Войдя в кабинет, я отметил, что здесь было идеально чисто. Сколько меня тут не было? Дня три точно. А это значит, что Регина заходила сюда и наводила порядок. Что за золото мне досталось! Нет, дурак всё-таки Арбузов. Такого человека губил и не давал раскрыться. А у меня она прям расцвела.

Мы приехали всего за час до начала приёма, поэтому я успел разложить всё необходимое.

Это только кажется что помимо дара целителю больше ничего не нужно. А как же настойки и сыворотки, которыми нужно обрабатывать поверхность кожи? Не стоит забывать и об ароматических маслах, которые позволяют восстановить силы, настроиться на рабочую атмосферу, а пациентам помогают расслабиться. И это всё требует времени и усилий.

Услышав звонок колокольчика над входной дверью, я вышел из кабинета и направился навстречу гостю.

Первой посетительницей оказалась молоденькая девушка лет двадцати на вид. Она была даже моложе меня. Казалось бы, зачем ей обращаться к целителю в таком возрасте? Может, в этом и не было бы причины, не окажись у неё большой шрам от ожога на правой щеке, который тянулся почти от самого уха до подбородка и заметно бросался в глаза.

— Одноклассница в гимназии оставила, и ей за это совершенно ничего не было, если не считать серьёзного разговора с директором, а я потом несколько месяцев волосы отращивала, — пояснила девушка, проследив за моим взглядом. — В принципе, я привыкла, и у меня даже молодой человек есть, которого не смущает моё уродство, но всё равно, хотелось бы избавиться от шрама.

Девушка разговаривала очень много, словно оправдывалась. Я прекрасно улавливал её настрой, потому как такой поток речи, был ничем иным, как психологической защитой.

— Что вы, это не уродство, а травма. Вы очаровательны, но я предполагаю, что вам будет куда приятнее, если мы избавимся от этого шрама. Если вы позволите, я проведу полную диагностику, чтобы проверить наличие проблем.

— А это не больно? — забеспокоилась девушка.

— Ничуть. Вы практически ничего не почувствуете, — я уложил девушку на кушетку, чтобы её было удобнее, положил левую руку на лоб, а правую на солнечное сплетение и погрузился в изучение. В принципе, меня никто не вынуждал этого делать, ведь я должен всего-навсего решить проблему с её шрамом, но я же целитель и должен беспокоиться о здоровье своего пациента! К счастью, других проблем, требующих вмешательства целителя, у девушки не оказалось.

Со шрамом я справился всего за каких-то двадцать минут. Он оказался не таким крупным, как мне показалось поначалу, поэтому не потребовал ни больших затрат времени, ни энергии.

— Готово! — произнёс я, помогая девушке подняться с кушетки.

Провёл её к стойке администратора, где девушку дожидался молодой человек, и объяснил основные правила:

— Сегодня и половину завтрашнего дня в месте раны будут покраснения. Греть нельзя, можете прикладывать смоченный в отваре календулы и ромашки ватный тампон. Рина, будь так добра, выдай настойку нашим пациентам.

Девушка немедленно подошла к полке, взяла оттуда одну из баночек и протянула пациентке, а я продолжил:

— Вы должны понимать, что в этом нет ничего страшного. Это нормально, кожа перестраивается. Завтра будет заметно шелушение — это отмирают верхние слои кожи, повреждённые ожогом. Не будет никаких жутких корок и изменений цвета лица. Всё пройдёт медленно, но эффективно. А потом начнёт формироваться здоровая кожа. Уже через пару дней вы заметите промежуточные результаты, но для полного избавления от шрамов придётся провести ещё одну процедуру. В вашем случае не раньше, чем через три дня, но я предлагаю записаться уже на следующую неделю.

Я был даже рад, что при нашем разговоре присутствовал кто-то из близких пациентки. От волнения она может что-то забыть, а листочек, на котором я дублирую рекомендации, потерять. Да и вопросов у семьи будет куда меньше, если при разговоре будут свидетели. Не хватало мне ещё в кабинете сцен из-за покраснения или побочных эффектов, которые пусть и с низким шансом, но имеют шанс появиться.

Девушка поблагодарила меня за помощь, записалась на один из свободных дней от работы и умчалась, окрылённая успехом. Как она сказала, это её шанс избавиться от проблемы, которая не давала ей спокойно жить последние восемь лет.

А наша касса пополнилась на две с половиной тысячи. Конечно, часть из них уйдёт на изготовление расходников, которые я заранее включил в цену, чтобы не смущать посетителей, но тенденция всё равно приятная. Нужно понимать, что первое время кабинет будет работать только на свои нужды и не будет приносить мне ни копейки лишних денег. Очень много всего нужно докупить и подготовить, поэтому прибыль буду считать когда-нибудь потом.

Следующая пациентка разительно отличалась от молодой приятной девушки, которая была перед ней. Это была женщина лет сорока в пышной шубе из соболя до самых пят. Уже с порога она с нескрываемым презрением осмотрела кабинет и выдала фразу:

— За такие деньги могли бы и получше условия обеспечить. Такое впечатление, что я пришла не в частный кабинет, а в подвал. Боюсь даже представить какое здесь качество услуг.

— А вам кто-то рекомендовал мой кабинет? — поинтересовался я. — Откуда вы о нас узнали?

— Я от Жанны услышала, что здесь работает настоящий мастер своего дела. Но пока что очень в этом сомневаюсь. Не может мастер работать в таких нищенских условиях.

— Работу оценивают по результату, а не по входной двери организации.

— Ошибаетесь, молодой человек. Вход — это визитная карточка, лицо заведения, по которой можно сразу сделать выводы. Пока же у меня сложилось впечатление, что я попала в мастерскую сапожника, а не в кабинет целителя. Помогите мне снять шубу!

Скрепя сердце, я дохромал до женщины и помог ей избавиться от внешней одежды.

— Что я и говорю: сапожник без сапог. Вы сами себя вылечить не можете?

— Некоторые повреждения требуют времени на исцеление. Если бы я не мог себя исцелить, то не стоял бы перед вами, — парировал я, не принимая близко к сердцу этот выпад. Что может знать о моих злоключениях эта холёная избалованная особа? Сибарит никогда не поймёт человека, который добивается всего своим трудом и сам каждый день создаёт свою жизнь, а не пользуется уже готовыми благами и прожигает чужие деньги.

— И не порвите! — донеслось мне вслед, пока я пытался пристроить тяжеленную шубу. И как у неё протрузия межпозвонковых дисков не развилась от таскания на себе такой тяжести? Нет, нужно озаботиться ещё одним работником, который будет встречать и провожать пациентов, принимать их одежду в гардероб и обеспечивать безопасность. И я даже знаю кого можно пригласить на эту должность.

Дальше претензии женщины не закончились.

— Мне что, перед вами раздеваться придётся? — удивилась она, когда мы вошли в кабинет.

— Для того, чтобы максимально эффективно провести процедуру, нужно оголить те участки кожи, на которые мы будем воздействовать.

Оказалось, что женщина хочет избавиться от растяжек, которые были у неё на груди, животе и бёдрах.

— Что, и грудь оголять? — с недоверием произнесла женщина. — Конечно, я понимаю, что Жанна не отличается стеснительностью, но чтобы я в таком виде сидела перед молодым человеком — это слишком.

— А если перед целителем? Если бы вы оказались на операционном столе, и ваша жизнь зависела от того сможет ли целитель провести операцию, вы бы согласились?

— Так это вопрос жизни! — заспорила женщина.

— А суть одна. Вы пришли на приём к целителю, и нет совершенно никакой разницы кто перед вами: мужчина или женщина. Перед вами целитель, и этим всё сказано.

Моя речь возымела эффект, и женщина согласилась на процедуру, хотя я бы совершенно не расстроился, если бы она собрала свои вещи и ушла. Её здоровью ничего не угрожает, поэтому я могу нисколько не сожалеть о её уходе. Разве что жаль сил и потраченного времени, но эту неприятность я как-нибудь переживу.

Объём работы был просто колоссальный, поэтому мне пришлось провозиться больше часа. Дважды я делал небольшой перерыв, чтобы собраться с силами. Всё-таки физическая активность пока забирала у меня много энергии, да и нога начинала неприятно ныть после нескольких минут в одном положении.

Моя посетительница периодически вздрагивала, когда я касался её тела ладонями, время от времени беспокойно ёрзала на стуле, мешая мне работать, но стойко переносила процедуру. В принципе, от неё требовалось лишь неподвижно сидеть на месте, но для женщины, привыкшей командовать и высказывать своё мнение по любому поводу, даже эта задача оказалась невероятно сложной.

— На сегодня мы процедуру завершили. Сейчас я напишу вам рекомендации, а также предлагаю провести диагностику всего организма на предмет более значимых проблем со здоровьем.

— Что вы такое говорите? — немедленно нахохлилась женщина. — Я отлично себя чувствую. Или вы пытаетесь навязать мне дополнительные услуги, чтобы заработать больше денег?

— Я, как целитель, хочу быть уверенным, что с моими пациентами всё в порядке. Если бы позволите, я проведу полную диагностику. Если вас беспокоит цена процедуры, поспешу вас успокоить — я не беру за это деньги.

— Хорошо, смотрите, если вам так угодно. Интересно выслушать ваше мнение.

Мне хотелось поскорее избавиться от этой особы, но долго важнее сиюминутных порывов. Тем более, что я нашёл кое-что важное.

— Простите, а проблемы с жёлчным у вас давно? — произнёс я, оторвавшись от созерцания внутренних органов женщины.

— Нет, с меня достаточно! — вспыхнула она. — Я вас раскусила. Вы предлагаете бесплатную диагностику с целью якобы обнаружить серьёзную болезнь и потом долго лечить от неё, опустошая кошельки своих пациентов. Шарлатан!

Женщина стремительно поднялась и вышла из кабинета, бросила на стол пять тысяч, положенные за проделанную работу и остановилась возле гардероба.

— Кто-нибудь в этом заведении поможет даме надеть шубу? — закричала она из коридора.

— Увы, наш гардеробщик сегодня отсутствует, поэтому вас придётся справлять самостоятельно, — ответил я, с трудом сдерживая эмоции. Окажись она каким-нибудь мужчиной, я бы с нескрываемым удовольствием спустил его со ступенек, но поступить так с женщиной мне не позволяет воспитание и чувство собственного достоинства.

Посетительница хлопнула дверью, насколько у неё хватило сил, а я устало опустился на стул возле стола Рины. Этот приём отнял у меня почти все силы.

Зато следующая пациентка стала настоящей наградой за всё, что мне сегодня пришлось вытерпеть — улыбчивая, общительная и спокойная девушка. У неё на бедре красовался длинный и глубокий шрам. Целитель, который работал с раной, явно выполнял свою задачу спустя рукава.

Процедура заняла всего тридцать минут, а я заработал ещё две с половиной тысячи. Итого, этот день принёс мне ровно десять тысяч. Но радоваться ещё рано — это лишь седьмая часть от того, что мне нужно для поддержания работы кабинета. Если к концу первого месяца выйду в ноль, будет уже неплохо.

Я возвращался в кабинет, чтобы заняться подготовкой расходников, потому как сами они себя не подготовят, но в этот момент голова закружилась и пол ушёл из-под ног. Рука предательски задрожала, и я потерял точку опоры в виде трости, зато Рина в мгновение окна подскочила ко мне и помогла удержаться на ногах.

— Тебе нужно больше отдыхать. Давай поедем домой на такси, — предложила девушка.

— Сначала расходники, а потом домой. Но, учитывая сложившуюся ситуацию, лучше немного отдохнуть, а затем всё остальное.

Рина помогла мне дойти до манипуляционной и лечь на кушетку, а я понимал, что заниматься настойками и эфирными маслами просто некогда. Идти в аптеку? Не нравится мне такой подход. Я привык рассчитывать только на себя, чтобы быть уверенным в качестве расходников. Зря что ли ступы, колбочки и прочий инвентарь, доставшийся от отца простаивает на полке? Весной думал наведаться в Берестовье к Аграфене и предложить ей выгодную сделку по закупке лекарственных трав, а готовить конечный продукт буду сам. Хотя… есть у меня одна идея.

— Рина, а ты разбираешься в лекарственных травах? Давай я научу тебя как делать настойку для обработки ран. Там нет ничего сложного, самое трудное в этом деле — ждать.

Глава 10

Дубровский монстр

Следующий день оказался ничуть не легче, хотя скандальных пациентов не было — уже повод для радости. Благодаря моему руководству Рина отлично справилась с пополнением запасов расходников на основе лекарственных трав. Настойки на водной основе были готовы уже утром, а эфирные масла можно использовать не раньше, чем через две недели. К счастью, у меня были запасы, поэтому до полной готовности новых расходников продержусь без проблем.

Пока Рина занималась уборкой, я проверил все скляночки и довольный результатом улёгся читать книгу по реабилитологии. Нога ещё сильно болела при долгой ходьбе, поэтому приходилось давать ей как можно больше отдыхать. Я даже скатал валик из пледа и подложил под ногу, чтобы скорее снять усталость и отёчность. Пора бы уже и восстановиться — всё-таки четвёртый день болтаюсь без дела. Это в родном мире я мог бы восстанавливаться месяцами, а с целительским даром всё происходит куда быстрее. И всё равно я сходил с ума от безделья. Хорошо, хоть есть возможность поработать с пациентами, иначе скука меня бы точно одолела. И как я справлялся с рутиной на пенсии, когда моими самыми важными занятиями были споры с Алексеичем и уход за Рыжиком? Я уже не считаю редкие вылазки в магазин и аптеку за всем необходимым.

Ладно, что прошлое вспоминать? Нужно жить настоящим, а сейчас я должен настроиться на приём посетителей. Первой пациенткой оказалась девушка по имени Александра. С виду ей было лет за тридцать, а пришла она ко мне с жутким шрамом, который располагался на внешней стороне бедра.

— Это у меня ещё с детства осталось, когда собака покусала, — призналась девушка. — Я ходила к тётке за молоком, а собака с цепи сорвалась. Если бы не бидон в руках, наверно, загрызла бы, а так я бидоном отбивалась. Вон, на левой кисти тоже следы от зубов остались, но там хоть не так заметно. Целитель как смог заживил рану, но избавиться от шрамов не получилось.

Значит, плохо целитель поработал, если не довёл дело до конца. Оно ведь как раньше было? Зажило, опасности для жизни не представляет, а дальше уже не суть важно что с раной будет — затянется как-нибудь. Мало кто работал с раной до полного исцеления. Может, в те времена целителей не хватало, или такая практика имела широкое распространение. Я личного такой подход не приемлю. Если взялся — доведи до логичного конца.

— Ничего страшного, вылечим вашу ногу так, что ни одного следа не останется, — пообещал я, запуская диагностику.

— Очень на это надеюсь, — ответила девушка. — Знаете, а я с тех пор собак до жути боюсь. Как увижу бродячую стаю, на другую сторону улицы перехожу. А тут не то, что собаки, а целые волчьи стаи по городу бегают.

— Это где вы волков видели? — удивился я.

— Вы разве не слышали? — вчера на ипподроме волки лошадь задрали прямо в стойлах. Говорят, конюх от страха всё бросил и убежал, а собаки выли, словно обезумевшие.

— Простите, а вы откуда знаете?

Вопрос у меня был не праздный, потому как если верить всему, что говорят люди, можно такого наслушаться, что волосы дыбом встанут и никакое успокоительное не поможет ночью уснуть.

— Так ведь муж мой жокеем работает на ипподроме, он мне эту новость и преподнёс.

— Вот как! Тогда нужно быть осторожнее. Но вы не волнуйтесь, я уверен, что с волками быстро разберутся. Всё-таки сейчас зима, следы на снегу хорошо видно, так что охотники их быстро настигнут.

— Хотелось бы верить, — поёжилась девушка от волнения, но чуть позже успокоилась, почувствовав приятное тепло исцеления.

После процедуры Александра ушла, а рассказанная ей история всё не выходила у меня из головы. Вроде бы всё логично — середина зимы, пропитания становится меньше, вот дикие звери и тянутся к городу. Но уже много лет в Дубровске не видели волков — охотники следили за порядком и отстреливали особей, приближавшихся достаточно близко.

Я выбросил эту историю из головы и вспомнил о ней только вечером, когда за нами с Риной заехали Лёня с Ромой.

— У вас всё в порядке? — поинтересовался брат, осмотревшись вокруг, будто где-то за мебелью мог скрываться какой-нибудь враг.

— А что-то случилось? — забеспокоилась девушка.

— Говорят, за сегодня в городе три нападения на людей. С наступлением сумерек какой-то псих выслеживает одиноких прохожих и бросается на них. Два человека с рваными ранами в тяжёлом состоянии в больнице, третьему не успели помочь.

— А это не могут быть волки? — поинтересовался я, вспоминая утренний разговор с пациенткой.

— Да какие волки? Перевёртыш какой-то с катушек слетел и куражится, — выпалил Рома. — Один из выживших был в сознании, когда прибыла «скорая» и смог описать нападавшего — огромный рост под два метра, морда как у волка, покрыт густой шерстью, острые клыки, ходит на двух ногах, точнее, лапах.

Прямоходящие волки? Это нечто новенькое. Хотя, кажется, я догадываюсь где тут собака зарыта.

— А это не мог быть наш старый знакомый Берсерк? — поинтересовался я, вспоминая бой на подпольном турнире, когда меня вытащили на ринг и поставили драться против перевёртыша.

— Я тоже сразу об этом подумал, — подхватил Лёня. — Но ты на Берса не подумай. Понимаю, что у тебя с ним личные счёты, но это воин до мозга костей, хоть и отбитый на голову. И потом, он точно не причастен к этим нападениям, потому как сейчас отбывает наказание в виде пятнадцати суток исправительных работ за хулиганство и драку.

— А кроме Берса есть на примете такие же отбитые люди, владеющие этим даром?

— Да они все отбитые, — хмыкнул брат. — Но оборотней в Дубровске около сотни. Не будешь же ты всех проверять? Хотя, мне кажется, именно этим сейчас и занята полиция.

— Нет, никто особо на ум не приходит, — признался Рома. — Ты так спрашиваешь, будто собираешься поймать этого типа.

— А что, если и собираюсь? — предположил я. — Скольких людей он ещё угробит, прежде чем его удастся задержать.

— Ник, не лезь не в своё дело, — посоветовал мне Лёня. — Сейчас по городу ходят усиленные наряды полиции, предпринимаются меры, чтобы задержать этого психа. Уверен, скоро его поймают. Просто нужно быть осторожнее и не шататься где попало.

Может, так оно и есть, да только гложет меня несправедливость. Я, значит, буду отогреваться в тепле и уюте, а кто-то лишится жизни? Как целитель, я не могу позволить, чтобы люди безнаказанно гибли на улицах. Но что я могу сделать, тем более, в таком состоянии?

Мы выходили из кабинета, когда на парковке я заметил незнакомый автомобиль, где сидели два человека. Они были одеты в гражданскую одежду, но их манеры и поведение выдавали в них если не военных, то сотрудников оргнов порядка. Стоило нам подойти к своей машине, они оба выскочили из салона, но навстречу нам отправился только один. Второй остался стоять возле машины, не сводя с нас взгляда.

— Павлов Николай Александрович? — поинтересовался ближайший к нам парень.

— Есть некая вероятность, что вы правы, но утверждать не буду, пока вы не представитесь, — ответил я, готовясь к любым неприятностям. Может, это люди Потехина решили отомстить за случай на крыше «Платинума»?

— Коротков Павел Игнатьевич. Я от господина Мадьярова, — произнёс парень таким тоном, словно я сразу должен был обо всём догадаться. — Он сам слишком занят и не смог приехать. Могу я переговорить с вами с глазу на глаз?

— Без проблем, — ответил я, принимая приглашение. Напарник Короткова остался стоять на улице, не сводя глаз с моих спутников, а мы с Павлом устроились в машине безопасников.

Коротков сразу же сделал звонок и протянул мне телефон.

— Это защищённая линия, нас не подслушают, — пояснил парень, а через пару секунд на экране появилось недовольное лицо Мадьярова.

— Добрый вечер! — поздоровался я, узнав начальника имперских ищеек Ярской губернии.

— Какой он перевёртышу под хвост добрый? — отозвался Кирилл Витальевич. Точно он, ошибки быть не может — узнаю этот вечно недовольный тон. — Думаю, ты уже в курсе того, что происходит у вас в городе?

— С чего вы взяли?

— Потому как ты постоянно суёшь свой нос туда, куда не следует. И вообще, я просил по возможности собирать информацию обо всём, что происходит. Что скажешь по поводу этой пушистой головной боли?

Мне не хотелось делиться информацией, но если это поможет скорее поймать преступника, почему бы и нет? Я рассказал и об ипподроме, и о нападениях на жителей.

— Ну, вот! Я же говорю, что уже успел что-то разнюхать, — довольно хмыкнул Мадьяров. — Продолжай собирать информацию. Как только пострадавшие придут в себя, мои ребята с ними поговорят, а ты держи ухо в остро. Чувствую, этот Дубровский монстр, как его окрестили в народе, появился не просто так.

— Думаете, это не просто псих, а очередная креатура сильных мира сего? — поинтересовался я.

— Что думаю я, тебе знать не надо. Просто делай то, что от тебя требуется и не более. Связь держи через Короткова. У меня есть дела и поважнее ваших пушистых проблем.

— А можно мне тогда пистолет? Вдруг я наткнусь на эту тварь?

— Может, тебе сразу пулемётный расчёт прислать, чтобы они следом за тобой таскались? — вызверился Мадьяров. — Всё, я занят!

Кирилл Витальевич отключился, а я, обменявшись с Павлом номерами телефонов, вернулся к друзьям.

— И кто это был? — первым поинетресовался Лёня, когда мы сели в машину.

— Те же люди, которые вытащили меня с подпольного турнира, и которые допрашивали вас о случившемся на стройке, — ответил я, не вдаваясь в подробности. И так догадаются что я имею в виду, а такой ответ сразу отметёт вопросы о том, почему они обратились ко мне.

— Ну, ты и вляпался, конечно! — пробормотал Лёня, понимая, что имперские ищейки так просто от меня не отстанут.

— Интересно, ради кого же я полез на тот турнир? — произнёс я и скорчил гримасу, будто пытался что-то вспомнить. — Кажется, из-за одного близкого родственника, которого я миллион раз просил не впутываться в сомнительные истории.

— Не миллион, а раз десять, — ответил Лёня и обиженно засопел.

— В общем, завтра наведаемся на ипподром. Я хочу побывать там до того, как туда заявятся ищейки и запутают все следы. И да, нужно подумать как бороться с перевёртышем, не используя оружие, за которое по голове нас не погладят.

— У нас с Мухой есть дар ратника — вот лучшее оружие, — отозвался Лёня, похрустев костяшками пальцев.

— Шокер! — предложила Рина. — Да, за него стражи порядка по голове не погладят, но хотя бы удастся обезвредить чудовище.

— Не годится, — покачал я головой. — У оборотня слишком густая шерсть, и шокер его просто не возьмёт. И потом, нельзя подпускать тварь близко к себе. С его бешеной скоростью он успеет порвать на части клыками и когтями ещё до того, как мы успеем хоть что-то предпринять.

— Дротики, — предложил Лёня. — Можно смазать какой-нибудь сильнодействующей дрянью, чтобы сработало лучше.

— Ненадёжно, — возразил я. — Не факт, что дротик пройдёт через густую шерсть и пробьёт кожу, да и нет ни одного разрешённого средства, которое бы дало быстрый эффект, а за яды можно и на малахитовые рудники отправиться.

— Предложи тогда свой вариант, — огрызнулся брат.

— Непременно это сделаю, когда найду оптимальный выход.

Этим вечером я лёг спать далеко за полночь, потому как засиделся за книгами. Как оказалось — густой мех, звериная морда и острые когти — далеко не всё, что случается с оборотнем, когда тот принимает звериную форму. У него обостряется слух, обоняние и зрение, наступает мощный прилив сил, а сама сущность частично сливается со звериным началом. Бывали случаи, когда люди с этим даром подолгу оставались в облике зверя и забывали о своей человеческой сущности.

К противостоянию с перевёртышем я подошёл с целительской точки зрения: выяснил, что они терпеть не могут запах полыни — она сбивает их концентрацию, вызывает тошноту и головокружение, белладонна ослабляет его дар и связь со звериной сущностью, в больших концентрациях может даже вызвать дезориентацию, а рябина ослабляет силу оборотня, когда он находится в звериной форме. Если соединить эти компоненты и сделать экстракт, который распылить или выплеснуть перевёртышу в лицо, ему будет совсем несладко.

Времени заниматься этим с самого утра у нас не оказалось, потому как я рассчитывал оказаться на ипподроме раньше имперских ищеек.

— Я с вами! — вызвалась Регина, когда мы с Лёней встали из-за стола и засобирались по делам.

— Лучше останься дома и помоги матери с посудой, — отмахнулся Леонид. — Так будет больше пользы.

— А я хочу быть полезной вам. Ник до сих пор плохо ходит, опираясь на трость, а вам с Ромой может быть тяжело побороть оборотня.

— И не таких роняли, — отмахнулся брат.

— Пусть едет, — решил я. — Мы ведь не собираемся выслеживать этого монстра. Просто наведаемся на ипподром, осмотримся, попробуем найти свидетелей.

У Лёни не нашлось аргументов против моих слов, поэтому он попросту согласился.

Когда мы приехали, заведение только открылось. Посетителей, желавших побывать здесь с самого утра, особо не наблюдалось, а потому наша компания выглядела странно и привлекала внимание.

— Простите, но сегодня заездов нет, — произнёс один из работников, встретив нас по пути к загонам. — Желаете прокатиться?

— Честно говоря, мы бы хотели просто полюбоваться лошадьми, — признался я.

— А я бы не против прокатиться верхом, — нашлась Рина, живо придумав как разговорить нашего собеседника. — Только я боюсь ехать одна — говорят, где-то рядом бродят волки. Ник, составишь компанию?

— Я бы с радостью, но с моей ногой осталось только верхом кататься, — ответил я, указывая на трость.

— На счёт волков не волнуйтесь, мы приняли все необходимые меры, чтобы они больше не пробрались сюда.

— А правда, что это были не волки, а Дубровский монстр, который орудует в городе? — надавила девушка.

— Не могу знать, — ответил работник и поспешил заняться делом.

Чувствую, что-то они скрывают, но как их разговорить? В конюшни нас никто не пустит, а прогулка по зрительским трибунам ничего не дала. Не будь у меня проблем с ногой, я бы прокатился верхом, чтобы как следует осмотреться, но в таком состоянии не может быть и речи о конной прогулке. Разве что отправить Лёню с Ромой, но эти ротозеи проморгают все зацепки.

Мы собирались уходить, когда из здания главной трибуны послышался мужской крик, полный боли. Рома с Лёней оказались первыми у цели. Они успели добежать до дверей и выбить их в одно мгновение. Я хромал следом за ними, но безнадёжно отставал. Всё, что мне удалось увидеть за их спинами — как огромный перевёртыш склонился над телом мужчины. Заметив наше появление, зверь оставил свою жертву и бросился навстречу ратникам. Как же быстро он действовал! Оттолкнувшись задними лапами от пола, он врезался в Рому и сбил его с ног, перепрыгнул через Лёню и выскочил наружу, где встретился лицом к лицу со мной. Какие шансы были у меня против этой смертоносной машины? Я лишь успел размахнуться и наотмашь ударить посохом, когда тварь прыгнула, а его усеянная острыми клыками пасть оказалась у моего горла. Это спасло мне жизнь, потому как от удара пасть увело в сторону, а покрытый шерстью монстр на полном ходу врезался в меня и повалил на землю. Всё, что говорят об уязвимости оборотней перед серебром — полная чушь. Вот врезал я ему серебряным навершием трости как следует, и что толку? С таким же успехом набалдашник мог быть сделан из любого другого металла. Помимо рассечения никакого другого эффекта добиться не удалось.

Рухнув на землю, я застонал из-за острой вспышки боли в ноге, но быстро взял себя в руки и схватил за горло тварь, не давая ей сомкнуть челюсти на моём горле. Огромная туша прижала меня к земле и не давала даже как следует вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы полноценно бороться. Попытался защититься тростью от удара лапой, но деревяшка просто разлетелась на части, а острые когти вспороли костюм и глубоко оцарапали плечо.

Тварь зарычала, словно учуяла запах моей крови, и от этого запаха у неё прибавились силы. Вот только в следующий момент в пасть ударила волна пламени и уронила моральный дух монстра. Хотя, на счёт волны я погорячился — так, дюжина искр, которая прожгла шерсть вокруг глаз, ударила в чувствительный нос и доставила массу мучительных ощущений.

Оборотень завыл от боли и умчался прочь, перепрыгивая через ограждения. Если бы он состязался в конном забеге с препятствиями, у него были бы все шансы финишировать хотя бы в тройке лидеров.

— Ник, ты в порядке? — Рина присела рядом со мной и проверила пульс у меня на шее.

— Относительно, — отозвался я.

Подоспевшие на помощь парни помогли мне подняться на ноги и осмотреться.

— Ушёл! — зло процедил Лёня, провожая взглядом оборотня, который уже добрался до края леса и вот-вот должен был скрыться там.

— Ник, ты ранен, — заметила Рина. — Сможешь помочь себе сам?

— Не сейчас, — отмахнулся я. — Не забывайте, что у этого оборотня была ещё одна жертва.

Я попытался пройти в сторону здания главной трибуны, но после падения и без трости сделать это было не так-то и легко. Лёня подставил плечо и помог мне дохромать до здания, где в луже собственной крови лежал мужчина. Он ещё дышал и отчаянно боролся за собственную жизнь, зажимая разорванную рану на шее, из которой толчками вытекала кровь.

— Георгий Яковлевич! — выпалил я, узнав владельца ипподрома, а затем повернулся к друзьям: — Вызывайте «скорую»! Один я здесь не справлюсь.

Всё, что я мог сделать — остановить кровотечение и попытаться продержаться до того момента, пока приедет скорая. С каждой минутой мои силы таяли, потому как рана на плече кровоточила, а энергия вытекала из тела, но все силы пришлось направить на пациента. Если я отвлекусь хоть на полминуты, он умрёт.

Сам не помню как мне удалось заживить рану на шее, всё происходило словно в невесомости, а затем пришло понимание, что силы окончательно покидают меня, и я вот-вот отключусь.

— Всё в порядке, Ник, отдыхай! — послышался голос будто издалека, и я узнал в нём одного из наших целителей.

В нос ударил резкий запах нашатыря, и я немного собрался с мыслями. Сил хватило даже на то, чтобы обернуться и рассмотреть рядом целителей в форме с крылышками. Сколько времени вообще прошло, если «скорая» успела примчаться на вызов? Мне казалось, прошло каких-то минут пять, но это просто невозможно. Скорее всего, я просто потерял счёт времени.

Столбова увезли в больницу на «скорой», а меня доставили туда друзья.

— Ну и как это называется? — накинулся на меня Шеншин, когда ему сообщили о моём обращении. — Я отпускал тебя для того, чтобы ты скорее набирался сил и возвращался к работе, а ты под конец лечения снова попадаешь в отделение с новыми проблемами!

— Кто знал, что на меня набросится огромный оборотень? — развёл я руками. — Я ехал на ипподром, чтобы развеяться и отдохнуть.

По дороге в больницу мне окончательно полегчало, чего нельзя сказать о больной ноге, поэтому причин оставаться под присмотром целителей не было.

— Знаешь, у меня есть жгучее желание оставить тебя на эти два дня в отделении, но свободных коек и так не хватает, поэтому считай, что тебе повезло, — произнёс заведующий.

После контрольного осмотра и процедуры Юрий Александрович позволил мне уйти домой, но я ненадолго задержался, чтобы проведать пострадавших от нападения перевёртыша, в том числе и Столбова.

— Георгий Яковлевич, как же так вышло, что оборотень снова заявился на ипподром? И почему вы не рассказали полиции о первом случае? Мне кажется, что вы что-то скрываете.

— Он приходил за мной, — прохрипел Столбов, потому как из-за раны и перевязки ему было неудобно говорить. — В тот, первый раз, он приходил за мной, но мне удалось спастись, чего нельзя сказать о Вихре. Что-то был за конь!

— А с чего вы взяли, что он искал встречи именно с вами?

— Я догадываюсь чьих это рук дело. Предсказатели мне говорили о том, что огромный зверь придёт за мной и принесёт погибель, поэтому всё сходится. И потом, эта тварь напрочь игнорировала всех остальных: конюха, жокея, моего секретаря… Вихрь привлёк его только потому, что встал на дыбы и мешал приблизиться ко мне, чтобы довершить начатое. Он ведь успел меня цапнуть! Тогда я отделался парой царапин на боку, но имейте в виду: если дикий перевёртыш почуял вашу кровь, он придёт за вами снова, где бы вы ни пытались от него укрыться.

Глава 11

Под маской зверя

Слова Столбова не давали мне покоя. Выходит, если оборотень почуял чью-то кровь, он будет снова искать встречи с жертвой? Если так, то мы встретимся снова, но на этот раз я должен быть готов.

Но что-то мне не верится в сказочку о диком перевёртыше — человеке, который долго пробыл в облике зверя и напрочь забыл человеческую сущность. Не отрицаю, что такое возможно, но чувствую, что это не наш случай.

Уже на выходе из больницы я буквально столкнулся с Коротковым, который приехал сюда, чтобы допросить Столбова и остальных пострадавших. Павел кивнул и провёл меня многозначительным взглядом. На что он рассчитывал? Что я тут же брошусь докладывать ему результаты посещения ипподрома, или наберу его, как только выйду из больницы и смогу поговорить без свидетелей? Если ему так нужно, может сам меня набрать, но только впустую потратит время, потому как ничего нового я ему не скажу. Зато кое-кто может мне рассказать массу интересного.

— Ничего не хочешь объяснить? — произнёс я, строго посмотрев на Рину, когда мы отошли в сторону.

— Я очень волновалась за тебя! Ты был какой-то одержимый, пока лечил этого Столбова и совершенно не обращал внимания на свои раны.

Конечно, я ведь понимал, что дорога каждая секунда, потому старался абстрагироваться от боли и максимально концентрироваться на лечении.

— Нет, меня интересует другое, — ответил я, строго посмотрев на девушку. — Те искры, которые ударили в морду перевёртыша и обратили его в бегство. Это ведь ты их призвала.

— Да, — тихо отозвалась Рина и виновато опустила глаза, словно сделала нечто предосудительное.

— Почему ты не сказала мне, что владеешь даром повелительницы стихий?

— Я и сама не знала, — призналась девушка. — Это произошло само собой.

— То есть, ты раньше никогда ничего подобное не делала?

— Никогда, — призналась она.

Отлично! Выходит, Рина — нераскрытая одарённая. Причём, ей уже двадцать лет, и я даже не представляю какие проблемы и последствия это может преподнести. На энергетическом уровне я видел у неё яркие каналы и заполненные энергией хранилища, которые среди одарённых называют колодцами. Они содержали куда больше энергии, чем у обычных людей, но я не знал других владеющих даром, у кого запас энергии и сила были бы такими скромными.

— Всё, едем домой! — скомандовал Лёня. — Хватит на сегодня приключений.

— Ошибаешься, наши приключения только начинаются! — произнёс я, прокручивая в голове события на ипподроме, слова Столбова и сопоставляя их с тем, что мне удалось разузнать о нападениях в черте города. — Нужно заскочить ещё по одному адресу, а потом в кабинет.

Лёня понял, что со мной спорить нет смысла и проще согласиться на очередную безумную идею, а потому молча отвёз туда, куда я попросил. А вот Михайловский, к которому мы приехали, придерживался совсем иного мнения.

— Николай, какой из меня наставник? Тем более для повелительницы стихий. Вы когда-нибудь видели, чтобы целители обучали одарённых как обуздать стихию воды или огня? Это даже звучит смешно!

— А что на счёт того, чтобы обучить пользоваться энергией и восстанавливать её? — предложил я. — Это ведь база, элементарные вещи, которые схожи для всех, кто владеет даром.

— Думаю, с этим справишься и ты, — заметил Пётр Николаевич.

— Возможно, — отчасти согласился я, но лишь для того, чтобы ещё больше усилить напор. — Но согласитесь, что ваш преподавательский опыт мне ни за что не превзойти.

— Николаша, ты умеешь уговаривать, — расплылся в улыбке Михайловский. — С другой стороны, а что мне делать дома? Всё равно буду сидеть сычом, а так хоть развеюсь. Поехали поглядим на твой бриллиант.

Стоило нам добраться до кабинета, я разложил Петру Николаевичу ситуацию с Риной.

— Время упущено, из-за недостатка практики энергетические узлы и каналы у девушки развиты слабовато, — заметил Михайловский. — Кое-что ещё можно сделать, но сильной повелительницы стихий уже не выйдет.

— Нам бы научиться работать с тем, что есть, — произнёс я.

— С этим вопросом не ко мне, — развёл руками бывший ректор. — Я могу обучить целителей, но повелители стихий для меня тёмный лес. Только общие моменты по управлению энергией.

— Это тоже сгодится, — обрадовался я. Думаю, постороннего человека с таким опытом и авторитетом в преподавании девушка будет слушать внимательнее, чем меня.

Пока Михайловский обучал Рину премудростям работы с энергией, я занялся подготовкой вытяжки. Половину расходников пришлось брать в местной аптеке, но конечный результат должен быть достигнут моими усилиями.

Я готовил средство быстрым способом, залив отвар кипятком, и дав ему настояться. Альтернативный способ позволял достичь более качественного результата, но требовал много времени, а результат нужно уже сейчас. И что самое паршивое — у меня нет подопытного перевёртыша, на ком я бы мог провести испытания. Вдруг все мои усилия окажутся напрасными, и в самый ответственный момент окажется, что вытяжка не действует?

Цель была достигнута всего через каких-то пару часов, а запах стоял просто ужасный. Не думал, что сочетание нескольких трав может давать такой неприятный аромат.

— Ник, долго нам ещё тут торчать? — поинтересовался Лёня, заглянув ко мне в кабинет.

— У меня всё почти готово. Конечно, я бы хотел побыть здесь подольше, чтобы дать оборотню больше времени нас выследить, но вы всё равно дольше не высидите.

— С чего ты вообще взял, что он станет нас выслеживать? В Дубровске больше ста тысяч человек, поэтому шанс столкнуться с монстром лицом к лицу крайне мал.

— Дикий перевёртыш всегда идёт за своей жертвой, не забыл? — ухмыльнулся я, цитируя слова Столбова. На самом деле, моя уверенность строилась на других мыслях, но озвучивать их брату я не хотел.

На самом деле, у меня была ещё одна причина засиживаться в кабинете. Я боялся, что оборотень будет поджидать момент, когда Михайловский окажется один, чтобы напасть на него. Но ведь в конюшнях он не ждал, когда Георгий Яковлевич останется в одиночестве, а действовал открыто. Вдруг нам повезёт?

Мы сели в машину и отъехали с парковки, когда краем глаза я заметил движение. Всего лишь размытое пятно, которое пронеслось мимо машины.

— Он слева! — закричал Лёня указывая куда-то на тротуар, но пока мы повернули головы в том направлении, там никого уже не оказалось.

Мощный удар сверху по машине заставил Рому ударить по тормозам. Огромная тварь рухнула на капот, промяла его и разбила лобовое стекло.

Из-за резкой остановки оборотня качнуло и наверняка отбросило бы в сторону, но он глубоко заякорился когтями в обшивку машины и смог удержаться.

— Всем из машины! Живо! — заорал Мухомор.

Мы высыпали из машины и попытались сгруппироваться, но оборотень запрыгнул за спину Лёне и остановился рядом с Риной, выбрав её приоритетной целью. Видимо, не забыл ту боль, которую причинили ему искры, выпущенные девушкой.

А ещё говорят, что он дикий! Будь он бестолковой тварью, действующей по воле инстинктов, он бы выбрал меня своей целью.

— Не так быстро, кусок шерсти! — выпалил Рома и протаранил тварь, но перевёртыш перекатился через голову и снова оказался на ногах.

Эффект неожиданности не сработал. Мы перестроились и приготовились к драке. Лёня с Ромой вышли вперёд, закрывая меня, Петра Николаевича и Рину. А мы достали склянки с отваром, но не торопились откупоривать их, чтобы зверь не почувствовал опасность заранее.

Я уже понял, что это непростой противник, который будет явно сильнее Берсерка.

Перевёртыш сместился в сторону и попытался выцепить Михайловского, но Рома вовремя перестроился и не дал прорваться к пожилому мужчине.

— Лёня, пусти! — закричал я, надеясь, что брат послушается. Ратники наверняка уверены в своих силах и думают, что вдвоём легко расправятся с одним оборотнем, но я так не считал.

Зверь резко сместился в другую сторону и решил обойти нас с другой стороны. Лёня последовал моему плану и не стал встречать врага, позволяя ему прорваться ко мне. В тот момент, когда перевёртыш прыгнул, я сорвал пробку и выплеснул содержимое сосуда ему в морду.

По инерции тварь сбила меня с ног, но завершить атаку не вышло. Оборотень пошатнулся, замотал головой, словно пытался отогнать накатившее на него наваждение и завалился на бок. Я отчётливо видел, как он немного уменьшился в размерах, шерсть на его теле стала не такой густой, а кое-где и вовсе виднелись проплешины.

— Ничего, сейчас я приведу тебя в человеческий облик! — пригрозил я, выливая остатки варева, а там подоспели и Михайловский с Риной.

Зверь пытался сопротивляться, вскочил на лапы и лязгнул пастью, грозясь перекусить протянутую к нему руку Петра Николаевича с отваром, но наши ратники тоже не зевали. Мощный удар Лёни в челюсть оборотня урезонил его дух, в второй удар обратил в бегство.

Возможно, оборотень бы сбежал, но рядом оказался Рома, который провёл удушающий приём и не дал монстру пошевелиться. Мухин отпустил противника только после того, как тот потерял сознание. Я контролировал его жизненные показатели и погрузил противника в сон, воздействуя на его нервную систему. Он потерял так много сил, что мне удалось сделать это без особого труда.

Пока Лёня скручивал монстра и вязал ему руки, принявшие человеческий облик, а Рома сокрушался из-за побитой машины, я набрал Короткова. Тот не сразу поверил, что нам удалось задержать оборотня, терроризировавшего округу и ставшего настоящей головной болью для местных стражей порядка.

— Думаешь, он нужен имперским ищейкам? — засомневался брат. — Обычный псих, который слетел с катушек и решил развлечься.

— Обычный псих, который раскидал двоих ратников? — не сдержал я улыбки. — Не пытаюсь спасти твоё самолюбие, но это действительно был очень мощный боец. И очень вероятно, что его послали сюда не просто так.

— С чего ты решил? — поинтересовалась Рина, которая с обожанием смотрела на меня и ловила каждое слово.

— С самого начала меня смутила эта ситуация с перевёртышем, которого так тянуло к Столбову, — начал я. — С одной стороны, всё логично — одичавший оборотень забыл свой человеческий облик и бродил по лесу, пока запах не помог ему наткнуться на ипподром, где полно свежего мяса. С другой стороны, это странно, потому как ни одного пропавшего оборотня в округе не было обнаружено. Полиция проверила это в первый же день, и если бы нашла такого, немедленно объявила бы этого безумца в розыск. Откуда тогда взялся этот перевёртыш? Никак брёл зимой десятки километров по заснеженному лесу.

— Может, у него только раскрылся дар? — предположила Рина. — Как у меня. Это объясняет почему о таком одарённом не слышали раньше и также даёт нам понять почему он одичал — просто никто не научил его обращаться с даром, а если энергию не обуздать, или использовать бездумно, это может привести к катастрофическим последствиям.

— Да, это хорошее объяснение, но несостыковки на этом не заканчиваются. Вернёмся к ипподрому. Зверь проник туда в поисках добычи и совершает абсолютно нелогичный поступок. Вместо того, чтобы задрать лошадь, которая стоит где-нибудь в отдалении от всех, он игнорирует остальных лошадей и нападает на Столбова, который стоит в окружении работников. Почему оборотень напал именно на Георгия Яковлевича, а не на конюха, жокея или секретаря?

— Счёл его самым слабым? Обычно в дикой природе хищники так и поступают, — предположил Рома.

— Возможно. Но зачем было лезть на рожон? И как это было связано с недавней попыткой Потехина отнять ипподром у его нынешнего владельца?

— Снова ты со своим Потехиным! — закатил глаза Лёня. — Даже после смерти он не даёт тебе покоя.

— В том и дело, что я почти уверен: настоящий Дмитрий Анатольевич вышел сухим из воды. У имперских ищеек есть большие сомнения в его смерти, как и у меня. И чтобы отвлечь внимание от собственной персоны, а заодно расправиться с врагами чужими руками он забрасывает в Дубровск оборотня, который изображает из себя дикого, но выдаёт себя тем, что дикий перевёртыш никогда бы так себя не повёл. А кого Потехин хотел бы устранить? Столбова, на котором можно протестировать схему, а заодно поставить вместо Георгия Яковлевича директором ипподрома своего человека, Михайловского, который здорово насолил нашему серому кардиналу, и меня.

— Вот зачем вы меня позвали! — догадался Пётр Николаевич. — А то придумали повод — обучение повелительницы стихий.

— Не один Потехин умеет разыгрывать сразу несколько карт за один ход, — ответил я, покачав головой. — Вы были мне нужны, чтобы приманить оборотня на случай, если вас он выбрал следующей своей целью, а заодно вы, как опытный педагог дали советы на счёт Рины и её дара. И потом, если оборотень будет охотиться на меня, следуя легенде о диких перевёртышах, идущих по следу за подранками, то мне наверняка пригодился бы сильный целитель, который бы вытащил меня с того света в случае, если зверь окажется проворнее, чем я думал. Одним словом, я разгадал планы перевёртыша и взял инициативу в свои руки, что позволило назначить удобное место нашей встречи. Я не знал наверняка и мог только строить предположения, но теперь, когда задержанный лежит перед нами, а по его душу едут имперские ищейки, я практически уверен, что полностью прав.

Коротков приехал не один, а в сопровождении наряда полиции. Они усадили пришедшего в себя оборотня в клетку и увезли, поблагодарив за сотрудничество.

— Толку от их благодарностей? Лучше бы помогли машину починить! — раздосадовано произнёс Мухин, который переживал за наш автомобиль больше, чем мы с Лёней.

Добираться до дома пришлось на такси, потому как ехать зимой в машине без лобового стекла — чистое безумие. И потом, весь салон был засыпан мелкими осколками. Мне бы не хотелось сесть на парочку таких стекляшек.

— Лёнь, у меня к тебе есть предложение на счёт работы, — начал я непростой разговор, когда мы вернулись домой. — Мне нужен человек, который будет отвечать за безопасность кабинета.

Я не стал вдаваться в подробности, чтобы не отбить желание у брата. Если сказать, что нужно ещё взвалить на себя обязанности гардеробщика, он непременно откажется.

— А как же Муха? — оживился он.

— А Муха водитель и будет тебя подменять. Тебе ведь тоже нужны выходные, а я планирую в будущем расширять кабинет. Возможно, приглашу ещё одного целителя, который будет работать в дни, когда у меня смены.

— Нет, братец, не могу я так. Ты же меня знаешь — я за словом в карман не полезу, и только всех посетителей распугаю. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за моего характера. И потом, мы с Мухой уже настроились на работу по деревням. Вот ещё месяц-другой, и работа закипит с такой силой, что будет не до кабинетов. Если тебе нужно, мы с Мухой можем у тебя позависать, пока ты найдёшь замену.

— А как же семейный бизнес Павловых? Помнишь, мы мечтали? — разыграл я последний козырь.

— Идея хорошая, но я не целитель. Давно пора принять тот факт, что мы разные, и каждый будет добиваться успеха на собственном поприще. Был бы жив отец, вы стали бы с ним отличным тандемом. Ты даже мыслишь как он. Два Павловых спасают жизни людей… Да, это была бы отличная команда. Знаешь, я частенько тебе завидовал, ведь ты был таким как отец, а я был не таким как вы, словно чужим, и это заставляло меня чувствовать себя неполноценным, словно мой дар — это не награда, а уродство, аномалия. Как бы я хотел оказаться на твоём месте, Ник! Чтобы быть таким же, как вы. Но с возрастом понял, что мой дар мне нравится больше. Я прирождённый ратник, а ты прирождённый целитель, и это нормально. У каждого из нас свой путь.

Как же брат изменился! Прежний Лёня ни за что бы не поделился своими чувствами и потаёнными мыслями, а сейчас говорит такие вещи, которые я никак не ожидал от него услышать.

Я не перебивал Лёню, потому что понимал: ему нужно выговориться, выплеснуть всё, что скопилось у него на душе. Хорошо, что он решился на этот разговор.

— Я рад, что у меня есть такой брат и ценю тебя таким, какой ты есть, — произнёс я, пожалуй, самые ценные слова, которые только могли прозвучать. — А на счёт работы не переживай, найду кого-нибудь.

— Слушай, а почему бы тебе не позвать Ардатьева? — спохватился Лёня. — Благодаря тебе он давно отошёл от травм. Петруха хороший ратник. Да, не в той форме, что мы сейчас, но это и не удивительно, учитывая сколько ему пришлось проваляться прикованным к постели. Дай ему месяц-два на восстановление, и ты получишь отличного охранника. Тем более, что Ардатьев лоялен тебе и готов жизнью пожертвовать в благодарность за то что ты для него сделал.

А что, это отличная мысль. Странно, что она не пришла мне в голову раньше, чем брату. И это я считаю себя «мозговым центром»?

— Кстати! — просиял Лёня. — Петруха может быть отличным противником для тебя на тренировках. Пока его мышцы немного атрофированы, вы будете на одном уровне.

— Спасибо за высокую оценку моих физических возможностей, — прокомментировал я слова брата.

— Без обид, но ты не ратник, а потому тебе никогда не сравниться с Ардатьевым, когда он будет на пике своих возможностей.

— Это я знаю. Также, как никто из вас не сможет также эффективно лечить больных, как это делаю я. Мы такие же разные, как молот и скальпель, но делаем одно дело.

— Какое? — ухмыльнулся Лёня, словно придумал смешной вариант.

— Делаем этот мир лучше.

Я повернулся и направился к лестнице, думая, что наш разговор окончен, но Лёня сегодня разошёлся дальше некуда. Может, это запал после драки побудил его на душевную беседу?

— Ник, спасибо тебе! — произнёс брат мне вслед.

— Да ладно, мне просто повезло попасть ему в морду отваром, — отмахнулся я.

— Я не об этом, — произнёс Лёня. — Я читал то письмо, которое оставил тебе Потехин. Ты ведь пошёл умирать ради того, чтобы попытаться спасти нас. И там, на подпольном турнире, ты рисковал жизнью, чтобы отыскать меня.

— Потому что мы семья, иначе никак, — ответил я, уверенный в том, что ради меня Лёня сделал бы то же самое.

Глава 12

Яр-на-Светлице

На поездку в главный город нашей губернии я решился только на следующий день. Помимо энергии, которую вливал в меня Шеншин, я активно расходовал свою силу целителя, чтобы ускорить результат. Таким образом, к концу больничного отпуска меня беспокоила только нога, остальные повреждения уже затянулись и не представляли проблем. Даже от свежей раны, оставленной оборотнем, остались лишь едва заметные следы.

Теперь я понимал Арбузова, который носился повсюду с повреждённой ногой. При таком темпе жизни просто непозволительно выбросить из жизни почти неделю времени.

Именно поэтому, сразу после обхода и процедуры у Юрия Александровича я попросил Рому отвезти меня в главный город нашей губернии. С утра Мухин уже успел смотаться к местным умельцам, поменять капот и вставить лобовое стекло. Платить пришлось мне, так как машина принадлежала Павловым, поэтому я снова остался без карманных денег. Эта тенденция начинает меня раздражать. Сколько бы я ни зарабатывал, постоянно находится какая-то проблема, которая вытягивает все деньги.

— Честно говоря, я не очень люблю туда кататься, — признался Мухомор, когда мы заговорили о предстоящей поездке. — Уже на въезде в город могут быть пробки, а по улицам не развернёшься — куча машин, все куда-то торопятся. Дороги, конечно, сделаны грамотно, но в час-пик всё равно можно проторчать минут десять-пятнадцать в пробке.

— Это ты ещё в Москву не ездил! — рассмеялся я, вспоминая какие там могут быть пробки.

— Будто ты ездил! — осадил меня Рома.

— Ездить — нет, но поток машин видел.

Не рассказывать же мне, что я бывал в Москве совсем в другой жизни, о которой местным знать не следует? А там машин было куда больше, чем в этом мире.

Дорога заняла у нас меньше часа. Местные машины в принципе не могут разгоняться до высоких скоростей, потому как работают на солнечной энергии, а двигатели просто не предназначены для гонок. Разумеется, если очень нужно зарядиться ночью, можно поискать электрическую сеть. Несколько минут, и доехать до дома хватит.

Но нельзя вжать педаль в пол и наслаждаться скоростью в сто сорок километров в час — это просто нереализуемо. Может, и правильно, потому как из-за превышения скорости часто случаются аварии, а иногда и со смертельным исходом. Той скорости, которую была в состоянии выдать старушка Ромы, было вполне достаточно. Глядя на спидометр, я видел отметку в восемьдесят четыре километра в час, но Муха просто не пытался выжать из неё максимум. Думаю, до девяноста разогнаться вообще не проблема.

А вот в черте города мы проблуждали ещё минут сорок. Там и скорость меньше, и светофоры, и куча пешеходов, которые торопятся по своим делам. А ещё отличительной особенностью Яра-на-Светлице являются мосты, по которым тоже особо не разгонишься.

Город раскинулся по обе стороны реки Светлицы, а три моста обеспечивали сообщение между берегами. На западной части города, в которой мы находились сейчас, располагались жилые кварталы, образовательные центры и больницы, а на восточной стороне — преимущественно производственные цеха, склады и фабрики. На восточной окраине ютились рабочие посёлочки, но их отсюда почти не было видно за высокими массивами заводских построек.

По реке курсировали крупные корабли, перевозящие грузы и пассажиров, а среди них кружились десятки лодочек, яхт и катеров. Я невольно залюбовался увиденным зрелищем и не заметил как мы добрались до больницы, которая располагалась неподалёку от реки.

Искать здание больницы долго не пришлось, потому как Рома уже бывал здесь и привёз нас на парковку одного из отделений.

— Вставайте здесь, чтобы не переходить дорогу, а я отгоню машину, потому как это место для служебного транспорта и оставлять машину здесь нельзя, — скомандовал Мухин.

— А что, пусть сам идёт! — проворчал Лёня, который не любил больницы, поэтому всеми силами пытался избежать их посещения.

Не стал тащить никого за собой, чтобы не создавать эффект толпы, да и дело у меня деликатное, которое лучше решать с глазу на глаз. Кабинет Черняева я нашёл сразу, но попасть на приём к заведующему оказалось не так-то и просто. У него бы масса дел, и хоть мы добрались до больницы уже к обеду, заведующий до сих пор не освободился. Попасть к нему удалось лишь после перерыва.

В кабинет прошмыгнул невысокий мужчина лет шестидесяти на вид с торчащими в стороны покрытыми сединой волосами. А ещё у целителя были длинные бакенбарды, что для местных было большой редкостью.

— Борис Николаевич, я от господина Михайловского, знаете такого? — поинтересовался я, когда мы познакомились.

— А, Петя Михайловский! — улыбнулся мужчина, покачав головой. — Помню, конечно! Ну, он и начудил там у себя. Сидел бы тихонечко ректором, не пылил, и всё бы как-нибудь сложилось. Нет, нужно было ему упереться рогом из-за того здания. Прогресс не остановить и глупо сопротивляться переменам. В его случае они просто проехались по нему, словно катком и раздавили.

— Там тёмная история, — отмахнулся я, не желая обсуждать детали. — Я к вам немного по иному вопросу. Мне вас посоветовали как искусного целителя, который может проконсультировать по вопросам операции на лице. Видите ли, у меня есть клиентка, которая жутко стесняется своего носа и хочет сделать его меньше и более тонким, а скулы наоборот более выразительными. Я был бы вам благодарен, если бы вы дали совет на счёт этой операции. Я рекомендовал обратиться к вам, но она наотрез отказывается.

— Ох, молодой человек! Вы даже не представляете куда лезете, — ответил ЧерняевЮ покачав головой. — Болезнь можно вылечить, если знать как. Рану можно заживить. А вот придать эстетический вид и красоту формам лица невероятно сложно, потому как понятие прекрасного у каждого своё, и мы не знаем в точности к чему стремиться. Именно поэтому я не берусь за подобные операции и даже не учусь их проводить. И вам советую не влезать в это, а заняться более приземлёнными вещами. Да, у нас в городе есть целители, которые чисто теоретически могут взяться за это дело, но уверяю вас, что ни один из них не согласится на это в своём уме. К примеру, я не делал таких операций достаточно давно и не собираюсь.

— А можете дать мне их данные? — попросил я Черняева.

Нехотя заведующий всё-таки продиктовал имена двух целителей и адрес больниц, где те принимают. На этом мы с ним распрощались. Мне он показался очень скользким типом, который дважды думает прежде чем открыть рот и ответить на вопрос. Возможно, заведующий больницей и должен быть таким, ведь к его словам прислушиваются и двойных смыслов или ошибок в его речи быть не должно, но впечатление всё равно осталось двоякое.

Вернувшись в машину, я попросил Рому отвезти меня ещё по двум адресам, что вызвало у Лёни обречённый стон. Вот только оба адреса мне не дали совершенно ничего. Профессор Хвостов, преподававший в Ярской академии целителей и работавший на полставки в Пятой ярской больнице, находился в отпуске и найти его не представлялось возможным, а второй человек уехал на конференцию в Москву и вернётся не раньше, чем послезавтра.

Пришлось возвращаться домой ни с чем. С другой стороны, я хотя бы проверил свою теорию, и могу быть спокоен, но настроение у меня всё равно было паршивое из-за впустую потраченных сил и времени. Если бы знал, что этим закончится, лучше бы перенёс часть приёмов на сегодня.

— Да откуда вы все берётесь! — выругался Мухин, ударив по тормозам, когда из-за поворота выскочил автомобиль, рассчитывая проскочить перед нами.

Рома вовремя успел отреагировать, избежав столкновения, но внезапная остановка совершенно не понравилась тем, кто ехал следом за нами, о чём они не упустили возможности заявить с помощью громких сигналов.

— Ник, я больше в Яр не поеду, как хочешь! — заявил Муха, нервно сжимая баранку. — Не город, а какой-то пчелиный улей!

Когда машина выехала из города, облегчённо вздохнули абсолютно все. Рома заметно расслабился, а Лёня включил новости на экране, который со стороны напоминал магнитолу.

Поначалу я не обращал внимания на поток шума, который доносился из динамиков, потому как мне практически ничего не было слышно из-за воя ветра, но заметив на экране знакомое лицо, я заинтересовался репортажем.

— А мы хотим рассказать вам историю о чудесном преображении после трагедии, изменившей жизнь молодой девушки на «до» и «после», — протараторил репортёр. — Студентка Ярской академии целителей пострадала от лап обезумевшего перевёртыша. Мощным ударом когтей он едва не оторвал ей голову. К счастью, девушка выжила, но её лицо превратилось в сплошную кровавую рану. Если бы не профессионализм целителей, пострадавшая навсегда осталась бы с ужасными шрамами. Мы находимся неподалёку от здания академии, где произошла эта леденящая кровь трагедия.

— Ну-ка, сделай громче! — попросил я, увидев на экране репортаж, героем которого был Черняев.

— Не волнуйся, это не наш оборотень. Нашего мы уже поймали, — успокоил меня Лёня.

— Может, и наш. Видео было снято после того, как целители провели операцию. Между прочим, именно такая процедура меня привела сюда.

— Что, завидно? — рассмеялся брат, добавляя звук.

— Мы находимся в Первой ярской больнице, где сложнейшую операцию по восстановлению формы лица и носа сделал лично заведующий больницы Борис Николаевич Черняев, — заявил журналист в следующем эпизоде. — Скажите, что вызвало у вас наибольшую сложность?

— Эта операция вообще оказалась тяжёлой, — произнёс на камеру целитель, опустив глаза в пол. — Она потребовала не только высочайшего уровня владения даром, но и недюжинной фантазии. Нужно ведь не только заново соединить ткань и повреждённые сосуды, но и придать им привлекательную форму. Думаю, получилось достойно.

Дальше в репортаже появились фотографии девочки до операции и после. Да, природа всё-таки самый искусный целитель, но и человек кое на что годится. Получилось не так красиво, как было, но что грешить, если перспективы были просто ужасные? Девушка вообще могла остаться без носа и с глубокими шрамами от шеи и до самого лба.

— Это далеко не первая операция в области лицевой хирургии, которую искусно провёл блестящий тандем целителей в лице Бориса Николаевича Черняева и Виктора Степановича Хвостова.

Ой, какие молодцы! Пожалуй, это тот самый редкий случай, когда я в восторге от работы наших журналистов. Сейчас они проделали ту работу, которая оказалась не под силу мне и выдали на блюдечке всю необходимую информацию. А ведь как всё сходится! Операция по изменению лица, которую могут провести лишь три целителя на весь город. И двое из этой троицы стали героями репортажа. Тот же оборотень, который напал на девушку, наверняка сделал это с неделю назад перед тем, как отправиться к нам и навести шума в Дубровске. Чтобы стражи порядка не хватились его раньше времени, Черняев с Хвостовым изменили его внешность, придали агрессии и наворотили ещё одной Вселенной известно чего. Думаю, они же поработали над созданием двойника. А дело происходило на базе академии, рядом с которой перевёртыш напал на девочку. Зачем он так себя повёл — одной Вселенной известно. Возможно, свою роль сыграли изменения, которые внесли в него эти спятившие целители. Захотели поиграть в богов и влезли в генетику или выполняли чей-то заказ? Вот пусть они сами об этом и расскажут.

— Ник, проще лицо! — хмыкнул Лёня. — Ты сейчас лопнешь от зависти.

— Ага, было бы чему завидовать. Так красочно врать я точно не умею. Рома, поворачивай назад. У нас появились важные дела в Яре, — произнёс я и набрал Короткова.

— Слушаю, — прозвучал в динамике голос Павла.

— Это Николай Павлов, — представился я. — У меня есть срочное дело к Мадьярову. Я еду в Яр, нам нужно увидеться с глазу на глаз. Это касается оборотня и тех, кто его создал. Так и скажи, что он не пожалеет.

Минут через десять Коротков перезвонил и предложил встретиться на парковке торгового центра на левом берегу Светлицы. Ехать туда нам было всего несколько минут. Машина имперских ищеек уже стояла на парковочном месте, а стоило нам появиться рядом, вторая машина отъехала освобождая место для нас. Мне осталось лишь перейти из одной машины в другую.

— Выкладывай! — скомандовал Мадьяров, когда я сел на заднее сидение машины.

— Что удалось узнать об Элен? — задал я вопрос, который мучил меня всё это время. Конечно, можно было поинтересоваться судьбой девушки у Короткова, но я хотел, чтобы ответил лично Мадьяров, которого с Красновой явно связывали близкие отношения.

— Мертва, — с каменным лицом ответил он. — Ты меня позвал сюда, что узнать о её судьбе?

Кирилл Витальевич явно не хотел развивать эту тему. Возможно, ему было тяжело говорить об Элен. Может, он корил себя за её гибель, но подтвердить или опровергнуть свои догадки мне вряд ли когда-нибудь удастся.

— Нет, просто хотел знать наверняка. Но если вы не хотите говорить об этом, перейду к делу. Полагаю, допрос оборотня не дал результатов? — начал я раскручивать клубок из предположений и догадок. Если я правильно понял, целители постарались очистить его память от ненужной информации. У него в памяти остались только нужные знания и желания.

— Ты назначил встречу, чтобы задавать вопросы? — недовольно нахмурился начальник службы имперской безопасности.

Пришлось рассказать ему всё, что я смог узнать и до чего дошёл с помощью размышлений.

— На счёт Хвостова можно не спешить, — подытожил я свой рассказ. — Уверен, он уже не вернётся из отпуска. В лучшем случае он успел покинуть страну, но более вероятно, что целитель уже стал жертвой того же оборотня или людей Потехина, а вот пообщаться с Черняевым ещё есть шанс.

— Едем в Первую ярскую больницу, — распорядился Мадьяров. — Павлов едет с нами.

В этот раз посещение больницы принесло совершенно иной опыт. Мы промчались от входа к кабинету заведующего подобно вихрю. Весь путь занял меньше двух минут. Я даже немного запыхался, а вот мои спутники не подали и вида. По ним и не скажешь, что они только что мчались по коридорам.

— Работаем! — распорядился Кирилл Витальевич. Один ратник остался стоять снаружи, а двое одарённых прошли в приёмную вместе со мной и начальником.

— Борис Николаевич попросил его не беспокоить! — закричала секретарша, подскочив с места, когда мы ворвались в приёмную заведующего.

— А мы и не будем его беспокоить, мы здесь по другому поводу, — ответил Мадьяров и кивнул в сторону двери. — Гео, работай!

От мощного удара ратника запертая дверь рухнула, по инерции боец влетел в кабинет, а мы последовали за ним. Черняев лежал на полу и задыхался, а из смертельной раны на его шее толчками вытекала кровь. Это была не рваная рана, как от когтей оборотня, а искусный ровный разрез в нужном месте. То, что заведующий ещё был жив, было полностью заслугой его дара, вот только силы целителя были на исходе, а мне одному его не вытащить из того света. Слишком профессионально сработано. Понимая, что у меня остались считанные секунды, я помчался к заведующему, прижал как смог артерии и принялся заливать энергию в его тело.

Пытаться заживить раны нет смысла — он умрёт быстрее, чем мне удастся это сделать. Но я могу выиграть ещё несколько секунд, чтобы получить ответы.

— Это был человек Потехина? — закричал я в надежде, что Черняев в состоянии понять меня и как-то дать понять прав я или нет. Поднятый вверх большой палец означал положительный ответ.

— Это вы с Хвостовым провели операцию на лице двойника Потехина?

Тот же самый жест повторился, подтверждая мои догадки.

— Оборотень — тоже ваших рук дело? Сколько операций вы провели на оборотнях?

— Черняев показал один палец, а затем его взгляд помутнел, тело задрожало, и он замер, уставившись на меня стеклянным безжизненным взглядом. Когда руки перестали трястись и обмякли, я перевёл взгляд на Мадьярова.

— У вас отличное произношение, господин Павлов, и завидное умение лаконично и чётко задавать вопросы. Напомните пригласить вас на финал интеллектуальной игры в нашем заведении в качестве ведущего, — произнёс Кирилл Витальевич с таким видом, будто его совершенно не беспокоила смерть человека прямо у него на глазах. Потрясающее самообладание. Или всё же чёрствость, выработанная за годы службы?

— Кто был у заведующего перед нами? — поинтересовался Мадьяров у секретарши, которая была до смерти напугана случившимся.

— Какой-то мужчина в сером костюме, — ответила девушка.

— Приметы! — потребовал Мадьяров.

— Высокий, темноволосый, в сером костюме, с тоненькими чёрными усами, — вспоминала женщина.

— Все выходы из здания перекрыть! — распорядился Мадьяров, передав приказ по рации.

Несмотря на все попытки задержать преступника, ему удалось улизнуть ещё до того, как имперские ищейки попытались взять его след.

Позже, просматривая записи с охранных камней, которые работали по принципу наших камер наблюдения, секретарша узнала мужчину в костюме. Вот только он не выходил из помещения, а вместо него больницу покидал мужчина в рубашке, широких штанах, без усов и в шляпе с широкими полями. Скорее всего, это и был он, вот только рассмотреть его лицо не удалось из-за головного убора, натянутого едва ли не на глаза.

— Поздравляю вас, коллеги, нас снова обвели вокруг пальца, — вызверился Мадьяров. — И как будем искать неуловимого убийцу? Отпечатков пальцев он нигде не оставил, его волос нет, да и не уверен, что они были настоящими. В этом деле всё больше запутанностей.

— Полагаю, вы так и не смогли установить настоящую личность оборотня? — предположил я, проанализировав слова Черняева.

— Вы поразительно догадливый молодой человек, — поморщился Мадьяров из-за неудобного вопроса. — Он вообще не помнит кто он и не знает ничего кроме целей, которые нужно устранить.

— А среди приоритетных целей Столбов, Михайловский и я?

Мадьяров не смог скрыть своего удивления. Пусть он ничего не сказал по поводу моих предположений, но я успел заметить удивление на его лице. Наконец, он всё-таки решил поделиться информацией:

— Помимо вашей троицы в списке на ликвидацию значился ещё и градоначальник Дубровска.

Глава 13

Приметы и суеверия

Слова Мадьярова заставили меня всерьёз пересмотреть положение вещей. Выходит, Потехин решил ни много ни мало сместить самого градоначальника! Но какой в этом смысл, если его избирает народ? Предположим, Дмитрию удастся устранить нынешнего главу города, что дальше? Неужели ему под силу подтасовать результаты голосования, или он всерьёз рассчитывал выиграть следующие выборы? Забраться бы в мысли этого негодяя хотя бы на пару минут, да боюсь, что даже искусный духовник не сможет в этом помочь. Но что делать мне в этой ситуации?

— Значит, слушай меня внимательно! — распорядился начальник имперских ищеек, когда очередь дошла до меня. — Распоряжение Короткову я дал. Он с ребятами проследит за тобой и остальными членами списка. Но у наших людей и помимо тебя хватает проблем, поэтому постарайся не впутываться в неприятности. Если Потехин реально выжил, он непременно попытается довести свою задумку до конца. Этот человек не из тех, кто отступится после первой неудачи.

Я осознавал серьёзность ситуации, а потому особо не возражал. Другое дело, что опека Короткова кажется не слишком надёжным способом обезопасить себя от угрозы одного из самых находчивых проходимцев в этих краях.

Меня вернули на то же место, откуда и забрали. Когда я сел в машину, Лёня издал красноречивый вздох, который был призван показать насколько он устал сидеть на месте и ждать моего возвращения.

— Я уже думал, что нам придётся торчать здесь целую вечность!

Спасибо, хоть Мухин ничего не сказал, а молча завёл машину и выехал на дорогу, ведущую к дому. Кажется, у Ромы больше благоразумия, чем у моего братца, и он положительного на него влияет, выступая неким противовесом.

Сидя в машине, я наблюдал за многочисленными огнями вечерного города. Те огоньки, что издавали тёплое свечение, принадлежали уличным фонарям. Многочисленные огни, разбросанные словно звёзды на ночном небе, светились в окнах жителей, которые вернулись по домам и были заняты своими ежедневными хлопотами. Ну а совсем крошечные красноватые точки располагались на катерах и рыбацких лодках, показывая окружающим судам их расположение. Эти огоньки проплывали перед глазами и исчезали вдалеке, а наша машина неслась по дороге в сторону Дубровска.

Когда помимо освещающих трассу фонарей и фар машин не осталось никаких других источников света, я смог отвлечься от созерцания этой светомузыки и погрузился в собственные мысли.

На что вообще рассчитывал Потехин? Как мне удалось узнать от Мадьярова, владелец «Абсолюта» переписал свой бизнес на отца. Выходит, сам он полностью ушёл в тень и начал играть по-чёрному? Но ведь рано или поздно его найдут, местные имперские ищейки умеют идти по следу и впиваться в горло проходимцам, угрожающим безопасности и благополучию государства. У этого человека наверняка должен оказаться какой-то план, ведь он далеко не идиот, чтобы рисковать всем, что у него есть.

Подъезжая к дому, я заметил машину, припаркованную на другой стороне дороги, где сидели два человека. Судя по почерку, это явно ребята Короткова. Они теперь круглосуточно будут таскаться за мной? Забавно было бы посмотреть как они повсюду следуют за экипажем «скорой» во время моей смены.

На следующий день, когда я выходил из дома, машины с наблюдателями уже не было. Я прошёлся по пустынной улочке, свернул к остановке и немного пробежался, потому как трамвай уже принимал пассажиров и готовился продолжить путь. Сегодня заметно потеплело, а на солнце температура поднялась выше ноля, поэтому казалось, будто пришла весна. Уже завтра снова похолодает, предсказатели клянутся, что на Дубровск идёт холодный ветер, но я привык не доверять этим прогнозам. Даже в этом мире предсказатели частенько ошибаются в своих прогнозах и не особо превосходят наших синоптиков.

— Смотрите-ка, кто это у нас решил на работу выйти? — рассмеялся Анненков, стоило мне появиться на станции скорой помощи. — Никак надоело дома без дела валяться?

— Ярик, ты не с того начинаешь свою карьеру целителем скорой помощи, — спокойно, с напускной трагичностью произнёс я, одарив друга снисходительным взглядом. — Роль шута уже занята Лыковым, а двух таких паяцев станция не выдержит.

Дружный хохот персонала станции, который находился в зале, ожидая вызова, ознаменовал мою победу в этой словесной дуэли. Жаль, самого Лыкова не было, он бы наверняка оценил шутку. Зато Анненков понял, что был бит и сменил тему.

— Я уже две смены отработал, пока ты на больничном был, — похвастался он. — Вот, сегодня после выходных на третью вышел.

— С почином! — искренне поздравил я друга. — Если выдержал первые дни, значит, и дальше справишься.

Времени на словесные перепалки уже не оставалось, потому как началась наша смена, и пришло время разбредаться по машинам.

Первый вызов оказался довольно простым. Нас вызвала женщина в возрасте с жалобами на боль в сердце и тяжёлое дыхание. Первое подозрение было на инфаркт, потому как сначала ждёшь самых серьёзных проблем, а в ходе диагностики уже выясняешь точный диагноз и решаешь что делать дальше. С тем же инфарктом счёт идёт на часы. Чем раньше начнёшь оказывать помощь, тем больше шансов, что пациент выживет и успешно справится с последствиями. В этом мире благодаря силе дара шансов выкарабкаться и вернуться к полноценной жизни у людей куда больше, но никакой дар не поможет, если проморгать симптомы и где-то допустить ошибку.

К счастью, в этот раз это была простая стенокардия. Мы залили в Акулину Павловну массу энергии, простимулировали работу сердца, и симптомы прошли.

— Вам поберечь себя нужно, травки лекарственные пропить, чтобы сдерживать давление и поддержать сердечко. Я вам крупными буквами на листочке написал рекомендации по лекарствам, которыми нужно поддерживать здоровье, а завтра к вам придёт целитель, подлечит вас и убедится, что лечение идёт хорошо, и нет никаких осложнений.

— Благодарю, сыночки! — расплылась в улыбке женщина. — Я уже чувствую, что мне гораздо лучше. Сейчас ещё посижу немного, и пойду сена коровкам натаскаю, а то они с самого утра голодные.

— Какое сено, мать? — встрепенулся Басов. — Вам покой нужен и лечение. Никаких физических нагрузок.

— А коровки мои как без меня обойдутся? Их ещё и подоить нужно, а у меня сил нет.

— Значит, нужно искать помощников, потому как вам одной справляться уже тяжело, — заметил Матвей Анатольевич, разжёвывая прописные истины женщине, словно ребёнку.

— Да ну, а какой смысл тогда, если всё на зарплату работникам уйдёт. И потом, разве они справятся также хорошо, как я?

— Так продайте коровок! — нашёлся Иваныч, который слушал наш разговор со стороны.

— Кого? Коровок моих? Да они мне как родные! Я лучше сама на тот свет пойду, чем кому чужому их отдам.

— Судя по всему, рано или поздно так оно и случится, — тихо проворчал Басов, чтобы пациентка его не услышала.

Уже по дороге к машине я поинтересовался у старшего целителя о причинах его недовольства.

— Понимаешь, Ник, вот есть такие пациенты, которых иногда лечить не имеет смысла. Вот мы тратим свою энергию, которую могли бы пустить на боле важные цели, а эффекта нет. Тебе разве не хотелось бы видеть, что твои усилия не прошли напрасно? Знаешь, я ведь давно на «скорой» работаю, всего через пару лет после академии сюда пришёл, и часто встречаю в городе людей, которых спас. Там бежит мальчишка, которого мы доставали из ямы с переломами обеих ног, дальше идёт девушка, которую лет пять назад спасли на пожаре. Теперь она уже взрослая и сама скоро станет матерью. А ведь этого всего могло бы и не быть без нашего вмешательства. Мир вокруг был бы иной, не вмешайся мы в определённый момент. Кто-то кому-то не сделал бы предложение, кто-то не родился бы на свет, не изобрёл какое-то устройство, не собрал бы новую машину для «скорой» и так далее. Мы живём в замудрённом колесе, где каждое наше действие запускает определённый процесс и вращает его в нужную сторону.

— Это ведь здорово. Приятно видеть что мы меняем мир.

— Верно! А вот с такими пациентами, как наша бабулечка, теряется всякий смысл. Отчего у неё развилась стенокардия? От того, что она кидала вилами сено, что в её возрасте уже не позволительно. Небось, ещё и воды натаскала с колодца своим коровкам. Мы её вылечили, а она всё равно пойдёт дальше, едва ей станет немного лучше. А завтра целитель придёт, и потратит свою энергию впустую.

— Пчоему впустую? Он даст ей возможность продолжить вращать колесо. Кто знает, может, кому-то это молоко жизненно важно. Она ведь его продаёт. Выходит, мы своими действиями помогаем ей менять мир вокруг себя в лучшую сторону, иначе сама бы она не справилась. Это наша святая обязанность как целителей, и я нисколько не жалею о потраченной энергии. Каждый день мы помогаем десяткам людей вращать своё колесо жизни, а тысячи наших коллег помогают миллионам. Да, весь мир не держится на целителях, но мы — та сила, которая определённо делает этот мир лучше.

— Хорошая мысль. Я почему-то не думал об этом в таком ключе, — отозвался Басов.

Иваныч завёл двигатель и собирался уже ехать, когда вслед за нами выбежала Акулина Павловна.

— Погодите, родненькие! Вот, возьмите молочка, или творожка немного.

— Благодарю, но по правилам не можем взять — нас за это ругают. Лучше угостите кого-нибудь, — вежливо отказался Матвей Анатольевич.

— Что, и не попробуете даже?

— Увы, даже не попробуем, — отрезал старший целитель. — Будьте здоровы!

— Спасибо вам, соколики! Хорошего вам дня!

— Бабуля, ну, зачем? — простонал Басов. — Никогда не желайте целителям на «скорой» хорошего дня, ночи и другого времени суток, иначе смена будет просто сумасшедшей.

— Анатольич, ты вот вроде бы взрослый человек, уже семнадцать лет работаешь на «скорой», а до сих пор в эту ерунду веришь, — накинулся на него водитель. — Ладно вон эти, зелёные. Но ты-то куда?

— Знаешь, Юрий Иванович, когда ты попадёшь несколько раз в такие неприятности, начнёшь и не в такое верить. Никаких пожеланий, и всё!

Остаток дня действительно выдался непростым. За следующие четыре часа нам пришлось принять всего два вызова, но каких!

— На выезде из Дубровска перевернулся междугородний автобус. Водитель не справился с управлением на обледеневшей трассе и автобус выскочил на встречную полосу, а затем упал в кювет. К счастью, навстречу никто не ехал в этот момент, иначе пострадавших могло быть куда больше, — объяснил Басов, получив информацию от диспетчера.

На этот вызов прибыли оба экипажа «скорой помощи». К моменту нашего прибытия люди самостоятельно выбрались из перевернувшегося на бок транспорта и отогревались горячим чаем, который нашёлся у кого-то в термосе. К счастью, среди них нашёлся целитель, но в одиночку он не мог помочь всем пострадавшим, поэтому наша помощь пришлась очень кстати. Мы забрали на себя самых тяжёлых. Одному мужчине придавило ногу и пробило грудную клетку куском железа. Пришлось экстренно проводить ему операцию прямо на улице, потому как до больницы он бы никак не дотянул. Второго пострадавшего сильно посекло осколками стекла. Он истекал кровью и требовал скорейшего целительного вмешательства.

— Что тут у вас? — поинтересовался Анненков, выскочив из второй машины «скорой», которая прибыла на помощью Следом за ним торопился Лыков.

— Двенадцать пострадавших, из них семеро тяжёлые. Мы двоих уже стабилизировали, ещё одному помог целитель, который был пассажиром автобуса. Сейчас по очереди будем перевозить в больницу. Погоди, а ты разве в бригаде с Лыковым работаешь?

Я как-то не придал значения тому, что Ярик сегодня был на станции. Мало ли зачем он мог заявиться на станцию? Может, ему дома скучно?

— Вообще нет, но Мценский попросил поменяться сменами.

— Дурацкая примета! — прокомментировал Лыков.

— А нам сегодня «хорошего дня» пожелали, — подхватил Матвей Анатольевич.

— О! Тогда ждите, что на Дубровск метеорит упадёт, но мы с вами уцелеем и будем всех спасать, — отозвался напарник Ярика.

Пришлось задержаться ещё на пару часов, пока все пострадавшие не получили своевременную помощь. Спасатели достали автобус из кювета и отправили его на ремонт, а всех пассажиров, которые не нуждались в срочной помощи целителей, усадили в другой автобус и отправили в отделение на осмотр. Представляю, сколько работы прибавится у наших коллег!

Оставалось всего полтора часа до конца рабочего дня, когда последний пострадавший был прооперирован и доставлен в отделение. Состояние всех пациентов было стабильным, но многие нуждались в наблюдении.

К сожалению, на этом наши злоключения не закончились. Судьба словно поджидала когда мы справимся с одной проблемой, чтобы подбросить новую.

— Иваныч, гони на Дубровский пруд. Двое энтузиастов решили выйти на лёд порыбачить, а по итогу сами едва не пошли на корм рыбам.

— Так ведь ещё вчера потеплело, и солнце светило. Какой дурак пойдёт после этого на пруд? Морозов давно уже не было настолько крепких, чтобы вода достаточно промёрзла.

— В том-то и беда, что оно то подмораживает, то тает, из-за этого лёд становится пористый и хрупкий. Но разве этих безумцев остановить? Уверен, это только начало сезона, за следующий месяц, пока лёд окончательно не сойдёт, нас ждёт ещё масса таких вызовов.

На Дубровский пруд мы примчались всего через семь минут. Машины пропускали нас вперёд, освобождая дорогу, поэтому до места происшествия мы добрались без особых проблем.

Чтобы пробиться к потерпевшим, пришлось попросить расступиться толпу людей, которые гуляли в центре города. Некоторые пытались оказывать первую помощь, но делали это не самым лучшим образом.

— Нельзя растирать кожу снегом, так вы только травмируете её, заносите заразу и причиняете ещё больше вреда обмороженным участкам! — сделал замечание Басов, присаживаясь рядом с потерпевшим. — Где второй потерпевший?

— Так ведь он не всплыл, — отозвался кто-то из толпы. — Этот мужчина и бросился спасать своего напарника, который ушёл под воду вместе с ледобуром, вот только сам промок до нитки, а вытащить друга не смог.

Матвей Анатольевич потянулся даром к рыбаку и ненадолго завис. Я занялся тем же, готовясь использовать дар по предназначению, которое укажет старший целитель, но понял, что в этом нет необходимости. Энергетические каналы потухли, дыхание и сердцебиение отсутствовало. И всё равно, мы должны побороться за жизнь этого безумца. Он бросился на помощь другу, а не безучастно наблюдал с берега, поэтому не заслуживает того, чтобы умереть вот так, не дождавшись помощи!

Я запустил мощную волну энергии по телу рыбака. Она прокатилась по его каналам, вызывая кратковременные вспышки, но ничего не произошло. Вторая попытка также не принесла желаемого эффекта.

— Дай-ка я попробую! — скомандовал Басов и взялся за дело, но у Матвея Анатольевича тоже ничего путного не вышло. Он трижды пытался хотя бы зажечь огонёк жизни в теле пострадавшего, не говоря уже о том, чтобы привести его в чувство, но все попытки закончились провалом.

— Можно констатировать смерть, наступившую от переохлаждения, — тихо произнёс старший целитель, оставив попытки реанимировать пациента.

— Надо было ехать быстрее! — выпалил кто-то из толпы, что здорово задело Басова.

— Вы думаете, я должен стоять над каждым идиотом, которому захочется поиграть в игры со смертью? — вспылил старший целитель. — Если каждый будет гробить себя, то ни один целитель не сможет спасти.

Мы дождались прибытия повелителей стихий, которые смогли без особых проблем поднять со дна озера тело второго рыбака. Выходит, сразу две смерти за одну смену. Причём, у меня это первые пациенты, которым мы не смогли помочь. Первая потеря, и сразу такая существенная.

Мне ещё ни разу не приходилось констатировать смертельные случаи, поэтому Матвей Анатольевич взвалил эту задачу полностью на себя.

— Простите, а вот вы когда шарили по дну в поисках тела, ледобур там не видели? — поинтересовался один из мужчин, который, судя по всему, тоже увлекался рыбалкой. — У Николаича ледобур был очень хороший. Раз ему он теперь без надобности, я бы себе забрал…

— Да катитесь вы к лешему со своими ледобурами! — вспылил Басов.

Рыбак поспешил затеряться в толпе, которая постепенно разбредалась, потеряв интерес к происходящему.

Наша смена также была завершена. На дежурство вышла ночная смена, а мы могли возвращаться на станцию и отдыхать.

— Ты как? — поинтересовался старший целитель, когда мы вернулись в машину.

— Полностью выжат. Мне кажется, я сейчас приду домой, переоденусь и рухну в кровать.

— Бывали деньки и похуже, — отмахнулся Матвей Анатольевич. — Главное, что ты не особо проникся смертью пострадавших. Знаешь, есть целители, которые, увидев смерть, сразу завязывали с работой и уходили. Я не шучу, вон, Иваныч не даст соврать.

— Ага, были такие! — отозвался водитель, глянув на меня через зеркало заднего вида. — Один пацан был впечатлительный и девчонка. Оба сбежали, как только не удалось спасти пациента. Причём, у пацана человек умер прямо на руках.

— А что сразу девчонка? — отозвалась Даша, которая ехала белая, как мел. — Девочки тоже бывают очень выносливыми и терпеливыми.

— Ты у нас вообще самородок, — не упустил возможности похвалить медсестру Басов. — Таких, как ты, ещё поискать надо!

Я не испытывал глубоких чувств. Да, всегда тяжело видеть смерть и расписываться в собственном бессилии помочь тем, кто нуждается в спасении, но я сам прошёл через перерождение, ещё и запомнил как это происходит. Хорошо, хоть сознание потерял в этот момент, а то могла бы и фобия развиться. А в этом теле мне доводилось и самому лишать жизни разных негодяев, поэтому смерть для меня не была каким-то кошмаром.

— А мне проще было, ведь оба погибли до того, как мы приехали, — поймал я себя на мысли и поделился ей с остальными членами бригады. — У меня даже не возникло мысли, что я сделал что-то не так.

— Вот пусть и не возникает, — ухватился за мои слова Басов. — Бывают такие случаи, когда ничем нельзя помочь. Нужно принять это как неизбежное, жить и работать дальше. Ради тех, кому ещё можно помочь.

Глава 14

Обязательства

На следующий день меня ждало всего одиннадцать вызовов, но я не особо радовался, потому как прекрасно знал что в любой момент могут добавить ещё. Наведался к Акулине Павловне и немного поддержал её здоровье. На этот раз не стал отказываться от угощения, но решил придержать до дома. Помню, в прошлой жизни лет эдак тридцать назад только и выживали благодаря угощениям от благодарных пациентов. То шоколадку дадут, то конфеты. Один раз дали целый лоток домашних куриных яиц, но самый ценный подарок преподнёс один мясник, который вручил мне огромный кусок мяса килограмма на два. Вот это был настоящий праздник!

К счастью, те времена давно канули в лету, но память о них осталась в глубине души и порой возвращается в виде фобий. Например, я терпеть не могу, когда в холодильнике совершенно пусто и нет никаких запасов. Отсюда и моя любовь к консервации салатов и кабачковой икры на зиму. Жаль, в этом мире такая практика практически не распространена, поэтому мои потуги выглядят странно и смешно.

Вообще, этот мир напоминает мне корпоратократию с налётом дворянства. Здесь вместо графов и князей успешные бизнесмены, контролирующие добычу, обработку и производство ресурсов, оказание услуг и в принципе практически все крупные денежные потоки. Знать — это не дворяне, которым титулы жалует император, а люди, имеющие хорошее состояние. В какой-то степени это устройство общества справедливее, ведь знатным может стать любой, кому удастся добиться успеха. Даже я могу влиться в ряды знати, если добьюсь успеха с кабинетом и расширюсь до клиники. Но на самом деле, это лишь кажется просто, а на деле путь к этому статусу лежит через дикую нечеловеческую конкуренцию тех, кто не хочет делиться. Это мы, простые люди, видим на праздниках роскошное убранство комнат, красивые наряды, счастливые улыбки изысканные угощения и дорогие машины. На деле банкетный зал часто напоминает бассейн с крокодилами, где каждый хищник хочет урвать свой лакомый кусочек, а если это выгоднее, то и схарчить оппонента или даже вчерашнего союзника.

— Коль, тут тебя хотят услышать! — произнёс Котов, передавая мне аппарат для связью с диспетчером, которая напоминала рацию.

Что я и говорил! Наверняка сейчас подкинут ещё парочку вызовов. А ведь ещё даже не вечер, только смеркается.

— Ник, у нас чрезвычайная ситуация, — взволнованным голосом произнесла диспетчер, когда я взял в руки импровизированную рацию с усилителем. — Двое детей потерялись в Дубровском лесу. Сейчас собирается группа на их поиски. Ты с Анненковым снимаешься с дежурства и входишь в состав поисковой группы. Свои оставшиеся вызова оставь Басову и Лыкову, мы распределим их между ними.

Ох, чувствую как они обрадуются, когда им на головы свалится по два дополнительных вызова, но ситуация и правда серьёзная.

Времени у нас оставалось в обрез, потому как дети исчезли часа три назад, и сейчас всё играло против нас: стремительно темнело, что осложняло поиски, в округе могли быть дикие звери, а температура упала до пяти градусов мороза. Не так-то и много, но это только начало. Да и деты мальчишки явно не настолько тепло, чтобы выдержать многочасовое нахождение на холоде. Даже если никакие неприятности не встретятся на пути, мороз и пронизывающий до костей ветер сделают своё дело.

Поиски осложнял снегопад, заметая следы и ухудшая видимость. Если спасательная операция затянется, непоседы могут погибнуть. Неужели нас снова ждёт неудача, как с рыбаками? Нет, нужно прерывать эту пагубную тенденцию — терять людей.

К поискам пропавших детей привлекли с дюжину охотников, два наряда стражей порядка, с десяток неравнодушных жителей города, пару целителей, включая меня, и двух провидцев. Всего вышло больше трёх десятков человек. Спасательную операцию возглавил капитан Ерохин, с которым мы пересекались в доме Вельского.

— Слушаем меня внимательно! — скомандовал страж порядка. — Сейчас разбираем фонари и тёплую одежду, растягивается цепью с расстоянием в десять метров друг от друга и прочёсываем местность. Я дам сигнальные ракетницы с зарядами, которые нужно будет запускать в случае обнаружения детей или по моей команде. Также, время от времени, мы будем останавливаться и подавать звуковые команды. В это время мы никуда не идём и ждём на случай, если нас услышат и ответят.

— А что скажут предсказатели? Они могут подсказать что с детьми случилось, и куда нам вообще нужно идти, чтобы их спасти? — поинтересовался кто-то из толпы.

— Я вижу их, стоящими на заснеженном холме, у самого обрыва. Двое мальчишек прижались друг к другу от страха и холода. Детям грозит страшная опасность, — пробормотал мужчина в возрасте.

— Мы спасём детей, всё будет хорошо, — ответил второй мужчина с даром провидца. — Нам нужно идти на восток.

— Надо же, а я думал, на север! — не выдержал Анненков. — Так могу и я предсказывать! Ясное дело, что нужно на восток идти, потому как мы на восточном краю города, а лес только в одном направлении.

— А вдруг они шли не прямо, а вдоль города? — предположил я. — В любом случае, даже эта информация лучше, чем ничего.

Я в какой-то степени разделял позицию Ярика, потому как ждал от провидцев больше пользы. Мне казалось, они должны идти вперёд и вести спасателей за собой, предупреждая обо всех возможных опасностях. Вместо этого они пробормотали нечто нечленораздельное без какой-либо конкретики.

От использования снегоходов мы отказались, потому как они слишком быстрые и производят много шума. Даже если дети будут кричать рядом, есть шанс их попросту проехать мимо и не услышать призывы о помощи. Пришлось грести по снегу пешком. К счастью, из-за постоянных перепадов температуры снег подтаял, и едва доходил чуть выше щиколотки. А ещё он слежался, и нога не проваливалась так глубоко. Лишь местами встречались заметённые овраги, в которых глубина снега могла доходить до пояса.

Несколько раз мне приходилось отвлекаться от поисков, чтобы помочь самим участникам команды, которые попадали в неприятности: один подвернул ногу, провалившись в покрытую снегом яму, второй наткнулся в темноте на сухую ветку и разодрал лицо, третий упал с заснеженного склона, но отделался лишь ушибами.

По мере того, как мы прочёсывали лес, я использовал своё внутреннее зрение целителя. Обычно оно используется для диагностики состояния пациента, но в данном случае позволяет замечать всё живое вокруг. А вдруг мальчишки провалились в глубокий сугроб и не могут выбраться? Счёт идёт на минуты, прежде чем они погибнут от удушья. Рядом с каждым подозрительным оврагом я запускал целительское видение и поражался тому, как выглядят дикие животные. За это время мне удалось наткнуться на ежа и двух бурундуков. Они находились в спячке, поэтому жизненные процессы были замедлены, каналы практически не светились, а энергия текла настолько медленно, что на первый взгляд могло показаться, будто она вообще стоит на месте.

Мы в точности следовали указаниям Ерохина, но с каждой минутой надежда таяла. Все звуковые сигналы заглушал сильный ветер, а свет от фонарей едва было видно с расстояния в сотню метров из-за снегопада. Спустя два часа нам казалось, что отыскать сорванцов уже не удастся, но внезапно один из провидцев неожиданно встрепенулся и повёл нас немного в сторону от намеченного маршрута.

Сначала мы услышали собачий лай, а потом и самого виновника шума. Он мчался к нам, виляя хвостом, а затем повёл к мальчишкам. Откуда здесь взяться псу — непонятно. Может, он тоже отправился на поиски пропавших мальчишек? Дети действительно устроились на вершине холма, прижавшись другие другу, чтобы не замёрзнуть. Они надеялись, что если будут оставаться на возвышенности, их быстрее найдут.

Жизни и здоровью ребят ничего не угрожало. Да, они подмёрзли, но их быстро отогрели, а мне, как целителю, достаточно было их немного успокоить и подкачать энергией, чтобы прогреть участки тела, пострадавшие от переохлаждения. Не хватало мальчишкам ещё заболеть!

— Что же вы в лес помчались, сорванцы? — выругал их один из охотников.

— Мы за Вымпелом пошли, — объяснил парень, что был постарше и посмелее.

— Что ещё за Вымпел? — удивился охотник.

— Пёс мой. Он самый настоящий друг, а друзей в беде бросать нельзя.

— Это верно, — согласился мужчина.

К тому моменту, как мы вернулись домой, наша смена уже подходила к концу. Последний час мы сидели на станции, отогреваясь после приключения. Новых вызовов уже не было, поэтому оставшееся время можно было посвятить подведению отчётов.

— Бумажная волокита — неотъемлемая часть работы целителя! — изрёк Анненков, справившись с очередной партией отчётов. — Конечно, утомляет заполнять целую груду бумажек, но чем больше посещённых больных, тем выше шансы не получить нагоняй от начальства.

— Готов с этим поспорить, — вмешался Лыков. — Нагоняй ты получишь в любом случае, если что-то пойдёт не так. Сделал двадцать вызовов? Плохо, что не двадцать один. Всех спас и всем помог? Непременно найдётся какая-нибудь зловредная старушка, которая настрочит кляузу, и тебя пропесочат на следующий день, а то и в этот же. Хорошо, хоть штрафуют или понижают в должности только по серьёзным причинам, иначе мы бы все уже вылетели из «скорой».

Басов лишь многозначительно покивал головой, не став спорить с напарником. Он как раз заполнял последний лист, вкратце описывая детали посещения больного, причины вызова, поставленный диагноз и свои действия.

— И вообще, запомните одну простую истину: чем больше у вас вызовов, тем выше вероятность наткнуться на жалобщика, так что я бы не стал радоваться большому количеству проделанной работы, — завершил свою мысль Алексей.

Домой меня подкинул Анненков. Я не стал дёргать Рому, потому как позавчера он и так почти весь день на меня потратил, но и идти пешком силу уже не оставалось. За ужином я сидел неподвижно и больше слушал мать, Рину и Лёню, которым хотелось поделиться своими историями. В какой-то момент я понял, что слышу голоса словно издалека, погружаясь в сон.

— Ник, как твоя нога? — произнёс Лёня, возвращая меня обратно в столовую родного дома. Я чувствовал подвох, но не мог понять где он скрывается. Чтобы брат вот так просто интересовался моим здоровьем… Нет, я понимаю, что за последнее время он сильно изменился, но не верится, что настолько.

— Удивительно, что ты поинтересовался моим самочувствием, но нога в порядке, — ответил я, польщённый вниманием.

— Отличная новость! Раз ты до конца восстановился, можем приступать к тренировкам. Как на счёт сегодняшнего вечера?

А вот и подвох, который я пытался обнаружить. И это ещё не самое паршивое, что могло меня ждать. В принципе, я даже рад, потому как подобные тренировки мне нужны, но когда на них выкроить время и где взять силы? После работы я возвращаюсь домой, словно выжатый лимон, поэтому единственная возможность уделить время тренировкам после приёма в кабинете. Нет, сегодня я точно не в состоянии

— Сегодня точно нет. А вот завтра — другое дело.

— Опять ты своими завтраками кормишь! — проворчал брат, но мой отказ принял. Правда, я готов поспорить, что завтра он мне напомнит о нашем договоре и не отцепится, пока не добьётся своего. Тренировка для ратников — священный ритуал, который они никогда не пропустят без весомой причины.

Перед сном я ещё долго лежал и думал над развитием кабинета. По сути, это мой шанс вырваться из вечного круга, в котором у меня не хватает ни денег, ни связей для развития, а иметь какую-то подушку безопасности на всякий случай хочется. Да и ограничиваться работой в скорой не хочется. Сейчас, когда я получил второй шанс прожить самостоятельную жизнь, хочется реализовать всё то, что упустил в прошлом. Я буду не только спасать жизни, но и становиться на пути у всех, кто попытается их отнять.

Может, я бы и сделал выбор в пользу спокойной жизни, но меня втянули в игру без моего ведома, а значит, сами подписали себе приговор.

Перед тем, как закрыть глаза и провалиться в сон, я направил часть собственной энергии на восстановление физической оболочки. Пока я буду спать, тело будет не только отдыхать, но и активнее восстанавливаться.

Уже утром я почувствовал насколько это была удачная идея. Усталость и забитость в мышцах как рукой сняло, да и голова прояснилась. Это была настолько хорошая идея, что ей следовало прийти мне в голову немного раньше. Но увы, как и многие целители, в погоне за спасение окружающих я часто забываю о себе.

— Как самочувствие? Ты сегодня явно бодрее, чем вчера за ужином, — произнёс Лёня, когда я присел за стол.

— Готовлюсь к тренировке, — предупредил я следующий его вопрос. — Вечером, после приёма обязательно поедем в зал и потренируемся.

— Лучше бы днём, — мгновенно отозвался брат.

— А ты представляешь как мне потом принимать пациентов? О каком доверии говорить, если целитель будет ходить с разбитым лицом и содранной кожей на кулаках? Нет, тренировка пройдёт вечером после приёма.

— Как знаешь, — смирился Леонид. — Поеду тогда с Мухой разомнусь, — раздосадовано произнёс брат и принялся уплетать омлет с беконом, который приготовила Рина.

— Ник, мне нужно несколько минут твоего времени, чтобы решить одну проблему, — деликатно произнесла девушка, сев напротив.

— Да, брат, не знал, что ты настолько быстро справляешься с «проблемами», — хмыкнул Лёня, но поймав на себе строгий взгляд Рины, поспешил удалиться.

Девушка провела взглядом брата, пока тот не удалился, а затем переключила внимание на меня.

— В общем, на сегодня у нас записаны четыре человека. Первый посетитель — Печкин, он очень хотел, чтобы ты приехал к нему на ферму, но я уболтала его заехать в кабинет. Всё равно он будет ехать в Дубровск с товарами, вот и заскочит на процедуры на обратном пути.

— Снова спина? — поинтересовался я, уже зная какой будет ответ. Печкин никогда не меняется. Ему бы уже давно задуматься о помощниках, но фермер предпочитает всё тянуть на себе. Семья не в счёт, потому как к тяжёлой и ответственной работе он их не подпускает. Думаю, его дела пошли бы в гору, решись он на увеличение числа работников, но откуда мне знать как обстоят дела на самом деле? Надеюсь, он понимает что делает и не упускает возможности.

— Она самая, — подтвердила мои догадки девушка. — Записала его на двенадцать часов. Потом у тебя час перерыв, а на два часа записан мужчина на удаление шрамов. Там какая-то серьёзная проблема, поэтому я посчитала, что тебе понадобится час времени.

Мужчина собрался удалять шрамы? Любопытно. Обычно говорят, что шрамы украшают мужчину. Не знаю кто придумал эту ерунду. Видимо, те самые мужчины, получившие шрамы на всю жизнь и не имеющие возможности от них избавиться. Лично я не встречал ни одной женщины, которая была бы без ума от шрамов на мужском теле.

— Потом будет небольшой перерыв, а на шесть часов записана наша скандальная посетительница.

Этого ещё не хватало! Может, устроить тренировку посреди рабочего дня? Встречу её с заплывшим глазом и рассечённой бровью, она сама и убежит… Нет, нельзя! Я поборол минутную слабость и решил не звонить Лёне. Пусть качает свои мышцы и тренируется с Ромой, а я пока займусь более важными делами.

— А кто последний? — спросил я у своей помощницы, поняв, что четвёртого пациента она не описала.

— Говорит, что у него деликатная проблема, которую он объяснит уже во время приёма. Я поставила его на семь вечера. Как раз будет достаточно темно, и покидать клинику пациент будет без лишнего внимания.

Как же я не люблю эту возню с конфиденциальностью! Наверняка с проблемой связаны какие-то тайны, а мне лишние секреты совсем ни к чему. Чем меньше знаешь о проблемах местной знати, тем спокойнее живётся.

— Отлично! Раз мы начинаем в двенадцать, тогда у меня есть немного времени.

Я поднялся из-за стола с твёрдым намерением заскочить к Ардатьеву. Раз Лёня отказался создавать семейное дело, придётся искать другого охранника. А он мне явно пригодится, потому как Короткову я совершенно не верю.

Глава 15

Капкан

Вопрос с Ардатьевым решился буквально по щелчку пальцев. Как только я ему озвучил предложение, он согласился, даже не спрашивая условия работы и размер зарплаты.

— А зачем мне эта информация? — удивился он. — Я знаю, что ты достойный человек и не будешь предлагать мне всякую дрянь. И потом, я ужасно долго просидел без дела, а потому готов взяться хоть за какую-то работу.

Мы ударили по рукам, а от Ардатьевых я выходил довольным собой. Конечно, мне хотелось, чтобы Пётр приступил к работе как можно скорее, но у него были кое-какие семейные дела, а потому мы решили, что он выйдет на работу завтра.

А вообще, график у него просто отличный: два через два, ещё и рабочий день плавающий. Как правило, первую половину дня можно посвятить решению своих проблем, а к обеду подтягиваться в кабинет. Конечно, со временем график может измениться, но я не хотел забегать вперёд. Достаточно и того, что вопрос с персоналом был решён. По крайней мере, пока масштаб работ не вырастет до такой величины, что я больше не смогу справляться с количеством пациентов. А вот вопрос с финансами не теряет актуальности. Где мне взять столько денег, чтобы оплатить аренду кабинета, выдать зарплату Рине и Петру, а потом закупаться новыми расходниками? При этом было бы неплохо хоть что-то положить в карман, но пока я об этом даже и не думаю. Будет достаточно, если я просто выведу кабинет в самоокупаемость, ведь эта работа на перспективу, а деньги мне принесёт работа на «скорой».

Да, возможно, моим коллегам из родного мира эта фраза покажется смешной, но я действительно хорошо зарабатывал на основной работе. Много ли нужно молодому парню, живущему в родительском особняке? Конечно, хотелось бы своё жильё, машину и много чего, но мой прежний уклад жизни и скромная пенсия научили довольствоваться малым, поэтому я не испытывал мук из-за невозможности купить себе новенькую «Печору», «Каму» или иностранную «Тенгри», которая собиралась на наших заводах и пользовалась большой популярностью.

У меня оставалось немного времени до первого приёма, поэтому я решил заскочить в лавку травника, чтобы закупиться. Ехать пришлось целых три остановки на трамвае и немного пройтись пешком, но оно того стоило. А всё потому, что травники, держащие свои лавки в центре города, совершенно обнаглели и драли просто конские цены за товары. И ладно бы только цены! Травы и коренья у них были настолько отвратительного качества, что казалось, будто они собирали их после покоса комбайном. У каждой лекарственной травы, у каждого соцветия и корешка есть свои особенности. Одни нужно срывать только голыми руками, другие — ножом с серебряным напылением, а коренья ни в коем случае нельзя выдирать из земли. Нужно аккуратно копнуть, бережно очистить корень от комков земли и только тогда промывать и сушить. На самом деле, травничество — это отдельное искусство, но вникать в него подробнее у меня не было времени. Куда проще купить расходники и не тратить время попусту. Целитель должен лечить, а не бегать по лужайкам за цветочками и рыть землю в поисках нужных ему корешков, и уж точно не должен создавать у себя в кабинете настоящую лабораторию, где готовятся отвары, настойки и вытяжки. Всё это можно купить у людей, которые професионально этим занимаются.

Раньше была одна хорошая лавка поблизости, да и та недавно закрылась, вот и пришлось посовещаться с коллегами и устроить экскурсию по городу. Как ни странно, на этого паренька меня вывел Вельский, который закупал у него товары для своей клиники.

Колокольчик приветливо зазвенел, когда я вошёл в лавку, а её владелец уже встречал меня у кассы.

— Могу вам чем-то помочь? — вежливо поинтересовался парень, а меня внутри прям передёрнуло. Очень живо вспомнился опыт из прошлой жизни, когда консультанты в магазине бытовой техники ходили по пятам и задавали подобные вопросы. Да, в этой ситуации вопрос звучал уместно, но от привычки не так-то и просто избавиться. Уже на подсознательном уровне выработался рефлекс.

— Да, я пришёл сюда за определёнными настойками и отварами, но для начала хочу осмотреться.

Я прошёлся вдоль стеллажей и отметил, что ассортимент в лавке пока небольшой, но самое основное, что нужно для работы целителя, имеется. Вернувшись в кассе, сделал заказ и не поскупился на чаевые. Видно, что парень только в начале пути и лишняя копейка ему не помешает. Собственно, как и мне. Но у меня-то сегодня целых четыре часовых приёма, так что с деньгами ситуация немного проще.

Заскочить домой на обед уже не успевал, поэтому зашёл в кафе рядом с кабинетом.

По пути на работу с удивлением обнаружил, что парковка была совершенно пуста. Нет, я понимаю, что в будний день немного желающих посетить кафе, но где мои бессменные надзиратели? Неужели им надоело повсюду таскаться за мной, или от Мадьярова поступил новый приказ? С утра, когда я выходил из дома, были на месте. В любом случае, не стоит особо рассчитывать на этих ребят, нужно думать своей головой.

С Печкиным я провозился минут сорок. Устранил боли в спине и поработал над причинами этого явления. Ему бы записать ко мне на комплекс процедур и походить дня три-четыре, но попробуй его вытащи! Он из тех людей, которые едва почувствуют себя лучше, так сразу же забывают о целителях. Нет, чтобы недельку воздержаться от физических нагрузок и через день походить на процедуры, заплатив тысяч пятнадцать-двадцать, нужно ему каждый день лично возиться с хозяйством и гробить здоровье. Отсюда и бесконечные боли из-за недолеченной спины и постоянных нагрузок.

— Благодарю, Николай Александрович, но мне так сподручнее, — вежливо отказался от моего предложения Печкин. — Ещё батюшка ваш меня выхаживал, да так и не вышло ничего путнего, вот и не буду рисковать.

Ну, конечно! Если ничего не делать, то с какой стати рассчитывать на результат? Фёдор Иванович оставался моим постоянным клиентом, и если смотреть с точки зрения дохода, раз в пару месяцев я получал от него хорошие деньги, позволявшие держаться наплаву моему кабинету. Но мне, как целителю, было куда приятнее вылечить его один раз и до конца, а заодно запретить таскать тяжести. Да, так я бы потерял вечного пациента, но исполнил бы призвание целителя помогать людям.

Стоило мне распрощаться с фермером и приготовить процедурную к встрече нового пациента, он не заставил себя ждать.

Впервые за время моей работы по удалению шрамов ко мне обратился мужчина — Леонтий Маркович Рябов. Это был отставной офицер лет шестидесяти, чьё тело покрывали шрамы и следы от ожогов. Судя по его внешности, мужчине частенько приходилось попадать в переделки.

Но что примечательно, он не старался придать своему телу привлекательный вид. Причина его визита была немного иной.

— Я могу рассчитывать, что после удаления парочки шрамов они перестанут нестерпимо болеть и ныть на погоду? Чуть дождь, снег, или какая буря, они как с ума сходят, — пожаловался ветеран.

— Леонтий Маркович, прежде чем я дам ответ на ваш вопрос, давайте проведём диагностику, — предложил я. — Это бесплатно, и ничего, кроме как пары минут времени вы не потеряете.

— Деньги для меня не проблема, за годы безукоризненной службы я заработал хорошую пенсию, поэтому могу себе позволить достойную старость. Да и спешить мне теперь уже некуда. Раньше каждая доля секунды решала судьбы целого отряда, которым я командовал, а теперь мгу себе позволить отдыхать. Разве что иногда посещаю военную академию и даю там лекции, а на подготовку ратников здоровья уже не хватает.

— Давайте посмотрим что я могу сделать, чтобы поправить ваше состояние, — пригласил я пациента в процедурную.

Мужчина лёг на кушетку, а я приложил руки к его лбу и солнечному сплетению, закрыл глаза и активировал внутреннее зрение целителя.

Множество шрамов оставили свой след как на физическом, так и на энергетическом теле. Но моё внимание привлекли две раны, которые существенно выделялись среди остальных. Первая шла через всё предплечье, затрагивала мышцы и сухожилия и разрывала энергетические каналы. Готов поспорить, пациент не мог использовать дар, орудуя левой рукой.

Со вторым шрамом была похожая история с той лишь разницей, что он располагался в районе поясницы. Чувствую, у пациента развились проблемы с позвоночником, потому как энергия не проходила через часть спины и здесь высокая нагрузка имела разрушительный эффект. Стоило присмотреться целительским зрением к физической оболочке, я убедился в собственной правоте. Когда я озвучил свои наблюдения, мужчина согласился с моими словами.

— Мне уже кучу раз лечили грыжу, даже пару раз оперировали, а левой рукой я почти не пользовался, потому как мой дар ратника на ней не работает после осколочного ранения.

— Удивительно, что в военном госпитале не подлатали вашу энергетическую систему.

— В то время было не до этого, — отмахнулся мужчина. — Было столько тяжёлых раненых, что раны быстро залечили, а после второго серьёзного ранения меня вообще списали.

— И вы больше не обращались за помощью к целителям?

— Не привык жаловаться и бегать в лазарет по любому поводу, — отчеканил Рябов.

Ага, а что же мы теперь пожаловали в кабинет целителя? Решил отступить от привычки, когда припекло? Сколько жизней вот так загублено, когда тянут до последнего, а потом бросаются за помощью в последний момент, когда уже ничего изменить! В этом мире целители тоже не всесильные боги, поэтому и здесь такие случаи имеют место, хоть и куда реже.

— Давайте так. У меня есть свободное время, и я выделю два часа работе с вашими проблемами. Больше всё равно нет смысла, потому как организму после процедуры потребуется время на самостоятельную регенерацию.

С рукой особых проблем не возникло — бери, да разрушай деформированные волокна, запускай процесс регенерации новых и следи, чтобы энергетические каналы сразу проходили как следует. Благо, строение энергетического тела мы проходили в академии, и это были знания из категории, которые требовали знать на зубок. Помню слова профессора, который преподавал нам строение человека: «Ты можешь не помнить своего имени, где живёшь и что сегодня ел на завтрак, но строение энергетического тела знать обязан». А всё потому, что энергия течёт в каждом теле, без неё нет жизни. Просто у одарённых её заметно больше, и она проявляется по особенному.

А вот с поясницей пришлось повозиться. Здесь и строение каналов куда сложнее, и рана глубже. Я уже не говорю о сопутствующих проблемах, которых развелось огромное множество: искривление позвоночника, межпозвоночная грыжа, остеохондроз. Хорошо, хоть переломов нет, иначе я бы застрял тут надолго.

Спустя два часа я был совершенно вымотан, но доволен результатом.

— С рукой нужно будет провести ещё одну процедуру, и всё будет в порядке, — начал я подводить итоги двухчасовой процедуры. — А вот спиной придётся позаниматься ещё трижды. Сейчас результат пока не будет ощущаться, по дня через два вы почувствуете себя лучше. Дар будет возвращаться к руке, но убедительно прошу пока не использовать его, чтобы не разрушить неустойчивые каналы. Как только доведу лечение до конца, тогда можно пользоваться даром без опасения. Рекомендую дать организму три дня на восстановление, а на четвёртый жду на приём.

Рябов пробормотал нечто нечленораздельное, поблагодарил и вышел из кабинета. Уверен, он ждал мгновенного результата, а так с запущенными проблемами не бывает. Но ничего, пусть походит денёк-другой, почувствует облегчение, и потом прибежит на запись как миленький. Или не придёт, и окончательно угробит мои труды. Есть категория людей, которая мгновенно забывает о лечении, как только им становится легче. У меня не стационар, поэтому настоять на лечении я никак не могу — это дело каждого человека.

После тяжёлой работы я прилёг отдохнуть и сам не заметил как уснул. Меня разбудила Рина, которая тихонечко вошла в кабинет и осторожно потрясла меня за плечо.

— Ник, там пациентка ждёт, — тихонько произнесла девушка.

— Что? Кто ждёт? — оживился я, открыв глаза и пытаясь собраться с мыслями.

— Наша скандалистка пожаловала. Что ей сказать?

— Я бы ей много чело хотел сказать, да не могу, как целитель, — проворчал я, поднимаясь с кушетки. — Скажи, что через пять минут может входить, а я пока приведу себя в порядок и подготовлю процедурную.

— Николай, вы должны мне помочь! — прозвучала фраза, едва женщина вошла в кабинет. Это была та самая придирчивая командирша, которой на прошлой неделе я удалял растяжки. Честно говоря, я надеялся больше её не увидеть, но внутреннее чувство подсказывало, что мы ещё встретимся.

— Чем я могу вам помочь?

— У меня участились боли в животе после еды. Раньше я списывала это на вредную пищу, но оказалось, что это не так. Я сходила на приём в другой частный кабинет, и ваш диагноз подтвердился.

— Надо же! — попытался я разыграть искренне удивление.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от камней в жёлчном. Только сделайте что-нибудь, чтобы не удалять его!

Теперь понимаю почему женщина пришла ко мне. В очередной раз после обеда у неё появились острые боли, а когда она пошла к целителю, тот основательно подошёл к решению проблемы и посоветовал удалить проблемный орган.

На самом деле, когда камни ещё небольшого размера, их можно раздробить при помощи дара в сочетании с лекарственными травами и вывести из организма. Работа эта ювелирная, поэтому не каждый возьмётся. Выходит, либо камни заметно увеличились за короткий срок, во что я не особо верю, либо другой целитель попросту решил не церемониться и решить проблему кардинально.

— Вы хотите, чтобы такой шарлатан, как я, провёл такую сложную операцию? — удивился я. — Сохранить вам жёлчный будет совсем непросто. Думаю, вам лучше обратиться в городскую больницу.

— Но там его удалят! — запаниковала женщина. — А потом ещё и наградят парочкой новых шрамов. Вы ведь знаете, что там целители не будут удалять шрамы, ведь это не содержит угрозы для жизни. Николай Александрович, я искренне раскаиваюсь и признаю, что была неправа. Пожалуйста, помогите мне!

Вот как мы запели, когда прижало! Что же сразу быо не приструнить свою гордость?

— Не буду ничего обещать, пока не проведу диагностику, — отрезал я. — Кстати, напомню, что эта процедура бесплатная. На всякий случай, а то вдруг вы решите, что я вымогаю с вас деньги.

Женщина поджала губы, а на её подбородке появились морщинки, но она стойко вынесла этот выпад. На самом деле, я не преследовал цель самоутвердиться или насолить в ответ за нанесённые обиды. Моя цель была куда проще — я должен понимать насколько пациентка готова слушать мои рекомендации и сдерживать свой непростой характер. Если она от любого слова будет загораться, словно спичка, то браться за сложную процедуру явно не стоит.

— Результат обнадёживающий. Камни пока небольшого размера, с помощью дара и специальных отваров можем справиться, но это займёт несколько процедур. Начнём сегодня, а я выпишу ваш лекарство, которое сможете купить где угодно, но я рекомендую лавку травника по улице Дружбы.

— Травник отчисляет процент от продаж, если приходят от вас? — незамедлительно высказала своё предположение женщина, вызвав у меня улыбку. Нет, она никогда не меняется!

— Просто парень действительно работает хорошо и правильно собирает лекарственные травы. К тому же, отвары и вытяжки у него всегда хорошего качества. Вам ведь нужно эффективное лекарство, а не мусор, который продают по завышенным ценам?

— Разумеется! — покраснела от смущения женщина и вырвала у меня из рук листочек с назначением.

Женщина ушла, оставив меня в одиночестве. Да, тяжело с ней. Я бы лучше ещё два часа провозился с Рябовым, чем слушать её недовольство. Но подсознательно чувствую, что не могу её отпустить. И дело не в целительской этике. Не нравится — пусть чешет в стационар и оперируется. Хотя, это чудо может тянуть до последнего и обратиться за помощью в критическом состоянии, когда удалять камни вместе с жёлчным придётся бригаде «скорой». Благо, два целителя и медсестра вполне могут обеспечить все нужные условия для операции такой сложности. В этом и существенное отличие от нашего мира, ведь здесь по сути мы — передвижная операционная на колёсиках, способная решить практически любые проблемы пациентов. Где не справится один целитель, два точно должны вытянуть, а медсестра вовремя обеспечит и стерильность, если дара не хватит для решения этой проблемы, и подаст инструменты.

Я бросил взгляд на часы, которые показывали пять минут восьмого. Странно, семь часов вечера, а таинственного пациента всё нет. Я понимаю, что он мог задержаться, но можно было бы и предупредить, благо, телефон у него есть. Только я поднялся с кресла, чтобы попросить Регину сделать звонок нашему клиенту, в окно, сопровождаемая звоном бьющегося стекла, влетела бутылка с горючей смесью. Она зацепилась о раму, разлетелась от удара на части и разбрызгала жидкость по округе, чудом не зацепив меня. Разумеется, в следующее мгновение это всё полыхнуло. Да так, что занялся не только книжный шкаф, но и стол с моими рукописями.

Я даже не пытался тушить пожар, прекрасно понимая, что так просто мне с ним не справиться. Будь я каким-нибудь повелителем стихий, можно было бы попытаться изменить положение вещей, да и то «гости» наверняка просчитали бы этот момент.

Сейчас я жалел о многих вещах. О том, что не потратился, чтобы заказать у артефакторов ударопрочные стёкла, решётки и двери. Пусть у меня не было на это денег, но лучше бы занял. Если не у Анненкова, то хотя бы под процент у Арбузова. Жалел о том, что не попросил Ардатьева выйти на работу в этот же вечер.

Быстро, насколько это было в моих силах, помчался к коридору, чтобы предупредить Рину об опасности, но девушка опередила меня на доли секунды, широко распахнув дверь и замерев на пороге с гримасой ужаса на лице.

— Назад! — закричал я, пытаясь перекричать пламя, которое из-за притока свежего воздуха разгорелось ещё ярче.

— Ник, там двери пытаются выбить! — ответила девушка. Пусть было шумно, но я отчётливо слышал каждое её слово.

Обложили. Оставаться внутри нельзя, иначе либо сгорим заживо, либо задохнёмся угарным газом. Причём, второй вариант куда более вероятен. Готов поспорить, здесь не обошлось без повелителя стихий, который усилил эффект. Нападавшие наверняка просчитали все мои ходы.

— Уходим!

Я вернулся в кабинет и открыл чёрный ход. Это единственный способ убраться из кабинета живым.

Стоило мне выйти в подъезд и вдохнуть воздуха, сверху упало что-то тяжёлое, а затем в нос ударил дурманящий запах, от которого мгновенно слипались глаза. Мне стоило догадаться, что Потехин, проектировавший практически все новые здания в этом городе, наверняка должен знать о том, что у меня есть чёрный ход.

* * *

Коротков стоял на улице Мира с выражением полной растерянности на лице. Прибывшие на место пожара спасатели быстро потушили пожар. Повелители стихий взяли под контроль пламя, а ратники эвакуировали людей со всего здания. Не было сомнения, что это был поджог. Но Павла беспокоил другой факт. Николай Павлов исчез, словно его и не было в кабинете. Никаких свидетелей или информации о том, куда его могли увезти, у офицера службы имперской безопасности не было.

Глава 16

Градоначальник

Сознание возвращалось ко мне постепенно с сильными болями в висках. Я даже подозреваю какую дрянь подсунули мне под нос, чтобы я уснул. Такие настойки применяют не имеющие дара целители, чтобы погрузить пациента в состояние сна.

К счастью, эффект проходит также быстро, как и наступает, а если простимулировать организм с помощью целительной энергии, то и последствия отступят без мучительных болей.

— Вы в порядке? — послышался рядом взволнованный голос, а затем холодные руки коснулись моего лица. Открыв глаза, я увидел перед собой мужчину, чьё лицо мне было подозрительно знакомо.

— Василий Степанович? — произнёс я, узнав градоначальника Дубровска.

— Да, Василий Степанович Моргунов собственной персоной, — печально отозвался мужчина. — Оказался здесь точно также, как и вы.

— А где мы? — я осмотрелся вокруг, но ни одной подсказки, которая могла бы указать на точное место нашего пребывания, обнаружить не смог. Окна заложены кирпичом, стены совершенно голые, если не считать паутины, а единственная дверь оказалась заперта. Обследование пола также не дало подсказок. Единственное, что я мог вынести из своих наблюдений — это то, что здесь давно не убирались, а значит, вполне может быть, что помещение заброшено. Таких в Дубровске было немного, но кто сказал, что мы до сих пор в черте города?

— Хотелось бы знать! — вздохнул мужчина. — Ещё пару часов назад я был у себя дома и поднимался по лестнице, когда за спиной появился неизвестный, а что было потом я уже и не помню, потому как пришёл в себя уже здесь.

И какой смысл было затевать налёты на кабинет и особняк градоначальника, чтобы держать здесь? Наверняка кого-то ждут, и я даже представляю личность этого гостя. С другой стороны, для чего-то нас похитили, ведь если бы хотели убить, то сделали бы это сразу.

Дверь отворилась, и внутрь заглянул мужчина в маске. Судя по одежде и телосложению, это был обычный надзиратель. Он ненадолго уставился на нас, а затем захлопнул дверь обратно, но уже через пару минут дверь снова отворилась, а в темницу вошли гости.

Я ожидал увидеть Потехина, но испытал крайнее удивление, когда в сопровождении двух бойцов в комнату вошёл Григорий Романович Шевцов, местный частный детектив.

— Не ожидали меня увидеть? — ухмыльнулся мужчина, заметив моё удивление.

— Скажем так, рассчитывал увидеть вас по другую сторону баррикад, — ответил я, не сводя взгляда с гостя. — Что же вас толкнуло на этот безумный шаг? Или вы слепо выполняете указания Потехина, а на суде будете со слезами на глазах уверять всех присутствующих, что не понимали что творили?

— Никакого суда не будет, — отмахнулся Шевцов. — И вопросы здесь задаю я. У меня есть основания полагать, что Потехин исчез, а вы двое значились в его планах. Зачем вы ему понадобились? Может, вы знаете куда он запропастился и что задумал? Только не говорите, что он разбился на месте строительства «Платинума», я не поверю в эту чушь.

— Будь мне известно где находится Дмитрий Анатольевич, я бы давно сдал его хранителям порядка, — прямо ответил я.

— Смелый ответ, — процедил Григорий Романович. — Что на счёт вас, господин градоначальник?

— Помилуйте, я понятия не имею где может находиться господин Потехин! — развёл руками мужчина. — В последний раз я видел его на открытии отделения банка, и он был в отличном расположении духа, а затем последовала весть о гибели Дмитрия Анатольевича. До этого самого момента я и вовсе считал, что он погиб.

— Что же, пока слишком мало полезной информации. Придётся ловить на живца, — ответил детектив. — Оставайтесь здесь, а я подожду, пока он сам явится за вами.

— Будто мы можем куда-то идти! — ответил я, вызвав улыбку на лице Швецова.

— Знаете, а вы мне нравитесь. Будет очень неприятно, если придётся вас убить, поэтому проявляйте благоразумие и не дёргайтесь. Мои парни настроены очень серьёзно, поэтому не будут валять дурака.

Шевцов ушёл, оставив нас с Василием Степановичем ждать своей участи. Как я понял, местный детектив был на подхвате у Потехина, а после его исчезновения и выхода из игры таких игроков как Старыгин, Емельянов и Ягудин решил примерить на себя лавры нового Серого кардинала, возглавляющего преступный мир Дубровска. Вот только что-то мне подсказывало, что Григорий Романович на такую серьёзную роль откровенно не тянет.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как Шевцов навещал нас с компанией своих дуболомов, как с улицы послышался шум и даже стрельба. Судя по всему, кто-то пытался прорваться в здание, а нам оставалось лишь догадываться кто это мог быть.

Я обшарил всю комнату в поисках хоть чего-нибудь, что можно использовать как оружие, вот только здесь было совершенно пусто, если не считать обрывки прошлогодних газет, пыль и паутину. В конце концов, мне всё-таки удалось выковырять кусок расколовшегося кирпича из заложенного окна. Не самое эффективное оружие, но уже лучше, чем бросаться на врагов с пустыми руками. Услышав шум внутри дома и тяжёлые шаги по коридору, я притаился в стороне от двери, планируя ударить по голове первого, кто рискнёт ворваться в нашу темницу.

— Что вы делаете? — удивился Моргунов, наблюдая за моими приготовлениями.

— Готовлюсь встречать гостей. Вы же не думаете, что нас так быстро нашли? Скорее всего, у Швецова вышел разлад с Потехиным, и я совершенно не удивлюсь, если именно люди Дмитрия Анатольевича сейчас пытаются прорваться в дом, а попадать из огня, да в полымя я не намерен.

В дверь действительно ударили. Да так, что она разлетелась на части, а затем грозный голос заставил меня положить камень и лечь на пол. Даже не знаю что именно сыграло свою роль: то ли дар духовника, то ли то, что я узнал голос капитана Ерохина.

— Работает полиция Дубровска! Всем лечь на пол и не двигаться!

Беру обратно все свои негативные слова и мысли в адрес хранителей порядка! Я действительно не мог поверить, что они настолько оперативно сработали и смогли нас отыскать.

Когда полиция выяснила, что в помещении находятся пленники, они принялись оказывать нам помощь.

— Не волнуйтесь, со мной всё в порядке, — ответил я, когда рядом присел дежурный целитель.

— Николай Александрович, вы же понимаете, что по уставу я должен убедиться в этом, — спокойно произнёс хранитель порядка.

— Разумеется!

Я не стал возражать против диагностики. Самочувствие было хорошее, разве что сердцебиение немного повышенное, так это от волнения. Но в следующий момент пульс подскочил ещё выше, потому как в комнату вошёл Мадьяров.

— Кирилл Витальевич, как вы здесь оказались? — удивился я, когда начальник имперских ищеек переступил порог темницы.

— На вас следует цеплять следящий камень, господин Павлов, потому как вы постоянно попадаете в какие-то неприятности.

— Заметьте, не по своей воле, — ответил я справедливости ради, а про себя отметил, что нужно побольше внимания уделить всяким камням и их свойствам, потому как в этом вопросе я полный профан.

— Не сомневаюсь. Но в этот раз нам помог звонок от неизвестного доброжелателя, который выдал место, где держат пленников.

Надо же! У меня появился союзник в борьбе с Серым кардиналом! Интересно, и кто это может быть? Очевидно, что это кто-то из его окружения, иначе откуда ему знать такие подробности? Остаётся надеяться, что этот человек не выдал себя и ему не угрожает опасность.

— Что с Региной? — заволновался я, вспомнив, что девушка оставалась в горящем кабинете, когда на меня напали. Если её и похитили, то держали в другом месте.

— С кем? — удивился начальник имперских ищеек.

— Регина, моя помощница, которая была в кабинете во время нападения.

— А! Госпожа Рулевская! — вспомнил мужчина. — С ней всё в порядке. Немного надышалась дыма, но целители привели её в чувство.

Я спокойно выдохнул, потому как переживал за девушку, и если бы с ней что-то случилось, винил бы в этом себя.

Убедившись, что со мной всё в порядке, Мадьяров потерял ко мне всякий интерес и направился к градоначальнику. А вот Моргунов рассыпался в благодарностях, обнимал своих спасителей и так расчувствовался, что едва не расплакался. Целителю даже пришлось немного успокаивать Василия Степановича, чтобы у того не прихватило сердце.

Дома я оказался около полуночи и с удивлением отметил, что всё злоключение заняло не более пяти часов. Лёня с Региной были до смерти напуганы и не спали, но матери ничего не сказали.

— Братец, я понимаю, что ты не горишь желанием тренироваться, но чтобы так срывать тренировки — это нечто. Такого я ещё никогда не видел в своей жизни.

— Кто о чём, а ты о своих тренировках, — ухмыльнулся я и обнял брата, а затем повернулся к Рине. — Ты как?

— Уже в порядке, благодарю, — ответила девушка. — Ник, прости. Я даже не видела как ты исчез. Думала, ты как-то вернулся в кабинет и бросилась на поиски, но тебя нигде не было. Насколько моих сил хватило, я пыталась затушить пожар, но из меня пока никудышная повелительница стихий. Я сделал всё, что могла, но в паре комнат придётся сделать ремонт. Пусть там не сильно всё обгорело, но пропахло дымом настолько, что внутри невозможно находиться.

На следующий день я отправился на смену, а Лёня с Ромой и Риной занялись уборкой в кабинете. Надеюсь, под руководством Рулевской они не наломают дров.

На работе снова столкнулся с Анненковым, который торчал здесь всё свободное время. Такое впечатление, что он вообще отсюда не уходил. Может, устроился на полторы ставки? Вряд ли Шмелёв согласится на такой плотный график. В таком случае, остаётся полагать, что мой одногруппник решил побить рекорд Лыкова и просто шатается без дела.

— Ник, хочешь шутку? — выпалил Ярик, встретив меня в коридоре.

— Валяй, — ответил я, понимая, что он всё равно не отцепится.

— Сколько целителей нужно, чтобы вылечить любого пациента?

— Удиви.

— Два! Потому как один начинает лечение, а второй ставит правильный диагноз и исправляет ошибки первого.

— Будем считать, я от души посмеялся, — ответил я и направился в зал ожидания.

— Слушай, Ник, тебе нужно расслабиться, — не унимался Анненков. — Ходишь постоянно уставший и злой, а стресс сокращает жизнь. Люди с хорошим настроением живут дольше.

— Озвучь свои мысли в министерстве. Думаю, там их оценят. И вообще, что ты здесь забыл? Неужели снова поменялся с Мценским?

— Да нет, просто дома скучно. И потом, я ведь не могу пропустить такое событие, как появление на станции новой красотки.

— У нас новый диспетчер?

— Неа! — заулыбался Ярик, довольный тем, что ему удалось разузнать новость, которая мне до сих пор была неизвестна. — Одна цыпочка должна выйти вместо Ильи. Мценский уволился ещё вчера, не выдержал эмоционального давления.

— И куда он теперь?

— В санаторий. Там обстановка куда спокойнее. Никто умирать не собирается, тяжёлых пациентов нет. Не работа, а сказка! Знай себе ходи, помогай пациентам с хроническими болезнями и следи, чтобы они мирно и спокойно дышали свежим воздухом.

— Думаю, там и оплата соответствующая, — предположил я, не вникая в подробности. Тем пациентам, которые страдали от хронических заболеваний действительно предписывали посещение Дубровского санатория, который находился на самом краю города посреди леса. Воздух там был чистый, рядом небольшое озеро, никакого шума и суеты. Могли попасть туда и люди, желавшие оздоровиться. В прошлом году я планировал отправить туда мать, чтобы она отвлеклась от тяжёлых мыслей и отдохнула, но мой план не сработал. Думаю, для Ильи это хороший вариант.

Я так и не успел познакомиться с новой сотрудницей, потому как примчался Басов и утащил меня за собой.

— У нас уже есть первый вызов, ребята с ночной смены попросили забрать, так что давай живенько в машину. Сейчас выезжаем!

Бывают смены, когда невозможно и вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы заехать на обед, но иногда случается так, что вызовов немного и время летит незаметно. Именно такая смена и выдалась у нас в этот день. Нас ждало всего восемь пациентов без особых проблем, а последний час мы вообще просидели в зале ожидания, слушая шутки Лыкова. Видимо, судьба решила, что с меня пока хватит потрясений и дала возможность перевести дух.

После работы я решил заскочить в кабинет и посмотреть как там идут дела. К моему удивлению, нашей машины на парковке не было. Открыл входную дверь ключами и вошёл в коридор. Нет, обувь стоит, значит кто-то точно здесь есть. Пока обследовал кабинет, успел посмотреть что изменилось. Коридор практически не пострадал, если не считать запах, въевшийся в шторы. Стол администратора и стул вынесли. Видимо, они сильно обгорели. Комната ожидания тоже в относительном порядке — даже цветы не завяли.

Я толкнул дверь в процедурную и увидел оживлённо болтавших Рину с Петром Ардатьевым. Он-то что здесь делает? Услышав за спиной шум, они оба замолчали и одновременно повернулись в мою сторону.

— Ник? Привет! А меня парни притащили сюда. Сказали, что нужна помощь, — произнёс Пётр.

— А сами они куда запропастились? — поинтересовался я, ответив на рукопожатие.

— Поехали на материалами в строительный магазин, — вклинилась в наш разговор девушка. — Это я их туда отправила, чтобы купить обои, новые багеты, краску, кисточки и ещё кое-что по мелочи.

— В девятом часу вечера? Думаете, какие-то магазины будут работать в это время?

— Ну, уехали они три часа назад, так что должны были успеть. А вот где они до сих пор шатаются — это уже другой вопрос.

В этот момент со стороны входа послышался шум. Мы вышли в коридор и увидели Лёню с Ромой, которые держали в руках покупки.

— Помогайте, а то еле дотащили! — скомандовал брат, ставя на пол банки с краской. — Половину города пришлось объехать, чтобы всё найти. А на строительной базе пришлось даже немного доплатить, чтобы кладовщик задержался и выдал нам всё необходимое сегодня.

В этот момент Рома упустил рулон обоев, второй рукой попытался его поймать, но это привело лишь к тому, что остальные тоже выпали из его рук и покатились по полу. В итоге в коридоре образовалась настоящая суматоха, которую пришлось разгребать совместными усилиями.

Из этого вечера я извлёк один очень важный урок: любое дело, каким бы сложным оно ни казалось, значительно легче делать всем вместе. Ремонт своими силами занял бы у меня неделю времени, если не дольше. Покраска полов в двух комнатах, поклейка обоев в кабинете и мойка стен в процедурной заняла у нас всего два вечера.

Почти за сутки до приёма гостей ремонт был завершён. Осталось лишь дождаться, пока обои высохнут и тогда уже проветрить помещение, иначе всё работа пойдёт насмарку.

За эти два вечера я не раз наблюдал как Рина с Петром увлечённо болтали, а девушка краснела после комплиментов. Кажется, у них стремительно завязывались отношения.

— Ник, я хочу поговорить на счёт Регины, — с серьёзным видом произнёс Пётр, застряв в дверном проходе кабинета, когда остальные мыли руки после работы.

— Раз так, проходи и закрывай за собой дверь. Или ты хочешь, чтобы подробности нашего разговора стали достоянием всего Дубровска?

Ардатьев спохватился и поспешил захлопнуть за собой дверь в мой кабинет. Причём, на эмоциях он сделал это настолько сильно, что дверь едва не слетела с петель.

— О чём ты хотел поговорить?

— О нас с Риной, — уточнил ратник. — У тебя есть к ней чувства?

— Забавно, что ты решил поинтересоваться об этом, уже после того, как мне стало известно, что ты заигрываешь с Риной, — ухмыльнулся я. — Но если тебя это действительно беспокоит, я отвечу, что отношусь к ней как к хорошему администратору, добросовестному работнику и человеку, которого могу называть своим другом, ведь она столько раз спасала меня из опасных ситуаций! Взять хотя бы нашу встречу с Потехиным на строительстве «Платинума» и случай с оборотнем на ипподроме.

— То есть, ты не испытываешь к ней чувства, как к женщине? — просиял Ардатьев.

— Только уважение и не более того. Рина такой же сотрудник, с которым у меня заключён контракт, как и ты сам. С той лишь разницей, что контракт с тобой я готовил лично, а контракт Рины я выиграл у Арбузова и изменил в нём лишь один пункт — размер её зарплаты в обмен на право проживания в особняке.

Я отлично понимал, что у ребят всё серьёзно. Пусть они общаются всего два дня, но я отлично знал характер обоих друзей. Если так, скоро Рина переедет жить к Ардатьевым. Конечно, мать невероятно расстроится, ведь она нашла в Рулевской если не дочку, то хорошую подругу и помощницу по дому, но что я могу поделать? Да, она симпатичная, но я не чувствовал к ней притяжения. Может, потому как душа всё ещё тянулась к Татьяне?

— Да, братец! Не везёт тебе с девушками, — произнёс Лёня, когда Ардатьев удалился. — Одна сбежала к твоему пациенту и работнику, вторая вообще…

Лёня осёкся, поняв, что ляпнул лишнего и беспокойно посмотрел на меня.

— Значит, ещё не встретил того самого человека, — постарался я ответить максимально спокойно. В прошлой жизни я так и остался один, неужели и в этой не смогу реализовать любезно предоставленный судьбой шанс? Нет, нужно брать дело в свои руки и творить будущее самому, а не ждать, пока оно как-нибудь сложится.

Именно поэтому на следующий день я запланировал поход на вечеринку к Бердниковым. Приём пациентов пришлось перенести на второй день выходного, потому как в кабинете всё ещё стоял запах краски. Да, завтра придётся принять четверых пациентов в кабинете и провести один выездной приём, но сегодня я оказался полностью свободен. Не пропадать же сегодняшнему вечеру просто так?

Именно поэтому я принял предложение Ярика как в старые времена заявиться на вечеринку.

Особых проблем с клиентами у меня не возникало. После того, как девушки начали массово рекомендовать мои услуги своим подругам и знакомым, ко мне потянулись люди. Поток клиентов неуклонно увеличивался. Я понимал, что скоро не смогу справляться сам, мне определённо нужен напарник, который сможет подменять меня во время смен на «скорой». Михайловский наотрез отказывался вести приём, считая себя чистым теоретиком, откровенно слабым с практической стороны, да и неудобно было приглашать мэтра в кабинет на роль второй скрипки.

Своим напарником я видел именно Анненкова. Да, он парень немного своеобразный, но целитель хороший. Поэтому на вечеринку я отправился не столько ради поиска новых клиентов, сколько ради того, чтобы наладить связь с другом, с которым мы немного потерялись после окончания стажировки, хоть и работали в одной службе.

Ярик явился на вечеринку немного раньше меня, потому как мне предстояло решить кое-какие дела в кабинете, Лёня с Ромой показательно игнорировали такие мероприятия, а Пётр с Риной решили устроить свидание, поэтому им было не до массовых развлечений, поэтому к Бердниковым я отправился один.

— Яр, что с лицом? — улыбнулся я, заметив на щеке друга следы от пощёчины. Кто бы ни решил оставить отметину, удар у этой девушки что надо. Это как нужно ударить, чтобы даже целитель не смог скрыть покраснение?

— Не обращай внимания, наткнулся на одну дикую необъезженную лошадку, — отмахнулся Анненков, потирая след от пощёчины.

— Слушай, а это кто? — удивился я, рассматривая девушку в длинном вечернем платье, которая оживлённо болтала с подругами. Судя по всему, она только что рассказала какую-то забавную историю, потому как вся компания дружно залилась смехом.

— А, это? — удивился Анненков. — Самая настоящая мегера. Это Софья Вельская, та самая девчонка, которую взяли на замену Мценскому.

— Вельская? У Владислава Гавриловича ведь сын, и он, насколько я знаю, стажируется в Германии.

— Ник, а ты вообще в курсе, что некоторые семьи в Дубровске насчитывают десятки человек? София — племянница Владислава Гавриловича и заканчивала академию в Яре-на-Светлице.

— А почему не у нас? И когда ты успел это узнать? Хотя, на второй вопрос можешь не отвечать — я догадываюсь по твоему лицу, что ты уже пытался к ней подкатить.

— Тогда ты понял, что это за особа, — подытожил Ярик. — Советую держаться от неё подальше.

— Эй, ты ведь Ник Павлов? — послышался рядом приятный женский голос. Я обернулся и увидел рядом Софию. Не знаю как она успела так быстро избавиться от своей компании и подойти к нам, но её скорость поражает. — Надеюсь, ты не такой похотливый придурок, как твой друг?

— В состязании с Анненковым у меня просто нет шансов, — ответил я, с трудом сдерживая смех.

— Если так, идём играть с нами в «Горячо-холодно». У нас как раз не хватает участников.

— С удовольствием присоединюсь! — ответил я, принимая приглашение.

— Эй, а что, так можно было? Я тоже хочу! — закричал нам вслед Ярик, заставляя нас от души посмеяться.

Суть игры была довольно проста и напоминала мне одноимённую забаву, в которую мы играли всем двором в детстве, когда ещё не было ни телефонов, ни интернета, ни других развлечений. Это было в той, прошлой жизни, оставшейся в далёком прошлом в совершенно другом мире.

Один игрок выбирал какую-то вещь и прятал её, пока все отворачивались. Затем участникам игры приходилось искать вещь наугад, а ведущий давал им подсказки всего двумя словами: «горячо» или «холодно». И чем ближе игрок был к спрятанной вещи, тем было «горячее».

Казалось бы, простая игра, но мы провели за ней больше часа. Одна девушка спрятала свою заколку среди искусственных цветов на вазе, и мы провели минут десять, пытаясь её отыскать. Парень выбрал в качестве предмета для игры свой гребень, который всучил в руки статуе. Пусть мы разгадали его задумку почти сразу, зато знатно посмеялись с нелепого вида статуи.

К концу вечера гости начали расходиться, а я вышел на лоджию, чтобы немного подышать прохладным февральским воздухом. Время сильных холодных ветров осталось позади, и теперь в воздухе неумолимо чувствовалось приближение весны.

— Не помешаю? — послышался у меня за спиной мягкий голос Софии.

— Нисколько, — честно признался я, машинально двигаясь в сторону, чтобы дать девушке немного свободного пространства у парапета. — Выходит, это с тобой мы работаем в соседних бригадах?

— Да, мы теперь коллеги, — согласилась девушка.

— Странно, что мы не пересекались раньше.

— Ну, я училась в первой гимназии и живу в Старом городе. Пусть Дубровск и не такой большой город, как Яр, но всё равно можно прожить всю жизнь в одном районе и почти не попадать в другой.

— Первая гимназия? Так ты зубрила? — ухмыльнулся я, немедленно получив лёгкий толчок локтем в бок.

— Ничего не зубрила! — с наигранной обидой ответила девушка. — Просто это элитная гимназия, в которой работают отличные преподаватели. Возможно, даже лучшие в Дубровске.

— Слушай, выходит, мы с тобой одногодки? А почему Яр-на-Светлице? И почему решила работать на «скорой», ведь можно было устроиться к дяде в клинику.

— Слишком много вопросов, — сморщила носик девушка. — Академию в Яре я выбрала, чтобы оказаться подальше от родственников, которые допекали постоянным контролем и пытались вмешиваться в учебный процесс. Мне хватило и гимназии, поэтому я твёрдо решила поступать в Яр, где влияние дяди будет минимальным. По той же причине я не пошла работать к нему. Хочу добиться всего сама и понять чего стою, как специалист, а у дяди меня будут опекать и сдувать пылинки. В таких условиях невозможно закалиться молодому специалисту, а я не хочу быть неженкой.

— Похвальное желание, — поддержал я девушку.

— Сыграем в «Горячо-холодно»? — неожиданно предложила София, посмотрев мне в глаза. — Я веду.

Я осмотрелся по сторонам, пытаясь придумать какой предмет могла загадать девушка.

— Холодно, — ответила она, прокомментировав мой взгляд. Но стоило мне обернуться на голос, прозвучала фраза: — Горячо!

Я шагнул навстречу, оказавшись буквально в паре сантиметров от девушки.

— Очень горячо, — едва слышно прошептала она, а затем поцеловала меня.

Я почувствовал прикосновение её губ и на мгновение забыл обо всём на свете, даже о том, что нужно дышать. Мы стояли на лоджии совершенно одни и целовались, не заботясь о том, что нас могут застать гости, а с неба срывались снежинки и кружились вокруг нас, подгоняемые ветром.

— Классно целуешься, Ник! — девушка наградила меня смущённой улыбкой, а затем поспешила скрыться в доме, оставив меня в полной растерянности.

Глава 17

Письмо

И что это было? С одной стороны, мне очень понравилось. С другой — не слишком ли откровенно? И если Софии понравился наш поцелуй, почему она сбежала? Самое паршивое, что и поделиться своими мыслями не с кем. Анненков наверняка поднимет меня на смех, ещё и скажет что-то вроде: «Я же говорил, что она сумасшедшая!» От Лёни тоже не стоит ждать адекватной реакции. Можно было бы поговорить с Риной, но я откровенно стеснялся подходить к Рулевской с таким вопросом.

Думаю, Вельской понравилось, но она стеснялась своих чувств и боялась показаться излишне навязчивой и распутной. В любом случае, я пока не буду спешить и давить на девушку. Пусть для начала сама разберётся в своих чувствах. Да и с Серым кардиналом нужно что-то решать. Если дело дойдёт до отношений, Софии будет грозить опасность. Я не хочу потерять её, как это произошло с Элен и Татьяной. Пусть обе девушки погибли по разным причинам, так или иначе они были связаны со мной. А опасность совершенно не призрачная. Пусть Потехин затаился, его подельники проявляют активность. Как я понял, тот же Шевцов успел сбежать при штурме его убежища, а это значит, что он может быть где-то рядом.

— Нагулялся? — проворчал брат, когда я тихонько пробирался домой. Сейчас он мне напоминал отца, который не спал допоздна, ожидая когда сыновья вернутся с прогулки.

— Будь у меня возможность, я бы ещё завис на пару часов, — честно признался я, не вдаваясь в причины такого желания.

— Слыхал? В Ярской академии целителей пожар, — произнёс Лёня, кивая в сторону работающего телевизора. — Если не потушат, в Дубровске студентов станет куда больше.

— Дай угадаю, горит лаборатория? — оживился я, подсаживаясь ближе к экрану.

— А кто его знает? Говорят, что пожар начался в правом крыле, а что там было не сказали. Но полыхает знатно!

Ещё бы там не полыхало! Чувствую, негодяи заметают следы и намеренно подожгли лабораторию, где Черняев и Хвостов проводили пластические операции и опыты над оборотнем. Но зачем это делать, если оба профессора мертвы? Неужели там могли остаться какие-то зацепки, которые могли вывести на след заказчика?

— Лёнь, нам бы снова прокатиться в Первую ярскую больницу, — произнёс я, глядя на экран.

— Что ты там забыл? Только не говори, что нам с Мухой снова придётся торчать там весь день!

— Хочу пообщаться с секретаршей Черняева…

— Слушай, для таких целей можешь и на автобусе проехаться! — насупился брат.

— Ты не понял, мне нужно для дела. Вдруг она что-то знает или слышала необычного?

Лёня пробормотал что-то неразборчивое, поэтому утром я решил поговорить с Ромой и пришёл к выводу, что если мне нужно куда-то ехать, то проще договариваться напрямую с Мухиным. Парень без проблем согласился ехать в Яр-на-Светлице, хоть прошлый раз и оказался для нас непростым. Всего полтора часа в пути, несколько минут стояния в пробках, и мы уже у цели!

Как оказалось, после убийства Черняева его секретарша никуда не ушла, а осталась работать на том же месте, только теперь у неё был новый начальник. Лишь сейчас я обратил на неё внимание. Элеонора была вполне симпатичной девушкой примерно моего возраста. Если бы не её вечно задумчивое выражение лица и полное погружение в рабочий процесс, она выглядела бы ещё младше. Можно бы пригласить её на чашечку кофе после работы, но букет роз, стоявший в вазе на столе, красноречиво намекал на наличие поклонника. Я попытался отвлечь её хоть ненадолго безобидной шуткой, чтобы вывести из рабочего транса, но девушка меня попросту проигнорировала, поэтому пришлось переходить к делу, пока она не выставила меня за дверь.

— Нет, ничего необычного я не припоминаю, — ответила Эля, когда я попросил её вспомнить хоть какие-нибудь странные детали, предшествующие гибели заведующего. — Знаете, такие вещи хочется поскорее забыть, чем помнить о них и содрогаться от ужаса при каждом воспоминании. Хотя, вспомнила! Борис Николаевич просил меня отправить письмо, но я совершенно забыла это сделать.

Девушка подскочила с места, бросилась к шкафу и достала конверт, словно хотела убедиться, что он на месте, а затем убрала его обратно.

— Простите, а я могу на него взглянуть?

— Не думаю, — покачала девушка головой. — Мне кажется, лучше передать его в полицию, или службе имперской безопасности.

Ну, да! Если оно попадёт в руки Мадьярову, мне никогда не узнать что там такого в неотправленном письме. Я поднялся со стула и сделал вид, что пытаюсь пропустить девушку, а сам локтем задел вазу, которая со звоном упала на пол и разбилась.

— Прошу прощения! — выпалил я и присел рядом, собирая руками осколки.

— Осторожнее, вы можете порезаться! — заволновалась Эля.

— Ничего, будет мне уроком как задевать чужие вазы. И потом, я ведь целитель, так что как-нибудь заживлю порезы.

— Не занимайтесь глупостями! — строго произнесла она. — Сейчас я принесу веник и совок.

Девушка выскочила в коридор, а я молнией бросился к шкафу, схватил письмо и спрятал его во внутреннем кармане пиджака. Я успел закрыть дверцу ровно в тот момент, когда девушка вернулась обратно. Неужели так быстро успела найти веник?

— Знаете что, выйдите ненадолго, пока я схожу к уборщице. У меня там куча документов лежит, да и правила требуют, чтобы в кабинете не оставалось посторонних, а вы…

— Как раз и являюсь тем самым посторонним, — согласно закивал я. — Не волнуйтесь, я всё понимаю.

Было немного неудобно, но как только Эля умчалась искать уборщицу, я направился к выходу. Не хватало, чтобы она вернулась и обнаружила пропажу письма до того, как я уйду, поэтому исправлять последствия своей наигранной неуклюжести я не стал.

Плюхнувшись на заднее сидение машины, я аккуратно надорвал конверт и выудил оттуда сложенный вдвое листок бумаги.

«Дмитрий, я принял решение выйти из игры. В ближайшее время закончу свои дела, и исчезну из Яра-на-Светлице, чтобы не доставлять вам хлопот. За последнюю операцию денег не возьму, считайте, что это моя благодарность за щедрую оплату наших с Виктором Степановичем исследований. О самочувствии не волнуйтесь, воспаление скоро пройдёт, и вы сможете начать жизнь с чистого листа»

Письмо было написано после смерти Потехина, чего Борис Николаевич не мог не знать. Выходит, он знал, что настоящий Потехин выжил, или совершенно не интересовался новостями. Но более всего меня заинтересовала последняя строчка. Что он имел в виду, когда говорил о воспалении и жизни с чистого листа?

Я машинально перевернул конверт и прочёл адрес: город Дубровск, улица Зодчего, дом один. Интересно, и что же находится по этому адресу? Когда мы вернулись в город, я намеренно попросил Рому проехать по этой улице и с удивлением обнаружил по указанному на конверте адресу главный офис строительной фирмы «Абсолют», которой теперь владел Анатолий Потехин, отец Дмитрия. Ещё одно доказательство того, что Черняев был связан с Потехиным. Выходит, Дмитрий Анатольевич был ранен, либо перенёс серьёзную операцию. Нужно иметь в виду.

Любопытно, а связан ли как-то Анатолий Потехин с делами Серого Кардинала? Я вспомнил слова Анненкова, которые он произнёс о Вельских. В роду Владислава Гавриловича десятки родственников. Что, если Дмитрий Потехин — всего лишь винтик в системе, которая затрагивает весь род Потехиных, а я гоняюсь всего лишь за хвостом хищника, не замечая его когти и острые клыки?

Я спрятал письмо во внутренний карман пиджака и решил сообщить о нём Мадьярову. Своё любопытство я удовлетворил, письмо теперь не представляет для мня ценности, а у имперских ищеек оно будет в большей безопасности, как улика. Оставлять письмо у себя я не решился ещё и по той причине, что секретарша могла поднять тревогу, заметив исчезновение. Не хватало, чтобы Мадьяров начал подозревать меня в том, что я пытаюсь укрыть от следствия какую-то важную информацию.

В Дубровск мы успели вернуться всего за пару часов до начала приёма. Пётр с Риной были уже в кабинете и мило ворковали, взявшись за руки. Пришлось напомнить друзьям, что здесь они находятся на рабочем месте и должны вести себя соответствующе, а отношения придётся придержать до момента, когда они окажутся за пределами кабинета.

Ситуация с влюблённой парочкой живо перенесла меня к воспоминаниям о Софии. А потом начался приём, и мне было уже не до посторонних мыслей. Чтобы избежать ошибок, нужна максимальная концентрация. В этот момент отрешаешься от всех проблем и думаешь только о пациенте и его проблеме. К счастью, этому учили ещё в академии, да и с прошлой жизни я успел набраться опыта.

Первым посетителем был Рябов. Честно говоря, я был удивлён его видеть. Обычно такие люди бросают лечение, как только им становится легче, но отставной офицер был твёрдо намерен довести лечение до конца.

После нашего сегодняшнего приёма он уже мог пропускать энергию через раненую левую руку, но со спиной ситуация пока оставалась плачевной.

— Успеем долечиться до начала лета? — забеспокоился Леонтий Маркович.

— А это зависит от того, будете ли вы придерживаться моих рекомендаций, — ответил я, понимая, что с Рябовым нужно быть построже, иначе он поступит так, как ему хочется. — Думаю, у нас с вами осталось не больше двух процедур. От силы — три, а это максимум девять дней. Разумеется, я попрошу вас ещё три дня потерпеть после заключительной процедуры, чтобы достигнуть максимального терапевтического эффекта. Но сейчас заклинаю вас не переусердствовать с рукой, чтобы не нарушить всё, что было достигнуто за время лечения. Если будете следовать рекомендациям, уже к началу весны мы закончим лечение, а там можно провести пару недель в санатории, чтобы поддержать спину и получить лечебные процедуры. Вам, как отставному офицеру, эти процедуры предоставят бесплатно, поэтому я считаю, что не воспользоваться такой возможностью ради улучшения состояния здоровья просто преступление.

— Я подумаю над вашими словами, — ответил Рябов. Собственно, я и не ожидал другого ответа от этого человека. Он привык к тому, что не нужно спешить с решениями, если того не требует ситуация. Пусть хорошенько обдумает мои слова и примет решение. Надеюсь, правильное, потому как оздоровиться ему явно не помешает.

Целитель может поддержать энергией ослабшее тело, может излечить болезнь или травму, но ни один целитель не сможет удержать жизнь в физической оболочке, которая попросту не способна удерживать в себе энергию.

Некоторым целителям удавалось продлить себе жизнь на десяток-другой лет, но это была лишь бесконечная гонка со смертью в салочки, где победитель заранее был известен, а от целителя зависело лишь насколько долго продлится эта игра.

Я не собирался заниматься такой ерундой. Максимум — продлить себе жизнь до того момента, чтобы завершить все запланированные дела. Хотя, это я сейчас так говорю, потому как старость кажется ещё далеко. А что будет лет через тридцать? В прошлой жизни я не хотел доживать до глубокой старости, потому как боялся, что не смогу обслуживать себя сам и превращусь в овоща. В какой-то степени судьба преподнесла мне хороший подарок, отведя неплохой срок и подарив спокойную смерть. Но в этом мире у меня есть шансы прожить куда дольше и оставаться полезным миру. И я им воспользуюсь!

Именно поэтому я отправлял Рябова в санаторий — там он сможет пройти целый ряд процедур и получить лечение от самой природы, гуляя на свежем воздухе, питаясь здоровой пищей и купаясь в насыщенной минералами чистой озёрной воде. Как бы хорошо мы ни лечили болезни и заживляли раны, об общем состоянии здоровья тоже нужно заботиться. Увы, многие задумываются об этом только к старости, когда что-то кардинально изменить уже невозможно.

Попрощавшись с Рябовым, я устроил себе небольшйо перерыв. Иногда нужно просто немного расслабиться и дать своим мыслям передышку, потому как длительная концентрация утомляет. Чай с мятой и ягодами чёрной смородины отлично бодрил и ускорял восстановление энергии. Это была неплохая замена лимону, который в это время привозили в Дубровск редко, а заказывать его по заоблачным ценам не больно-то и хотелось.

Следующие две пациентки пришли с более простыми проблемами — удаление растяжек. Да, пришлось провозиться с ними по часу времени, но эффект получился отличный. За следующие три дня кожа заметно омолодится и подтянется, а от растяжек почти не останется следа. Ещё одна процедура, и будут как новенькие.

Я не стал работать со всеми проблемными участками сразу, чтобы не перегружать организм. Всё-таки это ускорение кровообращения, лимфотока и запуск кучи других естественных процессов, которые дают нагрузку на печень и другие органы. Не хватало ещё создать сложности на ровном месте, решая косметические проблемы.

Последней пациенткой, которую сегодня я принял в кабинете, была Жанна. Та самая женщина с высокими запросами, которая пару недель назад знатно вывела меня из себя. Спустя несколько приёмов она стала заметно скромнее и спокойнее, но я не стал обманываться её показной сдержанностью. Жанна ведёт себя так исключительно потому, что ей нужна моя помощь, а в Дубровске я единственный целитель, который взялся выполнять сложную процедуру без гарантии на успех, и она это прекрасно понимает. Именно поэтому женщине пришлось немного поумерить свой гонор.

Но самое любопытное ждало меня на последнем приёме, который предстояло провести на выезде.

Памятуя фокусы Потехина и Шевцова, я решил перестраховаться и на выезд поехал с Лёней и Ромой. Два ратника — хорошая подстраховка на случай, если будет суждено столкнуться с людьми Серого кардинала.

Вообще, не люблю вызовы на дом, потому как частенько с этим связаны какие-то серьёзные проблемы. Либо пациент прикован к постели и не может ходить, либо причина вызова носит конфиденциальный характер, а то и вообще на месте ждёт какая-то неприятная история.

Мы остановились возле шикарного особняка по улице Снежной. Это была предпоследняя улица богатого района на севере Дубровска. Последней была Северная, но там дома были уже поскромнее, их покупали богачи из числа тех, кто только недавно влился в ряды знати и не передавал богатство и влияние из поколения в поколение.

На пороге меня встретила женщина лет сорока в богатой одежде. Её оценивающий взгляд проскользил по мне от макушки до носков ботинок, и только после этого она позволила войти. Странно, что дверь открывал не швейцар или охранник. Мне казалось, что при её состоянии женщина вполне могла позволить себе прислугу.

— Надеюсь, всё, что вы здесь увидите и услышите, останется между нами, — произнесла женщина, активировав механизм, который автоматически задёрнул шторы.

Лишь после того, как женщина убедилась, что никто не сможет подсмотреть, она развязала пояс халата, повернулась ко мне спиной и скинула одежду с плеч. Даже при тусклом свете лампы в глаза бросилось уродливое клеймо на правой лопатке с буквами «СК», что означало ссыльнокаторжный.

Предоставив мне достаточно времени, чтобы хорошенько рассмотреть отметину на коже, она накинула халат обратно и повернулась ко мне.

— Я знаю, что вы можете удалять шрамы и рубцы от ожогов. Поможете мне избавиться от этого уродства?

— Такое клеймо ставили только тем, кто совершил серьёзное преступление перед государством. Судя по тому, что вы находитесь здесь, а не на малахитовых рудниках, недостаточно тяжёлое для пожизненного заключения или смертной казни.

— Вы поразительно умны для своего возраста, — с едва скрываемым недовольством заметила женщина. Не понимаю, она всерьёз рассчитывала, что я не в курсе и соглашусь удалить это клеймо? Ищите дураков! Я на это подписываться не намерен.

— Надеюсь, вы понимаете, что клеймо ставили не для того, чтобы его сводили? — поинтересовался я.

— Именно поэтому я обратилась к вам и пригласила к себе домой. Я уже пять лет как вдова, а недавно познакомилась с одним интересным мужчиной. Боюсь, если он увидит клеймо, его отношение может кардинально измениться.

— Понимаю ваше желание начать жить с чистого листа, но сводить такой шрам от ожога я не намерен. По крайней мере, пока не увижу разрешения на эту операцию от представителей власти.

Разумеется, никто такое разрешение мне не даст. Преступления против империи не имеют срока давности и по этой статье преступников не амнистируют. Удивительно, что женщина вообще стоит передо мной, а не заканчивает свою жизнь на каторге. На беглянку она точно не похожа, так что я склонялся к мысли, что её вина была не такой уж и значимой.

— Мой муж умер на малахитовых рудниках пять лет назад, — решила открыться мне женщина. — Он пробыл там двенадцать лет, а задержан он был, когда ему стукнуло двадцать пять, а мне — двадцать два. Да, он впутался в плохую компанию. Не уверена, что вы помните в силу своего возраста, но семнадцать лет назад в Ярской губернии было громкое дело. Так вот, я была его женой, и пусть сама не участвовала в заговоре, но знала о нём. Знала, но не выдала заговорщиков, как следовало бы сделать. Что поделать, я старалась быть хорошей женой и поддерживать мужа во всём. Вадик пытался меня выгородить на суде, отрицал мою вину во время допросов, но мне всё равно дали десять лет каторги и на всю жизнь наградили этим клеймом.

Не знаю зачем женщина решила рассказать мне эту историю. Может, просто хотела выговориться, или надеялась расчувствовать меня и уговорить на процедуру.

— Погодите, но ведь после каторги вас должны были перевести в ряд поселенцев и отправить в специальное место.

— Верно, но к моему счастью император Михаил отменил этот указ, подписанный ещё его дедом, поэтому я получила свободу. Отбыв наказание, я не осталась в Яре-на-Светлице, потому как меня там знали, но и покинуть родные места не смогла. Я перебралась в родовой особняк мужа в Дубровске, который пустовал много лет, привела его в порядок и попыталась начать жизнь заново. Вот только это оказалось не так-то и просто.

— Понимаю, но помочь вам ничем не смогу. Думаю, если у вашего избранника действительно искренние чувства, его не остановит ваше тёмное прошлое. Тем более, что это случилось почти два десятка лет назад.

— Благодарю вас за поддержку. Думаю, вы правы. Моё желание скрыть прошлое было вызвано страхом потерять близкого человека и остаться одной, но я должна быть честна с ним до конца и уметь принимать своё прошлое. Если он не поймёт, так тому и быть, — проведя меня до порога, женщина коснулась моей руки и посмотрела в глаза. — Надеюсь, вы никому не скажете об увиденном?

— Можете быть уверены, что я умею хранить врачебную тайну. Тем более, кому следует знать о вашей особенности, и так о ней прекрасно осведомлены, — заверил я пациентку и зашагал в сторону калитки.

Когда я вернулся к машине, Лёня дремал, а Рома смотрел новости на экране крошечной магнитолы, вмонтированной в торпеду автомобиля. Тоже мне телохранители нашлись! Если бы люди Серого кардинала хотели их обезвредить, для этого не понадобилось даже пользоваться даром.

— Что-то ты быстро! — встрепенулся брат и потёр лицо, стараясь поскорее проснуться.

— Мы пообщались с пациенткой и приняли решение не проводить процедуру.

— Выходит, мы зря сюда тащились? — недовольно заворчал Леонид.

— Ничего не бывает напрасно. Сегодня я снова вспомнил о том, что жизнь иногда может быть несправедливой и слишком жестокой к тем, кому не повезло оказаться в плохой компании. А заодно я вынес хороший урок о том, что всегда и во всём нужно быть честным как с самим собой, так и с близкими.

Глава 18

Вельские

В квартире Вельских, расположенной в Старом городе, царила напряжённая атмосфера. Лев Иванович по обыкновению проводил утро выходного дня с газетой в руках. Рядом парила чашка горячего чая с малиной, а с блюдечка источал аромат свежеиспечённый в духовке круассан с лесными ягодами. Вера Константиновна суетилась подле него на случай, если главе семейства захочется его чего-нибудь к чаю.

Со стороны могло бы показаться, что в доме царила семейная идиллия, если бы не напряжение, которое так и витало в воздухе и вынуждало Веру Константиновну нервничать.

— Молодой Павлов ухаживает за нашей Софи? — не выдержал Лев Иванович и нарушил тишину. — Не думаю, что он подходящая пара для нашей дочери.

Мужчина нахмурился и отложил газету в сторону, демонстрируя своим поведением готовность обсудить возникшую проблему.

— А мне казалось, Павловы — хорошие люди, — принялась спорить с ним жена. — Тем более, целители в четвёртом поколении. А сам Николай придерживается традиций и много работает. К тому же, у него есть свой кабинет, где он принимает пациентов.

— Мальчишка работает на «скорой» и невероятно взбалмошный, постоянно вляпывается в какие-то истории, — гнул свою линию отец семейства.

— В этом они невероятно похожи с Софией, — улыбнулась женщина.

— А я ей предлагал тёплое местечко в санатории. Благо, я в хороших отношениях с Климовым, но нет же! Ей захотелось всего добиваться самой.

Пётр Арсентьевич Климов был старым знакомцем Льва Вельского и заведующим санаторием, в котором Лев Иванович работал целителем. Их многолетнее знакомство пусть и не переросло в крепкую дружбу, но давало Вельскому надежду на поддержку.

— Лёва, прошу тебя, не дави на неё! Софи — девочка с характером и терпеть не может, когда ей пытаются управлять. Ты же не хочешь, чтобы она пошла по пути своей сестры и уехала в Санкт-Петербург.

— Не напоминай мне об Ирине! — напыжился мужчина, потому как поведение старшей дочери до сих пор выводило его из себя. — Это твоя вина, что дочери выросли у нас своевольными, слишком много свободолюбия ты им привила.

— Дорогой, напомню, что воспитание детей — общая обязанность, а ты баловал девочек не меньше моего, — спокойно парировала женщина, стараясь держать себя в руках и не заводиться. Они уже не раз проходили по этому пути и ссорились из-за поведения дочерей.

— В любом случае, уже слишком поздно учить их чему-то, мы можем лишь пожинать плоды. Не могу же я запереть её в подвале и не выпускать на белый свет, пока она не образумится?

Разговор прервался из-за звонка телефона. Лев Иванович покосился на старенький аппарат, который по обыкновению в выходные дни молчат, но всё-таки протянул руку и снял трубку.

— Слушаю! — проревел Лев Иванович, коснувшись камня связи.

Жидкие кристаллы внутри устройства, именуемого телефоном, отобразили на экране лицо звонящего. Привычным жестом Вельский подключил гарнитуру, лишив окружающих возможности подслушать диалог.

— Вы не шутите? — нахмурился мужчина, мгновенно растеряв остатки доброго настроения. — Я вас услышал.

Уверенным движением Лев Иванович оборвал звонок и отложил телефон в сторону.

— Что-то случилось? — заволновалась его жена, присев на пустующий стул. За три десятка лет супружеской жизни она досконально изучила характер и поведение мужа. И если он так хмурился и молчал, надув губы, это означало, что случилось нечто серьёзное.

— Случилось, Вера! Очень скоро я останусь без работы.

— Тебя увольняют? — ужаснулись женщина, не понимая чем её муж мог так насолить, что его выгоняют с работы.

— Хуже, Верочка. Дубровский санаторий планируют закрыть в связи с недостаточным количеством посетителей. Ты только задумайся: санаторий, в котором ещё мой дед поправлял здоровье после войны, который имеет вековую историю и славится на всю Ярскую губернию, закрывают ради строительства какого-то коттеджного посёлка на сорок домов!

— А как быть с целителями и всеми, кто там лечился? — удивилась женщина.

— А ты думаешь, этих денежных мешков что-то волнует помимо собственного комфорта? Нашли себе местечко тёпленькое, обжитое, вдали от городского шума, и радуются. А куда денутся два десятка человек персонала и тысячи пациентов в год — их не заботит.

— Нужно подавать петицию в правительство, пусть они разбираются. Нельзя же просто так загубить такое заведение! — ужаснулась Вера. — Санаторий Дубровска — визитная карточка нашего города наравне с академией целителей и прекрасным лесом, раскинувшимся на сотни квадратных километров.

— Думаешь, это что-то даст? — хмыкнул Вельский.

— Пока не попробуешь — не узнаешь. В любом случае, я не собираюсь сидеть, сложа руки, пока моего мужа лишают дела всей его жизни, а родной город оставляют без одного из градообразующих предприятий и губернской здравницы!

* * *

На следующий день по приезде на станцию я встретился с Софией. Увидев меня, девушка кивнула, густо покраснела и отвела взгляд, а потом и вовсе поспешила удалиться вслед за своей бригадой.

— Ник, а что за метаморфозы с нашей новенькой? — удивился Басов, когда мы устроились в своей машине. Судя по всему, не толкьо мне поведение Вельской показалось странным.

К счастью, Матвей Анатольевич решил проявить любопытство с глазу на глаз, а не поднимать этот вопрос при всех. Конечно, рядом находились Иваныч и Даша, но это были уже свои люди.

— А что с ней не так? — разыграл я удивление, пытаясь выудить побольше информации.

— На прошлой смене Сонечка шутила и улыбалась, а сегодня казалась встревоженной. Увидев тебя, она вообще сбежала, вот я и подумал, что между вами могла пробежать кошка. Помню, у вас с Вельскими были натянутые отношения из-за твоего отца.

— Нет, мы давно решили это недоразумение, — поспешил я успокоить старшего целителя. — А что на счёт Софии, дело обстоит куда сложнее.

— Давай уже, говори, партизан! — прорычал Басов. — Здесь ни тебе, ни Соне зла никто не желает. Давно пора понять, что мы в нашем коллективе как одна большая семья, и лучше поделиться своими проблемами, чтобы мы могли помочь. Вы ведь молодые часто дров сперва наломаете, а затем жалеете. И потом, одна голова хорошо — а две лучше.

Мне не особо хотелось раскрывать подробности позавчерашнего вечера, но я всё-таки решил поделиться. Вдруг Анатольич из своего опыта сможет подсказать как мне себя повести? И потом, мы обнимались на лоджии, особо не скрываясь от гостей, поэтому о наших отношениях уже могли узнать родители Софии и все гости вечеринки.

— Как же сложно с вами, мужчинами! — вздохнула Даша, услышав наш разговор с со старшим целителем. — Разве ты не понимаешь, что нравишься Соне? На вечеринке она поддалась своим чувствам и раскрылась перед тобой, а теперь боится, что ты посчитаешь её ветреной и легкомысленной, оттого она избегает тебя. Ей безумно понравилось то, что было между вами, но в то же время, ей стыдно за своё поведение.

— И откуда я должен был это понять? — ответил я, потирая лоб.

— Нужно тонко чувствовать человеческую натуру. Ты ведь целитель и лечишь не только тело, но и душу, поэтому должен понимать людей на психологическом плане.

— Просто ты сама девчонка, потому и понимаешь это всё, — проворчал Басов, неодобрительно посмотрев на девушку.

Даша закатила глаза и промолчала, а Матвей Анатольевич отвлёкся на поступивший звонок от диспетчера, и наш разговор закончился сам по себе.

— Вызов на ярмарку, на торговую площадь Дубровска. Мужчине стало плохо, возможно, прихватило сердце, — поделился с нами информацией Басов.

— Сердце не выдержало у деда, когда он увидел какие цены в этом году на лук и картофель? — ухмыльнулся Иваныч.

— Ничего смешного. Нам ехать ещё минут пять, а кто знает, что там творится?

— А как же целитель от больницы, который должен находиться на всех массовых мероприятиях? — удивился я, вспоминая правила.

Ни одно массовое мероприятие численностью свыше пятидесяти человек не может обходиться без присутствия представителей охраны порядка и целителя, который будет следить за состоянием участников. А на ярмарке было полно народу, уж явно больше полсотни человек.

— Целитель там есть, — подтвердил мои мысли Матвей Анатольевич. — Вот только знаешь кого Шеншин отправил дежурить? Завьялова!

Тогда понимаю в чём возникла проблема. Дёмушка наверняка растерялся или напортачил, а расхлёбывать предстоит нам.

На месте мы оказались только через семнадцать минут. На подъезде к ярмарке не нашлось ни одного свободного парковочного места. Так мало того, пока Иваныч пытался сделать круг, мы попали в пробку. Пришлось нарушать все правила и выбираться из машины скорой помощи прямо посреди дороги и добираться через площадь пешком.

Попробуйте опередить поток людей, который плавно течёт по торговым рядам, а иногда и вовсе замирает, когда кто-то из зевак задержится возле интересующей его витрины или остановится, чтобы поболтать с другом.

Когда мы подбежали к пострадавшему, мужчина тяжело дышал, хватая ртом воздух, а Дементий возился с ним, пребывая на грани истерики.

— Он не воспринимает мою энергию! — закричал парень. — Я пытаюсь его лечить, но ничего не происходит.

Одновременно со старшим целителем я запустил диагностику и здорово удивился тому, что целительная энергия Завьялова попадала в блок и рассеивалась. Неужели яд?

Мужчина захрипел, дёрнулся и обмяк, а Дементий переводил рассеянный взгляд то на меня, то на Басова.

— Что ты хлопаешь глазами? Работаем! Я стимулирую сердце, ты продолжай лить энергию, а ты, Ник, должен докопаться до истины и понять что за ерунда происходит с нашим исцелением.

Времени у нас было совсем немного. У пациента наступила клиническая смерть, и наши шансы на его спасение таяли с каждой секундой. Я быстро нашёл то, что искал, потому как уже догадывался в чём причина. Яд попал в кровь и успел растечься по всему телу, блокируя энергетические узлы. Они не пропускали энергию, и человеку становилось плохо.

Мощный поток жизненной силы ворвался в тело пациента и устремился к сердцу. Вот только энергия не могла выйти оттуда, потому как узлы заблокированы. А если она никуда не уходит и не поглощается, значит наступит перенасыщение, что не сулит ничего хорошего.

— Стоп стимуляция! — закричал я, и Басов мгновенно отреагировал. Скорее всего, и сам уже понял, что дальше стимулировать сердце нельзя, пока мы не разберёмся с причинами закупорки узлов.

— Прекратить исцеление, отказала печень, — тихо, но отчётливо произнёс Басов.

Так бывает, что иногда даже три целителя не гарантируют пациенту выживание. Особенно, если в дело вступают сторонние силы, которые рушат все попытки спасения. Будь у нас хоть немного больше времени, мы бы успели вывести яд из тела, запустить сердце и нормализовать состояние пациента, но такой возможности у нас не было.

— Готов поспорить, что это яд, — заметил я, внимательно рассматривая тело на энергетическом уровне. — Характерные следы от яда по всему телу, закупорка узлов и как следствие остановка сердца. Опять же, интоксикация из-за которой отказала печень.

— Вот это всё и опишем в отчёте, — отрезал Басов и осмотрелся. — Кто-нибудь знал этого мужчину? Кто-то видел, он что-то ел или пил в последнее время?

— За минуту до того, как ему стало плохо, он попробовал у меня кусочек кровяной колбасы, но за её качество я ручаюсь, — проблеял побелевший от страха мясник. — Вот, смотрите!

Мужчина схватил тесак, отточенным движением отрезал кусок от колечка колбасы и положил его в рот.

— Смотрите, со мной всё в порядке!

— Успокойтесь, дело не в вашей колбасе, — ответил Басов. — Яд попал в тело этого гражданина куда раньше. К сожалению, мы должны приостановить торговлю, пока специалисты из охраны порядка не проверят все продукты. Надеюсь, вы же не хотите отравиться и последовать примеру этого господина?

И вот тут начался хаос, который пришлось разгребать совместно с хранителями порядка. Многие покупатели требовали проверить их продукты, кто-то принялся клясть на чём свет стоит продавцов и обвинять их в попытке убийства, некоторые даже собрались устроить самосуд, но их быстро поставили на место.

Целых три часа нам пришлось проторчать на площади, пока все продукты не проверили. Вот только яд ни в одном из продуктов найти не удалось. Удивительно! Кому понадобилось травить ядом обычного человека? Это ведь ни что иное, как убийство! Причём, выполненное очень искусно. Может, этот мужчина случайно принял яд, а на самом деле он предназначался кому-то другому? Не поверю, что ради убийства старого сапожника убийца пошёл на такие меры.

— Ну, спасибо, целителишки! Испортили всю торговлю, — плюнул себе под ноги торговец мёдом, когда стали известны результаты проверки. — Я рассчитывал продать остатки мёда и выручить хоть какие-то деньги, а теперь придётся ехать домой с пустыми карманами. Только время зря потратил.

Пока разбирались с продуктами, удалось установить личность умершего. Им оказался сапожник, работавший до пенсии на лесозаготовительной фабрике Дубровска. Как в его тело попал яд осталось загадкой.

Мы вернулись на дежурство и выполнили успели ещё на четыре вызова, но к концу дня нас снова ждали проблемы. Ехать пришлось в богатый особняк на северной части Дубровска. Я был на соседней улице буквально вчера, когда приезжал на приём к женщине с клеймом на плече. Теперь нас занесло на улицу Северную. Пациент, к которому нас вызвали, тяжело дышал и не приходил в себя.

— Отёк лёгкого и стенокардия, — отчитался я, проведя диагностику. — Высокое артериальное давление. Нужна помощь.

Басов только кивнул, принимая к сведению мои слова, а затем повернулся к сыну старика.

— Мирон Александрович, сколько лет вашему деду?

— Девяносто три года, — отчеканил мужчина лет тридцати пяти на вид в богатой одежде.

— Понимаете, мы сейчас поработаем с его сердцем и лёгкими, но тело Мирона Олеговича уже не способно хранить в себе энергию. Она вытекает из тела и теряется быстрее, чем успевает попадать в нужные органы.

— И что вы хотите этим сказать? — нахохлился мужчина.

— Я это говорю к тому, что вам нужно готовиться к неизбежному. Насколько я знаю, за последнюю неделю это уже третий вызов скорой помощи по вашему адресу? Вы сами должны понимать, что мы сделаем всё от нас зависящее, но мы не боги и даже не волшебники.

— Вот и выполняйте свою работу, — процедил Мирон Александрович. — Я буду вызывать «скорую» столько раз, сколько потребуется. Или вы предлагаете мне опустить руки и перестать бороться за жизнь великого человека, в честь которого меня назвали?

— Я предупреждаю вас о том, чего нельзя избежать, не более того, — спокойно ответил старший целитель. Для нас такое резкое поведение родственников больных не было редкостью. Все прекрасно понимали, что мужчина скоро умрёт, вот только его внук никак не мог смириться с этим фактом.

Мы провели у постели больного минут сорок, пока удалось стабилизировать его состояние и только после этого смогли вернуться в машину.

— Как же достали эти важные персоны! — проворчал Басов, бросив недовольный взгляд в сторону особняка, из которого мы только что вышли. — То и дело пытаются учить остальных как им жить. Будто я не знаю кто такой Мирон Олегович Капустин! В молодости он восемь лет был градоначальником Дубровска, пока его не сместили с должности после скандала с перевозчиками. Старик гноил в депо две дюжины трамваев, пока по городу катались автобусы, автомобили и даже кареты от его частной фирмы. Собственно, на этом он и успел заработать состояние, за которое был куплен этот особняк. Да, кое-что полезное он делал в силу необходимости, но вреда от него городу было не меньше. Уже потом новый градоначальник отреставрировал и вернул трамваи, но фирма Капустина жива и по сей день, хоть и не настолько популярна. Собственно, за счёт этой конторы семейство Капустиных и выживает до сих пор. Мало кто из них смог отличиться чем-то более полезным для города, но пыли в глаза они пускают знатно.

Выслушав экскурс по истории города от Матвея Анатольевича до конца, мы забрались в машину, чтобы немного согреться. Пусть днём было куда теплее, но с наступлением тёмного времени суток стало достаточно холодно, и торчать на улице в верхней одежде, накинутой поверх тоненькой хирургички, совершенно не хотелось.

— Пока тишина в радиоэфире, — произнёс Иванцыч, который не покидал машину, пока мы помогали пациенту.

— Это и хорошо. Значит все здоровы, и никто не нуждается в нашей помощи, — отозвался Басов и потянулся за термосом, чтобы плеснуть себе в кружку немного горячего напитка.

Мы не успели отъехать от дома, когда Мирон Александрович выскочил на крыльцо, а затем устремился к нам.

— И чего ему снова понадобилось? — пробормотал Басов, наблюдая как мужчина спешит к нам по ледяной дорожке. — Вот, сейчас поскользнётся, будет у нас ещё один пациент!

К счастью, Капустин добрался до нашей машины без особых проблем. Разве что пару раз его нога поехала на замёрзшей дорожке, но Мирон Александрович смог удержать равновесие.

— Дед умер! — объявил мужчина, открыв дверь машины.

— Отмучился Мирон Олегович, — заключил Басов, посмотрев на небо. — Пусть его путь во Вселенной продолжится.

— Он мог бы ещё жить и жить, но вы оказали ему неквалифицированную помощь. Идите и констатируйте смерть, а я тем временем займусь составлением жалобы, которую отправлю во все инстанции. Такой уровень работы с пациентами должен быть доведён до ведома медицинской канцелярии.

— Валяйте! — отмахнулся Басов. — Идём, Ник! Даше ни к чему смотреть на труп, а нам придётся поработать.

На станцию мы вернулись где-то через час после окончания смены, потому как Капустин устраивал бесконечные истерики и требовал от нас и хранителей порядка выполнения обязанностей по протоколу. В конечном счёте, он нарвался на штраф за препятсвие работе полиции и убрался с глаз подальше.

— Давно это нужно было сделать! — проворчал Матвей Анатольевич, глядя как хозяин дома удаляется по ступенькам к себе в кабинет.

Этот случай не прошёл бесследно. Уже на следующий день, когда я сонный и уставший явился на станцию с утра за вызовами, столкнулся там с комиссией. Быстро же они работают, когда им нужно!

— Николай Павлов? — поинтересовалась круглолицая женщина лет пятидесяти в узких очках с острыми краями, рассматривая меня настолько пристально, что в приличном обществе это считалось бы верхом невоспитанности. — Позвольте представиться, председатель медицинской коллегии в Ярской губернии Журова Светлана Игоревна.

Интересно, с чем связаны её проблемы со зрением? Целитель и страдает близорукостью? Да, специалистов, которые обеспечивают коррекцию зрения не так-то и много, но я не поверю, что женщина при своих возможностях не могла к ним обратиться. Выходит, у неё либо серьёзная травма глаз, либо Журова надела очки просто для красоты.

— Добрый день. Чем обязан?

В это время у меня за спиной вырос Басов и нахмурился, внимательно слушая женщину.

— За последний месяц у вашей бригады четыре смертельных случая среди пациентов. Мы глубоко обеспокоены происходящим и намерены инициировать расследование, чтобы выяснить причины их смерти, а также оценить степень вашего профессионализма.

— Испытывать будете? — оскалился Анатольич, у которого практического опыта было больше, чем у всей этой хвалёной комиссии.

— Сначала проанализируем вашу работу. Если у нас не возникнет претензий, последуем за вами и проследим за вашей работой.

— Но это противоречит правилам, — заметил старший целитель. — В машине скорой целительской помощи могут находиться только члены бригады: старший и младший целители, водитель и медицинская сестра, а также один пациент и один сопровождающий, если такой есть. Никаких членов комиссии по уставу не предусмотрено.

— А вы не щеголяйте знанием устава, мы и без вас его знаем, — авторитетно заявила женщина, принявшись сверлить Басова взглядом. — Мы поедем на своей машине. Лучше повторите правила оказания помощи пациентам, потому как в скором времени они вам пригодятся.

— Да хоть сейчас! — встал в позу мужчина.

— Не торопитесь, — на лице женщины появилась гадкая ухмылочка. — Мы ведь ещё не убедились, что вы можете квалифицированно оказывать услуги целителей, поэтому на время изучения истории ваших вызовов вся ваша бригада временно отстранена от работы.

— Вы в своём уме? — вспылил Басов. — На весь город и так всего по две бригады в день катается, а вы хотите одну снять с дежурства?

— Не волнуйтесь, ваши коллеги пока поработают сверхурочно. Я думаю, что Аристарх Феофанович сможет решить кадровые вопросы. Заодно проверим как он справляется со своими обязанностями. Может, он тоже не соответствует своей должности?

Вот это «тоже» неприятно резануло слух. Я прекрасно понимал, что эта мымра намеренно пытается вывести нас на эмоции. Будь на моём месте прежний Николай, он бы наверняка вспылил, но я-то уже тёртый калач и таких кабинетных крыс на своём веку перевидал столько, что Павлову на всю оставшуюся жизнь хватит.

— Господин Павлов, вас что-то смущает? — перешла в прямую атаку нахалка, заметив красноречивые эмоции на моём лице.

— Удивительно, что вы так критично относитесь к своей квалификации, — ответил я с издёвкой. — В профессионализме Аристарха Феофановича я нисколько не сомневаюсь. Надеюсь, и вы покажете себя достойно.

Басов не выдержал и довольно хмыкнул, оценив мой ответ, а лицо этой мымры побелело от гнева.

— Я буду очень пристально разбирать ваше дело, господин Павлов, — процедила она. — Вы ведь не только работаете в «скорой», но и ведёте приём пациентов в частном кабинете? Я с радостью оценю качество ваших услуг.

— Воля ваша. Наконец-то вы хоть чем-то полезным займётесь вместо того, чтобы протирать штаны в кабинетах и кропать никому ненужные писульки.

Я повернулся и зашагал к выходу, давая понять, что наш диалог окончен. Судя по всему, Светлана Игоревна настолько опешила от моего ответа, что не нашлась что сказать.

— Молодец, Николаша! — похвалил меня Басов, когда мы вышли на улицу. — Таких, как эта Журова нужно ставить на место. Вот только зря ты её разозлил, потому как она теперь места себе не найдёт, пока не нароет какую-нибудь гадость. Мне иногда кажется, что эти твари только и идут в комиссию, чтобы за чужой счёт самоутвердиться и набить себе цену. Нет у них ничего от желания добиться справедливости или обеспечить корректную работу целительских заведений.

— А мне удивительно, что комиссия так быстро приехала. Даже рабочий день не успел начаться, а они уже тут как тут. Откуда они могли узнать о произошедшем вчера? Никак этот Капустин подёргал за нужные ниточки и спровоцировал события.

— Да ерунда! — вспылил Матвей Анатольевич. — Все эти истории о беспокойстве из-за смертельных случаев — полная чепуха. Если бы хотели, то и без нашего участия разобрались почему произошли смертельные случаи: один утонул, второй умер от переохлаждения до нашего прибытия, у третьего прихватило сердце и отказала печень из-за яда, и если дежурный целитель не смог помочь, что мы тогда сможем? Ну, а четвёртый умер от старости и хронических болезней. Мы уже ничем не смогли бы ему помочь — нужно было смолоду думать о здоровье. Одним словом, по-хорошему там и комар носа не подточит. Вот только эти люди приехали сюда не просто так, а с конкретной целью — завалить, так что всю душу наизнанку вывернут, но найдут к чему прикопаться.

— А что мы можем сделать? — запаниковала Даша, которая наблюдала за происходящим со стороны и присоединилась к нам уже после перепалки с комиссией. Что примечательно, девушку даже не поставили в известность о том, что она отстранена от работы до окончания разбирательства комиссии. Вот вам и отношение к людям.

— А уже ничего! Пока отдыхать и набираться сил. Что бы они там не нарыли, мы совершенно чисты, — высказался Матвей Анатолеьвич.

— Доброе утро, коллеги! — София прошмыгнула мимо и поспешила в общий зал. Она даже не посмотрела на меня и намеренно потупила взгляд, проходя мимо.

Ну, нет! С этим нужно что-то решать. Пусть я и отстранён от работы, это не значит, что мне нельзя передвигаться по станции. Раз уж теперь у меня появилась масса свободного времени, я просто обязан использовать его, чтобы решить свои собственные проблемы. Когда ещё у меня будет такой шанс?

— София, постой! — произнёс я, направившись вслед за девушкой. — Можно тебя на минутку?

Глава 19

Петиция

— Прости, Ник, мне пора на смену, — произнесла девушка. — Да и тебе стоит поспешить, иначе Басов уедет без тебя.

— Меня отстранили, — произнёс я фразу, которая наверняка должна была подействовать на девушку сильнее любых других слов.

— Что ты сказал? — София немедленно остановилась и посмотрела на меня широко раскрытыми от удивления глазами.

— Отстранили до выяснения обстоятельств гибели наших пациентов. Медицинской коллегии не понравилось, что за время нашего дежурства умерло уже четыре человека. Вот только им невдомёк что там были причины, не зависящие от нас.

— Не волнуйся, комиссия разберётся что к чему и всё образуется. У всех бывают сложные периоды в жизни, а я уверена, что ты хороший целитель.

— С чего это у тебя такая уверенность? — наигранно удивился я.

— Потому что целитель лечит не только тело, но и душу, а мне хорошо рядом с тобой и спокойно.

— Знаешь, я совсем не переживаю на счёт комиссии, но кое-что меня всё-таки вынуждает волноваться. Что с тобой происходит? Почему ты избегаешь меня?

— Потому что я трусиха, — призналась девушка после недолгого промедления. — Ник, я боюсь отношений. Хочу, но не уверена в себе, и ничего не могу с этим поделать. Знаешь, моя старшая сестра куда смелее в этом плане, но столько раз обжигалась, что я тысячу раз подумаю, прежде чем решусь на серьёзный шаг. Я ведь хочу влюбиться раз и на всю жизнь.

Если бы так можно было — знать наверняка выйдет что-то хорошее из отношений с любимым человеком или нет. С другой стороны, нерешительность Софии мне пока на руку. Сейчас и я не особо готов к отношениям. Вот как разберусь с Серым кардиналом, тогда можно перейти к решительным действиям. Только бы София за это время не передумала, а чем дольше девушка думает и сомневается, тем меньше шансов, что она не придумает себе какую-нибудь причину, почему мы не можем быть вместе. Знаем, проходили.

Я выбрал для себя тактику не давить на девушку, но всегда быть рядом, чтобы она привыкла. А там, если передумает, почувствует насколько было хорошо, когда в её жизни был такой человек и вполне может быть, что задумается. Гарантии на успех, разумеется, ни одна тактика не может дать, но этот вариант мне нравится больше всего. Не выйдет с Вельской — попробую с кем-нибудь ещё. В конечном счёте, в мире столько красавиц, сердца которых ещё никто не покорил!

— А если я предложу тебе просто общаться? Если в какой-то момент поймём, что нам лучше встречаться, так и поступим. Если нет — каждый будет строить свою жизнь по своему усмотрению. Я не буду требовать от тебя поспешных решений.

— София Львовна, я бы вам не рекомендовала тратить время на этого неудачника, — произнесла Журова, проходя мимо нас. — Очень скоро господин Павлов покинет стены станции скорой целительской помощи навсегда.

— Не спешите с выводами, Светлана Игоревна, — парировал я. — Ещё неизвестно кому из нас уготовано место на свалке истории.

Женщина закатила глаза и прошла мимо, бормоча себе под нос что-то о невоспитанной молодёжи. Какая ирония! Ещё в родном мире меня поражало как мои сверстницы пенсионного возраста ловко оперируют нормами воспитания, журя молодёжь. Будто они не были такими же! Они были воспитанными и культурными, только к старости почему-то у некоторых сварливых особ этот фальшивый налёт культурности почему-то исчез, и они позволяют себе обсуждать людей у них за спиной, делать замечания без повода и судить о людях по первому впечатлению. А я считаю, что для начала нужно самому быть образцом правильного воспитания, и только уже потом кого-то чему-то учить, иначе какой в этом смысл?

— Хорошо. Давай так и поступим. Кстати, Ник, подпиши петицию о сохранении санатория, — спохватилась девушка. — Мы хотим передать её губернатору в Яр-на-Светлице, а если он откажет в рассмотрении, подадим в императорскую канцелярию.

— А тебе не кажется, что сначала нужно обратиться в медицинскую коллегию? Думаю, это они рассматривают работу подобных учреждений в империи.

— Ты не понимаешь, — покачала головой Софи, а её непослушные волосы разметались по плечам. — Заведение собираются закрыть не целители, а управленцы. Градоначальник выдал разрешение на строительство коттеджного посёлка на месте санатория, а это значит, что нужно решать вопросы не с медицинской коллегией, а с губернатором.

— И сколько у нас времени?

— Три дня. Дольше мы не сможем оттягивать принятие решения, а стражи порядка будут вынуждены выселить всех силой. Нам нужно хотя бы пять процентов подписавших от постоянного населения Дубровска, чтобы петицию рассмотрели, а это две тысячи сто подписей. Сейчас у нас четыреста семнадцать.

— Туго идёт, — вздохнул я, глядя на листы в руках Софи. Теперь я понимал её отчаяние, ведь собрать за три дня более полутора тысяч подписей будет невероятно сложно. Но реально, и я даже знаю кто мне в этом поможет. Я достал из кармана телефон и набрал Мухина.

— Рома, есть просьба покататься по городу.

— Ник, я верно понял, что ты просишь нас валять дурака и кататься по городу без дела? Это лучшее предложение от тебя за последний десяток лет лет с тех пор, как ты передарил мне свой набор игрушечных фигурок солдат Императорского полка, — послышался словно издалека голос Лёни. Очевидно, Мухомор сидел за рулём и включил громкую связь, потому брат слышал каждое моё слово. — Разумеется, мы согласны!

— Нет, кататься будем не без дела, а с реальной целью. Наша задача — за пару дней собрать две тысячи подписей за сохранение Дубровского санатория.

Разочарованный вздох брата красноречиво говорил о том, что ему эта идея не по душе, и он рассчитывал на более интересное предложение.

— Не за два, а за три. И там не две тысячи, а одна тысяча шестьсот восемьдесят две, — поправила меня София, но я зажал динамик ладонью, чтобы парни не услышали.

— За два! Лучше перестраховаться и оставить последний день на непредвиденные вопросы. Чем больше, тем лучше.

— Надо — значит, сделаем, — отозвался Рома. — Откуда тебя забирать?

Я договорился, что парни приедут к кабинету, оттуда мы и начнём наше триумфальное шествие. Заодно можно озадачить посетителей соседнего кафе. Я прекрасно понимал, что найти единомышленников среди молодёжи будет непросто. Наша аудитория люди постарше, и вот тут-то и крылась проблема.

— Жаль, что ты мне раньше не сказала об этой проблеме, мы бы на ярмарке быстро собрали кучу подписей.

— Думаешь, откуда у меня больше четырёх сотен подписей за один день? — ухмыльнулась девушка. — Не тебе одному в голову приходят отличные мысли.

София умчалась на вызов, а я решил заскочить в кабинет с самого утра и заняться полезным делом. Раз уж меня отстранили от работы, я не намерен сидеть, сложа руки. Работа всегда найдётся!

К счастью, никто не может лишить меня возможности принимать пациентов в любимом кабинете. Да, недоброжелатели могут подпортить репутацию фальшивыми отзывами, но лишить права на целительство не может никто, и в этом неоспоримый плюс этого мира. В моём мире понижение категории или лишение лицензии автоматически ставит крест на карьере, а тут можно работать сколько угодно, разве что по решению медицинской коллегии могут уволить и в официальные организации или даже в частные клиники не возьмут. Но это не значит, что в частном кабинете можно работать спустя рукава. Если совершить ошибку, то привлекут к ответственности мигом. Уже не раз слышал о том, что полиция задерживала всяческих шарлатанов. К счастью, у нас в Дубровске таких пока не было. Надеюсь, и не будет.

Кабинет меня встретил тишиной и едва уловимым запахом цветов. Это Рина постаралась и натащила сюда столько горшков с цветами, сколько вообще могло уместиться на подставках. Но я не возражал. Пусть уж лучше пахнет цветами, чем краской.

Лёня с Ромой приехали только через полчаса, поэтому я мог немного побыть наедине со своими мыслями. Очевидно, что после неудачной попытки с захватом ипподрома Серый кардинал сконцентрировался на санатории. Мотив его понятен: он выбил разрешение для своей строительной фирмы на возведение коттеджного посёлка на месте санатория. И его нисколько не волнует, что это ставит крест на оздоровлении около тысячи человек в год. Главное урвать кучу денег. А если я правильно понимаю, то доход застройщика составит около сотни миллионов, что само по себе немало.

Но ведь он должен понимать, что никто так просто не будет сидеть, сложа руки. А Потехин уже проявил себя, как расчётлиый игрок, умеющий просчитывать ходы наперёд. Чувствую, он приготовил какую-то подлость, которую непременно использует, чтобы навредить репутации санатория.

— Нет, ты на него погляди! Расселся тут себе и в ус не дует! — выпалил Лёня, застав меня за размышлениями.

Мы решили разделиться, чтобы охватить как можно большее количество людей. Обвешались коробочками, куда люди сбрасывали подписные листы, и стали на трёх улицах, которые тянулись через половину Дубровска от восточного края до Старого города. Каждому встречному предлагали подписать петицию, но далеко не все соглашались. Кому-то это было не интересно, кто-то уже ставил свою подпись, третьи вообще шарахались от нас в сторону, как от прокажённых. Ситуацию осложняло и то, что нужно было не просто черкнуть пером по бумаге, а указать полное имя и адрес. Увы, эта информация была обязательной, потому как считались только голоса жителей самого Дубровска. Вот такая несправедливость! На оздоровление едут со всей губернии, а судьбу заведения решают жители города. Но выйти на уровень губернии мы уже никак не успеем. Тут бы две тысячи сто подписей собрать, а на уровне губернии понадобится не меньше ста тысяч.

Что удивительно, молодёжь активно участвовала в сборе подписей. Им было интересно стать частью чего-то важного, повлиять на мир вокруг себя. А решение сильно зависело от того, как подать информацию. Никому не интересно слушать монотонные диалоги о важности санатория, но когда я начинал рассказывать о том, что это замечательное место, уникальное в Ярской губернии, где делают такие процедуры, которых нет даже в Москве, многие соглашались. Тем более, когда речь заходила о том, что это уникальное заведение хотят закрыть и лишить город рабочих мест и огромного количества приезжих. И ведь я нисколько не врал — откуда в Москве взяться таким природным условиям? Такие места, как в Дубровске, нужно поискать. Именно поэтому стоит бороться за сохранение здравницы.

Дважды меня проверяли стражи порядка. Пришлось показывать свои документы и объяснять, что я не нарушаю закон и прошу подписать петицию в рамках законодательства империи. После этого они даже сами оставили свои подписи.

Уже к обеду, всего за четыре часа работы мне удалось собрать семьдесят две подписи. А ведь сейчас многие на работах, и будут возвращаться домой только вечером. Надеюсь, у ребят ситуация не сильно хуже. Я-то выбрал центральную улицу, а они отправились на окраины, где проходимость людей значительно меньше.

— Пятьдесят семь! — гордо заявил Лёня, помахав в воздухе урной, в которой вмещалась целая куча бумажек.

— А у меня сорок девять, — отчитался Рома.

Ситуация! За первую половину дня мы смогли собрать всего сто семьдесят восемь подписей, что очень мало. Если так и дальше пойдёт, мы не успеем в установленный срок.

После перерыва на обед мы столкнулись с сопротивлением. Судя по всему, представители знати, которые облюбовали себе тёплое местечко на территории будущего коттеджного посёлка, оказались крайне недовольны нашей акцией. Сначала это проявилось в нежелании сотрудников кафе, в котором мы обедали, подписывать петицию. Причём, ладно бы они просто не хотели. Они опускали глаза и старались поскорее удалиться, а когда мы доели, попросили нас освободить столик из-за большого наплыва посетителей.

— Так ведь половина столиков пустует! — справедливо заметил Лёня, но ему никто не ответил.

Лишь в самом конце нашего пребывания в кафе я понял в чём причина.

— Простите, нам запрещено подписывать эту петицию, — объяснила официантка, которая принесла счёт. — И мы убедительно просим не распугивать клиентов, обращаясь к ним с подобными просьбами.

Мы уже были у двери, когда в зал ворвался хозяин кафе.

— Где эти клоуны со своими писульками? Я сейчас заставлю их сожрать эти бумажки вместо десерта!

— Мы уже уходим, но если вы так настаиваете, можем выйти на улицу, и вы попытаетесь привести свои угрозы в жизнь, — произнёс Лёня, гордо выпрямившись и посмотрев в глаза хозяину заведения, в котором я узнал Семёна Алексеевича Большакова. — Вы ведь человек слова? Ну, так отвечайте за свои слова.

Большаков явно не ожидал увидеть одарённых за таким занятием, поэтому заметно сдулся. Он сразу понял, что не на тех нарвался, и что даже охрана не поможет ему справиться с двумя ратниками и целителем, а потому дал заднюю.

— Я вызову полицию, и она задержит вас за угрозу жизни и здоровью.

— Если уж на то пошло, то это вы угрожаете нам, и мы с радостью сдадим вас хранителям порядка, — продолжал напирать Лёня. — А пока мы уходим, вы можете выйти с нами и хотя бы попытаться сохранить лицо.

Оставаться в кафе явно не стоило, поэтому мы вышли на улицу, но вполне ожидаемо вслед за нами никто не пошёл. Проторчав минут пять, мы решили заняться более полезным делом. Тем более, что Большаков явно сейчас подключит свои связи и устроит нам проблемы. Владелец сети кафе и ресторанов явно не станет лично ввязываться в разборки, а предпочтёт использовать для этого своих людей, или вообще головорезов со стороны.

Беда в другом. Мы засветились, и теперь знать, заинтересованная в закрытии санатория, будет всеми силами стараться нам помешать.

— Давайте сменим локацию, — предложил я, и остальные меня поддержали. Нужно затеряться в городе, чтобы выиграть время для сбора оставшихся подписей. А собирать их нам нужно ещё много.

Вот только в Старом городе людей было куда меньше. Да, единомышленников здесь удалось найти без особого труда, но за следующие три часа мы собрали всего сто сорок подписей.

— Нет, так дело не пойдёт, — покачал головой Рома. — При всём желании мы не соберём нужное количество даже за неделю.

— И какие варианты? Привлечь ещё людей? — поинтересовался брат. — Так ведь скоро знать начнёт на нас охоту, и по одному уже не походишь. Мы им знатно нагадили.

— Ещё бы! — подхватил Рома. — В таком месте любой хотел бы жить. Да и застройщику это выгодно. Один особняк стоит не меньше двадцати миллионов, а то и все двадцать пять, так что при полной продаже они получат около миллиарда рублей, а расходы на строительство будут куда меньше.

— Есть идея! — просиял я. — Едем в больницу и пройдём с документом по палатам, а к концу смены на лесопилке отправимся туда.

Идея выглядела вполне разумно, ведь на лесопилке трудится несколько сотен человек, и там мы наверняка найдём единомышленников, а в больнице находится наша целевая аудитория, которой санаторий нужен, как вода в пустыне.

В больнице мы добрали ещё шестьдесят четыре подписи от сотрудников и пациентов. Самым сложным было объяснить людям что мы хотим. А вот лесопилка, на которую мы возлагали такие большие надежды, подвела. Мы попали туда аккурат в то время, когда дневная смена направлялась на работу. Мимо нас проходили десятки рабочих, но только один из дюжины останавливался, чтобы оставить свою подпись под документом. В итоге собралось всего семнадцать желающих.

— Триста девяносто девять! — резюмировал Лёня, расписываясь в нашем провале.

— Возвращаемся в центр. Наверняка на улицах гуляет молодёжь, есть шанс добрать ещё подписей.

Я понимал что все устали, но у нас оставалось совсем немного времени, чтобы выполнить задачу. К концу первого вечера у нас набралось пятьсот двадцать два подписных листа.

— Предлагаю сменить тактику и поехать по частному сектору, — предложил Лёня. — Там головорезы знати не станут нас искать, а у нас есть шанс, что мы доберём нужное количество.

— Хорошо, тогда вы с Ромой едете по частному сектору, а я возьму Ардатьева и пройдусь по городу.

Всё-таки полтысячи подписей — неплохое подспорье. Если поднажать, соберём и больше.

На следующий день погода нам благоприятствовала, а я провёл работу над ошибками и вышел собирать подписи с самого утра, пока люди спешили на работу. Рина с Петром присоединились ко мне и бегали по трамвайным остановкам, где людей было больше всего.

— Они хотят закрыть санаторий? — удивился пожилой мужчина, услышав причину, по которой мы собираем подписи. — Это же преступление! Я свои колени там лечил, а сын лечился от последствий тяжёлой болезни.

— Как же мы без санатория? — всплеснула руками старушка. — Я там с покойным мужем познакомилась. Двадцать пять лет прожили душа в душу!

Оказывается, многие даже не знали об этом решении городских властей, а благодаря нашей акции мы провели серьёзную информационную работу, рассказав о проблеме тысячам жителей.

Идея оказалась настолько удачной, что только за первый час утра мы смогли собрать двести двадцать семь подписей и заметно приблизились к цели, а вечером мы вернулись к остановкам и встречали людей с работы. К нам присоединились Лёня с Ромой и внести свою долю в общую копилку. Благодаря эффективной тактике и увеличению числа участников акции к концу дня было собрано восемьсот девятнадцать подписей, а в сумме за два дня мы собрали более тысячи трёхсот листов.

— Завтра последний день, и нам нужно постараться. Дело почти в шляпе, — подвёл я итоги наших стараний.

На третий день незапланированного отпуска меня вызвал к себе Шмелёв, поэтому ребятам пришлось выходить на задание без меня. Аристарх Феофанович в кабинете был не один, а в компании Лыкова, но когда я заглянул, он указал мне на кресло.

— Не обращай на Алексея внимание, здесь все свои, поэтому ты можешь говорить совершенно спокойно, не опасаясь последствий, произнёс заведующий. — Что касается расследования, мы вас с Басовым отбили. За всё время работы у вас не нашлось ни одного действительно серьёзного проступка. Кроме того, что случился на ярмарке. Как так вообще вышло, что три целителя не смогли спасти пациента? Я хочу услышать эту историю от тебя со всеми подробностями.

По-хорошему, я бы мог и сам справиться, окажись на месте происшествия хотя бы в то время, когда там очутился Завьялов. Но обстоятельства иногда играют не последнюю роль. Пришлось пересказать в точности всё, что с нами произошло. Я не стал ничего утаивать, потому как совершенно не видел в этом смысла.

— Ну, с Шеншиным я поговорю на счёт его специалиста, — резюмировал Аристарх Феофанович. — По сути, этот болван подставил мою бригаду и вполне может быть, что по его вине погиб пациент. Пусть медицинская комиссия разбирается. А что на счёт яда, это серьёзное заявление. Да, в теле мужчины были обнаружены следы яда, а это значит, что у нас есть шансы выйти сухими из воды. И ещё, я убедительно попрошу тебя не выводить Журову из себя. Да, эта старая ведьма всех достала, она совершенно не предназначена для работы в комиссии, но не нам менять положение вещей, поэтому просто постарайся не создавать проблем на ровном месте. Закусившись со Светланой Ивановной, ты создаёшь проблемы всей станции.

— Что сделано, то сделано, — развёл я руками. — Но на будущее постараюсь держать себя в руках.

— Уж постарайся! И на время расследования не крутись на станции.

— А долго мне сидеть без дела? На финансовое положение не жалуюсь, у меня есть источник дохода, но я пришёл сюда, чтобы работать и быть полезным.

— Очень хотелось бы поскорее вернуть вас на смену, но я уверен, что Журова будет сознательно тянуть время и создавать проблемы и вам, и мне. У нас с ней старые счёты, не первый десяток лет знакомы, так что можешь мне поверить — проверка растянется надолго.

— В таком случае, подпишите мне направление. Хочу поправить своё здоровье после того взрыва в поезде.

Я вынул из внутреннего кармана пиджака документ, в котором просил отправить меня на оздоровление в санаторий Дубровска. Разумеется, я не планировал торчать там сутки напролёт — всё-таки в кабинете меня ждут пациенты, но я почти уверен, что Серый кардинал задумал расшатать обстановку внутри здравницы, чтобы дискредитировать её в глазах посетителей и медицинской комиссии, которая наверняка заинтересуется происходящим там беспорядком. А в том, что недоброжелатели устроят беспорядок, я нисколько не сомневался.

Глава 20

Санаторий

Нужно было видеть лицо Шмелёва, когда он увидел моё заявление. Да, я был в полном праве просить о подобной путёвке, а сейчас, когда он совсем не хотел видеть меня на станции, этот вариант был как нельзя кстати.

— Надеюсь, это не помешает твоей работе, — проворчал Аристарх Феофанович и поставил свою подпись под заявлением. — Направление возьмёшь в приёмной. И чтобы до конца расследования духу твоего на станции не было. Даже если сильно соскучишься по нам, не появляйся, пока я не прищучу эту грымзу.

Судя по всему, намечается очередное грандиозное противостояние давних соперников, и мне не стоит вмешиваться в их разборки.

Выйдя из кабинета Шмелёва, я дождался Рому с Лёней. Ждать пришлось долго Отчего-то они задерживались, а на парковку станции пришли пешком. Неужели машина сломалась, и им пришлось идти своим ходом?

— Нет больше машины, Ник, — признался брат, когда я поинтересовался случившимся. — Пока мы были в кафе, кто-то её сжёг. Разумеется, следящих кристаллов рядом не оказалось, поэтому виновника установить не вышло. Свидетелей нет. Когда мы вернулись на парковку, нас ждал только обгоревший каркас.

— А что с подписными листами? Они уцелели?

Лёня отрицательно покачал головой и выдавил из себя:

— Все листы, что мы собрали сегодня, были в машине, а это больше двух сотен…

— Хорошо, хоть за предыдущие два дня догадались дома оставить, — нашёл причину для радости Мухин, а у меня от сердца отлегло.

— Погоди, выходит, те подписи, что мы собирали вместе, уцелели?

— Ну, да. Они дома лежат.

— Бегом домой! — скомандовал я. опасаясь, что недоброжелатели попытаются уничтожить и те бумаги.

Пока мы ждали такси, на станцию приехала София. Сегодня она была дежурным целителем, который навещал пациентов на дому.

— Ник, привет! — произнесла девушка, увидев меня и приветливо улыбнулась. Перемены в её поведении мне нравились, и тем сложнее было признаваться в случившемся.

— Софи, мне нужно тебе кое-что сказать…

Я набрал воздуха в грудь, чтобы постараться как-то помягче донести информацию.

— Только не говори, что собрался делать мне предложение, — лицо девушки мгновенно переменилось и стало серьёзным.

— Какое предложение? А! Ты об этом? Нет, я хотел сказать совсем другое.

— Кстати, Ник, прости, я так забегалась, что совсем забыла тебя предупредить. Папа сказал, что в санатории собрали более семи сотен подписей, поэтому с вашими подписными листами этого будет вполне достаточно.

— Семьсот подписей? Как ему это удалось?

— Они взяли журнал пациентов, которые лечились в санатории за последний год, выбрали тех, кто живёт в Дубровске, позвонили и попросили подписать петицию. В итоге, за пару дней им удалось собрать семь сотен отзывов от пациентов. Прости, я только сегодня узнала об этом. Если бы встретились утром, я бы непременно сказала об этом.

— Ничего, лишними подписи точно не будут, — успокоил я девушку. Зато теперь я могу успокоить ребят — им больше не нужно бегать по городу и пытаться спасти ситуацию. Задача выполнена. Конечно, если остальные листы в порядке.

С тяжёлым сердцем мы ехали домой, но к нашему счастью с домом ничего не произошло. Видимо, наши недоброжелатели решили, что им удалось уничтожить все подписи вместе с машиной. Да, без машины будет туго, из-за противостояния с Серым кардиналом я пока в сильном минусе, как бы ни старался развиваться. Остаётся надеяться, что хотя бы в перспективе смогу выйти в хороший плюс.

Забрав из дому подписи, я направился в санаторий. Лучше поскорее отдать их и избавиться от этой головной боли. А заодно запишусь на оздоровление и прослежу за тем, что творится в здравнице изнутри. Заговорщики постоянно портят мне жизнь, так почему я должен оставаться в стороне и не платить им той же монетой? Ягудин, Туров, Емельянов и Старыгин уже пожалели о том, что стояли у меня на пути. Теперь бы ещё парочку негодяев заставить раскаяться в своих делах, и можно спокойно выдохнуть.

К санаторию ходил трамвай, поэтому я добрался туда пусть и не быстро, но с комфортом. Лёня с Ромой увязались следом за мной, чтобы по пути не случилось никаких неприятностей. Только у самого входа они потопали на остановку, а я направился искать отца Софии. Сначала петиция с подписными листами, а потом уже оздоровление.

От идеи снова попытаться отправить сюда мать я отказался, потому как сейчас это место могло быть опасным. Кто знает, на какие шаги готов пуститься Серый кардинал, чтобы достичь своей цели? Если ему удалось продавить решение о закрытии и сносе санатория в городском совете и добиться согласия градоначальника, подготовился он серьёзно. Не удивлюсь, если похищение Моргунова изначально было спланировано им для устрашения чиновника. Вполне может быть, что после пережитого волнения он стал более сговорчивым. Увы, увидеть всю картину не представляется возможным, иначе я бы мог лучше понимать его мотивы.

Санаторий Дубровска со стороны напоминал загородный дворец пусть и не императора, то по меньшей мере министра или губернатора. От самого входа к главному зданию тянулась аллейка, окружённая деревьями. От неё расходились мощёные камнем тропинки поменьше, которые терялись в глубине парка. Пешеходная зона и подъезд к самому зданию были надёжно разделены. Там, где ещё с полсотни лет назад передвигались кареты и первые автомобили, теперь стояли электрокары.

Само здание насчитывало всего два этажа, но его нельзя было назвать крошечным, потому как один только фасад занимал не меньше ста метров в ширину, а многочисленные манипуляционные кабинеты тянулись вглубь комплекса и укрывались от глаз. Там же был небольшой пруд с целебными источниками и продолжение парка, где гуляли посетители.

Те, кто создавал санаторий, старались максимально оградить посетителей от влияния извне, окружить их тишиной и спокойствием. Люди, основавшие здесь здравницу, отлично понимали ценность влияния природы на комплексное восстановление здоровья человека.

Шагая по дорожке к входу, я невольно испытывал восторг от окружающей меня красоты.

Внутри здание тоже не разочаровало и оказалось просторным и уютным. Высокие потолки, много света, выбеленные до безупречной чистоты колонны и стены… Казалось, будто идёшь не по коридорам оздоровительного центра, а по какому-то античному дворцу.

В приёмной я узнал где находится кабинет Вельского и направился прямиком к нему.

— Я вас слушаю! — произнёс Лев Иванович, когда я постучал и заглянул внутрь. Мужчина явно был озадачен какой-то проблемой и моё появление вызвало у него лишь недовольство. Но как же изменилось лицо целителя, когда он увидел огромную пачку листов.

— Вы собрали это всего за два дня? — в глазах Льва Ивановича я вырос из малахольного парня сразу до спасителя.

— Не я один, мне помогала целая команда. Вместе нам удалось добиться результата, несмотря на сопротивление знати.

— Да, многие хотят закрытия санатория. Пекутся о своём личном благополучии, а не о добре для всех. Недоброжелатели протянули свои руки даже сюда и глубоко запустили их в дела санатория.

— Что вы хотите этим сказать? — мгновенно ухватился я за ниточку, чувствуя, что от меня ускользает очередная важная история.

Лев Иванович был и сам не рад, что взболтнул лишнего, но умалчивать проблему не стал.

— Думаю, как целитель целителя вы меня поймёте. К нам планирует приехать комиссия из медицинской коллегии, чтобы провести проверку. Мы стали проводить инвентаризацию и заметили, что многих лекарств не хватает. Конечно, можно купить их за свой счёт, если вообще удастся найти в короткие сроки всё необходимое. Пропали ведь не обычные настойки ромашки, а очень сильные медикаменты на изготовление которых потребуется время. В журнале чётко прописаны все случаи использования лекарств, но цифры совершенно не сходятся. Теперь мне приходится пересчитывать расход заново и составлять точный список чего не хватает, а это время.

— А не могли медикаменты быть похищены? — озвучил я предположение, которое напрашивалось само собой. Раз уж недобросовестное заполнение журнала отпадает, то на ум приходит только такой вариант.

— Понимаешь, какая ситуация. Ключи от сейфа, где хранятся медикаменты, были только у меня и моего помощника, — произнёс Лев Иванович, многозначительно на меня посмотрев. — Даже у Климова их не было, потому как они ему и не нужны. У заведующего хватает и своих забот, а если ему понадобится провести учёт, он всегда может вызвать кого-то из ответственных и воспользоваться нашими ключами.

— Выходит, если вы не брали эти медикаменты, и артефакторы не придумали ни одного устройства для незаметного взлома таких сейфов, то единственным подозреваемым остаётся ваш помощник. Это самый очевидный вариант, и поэтому он мне совершенно не нравится. Как правило, преступник пытается действовать скрытно, подставляя следствию невинных жертв.

— Простите, а вы раньше не работали в полиции? — заинтересовался Вельский, посмотрев на меня так, словно я только что раскрыл ему тайную страницу своей жизни.

— Знаете, были мысли устроиться целителем в полицию и помогать раскрывать преступления, но я сделал выбор в пользу спасения жизни пациентов, — соврал я, чтобы мои познания выглядели хоть как-то более похожими на правду. Разве я виноват, что в этом мире крайне мало хороших сериалов и книг о детективах, откуда я и черпал свои наблюдения?

— Вы неординарная личность, Николай Александрович. Право слово, я иногда не перестаю вам удивляться.

— Надеюсь, я подаю вам хорошие поводы для удивления, — выразил я надежду.

— О, несомненно! — улыбнулся мужчина. — Знаете, я никогда прежде не встречал человека с таким нестандартным мышлением. Чем больше общаюсь с вами, тем больше мне начинает казаться, что вы человек из какого-то совершенно другого мира.

А вот это тревожный звоночек. Выходит, я слишком много болтаю лишнего и веду себя чересчур нестандартно для местных жителей, отчего сильно выбиваюсь из толпы, а моё поведение бросается в глаза. Мне самому так не казалось, но я ведь до сих пор не влился в жизненный уклад местных. Пусть я живу в этом мире больше полугода, но всё равно никак не могу привыкнуть к некоторым местным обычаям и нормам поведения.

Что тут сказать, если в родном мире уклад жизни менялся от одного региона к другому, то когда речь заходит о параллельных мирах или других реальностях, то тут и удивляться нечему. Хорошо, что здесь есть Российская империя, Москва и родная земля, а то попал бы в какую-нибудь Квадропупию, где поверхность планеты покрыта оплавленным камнем, а люди живут под землёй и сражаются за воду и скудные ресурсы, вот тогда бы действительно было туго.

— Знаете, в последнее время жизнь вынуждает меня тянуться к своим детективным наклонностям, — признался я. — Думал, что хоть здесь отдохну от недоброжелателей, но и к такому тихому местечку они протянули свои щупальца.

— И что же мне прикажете делать? Обращаться в полицию? Тогда пропажа медикаментов станет достоянием общественности, и репутация санатория пострадает.

— Нет, этого и добивается виновник происшествия. Создать прецедент, раздуть проблему и обнародовать происходящее в санатории в дурном свете. Давайте сначала поговорим с вашим помощником. Может, он сможет пролить свет на происходящее?

Никиту Мартынова, помощника Вельского по работе с медикаментами, пришлось ждать минут десять. Я уже начал сомневаться в расторопности этого парня, но его появление заставило развеять эти мысли. Высокий, энергичный, с живыми глазами и приветливым выражением лица, Никита производил впечатление примерного сотрудника. Вот только не стоило забывать, что медикаменты испарились из сейфа не сами по себе.

— Лев Иванович, вы же меня знаете! Я бы никогда так не поступил! — произнёс Мартынов, когда Вельский обвинил своего помощника в краже.

— Тогда как прикажешь понимать отсутствие медикаментов? Куда они запропастились?

— Не могу знать, — развёл руками Никита.

— Но куда-то ведь они подевались! Кто-то их ведь взял.

— Разумеется, — поддакивал Мартынов, а со стороны это выглядело, словно общение с ребёнком.

— Хотелось бы мне знать кто это сделал, — произнёс Вельский, откинувшись на спинку стула.

— Так это я сделал, — совершенно спокойно сказал Никита, словно в его поступке не было ничего зазорного или даже необычного.

— Прости, что ты сделал? — мгновенно выпрямился Лев Иванович и пристально посмотрел в глаза Никите.

— Взял медикаменты из сейфа и отдал их круглолицему мужчине невысокого роста с тоненькими усами.

Вельский ненадолго завис, услышав такое признание, но быстро взял себя в руки.

— И зачем ты это сделал? — поинтересовался Лев Иванович, с трудом сдерживая себя в руках.

— Я не знаю, — признался Никита, инстинктивно сжался и опустился на стул. — Мне как будто приказали, а я не мог ослушаться.

— Гипноз? — предположил я, прокручивая в голове разные варианты. Судя по реакции Вельского, я сморозил ерунду.

— Какой ещё гипноз? — удивился Мартынов.

— Духовник! — догадался я. Теперь всё стало на свои места. Здесь однозначно поработал духовник, поэтому в голове у парня происходит полная каша, и он сам не понимает что натворил. Судя по всему, в его сознании заложено множество скриптов на разные ситуации, и даже сейчас в какой-то степени заложенные духовником поведенческие скрипты срабатывают. Паршиво работают, потому как истина всё равно пробивается наружу, но Никиту постоянно трясёт и он разрывается между правдой и внушёнными установками. Видимо, у преступника просто не хватило времени, чтобы довести своё дело до конца.

— А вот это уже может быть, — согласился отец Софии. — Но все духовники на учёте в полиции, так что это мог совершить только безумец. Как бы ни хотелось замять это дело, придётся всё-таки обращаться в полицию и давать делу огласку. Сможешь описать внешность того человека?

— Постараюсь, — отозвался парень.

— А он говорил ещё что-то? Может, ты слышал о том, куда он собирается пустить эти лекарства или что-нибудь важное?

— Они следят за развитием ситуации и подкинут лекарства кому-то из персонала санатория. А затем рассчитывают заманить сюда комиссию медицинской коллегии и совершить убийство, которое пошатнёт репутацию сразу всех противников.

— Кто они? — удивился Вельский.

— Не знаю, — честно признался Никита. — Этого я не слышал. Они вообще думали, что я нахожусь в прострации и ничего не понимаю.

Кажется, я понимаю в чём дело. Скорее всего Мартынов раньше вышел из-под контроля духовника и частично сохранил самообладание, потому как он был целителем и имел хоть частичное сопротивление к пагубному влиянию на разум.

Но кого они собираются убить? Пациента, сотрудника санатория или кого-то постороннего? Председателя комиссии! Они ведь не просто так хотят заманить сюда членов медицинской коллегии. Значит, жертвой будет кто-то из них. И логичнее всего, что это будет сам председатель комиссии, тогда эффект будет максимальным.

Конечно, я не испытываю тёплых чувств к Журовой, но желать ей смерти — это уже слишком. И потом, убийство председателя комиссии поставит крест на карьере Мадьярова, выставит их службу в негативном свете и даст массу очков Потехину. Какой бы ни была Светлана Ивановна, но только этих причин уже достаточно, чтобы остановить убийцу.

Только теперь я понял всю глубину задумки Серого кардинала. После неудач с подставной гибелью и оборотнем он не сдался и не ушёл в тень, а продолжал гнуть свою линию и готовил новый удар, который должен был уничтожить его противников. Пока на глобальном плане шла борьба за сохранение санатория, Потехин подстроил гибель случайного человека на ярмарке и надоумил Карасёва подать в суд на нашу бригаду, чтобы нас отстранили от работы. Да, он не рассчитывал, что этот удар приведёт к тому, что я вмешаюсь в борьбу за санаторий, но его внимание было всецело поглощено другой, более важной целью.

Шаг за шагом Потехин пытался убрать всех неугодных, а знание законов и предписаний только играло ему на руку. Серый кардинал заранее знал, что из-за такого количества смертельных случаев меня отстранят и пришлют комиссию, а затем эта комиссия отправится в санаторий, где обнаружит пропажу медикаментов и вот тут-то будет разыгран финальный аккорд. Журова была тем самым агнцем, которого вели на заклание. Вели по ниточке, старательно подбрасывая события, ведущие к фатальному исходу.

— Лев Иванович, а уже известно когда комиссия посетит санаторий?

— В том-то и дело, что планировали сегодня после обеда, — ответил Вельский. — Думаешь, почему я пытаюсь навести порядок в медикаментах? Времени-то в обрез!

— Прошу меня простить, нужно срочно сделать один важный звонок, — произнёс я и пулей вылетел из кабинета, по пути набирая Короткова. Без имперских ищеек здесь никак не обойтись, и будет лучше, если сюда явится лично Мадьяров.

Глава 21

Покушение

К приезду комиссии всё было готово. Недостающие лекарства частично удалось купить у того самого травника, который держал лавку по улице Дружбы, а то, что не нашлось, заказали курьером из Яра-на-Светлице.

Мадьяров со своей свитой прибыл буквально за полчаса до появления комиссии. Сразу две машины, принадлежащие бойцам службы имперской безопасности въехали на территорию санатория. Оттуда выскочило восемь человек, включая и их начальника.

Как бы руководству санатория не хотелось избежать лишнего внимания к происходящему, все их надежды пошли прахом, когда бойцы начали выстраиваться в шеренгу у главного входа, привлекая к себе внимание посетителей.

— Карпов, где твой защитный амулет от ментальных атак? — возмутился Мадьяров, когда бойцы выстроились перед ним, ожидая дальнейших распоряжений.

— Виноват, Кирилл Витальевич. Оставил в штабе, — отчеканил боец.

— А больше ты ничего в штабе не оставил? Мозги, к примеру. Ты ведь понимаешь, что мы можем столкнуться с сильным духовником? Два шага из строя! Ты возвращаешься к машинам и на территорию санатория не заходишь. Остальным рассредоточиться по территории. Головин и Александров — первый этаж здания, Кириллов — второй этаж, Нелюдин — крыша, остальные возьмут на себя парк. При любых попытках навредить кому-то или просто заговорить с вами докладывайте мне и действуйте согласно устава.

Бойцы разошлись по назначенным позициям, а Мадьяров вытер проступивший пот со лба и осмотрелся. Заметив меня, он направился навстречу.

— Павлов, раз ты всё равно здесь, присматривай за гостями. Тот человек, которого описал твой Мартынов — не кто иной, как разыскиваемый нами Шевцов Григорий Романович. Если увидишь его, дай мне знать и не вздумай даже пытаться остановить в одиночку. Он одарённый духовник, и запудрит тебе мозги раньше, чем ты глазом успеешь моргнуть.

Мадьяров ушёл, оставив меня одного, а я прокручивал в голове сказанные им слова. Выходит, на свободе разгуливает преступник, умеющий подавлять волю своих жертв. Тогда многое становится на свои места. Мои догадки на счёт духовника подтвердились, так что я совершенно не удивлюсь, если целью убийцы станет Журова.

Иногда преступник любит играть с соперниками, чувствуя за собой преимущество. Он прекрасно понимает, что жертва известна, исполнитель также понятен, хранители порядка даже знают где случится преступление, и тем сильнее азарт у возмутителя спокойствия.

— Николай Александрович, я надеялась, что хотя бы здесь вас не увижу, но вы явно меня преследуете, — послышался у меня за спиной голос Журовой. Обернувшись, я увидел её шагающей к главному входу в сопровождении членов комиссии и группы целителей, в составе которой я знал только Шеншина, Шмелёва и Владислава Гавриловича Вельского. Судя по всему, Журова собиралась устроить здесь полнейший разнос и собрала огромную аудиторию для показательной ревизии. Если бы не угроза её жизни, я бы подумал, что она находится под контролем Серого кардинала и действует по его отмашке. Посмотрим, как она будет действовать. Если заранее будет знать обо всех огрехах заведения, это будет выглядеть подозрительно.

— Николай, не мешай, — процедил Шмелёв, подойдя ко мне. — Прогуляйся пока где-нибудь, чтобы не попадаться на глаза и не давать повода для очередного скандала.

Судя по всему, Журову пытаются поймать на какой-то ошибке, оттого и согласились принимать участие в этом представлении. Что же, надеюсь, они понимают что делают. Я развернулся и зашагал к выходу, потому как сейчас явно не то время, чтобы вливаться в число посетителей. Нет, уходить я не собираюсь, потому как скоро начнётся самое важное, просто похожу и посмотрю что происходит. Жаль, у меня нет никакого защитного амулета от ментальных атак, как у имперских ищеек, так бы я чувствовал себя спокойнее.

Прогуливаясь среди посетителей, я прислушивался к их разговорам в надежде услышать хоть что-нибудь важное. Но в основном они рассказывали всякую ерунду. Но кое-что любопытное я всё-таки выудил из общего потока информации:

— Вы слышали? Наш градоначальник разводится. Столько лет был примерным семьянином, а тут словно кошка пробежала.

— Говаривают, его чуть не убили с неделю назад, вот он и переосмыслил свою жизнь.

— Куда-то он не в ту сторону переосмысливать стал. Нужно было в верном направлении думать, а его понесло куда не следует.

Я отметил для себя этот факт и направился дальше, потому как мужчины принялись перемывать кости главе Дубровска, а я не люблю принимать участие в подобных сценах даже просто в качестве слушателя.

— Говорю вам, жизнь налаживается! — вещала посетительница, беседуя с подругами. — В здании, где раньше была клиника «Империал» теперь откроют родильное отделение. Из Яра приедут несколько целителей на помощь нашим специалистам. Теперь роженицам не придётся тащиться за тридевять земель.

— Какая чудесная новость! — всплеснула руками её собеседница. — Моей дочурке как раз рожать месяца через три. Надеюсь, поспеют к тому времени.

Выбравшись из толпы, я заметил Мартынова, который направлялся к выходу из санатория с вполне понятными мыслями.

— Никит, куда-то собрался? — поинтересовался я, догнав его у небольшого заборчика, недалеко от парковки.

— Да, знаешь, мне как-то совсем не по себе. Я, конечно, не предсказатель, но мне не даёт покоя какое-то паршивое предчувствие. Хочу оказаться как можно подальше отсюда. Ещё и эти имперские ищейки какие-то странные. Мимо меня сейчас прошёл один: глаза стеклянные, совершенно не реагирует, если бы я не отскочил в сторону в последний момент, он бы в меня врезался.

Что-то мне не нравится описание, данное бойцам Мадьярова Никитой.

— А где ты видел этого чудика?

— Да вот же он! — Мартынов повернулся, чтобы указать на этого типа, но лишь покрутил головой по сторонам. — Ан нет, затерялся впереди. Вот тут прошёл буквально минуту назад со стороны парковки.

— С парковки? — я обернулся посмотреть на машины имперских ищеек и понял, что Карпова рядом с ними нет. Зато неподалёку отирался человек, которого прежде мне уже доводилось видеть.

— Не смотри! — прошипел мне на ухо Никита и потянул за плечо вниз.

Мы с ним сидели, притаившись за парапетом, словно мальчишки, которые таскали яблоки из соседнего сада и теперь прятались от гнева владельца яблони.

— Это он! — дрожащим голосом произнёс парень. — Нельзя смотреть ему в глаза, иначе не успеешь опомниться как попадёшь под действие дара.

Так, местоположение Шевцова определить удалось. Вот только куда делся Карпов? Я так понимаю, шестёрка Потехина решил играть по-крупному и взял под контроль бойца Мадьярова.

И тут меня осенило. Разумеется! Вот что имел в виду Мартынов, когда говорил, что заговорщики хотят избавиться от своих врагов! Они добились моего отстранения, а теперь хотят вывести из игры Кирилла Витальевича. Как это сделать? Лучший способ, если убийцей станет человек из службы имперской безопасности. Попробуй потом докажи людям, что он находился под действием дара духовника. Никто же попросту не поверит!

Вместо того, чтобы пялиться на Шевцова я принялся искать глазами Карпова. К счастью, он шёл прямо и выделялся среди остальных посетителей. Он направлялся к группе людей, среди которых была и Журова. Я видел как он потянулся к пистолету, висевшему у него на поясе и приготовился выстрелить.

— Карпов! — заорал я, понимая, что не успеваю ничего изменить. Слишком далеко зашёл боец. Вот только меня услышали слишком поздно. Парень поднял руку и выстрелил. Вот только пуля попала не в Журову, а в Мадьярова.

С чего я вообще решил, что Серый кардинал захочет наделать шума из убийства председателя комиссии? Он снова сумел обставить всё так, чтобы добиться максимального результата. Зачем подставлять Мадьярова и пытаться его слить, если можно просто прикончить? Причём, сделать это руками его же подчинённого. Очень сильный ход.

Кирилл Витальевич упал, сражённый пулей, а Карпов шагнул к нему ближе и навёл пистолет, чтобы произвести контрольный выстрел. Вот уж нет!

Что может целитель против ратника? Я его даже с ног сбить не смогу. Но есть у меня другие способы воздействовать на человека, даром что ли я целитель?

Повиснув на руке стрелка, я приложил ладонь к его лбу и направил в сознание поток успокаивающей энергии.

— Засыпай, — тихо пробормотал я, не столько обращаясь к Карпову, сколько надеясь, что мой дар подействует достаточно быстро.

Боец расслабился, а затем медленно опустился на пол. Я убедился, что с ним всё в порядке и осмотрелся. К нам уже бежали бойцы Мадьярова с оружием в руках. К счастью, эти полностью контролировали свои действия.

— Он находится под контролем духовника. Свяжите и никого не подпускайте.

Отдав обмякшего Карпова на попечительство его сослуживцам, я занялся Мадьяровым. Пуля прошла под ключицей. Видимо, стрелок целился в сердце, но начальник имперских ищеек успел хоть отчасти уклониться от выстрела, что спасло ему жизнь. Рана была не смертельная, а пуля прошла на вылет, так что сейчас нужно было просто остановить кровотечение и затянуть рану. Но я не спешил с полным заживлением. Разорвав куртку на его теле, я остановил кровь, прихватил у начальника имперских ищеек пару полезных вещиц, поднялся и поспешил к парковке.

Если Шевцов ещё не удрал с места преступления, у меня ещё есть шанс свидеться с ним.

— Лев Иванович, займитесь раненым! — попросил я Вельского, который примчался на звук выстрелов. Пусть он и проработал всю жизнь в санатории, но дело своё знает и с огнестрельным ранением наверняка справится без особого труда. Тем более, что кровотечение я остановил, поэтому времени собраться с мыслями целый вагон.

Бойцы из службы безопасности уже приказали перекрыть все выезды из санатория, но для Шевцова не было преград. Он уже взял под контроль сознание охранника на воротах, а я успел как раз вовремя, чтобы ему помешать.

— Куда-то собрались? — произнёс я, переводя дыхание и напялил очки для чтения, которые нашёл у Мадьярова в кармане куртки.

Сыщик остановился и с удивлением посмотрел на меня.

— Павлов, не ожидал, что ты так быстро раскусишь этот план. Растёшь! От бестолкового паренька, который слепо верил в подлость Вельского, ты превратился в матёрого игрока. Вот только ты не учёл один нюанс. Очки, которые ты напялил на глаза, нисколько тебе не помогут, потому как мне достаточно, чтобы ты меня слышал. Ты ведь слышишь мой голос? Кивни, если это так.

Я подчинился неожиданному порыву кивнуть, вызвав улыбку у Шевцова.

— Вот видишь, как всё просто. Знаешь, я поначалу удивился тому, что ты смог сюда вычислить, но оказалось, что я зря беспокоился. Ты такой же болван, как и прежде. Знаешь, Дмитрий Анатольевич очень обрадуется, когда я привезу тебя к нему. Садись в машину.

Я сделал пару шагов, приблизившись вплотную к Шевцову, и тот вышел из себя.

— Да не на водительское сидение, болван! Куда тебе садиться за руль в таком состоянии? Садись на пассажирское и поживее!

Повинуясь невидимой силе, я развернулся, а затем согнул руку в локте и со всей силы врезал по лицу сыщика. Смачный хруст оповестил о том, что после этого удара нос наверняка оказался сломан. Спасибо, Лёня! Пусть ты не смог слепить из меня настоящего бойца, кое-какие твои приёмы действительно пригодились, а тренировки не прошли бесследно. Наконец-то появилось хоть одно подтверждение того, что я не зря обливался потом и выкладывался по полной.

Очки, которые я прихватил у начальника имперских ищеек оказались всего лишь одним из элементов моей подготовки и были призваны лишить меня визуального контакта. Да, оставался голос духовника, но тут мне пригодится защитный амулет от ментального воздействия, который я свистнул у Мадьярова. Ему-то он всё равно пока что ни к чему, а мне пригодился в самый раз.

Шевцов больше не пытался пробить меня ментальной атакой, потому как сейчас просто пытался прийти в себя. Для острастки я врезал ему ещё пару раз, ломая челюсть, а затем погрузил в медицинский сон. Так он точно не сможет произнести ни одного приказа, а сотрясение мозга помешает ему сконцентрироваться на управлении чужим сознанием. Никакой предвзятости — исключительно меры безопасности.

Я запихнул тело сыщика в багажник и на всякий случай вынул кристалл-ядро, чтобы машина точно никуда не поехала. Вдруг у него здесь были сообщники? После этих манипуляций спокойно вернулся обратно.

— Эй, парни! Настоящий убийца в багажнике машины, стоящей у ворот санатория, — произнёс я, присаживаясь рядом с Мадьяровым, который уже пришёл в себя. Боюсь даже представить сколько энергии в него влили местные целители.

— И как только тебе удаётся постоянно оказываться в гуще событий? — ухмыльнулся начальник имперских ищеек и скривился от внезапно навалившейся боли.

— Такая вот у меня натура — постоянно оказываться там, где горячо, а иногда даже совать туда свой любопытный нос, — ответил я, вызывая улыбку у окружающих. — Кстати, вы бы проверили Журову. Мне кажется, она работает на Потехина или его сообщников.

— Основания? Личная неприязнь не считается достаточной причиной для обвинения или применения дара духовника.

— А не нужно применять дар. Уверен, на расколется и расскажет много интересного, если немного надавить. Вы же умеете!

— Много то ты знаешь о том, что мы умеем! — отозвался Мадьяров, недовольно поморщившись.

Уже вечером, когда страсти немного улеглись, Кирилл Витальевич наведался ко мне в кабинет. Его рука была на перевязи, а сам он выглядел неважно, но держался уверенно и старался не подавать виду, что ему больно или тяжело.

— Слушай, а ведь ты оказался прав, — нехотя признал Мадьяров. — Журова действительно была куплена Потехиным. Правда, там замешаны не совсем деньги. Он здорово выручил её после одного скандала, который грозил ей не только окончанием карьеры, но и каторжными работами на серьёзный срок, а затем шантажировал. Поначалу, когда мы начали её допрашивать, она отпиралась, но стоило немного надавить, раскололась.

— Ну, теперь-то она точно уедет надолго, — ответил я, покачав головой.

— Не буду корчить из себя провидца, но думаю, что ей дадут десять лет каторги без права вернуться к нормальной жизни. А это значит, что остаток жизни она проведёт в поселении для бывших каторжников.

— Разве эту меру ещё не отменили?

— Для столь тяжёлых преступлений — нет, — покачал головой начальник имперских ищеек. Собственно, я зачем пришёл? Хотел вручить тебе орден за содействии государству в поиске особо опасных преступников.

— Надо же! А я-то уже думал, что мои заслуги так и останутся неоценёнными.

Конечно, я рассчитывал на какую-то благодарность, но действительно не думал, что Мадьяров принесёт её так быстро. И дня не прошло! Всё-таки в этом мире бюрократический аппарат работает куда быстрее.

— Слушай, вот со скромностью тебе, конечно, нужно поработать, — сощурился Мадьяров. — о твоей заслуги в поимке преступников не отнять. Отдельная благодарность тебе за то, что помог взять Шевцова живым. Он рассказал массу всего интересного. Теперь мы точно знаем список преступлений Потехина. Вот только где он сам нам так и не удалось выяснить. Шевцов получал задания через зашифрованные письма, которые отправлялись с различных отделений почты, и понятия не имеет где скрывается его покровитель. Наши провидцы также работают над поисками Потехина, но пока безуспешно.

— Думаю, в скором времени мы сможем вывести его на чистую воду. У меня есть определённые мысли на его счёт, но я не хочу торопиться с выводами.

— Предоставь это нам, — осадил меня Мадьяров. — Каждый должен делать свою работу, иначе дилетанты наведут хаос.

Это на кого он намекает? Да если бы не я, они бы не смогли поймать ни одного преступника из шайки Потехина. А теперь с полдюжины его помощников обезврежены. И вообще, в санатории я спас Мадьярова жизнь, схватил главного исполнителя и помог сохранить репутацию службы, так что мог бы поблагодарить вместо того, чтобы ёрничать. Хотя, именно такое поведение начальника имперских ищеек говорило о том, что он нехотя признаёт мои заслуги.

— Кстати, о работе. Получается, раз Журова арестована, то и её решения аннулированы, и я восстановлен?

— Да, можешь пока выходить, но особо не расслабляйся, потому как медицинская коллегия всё равно намерена расследовать случаи с гибелью пациентов.

— Нет уж, у меня завтра ещё один выходной, так что я намерен провести его с максимальной пользой. Кстати, главный злодей до сих пор разгуливает на свободе. Предлагаю отправиться по его душу прямо сейчас.

Глава 22

Цунгцванг

— Куда мы едем? — поинтересовался Мадьяров, потому как я назвал адрес только водителю, а начальник имперских ищеек присоединился к нам уже после нашего разговора.

— Центральная улица Дубровска, — немедленно отозвался водитель.

— И что там такого особенного, что требует нашего внимания?

— Увидите, — уклонился я от прямого ответа, что совсем не понравилось Кириллу Витальевичу.

— Павлов. Ты, видимо, не понимаешь, что у меня нет свободного времени, чтобы кататься по всему Дубровску и глазеть на всякую ерунду, — принялся отчитывать меня мужчина.

— Хорошо, мы едем на открытие нового трёхэтажного офисного здания господина Бальзаминова с подземной парковкой и возможностью принимать одновременно до пятидесяти человек.

— Ясно. Фёдор, поворачивай назад. Высадим господина Павлова возле его кабинета и возвращаемся в Яр.

— Не торопитесь! — остановил я Мадьярова. — Хорошо, если вы не хотите на открытие офисного центра, тогда я скажу иначе: мы едем за Потехиным. Я выдам вам его, только постарайтесь не вмешиваться раньше времени. И да, я думаю, нам потребуется поддержка, потому как Дмитрий Анатольевич наверняка позаботился о собственной безопасности.

Водитель вздохнул и снова перестроился в потоке машин, чтобы вернуться к начальной точке. Ехать к месту событий пришлось недалеко, потому как мой кабинет находился почти в самом центре города, буквально в квартале от происходящего торжества.

Возле новенького центра сегодня было людно. Всем гостям обещали ценные призы, а особым счастливчикам могло повезти выиграть новенький электрокар «Тенгри» в полной комплектации.

Важных гостей на открытии хватало, потому как Бальзаминов был важной шишкой, хоть и редко появлялся на светских мероприятиях. Зато об этом человеке можно было сказать, что он добился всего своим трудом. Пока остальная часть знати пировала на светских вечеринках или глазела на скачки, Гектор Янович не вылезал из офиса, откуда курировал поставки товаров.

Градоначальник был здесь и купался в лучах славы, к которой старательно пытался примазаться. Хотя, это выглядело так лишь со стороны. Лично я прекрасно понимал причину радости Моргунова. Точнее, не настоящего Моргунова, а человека, который искусно изображал из себя градоначальника. Заметив нас, он ненадолго завис, а затем изобразил на лице дежурную улыбку.

— Кирилл Витальевич! Рад, что вы нашли время посетить это мероприятие, — произнёс градоначальник. — Приятно, что персоны такого уровня присутствуют на торжественных событиях.

Мадьяров в ответ лишь скривился и кивнул, всем своим видом показывая, что он не особо рад своему присутствию здесь.

— Как ваше здоровье? — продолжал одолевать его Моргунов.

— Целители обещают, что через пару дней буду в полном порядке.

— Ох, уверен, они мастера своего дела, — отозвался глава Дубровска и с едва скрываемым недовольством посмотрел в мою сторону.

Василий Степанович показательно игнорировал меня, словно хотел показать моё место в обществе и подчеркнуть, что я не вхожу в число знати или важных людей, которые заслуживают внимания персоны такого уровня, как градоначальник. Что удивительно, памятуя время, пережитое нами в плену у Шевцова. Но я понимал причину такого странного поведения.

— Надеюсь, вы хорошо проведёте время и разделите нашу радость в этот важный день, — продолжал расплываться в любезностях Моргунов.

— Дмитрий Анатольевич, а для кого он важный? Для вас, для господина Бальзаминова, или для города? — поинтересовался я, назвав истинное имя нашего собеседника.

Градоначальник немедленно повернулся в нашу сторону, а на его лице читалось изумление.

— Простите, как вы меня назвали?

— Дмитрий Анатольевич. Знаете, я должен сделать вам комплимент. Вы потрясающий актёр и манипулятор. В это сложно поверить, но вы смогли запутать даже меня.

— Простите, но вы ошибаетесь. И будьте осторожнее с выводами, потому как за оскорбление представителей власти и клевету наступит серьёзная ответственность.

Мужчина больше не улыбался, а пристально смотрел на меня, словно хотел пронзить взглядом насквозь.

— Господин Потехин, давайте не будем ломать комедию. Я прекрасно знаю, что это вы.

Я вынул из кармана письмо Черняева и помахал им в воздухе. Точнее, это была копия того письма, которую я отдал Мадьярову ранее, но ведь Потехин об этом не знал. — Вот здесь Борис Николаевич говорит о том, что сделал ещё одну операцию, о которой было неизвестно оборотню. После того, как Черняев и Хвостов сотворили вашего двойника и изменили сознание оборотня, они провели ещё одну пластическую операцию, придав вашему лицу поразительную схожесть с градоначальником. Не верите? Полюбуйтесь сами. Письмо целую неделю лежало в шкафу у секретарши, потому как она попросту забыла отправить его сразу. Не удивительно, ведь у труженицы Эли выдался непростой период в жизни из-за убийства её шефа.

Потехин взял из моих рук письмо, пробежался по нему глазами, явно не дочитывая до конца, а затем разорвал его на части и швырнул в сторону.

— Следовало убить тебя там, на крыше «Абсолюта», но мой двойник допустил ошибку, — произнёс мужчина голосом градоначальника. Интересно, как им удалось воздействовать на голосовые связки, чтобы придать такую похожесть? Жаль, оба профессора мертвы, а их труды сгинули в пламени пожарища, и мне уже никогда не получить ответ на свой вопрос.

— Значит, всё, что было сказано вашим двойником на крыше, оказалось ложью?

— Почему? Во время нашего разговора я был там и говорил от чистого сердца. Просто воспользовался моментом, когда ты рухнул на трубы и старался не оказаться раздавленным, чтобы поменяться местами с двойником. Кстати, я удивлён, что ты раскрыл обман. Хотя, не окажись мой двойник дураком, план сработал бы блестяще: мир бы простился с Потехиным, которого он знал, тебя бы все считали убийцей, а ты был бы мёртв, потому как я ждал на лестничной площадке когда ты пройдёшь мимо, чтобы прикончить тебя. Идеальная схема! Но двойник раскусил мой план, не захотел умирать на самом деле и в последний момент затеял свою игру. Видимо, побоялся, что ты прикончишь его, а потому решил незаметно проявить дар и убить тебя. Но ты умудрился утащить его с собой! На этот случай у нас был план, двойник использовал дар повелителя стихий, чтобы задержать падение и тут в игру вступил я.

— Это вы подстроили падение труб с крыши! — догадался я.

— Верно. Мне не нужен был живой двойник. Мне нужно было доказательство моей смерти, чтобы укрыться от внимания имперских ищеек, и я его получил. Потехин исчез с радаров, но ты выжил и заметил странности с даром. А затем на стройке появились другие свидетели. Помимо тебя туда ворвалась целая компания, которая заставила Мадьярова засомневаться в моей смерти. Что на счёт остального, я с радостью выслушаю вашу версию.

— Надеюсь, вы меня поправите, если где-то я окажусь не прав, — ответил я, запуская чутьё целителя, которого помогало обнаруживать живую энергию в округе. Отличный талант как при поисково-спасательных работах, так и для разведки. С его помощью я внутренним зрением видел кто находится рядом. К счастью, помимо меня, Мадьярова и Потехина рядом больше никого не оказалось.

— Вы понимали, что нужно сменить тактику, чтобы не выдать себя, а заодно отвлечь внимание. Именно так в Дубровске появился дикий оборотень, забывший о своей человеческой сущности. Правда, мне кажется, что ему помогли забыть об этом господа Черняев и Хвостов. А ведь как блестяще вы всё провернули! Когда имперские ищейки схватили оборотня, они смогли выбить из него информацию о готовящемся покушении на градоначальника. Но вам это и было нужно! Я долго не мог понять зачем вам раскачивать качели, но только после собственного похищения разгадал ваш истинный план. Вы ведь профессиональный игрок и всегда просчитываете ходы наперёд, а также пытаетесь решить несколько задач сразу.

— Звучит очень любопытно, — произнёс мужчина. — Но я с удовольствием выслушаю вашу историю до конца. Продолжайте, Николай Александрович.

— Знаете, а в этот раз мне почти ничего не пришлось додумывать самому, я просто сопоставил факты. Даже такой могущественный человек, как вы, нуждается в помощниках. Именно таким человеком и был Шевцов. После вашей таинственной гибели на строительной площадке «Платинума» именно он взял на себя грязную работу. Это он обеспечил исчезновение Хвостова, он же убил Черняева, когда Борис Николаевич заметил исчезновение коллеги и решил выйти из игры. Но Григорий Романович был слишком опасным союзником, который мог помешать вашему единоличному триумфу, поэтому вы решили избавиться от него, а заодно подменить градоначальника и убедить всех вокруг, что с тёмными делишками Серого кардинала покончено. Не встречаясь с Шевцовым лично, вы передали ему приказ устроить налёт на мой кабинет и похитить меня, чем отвлекли внимание имперских ищеек и успешно выкрали градоначальника. Но прежде чем я оказался в убежище Григория Романовича, вы сами проникли туда и заняли место похищенного главы Дубровска, а затем вызвали ищеек Мадьярова.

— И зачем мне было подставлять Шевцова?

— Он был слишком опасен. И ведь вы сработали так чисто, что Григорий Романович даже не понял подвоха и продолжал выполнять ваши задания. Так он нацелился на санаторий, который вам нужно было закрыть для строительства коттеджного посёлка.

— И зачем бы условному Потехину делать это? — вмешался Мадьяров.

— Надеюсь, вы не забыли, что Потехины владеют строительной фирмой «Абсолют»? Контракт на строительство коттеджного посёлка принёс бы им около ста миллионов рублей чистыми. Да, для кого-то из московских богачей это смешная сумма, но в условиях Дубровска это целое состояние.

— Напомню, что Дмитрий Анатольевич сильный игрок, который решает сразу несколько задач. Одним махом он хотел избавиться от Шевцова, чтобы у него не осталось конкурентов в его собственной структуре, а заодно подменить градоначальника. И если Шевцову удалось уйти, то с подменой он справился отлично. Да так искусно, что заставил меня поверить в то, что он настоящий. Подмена произошла успешно, и Потехин замер, желая оценить реакцию общественности. А мир продолжил жить своей жизнью, позабыв о Сером кардинале. Дмитрию Анатольевичу наконец удалось сделать то, что не вышло на стройке «Платинума». И даже больше! Ведь теперь он сам стал градоначальником и мог выдавать разрешения на строительство для своей фирмы. Это определённо стоило того, чтобы изменить внешность и провернуть столь опасную операцию с похищением. И тогда он начал действовать: избавился от жены, которая поначалу списывала странности в поведении главы семейства на шок после похищения, но затем начала что-то подозревать. К счастью, Дмитрий Анатольевич решил не пачкать руки кровью, а просто подал на развод. Этот момент уже насторожил меня, ведь это было непохоже на примерного семьянина Моргунова, образ которого прочно сформировался в обществе. Но прежде всего меня смутил момент, когда глава города начал раздавать земельные участки под застройку фирме «Абсолют». Именно тогда я понял, что здесь не всё чисто, ведь настоящий Моргунов ни за что не пошёл бы на такой шаг.

— А что, если его запугали? — предположил Потехин.

— Слишком очевидно, чтобы быть правдой, — отрицательно покачал я головой. — Новый Моргунов слишком торопился и верил в собственный обман, поэтому невольно раскрылся. Поверив в собственную непогрешимость, он взялся за реализацию своего плана, а заодно решил убрать всех противников. Так в Дубровске появилась Журова, которая сейчас находится в пути на махахитовые рудники. К слову, я думаю, что вы отправитесь туда же.

— Знаешь, чего я не могу понять? — тихо произнёс Потехин, шагнув мне навстречу. — Мои предсказатели просчитывали каждый шаг и в один голос пророчили мне успех. Но появляешься ты и всё портишь: сначала план Ягудина, затем схему Емельянова, после — стройка, оборотень, Журова и вот, операция с градоначальником. Я выгонял и даже убивал прорицателей за лживые пророчества, но ведь они не могли ошибаться одновременно и только по отношению к тебе. Многие вообще клялись, что ты умрёшь, или уже мёртв. В чём секрет?

— Хочешь раскрою тайну? — ухмыльнулся я, наклоняясь ближе. — Просто я неотразим!

Не говорить же этому негодяю, что настоящий Николай Павлов действительно мёртв. Да, его двойник знал об этом, но унёс эту тайну с собой в могилу, поэтому настоящий Потехин оставался в неведении. А меня, выходит, невозможно считать с помощью прорицателей, ведь они рассчитывают опасность, исходящую от настоящего Павлова и по понятным причинам получают нулевой результат. Я же — тёмная лошадка, незаметная для прорицателей. Очень интересное свойство, о котором раньше я даже не подозревал!

— А вы хороший игрок, господин Павлов, — процедил Потехин. — Я оценил это ещё во время нашей шахматной партии. Выходит, шах?

— Ошибаетесь. Рокировка не принесла вам желаемого результата, и привела к положению, которое в шахматах называют «цунгцванг», когда любой ваш ход только ухудшает положение. Но если наша шахматная партия завершилась ничьей, то в этот раз победитель будет определён, и это точно не вы. Вам мат, господин Потехин.

— Что же, вам удалось вывести меня на чистую воду, — с улыбкой произнёс Моргунов-Потехин. — Но вы не учли всего один момент. Кто вам сказал, что я добровольно сдамся властям?

Мужчина сорвал с пояса шар размером с теннисный мяч и бросил его нам под ноги. Практически одновременно произошло сразу несколько важных событий. Вырвавшись из шара, яркая вспышка ослепила, а в следующий момент мощная ментальная атака повалила меня на землю. Лишь через какое-то время удалось проморгаться и осознать, что рядом стоят бойцы службы имперской безопасности. Градоначальник уже стоял к наручниках, усиленных с помощью алмазных кристаллов. Если он попытается использовать дар ратника и разорвать оковы, кристаллы ранят его вплоть до того, что оставят жуткие рваные раны. После таких увечий даже с присутствием целителя можно забыть о бегстве или сопротивлении.

А быстро работают ищейки! Прошло каких-то пятнадцать минут, а группа Короткова уже оказалась на месте и сработала слаженно. То ли присутствие Мадьярова сыграло свою роль, то ли я зря сомневался в возможностях Павла как командира отряда.

— Увести! — распорядился Кирилл Витальевич и опустился на ступеньки здания.

Люди, которые ещё пару минут назад праздновали открытие офисного центра, разбежались кто куда. Многие нашли укрытие внутри самого здания и теперь прильнули к окнам, следя за происходящим.

— Вот ты мне скажи, нельзя было как-то мягче это всё сделать? — недовольно произнёс начальник имперских ищеек. — Мы должны работать аккуратно, не привлекая лишнего внимания и не вызывая неудобства, а сейчас повели себя как уличная шпана, которая дорвалась до оружия и палит из него, не считая патронов.

— Я боялся что Потехин сможет узнать о наших планах, поэтому и молчал до последнего. Как видите, всё прошло гладко.

Кирилл Витальевич проворчал что-то нечленораздельное, склоняя слово «гладко», и ненадолго замолчал.

— Поверить не могу, что такое вообще было возможно, — искренне признался Мадьяров, устроившись на ступеньках здания. Как тебе удалось вывести Потехина на чистую воду? — удивился Мадьяров. — В письме ведь не говорилось ни слова о его пластической операции и планах.

— Просто сопоставил факты и сделал предположение, которое подтвердилось, — ответил я, пожав плечами.

— Напомните никогда не садиться с тобой за стол играть в азартные игры на деньги, — пробормотал Кирилл Витальевич.

Мне не верилось, что теперь я могу спокойно вздохнуть, избавившись от самого главного соперника. Хотя, с чего я взял, что он единственный? Зная повадки местной знати, в любой момент стоит ждать удара в спину от каждого второго уважаемого господина или госпожи.

Сейчас больше всего на свете хотелось взять палатку, рюкзак со всем необходимым и отправиться в поход на пару дней, но я отлично понимал, что не могу позволить себе такую роскошь, а потому уже на следующий день отправился в кабинет, ведь меня ждали пациенты.

Мы наконец-то справились со спиной Рябова. Отставной офицер всё-таки решился пойти в санаторий и поправить здоровье, а я праздновал ещё одну маленькую победу в борьбе за очередную жизнь пациента. Теперь он мог использовать свой дар в полной мере и не испытывать проблем со здоровьем.

А я совсем не волновался из-за расставания с щедрым пациентом, потому как с каждым днём у меня становилось всё больше желающих. В этот день, помимо Леонтия Марковича, я принял ещё пятерых человек.

Уже в конце вечера, когда от меня вышла последняя пациентка, в кабинет ворвалась Рина.

— Ник, ты видел кто к тебе обратился? — выпалила девушка. — Это была жена Бердникова, Елизавета Петровна! Я точно знаю, потому как много раз видела её в гостях у Арбузовых. Это значит, что тебе удалось добиться такой репутации, когда даже знать обращается за помощью.

— Знаешь, мне ведь всё равно кто она. Главное, что удалось ей помочь, — ответил я, устало потянувшись в кресле.

Да, шесть пациентов за день — это немало. Нужно хорошенько отдохнуть, чтобы на завтра сила полностью восстановилась. А вообще, нужно что-то делать с кабинетом. Мне нужен помощник, но Анненков для этого дела совершенно не годится, а Михайловский не идёт на контакт.

Может, пора оставить свои детективные расследования и сконцентрироваться на своём предназначении? Теперь, когда Серый кардинал повержен, я могу больше времени уделять пациентам. Вот только смогу ли я так просто оставить свои расследования и вернуться к обычной жизни?

Дверь распахнулась без стука, а я машинально подскочил с места, потому как такое поведение было явно не в духе Регины. И действительно, гулко стуча каблуками с железной подбивкой, порог кабинета переступил начальник имперских ищеек.

— Кирилл Витальевич, давно не виделись! Но я помню нашу последнюю встречу, как будто это было вчера, — съязвил я, встречая незваного гостя.

— Это и так было вчера, — сухо отозвался мужчина, всем своим видом намекая, что он не расположен шутить.

От приглашения присесть в кресло он отказался.

— Собирайся, тебя хотят видеть в Яре, — бросил Мадьяров, как обычно, не вдаваясь в подробности.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Прирожденный целитель. Частная практика

Content

Прирождённый целитель. Частная практика

Глава 1 Новая страница

Глава 2 Посвящение

Глава 3 Будни целителя

Глава 4 По следу

Глава 5 Ход белых

Глава 6 Ход черных

Глава 7 Рокировка

Глава 8 Головоломка

Глава 9 Пациенты

Глава 10 Дубровский монстр

Глава 11 Под маской зверя

Глава 12 Яр-на-Светлице

Глава 13 Приметы и суеверия

Глава 14 Обязательства

Глава 15 Капкан

Глава 16 Градоначальник

Глава 17 Письмо

Глава 18 Вельские

Глава 19 Петиция

Глава 20 Санаторий

Глава 21 Покушение

Глава 22 Цунгцванг

Nota bene