Милена Янг

Разрушенный рыцарь

Всем, кто борется с темнотой, не замечая звезд.

Вы сильнее, чем думаете.

Иллюстрации © Isaacs

В книге использованы иллюстративные элементы по лицензии © Shutterstock

Иллюстрация на обложке использована по лицензии Stocksy

Автор изображения Luke Liable

© Милена Янг, 2023

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2023

* * *

Плейлист

1. «Endless War» — «Within Temptation»

2. «Now» — «The Neighbourhood»

3. «Strong» — «One Direction»

4. «Broken Parts» — «Smash into Pieces»

5. «Echo» — Джейсон Волкер

6. «Car’s Outside» — Джеймс Артур

7. «Die for You» — «Starset»

8. «Keep Away» — «Mushmellow»

9. «The Color Black» — «Dayseeker»

10. «Asking Alexandria» — «Alone in a Room»

11. «Memories» — «Palisades»

12. «So Cold» — Бен Кокс

13. «Му Immortal» — «Evanescence»

14. «Stay» — Грэйсн Абрамс

15. «Breathe» — «Fireal»

16. «If You Want Love» — NF

17. «Calling» — «Dead by April»

18. «Dancing With Your Ghost» — Саша Алекс Слоан

19. «Broken» — «Palaye Royale»

Глава 1

С неба, кружась, падал кровавый снег. Красный. Всегда так много красного. А она лежит и не двигается посреди алого снегопада.

— Нет! Мама, не умирай! — душераздирающе закричал юноша в ночную темноту.

Его голос, измученный, хриплый от страха и слез, прорезал тишину комнаты. Рафаэль вскочил с кровати, чуть не упав на пол, нетвердой походкой направился в ванную и согнулся над унитазом. Содержимое желудка изверглось вон. Парня трясло. Тошнота не проходила. Рвотные спазмы повторялись без конца, хотя внутри уже ничего не осталось, кроме противной желчи и горечи во рту.

Рафаэль поднялся с колен и встал перед раковиной. Бледное лицо с капельками пота на лбу, было искажено от ужаса. Дерьмо. Он встряхнул головой, начал ополаскивать рот. «Все твои близкие умерли. Это твоя вина».

— Иди к черту, — прошипел он, сжимая виски пальцами. Дышать стало тяжело. Горло сдавило.

«Ты всегда будешь один. Все твои друзья умрут. Один за другим. Ты должен дотронуться до зеркала три раза, чтобы этого не произошло. Если не дотронешься, то тоже умрешь». Проклятое, обсессивно-компульсивное расстройство, чтоб его. Рафаэль, стиснув зубы, прислушивался к голосу «разума», пока навязчивые идеи не одолели его. Дотронулся рукой до зеркала. Трижды. У него были свои ритуалы. Так называемые обсессии. У Рафаэля непроизвольно появлялись навязчивые, смущающие или пугающие мысли. Он постоянно и безуспешно пытался избавиться от вызванной мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий — компульсий.

Они были каждый раз разные. Иногда — ровно девять раз постучать в дверь. Иначе умрешь. Раз двадцать проверить, выключил ли утюг. Иначе умрешь. Ходить только по симметричным камням на мостовой. Иначе умрешь. Поправлять скатерть так, чтобы она лежала идеально ровно. Иначе умрешь. Утром, когда идешь в школу, обязательно посчитать все окна в доме напротив. Иначе умрешь. Обязательно помыть руки после транспорта четыре раза. Иначе умрешь. Срочно досчитать до трехсот двадцати двух. Иначе умрешь.

А еще были панические атаки, связанные с его расстройством. Когда мысли наслаивались одна на другую, компульсии не спасали. У него начинались приступы.

— Я устал, устал, устал, — повторял он будто в бреду, забравшись в ванну. Включил воду. Ледяные брызги полились на него сверху. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… Сердцебиение постепенно приходило в норму. Дышать стало легче. Вдох-выдох. Поднимая диафрагму, жадно впитывая легкими каждую молекулу кислорода. Вот так. «Монстров не побеждают супергерои. Монстров не побеждает добро. Чудовищ побеждает только большее, чем они сами, зло. Ты должен стать дьяволом, чтобы победить их. Только ты. Никто другой не сделает это за себя». Рафаэль криво ухмыльнулся. А ведь он теперь король Данверса.

Вода постепенно нагревалась. Ему нравилась такая температура, от которой краснела кожа. Пар клубами поднимался в воздух. Горячие струи воды омывали сильное тело. Капли бежали по ямочке между ключицами, стекали по мощной груди с татуировками, кубикам пресса на животе и ниже… Прикрыв глаза, он ненадолго погрузился в воспоминания.

Данверс — мрачный, отсыревший от частых дождей городок, печально известный как место суда над салемскими ведьмами, не всегда был таким безопасным, как сейчас. Раньше это место считалось неблагополучным, люди старались обходить его стороной. Около двух лет назад юг (Данверс) и север (небольшой город Уиндермир) враждовали. Это выражалось в постоянных набегах друг на друга, массовых драках, грабежах и прочем беззаконии. В их городке находилась Академия — особое заведение для трудных подростков, разделенное на несколько группировок: «Черные драконы», «Отбросы», «Безымянные», «Вампиры». Первые две группировки постоянно соперничали в мотоциклетных гонках, каждая хотела быть первой, лучшей во всем.

Кроме того, «Отбросы» любили азартные игры, в основном автоматы или покер. А «Драконы» баловались незаконными подпольными боями, которые организовывали в заброшенном замке на окраине города. Убежище же «Отбросов» было засекречено до такой степени, что никому не удавалось выведать, где же оно находится. «Вампиры» были токсикоманами, а «Безымянные» любили подставлять людей и настраивать всех друг против друга.

Лидером «Черных драконов» два года назад был Марк Стаймест — парень, чьи родители трагически и таинственно умерли в молодом возрасте, оставив сына и дочь Сару сиротами. Лидером же «Отбросов» долгие годы был некий Рик Скотт. Но после попытки изнасиловать сестру Марка он был с позором изгнан из города, а лидером «Отбросов» стал Рафаэль.

Тогда же к ним в Академию перевелась новенькая с севера — Агнес Уокер. Ей, как и любому другому «с вражеской» стороны, в Данверсе были не рады. Но так получилось, что Марк Стаймест влюбился в девушку. А вот Рафаэль превратил жизнь Агнес в ад, потому что однажды нашел у себя на чердаке мамин дневник. Мама подробно описывала там свои переживания из-за того, что отец Рафаэля изменял ей с матерью Агнес. Именно это довело Маргарет до края. Именно это оставило Рафаэля сиротой. Он хотел отомстить женщине через ее дочь, поэтому подстрекнул Агнес к участию в мотоциклетных гонках. Подобный риск был чистым безумием, ведь девушка в отличие от опытных гонщиков ездила на мотоцикле всего лишь пару недель. Но она пошла на это сознательно. В конце концов Марку все же удалось ее спасти, а к окончанию учебного года совершенно неожиданно выяснилось, что Мэри — мать Агнес — является также биологической матерью Рафаэля.

Женщина рассказала, что держала это в тайне, потому что по настоянию своих родителей вышла замуж за другого, более подходящего ей по статусу человека. Тем больнее было это слышать Рафаэлю. Мэри променяла его на лучшую жизнь на севере, и этого ей оказалось мало — она умудрялась изменять своему законному мужу с отцом Рафаэля, зачать Агнес, попутно разрушив чужую семью и доведя Маргарет, которую Рафаэль считал своей матерью, до самоубийства. Такое нельзя простить. Вскоре после этого Марк Стаймест с Агнес уехали из Данверса, а «Черные драконы» распались.

Несмотря на то что Рафаэль подверг жизнь Агнес опасности и всячески запугивал девушку в Академии, после окончания школы они сблизились. Сейчас Агнес работала журналистом, была замужем за Марком и пара ждала своего первенца. Стаймест в свою очередь открыл архитектурную компанию. Рафаэль по мере возможности приезжал к ним в Сан-Франциско. Но учеба оставляла очень мало свободного времени.

После смерти отца около двух лет назад Рафаэль на правах законного наследника занял его место в числе руководителей организации «Hell Garbage», которая занималась организацией мотокроссов (не вполне легальных в силу отказа от общепринятых правил и установления своих, а потому славящихся большей зрелищностью).

Будучи самым молодым в составе администрации, он в силу своего хладнокровного расчетливого ума смог быстро адаптироваться и успешно вести дела наравне с опытными коллегами. Это занятие не только приносило постоянный высокий доход, но и нравилось ему. Отцовские заветы и уроки он хорошо запомнил. Словно предчувствуя внезапную кончину, Тернер-старший готовил сына к предстоящей деятельности, передавая знания и уловки, а тот схватывал все на лету, несмотря на отрицательные эмоции, которые вызывал у него этот человек. Рафаэль всегда был способным, его интеллект был гораздо выше среднего, и он умело этим пользовался в своих интересах.

Он никогда не считал себя азартным, гораздо больше удовольствия ему доставляла руководящая должность. Рафаэль не особо любил находиться в центре внимания, предпочитая действовать по принципу холодной головы. И конечно, он планировал каждую деталь своей жизни. Ежедневник на столе был расписан до мелочей — по минутам. Он контролирует. Он следит. Все будет так, как решит он. Все по плану. Больше ничто не собьет его с пути.

Друзей у него было немного, хотя людей тянуло к нему как магнитом, несмотря на асоциальность парня. Им нравился острый ум Рафаэля, его расчетливость, хитрость, харизма, властность и авторитет. Нравились и его деньги. Но Рафаэль никого не подпускал к себе близко. Люди ему не нравились. Он им не доверял, за исключением двоих.

Агнес, его младшей сестренке, удивительным образом удалось пробиться сквозь его броню. Вторым человеком был Вильям, его лучший друг. Тот, кто был верен ему не ради статуса, крутизны и имиджа плохого парня. Вильям не состоял в «Отбросах». Раньше, задолго до того, как Рафаэль перевелся в Академию по настоянию отца (Тернер-старший хотел направить сына по своим стопам и передать ему бразды правления), они с Вильямом учились вместе в средней школе. И их совместная учеба в младших классах была для Рафаэла, пожалуй, единственным приятным воспоминанием. Позже, когда друзей раскидало по разным городам, они продолжали поддерживать связь, пока наконец год назад не поступили в один и тот же университет, правда на разные факультеты. Вильям выбрал художественный. Что таить, этот придурок умел писать потрясающие картины, которые вызывали восхищение даже у такого далекого от искусства человека, как Рафаэль.

Сам же Рафаэль, к удивлению своих знакомых, сделал выбор в пользу факультета психологии. Но поступил туда не ради «проработки» своих детских травм. Все было гораздо прозаичнее. Он преследовал совсем не благородные цели — хотел научиться подчинять себе людей, залезать им в головы и держать под неусыпным контролем. У него блестяще получалось манипулировать людьми, но он хотел достичь совершенства. Перфекционизм? Еще один бзик с его стороны. Все должно быть без промахов. Досконально изучить ту или информацию. Совершенствоваться, пока все пробелы не будут заполнены до мельчайшей частички, до крошечных штрихов. Все должно стоять на своих местах. Все должно идти по плану.

Книги в его комнате были идеально расставлены по полкам. Корешок к корешку. Учебникам надлежало располагаться в первом ящике, дополнительным пособиям — в другом, документам — в сейфе. Ручкам и остальным учебным принадлежностям — всегда в левом секторе стола. Одежда должна быть идеально выглаженной и разложенной по полкам в шкафу или развешанной на вешалках — если дело касалось официальных костюмов и рубашек.

Ему нравился черный цвет. Черные водолазки, классические брюки, кожаные куртки, черные джинсы, черное пальто. Не выделяться. Слиться с темнотой. Это было Рафаэлю по душе.

В отличие от своих ровесников он никогда не искал признания у девушек, напротив, они его пугали, отталкивали своими призывами, своим желанием, симпатией. Ему была невыносима физическая близость, отвратительно любое прикосновение, инициатором которого не был он сам. А он не был. Его фобия не распространялась на близких людей или друзей. К примеру, он мог обнимать Вильяма или Агнес и не испытывать при этом ужаса. А если приходилось в силу обстоятельств — ради роли — дотрагиваться до кого-то незнакомого, Рафаэль стоически терпел, но это было настоящей пыткой.

Даже когда в Академии он играл роль плейбоя, девушки, усевшиеся ему на колени, вызывали только один порыв — отшвырнуть их от себя подальше. Никакого желания, никакого возбуждения. Касаться же чужой кожи казалось слишком интимно — наталкивало на мрачные мысли. Вызывало в памяти такие картинки, от которых мутило. А каково это — целоваться… с девушкой?

Он поморщился. Нет. Такие вопросы не должны его волновать. Потому что мозг рано или поздно начнет приводить аналогии, которые напрочь отобьют всякое желание рискнуть. Будут ассоциироваться с грязью. Он до сих пор оставался девственником и был доволен таким положением. К бесам это все! Ему не нужны сложности. Он полностью разрушен. Никто его уже не починит. И дополнительные травмирующие опыты ни к чему. Разве можно склеить разбитую статую? Она никогда не будет прежней.

— Спасибо, обойдусь, — пробормотал парень, вырываясь из туманной дымки. Его злило, что он вообще думал о таких вещах.

Следовало сконцентрироваться на более важных обстоятельствах, делах, учебе… На чем угодно, лишь бы не сорваться в пучину апатии и паники. Утрата спокойствия и самоконтроля была для Рафаэля сродни катастрофе. Он потянулся к флакону с гелем для душа. Налив на ладонь пенящуюся жидкость, растер ее по телу. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн…

Почему сегодня ему сорвало крышу? Обычно приступы случались не очень часто. И не помногу за раз. Рафаэль запрокинул голову назад. Струи воды полились, ручейками сбегая по его печальному красивому лицу. Как бы сильно он ни убегал от прошлого, оно находило способ догнать его. Даже в снах. Голова болела, в висках пульсировало.

«Я скоро сойду с ума, клянусь». Рафаэль прижался затылком к холодному кафелю. Горячая вода на контрасте приводила его в чувство. Он выключил душ, тряхнул мокрыми волосами, прижал пальцы к переносице. Боль уменьшилась. Глубокий вдох. Надо отвлечься. Выдох.

Был еще один «секрет». О нем не знал никто, кроме него самого и Вильяма. Рафаэль страдал ахроматопсией — редким врожденным наследственным нарушением зрения, при котором человек видит мир черно-белым. Состояние не было невыносимым — с детства он носил контактные линзы со светофильтрами, и жить стало вполне сносно. Но, как назло, срок годности его «спасителей» истек, а следующие по индивидуальному заказу должны были прийти только послезавтра. И как он только допустил такой промах? Ближайшие дни обещали быть… малоприятными.

Нет, линзы не позволяли ему водить, но благодаря им он мог различать некоторые базовые оттенки. А теперь был вынужден отказаться даже от одиночных прогулок — его запросто могли задавить с такими «суперспособностями» на ближайшем светофоре. Но оставаться дома не было вариантом. Нужно было срочно куда-то выбраться, отвлечься, сбросить с себя это оцепенение. Парень вышел из ванной, обернув полотенце вокруг бедер. Выбора нет… Рафаэль набрал чей-то номер.

— Черт, ненавижу зависеть от кого-то! Какая оплошность!.. — пробормотал он.

Он покачал головой, злясь на себя за собственную непредусмотрительность.

— Что, настолько соскучился, что не смог дотерпеть до завтра? — послышался насмешливый голос.

Этого и следовало ожидать. Рафаэль нахмурился.

— Дело в том…

— Да-да, ты от меня без ума, я понял, — перебил его лучший друг.

— Придурок, у меня проблемы. Я влип.

— Что стряслось? — обеспокоенно поинтересовался Вильям.

— У меня линзы придут только послезавтра, я забыл их заказать вовремя, — нехотя признался парень. — Я теперь как без глаз. Все вижу серым, я даже по улице пройти нормально не смогу.

На той стороне провода повисло молчание.

— Ого, как же так получилось? Ад замерз?

— В смысле? — поморщился Рафаэль, начиная методично рыться в шкафу.

— Великий планировщик, стратег и перфекционист допустил непростительную промашку!

Как же ты жить будешь?! Твоему плану конец, — ехидничал Вильям.

— Спасибо, ты так красноречив и добр, — фыркнул Рафаэль, тщательно перебирая одежду.

— Ну так не каждый день выпадает повод! Ты же у нас такой идеальный.

— Перестань мне мозг выносить. Лучше помоги.

— Каким образом, умник?

— Мне надо выбраться из дома.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Буду у тебя через полчаса, — без промедле-ний отозвался Вильям.

Придурок придурком, но Рафаэль знал — в нужный момент Ви всегда будет рядом. Парень улыбнулся. Может, все не так плохо?

* * *

Тереза сидела у барной стойки, скучающе опираясь на локоть. Ирэн — подруга — почти силком вытащила ее из дома. Было уже далеко за полночь, и девушка жалела, что согласилась на эту маленькую авантюру. Это был ее первый выход в… подобного рода заведения. Завтра предстоял сложный тест по психологии, к тому же ей никогда не нравились такие шумные места. Она не была тусовщицей, а напротив, слишком «домашней», и ей нравились посиделки в узком кругу близких друзей, а не толпа разнузданной молодежи, большинство из которых она видела в первый раз. Незнакомцы ее напрягали, алкоголь никогда не нравился, музыка била по нервам. А чувство вины только усугубляло ситуацию.

Она не считала себя скучной, просто у нее были другие интересы и совсем другая зона комфорта, которая безжалостно уничтожалась всеми этими людьми вокруг нее. Вот ведь досада! Девушка опустила голову, стараясь стать незаметнее. Но ее яркая внешность так или иначе привлекала к себе внимание, хотя она и оделась как можно скромнее — в своем обычном стиле.

— Ты просто святая, Тереза, — в итоге махнула рукой на нее Ирэн, пока красила губы красной помадой и надевала самое короткое платье из своего гардероба.

— Я просто делаю то, что мне нравится, — парировала Тереза.

В каком-то плане Ирэн не ошибалась. Тереза воспитывалась в строго консервативной, очень религиозной семье. С самого детства девушка посещала церковные службы и училась в католической школе. До семнадцати лет Тереза жила с родителями, которые контролировали каждый ее шаг. И только год назад, когда она поступила в Университет Данверса, ей удалось вырваться из-под их опеки. Она переехала в съемную квартиру, которую делила со своей однокурсницей Ирэн, и жить стало… гораздо комфортнее.

В школе Тереза всегда была «заучкой», вынужденной учиться на «отлично», чтобы заслужить одобрение родителей. Она была активисткой в классе, выигрывала конкурсы по сочинениям и олимпиады, пела на праздниках и любила, когда ее хвалили учителя. Гораздо позже она поняла, скольких радостей была лишена… Всегда зарывшаяся в книжки, она не смогла толком ни завести друзей, ни наслаждаться беззаботными моментами счастливой юности и детства. Все, что она видела, — это бесконечные математические задачки, сочинения и книги, книги, книги… Да постоянные упреки родителей из-за того, что «ты могла лучше»…

Ей, человеку импульсивному, вспыльчивому, было очень тяжело сдерживать свои эмоции. Но ее заставляли это делать. Возможно, поэтому Тереза вела себя с окружающими резко. Словно пыталась выплеснуть все, что не могла реализовать в отношениях с родителями.

Она выбрала психологию, потому что ей, к сожалению, «посчастливилось» родиться в семье знаменитых «мозгоправов» и, честно говоря, у нее не было выбора. Иногда Терезе казалось, что родители заранее расписали всю ее жизнь наперед. Ей нравилось петь — они высмеивали ее попытки и пресекали на корню любые начинания. Она бралась за рисунки — и те подвергались такой же психологической обработке. Вскоре она перестала им что-либо показывать.

Часто девушка задумывалась: а где настоящая Тереза? Какая она? Чего ей самой хочется? «Петь. Я хочу петь… Хочу играть на гитаре, быть музыкантом…» Но было слишком поздно. Всего лишь мечты маленькой девочки.

Она окончит психологический факультет, получит работу в клинике своего отца, выйдет замуж за Джеймса… К слову, Джеймс — сын лучшего друга ее отца, с которым их обручили еще в раннем детстве. Воспитанный в тех же традициях, что и она. Они вместе посещали мессы, долгие годы в школе сидели за одной партой… Но Тереза никогда не любила его.

На первый взгляд Джеймс казался идеальным. Он был лучшим претендентом на роль мужа. Милосердный, уважительно относящийся к окружающим, всегда джентльмен — девушки мечтали построить семью именно с такими. Но было в нем что-то, что всегда напрягало Терезу. Лживость. Он называл себя примерным христианином, но до нее доходили слухи о его многочисленных связях с другими девушками. Бесспорно, каждый человек имел право вести образ жизни, который посчитает нужным. Терезу лишь раздражало, что ее жених постоянно притворяется тем, кем не является.

Он уже обещал Терезе огромный белый дом с милым садом, собакой и строил планы на троих детей. Этот парень не любил ее, но родители безапелляционно поставили его перед фактом: женишься на Терезе — получишь наследство. И он охотно принял это условие.

Ее чуть не передернуло от отвращения. Ей не хотелось этого брака. Не хотелось такой судьбы. Но что она могла сделать? Тереза слишком боялась разочаровать родителей. Так было всегда, текло в крови. Такая она была — несамостоятельная и зависимая от чужого мнения. Ведь не так уж и плоха детально распланированная жизнь. «Могло быть и хуже», — утешала она себя, маленькими глоточками потягивая апельсиновый сок.

Тереза обвела взглядом клуб. Ирэн нигде не было видно — очевидно, ее любвеобильная подружка уже подцепила парня и весело проводила время на верхнем этаже. Люди вокруг становились все более шумными. Ее взгляд зацепился за парня и двух девушек, которые целовались с ним такой страстью, будто вокруг никого не было. Щеки у нее вспыхнули, и она тут же отвела взгляд. «Маму бы удар хватил», — пронеслось в мыслях. Тереза встала с места и направилась в уборную. Она не заметила, как за ее спиной в стакан что-то подсыпали…

Глава 2

— Ну как, лучше, приятель? — спросил Вильям, когда Рафаэль более или менее адаптировался к клубной обстановке. Шум, много людей и (наверное) приглушенный свет. Он не мог судить наверняка.

Как ни странно, во время панических атак или кошмаров состояние Рафаэля улучшалось, когда он оказывался в шумной толпе. Тогда собственные церберы в голове затыкались, пристыженные и дезориентированные. Одиночество же только подстрекало их напасть на Рафаэля. Парень расслабленно откинулся на спинку дивана. Прекрасно. Вильям активно жаловался на что-то. Тернер лениво приоткрыл глаза, вырываясь из умиротворенной дымки.

— Ты что-то сказал? — зевнул он.

— Боже, ты просто зануда, — простонал Вильям. — Ты еще усни здесь. Мы пришли сюда веселиться или торчать в уголочке?

— Ты иди, я не хочу, — ответил Рафаэль и подтолкнул друга рукой в сторону танцпола.

Тот не стал отпираться, и Рафаэль проводил его с улыбкой. Но не прошло и пяти минут, как к нему подсела какая-то девушка. Парень пригубил виски и снова начал читать нужные файлы к завтрашнему заседанию. Преимущество фотографической памяти. Даже внешний шум не мешал Рафаэлю сосредоточиться. Без особых усилий он быстро запоминал большой объем информации.

— Будем и дальше играть в молчанку, милый?

Рафаэль устало поднял голову, поняв, что привычным игнорированием от незваной гостьи не избавиться.

— Найди себе собеседника получше, — раздраженно отрезал Тернер.

— Но мне нравишься ты, Рафаэль.

О нет! Здесь дело серьезнее. Это одна из фанаток его мотоклуба. Либо же одна из тех умалишенных одногруппниц из университета, которые караулят его до и после пар. Можно подумать, он опять переместился в старшую школу, где навязчивые поклонницы атакуют тебя каждую минуту. Рафаэля передернуло. В Академии ему пришлось несладко — в плане постоянных «подкатов» со стороны девушек. Впрочем, их нельзя было винить. Ведь в Данверсе его буквально боготворили. Особенно теперь. Бывший задира стал солидным бизнесменом. Оставаясь неформальным лидером «Отбросов», Тернер руководил работой мотоклуба, который уже вышел на высокий уровень. От отца ему досталось место, и он не только не спустил все деньги, но и умудрился значительно обогатиться благодаря хитроумной и грязной стратегии. Богатые люди ставили на выигрыш того или иного гонщика, а Рафаэль устраивал из этого шоу, разумеется обеспечивая победу самого выгодного для него в конкретной ситуации участника.

— А ты мне нет, — процедил он сквозь зубы.

Пока людям не скажешь в лоб, они не отстанут. Особенно такой типаж сталкеров. Рафаэлю не нравилось, когда к нему приставали помимо его желания. Порой невероятно сильно хотелось слиться с толпой…

— Я могу помочь тебе расслабиться, — заговорщически пообещала девица, присев на диван поближе к нему, нагло вторгаясь в его личное пространство. Рафаэль чуть не поперхнулся напитком и со звоном опустил стакан на столик.

— Отвали.

Ноль реакции. Девушка положила руку на спинку дивана, слегка коснувшись его плеча. Рафаэль стиснул зубы и повернул голову к источнику своего раздражения. Она была симпатичной, даже красивой. Несмотря на то что он не мог разобрать ни цвет ее глаз, ни оттенки чего-либо другого, зрение отметило и соблазнительные губы, и томный взгляд. Ноги, обутые в изысканные дорогие ботильоны, были длинными и сексуальными. Вильям, окажись он рядом, сразу бы попытался ее подцепить. Но не Рафаэль. Его никогда не трогала ни красота, ни…

— Нет! Прошу!

Он услышал чей-то крик. Слабый и приглушенный. Откуда? Рафаэль прислушался. Так шумно… И вот снова! Крик повторился:

— Не хочу! Нет!

Тонкий девичий голосок… Поддаваясь внутреннему защитному рефлексу, Рафаэль вскочил на ноги и бросился на крик, оставив блондинку недоуменно глядеть ему вслед. Ezz грозит опасность? Ноги будто сами собой несли его вперед. Рафаэль не мог остановиться — он чувствовал: если задержится хоть на миг, произойдет что-то непоправимое. Странное чувство предопределенности подгоняло его. Помочь, спасти, быть рядом. то, чего никто не делал для него самого. Где же она?..

Он озирался, как безумный, вокруг, вглядываясь в людей. Дерьмо! Без линз это было гораздо сложнее. Все сливалось в один темный комок движущихся шумных тел. Он сконцентрировался и наконец с трудом заметил ее — далеко, в конце другого коридора. Барная стойка пустовала, но два человека рядом с ней, похоже, о чем-то спорили. Девушка отчаянно упиралась руками в грудь парню и мотала головой, тихо всхлипывая.

Рафаэль бросился туда, но прежде чем он успел преодолеть разделяющее их расстояние, хрупкая девичья фигурка стала оседать на пол, а парень подхватил ее на руки и стал поспешно удаляться.

— Козел поганый, — прошипел Рафаэль. Очевидно, опоил ее чем-то или подсыпал какую-нибудь дрянь. С чего бы человеку падать в обморок в довольно прохладном помещении? Как ни грустно, довольно распространенный прием у таких трусливых насильников.

Рафаэль не упускал мерзавца из вида, крепко стиснув зубы. Ему до зуда в ладонях хотелось свернуть этому гаду шею. Но, несмотря на кровожадное желание, Рафаэль никогда не позволил бы себе лишить кого-либо жизни. У него был моральный кодекс, и максимум, на который он шел в годы Академии, — это драки до серьезных переломов. Злодей? Да, Рафаэль никогда этого не отрицал. Он всегда был антигероем. Но, как оказалось, за красивое лицо и деньги люди будут превозносить тебя, закрывая глаза на всю тьму и сотворенный тобой хаос.

Бесшумно поднявшись по лестнице вслед за тем парнем, он выждал немного времени, чтобы остаться незамеченным. Наконец он увидел приоткрытую дверь. Да-а, недалекого ума это ничтожество оказалось. Скорее всего, сам был под кайфом. Рафаэль достал нож и тихо вошел в комнату. Тело разом напряглось от гнева и омерзения, когда он увидел, как этот ублюдок расстегивал ширинку, забираясь на кровать, где в полной отключке лежала девушка.

Ярость пронзила его, растекаясь по венам подобно смертельному яду, вскипая под кожей. Дикая злость пеленой закрыла разум. Самоконтроль исчез. Перед глазами стоял непроницаемый туман. Кровь в ушах оглушительно пульсировала. Он бросился на ублюдка. К черту последствия! Одним сильным движением Рафаэль отшвырнул насильника от жертвы. Борьба была недолгой. Подонок был обдолбанным.

Вышвырнув насильника за дверь, Рафаэль повернулся к кровати. Его вниманием завладела девушка, которая тихо всхлипывала во сне. Рафаэль осторожно опустился на край кровати.

— Все хорошо, тебе никто не причинит вреда, — прошептал он, будто она могла его сейчас слышать.

Девушка снова жалобно застонала, словно никак не могла проснуться. Он осторожно, недоверчиво придвинулся к ней. Что, если этот урод накачал ее чем-то серьезным? А какое мне-то до этого дело? Рафаэль поморщился. Нет. Дело было всего лишь в том, что он терпеть не мог бросать что-то на половине пути. Вот поэтому он здесь и находился.

Парень неуверенно протянул руку и осторожно нащупал пульс на шее у девушки. Через несколько секунд он убедился в том, что тот был в пределах нормы. Кажется, ублюдку хватило ума дать ей простое снотворное. Рафаэль отвел руку и уже хотел встать.

— Нет! Нет… — снова вскрикнула во сне девушка.

Ее голос был таким тихим, таким красивым. Он вызывал какое-то неведомое желание защищать и оберегать ее от всего плохого. Рафаэль не мог заставить себя подняться с кровати. Вместо этого он нерешительно отвел в сторону волосы, закрывшие ее лицо. Она улыбнулась.

Цвета его ослепили. Рафаэлю показалось, что он видит ее. Длинные ресницы отбрасывали тень на скулы. Губы изогнулись в легкой умиротворенной улыбке, которая отозвалась бешеной пульсацией крови у него в висках. Рафаэль с трудом перевел дыхание. Какого… какого черта? Докатились, я ослеп. Он протер глаза, осматривая комнату. Она была черно-белой. Как и девушка перед ним. Словно могло быть по-другому!..

Но он до одержимости хотел узнать, какого цвета у нее глаза. А волосы? Какой у нее голос, когда ей не больно и не плохо? А смех? Что вообще такая девушка здесь забыла? Она была одета… странно. Неподходяще для клуба. Старомодно. Такое ощущение, что девчонка сбежала с католической мессы.

Главный же вопрос состоял в другом. Как поступить дальше — оставить ее и уехать домой? А если ее состоянием воспользуется какой-нибудь другой подлец? Она ведь совершенно беспомощна и не сможет за себя постоять. Домой к себе он точно ее не потащит — вряд ли ей это понравится утром.

Рафаэль понятия не имел, пришла она сюда одна или с кем-то. И честно говоря, это его не волновало. Если этот человек допустил то, во что вляпалась эта девочка, ему вряд ли можно доверить ее безопасность.

«С каких пор я в охранники записался?» — озадаченно подумал он, меряя комнату шагами. Ему не нравилось, когда происходили подобные форс-мажоры, нарушавшие его распорядок. Но… к черту. «Довести дело до конца. Раз начал играть в рыцаря, будь добр отстаивать ее честь до утра», — язвительно подсказал внутренний голос. «Черт, ну ладно», — закончил войну с самим собой Рафаэль. Костяшки пальцев жгло оттого, что он ударил то ничтожество. Парень запер дверь изнутри, сбросил ботинки и улегся на кровать.

Вот дерьмо. За всю свою жизнь он не допускал подобного контакта. Даже просто находиться в одной постели с другим человеком — это было слишком близко.

«Девушка спит, она тебя не тронет…» — успокоил он себя, отодвинувшись от нее как можно дальше и разглядывая лицо спящей. Крошечные крапинки веснушек на вздернутом носу, то здесь, то тут по щекам. Худые плечи. Рассыпанные по подушке волосы. Наверное, они были темнокаштанового цвета. Блестящие. Мягкие. Приятные на ощупь.

Странное чувство теплоты затопило его. Закололо в кончиках пальцев. Он сжал руки в кулаки, унимая неуместные порывы. А она начинала дрожать. Неудивительно. В комнате было очень холодно из-за разбитого кем-то балконного окна.

Выругавшись про себя, Рафаэль придвинулся ближе и укрыл девушку, а заодно и себя маленьким клетчатым пледом, валявшимся на кровати.

Болеть ему совсем не хотелось. Особенно в сезон гонок. У него было слишком много обязанностей, чтобы допустить хоть малейшую оплошность. Хватило чертовых линз.

Рафаэль снова посмотрел на незнакомку. «Когда в последний раз я смотрел людям в лицо? Когда обращал внимание на что-то, кроме себя?» Его удивляло то, что видел он сейчас гораздо больше, чем когда-либо…

Глава 3

Голова ужасно болела — это было первое, что почувствовала Тереза, стоило ей открыть глаза. Руку чем-то придавило. И было очень жарко. Девушка поморщилась, попыталась двинуться. Не получилось. Она повернула голову в сторону и чуть не вскрикнула: рядом с ней лежал какой-то парень. Во сне он нахально раскинулся по всей кровати, придавив локтем ее руку, отчего та онемела. Тереза попыталась осторожно высвободиться и потерпела досадную неудачу — таинственный незнакомец повернулся на бок, еще сильнее придавив хрупкую кисть девушки.

— Надо срочно уходить, — прошептала в панике девушка, изо всех сил отпихивая от себя парня.

Лучше его не будить. Сделать все как можно незаметнее. Просто исчезнуть. Но это было невероятно сложно сделать. Парень был довольно крупного телосложения. Накачанный. Высокий. Сильный.

Ну же, парень. Еще немного… Да. Победа. Пробормотав себе под нос что-то нелестное в его адрес, она наконец оттолкнула от себя спящего незнакомца. И выдохнула от огромного облегчения, встряхнув затекшей рукой.

Оказавшись на свободе, Тереза села на край кровати и попыталась сконцентрироваться. Что случилось вчера? Последнее, что она совершенно ясно помнила, — это поход в туалет. Дальше как в тумане. Она вернулась за барную стойку, кажется. Допила сок. Достала телефон, чтобы позвонить Ирэн. А затем… Голова просто раскалывалась. В висках начало пульсировать с такой силой, что Тереза поморщилась. Помассировав виски, девушка тряхнула головой.

Господи, что же случилось? Почему она не могла вспомнить, что случилось дальше? И главное — кто этот парень, лежащий на кровати? Она испуганно осмотрела себя — слава богу, вся одежда на месте. Он тоже был одет. В черную футболку и такого же цвета брюки.

Взгляд Терезы скользнул по лицу парня. Он безмятежно спал, положив руку под щеку. Красивый. Дыхание перехватило. Черные волнистые пряди обрамляли красивое лицо. Едва заметный шрам рассекал бровь и уходил немного выше. Длинные густые ресницы трепетали во сне. Красиво очерченные губы. Немного потрескавшиеся. С крошечной ямочкой посередине. Она не могла оторвать от него глаз. И кажется, объект ее интереса это заметил. Резко распахнув глаза, он напрягся, рассматривая ее в ответ.

Сердце Терезы тревожно заколотилось в груди. Что-то было в его взгляде… Тяжелое. Цепкое. Заставляющее нервничать. Словно он препарировал ее. Глаза. Обсидиановые. Пронзающие насквозь. Пробирающие до дрожи. Бездонные черные дыры, в которые проваливаешься без шанса на спасение. От такого ледяного взгляда хочется убежать. Спрятаться. Будто это чудовище, которое может тебя заколдовать, как в древних мифах.

Животный страх охватил Терезу, побуждая вскочить с кровати и попятиться к двери. Парень медленно встал на ноги. Двинулся к ней, все еще неотрывно глядя ей в глаза. Девушка прерывисто дышала. В глазах плескалась неподдельная паника.

— Что, Красная Шапочка испугалась злого Серого Волка? — насмешливо протянул Рафаэль, бесшумно шагнув ей навстречу.

Тереза вздрогнула и, не переставая отступать, перекрестилась. Страх мешал рационально рассуждать. Просто очень сильно хотелось убежать от этого человека. Далеко-далеко. Но что-то подсказывало, что парень не собирался так легко ее отпускать.

— Что тебе нужно? — Голос Терезы предательски дрогнул. Она уперлась спиной в дверь. Больше бежать было некуда — тупик.

Рафаэль остановился в паре сантиметров от нее.

— Не знаю, что ты там надумала в своей хорошенькой головке, но этой фигни с побегом не будет, — усмехнулся он, продолжая сверлить ее взглядом.

Его руки прижались к двери по обеим сторонам от ее лица, заключая Терезу в плен. Молчание в ответ.

— Что, девочка, даже спасибо не скажешь?

— За что? — выдавила она, когда к ней вернулась возможность говорить. Сердце все еще колотилось как безумное. Ладони вспотели.

Рафаэль прищурился, оценивая ее слова. Его взгляд зацепился за простой деревянный крестик у нее на шее.

— Ты ничего не помнишь, не так ли? Как предсказуемо, святоша.

Слова были брошены высокомерно, с открытым вызовом. Ее страх плавно перешел в раздражение.

— Кто ты? — спросила Тереза, расправив плечи. — Почему спал со мной?

Рафаэль ухмыльнулся уголком губ. Веселые искорки заплясали в его глазах.

— Забавно. Поверь, если бы я спал с тобой, разговор у нас был бы совсем другим.

Она пыталась прикусить язык, чтобы не спровоцировать конфликт, но не смогла совладать со своей вспыльчивостью. Парень ее раздражал.

— Очень смешно, — огрызнулась девушка. — Может, будешь так любезен немного прояснить ситуацию?

— Не обязан.

— Хорошо. — Она подняла руки в знак мира и шумно выдохнула. — Тогда я могу идти?

Он не убрал руки. И не отодвинулся ни на дюйм.

— Меня раздражают такие, как ты, святоша, — презрительно процедил он сквозь зубы. — Девушки, которые смотрят на мир сквозь розовые очки. Безответственные. Наивные.

— А меня возмущают самонадеянные парни, которые имеют наглость оскорблять незнакомых людей, — парировала она, нахмурив брови. — Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы говорить со мной таким снисходительным тоном. Не знаю, о чем ты толкуешь, но я ни о чем тебя не просила. Хватит смотреть на меня так, словно я твоя должница.

— Вот как мы заговорили. — Рафаэль насмешливо посмотрел на нее. — По крайней мере мне бы хватило ума не оставлять свой напиток без присмотра. Или тебе в голову не приходило, что кто-то может воспользоваться этой ситуацией?

Тереза в замешательстве моргнула. К чему он ведет?

— Тебе подсыпали снотворное в стакан, — мрачно ответил он на ее безмолвный вопрос.

— Боже!

Тереза в ужасе прикрыла рот рукой. Это многое объясняло. Провалы в памяти. Головную боль. Странную слабость в коленях. Головокружение.

— Кто это сделал? — с подозрением спросила она, судорожно сглатывая.

Тереза не знала, что и думать. Мысли смешались в запутанный клубок. Кто этот парень? Почему он оказался рядом?

— Ты намекаешь на меня?

Злость и что-то вроде возмущения вспыхнули в глубине его черных глаз. Не получив ответа, Рафаэль убрал руки от двери, освобождая Терезе путь, и пренебрежительно отвернулся от нее.

Она не могла уйти. Нет. Нужно было все-таки выяснить всю правду, раз дело на то пошло. Парень явно не собирался ей вредить. А она просто испугалась. Испугалась то ли от неожиданности, то ли из-за странной ситуации, в которой умудрилась оказаться. И от близости этого парня. Раньше никто так с ней не разговаривал. Тишина давила, действовала на нервы. Обоим.

— Я не хотела тебя обидеть, — робко произнесла девушка, стараясь привлечь его внимание.

Он не ответил.

— Эй!

Тереза подошла к нему, не решаясь дотронуться. Она очень надеялась, что парень перестанет играть с ней в молчанку.

— Прости, я просто растерялась. Пожалуйста, объясни мне все.

Рафаэль медленно повернулся к ней лицом:

— Тебя напоил какой-то урод. Я был рядом, когда это произошло. И сделал все… чтобы он получил по заслугам.

Тереза выдохнула:

— А зачем ты… остался на ночь?

— Я лег, чтобы остальные отвалили. Уж простите мне мое благородство, черт подери, — огрызнулся он, сжимая кулаки.

— Ты можешь не сквернословить? — смущенно попросила она.

— Могу, но не хочу, — съязвил Тернер, нахмурив брови. — А что, правильной девочке неприлично слушать речи такого проходимца, как я?

Тереза вспыхнула:

— Я не это имела в виду.

— Успокойся, святоша, — надменно произнес он с издевательской улыбкой.

— Прекрати меня так называть! — Тереза проглотила слова благодарности. — Катись куда подальше!

— Значит, так ты меня благодаришь?

— А чего ты ожидал? — бросила она в ответ. — Это был твой выбор — сторожить меня.

— Готов поспорить, ты была бы не против, если бы он переспал с тобой, — прошипел Рафаэль, теряя контроль. — Ты хочешь казаться такой идеальной. Наверное, очень послушная дочь. Отличница в школе. Активистка в университете. Посмотрите на меня, я такая хорошая.

А сидя ночами в своей кровати умираешь от одиночества. Эта ложь душит тебя. Потому что на самом деле ты не такая. Тебя посещают грешные мысли, не так ли? Потому что в глубине души ты жаждешь сделать много плохих вещей. — Его взгляд пронзал Терезу насквозь, замораживал до самых костей, вызывая неконтролируемый озноб.

— Как ты смеешь!.. — прошептала она, задыхаясь.

Вихрь эмоций бушевал у нее внутри. Гнев, обида, боль, ненависть. Как же сильно она его ненавидела в этот момент. И это чувство было взаимным, судя по его словам и презрению, каким он щедро ее награждал.

— Ну да ладно. О чем вообще речь. Удачного похода в церковь, или куда там ходят такие, как ты, — презрительно скривился он. — Уверен, твой Бог, — он показал в воздухе кавычки, — будет в восторге от твоих ночных выходок.

— Не смей оскорблять Бога, — процедила она сквозь зубы.

— Не волнуйся, я оскорбляю не Его, а тебя.

Он знал, как его речь обидела ее. Видел, как побледнело лицо девушки. Как задрожали губы. Боль отразилась в широко раскрытых от потрясения глазах.

— Давай-давай, расплачься, святоша. Может, в следующий раз у тебя ума хватит быть осторожнее, — подначил он ее.

— Да пошел ты, ублюдок! — выплюнула девушка, хватая с кровати свою сумочку и ринувшись к выходу.

Слезы застилали ей глаза. Нужно было убраться отсюда как можно быстрее. И забыть эту ночь как страшный сон. Будь она проклята, если снова сунется в подобные заведения. «А я говорила», — прозвучал в голове насмешливый голос матери.

Девушка сморгнула слезы, которые отчего-то продолжали кипеть под ресницами. Все перед ней расплывалось как в тумане. Почему слова того парня так ранили? Почему она вообще приняла это так близко к сердцу?

«Глупая, какая же я глупая! Пускай говорит что угодно. Он никто. Абсолютно никто. Несет бред. Обыкновенный высокомерный мерзавец». Но… Внутри что-то треснуло. Он попал в цель. Потому что оказался прав. Именно за это она ненавидела Рафаэля еще сильнее.

* * *

— Ты чего такой кислый? — поинтересовался Вильям, бросив на лучшего друга взгляд, пока вел машину.

— А ты чего такой счастливый?

— Значит, стрелки переводим? — весело усмехнулся Вильям, взъерошив рыжие волосы.

— Следи за дорогой лучше, — пробормотал Рафаэль, уткнувшись в свой планшет. Он прочел материал к занятию всего раз, но уже запомнил.

— Там парня на носилках в скорую погрузили. Твоих рук дело?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Рафаэль с головой ушел в изучение материалов к предстоящему тесту. До начала пары было еще два часа. Этого времени достаточно, чтобы освежить знания. Но Вильям был слишком возбужден чем-то, чтобы оставить лучшего друга в покое.

— И ты даже не поинтересуешься, где я был прошлой ночью?

— Очевидно, со мной на злополучной вечеринке, — отозвался Рафаэль, не отрываясь от планшета.

— А потом? Тебе не интересно? — нетерпеливо спросил приятель. — Все понятно, меня здесь не любят.

— Черт тебя побери, чувак, я пытаюсь готовиться к тесту. Он важен.

— Важнее меня?!

— Я знаю, ты что-то хочешь мне рассказать.

Рафаэль устало отодвинул от себя гаджет. Настроение после стычки с мисс святошей было хуже некуда. Упрямая девчонка. Умудрилась вывести его из себя за ничтожные пять минут. Спровоцировала на конфликт. А какого цвета у нее глаза, он так и не узнал…

«Что это за мысли такие? — сердито одернул он себя. — Мне наплевать. И я спас ее не ради спасибо. А потому, что сам захотел. Не знаю, чего так взъелся на девчонку. Просто… просто что-то во мне захотело выдернуть ее из этого защитного кокона, посмотреть, как она будет злиться, какой будет… настоящей. Не притворяясь никем», — размышлял он.

— Ау? Ты меня вообще слышишь? — Голос Ви вырвал его из раздумий.

«Это был простой психологический трюк. Вот и все», — заключил Рафаэль.

— Не мог бы ты повторить?

— Что-то случилось? — обеспокоенно уточнил Вильям.

— Нет, все в норме. Просто думал кое о чем несущественном. Так что ты хотел мне рассказать? — сменил он тему.

— Я этой ночью встретил такую девушку — просто отпад, чувак. Она огонь в постели, и вообще, кажется, я влюбился!

— Любовь не рождается за такой короткий срок, — покачал головой Рафаэль.

— Ой, тоже мне эксперт нашелся, помолчи лучше, — фыркнул в шутку Ви. — Ты у нас вообще, умник, целибат принял. Так что…

— Очень смешно, — фыркнул Рафаэль. — Ты это моему фан-клубу только не говори. А то как начнут снова сезон охоты на меня, я с ума сойду от тревожности.

Вильям рассмеялся, выруливая на повороте.

— Неужели твое сердце действительно кто-то пленил, ловелас? — подколол его Рафаэль. — Настолько хороша?

— Ты себе не представляешь.

— Я уже слышал такое от тебя… Напомни, пожалуйста. Десять? Или сорок раз? Не могу никак подсчитать, — ухмыльнулся Рафаэль.

— Ой, все. Убийца романтики, — в шутку обиделся Вильям. — На этот раз все серьезно. Я влип. Мы с ней танцевали полночи. Потом поехали ко мне. Дальше — сам понимаешь. А наутро я хотел… Впервые захотел, чтобы девушка не уходила. Чтобы осталась. Мы бы поговорили. Я приготовил бы ей вафли с абрикосовым джемом. Или оладьи. Но она, блин, уехала. Встала пораньше и улизнула. Даже записки не оставила… — Ви поник, уставившись на дорогу.

Рафаэль молчал, переваривая полученную информацию.

— Ясно, — бесстрастно заключил он.

— Пожалуйста, помоги мне, — жалобно попросил Ви.

— Даже не думай.

— Ты же мой друг.

— Это откровенная манипуляция, — выдохнул Тернер.

— Пробей ее для меня по своим источникам. Найди.

— Ты понимаешь, что это грубое вмешательство в чужую личную жизнь?

— Я что, часто тебя о чем-то прошу?!

— Каждый день.

— Ну, чувак, это дело жизни и смерти! — Ви бросил на него умоляющий взгляд.

— Как ее зовут? — обреченно вздохнул Рафаэль.

— Ирэн, — мечтательно отозвался парень, притормозив на парковке рядом с университетом.

— Будет сделано.

Глава 4

Тереза поведала о ночном приключении подруге, опустив некоторые моменты. Ей не хотелось даже упоминать унизительные подробности диалога с тем парнем. Или лишний раз вообще вспоминать о нем. Будто воспоминания могли заставить его материализоваться здесь и сейчас.

— Tea, прости меня, пожалуйста.

Раскаяние на лице Ирэн заставило сердце Терезы растаять. Она не могла долго злиться на свою единственную подругу. А та заправила рыжие пряди за ухо, жалобно глядя на Терезу своими изумрудными глазами.

— Мне голову снесло, я, как дура, оставила тебя без присмотра. А если бы тот парень тебя не спас? — Девушка виновато опустила голову. — Я вела себя как эгоистка, мне очень-очень жаль.

— Проехали, — покачала головой Тереза. — Мне следовало быть осторожнее. Но я не собираюсь до конца жизни зацикливаться на этой ситуации. Урок получила. Двигаюсь дальше.

Ирэн притянула ее к себе и крепко обняла. Некоторое время они молчали.

— Как прошла ночь после клуба? — прервала тишину Тереза, поднимая голову с плеча подруги.

— В объятиях какого-то парня, — пожала плечами Ирэн. — Он неплох в постели. Влюбился, кажется, в меня. Даже рисунок подарил.

— Покажешь?

— Думаешь, я его сохранила? — фыркнула она. — Валяется где-то.

Терезу всегда напрягало потребительское отношение Ирэн к людям. Конкретно к ней та относилась нормально, и Tea закрывала глаза на ее грубость по отношению к другим. Не ей судить. Она не могла похвастаться тем, что была незлопамятной или всепрощающей. Часто Тереза высказывала все, что было у нее на душе, не заботясь о том, что это может кого-то задеть. Как, например, с тем парнем, который защищал ее злополучной ночью. Но справедливости ради, он сам ее спровоцировал!

— Ты вообще не собираешься заводить отношения?

— Ага. Я литромантик[1]. Этот… Вильям, кажется? — пробормотала Ирэн. — Да, Вильям… сначала мне понравился. Мы танцевали, провели вместе ночь, и, возможно, если бы не его слова «я, кажется, влюбился», он не опротивел бы мне так быстро. Ну сама поразмысли, какая, к черту, любовь? — скривилась она как от лимона. — Сразу интерес пропал.

— Значит, ты ищешь недоступного парня?

— Да, люблю цели поинтереснее. В любовь не верю.

Тереза не успела ответить: в коридоре возник какой-то шум. Студенты столпились так, что ни встать, ни пройти. Оживленные голоса звучали возбужденно, громко. Что привлекло всеобщее внимание?..

— Ой, тест уже через десять минут. — Тереза спрыгнула с подоконника и потянула подругу за руку. — Нам пора в аудиторию.

— Да, идем, — согласилась Ирэн.

Тереза принялась проталкиваться сквозь толпу. Но это оказалось не так просто. Девушки раздраженно шипели на нее, каждая жаждала оказаться впереди.

— Боже, неужели всем так приспичило занять первые ряды на паре? — усмехнулась Тереза, продолжая протискиваться вперед, несмотря на довольно неприятный толчок под ребра от какой-то сумасшедшей. — Мы такими темпами опоздаем, — нахмурилась она, обращаясь к Ирэн.

Но подруга ошеломленно смотрела перед собой. Тереза непонимающе нахмурилась, проследив за ее взглядом. И чуть не вскрикнула, вытаращив глаза. Сердце заколотилось как ненормальное. Нет! Этого быть не может…

Виновник ее плохого настроения вальяжно шествовал по коридору. На этот раз он был в черной рубашке с галстуком и такого же цвета брюках. Его черные волосы находились в очаровательном беспорядке. Засунув руки в карманы, окидывая всех насмешливым и самодовольным взглядом, парень выглядел искушающе притягательным. Не таким отрешенным и агрессивным, каким был с ней. Его лицо оставалось непроницаемым, но в черных, как ад, глазах горел холодный огонь, готовый в любой момент превратиться в пожар, способный испепелить любого, кто посмеет пойти наперекор ему.

— Он учится здесь?! С нами?

— Ага, — мечтательно выдохнула Ирэн.

— Понятно. Ты идешь? — нетерпеливо обратилась Тереза к подруге, желая убраться прочь от объекта своего раздражения.

— Успеем еще. Это же Тернер! — восхищенно сказала подруга, не сводя глаз с Рафаэля.

— И ты туда же, Брут, — обреченно выдохнула Тереза.

Просто замечательно! Нет, она отказывалась становиться одной из тех, которые сейчас толпились в коридоре, чтобы поглазеть на своего кумира. Словно помешанные на этом парне. Кто он такой вообще? Тереза не знала и не была уверена, что хочет знать. Лишние проблемы ей ни к чему.

Зачем забивать голову ненужной информацией? Особенно о таком человеке. Опасном. Заставляющем чувствовать себя грязной одним снисходительным взглядом. Плевать она на него хотела.

Тереза попыталась прошмыгнуть между двумя девчонками в первом ряду толпы. Аудитория была как раз за ними. Она почти достигла своей цели, когда кто-то грубо толкнул ее в спину. Тереза не удержалась на ногах и буквально полетела вперед, самым неуклюжим образом рухнув на колени. Было очень больно. Руки заскользили по гладкой поверхности пола. Кончики пальцев коснулись чьих-то ботинок. Все стало еще хуже, когда она поняла, перед кем именно приземлилась.

Став свидетелем ее фееричного полета, Тернер благоразумно молчал. Но только пока. Ожидая, когда она наберется смелости поднять на него глаза. Словно прочитав его мысли, Тереза медленно посмотрела на него снизу вверх. От стыда ее щеки горели пламенем. Господи боже! Какой позор!.. Упасть перед ним на колени. Именно, блин, перед ним. Терезе хотелось провалиться сквозь землю.

Пару секунд он безучастно взирал на нее. Толпа стихла. Были слышны чуть различимые шушуканья. Наверняка обсуждали Терезу, поливая ее грязью. Ведь она привлекла внимание их идола. Терезе хотелось взмахнуть руками и заорать, чтобы забирали его себе. Но она молчала, принимая его взгляд. Наконец выражение его лица изменилось. Дразнящая ухмылка скривила губы. Он высокомерно приподнял бровь.

— Решила помолиться? — издевательски усмехнулся Рафаэль. — Или хочешь сразу взять в рот?

Сразу за этим последовали свист и смех собравшихся. Никто больше не сдерживал себя. Тереза прекрасно слышала нелестные слова, которыми осыпали ее все кому не лень. Вот дерьмо! Ей не хотелось никаких проблем. Первые пять месяцев второго курса протекли прекрасно, и она надеялась, что так же пройдут оставшиеся. Очевидно, не теперь. Этот парень все испортил. Прилюдно унизил. Опустил на глазах у всего факультета.

— Я лучше проглочу лезвие, чем когда-либо до тебя дотронусь, — процедила она, поднявшись на ноги, расправив плечи и слегка запрокинув голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза — гад был очень высоким.

— Конечно, — кивнул Рафаэль, — У меня только один вопрос: как ты из монастыря-то сбежала?

Еще один удар по ее вере, еще одна издевка, новые грязные слова в ее адрес от окружающих, еще одна волна смеха… Тереза не поняла, как это произошло. Гнев сдавил горло, дыхание прервалось. Она с размаха ударила парня по лицу. Так, что голова у него дернулась в сторону.

— Ты просто отвратителен. Жалкий клоун, который играет на публику. Ненавижу тебя, — выпалила она ему в лицо, все еще задыхаясь от злости.

«Прости, Господи, ненависть — это грех», — тут же мысленно раскаялась девушка. А потом… потом она поняла, что натворила. На скуле у ее обидчика виднелся небольшой порез. Кровь стекала по щеке. Страх сжал ее сердце в ледяные тиски. Тереза перевела взгляд на свою руку. Кольцо. Боже, помолвочное кольцо! Она совсем забыла о нем… Очевидно, камень в оправе нанес рану.

Рафаэль ничего не сказал. Только дотронулся рукой до щеки. Его лицо ничего не выражало. А потом стало недоверчивым, растерянным. Словно он никак не мог поверить в то, что произошло. В то, что какая-то девчонка посмела поднять на него руку. Подушечки его пальцев окрасились в красный, когда он коснулся разбитой скулы. Эта маленькая дрянь…

— Только попробуй еще раз это сделать, и я сломаю тебе руку, — холодно произнес он, так чтобы все это услышали. — Концерт окончен, идите по своим делам. — Он щелкнул пальцами.

Когда студенты нехотя стали расходиться, он поймал Терезу за руку, крепко сжав хрупкое запястье, и склонился к ней.

— Не думай, что это сойдет тебе с рук, — прошептал он ей на ухо.

— Уже умираю от страха, — парировала девушка, прищурив глаза. — Отпусти меня немедленно.

Ей было страшно, но она не собиралась ему этого показывать. Дай хищнику почуять каплю крови, и он откусит тебе руку по локоть. Ни за что! Дышать как можно спокойнее. Глубже. Вот так.

Рафаэль наконец отбросил ее руку, брезгливо вытерев ладонь о брюки. Словно ему было противно прикасаться к ней. Подонок! Тереза тряхнула кистью. Рука побаливала. На нежной коже виднелись красные полосы от его пальцев. Оставалось надеяться, что он не станет воплощать в реальность свои угрозы.

* * *

— Я закончил.

Рафаэль положил листок на стол преподавательницы и направился к выходу. Взгляд Терезы чуть не просверлил ему дыру в спине. Десять минут — ровно столько ему потребовалось для того, чтобы решить итоговый тест, в котором было более ста вопросов. Он не сомневался ни в одном из своих ответов. Отличная отметка была гарантирована. Ему всегда хотелось быть лучшим. В любом деле, за которое он брался. Главное, чтобы занятие его интересовало.

— Мистер Тернер, я жду вас через два дня.

Рафаэль обернулся на половине пути:

— Зачем?

— У меня будет важное объявление о форме наших занятий на этот семестр. Появилась интересная идея насчет итоговой аттестации. Все, — молодая женщина обвела пальцем студентов. — Все без исключения должны прийти на это занятие.

— Хорошо, я приду, — спокойно отозвался Рафаэль, выходя из аудитории.

Тереза провожала его мрачным взглядом, пока за ним не закрылась дверь.

— Мне кажется, мысленно ты его уже убила, — весело заметила Ирэн и тут же понизила голос, когда строгий взгляд преподавательницы устремился на нее. — О чем он с тобой шептался?

— О том, как сильно любит меня, — саркастически пробормотала Тереза в ответ.

После занятий они устроились в своем любимом парке неподалеку от дома, где снимали квартиру. Стоял ясный весенний денек. Дул свежий ветер, и девушка укуталась в свое любимое розовое пальто, уткнувшись носом в воротник. Пальцы были ледяными — независимо от погоды она всегда мерзла. Тюльпаны, высаженные вдоль аллеи парка, уже распустились — красные, желтые, лиловые. На мгновение девушка забыла обо всех проблемах, наслаждаясь солнцем и красотой.

— Нам нужно поговорить. — Напряженный голос Ирэн нарушил иллюзию покоя.

— Валяй, — безрадостно отозвалась Тереза.

— Ты хотя бы понимаешь, кто это, Tea? — обеспокоенно поинтересовалась подруга. — Не связывайся с ним больше. То, что ты его ударила, — это безрассудство и самоубийство чистой воды, но не смелость.

— Не знаю, что на меня нашло, — попыталась оправдаться Тереза.

Она никогда прежде не вела себя настолько агрессивно. Ни разу никого не ударила. С ранних лет Тереза жила как на пороховой бочке. Иногда ей хотелось крикнуть матери: почему ты не разведешься с ним? Зачем терпеть это унижение? Зачем терпеть побои? Но мать, кажется, все устраивало. Отец дарил ей дорогие вещи в качестве извинений за синяки и ссадины, и та оттаивала. Тереза не могла этого понять. Это и есть настоящая семья? Когда покупают твое доверие? Твою любовь?..

В школьные годы Тереза пыталась радовать родителей отличными отметками. Точнее, маму. Она любила ее детской, искренней любовью. Когда отец приходил домой не в настроении, девочка заранее отвлекала мать домашним заданием, лишь бы избежать очередной ссоры… Звуков битого стекла. Крови. Чувства вины, что ты не можешь защитить маму от него.

Тереза вздрогнула. За один день ее хрупкий, идеально построенный защитный пузырь дал трещину. Одно присутствие этого парня провоцировало ее на странные выходки наподобие прилюдной драки. Это было катастрофой…

— Тереза, ты, наверное, не знаешь всей истории, связанной с этим парнем. — Выражение лица обычно лучезарной Ирэн было мрачнее некуда. — Я надеялась, что он и дальше не будет появляться в университете. Что нам не придется сталкиваться с ним так часто.

— Почему? — От неприятного чувства у Терезы кевольно засосало под ложечкой.

— Ты всего полтора года в Данверсе, поэтому не знаешь многих вещей. — Ирэн глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и бросила на подругу серьезный взгляд. — В нашем городе есть Академия для трудных подростков. И в этой школе есть несколько группировок. Раньше всем заправляли «Драконы», но после того как их лидер уехал из города, они распались. Тогда их вечные соперники «Отбросы» заняли лидирующее положение. Чтобы ты понимала, это не просто «главные» в школе. Их власть расползается далеко от Академии. В их руках ключи от города. Войны или мира.

Тереза слушала затаив дыхание. От странного рассказа Ирэн мурашки пробежали по коже.

— И какое отношение к этому имеет… Тернер? — выдавила она.

— Он вот уже несколько лет лидер «Отбросов». К тому же, когда он учился в выпускном классе Академии, умер его отец и место в руководстве мотоциклетного клуба перешло к Рафаэлю. — Ирэн перевела дух. — Он до сих пор имеет свою команду, и они из года в год выигрывают любые гонки, независимо от сложности испытаний.

— Испытаний? — приподняла брови Тереза.

— Ох, полагаю, ты не в курсе, — виновато улыбнулась Ирэн. — Основное развлечение, работа (называй как хочешь) Данверса — это мотоциклетные гонки. Но они не совсем официальные. В них нет свода правил, испытания очень сложные и оттого зрелищные.

— Что входит в испытания?

— Разные кольцевые виды трасс, максимальная скорость и подобное.

— Но ведь это опасно!

— Это их выбор. Говорят, у них еще есть особое пристанище, но туда вход воспрещен всем, кроме тусовки Рафаэля и клуба. Вот бы туда попасть хоть разок! — мечтательно протянула она.

— Боже упаси, — перекрестилась Тереза. — Ты с ума сошла, подруга.

— Мне просто любопытно. А тебе разве нет? — пытливо посмотрела на нее Ирэн, играя ремешком своего рюкзака.

— Нет, — поджала губы Tea. — Конечно, нет.

«Да. Мне интересно. Чем там занимается Рафаэль?» — «Лицемерная, ты такая лицемерная, Тереза, — ядовито прошептал в ответ внутренний голос. — Тернер был прав. Ты лицемерка, которая ищет греховных приключений. Это неправильно».

— Я рассказала тебе об этом по одной причине: не связывайся с Рафаэлем. Не надо. — Ирэн встала со скамейки вслед за подругой.

— Что он мне сделает? — Тереза скрестила руки на груди. — Я не из его клуба, чтобы подчиняться его приказам.

— Он опасный человек. — Ирэн неодобрительно покачала головой. — Пообещай мне больше с ним не спорить.

— Он первый начал!

— Возможно, но ты не сможешь стать ему соперником.

— Уже стала, Ирэн, — горько усмехнулась Тереза, вспоминая угрозу Рафаэля. Мрачное предупреждение: «Это не сойдет тебе с рук».

— Мне нужно быть готовой к войне. — Она прерывисто вздохнула. — Почему он до сих пор не посещал занятия? Почему решил прийти именно сейчас?

— Никто об этом не знает. Говорят, у него была индивидуальная программа обучения на первый год и прошлый семестр. Но, кажется, она подошла к концу, раз он объявился сегодня в университете, закрепляя свое место.

— Ты раньше встречала его? — спросила Тереза.

— Да, много раз, но мы с ним никогда не разговаривали. Мой бывший парень был членом клуба. — Девушка опустила голову. — Он разбился на треке два года назад. — Последние слова она произнесла шепотом.

— Я не знала, — покачала головой Тереза. — Мне очень жаль.

— Это было давно. Проехали.

— Как скажешь… Рафаэль уже тогда был в руководстве?

— Нет, в те времена испытания придумывал его отец, — помотала головой Ирэн. Рыжая копна волос рассыпалась по ее плечам. — Я никого не виню. Потому что это был его выбор. Просто больше не хочу ни с кем связываться. Мне хорошо одной.

«И никого не терять», — про себя подумала она, взяв Терезу под руку. Остаток пути до дома они прошли молча, погруженные в свои мысли.

* * *

Мир с линзами был не таким невыносимым. Рафаэль зашел в аудиторию, сразу вызвав бурную реакцию окружающих. «Да-да, я тоже рад вас видеть». Девушки кидали на него влюбленные взгляды, которые он, как всегда, игнорировал. Они не вызывали у него ничего, кроме равнодушия.

Он сел на средний ряд, вытащил блокнот и ручку. «Как скверно, что новым увлечением Вильяма оказалась подруга этой выскочки». Рафаэль поднял голову, когда услышал ее голос. «Помяни черта…» Он чуть не рассмеялся от иронии. Но стоило взглянуть на ее лицо, стало не до смеха.

Все язвительные мысли разом вылетели из головы. Он видел ее будто впервые. Тереза села на самый ближний к преподавателю ряд. Он пустовал. Рафаэль фантазировал, воображал. Додумывал. Бледно-голубые, как зимнее небо. Или как океан. Теплый-теплый. С ободком золотистого пигмента. Такие потрясающие глаза. Красивые до боли. Сердце забилось чаще, пока парень исподтишка рассматривал ее. Когда Тереза улыбнулась своей подруге, на ее щеках появились очаровательные ямочки. Она откинула волосы. Цвет растопленного шоколада. Он словно видел это, а не просто представлял. Девушка была одета в одно из своих скучных длинных платьев. «Ну конечно. Эта заучка берегла себя, наверное, для кого-то особенного».

Он был дико зол. Тем, что вообще смотрел на эту неблагодарную дуру. Тем, что эта дрянь посмела на него руку поднять. Тем, что по ее вине кошмары не давали ему спать уже вот уже две ночи подряд. Никто не смел касаться его без разрешения. За это Рафаэль ее слегка ненавидел. Он не сделает экзекуцию прилюдной. Ему было наплевать на мнение окружающих. Тернер прошел этот этап еще в Академии. Нет. Он собирался сделать кое-что похуже. Заставить ее показать свое истинное лицо. Разве есть что-то веселее, чем срывать маски с людей? Было так много способов расквитаться с ней. Он воспользуется каждым. Когда в кабинет вошла преподавательница, Рафаэль сосредоточился.

— Итак… — Женщина поправила очки на переносице, окинув взглядом переполненную аудиторию. Похоже, настроение у нее было отличным. — Рада сообщить вам о проекте, над которым вы все будете трудиться до конца этого семестра. Предупреждаю: он будет влиять на получение стипендии и на итоговую оценку. До конца второго курса осталось три месяца, и я считаю, это будет замечательной проверкой ваших знаний, смекалки и в целом послужит неплохим экспериментом. — Она сделала небольшую паузу, чтобы увидеть реакцию на свои слова, но студенты затихли, озадаченные и весьма заинтересованные поданной идеей. — Суть проекта заключается в парной работе. Но тема будет одна для всех — «Зависит ли уровень доверия людей от количества проведенного вместе времени». Вам необходимо провести вместе ровно три месяца и дать ответ на этот вопрос в развернутом виде с предоставлением необходимых доказательств и материалов. Также в самом проекте будут определенные задания, которые вам ежедневно придется выполнять. Все подробности я уже выслала на вашу электронную почту. А теперь прошу всех разбиться по желанию на пары, чтобы я могла вас занести в списки.

Сразу же послышался возбужденный гул голосов. Студенты обсуждали сказанное преподавательницей, спорили и выбирали себе пару. Терезе понравилась сама идея проекта. И было бы весьма занимательно проверить это все экспериментально.

— Я хочу с ним, — шипела красивая брюнетка на свою соседку.

— Нет, я первая решила предложить ему! — возмутилась другая девушка.

— Открылся сезон охоты на Тернера, — хихикнула Ирэн, качнув головой в сторону парня.

Тереза бросила косой взгляд на виновника споров. Тот казался отрешенным и совершенно равнодушным к происходящему. Словно не за него, как за бесценный приз, боролись все девушки. Tea чуть не фыркнула. Высокомерный придурок!

Взгляды всех присутствующих были обращены к Рафаэлю. Вскоре девушки уже открыто стали предлагать ему свои кандидатуры. Тернер поднял голову, сканируя взглядом аудиторию. Девушки затаили дыхание. Даже преподавателю было любопытно: кого же выберет лучший студент на потоке?

— Скорее бы этот фарс закончился, — не сдержалась Тереза, обратившись к Ирэн.

— Он секси, — хихикнула в ответ подруга.

Рафаэль усмехнулся, когда заметил, как маленькая задира закатила глаза, бросив на него неодобрительный взгляд. Какой забавный котенок. Неужели до сих пор злится на его слова? Ответом ему послужил средний палец. Девушка незаметно показала ему неприличный жест и отвернулась со скучающим видом. Рафаэль чуть не рассмеялся в голос. Дразнимся, святоша? Я не прочь поиграть.

— С ней хочу, — прищурив глаза, он указал пальцем в спину Терезы.

Теперь все взгляды сокурсников приковала ни о чем не подозревающая девушка. Тереза обернулась, почуяв неладное, и от изумления широко распахнула глазаз. Придурок безошибочно указывал прямо на нее.

— Скажи, что ты пошутил, — прошептала она Рафаэлю.

Наглая ухмылка на лице парня стала только шире. «Ну не-е-ет… За что мне эта напасть?!» — в отчаянии подумала она.

— Отлично. — Преподавательница растерянно моргнула. — Я запишу вас.

— Протестую! — возмутилась Тереза, подскочив с места. — Я не буду работать с ним три месяца подряд!

— Мисс Браун, предлагаю вам успокоиться. Я считаю данный тандем успешным. У вас обоих отличная успеваемость, и вы оба интересуетесь сферой межличностных отношений. Мистер Тернер сделал свой выбор.

— Вы меня вообще слышите?! Одна сторона против! Что за неравноправие?!

Преподавательница демонстративно ее проигнорировала. Вскоре к ней начали подходить остальные студенты, чтобы сформировать пары и записаться. Ирэн тоже затерялась в толпе. Конечно, большинство девушек были разочарованы. Каждая из них втайне мечтала, что выбором Рафаэля окажется именно она.

Тереза сжала руки в кулаки, сердито пробираясь к выходу. Она понимала, что он заманил ее в хитрую ловушку.

— Почему это мое мнение не учитывается?! — пробормотала девушка себе под нос.

— Потому что ты обычная зубрила, — подсказал проходящий мимо Рафаэль. — А я… ну это я, — произнес он с таким самодовольным видом, что ей безумно захотелось стереть это нахальное выражение с его красивого лица.

— Я не зубрила!

— Заучка? — поддел он.

Она проигнорировала издевку, ускоряя шаг. Тернер не отставал. Кажется, он решил основательно достать ее сегодня.

— Ботаник?

— Отвали, у тебя других дел нет? — Тереза сжала зубы.

«Я никому не позволю так с собой разговаривать».

— Наверное, с маленькой хорошей девочкой никто никогда не говорил таким тоном, — усмехнулся Рафаэль. — Привыкла, что все парни в рот тебе заглядывают, святоша?

Щеки у Терезы вспыхнули от гнева.

— Ты просто жалок.

— Я это уже слышал. Может, пораскинешь мозгами и выдашь что-то поизобретательнее?

— Ты не стоишь моих усилий, — фыркнула она как можно презрительнее.

Придурок определенно действовал ей на нервы. Она обернулась к нему, чтобы осадить, но тут… Рафаэль расстегнул первую пуговицу рубашки. Тереза напряженно наблюдала за его изящными пальцами. Легкое движение. Едва уловимое. Ослабил галстук. Ее взгляд проследил за тем, как дернулся его кадык, когда он сглотнул. Еще одна пуговица. В открывшемся пространстве виднелись его обнаженные ключицы. Острые, красиво очерченные. Отчего-то дышать стало труднее. Сердце заколотилось как ненормальное. Она с трудом выдохнула, продолжая завороженно наблюдать за каждым его движением. Свежий запах черники ударил по рецепторам. От него так приятно пахло…

— Долго собираешься лапать меня взглядом, святоша? — опустил ее на землю парень. — Или уже не терпится потерять целомудрие?

Ну вот и закончилась сказка. Ее наваждение растаяло в долю секунды. «Какой же он невыносимый…» — «Злись, котенок. Давай выходи из себя».

— Катись в ад, подонок! — бросила она сердито, едва удерживаясь от того, чтобы не влепить ему пощечину.

Взгляд зацепился за уже бледную царапину на его щеке. Нет. Второго раза он бы ей не простил. От унижения и стыда хотелось опустить взгляд, но она заставила себя смотреть ему прямо в глаза.

— О Пресвятая Дева Мария, разве твоя религия не учит тебя быть милосердной ко всем? — Он картинно схватился за сердце.

— Ты исключение из правил. — Она закрыла глаза, считая до десяти, явно чтобы успокоиться.

Рафаэль наблюдал за ней с нескрываемым интересом.

— Не знаю, как буду выносить тебя эти месяцы, — бесцветным тоном начала она свою речь, — но я вовсе не собираюсь заваливать итоговую аттестацию по твоей вине. Поэтому нам следует отставить в сторону взаимную неприязнь и составить план работы.

— План? — встрепенулся он.

— Вот именно, — выдохнула Тереза.

Похоже, парня немного воодушевила ее идея. Это придавало надежд. Быть может, у них получится сотрудничать? Было бы здорово сделать качественную работу. У нее на лице промелькнула улыбка.

— Я люблю планы, — невозмутимо объяснил Тернер. — Кажется, у тебя все-таки есть мозги. Только жаль, что ты их не используешь по назначению.

Улыбка Терезы исчезла так же быстро, как появилась.

— Господи Иисусе, дай мне сил.

— Можешь помолиться дьяволу. Уверен, он услышит тебя быстрее. — Рафаэль издал мрачный смешок. — Захочешь обсудить план — найдешь меня на треке завтра в восемь. — Он направился к двери.

— Подожди! — крикнула Тереза. — Дай мне просто свой номер телефона!

— Его нужно сначала заслужить, — заносчиво усмехнулся он не оборачиваясь. — До скорого, святоша.

«Я официально ненавижу этого парня».

Рафаэль улыбнулся. Да. Он определенно собирался сделать ее жизнь невыносимой.

Глава 5

Рафаэль курил. Серые кольца дыма, клубясь, поднимались наверх и растворялись в воздухе. Вдох. Расправляя выжженные легкие. Впитывая в себя грязный яд. И выдох. Делясь им с миром. Он лежал на крыше — своем любимом убежище со школьных лет. Погода в начале марта была на удивление теплой для Данверса. Рафаэль смотрел вверх. Небо мерцало рассеянным холодным светом далеких звезд. Он видел цвета не такими, какими они были на самом деле. Но что мешало воображать?

— Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… — Мамин голос звучал тихо-тихо.

— Они такие красивые, — прошептал маленький темноволосый мальчик, с восхищением рассматривая картинки в своей новой книге. — Спасибо, мамочка! — Он потянул к ней руки, и женщина нежно прижала его к своей груди.

— Я так тебя люблю, маленький. — Она ласково потрепала его по волосам и поцеловала в лоб. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.

— Что? — встрепенулся мальчик, подняв голову.

— Однажды может случиться так, что меня не окажется рядом с тобой…

Тревога поднялась в душе Рафаэля. Ему не понравилось, как именно мама это произнесла. Голосу нее был таким, словно она уже приняла какое-то решение. Но какое, он не мог понять. Мама что-то скрывала от него…

— Я хочу, чтобы ты запомнил названия этих планет. И когда тебе понадобится помощь, просто произнеси их… Это волшебное заклинание, оно обязательно тебе поможет, — заговорщически улыбнулась она, но было в этой улыбке что-то гнетущее, тяжелое. Не просто грустное — скорбное.

— Мам, я не понимаю, — нахмурился мальчик.

Женщине было больно смотреть на него, такого растерянного, одинокого, всегда угрюмого. Ей всем сердцем хотелось защитить этого ребенка — пусть и не родной, но мальчик был ее миром… Но выхода она не видела. Маргарет больше не могла так жить. Постоянные измены мужа, скандалы… «Устала. Я так устала…» — думала она в очередной раз, горько плача одинокими ночами. Дни перетекали в недели, недели в месяцы, а те в годы… Возможно, она была больна. Антидепрессанты, на которые она подсела, больше не помогали…

Мальчик встревоженно смотрел на маму. Отчего-то хотелось плакать. Очень. «Прости меня, Рафаэль… прости».

Рафаэль потушил сигарету. На секунду прикрыл глаза. Присел, зарываясь руками в волосы.

Пытаясь привести в порядок хаотичные мысли. Голова раскалывалась от боли. Он не виноват. Это был ее выбор. Сколько раз нужно повторять это себе, чтобы наконец поверить?.. «Да-да, продолжай убеждать себя в этом. Ты даже маму свою спасти не смог, слабак. На что ты вообще годен?» — поднял голову внутренний голос. Ублюдок.

— Плевать, — раздраженно процедил парень, порываясь вскочить с места. — Я даже не знаю, что хуже — мать, которая спрыгнула с крыши на глазах у десятилетнего сына, или биологическая мать, которая бросила сына, боясь общественного мнения. — Рафаэль чуть не заскрипел зубами от злости. Нет, определенно, ту женщину он ненавидел в сто крат сильнее.

«Я не собираюсь сидеть и жалеть себя. Это пустая трата времени и нервов», — заключил Тернер, вновь укладываясь на прохладную поверхность крыши. Нужно подумать о чем-то Другом… Мысли плавно перетекли на текущие события. Чертов проект. Чертова Тереза Браун.

«Я выбрал ее только потому, что знаю: девчонка не заинтересована во мне. А значит, руки распускать не станет. — Но Рафаэль не привык врать себе. — И пожалуй, чтобы достать ее, — нехотя признался он. — Она действует мне на нервы. Раздражает. Посмела поднять на меня руку — и после этого надеется на нормальную жизнь? Смешная. — Тернер издал мрачный смешок.

В голове уже назревал интересный план. — Маленькая святоша, попрощайся с покоем».

* * *

Смутная тревога, охватившая Терезу, только усиливалась с каждым шагом к закрытому стадиону. Черный глухой стальной забор скрывал его от любопытных глаз по всему периметру. Девушка задумчиво провела пальцем по холодной гладкой поверхности ворот, прежде чем постучаться. Никого. Вторая попытка тоже провалилась. Неприятным дополнением стал внезапно начавшийся дождь.

— Зашибись! Что дальше? Молния?! — проворчала она, ощутив первые крупные капли дождя на шее и лице.

И, словно насмехаясь над ней, в небе прогрохотал гром. Огромная изломанная молния разорвала угрожающе нависшие черные тучи. В своей тонкой блузке и длинной клетчатой юбке она вскоре озябла. Погода в Данверсе, как и всегда, сменялась с чудовищной скоростью. Тереза еще раз постучалась, игнорируя сырость в легких ботинках.

— Вы издеваетесь, да?! — Девушка чуть не топнула ногой по натекшей луже.

Стук. Громкий. Очень, блин, громкий. Ноль реакции. Никто не открывал. Словно нарочно. Ее вообще слышат?! Наверняка да. Она упрямо повторила. Безрезультатно. Тереза была более чем уверена, что шум прекрасно слышен по ту сторону. Но нет же. Ублюдок намеренно решил заставить ее ждать. Долго ждать.

«Да ты издеваешься, гад», — сердито буркнула девушка, делая глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. Помогло не особо. Капли дождя нещадно барабанили по забору, пропитав нежно-голубую тонкую ткань блузки, намочив ноги, скатываясь по лицу… Волосы, холодные от воды, неприятно липли к шее. Тереза раздраженно убрала тяжелые мокрые пряди волос от лица.

Тернер за это поплатится. Если урод собирался сделать ее жизнь невыносимой, его ждет то же самое. Не жалея сил, она стала сердито колотить по воротам, упрямо желая добиться своего. Не зря же она тащилась в это Богом забытое место из другого конца города?! Да еще и промокла вдобавок насквозь… От досады она сжала кулаки. Этот подонок вызывал в ней чистый гнев. Но нет. Она не убежит, не получив то, за чем пришла сюда. Он решил устроить ей испытание, да? Отлично, тогда выкуси, ублюдок.

— Кого нелегкая принесла? — послышался нахальный смешок, и задвижка наконец с неприятным скрежетом отворилась, являя Терезе причину ее головной боли.

— Ох, какая неожиданная встреча, — притворно удивился Рафаэль, стоя под черным зонтом. — Давно ждешь, святоша?

— Чтоб ты провалился, сукин сын, — искренне пожелала она.

— Вот и поздоровались, — резюмировал Рафаэль, вернув на свое отвратительно красивое лицо бесстрастное выражение.

— Ненавижу тебя, ничтожество!

Она толкнула его в грудь так, что он чуть не пошатнулся от неожиданности. Внутри поселилась паника. «Она дотронулась до меня. Нужно срочно снять куртку. Иначе я умру».

— Наш котенок решил выпустить несуществующие коготки, — поддразнил он Терезу и сбросил кожанку.

— Заткнись, ублюдок.

Злость, как адское пламя, загорелась в нем после ее слов. Оскорбление за оскорблением… Он с трудом мог вытерпеть такое отношение к себе. Одним движением он дернул девушку к себе за тонкое запястье. Ее кисть сразу же вспыхнула острой болью.

— Следи за своим языком, дрянь, — процедил Рафаэль сквозь зубы, глядя ей прямо в глаза. — Посмеешь снова меня обозвать или оскорбить — клянусь, мало тебе не покажется.

— И? Что ты мне сделаешь? Ударишь? Или сразу убьешь? — прищурилась Тереза, кидая на Тернера взгляд, полный жгучей ненависти.

— Лучше бы тебе меня не злить еще сильнее. Ты и так по уши в дерьме, девочка. Поверь, тебе не захочется видеть меня в гневе, — беззаботно улыбнулся он, но от этого ей стало только страшнее.

У этого человека явно не все дома.

— Руки убрал от меня. У меня парень есть, — зашипела она.

— Сочувствую ему. — Рафаэль криво улыбнулся и отнял руки. — Черт, придется помыть их.

Презрение и брезгливость безошибочно сквозили в его раздраженном взгляде, пока он придирчиво рассматривал свои ладони, прежде чем вытереть их о брюки.

— Да что с тобой не так?! — не смогла удержаться от язвительного комментария Тереза.

Вдох. Выдох. Ненавидеть кого-то — это грех. «Пожалуйста, прости меня, Господи. Каюсь».

— Мы с тобой можем стоять и ссориться здесь до утра, — усмехнулся Рафаэль. — Либо можем пройти внутрь здания и продолжить ссориться там. Выбирай, святоша.

Тереза стиснула зубы, мысленно зарекшись игнорировать его провокации.

— Веди меня в свои владения, — махнула она рукой.

Рафаэль щедро поделился с ней зонтом, однако девушка не оценила его геройского поступка — она промокла к этому времени с головы до пят. Ливень только усиливался, и угрожающие раскаты грома слышались то тут, то там. Тереза с трудом поспевала за шагом Тернера, но, к счастью, идти пришлось недолго.

Вскоре они обошли площадку и оказались перед небольшим зданием. К сожалению, из-за непогоды у нее не было времени хорошенько рассмотреть его.

Рафаэль молча подвел ее к двери и вставил ключ в замок, дважды его провернув. Они вошли внутрь. Тереза моргнула. Они оказались в какой-то убогой лачуге. Нет, она, конечно, не относилась к людям с предвзятостью и понимала, что не у каждого хватает финансов на ремонт, но это было слишком. Грязный пыльный пол, стены обветшалые, серые, с облупленной краской. На потолке качалась на черном проводе одинокая тусклая лампа. Углы комнатки затянуты паутиной.

— Ну и куда ты меня привел? — поморщилась она.

Беспокойство зашевелилось внутри. А что, если он завел ее сюда, чтобы действительно прикончить? От такого сумасшедшего можно было ожидать чего угодно. Холодный страх сжал ее сердце в тиски.

— Успокойся, я не убийца, — фыркнул Рафаэль. — Хотя, признаю, меня забавляет видеть этот неподдельный ужас в твоих красивых глазах.

«Красивых? Ну ты и дурак!» — мысленно осадил он себя. Глупое словечко само вылетело изо рта. Но, к счастью, девчонка не обратила на это внимания. Рафаэль следил за ее реакцией. Она стала более подозрительной и мнительной. Ее тело было напряжено, будто Тереза с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться и не убежать отсюда в любую секунду.

— Что это за место? Ты живешь в этой халупе? — наконец нервно выдала она, скрестив руки на груди.

Рафаэль не смог сдержать изумленного смешка. А она и вправду забавная. Мало кому удавалось его рассмешить. Или вызвать интерес. Ей безо всяких усилий удавалось и то и другое.

— А тебя что-то не устраивает? — парировал он.

— Нет, по-моему, это место отлично тебе подходит.

«Вот ведь злючка», — подумалось ему. Как бы Рафаэлю ни хотелось продолжить ее дразнить, времени у них оставалось мало. Он только усмехнулся в ответ на ее колючую реплику, прошел вперед, к стене, и нажал на кнопку лифта. Через пару секунд его дверцы со скрипом раздвинулись.

Рафаэль шагнул внутрь и уставился на Терезу. Прошло несколько долгих секунд, но девчонка лишь неуверенно переминалась с ноги на ногу. Капельки воды скатывались с мокрых распущенных длинных волос на пол. И куда делась ее спесь?

— Ты идешь или дальше сырость разводить планируешь? — не удержался Рафаэль. Ему не нравилось понапрасну тратить время.

— Я не считаю, что это путешествие будет безопасным, — поделилась она с ним тревогами, хмуря брови.

— Давай уже, топай, не будь трусихой, — недовольно поторопил ее Тернер.

— Прекрати манипулировать, — фыркнула Тереза, нервно кусая нижнюю губу. Худые руки сжались в кулаки. Было видно, что она борется с собой.

— Ты ведешь себя неразумно. — Рафаэль поднял глаза к потолку. — Давай, на хрен, быстрее.

— Прекрати сквернословить, — немедленно осадила его девушка.

— И опять мы возвращаемся к этому разговору, — поддел Рафаэль и назло ей начал грубо ругаться.

— Замолчи! — Девушка сдвинула брови и по-детски закрыла уши руками, чтобы не слышать его грязных словечек.

И снова он улыбнулся. Тереза на миг растерялась. Он выглядел таким красивым, беззаботным и радостным. Крошечные морщинки появились в уголках его слегка прищуренных глаз. Полные губы растянулись в мимолетной, какой-то робкой улыбке. И прежде пугающее лицо лучилось чем-то теплым, находящим отклик у нее в душе. Тереза едва сдержала себя от порыва прижать руку к груди. Так сильно колотилось сердце. Из прострации ее вывел голос негодяя.

— А ну-ка выбрось из головы свои грязные мыслишки, Браун, — гаденько ухмыльнулся он. — Разве прилично так пялиться на мужчину?

— Как же ты меня достал, — проворчала она, пихнув его в бок плечом, пока протискивалась в лифт. — Если эта рухлядь сломается, я тебя прибью.

— А ты достанешь? — не унимался подлец. — Ты ростом мне даже до плеча недотягиваешь, гномик.

— Просто невыносимый! Понятия не имею, почему я здесь нахожусь, — пробормотала Тереза себе под нос.

Ее изначальный план не поддаваться на подкалывания Рафаэля с треском провалился. Парень был ходячей провокацией. Он словно делал все от него зависящее, чтобы выбесить ее. Да так оно на самом деле и было.

Тереза оглянулась. Пространство было катастрофически тесным. Тускло горел свет. Зеркала не было. Даже не было цифр на панели, что ее неприятно удивило. Он лишь нажал на красную кнопку, и лифт понесся. По ощущениям — вниз.

— Куда мы спускаемся? — тихо спросила девушка, подняв голову.

— Туда! — снисходительно посмотрел на нее Рафаэль.

Его насмешливый вид говорил, что ничего он ей больше не скажет. Тереза сжала губы. Казалось, время тянулось бесконечно. Но наконец послышался писк, сигнализирующий о том, что они прибыли.

Тереза насторожилась. Она напоминала Рафаэлю пугливую лань. Девушка храбрилась рядом с ним, за что он ее уважал, но Тернер видел, что это только маска. Внутри девчонка была мягкой и ранимой. Дверцы лифта разошлись. Тереза чуть не ахнула от изумления.

— Красиво, да? — подал голос Рафаэль.

Девушка лишь рассеянно кивнула ему. Зал был поистине огромным, и хотя в его конце ярко пылал камин, тепло огня не достигало и середины помещения. Единственным источником света в зале была внушительная четырехъярусная хрустальная люстра с множеством блестящих подвесок. В середине комнаты находился большой стол из красного дуба, уставленный различной техникой.

Стены были отделаны серебристыми панелями, в фиолетовых прожилках которых мерцала алмазная крошка. Четырехугольные колонны облицованы серовато-голубым камнем. Широкую лестницу, ведущую вниз, застилал черный ковер, языком тянувшийся по светлому мрамору с розоватыми прожилками.

Несмотря на роскошь убранства, от этого места исходил такой смертный холод, что Терезу пробрало до костей. Девушка вздрогнула. Она ощущала себя загнанной в ловушку. Казалось, вот-вот должно произойти что-то нехорошее…

— Нравится? — наконец спросил Рафаэль, остановившись рядом с растерянной девушкой.

— Где мы находимся?

— В месте, где вершатся судьбы. — В его глазах был издевательский блеск.

— А если перевести на человеческий язык? — подколола она его.

— Я не пойму, ты действительно такая смелая или это твоя защитная реакция в ответ на угрозу? — Рафаэль сверлил ее пытливым взглядом, задумчиво скрестив руки на груди.

— Прекрати переводить тему, — нахмурилась девушка, обхватывая себя руками. Было ужасно холодно.

Рафаэль, не удержавшись, протянул руку и коснулся кончиков ее волос.

— Промокла как выдра, — серьезно прокомментировал он.

Девушка опешила. Она не успела придумать ответную колкость и вдруг невольно рассмеялась. Рафаэль впервые услышал ее смех — нежный, тихий, такой заразительный… Уголки губ у парня приподнялись. Ему нравился этот звук. Он успокаивал загнанного зверя внутри него. Сейчас тот впервые за долгое время утих и успокоился. «Не забывай, для чего ты ее сюда привел», — сразу отогнала робкие ростки радости мрачная мысль.

— Пойдем, я покажу тебе кое-что. — Его голос прозвучал глухо.

Рафаэль подошел к ней. Близко-близко. Так, что между ними осталось гораздо меньше расстояния, чем он обычно допускал с людьми. Она ощутила дурманящий запах черники и сигарет, который хотелось вдыхать и вдыхать. Хотелось…

— Но перед этим…

Рафаэль поднял руку, нежно обхватывая подбородок девушки. Она вздрогнула, прерывисто вздыхая. Не могу остановиться… Он провел кончиками пальцев по нежной коже. Прохладно. Приятно. Скользнул к щеке, стирая крошечные капельки дождя. Ее грудь резко поднималась и опадала.

— Скажи, ты действительно веришь в то, что в этом мире есть справедливость? — прошептал он. Его руки ласкали щеку девушки, и та невольно прильнула к теплой ладони. — Правда веришь, что добро способно победить зло?

Его низкий голос больше не пугал ее. Тереза приоткрыла рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить из себя ни слова. Рафаэль наклонил голову, коснувшись ее носа своим.

— Мой ответ: да. Потому что я верю в Бога. Верю, что он защищает нас и…

Ее перебил смех Рафаэля. Тереза сжала зубы.

— Думаешь, когда будешь подыхать, твоему драгоценному Богу не будет плевать? Считаешь, что если будешь хорошим человеком, то это спасет тебе жизнь? Чем тебе воздастся за твою доброту? — чуть слышно произнес он.

Что это за чувство? Он не мог никак понять. Его тянуло к ней, как гребаным магнитом. Хотелось подойти еще ближе, ощущая ее тепло всеми клеточками тела. Не было страха. Не было отвращения, как с другими. Было только это чувство. Вызывающее дрожь и мурашки по телу. Легкое головокружение. Притяжение. Непреодолимое. Дикое. Неправильное. Рафаэль тяжело дышал в такт с девушкой.

— Я верю в это, — прошептала она в ответ. — Верю, что все рано или поздно получают по заслугам.

— И как же? Судьба сама наказывает их? Или твой Бог посылает в них невидимые молнии и поражает насмерть? А ты отлично шутишь, — насмешливо произнес он, но Терезе послышались горькие, болезненные нотки в его хриплом голосе.

— Так или иначе, они свое получают, — уклончиво ответила она. Рафаэль явно был атеистом.

— Не получают. Пока ты сам не сделаешь этого, никто не сделает, — возразил он. — Ты такая наивная, Тереза. Веришь в сказки.

Она ощущала тепло, исходящее от его сильного тела. Почти осязала это странное притяжение, возникшее между ними, и не могла отвести взгляд от его красивого лица. Рафаэль облизнул нижнюю губу, его глаза скользили по телу девушки, облепленному промокшей одеждой.

Чертовски сильно хотелось схватить ее и прижать к себе. Кожа к коже. Без преград.

Он сжал зубы. Черт! Пожалуй, надо бы отойти как можно дальше.

Ну же. Вспомни, кто ты такой. Вспомни, что с тобой делали. Вспомни же… Но он не мог. Вместо этого Рафаэль опустил руку ей на озябшее плечо. Согревая своим жаром. Она глубоко вдохнула, резко втянув воздух носом. В животе бесновались бабочки. Проклятие! Что он творит?.. Его теплая ладонь скользнула ниже, лаская ее через тонкую ткань. Вниз. Еще. Остановилась на кисти. Рафаэль провел большим пальцем по внутренней стороне ее запястья. Слегка сжимая. Выводя круги. Ощущая трепетное биение пульса. «Пора бы разбить твой хрустальный шар, маленькая принцесса». Когда он отпустил ее руку, Тереза не могла избавиться от странного чувства потери и пустоты.

— Ты готова? — холодно спросил лидер «Отбросов», подводя ее к столу, а затем опустился на свое рабочее кресло и включил ноутбук.

— К чему? — настороженно спросила Тереза.

— К правде, — усмехнулся он, прищурившись. — Подойди ближе. Я не кусаюсь.

— Кто тебя разберет, — пробурчала она с опаской, встав позади его кресла.

— Смотри, — приказал он, включая запись.

— Что это за… — тяжело сглотнула она, глядя на экран широко раскрытыми глазами.

Там были гонки. Но не блестящие шлемы и красиво отполированные корпуса мотоциклов. А аварии и травмы — последствия испытаний, на которые автоматически соглашался каждый участник. Не все они были профессионалами. Некоторые просто хотели испытать судьбу.

— Это неправильно.

— Что именно?

— Рисковать жизнью ради победы в состязаниях.

Рафаэль следил за ее реакцией. Замечая искреннее сочувствие в глазах. И страх. Он был. Осязаемый. Душащий.

— Но это и есть реальный мир. Мы рискуем жизнью каждую секунду.

— Это твой мир. А мой другой, — возразила она запальчиво, всплеснув руками. — Ты все видишь в черном цвете.

— А ты в белом. — Рафаэль встал с кресла. Она осталась на месте. Выпрямила спину, глядя ему прямо в глаза. — Но дело в том, что мир вокруг нас один и тот же. И он не такой, каким ты его видишь.

— И что же я вижу, по-твоему?

Тереза приподняла подбородок, не отрывая глаз от парня. И тут он внезапно толкнул ее. Не ожидавшая такой подлянки девушка плюхнулась в кресло. Парень хищно наклонился к ней.

— Что ты творишь?! — возмутилась она, хватаясь за подлокотники кресла. Сердце билось в груди с такой силой, будто хотело вырваться.

— В твоем мире судьба приходит на помощь. В моем ты сам борешься зубами и когтями. — Рафаэль наклонялся к ней до тех пор, пока девушка не коснулась затылком спинки кресла. — Потому что иначе ты просто сдохнешь. И никто, слышишь? Никто никогда не придет тебе на помощь, пока ты сам не решишь взять дело в свои руки, не полагаясь на Других, — озлобленно произнес он и, не дождавшись ответа, ядовито усмехнулся: — Ты со мной не согласна, не так ли?

— Предпочитаю не афишировать свои взгляды, ведь другой ответ тебя не устроит, — пожала плечами девушка.

Даже находясь в ловушке, она не спасовала. Но он слышал, как сильно колотилось ее сердце, ощущал дрожь в нежном голосе. Отчего-то это его опьяняло.

— Наверное, ты всегда так поступаешь.

— В чем упрекаешь на этот раз? — полюбопытствовала она со скучающим видом.

— Ты не борешься. Принимаешь все, что тебе говорят.

— Я просто проявляю благоразумие, переживая за свою безопасность рядом с тобой. Ты похож на психопата.

— Спасибо за комплимент. Но дело не в этом.

— Посвятишь, о великий из падших? — изобразила восторженное любопытство Тереза.

— Что за вредная девчонка, — проворчал он.

— Ты что-то сказал? — невинно улыбнулась она, демонстрируя ямочки на щеках. Рафаэль едва сдержался от неуместного порыва коснуться их.

— Дело в том, что тебе чертовски важно мнение окружающих людей. Ты буквально зависима от него, — вынес он беспощадный и точный вердикт.

Ауч. Не в бровь, а в глаз. Она и правда была болезненно зависима от того, что о ней думают. Особенно семья и родственники. Это было проблемой, но она пыталась с ней справиться. Неприятно, что подлец легко подметил это и не удосужился даже смягчить удар, прямо в лицо выдав нелестную истину.

— Ох, извини, что не соответствую твоим стандартам.

— Извиняю.

Тереза закатила глаза и решила сменить тему:

— И что ты еще видишь? Раз уж у нас внеурочный сеанс психотерапии.

— Ты считаешь себя страдалицей, жалеешь себя, но не предпринимаешь ничего, чтобы что-то изменить. Ты жертва. И тебя все устраивает.

— А ты забитый маленький мальчик, но я же об этом молчу, — выпалила она сердито, не в силах больше терпеть его обвинительный тон.

— И? Я это и без тебя знаю, — равнодушно отреагировал на ее выпад Тернер.

Тереза удивленно распахнула глаза. Обычно такие авторитетные парни, как он, предпочитали скрывать свои слабости. Но не Рафаэль. Он был обезоруживающе честен с ней.

— Ты принимаешь свои слабости?

— Я подружился со своими демонами. Но разговор шел не обо мне.

«Ну вот! А я уже надеялась, что получилось тему перевести…»

— Скажи мне, ты любишь его? — спросил он.

На миг Тереза растерялась. Кого «его»?

— Я про твоего парня.

Девушка нахмурилась:

— Это не твое дело, Рафаэль.

— Просто ответь. Я же не спросил, как часто ты с ним трахаешься.

— Никогда! Добрачная близость — это грех!

— Ты такая смешная.

— Господи Иисусе, дай мне терпения.

Рафаэль уже собрался выдать что-то в своем дразнящем духе, но девушка зажала ему рот ладошкой.

— Даже не смей, негодяй.

Она почувствовала, как его губы дрогнули в улыбке, и поспешила отдернуть руку.

— Тогда ответь мне.

Тереза тяжело вздохнула. Ей ужасно не хотелось отвечать. Но он ведь не отстанет.

— Люблю, — процедила она сквозь зубы, глядя на нависающего над ней парня.

— Насколько сильно любишь? — поинтересовался он.

— Ты дразнишь меня?

— Возможно.

— Просто замечательно. Тогда я не буду с тобой разговаривать. — Она упрямо сжала губы.

— Уверена?

Она замерла, встретившись с ним взглядом. Его темные, как преисподняя, глаза сверкали озорством и чем-то еще, что заставляло проклятых бабочек плясать у нее в животе. Тереза вцепилась в край стола, нечаянно смахнув на пол ручку, и та с оглушительным, как ей показалось, стуком упала на дорогой мрамор пола.

— Неуклюжая.

Рафаэль опустился на колени, поднял ручку и положил на место. Но не встал. Тереза вздрогнула, когда парень придвинулся к ней.

— Рафаэль…

Тернер не ответил. Продолжая прожигать ее взглядом снизу, все еще стоя на коленях, он положил ее руки на подлокотники кресла.

Касание словно обожгло. Тереза впилась зубами в нижнюю губу, но боль не отрезвляла. Проклятие! Этот парень был слишком соблазнителен. И настолько же опасен.

— Что ты делаешь? — Тереза отодвинулась от него как можно дальше. Но чертов Тернер все равно вторгался в ее личное пространство.

— Мои друзья вернулись. Веди себя тихо, — приказал он, прислушавшись к глухому грохоту.

— Где они?

— Внизу.

— Ты прямо дракон со своими подземельями, только огня не хватает, — пробормотала она себе под нос, но он все равно прекрасно расслышал.

— Дымом выдыхать тоже умею, — игриво отозвался парень.

И… он что, подмигнул ей только что? Тереза только смущенно заморгала, не находя, что ответить. Ее глаза опустились к шее и рукам Рафаэля, которые были сплошь покрыты татуировкой. Замысловатый узор начинался сбоку на шее, но затем уходил куда-то под ключицу. Черная футболка облегала его крепкое тело, как вторая кожа. Она взглянула на красивый рисунок у него на предплечье — восходящее солнце с наполовину затушеванными лучами. На другом — извивающаяся черная змея, обвивающая руку от локтя до запястья.

— Что, тоже хочешь нательную живопись? — язвительно полюбопытствовал он.

— Ты меня раздражаешь…

— Можешь не беспокоиться, я уже понял, что тебе не терпится меня облапать, — прервал ее Рафаэль.

— Еще чего! Ничего подобного, придурок!

Девушка попыталась встать, но он держал руки на подлокотниках кресла, заблокировав любые пути побега.

— Тише. Ты же не хочешь, чтобы сюда ворвалась компания парней и скомпрометировала нас, застав в неподобающей… ситуации?

— Нет никакой неподобающей… — Она не договорила.

Рафаэль осторожно коснулся ее колена и провел ладонью дальше. Внутренне он приготовился к тому, что это будет мучительно тяжело, но отчего-то не почувствовал привычного отвращения. Почему?.. «Потому что цель оправдывает средства».

Тереза не знала, почему не могла и, главное, не хотела его отталкивать. Возможно, дело было в том, что парень был нежным и осторожным. Может быть, в любопытстве. Желании сделать хоть что-то не по указке родителей, а потому, что ей просто этого хотелось самой.

— И как же это тебя характеризует? — холодно произнес Рафаэль и поднялся с колен.

Тереза одернула юбку, вскочив на ноги. Внутри что-то оборвалось.

— У тебя есть парень. Возможно, даже жених. А ты позволила мне дотронуться до себя. Разве это не плохо, блудница?

Он с издевкой смотрел на ее руку, вцепившуюся в подол юбки. Тереза проследила за насмешливым взглядом. Кольцо на безымянном пальце дразнило нервы. Она повернула его камнем внутрь. Ее словно окатили ледяной водой. Ему даже не пришлось ничего говорить. «Ну и где твои принципы? Твоя верность?» Тереза читала это в его остром взгляде. Полном презрения, отвращения. «Уйти отсюда… Уйти… Убежать как можно дальше…» Она попятилась к лифту. «Беги сколько хочешь. Ты уже в капкане». Он отвернулся от нее.

* * *

Тереза бежала по улице, ощущая предательские слезы в глазах. Во что она умудрилась вляпаться за пару несчастных дней?! «Прости меня, Господи Иисусе. Я позволила себе поддаться искушению и греху. Я раскаиваюсь». Девушка не могла поверить, что позволила почти незнакомому парню касаться себя. Что была готова умолять о большем. Он справедливо высмеял ее. Она все это заслужила. Стыд и чувство вины сдавили горло. «Ты жертва. И тебя все устраивает». Сволочь! Она сердито стерла слезы с лица. Кем он себя возомнил? Тихий писк уведомлений заставил девушку проверить мобильный. Новое сообщение. Она с опаской открыла его.

Неизвестный номер: «Ты все же выполнило свою часть. Теперь у тебя есть мой номер телефона. Кинь почту, отправлю план. Внесешь туда позже свои коррективы, святоша».

Она скрипнула зубами, читая этот текст надменным голосом Тернера. Нехотя отправила свою почту. Несносный придурок.

Три месяца. Три проклятых месяца. Учитывая ее синдром отличницы, она не могла оставить дело незавершенным. К тому же ей не хотелось портить оценки из-за какого-то идиота. Словно назло ему, Тереза собиралась сделать идеальный проект.

Девушка прищурилась, сжимая телефон в руках. Нет. Она не позволит ему больше топтать свою гордость. Резкий прилив гнева и уверенности заставил ее улыбнуться. Пошел он куда подальше. Она отплатит подлецу той же монетой. «Война так война, Тернер. Ты это начал, а я закончу».

Глава 6

Тереза нервно ерзала на месте, ощущая на себе тяжелые взгляды родителей. Несмотря на ее переезд, семейные ужины по воскресеньям были устоявшейся традицией. Девушка всегда чувствовала себя рядом с ними не в своей тарелке. Когда она оказывалась в чем-то виновата, родители начинали играть с ней в молчанку. Вместо того чтобы сесть и все обсудить, они давили на нее психологически до тех пор, пока девочка сама не поймет свои ошибки.

В детстве это ужасно угнетало Терезу. Но со временем она свыклась. Сегодня они снова были в игре. Девушка сжала зубы. Иногда ей хотелось плюнуть на все. Перестать делать первые шаги им навстречу. Но она не могла себя пересилить.

— Мам, пап, что произошло? — наконец выдавила она из себя.

Слабачка. Так важно их мнение? Они считают тебя объектом исследования. Игрушкой. А ты все терпишь и терпишь. Действительно святоша.

В ответ молчание. Был слышен лишь тихий лязг ножей и вилок о тарелки. Терезе кусок в горло не лез. Она неуверенно посмотрела на маму, которая подчеркнуто ее игнорировала.

— Пап? — Девушка повернула голову к отцу, но тот делал вид, что занят газетой.

— Простите меня, если чем-то вас огорчила, — извинилась девушка, не зная, за что просит прощения.

Минута. Другая. Все еще давящая на мозги тишина, от которой выть хотелось.

— Я недавно виделась с деканом, — решила наконец вступить с дочерью в диалог Эмили.

Выглядела она, как всегда, безупречно: элегантный брючный костюм, идеальный красный маникюр и помада в тон — мать неизменно была при параде. Даже во время семейных вечеров. Казалось, что и в такие минуты ее мысли витали около работы. Эмили бросила на дочь тяжелый, хмурый взгляд.

— Она сказала, что ты устроила в университете потасовку.

Тереза нервно разгладила расстеленную на коленях салфетку. Она чувствовала себя так же, как в школе, когда мать устраивала ей вынос мозга из-за четверок или вторых мест на олимпиадах. Ведь их дочь всегда должна была быть лучшей. Во всем. Но как бы Тереза ни старалась, она не могла угодить родителям. Они постоянно были ею недовольны.

— Это произошло случайно, — пробормотала девушка.

— Ты ударила Рафаэля Тернера.

— Не специально.

— Ты позоришь нашу семью, Тереза, — отчитала ее мать ледяным тоном. — Тем более связываясь с отбросом общества. Никогда не заговаривай с ним и обходи таких типов стороной.

Учитывая, где уже побывали руки и губы этого типа, запрет на общение явно запоздал. Отец согласно кивнул, намазывая масло на хлеб.

— Еще одна подобная выходка, и можешь забыть о раздельном житье. Вернешься домой и будешь под нашим контролем, если не умеешь вести себя в обществе.

Кулаки у девушки крепко сжались под столом, ногти до боли впились в ладони. Но Тереза только смиренно опустила голову.

— Простите меня. Подобное больше не повторится, честное слово.

Мать только фыркнула, продолжая читать нотацию. Тереза абстрагировалась. Только отвлечение помогало ей выжить в их чопорной бездушной семейке. Она научилась этой хитрости с детства. После долгой гневной тирады женщина наконец умолкла.

— Я услышала тебя, мам.

— Прекрасно. — Эмили поджала алые губы.

— Можно я пойду домой? У меня с утра лекция. Нужно выспаться, а дорога предстоит долгая.

Тереза встала из-за стола, желая убраться из этого ада как можно скорее. Несмотря на то что она виделась с родителями только по воскресеньям, этого было достаточно, чтобы зарядиться негативом на всю неделю.

— Как всегда невнимательна, — упрекнула ее мать, преграждая Терезе путь. — Я же сказала, что с минуты на минуту к нам присоединится Джеймс.

«Его только не хватало!»

— Славно, — натянуто улыбнулась Тереза. — А как я домой доберусь?

— Он тебя отвезет. — Мать многозначительно приподняла бровь. — Жениху следует провожать свою будущую жену. Тем более я заметила, что ваше с ним расписание сильно отличается. Я понимаю, что вы учитесь в разных университетах, но поделилась с Джеймсом своими тревогами. Он разделил мое беспокойство и теперь приедет сегодня, чтобы согласовать ваше времяпрепровождение.

«Боже мой! Такое ощущение, что мы обсуждаем бизнес-план. Это полный кошмар».

— В каком смысле? — рискнула уточнить девушка.

— Теперь вы с Джеймсом будете видеться гораздо чаще. Мы изучили твое расписание и выяснили, что среда и пятница у тебя почти свободны от занятий, кроме утренней пары.

«А меня-то вы спросить не хотите?!»

— Понятно, — бесстрастно отозвалась девушка, внутренне кипя от гнева.

Но вновь надела любимую маску. Она знала — посмей выразить эмоции, будет только хуже. Мать наказывала ее за проявление чувств. Страх. Радость. Злость. Иногда Терезе казалось, что она восковая кукла. Иногда, когда кому-то из близких было плохо, она ловила себя на ужасающей мысли о том, что совсем не сочувствует ему. Или когда кто-то был счастлив и делился этим с ней, она кривила губы в улыбке (почти настоящей), но внутренне оставалась равнодушна. Такая безучастность ее пугала. Разве люди должны быть настолько эмоционально пустыми?..

Послышался звонок в дверь, и мать засуетилась, грациозно поспешив открыть врата в их дом нареченному Терезы. Девушка чуть не поморщилась. Светловолосый парень вошел в гостиную, сияя лучезарной улыбкой, которая не всколыхнула в душе Терезы ничего. Вообще. Совсем ничего. По устоявшейся дурацкой традиции он поцеловал ей руку. Девушка стояла как окаменевшая, безразлично глядя на него. И зачем ему это? Неужели Джеймсу нравится девушка, которая игнорирует его существование?

То, что жених обсуждал свои планы с ее матерью, тоже не прибавило баллов в его копилку. Казалось, будто они действовали у нее за спиной. Словно Терезы не существовало. Или ее мнение приравнивалось к нулю. Что на самом деле было чистой правдой.

— Где твои манеры, Тереза? — укоряющим тоном пропела мать. — Поприветствуй своего жениха.

Джеймс, казалось, не был ни капельки смущен отсутствием интереса со стороны невесты.

— Прости, милый, от радости она потеряла дар речи.

Тереза едва удержалась от того, чтобы демонстративно не закатить глаза и не издать неэстетичное «пф-ф, я вас умоляю».

— Добрый вечер, Джеймс, — сдержанно произнесла она, следуя правилам хорошего тона.

После самого скучного ужина Джеймс по-джентльменски вызвался подвезти ее до дома. Конечно, ему тоже приходилось играть ради наследства. Как знать, если бы он по-настоящему любил Терезу, то и ее отношение к нему было бы другим.

— Я не видел тебя на вечерней мессе в прошлый раз. Мы всей семьей были на службе.

Тереза поджала губы. В тот день она улизнула с Ирэн на вечеринку.

— Потому что меня там не было.

— Нехорошо пропускать службы.

«Лицемер!»

— «Не судите, да не судимы будете», — процитировала она Евангелие от Матфея[2].

Конечно, Тереза не считала себя идеальной прихожанкой. Нет, у нее тоже бывали плохие мысли, она часто ошибалась, грешила, но ее раздражало, что Джеймс считал себя вправе осуждать ее за что-либо. Словно она должна была соответствовать его идеалам.

Она вырвалась наконец из особняка родителей, но, сидя в машине жениха, все еще чувствовала, что задыхается.

Ты жалеешь себя, но не предпринимаешь ничего, чтобы прекратить все это.

«Пошел вон из моих мыслей, гадкий Тернер!» — Тереза тряхнула головой, словно стараясь отогнать неуместные воспоминания о самом унизительном вечере в своей жизни. Ей не привыкать. Родители постоянно катком проезжались по ее гордости, самоуважению и мнению. Только если их она боялась разочаровать и была зависима от мнения, то придурок Рафаэль не имел права ее судить. Он ей никто. Пустое место. Идиот-одногруппник. Или…

Самый влиятельный человек в Данверсе. Тот, кто прячется в тени. Тот, кто решает сам, как ему жить. Тот, кто за минуту сумел препарировать ее личность и выдать горькую пилюлю ей на руки. Сумел увидеть ее страхи и трусливую привычку прятаться в панцире.

Тереза кивала, изредка вставляя комментарии в ходе беседы с Джеймсом, но ее мысли были далеко.

— Так, значит, ты согласна? — просиял парень так, словно выиграл лотерею в миллион долларов.

— С чем? — осторожно переспросила Тереза. — Извини, я немного отвлеклась.

— Сыграть нашу свадьбу этой весной, очевидно же.

«Как мы вообще перешли к этой теме?!»

— Нет, — резко оборвала его радостную речь Тереза.

«Ни за что. Хотя бы не так рано… Золотая клетка. Что может быть хуже?»

— Я сделал что-то не то? — Лицо Джеймса вытянулось, когда он затормозил перед домом, где жила Тереза.

— Мне проект надо будет сдавать, это не лучшая идея, — объяснила она невпопад. — И такие вопросы не решаются за один день.

— Но мы с твоей мамой…

— Джеймс, — отчетливо произнесла девушка, медленно вскипая. Раздражение достигло апогея. — Если ты хочешь, чтобы у нас с тобой что-то получилось, немедленно прекрати всякие переговоры с моей матерью.

— Но…

— Ты на ней собираешься жениться или на мне? — строго спросила она, глядя в его серые глаза.

— На тебе, разумеется. — Ужас на лице парня вызвал у Терезы улыбку.

— Тогда будь любезен обращаться ко мне, если у тебя появятся вопросы касаемо нашего будущего. Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Я обдумаю твое предложение.

«Меня сейчас стошнит».

— Отлично.

— Я заеду за тобой во вторник?

— Нет. Я занята проектом.

— Но твоя мать…

— Мы только что это обсудили, — напомнила Тереза, выходя из машины. — Я одна решаю, как и когда мне удобно проводить свое время. Даже с тобой. И заранее я не могу тебе сказать сроков. Сейчас у меня серьезный проект по учебе, о котором мама тебе не сообщила. Поэтому на этой неделе не получится.

— Я тебя понял. — Джеймс сдержанно кивнул, но она заметила, как он помрачнел.

Несмотря на годы, проведенные рядом, он был для Терезы закрытой книгой. Которую она не спешила открывать. Потому что ей было неинтересно. Потому что боялась узнать, что таится за его оболочкой. Потому что чувствовала: узнай она его ближе, все станет только сложнее. Она может передумать.

— Не надейся, что я откажусь от тебя, Тереза, — твердо произнес Джеймс, прищурившись и глядя ей в глаза. — Я не для того ждал столько лет, чтобы ты в последний момент все испортила.

— Если мне не изменяет память, ты особо себя не ограничивал, — парировала девушка. — Птичка на хвосте принесла, что ты время даром не терял и успел переспать с половиной университета.

Выражение лица у Джеймса стало жестким. Маска грозила сползти, обнажая эмоции, которые он привык подавлять. Как и она. То, что они были зеркальными близнецами, только сильнее отталкивало от него Терезу. Правду говорят: люди с одинаковыми недостатками не выносят друг друга.

— Рекомендую меньше слушать сплетни, — мило улыбнулся Джеймс. — Злые языки просто хотят нас разлучить.

— Было бы что разлучать, — пробормотала она.

— Если ты беспокоишься о моем целомудрии, то отчего не предприняла ни единой попытки изменить все между нами?

— Переводим стрелки? — огрызнулась девушка. — Ты можешь сколько угодно притворяться святым перед нашими родителями, но у меня есть свои источники информации. И в первую очередь глаза.

— Вероятно, ты не в настроении сегодня, — спокойно прервал он ее тираду.

«Ого, какой догадливый!» — с усмешкой подумалось ей.

— Голова разболелась.

— Тереза… — Джеймс вышел из машины следом, но девушка остановила его, подняв руку.

— Не стоит меня провожать до дверей. Это уже слишком.

— Я немного перегнул палку, признаю…

— Спокойной ночи.

Тереза приложила ключ к экрану домофона и захлопнула дверь. В висках и правда начало пульсировать. Джеймс всегда был с ней таким. Словно в нем бушевал океан чувств, который он старательно сдерживал. Но всякому терпению приходит конец. Ей просто хотелось верить, что она сумеет удержать его на расстоянии вытянутой руки, пока не придумает, как избавиться от нежеланного брака. «Господи, направь меня, пожалуйста. Укажи мне путь».

* * *

— Лучше бы у тебя была важная причина, нарушитель моих снов, — сонным голосом проворчала Тереза.

— Какого черта ты еще не у меня дома? — послышалось сердитое в ответ.

Тереза поморщилась, приподнявшись на локте. На мгновение отняла телефон от уха, чтобы проверить время. Пять утра. Он что, с ума сошел?!

— Ты ненормальный? — возмутилась девушка, падая на подушку. — Время видел?

— Тащи свою ленивую задницу по адресу, который я тебе прислал, — невозмутимо отозвался Рафаэль.

— Какого… — От злости сонливость как рукой сняло. — Ты слепой, Тернер?!

«Почти угадала».

— Клянусь, еще одно оскорбление…

— Ты вообще читал мои коррективы?! Мы должны были встретиться в обед! Никак не в пять утра!

— А теперь открой глаза и перечитай таблицу, которую я тебе прислал в ответ. Там черным по белому было сказано о том, что сегодня у меня есть возможность провести с тобой время только в первой половине дня, — снисходительным тоном пояснил он.

— А ничего, что мне неудобно?!

— Ничего.

— Гад, чтоб тебя…

Он повесил трубку.

Сволочь! Тереза вскочила с кровати, скрипнув зубами от раздражения. Она не могла поверить: придурок действительно отключился в разгар спора. Кипя от злости, она перезвонила ему.

— У тебя есть ровно двадцать минут, чтобы вызвать такси. И лучше бы тебе не опаздывать, святоша.

— Я не собираюсь…

— Думаешь, я горю желанием лицезреть тебя?

— Вот и не надо!

— В отличие от тебя я привык выкладываться на работе. Так что довожу до твоего сведения: я намерен выполнить этот проект на все сто. И лучше бы тебе сотрудничать, маленькая святоша.

— Прекрати меня так называть! — возмутилась она.

— Осталось восемнадцать минут.

Тереза раздраженно сбросила вызов. Как этому Тернеру удавалось выводить ее из себя даже на расстоянии?..

Ирэн ночевала где-то в другом месте, а кулинарные навыки Терезы оставляли желать лучшего, поэтому она отказалась от завтрака.

— Пошел ты, дурак, — пробормотала она гипотетическому образу Тернера, поспешно натягивая на себя первую попавшуюся одежду.

* * *

— Ты опоздала на восемь минут тридцать семь секунд, — вместо приветствия выдал Рафаэль, с раздраженным видом стоя на пороге своего особняка. В джинсах и простой белой футболке, прекрасно демонстрирующей его мышцы, он выглядел, как и всегда, раздражающе соблазнительным.

— И? — Тереза приподняла подбородок, прищурив глаза. Она отказывалась показывать неуверенность или позволять ему помыкать собой.

— Я говорил, что ненавижу опоздания.

— Ну и что? Я, к примеру, терпеть не могу таких самовлюбленных засранцев, как ты. Смирись, каждому из нас приходится наступать себе на горло из-за твоей глупой прихоти взять в пару меня, — ухмыльнулась Тереза.

Парень не смог сдержать довольной улыбки. Маленькая мисс Браун оказалась острой на язык. Он думал, что смог сбить с нее спесь прошлой ночью и она придет, опустив голову, но девчонка мало того что не стыдилась, так еще и сумела словесно атаковать его. Это приятно его удивило.

— А разве слово «засранец» не является запретным в твоем лексиконе? — протянул он, пропуская ее в дом.

— Позволять моральному уроду дотрагиваться до меня тоже было неправильным, но вот она я, — язвительно фыркнула Тереза. — Упомянешь снова мою веру или воспитание, и я не стану сдерживаться, Тернер, честно тебе говорю. Я верю в Бога, но никогда не навязываю свою веру атеистам. И прошу такого же отношения. Нам нужно соглашение.

— Соглашение? — переспросил он, закрывая дверь на замок, и последовал за Терезой, которая деловито прошла в его гостиную, уселась без спросу на его диван и забросила ноги на его журнальный столик.

— Кто-то возомнил себя злобной королевой? — присвистнул Рафаэль. — Что, уже хочешь облить меня святой водой?

— Я просто буду вести себя так, как ты того заслуживаешь, — слащаво улыбнулась ему Тереза.

— Хочешь сказать, что со своим единственным и неповторимым ты так же себя ведешь? — с издевкой протянул он, поудобнее усаживаясь рядом с ней.

— Не волнуйся, с моим парнем я покладистая и вежливая, как подобает хорошей девочке. А ты не заслуживаешь ни моего уважения, ни нервов. Поэтому давай уже приступим к работе.

Рафаэль нахмурился. Девчонка испытывала его терпение своей дерзостью. Он не мог понять, бесит это его или, напротив, интригует, но наконец, расслабленно откинувшись на спинку дивана, небрежно махнул рукой:

— Выкладывай.

— Вот мои условия.

Она порылась в маленьком розовом (Рафаэль насмешливо наблюдал) рюкзачке, достала оттуда лист бумаги и вручила ему.

— С чего ты взяла, что можешь ставить мне условия? — усмехнулся парень, со скукой рассматривая бумагу.

— Это будет двустороннее соглашение. Ты тоже напишешь свои правила. Будем их придерживаться, чтобы не убить друг друга, — заявила Тереза.

— Я не чувствовал, что ты хочешь убить меня, когда терлась об меня той ночью, — нахально выдал он, следя за ее реакцией.

Как бы малышка Браун ни пыталась казаться храброй и невозмутимой, ее дыхание сбилось, а щеки предательски покраснели. Девушка вцепилась пальцами в рюкзак, играя с молнией.

— Я отказываюсь обсуждать то, что не имеет непосредственного отношения к проекту.

— Как скажешь, милая. — Рафаэль скривил губы в улыбке, наслаждаясь ее очевидным смущением, и приступил к изучению списка.

1. Не оскорблять мою веру.

2. Не оскорблять моих близких и друзей.

3. Не оскорблять меня саму.

4. Не вмешиваться в мою личную жизнь.

5. Не приставать ко мне.

6. Придерживаться сугубо деловых отношений.

7. Не шантажировать.

8. Не выдавать секретов, которые мы узнаем друг о друге в ходе проекта, и не использовать слабости напарника против него самого.

Рафаэль, нахмурившись, внимательно прочитал список.

— И какое мне с этого веселье? — Он притворился обиженным. — Скука смертная.

— Пиши теперь свои. — Тереза, вздохнув, бросила ему ручку.

Парень подхватил ее на лету, наклонился к обратной стороне листа, старательно выводя один-единственный пункт.

1. Не прикасаться ко мне.

— Никогда и ни при каких обстоятельствах, — произнес он лишенным эмоций голосом. Его взгляд был пустым, из глаз исчезли искорки озорства или интереса.

— Почему? — Тереза облизнула губы, внимательно вглядываясь в лицо парня.

— Я не задавал тебе вопросов. Вот и ты не лезь туда, куда не надо.

— Справедливо, — согласилась она.

Губы Рафаэля снова приподнялись в чуть заметной улыбке. Общество Терезы Браун нравилось ему. Возможно, они смогут выполнить этот проект. Только теперь он не был уверен, что сможет выполнить кое-какое правило. К примеру, гребаный пятый пункт. Уж очень забавно было наблюдать за малышкой Браун, когда она выходила из себя. Переставала быть этакой правильной, чопорной сукой, которой притворялась. Выбитая из равновесия, она была чертовски горячей. Притягательной. И он не мог отказать себе в удовольствии поиграть с маленькой святошей, упорно решившей держать дистанцию.

— Я распечатал нам план. — Рафаэль потянулся к столику, как бы невзначай коснувшись ее колена пальцами. По телу у нее пробежали мурашки от этого легкого, как крыло бабочки, касания.

— Ты…

— Что? — пожал плечами Рафаэль. И снова с удивлением поймал себя на мысли, что дотрагиваться до нее не противно. — Всего лишь достал папку. — Он помахал стопкой бумажек перед ее носом. Придвинулся ближе к ней.

Запах черники. Она готова была бесконечно вдыхать его.

— Даже не думай.

— Мы собираемся работать. Предпочитаешь, чтобы я орал тебе с другого конца комнаты?

Он дразняще облизнулся, и хитрое выражение его лица подсказало Терезе, что негодяй прекрасно знал, какой эффект оказывает.

— Думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сделать, гад?

— И что же, по-твоему, я делаю? — Рафаэль задумчиво постучал кончиками пальцев по нижней губе.

— Перестань пытаться соблазнить меня, подлец! — выпалила она с горящими щеками.

— Упаси Боже меня от таких грешных мыслей, — ужаснулся он, откровенно забавляясь реакцией девушки.

— Ты обещал! — Она сердито и смущенно ударила его кулачком по плечу.

— А ты обещала держать свои ручонки подальше от моего тела, — парировал Рафаэль, кивнув на ее ладошку. Девушка тут же отдернула ее, осекшись. — Только если не собираешься расстегнуть молнию моих джинсов и…

— Только в твоих мечтах.

Тереза задохнулась от возмущения и волны странного тепла, которая окатила ее с ног до головы, стоило лишь представить такую возможность.

— Придурок, — проворчала она себе под нос.

— Я все слышал, святоша, — передразнил ее Рафаэль.

— Давай уже приступим к первому пункту.

Девушка забрала у него папку и, нахмурившись, принялась изучать их планы на сегодня.

— Как ты поняла, проект включает в себя определенные задания, которые нам придется выполнять. Каждый день новый пункт. Если бы я был религиозным, то перекрестился бы, — проворчал Рафаэль, пробежав глазами список заданий.

— Не волнуйся, я сделаю это за тебя. — Тереза хихикнула, разделяя его ужас. — Смотри, нам будет нужно завести питомца, рассказать друг другу секреты, поделиться чем-то важным… В основном дальше идет творческий подход после установления первичного доверительного контакта.

— То есть можем делать что хотим? — лукаво предположил он.

— Ну… частично. После этих заданий нам нужно еще проанализировать список литературы из двадцати книг.

— Это мне как раз несложно. Гораздо хуже задания с тайнами и всякой фигней, — скривился Рафаэль.

Тереза приподняла бровь.

— У меня фотографическая память. Мелочь, но приятно.

— Да ты у нас гений.

— Не сказал бы, — скромно пожал он плечами.

— Итак… Сегодня нам нужно показать друг другу наши любимые места, — заключила девушка, протянув ему бумагу.

— Ты взяла блокнот?

— Обижаешь.

Она приоткрыла рюкзак, демонстрируя ему идеально подобранные предметы для сегодняшнего исследования.

— Отрада для глаз, — довольно улыбнулся Рафаэль.

— Перфекционистка, люблю порядок, — пожала плечами Тереза и вскочила с дивана. — Кто первым покажет свое любимое место?

— Уступаю даме. — Рафаэль склонил голову в рыцарском жесте.

— Какая честь, я польщена. — Tea показала ему язык и, схватив рюкзак, направилась к двери. — Но, чур, ты первый.

Его губы дернулись в улыбке. В который раз за это утро. Рафаэль не подозревал, что с кем-то может быть так интересно. Забавно. Весело. Даже дразнить ее или смотреть, как она смущается, доставляло ему радость. Разжигало интерес. Любопытство. Он многого не знал о ней. Но теперь был намерен выведать больше о Терезе Браун. Любую мелочь. Каждую раздражающую деталь. Абсолютно все.

* * *

Наконец-то она вышла из дома! Он нерешительно переминался с ноги на ногу, не решаясь постучать уже больше десяти минут.

— Привет!

Вильям просиял, глядя на незнакомку из клуба, с которой провел лучшую ночь в своей жизни, и протянул ей цветы. Ирэн остолбенела, глядя на парня, которого не рассчитывала больше встретить. Непроизвольно поправила слишком короткое красное платье, уловив на себе его восхищенный взгляд. Да, та ночь тоже что-то для нее значила, но она не собиралась давать шанс этому парню. Ее не интересовали серьезные отношения. После гибели любимого человека на треке Ирэн закрыла свое сердце, пытаясь удовлетворить тело, но никогда чувства.

— Как ты меня нашел, черт тебя побери? — потребовала она ответа. — Ты что, сталкер?

— Я друг Рафаэля, — сообщил парень, хмуря брови. Не так он представлял их встречу. В его романтичных мечтах Ирэн бросалась к нему на шею или хотя бы не смотрела так сердито.

— Тернера? — приподняла бровь Ирэн.

— Да. Послушай, нам было хорошо тогда…

— Это была одноразовая акция. Серьезные отношения меня не интересуют, — отрезала девушка, сложив руки на груди. — Советую оставить меня в покое.

— Хочешь сказать, что дважды с одним парнем не спишь? — раздраженно прищурился Вильям.

— Именно так. А теперь будь добр и пропусти меня. Я опаздываю на встречу с друзьями.

Она высокомерно кивнула и махнула рукой подъехавшему такси. Цветы она так и не взяла. Незачем давать этому парню ложную надежду. Не то чтобы она заботилась о его чувствах. Просто хотела избавить себя от лишних раздражителей. Возможно, Тереза и считала ее хорошим человеком, но она таковым не была.

* * *

— Тернер, стоп, я не могу. — Тереза, запыхавшись, налетела на спину Рафаэля, когда тот резко остановился. — Ай! — вскрикнула она и, не удержавшись на ногах, шлепнулась на землю. — Ты что, каменный?!

— Если это комплимент моей невероятной физической форме, то засчитано. — Парень взъерошил темные волосы. — Поднимай свою вредную задницу с земли и ступай за мной.

— Я устала, — заныла Тереза, отказываясь вставать с места.

Она никогда не могла похвастаться хорошей спортивной подготовкой. Земля, на удивление, была нагретой солнцем, которое сегодня щедро наградило Данверс очень теплой погодой. Ей не хотелось никуда идти. Проклятый Тернер тащил ее уже больше пяти километров пешком в какую-то глушь.

— Немедленно, — приказал парень, возвышаясь над ней. — Черт, ты впустую тратишь мое время.

— У меня ноги болят. И в боку колет, — пожаловалась она, глядя на него умоляющими о перерыве глазами. — И ходишь ты слишком быстро. Я не успеваю. Давай немного отдохнем.

— Исключено.

— Не будь таким занудой, — фыркнула Тереза. — Я отдыхаю. Хочешь идти — вперед.

— Зачем мне туда идти, если весь резон в том, чтобы отвести тебя в это место? — огрызнулся парень, вертя в пальцах кольцо.

— Я же говорю — за-ну-да, — пропела она и похлопала по траве рядом. — Садись.

— Ты что, серьезно? — ужаснулся он и посмотрел на нее так возмущенно, словно она была ненормальной, которая приглашала его в змеиное логово.

— А в чем дело? — растерялась девушка.

— Там грязно.

Тереза возвела глаза к небу, сняла с себя джинсовую куртку и расстелила ее на траве.

— Теперь твоя высокомерная задница соизволит опуститься на эту грешную землю?

Рафаэль прищурился, с сомнением размышляя над ее предложением, и тут… Девчонка, блин, просто схватила его за запястье и потянула на себя! Он даже не успел испугаться нежелательного контакта. Никакой панической атаки. Ничего. Рафаэль просто повалился на землю как придурок. Его завалила девчонка. Маленькая, хрупкая малышка Браун, которая едва доставала ему до груди.

— Зашибись! — Парень сел на место, которое она ему подготовила. — Что это за приставания, свят…

Она закрыла ему рот ладошкой:

— Придумай мне другое прозвище.

Рафаэль оценивающе глянул на нее.

— Оно оскорбляет мои чувства.

Парень отвел от своего лица ее руку. Но не отпустил.

— И не подумаю.

— Я тебе сказала…

— Старайся лучше. — Он погладил большим пальцем внутреннюю сторону ее запястья, лаская точку пульса.

— Пожалуйста, Рафаэль, — попросила она, и он медленно кивнул.

— Как прикажешь… радуга, — тихо рассмеялся парень.

Сердце Терезы сжалось. От этого звука. Он был прекрасным. Его глаза тоже беззаботно улыбались. В них плясали искорки искренней радости. Едва заметная ямочка справа на щеке была такой очаровательной, когда он широко улыбался. Ей. Эта улыбка была предназначена только ей. И от осознания этого у Терезы перехватило дыхание. Она завороженно смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Любуясь этим редким явлением… Ей вдруг захотелось зажмуриться. Закрыться в себе. Спрятаться от света, который он излучал. Потому что Тереза знала: рано или поздно она сгорит в нем…

«А что, если я попробую коснуться снова?..» — подумал Рафаэль и решился. Все еще улыбаясь, он прижал губы к ее запястью, нежно целуя его.

От прикосновения его горячих губ девушку словно током пронзило. Тепло от поцелуя стремительно распространилось по всему телу, вызывая мурашки по позвоночнику и дрожь в груди.

— Ты что творишь? — прошептала девушка, вырвав руку из его теплой ладони. — А как же запрет?

— Наказываю за то, что ты меня облапала, — подмигнул ей парень. — Снова посмеешь меня коснуться, и мои губы окажутся уже в другом месте, радуга.

— Ты невозможен. — Девушка поспешно вскочила с места. — Все, я отдохнула. Пошли.

— Как прикажешь, моя госпожа, — поддразнил он в уже привычной манере. Встал следом и небрежно швырнул ей куртку.

— Спасибо от лица моей задницы.

Тереза захихикала. Чертов Тернер мог быть ужасно обаятельным, когда хотел этого. Она бы соврала, если бы сказала, что чувствует себя рядом с ним некомфортно. Напротив. С ним было тепло, волнующе, и еще был целый спектр эмоций, которые она пока не могла распознать. Они продолжили путь в спокойной тишине, пока Рафаэль не вывел ее из рощи к домику на дереве.

— Как красиво!

Девушка с восхищением осмотрелась по сторонам. Место было просто чудесным. Безмятежная гладь озера изгибалась изящной линией. Тростник тихо шелестел над водой, а деревья, в кронах которых весело щебетали птички, склоняли к озеру свои ветви. Домик был словно из сказки. Расположенный довольно высоко от земли, он был большим, уютным, и каким-то удивительным образом ощущалось, что тот, кто его строил, вложил в него всю свою душу. От него веяло детством, беззаботностью и свободой.

— Добро пожаловать в мое тайное убежище, радуга.

— Это замечательное место, Рафаэль, — с искренним восхищением выдохнула Тереза, робко улыбаясь.

В его глазах мелькнула благодарность, словно ее одобрение было важно для него. Привычным жестом Рафаэль раздвинул густые ветви:

— Поднимайся.

С этими словами Тернер взобрался по веревочной лестнице в домик на дереве и терпеливо дожидался, пока девушка последует его примеру. Терезе нравилась высота, поэтому она охотно поднялась за парнем и закинула лестницу на ближайшую ветку. Рафаэль открыл дверь, приглашая ее войти. Тереза прошла внутрь, замирая от восторга. Ее глаза горели, пока она внимательно изучала убежище Рафаэля. Возможно, все это не имело значения, было обычной чепухой… Но она чувствовала себя так, будто они разделили вместе особенный секрет.

В детстве Тереза не играла с другими детьми. У нее банально не хватало времени. А когда удавалось выкроить свободную минутку… С ней не хотели играть другие дети. Они считали ее снобом. И никогда не принимали ее в свою компанию. Несмотря на отличные оценки, веселый нрав и дружелюбие, она не смогла завоевать их расположение. Напротив, дети только сильнее ее возненавидели. За то, что она всегда была впереди них.

Ее дразнили выскочкой и обходили стороной, будто она чумная. Сначала девочка пыталась исправить ситуацию, изменить их мнение, как старалась заставить родителей полюбить ее… Но одноклассники начали этим пользоваться для собственной выгоды. Тереза всегда давала всем списывать, лишь бы ее пригласили на перемене поиграть с ними в салки. Так продолжалось до тех пор, пока она однажды случайно не услышала, с каким отвращением о ней отзываются за ее спиной. Это открыло ей глаза.

И она ответила им тем же. Грубостью и высокомерием, в котором ее так любили обвинять. Любое поддразнивание сверстников она отражала словесными выпадами. Как она ни старалась убедить себя действовать по заповеди «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»[3], ей это не удавалось. В конце концов ее оставили в покое, не желая связываться. Тереза сконцентрировалась на учебе. И перестала тянуться к сверстникам. Они стали лишь серым шумом, назойливым фоном, который ее не интересовал. Только Ирэн удалось пробиться сквозь ее броню. Она была ее первой настоящей подругой. Переезд в Данверс стал бы глотком воздуха в этой удушающей реальности, если бы родители не последовали за ней.

Тереза никогда не играла ни в прятки, ни в настольные игры, не водила хороводы, как обычные дети ее возраста. Она выросла погруженной в свой мир. Лишенный красок. Серый. Иногда ей казалось, что она так и осталась ребенком. Но это не мешало ей относиться к людям так, как они того заслуживали. Тереза была острой на язык и не стеснялась говорить что думает. Окружающим это не очень нравилось. Она могла спокойно поставить раздражающего ее человека на место, никому не дать себя в обиду… Кроме родителей. Им она не могла и не хотела перечить. Проклятие! Девушка тряхнула головой, словно отгоняя от себя неприятные воспоминания.

Дом состоял из единственной комнаты с самодельными скамьями и столом. Интерьер дополняли лоскутные одеяла и расписанные орнаментом наличники окон. Но главным украшением были, конечно, толстые ветви дуба, «проросшие» сквозь пол и крышу домика. Тереза бережно провела пальцами по шероховатой коре.

— Ты его не срубил.

— Оно ведь живое.

Тереза подняла голову, сталкиваясь взглядом с черными, как тьма, глазами. Кто же ты на самом деле, Рафаэль Тернер? Как он мог быть таким чутким сейчас и отстраненным, ну… всегда?

— Люди хуже, — ответил он на ее безмолвный вопрос.

— Ты давно его построил? — поинтересовалась девушка, доставая блокнот.

— Много лет назад. С тех пор он пережил и бури, и снегопады. Мне часто приходилось его чинить, чтобы дом не развалился.

Рафаэль уселся на цветное одеяло, расстеленное на деревянном полу.

— Это место тебе дорого.

Девушка опустилась рядом с ним и прижала блокнот к груди.

— Помню, как целыми днями трудился, чтобы сделать его лучше, украсить мой маленький мир, заключенный в этом домике. Сначала я притащил сюда ковер из дома, который пылился у меня в комнате за дверью. Расстелил его, довольный собой. — Рафаэль усмехнулся, погружаясь в светлые воспоминания. — Собственноручно сколотил стол и две скамейки. Но мастер я был неумелый и все руки занозил. — В уголках его черных глаз появились веселые лучики морщинок.

— Ты приводил сюда друзей? — Она с любопытством смотрела на Тернера.

— Нет, ведь тогда это место перестало бы быть моим. Это единственное место, где я мог без опаски побыть один.

— Интересно… — Девушка задумчиво уставилась в окно, размышляя над его словами.

— Я почти могу слышать, как крутятся шестеренки в твоей хорошенькой голове. Даже не пытайся, радуга. Я выстроил такие барьеры, что ни тебе, ни кому-либо через них не пройти.

Просто воспринимай сказанное мной как факты, не нужно думать о причинах или ставить мне диагнозы.

— Даже в мыслях не было.

Ее улыбка была похожа на солнце, проглядывающее сквозь дождевые облака сначала робко, едва-едва, а затем все увереннее, освещая все вокруг своим светом. Он против воли улыбнулся ей в ответ. «Дерьмо. Я веду себя как идиот».

— Что насчет тебя? — спросил Рафаэль, прищурившись от яркого солнца, которое проникало через три окошка в домике на дереве.

Она растерянно посмотрела на парня, который уставился на нее в ожидании ответа.

— Где твое любимое место, Тереза?

Ее взгляд стал пустым, но она попыталась скрыть свой дискомфорт. Тонкие пальцы погладили корешок блокнота. Мгновение девушка молчала, подбирая слова. А потом просто призналась:

— Не знаю.

Рафаэль продолжал смотреть на нее с хмурым видом.

— У меня его нет.

— Почему?

— Я чуть больше года в Данверсе, — поспешила оправдаться она, пожав плечами. — Не успела найти.

Он никак не прокомментировал ее откровение, и Тереза почувствовала облегчение. Ей не хотелось слышать издевки или рассказывать о своем несчастном детстве, из-за которого у нее не было ни единого места, где она могла бы почувствовать себя в безопасности. Тишине. Покое. Радости.

— Погода испортилась, — бесстрастно заметил Рафаэль, глядя в сторону. — Вот это больше похоже на Данверс.

Неожиданно начавшийся ливень был таким сильным, что капли забарабанили по оконным стеклам, словно пытались ворваться в дом. Тереза скептически посмотрела на свои туфли и легкое нежно-голубое платье ниже колена. Ладно. После той проклятой ночи ей не привыкать переживать непогоду.

— Надеюсь, дождь быстро прекратится.

— Я тоже. Не хотелось бы застрять здесь с тобой. — Рафаэль лег на одеяло, играя своим серебряным кольцом. — Дел по горло.

— Не у тебя одного. Но раз уж нам пришлось… Можно извлечь из этого максимум пользы.

Парень поднял голову:

— Удиви меня.

— Давай выполним пару заданий. — Тереза порылась в розовом рюкзаке и достала оттуда листы. — Расскажи мне о себе то, чего не знают большинство людей.

— У меня ахроматопсия, — сообщил Рафаэль после недолгого раздумья.

— Что это значит?

— Нарушение зрения, при котором человек видит мир черно-белым.

Ее губы приоткрылись от удивления.

— Ого! Ты сейчас видишь все серым?

«Не с тобой».

— Да, но я воображаю цвета. — Рафаэль приподнялся на локтях. — Твоя очередь, радуга. Скажи мне то, чего не знает никто.

Девушка ответила почти сразу:

— Я мечтаю связать свою жизнь с музыкой. Мне очень нравится петь.

— Тогда какого черта ты забыла на психологическом? — нахмурился парень.

— Это уже второй вопрос, — отшутилась она.

— Мы здесь надолго, судя по погоде, так что валяй. — Он махнул рукой в сторону окна.

На улице все еще шел дождь, вода стекала по стеклу, образуя множество ручейков. Деревья угрожающе качались из стороны в сторону.

— Родители настояли на этом, — пожала плечами Тереза.

— И давно ты поешь?

— С детства.

— И ты не хочешь ничего предпринять для осуществления своей мечты? — спросил он без осуждения, с любопытством.

— На самом деле я думала об этом… Здесь, в Данверсе, конечно, мне делать нечего. Я собиралась отправить свои записи в студию, где сейчас проводят конкурс по отбору новых талантов… Если все удастся, получу приглашение в Лос-Анджелес. Вперед, навстречу мечте.

Он молчал.

— Что думаешь?

«Думаю, что не хочу, чтобы ты уезжала».

— Споешь мне? — попросил он тихо.

Ее щеки сразу раскраснелись от смущения и радости.

— Не суди строго.

— Хорошо, не буду, — пообещал парень и лег на бок лицом к ней.

Желтый. Сейчас он хотел видеть желтый. Цвет тепла и надежды. Стоило ей запеть, как ее нежный голос, словно звон серебряного колокольчика, разнесся по комнате, пробуждая в душе что-то прекрасное. Он закрыл глаза. Ему было спокойно. Впервые за долгое время.

* * *

Дорога до дома (Тернер великодушно решил проводить ее) прошла в полной тишине. Наконец показалась знакомая многоэтажка. Тереза неловко потопталась на месте и открыла рот, чтобы попрощаться, как вдруг… Он протянул ей маленький серебристый ключ. Девушка вопросительно посмотрела на Рафаэля, но он ничего не сказал, только развернул ее ладошку и вложил в нее ключик. Ее словно обожгло.

— Ты можешь приходить туда когда захочешь.

Выражение его лица было непроницаемым. Черные волосы упали на глаза, но он не потрудился их убрать, скрывая завесой взгляд, обычно полный пугающего холода.

— Разве ты не говорил, что хочешь сохранить это место только для себя? — затаила дыхание Тереза. Ее глупое сердце совершило кульбит в груди.

— Возможно, я нашел человека, который не испортит мой мир.

— Ч-что? Я думала…

— Тебе вредно думать, — с присущей ему язвительностью спустил он ее с небес на землю. — Увидимся завтра в четыре утра, радуга, — насмешливо заключил он и развернулся, намереваясь уйти.

— Стой! — Тереза едва сдержалась, чтобы не схватить его за руку.

Но Тернер послушно остановился. Девушка встала перед ним, сердито вглядываясь в его раздражающую ухмылку.

— Мы встретимся в десять.

— В четыре.

— Я сова.

— Ну, память у тебя хуже, чем у птицы.

— Как же ты меня бесишь, Тернер, — процедила она сквозь зубы.

— Примерно имею представление. Это взаимно.

Ей хотелось по-детски топнуть ногой. Этот придурок обладал магическим талантом выводить ее из себя своими выходками. Словно у него существовала кнопка «режим придурка» и он переключал ее, когда становилось скучно.

— Я не собираюсь никуда ехать в четыре утра, — упрямо заявила девушка, не желая уступать ему.

— Тебе и не придется. Завтра твоя очередь принимать меня в гостях, — самодовольно сообщил парень.

— Еще лучше.

— Вот и я о том же. Такая честь для тебя. Ты должна быть польщена, что тебе выпадает эта возможность, радуга, — надменно усмехнулся Рафаэль, намеренно провоцируя девушку. Ее черные глаза вспыхнули вызовом.

— Я сказала, в десять.

— Шесть, — нехотя пошел он на уступку.

— Восемь.

— Семь, и это мое окончательное решение.

— Гад, — пробормотала себе под нос девушка.

— Я не глухой.

— Рада за тебя.

Их препирательства были прерваны рыжим вихрем, который налетел на Терезу.

— Боже, я так волновалась! — Ирэн встряхнула подругу за плечи, прежде чем заключить в крепкие объятия.

— Прости, у меня батарейка села… — попыталась оправдаться Тереза, обнимая ее в ответ.

— Ну здравствуй, похититель друзей, — отстранившись от Терезы, проворчала Ирэн Рафаэлю.

— Ну здравствуй, рыжая, — в тон ей весело отозвался парень.

Тереза ощутила странный укол где-то под ребрами. Ей не понравилось, что Рафаэль, который не подпускал к себе людей, так легко общается с ее лучшей подругой. Словно она была ему симпатична. Может, их и впрямь что-то связывает? «Кошмар, я свихнулась», — ужаснулась девушка.

— Передай своему Другу, чтобы перестал меня доставать. — Ирэн сверкнула зелеными глазами, приблизившись к парню вплотную. — Он имел наглость перехватить меня на улице и пишет доставучие сообщения! — капризно сообщила она.

— Убеди меня.

— Что тут происходит? — не сдержалась Тереза, вопросительно переводя взгляд с подруги на Рафаэля.

— Ничего такого, что касалось бы тебя. — Парень усмехнулся, сунув руки в карманы.

— Я все сказала. — Ирэн прищурилась, продолжая играть с Рафаэлем в гляделки. — Не изображай из себя купидона, Тернер.

— С чего ты так решила? — Ухмылка на губах парня приводила Терезу в бешенство. — Может, я мог бы занять его место? — Рафаэль приподнял подбородок Ирэн, не прерывая с ней зрительного контакта. — Тебе бы это пришлось по вкусу, рыжая? — Его голос стал ниже, соблазнительнее.

— Бросаешь мне вызов, Тернер? — не осталась в долгу Ирэн.

Между ними повисло напряжение. Искрящееся, плотное, интенсивное… Тереза не сдержалась и пнула Рафаэля. Изо всех сил. Его лодыжка вспыхнула острой болью.

— Черт, — отшатнулся в сторону парень. — Ты спятила, мать твою?

— Упс, промазала, — неискренне улыбнулась девушка, хотя внутри у нее все кипело от откровенного флирта Рафаэля с ее лучшей подругой. — Целилась повыше.

Звонок, поступивший на телефон Рафаэля, спас ее от ответа, но мрачное обещание в его глазах не сулило ничего хорошего. «Вот ведь вредина», — возмущенно подумал он, направляясь домой и слушая новости от Дамиана.

«Господи Иисусе, прости меня! Гнев — это грех. Я не хочу испытывать это чувство. Пожалуйста, убереги меня от проделок лукавого, — мысленно молилась Тереза. — А вообще чего я так взъелась?!» — размышляла она, поднимаясь под щебетание Ирэн домой по лестнице. Внутри у нее до сих пор все клокотало от гнева и чего-то незнакомого. Словно… «Нет. Я не ревную.

С чего бы мне испытывать такие эмоции? Я просто хочу защитить Ирэн от негодяя», — заключила она. И тут рука вдруг нащупала ключ в кармане. Возможно, я нашел человека, который не испортит мой мир. Все уже стало невероятно запутанным.

Глава 7

«Это не сравнимо ни с чем, Рафаэль. Самое потрясающее чувство в мире, — говорил ему отец о гонках. — Словно у тебя выросли крылья и тебе подвластно что угодно. И если это у тебя в крови, то ты не можешь остановиться. Просто хочешь еще и еще, бесконечно. Потому что это и есть твоя жизнь — скорость, ветер в лицо и ощущение свободы».

Маленький Рафаэль с благоговением внимал каждому слову папы. Он всегда мечтал прокатиться сам, ощутить это необычное чувство, но из-за ахроматопсии это было невозможно. А к своему здоровью он относился серьезно. Слова отца, его черный «харлей» и страсть к гонкам навсегда отпечатались где-то на подкорке сознания. И чувство восхищения, волшебства до сих пор охватывало его каждый раз, когда он оказывался на треке.

Сосредоточившись, Рафаэль стал стал наблюдать за регистрацией мотоциклов. Там было много «кавасаки-250» и «ямах», несколько «дука-ти», мощные легендарные «августы», японские «сузуки-хаябуса», а также быстрые «стрит-файтеры», попадались и малокубатурные спортбайки «KTMRC-390». Все мотоциклы были вседорожниками, быстрыми и в прекрасном состоянии.

Ставки были сделаны, и Рафаэль знал, кто выиграет сегодня. Но даже предсказуемость не мешала ему наслаждаться атмосферой. Каждый, кто выходил на старт с решимостью покорить трассу, бросал вызов не только другим, но в первую очередь самой дороге. И судьбе. Шоссейно-кольцевые гоночные треки имели зоны вылета, и там не было таких препятствий, которые могли бы угрожать жизни гонщиков. Но никто не был застрахован от аварий и трагичных инцидентов.

Рафаэль видел все черно-белым, но это не мешало ему мысленно раскрасить байки. Наверное, вон та «ямаха» была черной, а новенький «кава-саки» с краю каким-нибудь красным. Да. Им бы подошел этот цвет.

Контролер стартовой линии начал отсчет. Люди, сидящие на специальной смотровой трибуне, подняли шум. Где-то среди них сидел и Вильям. Его друг был натурой утонченной, но ему тоже нравилось наблюдать за гонками. Рокот моторов заполнил воздух. Стартер махнул рукой, мотоциклисты сорвались с места и один за Другим полетели по трассе.

Первый круг. Злобный и жесткий вой приближающихся спортбайков надвигался неумолимо. Он был почти физически осязаем, будто все пространство заполнили сотни, тысячи крошечных смертоносных игл. Рафаэль сделал глубокий вдох, стоя у самой трассы, неподалеку от ограды. Спустя секунду мимо пронеслись сотни килограммов металла, резины и пластика, прочно слившиеся с человеческими телами в единое целое. Считаные мгновения, и вот они уже растворились вдали, оставив за собой лишь облако пыли и повисшее в прохладном воздухе эхо. «Это мой мир», — подумал Рафаэль и прищурился, глядя вдаль.

* * *

Сегодня было воскресенье, и Тереза пришла в храм на мессу. Торжественно звучал орган. Священник читал Евангелие, а потом возносил молитвы за всех собравшихся. На сердце у Терезы было спокойно и радостно. Как и каждый раз в церкви. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом умиротворения и единения с чем-то светлым и спокойным, утишающим боль и усмиряющим всякие нечестивые мысли. Меж тем у алтаря собралась очередь, и началось причащение.

— Эй, привет, — послышался чей-то шепот.

Девушка удивленно обернулась. Ее взгляд встретился с зелеными глазами красивого статного парня в футболке с Суперкотом. Уголки губ Терезы поднялись.

— Здравствуй.

— Я впервые на мессе, что нужно делать? — Парень выглядел растерянным и испуганным.

— Если ты исповедался и получил благословение священника, то сейчас можешь причаститься — принять Святые Дары, а потом помолиться, возблагодарить Бога за Его милость и любовь.

— Спасибо, что объяснила, — улыбнулся ей парень, и если сначала он показался ей симпатичным, то теперь, когда его глаза засверкали, а несколько непослушных темно-каштановых прядей упали на лицо, казался просто потрясающим.

Тереза смущенно отвернулась. Месса завершилась, и в церкви почти никого не осталось.

Дамиан неуверенно посмотрел на икону. Имел ли право он — человек, совершивший так много грехов, — находиться здесь? Его сердце забилось чаще. Парень поморщился, прикладывая руку к груди. Там находился кардиостимулятор. Его единственное спасение.

Он зажег свечу, потерянно глядя на одинокий огонек, а услышав тихие шаги, повернул голову. Тереза тоже зажигала свечу, задумчивая и немного печальная. Дамиан смотрел на изящную фигуру девушки, на то, как она молитвенно сложила руки. Темные ресницы трепетали. Она казалась ему похожей на ангела. Девушка уже было повернулась, чтобы отправиться к выходу, но Дамиан, поддавшись неведомому порыву, задержал ее за руку.

— Извини, я…

Тереза с любопытством посмотрела на него:

— Что?

— Как ты считаешь, если я делал плохие вещи, слишком ли поздно сейчас… — Он запнулся, не зная, как правильно выразить свое состояние.

— Ты уже здесь, и никогда не поздно, — уверила его девушка, поняв, что имел в виду незнакомец. — Если ты чувствуешь желание помолиться, то можешь это сделать.

— Разве Бог не посчитает меня лицемером? — усмехнулся Дамиан.

— Нет, не посчитает. — Тереза ободряюще коснулась его ладони. — Все хорошо. Не чувствуй себя недостойным молитвы. Если тебе жаль или ты ощущаешь вину за содеянное, это, наоборот, приближает тебя к истине.

— А если… если я помолюсь о том, кто умер, поможет ли это ему… там? — Он неловко ткнул пальцем вверх.

— Поможет.

Тепло ее маленьких пальцев грело руку Дамиана. Он слегка сжал ее ладошку в своей в знак благодарности.

— Спасибо. Я надеюсь… надеюсь, моей маме станет легче. Она мне снилась сегодня. — Он внезапно ощутил боль в глазах, словно туда попал песок.

Тереза кивнула так уверенно, что его страхи растаяли.

— Если хочешь, я могу помолиться с тобой, — предложила она тихо, словно боясь, что он откажется.

— Спасибо.

Дамиан не знал ее имени, но сейчас ему было хорошо, как никогда раньше. «Видели бы меня парни», — пронеслось в голове. Он, Дамиан Йохансен, отъявленный бабник, бывший гонщик и член группировки «Черные драконы», а ныне «Отброс», помощник Рафаэля, парень, занимающийся в «Тартаре» порочными вещами, стоит тут словно невинный мальчишка и молится. Только отчего-то именно это мгновение, эта девушка и это место что-то перевернули в нем…

* * *

Когда победитель снял шлем, Рафаэль замер. Это не мог быть он. Чертов Рик Скотт. Человек, который пытался изнасиловать Сару — сестру Марка. Человек, которого подозревали в убийстве молодой девушки по имени Лили — бывшей того же самого Марка. Человек, с позором изгнанный из города. Теперь он стоял перед ним.

— Рад меня видеть? — ехидно произнес Рик. Его светлые волосы прилипли к голове, серые глаза прищурились.

— Что ты забыл здесь? И под «здесь» я подразумеваю Данверс, — процедил сквозь зубы Рафаэль. — Тебе мало того, что Марк ударил тебя ножом? Пришел за добавкой?

— Ах, ты про ту мелкую царапину? У него остался уродливый длинный шрам, от груди до живота, после их с Марком потасовки. Стаймест ударил его почти ни за что. Подумаешь — подловил ночью в переулке его младшую сестру. Но этот поступок стоил Рику всего. Он потерял «Отбросы». Пустяки. Я его простил.

— Ты понимаешь, что испортил гонки и…

— Да, ты потерял кучу денег. — Рик криво улыбнулся. — На то и был расчет.

— Где Дейв?

— Тот сопляк, чей мотоцикл я забрал и вместо которого выступал? — уточнил негодяй.

— Осторожнее! — рявкнул Рафаэль, теряя терпение.

Ему хотелось выбить ублюдку зубы. За самодовольство, за ту неиссякаемую жестокость, которая в нем жила. Рик казался не человеком — зверем. Глядя в его глаза, становилось противно. Будто он залезал тебе в голову и нашептывал мерзости.

— Дейв в отключке.

— Что ты имеешь в виду? — вскипел Тернер, схватив подонка за шиворот, и толкнул к пустующей трибуне.

— Возможно, я случайно ударил его по затылку сильнее, чем планировал. Он жив.

— Это должно меня успокоить? — Рафаэль резко выдохнул. — За покушение ты сядешь в тюрьму. Потому что я звоню в полицию.

— Посмей это сделать, и я опубликую все материалы на Марка Стайместа. Да-да, мужа твоей любимой сестры. Как думаешь, поблагодарит она тебя за это? У меня есть голосовые записи, видео с камер наблюдения, когда Марк творил такие вещи, за которые светит срок. Подумай дважды, прежде чем злить меня, Рафаэль. Не волнуйся, на тебя у меня тоже достаточно компромата. Или, считаешь, весь Данверс забыл, каким монстром ты был в Академии? Похуже меня.

— Я не насиловал и не убивал, не смей сравнивать меня с собой, — скривился от отвращения Рафаэль.

— Да? А на то, что ты вытворял с Агнес в то время, мы просто закроем глаза? Было весело проделывать это с сестрой?

От мерзкого намека кровь у Рафаэля закипела. Он набросился на Рика и ударил. Так сильно, что тот согнулся пополам. А потом еще и еще. Рафаэль ненавидел воспоминания о тех временах, когда он совершал отвратительные поступки по отношению к своей сестре, не зная об их родстве.

Он бил Рика и не мог остановиться. Перед глазами стояла Академия, ненависть в глазах окружающих и постоянный страх. Его боялись. Его ненавидели. Рафаэль тяжело дышал, пытаясь справиться с гневом. Лицо Рика было залито кровью, но он смеялся, довольный тем, что сумел вывести Тернера из себя. Костяшки пальцев жгло.

— Итак, у меня к тебе предложение.

— Исчезни, Рик. Покинь Данверс. Тебе здесь не место.

— Ах, Рафаэль. — Парень театрально вздохнул и вытер разбитый нос рукавом комбинезона, оставляя на нем багровые следы. — Ты не считаешь, что это несправедливо? «Отбросы» были моей группой! Я был их лидером. Но ты просто занял мое место. Тебе придется подвинуться. Отдай мне мое, и никто не пострадает. Я обещаю.

— Ты смеешь ставить мне условия? — Рафаэль стиснул зубы. — Ты предал группу. Настраивал «Отбросы» против «Драконов». Я же установил мир. Тебе здесь, черт побери, не место. Радуйся, что Марк тебя не убил.

— Последний раз повторяю: либо верни мне мое законное место, либо прольется кровь.

— Удачи, — отмахнулся от него Рафаэль как от назойливой мухи.

— Ты об этом пожалеешь. Горько пожалеешь, но будет поздно. — Пристальный взгляд Рика сконцентрировался на рыжеволосом парне, который подошел к Рафаэлю.

— Все нормально? — обеспокоенно спросил Вильям, подходя к нему.

— Да, — раздраженно ответил Рафаэль, резко выдохнув.

Когда он повернулся обратно к трибуне, Рик уже исчез. Рафаэль не воспринимал придурка всерьез: Скотт давно растерял всю свою власть, но неприятное чувство подсказывало: они еще встретятся.

Глава 8

— Доброе утро, радуга!

Рафаэль сиял так, будто выиграл миллион долларов в лотерею, чего нельзя было сказать о мрачной девушке. Растрепанная и заспанная, она, уперев руки в бока, недовольно смотрела на гостя, который невозмутимо стоял на пороге ее дома.

— Утро добрым не бывает, — пробурчала Тереза, нехотя уступая дорогу парню, чтобы он мог войти в дом.

— Как всегда, жизнерадостна и приветлива, так держать.

Рафаэль усмехнулся как ни в чем не бывало и прошел внутрь. Девушка скорчила гримасу, передразнивая придурка, и отправилась на кухню заварить кофе. Единственное чудо, которое помогало ей быть в строю каждый день. Она не удивилась, когда Рафаэль поперся следом.

— Ну что? — не унимался парень.

— Чего тебе? — сквозь зубы раздраженно процедила она. Ей никак не удавалось избавиться от привычки ненавидеть мир по утрам.

— О чем думаешь?

— О том, что терпеть тебя не могу, Тернер.

— Я тоже тебя люблю.

Тереза скрипнула зубами, поставив на плиту турку с кофе.

— Ты всегда такая сговорчивая по утрам? — решил, кажется, окончательно достать ее парень.

— А чего ты хотел? Время видел?

— Мне казалось, что мы уже решили этот вопрос.

— Когда кажется, креститься надо, — фыркнула она.

— Ого, маленькая святоша возвращается.

— Пожалуйста, Рафаэль, помолчи, у меня голова болит. — Девушка поморщилась, следя за кипящим напитком.

— Отказываюсь принимать твое предложение, — усмехнулся он, разглядывая Терезу. Его позабавила ее пижама с Дартом Вейдером. Интересно, какого она была цвета?

— Никогда бы не подумал, что ты поклонница «Звездных войн», — удивленно прокомментировал он свое открытие.

Тереза сняла турку с плиты.

— Будешь? — обреченно предложила, смирившись с его неизбежным присутствием.

— Конечно, — улыбнулся Рафаэль.

Ее глупое сердце снова встрепенулось от вида ямочек у него на щеках. «Не смей, Тереза. Не смей вестись на это».

— Да, я фанатка этой франшизы. — Она положила себе сахара в кофе и разбавила его молоком. — Тебе добавить?

— Нет, благодарю.

Ого, значит, гадкий Тернер умеет быть очаровательным, когда захочет!

— А тебе нравится? — Она кивнула на изображение Темного Лорда, красующееся у нее на груди.

— Да, мне нравится любая тематика, связанная с космосом, звездами и небом. — Рафаэль сделал глоток и удовлетворенно хмыкнул. — Что думаешь о последнем фильме?

— Объективно?

— Разумеется.

— Мне нравится Кайло Рен в качестве антигероя, все это было увлекательно, но история словно свернула в другое русло. Было, бесспорно, радостно видеть старых персонажей, но атмосфера совсем не та… Словно оловянную ложку по-быстрому окунули в серебро и пытаются выдать за оригинал. Не уверена, что мне нравится то, во что они переродились. Наверное, я старомодна.

— Добро пожаловать на базу оппозиционеров, — просиял Рафаэль. — Но, согласись, сцена воссоединения была эпичной.

— Не буду спорить. — Тереза улыбнулась, делая глоток кофе. — Как тебе финал?

Каким-то магическим образом раздражение, вызванное ранним пробуждением, рассеялось под остроумные комментарии Рафаэля. Беседовать с ним было очень интересно. Их взгляды и мнения совпадали, и это доставляло ей радость. Но даже о том, в чем они расходились, спорить тоже было увлекательно. Не было никакой неловкости, ничего, что могло бы оттолкнуть. Разговор плавно перетек на другие темы.

— Ты считаешь, что он любил Мерседес? Даже после всего, что она с ним сделала? — полюбопытствовала Тереза, подперев голову рукой. Ей было интересно мнение Рафаэля о первой любви графа Монте-Кристо.

— Я считаю, что Дантес запутался.

— Разве мы не любим всего раз?

— Я так не считаю. Он просто встретил не своего человека.

— Думаешь, Гайде стала ей заменой?

— Нет, я считаю, что он по-настоящему полюбил ее, — задумчиво произнес парень. — Она стала его якорем. По крайней мере так вижу их чувства я. Не уверен, что хотел сказать автор. В любом случае каждый видит историю по-своему. А ты как считаешь?

— Мне нравится верить, что с ней он обрел счастье.

— Звучит хорошо.

— Никогда бы не подумала, что ты романтик.

— Грешен, — усмехнулся парень, веселые искорки вспыхнули в синих-синих глазах. — Ты только парням не говори, засмеют ведь, — притворно ужаснулся он.

— Я могила. — Она изобразила закрытый замок на губах и выкинула импровизированный ключ. — Не буду портить твою репутацию плохого парня.

— Премного благодарен, радуга.

Она хихикнула.

— Какое у нас задание на сегодня?

— Завести ребенка, — сообщил он обыденным тоном.

— Чего?! — поперхнулась очередным глотком девушка.

Рафаэль прикрыл лицо рукой, пряча улыбку, пока она кашляла.

— Нам нужен малыш для укрепления нашего союза.

— Ты что несешь, вредитель? — нахмурилась Тереза, когда наконец просекла дебильные шутки, которые он выдавал с каменным выражением лица.

Гаду удалось выставить ее дурой. Стыд и позор!

— Добро и свет, — невинно улыбнулся Рафаэль, потянувшись.

Она старательно игнорировала то, как задралась его футболка, и, проворчав что-то под нос, потянулась к бумагам, но парень их уже перехватил.

— Расслабься, красавица. Питомца нам завести нужно, — выдавил он сквозь смех. — Не дуйся.

— Ничего я не дуюсь…

— Серьезно, не обижайся. Ребеночка попозже сделаем, — подмигнул он ей, положив бумаги обратно на стол.

— Тернер! — возмутилась она, краснея. Подлецу удавалось ее смутить за доли секунды.

— Все, все! — Рафаэль вскочил на ноги и потянул ее к себе за рукав пижамы. — Раздевайся.

— Чего?! — Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Видела бы ты себя, маленькая. — Парень щелкнул ее по носу. — Ты в пижаме в зоомагазин поедешь? Я в принципе не против. Будет уморительно наблюдать за реакцией ценителей ситхов.

— Очень смешно!

— Это не я себе непотребщину представлял, радуга!

Она бросилась в спальню, громко хлопнув дверью под поддразнивания неугомонного Тернера.

* * *

— Собаки и кошки отменяются? — уточнила Тереза.

— У меня аллергия на шерсть.

— Можем сфинкса.

— Я тебя умоляю. — Рафаэль поморщился, изобразив рвотный позыв. — Сразу пристрели.

— Что тебе сделали лысые котики? — возмутилась девушка. — Они милые!

— Когда хочешь завести себе нечто похожее на выпотрошенного кролика — пожалуйста.

— Ничего подобного! — Тереза едва удержалась, чтобы не стукнуть упрямого гада. — Сам ты кролик! Они красивые!

— Вот и заводи себе такого. Наш питомец должен стать совместным выбором, а лысого зверя я не приемлю.

— Ты просто…

— Не утруждайся, — перебил ее Тернер. — Рыбки?

— Мне они не нравятся.

— Они молчат и не требуют ухода.

— Ну конечно! За ними особый уход нужен, а у меня нет столько времени, — упрямо возразила Тереза.

— Предлагай тогда свое.

— Попугай?

— Перья. Аллергия.

— Боже, да у тебя на все аллергия, неженка! — фыркнула она.

— Паук?

— Только через мой труп.

— Змея?

— Нет. Может, лучше крысу или хомяка?

— Шерсть.

— Да ты уже надоел, — проныла она. — У меня больше нет идей, я сдаюсь.

— О! — Рафаэль выглядел так, словно ему в голову пришла грандиозная мысль.

Тереза настороженно замерла:

— Мне уже страшно…

* * *

Они решили пойти в зоомагазин пешком. Точнее, Рафаэля в этом убедила Тереза. Погода была теплой, легкий ветерок трепал волосы и колыхал на деревьях молодые зеленые листочки.

— Как хорошо! — заулыбалась девушка, щурясь на солнце.

— Чего хорошего-то?

— Божья благодать. А разве нужен повод, чтобы радоваться обычному дню? Главное, что нет причин для расстройства.

Когда они проходили мимо парка, за Терезой увязалась белая кошка. Она так отчаянно мяукала и терлась о ее ноги, что ей пришлось остановиться.

— Пошли быстрее, — поторопил ее Рафаэль.

— Она голодная.

Девушка присела и погладила грязную шерстку. Кошка прильнула к ее руке, слегка толкнув головой. Рафаэль склонил голову набок, наблюдая за Терезой.

— Можем зайти в магазин. Я куплю ей чего-нибудь поесть, — сказала Тереза.

Он хотел было возразить, но Тереза смотрела на него так жалобно, что Рафаэль просто не мог этого сделать. Только кивнул. Просияв, девушка бросилась в ближайший супермаркет. Кошка робко двинулась к Рафаэлю, но тот отшатнулся в сторону, словно она была радиоактивной.

— Нет-нет, только аллергии мне сейчас не хватало. Твоя спасательница придет, и трись о нее сколько твоей кошачьей душе угодно, — проворчал он. «Здорово. Я теперь с уличными животными разговариваю. Вот к чему приводит общение с малышкой Браун», — усмехнулся он мысленно.

Вскоре Тереза вернулась, торжественно неся в руках одноразовую пластиковую посуду и специальный корм. Девушка нашла укромный уголок под деревом и устроила все для «обеда». Когда кошка принялась утолять голод, она печально улыбнулась:

— Жаль, что я не могу забрать ее с собой.

— Ты ей уже помогла, — успокоил ее Рафаэль. — Так сказано в твоей Библии? Делать добрые дела?

— Нет, дело не в этом. Я делаю это не потому, что обязана… Нет. Просто не могу пройти мимо. Если в моих силах кому-то помочь, я это сделаю. Потому что это делает меня саму счастливой, — просто ответила девушка и тронула Рафаэля за рукав. — Пойдем?

— Идем, радуга.

Может, для нее такие поступки были пустяком, но Тернер задумался. Быть счастливой, делая счастливыми других? «Возможно, в этом есть смысл».

* * *

— А она милая, — тепло улыбнулась девушка, держа в руках черепашку.

Тернер отправил за ними машину, и сейчас они направлялись к парковке.

— Согласен, — одобрил Рафаэль, наблюдая за животным. Крошечный малыш ткнулся головой в его ладонь в поисках ласки. — Назовем его Мефистофель.

— Ты это серьезно? — ужаснулась Тереза, аккуратно тронув блестящий панцирь черепахи.

— Очень даже серьезно, — прищурился парень. — Ты посмотри на его хитрые глазки.

— Я не стану его называть именем злого духа! Это оскорбительно!

— Все, уже назвали! Меф! — Рафаэль вытянул руку, и черепашка отозвалась, переползая в его раскрытую ладонь. — Хороший мальчик.

— Меф?!

— Что-то не нравится? — сладко улыбнулся он.

Тереза только покачала головой. Ее губы непроизвольно дернулись в ответной улыбке.

— У кого будет жить?

— Может, у тебя? Я часто отсутствую. Но могу брать его на выходные к себе. И естественно, буду навещать Мефа в другие дни.

— Договорились.

Тереза бережно забрала у него черепаху и посадила в домик, погрузив тот на заднее сиденье машины Рафаэля. Парень великодушно позволил ей сесть за руль, отпустив на время водителя, и они тронулись в путь. Девушка молчала, украдкой поглядывая на Рафаэля. Он казался умиротворенным.

— Долго пялиться будешь? Знаю, я красивый, но следи за дорогой, — не удержался Тернер.

— И ужасно скромный, — тихо фыркнула девушка.

— Не подумай, я вовсе не против.

— Да вот все хотела спросить… — запнулась Тереза.

— О чем же?

— Мы с тобой теперь… друзья? — робко поинтересовалась она.

Рафаэль замолчал. Надолго. Тишина была неловкой, и Тереза уже проклинала себя за дурацкий вопрос. Ну зачем было все портить?! Но ей просто хотелось внести конкретику… Она уже подумала, что Тернер так и не ответит, но тут Рафаэль повернулся к ней:

— Ты умная. — Он загнул палец. — Нам нравятся одни и те же книги, фильмы и сериалы. — Загнул второй. — Ты, как и я, любишь аниме, и нас обоих дико раздражает Саске. — В ход пошел третий. — И главное, ты не вешаешься на меня и уважаешь мои личные границы, — загнул он четвертый. — Этих причин достаточно, чтобы повысить тебе ранг.

— Какая честь! — тихо рассмеялась Тереза.

— Так что ты теперь моя подруга, да. Пожалуй, первая. Можешь гордиться.

— Ого, я искренне польщена.

— Признаюсь, сначала я собирался тебя проучить, устроить что-то наподобие игр разума, но потом… Скажем так, Саске сыграл ключевую роль.

— Что ж, рада нашему новому… союзу, друг.

Тереза улыбнулась ему и хотела было протянуть руку, но вовремя сдержалась. Рафаэль, к счастью, этого не заметил.

* * *

— Значит, гонки у нас запланированы аж через две недели? — поинтересовался Ви, морщась от едкого сигаретного дыма, который выдыхал Рафаэль, пока они сидели у него на балконе.

— Да.

— Очередной хардкор? — уточнил осторожно.

— Так точно.

— А что до этого делать будешь?

— Пока не решил, — неопределенно пожал плечами Рафаэль.

— Тебе неинтересны бои, ведь так? — Вильям что-то усердно рисовал, держа альбом на коленях.

— Конечно, я не собираюсь портить свое лицо или кому-то что-то доказывать, — усмехнулся парень. — Так поступают дураки, у которых гормоны зашкаливают и которым некуда девать свою неугомонную энергию.

— Бога ради, иногда ты такой занудный. Как старик.

— Я просто рассчитываю все свои действия, а не кидаюсь в пламя сломя голову, как полоумный идиот.

— О, слово «зануда» обрело новый смысл?

— Пошел ты… — миролюбиво улыбнулся Рафаэль, потушив сигарету в пепельнице.

— Значит, ставки делать будешь?

— Да, мне нравится составлять схемы. Люди так предсказуемы, и я люблю быть на шаг впереди всех.

— Порой ты меня пугаешь, — усмехнулся Вильям, продолжая возиться с новым рисунком.

Его мысли были далеко. Парень думал о том, что собирается нанести еще один визит Ирэн. «Не знаю, чем она меня так зацепила, но я не сдамся, пока не заполучу ее… Хотя бы снова в свою постель».

* * *

— Он уже пинается? — мягко улыбнулся Тернер, общаясь ночью с сестрой по скайпу.

Они созванивались почти каждый день.

— Да. — Темноволосая стройная женщина просияла и прижала руку к округлившемуся животу. Ее голубые глаза сверкнули радостью. — Я скоро превращусь в шарик на ножках, — пожаловалась она брату.

— Ты выглядишь такой же стройной, как и раньше, сестренка, — успокоил ее Рафаэль.

— Учись, — проворчала Агнес мужу.

— Да что я опять сделал не так?! — послышался стон Марка. — Твои перепады настроения сводят меня с ума, мышка.

— Что-то не нравится? — Агнес с вызовом прищурилась и наклонилась куда-то за камеру.

— Моя девочка самая красивая на свете, — послышалось вскоре сквозь смех.

— Я сейчас блевану, — простонал Рафаэль. — Поберегите мои глаза.

— Все, Тернер, исчезни, нам нужно срочно уединиться для грязных делишек, — нахально заявил Марк.

— Фу! — Рафаэль скривился как от лимона. — Я тебя прибью, идиот. Не забыл, что о моей сестре говоришь?

Агнес рассмеялась и смущенно прикрыла лицо.

— Прости, прости, договорим в следующий раз, ладно?

Она пискнула, когда Стаймест потащил ее куда-то, как пещерный человек, бесцеремонно вырубив камеру.

— Неандерталец, — проворчал Рафаэль. — Но главное — Агнес счастлива.

* * *

Тереза внимательно читала Новый Завет, как вдруг тишину спальни нарушила вибрация мобильного. Сердце подскочило к горлу, когда она увидела, от кого сообщение.

Будильник Тернер: «Спишь?»

Радуга: «Да».

Рафаэль усмехнулся ее ответу, присев в кровати.

Будильник Тернер: «Как там наш ребенок?»

Тереза закатила глаза.

Радуга: «Ждет встречи с папочкой».

Будильник Тернер: «Позаботься о нем».

Радуга: «Спи уже, заботливый ты мой».

Будильник Тернер: «А как же поцелуй на ночь?!»

Тереза тихо рассмеялась, чтобы не разбудить Ирэн, которая сегодня уснула на диване в ее комнате после очередной тусовки.

Радуга: «Придется тебя разочаровать, дорогой».

Будильник Тернер: «Мне скучно, подруга».

Радуга: «И? Не могу ничем помочь. Я сплю».

Будильник Тернер: «Взбодрись, радуга».

|1 Прикрепленное фото|

Девушка чуть не выронила мобильный из рук. Щеки вспыхнули от смущения и прилива тепла. Естественно, придурок не мог прожить ни секунды, чтобы не поддразнить или не спровоцировать ее. Черт бы побрал этого негодяя! Парень прислал ей фото, на котором он, обнаженный по пояс, развалился на кровати и ухмылялся Терезе гаденькой улыбочкой.

— Сволочь, — буркнула девушка. — Но хорош.

Ему, кажется, было мало шести кубиков, раз он натренировал свое потрясающее тело до идеальных восьми. Ну конечно. Чего и следовало ожидать. Перфекционист во всем. Типичный Тернер. Самодовольный, высокомерный, холодный. А еще чертовски остроумный, честный, умеющий ее развеселить, милый и веселый.

Радуга: «Это что еще за обнаженка, бессовестный?!»

Будильник Тернер: «Эй, это ведь не мой младший! Незачем возмущаться».

Радуга: «Придержи уроки анатомии для тех, кто в этом заинтересован».

Будильник Тернер: «Я просто поделился с тобой своей очаровательной улыбкой, извращенка».

Радуга: «Жене своей будущей присылай такое… друг мой».

Ответ пришел незамедлительно.

Будильник Тернер: «Вот я и прислал… женушка».

Ну и как прикажете злиться на него, когда он несет эту милую чепуху?..

Будильник Тернер: «Кстати, а как бы ты хотела, чтобы я сделал тебе предложение?»

Радуга: «В храме».

Будильник Тернер: «Да будет так».

Тереза смущенно рассмеялась, откинувшись на подушку. Ее сердце билось как сумасшедшее, а щеки горели. Она закрыла глаза, вдруг осознав кое-что важное. Катастрофа. Этот парень постепенно завоевывал ее сердце. И что еще хуже, ей очень сильно хотелось ему это позволить…

Глава 9

— Ой, я совсем забыла, что нам сегодня нужно на лекцию!

Тереза в панике копалась в шкафу, перебирая одежду на выход. Она ненавидела опаздывать почти так же сильно, как просыпаться рано по утрам.

— Да ладно тебе, препод отлично справится без нас, — пропела Ирэн, подкрашивая губы красной помадой.

В отличие от Терезы подруга пребывала в своем типичном беззаботном настроении. Мало что могло выбить ее из колеи.

— Ты в этом собралась? — Ирэн поморщилась, двумя пальцами приподняв подол шелкового желтого платья с подсолнухами.

— Да, а что?

— Оно бабушкино. Ты из какого века?

— Из восемнадцатого, — отшутилась Тереза. — Не пытайся, буду одеваться так, как мне нравится.

— Все-все, молчу, — рассмеялась Ирэн.

Она давно оставила попытки вразумить подругу и приобщить ее к миру моды. Тереза чувствовала себя комфортно в своей одежде, и это, в принципе, было самое важное. Только вот удержаться от подколов было чересчур сложно. Впрочем, девушки давно приспособились к шуткам друг друга, поэтому им было хорошо вместе. Тереза распустила волосы, и они упали ей на спину красивым волнистым каскадом.

— Можно я тебя накрашу? — Ирэн схватила косметичку и преградила подруге путь.

— Как тогда в клуб? — Тереза прищурилась, сложив руки на груди. — Спасибо, не надо.

— Обещаю не переборщить!

* * *

Рафаэль не знал, какого черта поперся в университет на никому не нужную лекцию. Обычно он проводил это время с пользой, занятый делами клуба, разрабатывая схемы новых игр или же разбирая бумажки по налоговому учету своей фирмы. Да можно было хотя бы оформить их проект, а не тратить время попусту… Хотя нет. Он прекрасно знал, зачем поперся.

Маленький эфемерный черт на его плече вкрадчиво нашептывал, что Тереза почти на девяносто девять процентов отправилась сегодня навстречу знаниям. А как же иначе. Девочка не пропускала ни одной пары со своим синдромом отличницы. И теперь, по всей вероятности, заразила и его.

Рафаэлю было любопытно посмотреть на ее реакцию, когда он явится туда. Они ведь последние две недели в основном проводили время только вдвоем. Часто гуляли, иногда зависали у нее дома, выполняя очередной идиотский пункт проекта. Который, к слову, уже очень нравился Рафаэлю. Но они с Терезой обычно не ходили в общественные места, не знакомились с друзьями друг друга, не посещали одни и те же вечеринки. Не потому, что ему было стыдно показаться рядом с ней. Все было гораздо проще. Ему хотелось проводить время только с Терезой. Не растрачивая внимание на других людей.

За это время он узнал о ней так много, что Тереза открылась для него с новой стороны. Она была забавной и смешила его, а еще чертовски ранимой. Тем не менее его грубые шутки не обижали ее, и вскоре девушка уже научилась подкалывать его в ответ. Они и правда стали друзьями. Да, она не знала о его кошмарном прошлом, или о причине его панических атак, или о том, почему ему противен любой физический контакт. Но рядом с Терезой его приступы теперь проявлялись реже. Положительная, мать твою, динамика. Рафаэлю не хотелось прыгать с места в карьер. Всему свое время. Рано или поздно она узнает. Ему хотелось отсрочить этот момент как можно дольше.

Рафаэль пришел на занятия немного раньше. Ему не особо хотелось привлекать всеобщее внимание, но без этого не обошлось. Как только он вошел к аудиторию, все сразу затихли.

— Господи…

— Можно просто Рафаэль, — заученно улыбнулся он, и по аудитории пробежал восторженный шепот.

Конечно, как всегда. Так было и в Академии, только тогда его больше боялись. Сейчас же девушки в открытую предлагали ему себя. Ни одна пара не проходила без того, чтобы ему не всучили номер телефона или же не попытались подсесть.

Он приметил себе место у окна и сразу бросил сумку на соседнее место, чтобы никто его не занял. Спасибо, но быть облапанным ему хотелось меньше всего. «Как я вообще выжил в Академии?» Казалось, с годами он становился все более асоциальным.

Рафаэль обвел студентов взглядом и разочарованно выдохнул. Терезы нигде не было. И чего ради, спрашивается, он тогда пришел? «Идиотизм, зря только притащился…» — подумал он раздраженно и вдруг нахмурился. А если с радугой что-то случилось? Хотя что такого могло произойти? Они переписывались до самого утра.

Неужели за эти несчастные несколько часов произошла катастрофа?

Уже вошел преподаватель, строгий мужчина лет пятидесяти, чью фамилию Рафаэль так и не смог запомнить. Он с хмурым видом подключил флеш-карту к ноутбуку, выводя презентацию на интерактивную стену. Рафаэль достал наушники и приготовился было страдать ближайшие полтора часа, как дверь открылась.

— Извините, можно?

Запыхавшаяся девушка топталась на пороге, неумолимо краснея. За ее спиной стояла Ирэн, скучающе осматривая аудиторию. Опять дурацкие занятия. Ей, конечно, нравилась будущая профессия, но порой было невыносимо скучно посещать все эти унылые лекции. Но ее взгляд неожиданно зацепился за знакомую фигуру. Рафаэль Тернер собственной персоной. Глаза у девушки загорелись, как у ребенка, который заметил подарок. Чем холоднее он был, тем больше ей хотелось подобраться ближе. Всем вокруг нравился этот подлец. И она не была исключением. У нее не было плохих мыслей, просто тянуло к Тернеру. Если бы они начали встречаться, она бы не волновалась о том, что привяжется. Не было бы никаких выматывающих чувств, как это грузом висело бы с Вильямом. С Рафаэлем в эмоциональном плане все было бы намного проще. Да, она была переменчивой до ужаса. Влюбчивой. Немного стервозной. Но он ей правда нравился.

Хотя бы за то, как тепло относился к Терезе. Значит, не так уж он и плох.

Преподаватель махнул рукой, проворчав что-то типа «еще одно опоздание». Словно она хоть раз опаздывала прежде! Тереза еще раз неловко извинилась и поспешила занять свободное место. Вывалив на стол толстую тетрадку и груду разноцветных маркеров, она принялась старательно записывать, следя за мелькающими слайдами.

Рафаэль не отрываясь смотрел на нее с того самого момента, как она появилась в аудитории. На хрупкие пальцы, которые держали ручку, пока вторая рука придерживала раскрытую тетрадку. На едва заметную складку на лбу, когда она морщилась, досадуя на то, что не успевает за быстрым темпом преподавателя. Ему хотелось разгладить эту маленькую черточку на ее лице. На губы, накрашенные прозрачным блеском, которые она то и дело покусывала. Рафаэль подпер щеку рукой, продолжая с упоением разглядывать Терезу. Какая же она красивая! Хрупкая, маленькая, в закрытом, совсем несоблазнительном платье. Ему представлялось, что платье обязательно оранжевое. Он был в линзах, но они не позволяли ему видеть цвета так, как видели их нормальные люди. Тем не менее рядом с Терезой он хотел их воображать. И ему казалось, что он видит. «Такая красивая…»

У Рафаэля было много пороков и грехов, но ложь никогда не числилась в этом списке. Он не привык лгать людям, а особенно самому себе.

Поэтому он взял смартфон и написал ей сообщение. Пора было привлечь внимание поглощенной учебой девушки. Не зря же он все-таки прибыл сюда.

Будильник Тернер: «Мне нравится твое платье. Такое милое. Ты как маленькое солнышко».

Тереза пару секунд разрывалась между тем, стоит ли продолжать писать или же проверить мобильный, который завибрировал, оповещая о новом уведомлении. Но все-таки выбрала второе. Прочитав сообщение, она смущенно улыбнулась и начала растерянно оглядываться, пока не заметила его.

Рафаэль наклонил голову в шутливом поклоне, ухмыльнувшись ей. Терезу приятно удивило, что он здесь, хотя было немного непривычно общаться с ним вне их личного пузыря. Рафаэль кивком показал на свой телефон.

Радуга: «Спасибо».

Будильник Тернер: «Почему ты опоздала?»

Радуга: «А сам не догадываешься?»

Рафаэль усмехнулся. Да. Они немного переборщили прошлой ночью — забыв о времени, общались до самого утра.

Будильник Тернер: «Прости, моя сладкая. Ты же знаешь, время с тобой летит незаметно».

Щеки у Терезы вспыхнули.

Радуга: «А ну-ка прекрати флиртовать».

Будильник Тернер: «Хочешь лишить меня единственной радости в жизни?»

Тереза покачала головой, глупо улыбаясь, и вернулась к лекции. Ирэн ощутимо пихнула ее в бок.

— С каких это пор Тернер приходит на пары?

— Без понятия. — Тереза пожала плечами. — Потянулся к знаниям, наверное.

Будильник Тернер: «Мне одиноко, маленькая. Развлечемся? У меня есть несколько вариантов».

Тереза фыркнула, строча ему ответ. Подлюга, кажется, поставил своей сегодняшней целью отвлечь ее от занятий любым способом.

Радуга: «Даже знать не хочу, что ты там предлагаешь, вредитель».

Будильник Тернер: «Хотел всего лишь показать тебе свою татуировку „Отбросов“, а ты как всегда».

О времени его обучения в Академии ей было известно не много. Рафаэль обычно предпочитал обходить эту тему стороной. Тереза обернулась и наткнулась на его нахально-раздевающий взгляд. Рафаэль откровенно соблазнял ее.

Радуга: «Ну и где она?»

Ее пальцы немного подрагивали в предвкушении.

Будильник Тернер: «Увидишь сегодня. Если отважишься, конечно».

Радуга: «Отважусь на что, приятель?»

Она попыталась перевести все в безопасную зону дружбы. Но у Рафаэля сегодня были другие планы.

Будильник Тернер: «Раздеть меня, разумеется. Я буду рад помочь тебе исследовать мое тело. Что скажешь, красавица?»

Девушка, опешив, чуть не выронила телефон из рук. Не мог же Рафаэль всерьез это писать?! Или все же мог?

— Ты чего так раскраснелась? — поинтересовалась Ирэн, с подозрением поглядывая на подругу.

— Душно здесь.

Будильник Тернер: «А это я еще в штанах, детка. Уверен, без них нам будет гораздо веселее».

Тереза резко втянула носом воздух. «Не смей, не смей оборачиваться… Не надо…» Она повернула голову в его сторону, натыкаясь на ехидный взгляд. Рафаэль опустил глаза, взглядом намекая, где прячется его татуировка.

Радуга: «Зачем тебе снимать штаны?»

Будильник Тернер: «Чтобы показать тебе своего др… Татуировку…»

Радуга: «Она… внизу?»

Будильник Тернер: «Увидишь. Можешь даже потрогать. Разрешаю».

Девушка порывалась упрямо написать, что не станет этого делать, но вдруг решила сменить тактику. Он ведь только и ждет ее смущенного отказа. Но что, если она поддастся его настроению? Как тогда Рафаэль отреагирует, интересно?..

Радуга: «Руками или губами?»

Девочка наконец решила поиграть с ним.

Будильник Тернер: «Мне нравится твой язык».

Вот и растолковывай, какой смысл он вкладывал в эту фразу… Тереза прерывисто выдохнула, ощутив проклятых бабочек в животе.

— Tea, — снова послышался голос Ирэн.

Ей безумно хотелось обернуться к Рафаэлю. Посмотреть, вызывает ли она у него такую же реакцию, как и он у нее. Или это просто шутки?..

— Тереза.

— Что? — наконец отозвалась девушка, заставив себя посмотреть на подругу.

— Между тобой и Рафаэлем что-то есть? — напрямую спросила та шепотом.

На миг Тереза растерялась. С каких пор Ирэн интересуется этим вопросом?

— Ты же знаешь, мы делаем совместный проект.

— Я о другом. — Рыжая поджала губы, постукивая ручкой по столу. — Он тебе нравится?

— Мы друзья.

Терезе не нравился интерес, который Ирэн даже не пыталась скрыть. Во время их прошлой встречи она заметила искру между ними, но постаралась закрыть на это глаза, списав все на свою бурную фантазию. Теперь же понимала, что заблуждалась. Ирэн и правда нравился Рафаэль. Только вот вряд ли парень захочет стать очередной галочкой в ее списке. Хотя Тереза прежде такого за Ирэн не замечала — первых шагов навстречу мужчине. К тому же Вильяму она демонстрировала холод с таким завидным постоянством, что любой на его месте давно бы сдался.

Ирэн намотала рыжую прядь на палец, продолжая пытливо вглядываться в лицо Терезы.

— Значит, ты будешь не против, если мы начнем встречаться?

Девушка усмехнулась, пряча раздражение:

— Почему это я должна быть против?

— Ян спрашиваю, чтобы узнать. Не хотелось бы ненароком чужого парня увести, — снисходительно объяснила Ирэн.

Тереза стиснула зубы. «Удачи. Сдвинуть глыбу айсберга проще, чем растопить Рафаэля».

— Никаких проблем. Благословляю вас, — натянуто улыбнулась она, возвращаясь к лекции.

Тереза старалась сконцентрироваться, но мысли постоянно разбегались. На душе кошки скребли. Ирэн и правда влюбилась в Рафаэля? Она ведь даже не знает его! Повелась на образ плохого мальчика? «Какое мне дело. Пусть делают что хотят. Не маленькие, разберутся сами».

Остаток лекции прошел как в тумане. Преподаватель попрощался со студентами, и все стали собираться. Тереза была сердита, расстроена, а еще напугана. Тем, что потеряет друга. Тем, что, может быть, она в его жизни значит не так много, как он для нее. Тем, что ее настроение стало от него зависеть…

Эти эмоции были такими новыми. К Джеймсу она подобного не испытывала. Ее жених был привлекательным, и девушки постоянно вертелись рядом. Тем не менее ей всегда было наплевать, уделяет тот кому-то внимание или нет. Но сейчас все было совсем по-другому…

— И о чем это моя радуга задумалась? — послышался вкрадчивый голос, от которого ее мигом пробрало до мурашек.

— Напугал, тьфу! — отшутилась девушка, отпихнув от себя Рафаэля.

Тот уселся на край ее стола. Прикосновение девушки вновь не причинило ему дискомфорта.

— Красивая. Очень.

Он протянул руку и коснулся ее щеки. «Все еще приятно».

— Ты уже говорил.

Тереза тихо рассмеялась, наслаждаясь прикосновениями, и невольно прильнула к его ладони.

— Привет! — соблазнительно улыбнулась Ирэн, вмешиваясь в разговор.

— Добрый день.

— Так официально, — усмехнулась девушка, вклиниваясь между ними.

Рафаэлю пришлось соскочить со стола и отступить на шаг, прервав контакт с Терезой. По его лицу было видно, что это ему совсем не понравилось. Тем не менее он ухмыльнулся.

— Предложения, рыжая?

«Начинается…» Тереза торопливо собрала вещи со стола и впихнула в рюкзак.

— Тебе составить список? — Ирэн прищурилась, глядя ему в глаза.

У них с Рафаэлем была не такая большая разница в росте, как у него с Терезой — та едва доставала до его груди.

— Оставляю вас насладиться беседой.

Тереза протиснулась мимо них и направилась к двери. У нее не было ни малейшего желания наблюдать за тем, как они снова будут флиртовать друг с другом. Очевидно, это просто манера Рафаэля общаться с женским полом. А она, глупая, любое проявление интереса принимает за чувства из-за недостатка внимания.

Злые слезы жгли глаза. Да провались все!

«Я просто дура. И почему так сильно злюсь? Рафаэль ведь мой друг. Он имеет право флиртовать с кем угодно. Даже с Ирэн. Да и у меня самой есть парень, я не должна так остро реагировать. Тогда почему мне больно?»

Она раздраженно вытерла мокрые глаза рукавом.

— Tea, подожди, — послышался голос Рафаэля у нее за спиной. — Ты куда?

— Домой, — просто ответила девушка, не останавливаясь.

— Я тебя провожу.

— Не надо, — отрезала Тереза, не замедляя шага, когда Рафаэль поравнялся с ней.

— Что случилось, радуга? Ты чем-то расстроена? — Его голос был полон беспокойства и нежности.

От этого ей почему-то стало только больнее.

— Голова болит. Домой хочу. — Взглянув украдкой на него и наткнувшись на его хмурый взгляд, она добавила: — Без тебя.

— Я тебя чем-то обидел? — не отставал парень. — Скажи мне.

Тереза только прибавила шагу. Они вышли во двор кампуса.

— Нет.

— Я твой друг и имею право знать, где накосячил, детка.

Он мягко коснулся ее руки, заставляя остановиться. Тереза замерла. Каждый раз, когда Рафаэль, избегающий прикосновений, дарил их ей, у нее что-то сжималось в груди. Ну и как ему объяснить то, чего она сама пока не понимала? Она тяжело вздохнула. Выдохнула. Немного успокоилась.

— Разве ты не должен быть сейчас рядом с Ирэн?

— С чего бы это? — поморщился Рафаэль.

— Она вроде как тобой заинтересована, — пробормотала Тереза, глядя себе под ноги.

— Ну а я вроде как заинтересован тобой, — передразнил он девушку и крепче сжал ее ладонь.

Тереза замерла. Все остановилось. Воздух покинул легкие. И сердце заколотилось часто-часто.

Она наконец посмотрела на Рафаэля, столкнувшись с черной бездной его глаз. Только сегодня его взгляд не был пустым и скучающим. В холодной пропасти гасли и зажигались звезды. Колючие. Ранящие.

— Что ты такое говоришь… — прошептала девушка, не обращая внимания на других людей, проходящих мимо и с любопытством оглядывавшихся на них.

— Всего лишь правду.

Она попыталась двинуться дальше, но он потянул ее на задний двор, который был закрыт от чужих глаз и пустовал.

— Послушай, Рафаэль, ты можешь встречаться с кем угодно. Меня это не расстраивает, честно. Может быть, тебе понравится… — невпопад пробормотала Тереза.

— Не понравится. Мне только с тобой нравится, — отрезал Рафаэль и сам замер от своих слов.

Святой Боже! Тереза затаила дыхание. Его слова выбили почву из-под ног. Он смотрел на нее так, словно видел нечто, больше никому не доступное. Будто знал о ней все, даже те потаенные эмоции, которые она в себе старательно подавляла. И от этого ей хотелось смеяться и плакать одновременно, и было ни капли не легче, наоборот.

А он продолжал. Впервые обнажая то, что он никому другому не показывал. Словно она могла заглянуть в самую глубину его души. И вот он весь перед ней. Колючий, сложный, весь из острых ледяных граней… Уязвимый, робкий, испуганный. Щемящий трепет в груди поразил Рафаэля. Что-то надсадно ныло, тянулось терновой нитью и билось в каждой клетке тела. Почему ему больно? «Я что, начал что-то испытывать к ней?» Рафаэль чуть не содрогнулся от внезапного, совершенно неожиданного приступа паники. Крепко зажмурился. Легкие сжались от острого недостатка воздуха. Дерьмо. Только не перед ней… Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… Но ее теплые пальцы крепче сжали его ладонь, отгоняя удушливую тень страха, прежде чем паническая атака возьмет над ним верх. И дышать стало легче.

— Все хорошо, я здесь.

Ее рука скользила по костяшкам пальцев туда-сюда и каждый раз, когда добиралась до края, исчезала, а секундой позже появлялась на другом краю кисти.

— Я с тобой.

Ее голос удивительным образом успокаивал его. Он видел в ее глазах снег в океане. Красиво. Как всегда, дух захватывает. И забота. Так много этой чертовой заботы, беспокойства за него, что он едва мог дышать. И вместо того, чтобы оттолкнуть, убежать, спрятаться, как он обычно делал со всеми, Рафаэль нагнулся и крепко обнял Терезу.

Вздох сорвался с ее губ. Но девушка поднялась на цыпочки, принимая его. Он ткнулся носом ей в шею. Словно ища убежища. Ласки, которую никогда не получал. Капельки тепла. Единственное место, где бы не орали эти тошнотворные голоса в голове… Она не решалась пошевелиться, чтобы не спугнуть его. Только дышала. Едва-едва. Каждый стук сердца посвящая ему.

— Ты со мной, — сказал он, словно убеждая самого себя в этом. — Tea, — лаская ее имя тысячами льдин.

Тереза осторожно погладила его по голове. Зарываясь пальцами в его волосы. Мягкие волнистые пряди были очень приятными на ощупь. Ей так давно хотелось это сделать…

Рафаэль крепче прижал ее к себе. Так сильно и вместе с тем удивительно бережно, будто она какая-то хрупкая драгоценность, которую нельзя выпустить из рук, ведь она непременно разобьется на тысячу мелких осколков. Она не знала, что так сильно каждый раз его пугает. Но чувствовала: Рафаэль не хочет об этом говорить. Тереза никогда не стала бы давить на него или пытаться выведать его тайны любым путем. Вместо этого она просто была рядом.

«Ну и зачем ты ей такой слабый?» Рафаэль помотал головой. Не станет больше его слушать. Хватит. У него есть собственное маленькое солнышко. Которое умудрилось нафантазировать себе невесть чего. Глупышка. Словно ему был нужен еще кто-то, кроме нее. Словно Рафаэль вообще был с кем-то таким внимательным, как с ней. Неужели она и правда не видит?..

Он склонил голову, вдыхая запах карамели и фруктов. Рука скользнула по ее плечам, пальцы зарылись в волосы. Tea неосознанно потерлась затылком о его прохладную ладонь.

— Спасибо, маленькая.

Сердце защемило от нежности, и она сморгнула слезы. Рафаэль немного отстранился и улыбнулся ей. Так широко, что глаза у него заблестели, а в уголках собрались маленькие морщинки.

— У тебя нос покраснел, — хрипло рассмеялся он.

— Это ты во всем виноват. — Девушка смешно шмыгнула носом. — Стоит тут, трогательные речи толкает, вредитель.

Рафаэль слегка ущипнул ее за щеку:

— Пойдем. — Он сунул руки в карманы и направился к выходу из их убежища.

Тереза ради приличия потопталась на месте пару мгновений и сорвалась за ним следом.

— И куда?

— Скрепим нашу сделку на брачном ложе, — невозмутимо объявил он.

— Чего-чего?!

Его плечи затряслись от смеха.

— И ведь каждый раз ведешься, детка.

— Да пошел ты, гад, — насупилась девушка, сгорая от стыда.

Когда она уже привыкнет к его манере выдавать шутки с каменным лицом?!

— Я никогда не устану тебя дразнить, маленькая. — Он ласково потрепал ее по макушке.

— Я тебе не маленькая, — огрызнулась девушка.

— Ну а какая тогда? Гномик. — Рафаэль возвышался над ней на целых две головы. И беспощадно хвалился этим.

— Я тебя сейчас пну, — предупредила она угрожающим тоном. Словно это могло его отпугнуть. Смешная.

— Рискни.

— Прекрасно!

Тереза кинулась на парня, но в ту же секунду оказалась переброшенной через его плечо.

— Не доросла ты еще до таких поединков, радуга!

Рафаэль так и понес ее к своей машине.

— Отпусти меня! — пискнула она и вцепилась ему в спину, как испуганная кошка.

— Не-а.

— Рафаэль!

— Да, я.

— Немедленно поставь меня на землю! — возмущенно потребовала девушка.

Молчание в ответ. Он только крепче обхватил ее ноги, продолжая идти. Словно это было в порядке вещей.

— Нас могут увидеть, дурак!

— А мне пофиг! — Он гордо шествовал дальше со своей ношей.

— Я сейчас тебя укушу, — пригрозила девушка, сверкнув глазами.

— Кусай, я весь в твоем распоряжении, — соблазнительно ухмыльнулся Рафаэль, слегка обернувшись к ней. — Можешь даже облизать меня. Я вовсе не против, маленькая.

— Ты невыносим! — Тереза закрыла раскрасневшееся лицо ладонями, продолжая висеть вниз головой.

Чертов Тернер так и тащил ее всю дорогу.

* * *

— Я не сяду в эту штуковину!

Тереза смотрела на колесо обозрения с таким испугом, будто он предлагал ей прыгнуть с десятого этажа. Уже вечерело, и небо затянуло нежно-алыми облаками. Правда, красота природы ее в данный момент мало волновала.

— Я буду с тобой.

— Да я и с тобой помирать там не хочу! — заверещала девушка, отпихнув от себя билет так, словно тот был ядовитым.

— Ты не умрешь, — снисходительно улыбнулся Рафаэль. — В крайнем случае мы просто застрянем.

— Да пошел ты!..

Тереза отошла от него на пару шагов. На всякий случай. Однажды в детстве она застряла на карусели и с тех пор держалась от парков развлечений на расстоянии пушечного выстрела.

— Что, струсила?

— А ну прекрати манипулировать, — сузила она глаза. — Я лучше тебя в психологии разбираюсь, умник.

— Тогда ты должна знать, что надо побеждать свои страхи. — Рафаэль взял ее за руку. — Вот я тебя трогаю. Хотя мне охренеть как страшно было это делать раньше.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Хочу, чтобы ты не лишала себя чего-то прекрасного в жизни только из-за глупых страхов.

— И что прекрасного в том, чтобы сесть в дебильную кабину и зависнуть в воздухе?

— Поверь мне, тебе понравится. Просто доверься мне, Tea.

Девушка сконфуженно замялась:

— А если мне станет плохо?

— Ну ты всегда можешь забраться на меня, — озорно ухмыльнулся он, демонстрируя ямочку на щеке. — Покатаешься на моем…

— Даже не смей! — Тереза прижала ладошку к его рту, уловив веселые искорки в черных глазах. — Ой! — Она резко отдернула руку и смутилась.

— Тогда пойдем со мной. — Рафаэль склонил голову набок. — Иначе, клянусь, я буду орать вслух все грязные вещи, которые хочу с тобой сделать. И все вокруг это услышат.

— Шантажист, — проворчала Тереза, но все-таки забрала билет, который он любезно ей протягивал.

— Не отрицаю.

Уже сидя в кабине, Рафаэль придвинулся ближе:

— Открой глаза.

— Ни за что! — Она зажмурилась сильнее.

— Я раздеваюсь.

Тереза приоткрыла глаз и тут же закрыла.

— Делай что хочешь.

— Я не вру.

— Охотно верю.

Звякнула пряжка ремня.

Он же не?.. Любопытство раздирало ее.

— Ты что делаешь? — выдавила она.

— Открой глаза — и увидишь, — прошептал он низким голосом. Хрипотца вызывала мурашки. — Разве ты не говорила, что хочешь посмотреть на мою татуировку?

Тереза распахнула глаза. Во рту мгновенно пересохло. Одной рукой он приподнял край своей черной толстовки, обнажая идеальные мышцы торса. Другая потянула пояс брюк вниз, являя ее взгляду огненные перья феникса. Татуировка находилась ниже пупка. Гораздо ниже. Половина была скрыта от ее глаз. Но этого хватило, чтобы распалить воображение.

Почему-то стало ужасно жарко. Тереза отвернулась, не в состоянии ни о чем думать, поскольку целая стая бабочек в животе снова взмахнула своими легкими крылышками. Потом бабочки закопошились сильнее, словно обезумевшие. Матерь Божия! Ей с трудом удавалось дышать. Вталкивать воздух сквозь зубы. Замирая от волны тепла по всему телу. Мурашек по позвоночнику. Дрожи в коленях. Не от страха высоты. Вовсе нет. А сердце тревожно застучало — ей до потери сознания хотелось, чтобы он ее поцеловал, нежно, робко, легонько коснулся ее губ и тут же отпрянул.

Рафаэль чуть не застонал от голода, который отразился в ее красивых глазах. Ему хотелось наброситься на девушку и зацеловать эти губы, которые она постоянно покусывала. Святое дерьмо. Рядом с ней он терял рассудок.

«Так, ты пообещал избавить ее от страха, а не устроить знакомство со своим дружком в общественном месте». О бесы! Спокойствие. Надо контролировать себя. Держать руки подальше.

— Дам тебе посмотреть на нее целиком, если повернешься туда. — Рафаэль кивнул в сторону окна.

— Так нечестно, — запротестовала девушка.

— И кто тут из нас извращенец?

Она только показала ему язык. И повернулась к окошку. Почти весь город раскинулся перед ней во всей своей красоте. Переливающаяся на закатном солнце змейка реки, частные особняки, многоэтажная застройка, дымящие вдалеке заводы, величественные пики башни Брааля… Сотни огоньков мигали и светились.

— Красиво, правда? — Тереза повернулась к нему, уголки ее губ приподнялись в счастливой улыбке. — Смотри же. — Она нетерпеливо потянула его к себе за рукав толстовки.

Рафаэль придвинулся ближе, проследив взглядом за тем местом, куда она ткнула пальцем.

— Вон там.

Ее рука скользила по стеклу, пока девушка восторженно показывала ему то, что казалось ей красивее всего. Она радовалась таким мелочам. Лучу солнца, блеску огоньков, теплой погоде или маленькому ребенку, который ей сегодня улыбнулся. Рафаэль никогда прежде не обращал внимания на такие вещи. До встречи с ней.

— Тебе больше не страшно? — тихо спросил он.

— С тобой — нет.

Они смотрели друг на друга, не в силах выразить словами то, что происходило в душе, что так сильно рвалось в груди. С каждым вдохом-выдохом. Крошечной надеждой, что наивно таилась в глубине их глаз. Того, что причинит боль. Сейчас или позже.

Кого ты пытаешься обмануть? Ты ведь сделаешь ей больно. Очень сильно ранишь. Остановись, пока это возможно. Ведь если она в тебя влюбится, ты вычеркнешь ее из своей жизни. Потому что любовь — это грязь.

Вспомни, что сделал твой отец. И никогда не забывай. Вот что такое близость и к чему она приводит. Ты не сможешь дать Терезе то, чего она заслуживает. Ты, блин, даже поцеловать ее не можешь. Как думаешь, захочет она быть с таким парнем?

— Приехали.

Рафаэль отодвинулся. Его голос прозвучал сдавленно, глухо. Он выскочил из кабины, словно за ним по пятам гнался сам дьявол. Проклятие! Прохладный ветерок ударил в лицо, не принеся ни грамма облегчения. Он чувствовал только ее запах. Сладкий. Фруктовый. Слышал только ее голос. Чувствовал только тепло ее тела рядом. Черт, что с ним происходит?

Он обернулся к Терезе, но заметил, что она говорит с кем-то по телефону. Слух резануло имя «Джеймс». Конечно, кто же еще. Ее ненаглядный жених. Звонит, чтобы убедиться, в силе ли их завтрашняя встреча. Наверняка поведет ее в какое-то скучное место. Такое же заунывное, как и сам этот придурок. Рафаэль не переносил этого парня, хотя и видел пару раз мельком. Тереза не любила о нем рассказывать.

«А что ты хотел? Услышать, как он трогает ее? — От одной мысли об этом ему хотелось что-нибудь сломать. Желательного этого самого парня. — Возможно, они спят вместе. Каждый день».

Рафаэль прикрыл глаза от гнева, стиснув зубы с такой силой, что удивился, как они еще не раскрошились. «И почему меня это выводит из себя?»

* * *

Он снова от нее закрылся. Ушел в себя. Весь обратный путь молчал, задумавшись о чем-то своем. Тереза лежала на кровати, прокручивая сегодняшний день снова и снова. Чем больше она узнавала его, тем более недосягаемым он ей казался. Смог бы Рафаэль когда-нибудь ей целиком открыться?..

Все внутри замирало при воспоминании о его взгляде — он смотрел на нее так, как будто она для него одна на свете. Нельзя, она знала, что нельзя… «Я влюбляюсь в тебя, Рафаэль». Даже если мы никогда не будем вместе.

Глава 10

Тереза сидела напротив Джеймса в одном из лучших ресторанов города и не знала, что сказать. Неловкая пауза между ними затянулась. Вроде и знакомы полжизни, но ведь случается же такое: далекий он для тебя человек. Она ощущала себя чужой, между ними не было точек соприкосновения, кроме суровых, до фанатизма религиозных семей.

Джеймс, так же как и она, плыл по течению и делал все, что требовали от него родители. Казалось, он поставил своей целью делать все, чтобы угодить им. А может, ему и правда нравился тот образ жизни, который он вел.

Но не Терезе. Даже до того, как она познакомилась с Рафаэлем. Оказывается, можно иметь человека, с которым приятно даже помолчать. Просто друга. Того, кто одним сообщением будет заставлять тебя улыбаться. Того, кого ты выискиваешь взглядом, стоит перешагнуть порог аудитории. Кого-то, кто тебя понимает. Даже если вы совсем-совсем разные. Она не хотела их сравнивать, это было нечестно, но все же…

«Я уже скучаю по нему. Хотя и не виделись пару дней всего-то…» — думала она, равнодушно наблюдая за тем, как Джеймс ковыряет вилкой в тарелке с лазаньей. Она съела кусочек тыквенного пирога и мечтала убраться прочь. Зачем им вообще эти демонстративные свидания?

Ей было любопытно: разве Джеймс не видит, что они не подходят друг другу? Им даже не о чем поговорить. Как они собираются завести семью? От одной мысли, что ей придется прикасаться к нему, Терезу тошнило. Разве будет правильно выходить за него замуж, когда она влюблена в татуированного угрюмого мальчика, который заставляет ее чувствовать себя особенной?..

— Слушай, мне, наверное, пора, — сообщила она, когда Джеймс начал неловко резать ножом несчастное блюдо.

«Кто вообще режет лазанью? Он ест уже целый час. — Она поморщилась и вдруг поняла кое-что простое. — Если тебе не нравится человек, то все, что он делает, действует тебе на нервы».

— Я тебя подвезу, — предложил Джеймс.

— Не утруждайся, — натянуто улыбнулась Тереза.

«Не хочу с ним ехать наедине. Хватит этого скучного ужина».

— Все в порядке? — Парень изменился в лице и встал с места, когда она поднялась.

— Извини, ты можешь доесть.

Она знала, что поступает не совсем тактично, но их свидание слишком затянулось, а Джеймс, казалось, собирался ужинать еще несколько часов. Кроме того, Тереза спешила встретиться с Тернером. Они договорились, что она зайдет к нему и они устроят вечер кино и попкорна. Поэтому она собиралась избавиться от нежеланного жениха.

«Так долго продолжаться не может. Нужно сказать родителям, что я не выйду за него замуж. Но как найти в себе силы сделать это? И что, если Рафаэль меня никогда не полюбит? Остаться одинокой на всю жизнь?..» Она не могла принять решение, пока парень, который украл ее сердце, не ответит ей взаимностью. Как бы некрасиво это ни выглядело, но Джеймс был ее запасным вариантом.

— Тереза. — Джеймс промокнул рот салфеткой и встал, чтобы проводить ее до двери. — Я рад был тебя видеть.

«Увы, это не взаимно».

— Я тоже.

«Прости, Господи. Лицемерю, но что поделать?!» Ей не терпелось увидеть Рафаэля и просто слушать его хрипловатый голос. Смотреть в черные бездонные глаза. Утопать в них. Просто быть рядом.

* * *

Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… Рафаэль словно заведенный повторял и повторял про себя эту фразу. Мама лежит на кровавом снегу и больше не двигается. Совсем. Маленький мальчик зажал рот двумя руками, не в силах издать ни звука. Молчание в ответ. Гробовая тишина. Она била Рафаэля по вискам, кровь шумела в ушах, оглушая. Мысли кружились в голове, крича, ядовито приказывая ему сдаться.

Ему никогда не было тихо. Никогда. когда все вокруг молчали. Голоса, непрестанно звучащие в черепной коробке, сводили его с ума. Хруст снега под подошвами ботинок. Скрежет. По вискам. По нервам.

Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… «Твоя мама умерла». Ребенок отнял руку ото рта и закрыл уши, чтобы не слышать внутренний мерзкий голос. Рафаэль помотал головой. Не отрывая взгляда от безжизненной фигуры, которая лежала к нему спиной. Словно мама просто легла отдохнуть. Вздремнуть на пару минут. Но обязательно проснется. «Не проснется».

Сердце билось где-то в горле. Темноволосый мальчишка застыл в ужасе, раскрыв глаза. Колени подкосились, и малыш чуть не рухнул на колени. «Боже, ты ведь есть… Мама говорила, что ты живешь на небе… Не забирай мою мамочку к себе… Спаси ее, забери лучше меня. Я в этом месяце получил отличные оценки и был послушным».

Иногда ему казалось, что все происходящее лишь плохой сон. Что он спит и видит один и тот же бесконечный кошмар. А мамочка утром ласково прикоснется губами к его лбу и скажет, что она с ним. Что папа будет качать его на качелях. Что они все снова будут вместе. Что папа не будет уезжать в командировки. Но командировки отца с каждым разом становились все длиннее и длиннее. А мама отчего-то не собиралась его будить…

— Мама! — Собственный крик оглушил его.

Перед глазами все поплыло. Рафаэль крепко зажмурился. Он отчаянно молился, чтобы все это оказалось сном, чтобы, когда он открыл глаза, рядом стояла живая, любимая мама и ласково трепала его по волосам, улыбаясь своей особенной, искрящейся улыбкой. Чтобы обняла его крепкокрепко и снова отругала за то, что он промочил ноги или забыл надеть шапку. Нет. Ничего не получится. Мама уже не проснется. Ни сейчас, ни потом. Теперь он остался один. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… Никто тебе не поможет. Звезды так далеко… А красный цвет на белоснежном снегу все ярче.

* * *

— Нет! Мама!

Полный животного страха крик раздался в мертвой тишине дома. Рафаэль вскочил с кровати, словно та кишела ядовитыми змеями.

«Просто сон… обычный кошмар…» Он бросился в ванную, его трясло, как при сильной лихорадке. Грудную клетку стиснуло словно удавкой. Волосы липли к мокрому от холодного пота лбу. Каждый раз одно и то же. Наивный, он полагал, что приступы могут исчезнуть. Но те угасали на время лишь затем, чтобы нахлынуть с удвоенной силой.

Мир окрасился в цвет крови. «Быстро пересчитай количество квадратов на плитке стены. Иначе умрешь». Рафаэль обхватил голову руками, смотрясь в зеркало, и начал лихорадочно считать. Один, два, три… Двенадцать… Руки тряслись. Дерьмо! Чертово дерьмо! Воздуха внезапно стало не хватать. Он задыхался. Горло стиснуло так, что ни вдоха, ни выдоха не сделать. Не удавалось сконцентрироваться… «Ты умрешь так же, как и твоя мама. Упадешь с крыши и разобьешься». Он рухнул на кафель, закрывая уши.

— Рафаэль…

— Хватит, отвали от меня… — помотал он головой.

— Тернер!

— Я сказал, отвали! — крикнул он, раскачиваясь из стороны в сторону, когда очередной приступ панической атаки сжал его разум, как тисками.

«Почему это не может прекратиться? Я не хочу умирать… Я не хочу умирать… Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!»

— Это я, посмотри на меня, пожалуйста…

Он послушно поднял отрешенное лицо. И вздрогнул.

— Тереза? — поморщился Рафаэль, пока затуманенное осознание медленно прояснялось.

— Да, милый. — Она стояла перед ним на коленях, с тревогой всматриваясь ему в глаза.

— Ты мне снишься? — глупо пробормотал он, обращаясь к самому себе.

— Нет, я же много раз по пути сюда звонила тебе… Мы должны были сегодня встретиться, — напомнила она.

— Я уснул…

— По всей видимости. Я пришла, а входная дверь открыта. Прости, конечно, что ворвалась, но… Господи, ты меня ужасно напугал! — встревоженно выпалила она, комкая руками подол оранжевого платья.

При любых других обстоятельствах он был бы рад ее видеть, выдал бы в ответ шутку или обнял бы, но сейчас Рафаэль был сбит с толку и все еще жутко напуган.

— Она умерла, — выдавил он и улыбнулся сквозь слезы. Глаза у него были пустыми. — Умерла, умерла, она умерла…

— Пойдем со мной. — Тереза с решительным видом поднялась на ноги. — Вставай, — протянула она руку Рафаэлю.

Тот поколебался секунду, но принял протянутую ладонь.

— Умерла, Венера, Марс… умерла… Сатурн…

Тереза взяла его за руку и повела в спальню. Там она присела на краешек кровати и потянула Рафаэля за собой.

— Положи голову мне на колени, — тихо попросила она.

— Зачем? — нахмурился он. — Эти мысли…

— Их нет, — отрезала Тереза. — Есть я, есть ты и есть песня, которую я хочу тебе спеть. Хочешь послушать? — спокойно улыбнулась она.

Рафаэль, который уже снял линзы, почему-то не заметил разницы. Ее улыбка была все такой же светлой, и она согревала его. Он послушно улегся поперек кровати, положив голову ей на колени. Ее сердце сжалось. Обычно неприступный, с железным самоконтролем, сейчас он выглядел по-настоящему испуганным. Но все равно доверял ей.

— «Когда станет темно, просто вспомни мой голос», — запела она, и его сердце, холодное и бесчувственное, дрогнуло. Не могло не дрогнуть. Просто потому, что это она. Его маленькая Tea.

Она продолжала петь, и он уже не вслушивался в слова, только закрыл глаза. Рафаэль не знал, долго ли она пела ему, гладя по голове, а он слушал, усмиряя хаос, который породил самые худшие кошмары.

Но вот голос Терезы стих. И его дрожь тоже. А когда Рафаэль открыл глаза, то мир перестал утопать в крови. Он видел спокойные цвета. Белый. Умиротворение и покой.

— Тебе лучше? — спросила Тереза, продолжая гладить его по голове.

Ее пальцы погрузились в темные пряди, ласково перебирая их. От каждого ее прикосновения было так тепло, что он чуть не замурлыкал от удовольствия. Рафаэлю нравился ее голос. Он отгонял темные тени, которые оплетали черепную коробку, вызывая мучительные головные боли. Парень посмотрел на нее снизу вверх. И робкая улыбка растянула уголки его губ при виде заботы и беспокойства за него, которые отражались на лице хрупкой девушки.

— Спасибо, солнышко!

Он перехватил ее кисть и поднес к губам, запечатлевая на внутренней стороне запястья благодарный поцелуй. Наступила тишина. Тереза слышала, как выравнивается дыхание Рафаэля, чувствовала, как дрожат ресницы под ее ладонью, когда скользнула пальцами, изучая каждую черточку его лица.

— Знаешь, в детстве, чтобы меня успокоить, мама придумала волшебную считалочку.

Рафаэль усмехнулся и тут же зажмурился от удовольствия, когда она принялась снова гладить его по волосам.

— Поделишься? — мягко спросила Тереза, боясь спугнуть его.

— Юпитер, Марс, Венера, Сатурн, — произнес он, поведав ей то, о чем никому раньше не рассказывал. — Я повторяю эти слова, чтобы успокоиться, когда мне плохо.

— Спасибо, что рассказал. — Она моргнула, отгоняя боль, которая пронзала ее, стоило только вообразить, что же пережил Рафаэль, раз стал таким.

— Можешь сочинить для меня песню с этими словами?

— Хорошо. Обещаю. — Глаза у Терезы загорелись.

Его сердце забилось чаще, когда он увидел этот свет в ее глазах. Чистый, теплый, которым она делилась с ним.

— Во мне так много неисправных деталей… — вздохнул он, прижимая к щеке ее ладошку. — Вот бы их заменить! Тогда бы я вылечился, стал нормальным. Но внутри все раздроблено так, что порой я сам себя боюсь, — признался Рафаэль.

— Я понимаю тебя. — Тереза задержала дыхание. Ее сердце колотилось, переполненное теплом и нежностью, от которой сжималось горло. — Знаешь, иногда мне кажется, что я плохой человек. Когда кто-то из близких страдает, я ловлю себя на мысли, что не сочувствую ему. Мне будто все равно. — Она смотрела вперед невидящим взглядом. — Ничего не чувствую, Рафаэль.

— Что ты имеешь в виду?

— Однажды моя мать попала в автокатастрофу и получила тяжелые травмы. Мне было лет двенадцать… Я просто навещала ее в больнице. Приносила то, что она просила. И ничего, абсолютно ничего не испытывала, никаких чувств. Мне не было ее ни жаль, ни…

Он поднялся с ее колен, и Тереза вздрогнула. «Вдруг я сказала нечто такое, что вызвало у него отвращение ко мне?» Почему-то его реакция значила для нее гораздо больше, чем она представляла. Если он сейчас ее оттолкнет…

Но Рафаэль не оттолкнул. Он только выключил свет, лег поудобнее и притянул ее к себе.

— Что ты делаешь? — прошептала девушка, невольно прижимаясь к его боку, как котенок.

— Давай просто полежим, радуга.

Он обхватил ее лицо руками и чмокнул в кончик носа. Тереза притихла, прислушиваясь, как совсем рядом билось его сердце. Живое, яростное, такое жестокое и одновременно ранимое.

— То, что ты испытываешь к ним или нет, не делает тебя плохой, моя маленькая Tea, — со всей серьезностью сказал Рафаэль, скользнув по ее щеке кончиками пальцев. — Ты имеешь право реагировать на то или иное событие не так, как от тебя того ожидают. Ты не робот.

— Во мне тоже много неисправного, — медленно произнесла она, жмурясь от покалывающего тысячами иголочек тепла.

Рафаэль положил голову ей на плечо, крепко обнимая.

— Что бы ни случилось, я останусь твоим другом. Ты всегда можешь на меня положиться.

«Я влюблена в тебя».

— Ты… — Тереза запнулась. Так не хотелось портить этот редкий момент единения. Рафаэль продолжал прижимать ее к себе, а она нежно поглаживала его по затыдку. Нет, лучше спросить сейчас, пока он не закрылся от нее в очередной раз, натянув на себя маску неприступности.

— Ты раньше любил кого-нибудь? — наконец спросила она.

— Маму. — Рафаэлю потребовалось не больше секунды, чтобы дать ответ.

— Нет, я имею в виду в плане отношений, — осторожно добавила Тереза И почувствовала, как он напрягся.

— Я не способен испытывать романтические чувства, Тереза. — Рафаэль слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я не умею любить и не собираюсь когда-либо вступать в отношения с кем-либо. Не верю в это дерьмо. Думал, что ты знаешь об этом.

— Но ты же… — Она вспыхнула. — Ходят слухи, что ты был весьма популярен в Академии.

Любой намек на беззаботность и веселье исчез из его глаз.

— Все слухи — обычная уловка, которую я использовал, чтобы достичь в свое время той или иной цели.

Тереза застыла и слегка отодвинулась от него. Внутри все оборвалось.

— Хорошо, но каким образом это мешает тебе любить кого-то?

— Прекрати, — грубо перебил он ее. — Когда, интересно, от обычной беседы мы успели перейти к подробному обсуждению моей личной жизни? — поинтересовался он ледяным тоном.

— Просто я подумала…

–.. что хочешь поиграть в любовь с разбитым мальчиком? Наверное, это у тебя в крови — пытаться помочь всем вокруг. Ведь это позволяет почувствовать себя такой замечательной. «Смотрите, вот она, святая я, которая жаждет найти плохого мальчика и наставить его на путь истинный», — насмешливо обронил он. Его слова неприятно жалили ее, вызывая жжение в глазах. — Думаешь, это весело? Очнись.

— Наверное, мне пора.

Тереза вскочила с кровати и бросилась к двери. Она чувствовала себя униженной, словно он указал ей, какое место она заслуживает занимать в его жизни. Просто с краю. Не позволяя приблизиться к себе настолько, чтобы поделиться страхами. Оказавшись в гостиной, девушка быстро набросила на себя куртку и схватила рюкзак, собираясь уйти как можно скорее.

— Подожди. — Рафаэль вышел следом, но она только сильнее заторопилась. — Tea, не глупи.

— Прекрасно, я навязчивая, с синдромом спасателя, глупая, чем еще наградишь? Слушаю внимательно.

Она пихнула его в плечо, пытаясь обойти, но Рафаэль просто-напросто поднял ее, оторвав от пола.

— Немедленно поставь на место! — возмущенно потребовала Тереза.

Незастегнутый рюкзак выпал у нее из ее рук, содержимое рассыпалось по полу, но они не обратили на это внимания.

— Прости меня, злючка. — Он продолжал держать ее на весу словно пушинку. — Я придурок, наговорил тебе бреда. Ты этого не заслужила. Мне правда жаль.

Она растерянно моргнула. Не в стиле Рафаэля было признавать свои ошибки, и его резкие откровения сбивали с толку.

— Я подумаю, — надменно отозвалась она. — А теперь, будь добр, поставь меня на пол, варвар!

— Не будь злючкой, — повторил он, улыбаясь ей так обескураживающе очаровательно, что она не могла злиться дальше.

— Так что, простишь меня, солнышко? — Он все-таки опустил ее на пол.

— Не-а, — помотала головой Тереза.

— И как же мне заслужить твое прощение? — Он склонил голову набок, с любопытством рассматривая девушку.

— Я открыта предложениям, удиви меня, — отозвалась она со скучающим видом.

Рафаэль рыцарски опустился на одно колено и церемонно взял ее за руку.

— Сударыня, я приношу вам свои глубочайшие и искренние извинения за то, что вел себя как идиот. Предлагаю вам…

— День желаний! — потребовала она, хитро улыбнувшись. Ее глаза блеснули удовольствием. — Один день, когда ты будешь делать все, что я захочу.

— О святой дьявол!..

— Не смей богохульствовать, — осадила она его. — Все, поднимайся, мой рыцарь, я прощаю.

— Значит, день желаний… — Рафаэль с задумчивом видом помог ей собрать в рюкзак выпавшие вещи и поднялся на ноги. — Боюсь спросить, что же ты пожелаешь, радуга?

— Увидишь, — сообщила она загадочно, застегивая рюкзак.

Телефонный звонок прервал их беседу.

— Слушай, мне очень неловко… — раздался в трубке голос Ирэн. — Но ты могла бы не возвращаться сегодня домой?

— Что, прости? — чуть не задохнулась от возмущения Тереза.

— Я парня привела. Нам надо уединиться. Если ты понимаешь, о чем я. Все случилось неожиданно, незапланированно… — тихо прошептала Ирэн. — Умоляю, Тереза! Я буду у тебя в долгу!

— Ты выпираешь меня из дома?

— Всего на одну ночь!

— Надо заранее предупреждать!

— Я сама не знала, говорю же… Ну пожалуйста!

— Границы твоей безответственности меня поражают.

— Так… что?

— Ладно. Будешь должна. — Тереза нахмурилась и сжала телефон в руке.

— Что такое? — поинтересовался Рафаэль, когда она нерешительно потопталась на месте.

— Ирэн нужна квартира. — Tea с досадой поморщилась. — Прекрасно. И что мне теперь делать? Надо конспект по философии дописать! Я думала засесть за компьютер, когда вернусь домой, а пара уже завтра утром! Такими темпами я ничего не успею. Зашибись, все планы насмарку! — Она нахмурилась, сердито пнув ножку стула.

— Хочешь, напишу тебе конспект? — предложил он, улыбаясь.

— Ты такой милый! — Она не удержалась и потрепала его по щеке с ямочкой.

— Только с тобой, радуга.

— Ты правда поможешь?

— А это снимет мне часы со дня желаний?

— Нет.

— Не то чтобы я расстроился, — ухмыльнулся он. — Неси свою тетрадку, сделаю все в лучшем виде.

— Серьезно, перестань быть таким идеальным, иначе я за себя не ручаюсь, — пошутила она.

Щеки у нее раскраснелись, глаза радостно блестели. Ничего красивее в своем черно-белом мире он прежде не видел. Больше всего Рафаэлю нравилось видеть ее счастливой. Словно от ее состояния и он сам менялся. Ее грусть вызывала щемящую боль в груди. Сегодня, когда он ее обидел, ему стало не по себе. Он раньше не подбирал слова, грубил девушкам, не заботился об их чувствах, зацикленный на себе. Но не теперь. «Я могу быть придурком с остальным миром, но с ней — никогда».

— Значит, сегодня ты разделишь со мной постель? — спросил Рафаэль, и она поперхнулась.

— Рафаэль, черт тебя дери!

— Может, лучше ты?

— Придурок! — выпалила девушка. — Я благодарна тебе за предложение, но мне следует подыскать другое место для… ночлега.

— Домой, что ли, поедешь? В одиннадцать вечера? Серьезно?

— Я могу попросить Джеймса, наверное. Думаю, его это не затруднит.

— Исключено, — нахмурился Рафаэль. — Я против.

— С чего бы тебе волноваться по этому поводу? — прищурилась она. — Мистер айсберг.

— Я вообще-то ревнивый, маленькая Tea. Того гляди, случайно сломаю челюсть твоему жениху. — Последнее слово он произнес как оскорбление. — Тебе же не хочется видеть его на больничной койке?

— Ты… ты же шутишь, да?

— А ты как думаешь? — усмехнулся он. — Я сказал, что не хочу романтических отношений. Но я не отрицаю того, что ты моя лучшая подруга. И бесспорно, я ревную к тому, что ты уделишь ему внимание и посвятишь этому недоумку свое бесценное время, которое могла бы с пользой потратить на меня.

— Я просто у него переночую, — упрямо повторила она.

— Ага, через мой труп.

Стало очевидно, что он не отпустит ее без боя. Не то чтобы Тереза рвалась к Джеймсу. Меньше всего сейчас ей хотелось видеть своего навязанного жениха. Она лишь поддразнивала Рафаэля, пытаясь выяснить, что тот думает по этому поводу. И осталась довольна ответной реакцией. Может, Рафаэль и утверждал обратное, но она нравилась ему. «Осталось лишь дождаться, пока он поймет это сам», — с надеждой подумала Тереза. Давить на Рафаэля было нельзя. Иначе он снова сорвется.

— Мы какие-то странные друзья, тебе не кажется? — спросила она, когда он сел на диван, бесцеремонно усадив ее себе на колени.

— Без понятия, о чем ты говоришь, — невинно заулыбался Рафаэль, обнимая ее за талию и положив подбородок ей на плечо. — Все друзья так делают.

— Сидят друг на друге? — скептично заметила Тереза.

— Настоятельно советую выбросить все свои неприличные мыслишки, мисс Браун, — поддразнил парень и потрепал ее по волосам как маленькую.

— Держи-ка лучше тетрадку. — Она высвободилась из его объятий и начала рыться в рюкзаке. — Займись полезным делом, Тернер.

Он едва успел поймать летящую ему в лицо толстую тетрадь.

— Ты беспощадна, женщина.

Тереза только показала ему язык.

* * *

Ирэн не знала, что на нее нашло, когда открыла дверь Вильяму. И меньше всего она ожидала снова оказаться вместе с ним в одной постели. Он опять принес ей цветы, она закатила глаза и собиралась было захлопнуть дверь перед его носом… И вот они уже целовались в коридоре. А потом вспышка, спальня, единение тел…

— Признай, что это было прекрасно. — Парень, облокотившись на локоть, поигрывал прядью ее волос.

— Недурно. Но не жди от меня большего, — отрезала она.

— Что же случилось у тебя в жизни, почему ты стала такой холодной?

— Ты такой романтичный, — фыркнула она, отстранившись, и натянула на себя простыню. — Везде ищешь скрытые причины, чтобы оправдать чужую злобу. Я просто девушка свободных нравов. Разбиваю парням сердца.

— Я чувствую, что это не так. — Вильям встряхнул рыжими волосами и наклонился, взглянув на фотографию, стоявшую в рамке на прикроватной тумбочке. — Это твой парень?

— Он умер, — огрызнулась она. — И это не твое дело.

— Потеряла любимого человека и закрыла сердце, чтобы обезопасить себя от боли потерь? — проницательно угадал он.

— Да, так, — не стала отнекиваться Ирэн. — Послушай, ты неплохой человек. — Она попыталась смягчить интонацию. — Но я не хочу от тебя ничего большего.

— Ты бы могла просто попробовать. Я не так ужасен.

— Дело не в тебе, а во мне. Мы можем время от времени спать друг с другом, если тебя это устраивает.

— Только при условии, что мы не будем на время этого союза спать с кем-то другим, — поставил ее перед фактом Вильям.

— Ну давай попробуем, — беззаботно согласилась она, зная, что не сможет сдержать обещание.

Но Ирэн была такой. Эгоисткой. Человеком, который жил ради своего удовольствия.

* * *

Рафаэль старательно выделял в конспекте все важные аспекты разноцветными маркерами, подражая ее стилю оформления. Вряд ли преподаватель заметит отличия. Еще один плюс фотографической памяти. Он мог скопировать любую информацию, не прикладывая к этому особых усилий. Рафаэль отложил ручку и встряхнул кистью. Рука уже устала.

— Я все… — сообщил он Терезе.

Но та не ответила. Свернувшись в клубочек, девушка уютно уснула на плюшевом диване. Каштановые пряди упали ей на лицо, и Рафаэль не мог удержаться — протянул руку, чтобы убрать их. Ледяные пальцы скользнули по нежному девичьему лицу, бережно убирая волосы в сторону.

— Ты делаешь мой мир цветным, Тереза Браун, — робко улыбнулся он, легонько погладив ее щеку.

«Но я не позволю себе большего. Мы останемся друзьями. До тех пор, пока ты сможешь держать свои чувства под замком. Если случится так, что ты в меня влюбишься, я исключу тебя из своей системы. Потому что мне отвратительна любовь. Пусть все остается так, как сейчас…»

Он нагнулся и взял девушку на руки. Та сонно вздохнула и прижалась к нему, положив голову на плечо Рафаэлю. Тернер улыбнулся и отнес ее в свою кровать.

— Спокойной ночи, радуга.

Рафаэль выключил свет, лег на свою половину постели и отключился почти сразу, как только голова коснулась подушки. Впервые его сон был спокойным.

Глава 11

Дни пролетали с пугающей скоростью. Тереза и Рафаэль уже почти завершили свой проект, осталось несколько недель, и они наконец защитят работу. Только по мере приближения срока Терезу все сильнее охватывало смутное чувство потери. Что, если все закончится, когда у них больше не будет общей цели?..

— Меф так вырос. — Рафаэль слегка улыбнулся, держа в руках черепашку.

Сегодня он пришел к Терезе, и они оформляли последние материалы к проекту.

— Очаровательный, правда? — Ирэн села рядом с ним на подлокотник кресла.

— Тебе не пора в салон? — как бы невзначай поинтересовалась Тереза.

— Ничего, схожу позже. — Девушка мягко улыбнулась Рафаэлю.

— Не стоит откладывать свои планы из-за меня, милая, — пожал тот плечами.

— Мне нравится с тобой разговаривать. Это удивительно.

— Да, тебе же обычно нужно от парней одно, — сквозь зубы процедила Тереза

— Эй! — шутливо возмутилась Ирэн. — Вот именно обычно. С Рафаэлем не так. Он очень интересный собеседник.

— Ну, с тобой я бы не только поговорил, рыженькая, — подмигнул он ей и многозначительно ухмыльнулся.

Тереза поморщилась от боли. С тем же успехом он мог влепить ей пощечину. Только, наверное, было бы не так плохо на душе.

— Отличный компромисс, — рассмеялась Ирэн, коснувшись панциря Мефистофеля. Рафаэль все еще держал питомца в руках.

«Слишком близко», — подумала Тереза и угрюмо уставилась в ноутбук, который лежал у нее на коленях. Она допечатывала готовую статистику и вносила результаты в таблицы. Рафаэль уже закончил свою часть. «Она же знает, что Рафаэль мне нравится. Должна знать».

— Слушай, Tea, — позвал ее наконец Тернер.

«Да неужели, соизволил заметить, что я тоже сижу в комнате?!»

— Что? — буркнула она сердито, не отрывая взгляда от монитора.

— Сегодня вечером гонки. Если будет время, приходите, сброшу адрес эсэмэской, — сказал он. — Как по мне, должно быть весело.

— А меня?! — Ирэн жалобно посмотрела на него.

— Я же сказал, приходите. Естественно, приглашение распространяется и на тебя, рыженькая, — усмехнулся Рафаэль. — Мне пора, Tea. Не проводишь?

Она хотела было огрызнуться, но проглотила свои слова. Рафаэль же вел себя как обычно. Ничего ужасного он не сделал. Это ее проблемы, что она ревнует его к своей лучшей подруге. Рафаэль же не ее парень. И ей ли говорить о собственничестве, когда у нее на безымянном пальце кольцо, подаренное другим мужчиной? Тереза отложила ноутбук на стол и хмуро проводила Рафаэля до двери.

— Ты придешь? — спокойно спросил он, надевая кожанку. — Знаю, ты такие места не любишь.

— А надо? — Тереза подняла голову, но не выдержала его взгляда, опустив глаза.

— Эй! — Парень нахмурился и приподнял ее голову за подбородок. — Что такое?

— Расстроена, что наш проект закончился.

— А, это, — хмыкнул Рафаэль. — Все рано или поздно заканчивается. Думаю, у нас будет высший балл. Мы проделали большую работу.

«Работу. И все?»

— Tea! — позвал он ее обеспокоенно.

— Все хорошо, Рафаэль. — Она заставила себя улыбнуться. — Хотя я и правда не люблю подобных мероприятий, но хочу расширить свою зону комфорта. Поэтому обязательно приду на гонки. Увидимся.

— Буду рад. — Он наклонился и по-дружески потрепал ее по голове. — До встречи, радуга.

* * *

Ветер бил в лицо. Тереза сидела на стадионе, наблюдая за тем, как мотоциклы обгоняли друг друга. Ее мысли все еще витали далеко от этого места. Рафаэль сидел рядом с Ирэн, терпеливо отвечая на каждый ее вопрос по поводу организации соревнований. Тереза думала о недавнем происшествии.

Тернер занимался чем-то, что держал от нее в тайне. Пару дней назад она заметила странный черный конверт, который выпал у него из кармана. Девушка без задних мыслей подняла его, чтобы положить на стол, но Рафаэль мгновенно подскочил к ней и вырвал из рук, не дав возможности даже рассмотреть несчастную бумажку. Что там было? Она до сих пор хотела это узнать. Что он скрывает от нее?..

Тереза повернула голову в сторону, услышав веселый смех Ирэн. Та не притворялась — она действительно была счастлива, просто сидя рядом с Рафаэлем и внимательно слушая каждое его слово. Это было так не похоже на Ирэн… С Вильямом она упорно отказывалась встречаться, но Тернер, кажется, смог завоевать ее сердце, не прилагая к этому никаких усилий. Да, литромантик. Кажется, она ей об этом говорила. Пока цель недоступна, она была для нее манящей.

Тереза вновь обратила взор к мотоциклистам. Ненадолго. Зашибись, она ведь даже не смогла сесть рядом с Рафаэлем — Ирэн сразу заняла место поближе к нему, а ей пришлось сесть сзади. Стадион был переполнен людьми.

«Зачем он позвал меня сюда? Чтобы в очередной раз уколоть? Или решил таким образом оттолкнуть меня от себя, чтобы я сама захотела прервать нашу дружбу? Ну конечно. Так похоже на Рафаэля», — размышляла она, глядя на красные шлемы, с бешеной скоростью проносившиеся по трассе.

Дамиан наблюдал за симпатичной девушкой, которая не сводила глаз с Рафаэля. «Стоп, а это не девчонка из церкви?» — внезапно вспомнил он. Она казалась потерянной, расстроенной, и отчего-то ему захотелось ее растормошить. По своей натуре он был очень общительным и не стеснялся заводить разговор с незнакомками. Особенно с такими красивыми.

— Скучаешь? — послышался чей-то низкий голос за спиной у Терезы.

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась назад.

— Вы это мне?

— Тебе, милая леди. — Темноволосый зеленоглазый парень в экстравагантном латексном костюме обворожительно улыбнулся ей.

— Ты с маскарада? — Тереза с любопытством осмотрела незнакомца с ног до головы.

— Если бы, — беззаботно рассмеялся он, тряхнув кудрявыми волосами. — Проспорил одной заразе, пришлось вырядиться, как чертов Тейт Лэнгдон.

— Тебе идет, — фыркнула от смеха девушка.

— А тебе к лицу это платье, — подмигнул ей парень. — Выглядишь очень привлекательно.

Тереза смущенно улыбнулась ему. Она надела нежно-голубое платье до колен с открытыми плечами, не совсем свойственное ее гардеробу, оправдываясь жаркой погодой. Кого она обманывала? Она мечтала, чтобы Рафаэль перестал прикрываться дружбой и открыто признался, что она ему нравится. Ее замысел с треском провалился. Тернер вежливо сделал ей комплимент, как и в любой другой день. «Ну зато хоть кому-то мой наряд понравился».

— Не помнишь меня?

Минуту она задумчиво рассматривала его, прежде чем на ее лице промелькнуло узнавание.

— О, мы встречались пару месяцев назад в церкви.

— Видишь, судьба нас снова столкнула. Может быть, это знак?

— Знак чего? — усмехнулась девушка.

— Подружиться. Я всегда считал, что детям везет в этом плане. Сел в песочницу, поделился игрушкой с кем-то — вуаля, у тебя новый товарищ. Или в школе: подсел к кому-то за парту, поболтали об уроках, завязали разговор… Понимаешь, у них все проще. А нам, взрослым, тяжело заводить друзей. Мы не склонны доверять людям, стесняемся или просто не желаем открыться кому-то. Ищем подвох.

— Я согласна.

Парень подался вперед и заговорщически шепнул:

— Пересаживайся ко мне, я тебя развлеку.

Тереза посмотрела на Рафаэля — тот, поглощенный гонками, даже не заметил ее взгляда.

— Будет проблематично перебраться. — Рядом с ней все места были заняты, и, чтобы выйти, ей пришлось бы протискиваться через десятки человек.

— Ты просто встань, и я тебя перетащу к себе, — деловито предложил Дамиан.

— Это точно хорошая затея? — засомневалась Тереза.

— Иди сюда. — Парень нахально подхватил ее и перетащил через спинку сиденья.

— Эй! — вскрикнула от неожиданности Тереза.

— Спокойно, все по плану, красавица.

Незнакомец бесцеремонно отпихнул сидевшего рядом с ним парня и усадил ее на освободившееся рядом с собой место.

— Чувак, блин! Ты что творишь?! А я куда сяду?

— Мне пофиг. Я нашел себе даму.

Тереза не успела возмутиться — Дамиан сладко улыбнулся ей и положил руку на спинку ее сиденья.

— Итак?..

— Как хоть тебя зовут? — спросила она, усмехнувшись. К черту предрассудки. Этот парень был веселым и заражал ее своим хорошим настроением.

— Позвольте представиться, миледи, — поклонился он ей. — Дамиан Йохансен к вашим услугам.

— Отсылка к Коту Нуару?

— Польщен, что ты заметила.

Тереза не удержалась и захихикала. Он сразу расположил ее к себе, что было удивительно. А может, это Рафаэль избавил ее от предрассудков?..

— Я Тереза.

— Я бы пошутил, но не стану, — засмеялся Дам.

— Благоразумное решение, приятель, — прищурилась девушка, скрывая улыбку.

— Ауч, сразу во френдзону, — пожаловался он, надув губы. — Ты пришла с Рафаэлем? Вы с ним… типа вместе?

— Нет, что ты. — Тереза покачала головой. «Если бы». — Мы друзья.

— А, он парень твоей подруги? — предположил Дамиан.

«Не в бровь, а в глаз». Тереза горько усмехнулась:

— Возможно. Не знаю.

— Ла-адно, — протянул ее новый знакомый, с подозрением прищурившись.

— Ты бывший гонщик? — перевела тему девушка.

— Бывший гонщик, — удивился ее проницательности Дамиан. — Откуда ты узнала?

— У тебя в глазах страсть к мотоциклам. Это заметно.

Она умела замечать подобные детали благодаря своей профессии.

— Это так. Я раньше был «Драконом», — решил поделиться с ней Дамиан. — Но наша группа распалась. Лидер уехал. И нас разбросало в разные стороны.

— Скучаешь по ним? — поинтересовалась Тереза.

— Очень. — Улыбка Дамиана стала печальной. Он прикрыл глаза. — Хорошие были времена.

— Мне жаль, что все так сложилось.

— Мне тоже. — Дамиан тряхнул головой, словно отгоняя тяжелые мысли. — Хочешь отойти ненадолго, моя леди?

— Куда? — Тереза после случая в клубе не имела склонности доверять людям. Даже таким смешным, милым и забавным, как Дамиан.

— Туда, — показал он на украшенную площадку неподалеку. — Пойдем перекусим. Я помру, пока дождусь конца. А там стол накрыт.

— Я… — Она запнулась, не зная, как лучше поступить. Сидеть и дальше пялиться в спину Рафаэля? Или последовать за Дамианом и отвлечься?

— Обещаю, что не буду тебя домогаться. — Дамиан приподнял руки в миролюбивом жесте. — Эй, Стив! — толкнул он сидевшего рядом парня. — Мы идем туда. Если не вернемся через полчаса, придешь за этой очаровательной леди.

— Не позорь меня, — прошипела Тереза с недовольным видом.

— У тебя теперь есть свидетель. Если я тебя украду, то Стив придет на помощь, не так ли? — засиял он, довольный собой.

— Да-да, только не загораживай мне обзор! — отмахнулся от него парень в белой футболке. Дамиан не отходил. — Заметано! — Стив поднял на Терезу страдальческий взгляд.

— Теперь ты пойдешь со мной? — улыбнулся Дамиан невинно, как мальчишка.

— Я не знаю…

— Дорогу! — заорал он, схватив ее за руку, и начал нагло протискиваться к выходу.

— Боже мой, с кем я связалась…

* * *

— Ого, значит, Рафаэль был тем еще…

— Занозой в заднице, — услужливо подсказал Дамиан, отправляя в рот креветку.

— Лидер «Отбросов». Он мне рассказывал, — задумчиво произнесла девушка, сидя на ступеньках небольшой площадки, украшенной гирляндами желтых лампочек, образующих вокруг них световой шатер.

— Когда его сестра уехала с Марком…

— Погоди, у него что, есть сестра? — удивилась Тереза. Вилка замерла у ее губ.

— Так вот, я не договорил. Та самая новенькая и оказалась сестрой Рафаэля.

— Агнес Уокер? — Тереза прожевала салат и растерянно нахмурилась.

— Да. Она самая.

— Ты же сказал, что Рафаэль превратил ее жизнь в ад.

— Так и было. Отправить новичка на гонки — это вам не шутки!

— И она оказалась его сестрой, — протянула Тереза, словно пытаясь уложить в голове все сказанное Дамианом.

Он рассказал ей очень многое. Обо всем, что происходило за последние пять лет. Она узнала и про Марка Стайместа, и про «Драконов», и про их противостояние с «Отбросами» на гонках, очень много информации, которой избегал Рафаэль.

— Значит, мать Рафаэля жива?

— Да. У них с Агнес общие отец и мать. Ну, точнее, был отец. Он умер от инсульта пару лет назад.

— Спасибо, что поделился со мной.

Тереза поставила пустую тарелку рядом, на ступеньку ниже. «Я все еще ничего не знаю о Рафаэле. Узнала от Дамиана. Не от него самого. Почему?..»

— Рафаэль не любит вспоминать о тех временах. Он сначала к Агнес подкатывал, не зная об их родстве.

Дамиан поморщился, с хрустом откусив кусок зеленого яблока. Тереза нахмурилась сильнее:

— Он не виноват.

Ей не хотелось, чтобы кто-то плохо отзывался о Тернере. Сразу хотелось его защитить.

— А разве я его в чем-то виню? Просто объясняю, почему ему не нравится эта тема, — пожал плечами Дамиан, продолжая грызть яблоко.

— Интересная у вас была жизнь, — с завистью вздохнула Тереза. — Не то что у меня.

— Это точно.

— Хотелось бы и мне учиться с вами.

— Не советую, — засмеялся Дамиан и, поперхнувшись куском яблока, мучительно закашлялся. Тереза от души хлопнула его по спине.

— Премного благодарен, но ломать позвоночник не надо! — просипел Дамиан, бросив огрызок яблока в урну рядом.

— Я пыталась спасти тебе жизнь! — Тереза в шутку отвесила ему подзатыльник.

— Еще и бьет! — шутливо возмутился он. — Но ладно, прощаю, ты моя драгоценная спасительница. — Он театрально отвесил ей поклон. — Замерзла?

Тереза слегка поежилась. Похолодало, и она жалела, что не надела куртку. Сколько же они тут с Дамианом просидели?..

— Поднимайся! — Он вскочил на ноги. — Надо найти тебе плед, я где-то видел.

Тереза поднялась и тут же подпрыгнула — нахальный придурок увесисто и болезненно шлепнул ее по заднице.

— Ты совсем сдурел?!

— Я просто забочусь о твоей заднице!

— Чего?!

— Клянусь, ты испачкалась, сидя на пыльных ступеньках. — Он поднял руки в защитном жесте и засмеялся. — Небольшая месть.

— Я сейчас тебе покажу, как распускать руки! — набросилась на парня Тереза, приперев его к ограде площадки.

— Эй, я закоренелый холостяк и высоко ценю свободу! Никаких домогательств, милая леди!

— Я хотел бы знать, что здесь происходит? — послышался за ее спиной напряженный голос.

Тереза с Дамианом замерли.

— О, сам Тернер пожаловал. Добро пожаловать на нашу скромную тусовку. Вот думаем с моей новой приятельницей, отшлепает она меня в отместку или мы квиты? — торжественно сообщил Дамиан.

— Неправда! — гневно выкрикнула Тереза и снова бросилась на Дамиана, на этот раз хорошенько пнув его. — Вот теперь квиты.

— Эй!

Дамиан хотел было перехватить ее, но Рафаэль, злой, как черт, встал между ними.

— Прекрати это ребячество! — сурово приказал он Дамиану.

Тереза хотела вмешаться, но ее отвлек звонок. Она неловко помахала Дамиану и отошла, чтобы ответить.

— Сгинь, Дамиан, — выплюнул Рафаэль, до чертиков сердитый.

— Эй, у меня ранимое сердце, — проворчал тот в ответ. — Да и с чего бы?

— У тебя же есть девушка! Какого черта клеишься к Терезе? — процедил Рафаэль.

— Кто тебе такое сказал? Клевета! — возмутился Дамиан. — Я свободен, как ветер в поле! Та девчонка была на одну ночь.

— Ветер у тебя в голове, а не в поле, — раздраженно бросил Рафаэль. — Ступай развлекаться дальше, а мою подругу оставь в покое.

— А если нет?

Парень хотел было засунуть руки в карманы, но вспомнил, что у его идиотского костюма их нет. Будь проклят этот Кристиан! Чтобы он еще раз повелся на его споры!

— Ты бросаешь мне вызов?

— Допустим.

— Увижу твою руку или какую-то часть тела поблизости от Браун, и разговор будет уже Другим. Мы поняли друг друга? — ледяным тоном проговорил Рафаэль.

— Бр-р, у меня от тебя мурашки. — Дамиан поморщился и сразу усмехнулся, переводя все в шутку, как делал это всегда. — С чего это ты так печешься о ней? Влюбился, что ли?

— Рад, что вопрос закрыт.

Рафаэль даже не удостоил его взглядом, проигнорировав последний язвительный вопрос. Он развернулся и направился к машине, переключая свое внимание на текущие задачи.

* * *

— Хочешь зайти?

Тереза остановилась у двери вместе с Рафаэлем. Ирэн не поехала с ними домой, сославшись на какие-то срочные дела.

— Не хочешь со мной расставаться? — подшутил он, улыбаясь Терезе.

— Конечно, — не стала отрицать очевидное девушка и открыла дверь. — Так что?

Они выпили чаю, а потом направились в комнату Терезы. Она показала ему недавно сочиненные тексты, и Рафаэль подал ей некоторые идеи для новой песни.

— Кстати, можешь мной гордиться. Сегодня я помог донести сумки какой-то старушке. Это считается добрым поступком? — Рафаэль склонил голову набок, улыбаясь девушке.

— Да, — просияла она. В Евангелии же говорится: «…будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд»[4].

Его взгляд упал на окно. Было темно и тихо. И у него появилось внезапное желание…

— Потанцуем? — предложил Рафаэль.

На его щеках появились ямочки, и она, не сдержавшись, ткнула в них.

— Нет.

— Ну пожалуйста. — Он склонил голову набок и состроил жалобную гримасу. — Сделай одолжение своему лучшему другу.

— Нет, я не умею.

— А я научу, — не растерялся Рафаэль.

— Мне хватило позора на школьном выпускном, — простонала Тереза, безвольно упав на кровать.

— Ну же, — стоял на своем Рафаэль. — Смотри, дождь пошел. Навевает нужную атмосферу. Вставай.

— Где ты научился танцевать? — спросила она, не двигаясь с места.

— Моя мама была балериной. — Уголки его потрескавшихся губ дернулись в слабой улыбке.

— Расскажи… — Тереза затаила дыхание.

— Она танцевала со мной, когда я был маленьким. У нее была своя огромная студия. Знаешь, когда я туда приходил, казалось, будто попал в другой мир. На самом деле это было… удивительным.

— Уверена, так и было.

— Я воображал тогда, что попал в волшебную сказку. В этой студии рядом с мамой, музыкой и тишиной я чувствовал себя в безопасности. Защищенным от всего плохого. Когда ее не стало… — запнулся Рафаэль. Тереза притихла. — Я понял, что не место придавало мне чувство покоя. А человек, который был тогда со мной. — Парень грустно усмехнулся. — Потом мы переехали. Папа продал наш старый дом вместе со студией. И я туда больше никогда не возвращался.

Тереза поднялась с кровати и ободряюще улыбнулась ему:

— Потанцуем, твоя взяла.

Рафаэль включил песню на телефоне.

— Давай, солнышко. — Он подал ей руку, и девушка со смешком вложила свою ладонь в его, сильную и надежную.

Музыка, льющаяся из динамиков, ливень за окном и тепло его тела… На миг она прикрыла глаза. Стараясь запечатлеть этот момент в памяти. Чтобы вспоминать, когда случится так, что Рафаэля больше не будет рядом… Глупые мысли, но все же. Тереза выдохнула и улыбнулась, открывая глаза. Сталкиваясь с обсидиановыми глазами. В них было так много… всего. Того, чему она не могла найти объяснения. Заботы, честности, искренности, беззаботности. Никакого груза и тяжести, которая, словно гвоздями, прибивала к земле в первую их встречу, стоило ей только посмотреть в его мертвые глаза.

Рука Рафаэля легла ей на талию. Другой он держал ее руку, мягко ведя девушку в танце. Сейчас мир казался ему светлым. Словно тысячи ярких лучей освещали комнату. Движения Рафаэля были изящными и точными, почти профессиональными. Она не могла сказать того же о себе, но чувство скованности исчезло.

— Ты быстро учишься, радуга.

Рафаэль слегка отодвинулся, и она покружилась под его рукой. Он ловко перехватил ее руку и повел снова. Один тур вальса за другим. Она сжала его плечо рукой.

Ты можешь прийти и спасти меня и…

Попробовать изгнать безумие из моей головы.

Слова песни проникали в душу, тревожа орган, который у него был способен только перекачивать кровь.

«Она смотрит на меня так, словно видит меня», — думал он, крепче прижимая хрупкую девушку к себе. «Я готова пойти против семьи. Готова бросить вызов своей смелости. Готова на все, чтобы тебя не потерять. Но на что ты готов ради меня?» И будто ответ на ее безмолвный вопрос — смена музыки.

Нарастающее напряжение. Они — конфронтация. Сошедшиеся в немом единении лишь на три минуты танца. Четыре восьмерки. Скрип его ботинок, цокнувших каблуками перед спин-поворотом для переноса веса.

Даже если обрушатся небеса…

Даже если у нас все отнимут…

Променадная позиция. Три шага. Тереза не сводила с него глаз, отчаянно стараясь передать через каждое доверчивое движение свои чувства. Через телесный контакт. Каждым выдохом. Надсадным вдохом. Трепещущим стуком глупого сердца, избравшего парня, которого ей никогда не получить. Давление в ладони. Поступательные шассе вправо. Рваное дыхание.

Нет такой боли, которую бы я не вынес,

Даже если придется умереть за тебя.

Она покружилась, не выпуская его руки. Один шаг назад — и спина Терезы прижалась к его груди. Тепло его тела пробирало ее до мурашек даже через одежду. Сердце Рафаэля стучало. Сильно, растерянно, по-настоящему. Музыка закончилась. Отзвучал последний аккорд. Они остановились, глядя друг другу в глаза.

— Какая у меня способная ученица, — похвалил он ее.

Голос у Рафаэля был хриплым, низким. И ее отчего-то бросило в жар. Парень выпустил ее ладонь из своей. Она сразу ощутила холод и острую потерю. Тереза инстинктивно сделала шаг к нему навстречу. Он — шаг назад. Закрываясь от нее, воздвигая вокруг толстые, непробиваемые стены. Из тысячи звонких льдин, которые она не в силах разбить. А коснется — утечет талой водой сквозь пальцы, не удержать никак.

— Кай на самом деле у Снежной королевы, но он вполне доволен и думает, что лучше ему нигде и быть не может. Причиной же всему осколки зеркала, что сидят у него в сердце и в глазу. Их надо удалить, иначе он никогда не будет человеком, — прошептала Тереза, вздрогнув, когда Рафаэль наклонился к ней и провел кончиками пальцев по ее щеке.

— Глупая Герда, — пробормотал Рафаэль.

— Глупый Кай, — усмехнулась в ответ девушка.

Бури и метели видела она во тьме его глаз. И сердце у нее затрепетало, заныло. Забилось, как птица в клетке. Словно желая вырваться из груди к нему поближе. Чтобы он принял его. Согрел. И заставил ожить.

Рафаэль бережно погладил девушку по щеке. Замечая каждую черточку ее лица. Ощущая нежность кожи. Трепет ресниц. Сквозь дым чернобелых полос. Играя с тишиной. Просто вдох-выдох. И больше ничего не хотелось. Просто, черт возьми, быть рядом. Это ошеломило Рафаэля и чуть не сбило с ног. Гребаное чувство потребности в ком-то. Нет, блин. Не просто потребности. А жизненной необходимости. И не просто в ком-то. Только в ней.

— Я выбираю вечность, — произнес он.

ВЕЧНОСТЬ. Слово, которое загадала Снежная королева. А внутри что-то оборвалось. Он выбрал не ее. «Уходи прочь, маленькая храбрая Герда. Не нужна мне твоя помощь». Ближе — нельзя. И растопить свое заледеневшее сердце он ей тоже не позволит. Ни сегодня, ни позже. Послышался стук в дверь.

— Это, наверное, Ирэн, — засуетилась Тереза, игнорируя слезы в глазах.

Она не могла показать их Рафаэлю. А в горле предательски встал ком. Почему она реагирует так на любую колкость с его стороны? Знала ведь, знала изначально, что так будет. И все равно влюбилась, как глупышка.

— Мне как раз пора.

Рафаэль выглядел невозмутимым и собранным, как всегда. Образец непоколебимой силы воли. «Хорошо играешь. Играй. Ты сделал свой выбор. И я его уважаю, Рафаэль. Я не нарушу твои личные границы, не сделаю ничего, что бы причинило тебе дискомфорт. Потому что для меня всегда на первом месте твое благополучие».

Тереза открыла дверь, и Ирэн, промокшая от дождя, хихикнула и прошмыгнула в коридор. «Я… я и правда люблю его», — захлестнуло Терезу запоздалое осознание. Это была не просто влюбленность… И это не было простой похотью или физической тягой. Совсем нет. Между ними была гораздо более сильная связь. Невинная, чистая. Ниточкой от ее сердца до мутных осколков жалящего льда в его груди. «Разве можно спасти того, кто не хочет спасаться?»

— Рафаэль! — Ирэн встряхнула мокрыми волосами, забрызгав пол. — Какой сюрприз! Не думала, что мы сегодня опять встретимся.

— Рыжая, — почтительно кивнул он ей и игриво ухмыльнулся. — Испытала на себе все радости стихии?

— И не говори, — пожаловалась девушка, надув губы. — Ты же не собираешься выйти на улицу в такую непогоду?

Когда ответом ей послужило молчание, Ирэн с немым укором обернулась к Терезе:

— Ты что, отпустишь Рафаэля в этот ливень? Чтобы он простудился и умер?

— Не помрет, не сахарный, — пробормотала себе под нос Тереза.

— Волнуешься обо мне, рыжая? — Рафаэль приподнял бровь, все еще улыбаясь Ирэн.

— А как же! Такой прекрасный экземпляр, было бы жалко его терять.

— Ты цинична до мозга костей.

— А ты упрям как черт. Смирись, каждый из нас неидеален.

— Прекрасно! — Тереза хлопнула в ладоши, привлекая их внимание. — Может, хватит уже сырость тут разводить, Ирэн?

— Ой, прости. Я приберусь, милая, — затараторила та, вешая мокрую куртку на крючок в шкафу. — А ты не смей выходить, — шутливо погрозила она пальцем Рафаэлю, прежде чем метнуться за тряпкой.

— Она забавная, — радостно улыбнулся ей вслед Рафаэль.

И снова Терезу кольнуло. Она уже замечала это не в первый раз. Хотел Рафаэль признавать или нет — его тянуло к Ирэн. Не так, как к Терезе. Но, черт побери, тянуло. Тереза это видела. Чувствовала. На гонках замечала, в университете, даже дома. Их взгляды. То, как Рафаэль расслаблялся рядом с Ирэн. Показывая другую сторону. Ту, которой делился только с Терезой. И от этого хотелось завыть и забиться в угол. Чтобы никто ее больше не трогал. Не причинял боль своим равнодушием. И тем, что не может определиться, чего хочет.

Ирэн быстро прибралась, потом потащила Рафаэля в гостиную. А он… согласился остаться. Вот так просто. Тереза готова была поклясться: если бы она сама попросила об этом Рафаэля, тот бы не согласился. С Ирэн было просто — она не требовала от него чувств, ничего не требовала.

Тереза долго лежала в постели, утомленная собственными эмоциями. Она то погружалась в беспокойный сон, то просыпалась и лежала, беспокойно глядя в серый потолок. Попыталась читать Евангелие от Иоанна, но голова отказывалась воспринимать даже текст Священного Писания, так любимый ею.

Интересно, что было после?.. Она не смогла сидеть рядом с ними сегодня — оставила наедине и ушла в свою спальню. Ей наплевать, куда ляжет спать Рафаэль. Хоть к Ирэн под одеяло пусть проберется. Сволочь. Не было слез, не было ничего. Просто голая пустота. Растерянность. Вопрос: а что делать дальше? Как ей справиться с тем, что он, кажется, полиамор?

Дождь все еще лил как из ведра. Тук-тук. Тук-тук. Размеренными, отточенными каплями по козырьку крыши. Оставляя разводы на стеклах окон. Какое-то копошение. Еле уловимое. Спросонья она не сразу сообразила, откуда исходит источник звука. Пока ее заботливо не накрыли одеялом. Тереза проснулась и чуть не вскрикнула, когда столкнулась с чужим телом. В темноте было трудно сориентироваться.

— Тш-ш-ш… — Тень предостерегающе приложила палец к губам.

— Рафаэль? Ты… что ты здесь делаешь? — спросила Тереза, не уверенная в том, проснулась ли она полностью.

Ну не мог же этот ненормальный залезть в ее постель?!

— Хочу спать с тобой, — робко шепнул он.

— С какой стати? — Она вспыхнула сначала от смущения, потом от гнева, когда до нее дошло осознание. — Проваливай в соседнюю комнату. Тебя там пригреют, не сомневаюсь.

— Злишься на меня? — мягко спросил Рафаэль.

— Еще чего!

— Не ревнуй. Я же твой, Tea.

— Даже в мыслях не было. Возвращайся туда, откуда пришел.

Ее сердце предательски подпрыгнуло.

Я же твой, Tea.

— В гостиной жесткий диван.

Вздох облегчения сорвался с ее губ. Значит, все-таки он спал один. Рафаэль не упустил это из внимания.

— Ты что, вообразила, будто я лег с Ирэн? — дошло до него, и парень сдвинул брови.

— Да ложись хоть под Вильяма, мне все равно, гад! — выпалила она с яростью.

Рафаэль имел наглость хихикнуть.

— Послушай, Tea…

— Не называй меня так!

— Радуга?

Она упрямо сжала губы.

— Отодвинься.

— Ян пальцем до Ирэн не дотронулся. Хотя и не понимаю, какого дьявола перед тобой оправдываюсь.

— Я разве что-то у тебя спрашивала, Тернер? — язвительно парировала Тереза. — Мне скоро замуж выходить, не забыл?

— Мы оба знаем, что за этого… — Он с отвращением поморщился, подбирая нелестное словечко. — За этого недоноска ты не выйдешь. Он тебя недостоин.

— А кто достоин? Ты, Тернер?

Рафаэль посмотрел на нее так, словно его оскорбила и привела в ужас одна мысль о том, чтобы оказаться скованным в браке с ней.

— Давай сначала мы…

— Просто отвали, — процедила девушка сквозь зубы.

Обида была слишком свежа. И слепота Рафаэля к ее чувствам только сильнее ранила. Сколько еще он будет делать вид, будто не видит, что она его любит? «Он ведь тоже ко мне что-то испытывает… Тогда почему не признается? Может, его отталкивает то, что я помолвлена? Нет, вряд ли. Такое чувство, будто Рафаэль вообще против любых романтических отношений».

Была ли у него раньше девушка? Влюблялся ли он? Рафаэль избегал таких вопросов. Он знал о ней все, а она — крупицы информации, каждый раз замирая, чтобы не спугнуть его. Тереза больно пихнула Рафаэля в бок, пытаясь столкнуть на пол. Он схватил ее руки и завел их ей за голову, навалившись на нее всем телом.

— Ты совсем из ума выжил? — прошептала девушка, испуганно и удивленно глядя на него. — Слезь!

— Нет. Сначала выслушай меня.

— Не хочу. Мне надоели твои перепады настроения. — Тереза безуспешно попыталась высвободить затекшие руки.

— Советую не вырываться, только хуже будет.

— Тогда слезь с меня, Тернер! Отпусти! — Она начала извиваться под ним, но только прижалась еще теснее.

— Не шевелись! — приказал парень.

— А ты не командуй!

— Просто выслушай, и я отстану, честное слово.

— Не хочу! Немедленно отпусти меня, придурок!

Она изогнулась всем телом, но это лишь усугубило положение вещей.

— Не ерзай, Tea, — прошипел Рафаэль, болезненно морщась.

— У тебя что, телефон в кармане? — прищурилась она внезапно с подозрением.

— Это… не телефон, маленькая. — Его, кажется, развеселил ее вопрос. Уголки губ Рафаэля дернулись.

— Ключи от дома?..

— Не хочется тебя разочаровывать…

— Скажи, пожалуйста, что это нож или еще что-нибудь, — взмолилась она, умирая от смущения.

— Не нож, но проткнуть может.

— О господи! — Она зажмурилась, щеки пылали, дыхание участилось. В животе забеснова-лись бабочки, когда парень коснулся губами ее шеи. — Ты ведь не можешь… — смущенно пробормотала она.

— Ты так сладко пахнешь… Медом и шоколадом, — промурлыкал Рафаэль.

Она тяжело дышала, до боли впившись зубами в нижнюю губу. Невесомо, едва уловимо он поцеловал ее в ямочку над ключицами. И целомудренно отстранился.

— Моя отважная Tea. Такая добрая, искренняя и сильная. — Парень отпустил ее руки. Но она больше не вырывалась, а обняла его за шею, взъерошив волосы на затылке.

— Ты не дослушала, — Рафаэль вздохнул и прижался лбом к ее лбу. — Я выбираю вечность и тебя.

Его горячее дыхание коснулось ее щеки, грудная клетка поднималась и опадала.

— Так не получится, ты же знаешь, — шепнула Тереза. — Ты не можешь выбрать и Снежную королеву, и Герду. Не можешь остаться в замке и одновременно выбраться.

— Знаю. Но когда мне страшно, я просто произношу твое имя. Теперь это не планеты, это ты. Скажи, что ты делаешь со мной, Tea, — прошептал он с болью, и его голос сорвался. — Что это? Что это за гребаная болезнь?

— Если я скажу, ты ведь уйдешь.

— Уйду.

— Ты хочешь этого?

— Я должен.

— Я для тебя просто марионетка, да? Игрушка, с которой ты немного позабавишься и потом бросишь, когда я перейду черту? — Тереза издала горький смешок. — Ты молчишь. Значит, я права.

Он кивнул. Сердце у Терезы сжалось.

— Ты изначально знал, что бросишь меня? И все равно поступил так со мной? Заставил привязаться? — В глазах пекло от слез, и те все-таки потекли по щекам. — Ты такой жестокий, Рафаэль.

— Я тебя предупреждал, Тереза, чтобы ты не вздумала в меня влюбляться. — Он зажмурился, бережно стирая влажные дорожки с ее лица. — Умоляю, не делай этого с нами.

«Не показывай, что тебе больно, когда я с другой. Не требуй от меня того, чего я не в силах тебе дать. Меня тошнит от этого. От чувств, которые хочу вырвать прямо сейчас. Понимаешь, насколько я разрушен?»

— Тогда уходи прямо сейчас. Покончим с этим. — Тереза всхлипнула, закрывая лицо дрожащими руками. — Уходи, убирайся, Рафаэль, не мучай меня!

— Я не готов это сделать. Почему мы не можем быть друзьями? Ведь все эти месяцы нам удавалось. Прошу тебя, Tea, давай попробуем, — умолял он. — Пожалуйста, Tea.

— Удавалось? Ты о том, как притворялся все это время слепым? Мы не дети, ты достаточно умен, чтобы видеть, как я к тебе отношусь…

— Значит, я сделаю тебе больно, — бесцветным голосом произнес он. — Я никогда не смогу почувствовать к тебе того же. Ты просто мой друг, и я дорожу тобой точно так же, как Вильямом.

— Почему, Рафаэль? Почему ты делаешь все, чтобы я тебя оттолкнула? Тебе доставляет радость видеть, как я плачу? То, что ты не страдаешь в одиночку? — Она шмыгнула носом, глядя на него полными слез глазами.

Вид ее страданий необъяснимо терзал Рафаэля. Он ненавидел себя, ведь он не мог дать Терезе того, что она хотела. Рафаэль не хотел отношений. Не хотел разочаровываться и разочаровывать. Внезапно дышать стало тяжело. «Посчитай до семи и обратно». Стиснув зубы, он начал считать.

— Потому что, если я останусь, это не приведет ни к чему хорошему для тебя.

«Один, два, три…» — Его грудная клетка судорожно поднималась и опускалась.

— Не решай за меня. Позволь мне самой сделать выбор.

«Четыре, пять, шесть…» — считал про себя Рафаэль.

— Я не могу тебе ничего предложить, Тереза. Понимаешь? Пока не могу. — Он отвел потухший взгляд.

— Но когда-нибудь, спустя время… Ты смог бы попытаться?

Но Рафаэль не привык давать пустых обещаний. Он покачал головой. «Семь». Облегчение.

— Не знаю, — честно признался он.

— Понятно… — Она повернулась на бок, зажмурившись от боли.

Есть ли смысл ждать того, чего, может, никогда не произойдет? Не надо было даже начинать… Тереза чуть не задохнулась от неожиданности, когда Рафаэль подтащил ее поближе к себе, обнимая со спины.

— Спи, моя маленькая Герда.

Она хотела было отстраниться, но передумала и, утомленная, закрыла глаза. В этой любви изо льда, в лабиринтах его души смогла бы она найти выход и не заблудиться?

Рафаэль ошибался, считая, что Тереза хочет спасти его. Нет. Все было наоборот. Она мечтала, чтобы кто-то спас ее саму. Но что-то подсказывало Терезе, что она скоро потеряет Рафаэля.

Глава 12

Тереза проснулась оттого, что ей было очень жарко. Девушка распахнула глаза, ощутив, как забился пульс на шее. Рафаэль спал рядом с ней, крепко обнимая. Его руки будто старались защитить, ее щека была прижата к его торсу. Тереза слышала, как мерно стучало у него в груди, как спокойно он дышал. У нее защемило сердце. Девушка приподнялась на локте, глядя на его спящее, по-мальчишески беззаботное лицо без маски равнодушия или вызывающей ухмылки.

Бессознательно Тереза провела рукой по его щеке, по розовому шраму, который рассекал лоб и бровь, погладила едва ощутимо, кончиками пальцев. Ей хотелось запомнить каждую черточку на его до дрожи красивом лице. Она коснулась подушечками пальцев изгиба его губ, убрала упавшие на лоб волосы и, повинуясь неведомому порыву, провела по ним рукой. Такие мягкие, что хотелось погладить… Она улыбнулась, перебирая непослушные пряди, опустила голову на подушку рядом. А он вдруг заворочался и сонно открыл глаза. Вот незадача!

— Встала ни свет ни заря и уже домогаешься? — хрипло уточнил парень и перехватил ее руку.

Одним движением он, обнаженный до пояса, навис над девушкой и пригвоздил к кровати ее руки по обе стороны от головы. Тереза лишь успела жалобно пискнуть.

— Кто бы говорил! — Ее щеки вспыхнули, когда парень прижался к ней всем телом. Потому что она вполне явственно ощущала его возбуждение.

— Расслабься, не съем. Пока что, — издевательски усмехнулся он. — У тебя такое забавное выражение лица, котенок. Успокойся.

— А по-моему, это тебе нужно расслабиться. — Тереза выразительно посмотрела вниз.

— Это называется стояк, детка. — Он нагло и соблазнительно прикусил губу. — Не стесняйся называть вещи своими именами.

— О, как благородно с твоей стороны заниматься моим просвещением, — съязвила она. — Я в курсе, что такое эрекция. Просто почему…

— С тобой это не связано, — перебил он девушку. — Обыкновенная мужская физиология. — Рафаэль невозмутимо пожал плечами, но рук ее все-таки не отпустил.

— Долго меня держать собираешься? — проворчала девушка и заерзала, пытаясь высвободиться из-под тяжести его тела, но добилась лишь тесного соприкосновения в совсем неподходящих местах.

Парень угрожающе зашипел. О, так, значит, ему все-таки не очень удобно. Тереза сдержала злорадный смешок.

— Дразниться нехорошо, Тереза, — ухмыльнулся Рафаэль, сразу заметив хитрое выражение ее лица, и наклонился к ней. Близко.

Девушка чувствовала жар мощного тела и непроизвольно стискивала тонкими пальцами его плечи, так что ногти впивались, оставляя на коже следы. Когда этот гад вообще успел избавиться от футболки?!

— О чем же ты сейчас думаешь, а? — самодовольно заулыбался Рафаэль, словно читая ее мысли. — О моем великолепном теле? Или о том, что тебе чертовски нравится быть подо мной?

— О том, как сильно хочу тебе врезать, Тернер, — неромантично фыркнула девушка. — Так что не льсти себе понапрасну.

Уголки губ парня дрогнули в наглой ухмылке.

— А теперь, будь другом, слезь с меня, — потребовала она.

«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего.

И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек», — мысленно произнесла она, пытаясь себя остудить. Убедить, что похоть — это грех.

Он покачал головой. Очевидно, не поверил ни единому слову. Наклонился еще ближе, уставившись прямо в глаза. Она перевела взгляд на его тело, почти сплошь покрытое татуировкой. Наконец-то ей выпал шанс разглядеть их. Со спины, через шею, спускался к ключицам меч, оплетенный цветами и паутиной. На внутренней стороне предплечья красовался кадуцей Гермеса — крылатый посох с двумя черными переплетенными змеями, они обвивали руку от локтя до самого запястья. На другой руке было восходящее солнце с размытыми лучами. Она перевела взгляд на его лицо. Длинные черные ресницы изгибались, ложась тенью на щеки. Едва заметная ямочка на щеке…

— Красивый, да? — подколол он ее и хитро улыбнулся.

Больше всего ей хотелось схватить его за волосы и впиться в пухлые губы. Тереза до безумия хотела познать их вкус. Сердце колотилось как сумасшедшее. Губы обожгло дыхание Рафаэля, а потом… Он лизнул ее в щеку, влажно провел языком до подбородка, как собака, и откатился в сторону, выпустив руки девушки.

Какого… Она согнула колени, приходя в себя, и, прижав ладонь к лицу, недоверчиво спросила:

— Ты меня что, облизнул сейчас?

— Похоже на то, — беззаботно рассмеялся Рафаэль и притянул ее к себе, намереваясь повторить бесцеремонную выходку.

— Фу! Не смей слюнявить меня, придурок! — Она вытерла щеку тыльной стороной ладони и запустила в него подушкой. Он с хохотом поймал ее.

— Ну, другие девушки не против, когда я так делаю. Хотя я делаю это немного… в другом месте. — Парень двусмысленно подмигнул, откровенно потешаясь над ней.

— Ты можешь заткнуться? — обескураженно простонала девушка, закрыв лицо ладонями.

— Как пожелаешь, зануда, — поддразнил ее Тернер. Ему явно доставляли удовольствие смущение и досада Терезы.

— Будь уж так добр, — проворчала она, вставая с кровати и направляясь к двери. Но не успела взяться за дверную ручку, как дверь внезапно распахнулась.

К ужасу Терезы, на пороге, бледная, как привидение, стояла ее мама, созерцая открывшуюся перед ней картину. Тереза, к ее чести, была в ночной рубашке, а вот этот проходимец без нее. Эмили открыла рот. Закрыла. Тереза зажмурилась, морально готовясь к взрыву. Через один… два…

— Что здесь происходит, Тереза? — с нарочитым спокойствием тихо спросила женщина, что означало лишь одно — она в бешенстве.

— Мам…

— Потрудись отвечать внятно и по делу, — потребовала Эмили сквозь зубы, скрестив руки на груди.

— Мы просто спали и… — Тереза смущенно запнулась.

— Я должна тянуть из тебя каждое слово как клещами?

— Мне нечего тебе ответить, мам.

— Почему ты в постели с парнем? — Женщина сорвалась на крик. — Ты совсем свихнулась?!

— Прости меня, мама, — виновато опустила голову Тереза.

Рафаэль напрягся. Ему не нравился тон женщины и то, какой испуганной и подавленной стала Тереза рядом с ней.

— Образец порядочности и скромности. Так держать, позорище, — брезгливо поморщилась Эмили. — Мне стыдно за тебя. Как ты могла опуститься до подобного?! Ты ведь знаешь, что это грех!

— Между нами ничего не было…

— Если бы было, мы бы говорили по-другому, поверь мне, ничтожество, — рявкнула она.

Рафаэль уже было дернулся вперед, но девушка вцепилась ему в руку и слегка покачала головой, давая понять, чтобы не вмешивался.

— Прости меня, мам, — повторяла она как заведенная.

— Не смей называть меня мамой! Мне стыдно, что ты вообще есть, понимаешь? — Эмили оскорбленно поджала губы. — Знаешь, в древние времена злых духов изгоняли при помощи экзорцизма. Иногда мне кажется, что в тебя кто-то вселился. Иначе как можно объяснить то, какой распущенной ты стала?

Рафаэль сдерживался из последних сил. «Еще одно плохое слово в адрес Терезы, и я за себя не ручаюсь».

— Ты разочаровываешь нас с каждым днем все больше и больше.

— Изви…

— Какого черта вы так разговариваете с ней? — перебил ее Рафаэль, терпение которого лопнуло. Прощай, выдержка. — Если вы такая вся из себя верующая, то почему позволяете себе так относиться к дочери? — прорычал он.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — Эмили вспыхнула от гнева, сделав шаг к нему.

— Тот, кто может уничтожить вас за пару минут. — Его жестокая улыбка не предвещала ничего хорошего. — Ваша карьера, ваша работа, ваши счета в банке. Один звонок, и вы станете нищими. Не советую относиться ко мне пренебрежительно, миссис Браун. Я предупрежу вас всего лишь раз: посмеете обидеть Терезу или унизить, оскорбить, что угодно — и мои угрозы воплотятся в жизнь, не успеете и глазом моргнуть.

— Да как ты… — Она прикусила язык, побледнев. Очевидно, женщина была наслышана о семье Тернеров и поняла, кто перед ней находится.

— Тереза, ты возвращаешься домой. Немедленно. Жить одна ты больше не будешь, — в ярости обратилась она к дочери.

Девушка испуганно замерла. Домашний арест? Ей что, пятнадцать?! Но, естественно, она не высказала этого вслух. Тереза вспоминала годы в заключении: за окном весело играли дети, а она вечно сидела одна, уткнувшись в учебники. Ее лишили беззаботных школьных лет, но отказаться от студенческих? Да ни за что на свете! Но язык словно прилип к небу. Паника стиснула грудь, мешая дышать. «Слабая, такая слабая… Я действительно никчемная и заслужила наказание».

— Она никуда не пойдет, — твердо сказал за нее Рафаэль.

— В последний раз повторяю, Тереза! — Эмили прищурилась, сверля дочь взбешенным взглядом. — А тебя, отброс, я не спрашивала.

— Черт, а я до смерти хотел угодить вам! — Рафаэль с притворным почтением прижал руку к сердцу.

— Тереза! — Эмили подошла ближе к дочери и положила руки ей на плечи. — Пойдем домой! Обещаю, что не сделаю тебе больно. Просто хочу защитить от этих бесов.

Взгляд у нее был мягким, заискивающим. Таким, что на миг Тереза поверила в то, что мама и правда просто заботится о ней. Хочет уберечь от плохого… Она верила в это все свое детство, каждый раз попадаясь на эти уловки. Не потому, что была глупой. А просто потому, что наивно хотела поверить — о ней заботятся, ее любят. Но это всегда оказывалось маской.

На самом деле именно Рафаэль — тот, от кого мать хотела отгородить ее, — был истинным защитником. Тем, кто заставлял ее чувствовать себя особенной. И тем, кто вызывал улыбку на ее лице. Терезу уже тошнило от лицемерия, поэтому она так сильно цеплялась за любые крохи искренности.

— Я тебе не верю, — громко произнесла она, отступая в сторону от матери.

— Что ты сказала? — переспросила Эмили. Любой намек на тепло исчез из ее грязно-зеленых, как мутное болото, глаз.

— Я сказала, что больше тебе не верю. И никуда с тобой не пойду. Я очень люблю вас с папой, но я больше не ребенок. Вы не можете распоряжаться моей жизнью.

На миг Терезе показалось, что сейчас мать потеряет над собой контроль и ударит ее, как в детстве. Но та лишь гневно поджала губы:

— Это мы еще посмотрим.

— Осторожнее, а то скоро начнете плеваться ядом, — не смог удержаться от язвительного комментария Рафаэль.

— Да чтоб тебе провалиться! — от души пожелала она ему, стремительно ринувшись к выходу.

— Не сомневайтесь, я непременно прихвачу вас с собой в ад, — подмигнул он ей вслед.

Эмили вздрогнула, перекрестилась и пулей вылетела из комнаты.

— Ого, моя злая энергетика, по ходу, отгоняет ангелов, — хрипло рассмеялся Рафаэль. — Прости, маленькая, ничего личного, но твою мать желательно сжечь на костре.

Он ждал, что Тереза рассердится на эти слова, но та удивила его, бросившись ему на шею.

— Еще никто никогда за меня не заступался!

Маленькая, она и до плеча Рафаэлю не доставала. Обхватив парня за пояс, Тереза прижалась щекой к его обнаженной груди. Теплой. Надежной. Она ощутила, как участилось его сердцебиение, как он замер, и затаила дыхание. Сейчас ведь оттолкнет, скажет, что черту переступила, глупая…

Но Рафаэль даже не думал отстраняться. Он погладил Терезу по голове и, приподняв за подбородок, поцеловал в щеку, потом в другую, следом поцеловал веснушчатый кончик носа и прикрытые веки, из-под которых скатилась одинокая слезинка. В груди у Терезы защемило, в горле встал ком. Она не знала, каково это, когда ты по-настоящему дорога кому-то. Не за наследство, не за то, что ты удобная подруга… А просто когда кто-то принимает тебя такой, какая ты есть.

— Хочешь, я уволю их с работы? — предложил Рафаэль.

— Издеваешься? — ахнула девушка.

— Я серьезно. — Бесстрастное выражение его лица подтверждало искренность намерений.

— Не надо, пожалуйста! — Тереза помотала головой и снова прижалась к нему.

— Так я и думал, — неодобрительно хмыкнул Рафаэль. — Ты слишком добра к этим людям.

— Они же мои родители.

— Ладно-ладно, никакого банкротства. Наверное, — пробормотал он, подхватывая Терезу на руки и садясь на край ее кровати.

— Эй! Пообещай мне, что не навредишь им, — потребовала Тереза, обвивая его шею руками.

— Никакого веселья. — Уголки губ Рафаэля опустились вниз в жалобной гримасе, и она рассмеялась:

— Увы и ах, солнышко.

— Вообще-то я первым запатентовал это прозвище! — Он бережно обнял девушку и зарылся лицом ей в волосы, собираясь провести так ближайшую вечность.

— Почему от тебя всегда пахнет черникой? — Она легонько потерлась носом о его шею, и Рафаэль чуть не застонал.

Горячее дыхание девушки опалило его тысячами искорок. Черт возьми, это что еще за проклятый трепет в животе?! Откуда это чувство?

Ему не пристали подобные нежности. Бога ради, он же Рафаэль Тернер! Тот самый замороженный, безэмоциональный социопат, который в былые годы, учась в Академии, держал в страхе весь Данверс. Ну какие тут могут быть нежности?!

— «Винстон», порчу легкие, — пожал плечами он, стараясь говорить бесстрастно, но голос все-таки дрогнул. Зараза.

— Не хочу тебя отпускать…

Тереза подняла голову, и он ощутил себя летящим в пропасть. Ее глаза блестели ярче, чем обычно. Губы приоткрылись, на щеках заиграл легкий румянец, пока она смотрела на него. Такая отзывчивая и искренняя реакция. Никакого притворства. И она вся перед ним. Маленькая, хрупкая, она всем телом льнула к парню. Рафаэль облизнул губы, неотрывно глядя ей в глаза словно завороженный.

— Красивая, — тихо прошептал он, гладя ее по лицу.

Она наклонила голову, потершись щекой о его руку в ласковом, почти кошачьем жесте.

— Мое маленькое солнышко.

От его слов в груди почему-то стало больно, словно кто-то выстрелил ей в сердце.

— Кто я для тебя, Рафаэль? — шепнула она, боясь услышать ответ.

— А кем ты хочешь быть? — Он легонько щелкнул ее по кончику носа.

Она смущенно отвела взгляд и заерзала на коленях Рафаэля, намереваясь отстраниться на безопасное расстояние.

— И куда собралась? — Он крепче прижал ее, не позволяя сдвинуться ни на дюйм. — Разве тебе не хочется услышать мой ответ, маленькая?

— Спасибо, обойдусь, дурак! — Она снова попыталась высвободиться.

— Это намек на то, что поскорее хочешь познакомиться с моим дружком? — грязно ухмыльнулся он.

— Ты… ты просто невыносим, Тернер! — Тереза покраснела так сильно, что он рассмеялся.

— Все такая же очаровательная.

— Прекрати! — Она толкнула его в грудь, чтобы отпихнуть от себя и подняться на ноги, но нахал повалился на спину, мстительно потянув ее за собой.

— Мы так не договаривались! — Тереза упала ему на грудь

— Как и о том, что ты меня будешь лапать своими шаловливыми ручонками, — поддразнил он ее, по-хозяйски обхватив ее и удерживая на месте.

— Все было не так, перестань привирать! — запротестовала Тереза, попытавшись встать и невольно оседлав парня.

— О, детка, ты движешься в верном направлении. Только сдвинься еще немного назад, и я обеспечу тебе веселую поездку, — поддразнил он ее хриплым голосом.

— Не беси меня, Тернер!

— А то что? — бросил ей вызов Рафаэль.

— Возьму и… — Она запнулась, сердито и смущенно глядя на него сверху вниз.

Рафаэль поймал нависающие над его лицом длинные пряди ее волос и слегка потянул, перебирая и играя с ними.

— Прокатишься на мне? Или же…

— Облизну тебя, как ты сегодня, — пригрозила она.

— М-м, можешь поработать язычком. Я не против. — Он издал притворный громкий стон, от которого, к ужасу Терезы, по телу пробежали мурашки.

— Убью тебя, сволочь!

Она схватила подушку, намереваясь придушить придурка, но тут дверь опять открылась.

— Я видела кошмар или тут действительно была твоя мама? — зевнула Ирэн, стоя на пороге комнаты.

— Это не сон. Она была здесь, — поморщилась Тереза и, пользуясь моментом, вскочила с кровати, отбежав от Рафаэля. Он с пониманием улыбнулся.

— Странно, что ты еще жива. — Ирэн сочувственно похлопала Терезу по плечу. — Она очень взбесилась?

— Хуже некуда. Грозила домашним арестом.

— Но я, как благородный рыцарь, спас мою принцессу, — гордо заявил Рафаэль и не торопясь поднялся вслед за Терезой.

Ирэн на минуту зависла, наблюдая за полуобнаженным парнем. Какой же он красивый!.. На смуглой коже красовалась татуировка, но издалека ее было не разглядеть. Любопытство прожигало Ирэн. Она шагнула ближе. Тереза, заметив бесстыдный взгляд подруги, словно невзначай закрыла ей обзор, встав аккурат перед парнем.

— Что у нас на завтрак? — как ни в чем не бывало поинтересовалась она у недовольной Ирэн.

Та нахмурилась.

— Не знаю, что у нее, а у тебя я, красавица, — весело заметил Рафаэль, обнимая Терезу со спины.

— Да бога ради, ты сегодня уймешься?!

— Смирись. Я только начал.

* * *

— Прекрасно! — Утром следующего дня Тереза выбросила платежную карту в мусорное ведро на улице. Она только что вышла из банка, где выяснилось, что ее карту бессрочно заблокировали. — Мне особо и не нужны их деньги. Стипендии вполне хватает на жизнь, — пробурчала она себе под нос.

— Возьми мою кредитку. — Рафаэль с невинным видом подал ей карточку. Но Тереза наотрез отказалась:

— Ценю твою помощь, приятель, но я смогу о себе позаботиться.

— У меня куча денег.

— А хвастаться неприлично, — поддразнила его Тереза.

— Всего лишь констатация факта, — усмехнулся Тернер, направляясь вместе с девушкой к машине. Им было по пути. Разумеется, она села за руль.

— Нет, правда спасибо, но я собираюсь устроиться на работу, — заявила она неожиданно.

— Куда? — удивился он, открывая перед девушкой дверцу, прежде чем обойти машину и сесть на пассажирское место. Черный «бентли» был одним из самых любимых им автомобилей из всей большой коллекции (обычно Рафаэля подбрасывал до места назначения личный водитель, но когда рядом была Тереза, Рафаэль его отпускал).

— Буду петь в баре.

Рафаэль прищурился, бросив в ее сторону непроницаемый взгляд.

— Там сидят придурки. Пьяные. Как я помню, у тебя уже был неудачный опыт общения с подобной аудиторией, — справедливо заметил он.

— Я была слишком непредусмотрительна. Теперь же стану соблюдать осторожность, — успокоила его Тереза, застегнув ремень безопасности.

Некоторое время они ехали молча.

— Ты ведь давно это решила, да? — прервал тишину Рафаэль.

— На самом деле еще неделю назад договорилась с владельцем клуба, — призналась девушка, повернув на повороте. — Так что вне зависимости от блокировки моей карты все равно собиралась туда наняться.

— Вот как…

Она не могла прочитать в его глазах, был он недоволен или одобрял ее решение. Он снова нацепил маску, за которой ничего не разберешь.

— Думаешь, у меня получится? — спросила она немного погодя.

— Заставить меня волноваться? Уже получилось.

— Я про выступления. Как-никак, раньше я перед аудиторией не пела. Только в церковном хоре и только… для тебя, — добавила она тише.

Неуверенность в ее мягком голосе терзала Рафаэля.

— Эй, ты чего?

— Забудь, — отмахнулась девушка, нервно барабаня пальцами по рулю.

— Все у тебя получится, Tea. Ты талантливая, и я не понимаю, почему до сих пор не отправила запись на конкурс в студию.

— Хочу еще доработать.

Она робко улыбнулась, но глаза у нее радостно засветились от его похвалы. Потому что она знала: Рафаэль никогда не лжет.

— Я, черт побери, однажды возьму и отправлю ее за тебя!

Они остановились в пробке. Тереза предостерегающе фыркнула, достала бутылку с водой.

— Что мы говорили о грязных словечках? — пожурила она его, прежде чем поднести бутылку ко рту.

— Такой уж у тебя парень, смирись.

Она тотчас подавилась, отчаянно закашлялась и перевела ошарашенный взгляд на Рафаэля, который невозмутимо смотрел в окно.

— Чего?! А ну-ка повтори! — потребовала Тереза, вытирая губы тыльной стороной руки.

— Говорю, твой друг — плохой парень. С этим ничего не поделаешь. — Рафаэль подмигнул ей и ухмыльнулся.

Вот гад! Сбежал от темы второй раз. Специально ведь исправился. Тереза пообещала себе, что рано или поздно вырвет у него признание. Потому что шутки шутками, но она любила его. И если окажется так, что это все не взаимно, то… Вдох-выдох. «Я слишком спешу. Пусть все течет своим чередом», — успокоила себя девушка, хотя глубоко внутри и осознавала, что сидит на пороховой бочке.

Это как выдернуть чеку у гранаты и ждать взрыва. А взорвется обязательно. Тернер мог в любой момент психануть, как уже делал прежде. Но она знала, что взрыв будет намного масштабнее, здесь не обойдется извинениями и примирением через пару минут. Этот взрыв грозил разорвать ее сердце на мелкие кровоточащие кусочки и оставить подыхать. Она все это знала, но не могла остановиться. Потому что в ней жила глупая, наивная и опасная надежда под названием «вдруг». Вдруг он поменяется, вдруг она станет для него особенной, вдруг ради нее он рискнет вступить в отношения, вдруг, вдруг, вдруг… Тереза вырулила к офису Рафаэля, откуда было недалеко и до их с Ирэн жилища. Ее размышления прервал звонок.

— Слушаю.

Она повернулась к Тернеру, наблюдая за его реакцией. На щеках у него перекатывались желваки, губы гневно сжались. Слушая собеседника, Рафаэль тяжело дышал от ярости. Тереза впервые видела его таким взбешенным.

— Как он… — начал было парень, но осекся, заметив обеспокоенный взгляд Терезы, и вышел продолжить разговор уже на улице.

Тереза нахмурилась и тоже хотела выйти. Что у него там за тайны такие? Она уже открыла дверь машины, но тут ее внимание кое-что привлекло. Все тот же черный конверт, который откуда-то выпал, пока она возилась. Тереза подняла его, воровато оглядевшись, чтобы убедиться в том, что Рафаэль пока не возвращается.

Она поспешно открыла конверт, ожидая, что оттуда выпадет письмо либо приглашение — что угодно. Но, к удивлению и любопытству Терезы, внутри оказалась лишь черная пластиковая карточка с причудливым узором посередине. Феникс. Мифологическая птица, чьи объятые огнем перья опутывали золотыми всплесками глянцевую поверхность карточки. Что же это такое? Тереза вертела находку и так и этак, но ни номера, ни надписи не обнаружила. Возможно, это пропуск? Карта, которая разблокирует нужную дверь? Только вот куда?

— Ай-ай-ай, — послышалось рядом, и сердце Терезы подскочило к горлу.

Она испуганно пискнула, виновато поднимая голову на Рафаэля. Застукали с поличным. Вот ведь досада! «Еще более не вовремя ты не мог явиться, Тернер»? — подумала она, лихорадочно соображая, как оправдаться за вмешательство в его личную жизнь. Но в конце концов решила, что вместо этого пойдет в наступление.

— Что? — вздернула подбородок она, сверля Рафаэля спокойным взглядом.

— Тебя не учили, что брать чужие вещи без спросу нехорошо? — медленно протянул он, отбросив в сторону окурок.

Она сразу ощутила тот самый пьянящий аромат черники и чуть было не потянулась ближе, чтобы вдохнуть, впитать в себя каждую вкусную молекулу этого запаха. Но, совладав с собой, вскинула розовый рюкзак на плечо и вышла из машины, встав напротив парня.

— Мне тоже не особо приятно было, когда ты пошел говорить в другое место, показывая, как мало мне доверяешь, — выпалила Тереза, невольно краснея.

Как всегда — открытая книга. Одной из черт характера Терезы было решать все вопросы на месте. Без лишней драмы и мозгокопательства. И к счастью, Рафаэль разделял ее точку зрения.

— Туше.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — Она помахала перед его носом таинственной карточкой.

— А должен? — Рафаэль отобрал свой пропуск неизвестно куда и щелкнул ее по кончику носа. — Воришка, лучше бы тебе не соваться в темный лес, иначе большой серый волк тебя съест. — Он клацнул зубами.

— Очень смешно. — Она демонстративно закатила глаза.

— Я разве шутил, любопытная моя?

— Немедленно прекрати меня запугивать! — возмутилась Тереза. — И ответь на вопрос!

Он упрямо молчал. Долго. Тереза начала терять терпение. Сколько можно?!

— Ну пожа-а-алуйста. — Она молитвенно сложила руки, глядя на Рафаэля огромными глазами, полными просьбы и предвкушения. Может, так его проймет?

— Разбежалась, красивая, — не попался на уловку парень.

— Тиран Тернер. Буду тебя теперь так звать!

— Ну зачем тебе грузить мозги лишней информацией? — попытался образумить ее Рафаэль. — Оно тебе надо?

— Надо! Скажи, что это за место, куда ты ходишь? Это поэтому тебе только что позвонили? Кто? Это связано с гонками? — засыпала она друга миллионом вопросов.

Рафаэль сжал пальцами переносицу, прежде чем дать расплывчатый ответ.

— Место, куда не стоит соваться хорошим девочкам.

Вроде и ответил, а вроде и пнуть побольнее его за такой дебильный ответ захотелось.

— А тебе можно? — парировала Тереза.

Рафаэль спрятал пропуск в карман кожанки.

— И чем вы там занимаетесь? — не дождавшись ответа, начала снова допытываться девушка.

— Ну уж точно не крестиком вышиваем.

— Ты просто несносный! — Терезе хотелось затопать ногами, как ребенку.

— А ты прекрасна, как и всегда, сладкая.

Тереза вспыхнула, но не позволила ему сменить тему.

— Я же твоя подруга! — Она схватила его за руку.

— Именно поэтому я и буду держать тебя подальше от такой грязи, неугомонная. — Рафаэль провел большим пальцем по ее ладони, медленно лаская.

— Может, я сама туда хочу?! Хватит уже! Я не маленькая и не такая…

Дыхание у девушки сбилось, когда его пальцы двинулись дальше, непринужденно поглаживая внутреннюю сторону запястья. Трепетно-нежными движениями. Она мгновенно ощутила, как хрупкие бабочки вспорхнули у нее в животе.

— Какая? Не такая наивная? Не такая чистая? Не такая добрая? Прости, но ты именно такая, — безжалостно заключил он, отпуская ее ладонь.

Его слова рассердили Терезу.

— Что за дурацкие стереотипы?

— Я тебя умоляю, Тереза. Ты определенно не похожа на девушку, которой придутся по душе вседозволенность и живое воплощение всех смертных грехов.

— Ты же пришелся по душе, — сорвалось с ее губ.

Рафаэль ухмыльнулся, и его темные глаза засверкали удивлением.

— Флиртуешь. Одобряю.

— Я попаду туда или с твоей помощью, или без нее, — поставила его перед фактом девушка.

— Удачи в поисках, — насмешливо приподнял бровь Рафаэль. — На правах организатора обещаю, что вышвырну твою симпатичную задницу, только посмей заявиться… Впрочем, ты даже не знаешь, где это и что это.

— Не сомневайся, узнаю, — запальчиво пообещала девушка.

— Оно тебе надо, Tea? — предпринял последнюю попытку отговорить ее Рафаэль. — Совсем не обязательно появляться в подобных местах только затем, что их посещаю я.

— Да кто сказал, что я из-за тебя туда пойду?

Тереза сжала кулаки, раздраженная тем, что он говорит с ней как с маленьким ребенком. Наверное, в его понимании она совсем беспомощная и постоять за себя не может. Зашибись! Самое обидное, что она действительно постоянно рядом с Рафаэлем давала слабину. Но у Терезы появилось глупое желание доказать, что она не такая. Что она тоже вписывается в его особенное общество. Что тоже может бывать в местах для взрослых. Что ее не надо сажать в золотую клетку, не надо сдувать с нее пылинки. Она не сломается. Выдержит. Не надо относиться к ней как к фарфоровой статуэтке, которую до блеска трут и ставят на самую далекую полку, чтобы полюбоваться.

Ей хотелось, чтобы он ее заметил. Увидел не приятеля в потертых джинсах и бейсболке, не друга, с которым можно книги почитать и на машине покататься, а девушку. Желанную. Красивую. Взрослую. Не гребаную младшую сестру, которой, кажется, уже начал считать ее Рафаэль. Он дал ей смелость противостоять людям, которые подрывали ее уверенность в себе, и теперь Тереза собиралась поступать так, как считает нужным. Не бояться пробовать новое. Не бояться рисковать.

— Я хочу пойти в это место потому, что мне интересно.

— Не смею задерживать. — Он помахал ей рукой и направился к офису.

— Придурок!

Она сердито направилась домой, пообещав себе, что обязательно выяснит, что скрывает от нее Рафаэль и какие тайны хранит этот странный ключ.

* * *

— Мистер Тернер, если вы устроите следующие гонки с препятствиями выше уровня, мы готовы повысить сумму в три раза. — Мужчина средних лет приподнял бровь, стоя в кабинете Рафаэля.

— Вы имеете в виду, послать людей на верную смерть? — Тернер нахмурился, глядя на своего собеседника.

— Большая зрелищность — большая аудитория, большие финансы.

— Но и риск возрастает.

— В этом вся суть. Подумайте, очень выгодное предложение.

— Мне и думать не нужно. Мой ответ: нет, я не стану рисковать чьей-то жизнью ради денег, — спокойно ответил Рафаэль и сам удивился своим словам.

Возможно, встреть он этого человека раньше… до Терезы, его ответ был бы положительным. «Меня волнует чужая безопасность… Я не хочу, чтобы по моей или по чьей-то вине пострадал кто-либо», — удивленно осознал парень.

— Но…

— Это не обсуждается, — отрезал Рафаэль. Он знал: это верное решение.

* * *

Тереза закончила выступление и слегка поклонилась аудитории, прежде чем со счастливой улыбкой уйти с импровизированной сцены. Легкое волнение. Она мысленно помолилась: «Даруй мне рано услышать милость Твою, ибо я на Тебя уповаю. Укажи мне, Господи, путь, по которому мне идти, ибо к Тебе возношу я душу мою»[5]. Как ни странно, за время работы в баре «Крейтон» она достаточно быстро свыклась с тихой, спокойной атмосферой этого заведения. Здесь не было ни галдящих, перевозбужденных подростков, как в барах побольше, ни других соответствующих им атрибутов — наркотиков и подобной дряни. Несмотря на то что бар был небольшим, обставлен он был со вкусом, и люди сюда приходили в основном затем, чтобы приятно провести вечер, а не отрываться до потери пульса, что полностью устраивало Терезу. К ее радости, пару дней назад ее предшественница уволилась по семейным обстоятельствам, поэтому ее кандидатуру одобрили сразу. У нее было кое-какое образование: музыкальная школа, курсы вокалистов, которые она тайком от родителей окончила, и опыт пения в церковном хоре, — все это сослужило неплохую службу.

«Всегда надо начинать с малого», — мысленно подбадривала себя Тереза.

Конечно, в первый день она беспокоилась о том, как ее примут, но очень быстро вошла во вкус. Ведь это было ее самым любимым делом. На любой сцене Тереза чувствовала себя как рыба в воде. Непринужденно, спокойно. «Спасибо, Господи. Это Твоя заслуга. Я благодарна Тебе всей душой…»

— Я услышал пение ангелов, — раздался вдруг мечтательный вздох.

Тереза резко обернулась и врезалась в чью-то грудь.

— Простите!

Она замерла, когда поняла, в чьих объятиях оказалась. Сегодня он выглядел иначе, чем в их предыдущую встречу. Вместо дебильного латексного костюма на Дамиане была черная кожаная куртка, похожая на ту, что носил Рафаэль, а под ней темно-зеленая футболка с надписью: «Я украду твое сердце». Черные джинсы, высокие, туго зашнурованные ботинки. Инкрустированные драгоценными камнями часы. Взъерошенные волосы цвета карамели и зеленый омут глаз. Едва заметная улыбка приподняла уголки губ Дамиана, пока он пристально наблюдал за ее реакцией. А она на миг действительно выпала из реальности, пораженная магнетическим обаянием парня. До тех пор, пока тот не открыл рот.

— Ты так очаровательно смотришь на меня, что я влюбляюсь. — Он притянул девушку к себе.

— И многие попадаются на такие подкаты? — осадила его Тереза.

— Почти все.

Главный сердцеед Данверса во всей красе.

— Что ты здесь забыл? — поинтересовалась Тереза, упираясь руками в грудь парню и благоразумно отталкивая того от себя.

— О, мы перешли к первой базе? — вопросом на вопрос ответил Дам, с обольстительной улыбкой созерцая ее ладони у себя на груди.

Поняв свою оплошность, девушка отдернула руки от нахала и отшатнулась в сторону.

— Ты бываешь серьезным, приятель?

— Фу, я ведь уже говорил в прошлый раз! Какой я тебе приятель?! Зови меня «люби-и-имый», — подсказал он не стесняясь. В отличие от всегда собранного и хладнокровного Рафаэля этот парень говорил все, что в голову взбредет, не задумываясь.

— А можно не так громко?!

Тереза панически огляделась по сторонам, замечая на себе чужие любопытные взгляды. Одно дело выступать на сцене в свое законное время, другое — привлекать к себе внимание флиртом с этим бабником на рабочем месте.

— Не волнуйся, я не стану рассказывать Рафаэлю о нашей маленькой интрижке! — Он сладко заулыбался, заговорщически подмигнув девушке.

— Да нет никакой интрижки! — Тереза все-таки предательски покраснела. — И при чем тут вообще Рафаэль?!

Придурку Дамиану улавалось смутить ее за пару секунд, и это не изменилось с прошлой их встречи.

— Представляешь, он грозился убить меня, если я к тебе подойду.

— Хорошая шутка, — рассмеялась Тереза, не восприняв его слова всерьез. — Тернеру нет до меня дела.

Но сердце вдруг сжалось. Неужели и правда?..

— Сколько пальцев я показываю? — Дамиан внезапно помахал рукой перед ее лицом.

— Ты нормальный?!

— Отвечай!

— Три! — ответила Тереза, чтобы он угомонился.

— Ого, так, значит, ты не слепая, уже прогресс. — Он довольно улыбнулся. — Тогда какого черта не видишь, что Рафаэль неравнодушен к тебе?

— А ты что, сводником заделался? — съязвила Тереза.

— Да прям! Ишь чего вообразила. Я забираю тебя себе. — Он ловким движением притянул девушку к себе и сжал в крепких, медвежьих объятиях.

— В твоих же интересах отпустить меня немедленно!

— Выдвинутые требования отклонены.

Дамиан потрепал девушку по волосам, испортив ей прическу. Тереза злобно прищурилась и двинула ему локтем под ребра.

— Моя девушка меня обижает! — крикнул он достаточно громко, чтобы администратор бара и по совместительству ее работодатель обернулся на это нелепое утверждение.

— Я не твоя девушка! — Тереза была готова провалиться сквозь землю. — Я точно тебя убью, Дамиан, — кровожадно пообещала она, зажав ему рот ладошкой.

— Всегда мечтал умереть от твоих рук, — невнятно пробубнил Дамиан.

— О господи… — простонала она, бросив на него раздраженный взгляд.

Пришлось выйти с ним на улицу, чтобы засранец перестал ставить ее в неудобное положение.

— И давно ты поёшь?

— Серьезно? Думаешь, я стану с тобой разговаривать после того, как ты меня перед всеми опозорил? — поинтересовалась Тереза, хмуря брови.

— Прости-прости! — Дамиан мягко взял девушку за руку и поцеловал пальцы в рыцарском жесте. — Я просто очень по тебе соскучился, моя леди!

— Ты меня видел всего-то пару раз! — Тереза хотела зацепиться за злость, но она испарилась. Остались только смущение и глупое желание улыбаться.

— Неужели ты ставишь под сомнение мою искреннюю любовь?! — возмущенно ахнул Дамиан. — Меня отшили. — Он уныло поник и отвернулся от нее, притворяясь обиженным. — Пойду утоплюсь в луже.

Тереза все-таки тихо рассмеялась. Уж больно забавным был этот парень. Во время их прошлой встречи за пару часов общения она сумела понять характер Дамиана. И он действительно ей очень нравился как друг. Почему-то этот малознакомый человек казался ей ближе Ирэн, которую Тереза знала больше года.

— Итак, — начала девушка. — Как ты тут оказался? Не видела тебя здесь раньше.

— С другом встречался, — пожал плечами Дамиан. — Забыл тем вечером взять у тебя номер.

— Зачем он тебе?

— Конечно же, буду спамить тебе картинками котиков! — Тереза хотела было радостно улыбнуться, но тот сразу ввернул: — И своими голыми фотками, бесспорно.

— Я так и знала!

— Думаешь, я всем девушкам такое отправляю? — оскорбился парень.

— А что, нет? — Тереза скептично приподняла бровь.

— Ты за кого меня принимаешь?! — фыркнул Дамиан. — Такой эксклюзив предназначен только тебе!

— Я польщена, Дам. — Тереза отвесила ему шутливый поклон. — Всегда мечтала полюбоваться на тебя без штанов!

— О, правда? — Он невинно улыбнулся и потянулся к пуговице джинсов. — Чего ждать-то, сразу бы сказала!

— Ты свихнулся?!

Тереза обескураженно шлепнула его по руке, когда поняла, что сумасшедший действительно может выкинуть подобное. Казалось, его вообще ничто не может смутить или остановить.

— Ладно-ладно, оставлю интригу, — засмеялся Дамиан и прислонился спиной к двери бара. — Ты не ответила на мой вопрос. Давно поёшь?

— С детства, — сообщила она, разглаживая несуществующие складки на своей фиолетовой рубашке.

Она решилась поменять имидж. Представив лицо матери, если бы та увидела ее новый образ, Тереза чуть не скривилась как от кислого. Ей не разрешалось носить облегающие, короткие или открытые вещи. Но теперь все изменилось. Она отдавала предпочтение вещам, которые подчеркивали ее фигуру.

— Мне понравилось. Поставлю на рингтон будильника, и твой голос станет первым, что я буду слышать по утрам!

Тереза рассмеялась, и он радостно улыбнулся, гордый тем, что смог поднять ей настроение. Они еще немного поболтали о том о сем, и Дамиан собрался уходить.

— Ладно, мне пора на кое-какое мероприятие. — Он загадочно улыбнулся, хитро прищурив глаза. — Пожелай мне приятной ночи!

— Что за мероприятие? — напряглась Тереза.

— Для «Отбросов» и всех… наших, — неохотно поделился Дам.

— Где это? И кто туда придет?

Тереза старалась говорить непринужденно, но сердце забилось сильнее, когда она представила, что Рафаэль тоже будет там. Они не виделись всю неделю из-за его загруженности. Только обменивались редкими эсэмэсками. Терезе очень его не хватало. И немного ранило то, что он четко разграничил ее и свою обычную жизнь. Или, быть может, избегал?..

— Так я тебе и выдал, — показал ей язык Дамиан. — Такую важную информацию я могу сообщить только за достойное вознаграждение.

— Что ты хочешь? — спросила она, уже уверенная в том, что скажет Дамиан.

— Поцелуй.

— Разбежался!

— Ну, попытаться стоило, — развеселился Дамиан.

— А если серьезно?

— Твой номер телефона, — выдал важно он.

Терезе ничего не оставалось, как исполнить его желание. Тем более что она сама была совсем не против и дальше общаться с ним.

— Итак, мы…

— Твою налево! — воскликнул он, чуть не свалившись, когда кто-то открыл дверь бара.

Тереза спасла его от падения, удержав за воротник куртки.

— Ты спасла мою светлую голову от смертельных травм! — театрально воскликнул он, пользуясь случаем, чтобы обнять ее.

— Кто бы сомневался. — Тереза усмехнулась и обняла Дамиана в ответ, неловко похлопав по спине. — А теперь выкладывай, должник.

Дамиан неохотно выпустил ее и задумался.

— Пойдем в другое место. — Он любезно подал ей руку, и Тереза вложила в нее свою ладошку.

Они прошли по улице и свернули в малолюдный переулок, где риск оказаться подслушанными был невелик. Впереди виднелась темная аллея, и они остановились у заброшенного недостроенного здания. У Терезы не было времени обращать внимание на окружающую обстановку. Хотелось поскорее получить ответы на все вопросы.

— Время от времени мы собираемся в загородном дома Рафаэля.

— Поняла. — Тереза нетерпеливо впитывала каждое слово. Ей было ужасно интересно все, что скрывал от нее Рафаэль. — И где он находится?

— В Глухом лесу, — таинственно произнес Дамиан.

Тереза знала об этом месте. За городом, на границе между югом и севером, раскинулся большой хвойный лес, о котором местные рассказывали тысячи пугающих баек. Вплоть до самых абсурдных, леденящих кровь. Сама Тереза за полтора года проживания в Данверсе не ходила туда ни разу.

— Ничего себе адрес, — насупилась Тереза, удивленно всплеснув руками. — И как же вы туда добираетесь?

— Очевидно, на машине. Ехать часа два, не меньше. И туда могут попасть только свои. Члены группы либо те, кто вложил достаточно денег в наш бизнес, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— И зачем такие сложности? Почему вы не можете собираться просто в баре или ВИП-клубах? — недоумевала девушка.

— То, чем мы там занимаемся… Скажем так, публичные места не располагают подобными ресурсами. И нам нравится уединенность.

— Вы там что, оргии устраиваете?!

С губ Дамиана сорвался изумленный смешок.

— О, моя девушка не такая невинная, как я предполагал.

— Я не твоя девушка, — в очередной раз уточнила Тереза.

Дамиан только приподнял бровь.

— Так что? — нетерпеливо подтолкнула она его к разговору.

— Как тебе известно, Рафаэль устраивает здесь гонки. Но подобная радость происходит раз в полгода. А чем, позволь спросить, нам забавляться, когда сезон заканчивается или перерывы из-за технических проблем, как сейчас? — Дамиан покопался в кармане и достал пластиковую карту. Точно такую же, как у Рафаэля. — Нам нужно выпускать пар. Понимаешь, у многих участников группы копится агрессия. И Рафаэль направляет этот гнев в нужное русло, не позволяя никому заниматься грабежами и насилием, как это было при Рике.

— Кстати, куда он делся?

— Что-то мне подсказывает, что тебе лучше об этом не знать. У Рафаэля спроси.

— Зануда.

— Просто не хочу, чтобы мне свернули шею. Азартные игры на очень большие деньги. Мы не гнушаемся жульничать. Лгать — в крови у «Отбросов».

— Автоматы? — Тереза с большим интересом посмотрела на собеседника.

— Игрушки для новичков. В основном играем в покер. Нелегальный.

Тереза умолкла, переваривая выданную ей информацию. В голове не укладывалось. Что она вообще знает о Рафаэле?

— Понятно, — благодарно кивнула она и слегка поежилась. К вечеру сильно похолодало.

Заметив это, Дамиан сбросил куртку и накинул ее на девушку.

— Почему ты…

— Потому что ты мне нравишься, — без обиняков признался он.

Тереза озадаченно умолкла, уткнувшись носом в воротник куртки. От нее приятно пахло чем-то хвойным.

— Это что — спор или шутка? — предположила она.

— Вот как теперь называется благородство! — оскорбился Дамиан, нахмурившись в негодовании.

— Эй, мистер совершенство, не ты ли мне говорил, что ценишь свободу? — напомнила ему Тереза.

— Не припоминаю. — Дамиан вдруг наклонился к ней так близко, что Тереза отшатнулась. Ладонь парня бережно скользнула по ее щеке, заставляя сердце растерянно забиться. — Ресничка. Загадай желание.

Тереза на миг прикрыла глаза и сдула ресницу. Когда она открыла глаза, то Дамиан уже отошел от нее и беззаботно улыбался, словно ничего не произошло. Черт, этот парень был опасен для женских сердец!

— Слушай, а ты же раньше был «Драконом». Выходит, у тебя две метки?

— Нет. Старую мне срезали.

— Что?! — с ужасом воскликнула Тереза.

— Смотри. — Дамиан повернулся к ней спиной и приподнял темно-зеленую футболку.

Тереза подошла ближе и замерла. В области поясницы располагалась такая же птица, что и на пропуске. Она была прекрасной, но не это смутило девушку, а шрамы. Глубокие, уродливые. Ему и правда жестоко срезали изрядный кусок кожи. Но он выдержал. Мягко, словно желая утешить, она коснулась холодными пальцами огненных перьев птицы. Дамиан застыл.

— Было очень больно?

— Достаточно, чтобы вспомнить все проклятия мира.

Она отняла руку, не зная, что сказать. Жалеть его? Никогда! Дамиан был сильным и не оценил бы такого. Это бы его оттолкнуло, уязвило гордость. Поэтому она молчала. Молчал и он, одергивая футболку. А потом повернулся к ней и выразительно посмотрел на ее руку.

— Больше нет кольца. Рассталась с парнем?

— Не вижу смысла носить его.

Тереза промолчала о том, что еще не сообщила эту «веселую» новость родителям. Она хотела, чтобы они успокоились после сцены в спальне, прежде чем огорошить новым потрясением. С Джеймсом она тоже пока не говорила — он бы быстро сдал ее родителям. Поэтому пару дней назад Тереза сняла кольцо, осознав, что не станет связывать свою жизнь с тем, кому банально не доверяет.

— Не волнуйся, я подарю новое, с бриллиантом побольше. Все для любимой девушки, — обольстительно проворковал Дамиан.

Тереза вспыхнула от смущения и отскочила от него подальше.

— Ты просто невозможен!

— Стараюсь.

— Я тебя сильно задержала? — осеклась Тереза, поняв, что за разговором потеряла счет времени.

Дамиан бросил беглый взгляд на свой «ро-лекс».

— Ничего. Еще есть время.

— А можно я тоже пойду? — вдруг встрепенулась Тереза.

Дамиан с подозрением прищурился:

— Даже думать об этом не смей.

— Если я тебе так нравлюсь, то вот тебе возможность доказать свои чувства — возьми меня с собой! — выпалила Тереза. Ее глаза блестели, как у ребенка, который ждал подарок на Рождество.

— А манипулировать людьми плохо, мисс маленький психолог, — усмехнулся Дамиан.

— Так что? — затаила дыхание девушка.

— Хорошая попытка, но ответ — нет.

— Я буду вести себя тихо!

— Исключено.

— Одним глазком, Дам, быстро посмотрю и уйду! Не буду тебе досаждать, честно-честно! — взмолилась девушка, прижав руки к груди.

— Прости, вынужден отказать. Не хочу, чтобы меня убили. Я еще не вкусил всех радостей жизни.

— Дамиан! Ты же мой друг!

— Вопрос закрыт. — Он был непреклонен, но Тереза собиралась уломать парня. Это был единственный шанс проникнуть в мир «Отбросов», и она не собиралась его упускать.

«Откуда во мне дух авантюризма?!» Дело было даже не в Рафаэле — ей хотелось узнать изнанку города. Было до ужаса любопытно. Наплевать на последствия. Она устала всегда играть по правилам. Может, и ей стоило раз в жизни побыть не кроткой девочкой из церковного хора?..

— Возможно, станешь лучшим другом. Если отвезешь туда, — напирала она.

— Ты хотя бы понимаешь, о чем просишь меня, малышка? — Дамиан со свирепым видом склонился к ней. — В ад собралась?

— Ч-чего? — запнулась озадаченная девушка.

— Рафаэль устроил филиал современного царства Аида. — Дамиан наблюдал за тем, как округлились глаза девушки. — Несколько лет назад он превратил один из особняков своего отца в нашу греховную обитель и по мере возможностей то и дело модернизировал. «Тартар». Так называется то место, куда ты так хочешь попасть.

Тереза моргнула, пораженная словами Дамиана. Что еще таил от нее Рафаэль? Она злилась и была взбудоражена одновременно. Несмотря на три месяца, проведенных в тесном общении, Рафаэль так и не открылся ей до конца. Стыдился ее друзьям показать или хотел наслаждаться в своем царстве мертвых один?

В ее понимании дружба была чем-то большим, чем совместные прогулки или выполнение заданий. Тернер прятал от нее огромный кусок своей жизни, в то время как сам знал о ней абсолютно все. Впрочем, зачем ему было посвящать ее во все свои дела, ведь он собирался «закрыть проект» и прекратить их общение. Да и не скрывал этого.

— Рафаэль там… бывает с девушками? — выдавила она из себя.

— Не хочу портить тебе настроение. — Дамиан избегал смотреть ей в глаза.

«Вот, значит, как, Тернер?!» Пока она с замиранием сердца ждет каждого его сообщения, он, оказывается, в оргиях участвует. Подлец! Тереза стиснула зубы, взбешенная собственными мыслями. Да плевать, что он не любит касаться людей, — наверняка находит способы удовлетворить свою похоть иными способами. Тереза в этом теперь даже не сомневалась.

— Мерзкий распутник, чтоб тебе провалиться! — вырвалось у нее.

— Эй! Я вообще-то храню тебе верность! — запротестовал Дамиан.

— Прости, это я не тебе.

Тереза резко выдохнула, усмиряя гнев. Ничего. Она еще покажет придурку! Утопит его высокомерную лживую задницу в водах Стикса, раз ему так хочется.

— Пожалуйста, не отказывай мне, Дам. Ты же его помощник, один из главных среди «Отбросов». Что тебе стоит нарушить правила? Или струсил? — подначивала она.

— На слабо решила меня взять? — изумленно фыркнул Дамиан. Тереза смерила его ожидающим взглядом. — Ну что ж, тебе это удалось, манипуляторша.

— Правда?! — радостно захлопала она в ладоши и кинулась на шею парню.

Тот со смехом подхватил ее и покружил.

— Только, ангел, для тусовки в царстве мертвых тебе нужно выглядеть соответственно, — объявил он с хитрым видом, опустив ее на землю.

* * *

Вильям постучался в дверь Ирэн. Тишина. Настойчиво повторил несколько раз.

— Я знаю, что ты дома. У тебя свет на кухне включен!

Они встречались не так долго, обычно по выходным. Но Вильям быстро понял, что вымотался от такого типа отношений. Все-таки он был другим. Романтиком, чувствительным и ранимым. Сначала Ирэн с ее манящим взглядом, копной непослушных волос и пухлыми губами показалась ему неземным существом. Но чем больше времени они проводили вместе, тем больнее становилось Вильяму. Она не принимала от него подарков, отказывалась от свиданий, ходила по клубам и игнорировала его сообщения.

«Я смешон. Возможно, это и не любовь вовсе. Потому что любят за что-то. А я просто хочу ее. Получается, что так», — удивлялся он собственным мыслям. Но они приносили ему облегчение. А что, если Ирэн был нужен именно он? Человек, который стал бы бороться за нее, смог бы завоевать ее холодное сердце…

Вильям постучал сильнее. Послышались шаги. Чьи-то голоса. Хихиканье. Наконец Ирэн открыла дверь. Вильям сжал кулаки. «Что и требовалось доказать». Она была в мужской футболке, но не выглядела ни смущенной, ни виноватой.

— Ты не вовремя, — сухо обронила Ирэн.

— Мы же…

— Договорились? — снисходительно улыбнулась она.

За ее спиной маячил какой-то светловолосый парень.

— Все в порядке? — Он покровительственно тронул ее за плечо.

— Да, малыш, — мягко ответила ему Ирэн.

Вильям отшатнулся. Стиснул зубы.

— Надеюсь, теперь ты понял, кто я?

— Вполне.

Он развернулся и зашагал прочь. В этот момент Вильям усвоил важный урок. Не все девушки ждут рыцаря, который растопит их сердце. Иногда им достаточно любить саму себя. Он был прав: это вовсе не любовь.

* * *

— Что у вас за дресс-код такой? — проворчала девушка, когда Дамиан бесцеремонно втиснулся в примерочную. — Мы что, на маскарад собираемся?

— Просто надень это. Я пока пойду сам переоденусь. Если, конечно, не хочешь, чтобы я помог тебе раздеться. С радостью предложу свою помощь. — Он вопросительно посмотрел на нее со сладкой улыбкой.

— Кыш, развратник! — Она вытолкала парня из примерочной и услышала его низкий смешок уже за дверью.

Ведь специально издевается… Тереза закатила глаза, невольно улыбнувшись, и стала переодеваться. Была не была. Спустя десять минут в дверь постучали.

— Готова? — послышался снаружи голос Дамиана.

— Вроде как…

Тереза посмотрела на себя в последний раз в зеркало и отперла дверь, выходя наружу, в небольшой коридор, чтобы продемонстрировать ему свой наряд. Дамиан остолбенел. Его губы ошеломленно приоткрылись. Он окинул ее фигуру взглядом, не стесняясь останавливаться на всех интересующих его местах. Тереза зарделась.

— Все так плохо? — осторожно поинтересовалась она, поворачиваясь и давая оглядеть себя со свех сторон.

— Охренеть! — только и смог выдать Дамиан.

Скромное на первый взгляд черное платье было очень открытым сзади. Обтягивающий фасон подчеркивал изящные изгибы хрупкой фигуры девушки. Картину завершали длинные, до локтя, черные бархатные перчатки и золотой ободок с лавровыми листьями на фоне ее темно-каштановых волос, зачесанных на одну сторону. Дамиан как завороженный уставился на нее.

— Надо отдать должное моему вкусу, — похвалил он себя, когда вновь обрел способность острить.

— Спасибо, отличный комплимент, — фыркнула девушка.

Через пару минут они уже были на улице. По указанию Дамиана ей купили еще симпатичную красную накидку с капюшоном в стиле Красной Шапочки. Дамиан же облачился в дорогой синий костюм от итальянского дизайнера.

— Странно, что вы не носите масок в своем… «Тартаре», — саркастично заметила Тереза.

— Там нам не от кого прятаться, моя леди. Зачем они нам?

Дамиан открыл дверь девушке, а затем и сам уселся на заднее сиденье отправленного за ними «майбаха». Внедорожник тронулся. Задние сиденья были отделены от передних непрозрачной панелью. Тереза удивленно заметила, что и стекла у машины изнутри непрозрачные.

— Это еще что такое?

— Конфиденциальность местоположения, — объяснил Дамиан.

— Так я могу в любой момент проверить локацию по мобильному.

— Ты в этом уверена? — Самодовольная улыбка парня подсказала, что он и это предусмотрел.

— Стоп… Где моя сумочка, жулик?

— Благополучно конфискована и лежит в багажнике до тех пор, пока мы не покинем «Тартар». Туда никто с мобильными не заходит.

— Когда ты успел?!

— Ловкость рук и никакого мошенничества, миледи. Опять же ничего личного.

— Ворюга, — пожурила его Тереза, поджав губы от досады. Как она не заметила, что он спер мобильный? — И чем мы дорогой заниматься будем?

— Ну… — Он облизнул губы, темно-зеленые глаза вспыхнули озорными искорками.

— Нет, — отрезала Тереза.

— Я хотел предложить поиграть в слова, извращенка, — обиженно надул губы парень.

— Ладно, давай.

* * *

Дамиан в конце концов задремал на плече у девушки, и она вскоре, заскучав, тоже отключилась. Но вот послышался шум. Машина остановилась. Дверь открыли, и поток свежего воздуха, ворвавшийся в салон автомобиля, разбудил Терезу. Девушка моргнула, пробуждаясь.

— Приехали? — Голос Дамиана был хриплым ото сна.

— Да, соня.

Парень застенчиво улыбнулся. Ого! Значит, его все-таки можно смутить?! Но долго раздумывать Терезе не дали. Йохансен проворно выбрался из машины и помог девушке выйти. Тереза оглянулась по сторонам и перевела недоумевающий взгляд на Дамиана. Они находились в непроглядной лесной чаще. Высокие кедры раскинули зеленые ветви, угрожающе шумевшие на ветру.

— И где же ваш дворец?

— На вершине холма. — Он указал вперед. — Именно поэтому мы купили тебе балетки.

— Да уж, на каблуках это был бы кошмар, — согласилась девушка, и они начали подниматься.

Прошло как минимум десять минут, прежде чем они наконец оказались на пологой вершине. У Терезы дух захватило от увиденного. Среди маленького уголка рая возвышалось величественное черное строение. Здание представляло собой потрясающую многоуровневую конструкцию из камня, стекла и дерева. Все уровни соединялись между собой наружными лестницами с черными металлическими перилами. Южная сторона здания представляла собой стену из черного матового стекла.

На втором уровне, с западной стороны, располагался огромный бассейн, как бы опоясывающий здание. Уровень воды доходил до самого края. Благодаря специальной подсветке вода казалась огненной.

— Как же здесь красиво! — восторженно выдохнула Тереза, осознав, что на несколько секунд вообще перестала дышать.

— Ты еще водопад не видела, — подмигнул ей Дамиан, когда они начали подниматься по увитой темной зеленью широкой каменной лестнице, чтобы добраться до входа.

Терезу переполнял восторг. Она всегда была неравнодушна к природным красотам и архитектуре. Рафаэлю удалось соорудить здесь нечто невероятное.

Дамиан подвел ее к черной дверной панели и приложил свой ключ-карту к специальному сенсорному экрану. Мгновенно зажегся зеленый огонек, оповещая о том, что сигнал принят. Створки двери медленно разъехались, впуская их внутрь. Чего не скажешь об охране. Двое хмурых мужчин преградили Терезе вход.

— Она со мной.

— Где ее пропуск? — пробасил один из громил.

Тереза ожидала, что Дамиан отшутится, но тот расправил плечи и смерил охранника таким ледяным взглядом, что она съежилась.

— Это моя девушка и вместе со мной может пройти свободно.

— Мистеру Тернеру это не понравится, — заметил другой охранник.

— Не он ли сам проводил сюда без пропуска пару дней назад своего приятеля Вильяма? Поэтому пускай засун… — Дамиан предусмотрительно прикусил язык, не закончив фразу. — Думаю, моя девушка не создаст больших проблем. Ручаюсь за нее головой. Поэтому перестаньте выделываться. Иначе сами отсюда вылетите.

— Ладно, Дам. Мы тебя поняли, — стушевались охранники.

— Вот и славно. Пойдем, жена.

Двери за ними плавно закрылись. Парень повел Терезу по таким же черным коридорам.

— Здесь есть другие цвета? — поинтересовалась она, с любопытством разглядывая гладкие стены с греческими надписями. К сожалению, она не знала этого древнего языка.

Большие хрустальные люстры в виде алых подсвечников освещали пространство коридоров кровавым светом.

— А ты как думаешь?

Дамиан помог ей подняться по лестнице, придерживая под локоть. Вскоре они поднялись на площадку со шкафами, куда, вероятно, вешали верхнюю одежду. Дамиан любезно повесил ее накидку и повел девушку через очередной коридор к резной двери, за которой слышались тяжелые басы «Black Veil Brides».

— Добро пожаловать, миледи.

* * *

Тереза опомниться не успела, как Дамиан уговорил ее потанцевать, но постепенно она расслабилась и даже позволила ему обнять себя за талию и повести за собой. Но пить она категорически отказалась. Ей хватило того злосчастного случая на вечеринке с Ирэн, когда какой-то придурок чуть не изнасиловал ее. Спасибо, больше никогда.

Натанцевавшись под довольно глупые, но тем не менее забавные шутки Дамиана, Тереза попросила его продолжить экскурсию. Они прошли в просторный зал, откуда через раздвижные двери можно было выйти на небольшой балкон и увидеть волшебный водопад среди густой зелени. Казалось, протяни руку — и брызги воды упадут на ладонь. Тереза не могла оторвать глаз от этой красоты. Казалось, что она попала в темную сказку.

Полюбовавшись водопадом, Дам повел ее в соседний зал, откуда открывался вид на огромный бассейн с «пылающей» водой, который она заметила еще с улицы. Пространство перед бассейном было выложено красной — в тон подсветки — плиткой. На открытой полукруглой террасе стояли черные мягкие диваны и кресла. Воздух был напоен свежестью и прохладой.

Гостей на «мероприятие» собралось много. Но, к радости Терезы, никто ничего о ней не спрашивал и даже не окидывал незнакомку презрительными взглядами. Всем, казалось, было глубоко на всех плевать. Но это продолжалось до того момента, как они с Дамианом вышли в к бассейну. Разговоры на пару секунд смолкли, собравшиеся начали вопросительно переглядываться. Тереза почувствовала себя неуютно.

— Рад всех видеть, — невозмутимо помахал им Дамиан, обнимая Терезу за талию.

Стоявшая неподалеку блондинка послала Дамиану милую улыбку, а на его спутницу посмотрела с такой враждебностью, что Терезе стало не по себе.

— Держи дистанцию, милый, пока твои фанатки не выцарапали мне глаза! — прошипела Тереза, когда Дамиан буквально навис над ней.

— М-м, люблю зрелищные женские бои! — Парень наклонился еще ниже, зарываясь носом в ее волосы.

Блондинка уже выразила свое возмущение вслух, обращаясь к стоявшей рядом красивой подружке в серебряном платье. Та сочувственно кивала, убивая Терезу взглядом.

— Зато я не люблю в них участвовать! Пусти!

— Ладно-ладно. — Дамиан отлип от нее и улыбнулся. — Обожаю бесить людей.

Они начали протискиваться сквозь толпу. Дамиан умудрялся здороваться, переругиваться, обниматься с кучей людей, что, впрочем, уже не удивляло Терезу. Но внезапно ее поразил его пристальный взгляд в сторону какой-то девушки, которая отличалась от других. Худая, миниатюрная, она сидела в кресле, уткнувшись в книгу. Казалось, ее не волновали ни шум рядом, ни место, где она находилась. Ее волосы цвета красного дерева блестели так, словно были из настоящего пламени. Очень красивые.

— Привет, ботаник, — приветствовал ее Дамиан, отпустив руку Терезы.

Вальяжно подойдя к девушке, он продолжал напряженно сверлить ее взглядом. Ей ничего не оставалось, кроме как поднять голову. Голубые глаза, россыпь веснушек и пухлые губы. Она казалась младше них на пару лет. Даже несмотря на сердитое выражение лица, девушка показалась Терезе очень красивой.

— У меня нет времени на твои глупости, — тихо сказала она.

— Да? Ни минутки для любимого брата?

— Оставь меня в покое, — огрызнулась девушка, хмуря брови.

— Это твоя сестра? — поразилась Тереза, переведя взгляд с красавицы на Дамиана. Они были совсем не похожи.

— Никакая я ему не сестра! — Девушка с такой силой помотала головой, что огненные кудряшки диким вихрем взметнулись у ее лица. — Он просто сын мужчины, за которого вышла замуж моя мать.

— Да. Знакомься, милая. Перед тобой нахлебница и продажная дешевка. Не так ли, Эвелин?

В прекрасных глазах незнакомки заблестели слезы. Нижняя губа жалобно задрожала. Девушка прижала книгу к груди и стремительно сорвалась с места.

— Убегай, убегай. Соберешь заодно по пути остатки мозгов! — прокричал ей вслед Дамиан.

— Пошел ты, урод!

Через секунду ее уже не было.

— Зачем ты так с ней? — сердито пихнула его в грудь Тереза. — Почему обидел девочку?

— Так ей и надо! — раздраженно прошипел Дамиан. — Не обращай внимания, обычный стиль нашего общения.

— Доводить ее до слез? Ну ты и засранец! Немедленно извинись! — потребовала Тереза.

— Прости, но я лучше выброшусь из окна, чем сделаю это… — Дамиан скривился, лицо его помрачнело. — Подожди пару минут — есть дело. Скоро вернусь, ангел.

Тереза вышла к бассейну и посмотрела по сторонам, надеясь увидеть Рафаэля. С одной стороны, она безумно жаждала встретиться с ним с первой секунды пребывания в «Тартаре». С другой — опасалась этой самой встречи. Но ничто не могло подготовить Терезу к тому, что она увидит. Она обернулась чисто инстинктивно. Словно ощутив, что за спиной тот, кого она ищет. Ради кого вообще пришла сюда. По ком так сильно скучала… Тереза заметила его сразу. Скорее всего, парень спустился на террасу с другого входа. И он был не один. Руки Терезы непроизвольно сжались в кулаки.

Красивая брюнетка с зелеными глазами сидела у него на коленях. Рафаэль не потрудился обнять ее, но и не отталкивал от себя. Ее губы скользили по шее парня, жадно целуя.

Тереза стиснула зубы. «А чего ты ждала, дура? Он даже не твой парень. И имеет право быть с кем захочет», — шептала ей сторона, раненная его поведением. «Подлец, который играет твоими чувствами, вот он кто», — твердила вторая, сгорая от злости и обиды.

— Оттолкни ее от себя, — тихо произнесла девушка.

Он не мог услышать — почувствовал. Нашел Терезу глазами. Она надеялась, что увидит на его лице сожаление, вину… Но ее ожидания не оправдались. Рафаэль прищурился на миг, но выражение лица осталось таким же мрачным. Равнодушие. Полное безразличие. Высокомерие. Глаза его были замерзшими до сетчатки — мутный лед черного озера, о который она сейчас разбивалась. На кусочки. Вновь и вновь. С каждым поцелуем этой девушки. С тем, как его рука поднялась… На миг Тереза встрепенулась: сейчас он ее оттолкнет, очнется. Но Рафаэль, напротив, поощрительно поигрывал темными прядями ее волос. Наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Пальчики девушки с ярким маникюром высвобождали пуговицы его черной рубашки из петель.

Одну за другой. До тех пор, пока полы ткани не разъехались, обнажая тело.

Злость, обида, боль, ревность — Терезе хотелось завопить от чувств, что разрывали на части. Она не успела подумать, как ноги сами понесли ее прямо к Рафаэлю с его девчонкой. Нет, Тереза не собиралась убегать в слезах, пока не поговорит с ним. И не собиралась прятаться или устраивать сцену.

— Привет, Тернер, — спокойно произнесла она, подойдя к ним.

«Хочу расцарапать ему лицо. А ее оттащить за волосы, дрянь эту прилипчивую, от моего Рафаэля».

— Значит, не послушалась, — сухо ответил он, облизнув губы.

И это все?!

— К счастью, у меня есть друзья, кроме тебя. Те, кому не стыдно показаться со мной на людях.

— Рад за тебя, Браун. — Рафаэль откинулся на спинку кожаного дивана, красавица в его объятиях напряглась.

— Мне оставить вас наедине?

Надо отдать ей должное — девушка была сообразительной. И не вела себя глупо, кидая жалобные взгляды на Рафаэля или набрасываясь на Терезу. Ее голос был твердым и спокойным. Под стать Рафаэлю.

— Нет, Ника, она уже уходит. — Парень ласково погладил ее по щеке, и Терезу ошпарило болью. Живот скрутило, в грудь словно вбили кол.

— С чего мне уходить? — Тереза еще крепче сжала кулаки. — Что с тобой? Почему ты ведешь себя как отморозок?

— Я всегда был таким. Очнись, Тереза. Ты была просто проектом, — ядовито усмехнулся он, прижимая Нику к себе. — Будь добра, оставь нас вдвоем. Выкидывать тебя отсюда я не собираюсь, передумал. Веселись.

Он снисходительно скривил губы в подобии улыбки — ледяной, пронизывающей до мозга костей. От этой улыбки у него не появилась ямочка на щеке. Она была предназначена унижать людей. Но Тереза больше не смотрела на Рафаэля.

Его слова больно уязвили ее. Причем он произнес их при другой девушке, намеренно унизив Терезу. Показав, что она никто — так, пыль под его ногами. Навязчивая поклонница. Она не знала, почему Рафаэль так поразительно жестоко себя вел, но желание разбираться после этого напрочь пропало.

— Я не стану тебя спасать, — ухмыльнулась Тереза, сглотнув ком в горле. — Уверена, ты не пропадешь. Удачного вечера, Тернер.

Ничего не видя перед собой, она пробиралась мимо людей, чтобы найти Дамиана и попросить увезти ее подальше от этого места. Предательские слезы затуманивали обзор, и Тереза зло смахивала их тыльной стороной ладони, размазывая по лицу. Все-таки расклеилась.

— Водяная бомбочка! — внезапно послышался восторженный возглас Дамиана.

Дальше все произошло так стремительно, что Тереза не успела отреагировать. Парень с разбега налетел на нее и буквально швырнул в огромный бассейн. С громким плеском она упала в воду, отчаянно барахтаясь. Ненадолго погрузилась с головой, но тут же вынырнула, лихорадочно хватая воздух ртом.

Намокшее платье мешало двигаться, от ночной прохлады била дрожь, мокрые волосы липли к лицу и шее. Черт! Она наверняка со стороны выглядела совершенно по-идиотски! И все из-за этого вредителя, который стоял по пояс в воде и самодовольно улыбался от уха до уха! Словно ничего не произошло. Конечно, Дамиан ухитрился переодеться в плавки и не намочил свою одежду в отличие от нее. Она даже забыла о том, что расстроена. «Тебе конец».

— Беги как можно дальше, Дамиан, — пригрозила девушка, надвигаясь на него и собираясь уничтожить, а точнее, потопить его нахальную задницу.

— Ой, я же любя! — Парень попытался отплыть подальше, заметив мстительное выражение лица Терезы, которое не предвещало ничего хорошего.

— Я тебе покажу «любя»! — Она бросилась вдогонку, нагнав парня и намереваясь опрокинуть его на спину.

— Спасите! — дурашливо заорал тот, привлекая всеобщее внимание.

Она молниеносно набросилась на провокатора и осуществила задуманное, не обращая внимания на его жалкие мольбы о помощи.

— Ого, не знал, что у Дамиана есть девушка, — удивленно произнес Стив, который тоже сидел у бассейна, наблюдая за резвящейся парочкой. — Ты знал?

— С чего ты решил, что мне будет интересно это обсуждать? — процедил сквозь зубы Рафаэль.

Стив пожал плечами и отвернулся, делясь своими наблюдениями с Кристианом. Рафаэль брезгливо сбросил со своего колена руку Ники. Фу! Ему было противно с того самого момента, как он попросил девушку подыграть ему. Да, он заметил Терезу и решил причинить ей боль. Сделать так, чтобы она разочаровалась и прекратила питать иллюзии на его счет. Ему до сих пор было омерзительно прикосновение Ники. Хотелось отмыть поцелуй на шее, стереть кожу до крови. «Я могу терпеть… Нет, не терпеть, мне нравятся только прикосновения Терезы…» — рассеянно подумал он.

Рафаэль старался не смотреть на ту часть бассейна, где сейчас барахталась парочка, нарушившая его покой. Дамиан не входил в число его друзей, но зато был отличным помощником. Парень работал не покладая рук и, несмотря на взбалмошность, являлся ценным членом их группы. Очень важную роль сыграл он и в последнем их деле… Но сейчас Рафаэлю очень хотелось свернуть ему шею. Неожиданный звонок вывел его из задумчивости. Глянув на экран, Рафаэль напрягся всем телом. Он прекрасно знал, кому принадлежит номер. Неужели сукин сын решил поиграть на его нервах? Что ж, это ему дорого обойдется. Рафаэль поспешно покинул зал и ответил на вызов.

— Ну здравствуй, Рик…

* * *

— И что теперь прикажешь мне делать? — пожаловалась Тереза, встряхнув мокрыми волосами, когда они наконец выбрались из бассейна.

Дамиан услужливо набросил ей на мокрые плечи свой пиджак.

— Согревать друг друга обнаженными телами? — предложил он с невинной улыбкой, хотя сам уже успел одеться.

Она пнула его. Сильно.

— Вредина, — пожаловался тот, обиженно потирая ногу.

— Из-за тебя я вся промокла!

— М-м. Я придумал шутку, моя леди… — Его глаза весело заблестели. — Возможно… — Он не договорил, потому что Тереза отвесила ему подзатыльник. — Ай! Прекрати меня бить! — заскулил парень.

— Заслужил, — усмехнулась она и повернулась в сторону коридора. — Ты уже вызвал машину?

Тереза потопталась на месте. Платье неприятно липло к телу, и ей ужасно хотелось избавиться от него. Увы, ее одежда осталась в проклятом багажнике.

— Нет, — пожал плечами парень. — Вся ночь впереди.

— Конечно, сам-то ты не промок, паршивец, — проворчала Тереза.

— Если бы я предупредил, это было бы не так весело! И ты окунула меня лицом в воду трижды. Так что, как говорится, шах и нах!

— Чего? — Тереза прыснула со смеху. — Никто так не говорит, кроме тебя!

— Видишь, какой я изобретательный, — улыбнулся Дамиан.

Они двинулись туда, где при входе повесили одежду. Тереза намеревалась снять платье и надеть свой красный плащ, благо тот был достаточно длинным.

— Дам, а где же твоя сводная сестра? — осторожно поинтересовалась Тереза, когда они вышли в коридор второго этажа.

— Домой едет. Сдал ее родителям.

— Тебе не кажется, что это жестоко? — ахнула Тереза. — Сколько ей вообще лет?

— Семнадцать. Так что я поступил как заботливый старший брат. Еще спасибо скажет, — с неприязнью обронил он.

— Но она же в группе «Отбросов»? — уточнила Тереза, когда они остановились около шкафа и она быстро сняла с вешалки свой плащ.

— Да так, тусуется с детьми в Академии. Куда ей до наших дел! — Дамиан поморщился. Было видно, что упоминание об Эви выводит его из себя.

Дамиан сердился всякий раз, когда они говорили об этой девочке.

— За что ты так ее ненавидишь?

— Поверь, есть за что. И я эту дрянь в покое не оставлю.

— Она тебе нравится, — заключила Тереза.

— Если под «нравится» ты подразумеваешь, что я горю желанием придушить эту дешевку, то я от Эви без ума.

Тереза задумалась. Что же между ними случилось, что Дамиан так люто возненавидел девушку? Дамиан всем своим видом давал понять, что не настроен на дальнейшие откровения. Ладно…

— Покажи мне, где здесь можно переодеться, — сменила тему Тереза.

— Пойдем, — с облегчением выдохнул парень и повел ее направо, в узкий коридор, соединявший второй уровень с третьим. Там они еще не были.

— А что на третьем этаже? — спросила Тереза.

— Игры со смертью. Оргии. Разные другие развлечения. Словом, типичная тусовка в Тартаре, — махнул он рукой.

— Действительно ничего странного, — передразнила его Тереза.

Они остановились перед украшенной резьбой дверью возле лестницы, ведущей на третий уровень.

— Спасибо, что довел, но дальше я сама, — сказала она, взявшись за блестящую черную ручку.

— Уверена? Могу раздеть, — поиграл бровями парень.

Тереза выразительно захлопнула дверь перед его носом.

— Дам, ты мне нужен сейчас, — позвал его Стив.

— Это может подождать?

— Нет, мне нужно, чтобы ты помог мне настроить кое-что.

— Ладно, — вздохнул парень и постучал в дверь. — Тереза, я на минутку отлучусь.

* * *

Рафаэль щелкнул зажигалкой. Яркое оранжевое пламя на мгновение осветило узкий темный коридор.

— Скоро этот город сровняется с землей, — пообещал ему собеседник.

— Ты почти научился шутить, — мрачно усмехнулся Рафаэль. — Продолжай в том же духе — может, наконец приобретешь чувство юмора.

— Ты объединился с «Вампирами». Посмел бросить мне вызов. И ради чего? — По тону Рика было ясно, что невозмутимость Рафаэля вывела его из себя.

* * *

Тереза услышала голоса за дверью в тот момент, когда сняла с себя платье Кто-то ссорился совсем рядом с ней. Девушка набросила на плечи плащ, не удосужившись завязать его спереди, и на цыпочках подошла к двери. Один голос был очень знакомым.

— Чтобы стать моим врагом, надо это заслужить. А так ты для меня никто. И зовут тебя никак. Ты просто говорящее недоразумение.

Выключив в комнате свет, чтобы не выдать своего присутствия, Тереза бесшумно приоткрыла дверь, напряженно всматриваясь через щель в темноту. Одинокий огонек в глубине коридора то зажигался, то угасал.

— Месть? Это удел слабых. Я не стану тебя уничтожать, нет. Но буду вести себя так, что скоро ты пожалеешь в своем существовании.

Низкий голос был полон обманчивой мягкости, и от этого тревога усиливалась. Тереза затаила дыхание. С кем говорил Рафаэль? Он понизил голос и сказал что-то еще, но Тереза, как ни старалась, не смогла ничего толком расслышать. Лишь обрывки фраз. А потом и они смолкли. Проклятие! Вот ведь… От досады она чуть не выругалась вслух.

Огонек резко пропал. Куда делся Рафаэль? Тереза напряглась. Сердце бешено заколотилось в груди. Он ее заметил?.. Нет, вряд ли. Она была осторожна. Но странное чувство охватило девушку. Она не слышала шагов. Не видела Рафаэля. Но знала — он рядом. Волоски на теле встали дыбом. По позвоночнику пронеслась волна мурашек. Девушка вцепилась в косяк двери и осмелилась приоткрыть ее пошире. Никого не видно. Она осторожно выбралась в коридор.

Повисшая подозрительно мертвая тишина пугала Терезу сильнее любого шума. Было в ней что-то зловещее. Девушка ничего не слышала, кроме собственных шагов. Вроде бы никто ее не преследовал, и Тереза перешла на крадущийся шаг. В этой жутковатой, противоестественной тишине пугал даже стук собственного сердца.

— Подслушивать нехорошо, — прохрипели прямо над ее ухом.

Тереза подпрыгнула от неожиданности и вскрикнула, но чья-то рука тут же зажала ей рот.

А после ее втащили в комнату, откуда она вышла. Щелкнул замок, и Рафаэль наконец убрал руку с ее рта, включив свет.

— Ты больной?! — отшатнулась от него Тереза.

Он обвел взглядом комнату, в которой она переодевалась. Небольшое помещение, из мебели только старый деревянный стол и кровать.

— Ты давно подслушивала? — прищурился Рафаэль.

В приглушенном свете черты его лица казались острее, чем обычно. И, если это было возможно, еще более мрачными. Он был без проклятой рубашки — конечно, его драгоценная девушка любезно избавила его от ненужной одежды. Наверное, пришел сюда сразу, как потрахался с ней. Подонок!

— Не так давно, как хотелось бы, — съязвила она, окинув парня гневным взглядом. Как он смел после того цирка у бассейна вообще сейчас ей что-то предъявлять?!

— Знаешь, что я делаю с нежелательными свидетелями? — Рафаэль сделал шаг ей навстречу.

Тереза отступила назад.

— Пытаешься меня запугать? — парировала она, приподняв подбородок. — Не удастся.

— Зачем ты вообще сюда пришла, Тереза?

Рафаэль наступал на нее, и ей пришлось снова шагнуть назад. И так до тех пор, пока сбегать стало некуда. Сердце девушки колотилось как сумасшедшее. Она тяжело дышала и прислонилась к стене, как бы ища опоры.

— Было любопытно. А ты зачем сюда приходишь? — Она прищурилась, глядя на парня, который навис над ней.

— Выгулять своих демонов. Мне слишком громко.

Рафаэль был слишком близко. Так, что она сразу ощутила пьянящий запах черники и сигарет, от которого ее вело каждый раз. Он уперся рукой в стену рядом с ее лицом. А другая рука щелкнула зажигалкой — маленький язычок пламени бросил тень на его лицо. Взгляд Рафаэля внимательно заскользил по телу девушки. Какого хрена она была почти обнаженной?! С мокрых темных волос стекала вода, прокладывая холодные дорожки по телу. Накидка, которую она даже на застегнула, не мешала разглядывать ее потрясающее тело в нижнем белье.

Заметив его пылающий взгляд, она не потрудилась запахнуть накидку. Напротив, Тереза расправила плечи и с вызовом посмотрела на Рафаэля.

— Теперь, когда мы выяснили причины нашего пребывания здесь, вернемся к вопросу, — хрипло произнес парень, глядя Терезе прямо в глаза. — Как много ты слышала? Учти, я не люблю повторяться.

— Ты уже повторяешься, Тернер, — огрызнулась она, сверля его ответным взглядом.

Отчего-то вызов, который она бесстрашно бросала ему, возбуждал Рафаэля сильнее, чем готовая на все девушка, с которой он обычно проводил время. И его тело отреагировало самым недвусмысленным образом. Борясь с желанием, он снова щелкнул зажигалкой и медленно поднес огонек пламени к самому лицу девушки.

— Значит, не скажешь?

Тереза облизнула губы. От частого дыхания ее грудь быстро поднималась и опадала. Она ощущала жар огня, который почти опалял ей лицо. Но все равно упрямо молчала. Зажигалка полетела на пол. Рука Рафаэля властно легла ей на горло.

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала она, распахнув глаза.

— А на что это похоже? — Он коснулся носом ее щеки, крепче сжав ее горло сильной ладонью. — Мне нравится, как сильно бьется твой пульс. Я ощущаю его под своими пальцами.

Тереза опять облизнула губы, не сводя с него глаз. Ее била дрожь.

— Ты лгал мне.

— Разве? — Он едва ощутимо потерся губами о ее губы.

— Притворялся моим другом, подонок.

Брюнетка, сидящая у него на коленях и целующая в шею, снова встала перед глазами Терезы.

— Почему ты решила, что это было ложью?

Его невозмутимость еще сильнее распалила ее.

— Может, потому, что тебя облизывала какая-то девчонка? — гневно прошипела она.

— Как то, что я сплю с ней, мешает мне быть твоим другом? Ты, к слову, помолвлена, если не забыла, — надменно ухмыльнулся парень.

Боль от честного признания в том, что он действительно занимается с Никой интимом, еще сильнее растравила раненое сердце Терезы.

— Ты знал, как я к тебе отношусь! — обвинила она его и вцепилась ногтями в руку парня. — Все. Отпусти.

— Мы не закончили. В чем еще обвинишь, Тереза? — Ухмылка на его губах бесила ее до умопомрачения.

— Говорил — не терпишь чужих прикосновений.

— Ника знает, как мне нравиться.

Всего пять слов. Пять слов, которые выбили воздух из легких. Она ненавидела каждое из них.

— Ты такой ублюдок, Рафаэль.

— Заблуждаешься. — Все еще крепко сжимая ее горло, он большим пальцем нежно провел по бьющейся жилке на ее шее. Крошечными, ласкающими кругами. Тело Терезы словно опалило огнем. — Я намного хуже, маленькая Tea.

— Прекрати это. — Голос дрожал, но глаза девушки упрямо сверкнули.

— Боишься потерять контроль и лишиться своего… целомудрия? — Последнее слово он выплюнул словно ругательство.

— Просто ты мне противен.

— Хорошо. Я люблю, когда меня ненавидят, — прищурился Рафаэль. Его хриплый шепот вызывал мурашки по телу, пробуждая такие ощущения, о существовании которых она раньше и не догадывалась.

— Меня ждут. Отпусти уже. — Тереза попыталась оттолкнуть его руку, пихнула Рафаэля в грудь, но тот был словно каменным. Дерьмо!

— И кто же тебя ждет? — Впервые за вечер он дал волю своим чувствам.

Обсидиановые глаза — точно лезвия, заточенные убивать. Они прожигали Терезу насквозь, пытали и кричали. Это были глаза злодея, о котором рассказывал ей Дамиан. За эти годы ничего не изменилось. Теперь она это видела.

— Дамиан, — произнесла она тихо.

— Знаешь, раньше я думал, что ты другая. Чистая, невинная, вызывающая желание оберегать. Но теперь я понимаю, что ты ничем не отличаешься от любой другой. — Рафаэль презрительно скривил красивые губы. — Тебе плевать, с кем…

Он не договорил. Потому что она каким-то образом высвободилась. Ударила. Сильно. Так, что ощутила хруст в костяшках пальцев. Его голова резко откинулась в сторону. Рафаэль замер, оглушенный вихрем эмоций. Они кружили, кружили, кружили в нем, сворачиваясь в какую-то бешеную воронку.

Ошеломление, ярость, жгучее желание причинить ей боль и что-то черное. Мерзкое. Что-то, чего он не должен был к ней испытывать. Гребаную ревность. Именно она отравляла его сильнее всего, густой патокой текла по телу. Он просто чувствовал, как этот яд убивает его. Затуманивая рассудок. Поднимая из глубины самое уродливое. Дикое. Ту личность, которая давно была спрятана за опостылевшими ледяными масками. Рафаэль коснулся пальцами нижней губы — она была влажной от крови.

— Слышать правду тяжело, не так ли, Tea?

Его небрежная усмешка только усилила ярость девушки. Ей хотелось, чтобы он заткнулся. Перестал вызывать в ней эту бесконтрольную злость. Жестокими и грязными словами добивать все, что еще осталось. Не как бы он ни старался, ее чувство к нему не исчезало.

— Замолчи, или… — пригрозила она.

— Что ты сделаешь? — Рафаэль усмехнулся, сделал шаг навстречу. Лениво стер кровь с уголка рта. — Прочитаешь молитву?

— Пошел ты!..

Она бросилась к двери, но парень перехватил ее и резко развернул. Тереза с размаху больно ударилась спиной об угол стола, а Рафаэль сжал руками края столешницы, заключая девушку в плен.

— Быстро же ты перешла от меня к Дамиану, — улыбнулся он разбитыми губами. — Твой законный жених не умеет трахаться? Бедняга!

Каждое его слово впивалось в нее словно нож. Но она не собиралась показывать ублюдку, как ей больно. Никаких слез. Расшибется об стенку, но слабость свою ему не покажет.

— Разумеется, вы с ним одного поля ягоды, — издевательски протянула она.

Он отвел взгляд в сторону, только сейчас заметив на полу ее мокрое скомканное платье. А рядом — брошенный на кровать мужской пиджак. И все. Что-то в нем сломалось. Срывая тормоза. Перед глазами потемнело. Рафаэль сорвал с ее плеч плащ и отшвырнул в угол комнаты.

— Что ты делаешь? — прошептала она растерянно, почти испуганно, задыхаясь, когда Рафаэль схватил ее и посадил на стол.

— Ты грязная, испорченная. Мне мерзко даже касаться тебя, понимаешь? — Он провел пальцами по ее щеке. — Меня тошнит от тебя, Тереза. Противно дышать одним воздухом с тобой.

— Тогда прекрати меня трогать!

«Думаешь, я не пытался? Ты что-то со мной сделала. Больше не получается как раньше, до тебя… Я ненавижу тебя за это. Чертовски сильно ненавижу».

— Не могу, твою мать!

Она молчала. Тяжело дышала, смотря в его темные глаза с молчаливым укором. Обидой.

Ненавистью. Вот. Наконец-то. Огонь в ее взгляде. Эмоции. То, чего он добивался. Привычная ненависть. Он видел ее миллионы раз. В чужих глазах. Зеркале. Везде. Она не ранит. Не так, когда Тереза смотрит на него доверчивыми глазами и обнимает. Тогда гораздо больнее. Каким образом они умудрились перейти к этому за один проклятый вечер? В голове стоял хаос. Проклятые церберы, которых он посадил на цепь, натянули поводки. Скалили зубы. Сорвались все-таки.

— У меня не получается, слышишь? — Он выдавливал из себя каждое слово.

Все было неправильно. Не так она всегда мечтала. Не такого Рафаэля хотела.

— Хватит… — всхлипнула Тереза. — Замолчи!

Он, надсадно дыша, прикрыл глаза.

— Хочу тебя всю вытравить из себя, ясно? Почувствовать, как это мерзко и тошнотворно…

Чтобы больше никогда не хотеть. Не мечтать. Не жаждать. Видишь, видишь же, как это отвратительно?

— Поцелуй меня, — попросил он тихо, погладив разбитые костяшки ее пальцев.

Она ощущала на своих губах его горячее дыхание, от которого бросало в дрожь. Это было какое-то помешательство. Все его слова, поведение, эта проклятая ночь. Неправильная жажда. Иначе как назвать то, что она до потери сознания хотела почувствовать вкус его ненависти на языке?

— Поцелуй меня, Тереза. Пожалуйста, — робко попросил он и нежно потерся губами о ее губы.

Конец. Весь мир остановился. Время замерло. А она пропала. Окончательно, бесповоротно и безнадежно утонула в этом море из непонимания, боли, жажды и ненависти. Потому что через секунду ее губы сами коснулись приоткрытого рта Рафаэля. С первым же прикосновением — ударом тока по всему телу. Она, попробовав, нерешительно лизнула его нижнюю губу, ощущая железный привкус крови.

— Ближе, — прорычал он и прижал ее к себе, так что ноги девушки кольцом обхватили его бедра.

Тереза обняла его за шею и снова поцеловала. Крепче. Сильнее. Рафаэль зажмурился. В голове у него больше не было голосов. Никаких мыслей. Не было грязных фантазий о том, чем она занималась тут с другим парнем.

Сейчас он мог только чувствовать. Тепло в районе солнечного сплетения. Стук ее сердца, который смешивался с грохотом у него в грули. Дикое, до боли, возбуждение плоти. Ее маленькую ладошку, ласкавшую его волосы. Святое дерьмо.

И он отозвался на ее поцелуй. Требовательно, сильно, больно. Рафаэль обхватил ее затылок рукой и поцеловал по-настоящему. Так, как ему всегда хотелось. Безудержно, до лязга зубов и крови. Он слегка оттянул ее нижнюю губу зубами, прежде чем укусить.

Она больно дернула его за волосы, крепко сжимая непослушные пряди хрупкими пальцами. Заставляя его стонать, проглатывая этот звук, сплетаясь языками.

Рафаэль ошеломленно оторвался от ее рта, вглядываясь в разрумянившееся лицо девушки. Ее губы. Красные, зацелованные им, влажные. Он провел по ним пальцами, прежде чем снова лихорадочно припасть к ее рту. Судорожно скользя руками по ее полуобнаженному телу. Маленькому, соблазнительному, податливому. Словно желая оставить на нем отпечатки. Отметить ее собой. Моя.

Он целовал ее то в верхнюю, то в нижнюю губу, требовательно вталкивая язык ей в рот. Тереза тихо застонала. Внизу живота заныло, она еще крепче сжала ногами бедра Рафаэля и задвигалась, потираясь о него.

Рафаэль покорял, брал, растворялся в ней сам. Поддразнивая ее язык своим, а затем прихватывая его губами и грубо посасывая. Выпивая ее тихие вздохи, вызывавшие не похоть, а какую-то всепоглощающую жажду. Боязнь оторваться от нее, словно это грозило ему гибелью.

Тереза зажмурилась, не переставая плавно двигаться, ощущая его возбужденную плоть через тонкое нижнее белье.

— Черт, Tea, — не сдержавшись, выдохнул Рафаэль и прильнул губами к нежной шее, оставляя следы поцелуев.

Тереза задохнулась от желания. Всегда недосягаемый и неприкосновенный, теперь он жадно осязал ее тело. Потерял контроль. Осознание того, что это происходит из-за нее… Только из-за нее… И видеть его таким… Близким, своим, рядом.

Жар хлынул по венам. Она поощрительно выгнулась, нежно поглаживая его по затылку. В этой горячке чего-то недоставало. Его рот двинулся еще ниже, к хрупким косточкам. Покусывая ямочку между ключицами. Жгучие, пылающие касания… Каждую секунду — я ненавижу тебя… Губы прикоснулись к подбородку, потом ближе… Грубая мужская ладонь сжала ее грудь, прикрытую бюстгальтером… Рафаэль, поддразнивая, провел губами по ее губам. Невыносимо желанным. Его кровь, соль, ее слезы и что-то сладкое. Вроде дебильного леденца с малиной. Рафаэль хотел сохранить этот вкус навсегда. Запечатать в черепной коробке. И эгоистично запереть. Не отдавать никому.

Ее сердце бешено билось под его ладонью. Покоренное, взволнованное… И все еще ему не нужное. Он отстранился, посмотрел ей в глаза. Они распахнулись. Ъольшие. Какие же у нее большие глаза. Такие красивые. Доверчивые. Снег в океане. Он всегда любил зиму.

— Скажи, что ненавидишь меня, — попросил Рафаэль тихо. Она промолчала. — Скажи, — уже тверже, почти зло приказал. — Я хочу услышать эти слова.

Мне это чертовски нужно. Не представляешь насколько. Она открыла рот. Собираясь дать то, в чем он нуждался. Но в ответ он услышал другое. То, чего нельзя было… Никогда нельзя.

— Люблю тебя.

Она едва слышно это прошептала, но Рафаэль услышал. Застыл. Окаменел. Прирос к полу. Не в силах сдвинуться с места. Убежать. Черные глаза расширились от отвращения.

— Я люблю тебя, Рафаэль. И маму твою тоже люблю. То, что случилось… Ты этого не видел. Договорились? — успокаивающе произнес отец, похлопывая его по плечу.

— Не трогай меня! Отвали!

Рафаэля передернуло. Маленький мальчик пять минут назад вернулся домой, радостный, что его отпустили с уроков пораньше. А еще он выиграл первое место в олимпиаде по математике. Рафаэлю не терпелось поделиться важными новостями с родителями. Но он вдруг услышал шум в спальне… Думал, там мама и папа.

А внутри оказалась чужая тетя. Незнакомка. В папиной постели. И отец — на ней. Прижав женщину к кровати, он ритмично двигался. Мерзость. Это мерзко. Прикосновения — это отвратительно. Он ее целовал. Поцелуи — это яд. После них надо прополаскивать рот. Иначе умрешь.

Темноволосый мальчик упал на колени, согнулся пополам, выворачивая желудок наизнанку. Папа предал маму. Папа предал его. Папа предал их семью. Мама очень худая и постоянно плачет. У мамы страшная болезнь, которая называется «анорексия». И почему-то некрасивые полоски на запястье. Мама расстроится, когда узнает о чужой тете. Маме будет больно… Его рвало без остановки.

* * *

Он оттолкнул Терезу. Так, что она упала со стола на пол и ушиблась. Перед глазами у него стояли только старые воспоминания. В голове звучало эхом ее признание. Его замутило. Фу! Мерзость! Рвотные спазмы скрутили живот. Тошнотворная желчь подкатила к горлу, и Рафаэль, привычно согнувшись пополам, отскочил от Терезы в сторону как от прокаженной, и упал на колени. Его безудержно рвало, выворачивая содержимое желудка на мраморный пол. Не было сил остановиться. Прекратить задыхаться. Болезненные спазмы сжимали глотку. До тех пор, пока внутри ничего не осталось. Только неприятный привкус во рту. Вкус прошлого. Грязи. Омерзения.

Казалось, это продолжалось целую вечность. Горло драло так, словно туда попала наждачная бумага. Когда он поднялся с колен, перед глазами все еще плясали черные пятна.

Тереза уже оделась, но не решалась оставить его одного. Стояла у двери заплаканная, опустив голову. Помочь хотела? Пожалеть? Он не нуждался в этом.

— Как ты думаешь, почему меня рвало, Тереза?

Ее глаза были полны слез.

— Рафаэль…

— Меня рвало из-за тебя. — Он шагнул к ней, вытирая рот тыльной стороной ладони. Она вздрогнула, выдерживая его полный отвращения взгляд. — Твоего скверного вкуса. Запаха. Тошнотворно гадких прикосновений. Как хорошо, что я выблевал всю эту мерзость.

Она подавила всхлип, прижав руку ко рту. Недоверчиво покачала головой. Рафаэль рассмеялся. Мир перед его глазами окрасился в красный. Цвет ненависти и боли. Злости. От каждого обвинения его самого выворачивало наизнанку.

— А теперь убирайся отсюда, будь так добра.

Просить дважды не пришлось. Она захлопнула дверь с такой силой, что посыпалась штукатурка. Ничего не сказав в ответ. Не накричав. Не обозвав. Не вернув боль. И от этого ему отчего-то стало только поганее на душе.

Глава 13

— Готова к защите проекта? — пойнтере-совалась Ирэн, когда они с Терезой зашли в университет.

— Разумеется, — холодно отозвалась Тереза, выпрямив спину.

Она шла к аудитории в смешанных чувствах, но не выдала это ни словом, ни жестом. Все в ее плавной походке, тоне голоса и поведении говорило об уверенности в себе. С той проклятой ночи прошло две недели. Сегодня был последний день учебы, и они все должны были представить на суд плоды своих трудов. Проект, которому она посвятила три месяца своей жизни. Проект, который изменил ее. Проект, который изменил его.

В коридоре перед закрытой аудиторией в ожидании преподавательницы толпились студенты. Все оживленно обсуждали, как представят результаты своей работы с партнерами.

Даже Ирэн махнула рукой какому-то светловолосому пареньку и поспешила к нему. Учитывая то, что Тереза ни разу не заставала подругу за учебой, она подозревала, что львиную долю работы взял на себя этот несчастный парень. Впрочем, Ирэн была в своем духе. Тереза поймала себя на мысли, что, несмотря на то что они прожили рядом почти год и вроде бы даже дружили, она так и не узнала подругу по-настоящему. О своем прошлом та предпочитала не распространяться, и Тереза уважала ее решение. Тем не менее…

Ее размышления прервала тишина. Резкая. Она поняла, в чем дело, даже не подняв головы. Почувствовала. Эту мрачную, темную ауру. Стук тяжелых ботинок по полированному полу. Запах черники и сигарет. Усмешку. Не дразнящую — прибивающую к земле.

Она не вздрогнула. Не посмотрела на него. Сжала корешок папки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Тереза понимала, что рано или поздно им придется поговорить, но избегала этого момента до последнего. С нее достаточно. Хватит бегать за несбыточной мечтой. Хватит добиваться парня, который никогда не захочет ее. Пора уже остановиться.

Она сжала зубы, когда Рафаэль, очевидно, встал прямо перед ней. И в голове мгновенно возник его насмешливый голос из той ночи. «Как ты думаешь, почему меня рвало, Тереза?» Нет. Тереза слегка покачала головой. Она отказывалась вспоминать ту ночь.

— Здравствуй, Браун, — послышался его голос.

Терезу словно ударило током. Сколько раз раньше этот самый голос был ее поддержкой? Сколько раз заставлял улыбаться? Сколько раз называл радугой и солнышком? Очевидно, «акция» закончилась. Зверь показал свое настоящее лицо. Никакого желания превращать чудовище в прекрасного принца у Терезы не было. Она сама всю жизнь была свидетелем нездоровых отношений своих родителей. Нет. Я не буду тебя спасать. И выносить твои грубые слова и оскорбления тоже не буду.

— Здравствуй, Тернер, — в тон ему отозвалась девушка и заставила себя поднять голову и посмотреть ему в лицо.

Как бы она ни готовилась к этой встрече, но все равно вздрогнула. Его глаза были пустыми. Словно их обладателя давным-давно похоронили. Застывшее лицо ничего не выражало. Пустая маска. Которую отчаянно хотелось содрать. До зуда под ногтями.

— Мы не успели обсудить наше выступление, — сдержанно произнес Рафаэль, окинув ее бесстрастным взглядом.

Его сердце бросилось в пляс, вздрогнуло, затрепетало, когда он смотрел на девушку. Рука Рафаэля на миг дрогнула. Ему так сильно… Так чертовски сильно хотелось провести ладонью по ее щеке, погладить. Касаться подушечками пальцев ее губ, глаз, волос, а потом повторить тот же путь губами, упрашивая ее простить, забыть жестокость, помочь ему…

Он проклял себя, когда понял, что едва заметно потянулся к ней. Но еще больнее стало от того, как Тереза отшатнулась от него. С выражением отвращения на лице. Боли. Недоверия. Ни к чему обвинять ее. Это ведь он все разрушил собственными руками за один гребаный день. Трепетную связь, что они умудрились создать среди всей грязи Данверса. Их дружбу. Настоящую.

Рафаэль, который никого не впускал в свой мир, все-таки сделал исключение для Терезы. Эти три месяца все изменили. Она стала первой девушкой, о которой он заботился. Первой девушкой, которую мог назвать лучшим другом. Первой, о ком он вспоминал, когда видел что-то смешное и хотел этим поделиться. Первой, с кем хотел бы разделить свою радость. Первой, к кому бы он пошел, если бы ему было больно. Первой, о ком он думал каждое утро и перед тем, как уснуть.

Каждый день после той проклятой ночи он порывался поехать к ней и поговорить. Каждый гребаный день его пальцы тянулись к телефону, чтобы написать ей привычное «доброе утро». «Бога ради, она стала больше чем просто другом». Гораздо больше. И это его пугало. Именно осознание этого останавливало от того, чтобы все исправить. Он зажмурился. Отошел от нее. Шаг, другой. До безопасного расстояния.

— Могу начать я, если ты не против. Потом включим презентацию и подробно выскажем свое мнение по поводу наших исследований… — холодно предложил Рафаэль.

Ей нестерпимо хотелось расплакаться. «Я была для тебя простым „исследованием“, Рафаэль? Наверное, было забавно играть с влюбленной дурочкой. Скажи, это потешило твое эго? Это стоило того, что ты сделал с нами?»

— Ладно, — согласилась она и протянула ему флеш-карту. — Презентация.

— Спасибо.

Вот и все. Обычный разговор чужих людей. «Теперь всегда так будет?» В горле стоял ком. Тереза стиснула зубы, опустила взгляд. Смотреть в эти ледяные глаза было просто невыносимо. Ведь она знала, какие они настоящие. Искрящиеся теплом, заботой и лаской. Как они блестят, когда он радуется чему-то. Как на его щеке появляется очаровательная ямочка. Как… Стоп. «Остановись, Тереза. Прекрати. Довольно», — осадила она себя мысленно. Вздох облегчения сорвался с губ девушки, когда задержавшаяся преподавательница наконец явилась и открыла аудиторию.

* * *

— Подведем итог нашего исследования. Мы пришли к выводу, что количество проведенного вместе времени не влияет на образование каких-либо уз, — заключила Тереза, когда Рафаэль щелкнул по мышке, демонстрируя последний слайд на проекторе аудитории.

Она повернула голову и столкнулась с его взглядом. Острым, как смертельное лезвие, впивающееся в глотку. Ни вдохнуть ни выдохнуть. Он смотрел на нее сердито, словно был в ярости. Из-за чего?.. «Не согласен с правдой?» — подумала она.

— Нет, это твое мнение, — Он вышел из-за стола и подошел к Терезе. — Я считаю с точностью да наоборот. Просто некоторые люди склонны забывать все хорошее, когда что-то идет не так, как им того хочется. — Он снисходительно скривил губы в подобии улыбки.

— Не улавливаю связи между твоим заявлением и моими словами, — огрызнулась Тереза.

От возмущения она даже забыла о том, что за ними наблюдают. Все ее внимание было приковано к Рафаэлю, который вел себя так, словно все находится под его контролем.

Он ухмыльнулся. Аудитория притихла, обмениваясь недоуменными взглядами.

— Разве ты не противоречишь сама себе, мисс Браун? — Рафаэль нахально уселся на учительский стол. — Стал бы человек испытывать боль из-за другого человека, если бы между ними не было никакой… связи?

— Полагаю, у тебя нулевые способности к эмпатии. Мимо.

— Ложь, сплошная ложь. Разве целью нашего исследования было обмануть людей? — прищурился он.

— Я высказала свою точку зрения, — вспыхнула Тереза. — И считаю, что наше исследование это полностью доказывает! — парировала она.

— Что за чушь! — выплюнул он, тряхнув головой.

Тереза ошеломленно замерла.

— Тернер, — тихо процедила она сквозь зубы. — Не порти все. Нам оценку занизят.

— Ох, я уже успел забыть, как сильно ты зависима от общественного мнения, — с отвращением усмехнулся парень.

— Я так понимаю, ваши мнения разделились? — неуверенно вмешалась преподавательница.

— Нет! Просто мой партнер решил неудачно пошутить. — Она бросила на парня предупреждающий взгляд, но тот даже глазом не повел. — Правда, Тернер?

— Осколок в сердце у него. И с ним ушло его тепло.

Выражение лица Рафаэля поменялось. На то самое, которое она знала. Любила. По которому скучала. «Значит, решил меня добить, да?»

— Осколок полюбился Каю. Ему с ним хорошо. — Тереза хотела выглядеть безучастной, но ком в горле мешал этому.

— Быть может, он верит, что однажды наступит весна. И лед растает. Если солнце все-таки бросит на него свои лучи.

Тереза сморгнула слезы. Недоверчиво покачала головой:

— Можно ворчать и злиться сколько угодно, но даже самая верная в мире Герда не сделает зверя принцем. — Она повернулась к преподавательнице. — На этом все.

Не говоря больше ни слова, Тереза вернулась и села на свое место, хотя ей до смерти хотелось броситься вон из аудитории. Вот бы оказаться подальше. Где угодно. Лишь бы не видеть его… Но нет, она не собиралась доставлять Рафаэлю такого удовольствия — лицезреть ее унижение и страх, тем самым косвенно доказав его правоту.

Пара длилась целую вечность. Студенты все показывали и рассказывали, но Рафаэль не слушал. Предпоследней выступала Ирэн со своим напарником. Единственная, чье выступление прогнало сон. Рафаэль, как и большинство, думал, что она несерьезно подошла к проекту, но на самом деле это выступление зацепило его. Ребята обратились к ранним работам Эрика Берна и отлично аргументировали каждое свое утверждение. Тереза тоже выглядела удивленной.

Когда Ирэн проходила мимо него, Рафаэль улыбнулся ей:

— Отличная работа, рыжая.

Она просияла от его похвалы:

— Спасибо, красавчик.

Тереза заставила себя застыть и не оглядываться на парня, который сидел прямо позади нее. Ирэн, наконец прекратив обмениваться любезностями с Тернером, села рядом с подругой.

— Чего такая грустная? — беззаботно поинтересовалась она.

— Занимайся своими делами, Ирэн, — холодно ответила Тереза.

Ее порядком достало отношение Ирэн к ней. Около месяца назад, когда она, очевидно, была влюблена в Рафаэля, Тереза не потрудилась скрыть это от подруги, но та продолжала с ним флиртовать, несмотря ни на что. Что было бы, если бы Рафаэль стал ее парнем? Тереза была готова поспорить — Ирэн наверняка попыталась бы его отбить. Она уже наблюдала за ней подобное поведение с другими «друзьями». Но закрывала глаза, наивно полагая, что ее саму такое мерзкое отношение не коснется. Ошиблась.

Нет, возможно, Ирэн не стала бы так поступать с ней, но… Ей не хотелось постоянно быть напряженной и беспокоиться о «вдруг». Ирэн не поддержала ее работу в баре, равнодушно относилась к ее музыке… Она и сейчас вела себя эгоистично — прекрасно осведомленная о том, что произошло между Терезой и Рафаэлем, продолжала строить ему глазки.

Раньше Тереза попыталась бы покопаться в себе, но со временем осознала, что не хочет быть якорем для других людей. И в фальшивых друзьях она тоже не нуждается.

Тереза собиралась съехать сегодня же вечером, она уже приметила прекрасную квартирку, от которой было удобно добираться до работы и учебы. Еще пару дней назад она встретилась с владельцем и обо всем договорилась. Осталось лишь собрать вещи. Их у нее было не так уж и много. Одежда, учебники. Один маленький чемодан. Она быстро справится.

Погруженная в свои мысли, она не сразу услышала вибрацию мобильного. «Дамиан». Той ночью он забрал ее из «Тартара» и проводил до дома, убедившись, что она вошла в квартиру и находится в безопасности. После, утром, заехал за ней, чтобы проверить, не хандрит ли девушка. Так же — следующим днем. Только тогда он повел Терезу на пикник, а в пятницу на гонки. День за днем они продолжали общаться. Иногда просто зависали у нее дома и смотрели «Теорию большого взрыва». По субботам и воскресеньям вместе ходили в церковь.

Тереза больше не смущалась (почти) от его идиотских шуток и уже не стеснялась писать ему первой. Потому что привязалась к Дамиану. Каким-то образом этот парень умудрился войти в ее жизнь. Он никогда не нарушал ее личных границ, ни разу не позволил себе лишнего. Она знала, что может ему доверять.

Первое время ее не покидало чувство, что она просто-напросто заменила Рафаэля. Но потом поняла, что это было совсем не так. Дамиан не оказывал на нее разрушительного влияния. К нему она не испытывала того же, что к Рафаэлю. То, что было между ней и Рафаэлем, — другое. Тот, к слову, даже не приехал к ней ни разу. Не извинился. Наверное, не считал ее заслуживающей внимания и уважения. Единственное, что он сделал, — завуалированно попытался донести до нее что-то сегодня при всех. Терезе хотелось, чтобы парень, которому она нравилась, имел смелость говорить о своих чувствах прямо.

Она прекрасно осознавала, что в том, что случилось той ночью, была вина не только Рафаэля. Он предупреждал ее о том, что оборвет их дружбу, если она влюбится в него. Так что это были только ее проблемы. Тереза это поняла и приняла. Только это не означало, что она продолжит относиться к Рафаэлю с теплотой. Терезе все еще было больно и обидно. Ее первый поцелуй превратился в акт унижения. Рафаэля вырвало у ее ног. А потом он во всем обвинил ее.

Бывает такая грань, переступив которую уже не вернуть все, что было раньше. Люди могут дружить годами, но один такой случай — и все. Общение прекращается. Исчезает любое желание разбираться и пытаться что-то исправить. У каждого свои границы. Она переступила его, а он — ее. Конец. Поразительно, как может жизнь поменяться за пару дней. Тереза перевела взгляд на экран.

Дамиан: «Посмотри в окошко».

Она удивленно повернула голову и заметила мотоцикл Дамиана. Парень, на сей раз надевший забавную футболку с миньонами, с энтузиазмом помахал ей, и Тереза вспыхнула, поспешно отвернувшись.

Тереза: «Ты что здесь забыл?»

Дамиан: «Просто соскучился и решил проведать!»

Тереза: «Спасибо!»

Дамиан: «Всегда пожалуйста. Кстати, сегодня я собираюсь научить тебя кататься на мотоцикле».

Тереза: «Ни за что на свете! Ты меня не заставишь!»

Дамиан: «Я просто очаровательно попрошу».

Тереза: «Нет. Дам, я серьезно».

Дамиан: «Поверь, я могу быть очень убедительным».

Тереза: «Охотно верю, но и близко не подойду».

Дамиан: «Посмотрим».

Она повернулась к окну и демонстративно скорчила гримасу.

— Какого черта… — раздалось шипение сзади.

Тереза замерла. Неприятное чувство, словно ее застали за чем-то неприличным. С чего бы ей так себя чувствовать? Они с Рафаэлем ничего друг другу не обещали. Между ними ничего не было. Так откуда это тяжелое чувство вины и желание оправдаться?

— Вот дерьмо, — послышался горестный вздох.

Его беспокоило, что она общается с другим парнем?

— О нет! — громче простонал Рафаэль.

Тереза все-таки не сдержалась и обернулась.

— Вашу ж мать! Заново переигрывать… — пробурчал Рафаэль, едва сдерживаясь от того, чтобы не швырнуть айфон в стену. Он почти прошел этот сложный уровень!

Тереза покраснела. Черт, он просто играл в телефон, а она уже надумала себе невесть что! Как же стыдно…

— Чего тебе? — повернулся он, растерянно наблюдая за Терезой.

— Ничего, — пробормотала она, быстро отворачиваясь.

«С днем позора, Тереза Браун!»

* * *

Дамиан внезапно изменился в лице и в панике спрятался за Терезу, выставив ее вперед, как живой щит.

— Эй! — негодующе воскликнула девушка

— Там впереди Дженна, — прошептал он умоляюще. — Прикрой меня, будь добра. Иначе эта настырная девица меня уничтожит, она реально безумная!

— Не буду я тебя прикрывать!

— Она меня убьет, Tea! — захныкал Дамиан.

— Да с чего бы?

Тереза все-таки сжалилась над напуганным парнем и осталась на месте, молясь, чтобы эта абсурдная ситуация разрешилась как можно скорее.

— Она рядом! Сейчас меня заметит! — прошипел Дамиан. — Ты слишком маленькая!

— Ну уж простите! — возмутилась Тереза.

— План «б».

Дамиан развернул девушку к себе лицом. Они оказались так близко, что Тереза могла видеть золотистые вкрапления в его изумрудных глазах. Длинные пушистые ресницы. Родинки, разбросанные то тут, то там на скулах. Парень наклонил голову и нежно потерся кончиком носа о ее нос. Ее сердце затрепетало. До тех пор, пока Дамиан не раскрыл рот.

— Больше чувств! Я словно со снеговиком обнимаюсь!

— Я тебе сейчас врежу в одно место, — мстительно пообещала девушка.

— О моем дружке позаботишься позже. Сейчас притворяйся влюбленной, — нахально приказал парень.

— Совсем сдурел?! — прошипела Тереза.

— Она смотрит, — процедил сквозь зубы Дамиан.

— А я тут при чем?!

Тереза натянуто улыбнулась ему, желая огреть балбеса чем-нибудь по голове. Совсем со своими интрижками с ума сошел! Теперь еще и ее впутал!

— Или обнимай меня, или я тебя сейчас поцелую, — предупредил он, прищурившись.

Глядя на озорную многообещающую ухмылку, косо растянувшую уголки его губ, Тереза уверилась: подлюга не блефовал!

— Рот закрой, — проворчала она и притянула парня к себе за шею, крепко обнимая.

Дамиан склонился к ней, пряча лицо, пока его настырная преследовательница внимательное оглядывала всех, остановившись неподалеку. Тереза осторожно погладила его по затылку. Дамиан довольно замурлыкал. Пальцы девушки ласково перебирали его волосы. Робко, почти невесомо играя с карамельными прядями.

Дженна, подозрительно прищурившись, остановилась возле них на долю секунды, но, кажется, не узнала Дамиана. Фыркнув, она наконец-то ретировалась. Но они не отстранились друг от друга. Что-то произошло. На одно мгновение. Долгое, протяжное мгновение. Которое нечто неуловимо и безвозвратно изменило. Когда он коснулся кончиком носа ее уха. От Терезы пахло яблоками и печеньем. Он вдохнул этот сладкий аромат, подался всем телом ближе, крепче обнимая ее. Она не отстранилась. Затаила дыхание. Ласково провела подушечками пальцев по его шее, чуть царапая короткими ногтями. Ощупывая позвонки. Ниже. Ощущая его опаляющее горячее дыхание. До разрядов тока. Мурашек по позвоночнику. Ей хотелось коснуться пальцами его лица… Сердце забилось чаще, испуганно, в замешательстве.

Звонок его мобильного прозвучал как гром среди ясного неба. Тереза тотчас смущенно отскочила от Дамиана. Ее щеки пылали. А он рассмеялся. По-мальчишески беззаботно, слегка запрокинув голову. Зеленые глаза блестели задором и неприкрытым весельем.

— Я знал, что моим чарам сопротивляться невозможно, — самодовольно заявил парень. — Передумала насчет поцелуя? — Дамиан облизнул губы, все еще хитро улыбаясь ей.

— Спасибо. Воздержусь, — пробормотала Тереза, потупив взгляд и глядя в сторону.

Дамиан хотя и улыбался, но не мог не задаваться вопросом: а что бы случилось, если бы звонок не прервал их? Он никогда не рассматривал Терезу с… такой стороны. Дамиан всегда был популярен среди девушек и редко проводил ночи в одиночестве. Разобраться с делами в клубе, помочь с бумагами Рафаэлю, а потом развлечься с девчонкой, другой, или с тремя сразу — вот и весь, помимо учебы, распорядок его дня. Все шло своим чередом. До тех пор, пока он не встретил на гонках Терезу. Она стала светом, который вел его, заблудившегося в тумане сожалений и одиночества. Как бы он ни прятался за беспорядочными связями и деньгами, Дамиан нуждался в ком-то, кто бы… Просто хотел быть с ним. Слушать его. Смеяться над дебильными шутками. Улыбаться. Кому бы он мог довериться.

У Дамиана была прекрасная семья. Несмотря на то что его отец был занятым человеком (Йохансен-старший возглавлял департамент полиции Данверса), он никогда не забывал про праздники и уделял единственному сыну много внимания и времени. И мама. Самая добрая, самая милосердная женщина на свете. Она дарила Дамиану всю свою любовь. Всегда ходила на родительские собрания в школе, была его лучшим другом. Маме он мог рассказать что угодно. Она не осуждала его и не смеялась, если он в чем-то ошибался. Все было идеально. До тех пор, пока мамы не стало. Она разбилась в аварии, когда Дамиану было двенадцать. С тех пор все пошло наперекосяк. Нет, папа никогда не был с ним груб. Ни разу руку не поднял на сына, в какие бы тот передряги ни попадал. Он не пил и не находил утешения в других женщинах после смерти жены. Отец просто замкнулся в себе, и они с Дамианом отдалились друг от друга. Каждый переживал горе по-своему.

Дамиан учился на юридическом факультете и вместе с Рафаэлем занимался организацией мотокроссов. В его задачу входило решение правовых вопросов, в этом он хорошо разбирался. Все шло своим чередом. Но примерно полгода назад отец внезапно женился. Поставил Дамиана перед фактом, что теперь в их особняке будет обитать его супруга и ее драгоценная дочь, которую Дамиан, как выяснилось, знал. За неделю до «вердикта» отца он был в клубе и столкнулся с этой девчонкой. Услышал ее разговор с подругой, нелицепри-ятые отзывы о своей семье и понял, что она собой представляет. Ненависть вспыхнула мгновенно, как спичка, брошенная в керосин. Пустила в нем корни и увеличивалась с каждым днем.

Дамиан наконец вышел из раздумья и ответил на звонок. Это был его знакомый из «Отбросов».

— Она снова убежала. На этот раз с каким-то парнем из «Вампиров». Камеры зафиксировали…

— Ты издеваешься?! — гневно перебил его Дамиан.

В голове просто не укладывалось.

— Прости, Дам, я правда пытался… — растерянно оправдывался Кристиан.

— Найди ее и не звони, пока эта дрянь не будет дома. Все понятно? — выпалил Дамиан, тяжело дыша от ярости.

— Да, все понял…

Дамиан оборвал звонок, не дослушав бессмысленные заверения. Проклятая девчонка решила опять поиграть у него на нервах. Совсем свихнулась — путаться с наркоманами?! Дамиан до боли стиснул зубы. А если Эвелин попадет в беду? Да, он ее терпеть не мог. Постоянно грубил и издевался над вредной девчонкой. Но все же… Мысль о том, что Эви могла серьезно пострадать, беспокоила его сильнее, чем он сам хотел признавать.

— Бестолковый ребенок… — проворчал он себе под нос, хмурясь.

Эви особенно бесилась, когда он так ее называл.

— Что-то случилось, Дам? — заволновалась Тереза, подойдя к нему.

— Черт, собирался тебя подбросить до работы, но тут форс-мажор… — нахмурился парень. — Прости.

— Я все понимаю, в любом случае спасибо, что приехал. — Тереза примирительно потрепала его по щеке ладошкой. — Езжай решать свои дела.

— Что-то мне подсказывает, что ты только рада меня выпроводить, — прищурился Дамиан. — Беги сколько угодно, но однажды ты все равно проедешься на мотоцикле!

— Мечтать не вредно, — рассмеялась Тереза. — Ну ладно, мне пора.

— Скоро увидимся, — попрощался с подругой Дамиан и запрыгнул на мотоцикл, на ходу надевая шлем.

Планы поменялись. В первую очередь следовало найти Эвелин и убедиться, что та в безопасности. «Совсем распоясалась», — сердито подумал Дамиан, вывернув ручку газа. Заскрипели колеса. Он слегка пригнулся, мотоцикл набирал скорость. Ветер шумел в ушах, но он чертовски сильно любил это. Свободу. Шум. Когда его собственные мысли оказывались взаперти. Приглушенные звуками извне. Так можно было притворяться, что все нормально.

* * *

— Значит, ты съезжаешь? — Ирэн наблюдала, как Тереза вытаскивает небольшой чемодан на улицу.

— Проницательно, — усмехнулась девушка, остановившись.

— В чем причина? — беззаботно бросили ей вслед.

— В том, что я не хочу жить с тобой. Послушай, не хочу ссориться, но нам нужно поставить точку, — твердо произнесла Тереза. — Я больше не хочу общаться с тобой, Ирэн. У меня за эти месяцы многое накопилось.

— Поделишься? Интересно послушать, что наша святая Тереза сообщит мне, грешнице, — насмешливо изрекла Ирэн, пренебрежительно глядя на девушку. — Ты обиделась на то, что Рафаэлю приятна моя компания?

— Ты прекрасно знала, что он мне нравится! Даже Дамиан, с которым я знакома не так долго, это увидел и понял! И тем не менее ты флиртовала с Рафаэлем и причиняла мне боль!

— А почему же ты терпела и молчала? Или вдруг вспомнила о том, что нужно подставить при ударе вторую щеку, наша великая страдалица?

— Просто я умею терпеть. Но и мое терпение не безгранично.

— Ты была неприхотливой соседкой. Это единственная причина, по которой я терпела твое занудство и высокомерие. Можешь молиться сколько угодно, но ты ничем не лучше меня, — ядовито выплюнула Ирэн. — И однажды Рафаэль тоже это поймет по-настоящему.

Тереза застыла, пораженная. В эту минуту она поняла важную вещь: не важен срок дружбы. Если тебя не уважают, причиняют боль и «состязаются», нужно прерывать такие отношения. Они токсичны и разрушительны. Тереза убедилась в этом. Она не жалела о том, что высказала Ирэн свои чувства. Страница перевернута. «Надо было сделать это раньше».

* * *

Была тихая ночь. Рафаэль сидел на крыше любимой многоэтажки, свесив ноги. Высота его никогда не пугала — в жизни достаточно монстров пострашнее гипотетической возможности разбиться. Мысли крутились вокруг Терезы. Он, само собой, был осведомлен о том, что она стала общаться с Дамианом. Дружить. Обнимать его. Подолгу разговаривать. Дамиан даже с работы стал уходить пораньше, чтобы проводить ее до дома или провести время вместе. Бога ради, Йохансен стал регулярно ходить в церковь. Она оказывала на него удивительное воздействие.

Рафаэль мог злиться, не одобрять, задержать Дамиана, запретить… Но никогда бы так не поступил с Терезой. Она имела право общаться с человеком, который ее интересовал. С тем, кто не ранит ее так, как сделал он сам. Это ее выбор. И он уважал его. Всегда будет. Ее благополучие было выше его «хочу» и «нравится».

Это была простая влюбленность с ее стороны, и она прошла. Выветрилась. Исчезла бесследно. И плевать, что самому хочется взвыть.

Парень стиснул зубы и лег на крышу, наблюдая за небом. Звезд не было видно из-за легкой дымки. Только бледный диск луны светлел на небосводе. В душе у Рафаэля было пусто. Он щелкнул зажигалкой, поднес сигарету к губам и закурил. Вдохнул дым, расправляя легкие. До противного привкуса гари на языке. Горечи. Почти сожаления. Одиночество. Так было всегда.

Было кое-что еще, что беспокоило Рафаэля. Вильям в последнее время вел себя странно. Он говорил о том, что ему в кошмарах снятся умершие родители. О том, что они зовут его к себе.

В картинах Вильяма стал преобладать черный цвет. Странные, мерзкие чудовища появлялись на белоснежных полотнах, развешанных по его студии, где Вильям обычно работал.

Как бы осторожно и умело Рафаэль его ни расспрашивал, Вильям обходил эту тему и уверял, что он в порядке. Но это было совсем не так…

Рафаэль вздрогнул, услышав жужжание своего мобильного. Когда он увидел имя человека, который ему звонил в такой поздний час, улыбка сразу расцвела на лице. Агнес. Его младшая сестра. Настроение сразу улучшилось. Рафаэль тут же ответил на видеозвонок.

— Привет, сестренка. — Он улегся поудобнее и помахал ей.

— Ты чего это не в постели? — с подозрением прищурилась Агнес. — Опять по крышам лазаешь?

— Ты же меня знаешь.

— Почему так легко одет? — отчитала она брата.

— Ты как мама, — отшутился Рафаэль, не переставая улыбаться.

Агнес выглядела такой сияющей, счастливой, что это невольно передалось и ему.

— Я говорил! Материнский инстинкт уже проявляется, — проворчал откуда-то сзади Агнес Марк.

— Ты жалуешься, любимый? — Агнес повернулась к мужу.

— Что ты… — пробормотал тот и на секунду отнял у нее телефон, заговорщически обращаясь к Рафаэлю. — Она запретила мне ездить на байке! Вразуми свою сестру, прошу! — взмолился он, прежде чем вернуть мобильный Агнес и предусмотрительно вылететь из комнаты, прежде чем жена разгневается.

Перепады ее настроения порой сводили Марка с ума. Но он стоически все переносил. Почти без жалоб. Чего таить — он души не чаял в своей жене и спустил бы ей с рук любой каприз.

— Он говорит правду? — рассмеялся изумленно Рафаэль. — Марк? Без мотоцикла?

— У него есть машина, пусть на ней ездит. Мотоциклы небезопасны, — заявила Агнес с видом знатока, лежа на кровати и глядя на улыбающегося Рафаэля.

— А не ты ли сама гоняла на байке? — поддразнил ее брат. — Опять дурацкой статистики начиталась?

— Нашему малышу нужен папа с целыми ногами и руками, — протянула она. — И дядя без пневмонии. Я посмотрела прогноз погоды, у вас там прохладно. Так что иди домой.

— Издеваешься? — фыркнул Рафаэль.

Она же не серьезно?!

— Так говорит Дэнни, я ни при чем. — Агнес прижала руку к большому животу. — Он просит тебя не рисковать своим здоровьем.

— Манипуляторша! — послышался возмущенный голос Марка из другой комнаты.

— Вся в тебя! — крикнула Агнес в ответ и мечтательно улыбнулась.

— Как всегда, влюблены до беспамятства, — не удержался от смеха Рафаэль и все-таки начал спускаться с крыши.

Ради спокойствия сестры, разумеется. Через пару минут он уже шел домой.

— Спасибо за подарок. — Агнес вдруг шмыгнула носом. — Это было так мило. Лучшая кроватка на свете.

— Ты что, плачешь, солнце мое? — Рафаэль даже споткнулся.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты лучший брат в мире!

Он ласково рассмеялся и признался:

— Скучаю по тебе.

— Последний раз мы виделись год назад. — Агнес вытерла слезы и жалобно посмотрела на Рафаэля. — Ты же приедешь к нам на лето?

— У меня здесь работа, «Отбросы», сама понимаешь… — извиняющимся тоном начал Рафаэль.

— Ничего не хочу слышать, — насупилась Агнес. — Ты мне обещал!

— Знаю, сестренка…

— Или ты приезжаешь, или я, беременная на восьмом месяце, подвергая себя и малыша стрессу, прилечу сама…

— Ладно, ладно, — Рафаэль усмехнулся. — Я прилечу к тебе. Но только на пару дней.

Агнес радостно захлопала в ладоши и легла на бок.

— Посмотрим. — Она хитро подмигнула ему.

Они еще долго разговаривали о разных мелочах, про будни в Калифорнии и про Данверс, до самого дома Рафаэля. Пока Агнес не убедилась, что он добрался в целости и сохранности.

— Прости, у меня в последнее время странное предчувствие, Рафаэль. Береги себя, пожалуйста, — прошептала она внезапно.

— О чем ты говоришь? — от неожиданности парень замер на месте.

— Маленькая, иди сюда, — позвал в это время Марк.

— Зачем? — Агнес уронила телефон на кровать, приподнявшись на локтях.

— Буду тебя кормить.

— Я в рот не возьму эту гадость! — запротестовала девушка.

— А можно пошутить? — с намеком расхохотался муж.

— Ах ты, негодник! — смутилась Агнес и тут же извиняющимся голосом прощебетала Рафаэлю: — Мне нужно идти.

— Ага. Бедные мои уши, — скривился Рафаэль. — Спокойной ночи, сестренка.

— До скорого.

Она отключилась, прежде чем несчастному Рафаэлю окончательно испортили психику. Агнес была единственной, с кем Рафаэлю не нужно было притворяться. Она видела все худшее. И все равно очень его любила. Как ни странно, но Стаймест, который до жути выбешивал его в Академии своим высокомерием, уже давно не вызывал в нем неприязни. Нет, они, конечно, не были друзьями до гроба, но в те дни, когда Рафаэль приезжал к ним, у них находилось много общих тем. Им было комфортно вместе. И они были кем-то наподобие приятелей. Наверное, так.

Рафаэль вздохнул и прокрутил в голове последние слова сестры. Почему она сказала, что у нее плохое предчувствие?.. Он и сам в последнее время был напряжен, словно ждал нападения со спины. Внезапного удара. После их разговора с Риком в «Тартаре» на душе было неспокойно. Рафаэль, конечно, прекрасно подготовил себя и парней. Обезопасил своих людей. Готовый отразить атаку в любую секунду.

Снова звонок.

— Слушаю.

— Ты можешь мне помочь? — послышался встревоженный голос Дамиана.

Рафаэль удивленно застыл. Дамиан никогда прежде не обращался к нему за помощью.

— По какому вопросу? — Рафаэль так и стоял в прихожей, чувствуя, что все равно скоро снова придется выходить.

— По личному.

— Говори.

— Мне надо попасть в логово «Вампиров». У них моя сестра. — Дам, похоже, совсем запыхался.

— Куда подъехать? — спросил Рафаэль, внезапно решив помочь ему. Откуда этот странный порыв милосердия?..

— Никуда. Я стою у твоей двери.

— Очень самоуверенно.

Рафаэль распахнул дверь и сразу столкнулся с Дамианом. Тот тяжело дышал, как после долгого бега. Мокрые волосы липли ко лбу. Губы были искусаны в кровь. Руки, державшие телефон, почему-то дрожали.

— Мне не к кому больше.

Эти слова что-то надломили в Рафаэле. Он помолчал. Секунду, другую, которые Дамиану показались вечностью. Раньше бы он не согласился помогать кому-то без пользы для себя. Но не теперь. После встречи с Терезой… Рафаэль не признался бы в этом себе, но что-то в нем поменялось. Именно поэтому он серьезно кивнул и решил помочь Дамиану, хотя валился с ног от усталости. Совершенно бескорыстно. «Проверь, выключил ли ты воду в ванной. Иначе умрешь».

— Дай мне минуту.

Рафаэль, стиснув зубы, проверил кран, прежде чем выйти из дома.

Глава 14

В поисках сводной сестры Дамиана они исколесили весь Данверс. Благодаря связям Рафаэля процесс проходил довольно быстро. После нескольких разборок они остановились рядом с мрачным притоном, расположенным на окраине города. Холодный ветер ударил в лицо, пробирая до костей. Дамиан внутренне содрогнулся, злясь и беспокоясь одновременно. Как только ее занесло в такое грязное место?! Зачем она связалась с этим наркоманом?! Ему назло? Чтобы показать, какая она взрослая и крутая?! Рафаэль, сидевший на пассажирском сиденье, кивнул Дамиану:

— Вот твоя потеряшка, стоит у входа.

Дамиан выскочил из машины и помчался к хрупкой фигурке.

— Глупая!

Он бросился к ней и сгреб в охапку. Крепко обнял и наконец смог сделать вдох. Напуганная до смерти и бледная. Заплаканная, дрожащая от страха и холода. Но главное — живая. Невредимая. Девушка на миг застыла и напряглась всем телом.

— А что, испугался? — с вызовом бросила она, пока он успокаивающе гладил ее по огненно-рыжим волосам.

— Конечно, испугался, — прошептал Дамиан. — Над кем же мне издеваться, если тебя убьют, вредина?

Эви хихикнула сквозь слезы и робко прижалась к нему.

— Очень трогательно, но вы нарушаете мой режим сна, — фыркнул Рафаэль.

Дамиан не обратил на него внимания.

— Ты в порядке? — мягко поинтересовался он и осторожно приподнял девушку за подбородок, вглядываясь в заплаканное лицо.

— Да.

— Никто не навредил? Говори мне только правду, — серьезно попросил Дамиан.

Эви помотала головой — ее волосы рассыпались по плечам.

— Честно, меня не тронули. Просто говорили неприятные вещи. — Ее голос дрогнул. — Заперли в какой-то комнате и забрали телефон. Я очень испугалась. — Она шмыгнула носом и с вызовом посмотрела на сводного брата. — Не думала, что ты станешь мне помогать.

— Думать — это вообще не твое, — огрызнулся Дамиан, вскипев. — Ты понимаешь, что все могло кончиться намного хуже? Тебя бы напичкали наркотой и пустили бы по кругу, — процедил он сквозь зубы.

Эвелин вздрогнула. Он тут же смягчился, увидев виноватое выражение ее лица. Она пережила сильнейший стресс, а он тут кричит на нее…

— Послушай, я не хотел…

— Прости, Дамиан, — прошептала Эви и обняла его, зажмурившись. — Спасибо, что спас меня.

Дамиан бережно обнял девушку. Она едва доставала макушкой до его груди. Маленькая. Солнечная. Послушная.

— Ты так нежно меня обнимаешь, что ненавидеть тебя становится проблематично, огонек, — поддразнил ее Дамиан, ласково потрепав по волосам.

— Может, заключим мир? — с надеждой поинтересовалась Эви, подняв голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

Дамиан наклонился и легонько щелкнул девушку по кончику носа, испещренному веснушками.

— Посмотрим на твое поведение, младшая сестренка.

— Не называй меня так! — тут же взбунтовалась она.

«Ага. Послушная. А как же».

— А как мне тебя называть? — рассмеялся он и закатил глаза. — Ты же еще маленькая.

— Не маленькая! — Она стиснула зубы и ударила его кулаком в живот. Сильно.

Дамиан аж согнулся пополам от неожиданности.

— Эй?! И это твоя благодарность?! — возмутился он, когда сумел перевести дыхание.

Девушка только показала ему язык и прыгнула на заднее сиденье машины.

— Поехали уже, братец, — выделила она последнее слово.

Рафаэль с облегчением выдохнул:

— Наконец-то я посплю.

* * *

— Не наклоняйся назад. Просто оттолкнись — и катись вперед.

Тереза сосредоточенно кивнула.

— Давай, отпусти теперь мои руки, — предложил Дамиан, забавляясь, когда девушка в панике только крепче вцепилась в него.

— Нет! Мы так не договаривались! — взвизгнула она и сжала его руки мертвой хваткой.

Дамиан рассмеялся. Тереза, стоя прямо напротив него и сжимая его ладони, прокляла себя за то, что согласилась. Спорт не был ее коньком. В детстве у нее совсем не было Друзей, а родители ставили учебу выше «глупых игр» — она не умела кататься ни на велосипеде, ни на роликах. Первое Дамиан успешно исправил еще две недели назад — почти все летние каникулы они провели вместе. Она привыкла к нему, привязалась и за минувшие два месяца лета перестала смущаться или бояться Дамиана. Он всегда был вежливым и уважительным с ней, несмотря на свои грязные шуточки. Ей это нравилось.

Если бы не его поддержка после той проклятой ночи в «Тартаре», Тереза бы совсем расклеилась. Их общение помогло ей выстоять. Ирэн не допускала Терезу в свою жизнь, а Дамиан рассказывал ей обо всем. О своем прошлом, Академии, говорил и про родителей, и даже про Эви.

У них с Терезой не было секретов. Она действительно стала близким его сердцу человеком. Девушка была очень умной и проницательной. С ней никогда не было скучно. Она с энтузиазмом восполняла недостаток опыта в общении. Они могли говорить о чем угодно. О любимых книгах, сериалах или о науке и искусстве. Дамиан часами дискутировал с ней по разным вопросам, вплоть до нелепой формы пряничных человечков, и ему это нравилось. С ней не надо было притворяться кем-то другим, казаться лучше. Он просто мог быть собой — смешным, ветреным, обычным, и его за это любили.

Дамиан открыто выражал свои чувства, и Тереза тоже этому научилась. Она не боялась говорить о том, что соскучилась, или что было отстойно смотреть серии «Теории Большого взрыва» без лучшего друга, когда он не мог прийти к ней из-за дел.

Тереза уже привыкла, что Дамиан ровно в семь приходил в ее новую квартиру и они удобно устраивались на огромном мягком диване в гостиной с чипсами или их любимым сырным попкорном, смотря новые серии любимого сериала. Они продолжали вместе ходить в церковь. Дамиан посещал мессы. Не было никакого напряжения. Только комфорт, уют и спокойствие. Чувство защищенности. С ним она поверила в настоящую дружбу.

Несмотря ни на что, она все еще скучала по Рафаэлю. Ей иногда по-детски глупо хотелось, чтобы он приревновал. Пришел к ней. Извинился. Просто обнял. И она бы простила. На самом деле Тереза давно все простила. Но понимала, что не нужна ему. Рафаэль избавился от нее и двигался дальше. Возможно, встречался с той девчонкой из «Тартара». Она сама глупо ревновала его. Мечтала просто увидеть его улыбку. Не мертвый холод. Услышать мальчишески веселый смех. Играючи провести ладонью по его волосам. Хотя бы еще раз.

Не случалось ли у него больше панических атак? Был ли ее Рафаэль в порядке? «Не мой. Он не мой… — повторяла она в отчаянии самой себе. — И так гадко испортил мой первый поцелуй! Насколько же я была омерзительна, что его стошнило?» — подумала она в тысячный раз.

— Эй! Ты меня слушаешь? — крикнул Дамиан ей на ухо.

— Ауч! — Тереза отшатнулась, и он неожиданно отпустил ее руки.

Девушка бы шлепнулась на задницу, но Дамиан подтолкнул ее в спину.

— С ветерком!

— Не смей!

Тереза с трудом балансировала, но сделала так, как он ее учил, — сделав шаг вперед одной ногой, оттолкнулась другой и скользнула вперед на опорной ноге. Она перемещала вес тела с одной ноги на другую, пока скользила. Чередуя, медленно, осторожно… И вот она уже катается. Неумело и слишком размахивая руками, но все же!

— Ну как? — Дамиан ловко объехал ее и хитро улыбнулся.

— Ты вредный, — пожаловалась Тереза, не сдержав улыбки. — Но спасибо. Кажется, у меня получается.

— Первый шаг сделать всегда трудно. Важно, чтобы тебя кто-нибудь подтолкнул.

— Но не в прямом же смысле!

— Поехали наперегонки! — Он схватил ее за руку и потащил за собой.

Терезе оставалось только со смехом догонять.

* * *

Последний день августа выдался на удивление теплым для дождливого и мрачного Данверса. Последний день каникул. Впрочем, для Рафаэля не было никакого отдыха. Все лето он провел в делах. Заключал новые сделки, вел переговоры, организовывал сентябрьские гонки, которые откроют сезон. Он погряз в повседневной рутине. Все было серым, невзрачным, потерявшим какой-либо смысл.

Мир перед его глазами казался бесцветным. Он видел серые деревья, серые дома, серые лица. Ему так сильно не хватало своего солнца — маленькой Tea с ее язвительными комментариями, радостным смехом и шутками. Не хватало ее голоса, блеска в глазах, с которым она всегда на него смотрела. Не хватало улыбок и простых разговоров. Никто не интересовался тем, как прошел его день. Никто не заботился о нем. Никому он не был нужен. Так всегда ведь и было. Он бросил Терезу сам, но боль не уходила. Время не лечило. Ему не удалось ее забыть.

Рафаэль знал, что за время каникул она очень сблизилась с Дамианом. Возможно, Йохансен — лучший вариант для такой девушки, как она. Ей нужен мужчина, который не будет бояться показывать свои эмоции, а не разрушенный мальчик, который приходит в ужас от одного упоминания чувств. Она его любила, а он все испортил. Это ведь очевидно: он не заслуживает счастья.

И делает несчастными всех, кто имеет глупость приблизиться к монстру. Тогда почему внутри все разорвано оттого, что… что он даже не попытался. Не попробовал.

Рафаэль слегка тряхнул головой, отгоняя от себя навязчивые мысли. Нет смысла горевать о том, что уже упущено. Он повернулся на бок, бросив рассеянный взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, — они показывали ровно три ночи. Бессонница — еще одно чудовище, с которым он боролся в последнее время. Даже усталость не помогала отключиться. Рафаэль закрыл глаза и решил подумать о чем-то хорошем.

Агнес уже положили в больницу, и с минуты на минуту она должна была родить. Совсем скоро на свет появится его племянник. Тернер улыбнулся. Он уже чертовски сильно любил этого малыша. Медленно он проваливался в сон.

* * *

Рику было не впервой охотиться на людей. Когда-то он таким же темным вечером расправился с маленькой Софи Бир. Преследование скучного художника не шло с ней ни в какое сравнение, но все равно порождало в нем больной азарт.

Вильям возвращался с учебы, когда почувствовала чьи-то шаги за спиной. Парень даже не успел позвать на помощь — к лицу поднесли тряпку, и он, ощутив резкий сладкий запах, потерял сознание. Банально и просто. Дальше дело было за малым. Рик притащил его в подвал давно заброшенного здания, где обычно совершал грязные дела.

Парень, как и все до него, просил его отпустить, когда пришел в себя. Разумеется, Рик только рассмеялся на это смехотворное заявление. Только чтобы раззадорить Рафаэля, причинить ему боль, чтобы он мучился от вины прямо как Рэт Дэвис, Скотт позволил Вильяму написать трогательное предсмертное сообщение. Наверняка Тернер будет убиваться. Ведь главной причиной расправы являлась месть ему.

«Этот придурок никогда не воспринимал меня всерьез».

Убил Рик парня своим излюбленным оружием. Топором. Он притащил тело Вильяма в черном мешке в пять утра — улицы были пусты в это время, город дремал, прямо ко входу в клуб «Отбросов». Рик знал, что рано или поздно его найдут, посадят в тюрьму, накажут. И больше не боялся этого. В глубине души, возможно, он хотел, чтобы его нашли.

* * *

Дребезжание. Какие-то звуки. Стук. Словно кто-то ломится во входную дверь.

Рафаэль вскочил с кровати, пробудившись от сна. Стук настойчиво повторился. Он понял, что проспал достаточно долго — было уже два часа дня. Дерьмо. Экран его мобильного показывал кучу пропущенных звонков от Дамиана, Стива и других парней. Он поморщился. Никто не звонил ему без чрезвычайно важной причины.

Иррациональный страх холодными тисками сжал грудь Рафаэля. Что-то случилось. Он хотел снова заснуть, потому что понимал, нет, по-звериному чувствовал: это что-то непоправимое. Ужасное. «Надо открыть дверь». Он как в тумане вышел в гостиную и посмотрел в глазок. Как и ожидалось, там была его команда. С траурными лицами. Вестники смерти явились.

Щелкнула задвижка замка. Дверь распахнулась. Рафаэль заледенел, стоило ему увидеть угрюмое выражение лица Дамиана. Ходячий источник веселья был полон сострадания и печали. Его опасения подтвердились.

— Мы пытались до тебя дозвониться, — кашлянул Стив, избегая смотреть в глаза Рафаэлю.

— Поздно лег, — бессмысленно пробормотал он в ответ, хмурясь.

— Что произошло?

— Кое-что ужасное. Один человек… — Стив запнулся и умоляюще посмотрел на Дамиана, безмолвно прося о том, чтобы тот договорил то, что не решался произнести вслух ни один из них.

— Рафаэль, нам всем очень жаль, но мы к тебе с плохими вестями. — Дамиан прочистил горло, сжал плечо Рафаэля и перевел на него твердый взгляд. — Умер твой лучший друг. Вильям.

Твой лучший друг. Умер. Твой лучший друг. Умер. Умер. Каждое слово Дамиана вонзалось словно стрела. Рафаэль непонимающе поморщился.

— Что ты такое говоришь? — Он недоверчиво посмотрел на руку Дамиана, которая все еще крепко держала его за плечо для опоры. — Отличная шутка! — Рафаэль обвел их взглядом, отбросил руку Дамиана и отошел к двери. — Я почти поверил.

Парни озадаченно переглянулись, покачав головой.

— Рафаэль, мы не разыгрываем тебя, — мягко продолжил Дамиан. — Вильяма убили этой ночью.

— Прекрати нести чушь! — Рафаэль бросился на Дамиана и толкнул его в грудь. — Заткнись!

— Мне правда очень жаль…

Он ненавидел сочувствие, жалость и эту всеобъемлющую боль в глазах всех присутствующих. Почему они продолжают его разыгрывать? Это не смешно. Слова Дамиана проходили сквозь Рафаэля. Он не осознавал ничего из сказанного.

— Мы нашли его перед нашим клубом, — тихо произнес Кристиан.

Рафаэль громко рассмеялся, запрокинув голову. Какая ерунда! Все, что они сейчас ему говорят. Ложь, обман, розыгрыш. Он не верил ни одному слову.

— Он в шоке, надо ему дать время. — Дамиан опустил глаза в землю.

— Не нужно мне никакого времени. — Рафаэль стиснул зубы и тут же бросился в спальню за телефоном. — Сейчас я ему позвоню, и Вильям мне ответит. Идиоты, нашли время для приколов… — проворчал парень.

Рафаэль схватил телефон и набрал номер Вильяма. Абонент временно недоступен. Он внезапно вздрогнул и заметил непрочитанное сообщение от Вильяма, отправленное в четыре утра.

Позвонить в полицию я не могу. Мне дали шанс попрощаться с тобой. Какое великодушие! Мне страшно, Рафаэль. Он сказал, что я скоро умру. Но, прошу, не вини себя ни в чем. В детстве я поклялся быть твоим другом до конца жизни. Получается, я выполнил свое обещание, чувак. И не жалею ни о чем. Когда в десять лет я потерял своих родителей, мне было так одиноко! Но появился ты, который подсел ко мне на баскетбольной площадке и протянул черничную жвачку. Это было сущей мелочью, глупостью, но я впервые почувствовал себя не таким одиноким. С тех пор прошло много лет. Ты думал, что я твой спасательный круг, но на самом деле это ты был моим спасением. Знаю, в последние месяцы мы общались не так часто, как хотелось бы, но ты был и остаешься самым дорогим для меня человеком.

Включи на моей могиле Halestorm. Не хочу чтобы ты слушал заунывное дерьмо, ха. Пусть я уйду с какой-то веселой песней. Прости, что не успел показать тебе мою последнюю картину — она в мастерской. Можешь забрать ее себе, я собирался подарить тебе ее завтра на день рождения. Он сказал, что убьет меня быстро. Возможно, теперь я смогу попасть к моим родителям… да?

Четыре утра. Сообщение было отправлено в четыре утра. Его мозг зацепился за эту мысль. Она прожигала дыру на подкорке, въедалась в кровь, как яд, отравляя, разносясь ужасом и болью по каждому капилляру. Если бы он не спал как идиот, то мог бы все предотвратить. Рафаэль снова рассмеялся. И не мог остановиться несколько секунд. Минут. Часов. Громко, надрывно, горько. Срывая голос. И продолжал смеяться, пока не рухнул на колени. Его глаза были мутными. Слезы? Он коснулся век, с удивлением замечая на кончиках пальцев влагу. Почему он плачет? Это ведь все равно дебильный розыгрыш. Неправда. Обман.

Рафаэль обхватил голову руками. Дамиан тихо опустился на пол рядом с ним. Других парней в комнате уже не было. Вероятно, Йохансен их отослал. Рафаэля трясло. Подкидывало на месте. Руки дрожали. Голова была пустой. Без мыслей.

— Кто? — чуть слышно прошептал он сиплым голосом.

— Мы не знаем. — Дамиан покачал головой. — Мой отец уже занимается этим делом. Весь Данверс поднят на уши, приехали даже федералы.

— Я не успел. — Голос парня дрогнул. — Он страдал… — Рафаэль моргнул, ослепленный слезами. — Ви было очень страшно, но он все равно ждал, что я его спасу. Приду на помощь. Но я не услышал… Я не услышал!

Он вскочил на ноги, опрокинув тумбочку. Потом телевизор. Оглушительный звон стекла. Осколки разлетелись во все стороны. Рафаэль смел все со стола. Он кричал от гнева и крушил все, что попадалось под руку, до тех пор, пока дома не осталось ни единой целой вещи.

Бросился в ванную, разбив зеркало. Он ненавидел смотреть в него. Ненавидел видеть в отражении беспомощного ребенка, который молил о помощи, но его так никто и не услышал. Монстра, отравляющего жизнь всем людям. Он лупил по зеркалу, пока не изрезал руки в кровь и осколки не впились в кожу, причиняя жгучую боль. Рафаэль ничего не чувствовал.

Пустота. Голая, мерзкая, высасывающая внутренности пустота. Опустошающая душу, сердце и голову. Ничего не оставляющая за собой. Даже не больно. Кровь текла из рваных ран на руках, заливая багровыми струйками раковину, пачкая идеально чистые мраморные полы. Ему было глубоко наплевать. Дамиан осторожно вошел вслед за ним в ванную.

— Я найду Рика и отомщу за смерть Ви, — прошипел Рафаэль, все еще сжимая в ладони осколки стекла, отчего кровотечение только усилилось.

— Никто бы не стал тебя останавливать.

Дамиан успокаивающе приобнял его, заставляя Рафаэля выпустить злополучный кусок стекла. Послышалось тихое звяканье, осколок упал на пол. Поражение. Смирение? Нет. Все еще отрицание и шок. Рафаэль не мог выйти из этой фазы.

— Сначала нам нужно организовать его похороны. Ты понимаешь? Потом уже начать расследование.

— Похороны, — повторил за ним бессмысленное слово Рафаэль. — Ты так говоришь, словно он умер.

Дамиан молча обнял его. Рафаэль был настолько разбит, что даже не стал сопротивляться. Его плечи тряслись от рыданий. Окровавленные руки вцепились в спину Дамиана.

— Не успел, не успел… Я не успел, Дам. Я не успел…

— Тихо, — прошептал тот, бережно покачивая его в объятиях, не обращая внимания на кровь. — Ты не знал, Рафаэль. Ты просто не знал. Это не твоя вина.

— Не успел… не успел… Я не успел… — как заведенный продолжал бормотать Рафаэль. — Кровь, так много крови. Я тону в этой крови. Я хочу в ней захлебнуться, — рыдал он в плечо Дамиана.

Он впервые показывал перед кем-то свою уязвимость.

— Мы отомстим за него, Рафаэль. Восстановим справедливость.

— Почему не убили меня вместо Ви? Лучше бы я, чем он. — Он стиснул зубы. — Все мои близкие умирают, и я ничего не могу с этим поделать! Ничего! — закричал он, пытаясь заглушить боль.

Насколько же одиноко, страшно и больно было Вильяму? Рафаэль начал задыхался, оттолкнул Дамиана, но тот не поддался и, сжав его лицо ладонями, заставил посмотреть на себя.

— Успокойся. Посмотри на меня.

Затуманенными глазами он посмотрел в зеленые глаза напротив.

— Все умрут. Опять будет больно и много крови. Я останусь один, буду кричать, но никто не придет ко мне на помощь. Меня все бросят одного.

— Ты не один. Я с тобой, Рафаэль, — твердо произнес Дамиан, все еще сжимая его лицо ладонями. Он чувствовал на руках влагу от его слез. — Я же с тобой. Никогда не брошу тебя.

— Не надо. Тогда ты тоже умрешь. — Рафаэль зажмурился. — Не хочу, чтобы ты умер. И Тереза тоже. Держитесь от меня подальше. Не хочу вас потерять.

— Разбежался! — Дамиан подхватил Рафаэля под мышки и потащил к раковине, открутив ручку крана на полную.

Грязно-красные разводы утекали вместе с холодной водой. Он вывел его из ванной и усадил на сломанную кровать.

Аккуратно вынул из ран осколки, пока парень равнодушно смотрел куда-то сквозь него, утонув в тяжелых мыслях. Притащил аптечку и перевязал глубокие раны, от которых навсегда останутся рубцы.

— Однажды это все закончится, — сказал Дамиан, глядя на бинты, уже потемневшие от крови.

— Обещаешь? — поднял голову Рафаэль. Его черные глаза были совершенно пустыми, и только ужас блестел в расширившихся зрачках.

— Даю слово.

* * *

Следующие три дня пролетели как в тумане. Наступили похороны Вильяма. Утром Рафаэль заставил себя съесть спагетти с сыром и запить чашкой горького либерийского кофе. Просто чтобы позорно не свалиться в обморок. Ну и потому, что Дамиан пригрозил, что запихнет ему спагетти в глотку, если Рафаэль не съест сам. Пришлось подчиниться.

Людей на похоронах было немного. Только знакомые Вильяма из университета, два школьных приятеля… У него ведь, кроме Рафаэля, по-настоящему не было никого. Ни родственников, ни мамы, ни папы.

Маленькое солнышко, которое освещало жизнь Рафаэля и делало его безликий мир не таким пасмурным, ушло навсегда. Он ведь даже не ценил этого. Принимал как должное. Привык так, что не замечал, что было бы, отними у него Ви. В последние недели не находил на него времени. Отменял встречи, переносил посиделки из-за того, что не было настроения и был завал на работе. И даже зная, что умрет, Вильям не захотел обременять Рафаэля чувством вины и грузом тяжести на сердце. Просил отпустить его. Не терзать себя. Насколько великим было его сердце?

Однажды Вильям сказал ему, что если бы он был созвездием, то определенно выбрал бы Орион. Звезда, которая дарила всем свет, погасла. «Спи спокойно, Бетельгейзе. Я буду искать тебя в ночном небе. Каждый день».

С чего он вообще решил, что имеет право надеяться, верить и дружить с кем-то? Ведь это очевидно — не имеет. Злодеев, как правило, ожидает несчастливый конец. Пора бы это уже понять. Смириться. Принять.

Он на минутку прикрыл глаза. А под веками ожило совсем недавнее воспоминание. Картина, которую он забрал из мастерской Вильяма. Фантастическое полотно, где он написал любимую Рафаэлем звездную карту. С одной стороны был Орион, а с противоположной ему — Антарес, сердце Скорпиона, с которым олицетворял себя Рафаэль. Богобоязненные христиане называли эту звезду Веспертелио, что означало «падший ангел». Восхода красного небесного тела боялись: считалось, что люди, родившиеся под его свечением, жестоки, склонны к насилию и разрушениям.

По мнению астрономов, Антарес завершает свой жизненный путь. Он практически исчерпал свой топливный запас. И скорее всего, в ближайший миллион лет способен взорваться как сверхновая звезда. После этого останется только черная дыра. Таким он себя и ощущал.

Когда гроб опустили в землю, Рафаэль включил на телефоне песню группы Halestorm «Bet U Wish U Had Me Back». Любимую песню Вильяма. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Музыка раздавалась в мертвой тишине кладбища. Завывал ветер. Рафаэль ничего не чувствовал. Ни боли, ни жалости, ни гнева. В нем словно щелкнули переключателем и отключили все эмоции. Внутри было пусто.

Черный длинный коридор из смертей родных людей и кошмаров.

Рафаэль стоял на коленях перед могилой Вильяма и в каком-то необъяснимом ступоре неотрывно смотрел на улыбающееся фото друга. Черную ленту. И дату. 1 сентября 2017 года. Его глаза были сухими. Это все неправда. Обычный сон.

Когда он проснется, Вильям обязательно глупо пошутит над ним. Покажет свои новые рисунки. Расскажет забавную историю. Обнимет его. Рассмеется. Звонко, заразительно, как умеет только он.

«Не проснется. Больше никогда Вильям не проснется». Тучи на небосводе сгущались. «Перестань отрицать его смерть. Не будь трусом. Хватит защищать себя. Надо принять боль от потери». Он выключил музыку. Стало совсем тихо. Только шум ветра. Рафаэль вздрогнул, когда внезапно ощутил руки, обнявшие его со спины. Внутренне сжался. Обернулся и застыл.

— Tea? — Его голос звучал так потерянно, что сердце у нее чуть не разорвалось.

— Мне так жаль, — прошептала она и обняла Рафаэля.

Он послушно опустил голову на ее плечо и закрыл глаза.

— Он уже никогда не вернется, да? — спросил он обреченно, но крошечная надежда, словно он все еще верил в обратное, вызывала мучительную боль у нее в груди.

— Знаешь, христиане верят, что души невинно убиенных уходят на небеса, — тихо сказала она. — Я буду молиться, чтобы он попал в рай, Рафаэль. Он станет ангелом и будет оберегать тебя.

И если раньше он бы только посмеялся или отмахнулся от подобной мысли, сейчас слова Терезы принесли ему облегчение. Спокойствие, которого он давно не испытывал.

— Спасибо, Tea. — Он крепко сжал ее в объятиях.

Девушка мягко, бережно гладила его по затылку, шепча что-то. Ее нежный голос его умиротворял, ослабляя терновые путы, которые оплели его изнутри, впиваясь острыми шипами до зияющих ран.

«Я боюсь… Нет, я не имею права на это. Вильям был смелым перед лицом смерти. Я должен быть храбрым, сильным, чтобы защитить Терезу, Дамиана и всех остальных. Должен защищать моих людей. Охранять Данверс. Найти ублюдка, сотворившего это бесчеловечное преступление, и наказать».

Поднялся ветер, подхватывая желтые листья с земли в маленьком вихре. Мысль о возмездии сделала его сосредоточенным. Он нашел цель. И собирался ее достичь, чего бы это ему ни стоило. Чего-чего, а упорства и целеустремленности Рафаэлю было не занимать. Не время опускать руки. Пока он бездействовал, убийца разгуливал на свободе и строил дальнейшие планы.

Начал накрапывать дождь. Казалось, даже погода оплакивала смерть Вильяма. Рафаэль на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, в них отражались уверенность и собранность. Больше никаких слабостей. Рафаэль поднялся с колен и подал девушке руку. Она без капли сомнений вложила свою маленькую холодную ладошку в его сильную ладонь.

— С этого момента я буду защищать тебя ценой своей жизни. Не позволю кому-то навредить тебе, Tea. Порву ему глотку зубами, но не дам умереть кому-то из моих близких. Клянусь. — Он обхватил лицо девушками руками и нежно коснулся ее лба губами.

Ливень обрушился на землю. Они заметили знакомую фигуру, подбегающую к ним. И улыбнулись. Одновременно. Дамиан несся к ним с зонтом.

— Не промокли? — спросил он, запыхавшись, держа черный зонт над головами Рафаэля и Терезы и стараясь укрыть их от дождя. — Успел по мне соскучиться?

— Ты мне? — Рафаэль растерянно моргнул.

— Видишь еще кого-то?

— Спасибо, но ты не до такой степени мне нравишься!

— Не волнуйся, у всех пар бывают проблемы. — Дамиан с хитрым видом похлопал Рафаэля по плечу.

Тот только театрально вздохнул и нежно обхватил ладошку Терезы, переплетаясь с ней пальцами.

— Едем домой? — улыбаясь, предложил Дамиан, пока они направлялись к его машине. — Чур, ко мне, — сразу же добавил он.

Дамиан не мог допустить, чтобы Рафаэль вернулся к себе домой — теперь с ним было связано очень много плохих воспоминаний, да и после разгрома дом нуждался в уборке и ремонте. Тереза жила в слишком маленькой квартирке, а отец Дамиана вместе с женой уехал по делам, следовательно, особняк был свободен. Не считая Эви. Но Дамиан очень сомневался, что огонек вообще высунется из своей комнаты или станет возражать. Он собирался быть рядом с Рафаэлем, чувствуя странное желание защищать его. Рафаэль спас Эви. Дамиан был должен ему по гроб. И он просто всем сердцем хотел, чтобы Рафаэль не страдал. Он никогда не испытывал к Тернеру отвращения или ненависти, как другие «Драконы» во время Академии.

Тереза вопросительно посмотрела на Рафаэля.

— Ладно, я согласен.

Уже сидя в машине, каждый из них погрузился в свои мысли. Тереза смотрела на струйки дождя, стекавшие по стеклу, и водила по окну пальцем, словно отслеживая их путь. Дамиан вел машину, сосредоточившись на дороге. Рафаэль печатал что-то в телефоне. На душе у него было тяжело. Словно впереди их ожидало что-то плохое. И это навязчивое, неприятное чувство не имело никакого отношения к его обсессивно-компульсивному расстройству. К сожалению.

Глава 15

— Эй, ты чего сегодня такой грустный?

Вильям похлопал Рафаэля по плечу, забравшись вместе с ним на крышу многоэтажки через пожарный выход. Как и всегда.

— Разве такое возможно?

Рафаэль застыл и вытянул руку, чтобы убедиться: Ви настоящий. Живой. Рядом.

— Что возможно? — беззаботно улыбнулся Вильям, с любопытством разглядывая лучшего друга. — Ты больше не улыбаешься, Рафаэль. Почему?

— Ты жив!

Перед глазами все расплывалось, Рафаэль вытер слезы рукавом толстовки и обнял Вильяма. Очень крепко, боясь, что, если отпустит, потеряет уже навсегда.

— Я вроде как пока не планировал умирать, — рассмеялся тот. — Мне же нужно сначала завоевать сердце Ирэн, посадить дерево, построить дом, завести кучу детишек и открыть свою галерею. Буду устраивать выставки, а деньги от продажи картин жертвовать в детские приюты, — мечтательно протянул он.

— Ты слишком хорош для такой ужасной судьбы.

Рафаэль мотнул головой, не понимая, почему так сильно жгло сердце. От каждого слова Вильяма ему словно вспарывали грудную клетку. Ви только улыбнулся. Солнечный, добрый, жизнерадостный. Он всегда таким был. Несмотря на любую жестокость судьбы. Принимал любые испытания с улыбкой на губах и храбро двигался вперед. Был… Почему он подумал «был»? Он же есть. Вот, сидит с ним рядом.

— Ты доволен тем, что имеешь? Или хотел бы другую жизнь? — спросил Рафаэль, не сводя с друга глаз.

— Перестань уже пялиться на меня, это жутко, чувак, — фыркнул от смеха Ви.

Нет. Что-то было не так. Это же все иллюзия?

— Да, я доволен, счастлив, — ответил Вильям не раздумывая. — В детстве я потерял родителей, но позже обрел тебя. Испытания даются нам судьбой, чтобы мы их преодолевали. Я читал где-то, что душа, прежде чем войти в этот мир, соглашается на все трудности. Мне нравится думать об этом. Я сам выбрал этот путь, зная, что меня ожидает. Ни о чем не жалею, чувак.

Рафаэль прикрыл глаза как от боли.

— Ви… Ты меня когда-нибудь простишь?

— За что? — недоуменно улыбнулся Вильям и сжал руку Рафаэля. — Посмотри, какое сегодня красивое небо.

— Прости меня.

— Мне не за что тебя прощать. Ты был тем, кто дал мне поверить в себя. Хвалил мои рисунки, вдохновлял и просто был рядом, когда весь мир отвернулся. Ты приходил каждый вечер ко мне в приют и приносил подарки. Холсты, краски, кисточки. Сидел со мной во дворе и молчал. Слушал мои рассказы, иногда улыбался.

— Из-за меня тебя…

— Нет. — Ви прервал Рафаэля на полуслове, нахмурился и покачал головой. — Не перекладывай ответственность других людей на себя. Посмотри на меня.

— Я ненавижу себя.

— За что?

— Я должен был тебя защитить, как ты не понимаешь! Ты звал меня!

— Прости себя, Рафаэль. Сделай это ради меня. — Ви встал на ноги, и Рафаэль поднялся следом.

— Я не отступлю, пока он не искупается в собственной крови.

— Думаешь, это принесет мне облегчение? Возмездие?

— Принесет.

— Нет.

— Тогда что мне сделать?

— Просто отпусти. Я хочу к маме и папе, а застрял здесь, на перепутье, потому что не могу оставить тебя одного. Ты постоянно зовешь меня, а я хочу к родителям. Они меня очень ждут, понимаешь? Пожалуйста, прости себя, ведь я давно простил тебя. Позволь мне обрести покой. И я правда стану твоим ангелом, но только сначала освободи меня.

— Ты предлагаешь забыть тебя? Никогда этому не бывать! Единственное, что у меня осталось, — это сны с тобой! Я не могу потерять и это.

— Твои слезы, твои страдания ранят меня, причиняют боль, намного большую, чем в ту ночь. Как ты этого не понимаешь?

— Я предам тебя, если забуду.

— Это не так. Я ведь не исчезну, если ты прекратишь обвинять себя, Рафаэль. У тебя есть другие друзья. Тереза и Дамиан. Почему ты их отталкиваешь?

— Никогда не заменю тебя кем-нибудь Другим… Отомщу…

— Даже если этим самым причинишь мне боль?

— Я должен это сделать. По-другому не могу, не умею. Не хочу тебя потерять, Ви. Пожалуйста, не ходи никуда той ночью. А в тот вечер, в детстве, просто пройди мимо меня. Не принимай эту проклятую жвачку. Прогони меня, только не умирай. Ну пожалуйста. — Рафаэль стиснул зубы, глядя в глаза лучшего друга. — Можешь не умирать? — Его голос сорвался.

Вильям молчал, только зажмурился, прикрыв лицо руками. Слезы катились из-под сомкнутых ресниц.

— Я выбрал тебя своим другом. Это того стоило, понимаешь?

— Не хочу понимать! Я тебя погубил…

— Ты меня совсем не слушаешь, — вздохнул Ви. Слезы, не переставая, катились по его щекам. — Я тебя теряю. Ты станешь таким же, как Рик. Прошу, не повторяй его пути. Не надо больше кровопролития.

— И позволить ему разгуливать на свободе?

— Ты делаешь это для себя. Не для меня. Никогда не смей оправдываться моим именем, когда хочешь отнять у кого-то жизнь. Это не тот Рафаэль, которого я знаю. В кого ты превращаешься? — Слезы все еще катились по щекам Ви, его глаза были полны боли и страдания, а еще в них сквозило разочарование.

— Я должен…

— Ради кого? — Ви покачал головой. — Дай мне слово, что не убьешь Рика.

— Ты с ума сошел?!

— Пообещай, что сохранишь ему жизнь. Ты не убийца. Ты не такой, Рафаэль. Никогда не убивал и не будешь. Ты посадишь Рика в тюрьму, но не убьешь. Не бери грех на душу. Просто не надо. Там, в аду, не очень-то и весело. Уж я-то видел, поверь.

Рафаэль поморщился:

— Ты должен был попасть на небеса.

— Если только ты меня отпустишь, — тяжело вздохнул Ви.

— А если нет?

— Останусь бесплотным призраком в черном лабиринте между светом и тьмой. Одинокий. Брошенный. Вечно страдающий. Это даже хуже ада. Черт, здесь даже нет красок или моего скетчбука! — Ви застонал от досады. — Честно, скоро уже свихнусь. Хочу что-нибудь нарисовать. Хочу поговорить с родителями. Хочу быть там, где красиво, тепло и светло. Мне холодно, Рафаэль. Постоянно холодно и темно. В том месте, где я сейчас нахожусь, воет ветер, серые стены и ледяные плиты. Мне сказали, что это твой мир. Я застрял в нем, в твоих кошмарах и твоих мечтах.

— Я очень по тебе скучаю. — Рафаэль протянул руку и коснулся лица Вильяма. — Когда я тебя отпущу, ты навсегда исчезнешь?

— Я буду жить в твоем сердце, — сквозь слезы улыбнулся Вильям. — Пока ты дышишь, я буду жить с тобой, слышишь? — Он накрыл руку Рафаэля ладонью.

— Тогда возвращайся к родителям, Ви. Хочу, чтобы ты обрел покой.

— Рафаэль…

— Проваливай уже! Прочь! — Он грубо толкнул друга в грудь и отвернулся, до боли стиснув зубы.

А самому хотелось заорать: «Почему ты умер? Как посмел бросить меня одного? Зачем вообще мне жить дальше?»

— Уходи давай. Я тебя отпускаю. Слышишь?! УХОДИ!

Он знал, что Ви все еще стоит сзади. Почувствовал, как тот коснулся его плеча, но не стал оборачиваться. Сглотнул чертовы иглы, впившиеся в глотку.

— Живи за нас обоих, Рафаэль. Прошу, просто живи… — Голос Вильяма растаял в ночной темноте.

Сможет ли Ви найти дорогу?.. Не заблудится?..

— Нет, не умирай, не бросай меня… — пробормотал Рафаэль, мотая головой. Его волосы рассыпались по подушке, холодный пот выступил на лбу. — Не умирай!

Он вскочил с кровати, словно та была объята пламенем. Проклятие! Каждый день одно и то же. Вильям умоляет его отпустить, он отпускает, но следующей ночью проклятый сон повторяется. Что же он делает не так? В чем его ошибка? Почему Ви так и не может найти путь к родителям? Почему мучается?.. Рафаэль сжал виски пальцами, ощущая, как голова просто раскалывается от боли.

Он вышел из своей комнаты, находящейся на втором этаже, и спустился по лестнице в гостиную, обставленную в стиле модерн, как и весь особняк Йохансенов.

После похорон Вильяма они вместе с Терезой поехали к Дамиану. И последний месяц жили здесь. Можно сказать, переселились. Несмотря на свою ненависть к смене обстановки и внеплановым событиям, Рафаэль вроде как даже привык.

К себе домой он возвращаться не хотел. Слишком много воспоминаний тот хранил. Голос Вильяма, плохие вести, счастливые моменты, которых уже не вернуть… Поэтому Рафаэль планировал жить в своем лесном особняке — обители порока. В Тартаре. Там ему и место. Как только операция Дамиана по «исцелению» Рафаэля завершится, он туда отправится. Но Дам пока не отпускал его, как надоедливая наседка, упорно поддерживая и окружая заботой. Его, Рафаэля! Смешно.

Он закатил глаза. Тернер терпеть не мог повышенное внимание к своей персоне, не любил навязчивости, постоянных расспросов, сам предпочитал молчать, но с Дамианом это было невозможно. Он его постоянно провоцировал, действовал на нервы, выбешивал… Рафаэль неохотно признавал, что на ничтожную — сотую — долю процента любит этого придурка. Ладно, возможно, даже на десятую. Исключительно из-за блинчиков с кленовым сиропом, которыми тот подкупал его по утрам. Немножко из-за совместных пробежек. И из-за того, что не смотрел без него новые серии «Теории Большого взрыва». Чертов придурок подсадил его на этот ситком. Вместе с Терезой.

Губы Рафаэля непроизвольно приподнялись в подобии улыбки. Его маленькая Tea. Рафаэль вспоминал, как она обнимала его всю ночь, оставшись вместе с ним после похорон у Дамиана. Крошечная, робкая, но храбрая сердцем. Тереза пробралась к нему в кровать, обнимая и исцеляя тем самым душевные раны. Рафаэль прижимал девушку к себе, по окну барабанил дождь, так они и пролежали всю ночь. Он спал урывками лишь часа два, но Тереза все время оставалась рядом. Упрямая. Не только в тот день — каждый последующий. Рафаэль уже привык, что она спала, прижавшись к его груди. Любил чувствовать тепло ее тела, слушать мерное сопение во сне, осторожно гладить по волосам.

Потом Тереза заставила его пойти в университет. Буквально силком. Ведь уже начался новый учебный год. После занятий Рафаэль шел заниматься делами, а потом вместе с Дамианом возвращался домой.

Рик как сквозь землю провалился. Все они настойчиво искали его. Но не было никаких следов. Абсолютно ничего. Полиция сбилась с ног, но тоже ничего не добилась. Естественно, ублюдок был объявлен в розыск, а за его голову была объявлена награда в миллионы. Рано или поздно его найдут. Неважно, что там говорит во сне Вильям. Пусть он будет всепрощающим. Но не Рафаэль.

Парень слегка тряхнул головой, отгоняя мысли, и с легкой улыбкой приветствовал маленького Мефистофеля, который выбрался из клетки и заковылял к хозяину. Рафаэль погладил черепашку по блестящему панцирю. Сегодня было воскресенье, а значит, никакого университета.

Тереза позавчера уехала к родителям. Она должна была вернуться сегодня, в день своего рождения, когда освободится из «тюрьмы». Отец и мачеха Дамиана все еще были в отъезде. Женщина служила офицером в том же департаменте полиции. По их словам, поездка затягивалась на несколько месяцев. Мистер Йохансен не распространялся о цели поездки, ограничившись сухой фразой «по делам службы». Рафаэль знал, что Дамиана задевает отцовское недоверие, холодность, но тот прятал все за фальшивыми улыбками.

— Ты разбудил меня своим топотом, — послышался недовольный девичий голос за спиной.

Еще одна зануда. Вредная Эви досаждала Рафаэлю не меньше своего братца.

— Сколько раз я просил тебя обращаться ко мне уважительно? — раздраженно осадил ее Рафаэль.

— А сколько раз я посылала тебя за это на хрен? — Девушка вальяжно направилась к нему, подтягивая пижамные штаны.

— Твой брат в курсе, что ты ругаешься? — Рафаэль неодобрительно прищурился.

Девушка, нисколько не смущаясь, взгромоздилась на подлокотник кресла, где он сидел. Рафаэль аккуратно вернул Мефа в клетку.

— Учусь у лучших. — Она вскинула руку к виску, словно отдавая честь. — Как дела?

— Время пять утра. Иди спи дальше.

— О, я с удовольствием бы так и поступила, если бы ты не вообразил себя слоном в столь ранний час!

— Я не шумел! — возмутился Рафаэль.

— Ага, просто решил разгромить наш дом. Сколько ты весишь?

— Твои попытки меня оскорбить уморительны.

— Да ну? Так сколько? Ставлю на тонну, пора тебе заняться спортом, — не отставала от него Эви. Ее глаза хитро сощурились, красные кудряшки обрамляли лицо.

Рафаэль обескураженно посмотрел на нее, чуть не задохнувшись от гнева и негодования. Какого черта?!

— У меня восемь кубиков пресса.

— Слова, пустые слова, — со скукой зевнула девушка.

Тернер сердито приподнял край черной футболки, демонстрируя идеальные мышцы живота и груди. Глаза у Эви весело заблестели.

— Я выиграла.

— Чего? — недоуменно поморщился парень.

— Помнишь, позавчера мы с тобой спорили и ты сказал, цитирую: «Я не стану показывать тебе пресс в здравом уме, так что отвали, ты, чокнутая». Так вот, ты мне его показал. Шах и мат.

— Ты ненормальная! — Рафаэль недоверчиво рассмеялся и откинулся на спинку кресла, ошеломленный тем, что его провела какая-то девчонка.

— Доброе утро, — послышался сонный голос Дамиана. — Что у вас тут происходит?

— Немедленно скажи своей сестре, чтобы держалась от меня подальше.

— Ой, бедняга, самому ведь слабо со мной справиться? — Эви насмешливо приподняла бровь. — Думаешь, мой придурок брат способен на это?

— Как ты меня назвала? — прошипел Дамиан, сразу же вскипая от демонстративного неуважения к своей персоне. Сон как рукой сняло.

— О, мало того что глупый, так ты еще и глухой. — Эви пренебрежительно фыркнула и скрестила руки на груди.

— Ты специально выводишь нас из себя? — Дамиан угрожающе навис над ней.

— Расслабьтесь, мальчики. Когда я решу действительно вывести вас из себя, вы это поймете. — Она с вызовом посмотрела ему в глаза. — А теперь отойди.

— Да что с тобой не так?! — Дамиан схватил ее за руку и потащил в коридор, подальше. Оставшись наедине с ней, он закрыл дверь в гостиную и обратился к сводной сестре: — Почему ты в последнее время стала такой язвительной? Какого черта постоянно грубишь мне?!

— Пораскинь своими мозгами, и, возможно, они у тебя даже начнут работать. — Она облизнула губы, сердито глядя на парня.

— Снова сунешься к Рафаэлю, — пригрозил Дамиан, — и я…

— Не ревнуй, милый, — слащаво улыбнулась девушка. — Он весь твой.

— Прекрати этот цирк! — Парень слегка встряхнул ее за плечи, словно пытаясь привести в чувство.

— Убери руки, — тоскливым тоном произнесла Эви.

— Не смей больше лезть к Рафаэлю, у него есть Тереза, а ты своим развязным поведением расстраиваешь ее.

Эви стиснула зубы. О да! Конечно, она это делала. Пыталась досадить этой святой Терезе, о которой так сильно заботился Дамиан. Она ее бесила, раздражала тем, что смогла с такой легкостью добиться расположения ее сводного брата, в то время как сама Эви, живя с ним несколько месяцев, получала от Дамиана одно лишь равнодушие.

— Ничего, справится, взрослая девочка. — Эви выразительно посмотрела на руки Дамиана, сжимающие ее плечи. — Или тебе так сильно не терпится трахнуть девушку своего друга? Каково это — знать, что никогда не получишь желаемого?

— Что ты несешь? — гневно выдохнул парень, невольно усилив хватку. — Очнись, Эви. Я спустил тебе с рук грязные слова, подумал: «Ладно, у младшей сестренки стресс, не буду цепляться». Но даже моему терпению есть предел! — Дамиан гневно посмотрел ей в глаза. — Еще одна подобная выходка, и, клянусь, я просто вышвырну тебя из дома. Или запру в комнате.

— Отлично, в следующий раз разденусь перед Рафаэлем! — огрызнулась она.

— Только посмей! — Дамиан отпустил ее и шагнул назад. — Ты такая пустая, Эви. Как красивая обертка, которую разворачиваешь, а внутри ничего нет. Вот кто ты. Просто блестящая оболочка. Именно поэтому я тебя не замечаю. Ты можешь постоянно вести себя как сука, но не привлечешь моего внимания. Потому что мне нравится Тереза, а не ты. Она настоящая. Не фальшивка. — Эви вздрогнула от его слов, словно от пощечины. — Тереза добрая, милая и смешит меня. Ей я доверяю больше, чем себе. Ты бесишься из-за этого, да? Может быть, механической кукле даже больно? Так иди поплачь, избалованный ребенок. Может, тогда поймешь, что не всегда можешь заполучить все, что захочешь! — выплюнул он.

— Ненавижу тебя, мерзавец! — Ее глаза, напоминающие Дамиану бурю в океане, наполнились слезами. — Не смей никогда больше ко мне прикасаться! — Она обхватила себя за плечи и шагнула в сторону лестницы. — Хочу отмыть следы твоих пальцев. Ненавижу твой голос, твои слова, твою улыбку! Ты жалкий сукин сын, Дамиан. Чертовски жалкий.

Девушка развернулась и бросилась вверх по лестнице. Он услышал, как за Эви громко захлопнулась дверь ее комнаты. Поморщился. На душе было погано. Почему-то после грязи, которую Дамиан на нее вылил, уязвленным чувствовал себя именно он сам.

Хочу отмыть следы твоих пальцев. Он поморщился. Пустышка Эви. Словно он когда-то замарается о такое ничтожество. Единственный раз, когда Дамиан сделал глупость, — это той ночью. Обнимал ее… Защитить хотел. Просто был напуган. Именно так. Не хотел, чтобы отец расстроился из-за своей драгоценной падчерицы. Ведь, случись чего, крайним выставили бы именно Дамиана. Вот и весь секрет тревоги за нее. Больше ничего.

— Дам, мы идем? — послышался из-за двери невозмутимый голос Рафаэля.

— Дай мне минутку, — отозвался парень и поднялся в свою комнату, чтобы переодеться.

Дамиан надеялся, что, как и всегда, утренняя пробежка улучшит его настроение.

* * *

Рик Скотт сидел в небольшой домике, расположенном глубоко в лесу. Было чертовски холодно. Он думал о прошлом. О том, как к нему относились раньше в Данверсе. До появления в «Отбросах» Рафаэля. Он подбросил в руках нож, глядя на него с маниакальным удовлетворением. Вильям первый? Полиция была очень смешной. Он убил гораздо больше. Например, хорошенькую Софи Бир, подружку Рэта Дэвиса — лучшего друга Марка Стайместа. Да, это было его любимое убийство. Он был особенно жестоким с ней. То, что пережили эта девочка и Рэт… Рик счастливо улыбнулся. Если бы у него была возможность, он бы проделал это снова. Интересно, как себя сейчас чувствует Дэвис? Каково ему жить после этого?..

Рик провел пальцем по краю лезвия. Кто был следующим? Лили. Второе любимое убийство. Потом была Жаннет — девушка, которую он изнасиловал, как и предыдущих, и она даже произвела на свет детей, прежде чем он однажды подкараулил ее вечером после работы и перерезал горло. Он не убивал мужчин, за исключением Вильяма. Гонщик Дейв не в счет — он ведь не собирался его убивать, просто так вышло. А вот убийство Вильяма было показательным — для Рафаэля. Рик знал, что его в Данверсе уже никогда не примут. И ему было нечего терять. Почему бы напоследок не сделать больно ублюдку Тернеру, занявшему его законное место?

В действиях Рика не было смысла. Он был просто садистом, которому нравилось убивать. Упиваться каждым мигом, лишая людей жизни. Это было жестоко, безобразно, но именно таким монстром и был Рик Скотт. Он знал, что Рафаэль не позволит ему вернуться, даже если он его об этом попросит. Это очевидно. И Рику хотелось, чтобы Тернер страдал. Хотелось отомстить.

Порыв ветра захлопнул дверь. Рик даже головы не повернул. Он злобно улыбался, глядя на нож в своих руках.

* * *

Тереза безучастно слушала упреки родителей, сидя в огромной просторной кухне их коттеджа. К ее удивлению, сегодня даже отец был в ударе. Они использовали свои лучшие приемы, заставляя ее чувствовать себя ничтожной, виноватой, глупой. Тереза отказывалась принимать их слова близко к сердцу, но они отпечатывались где-то на подкорке.

— Нам стыдно за тебя…

— Позоришь нас…

— Посмешище…

— Ты недостойна называться нашей дочерью…

— Разве этому мы тебя учили?

— Ты предаешься греху, общаясь с этим преступником..

Они потеряли самый мощный рычаг давления, когда лишили ее денег и Тереза перестала от них зависеть, работая в баре.

— Я проплакала всю ночь… Поверить не могу, что это моя дочь…

«Замечательно, начала давить на совесть. Что дальше? Угрозы?» — думала Тереза холодно. Тем не менее ее сердце сжималось с каждым грубым словом матери. Разочарованным взглядом отца. Его скупыми, но колкими словами. Они били сильнее. После этого ты недостойна переступать порог храма. Ты перешла на сторону лукавого. Ты потеряла право называть меня папой. Тереза стиснула зубы, к горлу подкатил ком.

— Ты поняла меня?

— Что? — рассеянно переспросила Тереза.

— Клянусь, она специально выводит меня из себя! — повысила голос Эмили.

Тереза съежилась. Мать редко выходила из себя настолько, чтобы кричать на нее. Обычно это случалось в детстве, когда она получала отметки ниже «А» в школе.

После этого Терезу игнорировали по несколько дней. Иногда недель. Если ей нужно было расположить маму к разговору, то необходимо было сначала это заслужить. Никто просто так не пришел бы Терезе на помощь. Бескорыстно, просто за то, что любят. Такого в жизни девушки не было.

— Прости, мам, я задумалась. Пожалуйста, повтори.

— Я сказала, что начала подготовку к свадьбе. Джеймс сообщил, что хотел бы жениться на тебе в декабре.

— То есть через два месяца? — Тереза попыталась скрыть панику и ужас в голосе.

— А чему ты удивляешься? Вы должны были пожениться еще весной, но мы пошли у тебя на поводу, дали шанс окончить второй курс университета. Тебе исполнилось девятнадцать, Тереза. — Эмили посмотрела на дочь как на несмышленую.

Тереза не смела выразить свои возражения или эмоции. Ей приходилось сидеть, выпрямив спину и держа голову идеально ровно, как кукла. Не выказывать никаких чувств. В детстве, когда она плакала, ее наказывали. Нельзя. Эмоции — это табу. Сказки на ночь и игры — бесполезная блажь. Обниматься? Никогда. Она искренне не могла вспомнить, обнимали ее мама или папа хоть когда-нибудь.

Однажды Тереза услышала от отца, что ребенок в их семье стал средством, чтобы удержать отца в браке. Эта фраза отложилась в памяти. Каждый раз, когда Тереза начинала надеяться, что ее любят, жестокие слова всплывали перед глазами, напоминая, что она лишь инструмент для достижения цели. Ничего больше. Удачная сделка. Инвестиция, столь необходимая для укрепления бизнеса отца. Его драгоценной клиники.

Тереза не решалась забрать документы из университета, хотя будущая профессия ей теперь совсем не нравилась. Все больше времени девушка проводила в баре, уже собрав свою аудиторию, попутно записывая новые песни, сочиняя музыку. А сегодня, в день рождения, ее мир пошатнулся. Она полагала, что смогла вырваться из-под гнета родителей, но это было не так. Тереза все еще зависела от них. Так же сильно жаждала одобрения, заботы и понимания.

«Я так устала…» — Она прикрыла веки, морщась от боли в груди. Печально усмехнулась. Родители даже не поздравили ее. Впрочем, почему она думала, что сегодня что-то изменится? Они не делали этого никогда. Не было никаких вечеринок по этому поводу, никаких тортов и поздравлений. Даже примитивного «С днем рождения». Подразумевалось, что такие уважаемые в обществе люди, эксперты психологии, не должны обременять себя подобной чепухой.

Справедливости ради, они и свои дни рождения не праздновали. Но Тереза всегда завидовала тем детям из школы, у которых все было совсем по-другому. Им даже дарили подарки… Когда она в семь лет спросила об этом у мамы, ее просто проигнорировали. У нее накопилось так много всего… Тереза решилась: «Сейчас или никогда».

— Я не выйду замуж за Джеймса, мам. С меня хватит, — громко произнесла она и вложила подаренное Джеймсом кольцо в ладонь матери. — Передай ему. Ты же часто общаешься с его семьей.

Когда Тереза направилась к двери, ее никто не стал останавливать.

* * *

— Ты насыпал слишком много муки! — громко запротестовал Дамиан.

— Отвали! Я буквально измерил ее в граммах! — огрызнулся Рафаэль. Звуки рока, которые слышались с верхнего этажа, действовали ему на нервы. Очевидно, сестра Дамиана решила им устроить бойкот.

— Мне кажется, мы делаем что-то не так…

— Для начала включи миксер, придурок, — махнул рукой Рафаэль.

— Ой!

— Тебе лишь бы спорить со мной. — Рафаэль сосредоточенно смотрел на турку, где плавился любимый Терезой горький шоколад.

— Ну да, а как прикажете по-другому получать радость от этой бренной жизни? — заворковал Дамиан.

— Не испытывай мое терпение, Йохансен, — пригрозил ему Рафаэль, снимая турку с плиты.

После того как смесь была готова, он забрал миску из рук Дамиана и добавил к полученной массе масло, тщательно размешивая венчиком.

Дамиан притащил разъемную форму для выпекания, подготовил ее и уложил на дно пергаментную бумагу. Рафаэль вылил туда тесто, и они благополучно отправили потенциальный бисквит в заранее разогретую духовку.

— Сколько ждать?

— Примерно полчаса. Надо пока сироп приготовить.

— Черт, не вовремя ты расплавил шоколад! Он же остынет. — Дамиан хлопнул себя по лбу.

— А кто мне так прочитал рецепт? У меня эйдетическая память! — набросился на него Рафаэль.

— Прошу прощения, ошибся, — сконфуженно заулыбался Дамиан. — Виноват.

— Прощаю. — Рафаэль тоже изобразил кривую улыбку. — Терпеть не могу делать что-то непоследовательно.

— У тебя ОКР или что-то наподобие? — полюбопытствовал Дамиан.

— Наподобие, — невозмутимо ответил Рафаэль. — Ладно, давай уже сироп сделаем. С ромом же?

— Так точно.

С сиропом они справились достаточно быстро, как раз к тому времени, когда бисквит был готов.

— Что с шоколадом делать будем? — Рафаэль раздраженно посмотрел на свое застывшее творение.

— Не переживай, я сейчас его съем. — Дамиан весьма охотно избавил их от неудавшейся глазури.

— Замечательно. Теперь нам нужно ждать несколько часов, пока бисквит пропитается сиропом, прежде чем разрезать его на три коржа и приготовить крем. Кстати, а твоя сестра не объяснила, почему заперлась в комнате?

— Мне-то откуда знать? — развел руками Дамиан. — Все еще обижается на меня.

— Не мне тебе советовать, как жить, но, когда приготовим торт, надо будет угостить ее тоже, — сказал Рафаэль. — Пойдем в «Xbox» поиграем, — сменил тему Дамиан.

— В «Cuphead»? — уточнил Рафаэль, и его черные глаза вспыхнули от интереса.

— Ага. Надо надрать тебе задницу.

— Не смеши меня, — прищурился Рафаэль.

* * *

Наконец бисквит остыл, пропитался сиропом, был разрезан, промазан кремом и декорирован свежеприготовленной глазурью. Рафаэль аккуратно разровнял бока торта.

— Мне кажется, мы переборщили с глазурью, — неохотно признал он.

— Надо было готовый торт купить. — Дамиан смущенно почесал затылок. — Блины готовятся проще. Сколько мы потратили времени? Четыре часа?

— Как бы не так! Семь часов три минуты.

— Лучший таймер в мире. А секунд не сказал сколько?

Рафаэль хотел огрызнуться, но тут раздался звонок в дверь. Наконец-то именинница явилась.

Тереза уже так привыкла к тому, что каждый вечер проводит с Дамианом и Рафаэлем, что два дня без них показались чудовищной пыткой. Был уже холодный октябрь, и Тереза прятала кончик носа в вязаный персиковый шарфик, переминаясь с ноги на ногу, пока ждала, когда ей откроют дверь и впустят внутрь. В Данверсе, как и всегда, было ненастно. Наконец послышалась возня, и Дамиан возник на пороге и засветился от радости, когда увидел Терезу.

— Детка, с днем рождения! — Он подхватил девушку на пороге и закружил.

— Спасибо, — рассмеялась она, ощутив, как лед в душе растаял. Ей больше не было холодно.

Все неприятности этого дня испарились. Вот так просто! От одного его присутствия.

Дамиан потерся носом о ее щеку и мазнул по ней губами.

— Будь самой счастливой, милая.

Девушка только шире улыбнулась. Это что, ее первое поздравление в жизни?..

— А где?..

— Немедленно прекрати липнуть к Терезе, — приказал Тернер, сложив руки на груди и испепеляя Дамиана взглядом.

— Она не против, не так ли? — парировал Дамиан. — Я ее друг и имею право.

Рафаэль угрожающе оскалился, и девушка смущенно выпуталась из объятий Дамиана, который очень неохотно выпустил ее.

— Идем, — пробормотал Рафаэль, взял Терезу за руку и повел на кухню.

Тереза застыла. Ее голубые, как небо, глаза широко распахнулись и заблестели от удивления и восторга.

— Это мне? — ошеломленно спросила она, переводя взгляд со своего любимого шоколадного торта на Рафаэля и Дамиана.

— Мы сами его испекли, так что ешь на свой страх и риск, — лукаво подмигнул ей Рафаэль.

Она снова посмотрела на торт, затем на Рафаэля, и тут случилось то, чего парни ожидали меньше всего, — Тереза расплакалась.

— О нет! Неужели он так плохо выглядит? — запаниковал Дамиан, глядя на их творение.

— Я думал, ей нравится шоколад… — растерялся Рафаэль.

— Очевидно, мы облажались.

— Нет же! — рассмеялась сквозь слезы Тереза. — Наоборот. Я просто очень счастлива.

Она поспешно вытерла слезы и бросилась к Рафаэлю, обняв его.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Он ласково потрепал ее по волосам. Мир вокруг Рафаэля стал зеленым. Цвет счастья. Ему казалось, что наступило лето. Тереза смущенно и счастливо улыбнулась парню, глядя в его обсидиановые глаза. Он тоже улыбался ей. Робко, по-мальчишески гордо. Она не удержалась и прижалась губами к его щеке.

— Никто никогда не делал такого для меня.

— Эй! Я тоже требую поцелуя! — возразил Дамиан, шутливо обидевшись.

Она сделала шаг к нему, но Рафаэль перехватил девушку.

— Нет! — рявкнул он на Йохансена.

— Ревнуешь? — поддразнил его парень, но глаза его вспыхнули вызовом.

— Может быть, в следующий раз я не стану останавливать Эви, когда она попросит меня раздеться.

Веселье тотчас исчезло из глаз Дамиана. Его тело окаменело.

— Ей семнадцать, придурок.

— Скажи это себе.

Тереза схватила Рафаэля за руку, успокаивая:

— Все, перестаньте.

— Он первый начал. — Рафаэль сжал холодную после улицы ладошку девушки, нежно поглаживая по костяшкам пальцев.

— Замолчу только ради Терезы, не хочу портить ей праздник. — Дамиан расслабился.

— Взаимно.

— Не обращай внимание на Рафаэля, он мне проиграл в «Xbox» и теперь дуется, как трехлетка.

— Ты жульничал! — тут же возмущенно прошипел Тернер. — Играл нечестно!

— Да-да, утешай себя, малыш.

— Клянусь, однажды я тебя прикончу, придурок.

— Лучше бы играть научился.

— Дамиан, замолчи, — с улыбкой пожурила его Тереза.

Парни снова сцепились, споря друг с другом, а она тем временем повесила куртку, переобулась, помыла руки и положила на тарелку заранее отрезанный кусочек торта.

— Боже, это так вкусно! — тихо простонала девушка, когда на языке взорвался вкус темного шоколада, рома и корицы.

— Угости меня. — Дамиан мигом оказался рядом, открыв рот.

Тереза захихикала и протянула ему вилку с кусочком бисквита. Парень благодарно съел угощение.

«Такой милый».

— Попрошайка, — осадил его Рафаэль.

— Завидуй молча.

— Хочешь кусочек? — предложила она Тернеру с улыбкой.

Он не успел ответить, поскольку входная дверь хлопнула с такой силой, что все вздрогнули.

— Какого черта?! — Дамиан сорвался с места.

Встревоженные Рафаэль и Тереза последовали за ним в коридор. Йохансен выглянул на улицу и заметил, как отъехало такси. Он в бешенстве сжал ручку двери, когда понял, что Эви его провела и сбежала из дома, в то время как находилась под домашним арестом. Оставлена родителями под его опеку. Он опять не справился со своей задачей. Теперь ему точно влетит.

— Дрянь! — Он тут же набросил на плечи куртку, сорвав ее с вешалки, и начал обуваться.

— Она что, опять убежала? — Тереза нахмурилась, беспокоясь за девочку. — Это из-за меня?

— Нет, милая. Это из-за того, что она избалованная. — Дамиан наконец зашнуровал ботинки и подошел к ней. — Я вернусь через час, может немного позже. Встретимся в Тартаре.

Тереза повернулась к Рафаэлю, недоуменно глядя на него:

— С чего бы это?

— Чтобы заменить плохие воспоминания хорошими. Да и лучше места расслабиться ты не найдешь. Мы подумали, что у тебя наверняка был непростой день, поэтому было бы неплохо проветрить голову. Но решать, идти туда или нет, только тебе.

— Я пойду, — не раздумывая согласилась она.

— Хорошо, тогда встретимся часов в одиннадцать. — Дамиан заключил девушку в объятия. — Прости, что ухожу.

— Не извиняйся. Я все понимаю.

— Скоро увидимся.

Парень нежно погладил ее по щеке и вышел из дома. Рафаэль напрягся.

— Почему ты злишься каждый раз, когда Дамиан касается меня? — тихо спросила она, когда они остались наедине.

— Не знаю, — покачал головой парень. — Не злюсь.

— Злишься, — повторила девушка с укором в голосе. — Он мой друг.

— Как и я, да? — лишенным эмоций голосом спросил Рафаэль.

— Однажды я попыталась это изменить и потеряла тебя, — чуть слышно произнесла Тереза.

— Пойди доешь, и нам нужно еще кое-куда успеть.

Рафаэль сменил тему, и ей пришлось с этим смириться.

* * *

— Куда мы? — спросила Тереза, пока Рафаэль, аккуратно взяв ее за руку, вел куда-то за собой.

Они долго ехали на машине с водителем, которого потом Тернер отправил восвояси, и вот уже минут пятнадцать шли куда-то пешком.

— Скоро увидишь, любопытная, — поддразнил ее парень.

— А можно снять повязку? — Она коснулась ткани, которая закрывала ей глаза.

— Нет. Прекрати ворчать, не уподобляйся мне.

Тереза тихо рассмеялась, и его сердце подпрыгнуло.

— А теперь держись.

Рафаэль одним движением подхватил девушку и перебросил через плечо. Та только успела пискнуть и испуганно вцепиться в спину Рафаэля.

— Эй! Куда ты меня тащишь?! — взвизгнула Тереза.

— Потерпи.

— Ты говорил это пять минут назад!

— И с тех пор ничего не изменилось, — ухмыльнулся Рафаэль, крепко обхватив ее за ноги, чтобы не уронить.

Впрочем, это было невозможно — девушка вцепилась в него мертвой хваткой. Несколько минут, и они уже были на месте. Рафаэль аккуратно опустил Терезу на землю. Обошел ее со спины и очень осторожно снял повязку. Ткань упала на землю. Тереза удивленно застыла.

— Это же тот самый домик… — Она перевела взгляд на Рафаэля, который стоял рядом, сунув руки в карманы черной толстовки.

Они были в роще на берегу озера, а на дереве возвышалось построенное им убежище. Все было как раньше. Словно ничего не изменилось. Будто прошло лишь мгновение с тех пор, как они приходили сюда.

— Поднимайся, Tea. — Парень полез первым, и она последовала за ним.

Оказавшись в домике, она испытала дежавю.

— Разве ты не говорил, что хочешь сохранить это место только для себя?

— Возможно, я нашел человека, который не испортит мой мир. Здесь, радуга, ты впервые мне спела, — тихо произнес Рафаэль.

Ее сердце заколотилось в груди с такой силой, что она перестала что-либо слышать. Было больно, тепло и очень сильно хотелось прижаться к нему. Чтобы он не оттолкнул. Разрешил себя коснуться, скользить пальцами по теплой коже, вдыхать его запах, зарыться пальцами в темные пряди волос…

Она не знала, что сильнее ее тронуло: то, как Рафаэль назвал ее снова радугой после стольких месяцев, или то, что помнил, как она ему впервые пела. Тогда шел дождь. Сейчас погода была спокойной, даже ветра не было.

— Это тебе. С днем рождения, моя маленькая Tea. — Он протянул ей гитару.

Девушка с благоговением приняла инструмент из его рук и ощутила, как слезы горячим потоком покатились по щекам. Святой Боже, Рафаэль творил с ее сердцем что-то невообразимое! Дрожащими пальцами Тереза провела по струнам, прижимая к себе гитару так, словно та была сокровищем. Она всегда мечтала ее купить, но денег не хватало.

— Ну вот, снова до слез довел, — насмешливо изрек Рафаэль. — Все мои попытки вызвать у тебя улыбку, проваливаются. Что я делаю не так?

— Глупый…

Тереза бережно опустила гитару на ковер, приподнялась на цыпочки и обняла Рафаэля за шею. Он наклонился к ней. Улыбнулся. Нежно потерся кончиком носа о ее нос, ловя тихий, дрожащий вздох. На его щеках появились ямочки, которые она обожала. В груди защемило от знакомого чувства теплоты.

Тереза мягко перебирала шелковистые пряди его волос. Рафаэль чуть не прильнул к ласкающей его руке. Прикосновения Терезы были единственными, которые он не только выносил — любил.

Тереза провела носом по его шее. От Рафаэля неизменно пахло черникой, и ей вдруг захотелось лизнуть его. «Что за шальные мысли?» — отчитала себя девушка.

— Ты покраснела. — Рафаэль приподнял ее подбородок двумя пальцами и ухмыльнулся. — Думала о чем-то… интересном, маленькая Tea?

Щеки у нее горели. Рафаэль провел пальцами по покрасневшей коже, наслаждаясь ее смущением, а потом обнял девушку за талию, крепко удерживая на месте. Будто она посмела бы убежать в такой желанный момент!..

— Tea, в прошлый раз, когда ты меня поцеловала… — прошептал он, — меня тошнило не из-за тебя. Это пробудило неприятные воспоминания. Я нес ерунду и, чтобы не показать свою слабость, ранил тебя. Прости меня.

— Знаю, — ответила девушка, обхватив лицо Рафаэля руками. — Давно простила.

— Это был твой первый поцелуй?

— Да…

Рафаэль тихо выругался.

— Как и мой. И я все испортил…

Она хотела ответить, но их прервал звонок мобильного Рафаэля. Парень извинился и выбрался из домика, оставив ее в смешанных чувствах. Пальцы Терезы бережно погладили струны гитары. Рафаэль что-то испытывал к ней. Ее прикосновения дарили ему покой. Девушка начала подбирать аккорды, наигрывая мелодию, которая последнее время крутилась у нее в голове. На губах ее расцвела счастливая улыбка. Значит, все-таки взаимно.

* * *

Как и в прошлый раз, в Тартаре было ужасно шумно. Казалось, жизнь в этом месте кипела. Рафаэль и Дамиан, весь день провозившиеся с тортом, забросили все дела, поэтому им было необходимо кроме веселья уладить кое-какие неотложные дела. Пока парни отсутствовали, Тереза сидела в одиночестве на удобном диване с мохито в руках. Девушка могла только догадываться, чем они сейчас занимаются. И Тернер, и Дам упорно не желали посвящать ее в свои планы, но она решительно намеревалась выпытать у них подробности.

Кстати, свою сводную сестру Дамиан перехватил на полдороге в «Тартар» и позвонил отцу. В итоге было решено, что Эви до приезда матери и отчима останется у бабушки и дедушки с маминой стороны, которые жили на окраине Данверса. Дамиана это более чем устраивало.

В помещении становилось слишком душно. Тереза встала и направилась в уборную, ощутив легкое головокружение. Ей хотелось умыться и немного освежиться. Оказавшись у раковины, Тереза открутила ручку крана, вымыла руки и плеснула в лицо холодной водой. Стало немножко лучше. Она подняла голову, всматриваясь в собственное отражение. На ней был белый укороченный топ, клетчатая юбка в готическом стиле и туфли на высоком каблуке. Ее стиль в связи с новым образом жизни — выступлениями в баре — претерпел некоторые изменения. Терезе все еще было непривычно, но она решила чаще выходить из зоны комфорта. Нужно было научиться не стесняться своего тела. Быть более уверенной в себе, иначе как она собиралась выступать на сцене?

Девушка уже собиралась выйти из уборной, как вдруг… Ей показалось, что мир обрушился. Или на них налетел смертоносный смерч. Потому что послышался оглушительный взрыв. А следом погасло электричество. Тревога колючими мурашками поползла по позвоночнику. Тереза поняла: произошла катастрофа.

Она схватилась за ручку двери, чтобы выйти и понять, что же случилось, но та не поддалась. Почему?.. Буквально пару минут назад все было в порядке… Внезапная темнота напугала Терезу. Сердце тревожно забилось. Тереза дергала снова и снова, выкручивая ручку до упора. Безрезультатно. То, что она ничего не видела перед собой, не облегчало ей задачу. «Спокойно, может, у них там просто что-то разбилось», — попыталась рационально мыслить она, но страх силками сжал горло, мешая дышать. Тереза продолжала попытки до тех пор, пока… Ее что-то коснулось. Или кто-то.

— Тебе не убежать, Тереза.

Чужой голос, скрипучий и неестественный, словно у его обладателя была повреждена трахея, прозвучал пугающе близко. Заставляя кровь заледенеть в жилах, а дыхание остановиться. Она вздрогнула, в ужасе распахнув глаза. Ей совсем не хотелось оборачиваться.

— Не бойся, я пока просто знакомлюсь.

Девушка хотела закричать, оттолкнуть, убежать, но тело ее не слушалось. Она просто застыла на месте, словно приросла к полу, не дыша и не двигаясь. Ловя воздух ртом, не в силах произнести ни слова. Это было оцепенение, ступор.

— Посмотри в зеркало, красиво, да?

Ее развернули лицом к зеркалу, в руках незнакомца блеснул фонарик.

Тереза медленно перевела взгляд на отражение. Прямо позади нее стоял темный силуэт. С ножом.

— Ты дрожишь. Боишься, что убью тебя, так же как убил Вильяма?

Она сжала руками края раковины, задыхаясь от ужаса.

— Он был громким. И таким жалким. Ты тоже будешь кричать?

Ноги подкосились, и Тереза рухнула бы на пол, если бы ублюдок не вцепился ей в плечо, удерживая на месте. «Пожалуйста, Господи Иисусе, спаси меня… На тебя уповаю…»[6]

— Я пошутил. Для дамы все будет гораздо изысканнее.

— Помогите! Пожалуйста! На помощь! — наконец смогла закричать Тереза, но ей мгновенно заткнули рот рукой в черной латексной перчатке.

Нет. Нельзя сдаваться. Надо бороться. И ее найдут. Услышат.

— Тише. Ты же не хочешь, чтобы я перерезал тебе горло прямо сейчас? — прошипел незнакомец в маске.

Фонарик погас. Тереза на пару мгновений затихла, а затем изо всех сил укусила ублюдка за руку, закрывающую ей рот. Тот с шипением отдернул ладонь, и ей удалось вырваться и снова закричать. Тереза бросилась к двери, молотя по ней кулаками. Освобождение было недолгим. Ее схватили за волосы и потащили к кабинкам.

— Нет! Отпусти меня! Кто-нибудь! — кричала она, и слезы брызнули из глаз от боли и ужаса.

Паника сдавила грудь. Неужели все? Вот так ее жизнь и оборвется?..

— Заткнись. Тебе никто не поможет.

— Пожалуйста! Помогите!

Девушка плакала, пока ее тащили, пыталась отчаянно вырваться, но психопат крепко держал ее за волосы, а потом сильно толкнул. Боль обожгла спину, перед глазами поплыли круги. Ее затошнило. А затем грохот. Она сжалась в комок, обхватив голову руками. «Это все просто кошмарный сон. Не реальность». Это происходит с кем угодно, но не с ней. Тело девушки ослабло. Рука в перчатке, безжалостно тащившая ее, исчезла. Дверь слетела с петель.

Было все еще темно. Ничего не видно.

— Тереза? — послышался знакомый голос, от которого захотелось расплакаться.

Она очень сильно хотела броситься к нему, спрятаться на груди и забыть весь этот ужас. Но сил уже не осталось. Тереза потеряла сознание.

* * *

В машине стояла тишина. Рафаэль маниакально выстукивал пальцами по панели, пока они стояли на светофоре. «Постучи ровно четырнадцать раз. Иначе умрешь». Он так и сделал. Костяшки пальцев жгло.

— Что ты сделал с тем парнем, которого поймал Стив? — не сдержался Дамиан, сжав руль руками. Он тоже был весь на нервах, но не мог молчать, как Рафаэль. Парню нужно было выразить эмоции любым способом, иначе они его сожрали бы изнутри.

— Лучше тебе этого не знать, — процедил сквозь зубы Тернер, продолжая стучать — нервно, монотонно и раздражающе.

— Ты весь в крови, — послышался тихий голос с заднего сиденья.

— Это не моя.

Разумеется, он избил подонка. Сильно. Тереза вздрогнула и опустила голову. В следующие несколько минут никто не произнес ни слова. Тишина угнетала, действовала Терезе на нервы.

— Вы должны мне рассказать, — потребовала девушка, наклонившись к водительскому сиденью. — Я не ребенок, которого надо оберегать. Скажите мне всю правду!

— Сегодня мы все чуть не сгорели заживо. Кто-то, предположительно шестерка этого ублюдка, разбил окно на кухне и выстрелил туда из ракетницы. Начался пожар. Крис был рядом и смог сориентироваться, огонь быстро потушили. Есть пострадавшие. Пока все были заняты этим дерьмом, он напал на тебя, — кратко резюмировал Рафаэль. — Как он узнал, где я?..

— Ему помогли. Кое-кто из охраны.

Теперь Тереза поняла, чья кровь на Рафаэле.

— Как тебе удалось так быстро оказаться рядом?

— Мы с Дамианом почуяли неладное вскоре после того, как оставили тебя, потому что от охраны поступило сообщение о постороннем на нашей территории. Ушли проверить по камерам, но электричество отключилось.

— Это был Рик? — Ее голос дрожал.

Дамиан нервно поежился. Ему было невыносимо, что страх и печаль терзали ту, кто приносил свет в жизнь других. А если бы Рафаэль не успел прийти вовремя? Что, если бы они по-настоящему потеряли Терезу?.. Дамиан не был уверен, что смог бы справиться с этим. Он слишком сильно привязался к ней.

Парни хотели отвезти ее к врачу, но Тереза убедила их, что она в порядке. Обморок длился не больше минуты, но все здорово за нее перепугались. Скорее всего, сказался сильный стресс.

По дороге они обнаружили, что электричество пропало во всем Данверсе. Вероятно, из-за ненастной погоды с молниями, ливнями, которые обрушились на город этой ночью. Ремонтные работы уже начали, но они требовали времени. Дамиан резко повернул руль и затормозил у дома, где они теперь жили.

Им не удалось поймать Рика. Подонок ускользнул.

— Ты понимаешь, что мы даже в полицию заявить не можем? — Парень перевел взгляд на Рафаэля.

— Да, не можем. — Рафаэль стиснул зубы. Гнев плескался в черных, как адово пламя, глазах, ярость наполняла тело, разносясь по капиллярам смертельным ядом.

«Тартар» был их тайным убежищем. Там творился полный беспредел. Никто не должен был узнать о них. Включая службы спасения. «Это какой-то гребаный тупик. Безвыходная ситуация».

Тернер вышел из машины, громко хлопнув дверью. Тереза чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Ты в порядке, милая? — ласково поинтересовался Дамиан, выйдя из машины, и открыл для нее дверь.

— Да, — кивнула Тереза, слабо улыбнувшись ему.

— Идем. — Парень протянул руку, и она без сомнений положила поверх свою ладонь.

Рука у Дамиана была теплой и надежной. Терезу охватило спокойствие. Она почувствовала себя в безопасности. Впервые с момента нападения.

Они вошли в дом. Щелкнул замок, надежно укрывая их от любой опасности, поджидающей снаружи. Как и ожидалось, внутри было темно. Тереза сбросила обувь, повесила куртку и прошла в гостиную.

— Рафаэль! — позвала она осторожно.

Ни звука.

— Куда он делся? — Дамиан нахмурился и оглянулся по сторонам.

— Я в своей комнате, — донесся голос Тернера.

— Только не ломай ничего! — прокричал он в шутку.

Ответа, разумеется, не последовало. Мысли Дама путались. Слишком много всего произошло. Он устало упал на диван, провел пальцами по волосам, беспощадно взлохматив их. Тереза тихонько опустилась рядом, отодвинув в сторону скомканный пушистый черный плед. Свет из окна немного рассеивал мрак в комнате. Глаза скоро привыкли к темноте.

— Тусовка была, конечно, огонь, — подмигнул девушке Дамиан.

Тереза моргнула, прежде чем до нее дошел смысл сказанного. Тихий изумленный смешок сорвался с губ.

— Ты даже в такой ситуации умудряешься шутить, — улыбнулась девушка.

Напряжение постепенно спадало. Дамиан придвинулся ближе. Тереза доверчиво прижалась к нему, опустив голову на плечо парня. Он приобнял ее. Кончики пальцев случайно коснулись обнаженного плеча девушки. Тереза припала к груди Дамиана, позволяя ему обнять себя крепче.

Дамиан думал о том, что его болезнь обострилась. Что опасность не всегда грозит извне. Иногда тебя может подвести собственное тело. Гребаное сердце, которое может остановиться в любой момент. Просто перестать биться. Независимо от чего-либо. Ты не можешь это контролировать. Миг — и все закончится. Ты просто можешь не проснуться утром.

— Tea… — прошептал он и наклонился к ней ближе. Провел большим пальцем по ее губам.

Девушка замерла, чуть дыша. «Я не хочу играть с чувствами Дамиана».

— Прости… — Она покачала головой, и он мгновенно остановился.

Понимание мелькнуло в его зеленых глазах. «Я почти совершил ошибку». Дамиан щелкнул ее по кончику носа и улыбнулся, давая понять, что все в порядке. Девушка расслабилась. Внезапно послышался звон разбитого стекла.

— Кое-кто опять возомнил себя Халком, — вздохнул Дамиан, и девушка невесело усмехнулась.

— Пойду успокою его.

Тереза направилась на звуки, доносившиеся со второго этажа. Она нашла Рафаэля в спальне сидящим на краю кровати. Он думал о том, что время скоротечно. Что, оказывается, как бы тщательно ты ни планировал все, жизнь может в любой миг подбросить свинью. Что каждый день может оказаться последним. Что Тереза могла сегодня умереть. Там, запертая с убийцей, в паре метров от него. Он мог потерять ее навсегда. Оранжевый огонек сигареты тлел во тьме.

— Кто-то однажды сказал мне, что падающие звезды — это на самом деле просто сигареты, которые выкидывают ангелы, пока Бог не заметил, что они курят, — произнес он в пустоту.

— Дамиан почти меня поцеловал, — после долгой паузы прошептала она и присела рядом, опустив руки на острые коленки.

Неловкое молчание повисло между ними.

— Ты хотела его? — хрипло спросил Рафаэль.

— Нет, — честно ответила девушка.

— Хорошо…

И снова воцарилось молчание.

Дамиан хотел ее поцеловать. Протекая через все тело и разгораясь в крови, ревность, словно яростное пламя, охватывала его и скапливалась в грудной клетке. Опаляя, оголяя кости и прожигая их, приносила нестерпимую боль — душила, перекрывая доступ кислороду. Он горел изнутри, подобно зажженной спичке. Сигарета тлела, обжигая пальцы. Но он не обращал внимания на боль. Напротив, она была ориентиром. Серый пепел на подушечках опаленных пальцев, едва ощутимое колыхание штор из-за открытого окна. Порыв легкого ветра. И жжение в груди словно удар тока.

— Твои чувства… Они до сих пор… есть? — запинаясь, уточнил он.

— «Разве пламя сердца может погаснуть в пламени костра?» — ответила она словами Герды.

Тьма в нем растаяла.

— Ты и сейчас проводишь время с Никой? — выпалила Тереза и задержала дыхание в ожидании ответа. Сердце замерло в груди.

Он видел, как ее пальцы судорожно сжались, как дрожали кончики ресниц, как она, волнуясь, прикусила нижнюю губу. Рафаэль мог отшутиться, сказать, что они с ней даже не пара и это не дело Терезы, но… Он решил отплатить ей той же честностью. Тереза заслуживала только правду.

— Нет. Я никогда не спал с ней, это просто была попытка оттолкнуть тебя.

— Твои чувства…

— «Крошечный осколок попал Каю прямо в сердце. Теперь оно должно было превратиться в кусок льда. Боль прошла, но осколок остался», моя маленькая Герда, — ответил он ей в тон.

— «Может, лучше подарить тебе пару коньков?» — усмехнулась она, вспомнив слова Снежной королевы.

Уголки его губ дернулись вверх в мимолетной улыбке. Рафаэль потушил тлеющую сигарету и, бросив взгляд на руки девушки, все еще лежащие у нее на коленках, нахмурился. Потом взял ее левую кисть, рассматривая поближе. Даже в потемках он заметил кровоподтеки, нежнее обхватил руку и поднес к губам, целуя синяки. Сердце Терезы затопила волна теплоты, граничащей с острой болью.

— Я не хочу тебя потерять, — прошептал Рафаэль едва слышно, но она услышала.

Он видел блеск слез в ее глазах. Они были полны света, чистого голубого моря. Надежды и нежности. Словно Тереза доверяла себя ему. Целиком. Темнота мешала увидеть детали, но Тернер знал наизусть расположение каждой веснушки на ее лице. Он любил считать их, водить по ним пальцами, собирая в созвездия Млечного Пути. Рафаэль осторожно провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

Тереза ощутила запах черники, сводящий с ума, острый, смешанный с дымом сигарет и ароматом его тела. Близко, так близко… Ей казалось, что она теперь пахнет Рафаэлем. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на его голосе, нежных прикосновениях и горячем дыхании. Рафаэль коснулся ее шеи, ощущая, как дернулось горло, когда девушка судорожно сглотнула и распахнула глаза. Тереза впитывала этот образ. Рафаэль выглядел так, словно находился на грани безумия, но все еще цеплялся за здравый смысл. Он провел кончиками пальцев по векам девушки, веснушкам на носу, по щекам, острому подбородку, погладил пухлую нижнюю губу, стараясь привыкнуть, запомнить, выучить наизусть каждую впадину и каждую черточку ее лица.

— Поцелуй меня, Рафаэль. Пожалуйста…

Мольба в ее голосе сводила с ума. Рафаэль подхватил девушку и посадил себе на колени. Никакого страха в нем не было. С другими — бывало. С ней — никогда. А потом это случилось. Он подался вперед, коснувшись ее губ легким, как крылья бабочки, поцелуем. Несколько раз. Едва ощутимо. Тереза почувствовала металлический привкус крови во рту. У Рафаэля была разбита нижняя губа. Она хотела было отстраниться, чтобы ненароком не причинить ему боль, но Рафаэль покачал головой, останавливая ее. Она обняла его за шею, зарываясь пальцами в волнистые волосы.

Внутри у него больше не было страха. Не было грязных воспоминаний о предательстве. Была только Тереза. И был он сам. У Рафаэля это было впервые. Он продолжил мучительную пытку, дразняще потерся губами о ее губы, не позволяя себя поцеловать, пока Тереза жалобно не захныкала, упрашивая о большем.

— Готова встретить мой язык? — прошептал он низким голосом.

Она требовательно лизнула его нижнюю губу, до боли впиваясь ноготками в кожу на шее.

— Открой пошире рот, маленькая.

Эти нежность и напор сводили ее с ума. Ей хотелось сплетаться с ним языком, жадно впиваться зубами и губами, оставляя на его потрясающе красивом теле свои следы.

Теплое дыхание девушки обожгло ему рот. Жажда обладания вырвалась наружу приглушенным рычанием. Крепче сжав ее талию, Рафаэль подался вперед. А сердце в груди заколотилось с такой силой, будто вот-вот разорвется на куски. Рафаэль поочередно поцеловал ее нижнюю и верхнюю губу. Обхватил губами ее язык, лизнул, обводя по кругу. Кровь забилась в сосудах, словно желая вырваться, напрягая плоть. Глухо застонав, Тереза теснее прижалась к нему, обнимая за шею.

— Рафаэль…

Ее голос резкой пульсацией отдался у него в висках. Ему хотелось, чтобы в фотопленке ее воспоминаний был только он. Растекаться в ее крови. Плясать под веками. Он хотел быть ее сбившимся дыханием. Сутью. Кожей. Плотью. Ему хотелось по-настоящему слиться с ней, стать единой плотью.

Тереза робко ласкала его рот, что вызывало горячую волну тепла в крови. А потом слегка потянула зубами за нижнюю губу, и он, не сдержавшись, застонал и против воли прижался к хрупкому телу, сжимая его в объятиях. Ощущая тепло нежной кожи кончиками пальцев. Вероломно прихватывая зубами ее припухшие от его истязаний губы, Тереза выгнула спину, прижимаясь к нему теснее. Он припал к ее шее, влажно касаясь кожи. Вдыхая ее запах. Нежный. Сладкий. Опьяняющий. Яблоки, печенье.

Тереза прерывисто выдохнула. Всегда холодный и недоступный, Рафаэль смотрел на нее со смесью дикого желания и нежности, и это сводило с ума. Его расширенные зрачки почти поглотили темную радужку. Это все было слишком. Но он не был готов остановиться. Он нуждался в этом моменте. Рафаэль ласкал ее рот языком, наслаждаясь сбивчивыми вздохами Терезы и лихорадочным блеском ее глаз. Он потерял голову. И медленно терял рассудок. Эти маленькие руки, зарывшиеся в его волосы… Вплотную припавшее тело, яблочный запах ее волос, тихое, сбивчивое дыхание… Она его убивала.

Рафаэль, опьяненный близостью, посмотрел ей в глаза цвета аквамарина. Девушка дрожала. Терезе казалось, что она вот-вот разлетится на атомы, эмоции звенящими струнами отзывались внутри, будоража сознание. Где-то глубоко в груди бесновалось взволнованное сердце. Тереза обняла парня за шею, и хриплый стон отдался вибрацией на кончике языка, когда Рафаэль больно укусил ее за нижнюю губу. Льдины у него в груди пустились в пляс.

— Чья ты, Тереза? — грубо спросил он, остановившись.

— Я…

— Скажи мне.

— Твоя.

— Только моя? — уточнил парень. В голосе у него промелькнули мрачные нотки.

— Только твоя. Всегда, — серьезно ответила она, глядя в его обсидиановые глаза. Они полыхали в темноте. Полные страсти, яростного желания. — Рафаэль…

Он жаждущим ртом глубоко впился в ее приоткрытые губы, словно пробуя вкус своего имени, произнесенного ею. Тереза неумело ответила: язык сам толкнулся ему навстречу, и парень перехватил инициативу. Рафаэль скользил кончиком языка по ее небу, ощущая во рту сладкий привкус. Она зажмурилась.

— Мы не… — попыталась что-то сказать Тереза.

— Не сейчас, детка… — Низкий голос прозвучал с придыханием, щекоча нервы, заполняя собой пространство.

Костяшками пальцев он дразняще провел по скрытой топом нижней части ее груди. Тело ломило, безумное желание растекалось по каждой клеточке до обжигающей боли в груди. Они лихорадочно столкнулись зубами, до крови кусая губы, выпивая дыхание. Беспорядочно гладя, царапая друг друга. Шею, грудь, спину, лицо… Касаясь, касаясь, касаясь…

Его ладонь легла ей на ее бедро, забираясь под юбку. И тут Тереза остановилась. Внезапная мысль обрушилась на нее как ушат воды. «Я не могу отдаться ему. Ведь мы не супруги». Тереза боролась сама с собой. В душе разгорелась настоящая битва. Грех и соблазн. Она желала тепла и необъяснимых чувств, которые рвали сердце на кусочки. Нет. Последовавший за этим поток мыслей окончательно отрезвил Терезу.

Неожиданно оно осознала кое-что важное. Сейчас с ней было просто его желание, импульс, мимолетный порыв. Но не сердце. Этого было очень мало. Она хотела не просто тело Рафаэля.

Она хотела его душу, всего целиком. Чтобы они были вместе навечно.

«Но еще важнее то, что я не могу предать саму себя. Я хочу сохранить себя для него. Это мое личное желание и мой выбор», — решила она.

— Прости, но я не могу дать тебе больше, Рафаэль, — прошептала она тихо, тревожно всматриваясь в его черные глаза. — Близость до брака — это грех, давай не будем нарушать заповеди… — сбивчиво попыталась объяснить она.

— Тише, маленькая. Это для тебя важно. Я понимаю. — Он нежно погладил ее по щеке. — Все в порядке. Я уважаю твое решение и всегда буду на твоей стороне.

И почему-то сейчас, когда она видела в спокойных глазах Рафаэля эту серьезность, нежность… То, что он безусловно и всецело принял ее отказ и проявил уважение к тому, что дорого ей… Именно этот момент оказался для нее намного интимнее. Самым важным. Самым ценным. Определяющим все. «Я так сильно люблю тебя, Рафаэль. Если бы ты только знал…»

— Спасибо. — Она устало улыбнулась, но на душе наступил покой.

Тереза чувствовала, что поступила правильно. Внутри у нее царило умиротворение. Рафаэль лег в постель и привлек ее к себе, нежно поцеловав в лоб. В комнате было прохладно. Тереза растерянно, со смесью страха и смущения, посмотрела на парня. Боясь, что заметит на его лице запоздалое раздражение, недоумение. Или хуже — ненависть. Но не столкнулась ни с чем подобным. Он улыбнулся уголком губ и заботливо подоткнул одеяло, укрывая ее. Девушка свернулась калачиком и закрыла глаза. За окном слышался шум дождя.

— Это разбитые осколки ночи поют нам колыбельную, — тихо произнес Рафаэль.

— Красиво сказано, — шепнула в ответ Тереза.

Усталость почти сразу отключила ее. Тернер улыбнулся и тоже закрыл глаза. Он знал: сегодня кошмаров не будет.

Глава 16

Утром Рафаэль и Тереза отправились на занятия, а Дамиан остался спать. Он решил не ходить в университет, а попозже поехать сразу на работу. После вчерашнего стресса организм молил о передышке. Но внезапный звонок рассеял сон. Парень поморщился и поднял трубку. Неизвестный номер. Странно.

— Это Дамиан? — послышался голос пожилой женщины.

Он напрягся.

— Да. Кто это? — прочистил горло Дамиан. Сон как рукой сняло.

— Звонит бабушка Эви, Джессика Коллинз.

— Слушаю.

Тревога сковала грудь. С Эви же ничего не случилось? Вряд ли. Маленькая фурия, скорее всего, просто вредничала и изводила своих родственников. Видимо, их терпение иссякло, и его попросят забрать ее обратно. Дамиан бы этому не удивился.

— Я не смогла дозвониться до моей дочери и твоего отца.

— Эви опять хулиганит? — с досадой поинтересовался он.

Женщина промолчала.

— Миссис Коллинз?

— Эви сегодня утром сбила машина.

Все звуки исчезли. У Дамиана потемнело в глазах. Кровь застыла в жилах. Он схватился за грудь, ощутив резкий приступ боли в области сердца. Пальцы дрожали, впиваясь в телефон с такой силой, словно желали его сломать.

–.. Сейчас она в реанимации.

— Что? — Он чуть не рухнул на колени.

— В ее мобильном был указан только твой номер в качестве экстренного…

— Где она? В какой больнице?

Дамиан уже мчался к своей машине, забыв надеть куртку. К черту! Ему нужно было срочно увидеть Эви и убедиться, что она цела. Все врут. С огоньком ничего не могло случиться.

— На Хэмпден-авеню, в третьей…

Он нажал «отбой» и бросился в машину. Пальцы все еще дрожали, да и все тело сотрясалось, так что никак не удавалось повернуть ключ зажигания. Чертыхнувшись, Дамиан попытался сосредоточиться, и машина наконец завелась. Весь путь он проделал как в тумане. Съедаемый одной мыслью: увидеть Эви, увидеть Эви, увидеть Эви.

Дамиан ворвался в приемное отделение и быстро выяснил, где она. Бросился по лестнице на третий этаж, в отделение интенсивной терапии. Внутрь его, конечно же, не пустили. Он обратился к проходящей мимо молодой медсестре из Другого оперблока:

— Вы не знаете, в каком состоянии находится Эви Коллинз — девушка, которую сбила машина?

— Насколько слышала, в критическом. Потребовалось переливание крови. Врачи борются за ее жизнь.

Дамиан ощутил, как тошнота подкатила к горлу. Кто-то окликнул медсестру, и она ушла. Он сполз на пол, закрывая лицо руками. Это неправда. Все, что ему сообщили сейчас, — это не про Эви. Про кого-то другого. Кого угодно. Только не про нее. Сердце заболело с такой силой, что он сжал зубы. Чертова железяка! Он буквально чувствовал прибор у себя в груди. Всего лишь имитация нормального органа.

«В ее мобильном был указан только твой номер в качестве экстренного…» — эта фраза засела у него в голове. Грызла изнутри, оплетала черными тенями черепную коробку. Огонек была колючей и огрызалась на всех, но выбрала именно его в качестве единственного человека, кому доверила бы свою жизнь… От осознания этого ему стало только хуже. Дамиан зло провел ладонью по глазам, которые отчего-то были влажными. Он плакал.

Такого не было с того дня, как у него умерла мама. Но сейчас он расклеился. Из-за нее. Маленького, светлого, жизнерадостного огонька. Последние слова, которые он ей бросил, были мерзкими, обидными и… Бога ради, она ведь всего лишь ребенок! Всего лишь беззащитная девочка, чей отец умер меньше года назад. Мама с отчимом в служебной командировке. Она осталась совсем одна, в новой семье, а эгоистичный старший сводный брат был настолько зациклен на себе, что добил ее окончательно. А все из-за чего? Из-за того, что испытывал к ней что-то.

То, чего нельзя. Никак нельзя. Но он все равно хотел беречь ее, не отдавать никому и быть рядом. Отгонял от Эви других парней, постоянно следил, чтобы никто не смел даже смотреть в ее сторону. Не из благородства. Не потому, что ей «рано» или что ее мог кто-нибудь обидеть. Все было гораздо примитивнее, гораздо… больнее. Дамиан не мог вынести мысли о том, что до огонька дотронется другой. Она — его. Злю-чая, вредная, веселая, очаровательная, когда его дразнит или когда заразительно смеется из-за его глупых шуток.

Даже тогда, когда он отчитывал ее… Злость была вызвана тем, что Эви смотрела на Рафаэля. Пыталась с ним флиртовать. Неуклюже, по-детски, но он все равно взбесился, как мальчишка. Взъелся на нее за то, что Эви вызывает в нем подобные чувства. Собственничество. Нежность. Все, что угодно, далекое от ненависти, в которой он упрямо убеждал себя и ее. Но разве в этом была вина огонька? Нет. Был виноват один он.

«Какой же я подонок!» Дамиан сжал кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони и побелели костяшки пальцев. Пока он разбирался в своих чувствах к Терезе прошлой ночью, Эви, наверное, страдала. Обиженная, потерявшая тягу к жизни, опустошенная… Такая маленькая и беззащитная…

А потом утром… Он представил слипшиеся от крови красные пряди. Запах железа. Черт! Проклятое сердце снова заболело. Очень сильно. Дамиан схватился за грудь, пытаясь перевести дыхание. Ритм то замедлялся, заставляя его бледнеть и ловить воздух ртом, то учащался до сумасшедшего, вызывая головокружение. Зубы стучали от озноба, холодный пот выступил на лбу.

— Вы в порядке? — слышал парень сквозь туман чьи-то голоса.

Неважно. Он не заслужил помощи или спасения. Если огонька не будет, ему тоже нет смысла продолжать это все. Да-а-а. Определенно, он испытывал к ней одну «ненависть». «Придурок несчастный, вот ты кто», — подумал Дамиан. Его губы посинели от гипоксии. Он хотел, но не мог сделать вдох. Боль в груди усиливалась. До звона в ушах. А в голове пронеслось одно из драгоценных воспоминаний…

* * *

Эви, сидя на крыльце своего нового дома, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Было холодно, хотя и наступила весна. Девушка наблюдала за догорающим закатом.

Оранжевый диск солнца уходил за облака. Красиво. Пусто. Бессмысленно. Но ей нравилось наблюдать за тем, как день медленно перетекает в ночь.

Эви затаила дыхание, когда услышала шаги за спиной. Тихий скрип двери. Увидев девочку, Дамиан, как всегда, хотел сказать ей что-то колкое, неприятное, но не смог. Всегда полная жизни и озорства, сегодня Эви была… какой-то другой. Не вредной, не дразнящей его. Лучи солнца волшебно отражались на ее огненных волосах. Отливали чистой медью. Бегали искорками по светлым пушистым ресницам. На лице девушки вдруг отразилась такая боль, что ему стало не по себе. Она казалась такой уязвимой, крошечной. Как одинокий, но храбрый огонек.

— Ненавижу первые числа каждого месяца, — произнесла Эви тихим, дрогнувшим голосом.

Он сразу возненавидел эту дрожь. Дамиану захотелось ее хорошенько встряхнуть. Эви не должна говорить таким тоном. Так горестно и… Она вообще не должна с ним разговаривать. Но вместо того чтобы уйти прочь, Дамиан опустился рядом на холодную ступеньку. Он не знал, почему сделал это, зачем остался. Просто не мог по-другому.

Ему нужно было услышать… быть с ней. Разделить это прямо здесь и сейчас на двоих. Этот мучительный, тяжелый момент, когда ее плечи были печально опущены, ресницы — влажные от слез, а на лице все равно мерцала едва заметная улыбка. Словно она отказывалась сдаваться. Всегда борец. Сильнее, гораздо сильнее его самого. Эви была ранена, но мужественно терпела боль. Она оставалась собой в отличие от Дамиана, который прятал свое страдание за бессмысленными развлечениями.

— Почему? — произнес он. Вышло как-то рвано, на выдохе.

— Мой папа умер первого января.

Эви поежилась от порыва холодного ветра. Дамиан украдкой посмотрел на девушку. Она замерзла. Плечи в рыжих веснушках и острые коленки покрылись мурашками.

Дамиан не раздумывая снял куртку и набросил ее на Эви. Та удивленно вздрогнула, но вопреки его ожиданиям куртку не отшвырнула. Только запахнула поплотнее воротник и перестала дрожать.

— А моя мама — в день моего рождения, — прошептал он.

Но она все равно услышала. И застыла. Словно боялась его отпугнуть.

— Не повезло нам с праздниками, да, огонек?

— Огонек? — тихо повторила за ним Эви.

В ее голосе не было той душераздирающей тоски, от которой пару минут назад Дамиана чуть не вывернуло наизнанку. Слышалась надежда, робкое любопытство. Оказывается, не такая она колючая. Совсем нет. Нежная, теплая, хрупкая. Только защищается от мира шипами. Боится, что обидят.

— Смотри, уже темно, — Дамиан кивнул на небо, которое почернело.

Эви проследила за его взглядом. Солнце спряталось.

— Но ты все равно отгоняешь мрак.

Он зажал в пальцах прядь ее пламенно-красных волос. Слегка потеребил, удивляясь, как сердце пустилось в пляс от этого обычного действия. Просто от ощущения мягкости ее волос. От того, как дрогнули уголки ее губ в нерешительной, такой редкой улыбке. Для него. От того, как глаза цвета морской волны смягчились, словно засияли, глядя на Дамиана. Ему вдруг захотелось схватить в ладони и сохранить этот свет. Чтобы он никогда не погас в ней. Сердце затопила волна нежности, ему стало наплевать на то, что ветер неприятно кусает за щеки и что пальцы совсем заледенели. Она ему улыбалась. А внутри у Дамиана встрепенулись, разбиваясь, взлетая и затапливая грудную клетку горячей лавой, крошечные огненные искорки.

— Мне нравится тебя ненавидеть, — усмехнулся он.

* * *

Когда Дамиан очнулся, то обнаружил себя в палате на больничной койке под капельницей. Он моргнул, дезориентированный, все еще без сил. Синдром слабости синусового узла. Эпизоды тахиаритмии. Повышенный риск внезапной остановки его бесполезного сердца. Сколько раз он уже слышал эти фразы? Наизусть выучил. Если бы не трехкамерный кардиостимулятор — инновационная, очень дорогостоящая разработка, он бы давно умер. Это Дамиан тоже знал.

Парень устало вздохнул. И наконец очнулся окончательно. Черт побери, что там с Эви? Сколько он провалялся в отключке? В палате больше никого не было, поэтому он просто выдернул иглу капельницы из вены и согнул руку в локте. Эту процедуру он совершал уже не раз. Сбегал из больниц. Папа тогда сильно злился.

Дамиан поморщился, глядя на испачканные кровью пальцы. Неудачно выдернул. Плевать. Надо отыскать Эви. Узнать, в порядке ли она. Конечно, мать вашу, в порядке. Иначе он бы не проснулся.

Парень вышел из палаты, не обращая внимания на головокружение. Дебильная болезнь. Как он может защищать Эви, если не способен отвечать даже за собственное тело? Кое-как он проковылял до оперблока. Остановился перед непроницаемой серой дверью. Дернул за ручку. Заперто. Значит, операция еще идет.

Дамиан привалился к стене. Жаль, здесь не было стеклянных дверей, как в бессмысленных мелодрамах. Тогда он хотя бы смог наблюдать за ней. А так… не слышит и не видит. Врачей не было. Он только сейчас заметил сгорбившуюся женщину у окна. Раньше ее тут не было. Возможно, ее вызвали для заполнения бумаг и всякого дерьма. Определенно это бабушка Эви. Дамиан поднялся с места и подошел к ней.

— Вы… миссис Коллинз? — спросил он.

Пожилая женщина подняла голову. Сомнений не осталось. У нее были такие же теплые голубые глаза. Веснушки.

— Да… Дамиан? — уточнила она сиплым от слез голос.

Парень коротко кивнул.

— Врачи не выходили? Сколько времени уже идет операция?

— Никто не выходил…

Тревога вызвала у него желание закрыть глаза и уши. Спрятаться, как маленький мальчик, под стол.

— Ее оперируют уже третий час… Я даже не знаю, пришла ли она в сознание… — Джессика покрасневшими глазами смотрела куда-то сквозь него.

— Как это произошло?

— Эви утром была очень расстроена… Она не стала завтракать и сказала, что хочет немного погулять…

Для Дамиана каждое ее слово было равносильно брошенному камню.

— Когда мы обнаружили ее без сознания на дороге, то подумали, что она погибла… — прошептала Джессика.

Дамиан сжал зубы до скрипа. «Я ненавижу себя». В голове крутилось лишь вчерашнее. «Ты такая пустая, Эви. Как красивая обертка, которую разворачиваешь, а внутри ничего нет. Вот кто ты… Тереза добрая, милая и смешит меня. Она та, кому я доверяю и кого люблю. Ты бесишься из-за этого, да?»

Нет. Она не бесилась. Эви чувствовала себя одинокой. Хотела привлечь внимание. Сделать так, чтобы он снова увидел ее. Хоть раз обнял. Или поговорил с ней. Как тогда на крыльце. Но Дамиан отмахивался от нее, закрылся, испугался своих чувств. Начертил границы. Вместо того чтобы нормально познакомить Терезу и Рафаэля с Эви, отстранил девочку. Заменил кем-то.

Тереза была его близкой подругой. Он оберегал ее. Защищал. Заботился о ней. Она приняла его безусловно, искренне, и рядом с ней он чувствовал себя нужным. Но он не испытывал к ней того же, что к огоньку. Словно если Эви исчезнет, он сам перестанет дышать. Будто его сердце просто-напросто остановится, а мир опустеет. Дамиан не любил Терезу. И сейчас понял это совершенно ясно.

Открылась дверь. Из операционной вышел врач. Дамиан встрепенулся, сорвался с места и бросился к нему.

— Как она? — выпалил он.

— Жизни пациентки ничто не угрожает.

Облегчение, дикое облегчение накрыло его с головой. Слава богу! Эви жива. В безопасности. Здесь. В двух шагах от него.

— Операция прошла успешно?

— Пока трудно судить. — Врач устало потер переносицу. — Разрыв селезенки и ушибы ребер. Мы сделали все, что в наших силах. Будем надеяться, что состояние не ухудшится, но с ее сахарным диабетом… — Он нахмурился. — Это все усложняет. Возможно вторичное инфицирование, нагноение послеоперационной раны. Будем наблюдать за ее состоянием.

— Диабет? — глупо повторил за ним Дамиан. — Какой еще диабет?

— Вы не знали? — Хирург перевел выразительный взгляд на бабушку Эви.

— Это у нас наследственное, — подтвердила женщина.

Почему я не знал? «Потому что был таким кретином, что никогда ничем не интересовался», — ядовито прошептало подсознание.

Дамиан вспомнил, что она избегала есть сладкое. Но… Парень нахмурился. Месяц назад или около того он протянул ей шоколадку. А она съела. Только потом исчезла куда-то. Ей было плохо, но она съела только потому, что он дал ей это? Даже во вред себе? Дамиан прикрыл глаза. Многое стало проясняться.

— Когда к ней можно будет зайти? — спросила Джессика.

— Только через несколько часов. Пациентка пока под общим наркозом.

* * *

Несколько часов растянулись в сутки. Эви очень тяжело отходила от наркоза. Ее сильно тошнило, мучили галлюцинации. Она долго бредила, и врачи никого не пускали к девушке. Только полчаса назад они, уставшие, вышли и объявили, что девушка в сознании и ее состояние стабилизировалось. Первыми, конечно, к ней зашли бабушка и дедушка. Они долго о чем-то разговаривали. Дамиан нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла перед палатой, где сидел в ожидании, готовый сорваться в любой момент. Наконец пожилая пара вышла.

— Я могу зайти к ней?

— Да. — Джессика тронула Дамиана за локоть и посмотрела на него умоляющим взглядом. — Только не расстраивай ее.

— Никогда, — пообещал он твердо.

Ни за что! Больше не струсит. Дамиан был готов принять все, что она ему даст. Пощечину, ненависть, злость. Заслужил. Только бы не прогнала! Хотя и с этим он справится. Дамиану было достаточно одного взгляда на нее. Он и не знал, как сильно ему не хватает света в жизни, пока не лишился его.

Дамиан осторожно открыл дверь. Эви лежала на кровати у окошка. Очевидно, что его шаги услышала, но голову к нему так и не повернула. Смотрела на стену, пол, шкаф, окно — куда угодно, но не на него.

— Эви, — тихо позвал ее парень.

Ноль реакции. Словно его здесь и не было. Но Дамиан заметил, как напряглась ее рука, безжизненно лежавшая поверх одеяла. Как она сжала губы. Синие болезненные тени залегли под глазами. Бледная. Измученная. И все еще самая красивая в мире. В пустыне страхов, кошмаров и тревоги расцвел маленький цветок. Дамиан словно сам вернулся к жизни. Просто увидев ее.

Он подошел к девушке и осторожно опустился на стул возле ее кровати. Эви чуть заметно вздрогнула. Между бровями залегла складка, которую он тотчас захотел разгладить пальцами.

— Эви, — повторил Дамиан, не сводя глаз с девушки. Ему нравился звук ее имени.

Она снова вздрогнула. Упрямо еще крепче сжала губы. Сильнее нахмурилась.

— Малышка. — Дамиан смотрел и смотрел на нее и не мог наглядеться.

Она рядом. Ему больше не было больно. Его рука лежала на белом одеяле в паре дюймов от ее. Но Йохансен боялся даже дотронуться — к руке Эви была присоединена капельница, и сама она выглядела такой хрупкой, что Дамиан тревожился, не навредит ли ей это.

— Посмотри на меня, малышка, — попросил он тихо.

Она повернула голову. И Дамиан замер от пустоты в ее глазах. Его словно заморозили и поместили в ледник. Никогда прежде Эви так на него не смотрела. Словно он был ничем. В ее синих глазах не было ненависти, обиды или злости. Там просто была пустота. И это его ранило сильнее. Дамиан не хотел видеть в глазах Эви то, что было у него самого, когда потерял маму.

— Огонек, — хрипло прошептал парень.

А потом его прорвало. Разом рухнули все барьеры, и он разрыдался как маленький от ощущения полной беспомощности.

Эви не отреагировала. Она безучастно смотрела, как Дамиан плакал. Как просил его простить. Как что-то говорил, говорил, говорил… А потом все же взял ее за руку. Очень бережно, словно одно лишнее движение — и маленькая ладошка рассыплется. Наклонился и прижался губами к тыльной стороне ладони и нежно, едва ощутимо поцеловал каждый палец.

Теплая. Живая. С опаской прижал свои ледяные пальцы к пульсу с внутренней стороны запястья, желая убедиться, что он бьется. Конечно, бьется.

Толчки крови под подушечкой указательного и среднего пальцев. Ритмичные, мерные. Нормальные, черт побери! Нормальные! Дамиан смог наконец сделать вдох. Ноющая боль в груди разжала свои смертоносные тиски. Он ощутил умиротворение. Короткий миг спокойствия, словно мир обрушился, но он уцелел.

— Почему я не умерла? — тихо спросила девушка, и его сердце провалилось куда-то вниз.

— Эви…

— Я хотела попасть к моему папе.

Дамиан снова ощутил тянущую боль в груди.

— Посмотри на меня, — попросил он.

— Почему я не умерла? — повторила она громче.

Свободной рукой он погладил ее по щеке. Губы Эви дрожали. Глаза блестели от слез. Он и сам снова плакал. И совершенно не стыдился этого.

— Не плачь, — тихо произнесла Эви. Протянула слабую руку и вытерла с его щеки скатившуюся слезинку.

Черт возьми, она разбивала его сердце вдребезги. Своей заботой. Тем, что даже сейчас хотела облегчить его боль.

— Ты не виноват. — Эви закрыла глаза. — Не смей винить себя.

Его огонек, беззащитная, уязвимая, но даже в такой ужасной для себя ситуации утешает его!.. Дамиан ненавидел себя. Ненавидел за то, что относился к ней пренебрежительно, что испытывал к ней гораздо больше, чем братскую любовь. Ненавидел, что из-за этого наговорил ей отвратительных вещей. Ненавидел, что причинил ей так много боли.

— Я хочу к папе, — сказала девушка и отвернулась. — Когда меня сбила машина и я лежала там… На миг мне стало так спокойно. Как после его смерти не было никогда. Мне кажется, я видела его.

— А как же я? — сорвавшимся голосом поинтересовался Дамиан. — Обо мне ты не подумала?

— Подумала? — повторила за ним Эви. — Ведь я же пустышка. У тебя есть много близких людей. Тебя утешат, я в этом не сомневаюсь.

— Посмотри, черт возьми, мне в глаза! — потребовал Дамиан, потому что Эви снова от него закрылась.

— Ты сам мне это сказал.

Она равнодушно пожала плечами, но он знал, что это только маска.

— Я идиот, слышишь? — Дамиан погладил девушку по щеке. От невинного контакта его ладонь закололо тысячами иголочек. — Все, что я наговорил тебе, ложь.

— Это уже неважно. — Она отвернула голову, ее ладонь выскользнула из его руки. Сердце заныло от утраты.

— Важно. У меня есть друзья, это так. Ты права. Но разве есть у меня еще один огонек?

Девушка моргнула и наконец посмотрела на Дамиана. Пристально. Словно на один ничтожный миг он смог завладеть ее вниманием.

— Ответь мне.

— Н-нет.

— Вот именно. Поэтому не оставляй меня, пожалуйста.

Эви до боли прикусила нижнюю губу. Никогда прежде ей не доводилось видеть Дамиана в таком отчаянии. Таким напуганным. Таким… словно она и правда для него что-то значила.

— Какая тебе разница?

— Как я буду жить в темноте, если мой огонек не будет мне светить? — прошептал он. — Я просто последую за тобой.

Она притихла и отвернулась к окну. Вскоре ее дыхание выровнялось. Огонек заснул. «Я не люблю Терезу», — уже во второй раз совершенно ясно осознал парень. Лишь почти потеряв Эви, он смог это понять. Он знал, что Эви его не простила, но ее молчание и то, что она не прогнала его, было самым большим, на что Дамиан мог пока надеяться.

Парень осторожно поправил ей одеяло, подоткнув края. Не смея коснуться ее, он просто сидел рядом, оберегая сон девушки. Дамиан поклялся себе, что останется с ней. «Навсегда» при его болезни было практически несбыточной мечтой. Он останется с ней до тех пор, пока его сердце не остановится.

* * *

— Тереза, прости меня.

Спустя долгое время она наконец решилась встретиться с матерью. Вместе они посетили службу в церкви, а потом девушка отправилась домой к родителям. Она изумленно смотрела на мать, не веря своим ушам. Мама извиняется?! Впервые за всю жизнь…

— Мам… — осторожно произнесла Тереза, вглядываясь в зеленые глаза Эмили.

— Мне жаль, если я на тебя давила, Тереза. Просто, понимаешь, я очень волнуюсь за тебя.

«Это точно моя мама?» У девушки слезы навернулись на глаза. Неужели она и впрямь о ней заботится?

— Ты ведь читаешь Новый Завет, Тереза. Помнишь Евангелие от Матфея, главу восемнадцатую, стих третий?

— «Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит», — произнесла девушка.

— Именно так. Спроси себя, как часто ты позволяешь себе поддаться соблазну? Выбирать людей, которые близки к дьяволу?

— Мам, если я общаюсь с человеком, который не уверовал в Господа, это не означает, что я сама приобщаюсь к его грехам.

— Но это так. Ты даешь пищу Сатане, становишься открытой для любой бесовской напасти. Такие души не наследуют Царствия Божия.

— К чему ты клонишь? — вздохнула Тереза.

— К тому, что я действительно хочу тебе только добра. И я люблю тебя. — Она притянула Терезу к себе и обняла. — Как и папа. Джеймс изменился, он исповедался в своих грехах. Я не любила твоего отца, когда мы поженились. Это тоже был брак по расчету. Но любовь пришла позже.

Послышался стук в дверь спальни, где они находились. Отец вошел и сел на край кровати рядом с ними.

— Я знаю, что ты примешь правильное решение, доченька. Этот брак касается не только вас. Он затрагивает и нашу жизнь. Мы дали тебе свободу, позволили провести какое-то время без контроля, потому что осознали: наша опека душит тебя. — Папа потрепал ее по волосам. — Нам с мамой очень жаль. Ты самое ценное, что у нас есть. И я уверен, ты не заставишь нас прятать глаза.

— Мы любим тебя. — Голос матери был тихим, но Терезе он показался громче крика. — Пожалуйста, подумай еще раз. Может быть, ты дашь Джеймсу и нам шанс доказать, что все может быть по-другому?

«Мы любим тебя». Они любят ее! По-настоящему любят! Это не мог быть самообман. Они впервые смотрели на нее с такой теплотой, что у девушки сердце сжалось. Этих слов она ждала всю жизнь. Именно от них. От мамы и папы. И, чтобы сохранить родительскую любовь, Тереза была готова на что угодно. Даже на брак с человеком, которого не любит.

* * *

Рафаэль был на сеансе у психотерапевта. Двенадцатом. Последнее время он регулярно его посещал. Каждую неделю. Не без поддержки Терезы. Это было его личным решением, но девушка так или иначе придала Рафаэлю храбрости.

Его ОКР поддавалось терапии. И даже гапто-фобия (панический страх перед прикосновениями людей) стала сносной. В последнее время Рафаэль начал пожимать руки своим знакомым. Неплохой прогресс для того, кто прежде не мог вынести никакого физического контакта.

Психотерапевт, мистер Беккер, был настоящим профессионалом. Психика у его пациента, в чем он, к удивлению Рафаэля, убедился, была в порядке, но зато обнаружился весомый багаж из детских травм и фобий. И каждую из них они тщательно прорабатывали при помощи когнитивно-поведенческой терапии. Рафаэль вышел из кабинета мистера Беккера, погруженный в свои мысли. Конечно, им предстоял долгий путь до окончательного выздоровления, но он собирался бороться.

Декабрь подходил к концу. В Данверсе было спокойно. Словно не было нападения в Тартаре, не было убийства Вильяма.

Рафаэль решил вернуться в свой дом. Они вместе с Терезой все обустроили. Вызвали службу уборки, чтобы из дома вывезли весь мусор и все начисто отмыли, купили новую мебель. Обои выбирали и клеили сами, им нравилось делать что-то вместе. Новое зеркало висело в ванной. Дом больше не был серым. В нем было уютно и тепло. Туда хотелось возвращаться. Особенно когда там его ждала Тереза. Он уговорил ее переехать к себе сразу же, как дом был отремонтирован. Тереза согласилась, к его радости.

Время после переезда от Дамиана пролетело очень быстро. Рафаэль с Терезой проводили его за прогулками, учебой в университете и долгими вечерами в домике на дереве, сидя спина к спине и читая друг другу вслух книги. Он очень любил слушать ее голос. Единственный, кто был способен заглушить боль и кровавые кошмары Рафаэля.

Дамиан последний месяц безвылазно провел в больнице, отказываясь покидать свою сводную сестру. Их родители вернулись на следующий день после того, как Эви вышла из наркоза. Насколько было известно Рафаэлю, с девушкой работали психологи.

Дамиану было сейчас не до друзей, но тем не менее они не прервали общения. Когда у него появлялась минутка, он обязательно звонил Рафаэлю и Терезе, пару раз они встречались в больнице.

Эви сильно изменилась. Она мало чем напоминала ту язвительную, яркую, энергичную девушку. Теперь она почти не говорила. Все время молчала. Только изредка перекидывалась парой слов с родными. За последний месяц ее сахар взлетел до чудовищных отметок, и Эви перевели на инъекционную инсулинотерапию. Вчера девушке исполнилось восемнадцать. Дамиан «похитил» сестру из больницы и устроил ей настоящий праздник. В подробности Рафаэль не был посвящен, но знал от друга, что она впервые за эти месяцы улыбнулась.

Идя по улице, Рафаэль случайно заметил маленькую девочку, которая тихо всхлипывала, закрыв лицо руками и сидя на холодной земле. На ней была розовая куртка и розовый шарфик. Неподалеку валялся перепачканный рюкзак такого же цвета. В былые времена Рафаэль спокойно прошел бы мимо, но теперь, повинуясь неведомому импульсу, ноги сами понесли его к малышке.

— Привет. Что случилось? — Он склонился над рыдающей девочкой.

— Мой… мой котенок. — Она показала пальчиком на крышу небольшой постройки, где, притулившись на самом краю, и правда сидел напуганный котенок. — Я не могу туда залезть, — всхлипнула она. — Он боится слезать и мяукает уже несколько часов. Я пыталась подставить ему свой рюкзак, но Марсу страшно прыгать. — Она подняла на Рафаэля заплаканные глаза. — Ему там очень холодно…

— А родители твои где?

— Они работают на скорой, им не до Марса. — Девочка вытерла слезы рукой, с надеждой глядя на Рафаэля. — Вы мне поможете?

«С каких пор я заделался спасателем?» — подумал Рафаэль, но посмотрел на расстроенного ребенка, и все язвительные фразы будто сами собой исчезли.

— Нужно раздобыть лестницу.

Спустя полчаса дело было сделано. Черный (по крайней мере, Рафаэлю он показался именно таким) котенок отчаянно пищал, вцепившись в куртку Рафаэля. Парень торжественно передал питомца девочке, и та посмотрела на него с таким восхищением, что он смутился.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — поблагодарила малышка, улыбаясь так широко, что Рафаэль улыбнулся ей в ответ.

Аллергия дала о себе знать, когда он начал чихать. Глаза заслезились от ветра и раздражения при контакте с шерстью. Состояние не из самых приятных. Но он не жалел.

Тернер уже подходил к стоянке, где был припаркован ожидавший его автомобиль, когда телефон завибрировал.

— Младшая сестренка, — поприветствовал он Агнес, зная, как та шутливо негодует из-за этого прозвища.

— Привет, зануда, — весело ответила ему в тон сестра. — Включи камеру.

— Минутку.

Рафаэль открыл дверь машины, поздоровался со своим водителем, сел на заднее сиденье, закрывшись непроницаемой панелью, и наконец подключил видеозвонок. Автомобиль тронулся. Агнес сидела на песке, поджав под себя ноги, позади нее лазурной теплой бесконечностью простирался Индийский океан.

— А дразниться нехорошо, вредина, — упрекнул ее Рафаэль.

— Люблю Мальдивы, — мечтательно протянула Агнес.

Легкий ветерок трепал ее волосы, улыбка была такой счастливой, что на сердце у Рафаэля стало легко. Агнес сияла. Была такой радостной и довольной… Кто бы мог подумать, что муж, полная противоположность ей, мрачный, агрессивный и безжалостный, был единственным, кто смог осчастливить ее?

— Привет, неудачник! — Марк помахал ему, заслонив жену.

Помяни черта…

— И тебе здоровья, придурок, — подмигнул ему Рафаэль.

— Ой! — послышался возглас Агнес, когда Марк бесцеремонно посадил ее себе на колени.

— Не смейте целоваться, иначе мне придется выколоть себе глаза.

— Не завидуй чужому счастью, — ухмыльнулся Марк, обнимая жену.

— А где Дэни? — встрепенулась Агнес, повернувшись к нему.

— А разве он не с тобой? — напрягся Марк. Паника читалась на его красивом лице.

— Ты издеваешься?!

Они начали спорить. Звонок прервался.

«Лучшие родители», — фыркнул от смеха Рафаэль.

Не прошло и минуты, как они перезвонили.

— Ложная тревога. — Стаймест выглядел потрепанным. Очевидно, за эти пару секунд он успел умереть и воскреснуть.

— Нашли? — полюбопытствовал Рафаэль.

— Он был в слинге на спине у Марка. — Агнес примирительно погладила мужа по щеке.

— Повезло, — с облегчением выдохнул тот, прикрыв глаза от ласки.

— Дэни спит? — прервал их нежности Рафаэль.

— Слава Иисусу, да, — простонал Марк и навел камеру на люльку, куда они переместили малыша.

Крошечному человечку шел третий месяц от роду, и он был самым прекрасным ребенком, которого только доводилось видеть Рафаэлю. Он уже полюбил племянника всем своим холодным сердцем.

— Дэни только издалека ангел, — проворчал Марк, но в его голосе сквозила отцовская гордость. — Знал бы ты, какой он хулиган.

— Шумный. Капризный. Непоседливый, — поддержала мужа Агнес, любуясь невинным лицом спящего сына.

Рафаэля затопило волной тепла. Он так сильно хотел быть рядом с ними! Взять на руки племянника. Услышать его смех. Плач. Что угодно. Но он жил в Данверсе. Проклятом городе, который словно высасывал все его силы. В последнее время Рафаэль постепенно отходил от дел. Он сосредоточился на будущем. Никому ничего не говоря, он начал переоформление мотоклуба на одного из своих партнеров. Также он понемногу начал продавать недвижимость, подобрав выгодного клиента. Дело было нескорым, но Рафаэль уже сделал половину намеченного. Он не собирался всю жизнь жить в Данверсе. Нет. Оставалось лишь выследить Рика, отомстить за Ви, и ничего его здесь держать не будет.

Он уедет. Наверное, куда-то поближе к Агнес и Марку. Построит (точнее, уговорит знаменитого архитектора Стайместа построить) центр помощи. Будет оказывать психологическую и финансовую помощь детям и взрослым, которые пережили насилие. Рафаэль раньше заботился только о себе. Но теперь ему хотелось помогать другим. Всем, кому он только сможет. Tea, маленькая Tea с ее неиссякаемой добротой все-таки заразила его.

— Брат мой, ты еще с нами?

— Не мешай, он мечтает, как маленькая принцесса, — съязвил Марк.

— Заткнись, Стаймест, — прищурился Рафаэль. — Что, солнышко? — обратился он к Агнес.

— Оу, какие мы ласковые, — подмигнул ему с ухмылкой Марк.

— Прекрати его дразнить! — рассмеялась Агнес и повернулась к камере. — Мы говорили, что купили тебе билет на середину января. Так что теперь все твои оговорки не прокатят, Рафаэль.

— Серьезно?

— Да. Ты обещал мне еще летом!

— Ага, разве ты не хочешь познакомиться со своим племянником? — подозрительно мило улыбнулся Марк.

— Что вы задумали?

— Ну, если честно, то нам нужна няня. Поэтому торжественно доверяем нашего сына тебе на месяц, — низко рассмеялся Марк и опрокинул Агнес на спину.

— Люблю, когда ты такой игривый, — проворковала та, обнимая мужа.

— Маленькая, с такими темпами у нас на подходе скоро будет второй, — самодовольно усмехнулся Марк.

Рафаэль вздохнул и поспешил отключить вызов. «Спасибо, мне не нужны ласки моей сестры с этим ненасытным неандертальцем». Улыбка растаяла на лице, когда он заметил сообщение.

Мэри. Три года эта женщина пишет ему. Звонит. И три года он ее игнорирует. Помещает в черный список, но она упорно продолжает искать контакта с ним. Несколько раз она приезжала к нему, но Рафаэль выставлял ее за дверь, даже не выслушав. Не нужно ему это. «Где ты была, когда я в тебе так сильно нуждался, мама?»

Она отказалась от него, своего первенца, выбрала жизнь получше. С мужчиной побогаче его отца. И пускай женщина пыталась оправдаться, это не снимало с нее ответственности за его поганую жизнь. Рафаэль не мог ее простить. Просто не мог.

Незнакомый номер: «Надеюсь, ты в порядке, Рафаэль. Пожалуйста, ответь мне хотя бы на одно из сообщений, сын. Я скучаю по тебе».

Не было и дня, чтобы она не писала ему. Триста шестьдесят пять сообщений за год. Иногда больше, когда она писала несколько раз в день. Рафаэль устал ее блокировать.

Впрочем, часть его — глупая, идиотская часть — с замиранием сердца ждала этих сообщений. Где-то в глубине его души сохранился образ сломленного маленького мальчика, которым он был. Он больше не плакал, обхватив себя руками. Он надеялся. Но боялся обжечься. Просто читал сообщения. Как проклятый мазохист.

Мама. У него была настоящая мама. Та, которая читала на ночь сказки о звездах, целовала в лоб и кормила с ложечки, когда он болел. Та, что заботилась и защищала от всего мира. Его мама умерла. А Мэри… Та, что жила с грузом вины все эти годы. Та, чей муж превратил жизнь Агнес в ад. Та, что каждый раз, приезжая в Данверс, смотрела на Рафаэля с тоской в глазах… Он тряхнул головой. Абсурдные мысли. Эта женщина для него никто.

* * *

Тереза с тоской смотрела на свадебный наряд, который выбрала для нее мать. К сожалению, платье сидело безупречно. Фата ниспадала воздушным облаком. «Я пыталась убежать с Рафаэлем в наш мир, но вот она, реальность. Та, в которой я буду жить». Эмили, одетая в элегантный кремовый костюм, предусмотрительно заказала доставку свадебного платья на дом, зная, что Тереза не любит ходить по бутикам.

— Джеймс ходил сегодня к ювелиру и купил обручальные кольца, — поставила она в известность Терезу и ласково улыбнулась. — Приглашения, зал и все остальное уже готово.

Десятое января. Для нее это скорбная дата. «Так мало времени осталось. Я не хочу этого», — думала Тереза, грустно глядя на свое отражение в огромном зеркале. Не так все должно быть. Не с ним. Она могла сколько угодно убегать, но реальность все равно догоняла.

— Все в порядке, милая?

Мать была с ней так ласкова, так добра. Эмили подошла и обняла дочь.

— Спасибо, что приняла правильное решение. Мы любим тебя, дорогая.

Когда она покинула комнату, Тереза села на кровать и обхватила голову руками. Что ей делать? Единственный человек, за которого она бы вышла замуж, — Рафаэль. Единственный, кому она позволила бы взять себя. От одной мысли, что ей придется провести брачную ночь с Джеймсом, ее затошнило. Она потеряет Рафаэля. Навсегда потеряет. Через десять дней.

Тереза привыкла просыпаться в его объятиях. Она дразнила его тем, что он любит обнимашки. Рафаэль отрицал и отнекивался, словно ночью не превращался в ее плюшевого медведя. Как она вообще будет жить без него? Без его хриплого, бархатистого голоса. Без его черного юмора и циничных замечаний. Без его ямочек на щеках, которые покоряли ее каждый раз сильнее и сильнее. Без запаха черники, который стал самым родным. Без тепла его сильного плеча. Без того, как Рафаэль подхватывает ее на руки и кружит. Без того, как он читает ей вслух книги. Без того, как он танцует с ней. Без вечеров в его доме, когда темно и за окошком воет ветер. Без того, как он смотрит на нее, когда Тереза поет. Где угодно. В баре, когда ее глаза ищут его в толпе и всегда находят. Или дома, положив голову ему на колени, с гитарой в руках. Перебирая струны, настраивая аккорды, пока он гладит ее по волосам. Покровительственно, но так нежно.

«Я потеряю часть себя. Как же я буду жить без тебя, Рафаэль? Люблю тебя. Так сильно люблю, что мне больно. Внутри все болит». Тереза закрыла лицо руками и расплакалась. Бесшумно. «Все еще слабая… Хочу, чтобы они меня любили…» Ради того, чтобы родители были счастливы, она собиралась причинить боль единственному человеку, который забрал ее сердце навсегда.

* * *

Он знал, что рано или поздно так случится. Всегда знал. Они жили в иллюзии, но Рафаэль понимал, что она подчинится родителям. Выйдет замуж. За этого ублюдка. Он сжал кулаки. Желание вонзить нож в глотку Джеймса было чертовски сильным. И этот щенок получит Терезу. Станет ее законным мужем.

Она будет спрашивать, как прошел день Джеймса. Будет готовить ему ужин. Сидеть рядом, пока он читает газету. Да, определенно, такие идиоты предпочитают что-то по типу «The Hill»[7] словно разбираются в политике. Потом у них родятся трое замечательных детей. И будут они жить долго и счастливо.

Он чувствовал себя использованным. Злым. Брошенным. Рафаэль схватил стакан и швырнул его в стену. Тот с громким треском разлетелся на мелкие кусочки. Дерьмо! Как же он ненавидел эту ситуацию! То, что ничего не может поменять. Что бы он ни сказал Терезе, она не изменит своего решения.

Как бы Рафаэль ни старался, какие бы доводы ни приводил, она была болезненно зависима от своих родителей. Выбрала их, а не его. Даже во вред самой себе. Святая, мать ее, Тереза. С чего он вообще решил, что у них может что-то получиться?

— Ты не спишь, — тихо сказала девушка, войдя на кухню.

Ну конечно. Проснулась от звука разбитого стекла.

— Уйди, — отрезал Рафаэль, не заботясь о ее чувствах.

Рафаэль устал. Устал понимать, что они ходят по краю. Что совсем скоро он ее потеряет. Так есть ли смысл тянуть? Надо оборвать все прямо сейчас. Все равно она его бросит. Сейчас или через неделю. Дальше — больнее. Сил уже не осталось. Вся душа вымотана. Он шумно выдохнул и принялся убирать осколки.

— Рафаэль… — Девушка мягко тронула его за плечо, но он дернулся, отбрасывая ее ладонь.

— Сказал же, уйди.

— Я помогу тебе… — Она стала убирать осколки с пола, но Рафаэль вскочил на ноги.

— Хватит с меня твоей заботы! — Он схватил девушку за плечи и встряхнул. — С меня, мать твою, хватит, Тереза!

Красный. Цвет его боли. Рафаэль снова его видел.

— Что ты имеешь в виду? — Ее нижняя губа задрожала.

— Мне это надоело. — Он оттолкнул девушку от себя и шагнул назад, наступая на стекло.

К черту!

— Тебе самой не противно? Пора уже остановить этот цирк. — Рафаэль с отвращением ухмыльнулся. — Какое будущее нас ожидает?

— Я… я не знаю, как мне что-то исправить, — прошептала девушка со слезами на глазах.

— Скажи мне, что будет дальше, — потребовал он зло.

— Я не хочу терять тебя…

Ярость раскаленным потоком хлынула по венам. «Должен… должен сказать ей грязь. Сделать больно. Оттолкнуть. Скажу то, что ранит сильнее…»

— Думаешь, я стану мальчиком на стороне, радуга? Будешь трахаться с Джеймсом, а потом прыгать в мою постель? Или как ты себе это представляешь? — Рафаэль ядовито рассмеялся, и она вздрогнула. — Ты сделала свой выбор, выбрала одобрение родителей и этого урода. Смысл тянуть дальше? Давай покончим со всем прямо сейчас.

Его слова уязвили ее.

— Ты серьезно меня упрекаешь за то, чего еще не произошло? — Тереза сжала губы. — Ты был единственным, в ком я нуждалась. Был и есть. — Ее голос стих.

«Знаю это, прости. Должен оттолкнуть тебя, Тереза. Просто все стало слишком сложно».

— Ты мне не нужна, — поморщился Рафаэль. — Понимаешь? Наскучила.

— Прекрати эту игру! — Тереза подошла к нему и обхватила его лицо руками. — Зачем ты пытаешься меня ранить?

— Я задам тебе один вопрос. — Он посмотрел в ее синие глаза, полные боли.

— Задавай…

— Ты выйдешь замуж за Джеймса, радуга?

Его сердце замерло в груди, измученное. С крошечной надеждой. А вдруг… вдруг она выберет его? Вдруг сможет найти в себе смелость?.. Секунды перетекали в минуты. Пальцы Терезы скользили по его лицу, словно желая осязать каждую клеточку. Они были холодные. Ее руки. Молчание угнетало, дрожало над его горлом, как чертов дамоклов меч.

— Мне жаль, Рафаэль…

Тереза зажмурилась, и слезы покатились по ее лицу. Она ненавидела каждое свое слово.

— Нам больше не о чем говорить. — Он отнял ее руки со своего лица. — Ты можешь остаться на ночь, но утром я не хочу тебя здесь видеть. — С этими словами Рафаэль вышел из комнаты, оставив ее одну, плачущую и несчастную.

«Мне тоже охренеть как жаль, радуга. Правда».

* * *

Дни смешались в черно-белые эпизоды тоски и пустоты. Тереза прислушалась к нему, и утром, когда он проснулся, в доме не было ни ее самой, ни ее вещей. Он чувствовал себя разбитым. Полностью разрушенным. Вся эта боль… Рафаэль старался быть лучшей версией себя. Перестал устраивать гонки, начал посещать психотерапевта, жаждал быть мужчиной, которого она хотела бы видеть рядом с собой.

Теперь же он был вымотан, опустошен. Словно потерял цель в жизни. Потому что все было зря. Зачем ему это «лучшее», если больше не для кого? Если ее не будет, то какой смысл стараться? Руки опускались. Ему было больно. Так дико больно, что за ребрами что-то защемило, огненным жалом ударило в грудь.

Он всегда уважал ее выбор, ставил интересы Терезы выше своих. Нет, Рафаэль не был безгрешен. Они оба облажались. Да. Тернер горько усмехнулся, облокотившись спиной о неоновую стену. Впервые за последние недели он решил сходить в клуб. Именно здесь однажды он встретил Терезу.

— Ты тоже здесь, — услышал он знакомый голос. Поднял голову. Перед ним стояла бывшая подруга Терезы.

— Как видишь, — кивнул он девушке.

Его мир был погружен в серый. При ахроматопсии линзы никогда не «излечивали» его до нормального цветовосприятия. Нет… Они избирательно фильтровали определенные длины волн света, благодаря чему он мог отличать насыщенность оттенков. Остальное он додумывал благодаря своему воображению. Интересно, как много всего он еще себе нафантазировал?

Например, их связь с Терезой. Почему рядом с ней ему казалось, что мир стал цветным? Она показала ему, что за высокими стенами его черно-белого мира есть калейдоскоп цветов. А потом оставила. Ослепшим. Гнев, ярость, боль, отверженность — все смешалось в ядовитый, смертоносный коктейль Молотова. Остаток вечера пролетел как в тумане. Он разговаривал с Ирэн, они напились. Сильно. В голове все спуталось. А затем поехали к нему домой. И впервые его не вывернуло от прикосновений к кому-то другому…

* * *

Тереза не спала всю ночь. Она проплакала несколько часов, голова раскалывалась от боли. Глаза болели. Все болело. Она с ненавистью и отчаянием посмотрела на дурацкий календарь, приклеенный магнитиком к холодильнику. На день ближе к аду. До свадьбы оставалось четыре дня. Девушка безучастно вычеркнула красной ручкой сегодняшний. Три.

Рафаэль не посещал занятия, очевидно избегая ее. Она не смогла бы винить его. Никогда.

Он требовал от нее того, чего у Терезы не было. Смелости отказаться от всего. Ради него. Тереза сморгнула слезы. Бросить родителей, бросить весь мир и выбрать его. Решение вдруг показалось ей таким простым. Таким правильным.

Девушка вскочила на ноги, выбежала в прихожую, наспех набросила на себя куртку, обулась и вызвала такси. Она собиралась изменить свою жизнь прямо сейчас. Пока у нее есть силы, появилась надежда… Тереза была готова рискнуть всем.

Только бы он сказал, что их чувства взаимны. Остальное неважно. Они справятся со всем. Вместе. Уже подходя к его дому, девушка улыбнулась. Впервые за последнюю неделю. «У нас будет шанс. Я извинюсь, Рафаэль меня поймет. Простит, примет. Ведь да?..»

Она постучалась. Полная надежд, уверенности и радости. Сейчас он откроет… Улыбнется, удивится, рассердится — неважно. Ей так сильно не хватало Рафаэля, что болело сердце.

— Тереза, — глухо приветствовал ее парень.

Улыбка девушки исчезла. Он выглядел по-другому. Что-то было в нем… неправильно. Волосы растрепаны, рубашка расстегнута и помята. Запах. Да. Именно он. Не было черники. Пахло чем-то цитрусовым. И алкоголем. Девушка слегка поморщилась, но решила не обращать внимания.

— Пожалуйста, прости меня, Рафаэль.

Его взгляд стал осознанным. Он словно отошел от дурмана.

— Я долго думала и решила…

— Кто там? — позвал его нетерпеливо женский голос.

Тереза застыла. Узнала.

— Видимо, время ты даром не терял, — усмехнулась она горько. — Из всех девушек Данверса ты выбрал именно мою бывшую подругу?

Рафаэль ничего не отрицал. Он посмотрел на нее со скукой:

— Это все?

— Прекрати это представление!

— Сколько раз мне тебя отталкивать, чтобы ты ушла? — выплюнул парень, раздраженно скрестив руки на груди. — Ты такая жалкая. Отвали уже, Тереза.

— Почему? Почему ты снова так с нами поступаешь?

Она толкнула его в плечо. Сглотнула ком в горле. Последняя попытка достучаться. Рафаэль не сдвинулся с места. Только усмехнулся. Посмотрел на нее с сочувствием и презрением.

— А чего ты ждала? Что я в ноги тебе упаду? — усмехнулся он, покрутив кольцо на пальце. — Что плохой мальчик поменяется ради хорошей девочки? Очнись, мы живем не в сказке, — безжалостно осадил ее он.

Слова рвали душу, разъедали, как серная кислота.

— Ты же не такой… Это не ты… — прошептала Тереза, глядя ему в лицо. С доверием, мольбой. А там — лед. Равнодушие. Маска, которую не снять. Только выдрать. С мясом. С кровью.

— Значит, Tea, ты все-таки не любишь мои сломленные части, — насмешливо заметил он.

— Просто скажи мне, ты спал с Ирэн?

Он молчал. Долго. А потом выдал то, что выбило воздух из дрожащих легких. Удар в спину. Беспощадно, равнодушно.

— Да, я с ней спал. И знаешь, мне очень понравилось.

Его тошнило от собственных слов, но они лезли сами, будто жуки-могильщики изо рта мертвеца. Перед глазами Рафаэля все окрасилось в багровый — цвет его боли. Тереза отшатнулась от него с выражением страдания на лице. Сердце нестерпимо защемило, точно его клещами вытягивали из груди. Она развернулась и не оборачиваясь пошла по тротуару. «Я с ней спал». Ускорила шаг, почти срываясь на бег. Надо подальше уйти, спрятаться… Не видеть его. Больше нет. Ничего у них не получится. Все упущено, испорчено, обречено.

Тернер проводил ее отсутствующим взглядом. Резкий спазм в животе, во рту появился кислый привкус. Он согнулся пополам. Его стошнило, а когда Рафаэль закрыл глаза, стало еще хуже. Рвало долго. Беспощадно. Так, что все тело содрогалось. Он поцеловал Ирэн и получил результат. Конечно. Глупое тело считало, что ему подходит только Тереза. Рафаэль скривился, сплюнул на землю и кое-как поднялся на ноги. Разумеется, он не переспал с рыжей. «Что я натворил?»

Глава 17

День. Всего один день. Тереза сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Она больше не плакала. Уже нечем. Ей стало безразлично, что случится дальше. Она смирилась. Рафаэль не нуждался в ней. Ради чего ей бороться дальше?

Стук в дверь вырвал девушку из раздумий. Она заставила себя подняться и поплестись к входной двери. Выглянула в видеодомофон — никого, лестничная площадка пустовала.

Нахмурившись, Тереза осторожно открыла дверь. И сразу заметила лежавшее у порога письмо. Она подняла его и закрыла дверь. Пальцы отчего-то дрожали. Девушка вернулась в спальню и развернула помятый листок.

Моя маленькая Tea…

В первую очередь скажу, что, конечно же, ни с кем не спал. Я бы не поступил так с тобой. Не понимаю, как исправить то, во что превратилась наша жизнь. Но ты заслуживаешь всю правду. Заслуживаешь знать, кто я такой на самом деле. Я не рассказывал об этом никому. Но готов рискнуть. Отдать тебе самое ценное, что у меня есть: свое доверие.

Мне было десять, когда я обнаружил своего отца, трахавшегося с какой-то женщиной в их с мамой спальне. Я возненавидел прикосновения к людям, потому что они вызывают воспоминания о животном, которое причиняет боль и предает близких. Это напоминает мне о чем-то грязном, постыдном и омерзительном. Он говорил, что любит маму. Любит меня. Любовь стала для меня ассоциироваться со смертью. Темнотой. Чем-то неправильным. Спустя некоторое время моя мама спрыгнула с крыши нашего дома и разбилась насмерть. Это случилось у меня на глазах. Я долго пытался ее «разбудить», но у меня не получалось. Мой отец умер от инсульта два года назад. Я так и не смог его простить.

В Академии я творил ужасные вещи, Тереза. Я избивал, калечил людей. Просто ради того, чтобы почувствовать себя живым. Словно я мог сам решать свою судьбу. Перестать быть жертвой. Понимаешь? Это было до встречи с тобой.

Я рассказываю это лишь по одной причине: хочу, чтобы ты узнала всю правду, прежде чем продолжишь романтизировать мой образ. Я не борец за справедливость, не благородный рыцарь. Я разрушен. Возможно, уже безвозвратно.

Но парень с ахроматопсией начал видеть цвета через призму твоих слов, прикосновений. Рядом с тобой мир был таким ярким! Красным, если я злился (когда ранил тебя). Серым, если мне было грустно (когда мы были в разлуке). Белым, если спокойно (когда ты лежала у меня на коленях и я мог гладить тебя по волосам). Желтым, если радовался (когда ты встречала меня дома каждый вечер и поднималась на цыпочки, чтобы обнять). Зеленым, если был счастлив (в любое, черт побери, время, когда ты была рядом).

Я начал замечать людей, Тереза. Стал обращать внимание на прохожих, считаться с чувствами друзей, улыбаться детям или помогать кому-то перейти дорогу. Такие, казалось бы, мелочи. Ты бы, наверное, не обратила на это внимания. У тебя врожденная неиссякаемая доброта. У меня же ее отняли, отобрали, втоптали в землю. Но благодаря тебе я снова поверил в нее. И понял: мне больше не наплевать на остальной мир.

Ты сделала для меня гораздо больше, чем думаешь. Ты стала моей лучшей подругой. Девушкой, которая расписала яркими красками черно-белое полотно, единственной, кто научил меня полюбить прикосновения. Той, кто наполнила меня. Моей маленькой радугой.

Когда я дотрагиваюсь до тебя, то вижу только твои глаза. Слышу твой голос. Чувствую твое тепло. Хочу, чтобы ты знала: я всегда буду тебе благодарен, Тереза. И всегда — слышишь, всегда — буду по тебе скучать. Теперь ты знаешь всю правду. Надеюсь, что я тоже хотя бы немного изменил твою жизнь.

Твой Рафаэль.

У Терезы встал ком в горле. Она пыталась сдержать поток слез, но плечи начали содрогаться, и она расплакалась, закрыв лицо руками. «Дурак. Какой же ты дурак, Рафаэль! Я люблю тебя так сильно, что щемит в груди. Как ты смеешь в этом сомневаться?» Каждая строчка осталась в памяти, как выжженное клеймо. И все? Это все? Конец? По ее щекам катились слезы, губы дрожали. «Слишком поздно, но я… должна к нему…»

* * *

Ощутив толчок в груди, Рафаэль бросился к двери, словно точно знал: она здесь. Открыл. Замер. И правда пришла. Его радуга. Он не мог оторвать взгляда от девушки. Так много цветов… Рафаэль видел, как покраснел кончик ее носа. Как она терла друг о друга замерзшие ладони.

Как потрескались от мороза губы. До болезненной трещинки. Как крошечные снежинки таяли на пушистых ресницах. Как растрепались ее темно-каштановые волосы. Бежала, наверное. Более короткие пряди у лица завивались. Влажные. От снега. Он протянул руку и коснулся их. Мягкие. Родные. А сердце заколотилось сильнее. Так больно… Рафаэль потерял ее прежде, чем смог по-настоящему обрести.

Так мало времени. Оно утекает, утекает, утекает, как песок сквозь пальцы… Ему казалось, что грудь вспороли, облили кислотой и засыпали камнями. Но Рафаэль продолжил касаться ее. Не мог не делать этого… Так сильно скучал… Холодный январский ветер кусал за щеки.

— Потанцуем? — спросил он, как когда-то давно.

— Нет, я не умею, — повторила она свои слова, сглотнув ком в горле.

— А я пойду, пожалуй…

Рафаэль протянул ей руку, и Тереза вложила в его ладонь свою. Холодная. А он — теплый. Даже несмотря на то, что она была в куртке, а он в толстовке, грел ее именно Рафаэль. Парень обнял Терезу за талию, удерживая за руку, и мягко повел в танце. Девушка опустила свободную руку на плечо Рафаэля, отступая в такт его движениям. Назад. В сторону. Разворот. Пушистый снег валил хлопьями, налипал на ресницы и волосы, лип к ботинкам, застилал темную землю. Ночь опускалась на город темно-синим бархатным куполом. Рафаэль видел зеленый. И желтый. Цвета, которые он видел, когда был счастлив благодаря Терезе.

Он закружил ее и снова подхватил. Тереза рассмеялась — радостно, почти беззаботно. Словно не было завтра. Было только сегодня. Сейчас. Этот снегопад, Рафаэль с ямочками на щеках и она, замерзшая, но счастливая. Она встала на цыпочки в тот же момент, когда он наклонился. И на этот раз в Рафаэле не было сомнений, терзаний или страха. Он весь был с ней. Дышал тем же морозным воздухом. Его запах — черники и сигарет — окутал ее как облако. Уткнувшись носом в изгиб шеи парня, Тереза погрузила пальцы в шелковистые волосы, впитывая его тепло. Рафаэль вздохнул и поцеловал ее в губы. Это чувствовалось как в первый раз. Нет, это и был первый раз.

Никогда прежде он не обнажал перед ней свое сердце. Никогда не отдавал всего себя. Неожиданный поцелуй потряс ее до глубины души. Простой, но глубокий жест, она мечтала бы, чтобы он повторял его до конца ее дней. Рафаэль считал, что она его спасла, но именно он был тем, кто всегда верил в Терезу, поддерживал и освещал ее мрачный мир. Он не мог видеть цвета, но она сама была слепа до встречи с ним.

— Спасибо, — прошептала она, и их губы соприкоснулись еще раз.

Он провел костяшками пальцев по линии ее подбородка, каждое прикосновение выражало нежность. «Прощаемся, мы с тобой прощаемся». Рафаэлю казалось, словно мир вокруг него рушится.

И только она — единственная искорка, Tea — держала его на плаву. Добрая, чистая, самая прекрасная девушка, которую он когда-либо встречал.

— Хочу остаться с тобой… — Тереза закрыла глаза и прильнула щекой к его ладони.

«Сегодня. В первый и последний раз».

— Я не хочу тебя испачкать собой… Понимаешь, детка? — тихо спросил он.

А она наконец поняла. Ведь никто раньше не делал этого для него. Не доверял себя. Не делал первый шаг навстречу.

— Ты стоишь риска. Ты стоишь всего, как ты этого не понимаешь? Я хочу быть рядом с тобой, — произнесла она сквозь подступающие слезы. Глядя на уязвимого, беззащитного мальчика, который вырос в самого храброго и достойного мужчину.

Так сильно хотелось сейчас прижаться щекой к сильной груди и слушать частый стук его сердца. Долго обнимать. Отдать свое тепло. И забрать всю боль, которую ее Рафаэлю пришлось пережить. Он не был разрушенным. Сам того не осознавая, Рафаэль отдал ей так много…

— Ради тебя я тоже готов рискнуть, радуга, — прошептал он, заботливо стирая слезы с ее лица.

— Я тебя…

Он задержал дыхание.

— …догоню.

Приступ паники миновал. Рафаэль недоуменно приподнял бровь.

— В смысле?

— Я очень сильно тебя догоню, — улыбнулась она сквозь слезы.

И он все понял. Маленькая Tea выбивала воздух из легких своими искренними улыбками. Этот момент запечатлелся у него в памяти. Пеплом на губах. Искорками огня на кончиках пальцев. Ледяной крошкой на ресницах. Рафаэль знал: он этого никогда не забудет.

Ее, его и эту метель. А снег падал, кружился вокруг них, окутывая угрюмого парня и солнечную девушку, которые держались за руки и не видели ничего вокруг.

— Можно мне провести эту ночь рядом с тобой?.. — шепотом, с дрожью в голосе попросила Тереза.

Рафаэль знал, что она имеет в виду не физическую близость. И, если честно, ему этого было достаточно. Просто смотреть в любимые снежные глаза, слышать звук ее мелодичного голоса, который отгонял его страхи прочь, переплетать пальцы. В последний раз. «Больно, как же это все больно на самом деле! Так, что хочется завопить». Он ничего не ответил. Только резко кивнул. Взял за руку и повел за собой.

* * *

Тереза лежала в постели, глядя на Рафаэля. Запоминая каждую черточку, каждую деталь. Запах черники… Утром все закончится. Воздух комнаты показался ему холодным. Может, из-за того, что окно в спальне было открыто. А может, потому, что их время закончилось.

— Обними меня, пожалуйста, — попросила она тихо, и эта просьба чуть не поставила его на колени.

Сердце Рафаэля пропустило удар. Он лег и привлек девушку к себе. Тереза испуганно, потерянно прижалась к его боку, цепляясь за Рафаэля так, словно он единственное, что имеет для нее значение. Он наклонился и мягко поцеловал девушку. Но ощутил на губах вкус соли. От ее слез.

— Не плачь. — Голос Рафаэля сорвался.

Тереза всхлипнула и только сильнее прижалась к его плечу, выплакивая всю боль, тоску и безвыходность. «Я чувствую то же, Теа». Он шептал что-то утешительное и гладил ее по голове до тех пор, пока рыдания девушки не стихли. Но даже уснув, Тереза продолжала обнимать его. «Мне так будет не хватать тебя, радуга! Ты даже себе не представляешь».

Глава 18

Тереза смотрела на роскошное белоснежное платье, как на ядовитую рептилию. Она провела рукой по воздушной сияющей ткани. Красивая. Пустая. Не то. Это — не ее. Свадьба с Джеймсом — фатальная ошибка.

Девушка вздрогнула, когда в дверь постучались. Эмили вошла в комнату. Бледно-зеленое платье ниже колен придавало ей величественный вид.

— Почему ты еще не одета? — поинтересовалась она, холодно оглядев Терезу.

Вот и вся реакция. Ни слез волнения, ни радости, ни гордости за дочь перед ее свадьбой… Абсолютно ничего. Терезу словно холодной водой окатили. Так, значит, слова любви и ласки до этого были просто методом получить от нее желаемое? Родители манипулировали ее чувствами. Снова.

«Почему ты удивлена? Она ведь всю жизнь была такой…» — горько подумала девушка.

Взгляд психоаналитика. Равнодушный и препарирующий. Мама лишь оценивающе осматривала ее внешний вид, словно желала выискать изъяны и в очередной раз ткнуть дочь в них носом.

— Поспеши, не заставляй Джеймса тебя ждать, — заключила она.

Всегда безупречно выглядящая. Далекая. Отстраненная.

— Ты любишь меня, мама? — тихо произнесла девушка.

— Прекрати эту сентиментальную ерунду, — поморщилась Эмили. — Мне пришлось тебе это сказать, потому что нормальный язык ты не понимала. Но больше нет смысла играть.

— Я была инструментом для того, чтобы удержать папу в браке с тобой? Слышала однажды, — вырвалось у нее.

— Бог подарил нам тебя для того, чтобы наша семья не распалась, — подтвердила ее опасения женщина. — Мы дали тебе все, о чем можно мечтать. Будь благодарной и не наседай на меня со своими глупостями. И ради всего святого, прекрати выглядеть такой несчастной. Не нужно всем портить настроение, — отчеканила женщина, поджав губы.

Дверь спальни захлопнулась. И вдруг вспышка. Осознание. Стремительное, внезапное… В этот самый момент девушка поняла совершенно простую истину. Ту, от которой бежала так много лет. Она не должна ничего доказывать этим людям.

Тем, кто никогда не заботился о ней. Не любил. И эти люди говорили о вере в Бога?..

Разве они стоят потраченной впустую жизни? Зачем стараться заслужить их любовь, когда нормальные родители любят своего ребенка лишь за то, что он просто есть? Бескорыстно, всеобъемлюще… Нельзя заставить кого-то тебя полюбить. И не нужно ради этого совершать подвиги. Что бы она ни сделала, ее родители никогда не будут довольны. Они просто не умеют любить. И не ей учить этих людей чему-то или менять их. Нужно отпустить их.

«Отпусти свои мечты о том, что родители тебя полюбят. Этого никогда не случится». Маленькая девочка внутри нее на этот раз не запротестовала. Она приняла это. Тереза чуть не рассмеялась оттого, что такая простая мысль никак не доходила до нее раньше. Оказывается, все на самом деле так просто.

Но девушка понимала: объяви она им это в лицо, ее насильно заставят пойти на церемонию бракосочетания. Родители не вынесут неуважения или сорванных планов.

Тереза схватила блокнот со своего письменного стола, вырвала листок и черкнула несколько строчек: «Джеймс, я не выйду за тебя замуж. Делай что хочешь. С этого момента я буду поступать так, как считаю нужным. Не ищите меня».

Она застегнула красную куртку, перекинула сумку через плечо и вылезла в окно первого этажа. Спрыгнула на покрытую хрустящим снегом землю и глубоко выдохнула. Словно камнь свалился с плеч. Облегчение. Целый океан умиротворения. Свобода. Та, которую могла подарить себе только она сама.

Тереза беспечно улыбнулась и бросилась бежать, опасаясь, как бы ее не хватились. Она мчалась до тех пор, пока не выбралась на главную дорогу. А дальше словно чудо — сигнал на телефоне. Пришло письмо на электронную почту. Девушка открыла его и застыла. Казалось, весь мир замер. Она читала вновь и вновь волшебное сообщение, не веря своим глазам. «Тереза Браун вошла в список финалистов отборочного этапа LA-Awards2017».

Но… как?

— Все у тебя получится, Tea. Ты талантливая, и я не понимаю, почему до сих пор не отправила запись на конкурс в студию. Я однажды, черт побери, возьму и отправлю ее за тебя!

Она вздрогнула. Рафаэль. Под ресницами закипели слезы. Тереза сморгнула их. Сердце забилось в груди, переполненное благодарностью, любовью и болью. Парень, который прятался от всего мира за маской слепого безразличия, научил ее быть смелой. Даже далеко, даже если не вместе, Рафаэль все равно был с ней. Придавая сил, храбрости, о которой она даже не подозревала…

Терезе больше всего на свете хотелось броситься ему на шею, обнять его сейчас. Крепко-крепко. И не отпускать. Никогда.

Новое сообщение. Мой Рафаэль: «Теа, поздравляю тебя. Всегда знал, что ты самая талантливая девушка. Пускай весь мир услышит твой голос. Возможно, для кого-то он станет таким же спасением, как стал для меня. Я уехал из Данверса. Больше в город не вернусь. Выбери тот путь, который сделает счастливой именно тебя, договорились? Номер сменю, не хочу, чтобы ты чувствовала себя связанной со мной. Пусть твоя мечта сбудется, радуга».

Тереза всхлипнула, прижав мобильный к груди. Злость, шок, обида, вина… Миллионы чувств взорвались внутри, ошеломляя, сбивая с ног. «Ты не имел права решать за меня…» Но она понимала… скрепя сердце понимала, что хотел донести до нее Рафаэль. Он хотел, чтобы она сама решала свою судьбу. Подарил веру в себя. Поддержал. Как делал всегда. Тереза закрыла лицо руками, слезы продолжали душить ее. «Разве я могу быть счастливой, если тебя не будет рядом?..»

* * *

Тереза прислонилась к иллюминатору, глядя на пушистые розовые облака, проплывающие совсем рядом. На коленях лежала Библия, которую она читала во время полета. Она оставила старую жизнь позади. Бросила все. Быстро забежала в свою квартиру, расплатилась за месяц, упаковала вещи в маленький черный чемодан — и в дорогу.

Сборы заняли не больше часа. Прежде чем отправиться в путь, она успела попрощаться с Дамианом. Он уже находился дома вместе с Эви. Девушка медленно, но твердо шла на поправку. У Терезы было не много времени, она лишь успела обнять Дамиана, поблагодарить его за все и пообещать, что они еще обязательно встретятся.

Ей было тоскливо, но это была светлая грусть. Иногда чем-то приходится жертвовать ради своей мечты. Родители… Сейчас она не хотела думать о них, оставив обиды и горести в прошлом. Наверняка поднялся большой скандал. Вероятно, она подставила Джеймса и он лишился своего драгоценного наследства. Терезу это больше не волновало. В глубине души она старалась простить их.

Рейс Данверс — Лос-Анджелес. Около четырех часов полета. Терезе нравились высота и это волшебное чувство, когда оказываешься так близко к чистому голубому небу. Это ее завораживало. Как в детстве, когда она представляла, что однажды ее спасет из тюремной башни прекрасный принц… «Он и правда спас меня. Как архангел, в честь которого его назвали. Благослови, Господь, Рафаэля и, прошу тебя, убереги от всяких бед и зол…»

Девушка провела пальцем по стеклу. Холодное. Прикрыла глаза. А под веками заплясали воспоминания… То, как он впервые взял ее за руку. Как она обняла его. Смущение Рафаэля. То, как он бережно гладил ее по волосам. Как подарил гитару. Словно всегда знал — это ее будущее.

Как он заботливо писал ей конспекты, когда Тереза однажды устала и заснула у него дома. Как впервые показал ей свое убежище в лесу. Доверил ключи не только от домика на дереве… Как он учил ее танцевать поздно ночью под шум дождя. Музыка. Тепло его сильной руки, сжимающей ее ладошку. Как Рафаэль шутил и как забавно комментировал серии «Теории Большого взрыва»… Сотни тысяч эпизодов жизни, которая обрела краски только после встречи с ним.

Расстояние между ними увеличивалось все больше и больше. Тереза пересекала континент, оставляя позади единственного парня, который значил для нее больше, чем целый мир. Оставляя свое сердце ему… Навсегда. Она знала: часть нее всегда будет принадлежать Рафаэлю. Человеку, который поставил ее мечты и интересы выше собственного счастья.

Он беззаветно верил в нее. Пришло время и ей поверить в себя. Чтобы все не было понапрасну… В груди мучительно сжалось сердце. Тереза улыбнулась сквозь слезы. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… «Я так сильно люблю тебя, радуга…» — «Я тебя тоже, Рафаэль».

* * *

А на окраине Данверса в это время горел склад. Место, где прятался трусливый, мерзкий убийца, испоганивший жизни стольких жителей этого города. Многие имели зуб на это чудовище. Не так давно Рик пытался сжечь заживо Рафаэля и его друзей. Они спаслись. Но судьба оказалась все же не столь благосклонной. Именно ее наказание было самым жестоким. Вернулось втройне хуже.

— Я верю в это, — прошептала Тереза. — Верю, что все рано или поздно получают по заслугам. Так или иначе они получают свое.

Через несколько часов в протоколе будет написана причина его смерти. Примитивная, страшная, заслуженная. «Рик Скотт погиб от самовозгорания хранящихся на складе горючих материалов».

Глава 19

Лос-Анджелес. Концерт подходил к концу. Де-вушка в простых джинсах и белом топе сидела на краю сцены, свесив ноги, и бережно перебирала струны той самой гитары. Глаза сверкали.

Свет голубых софитов. Шум зрителей. Восторженные крики. Огоньки повсюду. Сотни, тысячи голосов. Она любила эту сумасшедшую атмосферу.

После победы в конкурсе ее песни начали распространяться с вирусной скоростью, некоторые знаменитые медиаличности стали репостить ее у себя в социальных сетях, и популярность обрушилась на начинающую певицу. Сейчас, почти год спустя, Тереза успела дать концерты во многих городах Калифорнии и даже поехала в тур с «Dylanch» — очень знаменитой поп-группой, которой она восхищалась.

Ее дебютный альбом «The star of my soul» включал в себя девять треков. Три из них стали хитами. Мечты Терезы исполнились. Это был прекрасный год, который она целиком посвятила творчеству. Она наконец-то нашла себя. Как он и хотел.

— Ты ушел, но я ищу тебя каждый день. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… — допела она последние строки своей песни. Слова вырывались из глубины души, воскрешая ее.

Его мантра. Почему-то, произнося эти слова, Тереза чувствовала себя ближе к нему. Словно касалась словами сердца Рафаэля. Сколько бы времени ни прошло… Она любила его. Тогда. Когда была разрушенной и потерянной. Сейчас. Когда была успешной и покорила сердца сотен тысяч людей. Завтра и через сто лет. Всегда будет.

Тереза опустила микрофон, уже привычно поклонилась зрителям. Протянула руку симпатичной девушке, которая стояла в первом ряду, сняла с ней короткое видео, подарив ей улыбку. Спрыгнула со сцены и обняла тех, кто стоял рядом, услышала в ответ радостный смех, восторженные крики… Кто бы мог подумать, что она станет источником счастья для стольких людей?..

Девушка выкладывалась на полную, но отдача была столь сильной, что Тереза не жалела ни сил, ни времени. Это всегда было ее место. Кто-то передал ей букет. Такой красивый… Тереза помахала толпе и поднялась на сцену, прижимая к груди прекрасные цветы. Разноцветные орхидеи фаленопсис. Почему-то дыхание у нее сбилось.

Тереза обвела взглядом толпу, как и всегда, глупо надеясь…

Зал, полный людей. Тех, кто любили ее музыку. Их было очень много. Тереза от всей души была благодарна каждому. Но каждый раз сердце предательски замирало в груди, молясь, что он придет. Верило, до последнего верило, что однажды Рафаэль вернется к ней.

Она посвящала ему все свои песни. Перечитывала старые сообщения. Каждую ночь спала, прижимая к груди черную толстовку, которую забрала случайно. Пыталась представить, что это он лежит рядом.

Не было минуты, когда Тереза бы не размышляла. Как провел этот год он? Свободен ли до сих пор?..

Тереза прикрыла глаза в отчаянии. Кто-то мог касаться его, как касалась она… Целовать его губы… От одной мысли, что у Рафаэля могла появиться другая девушка, ее обожгло жгучей болью.

«Ты заблуждался. Моя главная мечта не сбылась… Потому что единственным, что я всегда хотела удержать в своей жизни, был ты…» Без него ее жизнь была пустой, неполной. Она обрела многое, но взамен потеряла самое драгоценное. «Пожалуйста, вернись ко мне. Пусть на одно мгновение. Позволь мне увидеть тебя хотя бы издалека… Я готова отдать ради этого все… Прошу, просто вернись, вернись, вернись…» — молилась она вновь и вновь. Точно так же, как и в прошлые триста шестьдесят пять дней.

«Господи Иисусе, верни мне Рафаэля. Пожалуйста, верни мне его… Ты ведь обещал: „Просите, и дано вам будет“…» [8]

Тереза открыла глаза. Разочарованная. Взглянула в самый конец зала… И вдруг замерла. Потому что там, у выхода из зала, стоял он. Все перестало иметь значение. Голоса толпы вмиг исчезли. Время застыло. Стало тихо-тихо. Только шум крови в ушах и сердце, как отбойный молоток. Тук-тук. Тук-тук.

Весь мир Терезы сосредоточился на одном человеке. Рафаэль стоял далеко, но она не могла его не заметить. Тереза нашла бы его среди какой угодно толпы. Особенно когда мечтала об этом многие месяцы. Воскрешала в памяти любимый образ каждую проклятую секунду.

«Я сошла с ума? У меня уже галлюцинации?» Тереза ошеломленно смотрела на парня в черной футболке и джинсах. Такие же черные волнистые волосы. Она хотела броситься к нему сквозь толпу, но кто-то удержал ее за руку. Тереза вздрогнула. Эллен. Ее менеджер.

— Tea, надо поговорить с журналистами. Они ожидают тебя в…

— Я должна идти! — перебила ее девушка. — Передай им мои извинения!

Она вырвала руку и убежала со сцены. Плевать! На все плевать! Ей вернули воздух, какие уж тут интервью?! Все остальное казалось Терезе мелочным и несущественным. Только бы найти его… Куда же Рафаэль делся?! Парень исчез. Растаял, словно мираж. Не могло же воображение так жестоко пошутить над ней? Когда ей удалось выбраться наружу через служебный выход, улица была пуста. Совсем никого. Только припаркованные автомобили вдалеке. Вот и все. Конец.

Шел ливень. Тереза бессильно опустилась на землю, уронив букет. Прекрасные цветы рассыпались вокруг. Она всхлипнула, прижимая руку к груди, где, как ненормальное, билось сердце. Разбитое. Кусочки его навечно остались там, в Данверсе, с Рафаэлем. «Почему? Почему ты каждый раз бросаешь меня?» — зажмурилась Тереза. Теплый дождь стекал по лицу, смешиваясь со слезами.

— Это можно считать чудом? Здесь сразу две радуги, — послышался хриплый голос.

Не может быть… Тереза вздрогнула всем телом, широко распахнув глаза. Рафаэль ткнул пальцем в небо, указывая на что-то. Девушка проследила за его взглядом. И правда радуга. Солнце вышло из-за туч, несмотря на дождь. Парень молча подал ей руку.

— Рафаэль, — прошептала она, хватаясь за нее, как за спасательный круг.

Поднялась на ноги, но руку его не отпустила. Крепко сжала в своей. До боли. Теплый. Прямо рядом с ней. Родной.

— Ты здесь. Со мной.

Он не ответил. Только молча смотрел на нее. Тереза вглядывалась в его лицо, словно не могла насытиться. Такой же совершенный. Едва заметный шрам, рассекающий бровь. Длинные густые ресницы, бездонные обсидиановые глаза. Прямой, аккуратный нос. Крошечная ямочка на подбородке, полные губы с трещинкой посередине. Черные пряди падали ему на лоб и глаза. Промокшие. Не удержавшись, Тереза убрала их с его лица, нежно касаясь кончиками пальцев. Словно боялась сделать лишнее движение и потерять его. Будто он был видением, которое вот-вот исчезнет.

— Ты со мной… — повторила она, словно пытаясь себя убедить, поверить, и прижалась к его груди, крепко обнимая.

— Я думал, ты не вспомнишь меня, — шутливо ответил парень и обнял ее в ответ, ласково погладив по промокшим волосам.

— Дурак! — сквозь слезы улыбнулась Тереза и, опять припав к груди Рафаэля, с новыми силами продолжила увлажнять его футболку.

— Пожалуйста, не плачь, радуга, — прошептал он.

— Ты меня бросил. — Она подняла голову, немного отстранилась и ударила его по плечу. Сильно. — Как ты посмел меня бросить?!

Нервы сдали, у нее началась истерика. Она толкала парня, колотила сжатыми кулачками куда попало и рыдала. Рафаэль морщился от боли, но не возражал. Понимал, что получает за дело. Он терпеливо держал ее в своих объятиях до тех пор, пока девушка не успокоилась. Когда ее всхлипывания стихли, парень обхватил лицо Терезы руками и бережно вытер слезы.

— Я так по тебе скучала! — Она шмыгнула носом. — Ведь после нашей разлуки я год спала с твоей толстовкой. Обниму и лежу с ней, воображая, что это ты. Ты хотя бы понимаешь, как сильно я тебя… догоню?

— Знаешь, я и не подозревал, что могу испытывать такие чувства… Только знаю, что они у меня есть. Эта эмоциональная связь… Она сильнее моих воспоминаний из детства, намного глубже чего-либо, — мягко сказал и погладил ее по щеке. — Я чертовски сильно люблю тебя, маленькая радуга. — Рафаэль улыбнулся ей.

Она застыла. Он… любит? Рафаэль смог ей признаться? Она изумленно посмотрела на него блестящими голубыми глазами. Долго. Не отводя взгляда. Опасаясь приступа панической атаки или ошибки, последующей грубости… Но парень продолжал ласково улыбаться ей. Оковы, сомкнутые вокруг ее сердца, разбились. Освобождая, даря такую бескрайнюю радость, что дыхание перехватило. «Господи! Он и правда вернулся ко мне. Рафаэль меня любит!»

А он в это время со всей четкостью осознал: эти глаза — все, что ему нужно, чтобы жить дальше. Целый мир.

— Я проделал долгий путь, — объяснил Тернер. — Прошел серьезный курс психотерапии. Перевелся в местный университет и начал работать в сфере психологии. Открыл центр помощи для детей, подвергшихся насилию.

— Я так горжусь тобой! — Тереза бросилась ему на шею, не желая расставаться с ним ни на секунду. Словно не могла жить без контакта с его телом. Без ощущения теплого дыхания. Запаха черники. Сильных рук, обнимающих ее. Надежных. Утешающих. Дарящих покой, который она отчаянно искала всю жизнь.

Сердце Рафаэля билось так же сильно, как ее собственное. Ему было важно получить ее одобрение. Ведь именно Тереза привела его к тому, что он имел сейчас. Она показала, что мир не делится на черное и белое. Подарила ему веру в людей. И главное — в самого себя.

— Ты ведь насовсем вернулся ко мне? Больше не уйдешь никуда?

Тереза встревоженно всматривалась в его глаза. Мягко гладила по лицу, словно заново знакомясь с ним.

— Я и не уходил, — уклончиво заметил Рафаэль.

— Что ты имеешь в виду? — Девушка моргнула с недоумением.

Парень поймал ее руку и поцеловал в центр маленькой ладошки. Так нежно, что тепло растеклось по телу. Тысячи объятых огнем бабочек запорхали животе. Сердце сжалось от прилива нежности и распахнулось. Для него.

— Неужели ты думаешь, малышка, что я бы смог прожить вдали от тебя целый год? — загадочно ухмыльнулся Рафаэль, трепетно целуя каждый ее палец.

— Ты был в Лос-Анджелесе? Все это время? — спросила она, затаив дыхание.

— Скажу тебе больше: я жил в десяти минутах от твоего дома.

— Издеваешься?! — ахнула Тереза.

— Отнюдь. Просто я не мог дышать, находясь далеко от тебя. Мне нужно было видеть тебя, чтобы набраться терпения. Я хотел дать тебе время и пространство, чтобы найти себя. Решить, чего ты хочешь в своей жизни, — пояснил Рафаэль, ласково целуя ее в щеку, подбородок, лоб, прикрытые веки, веснушчатый кончик носа. Собирая губами капельки воды.

— Нечестно, так у меня не получается на тебя злиться, — прерывисто прошептала Тереза.

— И не нужно, — усмехнулся он и подхватил девушку на руки, закружив. — Моя малышка Tea!

Рафаэль дразняще потерся губами о ее губы. Вдох в выдох.

— Я люблю тебя, — прошептала девушка.

Эти слова… Теперь они были для него всем. Их было достаточно, чтобы бороться. Его мир стал разноцветным. Таким же, как радуга на небе и радуга в его руках. Рафаэль прижался губами к губам девушки, даря долгий сладкий поцелуй. Дождь лил как из ведра, но их абсолютно не волновали низвергавшиеся с неба потоки воды.

Так хорошо было касаться ее губ своими. Он словно исцелялся. Оказывался дома. Тереза задрожала. Его касания были дразняще-нежными, ласкающими. Тереза прерывисто выдохнула, запутываясь пальцами в его мокрых волосах, крепче обвила его ногами. Как же сильно она по нему скучала… По его вкусу, запаху, голосу — по своему Рафаэлю. Наверное, они бы так и провели под дождем ближайшую вечность, но Рафаэль внезапно кое о чем вспомнил.

— Как ты думаешь, церковь еще не закрылась? — прошептал он. — Скорее, нам надо туда успеть!

В памяти у нее воскресло давнее воспоминание.

— Кстати, а как бы ты хотела, чтобы я сделал тебе предложение?

— В храме.

Улыбка, которая расцвела на губах у Терезы, стоила для него всего.

Эпилог

— Уже можно смотреть? — нетерпеливо сиро-сила Тереза, пока муж вел ее куда-то вперед.

Рафаэль сделал ей предложение тем дождливым вечером — в церкви, как она и мечтала.

— Теперь, перед Богом, радуга, ты выйдешь за меня замуж?

Вскоре после этого они обвенчались, а сейчас, спустя месяц, отправились в путешествие. Под ногами хрустел гравий. Когда Рафаэль предложил отдохнуть, она ожидала чего-то менее… изматывающего. К тому же она не была поклонницей экстремальных видов спорта и горных походов. Но Рафаэль пресек все ее жалкие отговорки и попытки отсидеться в их арендованном в Аспене домике. Муж даже купил ей экипировку и походные ботинки. Предусмотрительный, гад!

— Ты уже спрашивала, — невозмутимо ответил ее Рафаэль, продолжая идти.

— И?!

— Мой ответ неизменен.

— Да где же мы находимся?

Тереза коснулась повязки на глазах, которой служил его шарф, но Рафаэль успел остановить ее.

— Нельзя. Потерпи, — строго произнес он и подхватил жену, помогая преодолеть небольшую ямку. — Осталось чуть-чуть.

— Ты говорил это полчаса назад! И тут скользко! — ворчала она недовольно, еле волоча ноги. В отличие от атлетичного Рафаэля ее спортивная подготовка оставляла желать лучшего.

— Где твой дух авантюризма, моя любовь? — попытался подбодрить ее Рафаэль, на что получил локтем в ребра. Весьма болезненно. — Эй, я тут стараюсь быть романтиком, если ты не заметила.

— Бога ради, Рафаэль, у меня уже болят ноги, мы два часа взбирались на проклятые горы. А потом ты завязал мне глаза, тащишь по каким-то ухабам, и единственное желание, с которым я отчаянно борюсь сейчас, это хорошенько треснуть тебя!

— Может, на это я и рассчитывал, — поддразнил он, продолжая идти.

Одной рукой он придерживал Терезу за талию, а другой держал за руку, чтобы она не упала. Хотя за последний несчастный час она умудрилась сделать это аж четырежды. Он мысленно скинул это на рельеф местности. Хотя неуклюжести его жены могли позавидовать горные бобры.

— Сколько можно… — заныла она через пять минут.

— Да ладно, весело же, — бодро отозвался Рафаэль, усмехаясь себе под нос. Дразнить Терезу было его самым любимым занятием на свете.

Тереза поморщилась, сделав вдох, и уже собиралась обрушить на Рафаэля весь шквал своего недовольства, как они наконец-то остановились. Рафаэль выпустил ее руку, обошел со спины и аккуратно развязал повязку.

Шарф упал на землю. А она замерла. Прямо впереди, окруженная хвойным лесом, раскинулась пологая лощина со множеством горячих источников. Один из них, вытекающий из склона горы, образовал внизу водоем. Маленький рай на земле. Над нежно-голубой поверхностью воды клубился густой пар. К воде был оборудован спуск.

Сердце Терезы замерло от восторга. Настолько сказочно красиво здесь было. Завороженная видом, она пошла вперед. И чем ближе подходила к воде, тем теплее становилось. Свист гейзеров, манящие клубы пара, густым облаком поднимавшиеся ввысь, кристально чистая голубая гладь водоема…

— Как же здесь красиво… — прошептала она восхищенно. — Когда ты успел найти это место?

Тишина. Она обернулась, не дождавшись ответа. Рафаэль раздевался.

— Ты что делаешь? — мечтательно спросила Тереза, глядя на его обнаженную мощную спину, покрытую татуировкой. На шее сзади была набита новая — крошечная радуга. Муж обернулся и игриво улыбнулся ей.

— А на что это похоже? — Он скинул ботинки и начал расстегивать ремень.

— Там безопасно? — боязливо спросила она.

— Конечно. Думаешь, я бы повел тебя в непроверенное место? — Он притворно оскорбился, прижав руку к сердцу. — Не будь трусишкой. Просто расслабься, маленькая моя. Мы пришли сюда, чтобы хорошо провести время. Поэтому наслаждайся моментом.

Он разбежался и скрылся в воде, игнорируя лестницу. Тереза встревоженно глядела на поверхность воды, пока он не вынырнул. Рафаэль откинул со лба мокрые волосы и рассмеялся.

— Как вода? — попыталась перекричать она шум гейзеров.

— Проверь сама.

Рафаэль никогда не волновался о том, кто и что о нем подумает. Он делал то, что ему нравится. Ему было плевать, чего от него ожидают другие. И если ему сейчас, в конце осени, захотелось искупаться в озере, он не раздумывая сделал это. Ловил момент. Рафаэль олицетворял собой свободу. Свободу от предрассудков. Он никогда не притворялся тем, кем не был. Не надевал маску хорошего парня. Он просто был собой.

Большую часть жизни Терезы за нее все решали родители. Мама заставляла ее надевать ту одежду, которую надела бы сама, не учитывая вкусов дочери, ее заставляли разговаривать так, как говорили бы они… Ее желания в расчет не принимались и не учитывались. Став постарше, Тереза нередко задумывалась: а какая же она? Какая она, Тереза Браун? И только встретив Рафаэля, она смогла найти ответ на этот вопрос. Тереза Тернер — это талантливая исполнительница песен. Тереза Тернер — это человек, который смог сохранить свое сердце чистым. Тереза Тернер — это подруга Дамиана.

Тереза Тернер — это жена самого внимательного, любящего, самого прекрасного человека во всей Вселенной. Она смогла найти себя благодаря ему.

Живи моментом. Не мешкая, она стянула с себя джинсы, плотную толстовку и бросила на свое тело мимолетный взгляд.

— Он уже все равно видел меня без ничего, чего я так смущаюсь?.. — пробормотала она себе под нос, делая шаг к воде.

В памяти всплыла их брачная ночь, и Тереза улыбнулась. Она была его первой. Первой и единственной. Как и он у нее.

Рафаэль, не обращая на нее внимания, пересекал источник мощными гребками. Она аккуратно спустилась по лестнице в воду. Тепло и приятно. Через мгновение она вынырнула. Глубокий вдох. А это на самом деле прекрасно!

Тереза улыбалась, расслабленно плавая, пока ее не обхватили сзади и безжалостно не отбросили на несколько метров. Как мешок с камнями. Вот засранец!.. От неожиданности она ушла под воду, неловко размахивая руками, а вынырнув, судорожно вдохнула. Убить мало за такие шуточки!

— Ты за это поплатишься! — взвизгнула Тереза, пытаясь добраться до Рафаэля.

— Я здесь ни при чем, — невозмутимо отозвался тот, опустив руки. — Ты сама отправилась в свободное падение. Видишь, как тебя любит гравитация. Все время тянет к себе, — с издевкой добавил он, тряхнув мокрыми волосами.

Но как раз в этот момент Тереза кинулась ему на спину, навалившись с такой силой, что провокатора постигла ее участь. Пока он откашливался и в свою очередь грозился ее убить, Тереза улыбалась во весь рот. Сколько бы времени ни прошло, Рафаэль оставался ее лучшим другом.

— Иди ко мне, Tea. — Сильными руками он обнял ее, и она ахнула, когда их обнаженные тела соприкоснулись… С трудом сглотнув, Тереза обняла мужа за шею и ткнулась носом ему в нос, как кошечка в поисках ласки. Ее пальцы дрожали от нестерпимого желания касаться его, ей ужасно хотелось сорвать с его губ улыбку.

— Однажды ты меня спросил… — прошептала она, потеревшись губами о губы Рафаэля. — Где твое любимое место, Тереза? Помнишь?

— Помню.

— Я наконец нашла ответ. Мое любимое место — это ты. — Она прижала его ладонь к своей щеке и привычным жестом потерлась о нее. Потом отвела его кисть и нежно поцеловала запястье, где пульсировали паутинки голубых вен. Глаза девушки светились, сияли. Нырнуть в лаву. Сгореть. Дотла.

— Я так сильно тебя люблю, радуга, — улыбнулся он ей, переполняя нежностью ее сердце.

Их губы встретились. Поцелуй. Лихорадочный. Болезненный. До последнего атома кислорода. С ней по-другому никак. Она ответила с обезоруживающей искренностью. Рафаэль снова коснулся, жадно выпивая ее дыхание. Пальцы зарылись в темные волосы, пока он воскрешал ее вкус на языке. Он. Просто. Не. Мог. Остановиться. Сладкий запах яблок дурманил рассудок. Рафаэль изнемогал, еще когда впервые увидел эти доверчивые глаза, услышал голос, почувствовал запах. Когда впервые попробовал. Только он не утащил ее за собой в бездну, не испортил. Напротив — она вытащила его на свет, исцелила. Просто протянула ему руку — и измениться захотел он сам. Он лизнул ее язык своим. Обжигая, подчиняя, владея. Моя кровь, застоявшаяся и грязная, сливается с твоей, свежей, чистой, не смешанной с сигаретным дымом и не пропитанной вкусом боли. Я умру без твоей руки, а ты без моего дыхания. Останемся же вместе. Ведь у нас на двоих целая Бесконечность.

Еще один влажный поцелуй, и он отстранился. Тереза потянулась за его исчезнувшими губами. Словно не могла дышать без контакта с ним.

Правда не могла. Ты-нужен-мне-так-сильно. Убеждала сбившимся дыханием. Широко распахнутыми глазами. Губами, принадлежащими ему. Подушечками теплых пальцев, скользящих по его напряженному лицу… Зеркало равнодушия, сквозь которое когда-то смотрели на нее его черные глаза, давным-давно разбилось. Защитная броня отброшена. Все чувства обнажены, нервы напряжены до дрожи, до исступления, до разрыва аорты. Разве он мог не влюбиться в нее?

А она просто продолжала водить пальцами. По твердой линии подбородка. Ниже, по шее. Невесомо, едва ощутимо. Вверх. Вниз. Заставив его прикрыть глаза. Зажмуриться до морщинок в уголках глаз. Так нежно, мягко касаясь… Доводя до грани. Горло перехватило. Тело опаляло внутреннее пламя. Рафаэль тяжело дышал, приоткрытыв рот. Она ловила его дыхание, продолжая забирать себе каждую молекулу. Каждый дюйм его кожи. А он горел, плавился, запоминал ее руки. Кай остался со своей Гердой.

Они смотрели друг на друга. Так, словно виделись в первый раз. Строя свою историю здесь и сейчас. Их собственная Вечность рождалась из вдохов, трепета ресниц и молчаливых обещаний. Она прижала руку к его груди, ощущая биение сердца. Отыскивая в его черных глазах ответы на все свои вопросы. Он рядом. Он с ней. Никаких призраков между ними. Ее маленькая ладошка скользнула по кубикам пресса. Рафаэль сходил с ума от всего, что она делала. Как смотрела на него. Как трогала его. Как беззаветно отдавалась ему.

Никаких старых кошмаров. Он исцелился. Она сделала это с ним. Отогнала мучительные образы, заменяя их чем-то чистым, светлым и особенным. Приняла Рафаэля. Со всеми грехами и скелетами в шкафах. Тереза хотела впитать в себя его запах, вкус, даже звук голоса.

Когда Рафаэль провел подушечками пальцев по линии ее подбородка, дыхание девушки сбилось, а пульс участился. Они совершенно одинаково реагировали друг на друга. Ее щеки покраснели, его тоже. Ее сердце забилось чаще, и его затрепетало в груди.

Тереза придвинулась еще ближе, словно желая касаться его каждой клеточкой своего обнаженного тела. Гладила его лицо, сильные плечи. Каждую татуировку. На руках, шее, внизу живота, под твердыми мышцами пресса, вызывая дрожь в теле Рафаэля. Потянулась к приоткрытым губам мужа. Поцеловала медленно и глубоко. Так, словно была голодна. Он ответил, дразняще проведя языком по ее губам, прежде чем погрузиться внутрь. Его руки вожделенно ласкали ее. Мягко очерчивая каждый позвонок на шее, ниже — по спине, с наслаждением осязая бархатистую кожу. Любовно поглаживая, вызывая у Терезы ноющую боль внизу живота. Он не останавливался, словно, перестав касаться ее, мог лишиться кислорода. Рафаэль был сильным, но дрожал так же, как и она, словно вид ее лишал его самообладания.

Он накрыл рукой ее грудь, ощущая биение взволнованного сердца. Его горячее дыхание обожгло ей шею, он настойчиво провел языком от шеи до груди, так что Тереза выгнулась, подаваясь навстречу.

Ее мокрые волосы облепили плечи, губы слегка припухли от его поцелуев, глаза горели так ярко, что он мог видеть в их голубизне крошечные звездочки. Такая красивая! Восхитительно!

— Малышка Tea, — шепнул он с такой нежностью, что у нее сердце замерло в груди.

Она робко улыбнулась ему, смутилась, и это тронуло Рафаэля почти до слез. Он обхватил ее лицо руками и сладко поцеловал. Тягуче, растворяясь в ее вкусе и теплоте.

Тереза содрогнулась, когда он подтолкнул ее вперед. Опершись коленом на ступеньку лестницы, Тереза ухватилась руками за бортик. Он наклонился, слизывая капли воды у нее со спины, лаская языком и нежно покусывая, заставляя кровь вскипать, а дыхание сбиваться. Внизу живота потянуло так, что она с трудом сдержала стон. Но он не спешил. Медленно осязая, заявляя свои права на нее. Его ладонь требовательно проскользнула между ее раздвинутых бедер.

Она судорожно выдохнула, цепляясь за края бортика. Именно он заставлял ее так себя чувствовать. Только он. Рафаэль ритмично касался ее. Доводя до грани. Еще немного… Она дрожала, стискивая зубы, тяжело дыша. Разводя ноги шире. Откровенная во всем, в своих желаниях, в искренних импульсах тела. Ей невозможно было сопротивляться, немыслимо отказать. Член болезненно напрягся, требуя взять то, что безраздельно принадлежит ему. До безумия, отчаянно хотелось прямо сейчас…

— Ты всегда готова для меня, — прошептал Рафаэль ей на ухо.

Его рука внезапно остановила движение. Тереза тихо захныкала, ощутив потерю.

— Пожалуйста… — взмолилась она.

— Умереть как хочу в тебя, не могу больше, сил нет. — Он неспешно входил в нее. А она, оказывается, так красиво выгибает спину. — Моя!

Их тела слились воедино, разбив вдребезги любые сомнения.

Рафаэль стиснул зубы, ощущая дрожь ее маленького тела, погружаясь в него.

— Ты тоже мой, — заявила Тереза.

— Не сомневайся.

Она запрокинула голову, покачиваясь в такт его движениям. Мышцы горели от напряжения. Вода, казалось, кипела вокруг.

— М-м, детка… — простонал он сквозь сжатые зубы, теряя голову. — Как же приятно.

В ней было так туго. Горячо. Чертовски хорошо. Он дрожал от нетерпения на грани помешательства. Глубже, резче, почти до боли, но это ощущение заглушалось приятным теплом, которое разносилось у нее по телу с каждым движением. Тереза прогнулась, принимая его.

— Рафаэль… — Имя мужа сорвалось с ее губ как молитва.

Он легонько укусил ее в плечо, оставляя следы зубов. Горячие разряды отдавалась по телу приятной дрожью. Воздуха отчаянно не хватало.

— Такая тесная, горячая девочка, — выдохнул он, продолжая совершать поступательные толчки. — Моя любимая девочка.

Ее дыхание походило на всхлипы. Зажмурившись, она приоткрыла рот в безмолвном крике, чувствуя миг единения. Такое ощущение, будто они стали чем-то единым и неделимым. Так происходило всякий раз, когда они были вместе. Ей нравилось, как муж, холодный, держащий все под контролем, таял рядом с ней. Как он надсадно, тяжело дышал. Как из его горла вырывалось рычание. Как он глубоко вонзался в ее тело, овладевая ею целиком, без остатка. Как сильные пальцы Рафаэля до синяков сжимали ее бедра. Как взмокшие пряди волос беспорядочно падали ему на лоб и глаза. «Так чертовски восхитительно». Она плавилась под ним, испытывая восторг от одной реакции Рафаэля.

Предел. До смешанного дыхания. До колючих мурашек по позвонкам. Рафаэль сорвался в пропасть. Это действительно была какая-то сумасшедшая пропасть, куда он падал, беспомощный, оглушенный. Сознание просто выключилось.

Ее руки с силой сжались на скользких краях ограды. Вспотевшее тело сводили резкие судороги, и, запрокинув голову назад, Тереза откинулась ему на плечо.

Миг. Другой. Вечность. Они молчали. Пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Рафаэль развернул Терезу к себе лицом, тронул губами ее губы. Бережно, со всей нежностью, которую только смог вырвать из потемок своего чернильного сердца.

— Знаешь, Tea, твоя душа соткана из звездной пыли. Я смотрю на тебя и вижу все самое хорошее в этом мире.

Тереза улыбнулась сквозь неожиданные слезы, прильнула к нему и обняла за шею в поисках ласки, тепла его тела. Он был таким родным! Растекался теплом где-то в области солнечного сплетения. Грел каждую клеточку ее тела и сердца. Рафаэль ласково коснулся губами ее руки, поцеловал нежно костяшки пальцев, прижал ее ладонь к своей щеке.

— Будь всегда рядом… — прошептала она тихо.

И больше никаких слов. Рафаэль закрыл глаза. Ради этого момента стоило вытерпеть все мучительные кошмары прошлого. Ради того, чтобы обрести ее. Девушку, которая собрала из пепла кусочки его кровоточащего сердца и воскресила, как феникс. Его радугу, которая раскрасила серый мир, превратив его в бесчисленное количество оттенков. Юпитер, Марс, Венера, Сатурн… Тереза смогла превратить его боль во что-то прекрасное и стоящее. В песню, калейдоскоп ярких красок, крепких объятий и солнце в груди. Мы больше не разрушены.

Биография

Я студентка медицинского института и будущий врач. Моя жизнь — это белые халаты, больница и огромная ответственность за чужие жизни. Что я напишу книгу о Рафаэле, я поняла почти сразу, как только этот герой появился в качестве антагониста в моих предыдущих книгах.

Что касается самой идеи книги: я сдавала экзамен по офтальмологии — училась в то время на 4-м курсе медицинского, и наткнулась на статью об ахроматопсии. Меня это очень заинтересовало. И в голове сразу родилась мысль: «Рядом с ней его мир становился цветным». Так и появилась книга.

10 вопросов от автора

1. В финале романа Рафаэль отпустил Терезу, пожертвовав своими личными интересами, счастьем. Согласны ли вы с тем что, когда любишь человека по-настоящему, то ставишь его потребности, мечты выше своих?

2. Многие персонажи в книге совершают неоднозначные поступки. Как вы считаете, заслуживает ли прощения мать Рафаэля, которая под давлением обстоятельств оставила его в детстве?

3. Родители Терезы ведут себя гиперопекаю-ще, на протяжении романа они не раз высмеивают увлечения дочери и манипулируют ей. В конечном счете Тереза уезжает из города, обрывая все связи с ними, но прощает их в глубине своей души. Как вы думаете, нужно ли давать вторые шансы людям, которые вас когда-то ранили?

4. Какой персонаж затронул ваше сердце больше остальных?

5. Как вы относитесь к Ирэн?

6. В книге ключевую роль играет тема дружбы. По вашему мнению, был ли Дамиан хорошим другом для Рафаэля и Терезы?

7. В разговоре с Рафаэлем Тереза говорит, что рано или поздно все получают по заслугам. Насколько это убеждение справедливо, на ваш взгляд?

8. В книге есть отсылки на Кая и Герду Андерсена. Вам удалось их найти?

9. Считаете ли вы, что на Рафаэле лежала частичная ответственность за смерть Вильяма, или случившееся было неизбежно?

10. На протяжении книги с приобретенным опытом Рафаэль и Тереза сильно меняются. «Испортил» ли он ее, или это она, напротив, вытащила Рафаэля из тьмы, сохранив благодаря ему в себе свет?

Благодарности

Спасибо вам, дорогие читатели! За вашу поддержку, за то, что читаете мои книги, делитесь ими. Вы — моя главная сила, моя маленькая семья, которая значит для меня целый мир.

Спасибо замечательному издательству Clever, редакции Trendbooks и Алине Сафроновой, которая с особенной бережностью, отзывчивостью и теплотой приняла меня. Получить такую поддержку — все, о чем только может мечтать писатель. Я от всего сердца вам благодарна.

Спасибо моим ребятам из «Ваттпада» и «Тик-тока»! Спасибо за все ваши многочисленные комментарии и за прекрасные видео, которые вы делаете по моим романам. Спасибо блогерам, рассказывающим о моих книгах.

Отдельная благодарность моей Алене за то, что прочла роман о Рафаэле одной из первых и полюбила его, за твои невероятные эстетики, которые ты делаешь по моим книгам, за то, что вдохновляешь меня каждый новый день. Без тебя я бы не решилась. Ты прекрасная.

Ваша Милена Янг

Примечания

1

Литромантики — люди, испытывающие симпатию к кому-либо только до того момента, пока это не взаимно.

2

Мф. 7:1–2.

3

Мф. 5:39.

4

1 Ин. 2:15–17.

5

Пс. 142:8.

6

Пс. 55:4.

7

«The Hill» — американское печатное и интернет-издание о политике.

8

Лк. 11:9.

Content

Милена Янг
Разрушенный рыцарь

Плейлист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Биография

10 вопросов от автора

Благодарности

Примечания