Профессия — превращатели!

Глава 1

«Третий раз — уже совсем не смешно!»

— Я говорю именем Главного Храма предков! Русу из рода Еркатов-речных, сына Носолома призывают в Храм для беседы…

Блин! Ну, скажите им кто-нибудь, что шутка, повторенная третий раз, уже не смешит! Ведь третий раз за декаду!

Правда, первый раз то самозванцы были, но второй–то — настоящий жрец из столичного Храма Митры, бога солнца. Ну и что, что столицей Армянского Царства Армавир меньше года назад назначен? Амбиций у него от этого меньше не стало, и главных храмов там целых три строится — Солнцу, Луне и предкам. Вот, получается, представители второго заявились. Интересно, жрецов Луны долго ждать придётся?

Мы пока и так не скучали, к счастью, главы Рода Еркатов сообразили для начала настоящих жрецов на фальшивый отряд натравить. Дескать, помогите, тут явно святотатство какое-то…

И вот уже целую неделю они вместе допрашивают и членов этого отряда, и захваченных бойцов Савлака по прозвищу Мгели, то есть Волк. Да, парочку удалось захватить ранеными и разговорить. Остальные ушли на территорию колхов, хотя вряд ли сильно этому рады.

Почему? Да потому, что колхи, чтобы обеспечить им прорыв с ценными пленниками и добычей напали на айков, живущих у устья реки Хураздан, вытекавшей из озера Севан[1]. Напали напрасно, потому что отряд Волка понёс большие потери, добычи в моём лице и воспитанных мною химиков не захватил и отступал по правому берегу.

Естественно, севанские айки разобиделись на такое вероломство, присоединились к роду Еркатов в их войне и за прошедшую неделю захватили последний кусок на берегу Хураздана, занимаемый колхами. Даже интересно, как «волчью стаю» за это «отблагодарят»? Причём не только сами «дикие» колхи, не признававшие власти никакого царя, но и стоявшие за ними советники Царя Иберийского?

Увы, новости из-за линии фронта поступают не быстро, так что пока мы судьбы Волка и его «волчьей стаи» практически не ведаем. Единственное, что нам известно, что вместе с ним удалось уйти всего дюжине человек, одиннадцать из них давно с ним трутся, те ещё волки, а последний — местный «мститель» по прозвищу Копчёный.

Страшно полезные сведения, не находите? Ах, нет? А вот мы с роднёй ещё как находим! Наконец-то удалось выяснить, кто стоял за несчастьями, обрушившимися на наш род за последний год. Ведь именно мы получали «доброе железо», из которого многие века наши родичи, Еркаты-долинные и Еркаты, живущие в городе Эребуни, делали лучшие клинки.

Именно здесь «ковался меч Армении». По разным оценкам, от двух третей до трёх четвертей местного ВПК, то есть военно-промышленного комплекса приходилось на роды Еркатов. Уничтожь нас, и Армянская сатрапия Персии, а в последний год уже Армянское Царство, сильно ослабнет.

Нет, железо получали ещё много где, но лучшее давал именно наш род. Вот какой-то многоумный советник Асана, самопровозглашенного царя Кавказской Иберии[2], и придумал ослабить Армянского царя, лишив его лучшей части оружия. Что? Да, именно моими стараниями за последний год сильно возросла не только мощь рода Еркатов-речных, но и всех Еркатов: настоящей плавленой стали из чистейшего, пусть и искусственно полученного, магнетита теперь делают в среднем по три центнера в месяц.

Что вы так презрительно кривите губы? Да, это даже меньше четырёх тонн в год, ну так и население нынешней Армении вряд ли превышает триста тысяч. Таков Древний мир, тут железа-то получали всего по нескольку сот граммов на человека… Нет, братцы, не в год, а за всю жизнь [3]!

А тут — не простое «сырое», быстро ржавеющее железо, легко тупящееся и мягкое. И не «сварная» сталь, полученная его науглероживанием, твёрдая, держащая заточку, но легко крошащаяся по кромке лезвия и так же легко ржавеющая из-за так и не устранённых при многократной перековке мельчайших пор. Это — настоящая литая сталь, упругая и твёрдая. Да, нержавейкой её тоже не назовёшь, но по сравнению с остальной продукцией местных металлургов — просто настоящий «божественный металл».

Так что правильно Волк предложил нас захватывать, а не уничтожать. И это я ещё молчу про прочие внедрённые мной за год новшества — глюкозный сироп и крахмальную патоку, пилав и обычай мариновать шашлык (или поместному — кебаб) перед жаркой, десертную «вишневку», креплёную спиртом и подслащённую глюкозой, яблочный сидр и кагор, твердое мыло, налаженное производство соды, шамотного кирпича, шведских спичек и марганцовки.

И это помимо создания «химической промзоны», численность работников в которой медленно, но верно приближалась к сотне, зарядов с огнесмесью, перед которой, пожалуй, меркнет легендарный «греческий огонь», и боевых ракет, эти снаряды метающих.

Неплохо за неполный год, верно? Я даже боюсь представить, что будет, когда местные с моей помощью пудлинговку освоят. Ведь нынешнюю сталь металлурги моего времени презрительно называли томлёной, а настоящей считали только полученную из чугуна, и не так важно, путём пудлингования или переделки в конвертере, или там — в мартене.

Да, оба моих деда, родной и двоюродный, стоящие во главе нашего рода, вдохновились сказками про достижения Сарката Ерката (как у меня получилось транслитерировать имя Сайруса Смита для своих учеников), и теперь за рекой начинают строить экспериментальный штукофен. Высокую печь с поддувом воздуха от мехов, вращаемых водяным колесом, способную за раз выплавить шесть талантов чистого железа, то есть, полтора центнера.

* * *

— Мы сюда первыми пришли! И теперь Митра будет решать его судьбу! Проваливайте отсюда! — жрец Храма солнца раскраснелся от крика, топотал ногами, стучал по камням посохом и, кажется, брызгал слюной.

Ну да, конечно, классическое «Это моя добыча!» от доморощенного шерхана.

— Не вижу препятствий! — спокойно ответил посланец Храма предков. — Вам велено доставить его в столицу, мы тоже приглашаем его туда.

Логично, кстати. Доставят меня в Армавир, а там уже пусть Верховные жрецы авторитетами меряются. Второй посланник нравился мне всё больше. Вот сейчас он мягко предложил оппоненту не обострять конфликт на виду у паствы и не ронять авторитет жречества. Интересно, понял ли тот?

* * *

Как устроен этот самый штукофен, я в точности не помнил, всё же я в прошлом не металлург, и не специально обученный «попаданец», а обычный школьный учитель химии, который все эти «попаданческие» истории использовал, чтобы внушить своим ученикам любовь к изучению своего предмета. Да, я люблю химию и люблю учить, пусть в наше время это почти вышло из моды. Но тем выше меня ценили и ученики, настоящие и особенно — бывшие, часть из которых неплохо устроилась в жизни, и родители нынешних учеников в любой момент моей сорокалетней трудовой биографии, и школьное начальство.

Вот химию — ту я знал, значительную часть синтезов с учениками проводил, а самые опасные — разбирал теоретически. Но вот металлургия, ковка, литьё, сельское хозяйство или строительство генераторов, электродвигателей и электростанций — всё это было так, на уровне роликов из Сети.

Когда за мной прибежали и позвали к новой делегации, я как раз и пытался один такой ролик, так сказать, воспроизвести в натуре. Собирал простейший электромагнит. Зачем? А чтобы намагнитить сталь. Нет, не компасную стрелку, хотя это я намеревался сделать в первую очередь. Производство новых, необычных товаров — это сердце плана развития рода Еркатов. Нет, не угадали, не моего. К моему удивлению, до него допёрло местное «Политбюро» — родной дед Русы, паренька, в тело которого вселилось моё сознание и… гхм… Душа? Вопрос не праздный, в этой долине больше всего почитали именно культ предков, была даже специальная пещера, где местные, якобы, с ними общались. Именно контактом с предком, легендарным Ваагном, изучавшим кхемию, «искусство земли Кем», оно же «египетское искусство», я и залегендировал свои новации. Иначе хрен бы меня вообще кто слушать стал. Дальше — больше, пришлось дополнить, что предки общаются там, в загробном мире, между собой, вот Ваагн, дескать, и получил знания, которых во времена жизни здесь не имел.

Это для нас «дед прадеда моего деда» — жутко давно, мы даже зачастую и не знаем, как его звали и чем занимался. А здесь… Жив мой дед, жив и его родной брат, они вместе правят нашим родом. В детстве они внимательно (в отличие от Русы-балбеса, в которого я вселился, и чья память досталась мне «в наследство») слушали рассказы своего прадеда. А он, вот ведь штука, того Ваагна живым застал и прекрасно помнил.

В общем, всё прокатило, пользу я принёс и немалую, род пёр вверх, как на дрожжах, но старики с самого начала понимали, что «на сладкое» понабежит немало желающих «отнять и поделить». И единственный выход они видели в дальнейшем усилении.

Вот и родился у них план строительства «промышленного центра» на том берегу, низком и куда более удобном для установки водяных колёс. Причём меня к обсуждению не привлекали, мал ещё! А зря, я бы им порассказал разного. Например, того, что штукофен даёт не меньше 10–15% чугуна, а значит, со всей силой встанет вопрос переплавки. А будет это не просто, чугун выходит перемешанный с вытекшим из печи шлаком — температура процесса выше, шлак текучим становится. Тот ещё геморрой, всё это по новой плавить и разделять. А во-вторых, и остальной металл науглероживается сильнее, хоть и не очень однородно. Так что простым «разбавлением» расплавленного чугуна расплавленным железом не отделаться.

* * *

— Боги главнее предков!

Кажется, предложения пригасить конфликт скандалист не услышал. А зря, зря он так.

— Не в этом селе! — казалось, сарказм его оппонента можно было черпать кружкой. — Здесь есть священная пещера предков. А храмов богов — нет. Жрецы Митры и других богов лишь иногда приходят сюда.

Кстати, об этом я почему-то не подумал. Но мои родичи явно должны быть на стороне второго спорщика.

— Да как ты смеешь⁈ Наш храм…

— Из вашего храма к налётчикам как-то попали настоящая печать и одежды. И вам стоило бы сначала навести порядок у себя, а уж потом спрашивать с других!

Ого! А ему это откуда известно? Он же буквально только что прибыл? Неужто духи предков сообщили? Тут командир храмовых воинов почтительно, но твёрдо увёл своего «шефа» в дом. Это правильно, хватит прилюдного позора. А я снова погрузился свои мысли.

* * *

Да, металлургии я не знал, а вот метан и кислород получать научился, так что в моей отражательной печи расплавить железо было не так уж и сложно. Хе! Да я тут даже производство ацетилена из мочи наладил, так что, для нужд сталеваров и корундовые тигли делал. А ещё точнее, выучил этому двух местных — моего двоюродного дядю Азнаура и «приёмыша» в наш род, своего подопечного, Айка по прозвищу Кирпич.

Так что, освоение передела чугуна в сталь неизбежно. Но пока я совершенно не представлял, как именно это провернуть. Чисто по материальному балансу не получалось, не хватило бы у меня ни метана, ни кислорода. А как достигнуть нужных температур на угле — я не представлял.

Но самое главное, мы уже упёрлись в ограниченность ресурсов по производству уксуса, который я использовал и для химического обогащения имеющегося в наличии лимонита — бедной и загрязненной почему-то примесями фосфатов здешней руды. Нет, в прежние времена род Еркатов процветал, перерабатывая богатейшие жилы магнетита, высококачественной руды. Но теперь месторождение то ли исчерпалось, то ли просто ушло в глубину, недоступную при нынешних технологиях поиска и добычи. А вот лимонит, образовавшийся за многие десятки, а то и сотни тысяч лет выветривания того месторождения, имелся, как говорится, «в количествах».

По возвращении, придя в ужас от наполеоновских планов родни, я быстренько пробежался по разным «гнёздам», и нашёл несколько, в которых фосфора почти не было, а вот марганца, наоборот, хватало. Лепота! Даже если мы со считанных тонн вдруг выйдем, как мечтают дедушки и другие вожди из нашего Союза племён, на производство десятков тонн стали в год, только уже отобранных «гнёзд» хватит не только на всю мою здешнюю жизнь, но останется и детям, и внукам.

Надо было только поменять способ обогащения этой руды. Содержание железа в ней колебалось между 20% и 25%, что бедненько, ведёт к потерям металла и перерасходу топлива. Экономика, чёрт её подери. Никогда не любил, и не знал, но этот момент стараниями учеников освоил.

Теоретически, методов обогащения лимонита, в будущем знают три. Флотация, но я просто «не потяну» её тут освоить, гравитационная сепарация, вроде бы самая простенькая, но без средств механизации и автоматизации — малоэффективная. Ну и наконец, магнитная.

Я обжёг лимонит, и получил магнетит[4] с примесями фосфата железа и кремнезёма. Смесь химически неоднородна, поэтому дробление и последующий грубый помол приводят к тому, что в достаточно приличном количестве образовавшихся мелких частей руды содержание магнетита может превышать 80%. Их вполне можно притянуть сильным постоянным магнитом. Один из моих учеников, поступивший на кафедру обогащения полезных ископаемых, проделывал такие опыты во время производственной практики.

А оставшиеся в «обедненной» части руды железо и марганец мы извлечём при помощи уже отработанного «выщелачивания уксусом». В итоге, по задумке, можно будет резко нарастить производство стали, ограничившись прежним расходом уксуса.

* * *

— Ну, что ты надумал, Копчёный? Дашь клятву верности мне и нашей «волчьей стае»? Или дальше сам по себе будешь?

Честно говоря, всего неделю-другую назад Савлак мечтал выпустить этому нытику кишки по окончании дела. Да и не он один, Гоплит, правая рука Волка, аж зубами скрипел, общаясь с этим недоноском. Но, вот ведь прихоть судьбы, именно самый жалкий член их отряда спас всем остальным жизни и задницы, увёл от погони по знакомым с детства тропкам. А «волки» умели быть благодарными. Да и гневить судьбу при их роде занятий считалось очень плохой приметой.

Из земель колхов пришлось бежать, причём не просто бежать, а срочно. Вступление севанских айков в войну, потеря земель, которые местные колхи уже несколько поколений числили своими, всё это не могло не вызвать недовольства у местных вождей, а «царь» Асон со своими придворными, наверняка, очень разочарован тем, что вложения не окупились. Да и тайна их участия перестала быть таковой.

Сообразив это, Волк быстро реквизировал одну из камышовых посудин, оставшихся бесхозными, и переплыл озеро Севан. Казалось бы, расстояние небольшое, но на другой стороне жили уже другие племена айков, которым было плевать на Волка и его отряд.

— К родне мне теперь хода нет, — удивительно, но этот печальный вывод известный нытик Копчёный озвучил спокойно. — Они потеряли землю и винят в этом не только вас, но и прочих членов отряда. Изгнаннику в чужих землях живётся несладко, а чтобы наняться воином у меня слишком слабые умения. Разумеется, командир, я всей душой хочу прибиться к вашему отряду, чем бы вы теперь ни занялись и куда бы ни подались. Хотя я и не оставил мечты посчитаться с Еркатами, но это подождёт.

— Долго ждать не придётся! — осклабился Мгели. — Договор с царём Асоном не выполнен, но и не отменён. Смекаешь?

* * *

— Кого ещё нам ждать, Ашот? Или ты, Мартик, мне скажешь? — проворчал староста села моему будущему тестю и его дяде, присоединимся к храмовому отряду в Эребуни. — Посланника царя? Отряд из Храма Луны? Нам, знаешь ли, ни капли не смешно, тут и от одних жрецов не знали, как отбиться. Я зачем к вам гонцов отправил? Чтобы ваш род помог нашего Русу у жрецов отбить. Без него тут всё встанет, пусть и не сразу. А вы⁈ Эх-х!

И он с досадой махнул рукой.

— А мы сделали, что могли. Если эти шакалы вцепились в кусок сочного мяса, челюсти им уже не разжать! Даже царь не станет им ничего приказывать, потому что тут вопросы отношений с богами. Вот мы и натравили на них других хищников. Пусть дерутся между собой. Договориться они не смогут, вот и придётся им обращаться к царскому суду. А там голос нашего рода звучит весомо, сами знаете. Так что отобьём мы Русу, должны отбить. Только произойдёт это не быстро, придётся ему в столицу съездить. Вот пусть и подготовит всё так, чтобы месяца три-четыре вы и его ребята без него протянули.

Родичи только вздохнули.

— Ничего, заодно в Эребуни заедем, с наречённой познакомится, Главное, чтобы удержался, и до под подол к ней не лез — тут он мне подмигнул.

Ага, просто «мечта педофила», сколько ей сейчас, тринадцать примерно? Я и в нашем веке акселерации старшеклассниц, как объект сексуального влечения не воспринимал. А тут… Пигалица какая-то!

Но Мартик продолжил:

— А вы решите, кого от Рода с ним направите. Вопрос, как я понимаю, непростой.

Это он в точку угодил. Оба деда и староста сейчас «бизнес» раскручивали и Большую Стройку на том берегу. Староста тоже в такое время уехать не мог. Чёрт, да я даже брата и Софию вынужден буду здесь оставить, без их надзора мои «химики» точно дров наломают!

— Тут и думать нечего. Левона отправим, он и Роду предан, и рассказать про «огненных змеев» сможет, сам их в бою применял. И главу Долинных. Кузнецу в столице почета больше, а именно у него есть замена — три брата, дядя, пара взрослых сыновей… Справятся, такой-то оравой. И положение у него высокое, и родство с Русой близкое. Из людей с положением только вы Русе ближе. Кого ещё возьмёшь, Руса?

— Дикого, всё равно химик из него аховый. И пару ребятишек помладше, Торопыжку и Сиплого. Чувствую, в столице химичить придётся, они за помощников сойдут. Опять же, подучу их по дороге, вернутся более умелыми.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная и соляная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция и магния.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (III)

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Ацетаты калия, натрия и кальция

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, стекло.

* * *

Примечания и сноски с к главе 1:

[1] Хураздан — тогдашнее название реки Раздан. Чуть позже её называли Храздан. Есть мнение, что и звучание самоназвания армян несколько изменилось с тех пор. Нынче оно звучит как хай. Происходит от имени легендарного царя Айка. И тогда, скорее всего звучало, как айк, айки. Согласно одной из версий историков, принятой автором, в описываемый период колхи занимали часть правого берега реки Хураздан — от озера Севан до территории нынешнего города Раздан, где как раз и проживает Союз племён, к которому принадлежит род ГГ.

[2] Кавказской Иберией называли Царство Иберийское (Иверийское), государство картлийцев. Оно формировалось уже почти два века, но персы, а вслед за ними и армяне считали их всего лишь не совсем покорными подданными царя Колхиды. И лишь после того, как в 331 году до н.э. в битве при Гавгамелах персы потерпели поражение от Александра Македонского, существование этого царства признали. Именно из-за ослабления соседей. Т. е. придуманная автором интрига царя Асона была задумана правильно.

[3] Честно сказать, автору до сих пор трудно в это поверить, но на такую «производительность» тогдашней чёрной металлургии указывают многие источники. Пришлось из этого и исходить.

[4] Химическая реакция: 2 Fe (OH)3 = Fe2O3 + 3 H2O Магнетит, как подсказывает название, обладает магнитными свойствами, в частности, притягивается сильным постоянным магнитом. Опыт, который якобы, проделывал ученик ГГ, на самом деле проделывал один хороший знакомый автора в качестве производственной практики.

Глава 2

«Как же Ломоносову — и без электричества?»

Собрание устроили на берегу Хураздана, чуть повыше той площадки, на которой в жаркие дни выпаривали соль. Гайк с удовольствием вспомнил, как неполный год назад его двоюродный внук Руса пропорол в этом месте ногу шипом. Нет, сам факт его печалил, а вот то, что после этого отрок исцелился и стал аватаром предка[1], это фактически спасло род Еркатов. Больше можно сказать — дало толчок к новому величию.

А вот и сам «виновник торжества», сидит в сторонке, как и положено скромному молодому человеку в присутствии вождей, старейшин и жрецов. Все они тут — и местный жрец Митры, что навещал их село лишь время от времени, и староста села, по совместительству — жрец в пещере духов предков, и столичные штучки. Сидят, присматриваются к своему подопечному и ревниво косятся друг на друга. А зря, по сторонам есть на что посмотреть. Потому и проводили обсуждение будущего сотрудничества здесь, а не в деревне или в селе.

Вот, чуть ниже по берегу уже возделывают огороды, чтобы обеспечить едой возникшую из ниоткуда деревню химиков. А вот там строят крытый резервуар и ставят дополнительную норию к стоявшей ранее, чтобы в пасмурные дни драгоценная соль и особенно — сырьё для серной кислоты никуда не пропадали и копились до солнечных дней. Расчёты Русы показали, с резервуаром вдвое больше соли и гипса собрать получится.

Раньше на такое не пошли бы, горькая соль не стоила таких затрат. Но теперь — дело другое! Слишком многое в процветании не только их долины, но и окрестных земель было завязано на этот ранее никому не нужный гипс.

— Глупости предлагаете! Водяное колесо зимой не работает, а люди по домам сидят. Так что производства надо ставить ближе к деревне Речных, — бухнул один из старейшин.

— Зато одно колесо за лето столько перемелет, что и сотня человек за год не справится. Тут надо ставить производство! Но на этом берегу! — возражал другой.

— Нет, на том! Там для норий место удобнее, а новая переправа и зимой работать будет! — а вот это брат к спору подключился.

Ну да, новая переправа была «гвоздём» сегодняшней программы. Опять их «Сайрат Еркат» предложил. Навесной мост. При помощи стрелы перекинули через реку бечеву, за неё протащили верёвку, потом — канат… А теперь при помощи блоков разворачивали целую конструкцию: дощатый мостик, опирающийся на пару канатов и ограждённый верёвками.

Гайк такие сооружения встречал кое-где в горах, но в их местах такого раньше не делали. Он бы и не вспомнил про них, но после того, как «волчья стая» порушила паром, вылез Руса с таким предложением.Кажется, пора и ему поучаствовать в споре, а то брат Тигран начинает горячиться.

— Уважаемые, а давайте посчитаем и сравним! Сколько в каждом случае потребуется рабочих на сооружение и на последующую работу.

— Ха, сравним! — если не знать, то никогда не догадаешься, что староста играет на публику, а диалог отрепетирован заранее. — Это, между прочим, не только складывать и вычитать надо, но и умножать, и делить! А в нашей долине такое только я да мой сын умеем. И то — не быстро.

— А вот Руса — быстро! — гордо сказал глава рода.

— В самом деле? — клюнул на приманку жрец из храма предков. — А ну-ка, молодой человек, подойди-ка сюда и реши одну загадку…

* * *

— В селении стоит семь домов. В каждом доме — по семь комнат, а в каждой из комнат — по семь кошек. Сколько всего кошек в селении?

Блин! Оказывается, учебники не врали, эта старинная египетская загадка уже ходит по миру. Ну-ка, сообразим. Семью семь — сорок девять. Умножить на семь… Так… приёмам быстрого счёта химиков моего поколения обучали жёстко, калькуляторы на школьных олимпиадах ещё не допускались. Надо умножить семь на пятьдесят и отнять семь. Триста сорок три. А, нет, ещё перевести в местную систему счисления.

— Пять шестидесятков и сорок три! — ответил я секунды три спустя. Описание процесса счёта заняло бы больше времени, чем собственно счёт.

— Похоже, ты знал ответ, — улыбнулся он, но сделал это тепло. — Давай изменим задачу. А если домов — одиннадцать, комнат — по девять, а кошек в каждой — по пять?

Ха, девяносто девять на пять? Четыреста девяносто пять, разумеется.

— Восемь шестидесятков и пятнадцать! — выдал я ответ примерно за то же время.

— Удивительно! А если этих кошек надо поделить между тремя царскими детьми?

Делил я не сильно дольше. Похоже, некоторое время спустя он уже и сам не знал ответов, но продолжал меня «тестировать».

— Уважаемый! Давайте вы продолжите вечером? — мягко попросил мой дед и повернулся к старостам, вождям и главам родов, на которых и было, главным образом, рассчитано это представление. — Как видите, у нас есть, кому быстро посчитать. Давайте решим, какие именно варианты надо сравнить? А Ваагн запишет.

Чёрт, кажется, я нашёл себе ещё работёнку. Как будто и так не был загружен по самые брови. И ещё один момент. Спросите, почему записывал не я или мой брат? Да потому, что мы так и не умели ни писать, ни читать на «родном» языке.

Благодаря Софии я уже с грехом пополам начал осваивать зарождающийся койне[2], неплохо читал и, пусть и с ошибками, но мог писать. А вот по-армянски — не получалось. Собственного алфавита они пока не выработали, старые таблички, что висели в пещере предков, были сделаны клинописью, сейчас же использовались персидские значки. Нет, это — не для меня. Мне проще будет греческими буковками записывать, тем более, что русский алфавит делался на их основе.

* * *

Задач накидали целый ворох, тем более что глава одной из деревень Озёрных, знаменитой тем, что продавала «горькую соль» всем желающим, опознал гипс. Ну да, пора было подумать о расширении ресурсной базы. Мне было всё равно, с чего начинать, годились и гипс, и самородная сера, и пирит, и медный колчедан[3]. Эти минералы, содержащие серу, чаще всего встречаются в природе, был шанс, что их опознают. Образцы первых двух я приготовил, третьего — родичи купили, благо он использовался, как деталь огнива. А вот с последним вышел затык. Обычный черный камень, его от других таких же только специалист и отличит. К счастью, я вспомнил про выветривание. Под действием воды и воздуха медный колчедан достаточно часто превращается в малахит, а вот тот окрашен ярко и своеобразно. Найти у родни хоть кусочек природного не получилось, пришлось синтезировать. Это и была ошибка, из-за которой мы чуть было не упустили искомое.

* * *

— Какая красота! А может ваш внук для меня таких штук наделать? Дочке в приданое дам, порадую мою кровиночку.

«И мне!», «Мне тоже!» — тут же начало звучать со всех сторон.

— Уважаемые, мы всё это сделаем, но позже! — попытался направить гостей в конструктивное русло Гайк. Уже было ясно, что этого самого «малахита» никто из гостей за всю жизнь не видел. Да и пирит им зря показывали, если бы месторождение «огненного камня» нашлось поблизости, об этом все бы знали. — Посмотрите на два первых образца.

— А что там смотреть? — равнодушно произнёс один из вождей Озёрных. — У нас на соляных источниках этаких штук полным-полно.

— И шестидесяток талантов наберётся? — не поверил своему счастью Гайк.

— Да хоть шестьдесят шестидесятков! Там и больше есть, мы этот камень для кладки домов используем, девать некуда[4].

Чтобы не взвыть от осознания того, как близко мы были к тому, чтобы упустить настоящее сокровище, мне пришлось до крови прикусить левое запястье. Боль отрезвила, я снял с руки чётки и стал их перебирать, проговаривая греческий алфавит.

Потом краем глаза заметил, как внимательно следят за мной оба жреца. Интересно, какие выводы они сделали?

* * *

— Ну, и что такое ты хотел нам показать? Да ещё так срочно?

— Сейчас, дедушки. Садитесь, и наберитесь терпения, пожалуйста. Я думаю, это займёт не больше четверти новогоднего часа[5].

Это заняло почти двадцать минут, но я развлекал их болтовнёй.

— Мартик с Ашотом научили меня делать медные проволочки, чтобы крепко привязывать разные вещи.

На самом деле, «проволокой», то есть продуктом проволакивания через фильеру эти штучки не были, отливалась длинная и тонкая медная деталь, потом отжигалась для возвращения меди пластичности и проковывалась.

— Они делали куски по локтю[6] длиной, у меня получались примерно по четыре.

И диаметром около миллиметра. Нужна длина около трёхсот метров, пришлось повторить операцию полторы сотни раз, и аккуратно сращивать.

— А это что за бусы? И почему не на нитке? — поинтересовался дед, но видно было, что делает он это только из вежливости.

— Я свернул получившийся провод вокруг этой трубки, как нитку наматывают на катушку. И важно было, чтобы медь нигде не коснулась меди.

Вот и пришлось сделать тридцать тысяч керамические «бус». А потом — усадить девчонок рода аккуратно нанизывать их. У меня самого бы терпения не хватило.

А теперь самое важное. Медь у меня химически переосажденная, чистая, её удельное сопротивление я ещё со школьной скамьи помнил[7], да и с учениками несколько раз делал расчёты, опирающиеся на это значение. Вот, пригодилось. Теперь знаю, что сопротивление этой катушки — примерно 4 Ома. Если подать напряжение в четыре вольта, ток получится не критическим для этого сечения. Провод будет греться, но выдавать жалкие четыре ватта. Точно не расплавит, я в этом уверен[8].

Плохо другое, я не знал, какое напряжение выдаст единичный «железно-медный» гальванический элемент, собранный мной. Теоретически-то ЭДС составляет 0,777 В, легко запомнить, «три семёрки». А что получится на практике?

Заранее-то испытать никак не получалось: железа мне выдали только на одну попытку, а после сборки батареи железный полублок[9], пропитанный раствором серной кислоты и сульфата меди, мог начать быстро рассыпаться. Железо-то пористое, пирофорное! Гарантировать же, что обоих стариков удастся в течении часа-другого притащить сюда, не мог никто. Вот и пришлось рисковать.

Да и внутреннее сопротивление было для меня загадкой, а закон Ома для полной цепи говорил, что его надо учесть. В общем, на всякий случай я заготовил тройной запас, и вместо шести элементов приготовил два десятка. Корпуса элементов, медные полублоки и раствор медного купороса с серной кислотой были уже собраны. Оставалось погрузить железные полублоки в электролит, стараясь не замкнуть их с медными.

— Та-ак! Всё собрано. Теперь будем подключать ячейки по одной.

И тщательно следить, не перегревается ли провод. И не искрит ли где. Подключил все два десятка, но нагрев ощущался слабо. Я начал мандражить. Неужели ошибка в расчётах.

— А сейчас, дедушка Тигран, медленно введи этот железный стержень внутрь трубки. И смотри, у тебя её будет вырывать, сопротивляйся!

Куда там! Стержень вырвало у него из рук, даже не заметив сопротивления. Хорошо, что сам электромагнит при этом не повредился, удар-то был сильным.

Пока дед шипел под нос, матеря меня, моего отца, мать, а заодно и брата (его-то за что?), я отобрал у него конструкцию и подошёл к соседнему столу.

— А теперь, смотрите, для чего всё затевалось. В этом противне — наша плохая руда, которую называют лимонитом. Я её раздробил, потом специальным образом прожарил, и мелко размолол. Теперь тут смесь песка с «чёрным камнем».

Упоминание «чёрного камня», то есть магнетита, привлекло их внимание. В роду Еркатов с таким шутить не принято, это — основа нашего могущества и славы.

— Смотрите!

Я погрузил стержень электромагнита в противень, поворошил там и вытащил наружу. «Бороде», которой он оброс, мог бы позавидовать иной старейшина.

— Это — почти чистый «чёрный камень», его можно хоть сейчас в плавку пускать! — заявил я, отключая электромагнит над специальной тарелкой и счищая туда налипший магнетит.

— Подожди, дай я! Дай я сам попробую!

«Хорошо всё же, что я — предусмотрительный. И заготовил таких противней дюжину штук» — подумал я с улыбкой.

Магнитная сепарация работала, но… Она бы не окупилась. Одного железа я на это представление треть таланта извёл. А сколько серной кислоты? И даже то, что я знал, как всё это «вернуть к началу цикла», снизив себестоимость в разы, всё равно оставляло её «за гранью добра и зла». Но когда деды наигрались, заряда батарей хватило и на то, чтобы научиться намагничивать специальные шпатели. Те отделяли магнетит намного хуже, но зато… Зато я знал, как наделать их много сотен.

* * *

— Руса! Молодой человек, я проверил ваши ответы, они все были правильными! Это нечто феноменальное! У меня на расчёты ушло около трёх часов, и это — с записями на восковой дощечке. А вы считали в уме, и так быстро. Я поражён, право, поражён тем, как щедро вас одарили предки!

От восторгов этого жреца меня слегка подташнивало. Ну да, я знал, что умею быстро считать в уме, но ничего выдающегося я собой не представлял. Так, крепкий середнячок среди призёров районных олимпиад.

— Ну что вы, это вы меня потрясли. Там же были десятки задач, я видел, что вы выдумывали их из головы. Получается, запомнили и свои условия и мои ответы?

Теперь кисло усмехнулся он. Похоже, для жрецов этого времени было нормой с первого раза запомнить десятки разных задач, и он не понимал, чем тут восхищаться. Конфликт поколений во всей красе!

— Вы позволите мне смотреть, как вы считаете?

Ну вот, покажи ему детали планирования, а он их возьмёт и тоже запомнит. И потом учтёт при расчёте «храмовой доли». Да ну нафиг! Но отказывать надо вежливо.

— Это не мне решать, а старшим.

Кажется, он мигом просёк, чего я опасаюсь.

— Нет, мне не нужны цифры и детали. Так что они, я уверен, разрешат. Я просто хочу полюбоваться на то, как быстро и красиво вы это делаете, — после чего помолчал и небрежно уточнил: — Кстати, а можно посмотреть на таблицы, по которым вы учились считать?

Уп-пс! Приплыли, кажется. Похоже, тут существуют специальные таблицы умножения для шестидесятеричной системы счисления. А я их и в глаза не видел. Не палиться же мне перед ним с десятеричной⁈ И как прикажете выкручиваться? А-а-а! Да как всегда!

— Я их и в глаза не видел. Это всё предок. Он помогает!

Отошёл я весь в поту, как человек, чудом не коснувшийся высоковольтного провода. М-да… В Ломоносовы захотел? С электричеством работаешь? Вот и не забывай, парень, чем это может закончиться!

* * *

Статы с прошлой главы не изменились.

* * *

Примечания и сноски к главе 2?

[1] Подробнее эти события изложены в первой книге цикла — «Ломоносов Бронзового века».

[2] Койне — «общий греческий», «общий диалект») — распространённая форма греческого языка. Койне изначально возникло в качестве общего диалекта в армиях Александра Македонского. По мере того, как союзные греческие государства под предводительством Македонии завоёвывали и колонизировали ойкумену, их новосформировавшийся общий диалект распространялся от Египта до границ Индии. То есть, это для нас койне — древняя классика, а для современников ГГ и, в частности, для Софии, это был новодел, ещё формирующийся, но удобный для торговли и общения за пределами родного полиса и с его гостями.

[3] Гипс — CaSO4×2H2O, сера — S, пирит — FeS2, часто имеет золотистый цвет, из-за чего прозван «золотом дураков», высекает искры. Медный колчедан — CuS, малахит — (CuOH)2CO3.Чтобы получить малахит, ГГ провёл реакцию между растворами медного купороса и пищевой соды, которые у него имелись: 2CuSO4 + 4 NaHCO3 = (CuOH)2CO3 + 2Na2SO4 + 3 CO2 + H2O Реакция ведётся при 60 градусах С. Синтетический малахит несколько уступает в красоте разводам природного, но всё же тоже радует глаз.

[4] Шестьдесят шестидесятков талантов — это 90 тонн. Получается, в тех местах имелись сотни тонн гипса. Место автор не придумал, в окрестностях нынешнего села Бжни, расположенного в 9 км к юго-западу от города Раздан, на правом берегу реки Раздан, имеются многочисленные минеральные источники, вода из которых даже поставляется на экспорт. Содержат много сульфатов. Это — территория Озёрных. Членов Союза племен, в который входит род ГГ.

[5] Напоминаю, в то время были «дневные» часы' и «ночные». То есть и день, и ночь делились на 12 частей, длительность которых изменялась в течении года. ГГ вёл понятие «новогоднего» часа. Новый год приходился на весеннее равноденствие, в этот день продолжительность «ночного» и дневного' часа совпадает. И равна нашему нынешнему часу.

[6] Локоть в Державе Ахеменидов составлял ~ 0,5 м. автору показалось логичным, что в Армянской сатрапии, а потом — и в армянском Царстве поначалу будут использовать те же меры длины. Греческие меры придут позже.

[7] Многим читателям может показаться невероятной память Сергея Поликарпова, моего ГГ. В оправдание скажу, что автор и сам навскидку помнит, что удельное сопротивление чистой меди колеблется между 0,017 и 0,018 Ом*кв.мм/м. И, кстати, «чтобы два раза не вставать», что у алюминия удельное сопротивление примерно в полтора раза выше. А вот плотность — примерно втрое ниже. Этим забавным фактом объясняется то, что алюминиевый провод равной массы и длины имеет примерно вдвое меньшее сопротивление, чем медный. Многие об этом не знают.

[8] А вот тут ГГ капитально подводит слабое знание электротехники. На самом деле для медных проводов критическое значение тока ~ 10 А на кв. мм. При диаметре 1 мм, провод выдержал бы и 7,5 А.

[9] Конструкция гальванического элемента, состоящего из полублоков, рациональна и проверена длительной эксплуатацией. При этом выступы пластин одинаковой полярности соединяются проводящей перемычкой, образуя полублок. Два полублока разной полярности (в данном случае медный и железный), корпус и электролит образуют ячейку гальванической батареи.

Глава 3

«Всяческая суета»

— Вставай, любимый! — нежно проворковала мне на ушко София, затем пару раз поцеловала, потерлась о плечо щёчкой… Её шаловливые ручонки прошлись по моему телу, и одна из них скользнула ниже пояса. Казалось бы, что может быть приятнее? Увы, я знал, всю обманчивость возникающих надежд.

— Ну, дайте же человеку поспать! Еще несколько минуточек хотя бы… — я сонно заворочался, пытаясь завернуться в одеяло, как в кокон. — Сколько ж можно-то?

— Понимаю, милый, но надо. Потом отоспимся, — её голос был полон сочувствия и одновременно — твёрдой решимости. — Заменить тебя некому! На, пей свой чай.

Слово «чай» — это опять шутка моего «внутреннего переводчика». Так, горячий отвар иван-чая и мяты, с добавлением глюкозы и сушёных листьев малины. По вкусу с чаем почти ничего общего, но главную функцию он выполняет — придаёт бодрости. Вот уже неделю мы с Софией вели странный образ жизни, который под силу вытянуть только юношескому организму. Она поднимала меня за час до рассвета, и мы при свете специально выпрошенных у деда с Гайком светильников решали задачи. Вернее, я решал, а она — записывала. И решения, и новые вопросы, возникшие по ходу.

Рассвет я встречал со жрецом Митры. Типа, обряд приветствия светила. Почему «типа»? Да потому что даже мне было очевидно, что жрец этот уже всё для себя решил. Все задаваемые им вопросы касались трёх вещей: «Что дают этому баловню судьбы и рода Русе?», «Что ещё можно получить с рода Еркатов?» и «Какие факты можно использовать для претензий, чтобы Еркаты откупались и не вякали?»

Эдакий классический коп-взяточник, коп-вымогатель из фильмов моего времени. Остальное ему было вообще неинтересно! Но при этом, что меня удивляло, свои обязанности жреца он исполнял «от и до», ни капельки не филоня. Такое впечатление, что он искренне верил, что «иначе Митра накажет». И при этом — что «до мелких шалости жрецов божеству дела нет!».

Вот второй жрец, из Храма предков, меня удивлял. Звали его Ашотом, родового имени он не называл, а храмовое прозвище переводилось как «Проникающий в суть вещей». Проницательный, то есть. Митер Проницательный, блин! Но мне казались более верными другие переводы — «докапывающийся до сути», «расследующий», «сыскарь», «следователь». Про себя я его и звал Следаком. Тоже, кстати, один из возможных переводов его прозвища-фамилии.

Заметно было, что приехал он, будучи изначально настроен очень благожелательно. И к роду, и к селу, и к местной пещере духов предков. Ну и ко мне, конечно.

Но вот чем-то я его настораживал, что-то «не билось с образцами». Но одновременно с настороженностью у него был и жгучий интерес. Несколько раз он повторял свои «подходцы» насчёт математики. Однако квадратные корни я без вощёной таблички извлекать «не осилил», да и квадратными уравнениями, кажется, поспешил… Кажется, их здесь решали как-то иначе[1]. Поэтому от бесед по геометрии, истории и географии я вежливо уклонился, сославшись на страшную занятость. Он же, насколько я понял, собирал все варианты «сказок про Сарката Ерката» и «Были о том, как Русу предки благословили». И мою всю родословную — про мать, отца, деда и бабку… Ну и так далее. Ей-богу, мне кажется, что если бы не вялотекущая война с колхами, он и туда бы съездил, про родню матери разузнал…

После расчётов был завтрак, развод на работы и — обучение. Да, всё это время я тренировал своих обходиться без меня в химических процессах. По системе, подсмотренной у деда: «Сержант, установить шест!»[2]

В смысле, я только наблюдал. Командовать предоставлял Тиграну-младшему, Кирпичу, Маугли или ещё паре мужиков — в зависимости от того, какую именно реакцию проводили. А София уже этих «Младших командиров» снабжала цифрами: чего и когда сколько клали раньше, да что из этого получилось. И записывала то, что делалось и получалось в этот раз.

Я же вмешался всего пару раз, когда иначе «были бы разрушения и жертвы». Ну, и проводил «разбор полётов» впоследствии.

По итогу выяснилось, что серную и соляную кислоты без меня делать могут, как и соду с корундовыми тиглями. Обогащение руды вообще от нас давно «ушло», как и сварочные работы. Кислород получать тоже могли. С запуском печи на метане проблемы были, но тут я был уверен, что выдрессирую. А вот с подачей кислорода для получения «томлёной» стали справилась только София лично.

Но тут наткнулся на особенности местного менталитета: местные молодые мужики и подростки никак не могли понять, как же это так, бабе подчиняться? Да ещё моментально и безропотно. Пришлось команду кислородного конвертера целиком на молодых девчонок заменять.

А после обеда я готовил запасы, которые без меня не восполнить: цианамид, карбид кальция, стекло и химическую посуду, щелочь для «бумажников», твёрдое «натриевое» мыло на продажу, ацетон и спирт. Кроме того, сбацал ещё несколько типа, термометров и намагнитил несколько сотен шпателей. В планах было ещё производство товаров и диковин — деньги никогда не лишние, а в столице да во время сложного процесса — тем более. Собственно денег у нашего клана отчаянно не хватало, придётся «товаром» везти. Опять же взятки иногда лучше давать диковинками, годятся они и на подарки.

Голова шла кругом, хорошо, что София записывала идеи, систематизировала их и потом «с живого не слазила», пока мы не прорабатывали их и не включали в планы работ.

Под конец рабочего дня торопливо проглатывал ужин и снова — на совещание. Обсуждали с руководством клана наши планы, записывали вопросы «на подумать» и задания для расчётов на следующее утро, «выбивали» новые ресурсы.

Что оставалось неизменным, так это сказка на ночь. Правда, теперь послушать частенько приходили жрецы и старшие родичи, так что приходилось «думать, что говорю».

И лишь потом нас с Софией, наконец-то, отпускали. Тут я криво усмехнулся, как в первый вечер такой жизни попробовал, чисто из принципа, «не оставить даму разочарованной». Тьфу, позорище! Даже вспоминать не хочется.

— Ладно, красавица, что там у нас, начинай.

— Переделать расчёт «длинной печи». Гайк говорит, что лучше сделать дюжину печек «стенка в стенку», чем два ряда по шесть, совмещая и задние стенки.

— Это почему? Кирпича же меньше уйдёт!

— Он не согласен. Задние стенки, говорит, часто перекладывать приходится, когда топку ремонтируют.

— Тьфу ты! Ну, давай, поехали…

* * *

Ага, я попытался втюхать родне принципы «научной организации труда». Дескать, ну его нафиг, дюжину печей для «неправильных плавок» как попало разбрасывать, лучше их «стенка в стенку» поставить. В итоге и на кирпичах экономия, и процессом управлять удобнее.

Они поворчали для порядка, а потом, почти без перехода потребовали «советов предков» по оптимизации «прожарки» лимонита, магнитной сепарации и т.п.

Им-то хорошо, действуют в стиле «я просто спросить», а считать кому потом всё это? А записывать? Как мы держались, я даже и не знаю. Причём я говорю не только про нас двоих, но и про брата. Он на время отсутствия оставался моим заместителем, безо всяких скидок на возраст и прежнюю дурь. Так что голова у него, наверняка, трещала так, что тоже не до «сласти» стало.

* * *

— А ведь ваш внук, небось, думает, что «старикам легко — спросили и ждут себе ответа!» — мрачно усмехнулся Ваагн.

— Так молодой ещё, глупый! — поддержал тему Гайк. — Не понимает, что это им легко! Вопрос предкам задал, ответ продиктовал, а девчонка записала. Пришёл к нам, выложил, а обдумываем уже мы! Вопросы ему задаём, задачи ставим. А им снова просто — обсчитали, записали и снова предков спросили. Это нам над ответами снова думать, а они так, посыльными мотаются…

— Да хватит вам ворчать! — прервал их Тигран. — Что у нас там по товарам и подаркам? С чем парня пошлём?

— Да есть у него идеи, мне нравится, — честно сказал глава Долинных. — Посуда новая, как бы из яхонта, но плавится легче. И делать её может Кирпич, без него. Сегодня и попробуем. Потом украшения всякие из яхонта, тоже Кирпич делать сможет, Ломоносов наш ему только раз-другой покажет.

— Это хорошо, украшения ценятся, дорогая посуда тоже, — согласился староста.

— Стеклом он ещё займётся. Пока посуду для себя делает, но говорит, что успеет и на продажу изготовить.

— Должен успеть! Мы недаром время на сборы до самого окончания сева пшеницы выбили. Два месяца почти… Ещё что?

— Торфа он ждёт. Говорит, без него краску не сделать.

— Кра-а-аску?

— Ага, говорит, ткань можно будет в фиолетовый цвет красить.И лучше, чем цветами да ягодами, цвета сочнее, держаться будет дольше.

— Вот ведь… Хоть не отпускай его никуда. Но — не получится. Если добром жрецам не отдадим, так его царские войска силой уволокут. А торф… Пусть у нас остатки забирает, для такого дела — не жалко!

* * *

Недаром говорят: «Кому война, а кому мать родна!»[3] Вот и сейчас — колхи лишились земель по берегам Хураздана, с обеих сторон полегло немало народа, но нашлись и счастливчики: те, кто переселялся на возвращённые земли, купцы, продающие переселенцам разную всячину и скупающие у воинов ненужную им часть добычи… Ну и предприимчивые люди, вроде принявшего их хозяина. Здесь, на берегу Севана и возле истока Хураздана люди селились с незапамятных времён. И почти так же давно они принимали путников на ночлег или более длительный отдых, кормили их и поили за долю малую.

— Вот ваш ужин, гости дорогие! Лучший сыр, моё личное вино, такого ни у кого на много дней пути не найдёшь, лепёшки свежие, кебаб особый, такого нигде не попробуете — барашек молодой, мариновали по семейному рецепту, ещё прадед моего деда придумал! Овощи печёные, каша гороховая… Вы кушайте, кушайте, сил набирайтесь, видно же, что издалека идёте!

«Ох и плут, ох и враль!» — улыбнулся про себя Волк. — «Да мариновать мясо для кебабов только в прошлом году и начали!»

И он был уверен, что знает, кто всё это придумал. Руса Еркат, сын Ломоносов, кому же ещё, кроме этого умника. И вино лучшее, конечно же, теперь в роду этого парня делают, про то все знают. Но — такова традиция, все хозяева, принимающие путников, хвастаются древними рецептами своей семьи и лучшими блюдами и напитками. Но он промолчал, не с его колхским акцентом, пусть и легким, здесь и сейчас обращать на себя внимание. К счастью, его отряд включал людей разных народов и полукровок, так что сейчас говорить будет Боцман, он родом из айков, с побережья Восточного моря[4], даже прикидываться особо не придётся.

— Верно, издалека, от самого Восточного Моря. Деревенька небольшая, но известная, Меловой называется, слыхали, небось? — тут же охотно начал рассказывать Боцман. И, не давая хозяину времени ответить, продолжил: — У нас там самая известная дубрава предков на всем западном берегу. А тут слухи пошли, что в роду Еркатов предки так парня благословили, так благословили… Вот и послали нас всем миром разузнать, как дело было. Может, и нам удача улыбнётся.

— Ха, удача! — захохотал сидевший неподалёку старик. — От такого везения, парень, я бы бежал, смазав пятки салом!

— Да что ж там не так? Предки добра им отгрузили, только успевай в мешки складывать! — демонстративно удивился Рустам по прозвищу Полуперс, третий и последний член отряда, которого Волк прихватил в эту вылазку. — Ты, уважаемый, лучше к нам присаживайся, да расскажи толком, мы угощаем! Для такого человека не жалко, ты ж нам, считай, помогаешь с задачей справиться!

Тут же просветить путников возжелало ещё трое соседей.

— Поначалу-то нормально всё было, парни, врать не стану. Родню выкупили, железа доброго делать стали — как во времена предков. Да только меньше месяца назад жрецы на них глаз положили. Так что и Русу этого в столицу утащат, и налоги поднимут, вот увидишь!

— Погоди, ты толком рассказывай, не спеши, у нас весь вечер впереди.

* * *

Выслушав новости, путники «передумали» и договорились, что их снова перевезут через Севан.

— Ну что ж, братцы, новости отличные! — сказал Волк, довольно потирая руки. — У нас месяца полтора есть, чтобы засаду подготовить.

— Командир, но как⁈ — поразился Боцман. — Нас в отряде всего дюжина, а там в каждом из храмовых отрядов — по столько же. Ещё десяток-другой родичей будет, не меньше. Опять же, они, наверняка, до Эребуни с торговым караваном пойдут, там тоже две-три дюжины охраны и купцов.

— Правильно! Вот поэтому мы их в Эребуни и встретим. Там караван разбредётся, жрецы и их отряды — по своим храмам отправятся, у родичей тоже дела найдутся. А Руса наш — парень молодой. Наверняка пойдёт по городу походить, на торг тоже заглянет…

— А охраны при нём не будет! — догадливо подхватил Полуперс. — Так, пара-тройка родичей. С этими мы справимся!

— Если правильно подготовимся — то справимся! — согласился Савлак. — Надо ведь не только охрану одолеть, надо ещё потом город покинуть, да так, чтобы нас не выследили. Вот для того мы туда и отправимся.

* * *

— Пора, Руса, лей! Лей, а то упустим! — азартно проорал Пузырь. Он, и правда, был похож на пузырь: низковат, полноват телом, руки и ноги коротенькие и пухлые. Но прозвище вовсе не носило обидного характера, наоборот, это был повод для гордости. Пока что этот молодой мужик, недавно принятый в род через свадьбу, был единственным нашим стеклодувом. И если он говорит, что пора, то надо действовать, а не сомневаться и не интересоваться, как он это определил. Ответ я и так знал: «видит» он, понимаете ли. Вот никто больше ничего не замечает, а этот… И объяснить ничего не может, что характерно!

— Осторожно!

Я приучил всех отдавать такую команду перед любой опасной операцией, и сам не стало этим пренебрегать, хоть рядом никого, кроме Пузыря и не было, а он был полностью в курсе.

Расплавленное стекло тонкой струйкой полилось на поверхность жидкого и подогретого олова. Увы, с первой пробой ничего не получилось, слишком велика была разница температур. Поэтому розлив стекла на подложку теперь проводили прямо в печи, а медленное остывание обеспечивали постепенным убавлением мощности горелки.

— Хорошее стекло выйдет, прозрачное! — довольно заключил напарник. Блин, а вот это он как узнаёт? Ладно с пузырьками я ещё понимал. Если правильно выдержать температуры плавки стекла, время варки и параметры его розлива на оловянную подложку, то старые пузырьки успеют выйти, а новые — не смогут проникнуть внутрь уже достаточно вязкой массы.

Но с чистотой-то как? Примеси вездесущего железа придавали стеклу зеленоватый или зелено-голубой оттенок, в зависимости от степени окисления. Так что красить стекло в зелёный, почти бутылочный, цвет мы уже умели. Именно мы, хорошие варки получались только с Пузырём на пару. Я правильно составлял шихту и управлял печью, а он точно определял, что творится со стеклом. Получался и «цвет морской волны». А соединения марганца могли придать стеклу разные оттенки — жёлтый, коричневый, фиолетовый. Тут уже получалась лотерея, точно предсказать результат не мог никто из нас.

Но самая мякотка была в том, что если марганца добавить точно в меру, то зеленоватый цвет железа исчезал, а вот желтоватый — так и не появлялся. И мы имели то самое прозрачное стекло, к которому я и привык.

Если наш главный (и единственный) стеклодув не ошибся, получим мы его и в этот раз.

— Готово!

Стеклянную массу я намеренно разлил не до конца. Стеклянная пластина медленно остывала, а мы ждали нужного момента.

— Всё, теперь я! — скомандовал Пузырь. Я отодвинулся ещё дальше, а он взял специально изготовленную стеклодувную трубку из железа, зачерпнул массу и принялся, аккуратно вращая трубку, зажатую между ладонями, выдувать очередной пузырь из стекла. Я зачарованно наблюдал. Когда «пузырёк» достиг примерно объёма гранёного стакана, он прекратил дуть, отдал команду об осторожности и начал раскачивать железную трубку, как маятник. Вместо шарика получился эдакий «огурец». Я только завистливо вздохнул. Да, трубки у него получались неровными и диаметром сантиметра в два, но ведь получались же!

Между тем он сунул кончик «огурца» в расплав, снова повращал там, давая налипнуть массе, и перенёс слегка утолщённый в нижней части цилиндр в пламя горелки.

Я досадливо поморщился. Увы, даже мне, заявки которого удовлетворялись в приоритетном порядке, не удалось оторвать медника от своих полей, чтобы изготовить мне новую горелку и насадку «ласточкин хвост», незаменимую для стеклодувов.

«Весенний день год кормит!» Эта поговорка дожила даже до времён моего детства. А тут она была законом. Какой бы ты ни был мастер, но кто-то должен сажать овощи, вскопать огород, а главное — высеять зерно. Заканчивался сев яровой ржи, но это не спасало, тут же начнут сеять местную пшеницу, при виде которой мне почему-то упрямо лезло на ум устаревшее слово «полба».

Блин, да за цену стеклянной посуды, которую мы не успеем изготовить, можно было кормить и самого мастера, и всю его немалую семью до самой смерти от старости! Но даже предлагать подменить его на поле — бессмысленно. «Не поймут-с, Азия-с!»[5]

Вот и приходится Пузырю возле самой раскалённой печи корячиться, хоть это неудобно и рискованно.

Уф-ф-ф! И на этот раз обошлось. Он вынул «подогретый огурец» и, всё так же вращая, снова начал дуть. Получилось нечто очень похожее на небольшую круглую колбу. Оп! А вот теперь, после того, как он сплющил дно о раскалённую железную пластину, и безо всякого «похоже». Она, родимая и есть! И, если наш мастер снова прав, то стекло выйдет чистенькое, прозрачное.

Нет, если присмотреться, особенно вооружённым взглядом, наверняка разглядим мелкие включения. Увы, так и не удалось найти идеально чистого песка. Сода у нас чистейшая, дважды переосаждённая, мел — тоже. И оксид марганца для стеклодувных дел я получил из очищенной двойной перекристаллизацией марганцовки. Так что все примеси теперь — только от песка. Ой, а что это он дальше делать собрался?

— Смотри, начальник, что я придумал!

И он ловким, хоть и неторопливым движением ножа, разрезал полученную колбу по горизонтали, точно по самой широкой её части. Нижняя часть, напоминающая небольшую стеклянную пиалу, осталась стоять на каменной подставке.

А наш ловкач потащил верхнюю часть снова к горелке. В этот раз он колдовал долго, примерялся, нагревая то нижнюю часть разрезанной колбы, то горловину кувшина из остеклованной керамики. Наконец, он решился, поставил сосуд на подставку и решительным движением присоединил к кувшину верхнюю часть колбы! Потом подождал немного и аккуратно подергал рукой в перчатке.

— Держится крепко! — довольно заключил он. — Теперь, начальник, я тебе таких хоть шесть десятков наделаю.

От полноты чувств я не нашёл, что сказать и только аккуратно, но крепко обнял его. Мастер, что и говорить, нашел решение мучавшей нас проблемы. Дело в том, что «пасту» для остекловывания керамики во внутреннюю часть сосуда приходилось наносить руками. И контроль качества потом проводить наощупь. Причём я пока не мог это доверить никому другому. Если честно, то я и в себе-то уверен до конца не был. Но тут хотя бы ясно будет, кто виноват.

Вот и получалось у нас, что относительно простые в изготовлении и дешёвые остеклованные кувшинчики имели диаметр горла, определяемый толщиной моего запястья. Такое пробкой заткнуть сложно.

А выдуваемые из стекла колбы имели небольшой объем, до полулитра где-то. И было их мало, мастер только недавно отыскался. А теперь у нас появятся сосуды литра на три-четыре, к тому же — к ним мы уже умели делать пробки. Что? Ну, хорошо, Пузырь умел. Наделаем, оплетем в корзинки с ручками — и милое дело будет для перевозки.

— Руса… — тут голос его дрогнул, нечасто я народ «обнимашками» балую. — Стекло упустим, убавляй пламя в горелке.

Да, стекло… Были у меня планы на ровное стекло, большие планы. Прав он, нельзя упускать.

* * *

Статы с 1-й главы не изменились.

* * *

Примечания и сноски к главе 3:

[1] ГГ прав, формулы Виета — это уже XVI век. До того квадратные уравнения решали «Методом подбора». Хотя знакомые историки и уверяли автора, что вавилоняне с ассирийцами, якобы, скорее всего уже и квадратные уравнения решали, и двойной записью бухгалтерии пользовались, но… Автор принял решение, что даже если и так, то в реальности романа эти умения давно и прочно забыты. Т. е. легенды об этом могут ходить, но не более того.

[2] Подробнее — в романе «Ломоносов Бронзового века», глава 8.

[3] Автор уверен, что аналоги этой поговорки существовали в разных языках ещё задолго до периода письменной истории. Должен быть её аналог и у древних армян.

[4] Ещё древние ассирийцы называли Каспийское море Великим Восточным морем. Автору показалось вероятным, что колхи, чьи территории выходили и к Черному морю, и к Каспию, использовали это название. В описываемый период Армянское царство имело выход к Каспийскому морю. Судя по картам — примерно соответствует побережью между современными Ленкоранью и Бендер-Энзели.

Насчёт же прозвища, разумеется, оно звучало иначе. Слово «боцман» появилось много позже. Но автор не стал искать аутентичный термин «старший над гребцами», чтобы чрезмерно не усложнять текст.

[5] Старый и глупый анекдот про поручика Ржевского. Но тут он больно к месту пришёлся!

Глава 4

«Красота — страшная сила!»

— Подведу итоги. Итак, род Еркатов сильно развивается и планирует в разы увеличить выпуск «доброго железа». Причём качество их металла не ухудшилось, а выросло. Так?

— Да, великий царь, — советник просто обязан был при этом признании потупить взгляд, но он смотрел собеседнику прямо в глаза.

— Помимо этого, Еркаты научились делать разные диковинки.

— Всё верно. Пока что делают они мало, но уже достаточно, чтобы заинтересовать божественного Александра.

— Главного виновника увезут в Армавир, под бок к Царю Армянскому его великим жрецам.

— А вот в этом я не уверен, великий. Савлак Мгели прислал ко мне гонца. И заверил, что исправится, доставив этого умника к нам.

Пальцы самозваного царя Асона так крепко стиснули серебряный кубок, что металл застонал, прогибаясь.

— Он не известен, как военачальник, но командир малых отрядов из него отличный. У него есть шансы, великий. Остальные его люди — лишь помощники. Получив его, ты резко усилишься.

Кубок полетел в стену, глухо звякнул об неё, упал на пол и, дребезжа, покатился по каменному полу зала. «Царский кубок, мастера не просто сделали его из отличного серебра, но и озаботились приятным звоном!» — отметил про себя советник.

— Ка-а-ак! Как я это сделаю, мудрейший⁈

Последнее слово буквально сочилось ядом.

— Ты сам только что докладывал, что, даже имея под рукой потомственных кузнецов, мастеров по кирпичам и углю, Руса год потратил только на то, чтобы освоить азы. И теперь они ещё три года планируют развиваться. Так?

Советник молчаливо кивнул.

— У меня нет четырёх лет! У меня и полугода нет, понимаешь ты? Из Армавира уже наверняка давно отправлены гонцы к божественному Александру…

Это повторное титулование царя Македонии «божественным» и упоминание греческого, а не персидского имени сказало советнику многое. Асон сделал выбор, с Македонским он отныне не будет бороться, а попросится в вассалы.

— … И тот вряд ли обрадуется ослаблению своего вассала[1]. Что скажешь? — тут владыка иберийцев сделал паузу и выплюнул обращение по слогам: — Муд-рей-ший?

— Ответить Волку и приказать ему остановить операцию мы не сможем, великий царь, ибо нам неведомо место его обитания. Думаю, нам надо отправить своё посольство к Александру Великому, — он намеренно одинаково титуловал своего монарха и величайшего из царей, лесть никогда не вредила. — Преподнесём дары и заверим, что всё это — происки завистников. Мало ли что написали в допросных листах какие-то там жрецы?

— Ну, наших людей нетрудно и повторно допросить, — скривил губы «владыка».

— Это пока они живы, величайший. Но скоро отряд храмовых жрецов повезёт их в Эребуни. Этот жрец, как доносят, вызвал неудовольствие у Еркатов, так что присоединяться к их каравану ему не позволят.

— Ты хочешь освободить наших людей?

Приближённый к царю и обласканный им старик только иронически усмехнулся. — Ты великодушен, Великий. Эти люди предали тебя, а ты хочешь сохранить им жизнь и свободу? Увы, на это наших возможностей не хватит. Но я выделю лучших лучников из своего особого отряда. Они заверили меня, что если правильно выбрать место для засады, можно перебить всех. И жрецов, и их отряд, и попавших в плен наших людей.

— Разве они не будут стеречься? — изумился царь. — Места ведь опасные?

«Как же он всё-таки молод ещё!»

— Разумеется, будут. Но на той дороге стоит бояться только грабителей. У них цели другие, чем у убийц. Так что место будут выбирать именно такое, откуда легко убить, но потом нельзя подойти и ограбить. Отряд жрецов всё равно будет настороже, но умеренно. Этого хватит. А потом уж, когда цели перестанут бегать и прикрываться, их добьют. По неподвижным целям и не торопясь, не жалея стрел, — он помолчал, чтобы придать весомости сказанному, и подвёл свой итог: — Я уверен в успехе, Великий царь.

— Ты и с «волчьей стаей» был уверен! — ехидно поддел его… Нет, уже не царь, а воспитанник. Это было очень заметно.

— Кстати, нападение на отряд заставит Еркатов опасаться за своего «умника». И у Волка ничего не получится.

— Быть посему! — решил Асон. — готовь посольство и дары, посылай отряд… Но знаешь… Пошли-ка ты ещё пару-тройку доверенных людей. Выбери подходящих. Пусть всё же поищут этого самого Волка. Лучше его предупредить, а то есть у меня опаска. Больно уж он умный и самостоятельный. Опасное для нашего замысла сочетание.

* * *

Хорошо быть молодым! Проснувшись сегодня, я это ощутил буквально всем телом. Заодно безо всяких сомнений ощутил и то, что у меня давно не было женщины. Не раскрывая глаз, я потянулся обнять Софию и вдруг вздрогнул. Чёрт, проспали! За окном уже позднее утро, меня никто не разбудил… Ой, что теперь будет!

— Спокойно, Руса, всё в порядке, — заверил меня нежный голосок Софии. — Продолжай делать, что начал!

В её голосе звучало лукавство, но ощутив нежные объятия и поцелуи, я отбросил сомнения. Потом, всё потом! Я нежно погладил её бедро, поцеловал, а потом моя рука скользнула выше…

* * *

Когда мы отдышались, София единым гибким движением выскользнула из-под одеяла, накинула на себя халат, затянула поясок и вышла из комнаты.

— Ты куда-а-а?.. — удивился я, но едва успел договорить, как девушка вернулась. В руках у неё был деревянный поднос с фруктами, парой стеклянных бокалов, полученных «обрезанием» колб и кувшинчиком с вином.

— Вино с утра⁈

— Надо подкрепить силы перед следующим разом, — лукаво улыбнулась она.

— Я ещё сплю? Что за чудо случилось? Нам дали выходной?

Тут она помрачнела. Оказалось, что чудо у нас недоброе. Кто-то напал на отряд жрецов, конвоировавших пленников в Эребуни.

— Представляешь, всех перебили! Жреца Митры утыкали стрелами так, что он на ёжика стал похож. Это не грабители, с их тел даже украшений не сняли. Вот наши вожди и поехали разбираться, все вместе. Туда-назад за день должны обернуться. Забрали воинов, а охрану усилили твоими гастрафетчиками.

Это да, самострелы меня так впечатлили, что я заказал несколько десятков, раздал их своим, включая нескольких самых крепких и боевитых женщин, и начал регулярные тренировки. Если на нас снова нападут, будет, чем защищаться.

— Твой дед лично к нам под утро заглянул и велел отдыхать. А потом заниматься своими делами, всё равно сегодня ни учёбы, ни отчёта не будет.

— Софочка, а ведь это Волк со своей стаей. Следы подчищают.

— Не так важно, кто это. Волк, советник, который его нанял, люди царя Асона или другие наши враги. Важно другое.

— Что может быть важнее?

— Те, кто это сделал, перебили не только пленников, но и охрану с жрецом. Вот увидишь, Храму Митры это представят, как дело рук Еркатов!

— Ох!

А вот об этом я и не подумал. К нашему роду в Храме и так уже создано предвзятое отношение, а теперь-то…

— Знаешь, родная, что-то у меня даже желание пропало.

— Ничего, сейчас подниму!

* * *

— Попробуем сегодня родичам сюрприз сделать. Они как раз уехали, вернутся злые и расстроенные. А мы им — приятные новости. Поможет, как думаешь?

— Если после горячего вина с дороги да вкусного ужина, — может и помочь! — улыбнувшись, промолвило моё солнышко. — Вы, мужчины, когда голодные, замёрзшие и уставшие — так злитесь на всё, ничего вас не радует.

— Ну да, мы такие! Ладно, я буду делать. А ты — записывай. Если что не ясно, спрашивай, это важно.

— Почему?

— Если ничего не выйдет, то поможет понять, что не так сделали. А если выйдет… ты потом сможешь повторить. Итак, для начала мы выделим нужный нам компонент из коксовой смолы.

Ну да, позавчера я впервые провёл коксование со сбором смол. Самые азартные из современников тут же обвинили бы меня в идиотизме и отсутствии стратегического мышления. Спорить трудно, но… Здесь и сейчас коксование вели примерно так же. Как изготовление древесного угля: складывали в кучу, оставляя небольшие ходы для воздуха, накрывали землей и поджигали, помолясь специально обученным божествам. Если всё шло, как надо, получали уголь или кокс, а если и нет, то не видели ничего страшного и просто повторяли.

Даже у опытных углежогов примерно одна партия из пяти уходила в брак. Но зато — никаких капитальных вложений. А я — вдумайтесь только, сложил специальную печь с керамическими кюветами, устроил металлический холодильник с водяным охлаждением… Нет, это стоило не как крыло от «Боинга», но… Как башня от лёгкого танка. Хрен бы мне такое раньше выделили. Даже для получения краски, потому что это — ещё журавль в небе, а мы и с родным железом до конца не развернулись. Но тут наезд жрецов и предстоящая поездка в столицу выручили. Удалось мне и «ласточкин хвост» стребовать, и малую печь для коксования торфа.

— Сначала отделяем воду от «жирной» части. Видишь, смола расслоилась. Нижняя часть, более тяжелая — водный раствор, его — в сторону. Потом промываем масло слабым раствором серной кислоты. И ещё дважды — водой. Эти три промывки выбрасываем, сейчас нам от них мало пользы.

Ну вот, убрали анилин и прочие органические основания. Вообще-то, из анилина тоже краски делают, да куда более яркие и стойкие, чем моя нынешняя, но его в коксовой смоле мало, он грязный, да и реактивов нужных у меня пока что нет.

— Затем промываем раствором едкого натра. Несколько раз. И взвешиваем порции до промывки и после. Как только масса перестанет прибавляться, промывку прекращаем.

Ага, теперь еще две промывки водой и у нас осталась чистая органическая фракция — бензол, толуол, этилбензол, ксилолы, парафина немного… Ценнейше сырьё! Но это — на будущее.

— А теперь упариваем водный раствор, выделяем феноляты натрия. Процесс длительный, пригляда не требует…

— Тогда отдохни немного, и возьмёмся за расчёты! — решительно не заметила она игривых интонаций в моём голосе. — Да, сегодня их не спросят, но лучше завтра подольше поспим. А то тебя уже ветром шатает, на женщин перестал заглядываться!

Вообще-то, мне фенолят натрия и нужен, но в упаренном остатке он не чистый, а в смеси с кучей своих гомологов[2], которые могут испортить продукт. Вот и пришлось сначала уксусом нейтрализовать, потом упаривать, отгонять именно вещество с формулой C6H5OH, благо температуру кипения я примерно помнил — около 180 С. А уж потом снова получать фенолят натрия[3].

— Милый, а ты уверен, что нужно несколько раз переделывать одно и то же?

— Помнишь, для варки стекла мы марганцовку двойной перекристаллизацией очищаем? Теряем при этом продукт, тратим время и силы. А зачем? Ради чистоты. Вот и тут чистота важнее.

Хм, теперь важная стадия — пропускаем через фенолят натрия углекислый газ. Синтез Кольбе[4]. Вообще-то в химии не так уж и просто дать реакции своё имя. Интересно, получилось ли? Я нейтрализовал раствор кислотой и охладил. Салициловая кислота плохо растворима в холодной воде, поэтому большая её часть выпала в осадок.

— Так, просушим и взвесим, — задумчиво пробормотал я. Потом почеркал немного на вощеной дощечке. — Выход восемьдесят две сотых, очень даже неплохо!

— Кстати, а почему ты для химии всё в сотых и тысячных измеряешь?

«Штирлиц никогда не был так близок к провалу!»

— Так наука же — египетская. А они считают сотнями и десятками. — попытался выкрутиться я. — А теперь растворим продукт в расчётном количестве едкого натра и добавим хлорид железа (III).

— Какая красота! — ахнула София, выпустив из рук бумагу и кисточку и неотрывно глядя на ярко-фиолетовый раствор.

— Нам надо покрасить ей вот эту ткань! — сказал я, достав заранее отбеленный кусок материи.

— Точно! Только не нам, а мне! Красить — это женское дело!

* * *

— Командир, а мы в Эребуни опять под видом купцов пойдём? — спросил Боцман

— Нет, купца возьмём настоящего, из местных, иначе нас вычислить могут. Ждать-то около месяца придётся… Но такого выберем, кто в Эребуни редко ходил.

— Купца надо чем-то заманчивым поманить, ты уже решил, чем именно?

— Нет. Разумеется, умник наш — редкий куш. Но купцы — не воины. Крупный с нами не свяжется, а мелкий — сначала согласится, а потом испугается рода Еркатов да и выдаст нас. Что-то другое нужно.

— Во-от! А я придумал, кстати.

— Ну-ка, рассказывай! — заинтересовался не только Савлак, подсели поближе и Полуперс с Гоплитом.

— А что тут рассказывать? Деньги на покупки у кого? У мужиков! А мужики что ценят? Правильно — войну, баб и добрую пирушку! Поэтому выше всего и ценится доброе оружие, вкусные вина и бабские украшения! — и он довольно заржал.

— Слышь ты, любомудр хренов! Ты часом в греческие философы не решил податься? Ближе к теме!

— Мы когда в том селе гостили, я заметил, что у хозяйки глаза зелёным подведены. Ну и расспросил. Оказывается, Руса наш камень искусственный делает, малахитом называется. Его родичи помаленьку этот самый малахит соседям продавать стали, достался кусочек и нашему странноприимцу.

— Ну-ка, ну-ка!

— А дочка хозяйская кусочек отломила да на украшение лица пустила. А там и жена его, и вторая жена… И соседи потянулись. Говорю же, красота — страшная сила!

Тут Боцман остановился, чтобы глотнуть пива. Почему-то его он любил больше, чем вино.

— И что, ты предлагаешь нам у Еркатов прийти и купить такой камешек? — с сарказмом осведомился Гоплит. — Да вы и в той деревеньке рисковали, что вас опознают. А тут нас всех сразу и казнят, да помучительнее.

— Не надо никуда ходить! И денег тратить не надо! — оторвался от кружки с пивом докладчик. — Я тут вчера с одним купчиком общался, мы с ним земляки почти, только он в порту живёт. Так он почти треть таланта того малахита прикупил. На пробу. И лишь час назад, как ушёл…

— Так что ж ты нам уши полируешь⁈ — возмутился Савлак. — А вдруг не догоним?

— А куда ж он денется? Место для ночной стоянки известное, у ручейка. Вот в ночи мы его и возьмём. Тихо, никто и не узнает, ни что мы его догоняли, ни что он вообще пропал. А за треть таланта бабских красок, да если торговать совсем мелкими партиями…

— Тут ты прав. За такое местный купчик молчать будет и на странности внимания не обратит. Да и на что прожить это время в городе — найдётся! — довольно подтвердил Рустам Полуперс.

— Ещё и останется. Говорю же: красота — страшная сила!

* * *

— Сегодня, Пузырь, придётся тебе без меня поработать.

— Ну, если без печи, только с «ласточкиным хвостом», то почему б и не поработать? — философски отозвался тот. — Что делать надо?

— Красоту! — решительно отрубил я. — Вот смотри! Берём мы твои стаканы и кусок стекла. Ты его греешь до мягкости и начинаешь ковать.

— Что⁈

— Ну, как кузнецы куют. Молоточком постукивать. Вытянешь вот в такую полоску, — я протянул ему образец, вылепленный мной из глины, а потом и второй. — Затем изогнёшь вот так, вроде ушка девичьего. Сможешь?

— Смочь-то я смогу, а зачем?

— А затем, что как оно застынет, ты нагреешь края и прилепишь его к своему стакану. Получится чашка с красивой ручкой, такое из стекла никто не делает. И держать удобнее, если горячая, и красиво, и необычно. Понял? Обязательно постарайся, чтобы красиво было!

* * *

— Ну что, милая, получилось?

— Заходи и смотри!

— Ого! Я ж тебя просил кусок ткани покрасить, а тут…

— А я решила, что праздничный халат для главы Рода будет лучше смотреться. И, как видишь, оказалась права! — Она гордо задрала носик, и тут же оговорилась: — Правда, пояс лучше белым оставить. С фиолетовым не так смотрится!

— Ничего, мы ему разных поясов наделаем! Фиолетовый, белый, чёрный…

— Ты и в чёрный красить умеешь? В настоящий, тёмный⁈ — она глядела на меня, восхищенно округлив свои прекрасные глаза. Ну как тут устоять?

— Умею. Просто не всё для этого у нас есть… И вообще, обедать пора! А потом — к Кирпичу.

— Так его же забрали, как арбалетчика…

— Ничего, я упросил заменить. Сейчас им и Торопыжка сгодится. А для Кирпича дело есть. Настоящее!

* * *

— Я что подумал, Кирпич? Вот ты кюветы из яхонта делал, потом плавил всякие звёздочки — пятиконечные, шестиконечные… Но это всё не то, нет в этом настоящей красоты! Чтобы красиво было, нужно научиться в предметах дырочки делать. Чтобы к серёжкам наши камешки цеплять или на бусы нанизывать. А если четыре дырки сделать, то пуговицы получатся.

Слово тут не совсем точно смысл передавало. Здешние пуговицы просто нашивали на одежду, как украшение, а не продевали в петли, чтобы её застегнуть. У них и петель-то на одежде не было!

— Дырки сверлить долго придётся! — озабоченно сказал Кирпич. — Яхонт, он жуть какой твёрдый.

— Правильно, поэтому мы эти дырки заранее подготовим. Вот смотри, втыкаю в форму этот столбик. Он из искусственного карбоната магния. При обжиге он изменится, но не расплавится.

— А дальше?

— Проще показать! Ну, давай, плавь мне пуговицы.

— Не тебе! — тут же поправила София. — Подарки всегда сначала старшим. Деду сделаешь, Гайку, старосте, Долинному… Ну и дяде своему двоюродному, Азнауру… А потом уж…

— А потом — тебе! — хлопнул я себя по лбу. — Извини, родная.

— Ты что, совсем рехнулся? — испугалась она. — Подарок наложнице раньше, чем невесте? Да меня со свету сживут!

Блин! Ну да, а невесте нельзя. Не одарив раньше её отца, его дядю и глав их рода…

— Ладно, разберёмся! Мы этих пуговиц много наделаем!

Черт, люблю смотреть, как оплавляется глинозём. Вот только что, казалось бы. Был белый порошок. Потом на неуловимый миг он становится прозрачной жидкостью. Но миг этот краток. А потом жидкость наливается багровым — это соединения железа перестраиваются.

— Хм… — я покрутил на ладони остывший кругляш. — Кажется, один из цилиндриков сдвинулся. Ну да ладно, попробуем мою идейку.

И кругляш отправился в раствор серной кислоты. Идея была в том, что корунд, хоть и растворяется в кислотах, но очень медленно. А вот оксид магния, в который превращается карбонат при обжиге[5], остаётся пористым, не сплавляется. И потому растворяться в кислоте должен в сотни раз быстрее. Ну да, так и есть.

Достал почти готовую пуговицу из кислоты. Обмыл её, высушил и поковырял в отверстии толстой иглой, вычищая остатки оксида.

— Дай-ка сюда! — решительно потребовала девушка. — какая прелесть! Милый, я так тебя и вижу — белый халат, на нём четыре яхонтовых пуговицы, фиолетовый пояс и фиолетовая же рубаха под халатом. Настоящий принц получится!

Она сунула мне в руки пуговицу и довольно захлопала в ладоши, аж подпрыгивая от переполняющих её чувств.

М-да! И это у них считается красивым? А ведь придётся соответствовать!

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная и соляная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция и магния.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (III)

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Ацетаты калия, натрия и кальция

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол, фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс салициловой кислоты с железом (фиолетовая краска)

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, стекло, карболка (фодный раствор фенола) и фиолетовая краска, нашатырь.

* * *

Примечания и сноски к главе 4:

[1] Разумеется, царь Асон использовал иной термин. Но термин «вассал» наиболее точно передаёт смысл тогдашних отношений.

[2] Гомологи — это вещества близкие по строению и свойствам, которые отличаются на одну или несколько групп, обычно — СН2.

[3] При атмосферном давлении фенол кипит при 182 С. На высоте г. Раздан должен кипеть при чуть меньшей температуре. ГГ провёл следующие реакции: C6H5OH + NaOH = C6H5ONa + H2O C6H5ONa + CH3COOH = C6H5OH + CH3COONa, затем отогнал именно фенол и повторил первую реакцию.

[4] Синтез Кольбе: C6H5ONa +CO2 = C6H5(OH)COONa Получается натриевая соль салициловой кислоты. При действии кислоты (даже уксусной) салициловая кислота выпадает в осадок. Потом ГГ суши и взвешивает. Чтобы точное рассчитать необходимое количество щелочи, добавляет её и воздействует FeCl3. Образуется комплекс из Fe3+ и трёх кислотных остатков салициловой кислоты. Комплекс окрашен в яркий фиолетовый цвет, первоначально использовался в качестве фиолетовой краски. Позже из-за относительно высокой цены и стойкости меньшей, чем у анилиновых красителей, перестал использоваться.

[5] Реакция: MgCO3 + H2SO4 = MgSO4 + H2O

Глава 5

«А чем его не устраивал старый способ?»[1]

— Руса, ты там заснул, что ли? — прогремело над самым ухом. — Стреляй, давай!

К счастью, за неполный год, что я тут провёл, у меня была богатая практика медитаций с чётками. Оказалось, это и при стрельбе из арбалета помогает. Поэтому я не вздрогнул, а затаил дыхание, перепроверил прицел по третьей мушке[2] и плавно потянул спуск. Глухо стукнул выстрел, приклад толкнул в плечо, а болт ушёл к цели.

Я торопливо поискал его взглядом. А ничего так! Не в самое «яблочко», намеченное примерно на уровне солнечного сплетения ростовой мишени, а чуть ниже, «в живот». Но такие раны тоже шли в зачёт.

А ведь достойно получилось. Семьдесят шагов, то есть около полусотни метров. Три попадания из пяти — условно-смертельные. То есть, если даже сразу и не уложит наповал, то из боя выключит наверняка, да и последующее выздоровление противника вызывает серьёзнейшие сомнения. И ещё одно — «чувствительное». В правое плечо. Вылечить после такого можно, а вот участвовать в битве — вряд ли.

Нет, со своим старым гастрафетом я бы ничего близкого никогда не показал бы. Но тут Мартик расстарался, тесть мой будущий. На пару со своим дядей Ашотом насел на меня, дескать, «а как оно у предков бывало?»

А мне откуда знать? И как бывало, и даже как будет… Я конструкциями оружия не особо увлекался, но что-то в память запало. Вот они и выбрали из наших «какая получится» сталей самый упругий образец, да изготовили дугу. Арбалетный лук получился меньше по размерам, зато намного сильнее привычного. Поэтому натягивал я его, не просто давя животом на рычаг, при этом использовался подвижный блок, удваивающий силу.

Болты к нему были короче обычных, но и летели быстрее, что положительно сказалось на траектории. Массовым такое оружие стать не могло, себестоимость раз в шесть превышала обычную, но для меня усилий не пожалели. Да что там для меня, Еркаты из Эребуни ухитрились ещё парочку аналогичных, поменьше размерами и весом изготовить для сопровождающих меня мальчишек.

Это стало не только признанием моей ценности в глазах рода, но и опасности наших врагов. Помимо царя Асона с его присными, а также Волка с его «волчьей стаей», не стоило забывать и о врагах рода. Ну и о жрецах, разумеется. После истребления всего отряда, присланного храмом Митры, его служители стали относиться ко мне и родичам очень настороженно, даже жрец, прибывший из Эребуни на замену.

А ведь Эребуни — не столица. Там род Еркатов весьма уважаем. Да по идее, этого самого Геворга должны были купить с потрохами, ан нет! Максимум, на что хватило его лояльности — это не шипеть на меня открыто. Боюсь даже представить отношение, которое ждёт меня в Армавире.

К тому же, не надо забывать о стоимости нашего каравана. Оружие, сталь, куча диковин и подарков сильным мира сего, бумага, химические реактивы, посуда и инструменты. Последние пункты были в моих глазах особенно ценны, хотя грабители могли со мной и не согласиться.

Так что на охрану родичи не поскупились, и даже позволили мне приготовить несколько «сюрпризов» для потенциальных похитителей. Так сказать, «оружие последней надежды». Но об этом — тс-с-с! Пока рано. Деталей никто, кроме меня не знает, пусть пока так и остаётся.

— Мой руки, ешь и приводи себя в порядок! — скомандовал Долинный. — Нам до города около часа пути осталось. Въезжать будем во всей красе!

* * *

Это да, красоты родня не пожалела. Долинный — на сером жеребце, в белой-пребелой рубахе и поверх — праздничный фиолетовый халат с «яхонтовыми» пуговицами. Я же — точно как описала София — в ярко-белом халате, с четырьмя «яхонтовыми» пуговицами. Что-то эта четвёрка означала, как и вышивка на нашей одежде. Но я в эти сакральные благоглупости так и не смог вникнуть, единственное, чего сумел добиться, так это того, чтобы вышивка была неприметной, нитями того же цвета. Белыми — по белому, фиолетовыми — по фиолетовому.

Под халатом — ярко-фиолетовая рубаха и фиолетовый же пояс. Правда, в отличие от «первого блина», рубаху окрашивали совсем иначе. Сначала обесцвечивали гипохлоритом натрия, потом протравливали алюмо-калиевыми квасцами. Сульфат калия у меня имелся «в количествах», сульфат алюминия — тоже, так что получить их было несложно. И лишь затем, снова прополоскав, ткань красили, сушили и сшивали.

Почему так сложно? Ну, это мне, грубому мужлану показалось, что София окрасила халат деда идеально. А местные женщины раскритиковали, дескать тут слишком густо, а тут — бледно… Заклевать свою любку я им не позволил, но на будущее технологию доработали.

Впрочем, для части одежды мы ограничивались отбеливанием. София всё приговаривала, что «так никакая прачка на земле отбелить не сможет»[3].

На случай же, если посадим пятно, у нас с собой было несколько комплектов одежды, набор мыла и запас гипохлорита. Впечатление дорогого стоит. Недаром же пословица утверждает, что «встречают по одёжке».

Так, теперь на пояс цепляем меч в ножнах — и готово. Принц, как есть принц! Ну, или хотя бы — аристократ[5], если говорить по-гречески, что сейчас входит в моду. Ещё и выросшую растительность «подправили» так, чтобы создать видимость усиков и короткой бородки.

— Ай, какие мы с тобой красавцы, Руса! Не одно девичье сердечко сегодня чаще забьётся! — довольно засмеялся Долинный.

— Мне нельзя, я — почти женатый! — хмуро ответил я.

— Вот именно, что «почти»! К тому же, ты что, на невесту впечатление произвести не желаешь⁈

А чёрт его знает, если честно. Скажем так, я понимал, что это нужно и полезно для дела. Вот только возраст Розочки меня смущал. Она-то в меня, может, и влюбится, а мне оно надо? Я-то — не смогу!

— У-у-у Нет, вы только посмотрите на него! Как сталь варить, так не отступился, первым всё показал. А перед девкой не целованной — заробел!

* * *

Было дело, пришлось спасать репутацию. Наша «большая печь», которую я упорно продолжал считать штукофеном, приняла в себя десять талантов обогащённой руды, расчётное количество угля и извести, а вот выдала она крицу весом не ожидаемые шесть талантов, а около четырёх. Где остальное, спрашивается⁈

И главное, родичи моментально определились с тем, с кого спросить. Ну, может, на секунду-другую и задержались, не поверив своим глазам. А потом дружно взревели: «Руса!!! Что это за⁈»

А я и сам в непонятках, что характерно. Анализ проб показывал, что в печь загружено именно шесть. В законе сохранения материи я убеждён. Испариться железо не могло. Значит что? Значит, оно со шлаком ушло. Примерно так я и ответил.

Двойная переплавка шлака мою правоту подтвердила, удалось выделить около полутора талантов чугуна. А где остальное, спрашивается? Получается, так в шлаке и осталось?

Я отобрал пробу, обработал серной кислотой и нашёл-таки оставшееся железо. Температура-то в печи повысилась, вот и начал образовываться силикат железа. Я даже испугался, представив, что будет твориться в блауофене, там-то температура ещё выше[6].

Впрочем, всё это решаемо, в нормальной-то домне температура ещё выше, и плавится вообще весь шлак, но если правильно отладить процесс, силикат железа успевает восстановиться и большую часть железа вернуть.

Я и так покрутил, и эдак, получалось, что и я могу «потерянное» с силикатом железо восстановить, вот только ресурсов потрачу столько, что оно выйдет, ну. если и не золотым, то уж точно в разы дороже меди. И зачем, спрашивается, нам такое?

Пришлось срочно приспосабливать нашу стеклодувную печь под процесс пудлингования. В ней 1400 оС я уже и без кислорода развивал, расплавить чугун хватило. А дальше всё строго, как описано в литературе — ворочал в тигле с целым талантом расплавленного чугуна специальной железной штангой.

Вообще-то, в пудлинговщики обычно брали мужиков покрепче да постарше, юношам выносливости не хватало отстоять целую смену. Но у меня и задачи такой не было. После того, как на моей мешалке наросло 3–4 килограмма железа, я передал пост дяде Азнауру, нашему главному сталевару, уже безо всяких кавычек.

Главный фокус был в том, что поверхность чугуна мы обдували струей воздуха. На полноценный бессемеровский процесс этого не хватало, но вот поддерживать концентрацию углерода удавалось достаточно долго, остаток «загустел» лишь, когда осталось около четверти исходной массы чугуна. Этот остаток мы расплавили с остатком чугуна и повторили процесс. Я даже, для поддержания реноме, снова одну «блямбу» лично получил.

Да, процесс этот давал низкоуглеродистую сталь, но зато — уже «плавленую», без микропор. А науглероживать здесь неплохо и до меня умели. В итоге процесс был «в общих чертах принят», а производительность у Еркатов-речных выросла в два с лишним раза.

Теоретически, теперь мы могли бы и вовсе без уксуса обходиться, одной только магнитной сепарацией да пудлинговкой чугуна. А на практике — откуда мы иначе метан получать станем? На угле-то печь по-прежнему едва ли добирается даже до 1250–1300 оС. Маловато для процесса.

Да и «чёрный камень», полученный при помощи уксуса был повыше качеством — ни фосфора, ни серы, ни кремния в примесях не было, а вот марганца — побольше. Так что сталь для эксклюзивного оружия Еркаты всё равно получали таким способом.

В общем, пока без химии им — никуда.

* * *

Прибытие цели Савлак ухитрился наблюдать лично. Идея с малахитом оказалась «золотым дном». Местные модницы быстро оценили эту краску, но мелкими партиями и молотым он стоил раз в пятнадцать дороже цены, по которой его купил незадачливый земляк Боцмана.

Дело оказалось настолько выгодным, что их купчик, вполне заслуженно носивший прозвище Челнок, сгонял к Озёрным и прикупил ещё партию малахита. А заодно, раз уж «так попёрло» с красками для женщин, достал и сурьму, и партию свинцовых белил.

Такой солидный человек смог арендовать помещение под лавку на центральной улице Эребуни, а также комнаты наверху, чтобы поселить свою охрану и помощников. Столь резкий рост заурядного мелкого торговца поначалу даже заставил Волка засомневаться, тем ли делом он занимается. Но потом он утешил себя тем, что обычно это он и его люди грабят купцов, а не наоборот.

Караван Еркатов предваряла стайка мальчишек, как пыль иногда вздымается перед тем, как польёт дождь. «Едут, Еркаты-Речные едут!» — «Нет, Долинные!» — Да что ты брешешь, там главные — наши, эребунские, Ашотом с Мартиком!' — неслось по улице вместе с их стайкой. Так что Савлак успел отложить клинок, который он обихаживал, помыть руки и подняться на второй этаж.

Да-а-а, такого он не ожидал! Нет, доводилось ему и царский пурпур видеть, и множество украшений из золота и драгоценных камней, но тут дело в другом. Все эти красоты, он готов был об заклад биться, были не выгодной покупкой, а творчеством обитателей скромной долины. Да что там долины, почти наверняка — это творчество химиков Русы, а их и сотня-то вряд ли наберётся. Ну как, как скажите на милость, в этой заднице мира могли появиться все эти диковины. И ведь как быстро! Ещё пару-тройку месяцев назад ничего такого не было, иначе он узнал бы. Как не было, впрочем, и малахита, уже озолотившего их «стаю».

«Нет!» — решил он про себя. — «Такое и царю отдавать нельзя. Это нужно мне, мне одному! С таким магом в руках я легко и сам царём стану!»

* * *

— Ты бы видел, Мартик, что с твоей дочкой при виде этого Русы творилось. Нет, слухи о нём её и раньше немало впечатлили, но когда своими глазами увидела… Ведь царский же сын по виду, не меньше! А тут его родич ещё и подарки с поклоном преподносит. Все эти чудо-кубки, украшения, ткани белёные да крашеные, малахит и мыло…

— Это ты главного не понял, дядя Исаак! — вмешался Ашот. — Её куда больше не диковинки впечатлили, а то, что их он сам изготовил. Она ведь не в меня и не в племянника пошла, а вся в тебя. Не ремесло ценит, а знания, не искусство работы с металлом, а серебро, которое можно получить.

— Ай, оставь, племянник, не сегодня нам спорить. Тем более, что жених завидный. Он ведь и с металлом работает, я правильно понял?

— Правильно ты всё понял, двоюродный дедушка! — подтвердил Мартик. — Первую сталь именно он сварил, мы с дядей то лично видели. И потом из неё клинки ковали. Да и сейчас, перед самым отбытием, он новый способ придумал, и тоже первым показал.

— Подумать только, как щедро одарили боги твоего зятя! А чем ему был плох старый способ? Или так сталь лучше выходит?

— Нет, не лучше. Честно сказать, то похуже. Зато её можно сделать в десятки раз больше. Ладно, за нового мастера, посланного предками нашему роду!

Они выпили кагора, не преминув отметить, что и рецепт этого вина — тоже Руса принёс.

— И вообще, хоть вы и попрекаете меня иудейской кровью моей матери…

— При чём тут кровь? Тебе и имя дали привычное для их народа.

— Опять же, и что с того? Айки — великий народ, но если замкнуться внутри себя, можно прокиснуть подобно тому, как вино превращается в уксус. Нам надо не бояться чаще и больше брать у других народов хорошее — мастерство, науки, имена… И конечно же — их деньги! Тогда и будет Армения Великой не только по названию.[7] А дочка твоя, верно тебе говорю, не только ум его оценила, она влюбилась так, что чуть кипятком не писала. Дай боги этой любви принести достойные плоды и процветание нашему роду. Выпьем, родичи!

Они пополнили кружки и, отсалютовав друг другу, выпили.

* * *

— Руса у нас умник, братья. А на умников свои приманки нужны. Первой будет наша лавка. Я позаботился, чтобы наши малахитовые украшения не прошли мимо внимания его невесты. А от неё и он узнает. А узнав — захочет нас навестить.

— Тут до ближайшего дома его родичей — всего полсотни шагов. Не боишься, что помешают?

— А это — как повезёт. Если за ним припрутся сопровождающие, да ещё и хотя бы несколько человек на улице останется, придётся его отпускать. Иначе нам не уйти. А если все внутрь войдут, то…

Мгели ухмыльнулся, дескать, пояснений тут не требуется.

— И что тогда делать будем?

— Тогда наш Челнок ему между делом расскажет про лавку на соседней улице, где писаниями разных умников задорого торгуют. Не может он на такое не клюнуть, не та порода! А вот там и место тихое, и от родни далековато. Всех возьмём.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция и магния; алюмо-калиевые квасцы

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III)

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия, гипохлорит натрия

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Ацетаты калия, натрия, кальция и меди.

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло.

* * *

Примечания и сноски к главе 5:

[1] Фраза из анекдота. Сам анекдот звучит так: На научной конференции докладывают о том, что нашли иной способ воспроизводства человека. В конце доклада предлагают задавать вопросы. Встаёт заслуженный академик и интересуется: «Простите, но я никак не могу понять, чем именно вас не устраивал старый способ?»

[2] В прицеле арбалета обычно несколько мушек для стрельбы на разные дистанции. Чаще всего от 3 до 5. Арбалетные стрелы часто называют болтами.

[3] Евангелие от Марка, 9:3. Автор уверен, что повышенная белизна одежды и до Христа высоко ценилась.

[4] Алюмокалиевые квасцы — KAl (SO4)2×12H2O. Используются для разных нужд, в т.ч. — и дли подготовки ткани к покраске.

[5] В Древней Греции, откуда происходит термин, «аристократия» дословно понималась как «владычество лучших», когда каждый аристократ обладает определённым набором добродетелей, а не просто происходит из знатного рода.

[6] Реакции, которые имеет в виду ГГ: Fe3O4 + С = 3 FeO + CO, а затем FeO + SiO2 = FeSiO3

Реакция плохо идёт в твёрдой фазе, поэтому в прежней печи, где шлак не плавился, Еркаты с «пропажей железа» почти не сталкивались.

[7] Армянское Царство того времени иногда называют Великой Арменией. Автор принял допущение, что такое название армянские цари внедряли с самого начала в рамках пропаганды патриотизма. Обычай давать детям (особенно мальчикам) иностранные имена в современной Армении достаточно широко распространён, так что Исаак просто сумел предвидеть будущее.

Глава 6

«Ты хочешь стать зятем барона Ротшильда?»

Ну и денёк выдался, господа-товарищи! Вроде бы, ничего особенного, физической нагрузки не было вообще, опасность мне не угрожала, а вот поди ж ты! Вымотался не только я, без сил, похоже, остался и Долинный.

Только запомнить с полсотни новых лиц — уже неслабая нагрузка, а ведь это не только лица и имена, сообщали ещё и важные детали их биографии и социальной роли, а «невербалка» при этом показывала, как к представляемому человеку относятся окружающие.

Самому по себе мне, Сергею Ивановичу Поликарпову, всего этого ни за что не удалось бы не только запомнить, но и заметить. Но оказалось, что если слушать это, обращаясь к тому, что осталось во мне от Русы, то и замечаю я многое, и запоминаю почти всё.

Нет, опять не так сказал. А попробуй нормально объясни то, от чего у самого ум за разум заходит! Короче, у Русы — идеальная зрительная память. Подмечает он многое и запоминает почти всё, если старается. Но команду «стараться» сейчас могу отдать только я, сам по себе он как бы спит. И для того, чтобы эта команда выполнялась, приходится непрерывно прикладывать усилия, а это достаточно сильно выматывает.

Что же касается текста и смысла услышанного, это мой мальчик запоминает только в том случае, если понимает. Понимать приходится мне, после чего — объяснять ему. Поверьте, это тоже очень непросто. Ну, не любил Руса учиться раньше, и не полюбит уже никогда.

Вот и прикиньте, легко ли параллельно осознавать происходящее, заставлять своего «реципиента» сосредотачиваться на том, что ему скучно, да ещё и не выпадать из реальности. Прикинули? Вот то-то! Так что к моменту начала пира я уже еле ноги волочил.

К счастью, на пиру удалось собраться с духом, пока не начался следующий раунд. Для нас станцевала моя невеста. Ну, что вам сказать? Невысокая девочка, гибкая, личико живое и умное, пластика и чувство ритма — великолепные. Но… это именно девочка! Как грубо, но верно говорили мои ученики, когда думали, что я их не слышу: «Ни сиськи, ни письки и попка — с кулачок!»

И что самое хреновое, девочка эта была в меня уже влюблена. Что, спрашиваете, как я это определил? Так за плечами — сорок лет работы в школе! Как вы думаете, сколько за это время я девичьих влюблённостей перевидал? Ага, именно, по два-три случая каждый год. Все симптомы налицо. Наверняка и плакать будет втихаря, а выдастся возможность — начнёт таскаться за мной хвостиком. «Мне ничего от него не надо, только быть рядом!»

Блин, ну что за невезуха? Нет, если бы у меня был выбор, то всё легко было устроить. Или подождать хотя бы года три, пока «всё нужное отрастёт», или просто перетерпеть, пока у неё не пройдёт.

Вот только меня никто не спрашивал, родичи уже решили, что свадьба состоится в конце следующей зимы. А пока что… Мне доверили вручить подарок. Формально — от нашего рода — роду невесты. Реально же — от меня. Ведь я и идею подал, и своими руками подарок изготовил. Арам, глава эребунских Еркатов, высоко оценил и то, и другое.

— Спасибо тебе, красавица, порадовала нас своим танцев, усладила взор. Но мне кажется несправедливым, что все твою красоту видят, а ты сама — нет. И чтобы исправить это, наш род дарит тебе вот эту вещь. Только аккуратнее, она хрупкая, не урони, а то разобьётся!

— Ах!

Она всё же уронила зеркало, но я был начеку, успел поймать. Улыбнулся, успокаивая и вернул. Было бы из-за чего ахать, право слово! Обычное зеркальце, не очень даже и большое, примерно двадцать пять на шестнадцать сантиметров. Деревянная лакированная рама, украшенная резьбой (вот это — не моё, я только лак наносил), стекло, на нём тонкий слой серебра, защищенный от воздействия атмосферы толстым слоем лака.

В принципе, ровное и прозрачное стекло мы уже умели варить, лак тоже давно научились делать, а про раму с резьбой я и вовсе молчу, это задолго до меня умели. Новшеством тут был слой серебра.

Формально, в этом тоже ничего сложного. Обычная «реакция серебряного зеркала», нагревают раствор соли серебра в аммиаке с глюкозой. Ха! Эту реакцию делают в средней школе, в ходе лабораторных работ. Вот только вы свою работу помните? Правильно! Налёт на пробирке получался неоднородный и, скорее, чёрный, а не серебристый.

Начать с того, что растворимых солей у серебра не так уж и много, только нитрат и ацетат. Но азотной кислоты у меня сейчас нет, а в уксусной серебро не растворяется. Пришлось идти кружным путём. Сначала подверг серебро воздействию концентрированной серной кислоты, а полученный сульфат серебра растворил в концентрированном нашатыре. И уже этот раствор восстановил глюкозой[1].

Думаете, всё? Чёрта с два! Стекло пришлось предварительно тщательно обезжиривать спиртом и ацетоном. Да и слой серебра получался неоднородным.

Пришлось удачные участки защищать слоем лака, а неудачные — повторно растворять в концентрированной H2SO4.И так — раз за разом.

Пока получил вот это вот «зеркальце», операцию пришлось повторить раз тридцать. Успел неоднократно всё проклясть и заречься, что за следующее зеркало без азотной кислоты не возьмусь. Но… Мне кажется, оно того стоило!

Мой подарок стал «гвоздём программы», ахали не только местные дамы, но и мужики. А Исаак, единокровный брат Арама, его только что не облизывал. И в глазах у него явно мелькали мешочки с серебром, вырученные за такую диковинку. Нет, серебряные и бронзовые зеркала тут имелись, но качество изображения там оставляло желать лучшего. И мутновато, и поверхность неровная, так что искажения сильно мешали. А тут — прямо как со стороны на себя смотришь. Красота!

Вот после пира — снова началась беседа. К счастью, вёл её не я, а Долинный, как старший из близких родичей. Вот только при этом все наблюдали за мной, считывали реакцию, оценивали. А я даже не мог «уйти в медитацию», перебирая чётки, ведь надо было вникать в местные расклады.

Хм… А они тут интересные! Местные Еркаты давно уже большую часть доходов получали не от изготовления оружия и других изделий из железа, меди или бронзы. Нет, это тоже было, и мой тесть представлял как раз такую, «кузнечную» или «производственную» фракцию. Грубо говоря, возглавлял тех, кто в буквальном смысле этого слова ковал славу рода своими руками.

А Исаак, похоже, был лидером «торгово-финансовой» части клана. Говоря привычным в оставленном мной времени языком, их клан осуществлял торговое кредитование, клиринг расчётов, выступал налоговым агентом перед царем и организовывал работу на давальческом сырье.

Что, непонятно? Извините, это я так, «пальцы гну», повторяя термины, услышанные от некоторых из моих бывших учеников. Говоря попросту, именно Еркаты из Эребуни были тут эдаким «Торговым домом Еркатов». Серебра, не говоря уж о золоте, для нужд торговли решительно не хватало, поэтому она носила, в основном, меновый характер.

Вот мои будущие родичи и выступали гарантами оплаты. Именно они выпускали те самые «жетоны», на которые были выкуплены мои родичи из плена колхов. Их обязательства принимали все — углежоги, поставщики руды, кузнецы, перевозчики, собственники медных рудников, поставщики соли и зерна, производители кирпичей и посуды, дикие колхи и купцы из Колхиды…

Эребунские же Еркаты, если возникала нужда, кредитовали царя, а возврат кредитов происходил «зачетом» из уплачиваемых налогов. Нужда же возникала часто, особенно во время долгой войны.

Так что, с одной стороны, царский дом сейчас был перед эребунскими Еркатами «в долгах, как в шелках». Но с другой стороны — «это были обязательства предыдущей администрации». А вы что, думали, что это определение в Соединённых Штатах придумали? Долгов наделал персидский сатрап. Потом — армянский царь, но другой, воевавший на стороне Персии. А нынче нами правит кто? Правильно, вассал Македонского.

Нет, от старых долгов он не отказывается, но и не особо спешит по ним рассчитаться. К тому же, многих чиновников при дворе и в уезде начали сменять на лояльных нынешнему царю. То есть, по сути, на соратников Михрана, а также на греков и македонян. Хотя хватало и экзотики — египтяне, критяне, иудеи… Даже парочка колхов затесалась как-то.

Разумеется, в таких условиях царь постарается «выжать» всё возможное из ситуации, чтобы пересмотреть структуру долгов и налогов. Тут тоже «ничего личного, только бизнес». А вернее — деньги!

Хотя собственно «за деньги» торговали только предметами роскоши — элитным оружием, украшениями, разными диковинками, породистыми лошадьми… То есть, диковинки, которые начал выдавать мой род, могли превратиться в серебро именно за счёт связей этой части рода Еркатов. А дополнительное железо и оружие давало лишние аргументы в споре о том, кто, кому и сколько будет платить.

Честно сказать, услышав такое, я просто ошалел. И я ещё раздумывал, жениться на Розочке или нет? Да за такие возможности некоторые люди хоть на корове женятся! А мне жаловаться не на что, сплошные козыри: и невеста в меня влюбилась, и красавицей она очень скоро станет, и родня такая, что её даже в Индии и на Сицилии знают.

Рыпаться против совершенно незачем, да и глупо — у Речных с Эребунскими и Долинными получается «любовь с интересом». Без нашего потока «ништяков» и оружия городских просто разорили бы, отказавшись от накопившихся долгов. А мы не смогли бы сами договориться ни в столице, ни в уезде — связей нужных нет и вес не тот.

Блин! Вот ведь, казалось бы, всё сложилось наилучшим образом. Но роль «племенного бычка», за которого всё решили старшие родичи оскорбляла меня, Серёгу Поликарпова, рождённого в СССР.

И эти эмоции накладывались на подростковые гормоны, так и подталкивая сделать какую-нибудь глупость!

Осознав, что эмоции бьют через край, я отстранился от беседы и начал перебирать чётки. Правда, считалка теперь была другая: «Вспышка» — «Пугач 1» — «Дым» — «Пугач 2» — «Зажигалка» — «Наркоз 1» — «Наркоз 2». И по кругу. Всего двадцать одна ампула, трижды по семь, различаются даже на ощупь.

Ну да, часть моей «последней линии обороны». А ещё имелся Push dagger, он же — тычковый нож. Удобная штука, вообще-то. Острый, способен пробить и кожаные доспехи, и порезать открытые участки тела, легко прячется в рукаве халата, почти неприметен.

Так, что там говорят? Спать отсылают? А и пойду, почему нет?

* * *

— В тот год предок наш, Арам Еркат, тёзка нынешнего главы Еркатов в Эребуни, стал тамкаром[2] царя Аргишти[3]. И повелел ему царь построить город-крепость на сём месте, чтобы охраняла большие кричные печи да кузницы.

— А почему не у нас, в Хураздане? — тут же ревниво спросил Торопыжка.

— Потому, что времена были старые, тогда «чёрный камень» не только у вас добывали. А искусных кузнецов и оружейников тогда было совсем мало, вот и берегли их больше, чем рудники.

Слышно было, что мои парни недоверчиво сопят. Не тот ещё у них возраст, чтобы с лёгкостью принять, что ценности меняются. Ещё год назад за крупный «чёрный камень» Речные и жизней не жалели. Однако, кто ж у нас эта умница-сказочница? Голос совсем молодой, но заметно, что обладательница его привыкла распоряжаться. Ого! Это, оказывается, моя невеста. Очко в её пользу! Разузнала, что я ребят каждый вечер сказками балую, и пришла рассказать им свою. Ну что же, послушаем. Я аккуратно, стараясь не привлечь внимания, присел в уголке и приготовился слушать.

— Строить крепость — сложное дело. Привести строителей, дать им прокорм, орудия и материалы. И всё сделать точно в срок, чтобы ни излишков, ни переизбытка не было. Для этого приходится много и точно считать.

— Ага, знаем! — снова встрял наш непоседа. — Когда наш род земли за рекой осваивать собрался, Русе много-много считать пришлось. И в разных вариантах, чтобы сравнить. Но он знаешь, как быстро считает? За пару месяцев всё обсчитал, теперь родичи строят.

— Да, ваш Ломоносов сын очень умён, про его умения скоро сказки рассказывать станут. Только Эребуни — он раз в двадцать больше, чем ваши новые земли. И крепость строить — сложнее, чем новую печь. Да и вариантов разных перебрать и сравнить нужно больше. Боюсь, даже такой умница, как Руса, считал бы не один год. А времени не было, царь повелел строить быстро, да и враги за Хуразданом не дремали. И тогда предок придумал хитрость.

— Он совсем как Саркат Еркат, про которого Руса сказки рассказывает! — подал голос Сиплый. — Такой же хитроумный.

— Наверное, — согласилась Розочка. — Про Сарката мне сказок пока не рассказывали.

— А ты Русу попроси! — вернул себе инициативу Торопыжка. — Он же твой жених, не откажет.

— Обязательно попрошу. Но сейчас он очень занят. Потом как-нибудь. Вы слушать-то будете? Ну, тогда слушайте. Он изготовил специальные палки с цифрами на них. Если их сложить особым образом, сразу видна сумма двух чисел или их разность.

— Чего видно?

— Когда два числа складывают, результат называется суммой. Когда одно из другого вычитают, получается разность. В результате даже очень плохой математик мог быстро и безошибочно складывать и вычитать много раз.

— А эти, как их… Умножение и деление? Руса их быстро делает. Жрец из Храма предков всё удивлялся. Говорил, что быстрее него мало кто считает, а Руса не просто быстрее, а даже в уме, не записывая.

— Арам взял дюжину таких вот плохих счетчиков, и велел им раз за разом складывать определенные числа, записывая результаты. В итоге он быстро получил таблицу умножения на шестьдесят шестидесятков.

«Хм, неплохо этот предок устроился!» — оценил я. — «Сумел автоматизировать труд низкоквалифицированного персонала!»

— Каждый расчёт повторялся два или три раза разными людьми, и результаты записывался, только если они совпадали между собой.

Ну вот, он ещё и проверку результатов ввёл. Вот кто молодец, а не я!

— Эту таблицу он велел отлить в бронзе, а потом отпечатывал в мягкой глине. Затем ту глину сушили, вынимали из формы и обжигали. И таблиц умножения у Арама быстро стало много.

Жёванный крот! А я вот до такого не додумался, сам пахал, как вол.

— Он всё рассчитал и смог быстро построить крепость Эребуни, а потом — и город вокруг неё. А уж затем и другие укрепления рядом выстроил.

Что⁈ Другие? А почему я об этом и не слыхивал?

— Когда Царство Урарту пало, Еркаты уступили центральную крепость новым хозяевам, а сами отступили на соседний холм. Там — наше родовое гнездо, там до сих пор основные кузнецы живут. А позже, когда власть взяли персы, уже айки отступили на другой холм, уступив центральное укрепление им. Так что теперь тут три крепости, куча деревень и сёл, но всё считается одним Эребуни.

— И сколько ж тут народу живёт? — тут же поинтересовался наш торопыга.

— Много. Даже в главном городе — почти три тысячи[4]. В крепости айков — около тысячи. И в крепости Еркатов — почти столько же. А с деревнями и сёлами, жители которых работают на город и при опасности укроются в крепостях, получается почти шесть тысяч.

Тут даже я мысленно присвистнул. Не мегаполис, конечно, но по нынешним временам — крупная городская агломерация. К тому же, получается, у рода эребунских Еркатов тут своя крепость имеется. Бароны Еркатские, не меньше, йети их коромыслом. Пожалуй, они тут устроились не хуже, чем Ротшильды во времена Наполеона.

«Ну что, Серёга, хочешь стать зятем барона Ротшильда?» — спросил я сам себя.

И ведь даже не скажешь, как в том анекдоте, что «осталось уговорить невесту»[5]. Та, бедняжка, уже из платья выпрыгивает. Кажется, предложи я ей прямо сейчас, так сказать, «брачеваться де-факто», она и на мгновение не задумается, да ещё и придумает, как это провернуть. Девонька-то — умница редкая, судя по всему. Хотя и таким влюблённость мозги отключает…

— А сейчас можно ещё проще устроиться. В далекой Индии придумали способ, как считать не шестидесятками, а десятками. У них таблица умножения настолько простая, что её можно и наизусть заучить[6].

Ого! А вот и повод объяснить жрецу, как я считаю.

— Их трактат, переведённый на язык персов, лежит в лавке Вардана. Это другая улица, и у самой городской стены. Я давно прошу родичей его купить, но больно уж высокую цену купец запрашивает. Родичи не соглашаются.

Хм, Долинный тем более не согласится. Но, кажется, я знаю, как решить эту проблему.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния и серебра; алюмо-калиевые квасцы

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III)

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия, гипохлорит натрия

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Ацетаты калия, натрия, кальция и меди.

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, стекляные зеркала, посуда стекляная и глазированная стеклом.

* * *

Примечания и сноски к главе 6:

[1] Реакции: Ag + 2H2SO4 конц. = Ag2SO4 + SO2 + 2H2O Ag2SO4 + 6NH3 + 2H2O = 2[Ag (NH3)2]OH +(NH4)2SO4

2[Ag (NH3)2]OH + (C5H11O5)CHO = 2Ag + (C5H11O5)COO (NH4) + 3 NH3 + H2O

[2] Тамкар — царский (иногда — храмовый) торговый агент шумеров и вавилонян (а также других народов передней Азии). Также выполнял функции налогового агента, торгового представителя и крупного купца. Слово «тамкар» — семитское по происхождению, вошло в употребление в шумерском языке еще в конце XXVII века до н.э.

[3] Судя по всему, речь идёт про царя Аргишти I, который инициировал строительство крепостей и городов крепостей вдоль северной границы Урарту. В частности, в 782 году до н.э., по его приказу был основан Эребуни. Автор не уверен, что в царстве Урарту исполнителей этих функций назвали именно тамкарами, но, в конце концов, в данном случае мы слушаем сказку. А аналог этой функции наверняка существовал. В принципе, Еркаты из Эребуни и выставлены таким аналогом.

[4] Разумеется, Розочка, она же Вард, сказала «пятьдесят шестидесятков», но автор не хочет перегружать читателей. Да, смена хозяев Эребуни отражена в истории. То, что изначально эти крепости охраняли не только границу, но и железные промыслы, можно узнать в музеях Еревана. И автор не видит повода с ними в данном случае спорить. Наличие двух крепостей на соседних холмах только предполагается историками на основании находок керамических черепков в соответствующих исторических слоях.

[5] Для тех, кто не знает анекдота: Одесская сваха предлагает Изе стать зятем Ротшильда. Он интересуется, как она это сделает. Сначала я пойду в самый крупный швейцарский банк, и спрошу, хотят ли они председателем Правления Изю из Одессы. Они ответят, мол, зачем он нам нужен? А я уточню, дескать, а если он будет зятем барона Ротшильда? Разумеется, они согласятся. Потом я пойду до барона. И он тоже спросит, а зачем ему этот Изя. И тогда я спрошу, изменится ли ответ, если Изя будет Председателем Правления крупнейшего швейцарского банка. Разумеется, он согласится.

Изя, услышав это, чешет в затылке и говорит: «Ну что же, половина дела сделана, осталось уговорить невесту!»

[6] Десятеричная позиционная система изобретена в Индии примерно в 500 году до н.э. Правда, цифры радикально отличались от нынешнего написания. Идея цифры «ноль» тоже появилась не сразу, но, по некоторым предположениям, к описываемому времени уже существовала. Автор своим волевым решением принял, что это так и было.

Глава 7

«Остался один вариант!»

Я был уверен, что город-крепость Эребуни стоит на берегу Хураздана. Так ведь оборонять проще, и с водоснабжением никаких проблем не возникнет. Но оказалось, что крепость расположена вдали от реки, на самой вершине одного из холмов. И функция её, скорее — «далеко глядеть».

Понятия не имею, как они на этой верхушке решают проблемы с водоснабжением, но за весь длинный день я не заметил, чтобы по единственной дороге, ведущей в крепость, везли бочки с водой. Говорят, дождевую собирают[1], но как им этого хватает?

В целом же город слегка напоминал Минас-Тирит из фильма про хоббитов: на самом верху холма — крепость, над стенами которой возвышаются дворец и храм Огня, построенный, а точнее — перестроенный персами. Казармы, в которых живёт гарнизон, и зернохранища отсюда не видны, всё же высота стен колеблется примерно от четырёх до семи человеческих ростов. Но о том, что всё перечисленное там есть, как и цистерны для дождевой воды, за день мне рассказали не менее дюжины раз.

Вокруг крепости идёт «полоса отчуждения» шириной от ста до двухсот шагов, а затем начинается Верхний город, самое престижное место для проживания. Удивительно, уже почти два века, как Эребуни не осаждали и не штурмовали, но здесь до сих пор царят военные порядки. Дома каменные, двухэтажные. Причем второй этаж по краям в обязательном порядке ограждён каменным же парапетом, из-за которого можно обстреливать врагов, ворвавшихся на улицы. На улицу из каждого дома ведут единственные и очень крепкие ворота, которые сложно выбить и легко защищать.

Все лавки в этих домах имеют выход только на ту же улицу, а от остальных помещений их отделяют крепкие стены и каменные плиты[2]. Впрочем, я не сомневался, что и в лавки ворваться не просто, а кроме того, что местными жителями были предусмотрены меры по выкуриванию прорвавшегося туда противника.

Вообще-то, город застроен достаточно плотно, при каждом доме есть только небольшой сад или виноградник, с крошечными же огородиком и скотным двором. Ну и система сбора дождевой воды с цистерной.

Мне почему-то выделили для сна отдельную комнату на втором этаже, хотя это — привилегия о-очень знатных и уважаемых людей. Окна комнаты выходят на внутренний двор и на крепость. Вроде бы — одно из самых защищённых помещений, но и тут вход закрывает крепкая дубовая дверь, висящая на грубо выкованных петлях и снабженная аж двумя крепкими засовами. Разглядев это, я уже не удивлялся, что и на окне моей комнаты стоят не менее крепкие ставни. Повторюсь, к безопасности тут относятся очень серьёзно.

Помимо Верхнего, есть ещё и Средний город с Нижним. Между собой эти части города тоже разделены стенами, хотя количество проходов в них постепенно возрастает по мере спуска с холма. Стены между ними пониже тех, что в крепости, всего-то в пару человеческих ростов, но внушают почтение своей толщиной. Да и расположение на холме добавляет им неприступности, ведь даже, чтобы добраться до основания стены нужно подняться на несколько метров.

Зато о красоте никто особо не заботится, основной материал — всё тот же туф, причём цвета чередуются, как попало.

Нужная мне лавка, где торгуют свитками и прочими интересными мудрецам и умникам вроде меня товарами, расположена на соседней улице, вот только улица эта — уже в Среднем городе находится. Почему так? Потому что застройщики приспосабливались к рельефу. Где-то Верхний город и целых три параллельных улицы насчитывал, а вот в этом месте — сужался до одной-единственной.

Хм… Казалось бы в Среднем городе располагаются лавки попроще, но… За один только математический трактат, как выяснилось, торговец запрашивал пятьдесят дариков. Правда, Розочка уверяла, что реально сторговаться до тридцати, но всё равно… Это эквивалентно шести сотням серебряных шекелей. Это три с лишним кило серебра, если что. Даже в нашем времени, где серебро сильно подешевело, — весьма заметная сумма, а уж здесь-то…

Я ещё раз прошёлся вдоль парапета, сна не было ни в одном глазу. Пришлось волевым усилием заставить себя отправиться в постель. Как бы там ни было, поднимут меня рано, надо выспаться. Дверь прикрыл, но запирать не стал, а ставни и вовсе оставил открытыми. Нет, про врагов я помнил, но знал и то, что во дворе дома всю ночь должны бдеть несколько профессиональных воинов. Чтобы обойти их, нужно быть настоящим ниндзя, а такому всё равно никакие засовы не помешают. Так что нечего мне в духоте спать!

* * *

Проснулся я от весь в холодном поту от тихого скрипа двери. Идиот! Я не только меч положил в ногах, рядом с халатом и прочей одеждой, я ещё и тычковый нож там же оставил, прямо в рукаве халата.

Из заначек оставались только «сюрпризы» в браслете-чётках, но чтобы их применить нужны хотя бы две-три секунды, а убийце хватит и полутора. Да мне ещё и одеяло мешает действовать!

Нет, не боец я! Не успел решить, что делать, как тайный визитёр приподнял одеяло и скользнул под него. Нет, поправочка: не скользнул, а скользнула. Некоторые из прижавшихся к моему телу частей тела не оставляли в этом никакого сомнения.

Я уже говорил, что я идиот? Так вот, в следующую секунду это проявилось во всей красе. Неожиданно даже для самого себя я заорал: «Отвали, сука, я — ЖЕНАТЫЙ!!!»

Похоже, оторопели от этого крика мы оба. Но я опомнился раньше. Вскочил, сорвал с неё одеяло и поправился: «Ну, обручённый! Сосватанный… Короче, отвали! Не могу я под боком у невесты!»

Ого! А ведь посетила меня не кто-нибудь, а Баграт, то есть Радость Любви, любимая наложница Арама. Нет, на фиг-на фиг такое!

— Ты что, дурак? — недовольно, но тихо спросила она. — Стала бы я сама к сопляку в койку лезть? Меня Глава рода прислал. Как знак уважения и благодарности.

Блин! И что теперь делать? Отказываться от подарков в любом времени не принято, этим оскорбляешь дарителя. Но вот… Как же объяснить-то? Чувствовал я это ясно, а сформулировать… Короче, трахать Софию там, у себя на дому, мне совесть позволяла. Да и полюбил я свою гречанку. А прямо под крышей невесты, да ещё вот эту… «Любушку»… Это она по местным меркам красавица, а для меня — «колобок на ножках»! Слишком много её для меня, причём во всех местах. Не хочу я её, абсолютно не хочу, и ничего не могу с этим поделать. И не хочу!

Но едва я открыл рот, чтобы приказать ей убираться, в комнату ворвалась моя Розочка.

— Аж ты ж шлёндра! Да как твой язык повернулся, так нагло врать⁈ Не мог прадедушка такого сделать, он меня обожает! Чужого жениха украсть хочешь⁈ Пошла прочь отсюда, пока я тебе глазки поросячьи не выцарапала!

Вам доводилось видеть, как здоровенные псы, поскуливая, прячутся от ярости тощей дворовой кошки? Я сталкивался в прошлой жизни, а сейчас ощутил себя такой вот собакой. Хотелось поджать хвост и забиться в угол.

Баграт была попривычнее, но и она, хоть превосходила Розу по массе более, чем вдвое, лишь отлаивалась, убегая.

Не успел я облегчённо выдохнуть, как в комнате появились новые действующие лица.

— Баграт, конечно, врёт, никто её сюда не посылал. Но скажи мне, внучка, а ты сама что тут посреди ночи, делаешь? А? — грозно спросил Ашот. Девчонка вдруг сдулась и поплотнее закуталась в одеяло.

Тут Мартик просто повернул её спиной к себе, шлепнул от души по заднице и вытолкал наружу. М-да-а-с! Спешите видеть, Серёга Поликарпов — роковой мужчина! Девки сами в кровать гроздьями валятся.

— Ашот, у вас выпить не найдётся? Не привык я к таким поворотам, успокоиться бы.

Тот посмотрел на меня, вздохнул и ответил:

— Пошли вниз. Вместе душу подлечим. И да, ты не обижайся, парень, но теперь я к тебе своего младшего сына подселю. На всё время, пока вы не уедете.

* * *

Желающих «подлечить душу» оказалось много. Присоединились Долинный и Исаак, а чуть позже — и Мартик, почему-то бросавший на меня озабоченные взгляды. Впрочем, я вполне понимал причины этого. Его старая шутка про «не лезть под подол до свадьбы» оказалась пророческой. Только дело обстояло ещё хуже: это не я к девчонке лез, это она «из платья выпрыгивала».

Молча мужики могут пить только по очень мрачному поводу. А тут быстро нашли и смешную сторону, потом переключись на любовные истории из жизни, затем — на амурные байки… А потом и просто «о разном». Тут-то я и увидел шанс.

— Глубокоуважаемый Исаак…

— Ой, да брось ты эти словесные выкрутасы, мальчик! Вард я люблю как родную внучку, а ты ей уже почти что муж. Так что зови меня просто — дядя Изя! — улыбнулся тот.

— Гх-х… Дядя Изя, все говорят, что вы — знаток законов и обычаев. Подскажите мне, вот сейчас всё, что я делаю, принадлежит клану Еркатов-речных, верно? — я дождался подтверждающего кивка и продолжил: — И мы у вас в гостях. Если я решу помочь и нарублю дров для кухни, это как будет считаться, наши дрова или ваши?

— Наши, разумеется! — ответил он, несколько озадаченный. Похоже, он пытался понять, действительно ли я такой дебил, что элементарных вещей не знаю, или это такая хитрая подводка издалека.

— А если решу пилав изготовить из ваших продуктов, еда тоже ваша, верно? Даже если я своим собственным ножом режу и свою специю добавлю? Ага, всё верно. Все с этим согласны? Все! А теперь последний вопрос. Если я со своим оборудованием, но из ваших реагентов кое-что для своей невесты сделаю?

Смотрю, не понял он меня.

— Нет, не лично для неё. А краски разные, чтобы она торговала?

— Хм-м-м… Сама она торговать не может. Пока замуж не вышла, всё её приданое отцу принадлежит, — задумчиво пробормотал Исаак. — А после свадьбы будет мужу принадлежать, тебе то есть. Но ты же не про то спросил, верно? Если б ты только для неё что-то сделал, оно бы роду принадлежало. И даже если б для всех наших женщин — тоже. А вот если для торговли, да ещё и много… Ты ведь про большие количества говоришь? Так вот, если наделаешь ты много чего, положено тебя отдарить.

Присутствующие задумчивыми кивками согласились, даже Долинный. А Мартик, который успел меня узнать лучше других, уточнил:

— Ты, Руса, похоже, уже решил, что именно тебе нужно? Что? Индийский свиток по искусству счёта⁈

Дедушка Изя даже присвистнул:

— Губа у тебя не дура, мальчик. Такие свитки стоят дороже, чем серебром по весу, это я вам говорю. Ты мне уже почти нравишься своей здоровой наглостью. Только скажи, какую такую краску ты собрался для нашей девочки сделать? Что⁈ Малахит и белила? Талантами? Это хорошо, но у нас тут уже есть торговец этим товаром, совсем недавно появился. Это плохо для дела, быть вторым на таком редком товаре.

— А что он делает? Ах, размалывает в порошок и продаёт в небольших коробочках? Ну, тогда мы лучше сделаем. Я нашей Розочке косметические карандаши сделаю. Что такое карандаш? Палочка такая, ей рисовать удобнее, чем кисточкой наносить. Красавицы, как распробуют, только к Розе ходить и станут. Про этого незадачливого конкурента мигом забудут.

— Я думаю, мы эту лавку назовём «Роза Еркатов». И продавать в ней станем не только карандаши, но и пуговицы яхонтовые, чаши из него же, чашки стеклянные и зеркальца. Тогда не только про Челнока забудут, тогда в эту лавку купцы от Карфагена до Согда стекаться будут! Тогда и заработаем мы на этой идее прилично. Основные деньги купцы из дальних стран дадут, — тут же развил идею Исаак.

Расписал он красочно, но…

— Дядя Изя, здесь и сейчас я могу только карандаши из малахита и белила сделать. Хоть талант, хоть два. Остальное перечисленное и ещё кое-какие новинки — только дома.

— Это я понимаю, мальчик. Но ты же через три-четыре месяца домой должен вернуться, верно? А насчёт остального — так мы Речных в долю позовём! И Долинных тоже, — успокоил он взволновавшегося представителя этого рода. — Будут всякие подсвечники ковать, делать изящные шкатулки из бронзы и серебра, чтобы всю эту женскую радость…

— Дядя Изя, греки эту женскую радость косметикой[3] называют.

— Точно! Косметика — нужное слово. Греческий язык теперь в моде, молодец, Руса, что учишь его!

Тут он мне подмигнул, показывая, что в курсе того, кто и как меня учит. Ха! Удивил, тоже мне. Чтобы такую умницу и красавицу, как моя София, купить, нужны большие деньги и связи. Так что буду сильно удивлён, если не Изя это всё и придумал.

— А что ты там про новинки говорил?

— Можно ещё фиолетовый карандаш сделать. И чёрный-пречёрный. И телесного цвета. Мыла твёрдого могу наделать много. Если для небедных красавиц, его можно мягче сделать и с цветочными запахами.

Тут я не очень представлял технологии, но готов был экспериментировать.

— Ладно, говори, что тебе нужно и сколько? Помещение вдали от жилья? Выделим. Есть тут у нас сарайчик, вклинивается в полосу отчуждения. Уксус? Много уксуса? Десятки талантов? И лёд? Хм… Ладно, найдём. Род у нас большой, народу много, так что и запасы немаленькие. Медь, свинец, дрова и уголь — вообще не вопрос! Мы же кузнецы, как-никак… Соль и воск на складах найдём, ими часть налогов платят[4].

Затем он задумался и уверенно, хоть и слегка огорченно выдал:

— А вот белой глины быстро не найти. Нет её в окрестности, а долго ждать ты не сможешь. Может, выкрутишься как-нибудь?

— Куда ж я денусь! — только и вздохнул я.

* * *

— Соседки уже вовсю сплетничают, что у нас девки подрались за место в постели этого Русы.

— Так следить за ними лучше надо! — ехидно встрял Исаак.

— А нечего было молодого парня одного селить в комнате, к которой любой желающий подобраться может! — огрызнулся Ашот. — Точно же, что твоя это идея была, дядя Исаак! Ну, и что? Получил ты, чего хотел?

— А как же! — довольно захихикал главный торговец клана. — Причём Баграт даже стараться не пришлось. Ревность вашей девочки лучше сработала. Он и сам не заметил, как на мою идею лавки «Роза Еркатов» подписался. А мы эту самую «Розу» хорошо продадим. И эмблему нарисуем узнаваемую, и младшие лавки по всему миру откроем — от Греции и Египта до Индии с Согдом и Бактрией. Одни только зеркала его знаешь, сколько золота и серебра принесут?

Ашот помрачнел. Нет, он понимал, что мощь их рода стоит на трёх крепких ножках, и кузнечное дело — лишь одна из них. А двумя другими были торговля и операции с деньгами. Понимал… Но всё равно считал, что кузнецы — важнее.

— И моей Баграт себя ломать не пришлось. Ей-то этот мальчишка ни капли не нравится! — довольно завершил беседу Глава рода.

Вернее, только думал, что завершил.

— Погоди, дядя. Я ведь с этого и начал. Сплетни летают быстрее птиц. Всего несколько часов. Причём посреди ночи, а соседки уже в курсе того, что у нас за высоким забором произошло. Ещё час-другой. И весь город узнает про лавку «Роза Еркатов»…

— Быстрее! — самодовольно огладил бороду «дядя Изя». — Такие новости должны разлетаться моментально. Мы ещё и на пир многих позовём, где красочно всё распишем. Увидите, этот самый Челнок через день-другой из города исчезнет. Не станет у него клиентов.

— Может быть, он и убежит, — согласился Ашот. — Но ведь он легко может узнать и о том, что Руса всего с парой мальчишек-помощников в отдельной хибарке своей химией занимается. И не только он, у Русы хватает врагов…

— Не бойся! — мрачно ответил хозяин дома. — Мы из ума ещё не выжили. Мальчишки там втроём будут работать, ты прав. Но я ещё затемно в ту сараюшку полдюжины воинов послал. С копьями и луками, да при доспехе добром. И сами наготове будем. Не дадим твоего почти что зятя никому обидеть.

* * *

— Не выгорит у нас это дело, командир. Прошёлся я по дороге к крепости, а потом обратно, да внимательно смотрел. Врали сплетни, не сарай это. Большая мазанка, часть помещений в два этажа расположена, а часть — один этаж, но высокий. На зиму Еркаты там дрова заготавливают, а на лето — лёд со снегом. Двойная польза им от этого: воду талую собирают и по хозяйству используют и лёд на ледниках обновляют.

Мгели молча ждал продолжения. В деле разведки у него было много мастеров, тут лучше всего Полуперс подошёл. Нет, если бы надо было воинский лагерь разведать, то лучше Гоплита никто б не справился, по морским вопросам — Боцману не было равных. Но вот по обыденной мирной жизни самым внимательным был Рустам.

— Засада там, чем хочешь поклянусь. Я смотрел, как пацаны по своим делам бегают. — Они пару мест обходят, и при этом крюк дают. Постоянно!

— Ты прав, — задумчиво потёр подбородок Волк. — Люди — существа ленивые, разок-другой такое и случайно произойти могло, но чтобы постоянно… Сидит там кто-то, кто велел мальчишкам не приближаться, сидит и смотрит. Ждут нас?

— Не обязательно нас. Врагов у Еркатов немало. Даже наш Челнок теперь к ним примкнул. Второй день, как у него ни одного покупателя.

— Совсем ни одного?

— Ну, несколько перекупщиков заглянуло. Но цену такую предложили, что просто оскорбительно слушать. А он ведь уже себя богачом считал. На что хочешь готов спорить, что у него уже планы были — и особняк прикупить, и конюшню собственную завести, и гарем. А тут такой облом!

Волк только зло усмехнулся.

— Значит, в гости к нему Русу ждать не стоит?

— Нет. И на домик тот напасть — не с нашими силами. Убить Русу — шанс ещё есть, хоть это тоже непросто будет. А украсть — не с нашими силами.

— Ну и хорошо. Значит, велю Челноку рассчитаться и пусть проваливает. Деньги, что он уже выручил — нам отдаст, а остаток товара пусть забирает и проваливает.

— Надо проводить?

— Нет, пусть проваливает. Чувствую я, эта «Роза Еркатов» скоро по всем городам распространится, так что много за этот товар скоро нигде не выручишь. Был бы Челнок умнее, поторговался бы и сейчас всё продал. А мы…

— А что мы?

— А для остальных мы — свободные воины, ищущие нанимателя. Потому и переезжаем в Средний город, там для таких работы побольше. И готовимся, остался один вариант.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин.

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, стеариновые свечи.

* * *

Примечания и сноски к главе 7:

[1] Дождевую воду в крепости тоже собирали, но еще имелся скрытый водовод. Понять, как именно он был устроен, автору не удалось, но это явно был не акведук.

[2] Похожую конструкцию домов автор лично видел в Старом Городе Иерусалима. И очень удивлялся, т. к. времена были мирные, а конструкция всех домов напоминала готовые к обороне крепости.

[3] Слово «косметика» происходит от древнегреческого κοσμητική — «искусство украшать, наряжать».

[4] Автор напоминает, в это время и в этой местности пасек не заводили, весь воск и мёд были добычей бортников, поэтому были редкостью и ценились куда выше, чем сегодня.

Глава 8

«И ты, Сарочка, права!»

— Волк, на постоялом дворе в Нижнем городе сказали, что отряд Храма предков съезжает послезавтра утром. Сейчас уже вечер. И что же получается?

— Что или наша акция будет завтра, или мы нападём на них в дороге, — меланхолично ответил тот. — А если их будет сопровождать сильный отряд, то проводим и до самой столицы. Ты же знаешь, Рустам, в нашем деле умение терпеливо ждать — одна из основ.

Полуперс поскрёб в затылке.

— Так-то оно так, но не слишком ли мы этим мальчишкой увлеклись? Если хоть треть из того, что о нём говорят, — правда, то это добыча царская. У нас такую из лап вырвут, не дадут в логово донести.

— Не вырвут, мы проглотим!

— Боюсь, его даже из желудка достанут!

— А ты не бойся. Сегодня днём мальчишка прибегал, звал меня на встречу, в трактир на углу.

— Опять кто-то хотел нанять наш отряд?

— Я тоже так думал. Но там мне передали привет из Мцхеты. И пару деталей, которые подтвердили, что человек этот — от Советника.

— И что?

— Он сказал, что царю Асону наш Руса не нужен… — всё так же меланхолично продолжил излагать Мгели. — Я его и заверил, что всё понял.

— Так мы нашего Ломоносова красть не станем? — обрадовался внимательно слушавший Боцман. Да и Гоплит выглядел совсем не расстроенным.

— Почему же? Будем, обязательно будем. Я уже давно передумал. И в Иберию нашу добычу волочь не собирался. Хотел сам использовать.

Он помолчал, оглядывая ошарашенные лица соратников.

— Теперь не хочу. Просто украду, а потом возьму выкуп. Царский выкуп, чтобы нам всем надолго хватило! Ясно? А теперь давайте повторим наш план.

* * *

— Вот, дядя Исаак, белая глина. Я-таки выкрутился!

Ага, выкрутился. Аммиакаты железа очень нестойки, поэтому получить их можно только действием чистого аммиака или насыщенного водного раствора. Вот я и взмучивал глину в насыщенном нашатыре, потом давал осадку осесть, декантировал и отгонял нашатырь. Но как я при этом обчихался и слезами умывался — это всё равно не рассказать! А ведь и дышал через мокрую тряпку, и очки плотные на глаза нацепил.

Потом часть глины обработал уксусом, снова декантировал и высадил из раствора творожно-белую гидроокись алюминия. Смешал с остатком обезжелезенной глины[1] и получил искусственный каолин. На природный он походил, но точным аналогом не был[2].

— Ну что же, своё обещание ты выполнил, талант малахита и два таланта белил нам передал[3], так что завтра пойду и выкуплю твой свиток. По цене мы с торговцем уже договорились, я даже задаток внёс, чтобы он не передумал.

М-да, задаток — это серьёзно. Раньше-то я думал, что задаток и аванс — это одно и то же. Оказалось — фиг там! Если внесен аванс, сделку можно расторгнуть без проблем. Что продавцу, что покупателю. Просто аванс возвращается и всё. А вот с задатком сложнее! Если от сделки откажется покупатель, то задаток остаётся продавцу. «За беспокойство».

А если передумает сам продавец, то ему придётся вернуть двойной размер задатка. Исаак, тем самым продемонстрировал веру в меня, в то, что я справляюсь, причем в срок.

— Спасибо за доверие, дядя Изя! А можно я с вами пойду? Хочу на эту лавку посмотреть и на продавца, узнать, что там ещё есть в продаже.

* * *

Местная родня тоже начала приходить послушать вечерние сказки. Нет, не сам Арам, а вот Ашот, Розочка, Исаак и Мартик — те частенько заявлялись. Но голос сегодня подали впервые.

— А почему твой Саркат Еркат всё время действует в странах, которые на берегу моря или крупной реки? — вдруг спросила моя невеста.

Я даже растерялся. Особого смысла в это я не вкладывал, просто начал с переделки «Таинственного острова», а дальше так и пошло.

— Что, Руса, сам не знаешь? — хитро усмехнулся Исаак. — Хочешь, я отвечу? А всё просто. Саркат Еркат — химик, он делает редкие вещи. А такие вещи лучше делать в странах с хорошими дорогами. В степях, на берегу моря или крупной реки.

— Почему? — тут первым был, кто б сомневался, Торопыжка. И ревниво уточнил: — Это что же, по-вашему, у нас химия хуже⁈

Чёрт, ну нельзя так со старшими! Тем более — с почти главой влиятельного рода. Куда он лезет языком поперёд мыслей⁈ Но старик не обиделся, а наоборот, тихо, по-доброму засмеялся.

— Химия у вас ничуть не хуже, я даже не сомневаюсь. Получить ценнейшие вещи за несколько дней, и всего лишь из уксуса и пары металлов, это суметь надо! Вы, мальчики, настоящие маги.

— Нет в этом никакой магии! — запротестовал я. — Магия — это искусство, к нему способности иметь надо! А химия — это ремесло такое. Профессия, которой можно научить. В крайнем случае — наука, которую можно изучать. Но научить можно любого!

— Ну хорошо, хорошо… Пусть профессия. Хотя превращает она вещи обыденные в очень редкие. Вы, братцы, не химики. Вам надо превращателями зваться! Чтобы все сразу понимали и ценили.

— Нет, мы — химики! Скажи им, Руса, химики же, да⁈ Как Саркат Еркат, верно? — удивительно, но теперь всех опередил Сиплый.

— Прав ты, мы — химики. Но и дядя Изя прав. Наша профессия — превращения.

— И ты, Сарочка, права! — непонятно хихикнул под нос главный финансист клана. Я присоединился, анекдот удивительно в тему. Неужто он такой старый[4]?

— Смотрите сами, мальчики. Год назад наш Руса начал делать удивительные вещи, которые усилили ваш клан и сделали его влиятельным и богатым, верно? Не отвечайте, сам знаю, что верно. После этого у вас появились сласти, вкусные вина, много соли и железа, с Севана вам везли рыбу, а соседи завалили вас горохом, ячменём, пшеницей и овсом. Так?

Они загалдели, подтверждая, и даже Долинный гукнул. А я пытался вычислить, к чему он всё это упоминает.

— А вот по весне у вас стало голодно. В хлеб снова добавляли корни камыша и сушеную рыбу, пришлось подъедать гнилую репу и старые запасы гороха. Я прав?

— Ну да… — пробормотал Торопыжка. — И что с того?

— А как так получилось? Ведь вы же разбогатели, верно?

Все растерянно молчали, даже я, хотя знал причины. Но не мог понять, откуда они известны ему.

— Гадаете, откуда я это знаю? А всё просто. Если нет хороших дорог, то возить еду очень сложно. И приходится её выращивать на месте. Поэтому богатство рода исчисляется площадью его плодородных земель и пастбищ, а также уловистостью его озёр и рек. Но что толку от пустой земли? Вашим родам пришлось брать к себе людей. Через свадьбы, через усыновления, рабов покупать… И животных новых купили — ослов, коров, свиней, коз, лошадей… Всех их кормить нужно. У вас полно товара для обмена, есть и серебро, но… До следующего урожая никто с вами не поделится.

Хм… А вот об этом я не думал. Получается, разница между морскими и континентальными народами –открытие вовсе не наших дней?

— Потому и засеяли ваши вожди много огородов ранней репой, чтобы уже в середине лета было, чем народ кормить.

Розочка тихо засмеялась.

— Дедушка, получается, признак богача — это есть одну только репу со старым горохом?

Он ласково погладил её по голове.

— Нет, цветочек, так и нищие поступают. Причем даже чаще. Но да, в крае, где мало хороших дорог, богача иногда можно спутать с нищим. Люди способны переселиться быстрее, чем вырастет новая еда.

— Так при чём тут химики? — потребовал пояснить Сиплый.

— На берегу моря они свой товар меняли на еду сразу. И не голодали. Потому лучшее место для химиков — на берегу моря. Или на перекрестке торговых путей.

— Не поедем мы никуда, нам и дома хорошо! — тут же запротестовал Торопыжка.

— Дома всегда лучше, дома Род поддержит, — согласился старик.

* * *

— Дядя Изя, а когда мы в ту лавку пойдём? Прямо с утра?

— Нет, с утра просто неприлично. Ведь всё уже уговорено. А потом — жарко. Так что часа через три после полудня отправимся. И посмотреть всё успеем, и поторговаться за другие диковинки, если выберем.

— Так может, пораньше? Как раз, чтобы поторговаться?

— Он больше заинтересован продать, чем мы купить. Так что пары часов до закрытия лавки нам вполне хватит! — и Исаак хитро мне подмигнул.

— Тогда… Не найдётся ли у вас таланта соли?

— Найдётся, конечно, а зачем?

— С утра соды наделяю. Я немного не рассчитал, и потратил её. Да и для лавки «Роза Еркатов» оставлю. Мыла наварите и продадите.

— Мне нравится твой деловой подход, мальчик! Что тебе ещё нужно?

— Да практически ничего. Соль, известняк, вода и топливо.

— Ценная у тебя профессия! Будет тебе всё!

* * *

Это в своей «промзоне» я пользовался методом Леблана. Он ведь позволял получать не только соду, но и соляную кислоту, которая была нам даже нужнее.

А тут применял метод Сольве, более эффективный. Поэтому он метод Леблана и вытеснил. И даже до наших дней сохранился.

Всё ж просто: берём соль, воду и гидрокарбонат аммония, тщательно перемешиваем. В итоге имеем раствор хлорида аммония и пищевую соду в осадке[5]. Если её покипятить, получим бельевую. Но пока я этого делать не буду.

Потом действуем на раствор хлорида аммония «известковым молоком» и получаем аммиак. А дальше… Чёрт, как же приятно иметь нормальную стеклянную посуду! Прокаливаем известняк, а выделяющийся углекислый газ пропускаем над водным раствором аммиака. Зачем? Так мы снова получаем гидрокарбонат аммония и используем его повторно. А потом негашеную известь гасим, и получаем «известковое молоко».

В итоге что? Кроме соли и известняка, почти ничего не расходуется, а участвует в цикле. Соду используем, а раствор хлорида кальция выливаем в канализацию. Да, тут есть канализация. Насколько я понимаю, она из крепости спускается. Но проверить, откуда она идёт, не могу, там выше решетка стоит.

Получается, когда дожди льют, как из ведра и цистерны там переполняются, воду спускают сюда, и она вымывает все накопившиеся нечистоты. Вымоет и мои растворы.

Эх, хорошо, однако! Люблю я похимичить, аж душой отдыхаю!

* * *

— А что ещё у вас есть, уважаемый Ардашир?

Имечко это, переводящееся как «благая весть» или «хорошая новость», удивительно подходило к облику и роду занятий торговца научными свитками. Благообразный мужчина средних лет, при этом борода у него уже даже не «перец с солью», а скорее — «соль с перцем». Роста среднего, взгляд так и лучится светом.

Но торгуется умело. В его лавке нашлось две дюжины книг из разных стран, торговали тут и папирусом, китайской бумагой и писчими принадлежностями. Чернила, чернильницы, перья и специальные ножи, чтобы перья эти «чинить». Были и вощеные дощечки со стилусами, и даже две карты мира.

Настоящее интеллектуальное сокровище по нынешним временам.

— Читаете ли на греческом, дорогой Руса? Ах, учитесь! Это правильно, сейчас многие койне учат. У меня есть три свитка Аристотеля. Знаете такого?

— Это философ, учитель божественного Александра, царя Македонского! — ответил я на языке упомянутого мудреца.

— Правильно! — он заулыбался ещё шире. — Могу продать вам за ту же цену. Каждый.

Ну, он и жук! Я ему что, алхимик, что ли? Золото из свинца получаю?

— Нет, такая цена мне не по силам. А сколько вы возьмёте за возможность переписать эти свитки?

— Хм, переписать?.. У вас есть, кому?

— Есть. И бумага имеется, и специалисты. Могу даже несколько копий сделать, одну себе оставлю, а остальными вам заплачу. Годится?

— Подумать надо… Что там за шум?

* * *

Копчёного, как самого слабо в «волчьей стае», оставили на стрёме. Поэтому он только на миг обернулся на шум начавшегося боя и тут же снова продолжил смотреть туда, откуда могла подойти подмога к Еркатам.

Однако увиденное за пару мгновений ему понравилось. Полдюжины «волков», тащивших по улочке повозку, внезапно атаковали стражников, стоявших на улице. Метательные ножи и дротики против воинов в лёгкой броне — не самое эффективное оружие, скажете вы? Вообще-то да. Но в руках мастеров, примененные по открытой части ног, они лишили тех подвижности. А вот лежащих на земле раненных охранников обезоруживали и вырубали… Нет, не кистенями, а специальными кожаными мешочками, набитыми песком.

Боцман и Гоплит, самые опытные в их отряде, если не считать командира, по тому же сигналу ворвались во двор. И, раз тревогу пока не подняли, получается, справились со стоящей там охраной. Отлично!

* * *

Савлак внимательно следил за схваткой. К счастью, вмешиваться не пришлось, хотя он подмечал некоторые мелочи, за которые потом планировал «вставить фитиль» своим подчинённым. Как говорится, «ничего личного», но командир должен постоянно совершенствовать мастерство своих бойцов.

Отлично! Всё кончено, ребята втаскивают с улицы пострадавших. А им с Полуперсом пора войти внутрь лавки.

— Здравствуйте уважаемые! Позвольте представиться. Савлак Мгели, командир «волчьей стаи». Прошу вас не делать глупостей.

Исаак и хозяин лавки оправдали ожидания и в драку не полезли. А мальчишка… А что мальчишка? Он тоже оправдал ожидания. Положил свиток на стол и… Был схвачен за запястье бдительным Рустамом.

* * *

Чёрт, ну как же так-то? Ведь и охраны у нас много, и люди кругом. И на тебе! Я аккуратно положил драгоценный свиток с математическим трактатом на стол и потянулся к тычковому ножу, но этот громила следил за мной и успел сжать запястье как тисками.

«Руку освобождают в направлении большого пальца», так, кажется, твердилось во множестве боевиков? И там с этим справлялись даже весьма субтильные девушки.

Ну, не знаю, не знаю. Нет, у меня всё же получилось, но едва-едва. И то — за счёт того, что в последнее мгновение помог движением бёдер и корпуса. Кожу на запястье обожгло, как наждаком.

Так, теперь разорвать дистанцию, достать нож и ткнуть его в бедро. Ученики когда-то показывали, где проходит артерия. Ну же… Нет, свет померк.

* * *

Того, что облажаетя Полуперс, Волк никак не ожидал. Но воин обязан быстро реагировать и на полностью неожиданные события. Быстрый шаг, неуловимый взмах и всё тот же кожаный мешочек с песком аккуратно вырубил драгоценного «умника».

— Уважаемые, мы не хотим никого убивать. Посмотрите, то даже ваши охранники и родственники лишь ранены. Кстати, они нуждаются в помощи, чтобы не истечь кровью.

Он ухмыльнулся своей знаменитой «волчьей» улыбкой и продолжил:

— А мы… Нам нужны только деньги! Нет, не только этот мешочек. Мы заберем ваши свитки, уважаемый Ардашир, и вашего родственника, дорогой Исаак. Заплатите выкуп — и мы всё вернём, в целости и сохранности. Я понятно выражаюсь? Ну, вот и хорошо. Мы вас и ваших охранников запрём в этой лавке, чтобы не слишком быстро поднялась тревога. Повторяю: рекомендую сначала оказать помощь раненным. Погоню вы, разумеется, пошлёте, но вряд ли нас отыщете. Не волнуйтесь, вам пришлют весть и объяснят, как и где произойдёт обмен ваших ценностей на нужные нам деньги.

Он вышел во двор и оттуда прозвучала команда:

— Парни, всё по плану. Затащите охрану внутрь, подоприте дверь и уходим!

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин.

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи.

* * *

Примечания и сноски к главе 8:

[1] При обезжелезивании глины использовалась следующая реакция: Fe2O3 + 3H2O + 12 NH3 = 2 [Fe (NH3)6](OH)3 Эта реакция обратима, поэтому раствор аммиака можно использовать многократно. В своё время автор рассматривал этот способ для выделения железа, содержащегося в глинах там, где железных руд вообще нет. Теоретически, должен работать. Но на практике… Аммиак ядовит и очень летуч.

[2] Реакции получения ГГ гидроокиси алюминия в данном случае: Al2O3 + 6 CH3COOH = 2 Al (CH3COO)3 + 3 H2O

2 Al (CH3COO)3 + 3H2O + 3 Na2CO3 = 2 Al (OH)3 + 6 CH3COONa + 3 CO2

[3] Реакции получения малахита в данном случае: а) 2Cu + O2 = 2 CuO б) CuO + 2 CH3COOH = (CH3COO)2Cu + H2O

в) 2 (CH3COO)2Cu + 4 NaHCO3 = 4 CH3COONa + (CuOH)2CO3 + 3 CO2 + H2O

г) 2 CH3COONa = Na2CO3 + CH3COCH3 (при прокаливании). Ацетон в данном случае улавливался, но ГГ забрал его с собой

д) Na2CO3 + CO2 + H2O = 2 NaHCO3

Углекислота берётся из реакции «в», туда же повторно используется продукт этой реакции «д». Таким образом, расходуется только уксус и медь.

Получение гидроксокарбоната свинца (свинцовых белил) ещё проще: а) 2 Pb + O2 = 2 PbO б) PbO + 2 CH3COOH = (CH3COO)2Pb + H2O

в) 3 (CH3COO)2Pb + 3 Na2CO3 + 3 H2O = Pb3(OH)2(CO3)2 + 6 CH3COONa г) 2 CH3COONa = Na2CO3 + CH3COCH3 (при прокаливании).

В итоге ГГ смог «крутить» около 1 кг соды. И даже потом он её не выбросил, а отложил для производства стекла. Использовать её для других нужд чревато — загрязнена примесями меди и свинца, а чистить — муторно.

[4] Рассказываю анекдот для тех, кто не знает. Пришли к ребе два еврея, чтобы он их рассудил. Тот выслушал первого, сказал ему, что тот прав и отпустил. Потом выслушал возмутившегося второго и заверил его, что прав тот, после чего тоже отпустил. Жена ему и говорит: «Но не могут же они оба быть правы!» — «И ты, Сарочка, права!» — ответил ей ребе.

[5] Реакции: а) NH4HCO3 + NaCl = NH4Cl + NaHCO3 б) 2 NaHCO3 = Na2CO3 + CO2 + H2O

Глава 9

«Золотое Руно»

— Есть внутри кто живой? Если есть, не нападайте, я — свой! Сейчас дверь отопру.

Снаружи послышались звуки возни, пыхтение, даже пара невнятных ругательств. Похоже, бандиты Волка не поленились, заваливая выход.

— Ф-ф-фух! Всё.

Дверь скрипнула и отворилась. В дверном проёме Исаак обнаружил Ашота Проникающего-в-суть-вещей, жреца из столичного храма предков.

— А тебя сюда как занесло?

— А я к вам зашёл, хотел попросить завтрашний выезд на час задержать. Узнал, что вы с Русой в лавку уважаемого Ардашира отправились, и решил тоже сюда заглянуть. Попросил провожатого. Ваш мальчишка меня к лавке привёл, а тут вот что творится…

— Не время болтать! — неожиданно жёстко сказал хозяин лавки. — Исаак, у меня похитили ценности, у тебя украли родственника и золото. Поднимай своих людей в погоню, не трать ни минуты!

— Я, уважаемый, не болтаю. Я вместе с вами жду. Я, как увидел, что творится, мальчишку тут же обратно к родичам отправил, да велел прямо к Араму из рода Еркатов бежать. Так что подмога вот-вот примчится. А кроме того, у меня подарочек есть. Выгляньте-ка! Видите? Колх, явно на стрёме стоял. Ну, я камешек подобрал, пояс как пращу использовал и разжился пленником.

— Бандиты не пытались его отбить? Или хотя бы прикончить? — изумился Еркат.

— Попытались бы, наверное, только они этого не видели. Я его скоренько скрутил и спрятался. А искать они не могли, время поджимало.

— Да вы — просто кладезь достоинств! Теперь и искать проще будет. Этот нам всё-о-о выложит.

Исаак пнул Копчёного по колену, затем, не церемонясь, вытащил кляп изо рта.

— Или ты так, без пыток скажешь? Тогда, парень, у тебя будет шанс сохранить жизнь.

— Не надо… Не надо пыток! Меня-то за что? Я ж не из этих, не из волков…

— Да ты даже на волчонка не тянешь, мразь! — пнул его уже хозяин дома. — Дело говори! Куда ваша банда ушла?

— Да не мои они… Ой! Понял, не бейте больше, ну пожалуйста. Мы тут недалеко на постоялом дворе у Мгера остановились. Спросили места подешевле, вот он нам и сдал мазанку в глубине сада, у самого забора. «Волки» туда вернулись. Если кто про Русу спросит, скажут, что новый член отряда, только пить пока не умеет. Они его даже вином обольют, чтобы пахло. То есть, облили уже! Ой, дайте попить, а то в горле пересохло!

— Попить тебе, мразь! — взъярился ограбленный лавочник. — Да ты у меня своей кровью захлебнёшься, тварь!

И он с дикой злостью пару раз пнул допрашиваемого в живот. Тот скрючился от боли и завывая, начал кататься по полу.

— Простите, уважаемый, — оторвал его от пленника жрец. — Но дальше допрос буду вести я! Вы понапрасну тратите драгоценное время. Скоро стемнеет, если не найдём их до того… Сами понимаете.

Он поднял Копченого с пола, дал отдышаться, а затем, не развязывая рук, напоил разбавленным вином, нашедшимся в лавке, старательно игнорируя недовольство её хозяина, Следак, как его звал про себя Руса, продолжил допрос.

— Хорошо, проведут они его в свою мазанку. А дальше?

— Перелезут забор и окажутся в таком же дворе, но на соседней улице. Там город сужается, и сад подходит к самой стене. Всё подготовлено, чтобы влезть на неё и спуститься.

— Погоди, а стража?

— Да какая там днём и в мирное время стража? Так, один воин ходит время от времени по этому участку. Вывести его из строя — для «волчьей стаи» не проблема.

— И всё же?

— Ну, не знаю, они меня учили из маленького гастрафета стрелять, чтобы дозорного ранить или убить. А ещё они умеют из пращи оглушить. Есть и умельцы, которые могут петли накинуть и вниз со стены стащить…

— Ладно, а дальше?

— А в нижнем городе под стеной — древнее кладбище. Это сейчас айки дахмы[1] завели, трупы стервятникам оставляют. Да и то не все. А раньше — в скалах могилы долбили или специальную каменную могилу строили.

— Да и сейчас строят, — вмешался Исаак. — Нижний город, он самый молодой. Не стали при строительстве кладбище тревожить, вокруг дома ставили. Да-а-а… Погоню нужно срочно отправлять, а то они по кладбищу почти до самого выхода из города доберутся. Если до заката выйдут, то могу успеть скрыться. Ну где ж наши бездельники-то⁈ Вечно их не дождёшься, когда они срочно нужны! А, нет, вот бегут уже.

Он помолчал, потом приложил правую руку ко лбу, затем к устам и к сердцу. После чего уважительно поклонился жрецу.

— Наш род в долгу перед вами, уважаемый. Чем бы ни закончилась погоня. Всё равно в долгу.

* * *

О результатах поисков докладывал Мгер, по прозвищу Ищейка. Еркаты Эребунские много торговали, поэтому у них не было недостатка в охранниках. Но был и особый отряд, собранный, чтобы преследовать разбойников после нападений. Да, всего тридцать семь человек, но зато люди — отборные. Умеют и догонять, и выслеживать, и уничтожать выслеженных бандитов. В самом Эребуни они бывали нечасто, но так уж повезло, что как раз этим утром «ищейки» вернулись.

— Показания захваченного члена банды подтвердились. Нашего Русу отвели на постоялый двор моего тёзки, выдав за пьяного. Потом добрались до стены, выждали время и скрали стражника. Обнадёживает то, что его постарались не повредить при захвате.

— Как именно они это сделали? — жёстко поинтересовался приглашенный сюда десятник городской стражи.

— Пара бандитов притворялась, что занята работой по саду. А когда стражник остановился, просто стащили его вниз, зацепив длинной палкой с крюком. При этом ещё и подстраховали, чтобы ничего себе не сломал в падении.

Десятник кивнул. Действительно, создавалось впечатление, что «волки» изо всех сил стараются не обзавестись тут кровниками.

— Потом они перелезли через стену и оказались на старом кладбище. К сожалению, мы так и не смогли понять, прошли ли они дальше. На улицах их не заметили, через ворота крупная группа не проходила. Сейчас кладбище окружено, ждём утра. Послали в крепость Еркатов за подмогой. Поутру обыщем каждый склеп и каждую могилу.

— Но вы не уверены, что они всё ещё на кладбище? — уточнил Ашот-Следак, прежде, чем остальные спокойно выдохнули. — Да, меня это тоже смущает. Они ведь готовились к захвату давно.

— Ну и что? — недовольно уточнил Долинный. — Они не могли знать, что действовать придётся вечером. Вот и не рассчитали.

— В том-то и дело, — согласился со жрецом Ищейка. — Днём им, конечно, проще было бы спускаться. И они точно успели бы пройти через городские ворота. Но и у погони было бы больше времени. Этот самый Волк показал себя толковым командиром…

— Ой, таким уж толковым! Мы им крепко наваляли, когда они к Речным полезли. Едва дюжина из налётчиков уползла.

— Не время спорить! — остановил начинавшуюся перепалку глава рода. — Сейчас он очень продуманно Русу украл. Но что он мог придумать, уважаемый Ашот?

— Если бы я знал… = тоскливо вздохнул тот. — Но на всякий случай я приготовил бы отряд для погони.

* * *

— Аккуратнее, пацан. Ты нам дорог, но если ногу сломаешь — прирежем!

Ну да, как одного из своих, который не смог дальше идти. Он ещё и сам попросил добить его, не хотел в плен попадаться. Налёт вышел удачным для «волчьей стаи», но не прошёл бесследно: троих «попятнали», причём одного — тяжело. Уж не знаю, что ему там повредили, но он потихоньку сдавал. Его задора хватило только на путь до старого кладбища. Но дальше стало ещё тяжелее, и он внезапно лишился сил.

Да, «волчья стая» действовала очень продуманно. Мой приметный халат с яхонтовыми пуговицами с меня сняли ещё во дворе лавки Ардашира. И не только его, но и дорогие сандалии, и вытащили тычковый нож из ножен. Взамен меня на меня нацепили сероватый плащ, а ноги замотали в обычные поршни[2].

А на кладбище их банда преподнесла очередной сюрприз. Они не стали рваться к выходу из города, а, немного попетляв среди захоронений, аккуратно вломились в то, что выглядело обычной старой могилой. Однако внутри обнаружился не покойник, а лаз в местную канализацию.

Я уже говорил, помнится, что в основном она исполняла роль «ливнёвки», отводя избытки дождевой воды в сезон сильных дождей. Заодно при этом вымывался мусор и прочие… продукты жизнедеятельности. Однако сейчас было сухо, и вполне возможно пройти.

Уже внутри этой мнимой могилы они разделись сами и заставили сделать то же самое и меня. Впрочем, я воспользовался ситуацией и оставил след для поисковиков.

Одежду бандиты попрятали в кожаные мешки, так что в подземелье мы полезли в одних набедренных повязках, подсвечивая заранее прихваченными факелами.

Вообще удивительно, насколько по-разному воспринимается расстояние на поверхности и под землёй. Судите сами, крепость та напоминает равнобедренный треугольник, самая короткая сторона которой примерно четыреста метров, а две стороны подлиннее — около четырёхсот пятидесяти. То есть площадь всего порядка 8 гектар. С учётом «полосы отчуждения» получается вдвое больше, но на карте города эта крепость выглядит лишь небольшое «пятнышком».

Но ведь и сам город, по меркам моего времени, совсем невелик, около пары квадратных километров. Получается, что от кладбища до городской стены по прямой едва наберётся полторы сотни метров.

Однако, по моим ощущениям, мы шли больше часа. Хорошо, что мне кляп вытащили и можно дышать ртом, а не носом.

Кстати, было заметно, что время от времени люди тут ходят — выбиты ступени в некоторых местах, где-то имелись задубевшие от времени деревянные поручни. Но всё же идти приходилось с большой осторожностью. На поверхность мы выбрались уже на закате, где-то в овраге где-то за городской стеной.

По этому оврагу дошли до впадающего в него ручейка, выбрались, тщательно вымылись со щелоком, обсохли и переоделись. Кстати, мою нарядную одежду мне так и не вернули, как и обувь. То ли не хотели, чтобы я выделялся, то ли и это сочли частью добычи.

Немного передохнув и перекусив, мы тронулись в путь. Причём я — снова с кляпом во рту.

* * *

На этот раз доклад снова не радовал.

— Всю ночь бдели, никто территорию кладбища не покидал. Утром его перерыли, обыскали каждую могилу, но не нашли ни бандитов. Ни их следов. Тогда стали обыскивать повторно, уже куда тщательнее. В одной из могил нашли ножны. Вытащили, показали Речным и Долинному, они уверенно опознали, Русы в них на левой руке тычковый нож таскал.

— Так сам-то он где? — взревел один из городских Еркатов, по виду — типичный молотобоец.

— Дальнейший поиск показал, что в этой могиле покойника отродясь не было, там вход в городскую канализацию, просто тщательно укрытый.

— Интересные дела-а-а! — почти пропел Исаак. — В городе про канализацию мало кто знает, где именно она проходит. А залётные бандиты, что живут тут без году неделя, даже про скрытые участки в курсе.

— Так то ж Волк, он бандит известный, и на выдумку хитёр… — уныло протянул Долинный.

— А вчера ты нам другое говорил! — попрекнул его Арам. — Ладно, не в том дело. Дальше что?

— Прошли мы за ними по канализации. Там ведь где-то до сих пор грязь непролазная, а в иных местах сухо. Так что не наследить трудно. В общем, там они прошли. И даже одного из своих там оставили. Видать, дальше не мог идти, вот и добили.

— Это точно не наш парнишка? — тревожно спросил Мартик.

— Его крысы уже сильно обгрызли, но этот намного выше и тяжелее был.

Сразу несколько Еркатов облегчённо выдохнули.

— Мы проследили их путь до самого выхода. Тот оказался уже за городом, в овраге. Парни пошли за ними. Говорят, что судя по следам, они совсем немного передохнули и продолжили путь ночью. Как мы это поняли? Я деталей не знаю, но парни Ищейки сказали, что ночью люди иначе ходят, чем при свете. И можно понять.

— Теперь что?

— Ищейка со своим отрядом, дюжина наших парней и этот… Сыщик из Храма со своими воинами продолжили погоню. А я с докладом вернулся. К Хураздану они шли. Ещё до рассвета должны были к берегу выйти.

— Они-то — до рассвета, — невесело пробормотал Долинный. — А наши хорошо, если к закату доберутся. Отстаём.

* * *

— Руса, а правда, что ты сказки мастер рассказывать? Расскажи и нам, пока каша не варится.

Ага, этого я уже запомнил, его Полуперсом называют. Один из тех, кого сам Волк выделяет. Настроение травить байки у меня отсутствовало абсолютно. Но, с другой стороны, контакт с похитителями — вещь нужная. Чем лучше я их понимаю, тем больше шансов выжить. Да и вероятность успешного побега повышается.

— Это было давно. Саркат Еркат, герой большинства моих сказок, приплыл в Царство Колхидское.

Слушатели, большинство из которых, так или иначе, были связаны с колхами, оживились.

— Греческие легенды говорят, что Ясон и другие аргонавты хотели вернуть в Грецию похищенную шкуру золотого барана…

— Да враньё это, парень! — возмущённо перебил меня Гоплит, правая рука Волка.

— Знаю, что враньё, — тихо согласился я. — Многие Еркаты это знают. На самом деле шкуры бараньи были местные, из Колхиды. Их опускали в определённых местах в ручьи и речушки. И мелкие чешуйки золота, которые несёт вода, оседают на этой шкуре. Потом её сжигают, золото плавят и отливают в форме небольшой бараньей шкурки.

— А откуда же берутся эти золотые частички в воде? — поинтересовался вожак банды.

— А вот об этом и речь. Саркат Еркат тогда прошёл вверх от таких мест, и нашел место, откуда вода выносила золото. Там было не чистое золото, а камень с мелкими его чешуйками. Но химики умеют делать специальное вещество, которое вымывает золото из такого камня.

— И как оно называется? Ты такое умеешь делать? — нетерпеливо поинтересовался Волк.

Ага, золото заинтересовало и его. Я и признался, что умею. А вот о том, что немного уже получил и даже спрятал в своих чётках — умолчал[3]. Зато бандиты развеселились, узнав, что нужное вещество получают из мочи.

— Парень, да если бы люди узнали, что из мочи и камня можно получать золото, они бы целыми днями не работали, а только пили воду! — ржал бандит по кличке Боцман.

— Это бесполезно. Говорю же, дело было давно. Тот камень уже весь добыли и золото выделили.

— Но ведь золото в ручьях продолжают добывать, — возразил Волк, хищно усмехнувшись. — Значит, где-то ещё такие камни есть! Ты умеешь их искать?

— Сам не искал! — спокойно ответил я. — Но способ знаю.

И тут меня снова «осенило». Блин, ну и дурак же я! Чёрт с ним, с этим золотом. Но ведь у меня в родной долине откуда-то «приносит» марганец и фосфор. Если пройтись вверх по ручьям и речушкам, наверняка можно найти и соответствующие руды. Это ведь и сталь легированную можно получать, и добычу кислорода с хлором увеличить, но главное — это удобрения. Калия-то у нас хватает, с новыми источниками соли мы его хлорида до десятка тонн в год будем получать. Азотом нам почву горох удобряет, так что не хватало только фосфора.

Дядя Изя умную вещь сказал — отсутствие хороших дорог «привязывает» наш род к земле, к её площади и урожайности. Удобрения могут резко, в разы увеличить число всевозможных мастеров, кормящихся с земли, — кузнецов, кирпичников, гончаров, стекловаров и химиков. А вот это уже — сила не только самого Рода, но и окружающих земель.

Блин, ну почему ж я так туплю-то? Понадобилось похищение и вопросы бандитов, чтобы прийти к простейшему решению по стратегии развития.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия.

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия.

* * *

Примечания и сноски к главе 9:

[1] Дахма (перс. دخمه‎, ˈdäχ-mä) — круглое башенное сооружение, используемое в зороастрийской религиозной традиции для погребальных практик. В просторечии также именуется «башня молчания». На вершине таких башен выставляются трупы, которые обычно расклёвывают хищные птицы. Строительство башен молчания связано с положением в зороастризме, согласно которому «нечистое» мёртвое тело не должно предаваться ни земле, ни огню.

[2] Простые поршни делались из прямоугольного куска кожи толщиной 2–2,5 мм, края которого загибались кверху и сшивались. С боков в верхней части делались прорези для кожаного ремешка, с помощью которого поршень крепился к ноге.

[3] Один из промышленных способов получения цианистого калия — сплавление цианамида кальция с углем и поташом. Детали реакции по понятной причине не указываю. Сама реакция: CaCN2 + C + K2CO3 = 2 KCN + CaCO3

Глава 10

«Побег на рывок»

— Да что тут у вас творится⁈ Думаете, я не понимаю? За дурачка меня держите⁈ Сначала жреца великого Митры вместе с отрядом убили, теперь богохульнику своему побег устроили⁈

Новый жрец Митры, прибывший из столицы, что называется, совсем «потерял берега». Его уже даже эребунский собрат, не особо скрываясь, дёргал за рукав, пытаясь остановить.

— Да не останавливай ты меня! Где жрец из Храма предков, я вас спрашиваю? Где его отряд? Что, тоже в погоню направился⁈ Теперь и его убьют? Думаете, Храмы это спокойно примут? Как бы не так!

Исаак спокойно так, даже лениво, взял со стола кружку с водой и плеснул жрецу на грудь. Тот аж задохнулся от возмущения, но финансист Еркатов не дал ему продолжить.

— Ой, прости, дорогой, я такой неловкий. Так что ты там говорил? Только прежде, чем повторять, припомни, что за поносные слова и наветы положен ответ перед царским судом.

Жрец покраснел, как закатное солнышко, захлебнулся воздухом, но дядя Изя продолжил:

— Ты про погоню спрашивал? К сожалению, мы отстаём от бандитов на целый день. Сейчас нам известно только то, что они сплавились вниз по Хураздану.

— Да что за ерунда! Хураздан — не Аракс, на нём порогов и водопадов — как блох на бродячей собаке!

— Вообще-то, ты прав, плавать тут трудно. Но севанская молодёжь так регулярно сплавляется. И банда Волка именно так на нас в начале года нападала. Они освоили специальные лодки для такого сплава, на них можно ходить через пороги, а самые опасные места можно обойти по берегу — лодки-то лёгкие, их не очень трудно тащить.

— Так то — на Севане… — неуверенно протянул жрец.

— Несколько членов банды вышли к реке заранее и собрали как раз такие тростниковые лодочки. Уплыли ещё вчера утром. Так что… Если ничего их не задержало, прошлую ночь они провели уже на берегах Аракса[1]. И дай нам боги, чтобы Ищеёка их догнал.

* * *

Мгер по прозвищу Ищейка никак не ожидал от храмовых стражников, что они выдержат тяготы погони наравне с его орлами. В конце концов, своих ребят он тщательно отбирал, да и жизнь у них была вовсе не мёдом да сахаром.

Сами судите, в погоню вышли уже под вечер, понимая, что до заката в лучшем случае сумеют добраться до берега реки. Поэтому шаг не сдерживали, надо было ещё сегодня понять, куда отправились бандиты, а главное — убедиться, что Руса идёт с ними, а не отправлен с мелким отрядом другой дорогой. Так что гнали, не придерживая шага, почти бегом. Однако ни жрец, ни его сопровождающие не отстали.

У реки им повезло, авторитет рода Еркатов и щедрая награда освежили память свидетелям и развязали их языки. Чтобы нагнать беглецов, решили идти вдоль берега и ночью. Услышав об этом плане, жрец взял с собой половину своих, остальных отправил обратно. Но отобранные — не отставали.

* * *

Ашот Проникающий-в-суть вещей, с трудом держал заданный Еркатами темп, как и воины приданного ему отряда. А ведь там не кто попало служил, с этими людьми он регулярно отматывал немалые концы по стране.

Они преследовали тех ещё волков, но в погоню вышли настоящие волкодавы. Может, один на один они с бандитами из «волчьей стаи» и не справились бы, зато темп погони держали впечатляющий.

Вот и сейчас они продолжили погоню ночью. Да, это рискованно, но зато к рассвету они выйдут как раз к длинному волоку. Если Савлак и его люди там прошли, следов не могло не остаться.

Если выяснится, что так и было, то по плану, предложенному Ищейкой, они за волоком наймут несколько лодок и продолжат преследование по реке. Да, при этом отставание сократить не получится, зато преследователи смогут отдохнуть, а за следующую ночь — уже и нагнать беглецов.

Только бы выдержать… Очень уж интересен этот Руса! И Храму предков, и ему самому. Неужели предки могут делиться не только своим опытом? Это ж такие перспективы открываются!

* * *

В этот раз я рассказал «стае» сказку про то, как Саркат Еркат научил нескольких вождей справедливому разделу добычи. Как я и предполагал, многие тут когда-то успели поразбойничать на суше и на море, так что вопрос задел их за живое. Они даже немного поспорили, какой способ лучше — по жребию или предложенный мной, когда один делит на примерно равные, а остальные — выбирают. Но до драки не дошло, всего пара слов Волка — и горячие парни мигом угомонились.

А жаль! Всё это время я не переставал думать о побеге. Да, Волк рассказал, что обговорил с родичами обмен меня и книг на выкуп. Но, во-первых, с чего бы мне ему верить? Может, он это специально говорил, чтобы я не рыпался?

Но, к сожалению, случая никак не выпадало. Первую ночь меня вели с кляпом во рту, а то и с ножиком, приставленным к печени. Со стороны не особенно заметно, но я знал, что удар в этот орган смертелен. Вторую ночь мы провели уже на берегу Аракса, но и там с побегом не задалось.

Яда я, тщательно всё обдумав, решил не брать, так что цианида у меня с собой не было. И в самом деле, а толку мне с него? Слишком уж быстро он действует, ни второго не успеть нейтрализовать, ни даже убежать, чтобы не заподозрили.

«Вспышка», то есть смесь перхлората натрия с фосфором и серой, тоже помогла бы ненадолго. Дым? Так это — та же «вспышка», только с добавлением хлорида аммония. В голливудских боевиках в подобных дымах исчезают ниндзя. Вот только я — не древний японский лазутчик, а бандиты — вовсе не склонны зевать, обойдут этот дымок и найдут.

«Зажигалка»? Опять же — «вспышка», только перхлората поменьше, а топлива побольше. Что-то можно поджечь, например, одну из тростниковых лодок, на которых мы спускались. А дальше что? Плыть дальше ни не смогут и… Могут прирезать.

«Наркозы»? Хлороформ и диэтиловый эфир[2]? Классные штуки, если бы удалось собрать всех «волков» в одном помещении, а самому оказаться снаружи. Вот только ни в одну из этих ночей мы не останавливались под крышей. Да и меня без надзора не оставляли.

Тем не менее, я не терял надежды. Нет, догнать нас вряд ли смогут, пока они разберутся, как «волки» вышли из города, пока возьмут след… И тот лихой слалом вниз по Хураздану вряд ли наши сумеют повторить. Я до сих пор икал, вспоминая некоторые особо экстремальные моменты.

Но Аракс уже относительно судоходен, большие лодки тут не только спускались вниз, их и вверх поднимали «на бечеве». Так что оставался шанс встретить караван Еркатов, опознать их по характерному сочетанию белого, синего и черного цветов и рвануть к ним под защиту. Вот я и приглядывался, но пока что ничего не получалось.

* * *

Вторую ночь подряд им пришлось идти. Как он держался, Ашот и сам не мог понять. Из храмовых стражников с ним осталось только двое, «ищейки» тоже потеряли троих. Один вывих и два растяжения. Этих бойцов пришлось оставить под приглядом его стражников, всё равно они уже начинали сдавать.

Теперь их отряд насчитывал всего тридцать семь человек и три собаки. Но ничего, уже начинало светать, это давало надежду на то, что они снова пересядут в наёмные лодки.

— Всем стоп! Луки и самострелы натянуть! Щиты на руку! — прозвучала команда Мгера-Ищейки.

Ого, они кого-то приметили? И точно! Впереди в сотне метров тихо тлел огонёк между камней, а вокруг него ютилось около дюжины путников.

Ашот продублировал команду оставшейся паре своих людей и начал готовиться к схватке. Не факт, что придётся драться, большинство встречных тут были мирными, но целью-то их были бандиты.

Бах! Ба-бах! Бух! — неожиданно загремело впереди.

Люди, сидевшие вокруг костра, бросились в разные стороны. Одна из фигурок прыгнула в реку и поплыла на тот берег.

— В атаку! — прогремела команда Мгера. — Стрелять только по сопротивляющимся! Родича не зацепите!

* * *

— Командир, по нашему берегу отряд подходит!

Если бы я не готовился специально, проморгал бы. А тут — начал действовать почти мгновенно, не дожидаясь, пока снова нож к печени приставят.

Первым делом рванул «вспышку» с ожерелья, потом — другую. После этого отпрыгнул в сторону, откатился за валун и метнул ещё одну «вспышку» и три «пугача». Ничего особенного, обычный хлорангидрид уксусной кислоты[3], но прицельно стрелять эти ребята не смогут ещё минимум с полминутки.

За это время я успел прыгнуть в глубокие и бурные воды Аракса и выбраться на противоположный берег. Как там это мои ученики называли? «Побег на рывок»[4]?

* * *

Впервые за долгое время Савлака Мгели застали врасплох. Пока он вглядывался, пытаясь понять, по их ли это душу заявились или случайное совпадение, сзади громыхнуло. Раз, другой, третий… А потом на него обрушилась едкая вонь, из глаз потоком хлынули слёзы, не давая ничего разглядеть, а лёгкие буквально разорвало кашлем.

— Все прочь от костра! — попытался скомандовать он, но кашель оборвал фразу на первом же слоге.

Пришлось сначала отбежать подальше и откашляться.

Он протёр глаза кулаком, и кое-как разглядел, что воины приближающегося отряда натянули луки и прикрываются щитами. Значит, это именно за ними. Всё-таки догнали, настырные.

— Все к лодкам! — уже громче скомандовал он. А что делать? Нападающих слишком много, «волчьей стае» не справиться. — Пацана не забудьте! Где он?

— В реку бро… кха… Бросился! — прохрипел откуда-то сбоку Гоплит.

Вот же гадёныш! Наверняка, и гадость эту едкую он как-то на них напустил.

— Так где же он?

— На тот берег выбрался, сволочь. Вот за теми камнями прячется, — ответил Полуперс.

— Все в лодки! Отплываем, пока нас стрелами не утыкали, как ёжиков.

* * *

— Мгер, ваш парень на тот берег выбрался!

— Сам вижу! Парни, стрел не жалеть! Не дайте им уйти!

Но Волк и его бандиты оправдали свою репутацию, семеро из «стаи» сумели добежать до лодок и отвалить от берега.

* * *

Блин, что-то я тут не додумал! Я теперь на этом берегу, «волки» ухитрились сбежать на паре лодок и теперь легко переберутся сюда же. А вот спасатели остаются на том берегу и перебраться сюда им не на чём. Что же мне теперь делать? Обидно как-то будет быть схваченным снова после удачного побега.

— Руса, беги вверх по течению! — проорали с той стороны.

А ведь это мысль, отбегу подальше и смогу снова переплыть реку. Доберусь до своих и окажусь в безопасности. Главное при этом — ноги на этих каменных осыпях не переломать.

* * *

— Мгер, не стойте тут! Бежим вниз, этих «волков» надо добить. И Русу заодно прикроем.

Кто это тут такой умный? А, храмовый жрец! Он дело говорит.

— Стрелкам и щитоносцам продолжать преследование! — тут же скомандовал Ищейка. — Не расслабляйтесь, парни! Цельтесь лучше.

Если кто-то думает, что легко бежать по каменистому берегу и при этом вести огонь из луков и арбалетов, ему стоит подумать ещё немного. А учитывая, что «цели» при этом отстреливаются, то угнаться за лодками по быстрой реке становится совершенно нереальным. В результате, едва лодки выбрались из-под обстрела, бандиты Волка пристали к противоположному берегу.

Произошло это примерно на две сотни шагов ниже по течению. Там Волк попробовал спрогнозировать развитие ситуации. Ширина реки в этом месте не достигала и полусотни шагов, а стрелков у противника впятеро больше. Ни Русу ловить не получится, ни стрелять толком. Его «стая» завязнет в бою, а парнишка тем временем спокойно поднимется на сотню шагов вверх и переплывёт на тот берег. Зато им уже будет не уйти.

— Так, парни, отступаем, пока можем. Ваши шкуры мне дороже!

* * *

На обратном пути у меня внезапно «кончился завод», и я едва не потонул в десятке шагов от берега. Хорошо, что за моей переправой внимательно наблюдали. Один из воинов Храма обвязался веревкой и, прыгнув в реку, вытащил меня.

Потом меня энергично растёрли, не жалея спиртовой настойки какой-то из лечебных трав, укутали, заставили «причаститься» всё той же настойкой… За это время солнышко поднялось повыше, и на споро раздутом костре «волчьей стаи» подогрели новую порцию вина.

В общем, получилось «антистрессовое» и «противопростудное» в одном флаконе.

— Руса, а что за сокровища в этой котомке, что у ты в неё так вцепился?

Я? Вцепился? Чёрт, а ведь и правда! Оба заплыва по холодной реке я осуществил, не выпуская из рук какой-то котомки.

Я с трудом заставил ладони разжаться и… ну вы догадались, да? Оказывается, я слямзил у «волков» почти все остатки их добычи: все трактаты из лавки, свою одёжку и дюжину золотых монет. Где ещё восемь, оставалось только гадать. То ли на карманные расходы поделили, то ли в пути потратили, этого я уже так и не знал.

— Пожрать есть, что-нибудь? Горяченького бы! — попросил я.

— Горячего? Ну, ты, парень, и задачки ставишь! Мы налегке вышли. Есть немного сыра и хлеба, вино имеется. А остальное — только в селении, когда добредём.

— Руса, а ты нашу храмовую кашу будешь? Она жидкая и горячая, и крупа у нас с собой.

Командир «ищеек» скорчил выразительную гриммасу.

— Парень, поверь, лучше тебе подождать, чем жрать их бурду. Чтобы ею питаться, привычка нужна!

— Нет уж, давайте попробую. А то вы меня и спиртом поили, и вином горячим. Развезёт же!

— Полчаса подождёшь?

— Я и больше подожду. Спешить, как я понимаю, нам некуда? А я пока у костра вздремну.

Засыпал я под спор Следака и Ищейки. Первый настаивал, что до столицы тут ерунда идти осталась, так что туда и надо отправляться. А второй утверждал, что ему и его парням поставлена задача доставить меня в Эребуни, а не куда-то ещё.

— Да не спорьте вы! — сквозь сон пробормотал я. — Отправьте гонца в Эребуни и сообщите родне, что мы их ждём в… Как тут ближайшая деревня с постоялым двором называется? Вот там и подождём ответа. Гонец-то всё равно в разы быстрее обернётся, чем отряд со мной. Да и вам всем отдохнуть надо.

И провалился в сон окончательно.

* * *

— Что теперь делать станем, командир? — угрюмо спросил Гоплит. — От всей добычи только пять золотых и осталось. И семь человек из отряда, из которых пятеро ранены.

— И погоня на хвосте! — дополнил обзор ситуации Боцман.

Савлак угрюмо молчал. Никто не любит неудачников. Он не удивился бы, если бы стая прямо сейчас задумала разбежаться, но… «погоня на хвосте» была веским аргументом, чтобы не спешить.

— Уходить будем, — решил он. — Пешком да с ранеными не оторвёмся, поэтому и дальше на лодках пойдём.

— Один раз догнали, могут и снова догнать, — сказал в пространство Полуперс. Придумать что-то нужно.

— Гребцов наймём. У нас не только пять золотых, я ещё и пуговицы с халата спорол. Руса говорил, что они из яхонта, так что стоят куда дороже золота. Хватит, чтобы от погони уйти. А ниже, как снова пороги начнутся, ослов купим и на север пойдём. Есть у меня, парни, ещё одна мыслишка, как заработать. Только не время об этом говорить. Вот уйдём от погони, раны залечим, там и поговорим.

* * *

Я проснулся от вкуснейшего в мире запаха.

— Нет, вы посмотрите, как он блаженно щурится! Будто в прошлых жизнях только этой храмовой едой и питался! И с самого рождения по ней скучал.

Что? Я рывком приподнялся, вырвал из рук воина миску и снова принюхался. Ну точно, это она! Гречка-размазня. Я осторожно попробовал. Сварена точно, как жена готовила. И посолена в меру. Эх, сюда бы ещё кусочек сливочного масла! Но чего нет, того нет.

И я принялся уписывать эту вкуснятину за обе щеки, не обращая внимания на то, как странно глядит на меня Ашот-Следак.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Уксусная кислота, ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия.

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия.

* * *

Примечания и сноски к главе 10:

[1] Река впервые упоминается древнегреческим географом Гекатеем Милетским в VI веке до н.э. как Аракс.

[2] Как обещал, указываю способ получения. Диэтиловый эфир ГГ получил, нагревая этиловый спирт с концентрированной серной кислотой: 2 °C2H5OH = (C2H5)-O-(C2H5) + H2O

Реакция получения хлороформа: CH3COCH3 + 4NaOH + 3Cl2 = CH3COONa + CHCl3 + 3NaCl + 4H2O

[3] Хлорангидрид уксусной кислоты — CH3COCl. Дымит на воздухе. Оказывает раздражающее зрение на органы зрения и дыхания. Реакции получения: а) 2 CH3COONa тв. + H2SO4 = Na2SO4 + 2 CH3COOH б) 2P +5 Cl2 = 2 PCl5 в) 4 CH3COOH + PCl5 = 4 CH3COCl + H3PO4 + HCl

[4] «Побег на рывок» — устойчивое выражение из криминального жаргона, которое означает неожиданный побег без подготовки на глазах конвоиров или охраны.

Глава 11

«Нам понадобятся деньги. Много денег!»

— Руса, иди ужинать!

— Отложите мне, я после подойду! Надо закончить, пока светло. А вы без меня начинайте!

И что бы мне сразу свитки не проверить? Всё-таки котомка, в которой они лежали, хоть и подшита изнутри тонкой кожей, но вовсе не герметична. Волк цену «учёных записей» прекрасно понимал, и риски перевозки по воде — тоже осознавал. Поэтому он каждый из свитков отдельно в свиную кишку завернул, туго перевязал и смолой запечатал.

Но вода все же как-то просочилась. Причём как раз к купленному для меня трактату. Если бы я сразу это заметил, быстро просушил бы и всё. Но после спирта, подогретого вина и двойной порции гречки (ну не смог я одной ограничиться!) меня начало неудержимо клонить в сон. Проснулся только к обеду, так что проверил ситуацию уже часам к трём. За это время вода прошла дальше и часть записей начала расплываться.

Естественно, я всё бросил и занялся реставрацией. Подсушил, потом вырванным у еркатовских «ищеек» спиртом и куском чистой ткани начал подчищать расплывшиеся записи. Уж не знаю, чем тут писали, чернилами или нет, и из чего готовили, но спирт довольно их неплохо удалял. Только работать приходилось очень аккуратно и многократно обрабатывать один и тот же участок пергамента[1].

Уф-ф-ф! Кажется, драгоценный свиток спасен. Надо будет потом его на всякий случай переписать на бумагу и «размножить». Карандаши, так кстати «изобретенные» мной, позволят сделать это самому, просто по ходу чтения. Нет, конечно, не косметические. Но воск и белую глину можно и с толченым древесным углем мешать. Или с другими красящими веществами, что у меня имеются. Тут я улыбнулся, представив этот набор самодельных разноцветных карандашей. Белый, зеленый, чёрный, фиолетовый, голубой… По меркам моего времени — убогость. А здесь — достаточно крупная сумма, выплатить которую вряд ли по силам хотя бы проценту населения.

— Ой, а что это у нас сегодня на ужин?

— Сегодня у нас день храмовой еды! — посмеиваясь, ответил мне Мгер-Ищейка. — С утра тебя этой черной кашей потчевали, в обед — тоже храмовая похлёбка была, уж не знаю, из чего…

— Это секрет, мой дорогой! — так же посмеиваясь, вставил Ашот.

— Да что там секретного? — удивился я. — Мацони, крупа из полбы, немного ячменной муки, яйцо, соль, лук и растительное масло. А заправили кинзой и мятой.

Вы бы видели, каким тяжёлым взглядом окинул меня храмовый воин. Похоже, рецепт спаса в этом времени — относится к храмовым тайнам. Надеюсь, не к самым священным, а тот ведь реально траванут!

Но за языком мне надо следить. Что-то я после двойного купания и спирта с вином совсем расслабился. А может быть, факт успешного побега влияет? Эндорфины до сих пор в крови бурлят[2]?

— Вот, а теперь у нас баранина, тушеная с морковью, баклажанами и чесноком.

Уж не знаю, почему сработала эта ассоциация, но мне тут же припомнился рассказ Конан Дойля «Серебряный». Там преступник усыпил конюха опиумом, добавленным в баранину, тушеную с чесноком.

— Что с тобой, Руса? Ты чего вздрогнул и побледнел? Тебе плохо?

— Да, что-то нехорошо… — пробормотал я. Чёрт! Да что со мной творится-то? Ведь жрец был ко мне очень доброжелателен. Да и в погоню он бросился вместе с «ищейками», выдержал все тяготы преследования и не убоялся битвы с «волчьей стаей», лишь бы меня вырвать из их лап. Но я совершенно точно понимал, что похлебку эту есть не стану. Вот хоть режьте меня!

— Другого нет ничего? Без мяса и чеснока?

— Вот, парень, держи. У нас немного винца разбавленного осталось, хлеб, сыр и изюм. Пожуй, силы тебе всё равно нужны.

Я жевал, попивая винцо, одновременно с этим рассказывал очередную сказку и пытался понять, чего мне можно бояться. Пусть даже все бойцы из рода Еркатов уснут, всё равно со жрецом остался лишь один воин, второго он ещё поутру в столицу отправил, дескать, пусть отдохнёт, тут день пути всего.

Ой, какой же я дурак! Ну конечно, он был готов рисковать, чтобы вырвать меня из лап «волчьей стаи». Но разве ради меня? У него с самого начала был приказ — доставить меня в столичный Храм предков. И вот мы, такие красивые, обустроились всего в дне пути, а то и меньше. То есть, его воин уже сейчас добрался до Храма и рассказывает старшим жрецам, где тут Руса. А может быть, что и письмецо от нашего Следака принёс. Если те оперативно отреагируют, рано утром здесь уже может быть хоть сотня храмовой стражи. А мои в это время «ищейки» будут валяться в наркотическом сне.

Что же мне делать⁈ Чего уж точно не стоит делать, так это орать сейчас: «Тревога! Караул! Не ешьте, это отравлено!»

Если отравы нет — выставлю себя идиотом. Да и к тому же, наши воины наелись этого рагу ещё до моего прихода.

Блин! Я чуть второй раз не взвыл с досады. Только сейчас сообразил, что Следак и оставшийся храмовый воин черпают для себя из общего котла. И наворачивают уже вторую порцию. Не станут же они себя травить? Не та обстановка, чтобы спокойно заснуть всем отрядом… Уф-ф…

Но польза от моей паники есть. Хотя бы в том, что я стряхнул с себя благодушие и задумался о возможных рисках. Какая разница, усыпят «ищеек» или нет, если завтра припрётся отряд храмовой стражи?

Надо будет переговорить с Мгером попозже.

* * *

— Нет, Руса, так дела не делаются! Исаак — уважаемый человек и правая рука Арама. И он лично сказал, что род Еркатов в долгу перед Ашотом Проникающим-в-суть-вещей. Такие слова дорогого стоят.

Это да, это я затупил. Такие слова чего-то стоили и в моё время, а сейчас… Сейчас бывало, что даже внуки могли прийти и попросить помощи у тех, кому помог их дед. И, что характерно, обычно эту помощь получали. Может быть, не сразу, но — получали.

— Да. Мгер, прости, не сообразил по молодости. Но что делать-то?

— Скрываться от Ашота мы не будем. И арестовывать его — тоже, — ответил он сразу. А помолчав немного, добавил: — Но твои опасения я понимаю. Больше скажу, не так важно, пришлёт ли сюда кого-то Храм предков. Куда опаснее для нас Храм Огня, они на Еркатов сейчас сильно обижены и подозревают в нехорошем. А храмы следят друг за другом…

— И-и-и?

— Мы с утра отсюда уйдём. Объясню я это тем, что до реки Мецамор отсюда ближе, а по ней мы, легко и не напрягаясь, можем на лодках подняться до столицы. Река там медленная и мелкая, а в столице большое строительство идёт. Дворец строят, три храма, казенные здания… Так что по реке туда-сюда много лодок снуёт, легко договориться и подсесть.

— Не понял! Зачем нам в столицу?

— Нет, в столицу нам сейчас не нужно. Мы просто по реке и уйдём. А там, братец… Красота для нас. Болота, камыши… Есть где спрятаться. Наш отряд караваны в новую столицу часто сопровождал, и на болотах грабителей раза три ловили. Найдём, где укрыться!

— И долго ли мы продержимся? Укрываться там можно, когда не ищут. А нас будут искать, — попытался достучаться я до его здравого смысла. — Вы сюда бегом бежали, и то — два дня и три ночи добирались. Это с учётом лодок. А пешком обратно до Эребуни сколько? Три дня или четыре? Да и сюда не меньше. А прошёл только день. Сможем мы неделю в тех камышах прятаться?

— А нам и не надо — неделю. Наши родичи на следующий день вышли. Идти они будут по суше почти до самого Аракса, но всё равно, отстают они дня на два-три, не больше. Мы ведь сообщения по пути оставляли. И один день — уже прошёл. Так что, если нас не догонят завтра, то сделают это послезавтра.

Я облегчённо выдохнул. «День простоять да другой продержаться» — это куда проще!

— К тому же мы можем, если что, подмогу из крепости позвать. У рода Еркатов там сильные позиции.

— Что за крепость?

— Да так и называется — Мецамор. Люди там с незапамятных времён живут. Сначала медь плавили, потом — бронзу. Но уже почти тысячу лет, как за железо взялись. А где железо, там, сам понимаешь, появляются и Еркаты.

— А далеко она от столицы?

— Да считай, что на самой окраине[3]. Причём на той, что ближе к нам.

— Так может, нам в этой крепости и скрыться?

Командир отряда следопытов не стал отвергать идею с порога, обдумывал её пару минут, но потом отрицательно покачал головой.

— Нет, братец, тайна нас прикроет надёжнее. Но завтрашний день проведём на болотах. А послезавтра, наверное, купим места на лодках и спустимся к Араксу. И от города подальше станем, и не догнать нас — берега-то топкие.

— А там?

— А там уже с родичами встретимся. За два-то дня они туда уж точно доберутся.

* * *

— Да что за суматоху этот ваш Мгер устроил! — ворчал Долинный. — Почтенный Исаак, я не понимаю, это что, и правда, ваш лучший командир отряда? То пришёл гонец с сообщением, что Русу у Волка отбили и будут ждать в ближайшей деревне. Тут всё понятно, мы только порадовались. Потом новый гонец, дескать, ждём на берегу Мецамора. В болотах, гонец покажет, где именно.

— Это тоже можно понять. По реке подниматься к столице проще.

— Так они ж не поднимаются! Третий гонец сообщает, что наоборот, спустятся. У них там что, семь пятниц на неделе? Или людей девать некуда. Вот гонцов и гоняют, каждый день нового?

— Не шумите, уважаемый. Мгер-Ищейка — очень разумный и способный человек. Если он меняет планы, значит, от кого-то скрывается.

— Да от кого⁈ — завопил Долинный. — От стаи Волка, как они сообщают, всего семь человек уцелело. И часть — раненые. Им сейчас бежать нужно, а не наше юное дарование ловить!

— Всё верно. Волка больше можно не бояться. Но там до столицы — меньше дня пути. Вы ещё не забыли, зачем мы в столицу идём? А как к нам «огневики» теперь относятся?

Долинный замолк, будто подстрелили.

— Вот то-то! Думаю, Мгер именно с ними игру в прятки и затеял. Воевать ему не с руки, а отстоять Русу одними словами — авторитета не хватит! Зато прятаться… Это он умеет почти так же хорошо, как и догонять.

Дядя Изя задумчиво пожевал губами и рубанул:

— Он прячется и ждёт нас с вами, тех, у кого авторитета как раз хватит. Так что — привал отменяется. Будем спешить, насколько сил хватит.

Он отвернулся и еле слышно пробормотал под нос:

— Надеюсь, что и у меня, старого, их хватит. Тут, если спешить, то часов шесть примерно осталось.

* * *

— Руса, нам надо серьёзно поговорить! — решительно сказал Следак. — Давай отойдём ненадолго?

И вот что ответить? Уже общим местом стало, что такую фразу не произносят, чтобы обсудить обеденное меню. Но вот не хочу я один с Ашотом разговаривать.

— Если говорить надо так серьёзно, то он молод ещё! — вмешался Мгер. — И такие разговоры с родичами ведут. Может, подождёте несколько часов, уважаемый? Нет? Ну, тогда говорить втроём придётся. Я ведь и старше, и из его рода, и отвечаю за него. Устроит?

Жрец недовольно кивнул, и Ищейка велел своим парням «отойти, так, чтобы слышно не было, но продолжать охранять».

— Так что вы хотели нам сказать, уважаемый?

— Вообще-то, не вам, а Русе! — скривился «мистер Проницательный». — Что тут за спектакль творится? Стоит нам где-то остановиться, вы говорите, дескать, всё, тут родичей и будем дожидаться. А потом — раз, и меняете планы. Вы что, мне не доверяете?

— Ну что вы, что вы… Просто, это жизнь так устроена. Планы иногда меняются. Бывает, что и часто.

— Угу!

Храмовник замолчал, сорвал какую-то травинку, засунул её в рот и начал задумчиво жевать. Я уж потянулся было к чёткам, но… В нынешнем потрёпанном виде крутить их было неудобно, это скорее, отвлекало, чем успокаивало. Жрец выплюнул эту былинку и с явно различимым сарказмом осведомился:

— И, конечно же, это изменение планов не имело никакого отношения к тому, что я отправлял одного из своих воинов в Храм? И то, что это произошло дважды — лишь совпадение?

— Разумеется! — всё так же меланхолично ответил командир «ищеек». — Жизнь вообще полна совпадений. Ведь то, что вы их отправляли, узнав, где отряд будет стоять, это же тоже — не более, чем совпадение?

Я не удержался и хихикнул. Похоже, с каждым днём юношеские гормоны получают надо мной всё больше власти. Не хватает только реально стать подростком.

Нет, по части здоровья или там, влечения к прекрасному полу, так я только «за»! Но начинаю в поведении «косячить», а это нежелательно.

— Разумеется, это не совпадение. Я просил прислать подкрепление. До столицы всего несколько часов пути. И мне не хотелось, чтобы здесь нас застал отряд из Храма Огня. Вот и просил прислать подкрепление. Только теперь оно заплутает.

— Заплутает ваш отряд, заблудятся и «огненные», — вступил в беседу я. — По-моему, так лучше. Мы ведь не биться шли, а на беседу.

Ашот промолчал.

— Это всё, о чём вы хотели поговорить?

— Нет, Руса. Я собирался попросить тебя сначала навестить наш Храм.

— Зачем? И почему меня? О таком надо с роднёй договариваться.

Он тяжело вздохнул.

— Не знаю, парень, поймёшь ли ты меня, но твои родичи, при всём моём к ним уважении, видят в тебе не человека, а много денег и рост влияния вашего Рода. Вокруг этого они и будут строить свою игру с храмами, царем и царским двором. Расторговывать. А я… Мне интересен ты сам.

Я хмыкнул. Ну как же, в нашем времени такие «подкаты» использовали при вербовке различные тоталитарные секты. «Всем на тебя плевать, и лишь у нас тебя оценят по-настоящему! Иди к нам. И ты получишь дружбу, любовь и признание, которых заслуживаешь!»

— Не веришь? Зря-я-я! Нам интересен любой случай контакта с предками. Жрецы храма записывают все обстоятельства и уже много веков, как пытаются отстроить систему. Твой случай изначально был уникален. Множество ответов, причём не просто так, а подтвердивших свою полезность… Такое за все века, что мы ведём записи, произошло всего три раза. Это — считая и тебя.

Интересненько! Это что же, реально с предками тут контачили? Или такие же «попаданцы» как и я?

— Потом выяснилось. что ты оказался даже интереснее. Ты не просто контачил с одним или несколькими прямыми предками, ты получал от них знания других давно умерших людей. Мы, правда, не смогли понять, где и когда жил этот твой Саркат Еркат…

— Ойкумена велика, и знаем мы мало, — согласился я. — Но где-то он точно жил.

— Вот именно! Если расспрашивать других — это же сколько узнать можно!

А глаза у него не просто блестят от воодушевления, они буквально пылают. Не зря я его Следаком прозвал. Для таких разобраться в чём-то — самое высшее наслаждение, покруче, чем оргазм. Но вижу, он меня и в мясорубку засунет, если не найдёт другого способа получить нужные знания. Блин, а казался таким симпатичным дядькой.

— Ашот, мне очень жаль… Но всё изменилось.

— Предок больше не отвечает на твои вопросы? — спокойно уточнил он. Хм, это что же, для него не новость? И мясорубка отменяется?

— Давно уже. Теперь это, скорее, напоминает не беседу, а попытку вспомнить. Иногда ответ ясен. Но чаще выглядит, как загадка, которую я пытаюсь её разгадать. Ну вот знаете, в детстве меня учили молитвам на персидском. Без понимания, я ведь языка не знал, просто заучивали наизусть. А позже, когда я узнал язык, пришло понимание, что часть фраз я неправильно произносил. И стал понятен их смысл. Но сначала надо було угадать, как же они звучат правильно. Понимаете?

Так оно и было, только, разумеется, не с молитвами, да и язык был не персидский. Мне тогда шестнадцать исполнилось, по всем экранам пронеслись «мушкетёры» с Боярским в роли д’Артаньяна. И мы все носились, фехтуя палками и напевая: «Пора-пора-порадуемся на своём веку…»

Не знаю, кто как, а я продолжал это словами: «красавице и гуку, счастливому клинку!» Что такое этот самый «гук» — я понятия не имел, но в фильме было полным-полно новых для меня слов: «шевалье», «экю», «подвески»… Я и решил, что был у мушкетёров какой-то такой «гук», который их радовал. Только позже сообразил, что это было слово «кубку».

Но ещё смешнее вышло с «бур клопа, бур клопа, почему-у-у бы н-ее-е-ет?» Тут слова были знакомые, что такое бур и кто такой клоп, я прекрасно знал.

И только на втором курсе вуза, когда начал факультативно изучать французский. Я понял, что в песне были слова pourquoi pas — «пуркуа па». То есть, то же самое, «почему бы нет», но — на языке оригинала.

— Кажется, понимаю, — задумчиво ответил он. — Со мной такого не случалось, но — понимаю. Скажи, а вот эти самые «ответы похожие на воспоминания», они у тебя разных слоёв жизни касаются? Или только вашей химии?

Я задумался. С одной стороны, был большой соблазн ответить, что «да. Только химии». А с другой — он не должен заподозрить меня во лжи, иначе продолжит копать. И — здравствуй, мясорубка! Хоть её ещё и не изобрели. Кстати, а ведь придётся, придётся мне её изобретать. Здешние водяные колёса уж очень низкоэффективны. Так что будет теперь не «архимедов винт». А «еркатов». Или «винт Русы». Чёрт, не о том думаю.

— Не только. Сказки, которые я рассказываю, они иногда касаются путешествий, умения считать… Или выращивать еду. Но да, почти всё — про химию.

— Поня-я-ятненько! — протянул он. — Вот поэтому ты нам и нужен. Ненадолго, только расспросить.

— О чём? — резко спросил Ищейка.

— Кажется, это случай так называемой пунарбхавы[4]. Переселения душ по-нашему. Случай редчайший, нам такого ни разу не попадалось. Но в Индии с таким сталкивались. И до нас дошло.

— В смысле «переселения душ»? — в панике переспросил я. — Я — Руса! Можете сколько хотите вопросов задать, я про свою жизнь на все отвечу. И родичи подтвердят, что говорю правду.

— Разумеется, ты — Руса Еркат, парень, — улыбнулся он. — Это я первым делом проверил. Но предок твой, Ваагн-химик, он так много с тобой общался, что… Ну, как бы отпечатался в душе. Ты печать видел? Вот там — оттиск стали в мягком свинце. А тут — предок отпечатал себя на твоей душе. И, похоже, не только себя.

— Почему вы так решили?

Он довольно улыбнулся, но отвечать начал издалека.

— Вот посмотри на Мгера. Он и его люди хорошо умеют читать следы и находить беглых бандитов. А я похож на него, но мой талант искать не бандитов, а ответы.

Ну да, я же его так и прозвал — Следак, следователь, то есть. Угадал самую суть человека, получается.

— Примет было много, но окончательно я позавчера убедился. Когда увидел, как ты млеешь от нашей храмовой каши. Такое не подделать, Руса. Так что есть в тебе где-то и часть нашего брата, жреца храма предков. Только человек, выросший на этой каше, будет с ностальгией вспоминать её и позже.

Он помолчал.

— Так что, я совсем не удивился, услышав, что ты и рецепт нашей храмовой похлёбки знаешь.

— Ну, хорошо. Вы убедились, что у Русы много разных людей оставили отпечатки в душе… — начал Ищейка. Но жрец прервал его:

— Это так называемое «частичное переселение». Хозяин в теле остаётся прежний, но получает знания. Умения и жизненный опыт других людей. Мы хотели бы изучить. Расспросить Русу, понаблюдать за ним.

— И запереть его в своём храме?

— Вот уж нет! Наблюдать — будем, да. Но — в обычной жизни. Ну, насколько она у него теперь останется обычной, разумеется…

И Следак ухмыльнулся.

— Решать всё равно не нам, — ответил я. — Вот встретим родичей, поговорим, они и решат. Что же касается меня… Я бы хотел жить обычной жизнью, Ашот. Без наблюдателей и интриг. Но вы правы, похоже, что это мне абсолютно не светит!

* * *

Днём позже, когда караван лодок с выросшим в численности отрядом подплывал к столице я всё вспоминал этот разговор. И особенно — реакцию «дяди Изи» на пересказ. Он помолчал, потом уединился со жрецом, и они долго о чём-то беседовали.

А в конце концов он позвал меня и поделился результатами своих размышлений:

— Ты знаешь, Руса, мы вляпались в ещё более неприятную ситуацию, чем думали. Храму Предков нужен ты сам, а не только деньги Рода. Да и Храм Солнца, похоже, теперь одними только деньгами и подарками не успокоить.

— И что же мы будем делать?

Он усмехнулся улыбкой д’Артаньяна на пенсии и ответил:

— Запутаем ситуацию ещё больше! Заставим биться за тебя ещё и Храм Луны. Два храма ещё могут как-то договориться, а три — точно будут вынуждены обратиться к царю, чтобы рассудил. Значит, братец, нам нужно ещё полдюжины зеркал.

Только я пытался возразить, что и одно-то чудом изготовил, как он меня добил:

— И побольше товаров, так что «химичить» ты будешь без передышки. Царский суд, он дорого стоит! Нам понадобятся деньги. Много денег!

* * *

Статы с предыдущей главы не изменились.

* * *

Примечания и сноски к главе 11:

[1] Пергамент назван по имени города Пергам в Малой Азии. По свидетельству Ктесия, греческого историка V века до н.э., кожа уже в то время издавна употреблялась в качестве материала для письма у персов. Оттуда она под именем «дифтера» (διφθέρα) рано перешла в Грецию, где употреблялись для письма обработанные овечьи и козьи шкуры.

[2] Эндорфины — группа химических соединений, по способу действия сходных с опиатами (морфиноподобными соединениями), которые естественным путём вырабатываются в нейронах головного мозга и обладают способностью уменьшать боль и влиять на эмоциональное состояние.

[3] Сейчас между центром Армавира и Мецамора около 6 км. Но некоторые историки считают, что древний Армавир строился вокруг крепости Мецамор. Поскольку от древнего Армавира почти ничего не осталось, автор принял решение принять именно эту гипотезу.

[4] Пунарбхава — переселение душ. Понятие из буддизма. Условной датой возникновения буддизма является 543 год до н.э.

Глава 12

«Чудеса на потоке»

В столице кипели строительные работы. Сами посудите, дворец царский нужен? Нужен! Пока что Михран вынужденно в бывшем дворце своего наместника ютился, но ясно же, что для всего госаппарата и двора там тесно и бедненько. Так что дворец строили ударными темпами.

Разумеется, столичный статус должны были подтвердить и подчеркнуть храмы. Помимо трёх главных — Солнца, Луны и предков — строились или перестраивались ещё с дюжину других, помельче. Опять же понятно, не только царь нуждается в поддержке жрецов, но и святые отцы — в пожертвованиях и милостях царя.

Нужны дома и особняки для чиновников и придворных, во дворце-то они только работают. И казармы для гвардии. И крепость увеличить. И хранилища различные — для зерна, овощей, ледники для мяса и рыбы, склады прочих припасов.

Исаак только завистливо вздыхал, упоминая объёмы заказов, основную часть которых традиционно отхватили его конкуренты — клан Арцатов[1]. Нет, Еркаты в стороне не стояли, какая же стройка без стального инструмента и железных гвоздей? И медь на украшения тоже требуется, да и часть подвоза продовольствия они на себя оттянули. Но всё же основная прибыль проплывала мимо казны рода.

Разумеется, для Большой Стройки приходилось много всякого подвозить — камень, кирпич, известняк, топливо, продовольствие, рабочую силу — всё это потоком поднималось по реке Мецамор, благо сейчас наступило «межсезонье» — сев уже окончен, а до жатвы осталась пара месяцев. Вот окрестные крестьяне и не упустили случая заработать лишнюю монетку. Хотя большинство, скорее, пахало в счёт уплаты налогов.

Даже трудно представить, что тут будет твориться зимой, когда свободных рук в окрестности станет намного больше. Впрочем, я очень надеюсь, к тому времени меня здесь уже не будет.

Для нас же, а вернее — для замысла дяди Изи, эти «потоки ресурсов» были огромным благом. Ведь это только в теории стройка означает План, Организацию и Порядок. На практике же во все века там царит настоящий бардак. Срыв сроков поставок, несоответствие качества, пьянство и драки персонала, несчастные случаи, воровство мелкое и крупное…

Как, посмеиваясь, говорил главный финансист рода Еркатов, «даже если будут строить пирамиду посреди песчаной пустыни, там всё равно будут воровать всё, включая песок». Попросту говоря, мы «отщипнули» от этого гигантского потока нужное нам: известняк, песок, соль, древесный уголь, сушеные корневища камыша, воск, жир, зерно и кое-что ещё по мелочи.

А железо и бедную медную руду взяли у своих местных родичей. Естественно, пообещав им долю в будущих доходах. Одолжили мы не только это, но и лёд из хранилищ, а главное — часть крепости. Под мои «химические забавы» выделили отдельную башню. В подвале хранили инструменты и реактивы, на первом этаже бдела, на всякий случай, круглосуточная охрана, а вот выше — вовсю химичили мы.

Хотя, прежде, чем химичить, нам пришлось привести себя в порядок. Подсушить и подкрасить мою одежду, подобрать достойный пояс взамен исчезнувшего неизвестно куда, найти в багаже и пришить запасные пуговицы, почистить и натереть воском сандалии — всё по отдельности ерунда, а заняло это целый день. Едва выкроил время на то, чтобы составить список нужного, прикинуть количество и записать всё это для старших родичей. Писать, что характерно, пришлось на греческом. Нет, я-то уже мог и по-персидски, но сейчас в столице была дикая мода на койне, пришлось соответствовать.

Вечером был пир с местными родичами, а на следующее же утро начались визиты вежливости. Разумеется, начали мы не с храмов, а с визита к царю.

* * *

— Рассказывай, нянечка! Какие новости про Русу? — спросила Вард, аж подпрыгивая от нетерпения.

— Да успокойся ты, цветочек ты мой! — ласково ответила та. — Расскажу, разумеется. Для того и пришла. Значит так… Едва наш Руса в столице появился, его тут же к царю позвали. А у него одежда не в порядке. Представляешь, этот бешенный Волчара у него пуговицы спёр.

— Да что ты говоришь⁈

— Это ещё что, гонец рассказывал, что Руса сам от бандитов сбежал, да ещё и половину банды перебил.

— Мой жених такой, он может! — гордо сказала девушка.

— Он ещё два раза реку переплыл — туда и обратно. И даже не чихнул. А наши только и успели, что его потом спиртом растереть.

Розочка восторженно взвизгнула, слушая об очередных подвигах своего любимого. О том, что он не только сбежал, но к тому же почти всю добычу у разбойников спёр. О том, как за одну ночь и безо всяких инструментов изготовил новые пуговицы.

— Он и халат заново отбелил. И рубашку покрасил… Так что к царю он пришёл ещё краше, чем был.

— Ой, няня, а вдруг его кто-то у меня уведёт? Там же красавиц полно… И, наверняка, на него там все заглядываются… Ой! Что теперь будет?

— Ну не плачь, не плачь, маленькая, — обняла девушку няня. — Ты у нас сама красавица. Кто ж тебя по доброй воле бросит? Тем более, свадьба уже сговорена.

— Да-а-а, сговорена. Только он меня совсем-совсем не любит, что я, не вижу, что ли?

И бедняжка снова зарыдала. Няня утешала её, поглаживая по голове и плечам, и бормоча всякие утешительные глупости. А когда девушка успокоилась, сказала совсем другим, деловым тоном:

— Знаешь, милая, я бы на твоём месте не красавиц придворных опасалась… Тут уже главы родов договорились, а договор Еркатов — он по-настоящему «железный»! Ты бы лучше подумала, как с гречанкой этой уживаться будете.

— А вот в этом, няня, никакой проблемы нет! — жёстко ответила воспитанница. — Пока что она Русу развлекает, он меньше по сторонам смотреть будет. А после свадьбы… Жена в доме всё равно — главная. Так что, если эта София, и вправду такая мудрая, как о ней говорят, то «подвинется». И примет мои правила.

— А если нет?

— А тогда ей же хуже будет. На неё там куча мужиков облизывается. Дадим вольную и замуж пристроим. Ладно, не о том речь… Дальше рассказывай.

— А дальше царю дары подносили от нашего рода. Всё эти мыла, карандаши, пуговицы, бусы и браслеты… Яхонтовую посуду и фаянсовую, ткани белёные да фиолетовые… И оружие, конечно же. Эти, как их… мехайры, что ли?

— Махайры! — поправила рассказчицу Роза. — А точнее — иберийские махайры[2]. Ты же в роду кузнецов выросла, нянечка, должна знать. Эти мечи похожи на греческие кописы, а те, в свою очередь, у персов форму позаимствовали.

— Не понимаю. Ведь персам же лучшие мечи как раз Еркаты и делали. Зачем же сейчас они каких-то, да простят меня боги, диких колхов копируют?

— Да не колхов! — рассмеялась девушка. — Этих Иберий две. Одна — рядом, на Кавказе, а другая — далеко на западе, в землях дикарей.

— Пхе! Можно подумать эти — цивилизованные! — фыркнула няня. — Кто нашего Русу похитить велел? Вот их иберийский царь и приказал. И Волка для того и нанял, то все знают!

— Ну, он за это ещё поплатится. Наш царь к самому Александру обратился, говорят, посольство едет. Будут насчёт мира и новой границы договариваться. Думаю, вероломство царю Асону дорого встанет. Ой, опять ты меня заболтала… Так вот, те дикие иберийцы, что далеко на Западе, они секреты какие-то знали. И руда у них отличная. Поэтому про их мечи легенды ходили. Рассказывали, что их мастера клали меч плашмя себе на голову и сгибали так, что оба его конца касались плеч. А когда отпускали — меч распрямлялся. И так много раз делали, а меч не ломался и восстанавливал исходную форму.

— Точно! Вот и наши сейчас точно такой фокус и показали. Только уже со своими мечами.

— Отец объяснял, что всё дело в том, что сталь из хорошей руды делать надо. И Руса научил, как её получать. Потом эту сталь плавят, это наши раньше не умели. А после того — куют и закаливают. От этого она и становится такой, упругой и прочной.

— Ой! — махнула рукой няня. — Что ты мне с этими мужскими глупостями пристаёшь? Всё равно завтра уже забуду. Но царь очень порадовался, что Еркаты такие мечи научились делать. Наши ведь там целое представление устроили. И куклы в доспехах этими мечами рубили, и прокалывали, как старым «добрым клинком» Еркатов, и даже пучок тонких медных прутков, завернутых в кожу, перерубали. И всё хвалились, что новый меч длиннее старого на треть локтя получается, а по прочности — не уступает.

Роза улыбнулась, но в этот раз удержалась от того, чтобы снова похвалиться своим женихом.

— А под конец жрец похвалил перед всеми Русу, дескать, считает очень быстро. Тут царь греческих мудрецов пригласил, чтобы проверили.

— И что?

— Он и их потряс. Не только быстро считал, но и какую-то их мудреную науку показал. Вроде как «землемерство» называется или как-то похоже[3].

* * *

Вот встреча с греческими философами была для меня неожиданностью. Нет, если бы я дал себе труд подумать, то сообразил бы, что вокруг Александре их должно быть много. Могли и к Михрану прилипнуть. Даже должны были.

Пришлось срочно вспоминать основы геометрии. Показал им индийское доказательство теоремы Пифагора.

Показал, как угол пополам делится, доказал, что сумма углов в треугольнике равна двум прямым углам (ну не был я уверен, что они применяют градусы)…

Они так увлеклись, что царю пришлось их одёргивать. А затем началась демонстрация оружия. Увы, сам я «холодняком» в своем времени не увлекался, максимум моих знаний — были шашки в фильмах про Гражданскую, мушкетерские шпаги из фильмов про д’Артаньяна и ятаганы из мультиков про Алладина[4].

Но эребунская ветвь Еркатов торговала по большей части Ойкумены и знала про эти самые «иберийские махайры». Я в этих Ибериях уже запутался, поэтому не сразу понял, что родичи говорят про Испанию. А когда понял, сразу вспомнил про легендарную толедскую сталь.

И объяснения одного из моих учеников, что эти легенды были правдивы — очень уж чистая там руда, да ещё и самолегированная чем-то. Вот их кузнецы и славились в веках. Но, кажется мне, наша сталь уже получалась не хуже. Разумеется, не каждая партия, но были и очень удачные.

В общем, демонстрацией боевых возможностей новых клинков они впечатлили даже меня. Те и длиннее сантиметров на пятнадцать получались, хорошо кололи и рубили, а главное — из-за такого изгиба клинка рубящие удары было сложнее отбить.

Показали работу с такими мечами и щитом в строю, потом — индивидуально. И всегда получалось преимущество. Нет, я понимаю, что это особенности маркетинга. Наверняка у новых клинков были свои слабые места, но царь и его окружение подарки приняли благосклонно.

И даже заверение, что «начнём массово производить, как только Руса в родную долину вернётся» не заставило их поморщиться.

На следующий день мы навестили вовсе не Храм, как я предполагал, а других местных олигархов. Тех самых Арцатов — Серебряных. Там я показал малое зеркальце, скорее даже обрезок от того, что подарил Розочке, всего около десяти квадратных сантиметров. Но дядя Изя устроил целое представление с рассказом, какие прекрасные зеркала я умею делать. Дескать, пока сделал только одно, да и то подарил любимой невесте, но скоро, буквально на днях… Что характерно, осколочек этот местные «олигархи» выцыганили. Почему олигархи в кавычках? Так я же уже неплохо так преуспел в началах изучения койне. Олигархия переводится как «власть немногих». А тут денежные мешки реальной власти не имели. Нет, они влияли, разумеется, но сами — не правили. Но привык я так богатеев называть.

И только потом мы пошли к жрецам. Сначала в Храм предков. Там нас приняли вежливо, даже предложили, чтобы беседы со мной в дальнейшем проходили в крепости Мецамор. Дескать, жрецы будут приходить в конце дня и дружески беседовать за ужином.

Ага, знаю я эту дружбу. Всей кожей ощутил. Чуть что не так — все кишки вымотают. Но оснований отказывать не было, и родичи согласились.

Вот с Храмом Огня было сложнее. Дня три меня и родичей фактически допрашивали о судьбе храмового отряда. Но, кажется, в конце концов, и они поверили, что мы тут ни при чём. Проверили они меня и на предмет «озаренности Митрой». Но сам я ни на что такое не претендовал, они тоже особой святости во мне не учуяли, а поводов обвинить в ереси или иной крамоле — не нашли. Тем не менее, выкатили претензии в стиле «беспредельщиков из девяностых». И я им должен, и Род Еркатов должен.

Но эти споры велись уже без меня. Я же занимался химией и общался с философами и иными мудрецами.

* * *

Нет, не подумайте, химичили прямо со второго же дня. Просто я выбирал уже привычные моим пацанам не самые сложные операции, давал задание с утра, по возможности проверял в обед и принимал результаты вечером.

Вот они и получали соду пищевую и бельевую, выделили поташ из древесной золы и получили едкий кали. Потом варили твёрдое мыло и получали стеарин. Прежде всего — для свечей. Мне приходилось много писать вечерами, а без свечей это непросто. Отлично он шёл и на подарки. Царю, его чиновникам, философам и прочим мудрецам… Ну, и для литья бронзы, разумеется. Правда, там приходилось его в сплаве с воском применять. Но до того они чистым воском обходились, а воск был куда дороже стеарина.

Однако сегодня у нас синтез, который Сиплому с Торопыжкой пока нельзя передать. Азотная кислота и её соли мне очень нужны, причём для многих вещей. Краски, лаки, лекарства, порох и взрывчатка. Но всё это могло обождать, пока я не найду где-нибудь торговца селитрой. Или не освою строительство селитряниц, где моча превращается в ту же селитру.

Нет, в учебниках всё выглядит проще простого. «Каталитическое окисление аммиака кислородом воздуха». Аммиак у меня был, воздуха вокруг навалом. Платины под рукой нет, но каталитическим действием обладают оксиды хрома или железа. Хрома опять же, пока нет, но зато оксида железа — хватает, хоть центнерами грузи.

Больше скажу, я этот синтез ученикам на занятиях кружка показывал. Что же меня останавливало раньше? А то, что это не производственный процесс, а фокус какой-то, причём фокус — достаточно опасный. А теперь мне его придётся его много сотен раз повторить.

Для начала я собрал один приборчик, а затем приступил к синтезу. Сиплый следил, чтобы слой молотого гематита прожаривался. Температуру прожарки контролировать достаточно просто — ванночка с безводным сульфатом натрия не должна застывать. Это означает, что температура не ниже, чем 884 градуса.

Так, движением поршня всасываем воздух до первой риски. Отлично, теперь перекрываем это отверстие. Влить отмеренное количество раствора аммиака во вторую колбу. Среда там щелочная, температура выше ста градусов, так что аммиак быстро переходит все в тот же стеклянный цилиндр.

Теперь у меня там смесь воздуха и аммиака, причем содержание аммиака около 12%. Важно, чтобы не выше, а то получу взрывоопасную смесь, и колбу разнесёт на осколки.

На этот случай я одет в плотную одежду, руки в толстых перчатках, а лицо прикрыто маской и очками. Но всё равно, это не гарантия безопасности: крупный осколок может и пробить эту защиту.

— Так, пацаны! Очки и защиту надели? Замечательно! Сейчас я прикрою занавеску и посмотрим. Этот синтез иногда бывает удивительно красивым

С хлопком я вытащил поршень из цилиндра и всыпал туда раскаленный молотый оксид. И тут же прикрыл обратно. Есть!

— Уау! — слитно заорали мои помощники.

— Совсем как салют! — определился Торопыжка.

— Да нет, лучше! — заспорил с ним Сиплый.

Они оба правы. Это лучше, чем тот салют, что я устраивал на своё пятнадцатилетие, но лично я видал салюты, которые этой реакции по зрелищности не уступят[5].

Самым трудным в конструкции прибора оказалось сделать клапана. Ведь в ходе реакции в цилиндре выделяется уйма тепла, газы расширяются, а мне вовсе не нужно, чтобы они выделялись в атмосферу. Но клапан сработал, и излишек газа уходил в приемник.

Когда «салют» в цилиндре окончательно погас, а частички катализатора, яркими кометами метавшиеся по нему, остыли и осыпались на дно, я дожал поршень почти до самого дна, выжимая остатки реакционной смеси в приёмник.

Уф-ф! Первый «фокус» обошёлся без взрыва и травм. И это уже пусть маленькое, но чудо. Мной окислено почти два грамма аммиака, а в приёмнике продукты реакции связались в промежуточные и достаточно стабильные продукты — нитрат и нитрит кальция. Осталась сущая ерунда — повторить «это маленькое чудо» раз пятьсот или шестьсот, и при этом не подорваться. Пожелайте мне удачи!

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Уксусная кислота, ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция.

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV).

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия.

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия.

* * *

Примечания и сноски к главе 12:

[1] Арцат в переводе с армянского означает «серебро» или «Серебряные». Прямой намёк на род деятельности этого вымышленного автором клана.

[2] Испанской махайрой, а точнее — machaera Hispana, то есть «испанской саблей», римляне называли меч, который сейчас известен нам, как фальката. В музеях хранятся фалькаты III и IV веков до н.э., но, по мнению историков, испанцы и римляне вдохновлялись древнегреческими кописами. А древние греки, в свою очередь, переняли идею у персов не позднее, чем в VI веке до н.э.

Клинок кописа (или фалькаты) расширяется по направлению к кончику, из-за чего центр тяжести смещается на удаление от руки. В результате кинетическая энергия удара увеличивается, а благодаря изогнутому вперёд лезвию рубящая способность значительно возрастает по сравнению с прямым мечом.

[3] Геометрия (от др.-греч.γεωμετρίαγῆ — «земля» и μετρέω — «мерить; оценивать», букв. землемерие) — раздел математики, изучающий пространственные структуры и отношения, а также их обобщения. Вообще-то в обобщенном виде геометрия сформировалась чуть позже, в трудах Евклида. Но Пифагор со своей теоремой был намного раньше.

[4] ГГ очень не повезло с запомнившимися образцами. В советских фильмах мушкетеры бегают со спортивными шпагами, достаточно слабо напоминающими боевые. А ятаганы у стражников вообще выгнуты не в ту сторону. Реальные исторические ятаганы как раз сильно напоминают фалькату, ('иберийскую махайру), только у них часть клинка возле лезвия уже и тоньше. Шашки как раз очень эффективны для конного боя в горной местности, могли бы пригодиться для царской конной гвардии. Но ГГ ничего о них не знает и путает с саблями.

[5] Автор рекомендует поискать в Сети ролики по ключевым словам «каталитическое окисление аммиака оксид хрома». Это действительно стоит увидеть, описание словами недостаточно отражает ту красоту, что иногда получается.

Глава 13

«Хорошая мысля приходит опосля!»

Философски рассуждая, способность к механическому повторению однообразных действий — великое благо. Сами посудите, как бы мы мучились, если бы приходилось продумывать каждый свой шаг при ходьбе? Или написание каждой буквы и цифры? Или тщательно обдумывать, как именно завязывать шнурки на ботинках? Представили? Вот то-то!

А с другой стороны, именно из-за того, что сознание слабо участвует во многих наших действиях, мы потом терзаемся мыслью, выключили ли утюг перед тем, как выйти из дома. И заперли ли дверь.

Впрочем, в большинстве случаев мы без особого труда можем разрешить эти вопросы, просто позвонив домашним. Или, на крайний случай, вернувшись с половины пути.

Хуже бывает, если из-за этой неосознанной забывчивости мы несколько раз сделаем то, что надо было делать лишь один раз, например, посолим еду. Похоже, это со мной и случилось, и на двести восемьдесят шестом повторе операции я дважды влил раствор аммиака во вторую колбу. Ничем другим объяснить образование взрывоопасной смеси я не могу.

Грохнуло от души, огненная вспышка взметнулась вверх, заставив меня испуганно отшатнуться, а стеклянный цилиндр, в котором проводилась реакция, жалобно зазвенел, но остался цел. К своему счастью, я просто не успел запереть цилиндр поршнем после того, как всыпал очередную порцию раскалённого катализатора.

— Так, стоп работе! — почему-то осипшим голосом скомандовал я. — Огонь в печи тушим, аппарат оставляем остывать, сами идём обедать. Тем более, что давно пора.

И глянул на своих молодых орлов. В их глазах плескались остатки пережитого испуга в смеси с энтузиазмом. Ну да, у них же самый пироманский[1] возраст! Этого только не хватало! Теперь придётся думать, как обеспечить сохранность этих энтузиастов, себя и лаборатории. Но не сейчас, не сейчас… Сейчас надо пообедать, успокоить нервы кружкой вина и тщательно всё обдумать.

* * *

Примерно через полчасика, заев стресс плотным обедом и запив кружкой пива (вина не осталось, родичи выпили скромный имеющийся запас, чтобы устранить уже свой стресс), я начал рассуждать сам с собой.

Итак, мне просто повезло, потому что я просто не успел закрыть цилиндр. Есть ли гарантии, что так будет всегда? Разумеется, их нет. Аммиачно-воздушная смесь неоднородна по составу, а катализатор спускается довольно медленно. Собственно, потому для опытов и используют стеклянный цилиндр — чтобы видеть ход процесса. А жаль! Открытый верх оказался хорошим предохранителем. О! Вот оно, нужное слово — «предохранитель»!!!

Заведомо самый слабый элемент системы, который первым выйдет из строя. Предохраняя от разрушения всё остальное. Нет, положительно, меня хранит сама судьба, раз столько «упоротых косяков» сошли мне с рук. Вот что мне стоило раньше подумать?

Разумеется, в школе опыты проводят в большом стеклянном цилиндре. Там важно, чтобы ученики могли с разных сторон наблюдать красивую реакцию. А мне сейчас это зачем? Цилиндр вполне можно сделать из керамики. Тогда и размер можно увеличить, и стоить он будет копейки. Для наблюдения за процессом оставлю несколько небольших окошек из стекла. А с противоположной от себя стороны, повёрнутой к стене сделаю ослабленный, легко вышибаемый участок. Он и послужит предохранителем.

Меня будто несло на крыльях рационализации. Цилиндр надо будет чем-то оплести — верёвочками или лозой. Чтобы даже в самом крайнем случае, если мой предохранитель не сработает, осколки всё равно ничего не повредили и никого не поранили.

Кстати, в этом случае операцию можно будет передать какой-нибудь девушке, они обычно аккуратнее.

Кстати, «предохранитель» можно встроить и сейчас: припаяю отводящую широкую трубку и заткну её пробкой. Да и оплести цилиндр тоже не помешает. Мне ещё примерно столько же операций предстоит выполнить, надо риск снизить до минимума.

— Орлы, слушай мою команду! Нужно найти, кто тут лучше всех корзинки плетёт. Срочно нужна необычная корзинка!

* * *

— Проходи, Ашот, проходи, дорогой! За стол садись. Извини, ужин небогатый — хлеб да сыр, и вина немного. Правда, вино хорошее. Еркаты тут храму несколько бочонков этого своего кагора подарили, так я кувшинчик и нацедил.

— Что, понравилось?

— Не без того. И не только мне. Слышал я, что Третий жрец хочет кагору статус храмового вина выбить. И договориться с Еркатами о крупных регулярных поставках.

Если Око Храма, он же — Мастер Смотрящий, говорит, что что-то там «слышал», можно быть уверенным — сведения достоверные.

— Лично я не возражаю, Наставник. Но не разоримся ли мы? Кагор этот весьма недёшев.

— Не разоримся. Ты же знаешь, он из тех, кто планирует это в увеличенный налог на род Еркатов включить. Дескать, предки их не просто так облагодетельствовали, а исключительно в силу храмовых молитв. И теперь делиться надо! По-честному. Ну, в смысле — поровну. Половина им, половина — нам.

Проникающий-в-суть-вещей почесал в затылке и задумчиво пробормотал:

— Помните старую персидскую загадку про слона? Съест ли он за день сорок талантов капусты?

— Помню. Съесть-то он съест, только, кто ж ему даст! Согласен, аппетиты придётся поумерить. Но «огневики» вообще девять десятых требуют. Да и Храм Луны… Ты зеркало, сработанное Русой, видел?

Ашот молча кивнул. Было бы странно, если бы он — и на такое не посмотрел.

— А тут они кусочек Арцатам показали. И отрез фиолетовой ткани подарили. Так те чуть ли не с ума сошли от перспектив. И знаешь, чего учудили?

— Не слышал ещё.

— Предложили Еркатам породниться. Представляешь, пять поколений враждовали, а теперь готовы за Русу дочку Главы клана отдать!

— Это которую? Он же старик совсем, его дочки давно замужем, сами уже бабушками стать успели. Подожди, Наставник, они что, ополоумели? Они Еркатам Агавник[2] предложили⁈ Бабе ж под тридцать уже. Незаконнорожденная. Гулящая. Уже двух мужей своим темпераментом в могилу успела свести. Да к тому же — бездетна она. И такую невесту предлагать надежде и гордости рода⁈

— Это ты так видишь. И Еркаты, наверняка, так же отнесутся. Но Арцаты считают, что невероятно польстили своим предложением.

— Ох! — Ашот взял со стола кружку с вином и запил шокирующие новости. — Правильно говорят: когда боги хотят наказать, они лишают разума!

— Да нам-то что до того?

— Не скажи, Наставник, есть нам до того дело. Потом поясню, ты сначала расскажи, что Совет жрецов по Русе решил? Ведь для того и звал же?

— Ты мой лучший ученик, Ашот! — с гордостью ответил тот. — Большинство и не знало, что Совет сегодня собирали. И тем более — по какому поводу. Вот помру — займёшь моё место.

Он отсалютовал кружкой, дождался ответного движения и отпил.

— Вредной сущности в парне не обнаружили. Так будет сказано в официальном заключении, хоть Второй жрец, сам знаешь, предлагал написать иначе. Дескать, так Еркаты сговорчивее станут.

— Болван… Жадный болван! С огнём ведь играет. Да все, принесенное вредной сущностью, запретили бы к производству. И остался бы он без вина да с разбитым кувшином[3]

— Поэтому и решили написать правду. Сам знаешь, её говорить легко и приятно! Особенно — если думать, когда именно сказать! — улыбнулся Смотрящий. — Большинство с тобой согласилось. Парень наш — один из воплощённых, но подселившиеся души хозяина не стёрли, тут ты был убедителен. А раз так, то всё на пользу Роду, царю и нам. Это если вкратце. Тобой почти все довольны, кроме Второго жреца, но он тебя никогда не любил.

— А вы, Наставник?

— И я доволен. Или тебя интересует, что мне особенно понравилось?

Ашот снова кивнул. Он давно привык, что этот человек читает его с лёгкостью.

— Понравилось мне, что ты был доброжелателен. На контрасте с «огненным» отлично получилось. «Злой жрец и добрый жрец». Я знаю, ты умеешь быть иным, но тут ты угадал. Твоя позиция пришлась Еркатам по душе, они теперь сами отдадут нам многое, за что раньше пришлось бы биться. Ты заедай, это вино коварно, если не закусывать, может ударить в голову.

Молодой жрец послушно и не торопясь закусил, выпил ещё, и только потом продолжил разговор:

— Я обещал объяснить, почему нам есть дело до того, мир или вражда будет между Арцатами и Еркатами. Видишь ли, Наставник, большинство людей обычны. Они рождаются, взрослеют, работают, любят жену или нескольких, растят детей и занимаются обычными делами — сеют хлеб, торгуют, воюют, правят или молятся богам. Но след, который они оставляют в мире, быстро исчезает. И лишь единицы меняют мир. Один такой человек принял от богов и принёс в мир огонь. Греки говорят, что это был Прометей, у других народов свои версии, но суть в том, что как бы не звали того парня, мир от его дел изменился. Были и другие…

— Например, прародитель Еркатов научился получать и ковать железо?

— Да. И первый гончар. И парень, придумавший колесо. Или построивший первую лодку. А Руса… Нет, он не новое несёт, он возвращает то, что уже было когда-то, но… Для нашего мира оно всё равно, что новое. И таких новых вещей уже сейчас слишком много. У Еркатов, при всём их богатстве, просто не хватит денег, чтобы всё это освоить. И не только денег. Им будут нужны люди. Не только химики, но и кузнецы, медники, ткачи, торговцы, строители и менялы… Даже просто грамотные люди, умеющие писать и быстро и грамотно считать, будут им нужны в больших количествах.

— Хм, я начинаю понимать этого бандита Волка. Дикий соблазн схватить это сокровище и не выпускать из рук, — улыбнулся старик. — А ты растёшь, Ашот. Раньше ты рассказал бы об этом всем и сразу. Теперь же — только мне и после официального решения Совета жрецов. Но объясни мне, почему ты убеждён, что правильно было его отпустить?

— Этот парень — сокровище, ты прав. Но он подобен пылающему угольку. Затушить — можно, это даже не очень трудно. Но ни в руках не удержишь, ни в кошельке не спрячешь. Прожжёт!

Хозяин этих покоев молча разлил остатки вина по кружкам.

— Давай выпьем, дорогой. В людях ты разбираешься не хуже меня. И боги дали тебе дар смотреть в самую суть. Не волнуйся, мы поступим, как ты советуешь. Сейчас подумаю, как и к кому подкатить, но Храм постарается не допустить ссоры Серебряных с Железными. Я уж постараюсь дёрнуть за нужные верёвочки.

— Спасибо, Наставник.

— За что? Если ты правильно всё оценил, то нам от этого только польза будет. И благодарен будет не только род Еркатов, но и Арцаты, у которых в руках основные деньги.

Гость подумал, а потом всё же решил поделиться ещё одной мыслью.

— Дело не только в благодарности Родов, Наставник. Еркаты допускают ошибку, думая, что Руса — только голос предков.

И вдруг почувствовал, что вся вальяжность и опьянение слетели с собеседника. Исчез гостеприимный хозяин и благоволящий наставник. Теперь напротив Ашота сидел начальник. Человек, отвечающий за безопасность Храма. Очень напряжённо ждущий продолжения.

— Прежний Руса не любил учиться и был обычным дуболомом, которому лишь бы подраться да о девках помечтать. Поэтому родичи решили, что вся мудрость идёт от вселившейся души предка. Я и сам поначалу так думал. Но парень учится, учится как одержимый. Он обдумывает каждую ошибку, каждый промах, и уже сам находит, как это исправить.

— Другие признаки есть?

— Сколько угодно! Он сам начал учить язык персов и греков, подселенные тут ни при чём. За бешенные деньги он купил трактаты по быстрому счёту. И вы видели результат — греческие философы поражались его умениям в этом вопросе. А ведь прошли считанные дни, Наставник.

— Хм…

— Кстати, своих денег у подростка, даже из влиятельного рода не было и быть не могло. Он выкрутился и ухитрился эти деньги заработать. Парень ухитрился влюбить в себя избалованную девчонку из Эребунских. Мало ли, что она ему невестой назначена. Но теперь она в него втюрилась, даже в койку к нему прыгала.

Старик усмехнулся, но ничего не сказал. Он всякого насмотрелся по жизни, и придурь молоденьких девчонок давно его не поражала.

— А ещё он ухитрился за считанные дни обаять Исаака.

— Да, это впечатляет, — согласился Смотрящий. — Но куда сильнее меня поражает, что он понравился и тебе.

— Это не влияло на мои выводы! — сухо отрезал Ашот.

— Так не бывает, парень. Все мы поддаёмся чувствам. Но ты не волнуйся, я вижу, что в первую очередь ты думаешь об интересах Храма. Иначе и разговор был бы другим. Значит, ты считаешь, что дружить надо не только с Родами, но и с самим Русой?

— Уверен. Пусть он и не показывает этого… А может, пока и сам не понимает? Не знаю. Но ему явно обидно, что родичи видят в нём только Голос Предков. Поэтому те, кто покажет, что ценят его самого, имеют шанс с ним подружиться.

— Я подумаю об этом. А ты пока продолжай с ним общаться. И не стесняйся показывать, что ценишь именно его. Не вижу беды, если подружишься с ним именно ты. И вот ещё что. Примечай и дальше, как он учится на своих ошибках. И как именно их исправляет. Нам важно об этом знать.

* * *

Переделка прибора заняла весь остаток дня. Пока достал из багажа метановую батарею и «ласточкин хвост», пока припаял широкую трубку… Потом ещё защитную оплётку местный мастер делал… Так что окисление аммиака я закончил только к обеду следующего дня.

И не стал торопиться, напротив, ел не торопясь, потом развлёк пацанов очередной сказкой про Сайрата Ерката. На этот раз решил рассказать пацанам про Африку. Про Египет, Ливию и чёрных людей, что живут южнее. Базой сюжета выбрал ефремовское «Путешествие Баурджеда», только убрал критику египетских властей, зато усилил положительную роль Мен-Кау-Тота, сделав его похожим на Следака. Храм Предков нормально нам отнёсся, так что пусть у ребят к Ашоту будет приязненное чувство.

А потом приступил к завершающему этапу получения селитры. Пока что в приёмнике была смесь гашеной извести, нитрата и нитрита кальция[4]. Вот мы их и разделим.

Для начала я взболтал извлечённую массу с расчётным количеством воды. Растворимость нитрата кальция в теплой воде в тысячу с лишним раз выше, чем гашеной извести. Нитрит кальция лишь немногим ему в растворимости уступает, так что эти две соли полностью перешли в раствор, а вот избыток гидроксида так и остался в осадке.

Потом я перенёс раствор в новый прибор и добавил к нему расчётное количество насыщенного раствора гидрокарбоната кальция. Сначала в осадок выпали остатки гидроксида, а затем нитрит стал диспропрционировать[5] на нитрат и оксид азота (II).

Последний шёл в приёмник, окислялся там до четырёхвалентного оксида и — тадам — реагировал со взвесью мела в воде. Итогом всех этих реакций стал раствор кальциевой селитры[6].

Я дал окончательно осесть мелу, аккуратно отделил раствор и объединил его с таким же раствором, оставшимся в исходном сосуде. Дело почти сделано, осталась пара шагов. Взвесил раствор, посчитал и добавил нужное количество поташа. Теперь немного помешать, дать осесть меловой взвеси и можно выпаривать. Калийная селитра — отличное удобрение и неплохое сырьё. В наше время её чаще всего называют «европейской», но в прежние времена, я это прекрасно знал, звали персидской. Или точнее — «персиянской». Потому что Персия — одна из немногих стран, где есть месторождения именно калийной селитры. Кстати, Россия закупала её у южных соседей со времён Ивана Грозного, если не раньше.

Именно поэтому я рассчитывал найти этот реактив у торговцев, но… Облом-с. Если её и добывают, то потребляется она на месте, и распространённым товаром не стала. Или вообще ещё не открыли, такое тоже может быть. Вот и пришлось мне фокусами заняться.

Кстати, пока я упаривал полученное ценное сырьё, в голову пришла следующая мысль по улучшению аппарата. Механизировать процесс. Соединить поршень с колесом, оно крутится и — опаньки — в цилиндр втянулось нужное количество воздуха. На следующей части оборота поступает нужное количество аммиака, затем приоткрывается окошко для вброса раскаленного катализатора. Потом пауза, за время которой процесс должен завершиться и — выталкивание реакционной смеси в приёмник. Роль оператора сводится к наблюдению и закидыванию катализатора. И, разумеется, к остановке процесса в случае каких-то нештатных событий.

Жаль только, что «хорошая мысля приходит опосля». Мог бы давно собрать такое. И поразить родичей другими диковинами.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Уксусная кислота, ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция, нитрат калия.

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV).

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия.

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия.

* * *

Примечания и сноски к главе 13:

[1]Пироман — человек, страдающий пироманией — психическим расстройством, при котором возникает непреодолимое желание совершать поджоги и любоваться пламенем. Разумеется, ГГ не подозревает своих подручных в психическом расстройстве. Просто в определенном возрасте юных химиков тянет на эксперименты со взрывами и т.п.

[2] Агавник — древнее армянское женское имя. Переводится как «голубь». Голубка, короче.

[3] Аналог фразы «у разбитого корыта». Пушкин свою сказку тогда не написал. Да и не родился ещё!

[4] Изначально в приёмнике была гашеная известь — Ca (OH)2. В приёмник поступала смесь водяных паров, азота и оксидов азота NO и NO2, затем шли реакции 2 NO + O2 = 2 NO2 и 2 Ca (OH)2 + 2 NO2 = Ca (NO3)2 + Ca (NO2)2

[5]Диспропорционирование (дисмутация) — химическая реакция, в которой один и тот же элемент выступает и в качестве окислителя, и в качестве восстановителя, причём в результате реакции образуются соединения, которые содержат один и тот же элемент в разных степенях окисления.

[6] Упоминаются реакции: а) Ca (OH)2 + Ca (HCO3)2 = 2 CaCO3 + 2 H2O б) Ca (NO2)2 + Ca (HCO3)2 = 2 CaCO3 + 2 HNO2

в) 3 HNO2 = HNO3 + 2 NO + H2O г) 2 HNO3 + Ca (HCO3)2 = Ca (NO3)2 + 2 H2O

Суммарная реакция в приёмнике: 4 NO + 2 CaCO3 + 3 O2 = 2 Ca (NO3)2 + CO2

Глава 14

«Тяжело в столице… без „слонобоя“!»

Ашот знал, что Наставник слов на ветер не бросает. Но никак не предполагал, что нужная встреча произойдёт уже на третий день, а тем более — что ему доведётся при этом присутствовать.

— Хорошо сидим! — сказал Арцат по прозвищу Строитель. — Добрая у вас в Храме вишнёвка!

— То не их, то наш род, а точнее — Речные с Долинными с прошлого года делать начали, — усмехнулся Исаак Еркат. — Но тогда поздно начали, поэтому мало получилось. А в этом году обещали много наделать.

— На нас отложите! — тут же отреагировал представитель Серебряных.

— Отложим. Разного отложим. И сидра яблочного больше будет, и ежевичной, и малиновой, и сливовой, и персиковой. Про кагор уж вообще молчу, на него куча заказов.

— Да, балуют вас боги…

— И предки не оставили. Это всё Руса подсказал.

— Кстати, уважаемые, о Русе и предках. Слышал я, что вы через него породниться думаете? Так вот, имейте в виду, что наш Храм категорически против!

Оба гостя одновременно нахмурились. Ашот сразу отметил, насколько они похожи между собой — самый «денежный» из Еркатов-производственников, и самый «производственный» из рода Арцатов, издревле занимающихся деньгами. Учитель правильно выбрал, как раз эти способны и его услышать, и друг друга понять. Следак усмехнулся про себя — и тут ему урок устроили. Как и кого стоит выбирать для переговоров.

— Вы не так поняли! Мы не против того, чтобы вы породнились. Да во имя всех богов, хоть дюжину браков заключайте. Я про другое говорю. У Русы уже есть любимая наложница, которую он не бросит. Не верите мне — можете у нашего Проникающего-в-суть-вещей спросить. Он в людях понимает. А в феврале ему на Розочке жениться. И та не позволит браку формальным остаться. А теперь вы ему ещё эту… ммм… темпераментную вдову подкидываете? Да она в одиночку уже двух мужей насмерть заездила. Здоровых мужиков, заметьте! А тут юноша. Да с ещё двумя женщинами в постели.

Он обвел гостей тяжёлым взором.

— Вот кому оно надо, если подумать? Хотите с Русой породниться? Так у него брат есть! За него и выдавайте.

— Родную дочь Главы клана за младшего брата? Да к тому же, он брат — только по отцу? — возмутился Арцат.

— Так зачем обязательно дочь? — тут же «поймал волну» дядя Изя. — Ему и внучка сойдёт! И даже правнучка.

«Тем более, что внучек там побольше, можно выбрать молодую и симпатичную!» — ухмыльнулся про себя Ашот, внешне сохраняя каменное выражение лица. — «А насчёт правнучки… Самой старшей, вроде, только двенадцатый год идёт. Или одиннадцатый? Нет, долгонько ждать придётся, Арцаты не согласятся».

— Внучку — можно! — проворчал Строитель. Иногда он притормаживал речь, будто бы его тянуло вставить в речь «специальные строительные термины», которые, как известно, ускоряют понимание, но он стеснялся. — Они, правда, сосватаны все, но для нужд Рода можно и переиграть. Беда в другом!

— Это в чём же? — мягко осведомился хозяин застолья. — Я не понимаю.

— Агавник замуж хочет! Дочка младшая, любимая и балованная. Совсем уже своему папке голову продолбила. Он потому её и предложил — пристроить хотел.

— Хе! Тоже мне проблема! — тут же отреагировал Исаак. — Давайте её за Долинного сосватаем. Он прошлой зимой как раз овдовел и новую жену присматривает. И как мужик он — в самом соку, когда у нас в Эребуни гостил, три наложницы требовались, чтобы его полностью удовлетворить. И дети ему новые не нужны, от двух прежних жён целый выводок имеется, есть кому унаследовать.

Арцат задумчиво потёр нос, после чего решительно кивнул.

— Хорошее решение! Думаю, я его «пробью»…

— Ашот, наливай! — тут же отреагировал наставник. — Это дело надо обмыть!

Тот послушно начал разливать остатки вишнёвки, пытаясь угадать, что из произошедшего было заранее спланировано его учителем, а что — экспромтом гостей. Увы, спрашивать того бесполезно, скажет, только если сам захочет.

* * *

Я уже много раз отмечал, что Армавир нынче — одна большая стройка, но не сосредотачивался на деталях. Новый дворец царя, главные храмы, казармы гвардии и особняки самых главных вельмож строились отдельным районом, по технологии массовой застройки.

Но кое-что встраивали «точечно» в Старый город. Сносили лачуги и сараи, занимали пустыри, в одном месте даже небольшой овражек засыпали, создав пусть и кривую, но новую улицу из особнячков средней руки. Крупные бы там не поместились, да и все понимали, что после достройки нового царского дворца Старый Город станет окраиной.

Пока же царь занял бывший дворец наместника уезда. Разумеется, его по возможности украсили перевезёнными из прошлой столицы коврами, статуями и мебелью, но… Как по мне, получилось нечто в стиле «дорого-богато». Или «цыганская эклектика». Украшали по принципу «чтобы больше влезло». И в результате смотрелось «так себе, на троечку».

Сегодня у нас был второй визит к царю. Уж не знаю, по каким соображениям, но первый раз считалось, что это «род Еркатов дары приносит». А юный Руса сюда, типа, так, случайно затесался. Сегодня же официально шли представлять меня и просить царя рассудить претензии Храмов.

Кстати, Храм Луны тоже определился. Они благословили мои действия. Дескать всё это творится на благо богини[1], а потому все зеркала Еркаты должны отдавать им. И чтобы не меньше, чем трижды по шестьдесят в год.

Я аж присел, услышав о такой наглости. Пока что у меня получалось одно зеркало за два дня. Получается, я без выходных и проходных должен батрачить на святых отцов, а они милостиво обещали «компенсировать вес затраченного серебра»!

Даже «огненные» по сравнению с ними выглядели образцом скромности — те только девяносто процентов просили! А эти требовали всё и обещали ли часть затрат компенсировать. После. Когда-нибудь…

Кстати, нынешний царский дворец, если отбросить «богатые украшения», выглядел довольно скромно. Фасад метров двадцать длиной. По бокам — сторожевые башенки, возвышающиеся над остальным зданием. Не так уж сильно, примерно метров на пять. Перед входом лестница всего в три ступени, но зато тянется она вдоль всего фасада. Затем колоннада и три двери: широкий парадный вход по центру и два поменьше — сбоку от него. Дневной вход и ночной. Почему именно так — не знаю. В ответ на мои вопросы родичи многозначительно молчали, типа, так безопасность обеспечивают.

За дверями большой приемный зал. При нужде там выставляли столы и устраивали пиры, но могли и очистить зал для большого приема.

А вокруг зала, заглавной буквой «П» в два этажа шли жилые, административные и хозяйственные помещения. Предполагаю, что сзади есть ещё и черный вход, должны же как-то привозить сюда еду, топливо и прочие необходимые для жизни царского двора вещи, но с обратной стороны мы ни разу не подходили.

Опаньки! В этот раз мы подошли одними из последних, в зале уже тусовалось порядка сотни визитеров, не считая охраны из царских гвардейцев. Та-а-ак-с, кто же у нас тут? Ага, местные Еркаты, похоже, их за гостей не считают. Арцатов тоже около дюжины, и это хорошо. Я был уже в курсе и угрожавшей мне женитьбы, и того, как всё разрешилось.

Ну что сказать, повезло нам всем. Полностью по старому анекдоту: «Меняю старую жену, пятьдесят лет и сто килограммов на двух новых, по двадцать пять лет и пятьдесят килограмм». Мне лично и Розочки с Софочкой пока — за глаза. Братец обзаведётся статусной и молодой женой. Долинный — тоже, да ему, к тому же, ещё и достойную соперницу в постельных делах нашли. Все счастливы, все довольны. И клан Серебряных теперь — наш союзник.

Хм, Храм Предков — эти тоже в целом за нас, только надо урезать их аппетиты. Ага, ещё по дюжине от Храмов Огня и Луны. С этими и ожидаются проблемы.

Достаточно много придворных, справа от трона философы толпятся. Так, а это кто? Судя по одежде — колхи. Но богатые.

— Это посольство от царя Асона, — шёпотом пояснил мне Мартик. Вернее, передал пояснение, полученное им от Исаака.

Та-а-к! Этих только не хватало! Ладно, играем теми картами, что выпали. Я так и не понял все тонкости порядка выступления. Нет, начать должен был Исаак, как старейший представитель нашего рода. Но по ряду вопросов мог отвечать лишь Долинный, как уполномоченный моим дедом представитель Еркатов. А вот по вопросам свадьбы то же самое касалось Мартика, отца невесты. Но как именно они определяли, на что кому отвечать — это выше моего разумения.

К счастью, в отношении меня всё куда проще — я должен был открывать рот только в том случае, если ко мне прямо обратятся с вопросом.

— О Великий царь, прими дары, сделанные для тебя гордостью нашего рода. Сим юношей по имени Руса, сыном Ломоносовым… — начал дядя Изя. А я отметил, что имя отца они изменили так, как я просил. Ломонос, а не Носолом. Пустячок, а приятно. — Не жалел ни он, ни весь наш род для того ни времени, ни средств…

Ага, не жалел! Долинный мне целую истерику устроил, когда я к нему пришел и попросил шесть серебряных шекелей. Зачем? Так для производства зеркал же! Это в нашем времени научились на зеркала наносить слой всего в десятую долю микрона, а у меня пока что хорошо, если сотая миллиметра получалась. На одно зеркало — порядка четырёх граммов.

В теории — пяти серебряных шекелей хватило бы на семь зеркал. Но я привык, что нужен запас, потому и запросил по шекелю на каждую единицу продукции. Долинный и выл, и плевался, и отправлял меня к Исааку, но серебра не давал. В конце концов, я пригрозил, что продам местному ювелиру одну из запасных пуговиц. И лишь тогда мой официальный «опекун в поездке» согласился выдать серебро взаймы. С тем, чтобы дядя Изя потом мне вернул.

Вот не понимаю я такого! Каждое из зеркал можно продать по цене от полусотни до сотни золотых дариков. А мне даже один-единственный серебряный шекель на его производство выклянчивать приходится. Где логика-то?

— А ещё новые ткани, ранее невиданных оттенков…

Ну да, «ранее невиданных». Интересно, предполагается, что все тут ослепли? И не видят, как попугайски мы нынче вырядились? У меня к прежним фиолетовой рубахе и белому халату добавились голубой пояс и лимонно-жёлтые штаны. Дополнения тех же цветов появились у каждого из членов нашей маленькой делегации, даже у Сиплого с Торопыжкой.

Чтобы успеть сделать и зеркала, и новые краски, нам пришлось пахать, не разгибаясь, но оно того стоило. Те же Арцаты окончательно уверились в выгодности заключенного союза. Да и царский двор, судя по всему, тоже наконец-то почуял запах Больших денег. А этого мы и добивались. Понимания, что с Еркатов теперь можно получать много и долго, только не нужно их слишком прижимать.

— Также привезли прозрачные цветные стекла. Из них модно составлять окна, пропускающие свет и красиво выглядящие, как снаружи, так и изнутри. Наборами из таких стёкляшек можно украсить и дворец великого царя, и строящиеся храмы.

Ага, интерес проклюнулся не только у царя и придворных, но и у всех групп жречества. Разумеется, красота и величие храмов — верный путь заставить души паствы трепетать. Это они прекрасно понимают. Но раньше такие стеклышки либо были непрозрачны, либо стоили непомерно дорого. А тут есть шанс получить их в дар. Или «в уплату храмового налога». И разумеется, по льготным ценам.

Впрочем, об этом поторгуются и без меня. А теперь последний подарок.

— И гвардейские арбалеты. Специальная дуга из упругой стали позволяет метать стрелы с великой силой, а потому они летят далеко и точно.

Один из царских воевод громко хмыкнул и произнёс:

— Игрушки! — А затем, увидев интерес царя, пояснил: — Твои гвардейцы, о великий царь, способны стрелять из лука гораздо быстрее и не менее точно. И пробьют ту же броню, что и эти ублюдочные недолуки.

— Я, будущий тесть Русы, лично делал эти самострелы! — гордо произнёс Мартик. — И готов биться об заклад, что они превзойдут луки и по дальности, и по точности.

— Отлично! — хлопнул в ладоши монарх. — Значит, в три часа пополудни устроим соревнования. Сколько тут арбалетов? Дюжина? Пришлите дюжину стрелков от Еркатов. И пусть подготовят столько же лучников от гвардии. Ты хочешь что-то добавить, юноша?

Ага, это уже ко мне. А он наблюдателен.

— Да, о великий царь! В отличие от лука арбалет можно делать сколь угодно мощным. Да, он будет стрелять реже. Но зато из него можно будет убить даже слона.

— У нас тут нет слонов! — громко и глумливо сказал всё тот же воевода. — Что ты на это ответишь, умник?

— У нас — нет. Но божественный Александр думает о походе в Индию[2], а там основа мощи войска — боевые слоны. Их трудно убить иначе.

— Отлично! Значит после обеда у нас соревнование по стрельбе. Также повелеваю роду Еркатов изготовить мне самострел, из которого можно убить слона! Сколько вам понадобится времени?

Тут мои родичи замялись, переглядываясь.

— Два месяца, великий царь! — в конце концов, решился ответить Мартик.

— Вот через два месяца и принесёте мне такой арбалет! — подвёл итог довольный царь. — А теперь излагайте вашу просьбу.

* * *

В целом, дальше всё прошло, как и ожидалось. Царь выслушал все стороны и принял решение о том, что разрешить сомнения может лишь его суд. Правда, времени не назначил. Как я понял, ему не к лицу суетиться по «столь мелким поводам». Небольшая неожиданность произошла лишь, когда жрецы Храма Огня рассказывали об истреблении их отряда. Дескать, пленные показали, что действовали по заданию Советника Асона, самозваного царя Иберийского. Вот тут посол иберийцев попросил слова и заверил, что всё это — козни Савлака Мгели и его «волчьей стаи». Они-де обманули «диких колхов», натравив их на род Еркатов, они же перебили храмовый отряд и пленников.

— Рассуди сам, великий царь Михран, разве не они же пытались похитить Русу по пути к тебе?

Интересно, понимал ли царь, что это — наглая ложь? Но, тем не менее, храм Огня попросил его о помощи. И Михран пообещал, что приложит все усилия, чтобы злокозненный Волк с его «стаей» попали к «огненным» на допрос.

Дальше был пир, но лично мне от него не было никакого удовольствия. Хороших стрелков из арбалета у Еркатов оказалось немного, поэтому мне запретили наедаться и пить вино. Пришлось ограничить себя в еде и сидеть, давясь слюной.

* * *

Но старшие родичи, кажется, не учли, что стрелять придётся из «гвардейских» арбалетов, рассчитанных на рослых и мускулистых отборных охранников царя, а не на юношу, только начавшего приобретать мужские стати. В общем, пришлось немало помучиться с заряжанием, а особенно — с насмешками видевших это гвардейцев.

— Ж-жух! — ушла в полёт очередная стрела.

Есть! На ста шагах я попал в «туловище» мишени. Отлично! Мы выиграли с отрывом в три попадания. И именно на максимальной дистанции попадали чаще.

— Выиграли Еркаты! — подвёл итог царь. — Но за своих гвардейцев заплачу я. Вот ваш выигрыш. Руса, подойди и получи.

Кошель с серебром был увесистым. Интересно, а приз поделят между участниками или опять отберут в казну рода?

* * *

— Так зачем это иберийское посольство прибыло? — спросил я, когда мы, наконец, вырвались из дворца, и правила этикета перестали меня сковывать. — И почему их позвали именно сегодня?

— Свои мысли царь мне не открывал, сам понимаешь. Но думается мне, именно для того, чтобы натравить на него Храм Огня. И заставить оправдываться, — тихо и меланхолично ответил Исаак. — Асон хочет быть признанным царём. Для этого и отправил посольство с ларами к Александру. А там ему ответили, дескать, сначала помирись с царём Михраном, моим вассалом.

— И?

— А Михран повторил то же самое — дескать — объяснись с Еркатами и Храмом Огня. Сдаётся мне, за наши обиды с Асона спросят ещё немного земли.

— И он отдаст⁈

— Так не своё же! Там полно «диких колхов». Формально считается, что это его земли, а реально они его власти не признают! — тут дядя Изя отчётливо фыркнул.

— Понимаю. Нет ничего легче и приятнее, чем быть щедрым за чужой счёт! А что теперь?

— Договариваются они. А землю постараемся получить мы. В счёт старых долгов, которые набрал отец царя Михрана. Ему тоже будет несложно проявить щедрость за счёт колхов. А долги — спишутся.

— Я не о том. Я спрашиваю, чем сейчас займёмся?

— Сначала ты покажешь, как делаешь эти краски. Обещал же фокусы, вот и показывай. А потом обсудим планы по этим твоим… «слонобоям».

* * *

— Смотрите внимательно, повторить не получится, реактивов мало. Вся реакция выглядит очень просто. Справа на льду стоит кувшин с одной смесью, слева — с другой. Смотрите, сначала я наливаю в этот большой стакан жидкость из правого кувшина. Почему помешиваю? Он должен оставаться холодным, иначе краска испортится. Потому и стакан на льду стоит, и мешать приходится непрерывно. Теперь, не переставая помешивать, доливаю потихоньку жидкость из левого кувшина. Тоже прозрачную. Смотрите внимательно! Видите?

Они все смотрели, затаив дыхание, даже Сиплый с Торопыжкой, видевшие процесс уже много раз. Жидкость потихоньку желтела, пока не стала непрозрачной и лимонно-жёлтой.

— Так мы получаем первую краску. Сиплый, крась ткань быстрее, пока краска не испортилась.

— От нагрева не испортилась? — почему-то шёпотом уточнил Долинный.

— Что? А, нет! Теперь её греть можно. Я и сам пока не знаю, отчего она портится, но красить лучше свежей. А теперь смотрите дальше. Теперь я сначала наливаю жидкость из левого кувшина. Да, всё так же, на льду и помешивая. А теперь начинаю добавлять из правого. Опа!

Жидкость начала синеть и стала сине-голубой.

— Торопыжка, краска готова. Крась второй кусок ткани.

— А почему так? — поинтересовался Исаак. И уточнил: — Почему от порядка вливания меняется цвет?

— Извини, дядя Изя, — медленно ответил я. — Этого я объяснить не могу. И не потому, что секрет, а потому, что сам не до конца понял. Слов не хватает.

В последнем я соврал. Причины я знал. Тот реактив, в который вливают второй, до самого последнего момента находится в избытке. И это важно. Если в избытке фенол, то при взаимодействии с подкисленным раствором нитрита и при температуре не выше 5 градусов тепла, получается «индоловый синий». На самом деле, эта краска — сине-голубая. Не такая стойкая, как анилиновые красители, да и канцерогенные свойства в ней нашли, поэтому в наше время её уже не применяли. Но в эти времена такой краситель был круче остальных, это раз. И показатель «три случая рака на сто тысяч носивших после N лет ношения…» Честно сказать, в эти времена он никого бы не испугал, даже если честно всё разъяснить. Эти люди и так каждый день играли в «русскую рулетку», смерть буквально окружала их.

А вот если фенол в недостатке, то при той же реакции получается лимонно-жёлтый нитрозофенол[3]. Тоже употреблявшийся для окраски тканей, пока не нашли красителя поярче.

Что, откуда я получил нитрит и фенол? Что за глупый вопрос! Фенол я привёз из дома. А нитрит получил прокаливанием калийной селитры. Редкое извращение, по правде говоря. Обычно на уроках мы это делали для получения кислорода, а нитрит выбрасывали. А тут пришлось выпускать в атмосферу ценный кислород, чтобы получить нитрит. Да, жизнь любит пошутить.

— Ладно… Главное, что ты знаешь, как это делать. Но вот другое объясни. Как мы будем делать этот самый «слонобой». Я ведь слонов вживую видел, а не только на рисунках. Зверюга здоровенная. А ты говоришь, что они — боевые. Значит, на них ещё и защиты понавешано.

— А если увеличить самострел раз в десять? — предположил Долинный. — Тогда ведь пробьёт?

— Дуга не выдержит такой нагрузки! — уверенно отрезал Мартик — Да и стрелять из такого…

— Не надо ничего увеличивать! — вмешался я. — Или совсем чуть-чуть. Нам главное, чтобы броню пробило. А стрела будет почти обычная.

— И как ты ей слона убьёшь? — скептически поинтересовался Долинный.

— Так же, как чёрные люди в Африке убивают. Они сами маленькие, и луки у них — совсем слабенькие. Но они смазывают наконечники стрел ядовитой смолой, и валят слонов с одного выстрела. И да, я знаю, как сделать сильный яд, способный свалить слона. Так что наш «слонобой» — это просто далеко бьющий самострел, способный пробить крепкую броню.

А сам подумал: «Тяжело в столице… без „слонобоя“!»

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Уксусная кислота, ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция, нитрат калия, нитрат аммония, нитрат серебра

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV).

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия.

Нитрозофенол (лимонно-жёлтая краска) и индофенол (сине-голубая краска).

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая краска, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия.

* * *

Примечания и сноски к главе 14:

[1] Древние армяне верили, что Солнце и Луна — это брат и сестра.

[2] На самом деле, в это время Александр Македонский ещё не имел представления о могуществе войска Индии. Не знал он и о боевых слонах. Но ГГ, в свою очередь не имел об этом никакого понятия. А царь Михран и его придворные не ведали о том, что Македонский ещё не в курсе про боевых слонов.

[3] Реакции: 2 °C6H5OH + 2 KNO2 + H2SO4 = K2SO4 + 3 H2O + (OH)-C6H4-(NO) (получение нитрозофенола)

(OH)-C6H4-(NO) + C6H5OH = O=C6H4=(NOH) + C6H5OH = O=C6H4=N-C6H4-OH (получение индофенола, он же — «индоловый синий»). В тексте приведены эти же реакции со структурными формулами.

Глава 15

«Вот так, слово за слово, и получил ежик по морде!»

— Мартик, ты можешь мне помочь?

— Если деньгами, то легко. А если девку для постели найти, то с этим не ко мне! Я всё же отец твоей невесты! — вроде бы шутливо ответил он.

— Обойдусь без девки. Голубка так и норовит туда запрыгнуть, уже дрыном отбиваться приходится!

А вот я не шутил. Сватовство к Долинному имело успех, после чего Агавник практически переселилась к нему, не дожидаясь свадьбы. Однако я недооценил её ненасытность. Или ей сильно хотелось «закрыть гештальт»[1]? В любом случае, атаковала она меня непрерывно и настойчиво. А оно мне надо?

— А если серьёзно, я хочу наших хозяев отблагодарить. Но для этого нужно, чтобы меня на день-другой от работ освободили. Ну и поговорить с ними, чтобы они юнца послушали.

Он посерьёзнел.

— Что именно ты хочешь им предложить?

— Способ получения меди из очень бедной руды. Они нам выделили немного, так что способ этот я проверил.

— Знаешь, думаю, это дело с Исааком надо обсудить. И с Долинным.

* * *

— Самое важное отличие моего способа — руду обжигаем иначе. Мелем мелко и греем слабее. А вот воздуха надо подавать столько же. Это несложно, даже мои пацаны справятся.

Разумеется, справятся. Это же у нас одна из реакций при получении серной кислоты. Набили уже руку.

— Теперь снова дробим, размалываем и обрабатываем руду водой. Видите, раствор постепенно голубеет? Вот его отделяем и упариваем. А голубые кристаллы, которые будут выпадать в осадок, пришлёте нам. Это соединение называется медный купорос. Еркаты-речные умеют выделять из него медь. И не только её, но и кое-что полезное нам.

Ага, серную кислоту. Потребность в ней всё растёт.

— Всю медь мы вернём вам. Руда эта бедная, но примерно две шестидесятых по весу выйдет. А у вас её ой как много! — дополнил Долинный. — А мы ещё и всякими приятностями дополним — кагором, вишнёвкой вкусной, тканями цветными…

— Это с чего вы такие щедрые?

— А нам вторая часть нужна, которая вам без надобности, — пояснил Исаак. — Других бы мы обманули, но вы — родичи. Так что честно посчитаем и поделимся. Вот, я тут набросал, сколько чего давать будем за талант этого самого купороса.

Местные потянулись посмотреть его записи, и уже через минуту закипел типичный восточный торг. Не столько даже для выгоды, просто иначе уважать перестанут.

К счастью, мне в этом участвовать не обязательно, так что я тихо отошёл в сторонку. Лишние двадцать-тридцать тонн серной кислоты в год — неплохая прибавка к уже имеющемуся объёму.

Я отошёл за угол и… Опаньки, а это что такое⁈

* * *

— Мало, Руса, тебя в детстве пороли! Видишь же, что взрослые заняты. Вот и постоял бы в сторонке! Тихо и мирно. А ты куда полез? — кипел Исаак. — Тебя туда звали⁈ Или говорили, что можно туда идти? А если б они тебя там и прикопали?

— Родича⁈ — искренне удивился я.

— С родичей спрос, если хочешь знать, даже повыше бывает. Потому что от них предательства не ожидают! — поддержал родственника Мартик.

— Да какого предательства? Что я такого сделал?

— Хе! — хлопнул себя ладонями по бедрам будущий тесть. — Вот скажи, когда я у вас на Хураздане гостил, вы мне всё показывали? Нет? И правильно, тайна — она на то и тайна, чтобы даже родне не показывать. А вот здесь — их секреты!

Что да, то да, секреты. Шлифовальный станок с ножным приводом, такой же точильный и вертикальный сверлильный станок с ручным приводом. Что там в углу стояло, я не рассмотрел, его тканью прикрыли. Но, похоже, это простенький токарный станок. А я даже и не подозревал, что здесь и сейчас они известны. И мучился, как бы внедрить.

— Да какой же это секрет? Знаю я, что эти устройства делают. И мне такие же нужны!

— Если нужны, спросил бы у меня. Не чужие люди, всё же. Вам таких не дадим, но работу любую выполним.

— Так и у вас такие есть? — ахнул я.

— У нас и получше имеются! — отрезал Мартик. — Женишься на Розочке — покажу. А пока — не положено. И вообще, давай думать, как недоразумение с местными уладить.

— Так я ж тоже им секрет показал!

— Не считается! Ты сам сказал, что это в благодарность за тёплый приём и поддержку

— А если я им секрет получения торфяного кокса покажу? Он много где может древесный уголь заменить. А я ещё научу их коксовую смолу собирать. Мы её у них купить сможем.

— Тьфу ты! Ведь умница редкий. А в простейших вещах — дурак дураком! — в сердцах сплюнул Долинный. — Ты пойми, если с этого секрета и нам польза, то он в зачёт не пойдёт. А вот насчёт кокса… Это мысль. Мы пойдём договариваться, а ты домой двигай.

Оно и понятно! «Договариваться» в этой ситуации принято через серьёзную попойку. А мне в ней не положено участвовать. Ни по возрасту, ни как «упоровшему косяк».

* * *

— Всем внимание! — громко заорал Волк, появившись в снятом остатками банды домишке. — Полчаса на сборы и двигаете в порт. Боцман, мы с тобой выдвигаемся туда прямо сейчас. Задача простая — найти посудину, чтобы уплыть сегодня же.

— Зачем, командир? — уточнил Полуперс.

— Да потому что сваливать надо из этой страны! Сегодня же!

— Да поясни ты, хоть в двух словах! — присоединился к недоумевающим Гоплит.

— Гонец от армянского царя к здешнему прибыл. Дескать, выдайте Волка и его банду. И за это вам ничего не будет!

— А ты как узнал?

— Да потому и узнал. Армяне до сих пор здешнего царя своим вассалом числят. Нет, не то, чтобы в серьёз, просто положено так. Вот и написали, как подчинённому. Дескать, повелеваем тебе, рабу нашему, выловить и передать, а не то… А дальше — угрозы.

— И что? Думаешь, царь Колхиды такое «повеление» исполнит?

— Нет, не думаю. Но и в Армении дураков нет, — скривился Савлак. — Пришлют следом второго посланника, с деньгами. Тот объявит награду, и нас красиво упакуют, сами знаете. Мы с вами сами не раз за награду беглецов ловили. Так что сваливать надо как можно быстрее. Туда, где у армян позиции послабее.

— Вот теперь ясно. Побежали в порт!

* * *

— Сиплый, не спи! Такт пропустил!

Вот не знаю я, что с этим делать! С одной стороны, всё идёт прекрасно. Обнаруженные зачатки станкостроения и машиностроения помогли улучшить установку каталитического окисления аммиака. Теперь каждый новый цикл запускался нажатием на педаль, а раскалённый катализатор вкидывался через приоткрывающееся на мгновение боковое окошечко.

Если процесс по какой-то причине «не пошёл» (а так иногда случалось), то оператор просто жал на другую педаль, после чего окошко приоткрывалось повторно. А всё остальное было автоматизировано — всасываемые порции воздуха и аммиака, скорость подачи и выдавливания прореагировавшей смеси… Да вообще всё!

Теперь вполне можно было и десять кило селитры за рабочий день получать. Вот я и решил выучить этой работе своих молодых помощников. Увы, Торопыжка начинал скучать и зевать уже на сотом цикле. Сиплый держался дольше, но до тысячи ещё ни разу не дотянул.

Эх, девчонку бы сюда, одну из подручных Софии. Но в родной промзоне все были заняты по самые брови — работа на складе, гидролиз и «кислородные бригады» не позволяли никого сюда выделить.

— Парни, давайте так. Работаете вдвоём. Сто циклов — Торопыжка, потом меняетесь. Сиплый триста циклов — и всё сначала. Вы поймите, не могу я вас подменить.

Увы, реально не мог. Родичам были нужны зеркала и крашеные ткани, вот мне и пришлось самому получать фенол и серную кислоту. Хуразданские запасы первого закончились, да и второго прислать не могли. Приходится самому всё получать.

Вроде бы и не сложно, обжиговую печь и тут поставили, благо для неё огнеупорных кирпичей не требовалось. Вот только как же я уставал, вы бы знали!

— Руса, новую порцию купороса привезли. И торф. Иди принимай!

Ну вот, опять…

* * *

— Что это, Руса? — спросил первый философ.

— Это цифры. Я изучил индийский трактат и понял, как можно считать ещё быстрее.

— Подожди, подожди! Я видел, как индусы числа записывают. Ничего похожего!

— Я решил сделать армянскую запись. Вот смотрите, это армянский алфавит, ан основе греческого.

— А какая связь?

— И зачем отдельный алфавит? — вмешался второй. — Берёшь греческий и пользуешься!

— Не получится. В греческом алфавите 27 букв. А в нашем языке — 36 звуков. Пришлось дополнить. Зато теперь любой, кто выучится читать по-армянски, сможет прочесть запись и на греческом. Двойная польза!

— Хм… Ладно. А при чём тут цифры?

— Мы привыкли пользоваться шестидесятеричной системой счисления, изобретённой шумерами. И там есть цифры от 1 до 9. Они привычнее.

— Ты нам голову не морочь! — вступил в беседу третий. — Знаем мы те цифры. Они совсем не похожи.

— А я упростил для быстроты записи. Видите, в этой таблице чёрным — шумерские цифры. А красным поверх — то же самое, но в одно слитное движение. А сверху — конечная форма. Так писать проще и быстрее.

— Ну, не знаю… Непривычно как-то.

— Зато быстро! И выучить тоже недолго.

— Не верю!

— Я могу показать! — начал горячиться я.

— Мы и так знаем, что ты быстро считаешь. Вот еслиты выучишь кого-то из местных, неграмотных — тогда да, это будет убедительно.

— Быть посему! — внезапно прогремел голос царя Михрана. — Я пришлю тебе полдюжины пацанов, выучишь их считать по своей системе.

— Великий царь, ты пришлешь аристократов, они балованные. Если хочешь, чтобы я их быстро выучил, разреши мне их пороть.

— А как ещё можно учить? — удивился тот. Я посмотрел на греков и увидел, что они удивлены не меньше. Похоже, право учителя подвергать учеников телесным наказаниям тут совершенно не подвергалось сомнениям. М-да-а… А я-то со своими миндальничал!

* * *

— Куда плывём? — поинтересовался Полуперс.

— В Херсонес, — ответил Боцман, видя, что Волк хранит молчание

— Нас же и там достанут.

— Не достанут. К пиратам подадимся! — буркнул Савлак.

— Можно подумать, те не сдадут!

Мгели презрительно промолчал, а большая часть команды захмыкала. Они были уверены, что Волк быстро станет капитаном какого-то корабля. А вскоре — и навархом[2]!

* * *

— Руса, тебя можно хоть ненадолго оставить одного⁈ — устало спросил Исаак. — Ты забыл, что нам деньги нужны? Если ты будешь пацанов счёту учить, кто работать будет?

— Дядя Изя, имейте совесть! Я и так наработал куда больше, чем мы договаривались. И красок новых наделал, и зеркал целую дюжину, про мыло я уж и не говорю.

— Запомни, мальчик, лишних денег не бывает!

— Согласен. Вот и помогите мне цинк найти. Тогда у нас ещё несколько новых красок появится.

— Какие⁈ — тут же вцепился он в новый источник товаров.

— Та-а-ак… дайте подумать… Красная, чёрная и розовая. И лекарство от боли.

— Понятно. А что такое твой цинк?

— Сам пока не знаю! — безмятежно ответил я. — Но если приведёте меня в место, где получают свинец, я его там найду.

— Хох! Свинец, говоришь… Этот металл обычно рядом с серебром водится. А серебром у нас Арцаты ведают.

— И в чём дело?

— Да это такие выжиги, у них и снега зимой не выпросишь! Да ещё и торговаться годами будут.

— Хм… А есть заброшенные рудники и печи? Ничейные?

— Есть, конечно. Один такой чуть южнее Севана[3]. Но там же уже ни свинца, ни серебра нет.

— Вот и хорошо! А цинк мог остаться. Есть шанс его себе забрать?

— Заберём, если надо… — задумчиво пробормотал Исаак. — Брошенное и не используемое семь лет становится ничьим. Правда, если они царю пожалуются, делиться всё равно придётся. Но в этом случае уже они будут нас просить. Совсем другое дело!

— Согласен.

— Эх, не умеешь ты жить спокойно! И окружающим не даёшь!

* * *

— Сколько будет пять плюс три? — спросил я у самого взрослого из учеников.

Меня уверяли, что ему нет и двенадцати, но выглядел он взрослее меня — выше, тяжелее. Шире в плечах и — пузатее. Да. Это был первый чрезмерно упитанный отрок, которого мне довелось увидеть. Похоже, любимый сынуля какого-то из аристократов

— Ы-ы-ы… — промычал тот. Потом, похоже, решил, что этого мало, скосил глаза к носу и пустил изо рта струйку слюны. С виду — дебил дебилом. Я бы и плюнул на него, но вслед за забастовкой заводилы отказывались учиться и остальные.

Выпороть его? Нет, сам я не справлюсь, но это и не нужно. Мне уже представили помощника. Этот дядька, кажется, способен и Долинного выпороть, если понадобится, не то что какого-то недоросля. Но привычки из будущего не позволяли. Что же делать?

— Ну и дурак! — презрительно бросил ему я. — Что вытаращился? Натуральный дурень и есть. Вот если б тебя бою на мечах учить стали, да не кто-нибудь, а признанный мастер, ты старался бы?

От неожиданности вопроса тот даже придуриваться забыл.

— А почему? Да потому что это круто! Верно?

Негромкое и несогласованное, но в целом явно ообрительное и единогласное ворчание было мне ответом.

— Во-о-от! А что значит это самое «круто»? Не знаешь? Так я тебе скажу. Это когда тебя уважают и ценят взрослые, а девчонки не фыркают презрительно, дескать, недоросль, а наоборот, чуть не в койку прыгают. Так?

— Да нужны они мне! — фыркнул он, но так фальшиво, что устыдился и покраснел.

— Ну вот. А знаешь, сколько баб ко мне в койку ко мне за последний год прыгало? — я остановился и посчитал на пальцах, самому интересно стало — Анаит, София, Баграт, Розочка… А теперь ещё и Голубка. — Пять их было! А почему? Да за ум меня ценили!

Он недоверчиво покосился.

— Думаешь, вру? Так ты поспрошай, истории громкие были, что здесь, что в Эребуни… С других за такую науку деньги брать стану, а вам, недоумкам, повезло. Вас приказано выучить быстро, хорошо и бесплатно. Сам царь приказал. А это что значит?

— Что у него на нас есть планы? — нерешительно предположил один из них, по виду — настоящий ботаник, только очков и не хватало!

— Именно! Вот и посудите: будете учиться хорошо — вами и вашей семьёй будет доволен царь. А если ум покажете, то я вас ещё многому научить смогу. И тогда реально девчонки оценят. А нет — выгоню. И будет наоборот, сами с царским гневом разбирайтесь!

— Ой, да ладно! — скривил рожу здоровяк. — Папка вечно орёт и гневается. Но всё равно любит.

«Тут и сел старик!» Принц в ученики попался. Интересно, единственный? Я быстро оглядел остальных на предмет родственного сходства. Угу. Похоже, «ботаник» тоже из принцев. И ещё один, похоже… Но не родной брат, а двоюродный.

— Ничего, мне он разрешил нерадивых учеников пороть! — ласково улыбнулся я. — И не волнуйся, я этим правом воспользуюсь!

* * *

Блин, долгонько же это всё тянется! Август уже начался, Большая стройка в Армавире почти замерла — крестьяне разбрелись по своим деревням урожай собирать. Я дрессировал свою полудюжину, и добился-таки, что они научились ловко складывать и вычитать. Увы, но месяца оказалось мало, чтобы научить их более сложным действиям — делению, умножению и переводу из шестидесятеричной системы счисления в десятичную и обратно. Тут, боюсь, меньше, чем за год не управиться.

Но царю результаты понравились, как и то, что принцы и аристократы рьяно взялись за учёбу. Но наконец-то дошло и до царского суда.

Начался он привычно — с подарков. В этот раз мы подарили «слонобой», ракеты и огнесмеси, пояснив, что и как работает.

— Бесчестное оружие! — нахмурился он. — Оно не принесёт уважения врага.

— Зато, о Великий, оно принесёт его страх. Именно этим оружием мы взяли несколько крепостей колхов в прошлом году.

— А я договорился, и мне передают земли, которые прикрывали целых две дюжины. Видишь, честь и уважение приносят больше выгоды. Но лишиться их можно лишь один раз! Вот и ваш «слонобой». Не уверен, что божественный Александр его одобрит!

Блин, а ведь верно! Где-то в глубинах памяти была у меня история о том, что Македонский казнил изобретателя, предложившего под ноги слонам бросать доски с вбитыми в них большими гвоздями. Как бы и меня не постигла та же участь!

— Ладно! — хлопнул в ладоши Михран. — Унесите это! Формально задание выполнено. Теперь приступим к суду.

Меня начал бить мандраж и, как выяснилось, напрасно. Для начала на карте пометили, какие именно земли теперь отойдут Армении, какие из них разрешено заселить Еркатам и союзным родам и племенам, да сколько долгов за это спишется.

Потом утверждались, и даже обсуждались «уроки» — то есть планы по поставкам царскому двору всякого разного — «добрых клинков» старого типа, хуразданских махайр, броней, железных прутков, наконечников стрел, бочек кагора и прочих напитков, тканей крашеных, стекла, пуговиц и чашек яхонтовых и фаянсовых… Я практически утонул в этих цифрах и отключился, не заметив, когда перечень сменился на «обязаны поставлять храму такому-то…»

— А помимо того, каждому из трёх главных столичных храмов по одной двадцатой дохода повинны Еркаты отдавать! — резюмировал чтец.

Чего-о⁈ Это что же, суд заканчиваться? А где же прения сторон? Где выступления адвокатов и обвинителей, где показания свидетелей?

— Прочие же храмы будут довольствовать из казны царской, а от Еркатов напрямую получать ничего не должны!

Ну точно, это уже «приговор» оглашают.

— И последнее! Руса Еркат, сын Ломоносов повинен четыре месяца во году пребывать в столице и учить наукам тех, кого царь ему укажет!

Опаньки! Довыступался ты, Серёга Поликарпов. «Вот так, слово за слово, и получил ёжик по морде!»

— А помимо того, в эти четыре месяца указанный Руса будет делать окна с рисунками узорчатыми из цветных стёкол, им изготовленных, для дворца царского и Храмов столичных.

Та-ак, понятненько! Я не только с обучением выпендрился, но и с идеей витражей. А теперь отрабатывать придётся.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Уксусная кислота, ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция, нитрат калия, нитрат аммония, нитрат серебра

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV).

Оксиды марганца (II) и (IV), манганат калия и перманганат калия.

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия.

Нитрозофенол (лимонно-жёлтая краска) и индофенол (сине-голубая краска).

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая, лимонно-жёлтая и сине-голубая краски, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия, перманганат калия.

* * *

Примечания и сноски к главе 15

[1] «Закрыть гештальт» в психологии означает завершить незаконченную ситуацию, которая мешает жить полноценной жизнью. Например, реализовать нереализованные желания.

[2] Наварх — древнегреческое звание, командующий флотом.

[3] Автор предположил, что в древние времена могли открыть и разработать какую-то из жил Гладзорского полиметаллического месторождения. Там часть жил выходит на поверхность, так чтотакое могло произойти. Основные металлы — свинец, медь и цинк. Имеется также серебра, золото и кадмий.

Глава 16

«Все не то, чем кажется!»

— Камни, глина и прочие виды грунта нагреваются и охлаждаются легче, чем вода. Поэтому суша днём горячее, а ночью — холоднее. То же касается и воздуха — днём он быстрее нагревается над сушей, чем над морем. А чем отличается тёплый воздух от холодного? — спросил я у класса.

Почти все ученики стали тянуть руку, дожидаясь разрешения ответить.

— Скажи ты, Геворг!

— Теплый воздух легче холодного! — выпалил, ещё ставая со стула, старший из обучавшихся у меня принцев. Вот кто бы поверил, что он ещё недавно хамил и притворялся недоумком?

— Верно! А что это означает?

Вот теперь задумались всего двое — «ботаник» Ашот и Леонид, старший сын и наследник правой руки царя. Мой «внутренний переводчик» переводил должность его отца то как «визирь», то как «премьер-министр», то вообще — «первый министр». Но вспомнить они не могли, я им ещё этого не говорил. А сообразить не получалось.

— Кто-нибудь из вас купался в жаркий день в холодном озере? — издалека зашёл я. Большинство закивало. — В таких озёрах наверху тонкий слой тёплой воды, но если опустить ногу или руку ниже, то обжигает нестерпимым холодом.

Теперь кивки стали ещё активнее. Пацаны соглашались, что да, так оно и происходит. Стоп! Почему это «пацаны»? На задней парте сидят две девчонки. Да и вообще, учеников в классе почти два десятка, но я знаю только тех, кого учил счёту, остальные — «безымянные». Что за непорядок! Я никогда не начинал урок, пока не знакомился со всеми в классе. И откуда парты? Тем не менее, я по инерции продолжал объянять.

— А почему теплая вода держится наверху?

— Так солнце ж самый верх и греет! — выпалил Леонид. Всё-таки, греческое происхождение даёт о себе знать. Как-то он более «демократичен», что ли? Нет, дисциплину знает, но нарушает чаще остальных, даже чаще балованного Геворга.

— Ты прав. Но если мы начнём воду сверху охлаждать, например, набросаем льда, то холодный слой не останется наверху, он будет «тонуть».

На самом деле — только до тех пор, пока вся вода не охладится до 4 градусов, но эту тонкость я сейчас опущу, чтобы не перегружать.

— А воздух подобен воде, теплый и лёгкий будет «всплывать». А на его место устремится холодный. То есть, подует ветер с моря на сушу. Такой ветер называется «дневной бриз». А что будет ночью?

«Ботаник» Ашот мгновенно вскинул руку и, дождавшись разрешающего кивка, произнёс, стараясь выглядеть солидно:

— Вы говорили, что ночью быстрее остывает суша. Значит, более тёплый воздух будет «всплывать» над морем. И ветер будет дуть с суши на море. Верно?

— Точно! И это явление называется «ночным бризом». Рыбаки и моряки давно это заметили, хоть и не знают причин. И используют для хождения под парусом.

— Учитель, а как же боги? Нас учили, что куда дуть ветру решают Борей, Зефир, Нот и Эвр[1].

Чёрт! И что прикажете мне отвечать? Я совершенно не готов выступать тут с атеистическими идеями. Судьба богохульников в эти времена слишком часто бывала печальной. Но почему? Почему я совершенно не готов к уроку⁈

— Сергей Иванович! Да что же вы делаете? — наша завуч Анна Серафимовна начала возмущаться, едва вошла. — Кто разрешил вам преподавать природоведение? У вас, между прочим, по плану — урок арифметики! Голубчик, ну сколько вам можно твердить? Никаких отступлений от учебно-методических планов. И на уроках преподаем в пределах учебника, всё остальное — факультативно…

«Уф-ф-ф! Это же сон!» — успел облегчённо подумать я и проснулся.

* * *

Обычно я просыпаюсь, прекрасно помня и осознавая, где я нахожусь, какое сегодня число и примерно — время на часах. И даже отсутствие часов в последний год этому не мешало. Но сейчас всё было иначе, я выплывал из объятий Морфея медленно и тягуче. Блин, да я же весь в холодном поту. Перепугался я во сне, и сильно.

И правильно сделал, кстати. Это я с утра радовался тому, что суд состоялся и прошёл без особых последствий. Дядя Изя даже успел объяснить по дороге домой, что налог в итоге вышел достаточно скромный. Всего четверть от дохода.

А некая вменённая сумма сверху… Да, именно сумма. Поставки кагора в храмы и ко дворцу, мои преподавательские усилия и изготовление витражей — всё это оценивалось в некую сумму. И компенсировалось встречными поставками зерна, топлива, живого мяса, шерсти и льна и виноматериала из соседних районов.

— Сам увидишь, Руса, только чуть попозже, — объяснял мне Долинный. — Погонят к нам свиней, баранов, коз, коней, ослов, мулов, быков и коров. Просто чуть позже, когда страда завершится. И навьючат их солью, мешками с шерстью и рулонами льняной ткани. И бурдюки с молодым вином — тоже повезут.

Очень уж тут не хватало тут денег, даже для уплаты налогов. Вот и оговаривался такой «взаимозачёт». Послушать родичей, так все эти бесконечные «повинен» и «повинны» — не бремя налоговое, а благо!

Эмоции во время суда, облегчение от неожиданно быстрого его завершения и куча пояснений сложились в гремучий «коктейль», наложившийся на большую кружку глинтвейна, почти силком влитую в меня родичами сразу по возвращении домой. В результате я буквально пролился в сон. А теперь… Что у нас теперь? Судя по сумеркам за окном и состоянию организма, ужин я проспал. Ни-че-го себе! Позёвывая, я облачился и побрел на первый этаж башни, рассчитывая, что чем-нибудь там разживусь. А фиг там, не угадал!

— Руса, подымайся на крышу! Что смотришь? Это не я распоряжаюсь, так старшие родичи велели. Не будить, но едва встанешь — тут же отправлять к ним.

Ну, велели, так велели. Вот только скоро наступит ночь, и на крыше уже весьма свежо. Поэтому я, проходя второй этаж, нацепил халат потеплее и шапку.

Ого, а родня уже «тёпленькая»! Похоже, они тоже сбрасывали стресс, причём с самого момента возвращения. На столе — остывшие уже крупные куски шашлыка, лаваш и сыр, а в кружках, судя по запаху — всё тот же глинтвейн.

— Садись, Руса. Поешь и выпей с нами. Отметим нашу удачу.

— Удачу⁈ — чуть ли не возопил я. — Да какая же это удача? Треть года придётся тут пропадать, это не считая времени в пути! И вместо дела — знатных недорослей учить невесть чему.

— Сядь, раз тебе старшие велят! — довольно жёстко потребовал Долинный. — Правила вежливости забыл, парнишечка? Так я мигом напомню!

М-да… Как-то вечер не задался.

— Простите неразумного, уважаемые родичи! — тут я прервался на поклон. — Плохо спал, дичь всякая снилась, в разум ещё не вернулся. Сажусь и жую.

Я так и сделал, а мне тем временем начали «разум возвращать». Объяснили, что только дурак не радуется доступу ко дворцу, принцам и детям высоких сановников. Это же отличный способ не только лоббировать интересы Рода, но и «держать нос по ветру», быть в курсе всех сплетен.

— И жену сюда возьмёшь, да не только её. Ещё и девчонок, что твоя София учит. Тьфу! Да ты, и правда, никак не проснёшься, судя по блудливой ухмылке! — рассердился Исаак. — Да не о блудных делах тебе толкуют, дурень! Они — твой канал для разных сведений. И сплетни соберут, и сами разнесут. На рынок зеленщику и мяснику, водоносу и возчику, что привезет дрова, прачкам у реки, почтенным женам, что встретятся им в лавке ювелира или в «Розе Еркатов».

— А Роза эти сплетни соберёт да тебе перескажет, чтобы твоя голова не пухла! — поддержал старшего родича Мартик. — Да и в других делах поможет — языки учить, книги переписывать, парфюмерию готовить, учёт вести и хозяйство. Ты не смотри, что она мелкая, уже умеет.

— А потянет тебя на блудные дела да её одной не хватит, не сомневайся, она девочка умная, хоть и ревнивая! Сама подберет, кого надо и в кровать тебе подложит! — хохотнул Долинный. — А ты и не поймёшь, будешь думать, что сам всё решил…

— Ты думай, что и при ком говоришь! — возмутился мой будущий тесть.

Было заметно, что Долинный хотел бросить в ответ что-то язвительное, но… Один короткий жест Исаака, и он передумал. И повинился:

— Прости, брат, вино в голову стукнуло.

Тот досадливо скривился, но махнул рукой, показывая что «проехали». И заговорил совсем о другом:

— А вот то, что ты не знаешь, чему и как их учить будешь — плохо! Задерживаться мы не можем, надо срочно домой бежать. Но ты в дороге думай. А по приезде — напишем царю в грамоте. Такое надо заранее согласовать, чтобы не повторять за другими учителями. И тем более — чтобы не противоречить тому, чему они учат.

— Другими? — беспомощно пролепетал я. А ведь сон-то — «в руку» оказался. И планы нужны, и учебные пособия, и утверждение графиков.

— До сих пор их учили три греческих философа и пара персов учёных. Гордись, ты — первый из айков, кого на такое взяли. Не захотел царь, чтобы его сыновей и детей ближайших советников только иностранцы учили. Так что — гордись.

Ну вот! Коллектив педагогов и так не всегда дружен, а тут ещё противопоставление по всем статьям. Они чужаки, я — местный. Они — в годах, я едва ли старше своих учеников. Ну и главное, другие коллеги имеют системное по текущему времени образование. А я — только «от духов предков». Блин, горю! Синим пламенем.

Такие новости надо крепко заесть и запить, чем я и занялся.

* * *

— Руса, выпей ещё вина, — предложил Долинный.

— Не хочется что-то.

— Надо! — упорствовал тот. — Нам завтра на рассвете уже выйти надо, и идти быстро. До самого Эребуни гнать будем, там половину дня отдохнём — и снова домой помчимся. Так что тебе надо рано лечь и долго спать. А без вина ты ещё долго не уснёшь.

— Да что за спешка-то? — поразился я.

На меня недоуменно уставились все присутствующие. Потом Исаак извлёк из котомки и аккуратно, стараясь не испачкать, развернул на столе какой-то пеграмент.

— Смотри! Здесь карты, которую утром царь Михран показывал. Видишь? Это — наши земли, сегодняшняя граница. Вот граница Иберийского царства, которую цари согласовали. А всё, что между — это земли…

— Которые отойдут нам! — поторопил я его. И, как оказалось, не только нарушил правила приличия, но и «сел в лужу». В здешнем варианте эта поговорка звучала ещё грубее. Если смягчать, то получится, — «сел в лужу голым задом при большом скоплении людей и начал шумно испускать газы».

— Нет, нам — примерно две трети, — снисходительно поправил дядя Изя. — А по самой границе царь отдаст землю воинам-ветеранам, которым сложно продолжать нести службу. Точнее, тем из них, что захотят осесть на земле. Их самих и потомков освобождают от налогов, но взамен они должны быть готовы пойти воевать в любое время, иметь оружие и уметь им владеть.

Понятно. Аналог служилого казачества из более поздних времен. Те тоже границы защищали. А как опасность на границах исчезла — лишились своих привилегий. А в нашем случае они не только за границей присмотрят, но и за родом Еркатов, чтобы мы не слишком борзели.

— Понимаю, но спешить-то зачем?

Всё заулыбались, а я почувствовал себя полным недоумком. Вот ведь, им всё ясно, а мне почему-то- нет.

— Руса, как ты думаешь, какие земли отдал нам царь Асон? — мягко поинтересовался Долинный.

А что тут думать. Мне же уже объясняли — диких колхов, отказавшихся признавать его власть. В общем, проявил щедрость за чужой счёт… Ой! О-ё-ё-ё-ёй!

— Так эти земли нам «отдали», но их нынешние хозяева этого не признают? — наконец-то прозрел я.

— Именно. Придётся за них повоевать. Вот соберём урожай — и начнём. А времени-то мало, — озабоченно гудел Долинный. — И твои «огненные змеи» да прочие хитрые штучки могут сэкономить нам время и жизни. Потому и торопимся!

— Подождите… — растерянно пробормотал я. — Если нам всё равно самим воевать, то за что Еркаты списали царский долг? За кусок пергамента? Не дороговато ли?

Они молча переглядывались, и я понял, что до моего прихода тут шёл спор на эту же тему.

— Может, и дороговато, дорогой ты мой, — начал Исаак. — Но цена этой карте достаточно высока. Она означает, что войско Иберии не придёт на помощь этим колхам. И не пустит туда родню и головорезов, готовых воевать за кого угодно и без оплаты, добычу они и так сыщут.

— А ещё царь привлечет на нашу сторону ветеранов и пришлет часть своего войска, — добавил Мартик.

— Неужто бесплатно? — сощурился я, уже поняв характер нашего царя. В моем времени про таких говорили: «за копейку удавится».

— Так мы ж ему долг списали! — невесело улыбнулся дядя Изя. — Так что ему выгодно. Это раз. А во-вторых, он и эту кампанию в долг проведёт. Оружие и амуниция, провиант, фураж, жалование воинам — всё мы выплатим. Вместе с Арцатами, конечно.

— А им потом товарами вернём? — догадался я.

— Почти. На самом деле схема сложнее, но для простоты можно считать так. В общем, пей и спи. А с рассвета побежим, как наши «ищейки» за «волчьей стаей» мчались.

Так я и знал… Отдохнуть не получится. Даже в Эребуни, я уже придумал, чем ещё порадовать Розочку и эребунскую родню

* * *

Разумеется, идти со скоростью егерей у нас не получилось, ведь с нами был и старый Исаак, и тяжеловесный Долинный. Но всё же во двор к эребунским Еркатам даже я уже заползал. Об отдыхе молили не только ноги, но и каждая мышца в теле. Ещё хуже пришлось моим пацанам. В этом возрасте легко бегать, но ещё очень и очень непросто долго и размеренно идти. Нам выделили одного ослика на троих, вот на нём пацаны поочередно и ехали. Я заставил их наскоро перекусить и отправил спать.

Увы, мне лично такая роскошь не светила. Времени в обрез: за шесть часов, оставшихся до заката, надо было успеть собрать аппарат, провернуть синтез и прибраться.

Поэтому пить и жевать придётся по ходу процесса, в паузах.

Та-а-ак… Малую обжиговую печь приготовил к растопке, специальную камеру зарядил заранее отмеренным количеством смеси соды, мела и древесного угля. Что ещё? Герметизируем стыки и поджигаем дрова.

Уфф… Хотелось наброситься на лепёшку и сыр, но я заставил себя дойти до бака с водой, тщательно вымыть лицо и руки с мылом, протер насухо полотенцем… И с урчанием вгрызся в шмат овечьего сыра.

— Как же ты оголодал, любимый! — раздался из-за спины весёлый девичий голос.Я вздрогнул от неожиданности и подавился.

— Кха! Кха!

— Интересно, это только еды касается? Или во всех смыслах? — лукаво продолжала Розочка.

— Кхе! — наконец-то прокашлялся я и попытался рассмотреть её через выступившие слёзы. Ничего не получилось, пришлось протереть глаза.

— Ого! — удивился я. Произошло вечное чудо. За несколько летних месяцев девочка превратилась в девушку. Ноги прибавили длины и перестали быть «спичками», фигура приобрела некоторые округлости в определённых местах.

«А ведь ещё полгода-год, и она из гадкого утёнка превратится в прекрасного лебедя. Лебедицу? Или — лебедиху?.. Короче, в Царевну-Лебедь!» — подумал я.

— А ехидства тебе не занимать уже сейчас! — вслух продолжил я. И взял тарелку с наваристым супом. — Ммм! Объеденье! Даже жаль, что объедаться мне нельзя.

— Тебе надо много есть! — возразила она. — А то кожа да кости, а не мужчина!

Я заржал. Попытался задавить смех, но от этого он только активнее рвался наружу. В конце концов, отсмеявшись, я тоже позволил себе съехидничать:

— Не тебе пока говорить о костях, Розочка!

Она вспыхнула. В глазах выступили слёзы. Но не от обиды, а от злости. Сейчас что-нибудь отмочит…

— Подожди-ка!

Я подошёл к мехам и начал раздувать рдеющие угли. Жаль, что пацаны свалились от усталости. Печь невелика, мехи — тоже, работая по очереди, они бы справились. Нужна тысяча градусов. Я усердно заработал мехами.

Наконец удалось достичь нужной температуры и смог немного передохнуть. Отер лоб со лба и потянулся к кружке.

— Держи! — всё ещё сердитая, Роза тем не менее заботливо протягивала мне кружку разбавленного вина. — Утоли жажду.

Я присосался к напитку и не отрывался, пока не выпил всё.

— Я скучал по тебе, мой цветочек, — прошептал я, протягивая ей пустой сосуд.

Она счастливо взвизгнула и порывисто обняла меня. Кружка глухо стукнула об пол. Да и чёрт с ней. У меня тоже гормоны бушуют, в конце концов, не только у неё.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что во мне всё меньше остаётся от старого учителя Сергея Поликарпова, и всё больше появляется от юного Русы Ерката. Но я отогнал эту мысль и поцеловал свою невесту. Потом ещё, ещё… Руки сами по себе заскользили по фигурке… Я уже сам не понимал что творю и куда лезу, но тут — бум — глухо бумкнуло в аппарате. Чёрт, да мы же тут взорваться можем!

Я схватил заранее припасенный небольшой факел, засунул его в приемник и поджёг выходящие из трубки газы. Ф-ф-фу! Успел!

Через небольшое стеклянное окошко я видел, что газы не просто горят, а с обильным выделением белого дыма. Это и говорило, что реакция идёт по плану.

Пока я возился с прибором, Розочка отдышалась, успокоилась и даже привела в порядок одежду.

— Когда огонёк перестанет гореть, у меня будет небольшой подарок для тебя, моя радость. Интересный товар для твоей лавки.

* * *

— Не можешь ты без фокусов, Руса! — проворчал, добродушно усмехаясь, Исаак. — Зачем всё это делать на ночь глядя?

— Потому что с рассветом мы убежим дальше.

— Хорошо. А зачем тебе нужна «девушка, которая очень хотела бы стать блондинкой»?

— Для того и нужна! — улыбнулся я. — Вот этот белый порошок мы очень аккуратно разводим в воде со льдом.

По правде говоря, скорее тут планировался «лёд с небольшим количеством воды», просто лёд пока стоял отдельно.

— И добавляем немного другого порошка, называется гидросульфат натрия. Тут главное — не торопиться, а то вода вскипит, а брызги едкие! — я не просто говорил, а потихоньку продолжал готовить итоговый раствор. Сегодня я провернул синтез металлического натрия по методу Девилля[2], но металлический натрий не накапливал, а сразу же сжигал, получая его перекись.

Раствор слегка нагрелся, появились пузырьки кислорода. Принюхавшись, можно было ощутить оттенки запаха аммиака.

— Если я ничего не напутал, то у нас 9% раствор перекиси водорода. Отлично обесцвечивает волосы.

Приглашенная брюнетистая служанка взвизгнула от счастья.

— Работать лучше в перчатках! — предупредил я. — И попробовать для начала на самом кончике волос…

Но девушки меня уже не слушали. Не имея никакого опыта, они, тем не менее, энергично приступили к популярному ритуалу «превращения в блондинку», изгнав мужчин из своей «святая святых».

— М-да, Руса, учудил ты… Ты вообще в курсе, что у нас темненьких, как ты и я, не очень любят? Так что за это средство, если оно работает, можно дорого заломить.

— Лучше продавать не средство, а услугу. Открыть лавку, где продают не товар. А услугу! — поделился я мудростью из будущих времен. — И чтобы обязательно очередь была. Дамы будут не просто ждать, а общаться…

— Там видно будет! — усмехнулся он. — Или спать, чудо! Вставать вам рано придётся… Эхх… Как теперь узнать, настоящая блондинка или нет?

— Всё не то, чем кажется! — ответил я ему мудростью из будущего.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы, гидросульфаты калия и натрия.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II)

Уксусная кислота, ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция, нитрат калия, нитрат аммония, нитрат серебра

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV).

Оксиды марганца (II) и (IV), манганат калия и перманганат калия.

Перекись водорода и перекись натрия.

Карбид и цианамид кальция; ацетон, уксусная кислота и этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия.

Нитрозофенол (лимонно-жёлтая краска) и индофенол (сине-голубая краска).

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный)

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая, лимонно-жёлтая и сине-голубая краски, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия, перманганат калия, перекись водорода и перекись натрия.

* * *

Примечания и сноски к главе 16:

[1] Борей, Зефир, Нот и Эвр — Боги ветров в древне-греческой мифологии, если кто-то не знал и сам не догадался

[2] Реакция: Na2CO3 + 2 °C = 2 Na + 3 CO Реакцию обычно ведут в среде нейтрального газа или в вакууме, т. к. иначе пары натрия в смеси с угарным газом могут загореться. Но ГГ намеренно их поджёг. Параллельно шли реакции: 2 Na + O2 = Na2O2 т.е. получается перекись натрия и 2 СO + O2 = 2 CO2 Помимо этого идут побочные реакции и в небольших количествах получаются примеси нитрида натрия и карбида натрия. При разведении в воде идёт реакция: Na2O2 + 2 NaHSO4 = 2 Na2SO4 + H2O2

Глава 17

«Здесь будет город-сад!»

— Мы — дома! — радостно проорал команде Тит Синопский[1], едва пентеконтора[2] «Черный Дельфин» мягко ткнулась в доски портового пирса.

Пока пара матросов ловко спрыгнула на пирс и завершила швартовку[3] судна, он вознёс быструю благодарственную молитву Посейдону Черновласому.

«Отпустил, снова отпустил… Спасибо тебе!» — завершил он обращение к богу. Тит серьёзно относился к утверждениям философов, что люди делятся на живых, мёртвых и плывущих по морю[4]. Как бы ни был надёжен твой корабль, знаком маршрут, опытны команда и кормчий, всё равно в любой момент всё может перемениться. Поэтому радоваться тому, что по-прежнему жив, ты можешь, только шагнув на твёрдую землю.

В гавани Белого Города[5], как частенько называли Херсонес, было оживленно: с десяток местных посудин, полдюжины гостей из других полисов и даже парочка финикийских посудин. Ого! А это, похоже, кораблик колхской постройки. Редкий гость в здешних водах.

— Телемах, ты свободен, беги к жене! — зычно распорядился он.

— А мы? — тут же встрял один из старых матросов. — Я бы тоже пропустил кружечку-другую винца. По такой погоде разбавленное да охлаждённое — самое то!

— Заткнись! — добродушно возразил ему капитан. — Ты и неразбавленного не дурак хлебнуть, даже не охлаждая, и в любую погоду. А у парня жена как раз должна рожать! Ладно, парни, чем быстрее товар окажется на складе, тем раньше мы все отдохнём!

— Так может, вам наша помощь пригодится?

Голос спросившего показался Синопскому смутно знакомым. Он обернулся и тихо охнул. Савлак Мгели, бывший его десятник и один из самых лихих абордажников. В пятерку он точно входил. О Зевс Громовержец! Так рядом ведь с ним ещё двое из той же пятёрки — Гоплит и Боцман.

— От помощи не откажусь! — с деланым весельем ответил он. — С меня по оболу[6] каждому!

— Добавь ещё кормёжку и вино в портовой капелее[7] — и по рукам!

* * *

Команду не могло не удивить, что экономный капитан и владелец «Дельфина» внезапно согласился нанять трёх портовых бродяг для помощи в разгрузке. Да и груза-то было немного, всего пара сотен талантов. Для полусотенной команды — всего по три-четыре ходки на брата. И уж тем более, всех удивило, что полноправный гражданин не просто оплатил ужин для этих доброхотов-помощников, но и составил им компанию в «чистом углу» капелеи.

Народу там было немного, места предназначались только для граждан города и уважаемых гостей, а тех граждан-то на весь Город — и трёх с половиной сотен не наберётся! И пьют они в порту нечасто. Сам Тит получил этот почётный статус лишь три года назад, и потребовало это немалого количества денег и усилий. Помогло то, что как раз тогда Тит внезапно для многих собратьев по ремеслу разбогател.

Команда была заинтригована и с удовольствием бы подслушала разговор этой четвёрки, но мешало расстояние, громкие звуки флейты и азартные крики игроков в нарды, звучавшие из противоположного угла.

— Ни за что не поверю, командир, что вы трое так обнищали, что вынуждены портовыми грузчиками подрабатывать! — усмехнулся Тит, переходя к делу.

— Правильно понимаешь. Дело у нас к тебе. Точнее — у меня. Есть хорошая наводка.

— Не уверен, что заинтересуюсь… У меня уже есть верный кусок хлеба, да не просто так, а с вином, фруктами и медом.

— Электроном[8] приторговываешь? — добродушно усмехнулся Гоплит. Потом похлопал подавившегося собеседника по спине, дождался, когда тот откашляется, и пояснил: — Ты ещё во время службы, напившись, рассказывал, что мечтаешь завести свой корабль и ходить вверх по Борисфену[9] да менять там оружие и вино на «солнечный камень».

— Да тише ты! — оборвал соратника Тит.

Обмен качественного оружия на янтарь был самой тихой, тайной частью его сделок, не в курсе была даже большая часть команды. Именно на этих сделках он и сумел так быстро разбогатеть. И он совершенно не собирался делать это всеобщим достоянием.

— Я так понимаю, команда у тебя сражений не боится, Тит? — оскалившись в своей знаменитой усмешке, спросил Волк.

— С любым из вас один на один моим не тягаться, — признал тот очевидный факт. — Но крови не боятся, ни своей, ни чужой, и пускать её умеют. С другой командой по рекам в землях скифов ходить не стоит.

— Вот и хорошо. Денег у тебя тоже хватает, — продолжил Мгели. — Так что ты, наверняка, подумывал о расширении своего дела. Вот только подходящего капитана не находил.

— Уж не себя ли ты хочешь предложить? — пошутил торговец. И осекся, увидев реакцию. — Ты что, Савлак? Нет, командир абордажников из тебя классный. Лучший, из всех, кого я знаю. Но ведь есть ещё и навигация…

— И сама торговля, что не менее важно! — согласился Мгели. — Для торговли есть Алкей, младший брат твоей жены. Все говорят, что парень он толковый. Если ещё младшего навигатора отдашь, то лучше ничего и не надо. И матросов из своей нынешней команды можешь добавить, мне так будет проще, а тебе — спокойнее!

«Сволочь!» — подумал капитан и владелец «Чёрного дельфина» с внезапно нахлынувшим ожесточением. — «Думает, что припёр меня к стенке, и всё уже решено. А вот подам крикну я сейчас команде и возьмём их в мечи. Да, бойцы они отменные, но их всего трое, а моих ребят тут две дюжины сидит. Не отмашутся и не вырвутся!»

Не то, чтобы идея Волка ему не нравилась, просто такой у него был характер — не любил, когда его к чему-то принуждают. Слегка повернув голову, он заметил, что игрок в кости внезапно покинул свой столик и оказался рядом с его помощником. Внешне всё выглядело невинно, ну приспичило человеку отлить после выпитого, мало ли? Но опыт говорил моряку, что человек этот контролирует его помощника. Интересно, где он прячет нож? Синопский чуть сместил взгляд, и увидел, что Боцман и Гоплит уже держат клинки в руках. Нет, не мечи, так и оставшиеся в ножнах, а небольшие ножи, которые несложно спрятать в потайных ножнах.

— Это — небольшая страховка, Тит, — тихо сказал Савлак. Умение Полуперса играть в нарды не раз приносило им пользу. Благодаря этому дару, тот быстро становился своим в любой таверне и на постоялых дворах, да и дотянуть до возвращения Тита это тоже помогло, прихваченные денежки и пуговицы уже закончились. — Извини, но я помню твой характер. Ты не только давления со стороны не любишь. Любое предложение, которое ты не принимаешь сразу, обречено на отказ, такой уж ты человек. А моё предложение весьма серьёзно и будет выгодно нам обоим. Вот я и хочу, чтобы ты не вспылил, а тщательно всё обдумал и прямо сейчас. Потому что если руки пожмём, то заднего хода ты уже не дашь…

— А если я, и тщательно обдумав, всё равно откажу? — криво усмехнулся бывший соратник. — Отпустишь, что ли?

— А куда мне деваться? — с деланым простодушием удивился Мгели. — Ты здесь — полноправный гражданин, а мы — бродяги безродные. Если прирежем тебя, нам трудно придётся, скорее всего, что твои же ребята нас и убьют. А нет — так городские власти казнят. Так что ножами грозить пришлось, чтобы ты дурить не начал. В остальном же я полагаюсь на твой разум и корысть.

Тит расслабился, усмехнулся уже по-доброму, налил и опустошил ещё одну кружку охлажденного и разбавленного, после чего огладил бороду и предложил:

— Ну, рассказывай детали.

— Всё просто. Скоро из гавани Трапезунда хлынет поток уникальных товаров. Клинки, не уступающие по качеству иберийским махайрам. Сладости, отличные крашеные ткани, сосуды из цветного, но прозрачного стекла, лучше того, что финикийцы продают. Вкусные, сладкие и крепкие вина и другие хмельные напитки…

— Допустим, — криво усмехнулся торговец. — И я верю, что ты укажешь, к кому обращаться, чтобы закупать эти товары напрямую. Но скажи мне, прежде, чем мы пожмём руки, почему ты решил торговать, а не грабить. Постарел, что ли?

— А я и пограблю! — вернул усмешку Волк. — Только позже. Речь идёт о сотнях добавочных кораблей в год, Тит. Часть из них будет просто с дорогим товаром. Но некоторые — с очень дорогим. Вот я и хочу посмотреть на эту торговлю изнутри, завести там своих людей… А дальше… Ты прав, есть товар, который лучше добывать не золотом да серебром, а острым железом.

— Да что ты ему объясняешь, командир? — удивился Боцман. — Когда до дела дойдёт, он сам не захочет в стороне оставаться. Такой куш светит!

* * *

Как там говорится в сказках? «Ты меня сперва напои, накорми, баньку протопи, а потом уж и расспрашивай!»

Редкий случай, но в жизни всё получилось почти как в сказке. Прибыли мы незадолго до обеда и для начала сходили в баньку. Нет, попариться со вкусом времени не было, но отмылись дочиста. Потом переоделись во всё чистое и двинули на «малый пир». Почему малый? А пировать тут принято вечерами. Но иногда могут устроить праздничный обед, совмещенный с умеренной выпивкой и разговорами.

Все разговоры, впрочем, свелись к рассказу широкой общественности о нашей поездке, сопровождающих её приключениях и царском суде. Я отметил, что денежную составляющую Долинный аккуратно опускал. Если задуматься, то создавалось впечатление, что богатые дары храмам, двору и царю «соткались из воздуха». Никакого Русы и никакой химии там будто и не было. Не упомянул он и о предстоящей войне за земли «диких колхов». Впрочем, тут я с ним согласен, незачем про это языком трепать, чтобы не «утекло» раньше времени.

Зато было широко, ярко и с разных сторон освещено, как греческие и персидские мудрецы поражались моей разумности и знаниям. А заодно рассказал он и про то, что я учил принцев и детей аристократии. Поэтому, когда мне дали короткое слово для тоста, я предложил:

— Давайте выпьем за школу. За то, что школа появится не только в столице, но и у нас, на Хураздане. Мы освоили химию и сталеварение, освоим и механику. Это — очень уважаемые умения, но они требуют знаний. Знания — истинное богатство, и я верю, что боги и предки щедро одарят им род Еркатов!

* * *

Представляете, эти сволочи-родственник так и не дали мне наедине с Софией пообщаться. Как будто сами молодыми не были и не понимают. Так, удалось найти уголок и позажиматься минут пять. Поцелуйчики, объятия, лихорадочный жаркий шёпот — этим и пришлось ограничиться.

А потом — заседание Штаба расширенным составом. Оба деда, староста, Долинный, представитель от Озёрных и, к моему удивлению, Азнаур — мой двоюродный дядя и глава сталеваров.

А из молодых — я с братом и Софией и — опаньки — Пузырь. Интересный состав, ничего не скажешь.

— Производители бумаги и добытчики торфа с Севана не успели! — добил меня дед. — А Озерные сказали, что им сейчас не до нас, урожай все силы отнимает. Так что, давайте, голуби мои, рассказывайте!

— Что? — не «въехал» Долинный.

— То, о чём при всех говорить не стали.

— Да что там рассказывать? — закряхтел глава кузнецов, доставая копию карты, выданную советниками царя. И коротко, всего минут за семь поведал про грядущую войну за новые земли, про соседей-ветеранов, которые нам станут и щитом и царскими контролёрами и про то, почему об этом не стал говорить при всех.

— Ясно! — нетерпеливо махнул рукой Гайк. — А теперь о главном давайте.

Редкий случай, но растерялся не только Долинный, но и я.

— Девочка моя, — ласково обратился дед к моей Софии. — Вешай теперь свою карту. И таблицу. Может, хоть это им поможет им понять, о чём умные люди спрашивают?

И действительно, брат с моей девочкой откуда-то извлекли карту, свёрнутую в здоровенный рулон, развернули и прикрепили на стену. Ого! Нет, я, конечно, писал сюда и просил собрать пробы воды из того ручейка, на старице которого и собирали самый чистый лимонит, вверх до самого истока. Причем не только с него, но и со всех притоков. Но эти…ммм… уникумы… сделали куда больше. Они нарисовали карту ручейка со всеми притоками и их окружением, пометили на ней старицы и приметные объекты, а также точками и номерами указали, где какая проба взята.

Пока я поражался проделанной ими работе (не без огрехов, конечно, да и масштаб явно не соблюдён, но чего требовать с людей, которые год назад и карт не знали, и про масштаб не слышали), на стол выложили таблицу с записями на греческом: по вертикали — все источники соли, а по горизонтали — объём добываемого раствора за месяц, количество добываемой «горькой» соли, выход сульфатов, очищенной соли и «поташной соли», то есть, хлорида калия.

И глянул в строку «ИТОГО». Ого! Да у нас за год получается порядка восьми или девяти тонн калийного сырья. Если я правильно помнил, на гектар требовалось всего полтора центнера.

— Объясни, внучек, зачем тебе это понадобилось?

Ой, а ласковости-то в голосе дедушки, хоть бочки наполняй. А означает это, что если моё объяснение прямо сейчас не услышит, или оно его не утроит, огребу я по-полной. Хотя бы и для профилактики, «чтобы не заносился».

— Помнишь, дедушка, новый способ сеять, который я по весне предлагал? Оправдал он себя?

Дед задумался, но Гайк ответил раньше:

— Пока судить рано. В этот год урожай получается добрый, больше обычного, но будет ли толк от твоего «трёхполья», станет ясно только год спустя.

— Но удобрение пеплом себя оправдало, так? — уточнил я, и дождавшись их кивка, продолжил: — А я знаю способ получать искусственный пепел, без дерева. Для этого нужны две соли. Одну мы уже получаем из источников, вот таблица. А другую я надеюсь найти, исследуя пробы воды. Тогда…

Я прикинул. Насколько мне было известно, полноценное внесение удобрений повышало урожай репы или свеклы примерно на сто пятьдесят центнеров с гектара. А на гектар требуется полтора центнера хлорида калия, то есть, один к ста. Восемьсот или девятьсот тонн добавочных овощей. Прибавится и гороха.

— За счет этих удобрений у нас добавится примерно по четыре таланта овощей на каждого человека в Союзе племен! — твёрдо сказал я. Ну да, всего по четыре, численность за этот год успела вырасти до девяти тысяч. — Можно самим съедать, а можно — численность скота увеличить. Не мотыжить землю самим, а пахать на ослах, быках или лошадях. И держать больше свиней и коров. Молоко, сало, мясо…

— Хух! — выдохнул Гайк после длинной паузы. И, толкнув деда локтем, весело сказал: — говорил я тебе, что Руса не дурью мается, а что-то дельное придумал! Что он уже и сам далеко не тот дурак, каким был.

Я почувствовал, что краснею. Пусть и грубовато, но родичи признали именно мои заслуги. Этоя́о нуждах Рода думал и заботился, не далёкие предки. И они это поняли и оценили.

— Рассказывай и остальное! — рубанул дед.

И полилось. Объяснил им про союз с Арцатами, про новую технологию изготовления зеркал (и тут, с запозданием, сообразил, зачем пригласили Пузыря. Знали деды, знали уже), про косметику и пишущие карандаши, про медный купорос и увеличение ресурсной базы для производства серной кислоты, про грядущие поиски цинка и новые красители, про свои задумки насчёт улучшения качества бумаги и про синтез нитратов.

— Постой-ка! Что ты там насчёт бумаги говорил?

Пришлось сбегать наверх и притащить из своего багажа два цилиндра. В основе своей они были из дуба, но наружная поверхность была бронзовой.

— У эребунских Еркатов есть тайное устройство, называется токарный станок. Вот они и выточили по моему заказу два цилиндра из дуба, очень ровные и круглые…

У меня не хватало слов. Я и в своём-то времени не очень владел терминологией. А в современном армянском всех этих «допусков» и «отклонений» не существовало.

— Дуб — дерево твёрдое, но его обрабатывать проще, чем бронзу. Из неё настолько круглый цилиндр сделать не получилось. Пришлось комбинировать. Из неё сделали пустотелое изделие, с толщиной стенок всего в одну сотую локтя[10]. Оно на деревянную часть не налезало, но его нагрели, и бронза расширилась.

Долинный и дед кивнули, видно было, что приём такой им знаком.

— В расширенном виде бронзовая часть налезла, пришлось лишь слегка киянкой обстучать. А потом, остывая, бронза «легла по форме». Пришлось только слегка обточить наружную часть.

Староста прочистил горло, и я понял, что меня слегка занесло с объяснениями. А что делать, если я очень гордился тем, что на нынешней промышленной базе мы придумали, как получить это вот чудо. Пора переходить к делу.

— Эти валки можно установить рядом. Если один из них начать крутить ручкой и подать в зазор ткань или лист бумаги, этот лист втянет в зазор и обожмёт. Так мы сможем делать бумагу тоньше и прочнее. А если ещё добавить зубного порошка[11] и отбелить, то бумага станет намного лучше. И делать её сможем намного быстрее.

Гайк сразу стал считать, сколько это нам принесёт, а вот дед не дал себя сбить с толку.

— Ты там ещё что-то про нитраты говорил. Это нам что дает?

— Новые краски, лаки, лекарства… И — оружие. Оружие против крепостей.

А вот теперь мысли о прибыли явно закружились в глазах всех присутствующих, не исключая даже Софии.

— Вы ответьте мне на другой вопрос, дорогие мои, — тихо, но так, чтобы меня слышали даже в дальнем углу. — А зачем Роду столько земли и денег?

— Ну и дура-а-ак же ты, Руса! — не сдержавшись, протянул Долинный. — Теперь понятно, почему ты мою Агавник упустил.

Он довольно хохотнул и нравоучительным завершил:

— Запомни, парень, на всю жизнь запомни! Денег много не бывает! И лишней земли — тоже.

— И всё же? — продолжал настаивать я. — Ну заведём мы по корове и лошади в каждой семье, ну будем мы вволю есть мясо, сыр и хлеб с овощами, пить, сколько захочется, вина и пива. А дальше что? Горло-то — одно! Дальше куда деньги девать?

Вокруг зашумели, но староста вдруг оборвал общий гвалт.

— Тихо вы! Парень правильные вопросы задаёт. Только многие из вас этого не понимаю, не доросли пока! А другие — понимают! — тут он укоризненно посмотрел на моих дедов. — Но забыли, как сами мучились, пока ответы искали.

Дед и Гайк неожиданно для меня смутились от этого упрёка, а староста продолжил:

— Всё очень просто, Руса. Ты вот сегодня говорил про школу. Она нужна, но дело это недешевое. И мастерские дорого стоят, а мы много новых построим. Дороги новые и мосты через реку, а то грузы возить одно мучение. И водяные колеса, дамбы и каналы, дома новые, получше и поудобнее, стены вокруг наших поселений.

Народ снова зашумел. На этот раз удивленно

— А что вы удивляетесь? Когда где-то много мастеров и торговцев, там город образуется. Так что не сегодня, конечно, а через годы… Но будет здесь город.

— Через четыре года здесь будет город-сад! — процитировал я Маяковского.

— Гхм… — прокашлялся дед. — Через четыре — вряд ли, внучек. Но будет, прав староста. Обязательно будет!

* * *

Статы с прошлой главы не изменились

* * *

Примечания и сноски к главе 17:

[1] У Древних греков не было фамилий. Иногда в этом качестве указывалось происхождение. Синопский — указывает на то, что Тит родом из Синопы, одной из главных древнегреческих колоний на южном (ныне турецком) берегу Чёрного моря.

[2] Пентеконторили петеконтера (др.-греч. Πεντεκόντορος «пятидесятивесельник») — древнегреческая галера, открытая, обычно без палубы, но встречались и палубные варианты. Общая длина — около 30 метров. В экипаже 50 гребцов — 24 весла по 2 и 2 весла по 1 гребцу. По некоторым современным расчётам, ширина не менее 4 м, скорость до 9 узлов.

[3] Швартовка — это процесс подхода судна и его крепления к причальной стенке, пирсу или другому судну. Крепление производят с помощью тросов — «швартовных концов».

[4] Таким вот «котом Шредингера» были моряки в представлении древних греков.

[5] У автора нет достоверных сведений, что Херсонес носил такое прозвище. Но строился древний Херсонес из того же камня, что и современный Севастополь, по праву называемый Белым Городом.

[6] Обол в данном случае — серебряная монета, 0.72 грамма чистого серебра.

[7] Капелеи (καπηλεια) — питейные заведения в Древней Греции. Обычно к вину подавали и обильную закуску. Нередко там можно было послушать девушек-флейтисток. Далее по тексту капелеи иногда будут называться «тавернами»

[8] «Электрон» — название янтаря у древних греков.

[9] Борисфен — прозвище Днепр, означает «река, текущая с севера».

[10] Напоминаем, локоть у персов ~ 50 см. 0,01 локтя ~ 5 мм.

[11] Напоминаем, ещё в 331 году Руса химическим переосаждением получал мелкодисперсный карбонат кальция, очень белый, чистый и мягкий. Его пускали на производство чистого стекла, но использовали и для чистки зубов. И для полировки изделий…

Глава 18

«Для войны нужна крепкая экономика!»

— А-а-а! А-а-а… Хо-ро-шо-о то как! — не сдержавшись, простонала Софочка, её тело вдруг напряглось и обмякло.

Третий «подход» мы исполнили в позе «наездница». Ну, устал я, а она не хотела ждать. Вот и исполнила… Хоть не очень любила эту позицию. Так что она просто легла мне на грудь.

— Да, было здорово! — согласился я. — Я скучал по тебе.

— А чего так? — игриво спросила она. — Невеста отказала?

Но чувствовалась за этой игривостью некая напряжённость. Чёрт, мне только их ревности не хватало! И ведь не поделать ничего. Отказываться от Розочки я не хочу, да и не могу. От Софии — тоже. И пофиг мне, что на это скажут моралисты. Нет, я бы и сам раньше высказался, меня вполне устраивала жена, и «налево» не тянуло. Но… Как говорится, «раньше было раньше!»

— Невеста в мою койку так и прыгала. И под юбкой у неё аж дымилось! — грубовато ответил я. Да что со мной творится? Ведь понимаю, как ответить правильно, чтобы не было ни обид, ни скандала. А реагирую, как малолетка. Похоже, гормоны гораздо сильнее влияют на психику, чем я предполагал. Надо выруливать на более ровную траекторию. — Да и других желающих хватало! Та же Агавник… Но я тебя ждал!

И начал её целовать… Не скажу, что безотказный аргумент, но… Опыт говорил мне, что женщине трудно сердиться на нравящегося ей мужчину, когда тот её целует.

— Ладно, уболтал, пройдоха языкатый! — рассмеялась она, когда мы сделали перерыв в этом увлекательном занятии. — Погоди-ка!

И она притащила кратер вина со льдом, водой, гранатовым соком, глюкозным сиропом и нарезанными яблоками. Нет, этому аналогу «Сангрии» я её не учил. Херсонесские гетеры пользовались им в жаркую пору для подкрепления сил после любовных игр.

— Кстати, я тут тоже без предложений не оставалась! — как бы между делом поведала она.

Моя кружка вдребезги разлетелась, стукнувшись о стену.

— Кто посмел⁈

Блин, ну точно веду себя как малолетка. Ведь ясно же, что она всех послала лесом. Да и не считается она моей. Роду принадлежит. У меня и прав-то на неё особых нет. И по идее… Эта мысль мне не понравилась, но я честно додумал её до конца. По идее. Ей вполне могли приказать, а не спрашивать. И за непослушание наказать. Арсенал богатый — плети, посадить на цепь, перевести на хлеб и воду…

И с чего, спрашивается, я решил, что если этого не делали при мне, то так же будет и без меня? Эх, дурак я, дурак… Нет, сегодня же пойду к деду, проговорю эту ситуацию!

— Первым дядя твой подвалил.

— Азнаур?

— Ага! Но он честно предложил. Дескать, готов обеспечить мне свободу и взять меня второй женой. Если я соглашусь. А я отказалась.

— Первым? То есть были и другие?

— Это ты у дяди и у брата спроси! Я ведь этих озабоченных больше и не видела. Только слышала пару раз, как твои родичи им ума кулаками добавляли. Разок, вроде, и Дикого с Маугли пришлось звать, очень уж большая толпа недовольных образовалась.

Я подавленно помолчал. Я, значит, там при дворе развлекался и с невестой обнимался, а Софии тут принудительную «групповуху» чуть не организовали⁈

— Прости меня! — я поцеловал её в макушку и ласково погладил по плечу. — Я просто недодумал. Для меня ты — не только дорогой человек, но и один из самых ценных специалистов. Даже в голову не пришло, что для многих ты так и осталась бесправной рабыней. Но я это исправлю. Жениться на тебе первой я не могу, родня не поймёт и не примет. Но я уверен, что мои дедушки знают решение.

Она мягко поцеловала меня, помолчала и стала докладывать, что тут творилось без меня:

— Не хватало термоскопов. Но Гайк как с ума сошел, требовал от Пузыря всё новых и новых ровных стекол, пригодных для зеркал. И чашек на продажу. А ещё…

* * *

Самому странно, но пришлось совмещать ночь любви с производственным совещанием. Косяков хватало. Взорвался один из аппаратов получения метана. Закончился карбид, хотя мы делали запас на четыре месяца моего отсутствия, а прошло лишь три с небольшим. Заканчивалась бумага. Нет, поставки шли по графику, но после появления карандашей количество записей возросло, вот и…

«Кислородную бригаду» уже совсем замучили: тягали на плавки чаще, а в прочее время загружали на складе и прочих подсобных кухонных работах. Да и ледники опустошались с пугающей скоростью. А ведь без них ни жёлтой, ни синей краски нам не получить.

— Ничего, любимая, я вернулся. Да, проблем хватает, но мы всё это порешаем. Не волнуйся. И спасибо тебе, что «держала» тут ситуацию без меня.

— Жене так и положено! — улыбнулась она. Нет, я не мог этой улыбки видеть, да и тон был серьёзным. Я просто почувствовал. И не стал говорить, что она мне сейчас — не жена, а лишь потянулся к ней и поцеловал. Ну, точно, прав я был, она — улыбалась.

Поцелуй вышел длинным и нежным, а затем мы как-то незаметно перешли к четвёртому заходу.

* * *

Встать опять пришлось до зари, на этот раз София диктовала мне данные по опытным делянкам огорода, а я пытался выявить закономерности.

— Участок 16, сажали баклажаны, количество плодов на единицу площади такое-то, размер плода такой-то, внесено удобрений — столько-то…

Хм… Получается, я просчитался. Прирост урожайности для баклажанов всего вдвое примерно, причём за счет увеличения средних размеров плода. Зато из плюсов — выяснилось, что удобрений на единицу площади можно тоже вносить меньше.

Я дождался данных по остальным овощным культурам. Наибольший прирост давали морковка, репа и свекла. И да, тонн семьсот-семьсот пятьдесят всё равно реально получить дополнительно.

— А что по зерновым у нас?

И моя девочка зачитывала данные по ожидаемому урожаю с разных площадок. Интересненько!

— Получается, засев только крупным зерном даёт прибавку примерно полтора-два таланта на ику[1]?

То есть, в привычных мне единицах, получается прибавка от центнера до полутора на гектар. Прилично, прилично… Правда, и сажать надо больше. Интересно, на сколько? Сейчас спросим! Хе, всего-то на 20–30 кило. Вот так вот, на ровном месте получается прибавка на 10–15%⁈ Отлично, отлично!

— Ладно, заканчиваем. Одеваемся и на завтрак!

Вот только с «одеваемся» я промахнулся. София была уже при полном параде, атк что сразу вылетела за дверь по каким-то своим делам. Зато когда я попробовал привстать, мои нижние конечности скрутила жесточайшая судорога.

А потому что думать надо, братец, головой, а не тем, чем ты ночью! Нагрузки-то — специфические, и организм от них поотвык. Так этого мало, я еще с утра по холодку лежал, откинув одеяло. Ну и огрёб, само собой.

Со стонами и охами, придерживаясь за стенку, я всё же поднял себя с ложа. Та-а-ак… Теперь одеться. Давненько я не сталкивался со стариковскими немочами, забывать даже стал, каково оно бывает!

Всё ещё покряхтывая, я нацепил на себя одежду, подождал немного, пока организм слегка согреется, а потом добавил гимнастику, стараясь делать движения осторожно. И вдруг поймал себя на забавном ощущении. У меня больше не было гнева на старших родичей. Вообще! Сейчас я прекрасно понимал, что в их глазах София и была ценной — но рабыней. Причем предназначенной для утех, потому они и не видели ничего плохого в том, чтобы с ней кто-то «покувыркался» в моё отсутствие.

Я ведь никому из них и не говорил, что она для меня — нечто большее, чем «ночная грелка» и умная помощница. Так что если кто-то виноват, то это я. А вот Тиграна-младшего, моего брата-Ломоносова, стоило поблагодарить сугубо. Потому что он это не только просёк без слов, но и отстоял без обращения к главам рода.

Да ещё и дядю сумел привлечь. Кстати, Азнаур тоже, если отбросить мои собственнические чувства и ревность, выступил благородно. Мог ведь и принудить. Но нет же — не только спросил, но и принял отказ. А Софочка… Ещё раз подтвердила свою репутацию умницы. Не жаловалась, не требовала «женись немедленно», но… Вызвала ревность. Наиболее толковая тактика для манипулирования юнцом, которым я, кстати, не только выгляжу, но и всё в большей степени становлюсь.

О! Кстати, полезный опыт! Похоже, если начать двигаться по-стариковски, говорить не торопясь и размеренно дышать, я могу искусственно возвращать себе рассудительность. Полезнейшая фича!

Я воспользовался ещё одной — заставил Русу глянуть на свои записи с выводами по урожаю и запомнить. Пригодится для выступления на Штабе. А теперь мне пора на завтрак.

* * *

— Объявление первое: сегодня развод на работы проходит так же, как в моё отсутствие. Второе: у нас создаётся Рабочая Школа. Это значит, что все работники будут учиться. График учебы и преподавателей мы определим позже. Но все, кто работает у нас, выучатся чтению и скорописи, быстрому счёту и основам законов природы. Зачем? Это третье. Пока что тут всё держится на мне. Это не очень заметно, многое делается и без меня. Но мы с вами добьемся, чтобы без меня могло делаться не «многое», а всё. Именно для этого нам нужны грамотные люди. Вместо чудес, мы освоим ремесло. А точнее — профессию! Гордитесь, вы все станете мастерами превращений. Превращателями, как говорит наш родич из Эребуни!

Тут не было принято аплодировать, так что аудитория поддержала меня одобрительными выкриками и дружным топотом ног.

* * *

Надо сказать, претензий к разводу у меня не возникло. Брат, София и Маугли с Пузырем за этот квартал вполне себе освоились с постановкой задач. Больше скажу, у них появился свой стиль, отличающийся от моего. Но именно это мне и понравилось, потому что полностью соответствовало моим планам.

Зато на Штабе я повёл себя совсем иначе. Повинился перед дедом и Гайком.

— Простите, старшие, не сообразил я обратиться к вам с просьбой. Сам не понял, насколько София-гречанка дорога моему сердцу. Когда выяснил, что к ней тут под подол лезли всякие, чуть с ума не сошёл от ревности. И вот тогда понял — не хочу её ни с кем делить?

— Да ты, Руса, никак, жениться на ней собрался? — уточнил дед, пока что без эмоциональной окраски.

— Если забеременеет — то конечно, дедушка. Ты сам когда-то так моему отцу приказал! И в род меня принял! — твёрдо ответил я.

— Ну-у-у, матери твоей только вольную дали, но второй женой не сделали… — зачем-то уточнил Тигран-младший.

Опаньки! Это что, остатки ревности?

— А мне кажется, это было ошибкой! — упрямо стоял на своём я. — В результате ты на меня сколько лет злился? Я своим детям такого не хочу. Пусть сразу растут с мыслью, что они — братья и сёстры.

— Ишь ты, как хвост задрал! — без злости, но недовольно заметил дед. — А не рановато? Вот возьму, и выдам её за Азнаура. И что ты тогда делать станешь?

Я помолчал. Не в раздумьях, а для демонстрации, что обдумываю ответ.

— Ты и раньше мог это сделать, уважаемый дедушка. Но понимал, что если у меня душа поёт и сердце радуется, с меня больше пользы. Так что сейчас изменилось?

У Гайка вырвался нервный смешок.

— Я ведь и не прошу свадьбу немедленно сыграть. Понимаю, что для эребунских Еркатов это обидой станет. И для Розочки. Она должна быть первой и главной женой. Она ей и будет! Я лишь прошу отдать Софию мне и только мне. Вы же наверняка знаете способ.

— Способ-то мы зна-а-аем, — протянул дед. — И даже не один. Но понимаешь ли ты, внучек, на что соглашаешься? Вот объявим мы Софию твоей личной наложницей, а не собственностью Рода. Это несложно, просто за очередные заслуги наградим. А что дальше будет, ты понимаешь?

Я непонимающе посмотрел ему в глаза. Дед тяжело вздохнул и пояснил:

— Рано или поздно гречанка твоя родит. А ты после такого хочешь её в жёны перевести. И получится у тебя две жены под одной крышей. Думаешь, это легко и сладко? Прокормить-то двух женщин многие могут, а женятся вдругорядь — единицы. Именно для того, чтобы жизнь проще была. Понимаешь?

— А вот скажите мне, дорогие дедушки, — весело уточнил я. — Вы уверены, что случай с Агавник — последний? И что больше не один уважаемый род с Еркатами именно через меня породниться не захочет?

Гайк в ответ только хрюкнул, подавляя смешок. А вот дед призадумался.

— Вот я думаю, что всё равно нам с братом жён навяжут немало. Так почему я должен отказываться от той, к которой сердце лежит? Да к тому же — она умница редкая! — продолжал тихо давить я.

— Ладно, скрести тебя коромыслом! — рубанул рукой Тигран-старший. — Выиграем войну — получишь её в личные наложницы. А дальше — как богам будет угодно… И давай о деле!

* * *

О деле, так о деле! Рассказал им про голубиную почту. Так-то полудиких голубей предки ещё со времён Урарту держали. На мясо и на яйца. А вот идея приручить их и увозить в клетках подальше, отпуская с письмом на тонкой бумаге пока что была неизвестна.

— Голуби летят быстрее лошади, им дороги не нужны. Поэтому до Эребуни весть может за час дойти, а до столицы — за два-три.

— А если перехватят?

— Важные новости будем тайнописью писать, враги не прочтут. Зато новости намного быстрее доходить будут!

Выдвинул и идею пасек. Как именно строить ульи и ухаживать за пчелами, я понятия не имел. Выдвинул идею привязывать в лесу пустые колоды, годные под ульи. А как пчелы там обоснуются — затыкать и передвигать к нам в сады.

— Не знаю, останутся ли пчёлы там или нет. Точнее — не знаю, как сделать так, чтобы оставались. Предлагаю пробовать.

— Да зачем? Сласти у нас и так полно, без мёда обойдёмся!

— Нам даже не мёд, нам воск нужен. Для косметики и карандашей. Ради такого я даже готов пчел патокой прикармливать, лишь бы больше воска давали! Напиши Исааку, спроси у него, как хорошо карандаши идут! А они и нам самим нужны будут. Для школы и для хозяйственных записей.

Зачитал на память данные по приросту урожаев от моих методов.

— Мы и без новой земли можем больше народа прокормить!

— А вот это ты шалишь! — для острастки двоюродный дед даже покрутил пальцем у меня перед носом. — Земля лишней не бывает!

Пришлось согласиться. И объяснять им, как мы можем нарастить выпуск продукции.

— На будущей неделе первая партия медного купороса должна прийти. Медь мы в столицу вернём, а вот добавочная кислота пригодится. Я тут прикинул… Можем в год десять тысяч талантов сласти получать. И производство доброй стали — как минимум утроить.

— Это как это? — заинтересовался Глава рода.

— Серная кислота может уксус из ацетата возвращать[2]! И мы его повторно используем. Да и на краски кислота останется, и на оружие…

— О! — дед будто протрезвел. — Оружие нам нужно в первую очередь. Для сокрушения крепостей, ты говорил? Вот этим и займись!

* * *

Распоряжение деда я нарушил. Для начала взял почти пол таланта «ржавчины», получаемой в ходе синтеза «чёрного камня», залил избытком укуса и поставил одну из девчонок перемешивать. Смесь ацетата железа (III) с уксусной кислотой[3] была нужна мне для анализа воды на содержание фосфатов.

Но отняло это всего четверть часа, а потом наконец-то удалось заняться делом.

— Торопыжка, тащи со склада соляную кислоту! Сиплый, а ты — серную, концентрированную. Что? По бутыли тащите, я сам отмерю, сколько нужно!

Пока они бегали, собрал перегонный аппарат. Высокая температура мне в этот раз не нужна, большая мощность — тоже, поэтому ограничился спиртовкой. Простейшая реакция вытеснения: нагреваем калийную селитру с серной кислотой, а в холодильнике собираем пары «азотки». В концентрированном виде она очень нестойка, быстро начинает разлагаться, приобретая сначала желтоватую, а потом — и бурую окраску.

Именно поэтому я и стараюсь либо использовать свежую, либо сразу же разбавить. Сейчас совместил — слегка разбавил, потом смешал с соляной кислотой и начал следующую реакцию.

— Нет, Торопыжка, красной краски мне не жалко. Я эту самую киннабари[4], как её грек-продавец называл, для того и покупал, чтобы растворить.

Я был почти уверен, что пресловутая киннабари — это и есть киноварь, с древнейших времён применявшаяся в качестве красной краски, но не мог быть уверен. Даже то, что она растворилась, оставив желтоватый мутный раствор[5], меня не успокоило. Ну, сульфид. Но точно ли ртути? Вроде бы таких красных и не припомню, но…

— Ничего-ничего! — бормотал я, остужая колбу и отфильтровывая раствор. — Сейчас всё прояснится. Добавим к раствору медные опилки и…

Некоторое время ничего не происходило, а потом…

— Уа-а-ау-у-у! — завопил Торопыжка, оправдывая своё прозвище. — Медь в серебро превратилась[6]!

Ну вот, ещё один алхимик на мою голову.

— Нет. Это — амальгама меди. Сплав меди со ртутью, это металл такой. Правда, глупые люди иногда называют его «жидким серебром», но напрасно.

— Почему?

— Ядовита она очень, братец! Даже воздух рядом с собой отравляет.

— Ты хочешь ей колхов отравить, да?

— Нет, что ты, я ж не зверь какой. Нет, ртуть нам нужна для другого. А для чего — это я вам потом, в школе объясню.

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная, фосфорная, уксусная, азотная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы, гидросульфаты калия и натрия.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), ртути (II) и аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II), ртути (II), калия и натрия.

Ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция, нитраты и нитриты калия и натрия, нитрат аммония, нитрат серебра, нитрат свинца, нитрат ртути.

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV).

Оксиды марганца (II) и (IV), манганат калия и перманганат калия.

Перекись водорода и перекись натрия.

Карбид и цианамид кальция; ацетон, этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия.

Нитрозофенол (лимонно-жёлтая краска) и индофенол (сине-голубая краска).

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный), ртуть.

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая, лимонно-жёлтая и сине-голубая краски, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия, перманганат калия, перекись водорода и перекись натрия.

* * *

Примечания и сноски к главе 18:

[1] Ику ~ 0,3528 га. Талант ~ 25 кг.

[2] Имеется в виду реакция: 2 CH3COOK + H2SO4 = K2SO4 + 2 CH3COOH При этом из сульфата калия ГГ умеет снова получать серную кислоту, поэтому

[3] Реакция: Fe (OH)3 + CH3COOH = 3 H2O + (CH3COO)3Fe

[4] Κιννάβαρι — киноварь. В различных диалектах греческого языка читалась по-разному. В V веке до н.э. на аттическом диалекте читалась именно так, как указано в тексте.

[5] Реакция: 3 HgS + 6 HCl + 2 HNO3 = 3 HgCl2 + 2 NO + 4 H2O + 3 S Муть остаётся из-за того, что сера не растворяется.

[6] Реакция вытеснения: HgCl2 + Cu = Hg + CuCl2

Глава 19

«Цели ясны, задачи определены…»

Я не стал рассказывать своим орлам, что в детстве спокойно таскал амальгамированные трёхкопеечные монеты в кармане. Забавный фокус, потертая ртутьсодержащей пастой, монета становилась белой и выглядела, как двадцатикопеечная. Это поднимало мой статус как в глазах одноклассников, так и в собственных. Нет, я ни капли не приврал, и ртуть действительно крайне ядовита. Просто в таких дозах действует она очень медленно.

Поэтому я засыпал амальгамму слоем тонко помолотой серы и запаял в ампуле. Пусть и не очень быстро, но сера свяжет всю ртуть обратно в киноварь[1]. Пока же я несколько раз повторил реакцию растворения киновари в царской водке, а потом провернул простейшую обменную реакцию с нитратом свинца (II). Хлорид свинца выпал в осадок. Оставив в растворе нитрат ртути (II).

Выпавший осадок пришлось отложить. Рефлексы учителя химии не позволяли выбрасывать этот яд. А вот соединение оставшееся в растворе… Именно оно и было моей целью. Фульминат ртути, он же — «гремучая ртуть», известен человечеству давно. Легко взрывается при ударе, действии пламени, раскалённого тела и тому подобное, и это его свойство широко применяется человечеством. А получается он реакцией нитрата ртути, азотной кислоты и спирта[2].

Как я уже говорил, сам я пиротехникой не увлекался, и своих учеников к ней не подпускал. Поэтому нам предстоял немалый путь от серовато-белого порошка, выпавшего в осадок и до нормальных, стабильно работающих капсюлей-инициаторов. Но тут у меня под рукой были как предельно аккуратные девчонки, способные прессовать это вещество в медный «стаканчик» и аккуратно запаивать, так и бесшабашные мальчишки, готовые «бабахать» с утра до вечера. Оставалось только продумать, как именно наиболее толково и безопасно для участников всё это организовать.

* * *

В обед я заметил, что Софочка изволит дуться. Пара осторожных вопросов, и стало ясно — она в курсе моего разговора со старшими родичами. И недовольна именно им. Сначала это поставило меня в тупик. Скажите, где тут логика? Она хотела, чтобы к ней больше никто не лез? Я это обеспечил. Пусть не прямо сейчас, а через пару-тройку месяцев, но до тех пор мы всё равно будем вместе. Хотела родить мне ребенка и стать женой? Так я и этого добился. Тихо, спокойно и без истерик. Хотя… Немного зная женщин, рискну предположить, что её злит именно то, что «тихо и спокойно». Женщины гораздо эмоциональнее мужчин. И для них сам факт иногда менее ценен, чем «накрученные» вокруг эмоции.

Уф-ф… Если дело только в этом, то «страсть я вечером дам»! Расскажу всё в лицах, слегка даже приукрашу, ради благого дела и — порядок. Она получит желаемое.

И тут мысли перескочили на меня самого. А чего хочу я? Сергей Иванович Поликарпов, медленно превращающийся в Русу Ерката, сына Ломоносова? Ради чего я вкалываю, как проклятый, интригую в меру сил, учу ребят и создаю свой клан?

Нет, сначала-то всё было просто и понятно. Выжить, не попасть в рабство и не упасть на самое дно социума. Нижние слои знаменитой «пирамиды потребностей Маслоу».

«Физические потребности» (еда, вода, жильё и одежда) и «Безопасность». Кстати, а если пройтись по этой «пирамидке» дальше, что у нас получится?

Я поднялся в свою комнату, взял лист бумаги (да, пока ещё — всё того же сероватого «почти картона», опыты с валками только начинались) и стопку карандашей, да нарисовал её, раскрашивая «этажи» в разные цвета.

Итак, что у нас там дальше? «Потребность в принадлежности и любви». Это я уже реализовал. Выкуп членов рода из плена, создание клана химиков… Софочка, а потом — и Розочка. Я принадлежал своим химикам, потом — Еркатам-Речным, а далее — всем Еркатам и их союзным родам и племенам. Включая даже столичных, с которыми мы пока так и не сошлись. Больше скажу, я уже отчасти принадлежал и Арцатам, и Храму предков, сделавшему на меня ставку.

Любовь? Меня любит куча пацанов и девчонок, у меня есть две «почти жены». Нет, и эта потребность на сегодня вполне себе удовлетворена. Потребность в «уважении»? Это уже средний, четвертый слой. И с ним «не всё так однозначно», к сожалению.

С одной стороны, мои таланты и общую полезность никто не отрицает. Но вот с другой… Общество вокруг — насквозь патриархальное, тут важен обычный возраст и социальный статус. Обычная свадьба меня уже «приподнимет». Рождение ребенка — следующий шаг. Если первой окажется девочка, то будет и ступень «первый мальчик»…

И так до тех пор, пока внуков не дождусь. Вот тогда, по местным меркам, я буду достоин рассмотрения сам по себе. А до тех пор, как ни старайся — всего лишь «подающий надежды». Вундеркинд. Мальчик, одарённый не по возрасту. И не более…

Нет, если выбиться в ряды ближников Македонского, как там их называли? Гетайры[3], вроде… Там можно получить признание и лет через пять примерно.

Что ж, «ставим птичку». Один из способов добиться уважения раньше, чем обзаведусь внуками, — это стать признанным в окружении Александра Великого. Первые шаги я уже сделал: «Слонобой», теперь вот — «оружие против крепостей». Мастер, создающий чудо-оружие, вполне может привлечь внимание нового «царя царей».

Нужно ли мне это? Прямо сейчас — нет, рановато. Но со временем — почему бы и нет?

Что там идёт ещё выше? «Познавательные потребности». А ведь это может быть интересно. Да, научить меня физике, химии или математике нынешние ученые не сумеют. А языки? География и этнография? История? Чего стоит одна только возможность встретиться вживую с Аристотелем или посетить знаменитую Александрийскую библиотеку? «Ставим птичку». Тем более, что получше узнать окружающий мир мне не только интересно, но и необходимо. Иначе из учителей попрут, и философы уважать перестанут.

Но всё это — тактика, не стратегия. Что у нас на самых верхних этажах? «Эстетические потребности» и «потребность в самоактуализации». Нести красоту в мир и реализовать своих цели и способности, заняться развитием собственной личности. Кто я? Очень просто — школьный учитель. Я люблю учить и умею. И даже здесь я не просто создаю химкомбинат, я собираюсь выстроить его вокруг «Рабочей Школы».

А это значит что? Что «самое то», верх всех целей для меня — создать свою Высокую Школу. Аналог университета, место, на которое захотят посмотреть известные мудрецы, где сочтут за честь преподавать одни и учить своих детей — другие.

Потяну ли я? Хм, вопрос вопросов! До сих пор моим потолком был статус «одного из лучших преподавателей химии в Москве». Но, с другой стороны, а почему бы и не попробовать? Ведь альтернативой будут «скучные будни попаданца». Нет, я и в этом случае всё равно буду весьма не бедным и достаточно влиятельным человеком. Но жить начну — лишь «по инерции».

А так… О! Вот оно! Нас ведь ждёт «эпоха эллинизации». Греческая культура широким потоком потечёт на Восток. Не только в виде знаний, но и через торговлю, в товарах. Мне смутно помнилось, что именно в это время прозрачное стекло вдруг стало куда более доступным и массовым товаром. Как и папирус. Ну, ничего, стеклом я уже занялся, а у папируса просто не будет шансов — вытесню бумагой.

Главное же в другом. При Александре Великом и его преемниках знания, языки и обычаи текли почти исключительно в одном направлении — с запада на восток. И это при том, что на Востоке знали, как минимум, не меньше. Однако обратный поток был весьма скуден. А знания Китая и Индии до Европы в эти времена почти не добирались.

Вот это мне и надо исправить! Другие попытки «прогрессорства» могут легко стереться во времени. Войны, эпидемии, периоды упадка — всё это неплохо стирает любые технологии. А вот наука… Это, как мне кажется, пригодится[4] Человечеству.

Что ещё? Наверное, стоит попытаться продлить жизнь Александру. Большая и единая империя явно полезнее для процветания наук, чем дерущиеся за власть преемники.

Вот! Теперь «цели ясны, задачи определены — за работу, товарищи!»

* * *

Но вместо спасения Македонского пришлось приняться за скучный гравиметрический анализ. Из каждого пронумерованного сосуда я отливал по одной сотой таланта, после чего добавлял туда уксусную кислоту и нагревал. А потом добавлял раствор ацетата железа (III), подкисленный уксусной кислотой.

Не скажу. Что это классический способ, но… основные анионы в речной воде — это сульфаты, хлориды, нитраты, гидрокарбонаты, сульфиды и остатки фосфорной кислоты — гидрофосфаты и дигидрофосфаты.

Действие уксусной кислоты приводит к превращению гидрокарбонатов в углекислый газ, а сульфидов — в сероводород. В результате нагрева эти летучие соединения ушли из раствора.

А вот фосфаты остались и образовали осадок фосфата железа (III). Не пришлось даже взвешивать, на глаз было видно, где его количество резко убывало. Анализ я вёл «вверх по руслу», так что в итоге сумел определить, какой именно ручеёк вносит большую часть фосфора. Настало время прогуляться!

* * *

После заключения договора с Титом Синопским жизнь остатков «волчьей стаи» переменилась. Правда, его бережливость проявилась и тут. Поселили их в его ещё строящейся усадьбе, а кормили самой дешёвой едой — рыба, овощи, выращенные тут же, на выделяемом каждому гражданину Херсонеса участке[5].

К сожалению Савлака и его соратников, владелец «Чёрного дельфина» получил гражданство всего три года назад, участок — ещё немного позже, так что его сады и виноградники пока не плодоносили и тени не давали. Оставалось утешаться тем, что расходы сократились.

Сегодня, как и обычно, покончив с завтраком, здоровые члены отряда вышли в город. Начали с прогулки в центр — мимо Монетного Двора и театра прошли в порт, где удалось «зацепиться языками» с парой перспективных кандидатов, затем уже в компании вернулись к термам.

В этом месте Волк снова вздохнул. Увы, средств на посещение этого приятного глазу и телу места у них не хватало. Но ничего, хоть глаз порадуется. Центральная часть Белого Города была будто специально создана, чтобы потешить чувство прекрасного. Здания были не только функциональны, но и красивы: украшены барельефами и удивительно пропорциональными колоннами, сочетались друг с другом. Иногда Савлак втайне сожалел, что города, в которых прошла большая часть его жизни, далеко не так прекрасны.

Обогнув термы, их группа вышла на Центральную площадь, после чего прошлась по главной улице — мимо храмов и до самого некрополя.

Удивительно, но в Херсонесе был прекрасен даже этот Город Мёртвых. При взгляде на него совершенно не тянуло думать о бренности жизни, напротив — о том, что есть шанс продолжать жить в памяти родственников и друзей. А приносимые теми жертвы порой возвращают память теням там, в Царстве Аида[6]

И лишь когда они поворачивали направо, к цистернам для засолки рыбы, город поворачивался к ним обыденной стороной. Нет, даже цистерны здесь были построены красиво. Сам запах рыбы и вонь рыбьих потрохов не способствовали многолюдности этого места. Завсегдатаями этого места были только рабы, надсмотрщики за ними и рыбаки, привозящие свой улов.

А с недавних пор — и «волчья стая». В этом малолюдном месте они без помех могли тренироваться сами и проверять кандидатов, желающих влиться в их экипаж. Если Волк сказал, что ему нужны не просто моряки, а головорезы, то так и будет. Пусть даже тренировались они, прикрыв защитой лезвия и острия оружия. Впрочем, от синяков и ушибов это всё равно не спасало.

* * *

Увы, даже пройдясь до самого истока «фосфороносного» ручья, я не обнаружил залежей фосфатных соединений. А сам ручеёк был слишком скуден. Тонна — максимум две фосфатов в год, вот и всё, что он был способен дать.

— Ладно, привал! — разочарованно скомандовал я. — Перекусим и двинемся обратно. Доставайте припасы!

— А может, лучше вон там присядем, на старице? — наполовину спросил — наполовину предложил Торопыжка. — Там кустов поменьше и трава мягче.

— Что ты сказал? — подскочил я.

— Ну вот же… — слегка смущенно ответил он. — Там, справа, старое русло этого ручья. Его чем-то занесло, так бывает, старики рассказывали. А ручей новое русло проложил…

— Почему ты решил, что там — именно старица⁈

Ещё немного, и схватил бы его за плечи и начал трясти, выколачивая ответ. Он же впервые совершенно не соответствовал своему прозвищу и невероятно тормозил. Положение спас Сиплый.

— Так видно же! — ответил он. — Деревья не растут, кусты — тоже не очень. Значит, слой почвы тонкий. А под ним — дрянь какая-то. Вот и получается, что место голое.

— Так, привал отменяется! Мотыги в руки пошли копать. Посмотрим, что там за «дрянь»!

Сиплый был прав, глубоко копать не пришлось. Уже на глубине четверти метра обнаружилась какая-то беловатая порода. Разумеется, это могло быть что угодно — я не геолог, и на взгляд не способен уверенно отличить мел от гипса, а их обоих — от апатита[7].

Но то, что это старица ручья, очень богатого фосфором, обнадёживало. Скорее всего, тут именно фосфаты. Мы взяли в нескольких местах пробы, затем прикрыли грунтом потревоженные места и поспешили обратно.

* * *

В жизни и в Сети мне довелось встретить кучу людей, «в точности знающих», как делается бездымный порох и прочие «радости пиротехников». К счастью, большинство из них — чистые теоретики.

Например, множество людей уверено, что главные трудности в приготовлении пироксилина — это раздобыть хлопок, а также серную и азотную кислоты. На самом деле, без хлопка вполне можно обойтись, целлюлозы вокруг нас — полным-полно! Просто хлопковые очёски — самый дешёвый источник длинных целлюлозных молекул. А так… Во времена Великой Отечественной бездымный порох получали и из обычной древесной целлюлозы. Это несколько снижало качество и усложняло технологию, но порох прекрасно «работал».

А в начале XXI века в России освоили серийное производство порохов из льна и конопли, и тоже ничего.

Короче, с исходными компонентами у меня проблем не было. Зато они возникают там, где большинство юзеров даже не подозревает. После синтеза[8] продукт надо отмыть от кислот, так? Чем? Да обычной холодной водой в избытке. Но эту воду потом надо удалить, логично? Вот тут и скрывается первая засада. Рекомендуют обдувать её теплым воздухом. А ничего, что нитроцеллюлоза легко электризуется? И что любая искра может стать причиной взрыва?

Ну, хорошо, как бороться с этим придумал ещё Менделеев. Воду сначала замещают этиловым спиртом, а тот, в силу своей летучести легко высыхает и без обдува тёплым воздухом. Но сразу возникает вторая проблема — наш «продукт» полон мелких пор и поэтому очень гигроскопичен. То есть тянет воду в себядаже из относительно сухого воздуха.

Я немало веселился, читая у Жюля Верна. Как колонисты острова Линкольна неделями бродили по лесным дебрям, пересекали ручьи, а потом чуть ли не навскидку стреляли из ружей, заряженных пироксилином. Да у них там на третий день уже гарантированно «кисель» вместо пороха остался бы!

К счастью, и тут «всё придумано до нас». Если в спирт перед сушкой добавить гигроскопичное, нелетучее и жидкое вещество, оно заполнит микропоры, делая наше вещество относительно устойчивым к влаге. Я для этой цели выбрал нитроглицерин. И не надо содрогаться, его капризный нрав проявляется только в чистом виде. А в растворе этанола он почти безопасен. Как и в виде «пропитки» нитроцеллюлозы. Распределённый по мелким порам он становится спокойнее. Собственно говоря, именно на этом и основан динамит. При его приготовлении пористую основу пропитывают нитроглицрином.

Та-ак… А вот и первое наше изделие. Пироксилиновая шашка, взрыватель из «гремучей ртути» и фитиль. Пока что — по отдельным частям. Всё изготовлено в соответствии с рекомендациями, пора испытывать… И почему это у меня так трясутся руки?

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная, фосфорная, уксусная, азотная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы, гидросульфаты калия и натрия.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), ртути (II) и аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II), ртути (II), калия и натрия.

Ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция, нитраты и нитриты калия и натрия, нитрат аммония, нитрат серебра, нитрат свинца, нитрат ртути.

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV).

Оксиды марганца (II) и (IV), манганат калия и перманганат калия.

Перекись водорода и перекись натрия.

Карбид и цианамид кальция; ацетон, этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия, «фульминат ртути (ака "гремучая ртуть»), пироксилин, нитроглицерин.

Нитрозофенол (лимонно-жёлтая краска) и индофенол (сине-голубая краска).

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный), ртуть.

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая, лимонно-жёлтая и сине-голубая краски, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия, перманганат калия, перекись водорода и перекись натрия, взрыватели из гремучей ртути, пироксилиновые шашки, нитроглицерин.

* * *

Примечания и сноски к главе 19:

[1] Реакция Hg + S = HgS с заметной скоростью идёт даже без нагревания.

[2] По понятным причинам условий реакции не указываю, да и саму реакцию писать не стану. Уж простите.Мн

[3] ГГ немного путает. Термин «гетайры» обозначает «друзья» или «спутники», но был введён задолго до Александра Македонского. В его времена так называли не только ближний круг царя, но и конную гвардию постоянного войскамакедонского царя из тяжеловооружённых всадников.

[4] Автор не разделяет энтузиазма ГГ. Великие достижения античной науки и производства легко забылись в Темные века. И даже удивительно, что их припомнили в более поздние эпохи.

[5] Полноправные граждане Херсонеса получали от города участок площадью 4,4 га для выращивания овоще и фруктов. Некоторые из них строили на этих участках особняки для проживания. Почти непременным атрибутом также являлся виноградник.

[6] Древние греки верили, что души умерших отправляются в подземное Царство Аида. И в то, что принесённая жертва способна ненадолго вернуть память душе родственника или друга.

[7]Апатит (от греч. ἀπάτη «апати» — обман) — группа минералов класса фосфатов с химической формулой Ca5(PO4)3(OH, F,Cl), основной компонент апатитовых руд, богатых фосфором (агрономические руды). Минерал, содержащий переменное количество фтора, хлора, OH-, а точнее — общее название для ряда родственных минералов группы апатита.

[8] Общая формула реакции: [С6H7O2(OH)3]n + n*x HNO3 = [С6H7O2(OH)(3-ч)(ONO2)[]n + x*n H2O, где x– степень замещения, а n — степень полимеризации целлюлозы. Свойства продукта в общем виде определяются именно числами n и x. Хотя есть и другие хитрости.

Глава 20

«Маловато будет!»

— Не получается у меня, Руса! И ни у кого не получится, мамой тебе клянусь! — горячился Пузырь. — Понимаешь, друг, этот твой силикат — совсем не стекло. Оно из жидкого в твёрдое постепенно переходит, сначала — жидкое, как вода, потом напоминает кисель, затем — смолу… И лишь после этого становится твёрдым. А тут это происхоит моментально. Не выдуть из него ничего.

Надо же, образования у мужика никакого, а как точно описал разницу между аморфными и кристаллическими веществами. Жаль, жаль… Я-то рассчитывал, что мы сможем некоторое подобие фарфора без долгих экспериментов сделать. Не получилось. Бывает…

— Ладно, а с большим стеклом что?

Тот довольно заулыбался.

— Нормально всё! Теперь делаем локоть в длину и две трети — в ширину.

Неплохо. Считай, вчетверо площадь подняли. Причём в моё отсутствие.

— Только без тебя шихту хорошо составлять не получается. Хорошо, что ты вернулся. Вовремя!

Вовремя-то вовремя, но — противоречит моей новой концепции. Нам нужно и без меня «закрывать» все производственные операции. Придётся и тут замену готовить. А из кого? Людей-то не хватает, самые толковые и так заняты. А новых еще предстоит искать и воспитывать. Дело не быстрое… Ну да ладно, «глаза боятся — руки делают!»

— Подожди, сейчас в расписании посмотрю, когда получится!

Я скинул со спины небольшой понтовый кожаный рюкзачок, извлёк из его недр блокнот, обшитый синей кожей, и начал листать. Не удержался, и в который раз погладил бумагу. Гладкая, белая, тонкая и прочная. Да, ещё немного напоминает по толщине лист ватмана, но уже тоньше, тоньше… И писать на такой — одно удовольствие! Правда, карандаши подкачали — мягкие они, заточить как следует невозможно. Зато цветов уже куча — зелёный, черный, желтый, красный, синий и фиолетовый.

Или, если по красящим соединениям, — малахит, уголь, окись железа (II), свинцовый сурик, индофенол и оксид железа (III).

Ну и в остальном всё «дорого-богато», как здесь и сейчас принято. На обложке наклеены буковки греческого алфавита, складывающиеся в надпись: «Руса Еркат, сын Ломоносов». Впрочем, это буква в букву совпадало с «хуразданской скорописью», введённой мной для нашей Рабочей школы.

Сам рюкзак наши девчонки выкрасили в лимонно-жёлтый цвет и украсили яхонтовыми и сапфирными «пуговицами». Сапфир был искусственным. Эксперименты, наконец-то, увенчались успехом. Оказалось, что для синей окраски добавлять в оксид алюминия нужно окись железа (II), причём в последний момент, когда корунд уже почти готов расплавиться[1]. Так что теперь у нас ассортимент искусственных украшений расширился.

Пуговки были уже не чисто декоративными — в преддверии осени мне удалось-таки добиться петелек на одежде. И добиться, чтобы их обметали. После этого петельки на рюкзачке появились почти автоматически.

— Тэ-э-экс! — протянул я, рассматривая записи. — Послезавтра приду, сразу после обеда. И шихту намешаю, и термометрами займёмся.

— Термоскопами?

— Нет, братец, именно термометрами. Они посложнее, но и точнее будут. Будем учиться вместе. Я представляю, что нужно делать, а ты придумаешь, как.

А куда деваться? Мне надо плавить тротил[2], а без термометра — это даже не «русская рулетка», а гарантированный несчастный случай!

* * *

— Ну что, Руса, пошли, покажешь своё «оружие против крепостей»! Время самое подходящее.

Вообще говоря, мнения по поводу «подходящести» погоды у нас были разные, но резоны родичей мне нечем крыть. Во-первых, в сильный и затяжной дождь народ на поля не пошёл, то есть случайных свидетелей не будет. Во-вторых, в дождь звуки разносятся хуже и взрыв будет забит фоновыми шумами.

Ну и третье, главное. Наша война запланирована именно на дождливый период. Так что и испытание пройдёт «по-взрослому».

Тоскливый вздох мне удалось подавить, так что к шкафу я двинулся молча. Так, сначала раздеться. Теперь нацепим поддоспешник…

— Помоги, Левон! — попросил я.

Никак не привыкну к этой фиговине. К сожалению, нормально обращаться с такой капризной и чувствительной к влажности взрывчаткой, как пироксилин, ни у кого другого не получалось. Поэтому выдвигаться на «боевой рубеж» придётся мне самому. Уникуму-вундеркинду. Но с другой стороны, рисковать, подставляя под стрелы и камни мою умную голову, родня была морально не готова.

С трудом, но нашли компромисс. Голову мне прикрыли вполне себе толковым шлемом, а тело — доспехом из плотной кожи, обшитым стальными пластинами. Плюс наручи и наколенники из стали же. И плотные кожаные перчатки, покрытые снаружи пришитыми кусками железа.

Нет, вы прикиньте только вес всего этого! А ведь ещё и боевые сапоги, и сумка со снаряжением, клинок «последнего шанса» на поясе… И всё это — на теле подростка, которому и шестнадцати нет.

Левон, первый раз глянув, как я во всём этом передвигаюсь, сначала заржал, а потом, представив, к чему это приведет — начал стонать. Теперь у меня утром был час бега с утяжелениями и прочей гимнастики, а вечером — еще час передвижения во всём этом под прикрытием щитоносцев. Вчера нас для пробы обстреляли лёгкими стрелами без наконечников. Выяснилось, что «достать» меня вполне себе можно. Четыре полновесных попадания и пара «царапин» по касательной.

— Сегодня к рубежу снова пойдёшь под обстрелом! — предупредил начальник охраны «промзоны».

Че-е-его-о⁈ Я, между прочим, со взрывчаткой буду идти. А не дай Бог что⁈

— Именно потому, что ты должен понимать — всё серьёзно! — добавил он.

Эпическая сила! Только этого мне не хватало! Я достал из сушильного шкафа «скрутку» из четырёх пироксилиновых шашек, пару фитилей и взрывателей. Посмотрел на весы, но махнул рукой. Всего час назад я их взвешивал. Масса соответствовала идеальной влажности — 7% с отклонением не больше пары десятых процента.

— Идём, мучитель!

* * *

Насчёт обстрела Левон не шутил. Несмотря на проливной дождь меня попытались зацепить'. Но всё же погода и лучникам оказалась некомфортна, начали они поздно, темп не выдерживали, часто мазали… В общем, всего одно «касательное». А потом мы добрались до здоровенного валуна с выдолбленным в нем шпуром[3].

Гайк — в своём репертуаре. Даже тренировку он использовали для прокладки новой дороги. Да и чёрт с ним. Я достал предусмотрительно припасенную тряпку, затолкнул её в отверстие и достал. Чёрт! Она мокрая, как… Парни продолжали прикрывать меня щитами, а я торопливо выкрутил тряпку и снова засунул внутрь. Лишнюю воду удалось удалить только с третьей попытки. Я сделал зарубку в памяти — объяснить, что шпуры надо прокладывать с отрицательным наклоном, чтобы дождь их не заливал.

Та-ак… Теперь кожаная подстилка… Вставить взрыватель, прикрепить фитиль… Хорошо, что я ещё с прошлого года прячу фитили в свиные кишки, смазанные жиром, а то он промок бы. Теперь затолкнуть «скрутку» из шашек.

— Внимание, поджигаю!

Срезал кончик фитиля, прижал головку списки к его концу… Поднёс другой рукой тёрку и чиркнул. Не зажглось. Не беда, повторяем. О, с шипением фитиль занялся.

— Отходим, парни!

Точно так же, под прикрытием щитов, мы торопливо двинулись вбок. Нет, не назад, туда пойдёт «сноп» взрыва и «шрапнель» из дробленого камня. Про себя я считал время: «Двадцать, двадцать один, двадцать два…»

— Присели!

Ещё через четыре секунды ахнул взрыв.

— Отходим на исходную!

И лишь когда мы дошли до родичей, наблюдающих за нами с полусотни метров, нам разрешили расслабиться. Я глянул на то, что взрыв сотворил с камнем.

— Впечатляет! — глухо буркнул дед. — Если б эта фигня рванула в стене рядом с воротами, от ворот лишь щепки бы остались. А если они начнут выпускать наружу отряды?

— На этот случай у нас есть стрелки с арбалетами, — сипло ответил я. Отчего-то сел голос. Но — интересное дело, все старшие прекрасно расслышали. Меня начинают слушать? — К тому же, это средство не только против стен годится! Мои гранаты любой строй развалят. Могу показать через неделю.

— Не надо! — возразил дед. — Царь царей Александр не потерпит, если у кого-то появится эффективное оружие против его фаланг. Так что эти твои «гранаты» пока прячем. И молчим о них. Всем понятно? Стоит только слуху пойти, нас сразу же и похоронят. Просто на всякий случай. Так что нет у нас никаких гранат. Нет и не будет!

* * *

Вернувшись домой, я продолжал обдумывать слова деда, и никак не мог понять. Нет, с тем, что Александр, искренне любивший непобедимые македонские фаланги, способен стереть с лица земли любого, кто им угрожает, я не спорил.

Не понимал я другого: почему при этом не запретить и подрыв стен и ворот? Ведь прогресс не остановить, сегодня мы взорвём дверь, завтра — обрушим башню… Послезавтра наш опыт попробует повторить кто-то чужой, а там и до гранат недалеко.

Однако дед и Гайк умотыляли на озеро Севан, вести переговоры о наращивании производства бумаги и поставок торфа. Вроде бы, даже шла речь о совместном производстве кагора. Пришлось обсуждать с Левоном.

— Вай-мэй, тоже нашёл проблему! Вспомни, что наш царь про «слонобои» сказал? «Неблагородное оружие»! И велел спрятать подальше! И «огненных змеев» спрятал, и «зажигалки». Поэтому про наши новые «громы», открывающие двери, никто и спрашивать не станет.

— Царь Михран и его начальники — не станут, ты прав! — подумав, согласился я. — А тот же царь Асон? Колхи-то к нему побегут, и всё расскажут. А он Александру донесёт!

— Кто поверит битым воякам? Они всегда рассказывают, что противник злую магию применил, подземных великанов привлёк или вообще — на его сторону каменные люди бились, стрелам не подвластные.

— Ну а вдруг?

— Даже если Асон задумается, он шпионов пришлёт. Но не сразу, а когда мир настанет. А мы проломы заделаем и новую кладку закоптим да грязью заляпаем, чтобы не выделялась.

Я помолчал.

— Но даже если они царю царей сообщат, то что он услышит? Какой-то народ айков, про которых он не сразу и вспомнит, где-то на краю Ойкумены быстро взяли десяток-другой сторожевых башен. Эти укрепления ведь даже на полноценную крепость не тянут. Будет ли это интересно божественному?

Ну что ж, ему виднее. Займусь-ка я мирными делами!

* * *

— Руса, ты уверен, что ЭТО можно выровнять? — спросил Азнаур, с сомнением оглядывая уродливое творение своих рук.

Нет, в теории всё выглядело прекрасно: берём сталь, откованную в не очень толстый лист, подшлифовываем, убирая самые грубые неровности. Благо шлифовальный станок наше хуразданское «станкостроение» осилило даже по описанию. Потом, не закаливая, нагреваем и навиваем по спирали на бронзовый цилиндр. Затем снимаем…

Неожиданности начались уже на этом этапе. Выяснилось, что коэффициент расширения у стали раза в полтора меньше, чем у меди. Поэтому при нагреве контакт стали и бронзы становился всё теснее.

Немного покумекав, наши мастера сообразили производить навивку на горячую основу, а потом остужать. Почти сработало. Оказалось, что в паре мест сталь к бронзе «прикипела». Пришлось снова экспериментировать… Решили и эту проблему.

Уже на этой стадии изделие выглядело кривовато, но я убедил дядьку попробовать заварить швы, изготовив цилиндр. И вот теперь мы «наслаждались» результатом. Изделие в ходе сварки перекособочило, швы выпирали… Выглядело это совершенно непривлекательно.

— Ничего, — решил я. — Отошлем моему почти тестю. Пусть он со своим дядей померекуют. Глядишь, и получится у них что.

А я ведь так надеялся. Идея с «хуразданским фарфором» всё же выстрелила. Нет, это был не настоящий фарфор. Спекали оксиды кремния и алюминия и оплавляли в пламени ацетиленовой горелки. Потом подшлифовывали неровности, покрывали глазурью и снова отправляли в печь. В итоге получалось нечто «фарфороподобное». Изделия были тонкими и звонкими, так что спрос на них появился.

Вот я и предположил, что у нас получится медные листы катать. Ведь бронзовые валки, изготовленные в Эребуни, прекрасно прокатывали и обжимали бумагу. Я и подумал, что стальные валки справятся с медью. Тем более, что наши мастера в один голос твердили, дескать, она у химиков получается на диво мягкая и пластичная. Насколько мне помнилось, даже небольшие примеси почти вдвое снижают проводимость меди. Могу только предположить, что это как-то связано и с твердостью этого металла.

В общем, оставалось уповать на умелось эребунской родни. А сам я отправился в лабораторию. Дни были насыщенные, только на сегодня предстояло ещё один проект.

* * *

— Сиплый, ты что творишь, сволочь⁈

Пацан подскочил от моего рёва и тут же своим знаменитым хрипловатым голосом стал оправдываться:

— Да я что, я маску только на секундочку снял…

— Тебе сотни раз говорено: маску снимаем только снаружи. Свинец — очень ядовит, только проявляется это не сразу! А ты мне нужен живой и здоровый, у меня на тебе, гада, планы большие… Были!

— Старший! — тут же испуганным хором заныли эти два обормота. — Не выгоняй! Спать в масках будем! И молоко пить литрами!

— Что-о⁈ Так вы ещё и молоко не пьёте? Помрёте же, олухи! Блин, вот подсунули ж родичи помощничков…

Но деваться было некуда. Мне было очень важно сохранить тайну. Дело в том, что не так давно мне перепал кошель с серебром. Я не сразу и понял, за что. Оказывается, мне всё же полагалась часть приза за победу в стрельбе над гвардейцами. А из царской награды за обучение принцев род вообще отдал мне три четверти. Почему с задержкой? Будете смеяться. «У Фокса денег не было!» В смысле, у царя Михрана не было серебра на то, чтобы заплатить сразу. Он даже публично выданный кошель с серебром потом втихую у родичей занял.

Но недавно серебро удалось «извлечь из оборота» и вручить. Я тогда поймал деда с Гайком и попросил «расчётный лист». И выяснил, что из награды мне досталась всего пара монет. С трудом проглоченный вопрос: «ПО-ЧЕ-МУ?» старшие родичи считали влёгкую и пояснили: там я пользовался арбалетами Рода, стрелами, изготовленными мастерами Рода, и выступал в команде из дюжины стрелков. Потому и доля невелика.

А вот учил я, пользуясь своими личными мозгами. И в этом случае «засылать на общак рода» полагалось куда меньше. Фактически, изъятая родичами четверть, была максимальной ставкой. Зато пользоваться серебром я мог, как захочу. Хоть Розочке подарочек купить, хоть Софочке… Шучу, шучу. Реально, как угодно. Впервые у меня появились неподотчетные суммы. Я и прикупил почти пять центнеров чернового свинца. А тут эти…

— Ладно, перерыв! Сейчас я с электричеством работать начну. Дело это тонкое, так что сядьте в сторонке и не отсвечивайте!

На самом деле, самым тонким были предварительные расчёты. А так… Прикрепил изговленные ими свинцовые пластинки к одному электроду, медные — к другому, залил раствором ацетата свинца и подключил к гальванической батарее.

Двойная выгода. В батарее медный купорос перерабатывается в железный, необходимый для производства серной кислоты, а в гальваническом элементе происходит электрорафинирование свинца.

С анода в раствор уходят свинец, цинк, медь и никель, а на катоде оседают только медь и свинец. Серебро же и неметаллы из «тающего» анода будут оседать на дно, в шлам.

Больше всего меня интересовал не сам очищенный свинец, а цинк и серебро. Цинк был нужен для производства красок. А вот серебро… Его в черновом свинце иногда больше процента бывает. А несколько десятых процента встречается достаточно часто. То есть, мне светили «на пустом месте» получить несколько кило. Поскольку «ресурсы рода» я почти не задействовал… В общем, был шанс неплохо так приподняться. Пять кило только с этой партии. А уж в будущем… Впрочем, стоит родне понять, что я умею выделять серебро из свинца, моя личная доля сразу же уменьшится.

* * *

— Вот что я вам скажу, Еркаты, без нас решили, без нас и вершите! — припечатал старейшина Озёрных.

— То есть, земля вам не нужна? — ехидно спросил Гайк.

— Земля всем нужна, да только кровь лить на равных будем, а вы опять себе самый жирный кусок заберёте! — визгливо прокричал кто-то из задних рядов.

М-да-а… Собрание явно пошло как-то не по плану. Так-то родичи собрали вождей и старейшин разных родов, чтобы окончательно согласовать планы: кто сколько воинов даёт, кто снабжает припасами и фуражом, кто даёт повозки и вьючных животных.

Но вместо этого начались нападки на раздел прибыли.

— Ваш-то Руса, вообще стыд всякий потерял! Рядится во всё цветное, да каждый день — разное!

Врут. Одежду меня заставляют менять. Невместно «надежде Рода» в затрапезном ходить. Но нарядов у меня всего девять — по одному на каждый день недели и два «парадных».

— И сапоги теперь носит! А раньше — сандалии специальные таскал. Одна — специально под правую ногу, другая — под левую.Тьфу! Да не каждый царский вельможа себе такое позволит.

— Точно! — заорал гончар из первого ряда. — У меня две девки на выданье, так у них на всех вместе взятых столько украшений не наберётся, сколько он на себя за раз вешает!

Угу, похоже, родственники перебрали. Они-то хотели показать, что род зарабатывает и пробудить в других вождях желание побольше заработать. Пробудили. Классическое «маловато будет!»

А ведь договор мы честно исполняем, передаем часть работ в союзные роды и племена, да и доля от совместно нажитой прибыли тоже каждому роду идёт в соответствии.

— Ты что, Вардан, хочешь сказать, что мы договор не исполняем? Клятву, данную перед богами и предками, рушим⁈ — повысил голос мой дед.

— А ты меня на голос не бери! — вскочил на ноги гончар. — С виду-то вы делаете всё, как договорились. Только не было там уговора про делёж земли.

— Так мы и сами год назад ничего про это не знали. Цари только летом решили.

— Тогда почему вам больше?

— Почему⁈ — взвился уже Гайк. — Потому что мы за неё заплатили! Долг царю простили, дворец украшаем, вино и сталь поставляем. И кровь основную — тоже нам проливать предстоит. Кто в первых рядах пойдёт? Наши воины!

— Так у них и оружие лучше, и броня! — зашумело сразу несколько человек. Кому, как не им впереди идти?

— Тогда что вам не нравится?

А не нравилось, похоже, всё. То, что рядом будут поселения ветеранов-добровольцев, то, что другие роды получат деньги, но не землю. Но больше всего их возмущали слухи про строительство города и открытие школы.

— В ваш город все мастера утекут! — брюзжал самый старый из собравшихся, вздымая палец к небу. — И школа для всех должна быть. А не только для Еркатов! Пусть умники во всех родах учатся!

Я не очень понял его логику. По ней получалось, что «умники» всё равно потом в город переберутся, так что Еркатам только больше «сливок» достанется. Впрочем, когда это люди возмущались, руководствуясь голой логикой? «Нам не нравится!» — вот главный и единственный довод.

Похоже, я своими «диковинками» в сотни раз ускорил процесс распада родо-племенного строя. Интересно, как родичи выкручиваться станут?

— А кто вам сказал, что в городе только Еркаты будут? — вдруг ошарашил их вопросом дед. — Нет, там каждому роду своё дело найдётся. А значит, найдётся и место под дома и мастерские. Там и ткачи нужны будут, и кожевенники, и медники с гончарами.

Народ недоверчиво забурчал, хотя тональность несколько сменилась в положительную сторону.

Разумеется, в итоге всё же договорились. Родичам пришлось пообещать новые бизнесы для союзников, увеличить компенсации за ранения и потери убитыми. И при этом всё равно Еркатам придётся идти в первых рядах. А на самом острие буду я, Руса Еркат.

* * *

Статы с прошлой главы изменились незначительно: появились «хуразданский фарфор» (изделия из плавленого силиката алюминия), искусственный сапфир и более тонкая и белая бумага.

* * *

Примечания и сноски к главе 20:

[1] Точнее — при температуре ~ 1900 оС. Тогда окись не успевает окислиться и окрашивает не в красный, а в синий цвет.

[2] Напоминаю, ГГ не сапёр, и в работе с ВВ его знания отрывочны. Поэтому о том, что тол лучше не плавить, а прессовать, он не в курсе. Читал он в своё время про партизан, а там только вытапливали…

[3] Шпур — искусственное цилиндрическое углубление в твёрдой среде (например, в горной породе) Создаются и применяются в том числе для размещения зарядов при взрывных работах.

Глава 21

«Малой кровью, могучим ударом!»[1]

Утро началось своеобразно. Софочка разбудила меня нежным поцелуем, но дальше дело не двинулось — она просто прижалась покрепче и обняла, не более того. Не успел я задуматься над тем, с чего это на неё задумчивость напала, как она потянулась всем телом, снова быстро поцеловала меня в щёку и тихонько прошептала на ухо: «Любимый, кажется, ты скоро станешь папой! У меня уже задержка уже на неделю». И выскользнула из постели. Зато задумчивость напала на меня, не отпуская ни на завтраке, ни во время работы.

Работать с пироксилином в таком состоянии явно не стоило, поэтому я изменил расписание. Хотя… Признаться честно, внутри меня ничто этому не сопротивлялось. Всё-таки есть что-то особенное в серебре, притягательное само по себе, вне зависимости от материальной ценности.

Сиплый с Торопыжкой на верхнем этаже занялись делом. Один прокаливал нитрат кальция, получая кислород[2], а другой — окислял полученный свинец до свинцового сурика[3]. Нитрата было жалко, но с учётом обратного получения затрачивается его немного, по моим прикидкам — порядка 10–11 килограммов.

Ерунда, пять мужиков за месяц вполне компенсируют нужное сырьё. А вот получаемые пять с половиной центнеров сурика — это ценность немалая. Красная краска, прекрасно подходящая для покраски кораблей. Там ядовитость свинца только в плюс идёт — днище не так обрастает.

Впрочем, я и сам не сразу принялся за серебро. Для начала вытеснил остатки меди из рабочего раствора батарей и слил раствор железного купороса, промыл медь, высушил её и отложил на переплавку. Руки работали, но голова была занята другим.

С одной стороны, теперь всё решилось окончательно. Софии — вольную, ребёнка признаю, предложу стать женой… Не сомневаюсь, что она согласится. Но вот как быть с Розочкой? И с её родней? Написать им или нет? И если написать, то как?

Не отрываясь от тяжких мыслей, взялся за отработанный раствор из ванны электрорафинирования. Свинец оттуда мы уже восстановили, но в растворе остались соли цинка и никеля. Для начала я добавлял поташ до прекращения выпадения осадка, который затем промыл, высушил и прокалил. Получившуюся смесь оксидов отложил до будущих времен[4]. Увы, но сейчас мне уже некогда их разделять. Да и красками сейчас заниматься тоже недосуг, как ни жаль…

А вот серебро — дело другое! У меня скоро свадьба… Нет, теперь уже — две свадьбы! И ребёнок. Да и роду предстояла война, для которой, как известно, «нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги!»[5] Честно сказать, я и сам не понимал, как именно оно может пригодиться, но в том, что потребуется — почти не сомневался.

Забавно, но едва я начал растворять в азотной кислоте шлам, содержащий серебро, совершенно отчётливо услышал крик Флинта, попугая Джона Сильвера: «Пиастр-ры! Пиасттр-р-ры-ы!»

Нет, решено, напишу и Розочке, и её родителям. А как именно написать — посоветуюсь с дедом и Гайком, им-то виднее!

Полученный нитрат серебра я выкристаллизовал из раствора, затем снова растворил и провел реакцию обмена с железом[6].

Тут я вздохнул, подумав, что лучше бы, конечно, с цинком, но его у меня пока не было. Под конец я растворил избыток железа в соляной кислоте и промыл осадок.

М-да-с… Выглядит непрезентабельно. Мелкий чёрный порошок, что до промывки, что после. Ну да ничего, в моей печке нужная температура легко достижим, даже тысячи градусов не требуется… А вот и она, плотная серебристая жидкость. Прекрасно понимаю, что «серебристое серебро» — тавтология, а что делать? «Серебристый» — общепринятый термин. И не моя вина, что таковые вещества встречаются куда чаще, чем серебро.

И что теперь с ним делать? Монеты чеканить я не умею, пришлось отливать грубоватые слитки, примерно по сто граммов каждый. Вышло тридцать восемь. Как попугаев в мультике. «И одно попугаичье крылышко!»

«Неплохая прибавка к пенсии» получилась. Кстати, судя по виду, проба в этих слитках повыше, чем в монетах, имеющих хождение. То есть около семисот серебряных шекелей. И что же с этим делать, кстати?

Внезапно пробудившаяся «драконья болезнь» диктовала «поглубже заныкать». А здравый смысл — отнести деду и Гайку, честно рассказав, как и откуда. В итоге пришел к компромиссу: показал своей ненаглядной…

* * *

— Серебро из свинца⁈ — удивилась моя красавица. — Говорят, это только жители Та‑Кем умели, да и то — лишь в глубокой древности!

— Так я же — химик! — довольно улыбнулся я. — Владею «искусством страны Кем». И говорю с предками!

— Ну да, ну да…

В её глазах медленно гас отзвук «драконьей болезни». Как легко она сражает людей!

— Знаешь, любимый, наш ребенок мне дороже! — решила она. — Пошли к старшим. Про такие вещи им надо рассказывать сразу, чтобы лишних подозрений не возникало. Бери всё — и пошли.

— Да погоди ты! — отбивался я. — Вон, пацаны сурика наделали, так он дороже этого серебра стоит. И ничего, никуда не бежим.

— Его не утащить!

— Зато зеркало легко унести. Или пуговицы, а они дороже золота. Но мы и там не спешили.

— Ты не понимаешь! — казалось, она вот-вот впадёт в истерику. — Серебро – это другое!!!

— Ладно-ладно, успокойся! Вот видишь, кладу всё в сумку, одеваюсь… Пошли!

Удивительно, но в этот раз она оделась и навела красоту за считанные минуты. И тем самым наконец-то смогла меня впечатлить. Нет, не испугать, но до меня дошло, что чего-то я действительно чего-то не понимаю…

* * *

— Серебро⁈ В свинце? Оно всегда есть? — заволновался Гайк. — Это нужно срочно Араму с Исааком сообщить! И в большой тайне.

Ну вот, и деды заволновались. Хотя новость о беременности Софии их почти не затронула.

— Пригласим их сюда! — решил дед. — И напишем «весьма срочно!» А заодно попросим взять Мартика с Ашотом.

Тут он ухмыльнулся:

— Сообщим о новой грядущей родственнице. Надеюсь, поймут.

— Розочка ревновать будет! — вздохнула София.

— Будет, — согласился дед. — Но остальной родне новость о серебре всё перекроет.

— Да что в этом такого-то⁈ — взорвался я. — Всего семь сотен шекелей.

— Хе! «Всего!» — Хмыкнул Гайк. — Быстро ты к хорошему привык.

— Да не в том дело! Я понимаю, что деньги большие. Но… — я запнулся, не понимая, как до них донести. — Я за один свиток половину этой суммы выложил, и ничего-о-о…

Договаривал я, уже растягивая слова и всё тише и тише. Давно на меня с настолько откровенной жалостью не смотрели.

— Руса, как ты думаешь, сколько во всем нашем царстве серебра добывают? — вкрадчиво спросил мой двоюродный дед. — Не знаешь? Так я тебе подскажу — примерно полтора таланта в год. А свинца?

— Тысячи талантов? — предположил я.

— Именно! Причём много тысяч. Сколько точно, мало кто знает… Кроме нескольких чиновников. Да ещё сколько-то человек из рода Арцатов. Но думаю, тысячи три-четыре точно наберётся…

Я быстренько прикинул. Если принять мой результат за средний, то наберётся примерно сто-сто пятьдесят тысяч шекелей. Ежегодно! Весьма прилично получается!

— Наш царь теперь даже о чеканке своей серебряной монеты может всерьёз задуматься. Это серьёзно, Руса.

Это да, монету сейчас мало кто чеканил. И рассчитывать на привозное серебро не стоило. Купцы обычно стараются паритет в торговле собирать. И возить не серебро-золото, а товары.

— Так что царь Михран этим точно заинтересуется! — тихо, но серьёзно сказала София. Подумала и добавила: — А может быть, что и царь царей.

— Не приведи боги! — охнул дед и сделал жест, отгоняющий беду.

* * *

«Когда же, наконец, эта чёртова реакция начнётся⁈» — нервно думал я, всячески стараясь выглядеть полностью спокойным. — «Я же не мог ошибиться, фосфор в породе точно есть!»

Не помогали даже мои любимые чётки. Часа через два должны прибыть родственники из Эребуни, и я был обязан не просто быть в группе встречающих, но и «при полном параде».

Эту печь мы построили с учётом накопленного опыта. Даже огнеупорный кирпич новый, из динаса, устойчивый к кислым средам. Ох и повозились мы с мастером Оганом, пока добились приемлемого результата. Это внешне всё выглядит просто: берёшь любой кварцит, можно даже чистый кварцевый песок, добавляешь 2,5–3% чистой извести, спекаешь при высокой, но уже достижимой для нас температуре — 1400–1460 градусов, и всё, динас готов. Просто? «Ага, щаз!» Нет у нас чистого кварцевого песка, так что пришлось поэкспериментировать, какой именно подойдёт. Известь, как выяснилось далеко не сразу, лучше добавлять в виде известкового молока. А до какой степени надо измельчать песок? Как сушить? С какой скоростью нагревать? Как долго спекать? И так далее, и тому подобное.

Но, к счастью, справились. Так что теперь стояла у нас новая печь на другом берегу Хураздана, иначе привод к мехам от водяного колеса не получалось сделать.

Вообще-то, однажды я оксид фосфора уже получал[7], но тогда это вышло случайно, целился-то я на чистый фосфор. В этой печи он тоже получался, но как промежуточный продукт. В конце процесса смесь угарного газа, азота и паров фосфора сгорала в специальной печи.

Я глянул в специальное смотровое окошко. Увы, запальный огонёк горел тихо и не порождал густого белого дыма, означающего, что нужный мне процесс начался.

Неужели что-то пошло не так? Я ведь не в игрушки играю, фосфаты нам нужны для того, чтобы получать больше еды. Цепочка простая: больше еды с участка земли — больше людей могут заниматься производством — у Рода больше денег и влияния — у меня больше возможностей. Например, та же Школа. Или можно больше времени отдать подготовке ополчения, больше профессиональных воинов содержать… Безопасность для нас становится всё важнее.

Что это? Вроде небольшая вспышка и белое облачко? Или показалось. «Пух» — негромко раздалось из печи, а затем снова — «Пух! Пух-пух-пух!»

Есть! Загорелось!!! Огонь и белый дым стали устойчивыми.

Сам-то по себе оксид фосфора мне не был нужен, поэтому чуть дальше стояли охлаждаемые ёмкости с водой, в которых окись превращалась в кислоту.

Я постоял ещё немного, убедился, что процесс идёт стабильно и побежал готовиться к встрече дорогих гостей. Процесс долгий, но надо не забыть проверить, действительно ли из огарка можно получить низкосортный цемент[8]?

* * *

Дядя Изя внешне реагировал на серебро куда спокойнее. Так, повертел в руках три слитка, выбранных из кучки наугад, попробовал один из них на зуб, другой чем-то царапнул и внимательно осмотрел оставленный след, затем положил на место и удивил всех, задав первый вопрос Софочке:

— Девочка, а хочешь, я тебя удочерю?

— За…за… зачем? — не сразу справилась с удивлением та.

— Понимаешь, с учётом вновь открывшихся обстоятельств, неплохо бы нашего Русу на девочке из рода Арцатов женить. Крепче надо их привязывать, одного брака с его братом маловато будет. Но трёх жен ему не потянуть… Вот и предлагаю. Откажись от Русы, за мою дочку самые достойные парни бороться будут.

— Я не согласен! — тут же вырвалось у меня. — Она носит моего ребёнка, он должен в моей семье расти.

— А я что, не твоя семья? — притворно удивился он. — Обидно говоришь, дорогой! Очень обидно!

— Ты — семья, Исаак, — примирительно выступил Гайк. — Но София — ценный специалист. Она нужна здесь, среди химиков. Очень нужна, понимаешь? После Русы она — вторая по востребованности. Предлагай другой вариант!

— Другой вариант, другой вариант… — пробурчал Исаак. — Нехорошо от своих слов отказываться. Да и правду Ашот тогда сказал: не потянуть молодому парню трёх жён!

— Это противоречие можно решить! — решительно сказал я. — Если Софию удочерите не вы, Исаак, а кто-нибудь из Арцатов.

— Хм… — он покатал эту идею, вертя её и так, и эдак. — Хитро придумал! И жён остаётся две, и женишься ты на тех, на ком хочешь, и брак с Арцатами заключаешь. Да, это — выход.

— Осталось только уговорить Арцатов! — проворчал Гайк.

— За такую кучу серебра — это не будет проблемой! — уверенно сказал главный финансист рода.

А я сидел в лёгком обалдении. В прошлой жизни мне было почти всё равно — банкнотами со мной рассчитаются, монетами или банковским переводом. Который, по сути, вообще — лишь цифры в компьютере. А тут… Нет, недооценивал я «магию серебра», если за него такие уважаемые люди готовы бывшую рабыню удочерять!

* * *

Жизнь полна противоречий. С одной стороны, меня сейчас берегли, как хрустальную вазу. Отдельная палатка, круглосуточная охрана, даже переносная железная печка, сделанная по моему эскизу. Огонь в ней поддерживался круглые сутки. И не только для тепла и сухости, но и для организации вытяжки. Известная поговорка говорит, что нет хуже, чем ждать и бежать. В эту кампанию мне не оставалось ничего другого. В быстром темпе мы достигали некоего рубежа, чаще всего это была очередная башня-крепость, и там я начинал ждать. Пока подтянется остальная часть войска, пока другая группа выберет место для подрыва и бьёт шпур в скале или стене. Время от времени осаждённым удавалось зацепить кого-то из них, и тогда мы выжидали, пока эвакуируют и заменят раненного.

Вот чтобы не тосковать в эти длинные часы, складывающиеся в тоскливые дни, я и выбил себе право «химичить». Взял с собой десятки заготовок под «малые зеркала» и наносил покрытие. Чем меньше размеры, тем чаще удавалось нанести равномерное покрытие, вот и получалось у меня по два-три изделия в день.

Разумеется, эти «крошки» ценились меньше, примерно три-четыре цены серебра на вес, но, как говорится, и то хлеб! И скучать не приходится, и времени даром не теряю… Да и то, что я в своей палатке один — тоже связано с тем, что вонь аммиака мало кому понравится.

Я критически осмотрел результат очередной попытки. Ничего так, серебро неровно легло только по самому краю, но она всё равно уйдёт под раму. Оставил его сушиться и пошёл узнать, почему задерживается обед.

— Извини, но придётся тебе поголодать немного! — огорошил меня Левон. — С набитым брюхом в бой идти не стоит.

— Так завтра же планировали? — удивился я.

— Парни справились за несколько часов. Сам удивляюсь, но времени терять не хочу.

Было чему поражаться. Здешняя крепость не просто так называлась «Пять дорог». Во-первых, она стояла на перекрёстке. И это была не просто одинокая башня, а целый комплекс. Основой была широкая и приземистая башня, но к ней примыкали огороженный внушительной стеной крепостной двор и высокая дозорная башня.

Идём дальше. Здесь были установлены крепостные арбалеты. Это вас не удивляет? А если вспомнить, что колхи еще год назад никаких самострелов не применяли? Да и вообще, предпочитали лукам дешевую и общедоступную пращу? Но за последний год, всё чаще сталкиваясь с нашими стрелками, получается, оценили.

И третье — палили эти крепостные монстры с дивной скоростью. При первой попытке группа наших воинов даже до стен не дошла — осажденные им все щиты здоровенными болтами так измочалили размолотили, что пришлось отступать.

И вот, у этой серьёзнейшей крепости в каменной кладке возле ворот нашлась слабина, которая и позволила быстро справиться со шпуром? Да и ворота выглядят как-то несолидно. В общем, странно всё это… Но кроме подозрений у нас ничего не было, так что — пришлось мне и группе прикрытия двинуться к стене.

— Руса, голову пригни! Ниже, кому говорю! — буквально рычал на меня старший группы щитоносцев.

Да и я рад бы, но куда уж ниже? И так буквально в задницы мужикам уткнулся. И первый раз порадовался, что сейчас дождь, и колхи могут стрелять только из бойниц и из-под небольших навесов на крыше башни. Даже в этих условиях они устроили буквально «ливень стрел», а что было бы в сухую погоду?

— Мы на месте! — порадовал нашу группу старший.

Ну что же, теперь моё время. Теперь шпур пробили правильно, с отрицательным наклоном, не приходится тратить время на контроль влажности и сушку. Аккуратненько вставил туда первую скрутку, пропихнул её подальше, дополнил второй. Та-а-к, теперь взрыватель и фитиль. Ученики меня раньше поправляли, дескать, правильно говорить — «огнепроводный шнур». Ну, вот когда сумею его изготовить — будет шнур. А сейчас — обычный фитиль, пропитанный для повышенной горючести хлоратом натрия и защищённый от сырости.

Срезаем кончик, приставляем спичку, чиркаем… Добрый знак: в этот раз занялось с первой попытки.

— Отходим!

Привычно уже отошли по часовой стрелке за изгиб стены и начали отсчёт времени. Вот и взрыв, отлетели разбитые в щепки ворота, но… Никто из наших воинов не побежал на штурм.

— Отходите! Это ловушка! — заорал издали Левон. А сверху донёсся глумливый смех осаждённых.

* * *

Кажется, мы первый раз нарвались на серьёзные укрепления. Ворота-обманка были прикреплены к сплошному камню. Нет, не к стене, тут весь «первый этаж» оказался сплошным каменным фундаментом.

Уже позже, приглядевшись, мы обнаружили, что вход в крепость располагался, условно говоря, на «втором этаже». Только настоящие ворота колхи, готовясь к осаде, сняли и заложили камнем. А нам подсунули простенькую ловушку, штурмуя которую мы потеряли раненными несколько человек. Да и времени жалко. Пока готовили взрыв, пока разобрались, что тут да как — двух дней как не бывало.

Да и сейчас, выяснив реальное положение слабого места (а кладка на месте ворот, наверняка тоньше, чем в капитальной стене), что мы можем сделать? Как добраться на высоту почти в пять метров, чтобы разместить там заряд?

— И что делать будем? — хмуро поинтересовался Левон.

Я задумался.

— Наверное, то же, что и раньше! Выбоину в стене мы взрывом выбили, теперь достать нас в ней не получится, а шашек у меня хватает. Так что со второй или с третьей попытки, но мы просто обрушим им стену.

— А дальше что? Штурмовать вверх? Лезть по каменным обломкам на десять локтей вверх? Кровью ж умоемся!

А вот этого бы не хотелось, у нас каждый человек на счету.

— А если прикроем штурмующих дымом и слезогонкой?

Хлорацетона у меня теперь хватало, благо имелись и сам ацетон, и хлор с азотной кислотой[9]. А задымление местные прекрасно умели делать и сами. Мокрая солома и шерсть неплохо дымят при горении.

— Всё равно, непросто нам придётся… Но другого пути нет, похоже.

— Нам бы ещё не дать им сделать вылазку и вырезать минёров.

— Не позволим! — успокоил меня Левон. — Поставим защитные стены и навесы поближе к стене, а в них — отряды стрелков и других воинов. Прикроют при нужде.

* * *

— Эй, Руса Еркат! Я знаю, ты здесь! Послушай меня. Это говорю я, Кахос, сын Лека[10].

На стене во весь немалый рост воздвигся здоровяк с пучком зеленых веток в правой руке. Знак парламентера, как подсказала мне память Русы. Стрелять в таких не принято.

— Что тебе нужно от нашего Русы? — проорал в ответ Левон, так же показываясь из-за плетня, прикрывающего наших воинов от стрел.

— Нам известно, что только он может творить чёрное колдовство, что разрушает наши стены!

Второй взрыв мы готовили долго, но в результате на уровне второго этажа образовался небольшой пролом. Сейчас всё было подготовлено для третьей попытки. И я не собирался скромничать с зарядом.

— Вспомни же, Руса, зовущий себя Еркатом, сыном Ломоносовым, что у тебя был не только отец! Здесь, в крепости пяти дорог, нашли укрытие мать твоей матери, три её дочери и сын! И с ними тринадцать твоих двоюродных братьев и сестёр, есть и троюродные племянники и племянницы. А теперь — можешь колдовать! Давай, Руса, убей свою кровь!

* * *

— Давай, парень, выпей! Ну же, Руса, приди в себя!

Кто это? Дикий? Откуда он тут? Я же его оставил в нашем «химпроме»!

— Я тебе как раз новые стёкла привёз. И тут такое слышу… — всё бормотал тот. — Ты держись, никто тебя родню убивать не заставит, все всё понимают…

Все? Я вот не понимаю! Какое мне дело до родни, о которой ни я, ни даже мой Руса ни слова за всю жизнь не слыхивали? Нет, если здраво рассудить, слава «убийцы родни» мне не нужна. Но это — соображения, идущие «от головы». А меня реально начало колотить. Это что же, получается, жив внутри меня мальчик Руса, сын двух народов? Выходит, так!

Прятался он глубоко, спал… А сейчас проявил себя. И что же мне делать?

* * *

— Зачем ты звал меня, Руса Еркат? — тихо спросил Кахос. — О чём мы можем говорить?

Переговоры я устроил во всё той же нише.

— Видишь эту дыру, сын Лека? Я засуну туда свои штучки и разрушу крепость. Тех, кто уцелеет и не будет убит обломками, добьют наши воины.

— Что же ты не сделал этого сразу?

— Не хочу. Ты прав, родная кровь — не вода. Поэтому прошу вас — отступите. Здесь у вас нет шансов. И вам незачем умирать. Ни тебе, ни моей родне.

— Почему мы должны отступить со своей земли? — набычился тот.

— Это — не ваша земля, и ты знаешь это! Вы живёте здесь всего несколько поколений, до того это была земля айков. Вот и уходите.

— Куда? — с горечью спросил вождь колхов. — Кому мы нужны в землях колхов? Да, там есть наши родичи, но нет плодородной земли! Только горы, леса и реки. Нам не будут рады, наши дети всё равно будут вымирать от голода.

— А если я предложу тебе выход? Держи! Знаешь, что это?

— Зеркало. Волшебное зеркало из стекла.

— Верно! Это так называемое «малое зеркало». Мы продаём такое за шестьдесят шекелей. Я дам вам полсотни таких зеркал. И кошель с серебром. Вы сможете купить себе еду…

— Сможем! — усмехнулся тот. — На месяц или на два. А дальше?

— Не пропадёте и дальше. Нашему роду нужен лес. Дуб на бочки, береза — на уголь, другие породы — на мебель… Ты сам сказал, что в горах колхов много леса и рек. Вот и валите лес, спускайте плоты по рекам к Восточному морю. На берегу вас встретят корабли с зерном, рыбой и мясом.

— Это только на словах легко! Местные не дадут так просто рубить свой лес. У нас мало топоров, чтобы его валить. А по горным рекам его трудно сплавлять.

— Ты ещё заплачь, Кахос, сын Лека! Понимаю, что вам будет трудно. Но вы будете живы. А здесь… Клянусь всеми богами, если вы откажетесь от моих условий, завтра я разрушу эту крепость. И вас ждёт смерть или рабство. Всех! Но кровь моей родни будет не на моих руках, а на твоих.

* * *

— Ты знаешь, Руса, а это хороший способ. Надо будет и в других крепостях предлагать им деньги.

— А тебе это зачем? — удивился я.

— Как зачем? Крепость целой остаётся, а она подороже будет! Людей не теряем, время экономим. Сплошные выгоды!

Ну да. А на поставках леса мы очень быстро вернем потраченные деньги. Лес нам нужен, а взять его больше и неоткуда! Война, считай, окончена. Малой кровью. Но впереди нам предстоит уйма работы!

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная, фосфорная, уксусная, азотная и хлорная кислоты,

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) — малахит, гидроксокарбонат свинца — свинцовые белила.

Медный и железный купорос, сульфат железа (III), сульфат натрия, калия, кальция, магния, аммония и серебра; алюмо-калиевые квасцы, гидросульфаты калия и натрия.

Хлориды калия, кальция, натрия, меди, железа (II) и (III), ртути (II) и аммония.

Хлораты калия и натрия, перхлорат натрия и аммония, гипохлорит натрия, хлориды фосфора (III) и (V)

Нашатырь (водный раствор аммиака)

Сульфиды меди, железа (II), ртути (II), калия и натрия.

Ангидрид уксусной кислоты и хлорангидрид уксусной кислоты.

Ацетаты калия, натрия, кальция, меди (ярь-медянка), аммония и свинца (свинцовый сахар).

Нитрат и нитрит кальция, нитраты и нитриты калия и натрия, нитрат аммония, нитрат серебра, нитрат свинца, нитрат ртути.

Оксиды железа (II) и (III), оксиды меди (I) и (II), оксид алюминия, магния и кальция, оксиды азота (II) и (IV), оксиды свинца — PbO, Pb3O4 и PbO2.

Оксиды марганца (II) и (IV), манганат калия и перманганат калия.

Перекись водорода и перекись натрия.

Карбид и цианамид кальция; ацетон, этанол, фенол и фенолят натрия, салициловая кислота и её натриевая соль, комплекс железа (III) и салициловой кислоты (фиолетовая краска), глюкоза, стеариновая кислота, глицерин, цианид натрия и калия, «фульминат ртути (ака "гремучая ртуть»), пироксилин, нитроглицерин.

Нитрозофенол (лимонно-жёлтая краска) и индофенол (сине-голубая краска).

Хлор, метан, кислород, ацетилен, водород, углекислый газ, вода, оксид кремния

Углерод, медь, свинец, железо, сера, фосфор (белый и красный), ртуть.

Продукты, признанные полезными:

Синтетический магнетит, этиловый спирт, глюкозный сироп, лак для дерева, корунд (тигли и порошки разной крупности в качестве абразивов), карбид кальция, салициловая кислота (жаропонижающее и противовоспалительное средство), фиолетовая, лимонно-жёлтая и сине-голубая краски, отбеливатель, спички, огнесмеси на основе бертолетовой соли и ракеты на перхлорате натрия, отбеливатель, стекло, сода, твердое (натриевое) мыло, жидкое (калиевое) мыло, бумага, косметические и пишущие карандаши, стеариновые свечи, цианид натрия и калия, перманганат калия, перекись водорода и перекись натрия, взрыватели из гремучей ртути, пироксилиновые шашки, нитроглицерин, хлоацетон («слезогонка»), «хуразданский фарфор» (изделия из плавленого силиката алюминия), искусственный сапфир и более тонкая и белая бумага, свинцовый сурик.

* * *

Примечания и сноски к главе 21:

[1] Строка из песни «Если завтра война, если завтра в поход». Автор думал назвать главу «И на вражьей земле мы врага разгромим, малой кровью, могучим ударом», но получалось слишком длинно.

[2] Реакция: Ca (NO)3 = Ca (NO)2 + O2 Напоминаю, что обратно получение нитрата кальция из нитрита описано в 13 главе.

[3] Реакция получения свинцового сурика: 3 Pb + 2 O2 = Pb3O4

[4] Реакции: 1а) 2 Zn (CH3COO)2 + 2 K2CO3 + H2O = 4 CH3COOK + (ZnOH)2CO3 + CO2

1б) 3 Ni (CH3COO)2 + 3 K2CO3 + 2 H2O = Ni3(OH)4(CO3)*4H2O + 6 CH3COOK + 2 CO2

2а) (ZnOH)2CO3 = 2 ZnO + H2O + CO2 2б) Ni3(OH)4(CO3)*4H2O = 3 NiO + 6 H2O + CO2

[5] Эту фразу много кому приписывают, но для ГГ важно то, что с ней с древнейших времен согласны все авторитетные полководцы.

[6] Если кому-то интересно, ГГ постарался по максимуму связать выделяющийся оксид азота (II) и повторно его использовать. Вроде бы — мелочь, но… Азотных соединений у него всё дефицит, старается использовать повторно всё, что может.

[7] См. главу 20 романа «Ломоносов Бронзового века».

[8] Реакции: 2 Ca5(PO4)3Hal + 9 SiO2 + 24 °C = 6 P + 24 CO + 9 CaSiO3 + CaHal2, где Hal — 'это хлор или фтор. Если добавить в шихту не только песок, но и глину, вместо силиката кальция образуется спеченный алюмосиликат, пригодный для приготовления низкосортного цемента.

[9] В кислой среде и в присутствии окислителей (перекись водорода или азотная кислота) реакция идёт только до первой производной: CH3COCH3 + Cl2 = ClCH2COCH3 + HCl

[10] Древние картлийские имена, упоминаются в хронике Леонти Мровели «Жизнь картлийских царей».

Конец второй книги

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Профессия – превращатели!

Content

Профессия — превращатели!

Глава 1 «Третий раз — уже совсем не смешно!»

Глава 2 «Как же Ломоносову — и без электричества?»

Глава 3 «Всяческая суета»

Глава 4 «Красота — страшная сила!»

Глава 5 «А чем его не устраивал старый способ?»

Глава 6 «Ты хочешь стать зятем барона Ротшильда?»

Глава 7 «Остался один вариант!»

Глава 8 «И ты, Сарочка, права!»

Глава 9 «Золотое Руно»

Глава 10 «Побег на рывок»

Глава 11 «Нам понадобятся деньги. Много денег!»

Глава 12 «Чудеса на потоке»

Глава 13 «Хорошая мысля приходит опосля!»

Глава 14 «Тяжело в столице… без „слонобоя“!»

Глава 15 «Вот так, слово за слово, и получил ежик по морде!»

Глава 16 «Все не то, чем кажется!»

Глава 17 «Здесь будет город-сад!»

Глава 18 «Для войны нужна крепкая экономика!»

Глава 19 «Цели ясны, задачи определены…»

Глава 20 «Маловато будет!»

Глава 21 «Малой кровью, могучим ударом!»

Nota bene