Ли Чханён

Убить Кролика Питера

Мама была права, говоря: «Когда Бог закрывает одну дверь, он открывает другую».

피터 래빗 죽이기 Killing Peter Rabbit

Copyright © 2019 이찬영 (Lee Chan-Young)

Originally published by GOZKNOCK ENT

Russian Translation Copyright © 2025 by EKSMO

Russian edition is published by arrangement with A2Z ENTERTAINMENT Co.,Ltd. through BC Agency, Seoul

© Бекетова Е., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2025

1

«Сегодня я должен убить человека».

Джинчхоль, отягощенный этой невыносимой мыслью, несколько раз промахнулся и криво застегнул пуговицы на форме.

Как будто и ей тяжело было принять эту мысль, старая пуговица, не выдержав, оторвалась от рубашки. Укатившись, она оказалась у дальней стенки шкафа с наградами.

Но взгляд Джинчхоля остановился не на крутящейся пуговице, а на наградной табличке. Выгравированная на ней банальная фраза показалась ему неожиданно топорной.

«Эта награда вручается вышеуказанному человеку, который, проявив отвагу и остроту ума, арестовал множество преступников и внес значимый вклад в поддержание общественной справедливости».

Общественная справедливость…

Эти два слова будто ударили под дых, пробуждая воспоминания из далекого прошлого.

– Хочу поддерживать общественную справедливость, – без колебаний ответил Джинчхоль двадцать пять лет назад, когда на собеседовании спросили, почему он решил стать полицейским.

«Поддерживать общественную справедливость». Тот наивный юноша даже представить не мог, что однажды ему придет в голову кого-то убить.

Джинчхоль, словно в молитве, осторожно коснулся наградной таблички.

Надеясь, что сегодня сможет проявить настоящие отвагу и остроту ума…

Надеясь, что убийство этого человека и в самом деле поспособствует торжеству общественной справедливости…

15 апреля 2018 года, 10:00,

за одиннадцать часов до убийства

– Директор, вы уже здесь?

Джинчхоль, приехав в единый центр контроля видеонаблюдения в городе Ансане, кое-как ответил на приветствия сотрудников и вошел в свой кабинет.

Закрыв дверь, он подумал, а не опустить ли жалюзи, но отказался от этой мысли. Он только вызовет подозрения, если будет делать что-то, что ему несвойственно.

Джинчхоль, стараясь сохранять максимально естественный и спокойный вид, оглядел центр через стеклянную перегородку.

Менеджер просто ходил вокруг, раздавая указания, а каждый из сотрудников был сосредоточен на закрепленном за ним мониторе видеонаблюдения.

Даже если кто-то из них заметит в поведении Джинчхоля что-то необычное, это не станет проблемой. Разве впервые он запирается один в кабинете, чтобы сосредоточиться на работе? Сотрудники решат, что он занят какими-то делами, которые нельзя выносить на публику.

Тревога заметно утихла.

Щелк-щелк, сидя перед монитором, он закликал мышкой, и, повинуясь движениям его пальца, на мониторе развернулись несколько экранов.

A‐728

B‐100

C‐005

A‐526

На них были изображения перекрестка у средней школы Хамхён, городской больницы, улочки, полной баров, и торгово-жилого комплекса «Ренессанс Тауэр». Ожидалось, что сегодня объект убийства появится в этих местах.

Джинчхоль внимательно вглядывался в каждый экран.

Объект, который работает в средней школе Хамхён на экране A‐728, после обеда отправится на физиотерапию в больницу на экране B‐100.

Затем вернется на экран A‐728, закончит рабочий день и пойдет на улицу с экрана C‐005, чтобы выпить. После этого, порядком охмелев, обязательно направится к жене на экране A‐526.

Как только взгляд Джинчхоля упал на консультационный центр психического здоровья, расположенный на втором этаже «Ренессанс Тауэр» с экрана A‐526, едва успокоившееся сердце вновь забилось с бешеной силой.

«Консультационный центр психического здоровья Чан Сохи».

Как только пробьет назначенный час, Джинчхоль должен будет сам прыгнуть в экран A‐526. Став преступником, а не наблюдателем.

Неизвестно, сколько раз он смотрел на этот экран и представлял внутри него себя. Сколько раз, глядя туда, прокручивал в голове, как уничтожает цель.

Сердце, словно насмехаясь над всеми его усилиями, билось как сумасшедшее, разгоняя кровь по всему телу.

На экране A‐728 из средней школы Хамхён вышел человек.

Высокий мужчина крепкого телосложения отбрасывал большую тень на решивших перекусить ребят. Стоя среди маленьких мальчиков, которым еще расти и расти, он походил на великана, появившегося в стране лилипутов.

Джинчхоль, приблизив лицо к монитору, наблюдал за мужчиной с ужасающей концентрацией. Словно стараясь не упустить ни малейшего изменения на его лице или покашливания.

Этот мужчина и есть объект, который сегодня Джинчхолю придется убить, поставив на кон многое.

Ян Гихо, бывший профессиональный бейсболист и нынешний бейсбольный тренер в средней школе.

Когда-то Гихо был звездой в мире бейсбола, раз за разом завоевывая титул «короля ударов». Фанаты бейсбола принимали его жесткий характер за боевой дух, необходимый для успешной игры. Но удача улыбалась недолго. Американские горки судьбы сначала вознесли его на мимолетный пик славы, а затем тут же с головой окунули в бесконечные несчастья.

Падение началось в тот момент, когда он, не справившись с гневом во время игры, замахнулся битой на младшего товарища и в результате был дисквалифицирован. После этого он застрял в воспоминаниях о своих славных днях, но два года назад по рекомендации старшего товарища стал тренером бейсбольной команды средней школы.

Житейские невзгоды притупили его острые зубы и когти, но даже спустя десять лет жесткий характер, спящий где-то внутри, все еще оставался прежним. Джинчхоль знал лучше, чем кто бы то ни было, что все в руках Гихо может стать орудием убийства.

Этого человека нужно прикончить.

В голове Джинчхоля, наполненной этими мыслями, внезапно всплыли слова на наградной табличке, на которую он смотрел этим утром.

Отвага и острота ума.

Сейчас эти две добродетели были нужны больше, чем когда-либо. Чтобы человеком, который бездыханным упадет на холодный пол через одиннадцать часов, оказался Гихо, а не сам Джинчхоль.

15 апреля 2018 года, 16:00,

за пять часов до убийства

– Центр борьбы с насилием над женщинами. Чем могу помочь?

В женском голосе, доносившемся с другого конца трубки, которую держала Сохи, звучала безграничная мягкость. Словно он подбадривал: «Дорогой звонящий, мы вам поможем. Не кладите трубку, а наберитесь смелости».

Несколько раз пошевелив губами, она в конце концов не смогла сказать ни слова и положила трубку.

Стоило это сделать, как из глаз хлынули слезы. Была ли их причиной собственная глупость Сохи, которая не смогла даже заявить о муже в полицию из страха потерять свой социальный статус, или злодейка-судьба, заставляющая убить его? Этого Сохи не знала. Возможно, причина окажется даже сложнее, чем она думает.

Выдернув несколько салфеток, она встала перед зеркалом. Хотя ее движения были осторожными, в местах, где проходила салфетка, макияж все-таки размазался. Там, где он стерся, проступили темно-красные синяки, похожие на пятна, которые остаются на фруктах там, где есть вмятины. Увидев эти отметины, Сохи тут же достала косметику, как будто на свет вышла тайна, которую нельзя раскрывать.

Когда женщина наносила тональный крем с помощью спонжа, чтобы скрыть синяки, ее вид был настолько торжественным, словно она совершала ритуал, которым укрепляла решимость в своей душе.

«Подумай о младшем коллеге-спортсмене, которой теперь хромает после того, как его ударил твой муж. А как же мальчики из баскетбольной команды, которые дрожат от страха из-за телесных наказаний, замаскированных под тренировки? Это решение правильное хотя бы из-за них. А прежде всего, это убийство – акт самообороны. Если мы не убьем его, в конце концов я погибну от его руки».

– Мя-а-ау.

Вдруг откуда-то послышалось кошачье мяуканье. Должно быть, это бродячая кошка, которая роется в мешках с пищевыми отходами, оставленных около здания. Сохи вспомнила погибшую Китти. Персидскую кошку, которая была для нее почти что членом семьи.

Три месяца назад Гихо, муж Сохи, прибежал домой после пьянки с коллегами. Он вдруг схватил бейсбольную биту, стоявшую в углу гостиной, разворотил стол и начал допрашивать Сохи:

– Кто это? Что за ублюдок?

Взбудораженный муж быстро дышал, и вскоре весь дом наполнился запахом алкоголя. Зажав нос, Сохи равнодушно спросила:

– О ком ты? Что ты имеешь в виду?

Гихо уже не впервой напивался и устраивал скандал. С момента унижения, когда его вынудили покинуть поле, у мужа полностью сломался механизм контроля гнева.

Сохи едва удавалось сохранить самообладание, но следующий вопрос мужа заставил ее похолодеть.

– Кто этот подонок, с которым ты встречаешься?

На попойке до мужа случайно дошли слухи. Люди шептались за его спиной:

– Жена Гихо случайно не изменяет мужу? Говорят, ее видели с каким-то мужчиной неподалеку от озера Мурванни. И обстановка была какая-то подозрительная.

– Чтобы выдержать жизнь с таким пьяницей, точно нужно завести любовника для приятных встреч. Разве нет?

Они с Джинчхолем всего раз ездили на озеро Мурванни, но других людей там не было. Из-за плохой погоды в ночь перед тайфуном все места, где мог оказаться хоть кто-то – будь то рестораны или зоны для рыбалки, – закрылись. Но, похоже, за ними наблюдали.

Замешательство длилось недолго. Муж простодушно выложил все услышанное Сохи, и она смогла снова успокоиться. До мужа дошли только слухи, а реальных доказательств у него не было.

Сохи, набравшись наглости, начала спектакль с максимально безразличным выражением лица:

– Какие люди забавные. Озеро Мурванни, конечно, называют местом для тайных свиданий, но разве только для измен ездят туда? Однажды мы были там на тимбилдинге с коллегами из консультационного центра. А еще одна из клиенток позвала меня туда, чтобы угостить…

Возможно, ее слова прозвучали неубедительно, а может, актерская игра оказалась неуверенной, но не успела она договорить, как Гихо взмахнул битой. Сохи съежилась и закрыла голову руками. В голове пронеслась мысль, что она сейчас умрет.

– Мя-а-а-ау!!!

Как только бита обо что-то ударилась, раздался раздирающий уши вопль. Вопль, полный боли. И его совершенно точно издала не Сохи.

Когда она почувствовала на кончиках пальцев горячую жидкость и подняла голову, то увидела что-то похожее на ярко-красный комок меха.

Длинная, элегантная шерсть персидской кошки пропиталась кровью и спуталась.

– Если слухи… окажутся правдой, я тебя прикончу. Так и знай.

Сохи была так потрясена ужасной сценой, развернувшейся в гостиной, что не услышала предостережение мужа.

Но поняла, что с ней вскоре может случиться то же, что и с Китти.

15 апреля 2018 года, 18:00,

за три часа до убийства

– Мы уходим. До завтра.

– Сегодня вы опять будете готовиться к консультациям всю ночь? Директор, мы вас очень уважаем.

Консультанты попрощались с Сохи и поспешили покинуть рабочие места.

Сегодняшнее прощание не показалось Сохи обычным. Наступит ли вообще для нее завтра?.. Стали бы консультанты по-прежнему уважать ее, даже узнав, что она изменила мужу, а теперь собирается его убить? Утешил бы ее кто-то хоть словом, скажи она, что не смогла выносить домашнее насилие, поэтому ухватилась за руку Джинчхоля, которую тот ей протянул?

Это вряд ли. Если сотрудники узнают правду, история Сохи превратится в скандальный сериал о замужней женщине, не способной обуздать свою похоть, и развратном женатом мужчине. В конце концов слухи дойдут и до ушей дочери, которая учится за границей.

Будущее дочери и стало решающей причиной, по которой Сохи согласилась пойти на убийство по плану Джинчхоля. Странная материнская любовь, заставляющая желать оставаться для дочери матерью, которой можно гордиться, пусть для этого и придется убить собственного мужа.

Как только консультационный центр опустел, Сохи начала деловито двигаться. Она разблокировала заднюю дверь, а затем положила веревку для альпинизма и клейкую ленту в ящик стола. И не забыла бросить на стол собранные вчера деньги, как будто выставляя их напоказ.

Консультационный центр психического здоровья Чан Сохи располагался в здании «Ренессанс Тауэр», который достроили уже год назад, но до сих пор не заполнили арендаторами. За исключением японского ресторана карри, который закрывался довольно рано, на втором этаже было полно пустых пространств, ожидающих, когда в них кто-то заедет.

Единственными свидетелями убийства станут темнота и холодный воздух, наполняющие здание. Молчаливые свидетели, которые не смогут дать никаких показаний.

Закончив приготовления, Сохи села на диван в комнате для посетителей и представила, что произойдет сегодня ночью.

Джинчхоль, переодетый грабителем, проберется через заднюю дверь и придушит заснувшего по пьяни мужа. Если тот проснется от боли, Сохи придется повиснуть на веревке вместе с Джинчхолем и приложить все силы. Наконец, когда муж обмякнет, Джинчхоль свяжет Сохи по рукам и ногам, заклеит ей рот и исчезнет с деньгами.

На следующее утро сотрудник, который придет на работу первым, обнаружив связанную Сохи и убитого мужа, тут же заявит в полицию… Если все пойдет по плану, там решат, что грабитель хотел забрать только деньги, а значит, убийство было непреднамеренным.

Странно, но с приближением назначенного часа Сохи чувствовала себя только спокойнее. В этот момент ее не могли потревожить ни стыд за совершенную измену, ни чувство вины за план убить мужа. Ей просто хотелось освободиться от страха смерти, который преследовал ее каждый день.

15 апреля 2018 года, 19:00,

за два часа до убийства

Уже восемь часов кряду Джинчхоль наблюдал через экран, как проходит день Гихо. Гора стаканов от лапши быстрого приготовления и кофе на столе свидетельствовала о муках последних восьми часов.

Гихо двигался точно так, как и ожидал Джинчхоль. Закончив утреннюю работу, он заехал в больницу на физиотерапию, затем направился в супермаркет напротив школы, купил там сигареты и мороженое, после чего провел полчаса в игровом зале. Даже мороженое было тем же, что и обычно.

Для алкоголика Гихо вел довольно упорядоченную жизнь. После работы он шел в бар в одиночестве, там выпивал две бутылки соджу, а потом всегда возвращался домой между девятью и десятью вечера. Если удавалось выпить в компании, то время прихода домой менялось, но по пьяни Гихо становился невыносимым, и никто не хотел пить с ним вместе. Похоже, именно поэтому Гихо вынужденно вел упорядоченную жизнь.

Следуя инстинкту возвращения домой, который не могла перебить даже выпивка, он плелся к «Ренессанс Тауэр». Там выкуривал сигарету и смотрел то на седьмой этаж, где располагалась квартира их семьи, то на второй, где находился консультационный центр. Если Сохи задерживалась, свет горел на втором этаже, а когда она заканчивала рано, то на седьмом.

Выкурив сигарету, Гихо отправился к жене, действуя при этом необычайно осторожно. Его возвращение домой, за которым Джинчхоль наблюдал по камере, напоминало действия детектива, который разыскивал любовника жены. Гихо был полон подозрений и враждебности.

После того, как, закончив обыск, он убеждался, что никакого любовника нет, тут же засыпал на месте, как человек, страдающий нарколепсией [1]. Облегчение от того, что жена сейчас одна, казалось, выпускало всю усталость, которую он до этого подавлял.

В те дни, когда свет не горел ни на втором, ни на седьмом этажах, в районе поднимался шум. Все из-за того, что Гихо брал бейсбольную биту и бродил по окрестностям в поисках жены.

Если ничего не случится, сегодня Гихо крепко уснет на диване в консультационном центре. И тогда наступит назначенный час. Время, когда Джинчхолю предстоит выйти на экран A‐526, чтобы проявить отвагу и остроту ума.

На телефоне запищал будильник. 19:10.

Джинчхоль поставил его на время, когда Гихо заканчивает работу. Это было сделано для того, чтобы не пропустить этот момент из-за сонливости или похода в туалет. На экране A‐728 Гихо пока не было. Вскоре он выйдет за ворота школы и направится в бар на C‐005. Как только он войдет внутрь, Джинчхоль должен закрыть все экраны камер наблюдения и перейти к плану по обеспечению алиби.

Этот план довольно прост. После работы Джинчхоль пойдет на семинар в полицейском участке. Он оставит машину на ведомственной парковке, встретится с как можно большим числом людей, а когда начнется семинар и люди один за другим станут клевать носами, тихо выйдет из аудитории.

Сбежав через секретный ход, которым обычно пользуются рабочие, он замаскируется под грабителя в слепой зоне камер. Разделавшись с Гихо, он вернется туда, где проходит семинар, и оставит отзыв о мероприятии. Причина, по которой роковое дело было назначено именно на сегодня, заключалась в том, что длинный и скучный семинар идеально подходит для алиби.

В 19:20 Гихо появился на экране A‐728. Выйдя за ворота школы, он направился прямиком в развлекательный район, где много баров.

В тот самый момент, когда Гихо должен был исчезнуть с экрана A‐728, на его пути встал красный легковой автомобиль. Машина показалась знакомой. Но где Джинчхоль ее видел?

Словно отвечая на этот вопрос, кто-то открыл дверцу машины и вышел.

Джинчхоль, сам того не осознавая, дрожащими пальцами увеличил масштаб и разрешение изображения на экране.

Женщиной, чье лицо он увидел, когда та вышла из машины, оказалась госпожа Мин Оксук по прозвищу Мегафон. Она входила в ту же благотворительную организацию, что и Сохи с Джинчхолем, а еще была матерью одного из членов бейсбольной команды Гихо. Любая тайна, достигнув ее ушей, тут же становилась достоянием общественности, поэтому волонтеры так ее и прозвали.

Мин Оксук подошла к Гихо и заговорила с ним. Слова лились из ее рта, а на лице было совершенно серьезное выражение. Что она говорит? По реакции слушавшего ее Гихо можно было бы догадаться о содержании разговора, но на камере виднелась лишь его широкая спина.

Наверное, просит совета как мать сына-спортсмена или просто остановилась обменяться любезностями. Джинчхоль изо всех сил старался успокоиться. Но внезапная смена сцены, словно «дворники» автомобиля, стерла все мысли из его головы.

Гихо повернул голову и уставился в камеру. Джинчхолю показалось, что их глаза встретились, и его сердце сжалось от этого ясного ощущения зрительного контакта.

«О чем он думает?»

Гихо немного постоял без движения, продолжая смотреть в камеру. На это же время замерло и дыхание Джинчхоля.

Гихо, стоявший неподвижно, словно в стоп-кадре, снова пошевелился. Он вошел в школу, а затем вышел обратно, неся что-то в руках. Это оказалась бейсбольная бита. Она была сделана не из дерева, а из стали и ярко сверкала в свете уличных фонарей.

Джинчхоль вздрогнул, словно эта бита пронеслась прямо у него перед глазами.

Гихо поймал такси и куда-то поехал.

Джинчхоль выдохнул и попытался взять себя в руки.

Мышь в его руке суетливо задвигалась. Экраны камер видеонаблюдения быстро открывались и закрывались, следуя за движением такси.

Машина, в которой сидел Гихо, выехав с дороги Хамсон-ро, где располагалась средняя школа Хамхён, какое-то время продолжала движение, а затем влилась в очередь автомобилей спешащих с работы людей на перекрестке у Университета Ханян.

Если на перекрестке такси повернет направо и поедет в сторону дороги Хангауль-ро, можно будет сказать наверняка, что Гихо направляется в единый центр, но на то, чтобы в этом убедиться, потребуется не менее десяти минут. Дорога перед центром была печально известна жуткой пробкой в часы пик.

Пока автомобилисты нервно ждали, когда сменится сигнал светофора, Гихо вдруг вышел из такси. Не поколебавшись ни мгновения, он тут же побежал.

Надежда, что он все-таки повернет налево, безвозвратно рухнула. Добежав до конца дороги, Гихо повернул направо и бросился прямо к единому центру контроля, дорога до которого не займет и нескольких минут.

Джинчхоль распахнул дверь ногой и выбежал из кабинета.

Оказавшись в коридоре, он тут же встал перед лифтом.

Цифра на табло постепенно менялась в сторону возрастания.

Возможно, в этом лифте Гихо. Джинчхоль не мог рисковать, дожидаясь, пока двери лифта откроются на пятом этаже, чтобы проверить, кто там внутри.

Он кинулся к аварийному выходу, распахнул дверь и побежал вниз по лестнице. Сделав несколько шагов, Джинчхоль ощутил резкую боль в колене, заставившую его вспомнить, что там стерт один из хрящей. В голове также возникло предупреждение врача о том, что спускаться по лестнице не следует. А Джинчхоль спускался по ней, преодолевая боль, которая сопровождала каждый шаг, подобно ударам тока, пронизывающим все тело.

Скри-и-ип, щелк.

Когда Джинчхоль спустился до второго этажа, он услышал, как открылась дверь аварийного выхода.

Затаив дыхание, он уставился наверх, чтобы понять, что там происходит, и услышал шум.

Удары стальной биты по металлическим перилам.

Продолжая смотреть наверх, Джинчхоль споткнулся. Его тело тут же покатилось вниз по лестнице.

Время до момента, когда оно достигло пролета первого этажа, показалось ему вечностью. Джинчхоль скрючился в самом низу лестницы, не в силах пошевелиться.

Шак, шак, шак.

Он слышал, как кто-то быстро сбегает по лестнице. Словно реагируя на этот звук, конечности наполнились силой. Но стоило Джинчхолю подняться, как острая боль пронзила его спину.

* * *

Еле-еле выбравшись из здания центра контроля видеонаблюдения, Джинчхоль поспешил сесть в машину. На дороге впереди была огромная пробка.

Джинчхоль достал сигнальный маячок и прикрепил его на крышу машины.

Громко завыла сирена, сигнализируя о чрезвычайной ситуации. Все это оказалось эффективным. Машины постепенно освободили путь, и Джинчхолю удалось прорваться через пробку.

Он мчался вперед на огромной скорости. В голове не было никаких мыслей. Ему лишь хотелось оказаться где-то, где Гихо не сможет его отыскать. Только доехав до границы города, Джинчхоль вспомнил о Сохи. Он остановил машину на обочине. Было совершенно очевидно, что, если Гихо не сможет покарать Джинчхоля, его бита тут же повернется к Сохи.

Достав мобильный, Джинчхоль позвонил ей. Первым делом нужно предупредить ее об опасности.

– В данный момент абонент не может ответить, звонок переводится на голосовую почту. – Холодный механический голос сообщил, что телефон женщины отключен.

Джинчхоль покачал головой, понимая, что другого выбора у него нет, и вернулся в машину. На убийство способен пойти далеко не каждый. Даже Ян Гихо не сможет пересечь эту черту. Но как только Джинчхоль завел двигатель, он вспомнил, как Сохи плакала, рассказывая об убитой кошке.

Вдруг что-то упало на руль. Это оказалась капля крови. Джинчхоль посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы понять, откуда она взялась. И обнаружил жалко дрожащего мужчину, который был весь покрыт кровью.

15 апреля 2018 года, 20:30,

за полчаса до убийства

Послышался резкий звук приближающихся шагов.

У Сохи, которая медитировала, переведя мобильный в авиарежим, чуть не перехватило дыхание. Сейчас через эту дверь войдет один из двух мужчин.

В консультационный центр ворвался Джинчхоль. Выглядел он паршиво.

– Он все узнал, – пробормотал Джинчхоль, и глаза Сохи налились кровью. – Нужно скорее бежать…

Прежде чем он успел закончить, послышались другие шаги. Размеренные, но от этого еще более жуткие… Постепенно они становились все громче.

Сохи действовала так, как заранее отрепетировала на случай, если что-то пойдет не по плану. Она втолкнула Джинчхоля в шкафчик в углу комнаты для посетителей и заперла на замок.

– Сиди здесь тихо. Я попробую что-нибудь сделать. Все будет в порядке. Муж в чем-то похож на ребенка, поэтому, если его как следует убедить, он может стать послушным барашком.

Договорив, Сохи выключила свет в комнате для посетителей и пошла в свой кабинет. Она собиралась убедить мужа, что готовится к консультациям, как обычно.

Через некоторое время из ее кабинета полилась классическая музыка. Видимо, это был способ Сохи оставаться спокойной.

Запертый внутри шкафчика Джинчхоль полностью сосредоточился на звуке шагов. В этот миг он не ощущал даже скручивающей тело боли, которая мучила его до сих пор.

Шаги остановились, послышался скрип открывающейся двери.

Хорошенько прищурившись, Джинчхоль посмотрел наружу через щель в дверце шкафчика. В тусклом освещении аварийного выхода виднелся мужской силуэт. Хотя зрение Джинчхоля с возрастом ухудшилось, у него все еще оставалась интуиция, которую он развил за двадцать лет работы в полиции. И интуиция говорила, что этот мужчина – не Гихо.

Неизвестный злодей, одетый в рабочую куртку и кепку, имел худощавое сложение и рост чуть выше метра семидесяти, в отличие от Гихо, обладателя крупной фигуры и роста более ста девяноста сантиметров.

По-видимому, планировка консультационного центра была злодею знакома, поэтому он, не заплутав в темноте, сразу сел на диван. Он достал из сумки какой-то предмет, положил его на стол и какое-то время с ним возился.

Скри-и-и-п, стак, ши-их.

Тихие звуки его манипуляций странным образом попадали в такт музыке, которую слушала Сохи.

Прошло около двух минут. Когда мужчина поднял в воздух предмет, который только что теребил, по всему телу Джинчхоля пробежали мурашки. Это оказалась бейсбольная бита. Стальная.

В этот миг музыка замолкла, послышался голос Сохи:

– Дорогой, это ты?

Услышав ее, мужчина молча взял биту и встал у двери ее кабинета.

Поведение, типичное для преступника.

Джинчхолю следовало бы закричать об опасности, но его губы не желали разжиматься. Стоит ему предупредить Сохи, и он раскроет не только свое присутствие здесь, но и местоположение.

Как только Сохи открыла дверь и вышла, бита без малейшего колебания устремилась к ее затылку.

Послышался глухой стук, и Сохи упала, закрыв голову руками. Всего одного удара было достаточно, чтобы сбить несчастную миниатюрную женщину с ног. Но мужчине этого как будто оказалось недостаточно, и он еще несколько раз взмахнул битой. Глухие звуки ударов тупого предмета о плоть и пронзительный треск ломающихся костей одновременно терзали барабанные перепонки Джинчхоля. Волосы Сохи превратились в кровавое месиво, как это случилось с мягкой шерстью персидской кошки.

Запах крови проник в ноздри Джинчхоля, и тот застыл в ужасе. В тот момент в его голове была лишь одна мысль: насколько безопасен шкафчик, в котором он прячется? А еще он отчаянно молил, чтобы этот злодей просто ушел.

Мужчина подобрал мобильный телефон Сохи, как будто еще не закончил свои дела здесь. Похоже, он переключил телефон в обычный режим, поэтому Джинчхоль отчетливо слышал, как он просматривает список звонков и нажимает кнопки.

Бип, бип, бип.

Уши пронзил резкий металлический звук, а затем послышалась музыка.

«And now, the end is near [2]…»

«My way» [3], рингтон телефона Джинчхоля.

Мобильный в его руке ярко замигал и затрясся в вибрации.

Джинчхоль тут же перевел телефон в беззвучный режим. Ему оставалось только молиться, что злодей сочтет короткую вибрацию и рингтон, которые только что услышал, слуховой галлюцинацией.

Похоже, молитва сработала, и мужчина, не получив ответа на звонок, нажал кнопку отбоя. Напоследок оглядев консультационный центр, он направился к выходу.

Джинчхолю шаги мужчины казались невероятно медленными.

Вдруг в тишине раздалось громкое звяканье металла.

Бам!

Руки Джинчхоля вспотели, и мобильный телефон, выпав из них, упал на металлический пол шкафчика.

Мужчина, который уже собирался было выйти, остановился. Он медленно повернулся и посмотрел на шкафчик. Даже в тусклом свете было видно, как сверкнули его зубы. Вроде он улыбнулся.

В этот миг Джинчхолю показалось, что мужчина с самого начала каким-то образом знал о его здесь присутствии. И планировал убить в том числе и Джинчхоля. Не похоже, чтобы его целью было просто повесить убийство Сохи на Ян Гихо. Иначе как бы он узнал, что они с Сохи будут вместе здесь в такое время?

Кто это вообще такой?..

Только когда расстояние между ним и убийцей сократилось настолько, что они могли слышать дыхание друг друга, Джинчхоль понял, что только потратил время зря на бессмысленные вопросы.

Он яростно затряс дверцу шкафчика. Его усилия заставили ослабевшую защелку медленно отойти. Еще немного…

Рядом со шкафчиком был проход, ведущий в комнату отдыха. Если Джинчхолю удастся оказаться там быстрее, чем бейсбольной бите убийцы, он обретет шанс на выживание.

Но следующий шаг мужчины свел все шансы Джинчхоля к нулю.

Щелк.

Мужчина сам открыл защелку. Неподатливая дверца шкафчика медленно открылась.

– Кто ты такой?

Бита взмыла высоко вверх и понеслась вниз с ужасающей скоростью. Это было последнее, что увидел Джинчхоль прежде, чем покинул этот мир.

2

2 октября 2018 года,

Ян Джонхо, профессор кафедры

гуманитарных наук Университета Хангу

Когда Джонхо выходил из аудитории после лекции, его шаги были необычайно легкими.

Ни затхлый воздух старого помещения, заставлявший голову пульсировать болью, ни равнодушные студенты, которые только делали вид, что слушают лекцию, а сами пялились в телефоны, не могли испортить его предвкушения.

Вчера вечером Джонхо получил имейл от доктора Пэк Сана, авторитета в области психологии когнитивного развития и директора небольшой психиатрической клиники. Имейл оказался длинным и был полон профессионального жаргона, который Джонхо не мог понять.

Прорвавшись через длинные ряды сложных терминов, он наконец нашел нужное предложение:

«Все эти симптомы свидетельствуют о том, что объект исследования Кан Ынчхон способен дать достаточные показания в качестве свидетеля по делу об убийстве».

Как только Джонхо прочитал это предложение, у него в душе загорелся яркий луч света. Луч надежды на то, что удастся доказать невиновность его брата. Младшим братом Джонхо был Ян Гихо, бывший профессиональный бейсболист, который сейчас отбывал срок по ложному обвинению в убийстве собственной жены Чан Сохи и ее любовника Ким Джинчхоля.

Наконец удалось получить разрешение на повторное судебное разбирательство по этому делу, и, если все пройдет гладко, Гихо сможет еще до наступления зимы снять тюремную робу и навестить лежащую в больнице мать.

Джонхо вышел из здания гуманитарного факультета и направился в преподавательский корпус. Он планировал оставить в своем кабинете учебники, собрать вещи и немедленно отправиться в Ансан. Ему хотелось как можно скорее передать хорошие новости, которые он только что получил по электронной почте, Ынчхону.

Университет Хангук известен тем, что имеет один из крупнейших кампусов среди всех университетов страны. Несмотря на то что Джонхо шел быстро, ему потребовалось больше десяти минут, чтобы добраться до корпуса.

Подойдя к кабинету, на котором висела табличка с его именем, Джонхо замер. Дверь, которую он точно запер, уходя на занятия, была слегка приоткрыта. По всему кабинету явно виднелись следы чьего-то визита. Предметы, которые лежали в ящиках, теперь были свалены на столе, а аккуратно разложенные папки и учебники валялись в беспорядке.

Кто здесь побывал? Судя по тому, что посетитель не успел даже убраться, он явно спешил поскорее покинуть преподавательский кабинет. Если он сбежал, услышав шаги Джонхо, вряд ли смог бы уйти далеко.

Джонхо торопливо прошел по коридору, где располагался его кабинет, и повернул за угол.

Тут же он увидел мужчину, который торопливо спускался по винтовой лестнице, расположенной в центре корпуса.

Мужчина в черном худи и черной кепке.

Он казался еще более заметным, потому что надвинул кепку до самых глаз, а сверху нацепил еще и капюшон.

Увидев этот подозрительный наряд, Джонхо решил, что этот человек вполне может оказаться тем самым мерзавцем.

Мерзавцем, о котором ничего конкретно не известно, очевидно лишь его существование.

Мерзавцем, который кружит вокруг них с Ынчхоном, словно тень, оказывая молчаливое давление.

Мерзавцем, который вполне может оказаться настоящим виновником произошедшего полгода назад убийства Чан Сохи и Ким Джинчхоля.

– Эй, вы! Остановитесь на минутку! – крикнул Джонхо, но мужчина лишь побежал быстрее, даже не оглянувшись.

«Нужно поймать его». – И Джонхо кинулся в погоню за мужчиной.

Как только он побежал, тот еще больше ускорился.

Слабые мышцы Джонхо в конце концов не смогли осуществить его желание поймать беглеца. Добравшись почти до конца винтовой лестницы, он все-таки споткнулся.

Джонхо комично докатился до памятника, на котором была выгравирована памятная надпись об основании университета.

– Профессор, что вы здесь делаете? – озадаченно глядя на Джонхо, спросил помощник, который как раз проходил через вестибюль.

– Кто-то побывал в моем кабинете. Я ведь точно закрыл его перед уходом…

– Это я его открыл. Уборщица сказала, что, похоже, забыла там свой мобильный телефон…

Несмотря на объяснения помощника, сомнения Джонхо никуда не исчезли.

Почему человек в черном худи убежал?

Джонхо открыл стеклянную дверь, ведущую из преподавательского корпуса наружу, и вышел на улицу.

На лужайке перед зданием стояли студенты, выстроившись в кружок.

Все они были одеты в худи с капюшонами поверх черных кепок, как у незнакомца. Молодые люди по очереди входили в круг и бормотали какой-то несвязный рэп. Черные худи и черные кепки оказались общей формой одежды ребят из хип-хоп-клуба.

Может быть, Джонхо по ошибке решил, что спешащий на встречу клуба студент от него убегает?..

Войдя обратно в здание, он снова направился к своему кабинету, но тут нос защекотал слабый запах дезинфицирующего средства.

Джонхо оглядел вестибюль. Запах все еще оставался. Поначалу это показалось Джонхо странным, но вскоре он предположил, что это уборщик мог пролить средство, когда переносил инструменты после уборки туалета.

2 октября 2018 года,

свидетель Кан Ынчхон

Глядя на пейзажи Ансана из окна метро, Джонхо думал о юноше, который никогда не покидал этот город с самого рождения.

Кан Ынчхон, свидетель убийства Чан Сохи и Ким Джинчхоля, всегда оставался в Ансане. Он просто не мог покинуть его.

Всякий раз, когда Ынчхон оказывался внутри любого транспортного средства, у него начинались неконтролируемые припадки.

Машина, метро, поезд… Для каждого человека транспорт имеет свое значение.

Для Джонхо транспорт означал путешествия. Он любил то приятное волнение, которое испытывал от первого урчания двигателя, когда оставлял унылую повседневность и отправлялся в новое место.

А для матери Джонхо, которая всю жизнь оставалась в родном городе, транспорт символизировал разлуку, ведь на нем ее дети уезжали на чужбину.

Для Ынчхона же транспорт означал потерю. Потерю настолько крупную и болезненную, что даже воспоминания об этом моменте заставляли его испытывать головокружение и задыхаться.

Вот поэтому Джонхо каждый раз, когда у него появлялось какое-то дело к Ынчхону, приходилось садиться на метро и ехать два часа до Ансана. То же касалось и доктора Пэк Сана, которой приходилось ездить в этот город, чтобы встретиться с Ынчхоном.

Джонхо вышел на станции Коджан, положил подготовленную заранее открытку в расположенную на станции ячейку с монетоприемником и ввел пароль. А затем отправил сообщение Ынчхону.

«01. 4654».

Потом Джонхо сел на поезд обратно в Сеул.

Через двадцать минут после его отъезда на станции появился парень. Он был ниже ростом, чем сверстники, и выглядел очень юным, поэтому на первый взгляд казался подростком, которому едва ли больше пятнадцати лет. Только присмотревшись, можно было заметить характерные для девятнадцатилетнего юноши черты – кадык и волосы на руках и ногах.

Взгляд юноши, который медленно шел по станции, был устремлен в пустоту. Как будто ему поручили миссию не встречаться взглядом ни с кем из прохожих.

На юноше была футболка с изображением Кролика Питера [4].

Юноша, которому уже скоро исполнится двадцать, и футболка с кроликом. Занятые люди, у которых не было времени обращать внимания на других, проходили мимо, нисколько не задумываясь о его одежде. Его медленные тихие движения среди быстрой и шумной толпы делали его похожим на одиноко дрейфующий плавучий остров.

Когда юноша подходил к ячейке, его случайно толкнул мужчина в сером плаще. Увидев, что тот пошатнулся и упал, мужчина подошел и помог ему подняться.

– Извините. Все нормально?

Парень оттолкнул руку мужчины и отодвинулся как можно дальше. Расфокусированный взгляд, футболка с кроликом, тело, которое все съежилось…

Эмоция во взгляде мужчины, смотревшего на юношу, сменилась с беспокойства на замешательство. Этот парень был похож на умственно отсталого ребенка, которого мужчина часто видел в метро. Мгновение поколебавшись, он тихонечко отошел.

Как только незнакомец исчез, юноша медленно поднялся и подошел к сенсорному экрану в центре блока ячеек.

«Наберите номер ячейки».

Следуя инструкции, юноша нажал «01».

«Введите пароль».

Когда парень набрал «4654», дверь первой ячейки открылась.

Внутри была открытка, которую оставил Джонхо.

Слева в графе отправителя была наклейка с Черной Пантерой [5]. Какое-то время юноша рассеянно смотрел на персонажа. Затем он слегка провел рукой по наклейке, словно здороваясь с Черной Пантерой. После этого юноша медленно перевел взгляд вправо, на то место, где должно было находиться сообщение.

Но на правой стороне не было никаких надписей.

Только несколько кругов разных цветов, выстроенных рядами.

Юноша оглядел эти круги один за другим. Как будто они что-то ему говорили. Как будто он собирался запомнить то, что они ему сообщали.

Осмотрев последний круг, юноша выбросил открытку в мусорный бак. А затем направился к выходу.

Раз, два, три, четыре, пять.

Сделав ровно столько медленных шагов, юноша остановился. Затем развернулся и направился обратно к мусорному баку. Темп и ритм его теперешних шагов были на удивление согласованными с темпом и ритмом прошлых.

Раз, два, три, четыре, пять.

Юноша снова сделал пять шагов и оказался точно перед мусорным баком. Сунув туда руку, он вытащил открытку. Затем аккуратно снял наклейку с изображением Черной Пантеры со строки отправителя и наклеил ее себе на футболку. Как только наклейка заняла место рядом с Кроликом Питером, юноша отправил открытку обратно в мусорный бак. И медленно пошел обратно.

Когда он выходил со станции, мимо него прошел курьер. Юноше показалось, что от того пахло дезинсептиком.

10 октября 2018 года,

доктор когнитивной психологии Пэк Сана

Когда машина Сана, проехав по улице Хваран-ро, выехала на западный берег ручья Хваджончхон, ее глазам открылась зелень раскинувшегося во все стороны газона.

Кемпинг в центре города.

Два дня назад Сана получила от профессора Ян Джонхо сообщение с предложением встретиться в автокемпинге «Хваран» в городе Ансан, и оно ее не порадовало. Исследование, которое она проводила над Ынчхоном, вполне могло поднять сильный переполох в области когнитивной психологии. Уникальные симптомы, обнаруженные Сана у юноши, были исключительно редким случаем, не имеющим прецедентов. Если в академических кругах примут ее исследования, человечество станет на шаг ближе к изучению безграничных возможностей мозга.

Разве можно обсуждать нечто столь важное в месте, куда люди приезжают пожарить мясца и выпить?

Если разделить всех людей в мире на две категории – тех, кто живет, чтобы достигать, и тех, кто живет, чтобы наслаждаться, – Сана несомненно отнесла бы себя к первым. Ее жизнь была бесконечным процессом обучения. Она считала, что учеба и исследования делают ее сильной, в то время как досуг и отдых подобны вирусам, приносящим в ее жизнь болезни.

Вот настолько она терпеть не могла отдыхать, но даже ее мнение изменилось, стоило оставить машину на парковке кемпинга и встать на мягкую траву.

Солнечный свет, отражавшийся от поверхности озера, по которой шла мелкая рябь, сверкал, словно драгоценные камни, а звонкий смех детей, бегающих по парку, щекотал барабанные перепонки.

Сана глубоко вдохнула аромат травы, который тут же вытеснил из легких удушливый городской воздух. Чувство умиротворения, которого она не испытывала уже несколько лет, пробралось внутрь по дыхательным путям и разлилось по всему телу.

Сана принимала больше пациентов, чем в других клиниках. Она хотела с помощью своих знаний облегчить психологическое бремя как можно большего числа людей.

Когда она поняла, что, пытаясь заботиться о психическом здоровье других, была слишком сурова к собственному, ощутила чувство вины перед собой.

«В последнее время ты только работала. Нет ничего плохого в том, чтобы отдаться радости отпуска всего на денек».

Сана взяла большой рюкзак с заднего сиденья машины, закинула его на плечи и пошла в офис менеджера у входа на территорию кемпинга. Когда она назвала имя профессора Ян Джонхо, на которое было бронирование, менеджер дал ей ключ от кемпера.

На нем висел брелок с надписью «Венеция».

Похоже, все кемперы здесь носили названия туристических мекк.

На стене в кабинете менеджера висели в ряд ключи, чьи брелоки гордо носили имена «Бангкок», «Париж», «Стамбул», «Амстердам» и так далее.

Выйдя из кабинета менеджера, Сана минут десять шла по стрелкам на указателях, пока перед глазами не предстал кемпер «Венеция».

Его внешний вид вызывал скорее ассоциации с Америкой 1970-х годов и хиппи, чем с Венецией и ее плавающими по каналам гондолами.

Ну и что с того? Главное – отдых.

Сана зашла в кемпер и начала распаковываться.

Она разложила складной столик, затем поместила на него ноутбук и исследовательские материалы. Закончив разбирать вещи, она вынула мешочек, который лежал в самой глубине рюкзака. Пара кроссовок. Сана всегда носила их с собой в те дни, когда ей предстояло провести много времени на свежем воздухе.

Она надела кроссовки и, полная волнения, вышла из кемпера. Сана собиралась немного насладиться отдыхом, пока не приехали Джонхо и юноша.

* * *

Закат над озером начал терять краски, и вскоре наступила темнота.

Сана приехала в кемпинг, когда часы на центральной площади показывали пять вечера, но теперь их стрелки близились уже к шести.

Осмотр окружающей территории утомил ее. Поэтому она поспешила обратно в кемпер, чтобы подготовиться ко встрече с Ынчхоном.

Стоило Сана войти внутрь, как ее охватило какое-то зловещее чувство. Она поняла, что выходила из кемпера, когда обстановка в нем была совсем иной.

Ноутбук, стоявший на складном столике, оказался включен, а проход к кровати был задернут занавеской.

Изменения на мгновение ее ошеломили, но она быстро взяла себя в руки.

«Видимо, это профессор Ян Джонхо пришел».

Сана решила, что Джонхо, с которым она договорилась встретиться в семь, просто приехал немного раньше.

«Он наверняка взял запасной ключ у менеджера. Должно быть, посидел в ноутбуке, задернув занавеску, а затем вышел».

Сана достала из кармана мобильный и позвонила Джонхо.

Тот не ответил. Слышались только долгие монотонные гудки.

Продолжая слушать эти гудки, Сана огляделась по сторонам. Снаружи стало еще темнее.

Она нажала на выключатель. Раздался щелчок, но свет в кемпере не загорелся.

Сана пошла вглубь кемпера, чтобы найти там фонарик. Сделав около трех шагов, она на что-то наступила.

Она протянула руку и подняла предмет, лежавший у ее ног. Перчатка. Перчатка с красными прорезиненными пальцами, источавшая резкий запах дезинфицирующего средства.

Сана оглядела кемпер, полагаясь на тусклый свет уличных фонарей.

Кемпер «Венеция» не был серийным автодомом, а был переделанным мини-автобусом. По сравнению с обычными кемперами у него было больше окон – и большего размера. Выходя, Сана закрыла большинство из них, но оставила вентиляционное окно на потолке открытым. Она подняла глаза. Через него мог бы проникнуть даже взрослый мужчина худощавого телосложения, конечно, если хорошенько сгруппировался бы.

Сана посмотрела на занавеску. Та, казалось, слегка колыхалась.

Нерешительно отступавшая назад женщина вдруг остановилась.

Не слишком ли она разнервничалась из-за простой перчатки?

Возможно, ее забыли рабочие, которые занимались ремонтом кемпера.

Вдруг послышался шум шагов.

Сана быстро пригнулась и повернулась на звук. Кто-то прижался лицом к окну кемпера, стараясь заглянуть внутрь.

За спиной мужчины светили уличные фонари, поэтому его тень вытянулась по полу кемпера. Короткая, как у солдата, стрижка. Крепкие широкие плечи. Сана могла догадаться, кто это, даже по одному силуэту. Она прекрасно знала этого мужчину.

Исполнительный директор Ом из корпорации «Мёнсон». Но что он здесь забыл?

Сана не могла поверить, что директор Ом слоняется возле кемпера.

Тихо подойдя к двери, женщина заперла ее на защелку. Та опустилась со слабым металлическим звуком, но, к счастью, директор Ом его, похоже, не услышал.

«Поверить не могу, что корпорация „Мёнсон“ прислала своего человека даже сюда!»

Только профессор Ян Джонхо и Ынчхон знали, что Сана сегодня будет здесь. Они всегда общались только с помощью зашифрованных сообщений в паблике Naver Cafe [6], созданном специально для тех, кто интересуется шифрами. И никогда не пользовались ни электронной почтой, ни телефонами.

Профессор Ян считал, что за ним и Ынчхоном наблюдает некто неизвестный. И думал, что этот человек сможет легко взломать электронную почту и прослушать звонки. Из-за чрезвычайной осторожности профессора Яна приходилось общаться только через кафе шифровальщиков.

Вряд ли директор Ом смог вступить в это кафе, но, даже если и так, еще менее вероятно, что он смог бы понять смысл зашифрованных сообщений.

Значит, за Сана велась слежка…

По коже женщины пробежали мурашки. Но как давно он за ней наблюдает?

Две недели назад директор Ом заявился в клинику Сана с просьбой. Он хотел посмотреть историю болезни одного из пациентов. Хотя он и говорил вежливо, его слова граничили с угрозой. Конечно, Сана ответила ему отказом.

Знакомый, который работал в «Мёнсон», рассказал ей, что исполнительный директор Ом – решала, который отвечает за улаживание всяческих проблем, с которыми сталкивался председатель корпорации.

Вскоре директор Ом достал из сумки маленький фонарик.

Луч света, выскользнувший из фонарика, упал в кемпер. Вряд ли его длина превышала двадцать сантиметров, но Сана он показался огромным и напоминал луч прожектора, выслеживающий сбежавшего заключенного.

Она, пригнувшись еще ниже, подползла к окну, где стоял директор Ом, и опустилась на пол.

Тот, обойдя фургон и убедившись, что внутри никого, похоже, сдался и кому-то позвонил:

– Пока что не нашел. Не волнуйтесь. Раз машина еще здесь, вряд ли она ушла далеко. Да, продолжу поиски.

Директор Ом закончил разговор тоном солдата, берущего под козырек.

Вскоре его шаги стихли вдалеке.

Некоторое время Сана, оставаясь неподвижной, наблюдала за ситуацией снаружи. Примерно через пять минут, убедившись, что директор Ом полностью скрылся из виду, она наконец решилась подняться.

Когда она распрямила ноги, которые долгое время были согнуты, оказалось, что они онемели. По телу прокатилась волна спазма, и женщина, потеряв равновесие, потянулась в сторону занавески. Чтобы за что-то уцепиться и не упасть. И за занавеской кое-что обнаружилось.

Когда та отдернулась, глазам Сана предстал мужчина с лицом, скрытым под маской и кепкой.

С перчаткой только на левой руке.

Сана упала назад, сильно припечатавшись ягодицами. Она попыталась встать, но ноги подкосились. Ей хотелось закричать, но голос отказывался звучать.

Вместо крика раздавались лишь сухие прерывистые вздохи.

У Сана не было другого выбора, кроме как попятиться.

Когда она оказалась загнана в угол кемпера, незнакомец достал складной нож и обнажил лезвие. Оно сверкнуло, отразив уличный свет. На рукояти ножа была выгравирована надпись «Клуб любителей гор Университета Хангук». Нож Джонхо. Сана видела, как он открывал им коробку с доставкой.

Так это он. Тот самый мерзавец, которого ищет Джонхо.

В этот миг Сана поняла, что сейчас погибнет. Если это и есть тот мерзавец и он уже посмотрел содержимое ноутбука, она – первая цель, которую он обязан устранить.

– Н… не убивайте меня! – взмолилась она, но мужчина бросился на нее.

Сана с трудом удалось повернуться и схватиться за дверь. Она попыталась открыть ее, но нервные пальцы не смогли поднять защелку и только бессильно двигались туда-сюда.

Мужчина зажал ей рот и начал душить, надавив на шею предплечьем.

Рука мерзавца оказалась сильной, поэтому голова Сана под ее нажимом задралась к потолку фургона и ее глаза остановились на потолке. Там была прикреплена картина. Мужчина в шляпе, гребущий на гондоле по каналу Венеции.

Мерзавец вонзил нож в шею Сана. Оттуда фонтаном хлынула кровь, и воды канала окрасились красным.

3

12 октября 2018 года,

кафе в районе Мапхо города Сеула

Ынхе, сотрудник частной охранной компании «Гардианз», стояла в длинной очереди в кофейню, прокручивая в голове заказы коллег. Приносить кофе было одной из ее главных обязанностей.

Окончив факультет безопасности, Ынхе сразу же устроилась в охранную компанию, чтобы приступить к работе по специальности. Когда она впервые пришла на рабочее место, ее переполняло предвкушение.

Надеясь, что уж хотя бы в частной охранной компании ей не придется доказывать, что и девушки не хуже парней.

Но в первый же рабочий день, когда ее отправили за кофе, Ынхе поняла, насколько глупо было надеяться, что в сфере безопасности удастся избежать дискриминации по половому признаку. Она согласилась принести кофе, убеждая себя, что ей поручили это потому, что она только устроилась, но даже после прихода новичков-парней эта обязанность сохранилась за ней.

Походы за кофе она еще могла вытерпеть. Проблема заключалась в распределении функций. На деле самые важные задачи поручались только мужчинам. Устроившись на работу, Ынхе чаще всего занималась сопровождением детей из богатых семей в школу и обратно или присмотром за дорогими домашними питомцами, месячные расходы на которых превышали ее месячную же зарплату.

Ее выдающиеся боевые навыки и тестовые баллы – лучше, чем у любого коллеги мужского пола, – теряли всю свою ценность просто потому, что она была девушкой.

Мимо Ынхе прошла ее ровесница, у которой на шее висело удостоверение офисной сотрудницы и которая старательно повторяла, какой кофе заказали ее коллеги. Глядя на нее, Ынхе ощутила чувство сопричастности.

Где-то через пять минут после заказа ресторанная пикалка для оповещения о готовности заказа подала голос.

Когда она вернула пикалку, взяла напитки и собиралась уже выходить, откуда-то раздался страшный крик.

– У-а-а-а-а-а…

Он заставил ее остановиться.

Повернув голову, Ынхе увидела группу офисных работников, которые хихикали, глядя в смартфон. Звук был из видео, которое там сейчас воспроизводилось.

– Вы только взгляните! Взрослый парень, а напялил футболку со сказочным персонажем. Как зовут этого кролика?

– Кролик Питер. Да ему же сто лет в обед!

Стоило Ынхе услышать слова «Кролик Питер», как ее сердце забилось так быстро, что она уже не могла его контролировать.

Взбудораженная, она поставила напитки на столик, подошла к группе офисных работников и выхватила смартфон из рук того, кто его держал.

Там оказалось видео с парнем в футболке с изображением Кролика Питера, который бегал по парку и кричал. Он бегал туда-сюда между людьми и повторял странный жест рукой. Жест был простым – юноша указывал большим пальцем правой руки на левую сторону груди, на сердце.

Ынхе похолодела.

Она прекрасно понимала, что означает этот жест.

«Вернись домой».

В тот же день после полудня,

автобус, следующий в Ансан

В разгар дня автобус был почти пуст. Для Ынхе, которая привыкла ездить на работу в давке по пробкам, незагруженная дорога и всего пара мест, занятых пассажирами, были непривычным зрелищем.

Только после того, как автобус выехал на скоростную трассу, она начала сомневаться, правильно ли поступила, когда взяла и покинула работу только потому, что на видео увидела, как Ынчхон зовет ее, свою старшую сестру.

Ансан был родным городом Ынхе и находился достаточно близко, чтобы доехать туда за полтора часа на междугороднем автобусе из района Мапхо, где она жила. Но с тех пор, как поступила в университет, Ынхе ни разу не садилась в этот автобус.

Прошло уже целых пять лет с тех пор, как она оборвала все связи с младшим братом Кан Ынчхоном и матерью Мо Хеён, с этим невыносимым тандемом.

В автобусе Ынхе включила то самое видео, с которого все началось. Его снял ученик младшей школы вчера во время прогулки в парке, а затем загрузил в интернет.

Ынхе несколько раз подряд посмотрела ту часть, где Ынчхон жестикулировал.

Когда ему было семь, а Ынхе – тринадцать, они придумали жесты руками, которые смогут распознать только они, брат и сестра. Вряд ли их набралось бы даже десять, к тому же большинство из них были простыми, похожими на ритмичные движения, которым учат во время гимнастики в детском саду.

Когда они тайно подавали друг другу сигналы руками, чтобы обмануть учителей или маму, их разбирало такое веселье, будто они выполняли какую-то крутую шпионскую миссию.

Большую часть тех жестов Ынхе забыла, но тот, который был на видео, помнила ясно.

Маленький брат и юная сестра, которые считали, что сердце – это душа, а душа – то же самое, что дом, определили, что, если указать на сердце большим пальцем, это будет означать «Возвращайся домой».

Что же случилось дома? Неужели что-то настолько срочное, что Ынчхону пришлось воспользоваться шифром?

Ынхе казалось, что она слышит голос брата.

«Скорее вернись домой! Сестра, только ты можешь мне помочь…»

В тот же день ближе к вечеру,

город Ансан, район Танвон, Сонбудон

Автобус довез Ынхе до жилого комплекса в Сонбудоне.

За пять лет район сильно изменился, но знакомых деталей пейзажа, оставшихся неизменными, хватило, чтобы пробудить воспоминания.

Отец, работавший в сфере проектирования и строительства, мать, ревностная католичка, а еще Ынхе и Ынчхон [7] – брат и сестра с разницей в возрасте шесть лет. Детство Ынхе, когда их семья из четырех человек еще была полной, можно назвать счастливым.

Тень несчастья опустилась на них после смерти отца.

Автомобильная авария. Зимой того года, когда Ынчхону исполнилось пять, мальчик заболел, и отец вез его в больницу. Дорога была скользкой, а водитель встречного грузовика – пьяным до одури.

По словам медиков cкорой помощи, которые первыми прибыли на место аварии, Ынчхон сидел рядом с холодным телом отца неподвижно и даже не плакал.

Тогда ему было пять лет. Маленькому ребенку пришлось от начала до конца наблюдать, как умирает его отец.

Пройдя мимо многоэтажного жилого комплекса, Ынхе вышла к переулку, где располагался ее родной дом.

Войдя вглубь переулка, она увидела свой родной дом. Дом, где семья Ынхе продолжала жить даже после аварии. Точнее, дом, где им приходилось жить.

За исключением выцветшей краски и небольших пятен ржавчины на входной двери, мало что изменилось. Стены до сих пор покрывали разноцветные граффити, нанесенные аэрозольной краской.

«Гребаный псих, не позорь район. Проваливай!»

Большую часть граффити составляли насмешки над Ынчхоном и его семьей.

После смерти отца Ынчхон перестал говорить.

Он избегал смотреть людям в глаза, делал все только в соответствии с определенным порядком и не выносил, когда что-то лежало не так, как следовало.

А еще не мог ездить ни на машине, ни на метро, ни на каком-либо другом транспорте. Любые поездки вызывали воспоминания о случившейся тринадцать лет назад аварии. Оживая, воспоминания со всей яркостью воскрешали ту боль, которую Ынчхону пришлось испытать в тот день. Стоило ему сесть в любой вид транспорта, как начинались припадки; казалось, вот-вот задохнется.

Ынчхон совершенно не принимал смену обстановки. Поэтому вряд ли им с мамой когда-либо удастся уехать из этого дома и этого района.

Онемевший Ынчхон проводил время за рисованием, просмотром мультфильмов и другими делами, в которые мог погрузиться с головой. Врач сказал, что у него аутизм. А затем добавил, что это не типичная форма, при которой ребенок может общаться с другими, а тяжелая, почти полностью изолирующая его от окружающих. От этих слов мать мальчика упала в обморок на пол больницы.

Вместе с аутизмом Ынчхона появились и новые прозвища Ынхе.

Сестра аутиста, сестра гребаного психа.

Так называли ее бестактные соседские дети и школьники.

– Ынхе? Это ты?

Погруженная в мысли девушка вдруг услышала знакомый голос.

Обернувшись, она увидела, что позади стоит мама. Совершенно иссохшая и изможденная, словно кто-то высосал из нее все соки.

* * *

Пока мама готовила ужин, Ынхе бродила по дому.

За пять лет здесь ничего не изменилось. Дом наполняли вещи Ынчхона – книги со сказками, разные предметы с изображениями Кролика Питера, специальные образовательные пособия для детей с аутизмом, альбомы для рисования, цветные карандаши и другие вещи. Трофей, который Ынхе получила на соревнованиях по тхэквондо, сиротливо расположился в книжном шкафу в самом углу.

После гибели отца вселенная матери стала вращаться вокруг одного Ынчхона.

Она верила, что симптомы сына временные. И побывала во всех больницах, которые славились лечением детских нарушений развития, но врачи только разочаровывали маму.

Когда научная медицина не помогла, она решила обратиться к народным средствам.

Дом был полон лекарственных трав и ингредиентов, «полезных для развития мозга». Мама покупала всякую жуть вроде черепов обезьян и языков змей; она настолько потеряла рассудок, что начала верить методам лечения, основанным на ассоциациях: раз у ребенка проблемы с мозгом, нужно есть мозг, а если он не может говорить, нужно съесть язык.

Когда народные средства тоже не сработали, мама обратилась к Богу.

В один день она ходила в католическую церковь, на следующий – посещала буддийский храм, а затем записывалась к гадалке.

Хотя мама изо всех сил молилась Господу, Будде и духам, никто не ответил на ее молитвы.

Осматривая дом, Ынхе обнаружила кое-что интересное.

На столике рядом с диваном была разложена доска для игры в корейские шахматы чанги, но вместо игровых фигур на ней выстроились фигурки героев из «Мстителей» [8].

– Мама, похоже, у Ынчхона появились новые друзья.

Мама, которая была занята приготовлением ужина, краем глаза взглянула на Ынхе и сказала:

– На одном из каналов целыми днями показывают только мультфильмы про «Мстителей». Раз за разом одно и то же.

– Вот и славно. А то я думала, что он всю жизнь будет зациклен только на Кролике Питере.

– Кролик Питер по-прежнему на первом месте. А следом за ним – Железный Человек [9].

Ынхе достала смартфон и сфотографировала доску со стоящими на ней героями «Мстителей». Она сделала это на случай, если вдруг коснется фигурок и нарушит их расположение. Тогда можно будет посмотреть на фото.

У Ынчхона была ужасная одержимость порядком. Если что-то стояло иначе, чем требовали его правила, он не мог этого вынести. Причем эти правила были известны только самому Ынчхону.

Ынхе не понимала этой навязчивой одержимости порядком. В детстве она в шутку переложила несколько цветных карандашей, и у семилетнего Ынчхона, когда он увидел это, случился припадок. Глядя, как младший брат закатывает глаза и трясет конечностями, Ынхе не знала, что делать.

Мама схватила сына на руки и помчалась в больницу. Ему тут же ввели седативное средство и удалили рвотные массы, чуть не заблокировавшие дыхательные пути. Благодаря быстрой реакции Ынчхона удалось спасти, но тот инцидент стал для Ынхе серьезным потрясением.

* * *

– Ынчхон, как поживаешь? Это сестра.

В четыре часа дня Ынчхон вернулся домой после школы.

Приветствуя брата, Ынхе внимательно осматривала его лицо.

Люди, страдающие аутизмом, не умеют выражать эмоции с помощью мимики. И не знают, как читать эмоции других людей по их лицам.

Лицо Ынчхона обычно оставалось каменным. Несмотря на то что оно всегда выглядело одинаково, Ынхе замечала на нем мимолетные эмоциональные изменения. Удивленное безразличие, смущенное безразличие, недовольное безразличие, удовлетворенное безразличие…

Не было ни одной характерной черты, которую можно было бы конкретно описать, вроде приподнятых уголков рта, бегающих глаз или нахмуренных бровей. Но была какая-то едва ощутимая энергетика, какое-то чувство, доступное только Ынхе.

Ынхе думала, что сможет понять по выражению лица брата, почему он позвал ее, но пришла в замешательство. Все потому, что прочла во взгляде Ынчхона, устремленном на сестру, эмоцию, которой никогда раньше не видела. Странное выражение, по которому трудно было понять, удивление это, замешательство или страх.

Одно Ынхе знала наверняка – эмоция на лице брата точно не была радостью.

Пять часов вечера.

На ужин было любимое блюдо Ынчхона – куриный суп, но он сел не за стол, а перед телевизором. Пришло время смотреть мультфильмы. Жизнь Ынчхона должна была протекать по строго установленному графику. Он был не из тех, кто откажется от привычного распорядка только потому, что в гости впервые за пять лет приехала старшая сестра.

– Уж пойми его. Он рад, просто не показывает этого.

– Я знаю.

За ужином Ынхе рассказывала маме о жизни в Сеуле.

О том, что ей удалось окончить университет благодаря стипендии и подработке, о работе в охранной компании, о хозяйке квартиры, в которой она сейчас жила, и о соседке, с которой эту квартиру снимала.

Она не стала упоминать ни о том, как к ним проник грабитель, ни о травме, которую получила во время обучения, ни о сексизме на работе.

Мама тоже рассказала, как они провели последние пять лет.

О том, как Ынчхон окончил среднюю школу и перешел в старшую, о новом священнике, который тепло относится к Ынчхону, и о девушке, которая влюбилась в Ынчхона, не зная, что у него аутизм, повсюду следовала за ним и плакала из-за его холодности.

Наверняка и у мамы есть истории, которые она хранит где-то в глубине души. Ынхе могла только догадываться о них по ее вздохам и углубившимся морщинам на лице.

Вскоре темы для разговоров исчерпались. И у мамы, и у самой Ынхе вещей, которые они хранили в глубине души, было больше, чем тех, которые они могли бы с радостью обсудить.

Над столом повисла тишина. Звон посуды казался необычайно громким.

– Видела, в центре открылся огромный гипермаркет. – Ынхе, желая разрядить обстановку, попыталась завязать разговор хотя бы на такую тему.

– Да, говорят, он самый большой во всей провинции Кёнгидо. Я зашла в продуктовый отдел и обомлела, увидев там аж сотню видов карри. Можешь себе представить? Целых сто видов! – голос мамы звучал оживленно; она была рада, что дочь нарушила молчание.

– Говорят, там и отдел с игрушками очень большой… Ынчхон там уже побывал?

– Конечно, побывал.

Лицо мамы вдруг потемнело. И больше она ничего не сказала. Ынхе догадывалась, что могло случиться у мамы и Ынчхона в отделе игрушек в супермаркете.

Ни продавцы, ни посетители не были рады парню, который отличался от других.

Над столом снова повисла тишина.

Для некоторых семей тишина – утешение.

Членам некоторых семей лучше оставаться друг от друга на расстоянии.

Как в те пять лет, что Ынхе не приезжала в родной дом.

До самого окончания ужина она больше не пыталась нарушить тишину.

– Как я рада, что к нам приехала Ынхе! Давайте сегодня все вместе пойдем и произнесем благодарственную молитву, – предложила мама наигранно веселым голосом, словно пыталась стряхнуть с себя воспоминания о неловкости за ужином.

Ынхе идея матери не понравилась. Она терпеть не могла ходить в церковь. Ей не нравились тамошние духота и скука, но больше всего она ненавидела тщетную надежду матери, которая все еще верила, что, если она продолжит религиозные практики с должным упорством, однажды состояние Ынчхона улучшится.

Ынхе, не дав недовольству проступить на лице, без возражений надела обувь.

Она не собиралась портить настроение матери, которая хотела помолиться за дочь, приехавшую в родной дом впервые за пять лет.

Когда они пришли в церковь, Ынхе отправила мать и Ынчхона в храм, а сама решила побродить по прилегающей территории.

Церковь стояла на возвышении, с которого открывался вид на весь город.

За исключением новых многоэтажек, которые поднялись среди старых домов и казались совершенно неуместными, район не сильно отличался от того, каким был раньше. Пока Ынхе смотрела на раскинувшиеся внизу дома, погруженная в свои переживания, на парковку перед церковью въехал «Мерседес» с тонированными до полной черноты стеклами.

Этот маленький храм посещали в основном рабочие завода и держатели местных магазинчиков, поэтому на его парковке стояли малолитражки. Среди них «Мерседес» явно выделялся.

– Похоже, жизнь в этом районе заметно улучшилась, – пробормотала Ынхе себе под нос, а затем направилась к молельне.

Богослужение было скучным.

Ынчхон рассеянно смотрел в пустоту, а Ынхе оглядывала окружающих людей, пытаясь угадать, о чем они сейчас молятся.

Все закончилось только через час.

Вернувшись после службы домой, Ынхе почувствовала в воздухе терпкий, незнакомый запах.

– Тебе не кажется, что пахнет куревом?

– Правда? Ты вот сейчас сказала, и я тоже это почувствовала.

– Ынчхон, ты тоже чуешь, да?

Ынчхон, казалось, не слыша, что говорит старшая сестра, вперился взглядом в доску для чанги на столике. Когда Ынхе подошла к брату, он отошел от столика как ни в чем не бывало и направился в комнату.

Девушка окинула взглядом доску, на которую только что смотрел Ынчхон.

Ей показалось, что доска стала выглядеть немного иначе. Чтобы проверить свою догадку, Ынхе открыла на телефоне фотографию, которую сделала днем. Взглянув на снимок, она поняла, что раньше во дворце [10] стоял только Железный Человек, а других героев рядом с ним не было. Но теперь Черная Пантера, герой, который стоял на передовой, оказался во дворце вместе с Железным Человеком. Положение фигурок на доске совершенно точно изменилось.

Но страннее всего была реакция Ынчхона. В обычной ситуации он бы немедленно вернул Черную Пантеру на исходную позицию. Но юноша только пристально смотрел на доску, не проявляя никакой другой реакции.

Ынхе почувствовала дискомфорт. Действия Ынчхона, выходящие за рамки его собственных правил, заставили ее забеспокоиться. Взгляд девушки начал блуждать по дому.

Она обнаружила еще одну странность. До того, как они ушли в церковь, в раковине стояло три кружки, а теперь их стало четыре. Пара кружек, из которых Ынхе с мамой пили кофе, пластиковая кружка с Кроликом Питером специально для Ынчхона – и теперь к ним присоединилась еще одна.

– Странно.

– Что?

– Похоже, кто-то приходил к нам домой, – серьезно сказала Ынхе.

На это мама лишь равнодушно ответила:

– Должно быть, заходил мастер по ремонту холодильников. Сама послушай. Мотор больше не шумит.

– Разве мастер приходит, когда хозяев нет дома? Дверь же заперта, как он может войти?

– Мне показалось, что он придет как раз во время вечерней службы, поэтому я сказала ему пароль от цифрового замка. Его ведь легко можно сменить.

– Что? А если бы вас ограбили?

– Мастер живет в нашем районе уже три года. А его жена иногда присматривает за Ынчхоном, когда я занята… А если занята она, то я готовлю для ее детей. Мы с ними почти семья.

Ынхе открыла окно. Прохладный вечерний воздух унес запах табачного дыма.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух. И постаралась убедить себя.

Что просто уже давно не была дома, вот и реагирует на всякую ерунду…

Еще даже не подошли к концу вечерние новости, но мама уже легла спать.

В гостиной остались только брат и сестра. Снова повисла тишина.

Ынхе достала из холодильника мороженое, специально громко шурша оберткой.

Так ей удалось привлечь внимание Ынчхона.

Тот отложил книгу со сказками, которую читал, и подошел к сестре. Ынхе, сняв обертку, протянула мороженое брату. Ынчхон сосредоточился на молчаливом поглощении лакомства.

Ынхе подумала, что сейчас самый подходящий момент. Время задать вопрос, который крутился у нее в голове с того самого момента, когда она увидела жест брата на видео.

– Ынчхон, тебе нравится в школе?

– …

– Никто тебя не обижает?

– …

– Помнишь, ты вчера был в парке? Зачем ты ходил туда?

– …

– Посмотри на меня.

Ынхе обхватила лицо Ынчхона обеими руками и посмотрела ему в глаза.

Чтобы он не мог отвернуться от сестры, даже если и был недоволен.

Затем девушка медленно подняла большой палец правой руки и указала на левую часть груди, на сердце.

– Ты ведь тоже помнишь, да? Этот жест мы вместе придумали.

Ынхе увидела, что во взгляде Ынчхона промелькнуло волнение. Он, как и всегда, выглядел безразличным, но это равнодушие казалось не абсолютным.

– Ты хотел, чтобы я его увидела?

Ынчхон уставился на Ынхе. Сердце девушки забилось быстрее.

Ынчхон никогда не смотрел в глаза другим людям. Когда кто-то пытался с ним заговорить, он отвечал одной из двух реакций. Либо начинал оглядываться вокруг, либо погружался в какое-то занятие.

Ынхе впервые заметила, что глаза ее младшего брата на свету становятся карими и в них есть маленькие искорки бледно-голубого цвета.

Взволнованная, она задала вопрос еще раз, чтобы брат скорее ответил:

– Ты просил меня вернуться? Специально так себя вел, чтобы я вернулась домой, да?

В этот момент глаза Ынчхона задрожали.

Как будто сестра сказала что-то, чего говорить не следовало. Как будто он боялся, что их кто-то услышит.

– М-м… М-м-м… – Ынчхон застонал.

Этот стон всегда был предвестником припадка. Ынхе отпустила брата, чтобы он не начался.

Стоны продолжались еще какое-то время. Ынхе не пыталась успокоить или утешить Ынчхона. Она знала, что лучше всего будет просто молча наблюдать. Стоны постепенно стихли и сменились тяжелым дыханием. Ынхе продолжала ждать. До тех пор, пока тревога Ынчхона полностью утихла.

Вскоре тяжелое дыхание стихло, и между братом и сестрой снова повисла тишина.

– Ынчхон, теперь все нормально?

Брат посмотрел на сестру со спокойным выражением на лице, как будто ничего не произошло.

Ынхе молча ущипнула себя за щеку. Это тоже был один из жестов-сигналов, который Ынхе и Ынчхон придумали в детстве.

Он означал: «Ынчхон, ты ведь помнишь?»

Когда Ынхе щипала себя за щеку, Ынчхон гладил ее по голове.

Этот жест был совершенно естественным. Словно ответ «Спасибо, хорошо» на вопрос «Как дела?»

Ынхе скучала по шороху, с которым маленькие ручки ее брата перебирали ей волосы. По той близости, которую она ощущала, когда тепло его пальцев передавалось коже ее головы.

Но на этот раз Ынчхон не погладил сестру по голове.

Он остался с отсутствующим взглядом, словно не имел ни малейшего понятия, зачем Ынхе себя так ведет, и повернулся к ней спиной.

Только тогда Ынхе поняла.

Ынчхон не звал ее. Что это ей просто показалось.

4

Ынхе ворочалась в бесплодных попытках погрузиться в сон. В конце концов она встала и вышла в гостиную. С мыслью посмотреть телевизор, пока не уснет.

Когда она взяла пульт и собиралась нажать кнопку включения, ощутила, что рядом кто-то есть.

В спальне, где спала мама. Оттуда сквозь приоткрытую дверь просачивался слабый свет.

«Она не спит?»

Ынхе подошла к спальне. Когда она переступила порог, что-то коснулось кончиков пальцев ног. Ынхе опустила взгляд и тут же остолбенела.

Красная липкая жидкость. Это была кровь.

Она стекала с кровати. Кто-то лежал там, накрывшись одеялом с головой. Это мама?

Ынхе медленно отодвинула одеяло дрожащими руками. Совсем немного. И тут показался белый мех. Что же это? Пока Ынхе раздумывала, белый меховой комок вдруг потянулся к девушке и схватил ее за запястье. Это оказалась полностью покрытая белым мехом рука.

Ынхе полностью сдернула одеяло. Хозяин руки не был человеком. Это оказалась лапа. Белый мех по всему телу, два длинных уха… Кролик. Гигантский кролик-чудовище.

Два выпирающих передних зуба были алыми от крови.

– О-о-о-х! – закричала Ынхе, и чудовищный кролик уставился ей прямо в глаза.

Его глаза на свету были карими, и в них виднелись маленькие искорки бледно-голубого цвета. Глаза Ынчхона.

Ынхе просто потеряла сознание.

– Ынхе.

Когда девушка открыла глаза, на нее смотрела мама.

– Что за шумный сон? Посмотри, как ты вспотела.

Все-таки сон. Сон, похожий на жестокую сказку, который терзал ее каждую ночь в подростковом возрасте.

Ынхе вскочила и начала жадно пить холодную воду. Как будто пыталась этим действием смыть образ чудовищного кролика.

13 октября 2018 года

По субботам Ынчхон ходил в центр социального обеспечения на курс музыкальной терапии.

Ынхе сидела за столом и наблюдала, как мама с братом готовятся к выходу.

Мама дала Ынчхону разные пищевые добавки и витамины, одела его в опрятную одежду, собрала вещи и перекус…

Это была такая же повседневная жизнь, как и пять лет назад. Повседневность, в которой существовали лишь мама и Ынчхон, поэтому Ынхе там не было места.

Дома ничего не случилось. Ынчхон не звал сестру, и никому не нужна была ее помощь.

Ынхе могла остаться еще на день и уехать в воскресенье вечером, но она решила вернуться в Сеул сегодня. Ей хотелось как можно скорее снова оказаться в своей собственной повседневности. В которой она была Кан Ынхе, а не старшей сестрой Ынчхона.

– Ынхе, можешь забрать мой мобильный вместо меня? Я отнесла его в ремонт, потому что он все время выключался, даже когда был полностью заряжен, и мне сказали, что нужно заменить какую-то плату или что-то такое. Мастер просил приехать за телефоном сегодня, но я боюсь, что после музыкальных занятий Ынчхона смогу не успеть до закрытия. Сегодня ведь суббота.

Мама, словно прочитав намерения Ынхе, обратилась к ней с просьбой, в которой та бы не смогла отказать.

– Хорошо.

– Как насчет китайской еды на ужин? Мы так давно не собирались всей семьей и не ходили в какой-нибудь ресторан все вместе.

– Неплохой вариант, – сухо ответила Ынхе, думая о том, какие дела ей нужно будет сделать в первую очередь по возвращении в Сеул.

* * *

– Я заменил материнскую плату, но не знаю, как долго телефон еще прослужит. На самом деле он такой старый, что лучше купить новый, чем ремонтировать этот.

Хотя Ынхе делала вид, что слушает объяснения мастера из ремонтной мастерской, ее внимание было полностью сосредоточено на другом мужчине.

Он сидел в кресле в зале ожидания и делал вид, что читает газету, при этом не взяв талон в очередь.

Хотя он сидел в таком месте, откуда мог видеть всю ремонтную мастерскую, в то же время сам был скрыт от толпы. Вот только его присутствие ощущалось так четко, что скрывать его было бесполезно.

Короткая спортивная стрижка, которая совершенно не подходит мужчине средних лет, широкие плечи и прямая осанка, уши, похожие на пельмени, и сверкающие роскошные часы.

Ынхе наблюдала за ним не только потому, что он не взял талон в очередь или обладал ушами необычной формы.

Этот мужчина пил кофе на пустой стоянке перед домом Ынхе, когда та выходила, а затем слонялся по отделу женского нижнего белья в торговом центре, куда она заглянула перед тем, как отправиться в ремонтную мастерскую.

Мужчина преследовал ее. Он явно был мастером боевых искусств, как и сама Ынхе. Уши в форме пельменей, весьма вероятно, стали результатом занятия каким-то таким боевым искусством, где соперники часто возят друг друга ушами об пол – например, дзюдо или джиу-джитсу.

Выйдя из ремонтной мастерской, Ынхе мгновение поколебалась, а затем пошла в квартал в Вонгокдоне [11], где жили иностранные рабочие. Там ее глазам открылся совершенно иной мир.

Китаянка-зазывала стояла посреди улицы, привлекая клиентов, китайцы с корейскими корнями громко кричали, распивая алкоголь, а группа индийцев танцевала под традиционную музыку.

Ынхе быстро двинулась вперед, чтобы оторваться от мужчины.

Убедившись, что тот наблюдает за ней в зеркало заднего вида припаркованной машины, она спряталась в узком переулке.

Переулок оказался очень узким – его ширина составляла меньше метра. Но даже это тесное пространство заполняли сушилки для одежды и велосипеды – настолько, что некуда было ступить.

Ынхе была уверена, что скоро мужчина придет в этот переулок.

* * *

Полицейские старались уклониться от патрулирования квартала, где жили иностранные рабочие. Но кому-то из них приходилось это делать.

Гёнмин, которого на прошлой неделе понизили с должности детектива отдела по расследованию особо тяжких преступлений до простого патрульного, получив приказ, был вынужден отправиться в патрулирование.

Следуя советам коллег-патрульных, он игнорировал мелкие стычки и просто улыбался, делая вид, что ничего не понимает.

Когда Гёнмин шел по переулку, жуя китайскую булочку-плетенку, мимо него прошел подозрительный мужчина.

На его запястье были роскошные часы, которые совершенно не сочетались со спортивной стрижкой, настолько короткой, что даже виднелась кожа головы.

Но больше всего внимание Гёнмина привлекли уши-пельмени мужчины.

Большинство бандитов в этом районе просто жестоко дрались друг с другом. Стычки, в которых побеждал тот, кто был сильнее телом или духом. Гёнмин никогда не видел, чтобы кто-то из них изучал боевые искусства и старался одолеть противников с помощью приемов.

Говорили, что недавно в Корею устремилось много членов триад [12]. Может, этот мужчина один из них?

Гёнмин, не в силах сдержать любопытства, последовал за мужчиной.

Где-то на середине улицы, полной людей разных культур, мужчина свернул направо, в переулок.

Гёнмин, спрятавшись за коробкой для сбора ношеной одежды у входа в переулок, наблюдал, куда движется подозрительный тип.

Тот стоял посреди переулка, вертя головой, словно упустил кого-то, кого преследовал.

Через некоторое время откуда-то из воздуха возникла девушка. Бросившись на мужчину, она повисла у него на плечах.

От изумления Гёнмин выронил булочку, которую держал в руке.

Судя по всему, девушка пряталась на балконе второго этажа, ожидая, когда мужчина появится в переулке.

У стены стояла металлическая этажерка, которую кто-то выбросил. Должно быть, именно по ней девушка забралась на балкон второго этажа, чтобы спрятаться там.

Продолжая висеть на мужчине, она начала душить его предплечьем.

Как же поступить…

Пока Гёнмин размышлял, лицо мужчины покраснело и опухло.

Но это не значило, что он послушно позволял себя душить. Мужчина не упустил момента, когда атака девушки ослабла, и крепко схватил ее за руку. Когда чудовищная сила стиснула ее плоть, брови девушки вскинулись от боли. Наклонившись, он бросил ее на землю. Девушка сгруппировалась, защитив свое тело от травм во время падения. Она прокатилась по земле, рывком поднялась и, тяжело дыша, крикнула:

– Ты кто такой?

Мужчина, не ответив, протянул руку к поясу.

Гёнмин увидел, как блеснул какой-то металлический предмет. Времени выяснять, что это такое, не было.

Гёнмин достал свисток и дунул в него.

Мужчина, испуганный внезапным появлением полицейского, с силой оттолкнул девушку и скрылся в конце переулка.

– Вы в порядке? – спросил Гёнмин, подойдя к покрытой грязью и потом девушке.

– Он же убежал. Зачем было вмешиваться? – Девушка побежала в том направлении, где скрылся мужчина, оставив в недоумении спасшего ее полицейского.

Ынхе долго гналась за мужчиной.

Она была уверена, что может бегать дольше, чем многие. Он точно вымотается первым. Тогда она его и схватит.

Мужчина с легкостью проносился по улочкам Вонгокдона, похожим на лабиринт. Он пытался помешать Ынхе, неустанно бросая в нее банки с растительным маслом, сложенные в ресторанном переулке, или перегораживая дорогу тележкой, но она не собиралась отставать.

Как и ожидала Ынхе, чем дольше длилась погоня, тем заметнее замедлялся мужчина.

Он выбежал из переулка на главную улицу. Ынхе это было только на руку. Тут здания не закрывали обзор, и не было препятствий, которые могли бы помешать погоне.

Когда Ынхе выбежала из переулка, то увидела мужчину, который стоял там, тяжело дыша.

Вдруг из ниоткуда появилась машина и остановилась прямо перед ним.

Ынхе не ожидала, что у него окажется сообщник. Девушка побежала изо всех сил. Нужно схватить мужчину прежде, чем он сядет в машину и уедет.

Ынхе оказалась так близко, что могла коснуться рукой багажника машины, но та с севшим в нее типом исчезла, оставив после себя только густой выхлоп.

Ынхе удрученно смотрела вслед удаляющейся машине.

Черный «Мерседес» с тонированными стеклами. Тот же, который она видела на парковке церкви.

Может быть, этот жуткий тип все это время крутился вокруг Ынчхона?

Ынхе надо было спешить. Нужно было скорее добраться к брату.

Надеясь, что исчезнувшая машина не направилась туда же, Ынхе поймала такси.

* * *

Центр социального обеспечения располагался в довольно большом здании, но найти Ынчхона было не так уж и сложно.

Войдя, Ынхе услышала неясный звук ксилофона. Неуклюжее постукивание, в котором не было ни ритма, ни мелодии. Последовав за звуком, девушка, как и ожидала, оказалась у комнаты музыкальной терапии. Через окно она увидела Ынчхона, играющего на ксилофоне с привычным равнодушным лицом, и маму, которая за этим наблюдала.

Ынхе распахнула дверь и вошла.

– Дочка?

– Мама, все в порядке?

– То есть?

– Ничего не случилось? Как Ынчхон?

– Что это ты вдруг?

– Вы видели сегодня черный «Мерседес»?

– «Мерседес»? Ах, ты о машине священника? А что?

– Машина священника? Она тоже затонирована? Настолько, что даже не видно, что внутри?

– Этого я не знаю. Давай поговорим позже. Ведь у Ынчхона сейчас занятие. – В голосе мамы слышалось раздражение.

Вдруг уши Ынхе пронзил громкий звук.

Дзын, дзын, дзын!

Ынчхон, который еще минуту назад меланхолично играл на ксилофоне, следуя указаниям преподавателя, начал яростно долбить по инструменту.

Все взгляды тут же обратились к юноше.

Ынчхон встал и подошел к Ынхе. Затем оттолкнул ее и вышел на улицу.

По поведению брата Ынхе могла прочитать его мысли.

«Сестра бесит. Пусть уже уходит».

– Ынхе, думаю, тебе лучше уехать. Давай увидимся в следующий раз, когда Ынчхону станет получше, – холодно сказала мама, выражая чувства сына вместо него самого.

Вернувшись домой в одиночестве, Ынхе тут же начала собирать вещи. Она чувствовала сожаление.

Не следовало возвращаться в этот дом. Нет, даже то видео смотреть не следовало.

У-и-и-и!

Громкий механический звук оттеснил запутанные мысли девушки.

Шумел мотор холодильника. Ынхе прислушалась так, словно услышала что-то, чего не должна была.

Мама же сказала, что его починили. Вчера сюда точно приходил ремонтник?

Ынхе нашла визитницу в ящике туалетного столика матери.

Та была очень скрупулезной и рассортировала визитки по категориям: страховка, ремонт, церковь, одноклассники и так далее, поэтому Ынхе удалось без труда найти визитку мастера по ремонту холодильников. Она набрала номер на карточке.

– Чан Джэджин из ремонтного центра «Самсунг Электроникс». Слушаю вас.

– Вчера мы просили вас починить холодильник «Зипель».

– Вы звоните из дома, где живет Ынчхон, верно? Ох, извините. Я должен был зайти, но на меня свалилось так много дел. А кроме меня, никто не умеет работать с этой моделью.

– …

Ынхе положила трубку еще до того, как мастер успел закончить извиняться.

Вчера никакой ремонтник к ним не приходил.

Но в доме, где не должно было быть никого, пахло табачным дымом, положение фигурок на доске изменилось, а в раковине стояла кружка, из которой никто из членов семьи не пил. Ынхе опустила сумку на пол.

Она не могла вернуться в Сеул, не удостоверившись, что Ынчхон и мама в безопасности.

Ынхе вышла из дома и огляделась по сторонам.

Ей нужно было найти что-то, что помогло бы проверить, кто входил к ним в дом и выходил оттуда. Например, частная видеокамера или регистратор автомобиля.

Жители этого района были не настолько богаты, чтобы тратить личные деньги на установку систем видеонаблюдения.

Автомобили стояли в длинный ряд. Голова этой процессии была обращена к концу переулка, а не к дому Ынхе.

Тут взгляд девушки наткнулся на знакомое лицо. Худой неуклюжий юноша, который в целом выглядит немного потрепанным, но чьи глаза всегда блестят.

Пак Сухо.

Пак Сухо, с которым Ынхе училась вместе в младшей, средней и старшей школе, сидел на кассе круглосуточного магазина напротив ее дома. В фиолетовом жилете сотрудника.

Ынхе посмотрела на камеру, установленную на магазине. Она была направлена на противоположную сторону улицы, прямо на дом Ынхе.

Когда девушка открыла дверь магазина и вошла внутрь, раздался приятный звон колокольчика.

Услышав этот звук, Сухо, который сидел, уткнувшись носом в комикс, машинально поздоровался:

– Добро пожаловать.

Ынхе выбрала шоколадку и положила ее на кассу. Сухо, оторвав взгляд от книги, чтобы отсканировать штрих-код, узнал девушку:

– Кан Ынхе?

– Давно не виделись.

– Да уж, сколько лет, сколько зим! Рад тебя видеть.

Несмотря на эти слова, Сухо не выглядел таким уж радостным.

У них было больше неловких совместных воспоминаний, чем хороших. Сухо дразнил Ынхе «сестрой психа» в первых рядах, а она била его каждый раз, когда он так делал.

Надеясь, что Сухо считает неприятные эмоции школьных лет простым следствием своей незрелости, Ынхе осторожно заговорила:

– Слушай. Можешь выполнить одну мою просьбу?

– ?..

Она молча указала на висящую на магазине камеру.

Сухо оказался на удивление сговорчивым. Он открыл дверь в комнату, где стояли мониторы камер видеонаблюдения, не допытываясь до подробностей в ответ на туманные объяснения Ынхе, что просьба связана с безопасностью ее семьи.

Комната с мониторами магазина оказалась более обшарпанной, чем думала девушка. Это было очень тесное помещение, служившее и складом, и комнатой наблюдения, и раздевалкой для сотрудников.

Окруженная различными товарами, Ынхе посмотрела записи с камер.

Она на двойной скорости прокрутила видео, записанное вчера в промежутке между шестью и восемью часами вечера, когда семья была в церкви. Там оказались интересные сцены – например, случайная стычка между прохожими или парочка, которая решила продемонстрировать свои чувства всей улице, – но большинство людей просто проходили мимо. Не было никого, кто бы зашел в дом Ынхе в то время.

Хозяин круглосуточного магазина настроил автоматическое удаление видео через две недели, чтобы они не перегружали память. Ынхе посмотрела все записи за последние две недели, которые остались неудаленными. Беспокоясь, что возле дома мог шататься подозрительный мужчина с дорогими часами или ездить черный «Мерседес».

За две недели в дом трижды приходил доставщик китайского ресторана, а женщине, которая, судя по виду, представляла какую-то финансовую пирамиду, оказали холодный прием. Также приходили верующие вместе со священником и, немного поболтав, толпой уходили. А еще однажды здесь был специалист по монтажу интернет-коммуникаций в комбинезоне с логотипом KT [13] и ящиком инструментов. Курьеры же доставляли посылки настолько часто, что их невозможно было сосчитать.

Ни черного «Мерседеса», ни подозрительного мужчины, которого Ынхе встретила днем, не было.

Ынхе собиралась было выйти из комнаты наблюдения, но вдруг остановилась. Она снова села за монитор, а на ее лице было ясно написано, что что-то не сходится. Она прокрутила вчерашнее видео после момента прихода специалиста по установке интернет-связи на четверной скорости.

Один раз, второй, третий.

Трижды перепроверив догадку, Ынхе почувствовала, как по спине побежал холодный пот. Сколько бы она ни искала, так и не увидела, что мужчина в комбинезоне KT выходил бы из дома.

Ынхе подумала, не мог ли этот монтажник войти через главный вход, а выйти – через заднюю дверь. За домом стояла подпорная стена, построенная, чтобы гора не обрушилась на дом. Пространство между домом и подпорной стеной было слишком тесным, чтобы его можно было назвать дорогой. Там только шныряли бродячие кошки, скрываясь от взглядов людей, и иногда кто-нибудь тайно выбрасывал мусор.

Расстояние между домом Ынхе и соседями составляло около двух метров. Такой поступок может показаться беспричинным и противоестественным, но, если монтажник решил выйти через заднюю дверь, ему пришлось бы пересечь это расстояние, пусть даже он мог сделать это очень быстро.

Ынхе снова нажала на кнопку воспроизведения видео, глядя на зазор между своим домом и соседским.

Если монтажник бежал, он появится где-то на две секунды, а если шел – то примерно на пять.

Ынхе смотрела в промежуток на экране так пристально, что у нее даже заболели глаза, но со вчерашнего утра там никто не проходил.

Напоследок Ынхе проверила, нет ли моментов, когда камера не работала.

Любых моментов, где время на записи резко меняется…

Но все записи были идеальны.

Камера на магазине снимала дом Ынхе, не останавливаясь ни на секунду, и ни один кадр не был удален.

Если эти записи идеальны, монтажник может до сих пор оставаться где-то в доме. Возможно, семья Ынхе уже два дня живет с незнакомым мужчиной под крышей.

Она поспешила выйти на улицу.

Выйдя из магазина, Ынхе довольно долго стояла и смотрела на дом.

Она видела, как на записи монтажник позвонил в звонок ровно тогда, когда мама вышла, словно только этого и ждал.

Через некоторое время Ынчхон спокойно открыл ему дверь.

Он крайне настороженно относится к незнакомцам. Судя по тому, как Ынчхон вел себя с этим мужчиной, должно быть, юноша его знал.

Камера магазина расположена довольно далеко, кадры были нечеткими, поэтому подробно рассмотреть, как выглядел мужчина, не удалось. Ынхе могла только понять, что он имел совершенно обычное телосложение.

Пусть это и звучит безумно, но что, если этот мужчина реально до сих пор прячется в доме? Тогда где он может быть?

Подозрения Ынхе упали на несколько мест.

Она слышала, что прошлым хозяином дома, где теперь жила ее семья, был коррумпированный государственный чиновник. Когда отец девушки, который был строителем, купил этот дом, очарованный архитектурой семидесятых годов, они обнаружили тут и там секретные места. Там раньше прятали богатства, нажитые нечестным путем.

Тогда Ынхе была слишком мала и не помнила точно, где находились те секретные места, но знала, что отец заделал их, когда занимался перепланировкой.

Ынхе решила зайти в дом и поискать тайники.

Стоило войти в дом, как холодильник встретил Ынхе громким шумом. Не включая свет и стараясь ходить как можно тише, она начала искать в доме место, где мог бы спрятаться взрослый мужчина.

Их было три: подвал, чердак и пространство у лестницы, ведущей на второй этаж.

На памяти Ынхе во всех этих местах были стенки-перегородки.

Когда во время игры она случайно задевала их, то раздавался не глухой звук, как от бетона, а более гулкий, характерный для фанеры. К тому же на месте перегородок обои стыковались по-другому, что заметно отличалось от других стен.

Когда Ынхе открыла дверь в подвал, комнату наполнил затхлый запах пыли.

Бетонные стены подвала были оштукатурены, поэтому поиск фанерной перегородки не занял много времени.

Фанеру загораживали стеллажи, заполненные всякой всячиной.

Ынхе постучала по стене. Раздался гулкий звук.

Она сделала это в расчете на то, что, если за перегородкой кто-то прячется, он проявит себя. Но стояла тишина.

Ынхе попыталась отодвинуть стеллаж, чтобы изучить тайник получше, но тот не сдвинулся с места. Металлические полки были прибиты к перегородке и полу подвала десятками гвоздей. Похоже, перегородка служила всего лишь креплением для стеллажей, а не проходом, ведущим в укрытие.

Выйдя из подвала, Ынхе поднялась обратно. Она планировала проверить сначала лестницу, а затем чердак.

Стараясь идти как можно тише, она поднялась по лестнице, но, подойдя к тайнику, поняла, что необходимости лезть на чердак не будет. Все потому, что она увидела на четырех углах перегородки едва заметные следы от ножа.

Кто-то аккуратно разрезал обои канцелярским ножом. Вряд ли это сделала мама, которая не умела действовать так осторожно, и уж точно не Ынчхон, которому запрещалось брать опасные предметы.

Ынхе слегка отогнула обои и увидела за ними темно-коричневый молдинг. Узор на молдинге, который показался под уголком обоев, был таким же, как и на других дверных коробках в этом доме.

Дверная коробка… В таком случае перегородка может служить дверью. Ынхе осторожно протянула руку и ощупала ее.

Если это дверь, у нее должна быть ручка. Если вытащить ее, то в двери образуется отверстие. Если закрыть его и заклеить обоями, даже при самой тщательной работе неизбежно останутся едва заметные следы.

В правой части стены рука обнаружила что-то неестественно выпирающее. И оно имело форму круга. Небольшой круг, куда наверняка можно вставить ручку.

Ынхе осмотрела левую сторону, но не увидела там петель. Петли обычно выпирают с той стороны, куда дверь открывается.

Если эта стенка действительно служит дверью, наверняка она открывается внутрь.

Вдруг послышался звук шин, катящихся по неровной грунтовой дороге.

Он становился все громче, пока не стих вместе с двигателем. Кто-то припарковался у дома Ынхе.

Она затаила дыхание и сосредоточилась на звуках снаружи.

Некоторое время спустя послышался звук соседской калитки.

Ынхе, почувствовав облегчение, приготовилась войти в секретное место.

Она тихо, чтобы не издавать лишних звуков, сняла куртку, положила ее на пол и завязала волосы в тугой хвост. Глубоко вдохнула и ударила плечом о стену.

Сдвинулась! Как и ожидалось, это была дверь.

Когда Ынхе, открыв дверь, вошла внутрь, ее встретили две вещи: полная темнота, не пропускающая ни единого лучика света, и густой запах сигаретного дыма, просачивающийся из этого мрака.

Она пошарила по стене рядом с дверью, чтобы найти выключатель. Но обнаружила там только выемку, внутри которой прощупывались тонкие провода, указывающие на то, что распределительная коробка снята.

Девушка полезла в карман в поисках мобильного телефона. Нужно было включить фонарик. Но мобильного в кармане не оказалось. Девушка с опозданием поняла, что оставила его в куртке.

Тут ее глаза залил яркий свет.

Кто-то из темноты посветил на нее фонарем.

Ынхе заслонила глаза рукой и прищурилась, но так и не смогла разглядеть человека, держащего в руке фонарь. Ее глаза успели привыкнуть к темноте, поэтому он казался ей просто большим светящимся шаром. Человек с фонарем заговорил. Голос оказался мужским:

– Кто ты? Ты из Царства Хань [14]? Или из Царства Чу [15]?

Царство Хань… Царство Чу? Ынхе совершенно не понимала, о чем спрашивает мужчина.

Когда яркий свет фонаря перестал слепить, девушка опустила руку, которой прикрывала глаза. Она смогла смутно разглядеть силуэт мужчины.

Тот узнал ее:

– Сестра Ынчхона?

– Кто вы такой и откуда меня знаете?

Мужчина убрал фонарь от лица Ынхе и щелкнул выключателем, чтобы включить лампу.

Когда мягкий свет лампы разлился вокруг, Ынхе смогла наконец как следует разглядеть мужчину.

Наполовину седые волосы с отчетливым пробором, блестящие очки в золотистой оправе, глубокие ямочки на щеках у тонких губ, мешковатый комбинезон монтажника KT, который явно был мужчине не по размеру, носки с изображением Кролика Питера…

Мужчина, который выглядел так, словно у него были неприятности, пробормотал себе под нос:

– Неучтенная переменная.

Появление мужчины сбило Ынхе с толку. Он не только оказался в секретном месте, где даже сама Ынхе ни разу не бывала, но и носил носки с Кроликом Питером, любимым персонажем Ынчхона, как будто это было чем-то самим собой разумеющимся.

В голосе мужчины слышалось такое же замешательство, какое Ынхе заметила у Ынчхона, когда тот увидел сестру, приехавшую домой впервые за пять лет. Незваная гостья, которой не было в плане. Неучтенная переменная. Которая вот-вот все испортит.

– Угораздило же тебя приехать в такой важный момент… А ведь Ынчхон справлялся на удивление хорошо… – вдобавок ко всему в голосе мужчины читался вопрос: «Зачем?».

Такой тон явно не подходил человеку, который пробрался в чужой дом и скрывался в тайнике.

Ынхе следовало бы рассердиться и засыпать незнакомца вопросами, но его напор ошеломил девушку, и она машинально ответила:

– Я увидела в интернете видео с Ынчхоном, поэтому приехала домой. Что вы пытаетесь с ним сделать?

Мужчина выглядел встревоженным. Возможно, свою роль сыграло беспокойство, но он сказал что-то несуразное:

– Ты не знаешь, в какой опасности сейчас Ынчхон. И ради кого ведется это сражение.

Слова мужчины еще сильнее запутали мысли Ынхе, в которых и так роились одни вопросы.

– И кто же подверг Ынчхона опасности? Сражение? Какое вообще сражение может вести Ынчхон? – Ынхе чуть ли не кричала от досады.

Скри-и-ип, скри-и-ип.

Вдруг с равномерными промежутками послышался скрип старого дерева.

Ынхе, чью бдительность притупили запутанные мысли, не поняла, что звук раздавался сзади.

Мужчина, который, по-видимому, его не услышал, продолжал говорить:

– Это долгая история. Не знаю даже, с чего начать. Что ж, первым делом скажу, кто я такой…

Как раз в тот момент, когда мужчина собирался представиться, что-то пронзило воздух и пронеслось прямо у лица Ынхе.

Шшу-у-ухх.

Знакомый звук. Так звучит выстрел из пистолета с глушителем.

Пуля пробила грудь мужчины, одетого в комбинезон KT. Тот упал на пол, не успев даже вскрикнуть. Помещение заполнил запах пороха, вытеснив сигаретную вонь.

Человек с пистолетом оказался недавним знакомым Ынхе. Тот самый мужчина с ушами-пельменями, который преследовал девушку в Вонгокдоне и скрылся в черном «Мерседесе».

Только тогда Ынхе поняла, что около дома припарковалась не соседская машина, а черный «Мерседес».

А скрип старого дерева раздавался тогда, когда мужчина с ушами-пельменями поднимался по лестнице.

Ынхе инстинктивно бросилась к нему.

Мужчина ударил девушку по голове рукоятью пистолета, а затем дважды выстрелил ей точно в грудь.

Даже теряя сознание, Ынхе не могла выбросить из головы один вопрос.

«Во что вообще вляпался Ынчхон?»

Сознание девушки угасало, но напоследок она услышала, как открывается входная дверь.

– Почему дома такой беспорядок? Ынхе, это ты? Ты еще здесь? – голос матери.

И ведь Ынчхон тоже вернулся домой вместе с ней.

«Мама, беги…»

Предупреждение так и не смогло сорваться с губ. Оно задержалось на кончике языка Ынхе и исчезло вместе с угасшим сознанием. Слезы лились из ее глаз, затекая в ушные раковины. Тепло слез оказалось ее последним ощущением.

5

Мёнгу, сотрудник службы доставки, держа в руках коробку с пиццей, звонил в звонок у синих ворот.

– Эй! Я же говорил, что с сегодняшнего дня стоимость доставки изменилась. Доплата в тысячу вон.

За синими воротами стояла тишина, словно там не слышали ни шумной трели птиц, установленной в качестве звонка, ни сердитого голоса Мёнгу.

Каждый раз, приезжая в этот дом, Мёнгу чувствовал дискомфорт. Это место располагалось в отдалении от других домов, и жалюзи на окнах всегда были наглухо закрыты. Но еще более странными казались здешние жители. Хотя Мёнгу привозил доставку каждые два дня, он ни разу не встречался с хозяевами дома.

Заказывали всегда только пиццу. Большую пеперони.

У ворот стоял пластиковый ящик для курьеров. На нем была надпись с указанием оставить заказ здесь.

Поскольку клиент оплачивал доставку в приложении, Мёнгу мог бы просто оставить пиццу в ящике и уйти. Вот только сегодня нельзя было так поступить. Потому что в их ресторане внедрили систему дифференцированной оплаты доставки в зависимости от расстояния. Чем дальше находился клиент, тем больше начислялась комиссия.

Мёнгу продолжал звонить в звонок. Похоже, хозяин понял, что курьер так просто не уйдет, поэтому двери наконец открылись, и он вышел на улицу.

Им оказался молодой человек в низко надвинутой на глаза кепке.

– Вы живете слишком далеко, поэтому мы взимаем дополнительную комиссию в размере тысяча вон. Думаю, вы видели сообщение, – дружелюбно заговорил Мёнгу, пытаясь скрыть свое недовольство.

Мужчина, не сказав ни слова, протянул тысячу вон.

От его рук пахло дезинсептиком. Сильный, резкий запах, который исходит из туалета, когда там только-только сделали дезинфицирующую уборку. Руки мужчины покрывали красные пятна, а кожа шелушилась, будто он страдал экземой.

Мёнгу отдал пиццу и повернулся, чтобы уйти, но тут увидел через приоткрытую калитку что-то странное.

Маленького черного зверька, лежащего во дворе дома.

Мужчина, похоже, почувствовав взгляд Мёнгу, поспешил закрыть дверь.

Курьер поежился и быстро сел на свой мотоцикл.

Закрыв дверь, мужчина постоял на месте без движения.

Через некоторое время мотоцикл с громким ревом уехал, и мужчина подошел к распластавшемуся на земле зверю.

Животное было так сильно изуродовано, что невозможно было даже определить, кошка это или собака.

Мужчина взял кусок пиццы и, поедая его, пнул зверя ногой. Как ни в чем не бывало.

С глухим стуком зверь упал в вырытую на одной из сторон двора яму.

В ней валялись обезображенные трупы животных, перемешанные настолько, что напоминали сплошное кровавое месиво.

В тот же день после обеда,

в доме Ынчхона

Острая боль в груди заставила Ынхе открыть глаза. Когда она сняла рубашку, то обнаружила на бронежилете два отверстия от пуль. Момент выстрелов, в который она до сих пор не могла поверить, снова пронесся перед глазами. Ынхе чувствовала небольшой жар и озноб.

Ей было страшно даже подумать, что могло произойти, если бы она вчера не привезла с собой в Асан защитное снаряжение, которое обычно брала с собой в командировки… Посмотрев записи с камер в магазине, Ынхе на всякий случай надела бронежилет. Несколько секунд колебания, когда она задавалась вопросом, действительно ли нужна такая осторожность, чуть не стоили девушке жизни.

Придя в себя, она оглядела место, где был мужчина. Таинственный незнакомец неподвижно лежал на полу. Было ясно, что он мертв.

Ынхе оставила мужчину лежать и вышла из тайного убежища.

Перед тем как потерять сознание, она точно слышала голос матери. Но ни ее, ни Ынчхона нигде в доме не было.

На полу гостиной валялась мамина сумка, вокруг которой в беспорядке были разбросаны бусины четок. В самой сумке лежали нетронутыми мамин мобильный и Библия, которую она всегда носила с собой.

Ынхе оценила ситуацию, и у нее в голове возникла картинка, что мужчина с пистолетом силой одолел маму с Ынчхоном и забрал их с собой.

Сейчас девушке нужно было выяснить, куда он их забрал. Первым делом Ынхе позвонила Сухо.

– У меня к тебе еще одна просьба. Проверь записи камер после семи часов вечера.

– Если ты и дальше будешь об этом просить, у меня могут возникнуть проблемы. Узнай о таком хозяин точки, и он тут же меня уволит.

– Мама с Ынчхоном пропали.

– Что?

– Нет времени объяснять. Нужно немедленно их найти!

– Л-ладно, понял. Подожди немного.

Повесив трубку, Ынхе оглядела гостиную. В доме царил беспорядок. Ящики всех шкафов были открыты, а их содержимое – вывалено на пол. Обои оказались порваны в клочья, а деревянные половицы – оторваны от подложки, обнажая слегка размокшую внутреннюю часть. Следы того, что кто-то беспорядочно здесь что-то разыскивал.

Зазвонил мобильный. В голосе Сухо звучала спешка:

– Ынчхон с мамой не выходили из дома. Но какой-то мужчина загрузил в машину два больших чемодана. Это как-то странно. Ведь вошел он к вам точно с пустыми руками.

– Машина – черный «Мерседес»?

– Верно, «Мерседес». Тут явно что-то нечисто. Мне вызвать полицию?

– Нет. Я сама разберусь.

Положив трубку, Ынхе начала бормотать себе под нос.

Похищение…

Мужчина вырубил маму с Ынчхоном чем-то вроде хлороформа, засунул их в чемоданы и погрузил в машину.

Конечно, следовало вызвать полицию, но Ынхе колебалась.

Мужчина, привыкший убивать, похитил пятидесятилетнюю домохозяйку и ее сына, страдающего аутизмом. Ынхе не могла поверить, что у этих двоих было что-то настолько важное, что их пришлось похитить.

Она снова окинула взглядом беспорядок в гостиной.

Мужчина пытался здесь что-то найти, но так и не смог. В противном случае ему бы не пришлось похищать мать с сыном.

Ынхе была уверена, что они еще живы. Точнее, обязательно должны быть живы. Она не могла сообщить об этом в полицию. Чтобы два ее самых дорогих в мире человека и дальше оставались в живых, нельзя было провоцировать похитителя.

Девушка вспомнила, что сказал ей мужчина, прятавшийся в укрытии. Ей пришла в голову мысль, что именно этот человек, которого скрывала ее семья, может оказаться ключом к их поиску.

Царство Хань и Царство Чу…

Ынхе подошла к доске, на которой стояли фигурки.

Она не знала, какой смысл смотреть на игрушки в такой ситуации. Но Ынхе решила постараться думать обо всем со стороны Ынчхона. С самого детства брат прятал в своих вещах послания, которые хотел передать каким-то своим способом.

Когда Ынхе брала фигурки и рассматривала их одну за другой, она заметила кое-что странное.

Подошвы их ног были раскрашены. У большинства героев, включая Железного Человека, на ногах была красная краска, в то время как у Капитана Америки [16] и Зимнего Солдата [17] краска оказалась зеленой.

Красный и зеленый!

Ынхе начала смутно догадываться, что означали Царство Хань и Царство Чу.

В корейских шахматах чанги у Царства Хань красные фигуры, а у Царства Чу – зеленые [18]. В таком случае выходит, что те герои, подошвы ног которых закрашены красным, – воины Хань, а те, у кого подошвы зеленые, – воины Чу.

Фигурки на доске реконструировали противостояние между Царством Хань и Царством Чу.

Железный Человек, Черная Пантера, Черная Вдова [19], Человек-паук [20] и Вижн [21] принадлежали к воинам Хань, а Капитан Америка и Зимний Солдат – к воинам Чу.

Глядя на доску для чанги, Ынхе вспомнила один из фильмов про «Мстителей».

«Первый мститель: Противостояние».

В этом фильме между супергероями, которые входили в одну команду, возник конфликт, из-за чего они начали сражаться друг с другом. Герои разделились на тех, кто последовал за Железным Человеком, и тех, кто выбрал встать на сторону Капитана Америки. Это разделение полностью соответствовало тому, что Ынхе увидела на доске для чанги.

Вдруг в голове девушки возникло еще одно слово, которое произнес мужчина перед смертью.

Сражение.

Сражение, которое ведет Ынчхон.

Возможно, фигурки на этой доске символизируют то самое сражение, о котором говорил мужчина, и они могут означать реальных людей.

Если Ынхе думает в верном направлении, то Железный Человек – это сам Ынчхон. Мама сказала, что Железный Человек у него в любимчиках, на втором месте после Кролика Питера.

Кем же был человек, которому пришлось попрощаться с жизнью в укрытии?

Должно быть, они с Ынчхоном занимали одну сторону. Значит, он тоже принадлежал к воинам Хань, у которых на ногах красная краска.

Прежде всего следует исключить Черную Вдову, женского персонажа. Значит, это либо Черная Пантера, либо Вижн, либо Человек-паук…

Ынхе вспомнила, что местоположение Черной Пантеры изменилось после того, как они с семьей вернулись из церкви.

Черная Пантера, супергерой, который находился на передней линии, переместился во дворец, к Железному Человеку.

Если это изменение означает, что мужчина был за пределами дома, а затем спрятался внутри, то погибший, должно быть, – Черная Пантера.

Нетрудно было догадаться, каким героем Ынчхон обозначил мужчину с пистолетом.

Он бродил вокруг семьи Ынхе, наблюдая за ними, точно так же, как Зимний Солдат ждал возможности броситься в атаку возле дворца.

Вот и вся информация, которую дала Ынхе доска для чанги.

Вопрос вернулся к исходной точке.

Что пытался отыскать тот монстр с пистолетом?

Ынхе начала тщательно осматривать дом, пытаясь найти что-то, что он искал, но так и не смог обнаружить.

Судя по тому, что он отодвигал картины в рамках и смотрел между книжными стеллажами, предмет, который искал мужчина, был не таким уж и большим. Ынхе спешила. Чем больше она суетилась, тем медленнее двигались ее руки.

Ынхе подняла картину в рамке, которую незваный гость разломал и бросил на пол.

Из щели в сломанной рамке торчало что-то похожее на провод. Ынхе потянула за него и обнаружила совершенно неожиданную находку. На конце провода висело устройство для прослушки.

Оно оказалось не большим и грубым прибором, какие легко можно найти на рынке в Ёнсане [22]. Это было современное, сверхмаленькое устройство, которое легко можно было спрятать и которое обладало превосходными характеристиками.

Увидев прослушку, Ынхе не могла не удивиться. Такие приборы обычно используют в полицейских расследованиях, им не место в домах обычных людей. Возможно, то, что Ынчхон с мамой скрывали у себя дома, на самом деле гораздо серьезнее, чем думала Ынхе.

Ынхе достала из сумки оборудование для поиска скрытых камер и прослушки. Девушка и не подозревала, что сумка для командировок, которую она захватила, собираясь домой в спешке, окажется такой полезной.

Когда Ынхе включила оборудование и стала водить им по дому, оно начало без устали подавать сигналы тревоги, указывая на местонахождение прослушивающих устройств и скрытых камер.

В доме Ынхе обнаружила два прибора для прослушки и пять крошечных камер. Очевидные доказательства того, что за ее семьей кто-то следил.

Но кому вообще придет в голову следить за простой матерью и ее беспомощным сыном-аутистом? С какой целью?

Вдруг Ынхе вспомнила глаза Ынчхона. Как он вчера вечером пристально смотрел на нее.

Глаза, которые на свету становятся карими и в которых есть крошечные искорки бледно-голубого цвета. Глядя в эти глаза, Ынхе сказала:

– Ты просил меня вернуться? Специально так себя вел, чтобы я вернулась домой, да?

После этих слов ясные глаза Ынчхона наполнились страхом.

Теперь, когда Ынхе все поняла, ей казалось, что глаза брата говорили: «Сестра, ты только что сказала то, чего не следовало говорить. Я боюсь, что нас могут подслушивать».

– Кто-то следил за Ынчхоном… – пробормотала себе под нос Ынхе, а затем внезапно встала, как будто что-то пришло ей в голову, и направилась в секретное место на лестнице.

Застреленный мужчина лежал на полу лицом вниз. Вытекшая из его груди кровь образовала небольшую лужицу.

Ынхе осторожно коснулась тела мужчины. Ей не хотелось трогать труп, но другого способа увидеть его лицо не было.

Когда девушка наконец перевернула тело, с ее глазами встретились выпученные глаза мужчины.

Седые волосы с четким пробором и очень глубокие ямочки.

Ынхе вспомнила, кто этот мужчина.

Он был старшим братом бейсболиста Ян Гихо, подозреваемого в убийстве, произошедшем шесть месяцев назад. Дело об убийстве на почве измены и ревности, в котором Ынчхон проходил свидетелем.

Преступление ненадолго всколыхнуло мир по двум причинам. Во-первых, некогда известный бейсболист убил свою жену вместе с любовником, а свидетелем по делу выступал юноша-аутист, который не мог давать показания.

Люди даже создали сайт под названием «Все подробности убийства, в котором замешан Ян Гихо» и вели яростные дискуссии о том, был ли все-таки знаменитый бейсболист убийцей. Особенно упорные пользователи откопали и распространили это по всему интернету, даже фотографии и подробную информацию о членах семьи подозреваемого.

Наличие свидетеля, который к тому же страдал аутизмом, во время расследования держалось в тайне, но нахлынувшие репортеры, почувствовав, что это может стать горячей темой для обсуждения, тут же сообщили новость всему миру.

К счастью, личная информация об Ынчхоне не утекла в сеть. Как только стало известно, что он не может давать показания, интерес к свидетелю-аутисту тут же угас.

Ынхе осмотрела вещи покойного. Профессорское удостоверение, лежавшее в его бумажнике, подтвердило догадку девушки.

Ян Джонхо, профессор гуманитарных наук в Университете Хангук.

«Но по какой причине вы прикинулись монтажником кабельных сетей и спрятались в этом укромном месте? – про себя спросила Ынхе, глядя в глаза профессора, взгляд которых навсегда застыл в воздухе. – Что вы с Ынчхоном задумали? Как связана ваша смерть и его похищение с убийством, произошедшим полгода назад? Вы ведь знаете, кто в вас стрелял, верно?»

Когда Ынхе поняла, что к случившемуся добавилось еще и дело об убийстве жены Ян Гихо, ее мысли совсем запутались.

Сколько бы она ни думала, ей не приходило в голову ни единой подсказки, которая могла бы объяснить, как связаны все эти события. Но в центре их было кое-что общее – Ынчхон.

Ынхе бродила по тайному месту в темноте, но тут ее нога вдруг провалилась вниз. Туда, где кто-то разворотил покрытие пола.

Ынхе переставила лампу, чтобы ее свет падал куда надо, и внимательно осмотрела пол, где покрытие оказалось разворочено. Вместо подложки она увидела доску. Во все четыре угла были вбиты гвозди, которые еще не успели заржаветь. Должно быть, их забили сравнительно недавно.

Взяв молоток-гвоздодер, девушка отодрала доску. Под ней обнаружился еще один слой.

Стараясь не торопиться, Ынхе отодрала и его.

Наконец ее терпение было вознаграждено. Там оказался альбом.

Он был заполнен фотографиями, открытками и всякими разными обрезками.

На фотографиях была запечатлена повседневная жизнь Ынчхона.

Места, куда он ходил, еда, которую ел, люди, с которыми встречался, небо, облака, муравьи и прочая ерунда.

На каждой странице стояла дата, а под фотографиями были нарисованы цветные кружки. Альбом был похож на личный дневник Ынчхона. Только вместо текста там были фотографии.

Ынхе внимательно посмотрела даты в альбоме.

Записи в нем начинались с 1 апреля 2018-го года и заканчивались 30 мая 2018-го года.

Ынхе начала искать там 15 апреля. В тот день Ынчхон стал свидетелем убийства. Когда девушка переворачивала страницы, ее руки дрожали.

Наконец она открыла разворот с датой 15 апреля.

* * *

Внимание директора Ома, который сидел за рулем машины, было полностью сосредоточено на двух чемоданах в багажнике автомобиля.

Он усыпил юношу-аутиста и его мать с помощью анестетика, но эффект продлится недолго. Нужно было скорее отвезти их в загородный дом, пока они не очнулись.

Машины впереди постепенно замедлили ход, а затем почти остановились.

Похоже, случилась авария. Высунув голову из окна машины, директор Ом увидел вдалеке два искореженных автомобиля, громко кричащих водителей и полицейских, пытающихся урегулировать ситуацию.

Паршиво получилось.

Директор Ом недовольно постучал пальцами по рулю, всем видом показывая, как его раздражает непредвиденная задержка. Окружающие называли его «директором Омом», потому что такую должность дал ему председатель корпорации «Мёнсон».

Но «директор» – это просто наименование, которое использовалось для удобства, а не официальная должность. У него не было ни отдела, ни настоящей должности, которые он мог бы указать на визитке.

Люди, испытывающие к директору Ому неприязнь, называли его «шестеркой председателя», «прихвостнем» или «тенью».

Но ему было все равно.

Люди не задерживались рядом с председателем надолго. Вне зависимости от того, насколько важную должность занимал человек или насколько он был популярен, как только он становился бесполезным, председатель сразу же выгонял его. Настолько ограниченной и временной была человеческая полезность, настолько просто было заменить любого.

Разве что кроме директора Ома, чья полезность никуда не исчезала. У председателя всегда возникали проблемы, доставляющие головную боль, и ему нужен был кто-то, кто спокойно, без лишнего шума все решит. Для такой задачи не было никого более подходящего, чем директор Ом.

Именно по этой причине ему поручили и это дело. Председатель приказал директору Ому избавиться от «следов».

Под «следами» он подразумевал прямые «доказательства», которые могли нанести ущерб интересам и репутации корпорации. До сих пор не было ни одного случая, когда корпорация «Мёнсон» пострадала бы от простых показаний или косвенных улик. Юристы компании привычными действиями признавали показания недействительными и обвиняли в клевете людей, которые эти показания давали.

Но с реальными доказательствами все было иначе. Очевидно, что, если не избавиться от них до того, как они откроются миру, компания окажется в неприятной ситуации, и даже опытные юристы не смогут ничего сделать.

След, по которому можно было выйти на корпорацию, оказался у совершенно неожиданного человека.

У доктора когнитивной психологии Пэк Сана.

Инспектор Министерства безопасности пищевых продуктов и лекарственных препаратов, подкупленный корпорацией «Мёнсон», раскрыл секреты компании во время психологической консультации своему консультанту – Пэк Сана. Следом, который потребовал удалить председатель, была видеозапись сеанса консультирования, которую сделала Пэк Сана.

Директор Ом собирался просто забрать видеоданные у доктора Пэк Сана.

Три дня назад он без особых трудностей последовал за ней до автокемпинга «Хваран». Проблемы начались после того, как они прибыли на место. В какой-то момент директор Ом потерял Пэк Сана из виду. Он обыскал каждый уголок лагеря. Но так и не смог ее найти.

Отыскать Пэк Сана удалось лишь поздно ночью, но она уже не могла рассказать ему, где находится след. Потому что уже была мертва.

Директора Ома не интересовало, кто убил женщину. Он искал исключительно след, который должен был стереть.

В кемпере обнаружилось и тело, и орудие убийства, но вот того, что искал директор Ом, не было.

Из дневника Пэк Сана мужчина узнал, что она приехала в лагерь, чтобы встретиться с аутистом по имени Кан Ынчхон. Так внимание директора Ома естественным образом переключилось с Пэк Сана на Кан Ынчхона.

После этого мужчина следил за аутистом, пытаясь обнаружить след, но вдруг появилась девчонка, которая оказалась старшей сестрой юноши.

Директор Ом осмотрел рану на шее через зеркало заднего вида. Краснота оставленной той девчонкой царапины все никак не проходила.

Разузнав побольше, он обнаружил, что Кан Ынхе, старшая сестра аутиста, была телохранителем детей председателя «Ыну Групп», конкурента корпорации «Мёнсон».

След, раскрывающий темные дела «Мёнсон», и телохранитель конкурента компании…

Узнав, кем была девчонка на самом деле, директор Ом начал спешить. Пусть вероятность и не так высока, но он не мог допустить ни малейшей возможности, чтобы видео оказалась в руках «Ыну Групп».

Тут зазвонил мобильный телефон, лежащий на пассажирском сиденье. Это оказался человек из команды, которая занимается решением возникших проблем.

– Прошло всего несколько дней с тех пор, как мы вычистили кемпер, а вы снова что-то натворили?

– Сколько раз повторять? Я же сказал, что не убивал ту женщину.

– Если проблема раздуется, даже председатель будет не в силах вас прикрыть.

– Ясно. Сонбудон, 15–1. Два тела: мужчина и женщина. Я оставил там человека, чтобы никто не смог приблизиться.

Когда он положил трубку, в открытое окно машины вдруг что-то проникло. Это оказалась лепешка из воздушного риса.

Мужчина в панамке протягивал в машину пакет с лепешками:

– Купите лепешку.

– Мне не надо.

– Если не хотите лепешек, у меня есть напитки. И мороженое. Все, что вам нужно.

– Сказал же, что не куплю.

– Вот как? Но тогда вы пожалеете.

Когда директор Ом попытался закрыть окно, нажав на кнопку на двери, продавец схватился за поднимающееся стекло обеими руками. Десять пальцев крепко вцепились в окно машины. Руки выглядели отвратительно – омертвевшие чешуйки кожи отслаивались, оставляя после себя красные воспаленные следы.

Директор Ом бросил на раздражающего торговца сердитый взгляд.

Из-под полей панамки, надвинутой до носа, блестели зубы. Так этот негодяй смеется?!

Лицо у торговца выглядело так, словно ему было до смерти смешно. Странное выражение, заставляющее собеседника, который видит его, почувствовать тревогу, действовало директору Ому на нервы.

– Слушай сюда. Попытка принудить к покупке – тоже преступление. Ты не видишь, что там полицейские?

– Вижу, что в твоей ситуации тебе совсем не стоит с ними встречаться.

– Что?

– Сможешь открыть багажник и показать его содержимое полиции?

– !..

Палец директора Ома вдруг замер.

– Ты кто такой?

– Тебе не обязательно это знать. Просто отдай мне желаемое.

– И что это?

– То, что лежит внутри, – сказал мужчина, снова бросив взгляд на багажник.

– Ты знаешь, что там?

– Две очень раздражающие, бесячие вещицы.

– Что ты собираешься с ними делать?

– Это тебе знать необязательно, – все так же равнодушно ответил торговец.

Такое безразличие сбило директора Ома с толку. Он и подумать не мог, что кто-то появится и угрозами потребует освободить заложников. И не мог вынести поведение торговца, который смеялся над более чем серьезной ситуацией, как будто это был какой-то пустяк.

– Предупреждаю, что тебе лучше просто уйти.

– Ну, могу и уйти. Если ты не против, что я все распространю…

Мужчина достал фотографию из кармана на рабочем нарукавнике и бросил ее на руль.

Это оказался снимок ноутбука Пэк Сана.

А на его экране отчетливо виднелась папка с названием «Видеозапись консультаций».

Фотография следа, который искал директор Ом.

– Откуда у тебя…

– Я ведь уже сказал. У меня есть и лепешки, и мороженое – все, что вам нужно.

– !..

– Что скажешь? Как считаешь, теперь наша сделка состоится?

Тут подошел один из полицейских, который вдалеке разбирался на месте аварии:

– Послушайте, здесь нельзя такое продавать. Мужчина, из-за вас другие машины не могут проехать.

Оглянувшись, директор Ом увидел длинную вереницу машин, ожидавших, когда его автомобиль тронется с места. Ни в коем случае не следовало вызывать подозрения у полиции. Директор Ом отъехал чуть-чуть вперед, чтобы сократить расстояние до машины перед ним.

Затем оглянулся, но мужчины уже не было. Куда он делся?

Все, что он оставил после себя, – это всего одну фотографию.

Директор Ом перевернул снимок. На обратной стороне было написано послание: «Припаркуй автомобиль на третьем месте в ряду B на парковке парка Тхэян. Ключи брось в ближайший мусорный бак».

* * *

Когда Ынхе открыла дневник на дате 15 апреля, ее лицо наполнилось разочарованием.

Она надеялась получить зацепку. Что угодно, что могло бы навести на мысль о преступнике, – фотографию его лица или записку с почерком.

Но в дневнике за 15 апреля не было ничего из того, что ожидала Ынхе.

Все, что она обнаружила, – это две снятые на «Полароид» фотографии рекламной доски объявлений «Консультационного центра психического здоровья Чан Сохи», где произошло убийство.

На стенде висели разноцветные кружки с рекламными слоганами, например «Летний консультационный лагерь», «Советы по поддержанию психического здоровья современного человека», «У вас тоже может быть депрессия» и тому подобные.

На одном из полей страниц, где размещались эти фотографии, было изображение цветного карандаша. Точнее, антропоморфного персонажа, похожего на цветной карандаш с большими круглыми глазами где-то посередине корпуса.

Оба снимка изображали одно и то же место.

Если бы Ынхе не увидела под фотографиями цифры, она бы подумала, что снимки абсолютно идентичны. Цифры, которые Ынчхон криво написал на двух квадратных фотографиях, выглядели вот так: «☀ 4:30» и «☽ 8:40».

С помощью изображения солнца Ынчхон обозначал день, а с помощью луны – ночь.

Значит, фотография доски объявлений с солнцем была сделана в 16:30, а фотография с луной – в 20:40.

Почему Ынчхон сфотографировал одну и ту же доску объявлений в разное время?

Если оба снимка были сделаны им самим, выходит, в тот день он был в консультационном центре дважды.

Два визита? Ынхе вопросительно наклонила голову.

Ынчхон всегда ложится спать в девять вечера. В 20:40 он уже должен вовсю готовиться ко сну.

Почему же юноша, живущий по строго определенному графику, пришел в консультационный центр поздно вечером? Действительно ли Ынчхон был свидетелем убийства?

Пока Ынхе внимательно рассматривала снимки, раздался телефонный звонок. Это был Сухо.

– Ты вызвала клининговую компанию?

– Клининговую компанию? О чем ты?

– Думаю, тебе лучше всего покинуть дом прямо сейчас. Около вас остановилась машина клининговой компании, но люди, которые оттуда выходят, совсем не похожи на уборщиков, – голос Сухо звучал серьезно.

– Не похожи на уборщиков?

– У них татуировки и пирсинг… Короче, что-то с ними не так.

Ынхе поднялась на второй этаж и выглянула наружу.

За окном открывалась в точности такая картина, которую описал Сухо.

Трое крепких мужчин в комбинезонах выгружали из автомобиля различное оборудование для уборки.

Мужчина с множеством дырок в ушах, мужчина с необычной прической – дредами в стиле регги, и мужчина с непонятной татуировкой на предплечье.

Они точно не были похожи на обычных уборщиков.

Ынхе хотела понаблюдать за ними еще немного, но ситуация становилась все более подозрительной.

Мужчина с дредами вытащил из машины два больших пластиковых пакета. Это оказались мешки для транспортировки трупов из ПВХ с застежками-молниями посередине. Как спальные мешки, правда, для тех, кто уснул навсегда.

Они уборщики в совершенно ином смысле.

Когда загадочные работники приблизились к дому, из тени садовых деревьев появилась черная фигура и открыла для них входную дверь. Свет над дверью, среагировав на датчик движения, загорелся, и тень приняла четкие очертания. Это оказался молодой мужчина в кожаной куртке.

Как долго он прятался в саду?

Какое-то время мужчина в кожаной куртке побеседовал с уборщиками.

Он указывал на дом и что-то объяснял, а те кивали или что-то уточняли. Судя по всему, мужчина рассказывал о том, что произошло внутри. Даже не слыша его, Ынхе примерно понимала, о чем идет речь.

«В доме два трупа. Нужно избавиться от них так быстро, чтобы никто не заметил».

Ынхе заторопилась. Она начала кидать в сумку альбом, фигурки, доску для чанги, открытки, письма, книги с картинками и другие вещи Ынчхона, которые только попадались ей под руку. Не забыла забрать также мамин мобильный и визитницу.

Пи-пи-пип! Послышался звук набора кода на цифровом дверном звонке.

Ынхе перекинула сумку через плечо и тихонько открыла заднюю дверь.

Ржавая железная дверь, которая поддавалась с большим трудом, образовала совсем крошечную щель шириной около десяти сантиметров, но дальше не открывалась. Только тогда Ынхе вспомнила, что мама никогда не пользовалась этой дверью, а только складывала перед ней всякий хлам.

Подозрительные уборщики ворвались в гостиную.

Ынхе, продолжая держать дверную ручку, застыла на месте.

Мужчина в кожаной куртке узнал девушку:

– Эм? Почему она жива…

Взглянув на бронежилет, выглядывающий из-под рубашки Ынхе, он, похоже, получил ответ на свой вопрос. Почему девушка, которая должна быть мертва, все еще жива.

Уборщики просто стояли на месте, увидев Ынхе. Они даже не проявляли настороженности.

На их лицах читалось только любопытство, словно неожиданный поворот их озадачил.

– Кто эта девчонка? И что она здесь делает? – спросил татуированный мужчина.

– А вы кто такие?! Куда забрали Ынчхона с мамой?!

– Кого?

Похоже, уборщики ничего не знали об Ынчхоне.

– Ты как вообще следил? Вот тебе и свидетель! – отчитал мужчину в кожаной куртке его товарищ с пирсингом.

– Это не свидетель. Это труп.

– Труп?

– История долгая. Так или иначе она должна стать трупом. Хватайте ее!

После этих слов мужчина с дредами двинулся к Ынхе.

Та протянула руку через щель в приоткрытой двери. И нащупала маленькую стеклянную бутылку. Не зная, что в ней находится, Ынхе бросила бутылку в приближающегося мужчину. Стекло разбилось, и на его дреды хлынула какая-то жидкость.

На этот раз мужчины решили окружить девушку все вместе. Похоже, увидев, как Ынхе без колебаний бросила стеклянную бутылку, они поняли, что она точно не из тех, на кого можно смотреть свысока.

Ынхе изо всех сил затрясла заднюю дверь.

Вдруг она открылась, и тело девушки выбросило наружу. Ржавую дверь открыл Сухо.

Как только Ынхе оказалась снаружи, парень собирался закрыть дверь, но в проем вдруг высунулось чье-то лицо. Это мужчина с пирсингом просунул голову в закрывающуюся дверь.

Ынхе схватила одно из колец, висевшее в ухе у мужчины, и с силой рванула за него. Как только мочка уха оторвалась, мужчина заорал и скрылся внутри дома.

– Идем скорее. – Сухо побежал к главным воротам.

Там стоял в ожидании старый фургон.

Ынхе забралась в машину, а Сухо сел на водительское сиденье и завел двигатель. Фургон не смог сразу набрать скорость. Оглянувшись, Ынхе увидела, как в машину клининговой компании садятся разъяренные уборщики.

– Эй, ускорься! – крикнула девушка.

В такой экстренной ситуации Сухо был странно спокоен:

– Все в порядке.

– ?..

– Помнишь? Каждый год в День учителя шины учительских автомобилей оказывались проколоты.

– Что? При чем тут сейчас это…

– Моих рук дело. Если постоянно практиковаться, техника улучшается.

С недоверием обернувшись, Ынхе увидела, как сдувшиеся колеса машины клининговой компании сделали несколько оборотов и остановились.

Когда они выехали из района, Сухо спросил:

– Где твои мама и брат? Что случилось?

– Как ты и сказал, похоже, их похитили.

– Первым делом поедем в полицейский участок.

– Нет! Никакой полиции, – сама того не осознавая, вскрикнула Ынхе.

Примерно в ста метрах впереди показался полицейский участок.

Кажется, Сухо изначально вел фургон в эту сторону.

– Разве ты не знаешь, что при похищении важнее всего правильная первая реакция? Эти уборщики заодно с мужиком на черном «Мерседесе». Нужно скорее их схватить и заставить признаться, куда увезли твоих маму и брата.

Убить человека из пистолета с глушителем, установить на месте слежку и прослушку, а затем отправить еще и специалистов по зачистке, чтобы те убрали трупы и привели место преступления в порядок. Все это явно не под силу одному человеку. За монстром, ответственным за похищение Ынчхона и мамы, может стоять кто-то намного более могущественный и организованный.

Ынхе схватила лежащие на руле руки Сухо.

– Прошу тебя. Нельзя сообщать в полицию.

– ?..

– Если мы это сделаем, Ынчхон и мама окажутся в опасности.

Сухо не остановил машину. Фургон пронесся мимо полицейского участка.

Они ехали довольно долго.

Пейзаж за окном машины, еще недавно наполненный городскими огнями, постепенно сменился на темные рисовые поля.

Пока Сухо вел машину, Ынхе коротко рассказала о том, что произошло, когда она впервые за долгое время решила наведаться домой. Хотя она сама пережила произошедшее и видела все своими глазами, даже ей было трудно поверить в случившееся, но Сухо воспринял ее рассказ на удивление спокойно. Нет, возможно, он его не принял, а только старался понять.

– То есть ты понятия не имеешь, кто и почему это сделал. А связь с убийством полгода назад – это всего лишь предположение?

Ынхе подавленно кивнула. Нужно действовать быстро, но она чувствовала себя такой беспомощной, что казалось, у нее вот-вот перехватит дыхание.

Сухо остановил старый фургон в тихом месте. Когда он открыл окна, послышалось стрекотание сверчков, спрятавшихся в рисовых полях. Кажется, они остановились где-то между Ансаном и Хвасоном.

– Они не смогут добраться за нами сюда. Сначала давай попытаемся придумать, как найти Ынчхона и маму.

Сухо включил свет в салоне и разложил сиденья фургона так, чтобы они превратились в ровную поверхность, похожую на стол.

Ынхе вывалила туда вещи, которые беспорядочно захватила в доме.

Первым делом она открыла альбом на странице с датой «15 апреля».

– Это запись в дневнике за тот день, когда произошло убийство.

Сухо посмотрел на альбом и без колебаний сказал:

– Похоже на игру «Найди отличия».

– ?..

– Видишь тут цветной карандаш?

Сухо указал на персонажа, нарисованного на полях альбома. Это был цветной карандаш, который Ынхе посчитала бессмысленной каракулей и не восприняла всерьез.

– Есть классическая аркадная игра под названием «Найди отличия». Как понятно из названия, нужно найти отличия в двух картинках. Этот цветной карандаш – символ игры, указывающий, что здесь есть места, которые отличаются.

Игра «Найди отличия»? Ынхе тоже в нее играла.

В этой игре нужно за ограниченное время найти отличия между двумя картинками, которые на первый взгляд кажутся почти одинаковыми. Ответы обычно скрывались в незаметных мелочах, например в количестве полосок зебры, написанных задом наперед буквах, маленьких пуговицах разного цвета.

Если Ынчхон правда нарисовал в дневнике такую головоломку, как сказал Сухо, кадры точно должны отличаться. Крошечные различия кажутся незначительными, поэтому заметить их можно, только хорошенько присмотревшись.

Ынхе внимательно рассмотрела оба снимка, но так и не поняла, чем они отличаются. Когда у нее уже защипало глаза и начала болеть голова, Сухо вскрикнул:

– Нашел.

– ?..

– Ответ – розовая канцелярская кнопка. На фотографии, сделанной днем, она была вверху справа, а на вечернем снимке – внизу слева!

Присмотревшись, Ынхе поняла, что Сухо прав. Одна из кнопок, на которые крепились объявления, сместилась. На фотографии она выглядела как маленькая точка, и ее положение изменилось всего на несколько сантиметров.

Это было единственное изменение, произошедшее на доске объявлений в промежутке между дневной консультацией Ынчхона и вечерним убийством.

Ынхе не могла скрыть своего разочарования. Им не удалось получить совершенно никакой информации. Кнопка – это всего лишь кнопка.

От разочарования плечи Ынхе совсем поникли, но тут Сухо перелистнул на другую страницу в дневнике.

Это была запись за 15 мая, через месяц после убийства.

Как и на страницах за 15 апреля, на одном из полей был нарисован персонаж в виде цветного карандаша.

Разница была лишь в том, что задание «Найди отличия» тут оказалось не одно.

В дневнике за 15 мая были вклеены семь пар одинаковых фотографий, а значит, семь заданий. Снимки были сделаны в разных местах внутри дома.

Одна из пар привлекла внимание Ынхе. На фотографии была запечатлена картина в рамке, висевшая на стене гостиной. На левом снимке изображение располагалось ровно по центру рамки, а на правом – уголки картины были слегка помяты.

Похоже, Сухо тоже заметил это различие:

– Картина помялась. Похоже, кто-то вынул ее из рамки, а затем небрежно вставил обратно. Кто мог это сделать?

– Не знаю, кто это был, но знаю почему.

– ?..

– Должно быть, это сделано для того, чтобы спрятать там подслушивающее устройство или скрытую камеру.

На фотографии была изображена та самая картина, в рамке которой девушка нашла прослушку.

Домашний телефон, плюшевый мишка, настенные часы, лампа, цветочный горшок…

Предметы на остальных снимках также содержали в себе устройства для прослушки и скрытые камеры.

Неужели Ынчхон тоже знал об этом? Из-за своей чрезвычайной одержимости порядком он был чувствителен даже к малейшим изменениям.

Увидев загнутый уголок, Ынчхон не смог бы удержать от того, чтобы разгладить его, вынув картину из рамки. Может быть, тогда он обнаружил устройство для прослушки? Но почему не убрал его, раз нашел? Он не знал, что это, и просто оставил его на месте? Ынчхон…

Ынхе догадалась, что брат хотел сказать этими фотографиями.

Возможно, таким образом он пытался передать им послание: «Сегодня кто-то установил в доме камеры и подслушивающие устройства».

Копаясь в вещах Ынчхона, Сухо нашел две фотографии, прикрепленные к пенопласту.

– Похоже, это вы с мамой.

Ынхе потребовалось некоторое время, чтобы узнать людей на фотографиях. В снимки были воткнуты несколько десятков канцелярских кнопок. И все они имели розовый цвет.

Фотографии, в которые хаотично воткнули множество кнопок, выглядели жутко, напоминая кукол вуду, в которых втыкают иглы, чтобы наложить проклятие.

Вытащив несколько кнопок, Ынхе увидела испещренные дырками лица. Как и сказал Сухо, на снимках были Ынхе и ее мать.

Мама на фотографии не смотрела в камеру. Учитывая расстояние, с которого был сделан снимок, и неудачный ракурс, можно было подумать, что кто-то тайно сфотографировал женщину, когда она была на службе в церкви.

– Думаю, тебе нужно проявить понимание. У Ынчхона сейчас переходный возраст. Иногда ему может осточертеть даже его семья. Всякое бывает.

Похоже, Сухо думал, что это Ынчхон истыкал снимки кнопками.

Но Ынхе знала наверняка:

– Это сделал не Ынчхон.

Она произнесла эти слова с удивлением на лице, как будто узнала что-то шокирующее.

– ?..

– Этот снимок… был на моем служебном удостоверении, которое я потеряла на работе. Ты же сам знаешь, что Ынчхон не может оказаться за пределами Ансана.

Ынхе отчетливо помнила тот день, когда потеряла свое служебное удостоверение.

Несколько месяцев назад она положила его на раковину в туалете фирмы, где работала, а когда вышла из кабинки, сделав все дела, удостоверения на месте не оказалось. Тогда девушка не придала случившемуся особого значения, решив, что кто-то из сотрудников по ошибке взял его, приняв за свое. Представив, что кто-то входил в женский туалет, пока она была в кабинке, Ынхе почувствовала пробежавший по спине холодок.

– Чувствую, это похоже на угрозу. Иначе зачем было бы приходить к тебе на работу, чтобы украсть всего одну фотографию?

– Угрозу? Какую угрозу?

– Если выразить ее словами, она бы звучала как-то так: «Я знаю, где работает твоя сестра и в какую церковь ходит твоя мать. Я могу навредить и тебе, и твоей семье в любое время».

Ынхе вспомнила слова покойного Ян Джонхо:

«Ты не знаешь, в какой опасности сейчас Ынчхон. И ради кого ведется это сражение».

Если «кем-то», о ком говорил Ян Джонхо, были мама и Ынхе…

Увидев старшую сестру, которая приехала домой впервые за пять лет, Ынчхон не только не обрадовался, но даже пришел в замешательство. Когда Ынхе начала допытываться о значении жеста на видео, у него чуть не случился припадок. А когда сестра пришла в кабинет музыкальной терапии в центре социального обеспечения, он вытолкнул ее оттуда.

Возможно, тогда Ынчхон хотел сказать не «Сестра бесит. Пусть уже уходит», а «Сестра, я волнуюсь. Уходи в безопасное место».

Может быть, он не убрал прослушку, даже обнаружив ее, опасаясь, что членам его семьи навредят.

– Так не пойдет. – Ынхе рывком встала.

Ее голова с грохотом ударилась о низкий потолок фургона, но девушка не придала этому никакого значения.

– Нужно что-то предпринять, пока не стало слишком поздно. Все, на что у меня хватит сил.

– Все, на что хватит сил?

– Для начала попытаюсь провести переговоры.

– Переговоры? С кем?

– С Капитаном Америкой…

* * *

Хеён очнулась от наркоза, почувствовав резкий запах.

Сильный запах хлорки. Такой концентрированной, что щипало глаза и нос, словно кто-то вместо нужного количества вылил в воду всю банку.

Кроме запаха хлорки, не было ни одной подсказки, которая могла бы дать ответ, что это за место.

Перед глазами женщины была только кромешная тьма.

– Ын… чхон…

Она попыталась позвать Ынчхона, но ее рот был заклеен клейкой лентой, не давшей голосу прозвучать как следует.

Когда Хеён попыталась встать, ее горло вдруг что-то сжало. Сама того не осознавая, она отклонилась назад, словно кто-то резко схватил ее сзади за волосы.

На шее что-то было. Женщина потрогала область горла. Кожаный ремень, пряжка и цепь, прикрепленная к кольцу. Это оказался собачий ошейник. Конец цепи был закреплен на железной трубе с помощью навесного замка.

«Боже».

Хеён едва не лишилась сознания, но с трудом постаралась взять себя в руки.

Чтобы прийти в себя, она вспомнила события сегодняшнего дня.

После музыкальной терапии они с Ынчхоном вернулись домой, но там обнаружили незнакомца. Мужчину средних лет со спортивной стрижкой.

Хеён собиралась было закричать, но не смогла. Все потому, что незнакомец приставил пистолет к голове Ынчхона.

Мужчина закрыл рот Хеён марлевым полотенцем, от которого исходил странный химический запах. Вдохнув его, женщина ощутила сонливость. Так она отключилась, а открыла глаза уже в этом месте.

Но где же они оказались?

Словно отвечая на этот вопрос, толстая железная дверь со скрипом отворилась.

Из-за проникающего через проем открытой двери света тень человека, который эту дверь открыл, протянулась до самых ног Хеён.

Женщина легла обратно, сделав вид, что еще не очнулась. Она украдкой наблюдала за движениями мужчины, слегка приоткрыв глаза.

Тот вошел внутрь, закрыл железную дверь и с щелчком включил свет.

Это оказалась старомодная лампа, которая загоралась, если потянуть за веревочку. Свет настолько тусклым, что освещал лишь пространство в радиусе едва ли больше метра. Но при этом лампа все время мигала, словно даже такой свет являлся для нее непосильным.

Однако даже такой слабый свет позволил Хеён увидеть сына.

Ынчхон, на чьей шее был такой же собачий ошейник, как и на Хеён, лежал на некотором отдалении.

Затаив дыхание, женщина рассматривала сына. Она боялась, что на том месте лежала лишь оболочка, которую уже покинула душа.

Через некоторое время грудь Ынчхона слегка поднялась и опустилась.

Убедившись, что сын жив, Хеён наконец успокоилась и смогла осмотреться.

Место, где их заперли, со всех сторон окружали цементные стены. Не было ни намека на окна.

Через некоторое время женщина услышала шум воды.

Она увидела спину мужчины, который мыл руки в раковине.

Худощавое сложение, средний рост, одет в простую рабочую куртку и джинсы.

Свет лампы мигал, поэтому было трудно определить, какого цвета куртка – темно-синего или черного, но по густым волосам мужчины Хеён ясно могла определить одно. Он не был тем монстром, который приставлял пистолет к голове Ынчхона.

Возле раковины все было заполнено различными губками и моющими средствами.

Губки были покрыты клубками спутанного меха – то ли шерсти животных, то ли человеческих волос.

Мужчина довольно долго мыл руки.

Это мытье было таким патологическим и навязчивым, словно он собирался смыть с рук всю грязь и врагов в мире.

Закончив мыть руки, мужчина сел за стол рядом с дверью.

Там стоял большой монитор.

Мужчина включил его и начал копаться в своем смартфоне. Затем монитор заполнило изображение с экрана телефона. Похоже, незнакомец хотел переключить видео со смартфона на монитор, чтобы лучше рассмотреть его на большом экране.

Как только мужчина коснулся экрана мобильного, на мониторе возник чей-то дом.

Сердце Хеён забилось чаще, а дыхание стало затрудненным.

Украшенный геометрическими узорами пол в гостиной, который она мыла и подметала каждый день, диван, уголок которого оторвал Ынчхон, вход, украшенный плиткой, которую муж специально заказал из Турции…

На мониторе Хеён видела свой собственный дом.

Внезапно с экрана полилась музыка. Знакомая мелодия.

Опенинг мультфильма, который каждый день в пять часов вечера неизбежно звал Ынчхона к телевизору.

– Эй, убийца. – Человеком, возникшим на экране, транслировавшем гостиную, оказалась Ынхе, дочь Хеён.

Женщина крепко прикусила нижнюю губу. Потому что она, сама того не осознавая, чуть не крикнула: «Ынхе!»

Мужчина снова коснулся смартфона.

Четыре экрана, показывавшие кухню, гостиную, комнату Ынчхона и комнату на втором этаже, исчезли, и весь монитор заполнило лицо стоящей в гостиной Ынхе.

Девушка достала что-то и показала в камеру.

Экран заполнил альбом Ынчхона.

С прошлого года он начал вести дневник с помощью фотографий. Все благодаря директору Чан Сохи, которая подарила Ынчхону камеру «Полароид», сказав, что это даст юноше, который не может ни говорить, ни писать, возможность самовыражаться.

Хеён посмотрела в сторону Ынчхона. Тот сидел и смотрел на монитор.

Возможно, его разбудил опенинг мультфильма.

Ынчхон не закричал и не забился в припадке. Все вокруг было настолько непривычным, что он вполне мог принять это за сон.

Ынхе, которую Хеён видела на мониторе, была уверенна и решительна:

– Ты это ищешь, верно? Поэтому забрал Ынчхона и маму, да? Да уж, я видела внутри нечто совершенно потрясающее. Этого будет более чем достаточно, чтобы доказать, что это ты – настоящий убийца.

Плечи мужчины слегка вздрогнули. Хеён было любопытно, каким стало выражение на его лице.

– Я сфотографировала и сохранила каждую страницу. И написала электронное письмо. Как думаешь, кому оно отправится? Детективу, который ведет это дело, адвокату Ян Гихо и кому-нибудь из репортеров, жаждущих сенсации. Но слишком сильно не волнуйся. Потому что я еще не отправила это письмо. Только сохранила в моем почтовом ящике. Ты же понимаешь, что это значит? Стоит мне пару раз прикоснуться к смартфону, и твоя жизнь будет кончена.

Убийство… Неужели она говорит об убийстве, по которому Ынчхон проходил свидетелем?

– Если что-то случится с моей мамой или братом, эти доказательства немедленно отправятся в полицию. Сейчас я предлагаю тебе игру. Правила просты. Найди меня и забери этот альбом. А я отыщу тебя и спасу моих маму и брата. Что-то вроде игры в салки. Только такой, когда мы оба одновременно и догоняем, и убегаем. Если пообещаешь, что не навредишь заложникам, я не стану вызывать полицию.

Плечи мужчины снова дрогнули. Хеён подумала, что он рассердился. Но затем она услышала смешки и поняла, что ее догадка оказалась ошибочной.

Мужчина смеялся.

Неожиданная реакция незнакомца напугала Хеён. Она сама не заметила, как по ее телу пробежала дрожь.

В голову пришло содержание лекции по общественной безопасности, которую она слушала в районном центре. Среди людей есть психопаты, которым просто нравится совершать преступления, словно они дикие звери… Ынчхон и Хеён сейчас оказались в одном пространстве с одним из подобных опасных зверей.

– Ну, что скажешь? Примешь мое предложение? Если да, то подвигай камерой вверх-вниз.

Мужчина тут же коснулся смартфона. На экране потолок несколько раз сменился полом.

Закончив говорить, Ынхе приблизила лицо к камере и ущипнула себя за щеку большим и указательным пальцами. Она повторила это движение несколько раз.

Увидев его, Ынчхон вытянул руку в воздух. Затем подвигал ей вперед-назад, направив ладонь вниз. Хеён уже видела у Ынчхона этот жест. Осторожное движение, полное нежности, которое она заметила, когда сын гладил по голове живущего в церкви золотистого ретривера.

Когда экран погас, опустилась невыносимая тишина.

Теперь Хеён могла только молиться.

Просить Бога защитить ее бедную дочь.

Если спасти можно лишь одну жизнь, пусть в живых останется Ынчхон, а сама Хеён отправится к Богу.

* * *

Выключив установленную в гостиной камеру, Ынхе тяжело вздохнула.

Все ее тело было настолько напряженным, что казалось онемевшим.

Хоть она и решила предложить переговоры, но до самого конца не знала, возможно ли это на самом деле. Она не была уверена, что альбом станет полезным предметом для торга.

Когда камера задвигалась вверх-вниз, девушка крепко стиснула кулаки.

Если камерой управлял преступник и если он таким образом дал понять, что согласен на сделку, для Ынхе ясными становились несколько вещей.

Настоящим преступником, совершившим убийство полгода назад, был не Ян Гихо.

Пока неизвестно, кто это, но настоящий убийца забрал Ынчхона и маму.

Бип-бип! Прозвучал звук клаксона. Это был сигнал Сухо, что пора выходить. Ынхе не могла долго оставаться в этом доме.

Игра в салки началась, и враг уже знал об этом месте.

Ынхе еще раз взглянула на дом, который уборщики отчистили до блеска, а затем повернулась, чтобы уйти.

Сев в фургон, Ынхе взяла фигурку Халка [23].

Подошвы ног этой фигурки не были окрашены никакой краской.

Ынхе взяла красный маркер, окрасила им подошвы ног Халка в красный цвет и поставила фигурку рядом с Железным Человеком. Благодаря большому, свирепому соратнику тот больше не казался одиноким.

Заводя машину, Сухо спросил:

– Что ты делаешь?

– Провожу обряд перед отправлением в бой.

– Халк тебе подходит.

Хотя Сухо сказал это в шутку, Ынхе не стала возражать.

Халк, неспособный сдерживать собственный гнев, был скрытым козырем и переменной в команде Мстителей. Ынхе тоже оказалась в подобной роли. В роли переменной, которая разрушила идеальный план Царства Хань.

Но в то же время она стала и переменной для Царства Чу. Неудобной и неподконтрольной.

Если Ынчхон – правила и порядок, то она – беспорядок и хаос.

Ынчхон решил защищаться, но Ынхе будет наносить противнику удары, даже если ее саму хорошенько поколотят.

6

14 октября 2018 года,

на рассвете

Войдя в единый центр контроля видеонаблюдения, Ынхе почувствовала себя странно.

Ей вспомнился случай, когда ее взгляд случайно встретился с объективом камеры. Девушка представила, что кто-то может откуда-то за ней наблюдать, и ей стало жутко.

И место, откуда кто-то из ее воображения наблюдал за миром, было прямо здесь.

Взгляды сотрудников, мимо которых она проходила, казалось, все как один говорили одно: «Я все о тебе знаю».

Как и ожидалось, вход в единую диспетчерскую на пятом этаже был закрыт для посетителей.

Пока охранник подтверждал, что Ынхе действительно назначена встреча с управляющим, ей пришлось стоять в вестибюле под порывами холодного утреннего ветра. Возможно, из-за резкого понижения температуры на улицах уже появились пешеходы в теплых куртках.

Прошлой ночью Ынхе с Сухо ездили по Ансану в поисках черного «Мерседеса», но так и не смогли его найти.

Но это их не разочаровало. Поскольку они думали, что найти Капитана Америку будет очень легко, если не легче легкого.

Чан Сохи и Ким Джинчхоль были зверски убиты тупым предметом. Любому было ясно, что причиной убийства стала дикая обида.

Так что тут одно из двух. Убийцей окажется либо кто-то, кто затаил обиду на Ким Джинчхоля и Чан Сохи, либо тот, кому нужно было убить их, чтобы подставить Ян Гихо.

Ынхе была уверена, что, если хорошенько изучить окружение Ким Джинчхоля и Чан Сохи, удастся найти следы ненависти или обиды, которые затаил по отношению к этим двоим убийца.

Вчера вечером Ынхе позвонила в единый центр контроля видеонаблюдения в Ансане, где работал Ким Джинчхоль.

Но найти в центре кого-то, кто знал бы директора Ким Джинчхоля, оказалось непросто. Ответивший на звонок сотрудник сообщил, что из-за специфики работы операторов видеонаблюдения в компании часто случаются кадровые перестановки. Директор, оказавшийся преемником Ким Джинчхоля, был переведен из другого региона, поэтому тоже сказал, что не знал этого человека.

Когда Ынхе не сдалась и продолжила отчаянно допытываться, сотрудник посоветовал ей обратиться к управляющему Ко, который проработал в центре дольше всех.

– Я не хочу говорить о покойном. К тому же во время свидетельского допроса я уже рассказал все, что знаю.

Когда Ынхе позвонила управляющему Ко, то получила дружелюбный, но твердый ответ. Опасаясь, что мужчина повесит трубку, она решила призвать к его сочувствию:

– Мой младший брат – свидетель по делу об убийстве, Кан Ынчхон. Он аутист. После того случая его симптомы стали еще серьезнее. Прошу вас. Мне кажется, знание о случившемся поможет моему брату справиться с травмой.

В конце концов управляющий Ко пусть и неохотно, но все же согласился.

– Вы рано.

Когда Ынхе уже собиралась выругаться, поскольку утренний воздух пробирал до костей, управляющий Ко пришел в центр к началу рабочего дня.

Его внешность оказалась такой же заурядной, как и его голос.

Он был худощавым и носил толстые очки. Мужчина выглядел на удивление обыкновенным, и на вид ему можно было бы дать как тридцать, так и сорок лет.

– В этом здании действуют строгие ограничения на вход для посторонних. Если не возражаете, идем вон туда… – Мужчина указал на торговые автоматы снаружи здания.

Под восьмиугольной крышей, увитой глицинией, располагалось несколько скамеек, где можно было отдохнуть с чашкой кофе или сигаретой.

Управляющий Ко купил в автомате кофе и протянул его Ынхе:

– Что вы хотели узнать?

Согретая теплым кофе Ынхе задала заранее подготовленный вопрос:

– Был ли кто-то, кто мог затаить обиду на директора центра Ким Джинчхоля? За исключением Ян Гихо.

– Ну… Он был весьма хорошим человеком. Я слышал, что он всегда уделял внимание улучшению условий работы, и полицейские ему доверяли. – Мужчина дал весьма банальный ответ, который прекрасно подходил впечатлению, которое он создавал.

Ынхе такой типаж был знаком. Добряк. Или человек, который считает, что должен быть добряком. Он никогда не станет в открытую обсуждать других. Особенно если речь идет о покойном.

– Вы знали, что он встречается с замужней женщиной?

– Мы не на шутку удивились. Директор был примерным семьянином.

– Только члены семьи могут знать, был он примерным семьянином или нет, – ответ Ынхе прозвучал цинично, и на лице управляющего Ко отразилось недовольство.

Поправив толстые очки, мужчина сказал:

– Это немного странно.

– ?..

– Какое отношение имеют к психическому здоровью вашего брата вопросы, которые вы сейчас мне задаете? Или Кан Ынчхон утверждает, что Ян Гихо не убийца?

– Нет, дело не в этом…

Управляющий Ко спросил с усталым выражением на лице:

– Или полицейские задавали лишь те вопросы, которые указывали на то, что преступник – Ян Гихо, но теперь, когда все уже почти забыли о том ужасном событии, виновником может оказаться кто-то другой?

– Есть несколько странностей. Вот я и спрашиваю на всякий случай.

– Из-за вашего «всякого случая» мне приходится проходить через пережитые страдания во второй раз.

Ынхе не нашла, что ответить. Тут кто-то высунулся из окна и закричал:

– Управляющий! В Понодоне кто-то нарушил правила парковки.

Мужчина поднялся:

– Прошу прощения. Не могу вам помочь.

– Это мне следует извиниться.

– Сегодня я повел себя излишне эмоционально. Можете связаться со мной, если вам понадобится какая-то другая помощь.

С этими банальными словами управляющий Ко протянул Ынхе визитную карточку.

Когда они разошлись, девушка встретилась еще с несколькими людьми из окружения Ким Джинчхоля и Чан Сохи. Все говорили в точности то же, что и управляющий Ко. По их словам, хотя жизни Ким Джинчхоля и Чан Сохи унесло убийство на почве измены, они заботились о своих семьях, были добрыми соседями, уважаемыми начальниками и приятными коллегами.

* * *

Детектив Чхве из отдела расследования особо тяжких преступлений полицейского участка Танвон в Ансане еще утром получил взбучку от начальника.

За последние два дня поступило два сообщения о пропавших людях. Детектив Чхве, заметив в заявлениях о пропаже нечто странное, сообщил руководителю оперативной группы о необходимости проведения расследования, но получил отказ.

– Тебе настолько нечем заняться? Пропавшие даже не являются жителями Ансана, ты вообще уверен, что они пропали в пределах нашей юрисдикции? Разве ты не знаешь, что большинство пропавших без вести совершеннолетних просто сбегают из дома?

Когда детектив Чхве выходил из кабинета начальника, его не отпускало скорее какое-то странное чувство, а не недовольство.

Руководитель не сказал ничего такого уж неправильного. Странными были не сами слова, а поведение.

Начальник был родом из провинции Чхунчхондо, поэтому не отличался буйным нравом или скоропалительностью. Но сегодня утром он вышел из себя еще до того, как детектив Чхве успел договорить.

«Он вел себя ровно так же однажды, когда его жена принесла в участок контейнеры с обедом на следующий день после того, как он напился в стельку в баре: накричал на нее за то, что она слоняется возле рабочего места мужа!»

О двух пропавших сообщили двенадцатого и тринадцатого числа. Это были Пэк Сана и Ян Джонхо соответственно.

А заявителями значились секретарь Пэк Сана и жена Ян Джонхо.

– Госпожа Пэк Сана сказала, что едет в Ансан, чтобы взять интервью для своего исследовательского проекта. Но сегодня она не вышла на работу, а ее телефон не в сети, – слова секретаря Пэк Сана.

– Я разговаривала с мужем по телефону до пункта оплаты проезда на въезде в Ансан. Он сказал, что в случае успеха вернется домой тем же вечером, но я до сих пор не могу с ним связаться, – такую информацию сообщила жена Ян Джонхо.

Они оба приехали в Ансан десятого числа.

Два человека, которые приехали в один город в один и тот же день и исчезли.

Сначала детектив Чхве думал, что это два независимых происшествия, которые просто совпали по времени. Но между двумя пропавшими прослеживалась четкая связь, из-за которой было трудно поверить, что это просто совпадение. Они оба знали юношу-аутиста по имени Кан Ынчхон.

Детектив Чхве уже встречался с Ян Джонхо шесть месяцев назад в связи с делом об убийстве. Он вел расследование преступления, в котором был замешан Ян Гихо, а Ян Джонхо был старшим братом подозреваемого. Свидетелем по этому делу проходил Ынчхон.

По словам секретаря Пэк Сана, объектом исследования, с которым начальница договорилась встретиться, был не кто иной, как Ынчхон.

Вчера вечером детектив Чхве позвонил Мо Хеён, матери Ынчхона, решив, что ее сын может что-то знать о местонахождении двоих пропавших. На звонок ответила старшая сестра Ынчхона.

Детективу удалось восстановить в памяти семейное фото, которое он видел в доме Ынчхона полгода назад. А также он вспомнил сплетни жителей района о том, что старшая сестра Ынчхона ушла из дома, устав заботиться о страдающем аутизмом младшем брате.

Девушка, назвавшаяся старшей сестрой Ынчхона, сказала:

– Мама забыла свой мобильный дома. Они с Ынчхоном ушли в гости к родственникам. И пробудут там какое-то время.

Когда детектив Чхве собирался уже положить трубку, девушка вдруг попросила:

– Не могли бы мы встретиться, чтобы я задала несколько вопросов?

– Каких вопросов?

– Об убийстве, которое произошло полгода назад.

Она сказала, что здоровье Ынчхона ухудшилось, и это, вероятно, как-то связано с тем преступлением. А еще она добавила, что хочет помочь младшему брату.

Детектив Чхве не смог ей отказать. Потому что он был перед Ынчхоном в небольшом долгу. Повесив трубку, детектив Чхве отменил несколько утренних встреч, чтобы встретиться с этой девушкой.

Старшая сестра Ынчхона пришла в кафе неподалеку от полицейского участка около десяти часов утра.

Она представилась как Кан Ынхе и, убедившись, что перед ней детектив Чхве, первой протянула руку для пожатия.

– Откуда вы узнали, что свидетелем убийства, в котором подозревается Ян Гихо, был мой младший брат? Думаю, вам известно, что Ынчхон не разговаривает.

Сразу после рукопожатия Ынхе перешла к сути.

Детективу Чхве, который подготовился говорить о погоде, семье и прочих банальных вещах, чтобы смягчить неловкость первой встречи, прямолинейность девушки, которая не стала ходить вокруг да около, пришлась по душе.

– Ваша мать ничего не рассказала?

– Сколько бы я ни спрашивала, она не отвечала. Говоря, что ей неприятно об этом вспоминать.

Детектив Чхве почувствовал укол совести. Поскольку ощутил, что есть и его вина в том, что для Ынчхона случившееся полгода назад стало неприятным опытом.

Поймет ли эта девушка, почему детектив Чхве не мог не рассердиться на Ынчхона? Если между ними возникнет недопонимание, она может даже подать на него в суд за бесчеловечное обращение с инвалидом.

Детектив Чхве посчитал, что нужно все подробно и детально рассказать, чтобы сестра Ынчхона поняла его позицию. О том, насколько деликатным было то дело, насколько тяжелая ноша лежала на плечах детектива и сколько усилий он приложил.

– Думаю, лучше всего будет первым делом поговорить о самом инциденте, – детектив Чхве начал свой рассказ с первой встречи с подозреваемым Ян Гихо.

17 апреля 2018 года,

комната для допросов

Детектив Чхве, который всю ночь разбирался в материалах дела, устало поднялся и направился в следственную комнату.

Каждый раз, когда он заходил в комнату для допросов, чтобы встретиться с подозреваемым, ощущал себя актером на сцене. Все потому, что ему часто приходилось строить из себя другого человека, чтобы раскрыть правду о преступлении.

Роли отличались в зависимости от характера подозреваемого.

Перед робким подозреваемым он выступал в качестве доброго следователя, который делает вид, что старается утешить, и тем самым получал чистосердечное признание. Перед подозреваемым, который жаждет внимания окружающих, – принимал сдержанный и равнодушный вид. Перед логичным и грамотным подозреваемым – вел себя непредсказуемо и задавал неуместные вопросы.

А для такого жестокого человека, как сегодняшний подозреваемый, лучшим вариантом казался прямолинейный персонаж, способный ударить в слабое место и спровоцировать вспышку гнева.

Актерская игра детектива Чхве показывала высокую результативность. Преступники, сами того не осознавая, нередко раскрывали часть своих секретов. Немало было и случаев, когда они в конечном итоге сознавались в своих преступлениях.

Способность детектива Чхве эффективно допрашивать подозреваемых и была одной из причин, по которой ему поручили это дело.

– Во что бы то ни стало нужно выбить из него признание. Любому ясно, что это убийство на почве ревности, но адвокат начнет настаивать на том, что орудие убийства найти не удалось. Ты ведь и сам знаешь, что чем дольше длится расследование, тем больший головняк, верно? – Начальник полиции лично пришел к детективу Чхве и отдал ему строгий приказ.

Это дело оказалось проблемным во многих отношениях, поэтому начальнику полиции пришлось отдавать приказ напрямую простому инспектору, минуя его начальство.

Во-первых, подозреваемым оказался известный бейсболист, пусть и бывший. Когда в деле замешана знаменитость, к полиции приковано в несколько раз больше внимания, чем при любом другом раскладе. Если расследование затянется, полиция тут же попадет под шквальный огонь.

Во-вторых, одной из жертв оказался полицейский. Для полиции гибель одного из сотрудников – всегда больная тема. Обычно полицейские видят в своих коллегах лишь препятствия на пути к продвижению по службе, но стоит напасть внешнему врагу, как срабатывает естественный инстинкт группы держаться вместе.

Чтобы не допустить вмешательства репортеров в деятельность полиции под предлогом права людей знать правду, а также чтобы успокоить все более враждебную атмосферу внутри, дело нужно было закрыть как можно скорее.

Как только детектив Чхве вошел в комнату для допросов, он сразу же достал фотографии с места преступления и положил их перед подозреваемым. На снимках были тела жертв – Чан Сохи и Ким Джинчхоля.

Переломанные конечности, гематомы, кровь повсюду.

Фотографии ясно показывали, насколько беспорядочно и безжалостно избивали жертв в тот день.

– «Окончательной причиной смерти стали тупые травмы головы. Судя по характеру повреждений, удары продолжались даже после смерти жертв. Похоже на убийство в состоянии аффекта на почве гнева».

Детектив Чхве дословно зачитал отчет судмедэксперта, а затем взглянул на Ян Гихо, чтобы проверить его реакцию.

Тот сидел, опустив голову, но детектив Чхве почувствовал его волнение.

В случаях, когда убийство было непреднамеренным, фотографии трупов служили для усиления чувства вины преступника.

Они словно кричали: «Смотри, это ты натворил!»

Снимки мертвых тел вызывали яркие воспоминания о преступлении.

Детектив Чхве задал вопрос максимально равнодушным тоном:

– Ты их убил, верно? – Гихо молчал, поэтому детектив продолжил: – Жена закрутила роман на стороне! Даже я бы свихнулся, узнай о таком. Вряд ли двое взрослых людей ограничились тем, что только держались за ручки. Уверен, они не раз бывали и в мотелях, и в отелях. Ты уже что-то заподозрил, только и ждал момента, чтобы схватить этого мерзавца, но вдруг кто-то дал тебе точную информацию. Что жена изменяет с Ким Джинчхолем.

Когда полиция пришла к женщине по имени Мин Оксук и спросила ее, откуда ей стало известно об отношениях Джинчхоля и Сохи, она показала несколько фотографий.

На снимках эти двое приятно проводили время в безлюдных местах. Прогуливались по пляжу, держась за руки, любовались закатом, обнявшись за плечи, и даже целовали друг друга в щеку. Эти фотографии явно намекали, что между этими двоими происходит что-то весьма необычное.

– Кто-то подкинул эти снимки мне в машину. – Мин Оксук начала оправдываться и объяснять, как фотографии оказались у нее, хотя об этом еще никто не спрашивал.

В день убийства она села в машину, чтобы поехать за своим сыном, который только закончил тренировку в бейсбольном клубе, но на пассажирском сиденье обнаружился конверт с фотографиями. Мин Оксук не знала, кто и зачем подкинул ей снимки, но ей стало жаль Ян Гихо, которого обманула жена, поэтому она решила рассказать ему об измене.

Детектив Чхве продолжал провоцировать Ян Гихо:

– Ты пошел в единый центр контроля видеонаблюдения с бейсбольной битой, но Ким Джинчхоля там не обнаружил. Коллеги сказали, что он уехал на семинар, поэтому ты поднял шум в полицейском участке. Когда Джинчхоля и там не оказалось, ты отправился в консультационный центр к жене. Там ты и увидел, как эти двое трутся друг о друга. Ты рассвирепел и начал безумно размахивать бейсбольной битой.

Гихо, который до этого молча слушал, внезапно вскочил и схватил детектива Чхве за грудки.

Его рука дрожала от гнева. Детективу Чхве эта дрожь показалась такой же захватывающей, как дрожание удочки, когда рыба клюет на рыбалке. Но причина, по которой Гихо разозлился, оказалась проблемой.

– Это правда? Правда?! – закричал подозреваемый.

– ?..

– Отели? Терлись друг о друга? Правда, я спрашиваю?

Реакция оказалась неожиданной. Разве может быть в такой момент любовная связь жены важнее, чем обвинение в убийстве? Обычно в мозгах преступников, оказавшихся в комнате для допросов, не было места ни для каких других мыслей, кроме стремления доказать свою невиновность.

– Ты же полицейский, так что должен знать! Живо говори! – теперь Гихо начал допрашивать детектива Чхве.

– Слушай, Ян Гихо, ты сейчас здесь по подозрению в убийстве.

– В убийстве? С чего мне убивать Сохи?

– Тебя взбесило, что она проводит время с кем-то другим. Все говорят, что ты бродил по району, обещая прикончить их обоих, если они тебе попадутся.

– Я… Я не могу жить без Сохи. – Ян Гихо всхлипнул.

Его необычное поведение привело детектива Чхве в замешательство.

Пока он растерянно стоял, а Ян Гихо продолжал держать его за одежду, дверь открылась, и кто-то вошел. Мужчина в костюме и с портфелем в руке. Очки в золотой оправе и прическа с аккуратным пробором создавали впечатление, что перед детективом Чхве интеллигентный человек. Он предположил, что это адвокат Ян Гихо.

Детектив ни с того ни с сего почувствовал себя неловко. Словно попался на попытке получить признание подозреваемого, пока к тому не пришел адвокат.

Ян Гихо разжал сжимавшие одежду детектива руки и поприветствовал мужчину:

– Брат! Спасибо, что пришел.

* * *

– Ян Джонхо, значит, – вмешалась Ынхе, прервав воспоминания детектива Чхве.

– Вы знаете Ян Джонхо?

На лице детектива Чхве появилось искреннее ожидание. Эта девушка знает Ян Джонхо. Возможно, она также в курсе, где он сейчас находится.

– Конечно, знаю. В какой-то момент его имя звучало на каждом углу. Я видела его в интернете. «Брат известного бейсболиста утверждает, что тот невиновен».

Можно было просто сказать, что она о нем знает, но девушка добавила более подробное объяснение. Это выглядело подозрительно.

Детектив Чхве внимательно посмотрел в глаза Ынхе. В ее взгляде читалось спокойствие. По нему вообще было трудно догадаться, о чем девушка думает.

– Что сказал Ян Джонхо?

Детектив Чхве продолжил рассказ.

17 апреля 2018 года,

еще одна точка

Мужчина по имени Ян Джонхо, назвавшийся старшим братом Ян Гихо, привел детектива Чхве в безлюдное кафе вдали от полицейского участка. Он сказал, что хочет поговорить наедине.

Пока готовился заказанный мужчинами кофе, Ян Джонхо не произнес ни слова, но детектив Чхве догадывался о его очевидных намерениях. Чаще всего родственники подозреваемых обращались к ведущему дело детективу со схожими просьбами.

Детектив Чхве понимал их печаль и желание верить в невиновность члена семьи, поэтому выслушивал их, но делал это неохотно.

Когда кофе наконец приготовили, Джонхо сделал глоток, словно желая увлажнить губы, а затем медленно заговорил:

– Если попросить людей нарисовать фигуру, соединив три точки, у большинства получится треугольник с вершинами в этих точках. А ведь можно объединить их в круг или добавить еще одну точку и тем самым получить квадрат.

Вопреки ожиданиям, Джонхо начал свою речь не с просьбы, а с софистики. Детектив Чхве, которого неожиданный поворот озадачил, достал визитную карточку, которую рефлекторно взял у Джонхо немногим ранее.

Профессор Ян Джонхо

Кафедры гуманитарных наук

Университета Хангук

Профессор… Детектив Чхве ощутил в происходящем нечто чужеродное. Ян Джонхо встретился с детективом, который ведет дело его брата, но вместо того, чтобы обсуждать убийство, говорит о геометрических фигурах.

– Мотив – измена, движущая сила – взрывной характер, финал – убийство тупым предметом. Любой, увидев эти три точки, соединит их в треугольник под названием «убийство на почве ревности». Но очевидный треугольник не всегда будет единственным ответом.

– Если большинство людей рисуют треугольник, с высокой долей вероятности этот ответ и будет правильным. Мне тоже это дело кажется совершенно очевидным.

– Вы уверены, что убийца – мой брат?

– Не уверен, но вероятность весьма высока.

Джонхо вздохнул. Похоже, он был весьма разочарован.

– Дело не только в измене или насильственной натуре вашего брата. На месте преступления повсюду были обнаружены отпечатки пальцев Ян Гихо. Судя по изменениям, которые произошли в телах жертв, и их температуре, мы оцениваем, что Чан Сохи и Ким Джинчхоль были убиты в промежутке между восемью и девятью часами вечера. Ян Гихо обычно заходил в консультационный центр как раз в это время. Но самое главное – ваш брат покинул место происшествия. Если, как он утверждает, он вошел в центр, когда двое уже были мертвы, почему он сбежал, а не сообщил об этом в полицию?

– Из-за алкоголя мой брат страдает легкой потерей памяти. По его словам, когда он обнаружил тела, то на какое-то время растерялся, не понимая, мог ли он убить двоих людей и ничего об этом не помнить. Не успев хорошенько подумать, он просто сбежал, но почувствовал облегчение, когда увидел, что бейсбольная бита в его руках абсолютно чистая. Когда он вернулся, чтобы позвонить в полицию, место преступления уже было опечатано.

– Как жаль. Интеллигентный господин, а говорите вещи, которые могут неприятно аукнуться вашему брату.

– Я знаю. Потеря памяти из-за алкоголя может быть палкой о двух концах.

– Убив двух человек, Ян Гихо вымыл бейсбольную биту, которая послужила орудием убийства. А потом полностью об этом забыл. Поскольку воспоминаний не было, он смог пройти проверку на детекторе лжи. Такая интерпретация тоже возможна.

– На бите не было следов крови, верно? Если бы они там оказались, бита стала бы решающим доказательством. В таком случае вам, детектив Чхве, не пришлось бы приходить за чистосердечным признанием.

Детектив Чхве вздрогнул, словно его застали врасплох.

Ян Джонхо был прав. Бейсбольной битой пользовались долгое время, поэтому на ней было множество царапин. Если бы туда просочилась кровь, то, как бы тщательно Ян Гихо ни мыл биту, все равно на ней осталась бы парочка крошечных следов крови, которые вступили бы в реакцию с раствором люминола. Бита была чистой. Более того, на ней не обнаружилось даже следов моющих средств, которыми пытались смыть кровь.

Ян Джонхо снова смочил горло кофе и серьезно сказал:

– А что, если есть еще одна точка?

– ?..

– Точка, которая может сделать из треугольника квадрат или фигуру с даже большим количеством углов.

– Вы пытаетесь сказать, что убийца не Ян Гихо? Кто-то другой пытается повесить…

Джонхо тихо продолжил фразу:

– …преступление на него. Да, вполне возможно.

– Раз вы позвали меня сюда, значит, у вас есть что-то, через что вы хотите продемонстрировать эту возможность.

Джонхо достал что-то из кармана пиджака и положил на стол.

Это оказалась маленькая карта памяти.

– С видеорегистратора моей машины. Около двух недель назад я приезжал в университет в этом районе на лекцию и решил зайти в гости к брату. Припарковаться оказалось негде, поэтому я оставил машину на строительной площадке многоквартирного дома.

– Вы имеете в виду ту, что находится прямо за «Ренессанс Тауэр»?

– Да.

За «Ренессанс Тауэр» располагалась строительная площадка. Там планировали построить многоквартирный дом, который так и не смогли завершить из-за нехватки средств. Это место располагалось на склоне холма, и оттуда «Ренессанс Тауэр» была видна как на ладони. Когда детектив Чхве прибыл на место преступления, он с сожалением подумал, что, если бы в этом доме кто-то жил, эти люди могли бы увидеть, как убийца шел на свое кровавое дело.

Детектив Чхве и подумать не мог, что там была припаркована машина.

– Мы долго не виделись, поэтому хорошенько выпили, и на следующее утро я все еще страдал от похмелья. Решив, что еще не в состоянии садиться за руль, я поехал на работу на автобусе. После этого я был слишком занят всякими делами, поэтому так и оставил машину без внимания.

– В день преступления она так и стояла там?

– Да. Услышав о случившемся, я тут же приехал и проверил регистратор.

– Он что-то записал?

Джонхо осторожно кивнул и сказал:

– Это сможет изменить ход расследования.

Когда детектив Чхве собирался взять карту, Джонхо вдруг крепко схватил его за руку. Это был первый раз, когда рациональный мужчина повел себя хоть немного эмоционально.

– Вы дадите мне обещание?

– Какое?..

– Что не станете игнорировать четвертую точку и включите ее в расследование, даже если она покажется вам неясной или незначительной.

– Так и сделаю. Если я замечу что-то подозрительное, пусть даже самую мелочь, обязательно расследую все до конца. Потому что такова моя работа.

Джонхо несколько раз похлопал детектива Чхве по руке, словно так показывая, что надеется на него, а затем поднялся.

Детектив Чхве, не сумев побороть любопытство, вставил карту в смартфон и начал смотреть видео еще до того, как Джонхо скрылся из виду.

Хотя расстояние было большим, а изображение – размытым, на экране четко виднелся фасад «Консультационного центра психического здоровья Чан Сохи». Его восточная сторона, где находился главный вход и коридор, а не задняя дверь, через которую, как предполагалось, вошел и вышел преступник.

Около 20:40 свет перед консультационным центром автоматически загорелся, как будто датчик среагировал на появление человека.

Экран осветился, и можно было разглядеть, что перед центром возник подросток.

Детектив Чхве смог четко различить пол и возраст. Парень чуть старше пятнадцати. Судя по его сутулым плечам и устремленному в землю взгляду, можно было понять, что он явно не обладал жизнерадостным характером. Появившийся на экране подросток медленно подошел к доске объявлений, как будто что-то там делал, а затем вернулся обратно тем же путем, что и пришел. Все такими же медленными шагами.

Вдруг подросток остановился. А затем прижал лицо к окну консультационного центра. Как будто за чем-то наблюдал.

Детектив Чхве обратился к своим воспоминаниям. На окнах в коридоре центра была тонировка, но она оказалась довольно старой и местами имела небольшие трещины.

Подросток смотрел в окно комнаты для посетителей.

Он был свидетелем. Четвертая точка, о которой говорил Ян Джонхо. Речь шла об этом парне.

* * *

– Думаю, после встречи с Ынчхоном вы поняли, что имел в виду Ян Джонхо, говоря, что точка может быть неясной или незначительной?

– Да, все высказали сомнения в том, что Ынчхон сможет дать показания. И даже если он прямо укажет на убийцу, адвокат поднимет вопрос о психическом состоянии свидетеля.

– Поэтому вы остановили расследование и выставили преступником Ян Гихо? – голос Ынхе был тихим, но в нем звучала сила.

Детектив Чхве почувствовал, что девушка его провоцирует.

– Выставили преступником? Ваши слова звучат так, будто настоящий преступник – кто-то другой, а мы невнимательно отнеслись к расследованию и обвинили не того человека, – сказал детектив Чхве тоном, из которого постарался убрать все эмоции.

– Если вы так восприняли мои слова, приношу извинения. Наверное, я почувствовала, что Ынчхон не получил должного уважения как личность, и это меня расстроило.

– Все были настроены пессимистично, но я оценивал ситуацию иначе. Потому что не всегда свидетели находятся в здравом уме и здоровом теле. Слепые свидетели, пьяные, под веществами… Было много тех, чьи показания казались сомнительными, но и они по-своему способствовали расследованию. Мне все равно, даже если свидетель не укажет на преступника в суде или его показания не будут признаны имеющими силу. Пусть он просто даст крошечную улику, и, если она поможет хоть на шаг приблизиться к настоящему преступнику, значит, четвертая точка уже имеет ценность.

– Какие усилия вы приложили, чтобы выяснить эту ценность?

– Огромные усилия, которых никогда не прилагал ни в одном из других расследований.

– ?..

Детектив Чхве нашел фотографию на своем телефоне и показал ее Ынхе.

На лице девушки расплылась странная улыбка.

– Так я выглядел в тот день, когда пошел встретиться с Ынчхоном. Я подумал, что для того, чтобы узнать у него правду, мне нужно стать кем-то близким ему.

– Думаю, вы его заинтересовали.

– Да, это мне удалось.

Детектив Чхве начал рассказывать события того дня, когда он встретился с Ынчхоном.

18 апреля 2018 года,

на рассвете, церковь в Ансане

На рассвете в церкви было тихо и безлюдно.

Детектив Чхве, который сидел в самом конце молельни, подумал, что свежий воздух и струящийся сквозь витражи утренний свет словно усиливают ощущение святости внутри церкви.

Среди собравшихся верующих помимо детектива Чхве был еще кое-кто, кто не возносил молитву. Паренек. Кан Ынчхон, свидетель с видео.

Пока его мать, Мо Хеён, молилась рядом, Ынчхон сидел, рассеянно глядя в пространство. Он любуется великолепными витражами? Или считает пылинки, плавающие в лучах рассветного солнца?

В семь часов утра верующие начали один за другим покидать церковь. Когда, направляясь к выходу, они замечали детектива Чхве, в основном проявляли схожую реакцию. Хихикали, прикрывая рты. А один мальчик открыто показал на детектива Чхве пальцем:

– Мама, там странный дядя!

Детектив Чхве глубоко вздохнул и посмотрел на свое отражение в стеклянной двери.

Вместо перегруженного работой полицейского у двери стоял фанат кроликов лет тридцати пяти, одетый в футболку с Кроликом Питером и кроличьими ушками на голове. Чтобы избавиться от странного ощущения, он попытался неуверенно улыбнуться. Но улыбка только придала ему еще более чудаковатый вид.

Но, как и ожидалось, подросток не стал смеяться и подошел к детективу Чхве.

Стараясь не упустить момент, тот достал из сумки набор фигурок по мотивам «Кролика Питера» и положил их себе на колени. Взгляд Ынчхона зачарованно наблюдал за этими движениями. Хоть это и выглядело нелепо, операция детектива Чхве, похоже, удалась.

– Тебе нравится Кролик Питер?

В ответ на вопрос детектива Ынчхон кивнул, не отрывая взгляда от фигурок.

Мама Ынчхона подошла и поздоровалась. В точности так, как они и договорились:

– Ох, господин Чхве. Как давно мы не виделись! Ынчхон, поздоровайся. Это мамин знакомый.

Услышав слова мамы, Ынчхон подошел к детективу Чхве чуть-чуть поближе.

– Ынчхон, сходим куда-нибудь поиграть с этими фигурками?

Парень едва заметно кивнул.

В такой ранний час в детской игровой комнате в пристройке за церковью никого не было.

Получив фигурки, Ынчхон погрузился в игру, словно его туда засосало.

Но, в отличие от его действий, выражение на лице юноши оставалось все таким же бесстрастным – там не было ни радости, ни волнения.

Из-за этого выражения лица детектив Чхве сначала подумал, что Ынчхон не видел процесс убийства. Если бы юноша действительно стал свидетелем того, как кто-то погиб, особенно директор консультационного центра, с которой они были близки, поскольку Ынчхон ходил туда каждую неделю, разве мог он сохранить такое спокойное и безразличное лицо?

Но эксперты считали иначе.

И классный руководитель из специальной школы, и детские психологи, которые работали в консультационном центре психического здоровья Чан Сохи, в один голос говорили, что Ынчхон мог остаться бесстрастным, даже став свидетелем убийства.

Но вот ответы на вопрос, почему они так считали, оказались разными.

Классный руководитель сказал, что Ынчхон иногда не может отличить кино от реальности, поэтому наверняка принял убийство за фильм, а сотрудники консультационного центра предположили, что Ынчхон, похоже, не знает, что такое человеческая смерть. И в самом деле, даже после смерти Сохи Ынчхон продолжал приходить в больницу на запланированные консультации.

– Ынчхон, мне Кролик Питер тоже нравится, – сказал детектив Чхве.

Ынчхон, сосредоточенный только на своем сокровище, не ответил.

После этого детектив еще какое-то время задавал юноше простые вопросы, но тот так ни разу и не ответил.

Детектив Чхве, который уже начал терять терпение, решил сразу перейти к делу. «Была не была», – подумал он про себя.

– Ынчхон, вы с Чан Сохи были близки, верно?

Когда Ынчхон услышал имя Сохи, его рука, державшая фигурку, на мгновение замерла. Пауза была не то чтобы очень заметной, но парень явно ощутил какой-то дискомфорт.

– Ты ведь каждую неделю ходил к ней на консультации в половине пятого вечера. И пятнадцатого апреля ты был там, как обычно, но зачем снова пришел в консультационный центр поздно вечером?

Мо Хеён, которая в тот день ходила на собрание жильцов, сказала, что даже не знала об исчезновении Ынчхона. А еще добавила, что эта неожиданная прогулка была первым подобным случаем за все девятнадцать лет жизни Ынчхона.

– Ты видел что-то в коридоре консультационного центра? Там кто-то был?

Ынчхон на мгновение задумался, а затем взял восковые мелки и начал рисовать в альбоме.

Сердце детектива Чхве забилось быстрее. Он подумал, что, возможно, Ынчхон общается через рисунки.

Совсем не обязательно называть имя убийцы. Хватит даже рисунка, если он даст хоть какую-то зацепку для поиска убийцы. Любая зацепка, которая может помочь определить преступника, – татуировка, борода, цвет волос или еще что-то.

Не прошло и минуты, как радостное ожидание сменилось разочарованием.

Ынчхон только закрашивал лист бумаги мелками разного цвета, что казалось совершенно бессмысленным.

Цветные пятна без какой-либо формы и значения.

– Кто убил директора Чан Сохи? Ты видел преступника? – Хотя детектив Чхве упомянул смерть Чан Сохи напрямую, выражение лица Ынчхона оставалось все таким же равнодушным.

Юноша молча подвинул альбом к детективу Чхве. Тому показалось, что хаос ярких цветов насмехается над ним.

Детектив, чье терпение было на исходе, схватил Ынчхона за плечо и встряхнул:

– Скажи словами. Видел или нет? Ну, говори же!

Ынчхон начал болезненно стонать, но детектив Чхве не отпустил его даже тогда. Тут юноша закричал.

На крик прибежала ждавшая снаружи Хеён:

– Вы же обещали его не мучать!

Только тогда детектив Чхве отпустил Ынчхона.

Хеён поспешила увести сына. Это был последний раз, когда детектив видел его.

* * *

Детектив Чхве наблюдал за реакцией Ынхе. Похоже, ее не особенно волновало, что он попытался надавить на ее брата.

– Выходит, дело не в том, что показания Ынчхона недействительны, а в том, что он не дал никаких показаний, – пробормотала Ынхе.

– Можно и так сказать.

– Самым вероятным подозреваемым по-прежнему был Ян Гихо, а его старший брат, Ян Джонхо, не смог с этим смириться.

– Да, он беспокоил меня звонками около месяца.

– Раз все так вышло, не попытался бы Ян Джонхо сам встретиться с Ынчхоном?

– Вполне возможно. Но разве не получил бы он тот же результат, что и я?

– Похоже, что нет, – со вздохом пробормотала Ынхе.

Она не собиралась этого говорить, слова просто сами собой вырвались наружу.

– Что?

– Ничего такого.

Детектив Чхве интуитивно почувствовал, что в словах Ынхе была какая-то неловкость.

Он решил не спускать ситуацию на тормозах, а попытаться что-то выяснить. Например, любой, кто хоть раз встречался с Ян Джонхо, знал, что тот был заядлым курильщиком.

– У господина Ян Джонхо все так же пахнет изо рта?

– … – Ынхе открыла было рот, но затем вздрогнула и остановилась. – Откуда мне знать?

– Доктор Пэк Сана хорошо обращается с Ынчхоном?

– Пэк Сана? А это еще кто?

Учитывая, что на вопрос о Пэк Сана девушка отреагировала без колебаний, похоже, в этом она не лгала.

– Она управляет клиникой психиатрии в Сеуле и считается экспертом в области когнитивных нарушений. Слышал, она пишет диссертацию об Ынчхоне. Вы же его старшая сестра, неужели не знали?

– Я внезапно приехала домой… два дня назад.

– Но почему вдруг? Ваша мать говорила, что у вас в Сеуле все хорошо.

Давить на чувство вины хоть и подло, но всегда эффективно. Детектив Чхве спокойно спровоцировал девушку.

Ее спокойные глаза впервые дрогнули.

– Я случайно увидела запись, на которой был Ынчхон. Люди показывали на него пальцем. Увидев это, я забеспокоилась.

– Долгое время не общались с семьей, но в конце концов решили приехать после просмотра короткого видео. – Детектив Чхве в открытую загонял девушку в угол.

Но ее голос, наоборот, стал звучать спокойно:

– Детектив, вы ведь тоже через это прошли, верно?

– ?..

– Вы ведь тоже ощутили ту досаду, из-за которой мне пришлось уехать из дома? Ведь вы же поэтому разозлились и начали наседать на бедного умственно отсталого свидетеля.

Намерения Ынхе были очевидны. Она угрожала.

– Когда Ынчхон чувствует страх, у него случается припадок. Если приступ окажется тяжелым, мой брат может лишиться жизни.

– Извините… – Детектив Чхве немного поколебался, но в конце концов просто извинился, не став никак оправдываться.

Ынхе, то ли приняв извинения детектива, то ли нет, посмотрела на свой смартфон. Казалось, она что-то там искала или набирала сообщение.

Через некоторое время она убрала телефон обратно и заговорила:

– Скажите мне честно одну вещь. Ян Джонхо, Пэк Сана… Почему вы все время о них спрашиваете?

– Нам сообщили, что они пропали. Два человека, знавших Ынчхона, перестали выходить на связь одновременно.

– Вот как… – голос Ынхе прозвучал безразлично.

Либо эта информация ее не особенно интересовала, либо она ее уже знала. Интересно, какой тут сорт равнодушия.

Мобильный телефон девушки коротко пискнул. Это был звук входящего сообщения.

Прочитав его, Ынхе вскочила.

Детектив Чхве не знал, что там было написано, но это сообщение полностью разрушило бесстрастное выражение лица девушки, которое та сохраняла во время всего их диалога.

На ее истинном лице, с которого сняли маску, была лишь одна эмоция – страх.

– Думаю, мне пора, – сказала девушка.

* * *

Когда Ынхе завернула за угол переулка напротив кафе и дошла до места, где детектив Чхве не мог ее увидеть, она кликнула на видео, которое пришло с телефона Сухо. Видео было снято на мобильный Сухо убийцей и затем отправлено Ынхе.

На видео Сухо крепко спал в машине.

По лицу юноши – от виска по щеке и вдоль шеи – скользнуло лезвие острого складного ножа. Кто-то, на чьих руках были перчатки, одной рукой снимал видео, а другой – играл в опасную игру с ножом.

Хотя Ынхе не видела лица человека с ножом, она поняла, что именно он был убийцей Ян Джонхо и Чан Сохи. Потому что в сообщении был смайлик в виде розовой канцелярской кнопки.

В тот момент, когда убийца собирался вонзить нож в грудь Сухо, видео закончилось.

Ынхе бросилась на общественную парковку, где стояла арендованная машина.

Добежав до въезда на парковку, она на мгновение остановилась и посмотрела на «Дженезис» в углу парковки, внутри которого должен был сидеть Сухо.

Вокруг было тихо, словно ничего не произошло.

Ынхе пожалела, что они арендовали машину с тонированными стеклами. Из-за этого она не могла сразу увидеть, жив Сухо или мертв.

Первое, что они сделали после того, как вчера вечером Ынхе оставила предупреждение для убийцы, – сменили машину. Ынхе выбрала тонированный «Дженезис», чтобы передвигаться более скрытно.

Девушка встала перед арендованным автомобилем. И резко открыла дверь.

Щелчок, с которым та открылась, прозвучал необычно громко.

Верхняя часть туловища Сухо была наклонена вперед, повиснув на ремне безопасности.

Парень не подавал никаких признаков жизни.

Ынхе осторожно приподняла Сухо.

Его тело было чистым – никаких следов крови, ни даже легкой царапины.

Только тогда Ынхе поняла, что она ни разу не вдохнула, пока бежала от кафе до парковки. Когда она попыталась отдышаться, Сухо проснулся и потер глаза, как будто ничего не произошло.

– М-м? А как же детектив? Вы уже встретились?

Ынхе подняла телефон с видео, которое прислал убийца, на высоту глаз Сухо и сказала:

– Тебе лучше убраться.

7

После того как Ынхе ушла, детектив Чхве попросил хозяйку кафе показать ему записи с камер видеонаблюдения.

Внутри оказалась только одна камера. К счастью, она находилась как раз над столиком, за которым сидели Ынхе и детектив Чхве.

Просматривая записанные кадры, мужчина проверил мелкие детали, которые мог упустить во время разговора. Он хотел найти сигналы того, что Ынхе лжет. Тут кто-то подошел к нему и поздоровался. Это был Гёнмин.

– Увидев внутри знакомое лицо, я решил зайти. Конечно, это оказались вы, детектив Чхве.

Увидев Гёнмина в форме патрульного, детектив Чхве хмыкнул:

– Ну, здравствуй, детектив Ким. Или, точнее, патрульный Ким?

Гёнмин плюхнулся напротив детектива Чхве и залпом выпил холодный американо, который оставила Ынхе, словно это была простая вода.

– Ну, как тебе? Нравится регулировать дорожное движение и бороться с хулиганами?

– Я живу лишь потому, что не могу умереть. Черт бы побрал эту «Мёнсон». Никогда больше не куплю ничего от этой компании. Стоит только увидеть рекламу корпорации «Мёнсон», и у меня тут же начинают стучать зубы.

Гёнмина, который раньше работал в отделе по борьбе с запрещенными веществами, неделю назад перевели в полицейский участок Вонгокдона.

А все потому, что в списке постоянных клиентов торговца запрещенными веществами, которого задержал Гёнмин, оказалась дочь председателя корпорации «Мёнсон». Начальник полиции, который часто встречался с генеральным директором «Мёнсон» на поле для гольфа, отдал неофициальное распоряжение быстро замять дело.

Но Гёнмин не послушался начальника.

– Тебе же уже тридцатник. Пора бы научиться проявлять гибкость, – сказал детектив Чхве, который в душе прекрасно понимал чувства Гёнмина, но не мог произнести это вслух.

Все усилия, которые тому пришлось приложить, день за днем работая под прикрытием, сидя ночами в засадах и тратя собственные деньги на информаторов, пошли прахом по такой дурацкой причине.

Цена невыполнения приказа сверху была ужасной. Дочь председателя корпорации «Мёнсон» освободили условно-досрочно, а Гёнмина понизили в должности, выдумав неисполнение служебных обязанностей и несвоевременную подачу отчетов. Любой, взглянув на эту ситуацию, понял бы, что Гёнмина перевели просто в отместку.

– Знаете, как тяжело работать в квартале, где живут иностранцы? Каждый должен хоть раз через это пройти. Я могу исполнять обязанности полицейского только тогда, когда меня понимают.

Детектив Чхве продолжал смотреть запись, слушая жалобы Гёнмина вполуха, и тут его лицо просияло.

Нашел! Сигнал, показывающий, что Кан Ынхе лжет.

Как только детектив Чхве, сидящий на экране, скрестив руки на груди, спросил о Ян Джонхо, Ынхе тревожно закачала ногой. Было такое ощущение, будто вся тревога из ее тела выходит наружу через кончики пальцев ног.

Кан Ынхо определенно встречалась с Ян Джонхо.

Гёнмин, который жевал лед, оставшийся в стакане из-под холодного американо, взглянул на экран и спросил:

– О! Детектив Чхве, откуда вы знаете эту Ронду Раузи [24]?

* * *

Посмотревший видео Сухо выглядел так, будто совершенно не осознавал реальность произошедшего. Того, что его чуть не убили, пока он спал.

Сухо смотрел видео раз за разом. Посмотрев запись уже в пятый раз, он спокойно сказал:

– Он с самого начала не собирался меня убивать. Хотел просто напугать.

– Это видео – предупреждение. Сейчас он оставил тебя в живых, но показал, что может убить в любой момент!

– Но ведь не убил же сейчас.

– Он все знает. И о том, что мы арендовали другую машину. И о том, что всю ночь не могли сомкнуть глаз, поскольку искали черный «Мерседес». И даже о том, что ты не заметишь, что он поводит по твоему лицу ножом, – так крепко уснешь.

– И теперь ты хочешь, чтобы я сбежал в одиночку?

Ынхе подумала, что ей придется действовать более резко, если она хочет, чтобы Сухо все-таки ушел.

– Ты начитался комиксов и полностью утратил чувство реальности? Или, может быть, так долго искал работу, что тебе стало скучно и ты решил весело поиграть в детектива? Если все из-за чувства вины за насмешки над аутистом, просто остановись. Чтобы не жалеть об этом потом, когда тебе в шею воткнут нож, – сказала Ынхе как можно более твердо и серьезно.

Но Сухо задал странный вопрос:

– Знаешь, каков процент выживаемости жертв похищения?

– ?..

– А среднее время, в течение которого похитители оставляют заложников в живых?

– ?..

– Через двадцать четыре часа после похищения выживаемость падает ниже десяти процентов. Я имею в виду, что, как только солнце сядет, вероятность, что Ынчхон с матерью останутся в живых, снизится согласно этой закономерности. Я хочу видеть, как Ынчхон покупает шоколад в пять часов вечера, неизменно, изо дня в день. Если с ним что-то случится, каждый вечер в это время я буду чувствовать себя виноватым. А один вид шоколада будет заставлять меня рыдать. Это же катастрофа для того, кто подрабатывает в круглосуточном магазине, не так ли?

Что-то более страшное, чем смерть… Ынхе прекрасно знала, что это – воспоминания тех, кто остался жить.

Из-за воспоминаний о смерти отца Ынчхон до конца жизни не сможет сесть в машину, а Ынхе пришлось драться и ходить на тхэквондо.

Смерть – это всего лишь миг, но воспоминания укореняются в мозгу и бесконечно возвращают нас в тот мучительный день.

Сухо старался сохранять спокойствие, но Ынхе знала. Он тоже сейчас боится.

Руки Сухо тряслись с того момента, когда он впервые увидел то видео, и до сих пор.

Почувствовав, что взгляд Ынхе задержался на его руках, парень сунул их в карманы.

– Это еще что? – Сухо достал из кармана удлиненной куртки несколько сделанных на «Полароид» снимков.

Фотография с розовой кнопкой, меткой убийцы, была размытой. Но оказалось нетрудно догадаться, кому принадлежат две пары светящихся из-за вспышки красных глаз. Это были испуганные глаза Ынчхона и мамы. Из-за плохого качества изображений кровь, выступившая на их шеях там, где были собачьи ошейники, выделялась еще сильнее.

– Вот же урод! Как можно было так мерзко поступить?! – разозлился Сухо.

Но Ынхе, наоборот, увидев фотографии, почувствовала облегчение:

– Слава богу.

– Почему?

– Они оба еще живы. Посмотри на цифры на снимках.

Внизу на фотографиях были красные цифры «14.10.2018.10:00».

– Это же час назад.

– Он специально сделал вид, что убивает тебя, и оставил фотографии с датой и временем.

Какое-то время ни Сухо, ни Ынхе не могли ничего сказать. Потому что осознали ужасную реальность, на которую указывали действия преступника. Противника, которого им ни за что не победить. Реальность была такова, что им, возможно, никакими средствами не удастся вырваться из его хватки.

– Зачем он это делает?

– Он наслаждается происходящим. «Хотите на меня напасть? Ну, попробуйте». Думаю, он имеет в виду что-то вроде этого.

– Но как он отследил все наши передвижения? Мы ведь были очень осторожны и старались убедиться, что за нами нет никакой слежки. Да и рядом не было никого подозрительного.

– Мне казалось, что он будет действовать импульсивно, но, похоже, нет. Он гораздо… страшнее, чем мы думали.

Продолжавший разглядывать фотографии Сухо вдруг сказал, словно что-то обнаружив:

– Но даже он, похоже, не идеален.

– ?..

– Его дом находится в этом городе. А еще он просто обожает пиццу. Вот, взгляни.

Там, куда указывал палец Сухо, оказалась мягкая игрушка синего цвета.

– И что это?

– Техми [25].

– Техми?

– Символ города Ансан и подарок от «Техми Пицца». Эту игрушку дарят после тридцатого заказа.

– Ну и что? Пиццерий полно по всей стране.

– «Техми Пицца» – это местная компания, а не франшиза.

Сухо достал смартфон и набрал в поиске «Техми Пицца».

– Две в районе Танвон, две в районе Саннок и одна в Сихыне. Всего у них пять точек. Вывод такой, что, если у какой-то из них есть клиент, который заказал пиццу больше тридцати раз, именно в его доме сейчас Ынчхон.

Ынхе уставилась на Сухо, который сделал мастерское умозаключение.

Тут зазвонил мобильный. Ынхе, не отрывая взгляда от лица Сухо, ответила:

– Да… Спасибо, что согласились встретиться. Я уже еду к вам.

Затем она достала из сумки электрошокер и протянула его Сухо.

– Пиццерии изучи ты. А если мерзавец снова появится, разберись с ним с помощью этого. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

– Но куда ты?

– В офис женщины, которая может оказаться Черной Вдовой.

* * *

В одиннадцать часов утра Юнджин ждала дочь у входа в дом.

Если она встретит дочь из автобуса детского сада, оставит ее у своих родителей, а затем поедет на встречу, то должна успеть вовремя.

Из-за того, что у Юнджин вдруг появилась незапланированная встреча, утро выдалось напряженным. Она договорилась со своей матерью, что та присмотрит за внучкой вместо нее, и пошла в магазин, чтобы купить еду и сладости для ребенка.

Поскольку директор Пэк Сана пропала, работа Юнджин как ее секретаря заключалась лишь в том, чтобы просто отменять планы начальницы один за другим.

Юнджин планировала сегодня поработать из дома, но час назад ей позвонила незнакомая девушка, которая назвалась старшей сестрой Ынчхона. А затем добавила, что у нее есть вопросы о директоре Пэк Сана и она думает, что может помочь в ее поисках.

Юнджин попросила эту девушку приехать в клинику. Такие секреты совершенно точно нельзя обсуждать по телефону. Нужно встретиться с ней лично и решить, можно ли вообще раскрывать этой девушке подобные секреты.

«Онемевший мальчик, который был так напуган, что никто не поймет его, если он заговорит, проснулся один в половине пятого утра, когда все спали, и смотрел на висящую за окном луну».

Пока Юнджин ждала дочь, в ее ушах продолжали звучать слова песни «Луна поднимается, идем» группы Jang Giha and the Faces [26]. Директору Пэк Сана нравилась эта песня Чан Гиха, поэтому она часто включала ее в клинике и подшучивала над застенчивой Юнджин, сравнивая ее с мальчиком из песни.

Робкий мальчик, который готовился к путешествию с того момента, когда впервые увидел луну, но всякий раз сдавался, наблюдая, как она растет, приближаясь к полнолунию.

Юнджин была робкой и нерешительной. Когда в детстве она играла в салки с другими ребятами, не в силах выдержать нервное напряжение от ожидания, когда ее поймают, она просто надеялась, что быстро попадется. Она была похожа на глупца, который боится несчастья и потому первым бросается в его объятия, чувствуя облегчение.

Узнав об исчезновении директора Пэк Сана, Юнджин хотела забрать дочь и где-нибудь спрятаться. Если, как она предполагала, за исчезновением начальницы стоит «Мёнсон», то Юнджин может оказаться следующей.

Около двух недель назад к ним в клинику приходил Чу Гихон, инспектор Министерства безопасности пищевых продуктов и лекарственных препаратов.

Он выпалил, словно больше не мог держать это в себе:

– Я сфальсифицировал результаты проверки продукции корпорации «Мёнсон». Не смог выдержать давления.

Несколько дней спустя пришел человек, назвавшийся директором Омом, и начал допытываться, что сказал Чу Гихон во время консультации.

Директор Ом оставил сильное первое впечатление. Распухшие и раздавленные уши, покрытые мозолями и шрамами руки, пристально смотрящие на собеседника из-под густых бровей острые глаза.

Директор Пэк Сана отослала его восвояси, заявив, что неразглашение информации о пациентах – первостепенная обязанность врача.

После этого Чу Гихон больше не приходил на консультации. А его телефон все время был выключен.

Юнджин, испугавшись, предложила Пэк Сана удалить запись консультации.

Но в отличие от пугливой Юнджин Сана была сильной женщиной:

– Я тоже не хочу вмешиваться. Но как быть родителям, дети которых погибли из-за продуктов «Мёнсон»? Юнджин, вы ведь тоже мать.

Автобус из детского сада остановился перед домом. Юнджин быстро стерла с лица мрачное выражение.

– Мама! – Дочь Мисо с трудом спустилась по высоким ступенькам автобуса на своих коротких ножках.

Одного звука ее голоса хватило, чтобы Юнджин ощутила мягкость щек дочери и исходящий от нее сладкий аромат карамели.

Оказавшись на земле, Мисо, вместо того чтобы сразу побежать к Юнджин, развернулась.

– Мисо, что ты стоишь?

– Жду дяденьку.

– Дяденьку?

– Дяденька, где вы? Выходите скорее.

На зов девочки из автобуса вышел мужчина и взял ее за руку.

Как только Юнджин увидела его, ее разум окутала белая пелена. Мужчиной, державшим маленькую ручку, которая должна была касаться только красивых вещей, оказался директор Ом.

– Мама, этот дяденька сказал, что он твой друг. Поэтому мы приехали домой вместе.

В этот момент Юнджин остро осознала, что директор Пэк Сана была неправа.

* * *

– Директор в настоящий момент находится за границей. Я неверно истолковала ее расписание, поэтому по ошибке заявила о пропаже, – секретарь Пэк Сана, которая до этого настаивала на личном разговоре, вдруг начала отрицать исчезновение начальницы.

Градус слов, который Ынхе чувствовала при разговоре по телефону, и поведение Юнджин при личной встрече настолько отличались, что Ынхе даже начала сомневаться, а не разные ли это люди с похожими голосами.

Узнав от детектива Чхве об исчезновении Пэк Сана, девушка подумала, что, возможно, именно эта женщина и есть Черная Вдова.

Пэк Сана приехала в Ансан, чтобы встретиться с Ынчхоном, а затем внезапно исчезла.

Причина, почему Ынхе решила, что эта женщина – Черная Вдова, была простой. Она была единственным женским персонажем среди героев Царства Хань.

Возможно, Пэк Сана решила скрыться из-за каких-то личных обстоятельств или исчезла по причинам, совершенно не связанным с Ынчхоном, но для начала Ынхе хотела встретиться с секретарем, чтобы узнать, как все было на самом деле.

Поэтому во время разговора с детективом Чхве она узнала номер телефона секретаря Пэк Сана на сайте клиники и отправила сообщение.

Юнджин была не из тех, кто хорошо умеет скрывать эмоции. Отвечая на вопросы, она то и дело поглядывала в сторону игровой комнаты, словно что-то проверяла. Комната, заполненная игрушками, служила своего рода комнатой ожидания для маленьких пациентов, которые пришли на лечение.

В этой комнате, лучезарно улыбаясь, играла милая маленькая девочка. Время от времени она махала Юнджин рукой и говорила: «Мама».

Ынхе почувствовала во взгляде Юнджин, который та бросала на дочь, что-то странное. Какой-то эффект дежавю.

Взгляд, наполненный тревогой и безумием, которые порождает материнский инстинкт, когда ребенок оказывается в опасности. Всякий раз, когда что-то случалось с Ынчхоном, у их мамы был точно такой же взгляд.

– Пытаться связаться с профессором бесполезно. Когда она уезжает за границу, всегда выключает телефон.

– Похоже, я зря пришла. – Ынхе сделала вид, что послушно принимает слова секретаря. – Кстати, слышала, что директор изучала нашего Ынчхона. Вы знаете, что это было за исследование?

– Простите, я всего лишь секретарь.

– А я-то подумала, раз известный доктор наук изучает Ынчхона… Неужели мамины тщетные надежды оправдались?

– Мамины надежды?

– Что ее сын окажется гением.

Это случилось, когда Ынчхону было семь лет. Пожилой мужчина, живший по соседству, играл в беседке в чанги на деньги. В этой партии его уже загнали в угол, и казалось, он вот-вот проиграет всю поставленную на кон сумму, но Ынчхон, наблюдавший за партией со стороны, вдруг подошел и конем ударил по коню противника, который нацелился на генерала. Это оказалась блестящая мысль, которая до этого никому не приходила в голову.

– Кажется, у Ынчхона синдром саванта – так сказал классный руководитель в специальной школе, глядя, как мальчик играет в чанги.

А затем показала матери, которая не поняла незнакомый термин, несколько видеороликов. На них оказались дети с аутизмом, такие же, как Ынчхон. Каждый из них обладал удивительным талантом. Один из детей с легкостью сыграл виртуозную пьесу для фортепиано, другой – взломал код, который не смогли расшифровать даже исследователи из НАСА, а еще один – запомнил число «пи» до двухсотого знака после запятой.

Гениальность в определенной области, которую проявляют дети с аутизмом или когнитивными нарушениями. Вот это и называется синдромом саванта.

– Ынхе, говорят, когда Бог закрывает одну дверь, он открывает другую. Лишив нашего Ынчхона возможности говорить, он подарил ему талант. Мамочка так и знала! Я знала, что наш Ынчхон не простой ребенок. – В тот день, когда мама услышала, что Ынчхон – гений, она впервые за долгое время широко улыбалась.

Но Бог не оставил дверь таланта открытой надолго.

Уже через неделю после того, как Ынчхон начал играть в чанги, он стал делать странные ходы. То посылал назад фигуру, которая могла идти только вперед, то заставлял генерала бродить туда-сюда во дворце. Действия Ынчхона казались совершенно хаотичными.

Ынхе очень медленно рассказала историю с синдромом саванта. Она просто продолжала говорить, даже не обращая внимания на реакцию Юнджин.

– После этого улыбка снова покинула мамино лицо, – наконец Ынхе поставила точку в этом долгом рассказе.

– Не стоит расстраиваться, что это оказался не синдром саванта. Он ближе к одержимости, чем к гениальности. Чрезмерно сосредоточившись на чем-то одном, человек в конце концов начинает видеть и слышать то, что недоступно другим.

– Одержимость… И все же это звучит лучше, чем просто аутизм. Кажется, я отняла у вас слишком много времени. Думаю, мне пора идти.

– Подождите!

– Да?

– Поговаривают, что человек, взломавший французский шифр «Энигма» во время Второй мировой войны, на самом деле был аутистом.

– …

Ынхе вопросительно наклонила голову и встала с места.

После того как сестра Ынчхона вышла из клиники, Юнджин бросила обеспокоенный взгляд в сторону игровой комнаты.

Дверь открылась, оттуда выбежала Мисо и обняла Юнджин.

Пистолет, который все это время был направлен на девочку из угла, не выстрелил.

* * *

Детектив Чхве и Гёнмин вышли из кафе и направились в сторону полицейского участка района Танвон.

Детектив Чхве сделал такое лицо, как будто что-то причиняло ему дискомфорт, и сказал:

– Недавно мне позвонила секретарь Пэк Сана и отменила свое заявление о пропаже. Странно, не так ли?

Патрульный Ким равнодушно ответил:

– А что тут странного? Ну, бывает.

– У нее был слишком спокойный голос. В нем не было радости, что Пэк Сана на самом деле не пропала.

– Возможно, она просто не из тех, кто выражает эмоции голосом. Ваша подозрительность совершенно неизлечима. Когда ваша жена задерживается на работе, вы тоже начинаете допытываться, не была ли она с другим мужчиной, и копошитесь в ее мобильном, да?

– Ага.

– Бедная женщина.

– Знаешь, сколько дел помогла решить моя неизлечимая подозрительность? Если у меня возникает какая-то догадка, я не могу сдержаться и не проверить ее. Иначе мне даже дышать невмоготу, словно еда встала мне поперек горла, перекрыв дыхательные пути.

Гёнмин бросил на детектива Чхве жалостливый взгляд, а затем сказал, словно делая великое одолжение:

– Идемте. У меня много жалоб, с которыми надо разобраться, и работы, но я готов пойти с вами.

– Куда?

– За водой, чтобы протолкнуть застрявшую еду.

* * *

Детектив Чхве вместе с патрульным Кимом приехал в автокемпинг «Хваран». Согласно записям с камер, последним местом, где видели автомобиль Пэк Сана, был этот кемпинг.

Когда детектив Чхве показал фотографию женщины, менеджер сразу узнал ее:

– Кемпер забронировал мужчина, но она приехала первой и взяла ключи.

– Вы видели, как она отсюда уходит?

В ответ на вопрос детектива Чхве менеджер начал качать головой с проседью и жаловаться:

– В последнее время за рабочую силу приходится очень дорого платить. Разве могу я нанять людей? Сейчас как раз пик сезона, наплыв людей. Я должен готовить барбекюшницы, продавать пиво и рамён, а еще не забывать время от времени делать уборку.

– Я спросил, видели ли вы, как Пэк Сана выходит. Почему вы говорите всякую ерунду?

– Так поэтому и говорю! Как я должен в одиночку проверять всех людей, которые приходят и уходят? К тому же «Венеция», где остановилась та женщина, стояла в некотором отдалении. Вы же сами понимаете, что это значит. – Менеджер с гадкой улыбкой хлопнул детектива Чхве по руке.

– И что же это значит?

– Детектив, вы что, совсем не знаете, как устроен мир? Говорю же, «Венеция» стоит особняком от других кемперов.

– И что с того?

Менеджер с досадой проворчал:

– Отдельно стоящий кемпер – это место, за которое люди, желающие провести время в уединении, не беспокоясь о других, готовы доплатить. Неужели я правда должен произносить это вслух?

– Но камера-то там есть?

– Так получилось, что она сломалась как раз тогда…

– Как раз?

– Из всех камер сломана только та, которая обращена к отдельно стоящему кемперу. Похоже, придется мне разориться на ремонт.

Камера, которая сломалась как раз вовремя.

Как раз тогда Ян Джонхо и Пэк Сана пропали, Ынчхон и его мать уехали из города, а его старшая сестра Ынхе, которая долго не появлялась дома, вернулась.

Слишком много «как раз», чтобы можно было объяснить произошедшее совпадением.

– Не было больше ничего странного?

– Странного? Ну, я убедился, что женщины весьма чистоплотны, типа того.

– Чистоплотны?

– Когда время бронирования закончилось, я вошел в кемпер, чтобы сделать уборку, но там оказалось совершенно чисто. Убираться не пришлось.

Вдруг прибежал Гёнмин с ноутбуком в руках. Только что он просматривал записи с камер внутри комплекса для кемпинга.

– Детектив Чхве, взгляните сюда, – сказал патрульный Ким, тяжело дыша.

На экране ноутбука было видно, как через ворота в лагерь входит парень.

Он шел медленно, все время глядя в землю. Это был Кан Ынчхон.

На другой записи он медленно покинул лагерь с равнодушным выражением лица, по которому никак нельзя было догадаться, что он только что видел или слышал. Такое же лицо, как на кадрах видеорегистратора Ян Джонхо.

– Я все обыскал, но Ян Джонхо нигде не видно. А машина Пэк Сана исчезла.

– Исчезла? Хочешь сказать, машина испарилась?

– За кемпингом есть лес. Если машину переместили туда, мы не сможем ничего сделать. Там нет ни камер наблюдения, ни людей. Думаю, придется расспросить работников свалки.

Детектив Чхве еще раз просмотрел кадры, показывающие, как Ынчхон появился на территории лагеря, а затем исчез.

Но что он делал в промежутке между этими записями?

Гёнмин, словно что-то обнаружив, указал пальцем на экран:

– О! Это он…

Там, куда указывал кончик пальца Гёнмина, был мужчина. Он ходил, тщательно осматриваясь вокруг, словно искал что-то среди выбравшихся на отдых людей. Его крепкое телосложение и короткая стрижка оставляли незабываемое впечатление.

– Ты его знаешь? Кто это?

– Человек, за которым гналась Ронда Раузи в Вонгокдоне.

* * *

– Кажется, он из «Мёнсон», – сказал старший коллега из охранной компании, который позвонил Ынхе, когда та как раз выходила из клиники Пэк Сана.

Такой ответ она получила, когда назвала коллеге номер черного «Мерседеса» и попросила узнать, кто владеет этим автомобилем.

– Его зовут Ом Джунтхэ. Должность – исполнительный директор отдела безопасности корпорации «Мёнсон». Конечно, отдел безопасности – это только на словах, а на деле он занимается всякими разными вещами. Не знаю, что случилось, но советую тебе в это не вмешиваться.

Занимается всякими разными вещами.

Ынхе уже собственными глазами видела, что среди этих вещей есть также убийства и похищения.

Сказав, что по личным причинам не сможет выйти на работу, девушка попросила старшего коллегу замолвить за нее словечко перед начальником и повесила трубку.

Значит, «Мёнсон»…

Это все объясняет. Поэтому в дело вмешались хорошо подготовленный боец и группа быстрого устранения трупов.

Но в то же время было странно, если за всем стояла «Мёнсон». Поведение Капитана Америки совершенно не подходило под эту гипотезу.

Компании, которым есть что терять, предпочитают решать возникающие проблемы скрытно и осторожно. Но Капитан Америка, наоборот, только разгоняет ситуацию и наслаждается ей.

Ынхе решила встретиться с директором Омом. Хоть это и было рискованно, встреча с ним была самым быстрым и верным способом узнать, кто же настоящий убийца. Немного поколебавшись, Ынхе отправила сообщение на номер, который продиктовал ей старший коллега.

Приманка выглядела недостаточно привлекательной, но выбора у девушки не было. Сейчас она бы забросила даже пустой крючок.

* * *

От церкви открывался вид на район в самый разгар осени.

Посаженные вдоль ручья Хваджончхон клены, нарядившись в великолепное убранство, тянулись через самый центр района.

Перед глазами Ынхе предстала «Ренессанс Тауэр», расположенная за Хванджончхоном, и ее собственный дом, который находился чуть ниже ручья. Место, где убили Чан Сохи и Ким Джинчхоля, а также место, где погиб Ян Джонхо и откуда похитили Ынчхона.

Район каким-то странным образом напоминал доску для чанги.

Если дом Ынчхона – это дворец Царства Хань, а ручей Хваджончхон, делящий район пополам, – линия в центральной части доски, то один из домов вдалеке, на склоне холма, окажется дворцом Царства Чу, то есть домом убийцы.

Ынхе помотала головой. Искать преступника таким образом точно не следовало.

– Нам обязательно встречаться в таком месте? У меня вообще-то проблемы с сердцем. – Сухо поднялся по крутому склону, тяжело дыша.

– Прости, но я не нашла другого места, откуда мы бы смогли первыми заметить появление кого-то подозрительного. Узнал что-то про пиццерии?

– Почему так много людей заказало больше тридцати пицц? В последнее время рабочие руки стоят дорого, поэтому все пользуются услугами доставки. А заказы делают через приложения. Я обошел все пиццерии и службы доставки, но не нашел никого, кто бы видел Ынчхона или маму.

– И они не видели никого подозрительного?

– Как это не видели! Подозрительных там целая толпа. Извращенец, коллекционирующий женское нижнее белье, затворник, который никогда не выходит из дома, проблемный клиент, вечно оставляющий жалобы на то, что ему в пиццу кладут сыр, хотя он просит его не класть, живодер, который ловит животных и убивает их у себя во дворе…

Ынхе разочарованно вздохнула:

– Скорее бы с нами связалась Энигма или директор Ом.

– Энигма? Это еще кто?

– Секретарь Пэк Сана сказала кое-что странное.

– ?..

– Что человек, взломавший французский военный шифр «Энигма» во время Второй мировой войны, был аутистом.

Говоря об «Энигме», секретарь Пэк Сана посмотрела на Ынхе сверкающими глазами. Для чего еще, если не для подчеркивания важности этих слов, нужен был такой взгляд?

Оказалась, что «Энигма» была немецким, а не французским шифром, и взломал ее не ребенок-аутист, а математик Алан Тьюринг.

– Женщина, которой пришлось сохранять молчание, дала тайный намек? – Сухо достал iPad и начал искать информацию, связанную с «Энигмой».

На экране появлялось то, что носит это название.

Кафе настольных игр «Энигма», игра «Энигма. Поиск выхода». Универсальные сейфы «Энигма».

Ынхе тоже уже все это видела.

– Посмотри на Naver Cafe.

Следуя указанию Ынхе, Сухо зашел в Naver Cafe и там увидел «Зашифрованное кафе Энигма». Когда он вошел в это кафе, то увидел там несколько знакомых псевдонимов.

Черная Вдова, Черная Пантера, Человек-паук, Вижн.

– Черная Пантера из этого кафе – это Ян Джонхо?

Ынхе кивнула и продолжила цепочку размышлений:

– Адреса электронных почт Черной Пантеры и Черной Вдовы совпадают с адресами электронных почт Ян Джонхо и Пэк Сана.

– Если внимательно посмотреть посты и чаты, можно что-то обнаружить. – Сухо, просмотрев различные посты, сделал озадаченное лицо. – Но что тут со всеми записями?

В постах не было ни одного нормального предложения.

Все они были написаны странными символами (@:%#) и бессмысленными сочетаниями букв. Также в глаза бросались посты, состоящие исключительно из математических формул, всяких значков и написанные на языках программирования. А под постами располагались такие же комментарии, полные непонятных знаков.

– Я спросила у менеджера кафе, и он сказал, что «Энигма» – это сайт для разгадывания шифров, поэтому использование любых других языков запрещено.

Кто-то создавал шифр по своим правилам, люди его разгадывали, а затем те, кому это удавалось, собирались вместе и общались с помощью этого шифра. Расшифровка была известна только тем, кто смог разгадать шифр, поэтому даже менеджер кафе не знал содержания этих разговоров.

Пять месяцев назад Ян Джонхо, один из участников кафе, загрузил туда большое количество изображений.

Это случилось примерно через месяц после убийства, в котором был замешан его брат Ян Гихо.

Все эти изображения были взяты из фотодневника Ынчхона. Сделанные на «Полароид» снимки и разноцветные рисунки под ними.

– Полностью запароленное кафе! Да уж, это точно в стиле Ян Джонхо, – сказал Сухо, просматривая посты, которые выложил в кафе Ян Джонхо.

– Что значит «в стиле Ян Джонхо»?

– В США он изучал семиотику [27]. Я посмотрел, чем занимался Ян Джонхо. Все его книги связаны с семиотикой. Семиотика корейских традиционных узоров, семиотика и информационные технологии.

– Семиотика? А что это вообще?

– Ты читала «Имя розы» [28] Умберто Эко [29]?

– Нет.

– А знаешь «Код да Винчи» [30]?

– В первый раз слышу.

Сухо никогда не отличался высокими оценками, но непонятные словечки, вроде «семиотика» и «Умберто Эко», вырвавшиеся из его рта, не показались Ынхе странными.

Парень всегда отличался глубокими познаниями в определенных областях. Он мог часами говорить о доказательствах реальности НЛО, правдивости теории о том, что Гитлер еще жив, мире «Звездных войн» и прочих подобных темах.

– Как бы мне тебе объяснить? Это область науки, изучающая, какое значение люди придают знакам и символам и как они их интерпретируют.

Значение знаков и символов?

Ян Джонхо думал, что в каракулях Ынчхона содержатся какие-то символы и смыслы? А что, если значение имеют не сами рисунки, а цвета?

Ынхе ненадолго погрузилась в раздумья, затем вдруг что-то вспомнила и взволнованно хлопнула себя по коленям:

– Так вот почему он рисовал даже белым цветом!

– Белым?

– Чаще всего в рисунках Ынчхона используется белый цвет. Сколько бы я ни объясняла, что листы альбома и так белые, поэтому, если рисовать этим цветом, его не будет особо видно, Ынчхон упорно брал белый цвет и рисовал.

– Если это какой-то текст и он часто используется… Что мы чаще всего используем на письме?

– Используем чаще всего…

– Может быть, это падежные частицы?

– В начале каждой строки среди других цветов обязательно есть белая отметка. Если он начинает дневниковую запись с «Сегодня я», как это делают большинство детей, белый цвет будет символизировать частицу, отвечающую за обозначение субъекта [31].

Ынхе начала обдумывать возможную гипотезу.

Ян Джонхо, который специализировался на семиотике и увлекался разгадыванием шифров, обнаружил в дневнике Ынчхона определенную закономерность. Решив, что там должна быть информация о настоящем убийце, Ян Джонхо использовал кафе шифровальщиков, чтобы интерпретировать послания Ынчхона.

Сухо, какое-то время посмотрев на фотографии из дневника Ынчхона, сказал:

– На страницах с фотографиями яблока, оленя и детектива присутствует красный цвет. Скорее всего, он обозначает слог «са» [32]. А лавандовый цвет отвечает за слог «ччу». Я вижу его только под фотографией Ччу, золотистого ретривера из церкви, и больше этот цвет нигде не используется.

Должно быть, Ян Джонхо так же, как Сухо, разгадывал значение каждого цвета по одному.

Цветовая схема карандашей Ынчхона, прицепленная в кафе в качестве вспомогательного материала, также подтвердила гипотезу Ынхе.

Например, у синего цвета множество оттенков. Темно-синий, индиго, светло-голубой.

Раскладка с номерами для каждого цвета помогала их различить.

Ынхе даже представить себе не могла, насколько сложной и запутанной оказалась эта задача.

В зависимости от стадии развития у детей бывают разные языковые системы. Среди детей, которых охраняла Ынхе, был ребенок, который называл больших собак медведями, а другой обзывал все, что могло показаться неприятным, насекомыми. Некоторые дети хорошо понимали абстрактные понятия, например любовь и мир, в то время как другие были совершенно на это неспособны.

Чтобы понять, какой языковой системой пользовался Ынчхон, страдавший от когнитивных нарушений, потребовалось бы терпение Энн Салливан, учительницы Хелен Келлер [33].

– Но почему они все выбрали своими никнеймами имена героев из «Мстителей»? Только потому, что Ынчхону нравится эта вселенная? – спросил Сухо с озадаченным видом.

Менеджер кафе сказал, что люди, которые работают с одним шифром, часто берут никнеймы из одной категории, чтобы чувствовать, что они принадлежат одной группе.

Изначальный псевдоним Джонхо был не «Черная Пантера», а «Любитель головоломок», а «Человек-паук» носил имя «Жизнерадостный ботан». Через некоторое время после того, как Джонхо опубликовал дневник Ынчхона, они оба сменили свои никнеймы. Примерно через два месяца после создания чата «Мстителей» к ним присоединились еще два участника – Черная Вдова и Вижн.

Черная Вдова, то есть Пэк Сана, вряд ли интересовалась шифрами.

Ынхе подумала, что та с самого начала пришла в этот чат под псевдонимом Черная Вдова только из-за необходимости.

Вероятно, Пэк Сана была нужна Ян Джонхо, чтобы получить консультацию по поводу языковых навыков страдающего аутизмом Ынчхона.

Вижн, как и Пэк Сана, вероятно, тоже вступил в кафе в силу необходимости.

Ынхе подумала, что, скорее всего, Вижном окажется кто-то из юристов. Потому что Ян Джонхо нужно было выяснить, имеют ли показания столь беспрецедентного свидетеля юридическую силу.

– Если Ян Джонхо думал в правильном направлении, то твой брат умеет выражать свои мысли. Точно так же, как мы говорим и пишем.

– Детектив, который отвечал за то убийство, сказал, что во время их встречи Ынчхон что-то рисовал восковыми мелками. Возможно, это были его свидетельские показания. Он рисовал очень активно. Если бы настоящий убийца об этом знал, и альбому, и самому Ынчхону грозила бы серьезная опасность.

– Как бы там ни было, язык Ынчхона можно расшифровать. Нам достаточно только узнать, как это сделать, и игра будет окончена.

Сухо уже был взволнован, словно поймал преступника. Но лицо Ынхе помрачнело:

– Любители шифров всего за три-четыре месяца разобрались с тем, чего мы, родственники Ынчхона, не поняли, даже прожив с ним вместе почти двадцать лет. Ты хоть знаешь, как я донимала его вопросом, почему он, в отличие от других детей-аутистов, не может говорить?..

Сухо положил руку на плечо Ынхе. Хотя в его словах была доля издевки, они прозвучали довольно тепло:

– Не знаю, утешит ли тебя это, но ты – невежда, которая не знает ни «Имени розы», ни «Кода да Винчи». А Ян Джонхо учился в Штатах, поэтому он смог увидеть в рисунках Ынчхона языковую систему. Ему помогло сильное желание доказать невиновность брата. Но сейчас важно не это. Сейчас важнее всего получить расшифровку языка Ынчхона.

– Я отправила участникам кафе сообщение. Если они поймут, что я имею в виду, должны связаться со мной.

– И что ты написала?

Ынхе открыла вкладку с исходящими сообщениями и показала содержимое Сухо:

Черная Пантера мертв. Железный Человек похищен. Прошу помощи. Халк.

Увидев текст, который выглядел так, будто его написал играющий в супергероев ребенок, Сухо усмехнулся.

Ынхе смущенно почесала голову, но тут раздался звук входящего сообщения. Оно было от директора Ома.

* * *

Лицо ночного Вонгокдона было совсем не таким, как днем.

Старые и грязные переулки, которые в солнечном свете просматривались вдоль и поперек, теперь были окутаны завесой тьмы, а неоновые и светодиодные вывески освещали квартал красных фонарей так, словно питали к нему особую любовь. Флаги всех стран, висевшие на улице триста шестьдесят дней в году и потому покрытые пылью, сверкали подобно елочным игрушкам. Контраст оказался разительным, таким же, какой создавала стоявшая в свете вывесок женщина, на чьем лице, покрытом пятнами и морщинами, был толстый слой макияжа.

Разнообразные защитные приспособления, которые Ынхе надела под одежду, совсем не казались надежными. Если директор Ом захочет убить ее, на этот раз он будет целиться точно в голову.

Когда Ынхе услышала, что этот человек из корпорации «Мёнсон», первым на ум ей пришло необычное имя, которое она видела в клинике Пэк Сана.

Разговаривая с секретарем, Ынхе внимательно осмотрела каждый уголок клиники. Тогда ей на глаза и попалось имя одного из пациентов, которое показалось знакомым. Кажется, Ынхе где-то его видела.

Чу Гихон.

Тут она вспомнила мужчину из новостей, которого разгневанные потребители забросали яйцами.

Если Чу Гихон из графика консультаций в клинике и Чу Гихон, сотрудник Министерства безопасности пищевых продуктов и лекарственных препаратов, которого показали в новостях, – это не просто тезки, а один человек, Ынхе могла догадаться, как директор Ом оказался вовлечен в это дело.

Над корпорацией «Мёнсон» проходил судебный процесс, известный также как «Вафельная война».

Все началось, когда несколько детей, которые долгое время питались вафлями, произведенными корпорацией «Мёнсон», в одно время заболели или даже умерли. Все они страдали астмой.

Родители пострадавших заявили, что состояние их детей ухудшилось из-за вафель, которую произвело кондитерское подразделение «Мёнсон».

Эти вафли пользовались особой популярностью благодаря приятному аромату ванили. Когда выяснилось, что некоторые составляющие ароматизатора ванили не прошли проверку на безопасность и могут быть потенциально вредны для астматиков, потребители начали сомневаться, не использовало ли их кондитерское подразделение корпорации «Мёнсон» вопреки тому, что было указано на этикетке.

Человеком, который проводил проверку по этому инциденту, был не кто иной, как Чу Гихон.

Если он действительно подделал результаты тестов под давлением корпорации «Мёнсон» и признался в этом Пэк Сана, своему психотерапевту, не будет преувеличением сказать, что «Мёнсон» послал директора Ома, чтобы тот попытался уничтожить следы.

Хотя несколько небольших кусочков соединились вместе, этого оказалось недостаточно для того, чтобы собрать весь пазл воедино.

Ынхе до сих пор не понимала, что связывало директора Ома и Капитана Америку. Чего он хочет добиться, помогая убийце Чан Сохи и Ким Джинчхоля?

Ынхе знала, что не стоит рисковать, когда на руках плохие карты, но сейчас иного выбора не было. Перед отправкой девушка несколько раз переписала сообщение, чтобы подобрать слова, которые лучше всего привлекут внимание директора Ома.

Пес «Мёнсон». Нет, пес убийцы.

Я знаю правду о Чу Гихоне и Пэк Сана. Давай встретимся и поговорим.

Они с директором Омом договорились встретиться в ресторане, где жарят шашлык из баранины. Когда Ынхе вошла туда, ее окутала чужеродная атмосфера.

Необычный запах тмина, звуки жарящейся на углях баранины и странная какофония из иностранных языков с незнакомым произношением.

Хотя ресторан оказался довольно большим, найти директора Ома не составило труда. Его было легко отыскать благодаря крепкому телосложению и сверкающим роскошным часам.

Садясь напротив директора Ома, Ынхе спрятала свой мобильный за коробкой салфеток.

На телефоне шел звонок с Сухо, который был неподалеку.

– Не волнуйся. Разве стану я тебя убивать в таком людном месте? Здесь слишком много любопытных глаз, – словно прочитав мысли Ынхе, директор Ом вывернул все карманы своего пальто.

Показав этим жестом, что у него нет оружия, он налил соджу [34] в пивной бокал [35] и выпил его одним глотком. Затем снова наполнил бокал и подвинул его к Ынхе.

– Мне не нужно.

– Ну ладно. – Директор Ом взял напиток, который предлагал Ынхе, и влил его себе в рот.

Та, посмотрев на мужчину, с удивлением поняла, что он старше, чем ей казалось. В его густых, похожих на гусениц бровях были видны белые волоски, а его острые глаза оказались окружены сетью глубоких морщин.

– Для девушки у тебя весьма неплохие навыки, – сказал директор Ом, потирая шею, которая покраснела и воспалилась в месте, где была рана.

– Если вы думаете, что только для девушки, то сильно ошибаетесь, – грубо проговорила Ынхе, оглядываясь по сторонам.

Директор Ом прочитал мысли Ынхе и нанес удар первым и на этот раз тоже:

– Его здесь нет.

Директор Ом полностью сосредоточился на жарке шашлыка из баранины [36]. Его рука поворачивала ручку, задающую направление решетке, на которой были закреплены шампуры. Так он равномерно прожаривал мясо со всех сторон. В его массивных руках гриль-машина с ее тонкой осью казалась игрушкой.

– Пес «Мёнсон»… Не было никакой нужды провоцировать меня такими словами.

– Разве это не правда?

– Признаю. Как признаю и то, что ты все еще жива.

– Выходит, вы пришли сюда, чтобы убить меня.

– Дело не в этом.

– Не думаю, что вы рады еще одному человеку, которому стал известен секрет. Так почему вы передумали?

– Я думаю все так же. А вот ситуация изменилась. Появился человек, которого я хочу убить больше, чем тебя.

– ?..

– Меня привела сюда не твоя угроза. Это высокопоставленные господа боятся, что секрет раскроется. А я просто выполняю их указания.

– Тогда почему вы пришли?

– Из-за фразы «пес убийцы».

– ?..

– Почему ты называешь этого ублюдка убийцей? Кого он убил?

По спине Ынхе пробежал холодок. Такого поворота она не ожидала. Директор Ом не знает, кто такой Капитан Америка?

– Вы ведете себя, как его пес, но даже не знаете, кто он? – удивленно спросила Ынхе.

– К сожалению… Так что лучше поторопись с ответом, – сказал директор Ом, а затем откусил кусок баранины и, жуя его, продолжил: – Это он убил Пэк Сана, верно?

– Пэк Сана? Так она мертва?

Ынхе спохватилась, но было уже слишком поздно. Вопрос застал ее врасплох, поэтому она призналась, что не знает правды, которую должна была знать. Вдруг она почувствовала, будто в голове что-то кольнуло.

Директор Ом пристально посмотрел на Ынхе:

– Ты не в курсе, что Пэк Сана мертва?

Уголок его рта поднялся, как будто ситуация показалась директору Ому абсурдной.

На лбу Ынхе выступили капли холодного пота.

– Кого убил этот ублюдок кроме нее? – снова спросил директор Ом.

Ынхе сделала глоток воды, чтобы смочить горло, а затем продолжила:

– Я вам скажу. Но вы ответьте мне на один вопрос.

– ?..

– Где сейчас Ынчхон с мамой?

Директор Ом вдруг усмехнулся:

– Если подумать, мне и не нужно знать, кого он убил. Какая разница, кто он? Все равно он умрет от моей руки.

Ынхе поняла, что у нее нет другого выбора, кроме как прибегнуть к последнему средству. Она достала из кармана нож и приставила его к шее директора Ома.

– Где они сейчас? Говори живо!

* * *

Расставшись с детективом Чхве и вернувшись в полицейский участок Вонгокдона, Гёнмин все никак не мог избавиться от ощущения, что мужчина с ушами-пельменями показался ему знакомым. Где же он его видел?

Только после того, как Гёнмин, когда пил третью чашку растворимого кофе, получил нагоняй от начальника за пустую трату ресурсов, он наконец вспомнил.

Дочь председателя корпорации «Мёнсон», которая находилась под следствием по делу о запрещенных веществах. Когда ее освободили условно-досрочно, именно этот мужчина ждал ее у входа в полицейский участок, чтобы забрать. Он привычно взял ее сумочку и открыл для нее дверь машины.

Гёнмин вспомнил, как они с коллегами смеялись, говоря, что у этого мужчины слишком большие руки, чтобы на них болталась дамская сумочка.

Опять в дело вмешалась «Мёнсон»? Но почему человек оттуда дрался со старшей сестрой парня-аутиста в Вонгокдоне?

Но на этом Гёнмину пришлось прекратить размышления. Ему отдали приказ к выезду:

– Немедленно отправляйся в китайский квартал. Там снова кто-то ножом машет.

Как только Гёнмин вошел в переулок, где находился ресторан бараньего шашлыка, он начал чувствовать раздражение.

Уже на подходе его встретили звуки ломающихся предметов и громкая ругань на иностранных языках.

Сделав глубокий вдох, он уже собирался войти в ресторан, когда мимо него прошел мужчина, поддерживающий под руку потерявшую сознание девушку. Похоже, она напилась в стельку.

Гёнмин взял полицейскую дубинку и вошел в ресторан.

* * *

Директор Ом куда-то тащил потерявшую сознание Ынхе.

Всего десять минут назад она достала нож и начала угрожать.

Она планировала приковать к себе внимание людей, а затем взять директора Ома в заложники и выйти из ресторана.

Но вдруг раздался громкий шум.

Оглянувшись, девушка увидела, что по полу прокатилась решетка из нержавеющей стали. Кто-то перевернул гриль. Прямо перед ними двое китайцев громко кричали друг на друга. Ссора все накалялась, и в конце концов дошла до такой степени, что они схватили кухонные ножи и начали ими размахивать.

Как ни смешно, но люди устремились к китайцам, а не к Ынхе.

Но ей так было даже лучше.

– Говори живо! – Ынхе напрягла руку, в которой сжимала нож.

Рукоятка впилась в кожу.

Но директор Ом оставался спокойным. Похоже, текущая по шее кровь совершенно его не заботила.

– В этом нет никакого смысла. Я правда ничего не знаю. А если ты меня прикончишь, тем более не смогу сказать ни слова, – невозмутимо сказал директор Ом.

– Хватит лгать…

Вдруг голова Ынхе качнулась. Ее разум затуманился, а тело стало вялым. Она сама не заметила, как силы покинули ее руки, и нож упал на пол.

Директор Ом с ухмылкой поднял стакан с водой, из которого сделала глоток Ынхе.

– Ты не единственная, кто умеет расставлять ловушки.

Когда они вышли из переулка, появился черный «Мерседес».

Директор Ом опустил Ынхе на заднее сиденье машины. Стоило мягкому сиденью окутать тело девушки, как она больше не смогла держаться. Ынхе погрузилась в глубокий сон.

«Мерседес» выехал из Вонгокдона и помчался по сверкающей ночной улице.

Директор Ом думал о том, что произошло после встречи с тем ублюдком.

Как и сказал переодетый под продавца мужчина, директор Ом оставил машину на парковке у парка развлечений Тхэян. Но он не собирался просто взять и позволить ублюдку забрать то, что тот хотел.

Директор Ом сел в засаду. Он планировал наброситься на мужчину, когда тот будет забирать машину, и отнять ноутбук.

Но он на минуту отлучился в туалет, и это стало роковой ошибкой. Когда директор Ом вернулся, машины уже не было.

Он начал искать ублюдка, но в конце концов нашел только свой «Мерседес» на пустыре возле парка развлечений. В багажнике вместо двух чемоданов оказался один мобильный телефон.

Как только директор Ом взял телефон, тот завибрировал, будто ублюдок за ним наблюдал. Номер, с которого поступил звонок, не определился.

Стоило директору Ому взять трубку, как он услышал второе указание:

– Появилась еще одна головная боль. Думаю, я смогу сдержать обещание только после того, как ты с ней разберешься… Я сам решу, когда и как от нее избавиться, и дам вам знать.

Головная боль, с которой следовало разобраться, оказалась Кан Ынхе, которая сейчас спала на заднем сиденье автомобиля.

Мобильный, который ублюдок дал директору Ому, оказался подставным [37]. Как и большинство нелегальных дельцов, продавцы таких телефонов не знали, кто их клиенты.

Теперь директору Ому пришлось стать марионеткой ублюдка.

Именно он сообщил, что Кан Ынхе отправится в клинику Пэк Сана.

Как и договаривались, директор Ом оставил машину на подземной парковке здания, где располагался боулинг. Оставив ключи у служащего парковки, он вошел в лифт и покинул это место.

* * *

Ынхе разбудил резкий запах химикатов.

Она с трудом разлепила глаза. Ей было трудно удержаться от того, чтобы закрыть их обратно.

Первым, что бросилось ей в глаза, оказались распыленные в воздухе зеленые частицы. Как будто кто-то брызгал вокруг краской.

Ынхе была под воздействием каких-то препаратов, поэтому ее чувства работали не в полной мере.

Информация разбивалась на фрагменты и перемешивалась.

Тусклая, как будто предрассветная синева неба, ощущение жесткой скамьи под ягодицами, мерцающий крест церкви вдалеке, характерный химический запах спрея.

А еще мужчина, распыляющий этот спрей.

Мужчина с натянутым на голову капюшоном худи был полностью поглощен этим процессом и, казалось, даже не заметил, что Ынхе пришла в сознание.

Стоит ему только снять капюшон, и станет понятно, кто это.

Тело Ынхе не повиновалось ее воле. Несмотря на все усилия, ее застывшие, словно сжатые щипцами кончики пальцев смогли только слегка дернуться. Но Ынхе не сдалась. Ее руке, которая дергалась, как у пугала, с трудом удалось ухватиться за край капюшона.

Когда она потянула за капюшон, мужчина обернулся. Очень медленно.

В тот самый миг, когда лицо мужчины уже было готово предстать перед взором Ынхе, зеленые частицы спрея попали ей в глаза. Он брызнул спреем девушке в лицо.

Ынхе попыталась широко открыть глаза, но веки ее не слушались.

Вдруг она почувствовала в руках покалывание. А через несколько секунд снова впала в бессознательное состояние.

8

15 октября 2018 года

Хиджа, которая стояла перед домом Ынчхона, держа в руках контейнер с пельменями, ощущала на душе дискомфорт.

«Неужели я так сильно ее обидела?»

Хеён и Хиджа сблизились, когда вместе работали волонтерами в церкви. Несколько дней назад Хиджа начала беспокоиться о своем сыне, которого призвали в армию.

– Не волнуйся так сильно. Говорят, сейчас в армии есть интернет, и их там хорошо кормят, – попыталась утешить подругу Хеён.

Но в конце концов Хиджа произнесла слова, которых говорить не следовало:

– Эх, легко тебе говорить. Твой-то сын в армию не пойдет.

Хиджа спохватилась, но было уже слишком поздно. Ынчхон ведь не идет в армию не потому, что не хочет…

Женщина подумала, что Хеён не отвечает на звонки и не приходит в церковь уже несколько дней по ее вине.

Думая о том, как бы помириться, Хиджа вспомнила, что Хеён любит пельмени. Поэтому сама налепила их и пришла к дому подруги.

Хиджа позвонила в звонок, но ответа не последовало. Она нажала на кнопку звонка еще раз. Но в доме по-прежнему было тихо.

И почему взрослая женщина так долго дуется?

Хиджа насупилась и потрясла за дверную ручку, словно это должно было помочь успокоить ее недовольство.

Дверь со щелчком открылась.

– Стефани, у тебя дверь открыта, – позвав Хеён по имени, которое та приняла после крещения, Хиджа вошла в дом.

Внутри оказалось очень чисто. Хотя Хеён всегда была аккуратной, чистота, открывшаяся глазам Хиджи, была далека от той, которую можно было создать усилиями обыкновенной домохозяйки. С пола были удалены даже старые пятна, а с раковины исчезли разводы от воды.

Хиджа вдруг почувствовала, что ей нужно в туалет.

– Стефани, я воспользуюсь уборной.

Когда женщина торопливо сделала в туалете свои дела, вымыла руки и уже собиралась выйти, что-то заставило ее замереть. В наполненной водой ванне плавало что-то завернутое в пластиковый пакет.

А под ним виднелась беловатая плоть.

Хиджа подумала, что это большой кусок мяса. Целая свиная туша, с которой сняли кожу.

Но если оставить мясо в воде, оно быстро испортится…

Хиджа потянула за пластиковый пакет, чтобы достать мясо, но затем вздрогнула и отшатнулась.

Плоть, которую Хиджа приняла за кусок мяса, освободилась от пластикового пакета и всплыла. Широко раскрытые глаза женщины смотрели на Хиджу сквозь развевающиеся, как водоросли, волосы.

* * *

Когда Ынхе снова открыла глаза, она оказалась в старой обшарпанной комнате.

Хотя место было ей незнакомым, Ынхе сбило с толку кое-что другое. Она знала, где очнулась. На столе стояла маленькая фотография в рамке, с которой улыбался Сухо.

Ынхе точно помнила, что ее похитил директор Ом. Но сейчас она оказалась в комнате Сухо. Что произошло между этими событиями?

Девушка села и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было чистым.

Но ведь ей в лицо брызнули зеленым спреем… Не могло же все это быть просто сном?

В этот момент Сухо открыл дверь и вошел.

– Очнулась? Как себя чувствуешь?

– Как я сюда попала? Ты меня спас?

– Точнее будет сказать, не спас, а подобрал там, где эти ублюдки тебя оставили.

Готовясь к худшему варианту развития событий, когда Ынхе схватят, она делилась с Сухо своим местоположением в реальном времени.

Он ждал ее в кафе в Вонгокдоне, но информация о местоположении вдруг исчезла с сайта. Это директор Ом выключил мобильный Ынхе.

Сухо искал ее всю ночь, но все его усилия оказались тщетны. Когда он решил, что больше не может ждать, и уже собирался позвонить в полицию, информация о местонахождении Ынхе появилась снова. Она указывала, что девушка где-то на детской площадке недалеко от дома Сухо.

Но почему преступник просто отпустил ее?

Убийце был нужен альбом. Но во время похищения его у Ынхе не оказалось. Поэтому казалось, что убийца должен был всеми способами пытаться узнать у девушки, где она оставила альбом. Но он отпустил ее прежде, чем она очнулась.

Взгляд Ынхе привлекла фигурка на столе Сухо.

Это был натянувший тетиву до упора Соколиный Глаз [38].

Осмотрев фигурку, Ынхе вздрогнула от изумления. Ноги Соколиного Глаза оказались выкрашены в зеленый цвет.

– Сухо, это твое?

– Нет. Разве не ты ее принесла? Она выпала из твоего кармана.

Увидев фигурку, Ынхе поняла, что ее смутные воспоминания, оставшиеся в спутанном сознании, точно не были ни сном, ни иллюзией. Как и встреча с мужчиной, распылявшим зеленый спрей, и попытка снять с него капюшон.

Это он специально положил Соколиного Глаза в карман Ынхе.

Чтобы показать, что появился новый воин Царства Чу.

Когда Ынхе открыла дверь и вышла на улицу, перед ее глазами открылся вид на район.

Комната Сухо располагалась на крыше бани, которая принадлежала его родителям.

Рядом с крышей возвышалась, словно достопримечательность, дымоходная труба с надписью «Сухотхан» [39].

– Твои родители до сих пор держат баню.

– Пока посетители еще есть. Хотя уже наблюдается серьезный дефицит…

– Что скажут родители? – спросила Ынхе с серьезным видом.

Ей не хотелось, чтобы о случившемся с Ынчхоном и мамой узнал кто-то еще.

– Не волнуйся. Это мое личное пространство. Сюда ведет отдельная лестница, поэтому родители даже не знают, в комнате я или нет, – успокоив Ынхе, Сухо вдруг заговорил о прошлом. – Помнишь? До третьего класса началки у меня было прозвище Банный Сухо. Из-за этой дурацкой трубы, которую видно из любой точки района… Но потом, в четвертом классе, когда ты меня побила, мое прозвище изменилось. Я стал Слабаком Пак Сухо, которого избила девчонка.

– Да уж… И зачем было дразнить Ынчхона?

– Так ты не помнишь.

– ?..

– Это было не из-за Ынчхона. Ты решила, что я мешаю девочкам играть, и разозлилась на меня. Другие ребята тоже так шутили, но мне просто не повезло. После твоего удара я отключился и меня отвезли в больницу. Вот через какое унижение пришлось пройти. Тогда-то все и началось. Я стал дразнить Ынчхона. Похоже, я был слишком юным и глупым, поэтому думал, что лучшей местью будет ударить по твоему больному месту.

– Всего из-за какого-то прозвища?

– Всего? Ты понятия не имеешь, что значит, когда другие парни считают тебя слабаком.

«Я-то думала, что только мне было тяжело, что только я – жертва…» – Ынхе вдруг почувствовала себя виноватой. Хотя в голове и возник вопрос, есть ли смысл извиняться сейчас, она все равно хотела сказать это вслух:

– Понимаю, что уже слишком поздно, но мне жаль.

Сухо широко улыбнулся, словно только этого и ждал. Яркий солнечный свет заиграл в его волосах, и это выглядело довольно красиво.

– Ынхе, я хочу кое-что тебе сказать… – Сухо заговорил с серьезным видом. Но это оказалось не так-то просто.

– Ох, как же быть? Бедняжки! Что же делать? – в этот момент их разговор прервал громкий женский плач.

Ынхе и Сухо подошли к перилам и посмотрели в ту сторону, откуда доносился звук.

Женщина сидела на асфальте и громко плакала, а вокруг нее столпились люди. Все это происходило перед домом Ынхе.

Перед главными воротами была натянута полицейская лента, вокруг которой стояли сотрудники полиции.

– Кажется, у меня дома что-то происходит.

– Может быть, обнаружили, что директор Ом убил Ян Джонхо?

– Вряд ли. Я своими глазами видела, что уборщики избавились от тела и начисто смыли все следы убийства.

Полицейские разогнали зевак. Когда те разошлись, Ынхе смогла увидеть сидящую на асфальте женщину, которую тут же узнала.

Это была тетушка Хиджа, которая работала в церкви волонтером вместе с матерью Ынхе. Когда полицейский попытался поднять ее, она зарыдала еще громче.

– Ох, как же быть?! Бедняжки! Наша Стефани! Наш Йохан!

Ноги Ынхе подкосились. Сухо быстро подставил плечо девушке, которая была готова вот-вот упасть.

– Что с тобой?

– Это католические имена мамы и Ынчхона. Стефани и Йохан.

Ынхе уже была не в себе. Сухо едва успел поймать ее, когда та попыталась сбежать вниз по лестнице босиком.

– Успокойся. Вряд ли он бы убил маму и Ынчхона так легко. Он ведь знает, что, если с ними что-то случится, альбом окажется в руках полиции.

Ынхе растерянно уставилась на Сухо.

– Сухо, кажется, он нашел альбом.

– ?..

– Я спрятала его дома.

Когда Ынхе спрятала альбом, она ничего не сказала Сухо. Дело было не в том, что она не хотела делиться секретом, и не в том, что она не доверяла Сухо. Просто она решила, что так будет для него безопаснее.

– Я думала, что он больше не станет искать, раз уже перевернул весь дом вверх дном. Это слишком очевидное место, поэтому я думала, что смогу сбить его с толку… – в голосе Ынхе звучали слезы.

Ее трясло. Она просто дрожала, не зная, что теперь делать. Сухо спокойно сказал:

– Если бы он убил твоих маму и брата, он не оставил бы их дома. А избавился от тел, как сделал это с Ян Джонхо… Я схожу проверить. Подожди здесь.

Сухо усадил Ынхе на крыше, накинул ей на плечи одеяло и спустился вниз.

* * *

– П-пельмени. Нет… Мой сын пошел в армию… Ох, Стефани, что же буде-е-ет?

Женщина средних лет, которая сообщила о случившемся по номеру 112 [40], нисколько не смогла помочь разобраться в ситуации.

Прошел уже час с того момента, когда детектив Чхве, получив сообщение об обнаружении мертвого тела, прибыл по адресу Сонбудон, 15–1. Только увидев дом своими глазами, он понял, что уже бывал здесь раньше.

В доме по адресу Сонбудон, 15–1 жил юноша-аутист Кан Ынчхон.

Заявившая в полицию женщина, которая сохраняла вертикальное положение только благодаря тому, что детектив Чхве поддерживал ее за плечо, что-то неразборчиво пробормотала и в конце концов снова разразилась рыданиями.

Чтобы успокоить ее, пришлось дать женщине пакет, чтобы она в него подышала. Только убедившись, что ее дыхание выровнялось, детектив Чхве смог оставить ее и пойти осматривать тело.

Точнее, тел было два.

Женщина, плавающая в ванне, и мужчина, скрючившись, лежащий в холодильнике для кимчхи.

Хотя тело женщины распухло от воды, а тело мужчины замерзло, их все еще можно было опознать.

Оба тела принадлежали людям, знакомым детективу Чхве.

Он достал блокнот с записями о расследовании и открыл страницу, где содержались сведения об исчезновении Ян Джонхо и Пэк Сана.

Двое пропавших теперь стали трупами.

Причиной смерти Пэк Сана, похоже, оказалась рана на шее, а Ян Джонхо убили выстрелом в грудь.

– Кажется, мы нашли орудие убийства, – пришел полицейский, который обыскивал территорию вокруг дома.

В руках он держал что-то, завернутое в пластиковый пакет. Оттуда стекал соевый соус, как будто предмет был извлечен из чандока [41]. Внутри пакета оказался складной нож.

Над словами «Клуб любителей гор Университета Хангук», выгравированными на обеих сторонах рукояти, были четко видны отпечатки пальцев.

* * *

Сухо, сходив на место происшествия, вернулся на крышу.

Услышав, что тела принадлежат не матери с братом, а Пэк Сана и Ян Джонхо, Ынхе рухнула на пол.

– Но почему… Зачем было привозить тела Ян Джонхо и Пэк Сана в наш дом? – Ынхе понятия не имела, что затеял убийца.

– Ну, одно мы можем знать точно. Он не забрал альбом.

– Нам нужно вернуть альбом. Если оставить его там, могут найти полицейские. Тогда я нарушу условия сделки с убийцей.

Условия сделки. Ынхе пообещала, что не будет заявлять в полицию, если убийца не станет причинять вред маме и Ынчхону. Стоит только альбому попасть в руки полиции, и у ублюдка больше не останется причин сохранять заложникам жизнь.

– Так-то оно так, но тут везде полицейские. Как ты собираешься забрать альбом?

– Не волнуйся. Это же мой дом. Я смогу пробраться внутрь тайно.

Съев сэндвич из круглосуточного магазина, который принес Сухо, Ынхе отправилась за альбомом.

Сухо хотел пойти с ней, но девушка не позволила. Она надеялась, что в случае, если ее саму поймает полиция, парень продолжит искать Ынчхона.

Оставшись на крыше один, Сухо теребил книгу Ынчхона о Кролике Питере.

Когда Ынхе очнулась, он с трудом начал, но так и не смог заставить себя договорить об этой книге. В сказке содержалась причина, по которой Ынчхон любил Кролика Питера, и желание, которое юноша хотел исполнить.

Для Ынхе, которая сожалела о том, что так мало знала о собственном младшем брате, эта книга станет еще одним источником чувства вины. Нет, скорее даже источником невыносимой печали.

Можно показать ее позже. После того, как удастся спасти Ынчхона с мамой.

Вдруг подул ветер. Сухо уже собирался войти в комнату, но из-за ветра лежащая на столике книга открылась на одной из страниц. Там оказался листок бумаги. Сухо взял его.

Большой круг, разделенный множеством линий на сектора, напоминающие ломтики пиццы. Цифры в этих секторах. На этом листе бумаге оказался дневной распорядок Ынчхона.

Мама нарисовала для не умеющего читать Ынчхона милые картинки. Глядя на них, Сухо улыбнулся, но тут в его глазах вспыхнул знак вопроса.

Он увидел гамбургер, нарисованный рядом с отметкой четырех часов дня.

Сухо слышал от Ынхе о регулярной до навязчивости повседневной рутине Ынчхона. Каждый день он просыпался утром, чистил зубы одной и той же зубной пастой, смотрел мультфильмы на канале EBS, а затем шел в школу. По дороге домой он заходил в бургерную Lotteria, там съедал бургер с пульгоги [42], а затем возвращался домой и смотрел мультфильмы на канале Disney.

Ынхе также говорила, что в те дни, когда в Lotteria заканчивались бургеры с пульгоги или мультфильмы отменяли из-за трансляции Олимпиады, ей приходилось целый день успокаивать страдавшего от тревоги младшего брата.

Изображение бургера, нарисованного в распорядке дня, напомнило Сухо диалог, который он случайно услышал в службе доставки.

– Жутко уже оттого, что он живет один в этом огромном доме под горой, но во дворе я видел что-то похожее на труп животного. Обычно он всегда заказывал пиццу пепперони, но сегодня с чего-то решил взять еще и бургер из Lotteria. Да уж, все-таки он тоже человек.

Сухо не мог просто сидеть и ждать Ынхе. Он решил, что тоже сделает все возможное ради Ынчхона и его мамы.

Парень спустился с крыши и сел в машину. Он позвонил в службу доставки и узнал адрес подозрительного клиента, который заказал бургер из Lotteria, а затем ввел координаты в навигаторе.

Нельзя назвать человека убийцей только потому, что он всегда ел только пиццу, а на этот раз решил добавить к ней бургер. Однако в жизни часто бывают моменты, когда слабая догадка оборачивается ожидаемым исходом.

Сухо решил сам проверить, будет ли его догадка верной или окажется всего лишь бесполезным заблуждением.

Отъехав от дома, машина пересекла центр города и выехала на горную дорогу. Несмотря на то что день стоял в самом разгаре, из-за теней, отбрасываемых деревьями, тут и там оказалось много темных мест. Чтобы немного снять напряжение, Сухо начал думать о Кролике Питере Ынчхона.

«Жили-были на свете четыре крольчонка, и звали их так: Флопси, Мопси, Ватный Хвост и Питер. Жили они со своей мамой на песчаном берегу в кроличьей норе под корнями высоченной ели» [43].

Сухо, который провел детство, играя с роботами и машинками, было трудно понять Ынчхона, который так долго любил персонажа-кролика.

Но теперь Сухо знал, как Кролику Питеру удалось покорить сердце мальчика. Книга с этой сказкой, которая была у Ынчхона, отличалась от «Кролика Питера» из любого книжного магазина. Это был особый «Кролик Питер» специально для одного человека – Ынчхона.

* * *

«– Ну, детки дорогие, – сказала однажды утром мама Крольчиха, – можете погулять в поле или побегать в переулке вдоль живой изгороди, но только не вздумайте подходить к огороду мистера Мак-Грегора! С папой ведь там и случилось несчастье».

Хеён прочитала отрывок из книги, в то же время поглаживая по голове лежащего у нее на коленях сына.

Как только Хеён начала рассказывать сказку, дыхание Ынчхона, которое было прерывистым из-за сдавливающего шею собачьего ошейника, немного успокоилось.

В голове матери были все предложения и иллюстрации из «Кролика Питера». Она не один год день за днем читала Ынчхону эту сказку перед сном.

«Папа сильно пострадал, когда Мак-Грегор случайно сбил его на своем грузовике».

Хеён крепко сжала руку сына, рассказывая ему сказку.

Эту часть Ынчхону всегда было труднее всего слушать. Слова о том, как папу Кролика сбил грузовик, вероятно, напоминали ему о погибшем отце.

Ынчхон не знал, что папа Кролика Питера на самом деле не пострадал в аварии.

«Он угодил в пирог, который пекла миссис Мак-Грегор».

На самом деле папа Кролик вышел в огород, там его поймал фермер и отдал на пирог с крольчатиной.

Такой была история в оригинале. Но Хеён никогда не рассказывала Ынчхону об этом.

«Питер бежал и бежал, не останавливаясь и не оглядываясь, пока не оказался дома под большой елью. Он так устал, что сразу плюхнулся на мягкий песочек, который устилал пол кроличьей норы, и закрыл глаза. Его мама готовила ужин».

Опасное приключение Питера на огороде подошло к концу, и история приближалась к концу.

Ынчхон, широко распахнув глаза, ждал последнего предложения.

Как будто он умолял поскорее произнести это предложение, как будто не сможет уснуть, пока его не услышит.

«Через некоторое время дверь открылась, и вошел кролик в синей куртке. Это оказался папа. Он сказал, что долго не мог вернуться домой, потому что должен был восстановиться от травм после аварии. Флопси, Мопси, Ватный Хвост и Питер кинулись в объятья папе Кролику. Это был по-настоящему счастливый вечер».

Услышав концовку, Ынчхон вздохнул с облегчением. Все потому, что он верил, что его собственный отец однажды вернется, как папа Питера.

Ынчхон стал свидетелем смерти отца в очень юном возрасте. Тогда он путал сны и реальность, верил в Санту и фей.

Пять лет – жестокий, но удобный возраст, чтобы смириться с гибелью члена семьи.

Хеён обратилась к своему младшему брату, который работал в издательстве, чтобы создать «Кролика Питера» только для одного человека. Милые и трогательные иллюстрации, а также история о том, как Питер, не вняв предупреждениям матери, пошел исследовать сад, остались такими же, как в оригинале.

Хеён изменила только два момента.

Папа Кролик попал не в пирог, а в автомобильную аварию. А еще он вернулся к семье, а не погиб, и тем самым история получила счастливый конец.

Хеён знала, насколько жестокой была пытка надеждой, рожденной во лжи.

Но она хотела, чтобы Ынчхон всегда жил в теплой сказке, а не холодной реальности.

Когда Хеён закончила рассказывать сказку, ее сын уснул как по мановению волшебной палочки.

Хеён потянулась к воде, чтобы смочить пересохшее горло.

Дьявол оставил воду, ночной горшок, простые закуски и средства первой помощи на небольшом расстоянии. Казалось, нужно только чуть сильнее протянуть руку, и удастся до них дотянуться. Дьявол с удовольствием наблюдал, как Хеён изо всех сил пытается получить необходимое. Ошейник натирал кожу, она покрылась синяками и ссадинами, так что ни одного невредимого участка не осталось.

За бутылкой с водой Хеён обнаружила Библию. К Священному Писанию была прикреплена записка с надписью «Подарок».

Хеён изо всех сил вытянула руку к Библии. Только преодолев боль от удушья и глубоко врезавшегося в кожу ошейника, она смогла дотянуться до Священного Писания.

Но стоило открыть книгу, как радость от того, что Хеён держала в руках Библию, сменилась проклятьем.

К задней стороне кожаного переплета была прикреплена фотография. Ынчхон, Ынхе, Хеён. На снимке была любящая семья из трех человек. А под фотографией написаны вот какие слова:

Четвертый план – убийство семьи парня-инвалида.

Жертвы: Мо Хеён, Кан Ынчхон.

Убийца: Кан Ынхе. Убив всю свою семью, решает покончить с собой.

* * *

Ынхе, чтобы остаться незаметной, спряталась у задней части дома.

Как и ожидалось, все внимание было приковано к месту происшествия.

День, когда Ынхе объявила убийце войну через скрытую камеру. После того как девушка избавилась от камер и устройств прослушки, она отправилась в третье тайное место – на чердаке. Она думала, что Ынчхон и Ян Джонхо могли оставить что-нибудь и там.

В тайнике вдоль одной стены выстроились стеллажи. В нее же был встроен сейф.

Увидев сейф, Ынхе подумала, что лучше всего спрятать альбом именно здесь. Убрав его, она наклеила обои обратно, чтобы скрыть следы своего пребывания.

Ынхе внимательно осмотрела заднюю часть дома. Хотя она долгое время жила в нем, так подробно рассматривала эту часть впервые.

Переплетенные трубы соседей, перила второго этажа в метре от этих труб, галька на уровне второго этажа, образующая беспорядочный рельеф, чердачное окно под двускатной крышей с хлипкой на вид старой деревянной рамой.

Ынхе казалось, что будет не так сложно пробраться на чердак, если, конечно, она не попадется полиции.

Конечно, могло произойти что-то непредвиденное. Она могла повиснуть на соседских трубах и попасться на глаза вышедшему покурить соседу. Или же потерпеть неудачу, пытаясь дотянуться до перил второго этажа, и грохнуться на шипы, установленные против воров. А когда она будет подниматься вверх, хватаясь за выступающую гальку, может поскользнуться или недостаточно хорошо схватиться. В конце концов, с крыши может упасть черепица и привлечь внимание полицейских.

Ынхе повезло – до самого момента, когда она пробралась на чердак, с помощью карманного ножа выломав старую оконную раму, никаких неприятных неожиданностей не случилось.

Оказавшись внутри, девушка первым делом приложила ухо к перегородке, чтобы понять, что за ней происходит. Никаких звуков она не услышала.

Убедившись, что на втором этаже никого нет, Ынхе села перед сейфом и начала поворачивать ручку.

Хотя она считала, что убийца никак не смог бы забрать альбом, все равно ощутила беспокойство, набирая последние цифры кода.

Дверь сейфа со щелчком открылась, и Ынхе увидела альбом, который мирно лежал внутри.

Когда она уже засовывала его в сумку, вдруг послышался звук.

Тук, тук, тук. Кто-то простукивал фанерную стенку.

Ынхе наклонилась и затаила дыхание.

* * *

Предвзятость подтверждения [44] в расследовании? Да разве такое возможно?..

Детектив Чхве, который вновь пришел в дом Ынчхона, ставший местом преступления, все еще злился. Слова, сказанные Гёнмином по телефону, все никак не выходили у него из головы.

После того как установили хозяйку отпечатков пальцев на орудии убийства, расследование продвигалось стремительными темпами. Они разработали операцию по задержанию подозреваемой, связались с родственниками пропавших и подготовили материалы для передачи в СМИ. Детектив Чхве был невероятно занят, так зачем было отвечать на звонок этого придурка Гёнмина?

Должно быть, тот уже слышал о ходе расследования, поэтому начал лезть с вопросами сразу, как только детектив Чхве взял трубку:

– Разве это не странно? Она не только оставила труп в ванной, будто желая выставить его напоказ, но и оставила входную дверь открытой, словно говоря: «Полиция, добро пожаловать!»

Детектив подавил желание послать Гёнмина выполнять свою работу:

– Должно быть, она пришла в замешательство, поэтому сглупила. Важны улики. Рана на шее Пэк Сана была нанесена найденным нами ножом. А на нем были кровь и отпечатки пальцев преступницы.

– Но так ведь и это странно. Если бы она хотела скрыть улики, в первую очередь стерла бы отпечатки пальцев. Кто станет выбрасывать нож со своими отпечатками пальцев и следами крови, заботливо завернув в пластиковый пакет?

– И что ты хочешь сказать?

– Возможно, сейчас в расследовании немалая доля предвзятости подтверждения, – сказал Гёнмин осторожным, но полным уверенности голосом.

«Предвзятость подтверждения». Это одна из фраз, которые ни в коем случае не следует говорить ведущему расследование коллеге-детективу.

Если расшифровать эти два слова, получится: «Ты уже решил, кто преступник, и видишь только те доказательства, которые подтверждают твою догадку. Это очень небрежное расследование».

Иными словами, детектив Чхве рассматривал только результаты анализа отпечатков пальцев, связь жертв и подозреваемой, а также ее подозрительное поведение. Он не брал во внимание ее непоследовательные действия, необъяснимый мотив или возможное наличие другого преступника.

Детектив Чхве вернулся на место преступления не только потому, что слова Гёнмина застряли у него в голове. Когда тот указал на предвзятость подтверждения, детектив ощутил дежавю.

Точно таким же тоном говорил Ян Джонхо, когда предположил существование «четвертой точки». Схватив детектива Чхве за руку, он просил обращать внимание не только на то, что явно бросается в глаза, но и даже на самые незначительные и бессмысленные детали.

Когда детектив увидел мертвое тело Ян Джонхо, у него в голове промелькнула мысль.

Может быть, они все же что-то упустили во время расследования убийства шесть месяцев назад? И именно это привело к тому, что тело Ян Джонхо обнаружили в холодильнике для кимчхи?

Место преступления было в полной сохранности.

За исключением белых контуров, которые появились на местах обнаружения тел, с тех пор, как детектив Чхве получил сообщение и поспешил на место происшествия, здесь ничего не изменилось.

Детектив Чхве тщательно обходил дом в поисках того, что не смог отыскать во время первого приезда сюда.

На первом этаже ничего. На втором тоже. Оставался чердак.

Поднявшись туда, Чхве сразу почувствовал: что-то не так. Помещение казалось вроде бы меньше, чем должно быть. И где окно? Снаружи ведь его видно. Тук, тук, тук. Он постучал по стене на той стороне, где полагалось быть окну. Похоже, та была сделана из фанеры.

В этот момент у детектива Чхве зазвонил телефон. Это оказался звонок от коллеги, который сообщил, что родственники Ян Джонхо и Пэк Сана приехали в участок, чтобы опознать тела.

Детектив Чхве торопливо развернулся, чтобы отправиться на встречу с родственниками жертв.

Но где-то на полпути вниз по лестнице он снова услышал звонок.

«Почему вы все время названиваете?» – детектив раздраженно достал свой мобильный.

Но его телефон молчал. Звук доносился из-за стены.

Через некоторое время он прервался. Как будто кто-то торопливо сбросил входящий вызов.

* * *

Услышав звук удаляющихся шагов, Ынхе почувствовала облегчение.

Она не знала, кто сюда приходил, но, похоже, произошло что-то важное, поэтому он, ответив на звонок, сразу же направился к выходу. Но через мгновение снова раздался рингтон мобильного. На этот раз звонил телефон Ынхе. Она поспешно сбросила вызов, но было уже слишком поздно.

Шаги снова приблизились. Через несколько секунд человек остановился, и стена задрожала.

Кто-то толкал перегородку.

Если у человека по ту сторону стены есть хотя бы минимальная проницательность, он поймет, что стена также служит дверью.

В тот самый момент, когда Ынхе вылезала через окно, она поняла, что из сумки, которую не получилось как следует закрыть, выпал альбом.

Пришлось влезть обратно и забрать его.

Тут послышался звук рвущихся обоев, и дверь открылась.

Ынхе поспешила прижаться к стенке поближе к двери. Если ей повезет, она скроется за открытой дверью, и преследователь ее не заметит.

На чердак вошел мужчина. Им оказался детектив Чхве, с которым Ынхе встречалась несколько дней назад.

Мужчина медленно осмотрел чердак. Он только взглянул на выломанную обветшалую оконную раму и, как и ожидалось, не обратил внимания на то, что было за дверью.

Когда детектив Чхве собирался уже уходить, снизу послышался голос:

– Детектив Чхве, вы на втором этаже?

– В чем дело? – детективу Чхве пришлось громко крикнуть, чтобы его услышали на первом этаже.

– Это странно, но мы отследили мобильный телефон подозреваемой и получили результат, что она сейчас в этом доме.

– Но что ей здесь делать? Тут же полно полиции… – детектив Чхве не закончил предложение.

Ынхе поняла, что ее нога выглядывает из-под двери. И взгляд детектива Чхве как раз задержался на ней.

Ынхе с силой толкнула дверь. Она ударила детектива, и тот пошатнулся.

Девушка заломила Чхве руку и, стоя за его спиной, приставила нож к подбородку.

Полицейский на первом этаже снова закричал:

– Детектив Чхве, у вас все нормально?

Ынхе продолжала угрожающе держать нож у шеи детектива.

– Ага! Все нормально. Уже скоро спущусь.

Когда снаружи перестало ощущаться присутствие других людей, Ынхе тихо проговорила:

– Медленно достаньте пистолет и положите его на пол.

– Давай без этого. Лучше поговорим.

Ынхе чуть сильнее надавила на нож:

– Просто делайте, что я говорю.

Детектив Чхве медленно достал пистолет из кобуры и положил его на пол.

Ынхе отпнула его ногой подальше и сказала:

– Вытаскивайте наручники. Один конец защелкните на своем запястье, а другой – на одной из опор стеллажа.

Детектив Чхве сделал вид, что послушно достает наручники, но затем резко ударил девушку затылком.

Получив сильный удар по лбу, Ынхе пошатнулась. На этот раз детектив Чхве схватил ее за руку и прижал к стене. А затем сказал, вытаскивая наручники:

– Очень смело со стороны подозреваемой в убийстве прийти на место преступления, где полным-полно полицейских.

– Подозреваемая? Но кого я убила?

– Разве сама не знаешь? Ты же прикончила Ян Джонхо и Пэк Сана, – голос детектива Чхве звучал абсолютно уверенно.

Только тогда Ынхе поняла, кем был новый воин из Царства Чу, вдруг появившийся на доске для чанги. Соколиный Глаз олицетворял полицейских. Должно быть, убийца похитил Ынхе только для того, чтобы взять у нее отпечатки пальцев и кровь.

Девушка осторожно вытянула левую руку. Она разбила стекло в раме, взяла осколок побольше и ударила им Чхве в бедро.

Из глотки детектива вырвался крик, на который тут же сбежались другие полицейские.

Ынхе двинула детективу Чхве кулаком в лицо, сбив его с ног, а затем через чердачное окно вышла на крышу.

Полицейские уже собрались на балконе второго этажа и оцепили территорию под крышей.

Горожане пересекли полицейскую линию, чтобы поглазеть на происходящее.

– Ого, это что, старшая сестра Ынчхона?

– Та, которая уехала из дома?

– Это она преступница?

У Ынхе закружилась голова. То ли от того, что она стояла на высоте, то ли из-за разговоров людей внизу.

Полицейские начали подниматься на крышу.

Ынхе оторвала плитку черепицы и швырнула ее в преследователей.

Люди кричали.

Сейчас у девушки был только один выход.

Ынхе сгруппировалась, как пружина, а затем взлетела в воздух.

Скоро случится одно из двух. Либо она упадет на кучу мешков с пищевыми отходами, сваленными в переулке, либо окажется на цементной заливке и сломает ноги.

Некоторое время спустя ее тело с глухим звуком обо что-то ударилось.

В то же время в нос проник запах пищевых отходов.

Ынхе, покрытая мусором, побежала, а полицейские начали стрелять. Раздался предупредительный выстрел в небо.

А вторая пуля устремилась уже в спину Ынхе.

Девушка, выбравшись из кучи мусора, бежала, не раздумывая.

Ынхе знала все переплетения переулков этого района как свои пять пальцев, поэтому в голове уже возникла мысленная картина, куда нужно бежать.

Когда девушка пробегала мимо детской площадки, зазвонил мобильный.

Ее телефон отслеживался. Поэтому девушка собиралась сбросить вызов, не отвечая на него, но вдруг замерла.

Это был тот же самый номер, с которого ей позвонили, когда она пряталась на чердаке.

– Кто вы? – резко ответила на звонок Ынхе.

Собеседник, похоже, придя в замешательство от ее агрессивного тона, мгновение помолчал, а затем сказал очень молодым голосом:

– Вы – Халк? Вам звонит Человек-паук.

* * *

Сухо остановился перед синими воротами и попытался понять, что за ними происходит.

Как и сказал курьер по имени Мёнгу, перед домом стоял ящик для доставки с надписью: «Оставьте заказ здесь».

Прошло полчаса, но никаких признаков, что в доме кто-то есть, не было.

Сухо достал из багажника машины дрон и запустил его над синими воротами дома. Он и подумать не мог, что дрон, купленный в рассрочку втайне от родителей, будет использоваться для чего-то подобного.

Вид за воротами на экране пульта управления оказался унылым.

На окнах, закрытых плотными шторами, стояли железные решетки, а главный и задний вход оказались заперты снаружи на навесные замки. Черная пленка, закрывавшая передний двор, также производила необъяснимо мрачное впечатление.

На долю секунды Сухо увидел в стиральной машине, мимо которой пролетел дрон, что-то знакомое.

Парень направил дрон ближе, чтобы получше рассмотреть, что скрывается внутри стиральной машины. Среди скомканного белья выглядывала мордочка Кролика Питера с оттопыренными ушами.

Это была футболка Ынчхона.

* * *

Прежде чем выйти из жилого квартала, Ынхе положила свой мобильный в тележку продавца йогуртов. Продавец обойдет все углы и закоулки на районе. Если полицейские будут полагаться на информацию о местонахождении мобильного телефона, они могут ошибочно решить, что Ынхе продолжает бродить где-то в этом районе.

Когда она вышла из своего квартала и прошла мимо жилого комплекса, перед ней раскинулся парк развлечений «Хваран».

Ынхе смешалась с толпой бегунов на дорожке. Где-то на половине пути до конца дорожки она увидела телефон-автомат.

Зайдя в будку, она опустила монету в щель и набрала номер Человека-паука, который запомнила.

Когда тот ответил на звонок, он первым делом извинился:

– Простите, что я поздно с вами связался. Сейчас у меня много контрольных.

Человек-паук оказался учеником средней школы.

– Вы сказали, что Черная Пантера мертв. Что это значит? Вы ведь не хотите сказать, что он правда умер?

Ынхе не могла сказать ученику средней школы о смерти Ян Джонхо.

– Человек-паук, сейчас нет времени на долгие разговоры. У тебя есть расшифровка дневника Ынчхона, точнее, Железного Человека? Если есть, сможешь прислать ее мне?

– Конечно, есть. Черная Пантера попросил знакомого айтишника создать программу-дешифровщик.

– Программу?

– Да, что-то вроде Papago [45]. Только она переводит язык Железного Человека… Если туда ввести фразу на языке цвета, она преобразуется в текст, а если ввести текст, он превратится во фразу на языке цвета. Я помню некоторые самые часто используемые слова, но цветовая гамма Железного Человека так велика, что запомнить все не получается.

– Отправь эту программу мне.

– Не хочу, – парень был непреклонен.

– Что?

– Я ведь даже не знаю, кто вы. Черная Пантера говорил, что кто-то может попросить у нас эту программу. И мы не должны отправлять ее без разрешения Черной Пантеры.

От слов Человека-паука Ынхе почувствовала отчаяние.

– Ситуация срочная. Нужно спасти Железного Человека. Я – его старшая сестра.

На другом конце провода вдруг раздался смешок:

– Та самая старшая сестра, которая посадила лягушку в школьный кулер? Та самая, которая каждое утро выходит из дома в разных носках?

Ынхе злилась на ребят, которые дразнили Ынчхона, поэтому посадила в школьный кулер лягушку. И она действительно всегда просто брала первые попавшиеся носки. Ей было все равно, совпадают они или нет.

– Откуда ты знаешь?

– Все это есть в дневнике Железного Человека.

Похоже, Ынчхон правда много писал в своем дневнике. Даже такие незначительные детали отразил.

– Если вы действительно его старшая сестра, докажите это. Вы с Железным Человеком придумали язык жестов. Знаете его? Что значит ущипнуть за щеку?

Наивный ученик средней школы, который даже не догадывался, что Ынхе подозревают в убийстве, радостно загадал ей загадку.

– «Извини». Ущипнуть за щеку значит извиниться.

Когда Ынхе щипала себя за щеку, тем самым прося прощения, Ынчхон гладил ее по голове, показывая, что все в порядке.

Человек-паук, который начал доверять Халку всего лишь после одного вопроса, отправил Ынхе программу по электронной почте и наговорил еще много чего.

Школьник любил загадки, поэтому очень заинтересовался, случайно наткнувшись на задачку, предложенную Ян Джонхо в «Энигме». Он занимался только расшифровкой и не знал никакой другой информации. Парень оказался любопытным, поэтому задал вопрос об убийстве, но Ян Джонхо сказал, что не может сообщить ему правду, потому что она может оказаться слишком опасной. Позже к их чату присоединились Черная Вдова и Вижн, но школьник понятия не имел, кто они.

Когда Ынхе закончила общение и вышла из телефонной будки, она увидела парня на мотоцикле, который разговаривал по телефону.

Черные солнечные очки, черная кожаная куртка, черные кожаные ботинки.

Ынхе, внимательно глядя на парня, направилась к нему.

Ее внимание привлек не стиль одежды, как у кинозвезды. Она смотрела на мобильный телефон и мощный супербайк.

* * *

Спрятавшийся в горах дом с синими воротами располагался за необычно высокой стеной.

Сухо решил забраться на большое дерево, ветви которого свисали по ту сторону стены, и так проникнуть внутрь.

Его ступни постоянно соскользывали, а слабые бедра дрожали.

Для такого лучше бы подошла Ынхе. Ну почему в такой важный момент она не отвечает на звонки?

Промучавшись около десяти минут, Сухо смог добраться до веток дерева, которые свисали по ту сторону.

Как раз в тот момент, когда висевший на ветке Сухо собирался протянуть руку и перебраться на другое дерево во дворе, ветка не выдержала и сломалась.

Тело Сухо упало на покрывающую двор черную пленку.

Вопреки ожиданиям, под ней оказалось мягко. Сухо плюхнулся на что-то податливое. В то же время из-под пленки вытекла липкая жидкость и впиталась в одежду парня.

Когда Сухо встал и приподнял пленку, его затошнило.

Он плюхнулся на землю и опустошил желудок. Перед глазами Сухо открылся настоящий ад. Под пленкой все было завалено трупами животных. В их рваных ранах копошились личинки.

Сухо, шатаясь, поднялся и пошел к дому.

– Тетушка, Ынчхон! Это Сухо. Пак Сухо, сын хозяина бани.

– Сухо? – послышался слабый ответ.

Он был похож на эхо, которое поднимается откуда-то снизу, из канализации.

– Сухо! Сухо! – голос принадлежал Хеён.

– Подождите немного.

Сухо огляделся по сторонам. Он заметил, что на пленке лежали камни, чтобы она никуда не улетела.

Сухо взял один из булыжников и начал ломать замок.

Бах, бах, бах.

Хватило всего нескольких ударов, чтобы он отвалился. Дверь со скрипом открылась, и перед глазами предстало нутро дома убийцы.

Когда Сухо уже собирался войти, он услышал глухой звук. А затем закружилась голова. Что-то потекло от макушки до уха. Сухо коснулся уха рукой и понял, что это кровь. Не в силах больше сохранять равновесие, он рухнул на землю и потерял сознание.

На упавшего Сухо смотрел директор Ом, державший в руке пистолет.

Две пули пронзили парню грудь.

9

Супербайк с Ынхе в седле плавно въехал в парк у озера в новом городе Коджандон.

Остановив мотоцикл, девушка сняла шлем и огляделась по сторонам, чтобы найти место, где она могла бы скрыться от взглядов людей.

Сейчас полицейские наверняка уже узнали, что она украла мотоцикл, и начали просматривать записи с уличных камер.

Ынхе села под большим деревом, которое закрывало своими ветвями обзор камерам.

Она достала из сумки альбом. Затем вошла в свой электронный ящик со смартфона, который отняла у хозяина мотоцикла, и скачала присланную Человеком-пауком программу.

Она ввела туда цвета из дневника Ынчхона за 15 апреля, день, когда произошло убийство. Затем нажала на кнопку «Конвертировать» и прочитала предложение:

Дядя с розовой канцелярской кнопкой, которого я встретил днем, ударил Чан Сохи и мужчину бейсбольной битой.

Да, очевидно, что Ынчхон был свидетелем убийства. Но единственной зацепкой была розовая кнопка. Ее одной совершенно недостаточно, чтобы понять, кто же совершил преступление.

Детектив Чхве сказал, что во время их с Ынчхоном встречи тот рисовал что-то в своем альбоме. Возможно, записи за тот день давали больше подробностей о том, кто убийца.

Ынхе нашла в дневнике страницу за тот день, когда Ынчхон в церкви встретился с детективом Чхве.

Я сказал, что у Чан Сохи пошла кровь из-за дяди с розовой кнопкой. Но детектив только рассердился и спросил, почему я ничего не говорю. Мама сказала, что Чан Сохи убил бейсболист. Это странно. Дядя с розовой кнопкой точно не бейсболист.

В дневнике за тот день, когда Ынчхон встречался с детективом Чхве, тоже не было конкретных упоминаний об убийце. Единственное, что можно было понять наверняка, так это то, что им не был Ян Гихо.

Ынхе спешно пролистала альбом. Ей нужно было найти хоть какую-то информацию о преступнике.

Из-за ее быстрых движений из альбома выпала визитная карточка.

Она принадлежала сотруднику единого центра контроля видеонаблюдения, с которым Ынхе встретилась, пытаясь найти человека, который затаил обиду на покойного Ким Джинчхоля. Девушка взяла визитку, не раздумывая, и просто положила к себе.

Управляющий Ко Минджун

Единый центр контроля видеонаблюдения в городе Ансан

Когда Ынхе перевернула визитку на другую сторону, то увидела там круги разных цветов. Они напоминали те, что Ынчхон рисовал в своем дневнике.

Неужели…

Ынхе думала, что это невозможно, но на всякий случай внесла в программу цвета этих кругов.

И получила вот какой результат:

Я убийца.

Ынхе вышла из тени дерева и пробормотала, глядя в уличную камеру:

– Капитан Америка…

* * *

В диспетчерской единого центра контроля видеонаблюдения в городе Ансане царило напряжение. Все сотрудники прилипли к экранам, разыскивая сбежавшую подозреваемую в убийстве.

Как только лицо Ынхе появилось на камере в парке у озера, сотрудник, ответственный за Коджандон, поднял руку и сообщил об этом полицейским.

– Подозреваемая обнаружена в парке у озера.

Двое полицейских, которых поспешили отправить в центр из участка в Танвоне, подошли к мониторам, показывающим Коджандон, чтобы определить маршрут, по которому двигалась подозреваемая. Один из них был крепышом с животиком, выглядывающим из-под форменной рубашки, а другой, когда улыбался, напоминал корейскую театральную маску с глазами-щелочками.

– Подозреваемая обнаружена в парке у озера в районе Коджандон. – Полный полицейский связался по рации с коллегами, дежурившими на месте происшествия, и сообщил им о местонахождении подозреваемой.

– Она смотрит в камеру. Сама же угнала мотоцикл и скрылась. Почему теперь ведет себя так? – сказал полицейский-маска, наблюдая за Ынхе на экране камеры.

– Какая нам разница, что творит психованная? – равнодушно ответил полный.

– Она психованная?

– Ее учительница в младшей школе рассказала жуткую вещь. Эта Кан Ынхе пыталась убить всех детей, подмешав в школьный кулер яд.

– Так она массовый убийца. Такие с самых юных лет ведут себя ненормально.

Ко Минджун, сидевший в самом конце центра контроля и наблюдавший за тем, как развивается ситуация, подумал, что все идет даже интереснее, чем он ожидал.

Когда он впервые встретился с Ынхе рано утром 14 октября, ему стало любопытно, как много девушка знает об убийстве. У нее был альбом Ынчхона, но знала ли она о его содержимом?

Поэтому он рискнул. И вручил девушке визитку, которая полностью раскрывала его личность.

Минджун постучал пальцем по изображению Ынхе на мониторе.

«Только теперь ты догадалась, кто я?»

Минджуну было любопытно, как она будет действовать. Приедет сюда, где полно полиции? Или просто сбежит, бросив свою семью?

Ынхе, продолжая смотреть в камеру, высоко подняла руки. Неужели решила сдаться? Как скучно.

Казалось, девушка признала свое поражение, но затем она повернула руки тыльными сторонами ладоней к камере.

И согнула восемь пальцев, оставив вертикально прямыми только два средних. Ясное послание для Минджуна.

Полицейские, даже не подозревавшие, кому на самом деле предназначался неприличный жест Ынхе, пришли в ярость.

– Точно психованная. Только попадись нам. Пальцы тебе оторвем!

Ынхе снова села на мотоцикл.

– Подозреваемая, которая была в парке у озера, въехала на мост Квандок. Едет в сторону перекрестка Сари. – Полный полицейский передал сообщение по рации, и все патрульные машины, направлявшиеся в парк, одновременно повернули на юг.

– Куда она направляется? Раз поехала на юг, наверное, хочет уехать в Хвасон?

– А может быть, вообще собирается выехать за границы провинции Кёнгидо.

Минджун точно знал, куда направляется мотоцикл Ынхе. Через смартфон он наблюдал за заложниками в подвале в режиме реального времени.

Похоже, долгое заключение совсем их измучило, и они лежали, накрывшись одеялом, без единого движения.

Позвонив директору Ому, Минджун дал ему указания:

– Готовимся к последнему акту спектакля. С главной героиней разберусь я.

* * *

Сердце Минджуна, пока он ждал Ынхе, трепетало, словно он готовился к свиданию.

Сняв толстые очки и надев контактные линзы, он причесался, сделав аккуратный пробор. Лицо Минджуна стало выглядеть еще более обыкновенным. Если бы какой-то человек прошел мимо него, он бы ни на секунду не запомнил Минджуна.

От парка у озера в Коджандоне до единого центра контроля видеонаблюдения в районе Саннок всего два километра по прямой.

Если бы Ынхе поехала короткой дорогой, она уже была бы здесь, но девушка, после того как попала на уличные камеры, стремилась уйти от преследующих ее полицейских машин, поэтому свернула на прибрежную трассу.

Потребуется чуть больше времени, чем думал Минджун.

Он замочил пакетик мятного чая в горячей воде. Пока он ждал, когда раскроется травяной аромат чая, вспоминал, как впервые пришел на эту работу.

Когда он впервые подал заявку на должность агента наблюдения, директор центра Ким Джинчхоль удивленно спросил:

– Почему кто-то вроде тебя решил устроиться к нам?

Выпускник престижного университета. Свободно владеет английским и японским языками. Имеет сертификат инженера второго ранга по работе с информацией. И черный пояс по хэдон комдо [46].

Когда инспектор Ким просматривал приложенные к заявлению документы, его брови ползли вверх:

– Только в фильмах агенты видеонаблюдения раскрывают преступления и выглядят круто. На самом деле это скучная работа по контракту.

Минджун прекрасно знал характер этой работы.

Для того чтобы ее выполнять, нужно было подходить всего под два условия. Иметь кучу времени и остроту зрения 1,0 или выше, даже если она корректировалась очками или линзами.

Основной задачей на этой должности было смотреть в мониторы на закрепленной территории в течение трех смен по восемь часов каждая. Чтобы выявлять нарушения правил парковки, несанкционированный сброс мусора, пьяные драки, прочие проблемы. Чтобы пресекать совершаемые время от времени преступления, приходилось пристально следить за прохожими.

– Я буду стараться изо всех сил.

На вопрос «Почему?» он ответил, что будет стараться.

Даже ему самому такой ответ казался глупым, но ничего более подходящего тогда в голову не пришло.

Минджун не мог честно сказать, что страховые деньги, которые он получил после смерти матери, уже почти закончились, поэтому ему нужна была работа, и эта должность показалась ему хорошим способом скоротать время и заработать немного денег.

Хотя Минджун только заявил о своем старании, Джинчхоль протянул ему желтый жилет, униформу агента наблюдения. Директор не думал, что Минджун задержится здесь надолго, но поскольку сейчас центр остро нуждался в работниках, он решил попробовать.

Вопреки опасениям Джинчхоля, Минджун хорошо адаптировался к работе агента наблюдения.

Точнее, слова «адаптировался» мало. Минджун любил эту работу. Настолько, что впервые понял значение выражения «работа в радость».

Он думал, что, возможно, причина, по которой ему нравится делать то, чего избегают другие, кроется в его «немного странном» характере. Все тридцать лет Минджуна преследовал ярлык «немного странного» человека.

Он совершенно не понимал, почему люди вешают на него этот ярлык.

Друзья, с которыми он общался в университете, отдалялись от него меньше чем за семестр. Коллеги, друзья по военной службе и даже девушки переставали общаться с ним, говоря одни и те же слова.

«Менеджер Ко… Рядовой Ко… Минджун… немного странный».

Когда они называли его странным, в их глазах читалось какое-то отчуждение.

Но самого Минджуна не волновало, что люди от него отдаляются. Нет, наоборот, он даже хотел, чтобы все они исчезли. Он терпеть не мог строить с кем-то отношения.

Только получив результаты личностного теста, который проводили в армии, Минджун начал смутно понимать значение фразы «немного странный». На бланке оказалось описание его характера в официальном тоне, такое, как будто он был болен заразной болезнью и ему требовалась изоляция.

«Острая нехватка социальных навыков. Полное отсутствие эмпатии и альтруизма».

Для «немного странного» Минджуна работа в центре видеонаблюдения оказалась интересной.

Всего за ним было закреплено сто мониторов. Все вместе они напоминали кусочки пазла. Как интересно наблюдать за жизнью людей через эти фрагменты, а потом делать выводы об их жизни за пределами мониторов.

Каждый экран был наполнен интересными историями. Старушка, которая тайно выращивает мак, мужчина, одержимый сексуальными извращениями, сестры, которые не знают, что встречаются с одним и тем же мужчиной-обманщиком, и другие.

После работы Минджун переодевался в курьера, уборщика, монтажника кабельного или кого-то еще и шпионил по всему городу. А все для того, чтобы проверить, правильно ли он угадал истории людей по уличным камерам.

Его жажда историй продолжала расти. Он хотел знать все, что происходит в этом городе, состоящем из похожих на кусочки пазла экранов. Но имевшихся в его распоряжение кусочков было для этого совершенно недостаточно.

Он узнал, что в интернете можно раздобыть еще больше кусочков пазла. Заплатив хакерам, живущим за границей, можно получить доступ не только к записям с камер охранных компаний, установленных в общественных местах – например, в коридорах многоквартирных домов, магазинах и ресторанах, – но и к записям с домашних камер видеонаблюдения, которые ставят в домах, где есть домашние животные или дети.

Минджун потратил на хакеров все деньги, которые остались после получения страховых выплат матери и продажи ее вещей.

По сравнению с теми, кто платил за просмотр камер из женских раздевалок, Минджун был вип-клиентом. Анонимный хакер предложил Минджуну специальную услугу, которая позволяла ему смотреть записи с камер по всему Ансану. Для этого нужно было только ввести координаты желаемого места.

Люди ничего не знали о Минджуне, зато он знал о них все.

Их повседневную жизнь, их желания и их секреты.

Целый день наблюдать за людьми, смотреть на них сверху вниз.

Это не было скучной, рутинной работой. Минджун действовал словно преемник всемогущего Бога.

«Ну вот, он теперь совсем холодный».

Чай Минджуна остыл, а полицейские, которые все это время докладывали о передвижениях подозреваемой, начали волноваться:

– Она повернула налево на перекрестке у полупромышленного комплекса. Снова движется на север.

Если повернуть там налево и продолжить движение по улице Хангауль-ро, то окажешься у единого центра контроля видеонаблюдения. Глупые полицейские до сих пор не догадались, куда движется Ынхе.

– Интересно, почему она изменила направление? Здесь постоянно пробки и мало съездов, по которым можно скрыться.

– Здесь неподалеку полицейский участок Саннок, верно? Запросите у них поддержку.

Перемещения Ынхе на большом экране в центре напоминали сцену из фильма-погони.

Пока она выполняла всевозможные трюки, чтобы оторваться от преследования полицейских из Танвона, полицейские из участка Саннок выстроились на дороге перед центром контроля.

Теперь Ынхе оказалась зажатой между полицией районов Танвон и Саннок.

Мотоцикл, которому больше некуда было деваться, вдруг резко развернулся перед полицейскими из участка Саннок и въехал в центр управления. Супербайк стоимостью больше тридцати миллионов вон [47] съехал с дороги, оставив после себя черные следы шин, и врезался в клумбу у центра.

Конечно, это случилось после того, как Ынхе спрыгнула с мотоцикла.

Она ловким движением оказалась внутри центра контроля и нажала на кнопку активации системы безопасности в комнате охраны. По всему фасаду здания опустились толстые стальные панели.

Несколько месяцев назад осужденный насильник, чью виновность подтвердили записи с уличных камер, появился в центре контроля и устроил здесь буйство, чтобы отомстить. Хотя все закончилось поломкой оборудования и парой легких ушибов на одном из сотрудников, директор был весьма шокирован. Если центр контроля видеонаблюдения не будет работать как следует, на дорогах тут же настанет хаос, но прорвать его систему безопасности оказалось слишком легко. Поэтому директор использовал бюджет, выделенный на замену камер в слаборазвитых районах, для установки защитных стен в центре.

Как только защитные панели опущены, никто не может их поднять в течение часа.

– Скорее эвакуируйтесь в безопасное место!

Агенты наблюдения ворвались в дежурную комнату и спрятались, в то время как полицейские ждали Ынхе, охраняя два прохода, ведущих в единую диспетчерскую. Полный полицейский отвечал за лифт, а полицейский-маска – за аварийный выход.

Ситуация была чрезвычайной, поэтому никто не обратил особого внимания на то, что Минджун остался в диспетчерской.

Он включил свой планшет, вошел на хакерский сайт и ввел туда координаты центра контроля видеонаблюдения. Тут же появилась карта местности вокруг центра. Места расположения камер были отмечены на ней черными точками. Когда Минджун коснулся точки внутри центра управления, экран разделился, и на нем появились вестибюль здания, лестничные клетки, коридоры и комнаты отдыха на каждом этаже.

Он положил обе ноги на стол и с интересом наблюдал за действиями Ынхе, словно смотрящий боевик зритель.

Девушка тихо ждала в вестибюле, пока спустятся полицейские.

Раздался звук «дзынь», и двери лифта открылись.

Когда полный полицейский вышел оттуда, оглядываясь по сторонам, и его глаза встретились со взглядом Ынхе, которая пряталась за большим зеркалом, та уже ударила его под колени, и полицейский опустился на пол. Затем девушка приковала его наручниками к дверной ручке туалета.

Когда Ынхе вошла в лифт, полный полицейский взял рацию свободной левой рукой и обратился к своему коллеге с лицом-маской.

Тот, приняв вызов, тут же направился к лифту.

На пятом этаже двери открылись, но никто не вышел.

Полицейский с лицом-маской вошел в лифт и огляделся. Когда он поднял голову, кулак Ынхе, которая пряталась под потолком, ударил его по лицу. В конце концов этот тоже оказался прикован наручниками – к поручню лифта.

Что за безрассудство и импульсивность?

Минджун, считавший себя планировщиком, который сначала думает и рассуждает, а уже потом осторожно действует, терпеть не мог Ынхе за ее импульсивность, действие по наитию и отсутствие организованности.

Почему она приехала сюда с таким шумом, что привлекла внимание чуть ли не всего мира?!

Так или иначе, жизнь ее матери и брата в руках Минджуна. Ему было весьма неприятно видеть, как Ынхе в гневе бросается на него, совсем не думая о последствиях, но, с другой стороны, это было только на руку.

Благодаря этому осуществить четвертый план убийства будет довольно легко.

Потому что главная героиня, которую Минджун должен был сюда привести, пришла к нему сама.

Наконец Ынхе открыла дверь и вошла в диспетчерскую.

Только после того, как заперла все замки на всех дверях, она осмотрелась. Увидев Минджуна, девушка медленно подошла и села напротив.

– Поздновато я, да? Убийца Ко Минджун.

Он-то думал, что она бросится на него и тут же схватит за грудки, но Ынхе вела себя на удивление спокойно. Впервые за все время поведение девушки пришлось Минджуну по душе.

– А ты не промах, что смогла добраться сюда в такой ситуации. Хочешь чашечку чая?

Когда Минджун предложил ей напиток, Ынхе только отмахнулась:

– Я решила, что больше не буду бездумно есть и пить то, что дают другие. Думаю, ты и сам знаешь, что недавний опыт научил меня этому.

– Думаю, ты очень спешила, поэтому до конца не оценила ситуацию, так что скажу тебе одну вещь. Со стороны выглядит так, будто ты взяла меня в заложники. Пока ты дралась с полицейскими, я уже отправил им сообщения, прикинувшись жертвой.

– Не важно, убийца я или захватчица заложника, полицейские не смогут добраться до меня в течение часа. Металлические панели за это время с места не сдвинутся! Я как раз работала в компании, где установили такие же.

– Час… Довольно долго придется провести наедине с тобой.

– Не волнуйся. Скучно не будет. Ну, продолжим переговоры? – Ынхе достала из сумки альбом Ынчхона. – Ты ведь это ищешь, верно? Если я тебе его отдам, что ты для меня сделаешь?

– У спектакля, который я подготовил, есть два финала.

– …

– Первый финал наступит, если ты послушно не выполнишь мои условия. Ты потребуешь у полиции вертолет. Когда он прибудет на крышу здания, ты, продолжая держать меня в заложниках, дашь пилоту мой домашний адрес. Не волнуйся. Мой дом находится в горах, и рядом как раз есть вертолетная площадка. Ты заходишь ко мне домой, там убиваешь Ынчхона и мать, а затем кончаешь жизнь самоубийством. А я окажусь единственным выжившим, которому с трудом удалось спастись. Конечно, на самом деле твою семью убьет директор Ом.

– Зачем мне убивать маму и Ынчхона?

– Ты всю жизнь ненавидела своего младшего брата за то, что он стоял на пути, а свою мать – за то, что она потворствовала этой помехе. Я, будучи хорошим соседом и прихожанином церкви, спрятал твою мать и Ынчхона, которые сбежали от тебя после того, как ты убила Ян Джонхо и Пэк Сана. Узнав об этом, ты тут же пришла за мной. И была полна решимости убить своих мать и брата.

– Но поверят ли в это полицейские?

– Им важнее не мотив, а улики. Достаточно твоих отпечатков пальцев и следов крови. Директор Ом уже получил для тебя психиатрический диагноз и рецепт на лекарства.

– Выходит, я становлюсь сумасшедшей убийцей, прикончившей свою семью.

– Семью? Разве ж только семью? Там еще и твой друг.

– Друг?

– Пак Сухо уже мертв. От руки директора Ома… – Минджун хотел сообщить эту новость как можно спокойнее. Непринужденным тоном, как будто они с Ынхе обменивались мнениями.

Однако Минджуну не удалось сдержать дрожь в губах и голос, который сам собой зазвучал громче. Потому что он не мог справиться с любопытством. Ему хотелось видеть, как отреагирует Ынхе, когда услышит о смерти Сухо.

Ынхе низко склонила голову. До сих пор она пыталась сохранять спокойствие, но новость о смерти друга выдержать не смогла.

Когда Минджун увидел это, уровень адреналина в его крови подскочил. Он был так взволнован, что, казалось, вот-вот пустится в пляс.

– Выходит… Ты все-таки убил Сухо. – Ынхе подняла голову. В уголках ее глаз стояли слезы. – А теперь расскажи мне второй финал твоего спектакля.

– Если ты передашь мне альбом и согласишься сотрудничать, вы с матерью останетесь в живых.

– А как же Ынчхон?

– Ынчхон – свидетель. Какой смысл уничтожать альбом, если он останется жив?

– Ты сделал меня подозреваемой в убийстве, но говоришь, что можешь оставить в живых. Мне точно следует тебя благодарить?

– Есть еще пара преимуществ. Кан Ынхе, которую подозревают в убийстве, едет вместе с матерью в морской порт Инчхон. Там они тайно пробираются на борт грузового судна корпорации «Мёнсон», которое держит курс на Аляску. Тем временем я пускаю полицейских по ложному следу, разбросав некоторые улики. А подозреваемая в убийстве девушка, почувствовав облегчение вдали, на берегу океана, с удивлением обнаруживает кое-что в своей сумке. Кто-то положил туда деньги. Сумму, достаточную, чтобы изменить свою личность и спокойно жить в другой стране.

Конечно, Минджун не собирался оставлять Ынхе в живых. Как только они с матерью поднимутся на борт, директор Ом тут же отправит их на корм рыбам.

– Прости, конечно, но у твоего предложения есть серьезный изъян. Мама не сможет жить без Ынчхона. Убить его значит убить и ее тоже.

– Думаешь, это правда так? Мо Хеён иногда достает из шкафа платье в цветочек и примеряет его. А затем вздыхает. Посмотреть на цветение вишни, полюбоваться разноцветными листьями осени, съездить на горячие источники. Из-за Ынчхона она даже мечтать об этом не может.

– Вот же извращенец. Ты и это подсмотрел.

– Извращенец? Не записывай меня в эти ничтожества. Когда директор Ом притащил ко мне тебя без сознания, я и пальцем тебя не тронул. Конечно, ты еще и не в моем вкусе. Но скажи-ка честно. Ты ведь тоже на самом деле хочешь, чтобы Ынчхон исчез, не так ли? – Минджун наклонился вперед, подпер подбородок и посмотрел в глаза Ынхе.

Его карие глаза, скрытые под густыми ресницами, дрожали.

– Кан Ынхе. Выйди и поговори со мной. Это детектив Чхве, – из громкоговорителя раздался голос детектива.

Начались переговоры по спасению заложника.

– Решай скорее. Какой финал ты хочешь? – поторопил Минджун.

– А если мне не нравятся оба варианта?

– Бедный юноша-аутист и его мать умрут от рук директора Ома. Тебя же арестует полиция. Там полно людей, которые дружелюбно настроены к корпорации «Мёнсон». Так что полицейские, вероятно, попытаются как-то замять это дело, поскольку мой арест может повлиять на директора Ома, а через него и на «Мёнсон». Любые слова об альбоме Ынчхона или убийце, который все видел через уличные камеры, будут звучать как безумие. – Минджун сделал короткую паузу, а затем продолжил: – Спрашиваю еще раз. Какой финал плана четвертого убийства тебе нравится?

– Что? Четвертого? Погоди-ка, почему четвертого?!

– Разве это важно?

– Пак Сухо и Ян Джонхо были убиты директором Омом. Первыми ты убил Ким Джинчхоля и Чан Сохи, затем была Пэк Сана, а третьи – наша семья… – Ынхе спросила так, будто ей правда было интересно.

Минджун не думал, что события будут развиваться таким образом, но неожиданная реакция девушки возбудила его любопытство. Он проговорил так, словно скрывал какую-то великую тайну:

– Есть кое-какое убийство, о котором ты не знаешь. И оно было первым моим произведением.

– Первое убийство? И кого же ты убил?

Минджун бросил взгляд на часы. Оставалось около сорока минут – не так уж много времени, но этого более чем достаточно, чтобы рассказать историю. Ему ведь так хотелось продемонстрировать свои идеальные, превосходные планы убийств другим!

К тому же, казалось, нет никого более подходящего на роль слушателя, чем девушка перед ним. Она упорно преследовала Минджуна, по крупицам собирая детали о его убийствах. Даже директор Ом, выступавший в роли слуги, не смог подобраться к истине так же близко, как Ынхе. За столь большие усилия можно и отплатить. И самое главное, она ведь все равно скоро умрет!

Минджун, глядя на свои покрытые струпьями пальцы, вспомнил о своем первом убийстве.

10

Первое убийство

Закончив есть, мальчик посмотрел на губку для мытья посуды и моющее средство на раковине.

Какое решение окажется правильным сегодня? Мыть посуду или нет?

Мальчик, испытывая противоречивые чувства, посмотрел на сидевшую в гостиной маму.

Та накладывала компрессы на свои икры, опухшие после целого дня работы в парикмахерской на ногах.

Мальчик надел резиновые перчатки и начал мыть посуду. Зазвенели столовые приборы и тарелки.

Мама подошла к мальчику. А затем резко схватила его за плечо, которое тут же вздрогнуло. За спиной раздался истерический крик. Услышав этот звук, мальчик понял.

Сегодня правильно было бы не мыть посуду.

– Минджун, кто тебя просил это делать?! Тебя и так все унижают, потому что ты растешь без отца. Если люди узнают, чем ты тут занимаешься, они будут ругать тебя еще больше. Ты хоть представляешь, как сильно будут издеваться надо мной твоя бабушка, старая карга, и злая, подлая тетка? Или ты думаешь, что я награжу тебя за то, что ты хороший сыночек и делаешь даже нечто подобное?

Мальчик тихо снял резиновые перчатки и собирался уже выйти из кухни, когда мать окликнула его:

– С тобой мать разговаривает! Или ты тоже решил меня игнорировать?

Мальчику пришлось вернуться и встать перед матерью.

У нее были большие глаза. Чрезмерно большие. Она гордилась своими глазами, считая их единственной красивой чертой на своем лице, но мальчик их ненавидел. Чрезмерно большие глаза не могли скрыть ни одной перемены в эмоциях, которые стремительно происходили в душе матери. Мальчик никогда не видел, чтобы ее глаза были спокойными, как у других взрослых.

– Почему ты склонил голову? Боишься матери? – Она схватила мальчика за плечи и грубо встряхнула.

Мальчик был худым и рос хуже сверстников, поэтому от резкого прикосновения матери упал на пол.

Он знал, как быстро положить конец происходящему. Мальчик специально упал самым картинным образом и ударился головой о ножку стола. Он надеялся, что будет синяк. А еще лучше, если пойдет кровь.

– Ох, Минджун! Прости. Мамочке очень жаль. Это все из-за твоего отца. Он был негодяем, который только и умел, что избивать несчастных женщин. – Мама обняла мальчика и заплакала.

Ее плач начался с причитаний о сыне, а закончился жалостью к себе.

Нарыдавшись вдоволь, она всегда решительно произносила одни и те же слова:

– Мне никто больше не нужен. Давай жить счастливо вдвоем. Все будет хорошо.

Минджуну нравилось, когда мама давала такое обещание. Потому что, сказав это, она всегда его отпускала.

Вчера мальчик не мыл посуду. Вчера мама тоже злилась.

– Я столько стараний прикладываю, чтобы вырастить тебя в одиночку, а ты даже посуду помыть не можешь? Такой же эгоист, как твой отец! Как же мне не везет. Говорят, женщине, которой не повезло с мужем, и с детьми счастья не видать!

Дома мама была истеричной и неуравновешенной. Но за его пределами была бесконечно доброй.

– Как же жаль моего Минджуна. Но я должна вырастить его достойным человеком, пусть и приходится делать это в одиночку.

Когда мама жаловалась на свои невзгоды в церкви, на родительских собраниях или на рынке, люди окружали ее заботой и говорили слова утешения. Маме очень нравились такие моменты. Моменты, когда люди обращали на нее внимание и внимательно слушали.

Минджун пытался понять свою мать. Люди вокруг называли ее бедняжкой, которую бросили муж, семья и друзья. Поэтому хотя бы ее сын, Минджун, должен проявить понимание.

Минджун верил матери. Верил, что она все-таки его любит.

Но эта вера пошатнулась зимой, когда мальчик учился во втором классе средней школы.

Минджун нес в руках кубок за победу в математической олимпиаде, и в его шагах считывалось волнение.

«Мама должна обрадоваться. Она похвалит меня за то, что я вырос молодцом, даже без отца».

Но мама не обрадовалась. Наоборот, пришла в замешательство. И даже потребовала, чтобы Минджун не хвастался своей победой в какой-то дурацкой математической олимпиаде перед людьми из церкви и соседями.

Увидев это, мальчик вспомнил слова тети, которая последней покинула его мать:

– У твоей мамы болезнь, из-за которой она не может выносить, если все в мире не будут заботиться о ней и уделять ей внимание. Не обижайся, если она начнет тебе завидовать. Мама психически больна.

Матери был нужен больной, немощный и непослушный сын. Только тогда она смогла бы стать главной героиней трагедии, вынужденная заботиться о своем непутевом чаде.

Тетя разорвала отношения с матерью Минджуна, пройдя через то же, что и он.

Когда булочки, которые тетя пекла в качестве хобби и выкладывала у себя в блоге, стали популярными и даже начали продаваться, как ни странно, первым человеком, написавшим негативный комментарий на сайте с описанием товара, оказалась мать Минджуна, родная сестра.

«Она украла рецепт у одной пекарни».

Болезнь матери оказалась тяжелее, чем ожидалось. Она верила, что ее выдумки – чистая правда.

– Я точно знаю, что тетка скопировала чужой рецепт. Я так чувствую. А мои предчувствия никогда не обманывают меня. У нее нет никаких особых талантов. Разве я не права?

Когда отец объявил о разводе, мать порезала вены.

Но никто ее не пожалел. Потому что все знали, что на самом деле она лишь немного поцарапала себе запястья.

Мамина болезнь называлась «синдромом Мюнхгаузена». Ей нужно было, чтобы все ее только любили и хвалили, и больше ничего.

Той зимой, когда Минджун учился во втором классе средней школы, он, остро ощутив себя преданным, принял решение. Он собирался отомстить.

Мальчик стал в тайне от матери понемногу пить кухонное моющее средство. Обычно было не так уж и сложно принимать его в достаточном количестве – не в смертельной дозе, но и не так мало, чтобы его тут же растворил желудочный сок.

Минджун с каждым днем худел все сильнее. Его пищевод и желудок повредились, поэтому он больше не мог даже нормально есть.

Люди начали замечать болезнь мальчика.

– Почему Минджун выглядит таким больным?

– У него странно пахнет изо рта.

Когда Минджун решил, что настал подходящий момент, он сделал вид, что потерял сознание, прямо перед классным руководителем.

Полиция обыскала сумочку матери, которая тут же примчалась в больницу. Там обнаружилась маленькая бутылочка с моющим средством. Минджун подложил ее заранее.

Врачи зашептались:

– Все знают, что у этой женщины типичный случай синдрома Мюнхгаузена.

Одним из классических примеров его проявления является намеренное вызывание у ребенка болезни с целью привлечь побольше внимания.

В тот день, когда мать Минджуна поместили в психиатрическую больницу, он достал всю посуду в доме и медленно вымыл ее. Затем достал хлорку и вычистил каждый уголок, каждую щель в доме.

Впервые в жизни он почувствовал себя спокойно.

Его мама прожила недолго. Оказавшись в ситуации, когда люди больше не уделяли ей внимание, она лишилась жизненной силы и совершенно увяла.

Когда Минджун посещал маму в последний раз, она была вся осунувшаяся, а ее зрачки оказались расширены, как будто половина души уже покинула ее тело.

– Мамочка кормила тебя тем, чем не следовало. Нельзя было этого допустить.

Минджун был благодарен матери всего за две вещи. За то, что она с давних пор застраховала свою жизнь, и за то, что выбрала естественную смерть, а не самоубийство.

После смерти матери Минджун вполне неплохо жил на деньги, которые можно было считать ценой ее жизни.

В Ансан он приехал два года назад. Потому что бабушка оставила ему в наследство дом в горах.

Решив, что этот дом слишком велик для того, чтобы жить в нем в одиночестве, Минджун взял из приюта домашнее животное. Поначалу он думал, что ему нравятся кошки или собаки.

В какой-то момент Минджун обнаружил в этих животных свои черты. Так же как он сам в детстве колебался, мыть или не мыть посуду, наблюдая за реакцией матери, животные смотрели на него с опаской… пытаясь понять, можно уже есть или нет.

Минджун, сам того не осознавая, вел себя так же, как его мать.

Если вчера он обращался с животными так, словно в мире не было никого милее, то сегодня он видел в них отвратительных монстров. Сегодня он хвалил зверей за то, что они хорошо кушают, а уже завтра пинал миски с едой, называя их прожорливыми скотинами.

Минджун обнаружил, что ему доставляет удовольствие мучить бедных животных.

Он каждый раз замахивался на питомцев дубинкой, не в силах признать, что он стал таким же монстром, как его мать. Затем, когда животные умирали, он сбрасывал их тела в яму во дворе.

Каждый раз, когда брал следующего, он обещал себе, что на этот раз точно позаботится о питомце, но результат всегда оставался одинаковым. Во дворе валялось все больше трупов кошек и собак.

Вид крови не доставлял Минджуну особой радости. Он тосковал. По захватывающему чувству, которое ощутил, когда мать забрали в больницу из-за истории, которую он придумал.

Каждый раз, когда ему хотелось предаться тем воспоминаниям, он мыл посуду или делал уборку. Он доставал всю посуду, даже новую, которую ни разу не испачкал, и мыл ее раз за разом, снова и снова.

* * *

– Да уж, ты тоже бедняжка.

Слова Ынхе заставили Минджуна вопросительно наклонить голову.

«Бедняжка? Но ведь не это главное. Ты, глупая девка. Нужно не жалеть меня, а восхищаться и хвалить».

– Я хочу сказать, что таким должно быть идеальное убийство. – Минджун провел ладонями по лицу, затем его губы дрогнули и он фыркнул.

Так он вел себя всякий раз, когда приходил в замешательство от того, что кто-то не понимает самых простых вещей.

– Начало часто может показаться незрелым. Но с этого начались мои убийства-истории.

– Убийства-истории?

– Я отличаюсь от тех ничтожных убийц, которые только и умеют, что кромсать других ножами. Я наблюдаю за людьми, заглядываю им в души и заставляю их делать то, чего они не могут не сделать. Таков мой метод. Именно так я заставил тебя прийти сюда.

– Допустим, как ты и сказал, твое первое убийство было весьма аккуратным. Но что насчет следующего? Не может же все каждый раз складываться так, как тебе хочется? Ведь возникают же неучтенные переменные?

Минджун, словно только этого и ждал, начал рассказывать историю второго убийства.

Второе убийство

Когда Минджун вспоминал второе убийство, с его лица не сходила печаль.

Неужели его опечалила смерть директора Кима и директора Чан? Отнюдь! Директор Ким сам накликал свою смерть.

Минджун же был благодарен ему за то, что тот познакомил его с удовольствием планирования убийств.

А причиной печали Минджуна был Ынчхон. Если бы не этот парень, план сработал бы идеально.

Директор Ким называл кусочки пазлов Минджуна «актом извращенного сталкинга».

Именно так сказал Ким Джинчхоль, обнаружив, что тот скрупулезно делает заметки, следя за сотней мониторов.

Минджун не понимал, почему запись о том, что на медсестре из стоматологической клиники «Счастливые зубы», расположенной на перекрестке, колготки кофейного цвета, считается извращением. Гнев директора Кима достиг пика, когда он прочитал запись о том, что его дочь втайне от отца переоделась в мини-юбку на детской площадке.

Директор Ким изверг поток грубостей, где каждое слово, кроме слова «уволен», было ругательством.

Как бы Минджун ни хотел избежать увольнения, он не мог сказать, что кровь уже давно не приливает к нижней части живота от подобных вещей, что его больше возбуждает не обнаженное женское тело, а неведомая история, которую оно таит.

Увольнение, значит. Потерять работу Минджун не боялся. Просто ему было жаль. Еще чуть-чуть, и он бы смог полностью проникнуть в жизни жителей этого города.

Тут в голове Минджуна возникла мысль о шатком любовном треугольнике между Ким Джинчхолем, Чан Сохи и ее мужем, бейсболистом Ян Гихо. Он и так уже следил за тайным романом директоров центра через уличные камеры.

Планируя убийство, Минджун ощущал чистый восторг. Его посещало столько креативных идей, что он не мог с ними совладать. Невероятно, из наблюдателя он стал творцом! Минджун чувствовал, что на шаг приблизился к другому уровню, недоступному обычным людям.

Все шло гладко.

Ким Джинчхоль, Чан Сохи и Ян Гихо – все трое действовали в точном соответствии с планом Минджуна, не отступая от него ни на шаг. Ким Джинчхоль, напуганный яростью Ян Гихо, не только появился на заранее заготовленной сцене, чтобы спасти Чан Сохи, но и сам спрятался в шкафчике.

Войти в консультационный центр с битой, весело ей замахнуться, а затем инсценировать все так, словно два трупа появились в результате убийства в состоянии аффекта, – это оказалось даже более захватывающим, чем Минджун думал изначально.

А аккуратную точку в финале поставил бывший бейсболист, которому донесли об измене.

Подозреваемый, мотив убийства, доказательства – все было идеально.

Если бы Минджун убил только Джинчхоля, он мог бы попасть под подозрение из-за того, что его накануне хотели уволить.

Однако никто из коллег, ошеломленных интрижкой Ким Джинчхоля, не рассказал полиции о разногласиях между ним и Минджуном.

Но этому идеальному плану убийства помешал свидетель…

– Наконец на сцене появляется мой младший брат, – прервав поток воспоминаний, Ынхе достала из сумки складную доску для чанги и фигурки.

Затем разложила доску и поставила на нее Железного Человека и Капитана Америку.

– Продолжай. Думаю, так будет проще понять…

«Обязательно делать такую ерунду, чтобы лучше понять историю?» – мысленно цокнул языком Минджун и продолжил.

Все началось с кнопки. Обычная канцелярская кнопка розового цвета.

15 апреля, в день убийства, Минджун взял отгул.

Это было необходимо для окончательной проверки задуманной им истории.

Около четырех часов дня он пришел в консультационный центр психического здоровья Чан Сохи, чтобы проверить место будущего убийства. Прикинувшись пациентом, он внимательно осмотрел центр внутри и снаружи, проверил состояние камер и ближайшие торговые точки.

Когда он закончил проверку и уже собирался уходить, его внимание привлек парень.

Парень в футболке с изображением Кролика Питера вытаскивал кнопки из доски объявлений и вставлял их обратно. Судя по его телосложению и вторичным половым признакам, его можно было считать взрослым. Но из носа этого юноши текли сопли, и он был занят странным делом.

Он с невиданным упорством вытаскивал и прикреплял обратно разноцветные кнопки. Минджун смотрел на это и думал, что парень жалок.

Когда юноша на мгновение отвлекся, Минджун, решив немного его поддразнить, взял одну из розовых кнопок и воткнул ее не в то место.

Около 20:30 Минджун пробрался в консультационный центр Чан Сохи через заднюю дверь, убил женщину, а затем замахнулся бейсбольной битой на Ким Джинчхоля.

Череп треснул с более громким звуком, чем Минджун ожидал. Он даже вздрогнул, боясь, что кто-то мог это услышать.

Он выглянул наружу через маленькую щель. В коридоре никого не было.

Но радость успеха длилась недолго. Оказалось, что у убийства был свидетель. Тот самый юноша-аутист, которого Минджун встретил в центре днем.

Даже после того, как Чан Сохи не стало, юноша приходил в консультационный центр в свое обычное время.

В тот день, когда Ынчхон приходил в центр, Минджун передвигал розовую кнопку на доске объявлений.

Юноша всегда это замечал и возвращал кнопку на прежнее место.

И на следующей неделе, и еще через неделю Минджун делал одно и то же, а затем ждал юношу.

Тот появлялся в назначенное время и возвращал кнопку на место.

Юноша приходил на место убийства раз за разом с одним единственным намерением – вернуть кнопку на свое место.

Минджуну не о чем оказалось беспокоиться. Благодаря спешке полицейских и бурному общественному резонансу дело быстро закрыли, и виновником был признан Ян Гихо.

Но он снова начал нервничать, когда Ян Джонхо, старший брат Ян Гихо, стал приближаться к Ынчхону.

Примерно тогда же Минджун решил ходить в церковь.

Когда он встретил там Ынчхона, тот медленно прошел мимо с равнодушным лицом. Казалось, он и узнавал убийцу, и нет.

Именно Минджун в качестве угрозы тайно положил в сумку юноши фотографии, истыканные кнопками.

Если юноша правда был свидетелем, он не мог не понять значения этой угрозы.

Скрытые камеры и прослушку Минджун установил, когда Хеён пригласила его в гости.

Со временем встречи Ян Джонхо и Кан Ынчхона прервались. Нет, точнее, казалось, что они совсем перестали встречаться.

Минджун решил продолжить наблюдать за ними. Потому что он извлек из случившегося важный урок.

Нужно быть осторожным во всем. Не стоит недооценивать даже крошечную кнопку.

Закончив рассказывать о втором убийстве, Минджун с гордостью посмотрел на Ынхе. Та, не глядя на него в ответ, поместила на доску для чанги Черную Пантеру.

– Что скажешь?

– В смысле?

Равнодушная реакция Ынхе несколько раздражала Минджуна:

– Какие у тебя впечатления о моем втором убийстве?

Ынхе холодно ответила:

– В конце концов там оказалась непредвиденная переменная. Свидетель.

– Это совсем крошечный изъян. Маленький и незначительный изъян, который все равно не сможет дать показания. – Минджун аж фыркнул, делая особый упор на слове «изъян».

– И все же нужно признать. Этот маленький, незначительный изъян заставил тебя совершить третье убийство. Как ты и сам знаешь, оказалось, что этот изъян все же может давать показания.

– Может давать показания? Ах, ты о его цветовом языке. Думаешь, такие показания кто-то примет? Но для этого мертвой Пэк Сана придется воскреснуть и добиться признания ее исследований в академической среде. Кстати, а что там с юридическим аспектом? Был ли хоть один прецедент, когда суд принял подобные доказательства? Даже будь Ян Джонхо жив, потребовалось бы немало времени, чтобы показания Ынчхона освободили Ян Гихо.

Ынхе сменила тему:

– Хорошо. Будем считать, что второе убийство было практически идеальным. А как же третье? Там было слишком много совпадений и переменных. Хоть ты и был убийцей, но не был создателем истории.

Минджун безотчетно вздохнул. Этого он не мог отрицать.

Третье убийство

Появление Пэк Сана было вполне естественным.

На службе, когда Минджун спросил, как поживает Ынчхон, Хеён с гордостью рассказала, что его сейчас изучает известный доктор наук Пэк Сана. Затем, не дожидаясь дополнительных вопросов, Хеён подробно рассказала, кто такая Пэк Сана и как она познакомилась с Ынчхоном.

Доктор Пэк Сана, известный специалист в области когнитивной психологии, встретилась с Чан Сохи на семинаре и услышала от нее об Ынчхоне. У юноши проявлялись необычные симптомы, нехарактерные для других детей-аутистов, поэтому Пэк Сана заинтересовалась и связалась с Хеён, чтобы изучить Ынчхона.

До этого момента не было ничего странного.

Минджун начал подозревать Пэк Сана после того, как стал свидетелем ее встречи с Ян Джонхо. Они встретились в кафе неподалеку от университета, где работал Джонхо, и, по-видимому, что-то серьезно обсуждали.

В один из дней Минджун узнал, что Пэк Сана и Ян Джонхо договорились встретиться в кемпинге в Ансане.

Он пробрался в кемпер, чтобы установить прослушку, и в итоге услышал о том, что Пэк Сана ведет весьма интересное исследование.

«Отчет об исследовании совместимости речевых центров и центров цветового восприятия на примере пациента Кан Ынчхона».

Хотя документ состоял из нескольких десятков страниц, полных специальных терминов, многочисленные дополнительные материалы и видео помогли Минджуну в нем разобраться. Среди приложений оказалась программа перевода цветового языка на обычный, которую Ян Джонхо поручил создать знакомому студенту-айтишнику.

Диссертация Пэк Сана так и кричала: «Кан Ынчхон вполне может выступить в качестве свидетеля!»

Прочитав исследование, Минджун решил пойти на импровизированное убийство.

Кемпер в уединенном, безлюдном месте. Более подходящих для убийства обстоятельств просто не найти. К тому же так получилось, что у него с собой был нож, который он тайно забрал из кабинета Джонхо.

Минджун вывел из строя ближайшую камеру и перерезал ведущие к кемперу провода освещения.

Закончив приготовления, он спрятался за занавеской в кемпере и стал ждать возвращения Пэк Сана.

Как только он увидел, что она после возвращения с прогулки заглядывает в кемпер полным подозрения взглядом, Минджун осознал свои ошибки. Он забыл выключить ноутбук и уронил на пол перчатку.

Если Пэк Сана откроет дверь и выйдет, сегодняшний драгоценный шанс будет упущен.

Но и на этот раз Бог оказался на стороне Минджуна. Вдруг неподалеку от кемпера кто-то появился.

Заметив его, Пэк Сана тут же спряталась. Теперь она остерегалась не Минджуна, а этого мужчину.

Тогда Минджун еще не знал, что этим мужчиной был директор Ом. Он лишь предположил, что по какой-то причине Пэк Сана не хотела встречаться с этим человеком – возможно, он был коллектором или сталкером.

Когда директор Ом исчез, Пэк Сана с облегчением вздохнула, даже не подозревая, какая судьба ее ждет.

Когда она поняла, что кто-то скрывается за занавеской, оказалось слишком поздно. Ведь нож Ян Джонхо уже перерезал ей артерию на шее.

Перчатки Минджун не надел, но ему не нужно было беспокоиться о том, что где-то останутся отпечатки пальцев. Папиллярные линии на руках уже давно исчезли, растворившись под воздействием моющих средств и хлорки. А раз на Минджуне были кепка и маска, нигде не могло оказаться следов его слюны или волос. Стерев следы от ног, он осторожно воткнул нож в шею Пэк Сана. Ян Джонхо, который первым обнаружит ее труп, наверняка вытащит нож, даже не задумавшись, что там останутся его отпечатки пальцев.

Закончив на этом, Минджун взял ноутбук и скрылся через маленький лаз в задней части ограды кемпинга.

Минджун ждал, когда поднимется шум из-за убийства известной женщины, доктора наук.

И даже немного предвкушал, гадая, как СМИ назовут этот инцидент.

Надеясь, что они не выберут что-то банальное вроде «Убийство в кемпинге»…

Вопреки ожиданиям, вокруг было тихо. И на следующий день, и днем позже.

Кемпинг продолжал работать, а в интернете все обсуждали только скучные слухи о романах знаменитостей.

Минджун снова отправился в кемпер «Венеция», но там оказалось чисто. Не было ни тела, ни крови. Уборку провели на удивление аккуратно и тщательно. Минджун понял, что кто-то вмешался в его убийство.

Ответ оказался в ноутбуке Пэк Сана.

Запись с консультации Чу Гихона, работника Министерства безопасности пищевых продуктов и лекарств. Информация о директоре Ом, которую Пэк Сана оставила в заметках. И оставшиеся в браузере поисковые запросы по ключевым словам: «Мёнсон», «вафельная война», «разоблачитель коррупции в крупной корпорации» и так далее.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы понять, что произошло между корпорацией «Мёнсон» и Пэк Сана.

– Должно быть, ты почувствовал облегчение? – сказала Ынхе, мягко ставя фигурку Черной Вдовы на доску для чанги. Этим действием она словно выражала сожаление о гибели Пэк Сана.

– С чего это?

– Все следы твоего убийства исчезли.

Поначалу Минджун и правда ощутил облегчение. Но со временем чувство разочарования, засевшее где-то в глубине души, стало все сильнее поднимать голову. Минджун старался, убивал, но никто этого не заметил! А ему так хотелось снова ощутить тот восторг, который он чувствовал, когда про себя обращался к полицейским, не способным раскрыть настоящего преступника: «Эй, идиоты, убийца – это я».

Ынхе, быстро передвигая фигурки по доске, подытожила оставшуюся часть истории:

– Дело продолжало запутываться. К тому же вдруг появилась я, старшая сестра Ынчхона, решив, что сигнал, который он послал Ян Джонхо, предназначался мне. Директор Ом, который думал, что ноутбук Пэк Сана остался у Ынчхона, пришел за ним к нам в дом, но там убил Ян Джонхо и похитил моих мать и брата. А я, обнаружив альбом, узнала, что настоящий убийца не Ян Гихо, и объявила тебе войну. Затем ты угрожал ноутбуком Пэк Сана директору Ому, и тот стал твоим слугой. В конце концов бедный аутист и его мать оказались в руках жестокого убийцы.

На доске для чанги появился Халк, а Черная Пантера исчез. Железный Человек оказался во дворце Царства Чу, а Зимний Солдат встал позади Капитана Америки.

– После этого ты выставил меня убийцей Пэк Сана и Ян Джонхо, и полицейские тоже встали на твою сторону.

Ынхе поместила на доску Соколиного Глаза, который символизировал полицию.

Любому было бы очевидно, что сейчас победа на стороне Царства Чу.

У Капитана Америки, генерала Царства Чу, было двое заложников и двое воинов. А вот дела Царства Хань были плохи: генерал оказался в заложниках, а двое воинов – мертвы. Только Халк остался в одиночестве противостоять врагам.

Минджун сам взял одну из фигурок и поместил ее на доску. А затем опрокинул одним движением пальца. Это была фигурка Доктора Стрэнджа [48]. Красный плащ персонажа разметался по доске.

– Пак Сухо расстроится. Как можно было не упомянуть о смерти друга? – Минджун специально сказал о смерти Сухо.

Сейчас эта смерть служила ножом, которым можно было нанести Ынхе самый болезненный удар.

Доктор Стрэндж был высоким и худым, чем очень напоминал Пак Сухо.

– Если взглянуть на доску для чанги, сразу видно, кто одержит ошеломляющую победу.

Ынхе подперла подбородок рукой и пристально посмотрела на Минджуна:

– Тебе так кажется? А я вижу кое-что другое.

– ?..

– Есть разница между историями, которые создает Бог, и теми, что создаешь ты. Ты всегда упускаешь некоторые вещи, которые вполне могут случиться. И тогда Бог подкидывает совершенно неожиданные совпадения, словно смеясь над тобой. Ынчхон, Пэк Сана, директор Ом и я – персонажи, о появлении которых ты даже подумать не мог, верно?

– Так и есть. И это невероятно раздражает. Бог не понимает эстетики аккуратной, лаконичной истории. Кто в ней главный герой, кто – второстепенные, и каков замысел автора.

– Жизнь всегда больше напоминает хаос. И Бога тебе никак не победить. Эта история ни за что не закончится так, как ты того хочешь.

– Нет, мое четвертое убийство будет идеальным. – Минджун схватил альбом Ынчхона, бросил его в измельчитель бумаги и нажал на кнопку.

Измельчитель на мгновение замер, возможно, из-за толщины альбома, но затем лезвия задвигались, и от альбома остались только обрезки.

Ынхе только ошеломленно наблюдала за его исчезновением.

– Теперь у тебя больше нет козырей. Значит, ты больше ничего не сможешь сделать.

Ынхе наконец опустила голову.

– Я думаю, что тебе повезло. История о девушке-телохранителе, которая спасает своего брата, так банальна. И каков вывод? Любовь к семье – важнее всего? Опубликуй кто-то подобную историю, и читатели будут все время зевать, потому что она скучная и предсказуемая. – Минджун посмотрел на часы и продолжил: – Что ж, время пришло. Выбирай финал.

С губ Ынхе, которая сидела, наклонив голову, сорвался смешок.

Эта совершенно не подходящая ситуации реакция привела Минджуна в замешательство: «Неужели она все-таки тронулась умом? Ну, вполне возможно. Разве так просто принять нечто подобное?»

– Я отклоняю твое предложение. Мне не нравится ни один из финалов.

Ответ Ынхе взбесил Минджуна.

«И почему с ней вечно столько мороки?» – подумал он.

– Что ж, тогда выбора нет, – сказал Минджун вслух. – Разберитесь с ними сейчас же.

Но ответа на слова Минджуна не последовало. Сигнал точно ушел, и кто-то его принял, но на том конце линии повисла тишина.

Минджун, почувствовав, что что-то не так, включил видео из подвала на своем планшете. Заложники по-прежнему лежали неподвижно.

– Вы где? Я же сказал убить этих двоих, – закричал Минджун.

Тут заложники потянулись. Их скрюченные под одеялом конечности внезапно показались наружу. И это были не тонкие руки и ноги старой женщины и Ынчхона. Это оказались конечности крепких мужчин.

Высоким и худощавым, как деревянная кукла, парнем, с ног до головы покрытым кровью, определенно был Сухо. Второй мужчина, державший в руке подставной телефон директора Ома, был одет в кожаную куртку и кожаные ботинки.

Минджун уставился в планшет, пытаясь понять ситуацию.

Ынхе подняла на ноги Доктора Стрэнджа и поставила рядом новую фигурку – Тора [49].

– Директора Ома уже передали в руки полиции. А Ынчхон с мамой восстанавливаются в больнице… Да уж, какой ты твердолобый. Зачем мне было провоцировать тебя, показывая неприличные жесты в камеру, когда я знала, что за мной наблюдают полицейские? Как думаешь, зачем я выполняла все эти трюки, позволяя преследовать себя, когда дорога до центра контроля заняла бы едва ли пять минут? Я вымоталась, пока добралась сюда, но зачем-то начала расставлять на доске для чанги фигурки, как какой-то ярмарочный фокусник. Как думаешь, почему я все это сделала?

Лицо Минджуна исказилось.

– Ты специально выиграла время, чтобы освободить заложников?

– Это был своего рода метод запугивания. Я не сильна в актерской игре, так что пришлось попотеть. Думаю, мне точно не стать актрисой.

Минджун, совершенно сбитый с толку, даже не слышал насмешек Ынхе:

– Но как?

– Сработали две причины. Во-первых, директор Ом недооценил Пак Сухо. А во‐вторых – один из полицейских ужасно ненавидит «Мёнсон».

Два часа назад,

Зимний Солдат

Директор Ом в желтом костюме для сауны [50] лежал в комнате с высокой температурой, размышляя о словах Кан Ынхе:

«Пес убийцы, значит…»

Сначала слово «пес» застряло у него в горле, словно он решил съесть лекарство в форме порошка, не заливая его водой, и никак не мог проглотить.

Но если подумать, нельзя сказать, что эти слова были так уж ошибочны. Директор Ом всегда преданно кому-то служил. Спортивный тренер, старшие по званию солдаты в армии, председатель «Мёнсон».

Честно сказать, собачья жизнь ему нравилась. Он чувствовал, что, подчиняясь правилам и выполняя приказы сильных мира сего, он становится частью этой огромной силы.

Логика силы стоит над этикой и совестью. Если тот, у кого есть сила, отдаст приказ убить человека, подчиниться этому приказу – значит действовать в рамках закона и морали. В мире сильные правят слабыми. Директор Ом называл это порядком и не считал несправедливым.

Быть псом для него было нормально. Но вот зваться псом убийцы оказалось неприятно.

Директор Ом не знал, что за человек этот ублюдок.

Мир силы подобен сообществу зверей. Когда появляется сильнейший лев и показывает свою мощь, более слабые львы склоняют перед ним головы. Но ублюдок нарушил это правило. Вместо того чтобы с гордостью показать, какой он зверь и какой мощью обладает, ублюдок использовал слабости директора Ома и обращался с ним как с собакой.

По этой причине директор Ом не мог доложить о сложившейся ситуации в «Мёнсон», и ему оставалось только наблюдать за ублюдком и ждать, когда тот перестанет быть его хозяином.

Нужно только заполучить ноутбук Пэк Сана, и их связь наконец оборвется. Но директор Ом не хотел даже на мгновение ощущать унижение, став псом ублюдка, в котором не было ничего особенного.

Дверь в сауну открылась. Курьер раздраженно закричал:

– Ом Джунтхэ! Ом Джунтхэ, вы здесь?

Когда директор Ом взял доставленную коробку, курьер начал ворчать и жаловаться:

– Разве можно заказывать доставку в такое место? Найти вас так же сложно, как «господина Кима» в Сеуле [51]! Пришлось открывать каждую дверь в этой сауне.

Посылка, на которой не указан отправитель. Директор Ом прекрасно знал, кто ее прислал.

Внутри оказались ключи и листок бумаги с написанным на нем адресом.

А затем ублюдок позвонил. Этот момент можно было подгадать, только наблюдая за директором Омом в реальном времени.

Ублюдок всегда действовал только так. Он отдавал приказы, как призрак, наблюдающий за своим псом.

– Езжай по указанному адресу и жди там. Ключом сможешь открыть дом. – Ублюдок закончил говорить и сбросил вызов, даже не дождавшись ответа.

Дом, куда нужно было поехать, оказался в горах в отдалении от города.

Директор Ом обнаружил неподалеку припаркованную машину. «Дженезис» с тонированными стеклами. На этой машине ездила Кан Ынхе.

У директора Ома было предчувствие, что в место, где находились заложники, проникла крыса.

Он тихо приблизился и приложил ухо к синим воротам.

– Тетушка, Ынчхон! Это Сухо. Пак Сухо, сын хозяина бани. Подождите немного. Я вас спасу!

Пак Сухо? Тот жалкий парень, который таскался за Кан Ынхе?

Директор Ом осторожно открыл ворота, стараясь не издать ни звука.

Но старый замок громко брякнул, сводя на нет все старания, а петли заскрипели, стоило ржавым железным створкам освободиться от оков.

К счастью, Сухо был слишком занят тем, что ломал замок на двери в дом булыжником.

Директор Ом подошел к Сухо, достал глушитель и установил его на пистолет.

Сбить противника с ног ударом по голове и дважды выстрелить ему прямо в сердце. Такой была последняя забота, которую старался проявить директор Ом. Ведь насколько ужасна медленная смерть от кровопотери, когда пуля попадает куда-то не туда. Конечно, можно было выстрелить в голову, но директор Ом предпочитал сердце. Он считал, что будет неуважением к семье покойного, если им придется устраивать похороны тела с изуродованным лицом. Директор Ом не обделил этой заботой и Сухо.

Белая кофта парня пропиталась кровью.

Отправив ублюдку сообщение о его убийстве, директор Ом огляделся.

Он заметил в одной из частей двора расправленную черную пленку.

Один из ее углов развевался на ветру, словно танцуя, поскольку Сухо забрал удерживавший его камень, чтобы сломать замок.

Когда директор Ом увидел трупы животных, сваленные большой кучей под пленкой, из глубины его живота что-то поднялось. Сильнейшее отвращение.

Как и ожидалось, ублюдок оказался психопатом. А он, директор Ом, служил ему, как верный пес.

Директор Ом дал себе обещание. Как только он заберет ноутбук, проследит за тем, чтобы этот ублюдок больше не смог разгуливать по миру.

Директор Ом взял Сухо за руку и потянул его к яме, которая показалась неплохим местом, чтобы на какое-то время спрятать тело.

Когда директор Ом оказался уже прямо перед ямой, то почувствовал что-то странное и остановился. Как будто в кончики пальцев, которыми он держал запястье трупа, бился пульс.

Не может быть… Директор Ом наклонился, протянул руку и расстегнул кофту Сухо. Под ней оказался бронежилет. На нем в районе сердца обнаружились четыре пулевые отметины, все примерно в одном месте.

Кан Ынхе отдала бронежилет этому парню. А кровь на одежде принадлежала не ему, а погибшим животным.

Когда директор Ом собирался вытащить пистолет, рука не повиновалась его воле. Ремешок роскошных часов зацепился за кофту Сухо.

Парень резко распахнул глаза. Правой рукой он схватил директора Ома за шиворот, а левой вытащил что-то из-за пояса. Электрошокер.

Когда по шее прошел сильный электрический заряд, директор Ом несколько раз вздрогнул, как припадочный, а затем лишился сознания и упал в яму.

Два часа назад, Тор

«Может, я немного переборщил?» – Гёнмин, который в свой выходной лежал на диване, нажимая на кнопки пульта от телевизора, продолжал думать о том, как он позвонил детективу Чхве и донимал того вопросами.

Узнав новость о том, что Кан Ынхе стала подозреваемой в убийстве на основании одного анализа отпечатков пальцев, Гёнмин тут же вышел из себя.

«Конечно, если на орудии убийства обнаружили чьи-то отпечатки пальцев, вполне логично предположить, что именно этого человека и заподозрят! Но я позвонил детективу и начал нести чушь о предвзятости подтверждения в расследовании».

Честно говоря, это не детектив Чхве страдал предвзятостью подтверждения, а сам Гёнмин.

В этом деле как-то замешана корпорация «Мёнсон». Точнее, должна быть как-то замешана. Разум Гёнмина парализовала слепая ненависть к «Мёнсон».

Гёнмин, который почувствовал вину за то, что полез указывать старшему коллеге, хотя сам не был свободен от предвзятости подтверждения, не мог больше выдержать и решил немедленно извиниться перед детективом Чхве.

Он тут же набрал номер коллеги, но тот не ответил. А когда Гёнмин спросил у других полицейских, где сейчас детектив Чхве, те ответили, что он выехал на место преступления.

Детектив Чхве всегда завидовал Гёнмину, у которого был верный скакун. Гёнмин ни разу не давал детективу Чхве прокатиться на нем, сколько бы тот ни упрашивал.

Поэтому патрульный Ким решил именно на этом скакуне поехать к старшему коллеге извиняться.

Он надел кожаную куртку, кожаные ботинки и солнцезащитные очки. Закончив подготовку, Гёнмин сел на свой супербайк и направился в Сонбудон.

Какое-то время он несся вперед на своем верном мотоцикле, а потом остановился в парке развлечений «Хваран», который располагался неподалеку от места преступления.

Затем он взял телефон и набрал номер, чтобы проверить, что детектив Чхве до сих пор никуда не уехал.

Стоя около мотоцикла с мобильным в руке в ожидании, когда детектив Чхве ответит на звонок, Гёнмин почувствовал на себе холодный женский взгляд.

Сначала он решил, что девушку привлек его крутой вид. Когда Гёнмин выезжал кататься на мотоцикле, восхищенные женские взгляды были для него обычным делом.

Он думал, что девушка просто уйдет, насмотревшись на него, но та быстрыми шагами приблизилась. Только тогда Гёнмин смог как следует ее рассмотреть. Этой девушкой оказалась… Кан Ынхе.

Гёнмин многое хотел ей сказать.

Что ее сейчас подозревают в убийстве, что ее ищет полиция, но он сам верит в ее невиновность.

Но он не успел вымолвить ни слова. Потому что Ынхе в одно мгновение заломила ему руку и стащила с мотоцикла. Поворот оказался настолько неожиданным, что Гёнмин не успел даже подумать о сопротивлении.

Глядя на то, как удаляется его мотоцикл, Гёнмин думал только об одном. Что ему еще три года платить в рассрочку за этот супербайк, стоимость которого можно сравнить со стоимостью небольшой квартиры-студии на окраине.

Гёнмин решил, что сейчас важнее отправиться на место преступления и встретиться с детективом Чхве, а не гоняться за Кан Ынхе. Когда он входил в переулок, через который можно было срезать путь к ее дому, раздался громкий рингтон.

Гёнмин посмотрел, откуда доносился звук, и увидел там продавца, развозящего в тележке йогурты, который с озадаченным видом держал в руке мобильный.

– Что он делает у меня в тележке? Эй! Никто не терял мобильный телефон?

Гёнмин предъявил полицейское удостоверение и взял телефон.

На экране высветилось имя: Пак Сухо.

Как только Гёнмин взял трубку, оттуда раздался ор парня с этим именем:

– Кан Ынхе, почему ты так долго не отвечала?! Я сейчас в доме этого ублюдка. Ынчхон с мамой в безопасности. Эй, только не пугайся. У меня была жестокая схватка с директором Омом, и я от него избавился!

* * *

Закончив рассказ, Ынхе уронила Зимнего Солдата, переместила Железного Человека в лагерь Царства Хань и поставила на доску Человека-паука.

– Человек-паук? – спросил Минджун.

– Да. Еще один наш союзник, о котором ты не знал. Просто считай, что был еще один исследователь языка Ынчхона, помогавший Ян Джонхо, – надеменно произнесла Ынхе, закончив расставлять фигуры на доске. – Как тебе моя история? Я быстренько ее придумала после звонка патрульного Кима.

Минджун изо всех сил старался сохранить самообладание:

– Если бы я был хоть немного внимательнее, вам бы не удалось подменить заложников незаметно. Я бы на твоем месте точно не решился на такую рискованную операцию.

– Но ты не был внимательнее, и мы спасли заложников. Почему? Из-за твоего честолюбия. Тебе не терпелось похвастаться своими убийствами.

Минджун прикусил губу. Ему было тяжело смотреть, как девчонка продолжает перед ним выделываться.

– И что же теперь делать? У нас обоих пропали козыри для переговоров, – спросил Минджун.

Ынхе понизила голос, словно собиралась выдать какую-то великую тайну, и сказала:

– Если быть точнее, козырь был только один.

– ?..

– В альбоме Ынчхона не было никакой информации о тебе. Он изначально не мог служить козырем.

Минджун схватился за голову:

– Моя история… превратилась в хаос.

– К сожалению, мы получили именно тот предсказуемый финал, которого ты так боялся. Жалкая девушка-телохранитель спасла брата, а убийца проливает слезы раскаяния в тюрьме.

– Возможно, брата ты и спасла, но упечь меня в тюрьму не выйдет.

Минджун указал на фигурку Соколиного Глаза.

– Скоро защитные панели поднимутся, и за тобой придут полицейские. К тому моменту, когда они поймут, что ты не настоящая убийца, я буду уже на корабле, плывущем на Аляску.

– Ты уверен?

В этот момент из громкоговорителя раздался голос детектива Чхве:

– Ко Минджун, убийца Ким Джинчхоля, Чан Сохи и Пэк Сана, а также похититель Кан Ынчхона и Мо Хеён. Ты окружен. Лучше не оказывать сопротивления, а послушно сдаться.

Ынхе с улыбкой показала Минджуну мобильный телефон. Там шел звонок, а на другом конце был детектив Чхве.

– Почему ты даже не проверил? Это же основа основ. А еще тут есть диктофон. Твое признание послужит важным доказательством.

Ынхе передвинула Соколиного Глаза из лагеря Царства Чу в лагерь Царства Хань.

Теперь там расположились Железный Человек, Халк, Доктор Стрэндж, Тор, Соколиный глаз и Человек-паук, в то время как в царстве Чу остался один Капитан Америка.

Сбивая Капитана Америку с ног фигуркой Халка, Ынхе сказала:

– Капитан Америка, все кончено.

Стрелки часов показали четыре. Ограждение безопасности начало медленно подниматься.

Минджун посмотрел на экраны камер вокруг единого центра контроля видеонаблюдения. Там собрались полицейские, ожидая, когда панели полностью поднимутся, чтобы открыть двери.

– Наконец-то все кончено, – вздохнула с облегчением Ынхе и откинулась на стуле.

Минджун со всей силы пнул кресло на колесиках, на котором она сидела.

Когда Ынхе поднялась, Минджун ударил ее длинным зонтом-тростью, который стоял рядом со столом.

Он ударил девушку точно по темечку. Кровь потекла от макушки ко лбу.

Ынхе, шатаясь, как следует напрягла ногу и изо всех сил пнула Минджуна.

Минджун, получив удар под колени, с силой двинул назад зонтом, который продолжал держать в руке.

Металлический наконечник пронзил живот Ынхе. Чувствуя сильную боль, девушка села на пол. Минджун открыл дверь и выскочил наружу.

Оказавшись в коридоре, он уже собирался нажать на кнопку лифта, но остановился. Если поедет на единственном в здании лифте, обязательно встретится лицом к лицу с полицейскими.

Открыв дверь аварийного выхода, Минджун побежал вниз по лестнице. Но, сделав всего несколько больших шагов, он почувствовал резкую боль в ногах. Там, куда ударила Ынхе. Он спустился по лестнице, с каждым шагом превозмогая боль, похожую на удары током по всему телу.

Что-то скрипнуло и лязгнуло.

Когда Минджун добрался до второго этажа, он услышал, что где-то открылась дверь.

Затем раздался звук шагов, как будто кто-то спускался по лестнице. Шаги становились все быстрее и быстрее.

Минджун попытался снова ускориться, но ноги его не слушались.

Тупая боль пронзила его спину. Ынхе. Она упала, схватив Минджуна и потянув его за собой. Переплетаясь в клубок, они вместе покатились по лестнице. Пока их тела ударялись о ступени, Минджуну показалось, что прошла целая вечность.

Два человека распластались внизу лестничного пролета, как тряпки.

«Нужно встать», – подумал Минджун. Но вопреки его воле сознание пыталось покинуть его, а тело вопило от боли.

Со всех сторон слышались крики полицейских. Минджун все-таки встал.

Ынхе тоже едва удерживала сознание, которое так и норовило куда-то ускользнуть. В ушах звенело, в голове пульсировала боль. Собрав последние силы, она широко раскрыла глаза. Ей хотелось увидеть финал. Но в конце концов девушке не удалось удержать ускользающее сознание, и она отключилась.

11

Ынхе пребывала во сне, все сильнее погружаясь в морскую бездну бессознательного.

Бездна была глубокой и темной, но там оказалось уютно и тихо. Ынхе подумала, а не так ли она чувствовала себя в утробе матери, хотя, конечно, не помнила о недолгом пребывании там.

Ынхе погружалась все глубже и глубже. Казалось, если она и дальше продолжит тонуть, то действительно может снова оказаться в утробе матери. Ей хотелось, превратившись из девушки в девочку, а из девочки – в плод, в конечном итоге стать крошечной точкой и исчезнуть совсем.

Вдруг что-то выплыло рядом и схватило Ынхе за лодыжку.

Короткие мохнатые лапы. Кролик.

Кролик-монстр, который мучил девушку, появляясь в ее снах с подросткового возраста.

Зверь забрался на тонущую Ынхе.

Перед глазами девушки предстала кроличья морда. Его длинные уши постоянно подергивались, словно улавливая какие-то звуки, а красные глаза без белков располагались так далеко друг от друга, что невозможно было определить, смотрит кролик на Ынхе или куда-то еще.

Зверь положил короткие передние лапы ей на шею и стал душить.

Ынхе начала задыхаться. Оттого, что все происходило во сне, боль и страх не были меньше.

Кролик, пристально смотревший на девушку, закрыл глаза, а затем открыл их снова.

Они стали карими и обрели резкий прищур. Глаза Ко Минджуна пронзили Ынхе в самое сердце, спрашивая, не хотела ли она втайне, чтобы Ынчхон исчез из ее жизни.

Она попыталась оттолкнуть кролика, но тот оказался сильнее, чем она думала. Короткие передние лапы сжимали шею Ынхе, словно морковку, а большие задние – зацепились за ее талию.

Девушка порылась в карманах. Там обнаружился нож.

Ынхе вонзила этот нож кролику прямо в грудь. Кровь вытекала из раны, создавая вокруг напоминающую туман пелену, но кролик не ослаблял захвата.

Он снова моргнул. Глаза Ко Минджуна исчезли.

На этот раз появились маленькие, тревожно бегающие глазки, по которым нельзя было прочесть ни одной мысли их обладателя.

Глаза руководителя их группы безопасности на работе.

Это он без всякого зазрения совести отпускал сексистские замечания:

– Какой из тебя телохранитель? Женщины должны выходить замуж.

– А если в самый важный момент вдруг начнутся месячные?

Ынхе вытащила нож, торчавший из груди кролика, и вонзила его снова. Море вокруг становилось все более и более красным.

Но глаза зверя упорно менялись.

Ынхе одни за другими видела то глаза оскорблявших ее друзей, то глаза соседей, презиравших Ынчхона. Она раз за разом вонзала нож в сердца лицемеров, которые только притворялись, что помогают, а на самом деле злословили за спиной.

Когда и кролик, и Ынхе уже вымотались, появились знакомые глаза.

Карие глаза, хмуро смотрящие на мир исподлобья. Под ними, такими пронзительно карими, словно их обладатель надел цветные контактные линзы, были разбросаны веснушки.

Ынхе знала, насколько огромные тревога и страх скрывались за этим хмурым взглядом.

Это были ее собственные глаза.

Умри. Умри и ты тоже.

Ынхе собрала все оставшиеся силы и вонзила нож в сердце кролика, а затем повернула лезвие так, чтобы сердце точно не могло забиться снова. Из раны хлынула кровь.

Больше кролик не открывал глаза. Его уши повисли, и он упал в бездну.

Ынхе хотела оказаться на поверхности. Она мечтала выбраться из этого чертового места, ощутить свежий воздух и тепло солнца.

Она изо всех сил гребла руками и ногами, но до поверхности еще было слишком далеко. Ее конечности, полностью вымотанные убийством кролика, вытянулись, как у медузы. Тело Ынхе снова начало опускаться в бездну.

Но тут кто-то протянул ей руку.

Ынхе схватила эту руку. Она оказалась теплой. Эта теплота вытащила девушку в мир сознания.

16 октября 2018 года

Ынхе открыла глаза в больнице.

Ей не нужно было даже видеть пейзаж за окном или логотип больницы, чтобы понять, где она оказалась. Потому что как только она открыла глаза, в груди закололо и заболело.

Больница города Ансана при Университете Корё.

Именно сюда доставили Ынчхона и отца пятнадцать лет назад, после той роковой аварии.

После похорон отца семья Ынхе больше никогда не приезжала в эту больницу. Один только вид проезжающего мимо автобуса с рекламой этого места или возвышающийся вдалеке больничный громоотвод заставляли их чувствовать острую боль в сердце.

– Очнулась? Как себя чувствуешь? – Сухо, который уснул, держа Ынхе за руку, проснулся и вытер скопившиеся в уголках рта слюни.

Та самая рука. Теплая рука, которая заставила Ынхе снова ощутить волю к жизни.

– Все нормально. Теперь все закончилось, верно?

– Теперь все закончилось, – улыбнулся Сухо.

Больничная палата была рассчитана на четырех человек. Ынхе прочитала имена пациентов на койках напротив и вздохнула с облегчением.

«Кан Ынчхон/19 лет», «Мо Хеён/54 года».

Всю семью перевели в палату восстановления. В палату восстановления, не в морг.

Сухо рассказал, где сейчас мама и Ынчхон:

– Твоя мама поехала домой, чтобы привезти одежду и еду. А ведь я уговаривал ее, что лучше мне… Не волнуйся. С ней поехал полицейский. А Ынчхон сейчас проходит обследование. Он ушел уже давненько, так что скоро вернется.

Ынхе и Сухо купили кофе в торговом автомате и вышли в сад.

Он располагался внутри квадратного здания. Сидя там и глядя на небо, Ынхе ощущала, что у нее как будто появилось собственное маленькое небо в рамке.

Ночной воздух освежал. Тут и там виднелись звезды.

Хотя их было не очень много, а свет казался слабым, все равно создавалась загадочная атмосфера.

Ынхе и Сухо сели рядом на скамейке.

Сухо рассказал о результатах исследования доктора Пэк Сана.

Оказалось, что Ынчхон не страдает аутизмом в строгом смысле этого слова.

Авария пятнадцать лет назад уничтожила его речевой центр. А психологическая травма, которую он получил тогда, заставила Ынчхона изолировать себя от мира.

Хотя он и закрыл свою душу ото всех вокруг, все же проявления его недуга были не такими, как при типичном аутизме с задержкой умственного развития. Значит, если снова начать проходить базовые вещи на цветовом языке, вскоре Ынчхон сможет догнать своих сверстников по интеллектуальному уровню.

– И что это значит? Получается, он с особенностями, но не умственно отсталый? Его душа ото всех закрыта, но он не аутист?

Слова Сухо звучали как загадка. Похоже, ему тоже было трудно это объяснить, и он почесал голову:

– Говорят, Ынчхон гений. Синдром саванта или типа того…

– Синдром саванта – это гениальность, которая проявляется у детей с аутизмом. Но ведь Ынчхон не был аутистом с рождения.

– Как иначе объяснить, что ему удалось запомнить так много значений цветов, если он не гений? – ответ Сухо на вопрос Ынхе прозвучал неожиданно.

Оказалось, что, когда Ынчхон получил травму мозга, область, которая отвечает за язык, соединилась с областью восприятия цвета. Поэтому, когда Ынчхон думает о каком-то слове, он видит уникальные цвета этого слова.

Сухо сплюнул и сказал, что случай удивительный, не имеющий прецедентов в мире:

– Это можно назвать синестезией. Существует гипотеза, что Моцарт тоже воспринимал звуки как цвета. Поэтому он мог импровизировать, даже не думая о нотных знаках, и запомнить за раз даже очень длинное музыкальное произведение. Потому что задействовались два чувства, а не одно.

Слова представляются в цветах! Значит, Ынчхон не запоминал цветовой язык, а просто видел цвета языка.

Ынхе рассмеялась, представив, что Ынчхон видит радугу, даже когда кто-то изрыгает ругательства. В отличие от Ынхе, которая в школьные годы всегда ходила с мертвенно-бледным лицом из-за насмешек над братом-аутистом, для Ынчхона школа, должно быть, напоминала галерею, где каждый день вывешивали новые картины.

Мама была права, говоря: «Когда Бог закрывает одну дверь, он открывает другую». Когда Бог закрыл Ынчхону рот, он дал ему уникальные глаза.

Вокруг Ынхе царил мир. Ее семья была в безопасности, а рука друга, который оставался рядом с ней, дарила тепло.

Надежда и любовь, эти два сверкающих слова, казались такими близкими, словно их можно было коснуться рукой.

Ынхе снова почувствовала сонливость. Она ощутила, что теперь может погрузиться в по-настоящему глубокий сон. Ынхе положила отяжелевшую голову на плечо Сухо и задала последний вопрос:

– А что стало с Капитаном Америкой?

Плечо Сухо вздрогнуло.

Минуту спустя Ынхе слушала нерешительный рассказ Сухо, не в силах в него поверить.

* * *

Детектив Чхве, прихрамывая, пересек линию полицейского оцепления.

Он хотел еще раз осмотреть дом Ко Минджуна.

Доказательств было достаточно. В доме Минджуна полицейские обнаружили бейсбольную биту, которой размозжили черепа Чан Сохи и Ким Джинчхоля, блокнот с подробными планами убийства, различную униформу, в которую преступник переодевался для маскировки, кадры, снятые в подвале, где в заточении сидели Кан Ынчхон и Мо Хеён, а также образцы крови, которые были собраны, чтобы подставить Ынхе.

Детектив Чхве пришел сюда не из-за улик.

Ему показалось, что если он осмотрит дом, то сможет узнать о Ко Минджуне больше. Что он за человек, где может быть сейчас…

Минджун бесследно исчез. Последний полицейский, который его видел, получил удар по голове и потерял сознание, а его пистолет оказался в руках преступника.

Полиция прочесала всю округу, но так и не смогла найти Минджуна.

После этого убийца ни разу не появился на камерах. Картой он не расплачивался. Мобильный телефон, конечно, был выключен. Ко Минджун не давал полиции ни одной зацепки, которая бы позволила его выследить.

Детективы отправились даже в порт Инчхон. Судя по разговору между Ынхе и Минджуном в единой диспетчерской, существовала вероятность, что Минджун попытается тайно пробраться на корабль.

Вместе с береговой охраной полицейские обыскали все суда, не только те, что стояли на якоре, но даже те, что плыли по территориальным водам, но никого не смогли обнаружить.

Вдруг детектив Чхве почувствовал чье-то присутствие. Кто-то пересек полицейскую линию и вошел в дом.

Детектив Чхве достал пистолет и спрятался в тени дерева.

Темный силуэт появился посреди двора и огляделся.

– Детектив Чхве, где вы? – раздался знакомый голос.

Это был Гёнмин, одетый в полицейскую форму. Он держал банку пива и улыбался.

– А я-то уж подумал! – Детектив Чхве ошарашенно убрал пистолет и вышел.

Затем недовольно посмотрел на пакет в руках у Гёнмина и ни с того ни с его заворчал:

– С пивом нужно есть сушеного минтая. А ты чипсы со вкусом креветок принес? Совсем ничего не смыслишь.

Гёнмин плюхнулся на деревянный помост. Детектив Чхве сел рядом с ним и тоже открыл банку пива.

– Полагаю, все еще никаких новостей о Ко Минджуне? – спросил Гёнмин.

– Чтобы начать искать, нужно хоть за что-то зацепиться. Из родственников у него только тетя, с которой они давно не общаются. И как он умудрился за всю жизнь не завести ни друзей, ни женщины?

– Кажется, я знаю, где он.

– Где?

– Где-то там, – патрульный Ким, продолжая держать в руке банку пива, указал подбородком вперед.

Перед глазами двух полицейских раскинулась панорама города.

– В Ансане? Думаешь, он до сих пор здесь?

– Его образ мышления нельзя считать нормальным. Обычный человек уже покинул бы страну или спрятался где-то, чтобы выжить.

– Но если он не сбежал и не спрятался? – торопливо спросил детектив Чхве.

Тогда Гёнмин расслабленно ответил:

– В России есть серийный убийца по фамилии Пичушкин. От его рук погибло шестьдесят три человека. На шестьдесят третьем преступлении его взяли [52]. Говорят, после этого он долго сожалел. Знаете, о чем? Ему не хватило всего одного человека. Этот психопат вырезал имена своих жертв на шахматной доске [53]. На память. А на шахматной доске шестьдесят четыре клетки. Если б он убил еще одного человека, то смог бы заполнить шахматную доску целиком, но ему это не удалось.

– Хочешь сказать, Ко Минджун попытается совершить убийство, которое у него не вышло?

– Да, он слишком хорошо знает это место. Несмотря на то что полицейские разыскивают его, сверкая глазами, для него здесь безопаснее всего. Должно быть, он где-то в городе и выжидает подходящего момента. Возможности подобраться к семье Ынчхона.

Детектив сделал глоток пива, глядя на город. Впервые за долгое время Ансан освободился от микропыли, и ночной вид на него был прекрасен, как в игрушке – снежном шаре.

Вдруг мобильный детектива Чхве зазвонил. Детектив, охранявший семью пострадавших в больнице, сообщил неожиданную новость:

– Кан Ынчхон исчез.

* * *

Юноша быстро передвигал ногами. Больничные сланцы, которые были ему не по размеру, несколько раз слетали, но он спокойно находил их и надевал обратно, чтобы пойти дальше.

Когда он вышел из главных ворот больницы и пересек большой пешеходный переход, перед ним предстали заброшенные железнодорожные пути.

Он прошел по тротуару вдоль этих путей, оглядывая каждое дерево.

Гинкго, гинкго, гинкго…

Рядом с железнодорожными путями расцвели космеи. Несмотря на то что уже стемнело, все еще находилось немало людей, которые пытались их сфотографировать.

Юноша помнил эту дорогу. Нет, он никак не мог ее забыть.

Однажды зимой пятнадцать лет назад пятилетний мальчик с самого утра дрожал и кашлял. Мама сказала, что он слишком много играл на улице, поэтому простудился.

Папа посадил его в машину и повез в больницу. Чтобы доехать от дома до больницы, нужно было проехать по дороге рядом с железнодорожными путями.

Мальчика интересовало все вокруг. Почему небо голубое? Почему тает снег? Почему у сестры нет краника между ног? Когда он станет таким же высоким, как папа?

Папа сказал не разговаривать, чтобы горло не разболелось еще сильнее. Но мальчик не послушался. Он продолжил задавать вопросы.

В конце концов он начал сильно кашлять, как будто у него была пневмония.

Папа с беспокойством посмотрел на сидящего сзади сына.

Если бы мальчик не закашлял, папа бы увидел, что впереди на них несется огромный грузовик.

Папа, с опозданием заметив его, быстро повернул руль. Машина врезалась в дерево на холме рядом с железнодорожными путями. Это был платан, одиноко стоящий среди деревьев гинкго.

Тело мальчика на мгновение взлетело, но, уперевшись в ремень безопасности, вернулось обратно. Вся передняя часть машины помялась. Папа ударился головой о руль. Из его головы текла кровь. Мальчик никогда не видел столько крови.

Он заплакал.

Плач всегда помогал. Когда он плакал от голода, мама прибегала и давала ему еду. Когда он плакал, потому что не мог передвинуть тяжелую игрушку, на помощь прибегала сестра. Для мальчика плач был чем-то вроде волшебного заклинания.

Поэтому он плакал. Плакал громче и печальнее, чем когда-либо раньше.

Папа взял мальчика за руку. И заговорил.

Его слова звучали как просьба, но в то же время как утешение.

Тогда мальчик не знал, что эти слова будут для папы последними.

К сожалению, на этом его воспоминания заканчивались.

Он помнил температуру воздуха в тот день, ощущение солнечных лучей на своей коже, запах жвачки, которую жевал спасатель, и процессию муравьев, взбирающихся на платан, но лишь одно никак не вспоминалось.

Что тогда сказал папа?

Мальчик не знал, в чем было дело, – то ли он слишком сосредоточился на плаче, поэтому не смог расслышать этих слов, то ли слышал их, но забыл, потому что прошло много времени.

После аварии он не мог говорить. Его это не расстраивало и не злило.

Мальчик больше не садился в машину. Теперь он жил по правилам, чтобы больше не простужаться, и начал запоминать каждое мгновение, чтобы больше не забыть ничего важного.

Мама сказала, что папа Ынчхона тоже вернется, как папа Кролика Питера.

Но папы все не было.

Глядя из окна больничной палаты на заброшенные железнодорожные пути, юноша подумал: если пойти туда, возможно, удастся вспомнить слова папы.

Может быть, он сказал, что не вернется, а юноша ждал его, как дурак. А может, он сказал, где его найти, но юноша просто ждал.

Медсестре, которая отвела Ынчхона в смотровой кабинет, позвонили. Ответив на звонок, она затопала ногой, будто случилось что-то срочное. А затем сказала:

– Сможешь дойти один? Поднимись на лифте на пятый этаж, а там иди в палату пятьсот четыре.

Юноша кивнул. Медсестра тут же быстро ушла.

Юноша не стал заходить в лифт, а вышел из больницы.

Гинкго, гинкго, гинкго…

Пройдя двадцатое дерево гинкго, он наконец увидел платан с большими листьями.

Юноша присел под деревом и закрыл глаза. А затем вспомнил тот день.

Воздух того дня щекотал кончик носа, солнечный свет гладил кожу, жвачка, которую жевал спасатель, пахла кислым виноградом, а по платану карабкались семь муравьев.

А еще папа, папа…

– Ынчхон.

Теплая рука погладила голову юноши, который сосредоточился на своих воспоминаниях.

Когда он открыл глаза, то увидел, что на него смотрит сестра.

– Почему ты тут сидишь? Пришлось тебя поискать.

Юноша достал мобильный телефон и нажал на приложение с иконкой Мстителей, которое попросил разработать Ян Джонхо. Как только приложение открылось, на экране возникло бесчисленное множество цветов. Ынчхон нажимал на нужный ему цвет, а приложение переводило его слова для сестры.

– Я хочу помнить.

– Человек не может помнить абсолютно все. Забывать – это вполне естественно. Иногда возможность забыть – благословение.

– Благословение?

– Думаю, папа тоже хотел бы этого. Чтобы у Ынчхона было благословение забывать.

– Мне правда можно забыть?

– Конечно, можно. И мама, и сестра будут рады, если ты забудешь.

Юноша не понимал, что имеет в виду его сестра. Разве может забвение быть благословением?

– Пойдем, ты можешь простудиться, – сказала сестра.

Юноша взял ее за руку и пошел с ней обратно тем же путем, которым пришел.

Прощай, платан. Прощайте, муравьи. Прощайте, деревья гингко.

Прощайте, железнодорожные пути, по которым больше не ходят поезда. Прощайте, цветы космеи.

«Я больше не одинок. Хоть это и немного грустно».

* * *

Когда брат и сестра подходили к больнице, перед ними остановилось такси.

Оттуда вышла девушка в белом платье. В руках у нее была бейсбольная бита.

В это время откуда-то раздался громкий хлопок.

Юноша сел, заткнув уши. Он подумал, что гремит гром.

Мужчины, которые курили перед больницей, с криками бросились внутрь.

Сестра схватила юношу и спряталась с ним за машиной такси.

Снова раздался громкий хлопок. В двери такси появилась круглая дыра.

Сквозь это отверстие юноша увидел дядю с розовой кнопкой. За спиной дяди стоял грузовик. Большой грузовик серебристого цвета, похожий на тот, из-за которого у папы пошла кровь.

Сестра попыталась затолкать парня в такси. В ее взгляде читалась мольба:

– Ынчхон, ты должен сесть в машину.

Ноги юноши не двигались.

Такси широко раскрыло свою чудовищную черную пасть.

Юноша затопал ногами и заплакал. Плач – единственное, что ему оставалось, хоть он и знал, что волшебное заклинание больше не сработает.

Сестра положила руки на щеки юноши и сказала:

– Ынчхон, обещаю. Сегодня все будет в порядке. Никто не умрет, даже если ты сядешь в машину. Ты ведь доверяешь сестре, правда? Твоя сестра – Халк. А Халк не умрет даже в эпицентре ядерного взрыва.

Юноша решил довериться сестре. Он крепко зажмурился и бросился в черную пасть чудовища.

Водитель такси уже сбежал.

Когда сестра завела машину, за ней последовал грузовик дяди с розовой кнопкой.

Юноше хотелось плакать, но он не плакал. А еще он решил не отвлекать сестру разговорами.

Когда сестра громко посигналила, машина впереди уступила ей дорогу.

Но расстояние между ними и грузовиком не увеличивалось. Вдалеке послышался звук полицейских сирен.

Сестра сказала не волноваться. Как только приедут полицейские, они тут же заберут дядю с розовой кнопкой.

Но юноша тревожился. Он помнил, что дядя с розовой кнопкой, которого он знал, не боялся полицейских.

«Надо было слушать маму, которая велела оставаться в больнице. Опять я все испортил», – подумал юноша.

Вдруг грузовик развил невероятную скорость.

Сестра крутанула руль, чтобы избежать столкновения. Машина врезалась в красный автомобиль на обочине. Сработали подушки безопасности. Сестра, уткнувшись лицом в подушку, напоминающую жвачку, повернула голову и спросила:

– Ынчхон? Ты в порядке?

Юноша в страхе кивнул. Он попытался выйти из машины, но дверь заклинило, и она не открывалась.

Юноша оглянулся и увидел, что дядя с розовой кнопкой приближается с пистолетом в руках.

Сестра притянула юношу и спрятала его под приборной панелью. Взяв брата за руку, она сказала:

– Ынчхон, даже если я не смогу вернуться домой, это не твоя вина. И ты не виноват в том, что папа не вернулся.

Удивительно, но стоило услышать слова сестры, как юноша вспомнил, что сказал папа пятнадцать лет назад: «Даже если я не смогу вернуться домой, это не твоя вина».

Сестра, до боли сжимая руку юноши, продолжила:

– Хоть иногда я вела себя несносно, но я всегда любила тебя. Ынчхон, ты же это знаешь?

Пятнадцать лет назад папа говорил то же самое: «Папа любит тебя. Даже если ты меня не видишь, я всегда рядом с тобой».

Юноша заплакал. Слова «это не твоя вина» и «я люблю тебя» звучали для него как прощание.

Он больше не хотел прощаться.

Юноша спрятался в своей маленькой коробочке. Там было темно и одиноко. Но там из-за него больше никто не болел. Там никто не прощался с ним.

* * *

Минджун забрался на капот помятого такси.

Издалека приближались полицейские машины. Он не боялся полиции.

Скорее его больше пугало, что он не успеет убить Ынхе и ее брата-аутиста до ее приезда.

Минджун выстрелил из пистолета в окно такси. Стекло разбилось вдребезги. Внутри машины он заметил Ынхе.

– Ты думала, что все закончилось? Теперь пришло время для настоящего финала, Кан Ынхе.

Минджун выстрелил в Ынхе.

Но вместо громкого хлопка раздался глухой звук.

Пистолет не выстрелил. Кончились патроны.

Ынхе попыталась освободиться, но нижнюю часть ее туловища, похоже, зажало в машине, и она не смогла сдвинуться с места.

Минджун оглянулся. Не обращая внимания на сигналы светофора, к ним неслась полицейская машина.

Им потребуется не больше минуты, чтобы подъехать в зону досягаемости и выхватить оружие.

Если упустить этот шанс, совершить убийство не выйдет.

Минджун достал нож. Он схватил Ынхе за волосы и потянул ее к окну машины. Осколки стекла поцарапали девушке шею. Минджун приставил нож к ее горлу:

– Я же говорил. Четвертое убийство будет идеальным.

Ынхе закрыла глаза. Крик Ынчхона разнесся еще дальше.

Бах!

Вместо того чтобы почувствовать холодную сталь ножа в горле, Ынхе услышала громкий звук, как будто ударили чем-то металлическим.

Казалось, от него ощущалась даже какая-то свежесть. Раздался глухой стук, как будто что-то упало на капот. Плач Ынчхона прекратился.

Когда Ынхе осторожно открыла глаза, то увидела молодую девушку с бейсбольной битой в руках.

Из затылка рухнувшего на капот Минджуна текла кровь.

Фары полицейской машины осветили силуэт блондинки в белом платье из-за спины.

В глазах Ынхе эта девушка сияла подобно ангелу. Протянув руку, она сказала:

– Поздновато я, да? Меня зовут Стелла.

Девушка обращалась к Ынхе дружелюбно, как будто они договорились о встрече здесь.

Полицейским не составило труда арестовать лежащего без сознания Минджуна.

Только вытащив Ынчхона из машины, Ынхе смогла наконец внимательно рассмотреть девушку.

Блондинка, которая вдруг возникла посреди дороги. Ынхе какое-то время растерянно смотрела на нее, словно на самом деле встретила ангела.

Только когда девушка подхватила Ынхе под руку, чтобы удержать на ногах, та пришла в себя и наконец сказала:

– Спасибо. Но как?..

– Ох, совсем я не в себе. Мы ведь с Халком незнакомы. Я – Вижн.

Ангелом, который спас Ынхе и Ынчхона, оказалась девушка, назвавшаяся Вижном.

Неизвестный участник кафе шифровальщиков, которого Ынхе приняла за юриста.

Она присмотрелась к девушке более внимательно. Хотя та осветлила волосы и нанесла на лицо яркий макияж, все это не смогло до конца скрыть ее юный возраст. Стелле еще не было и двадцати.

– Я прилетела из США, поэтому немного опоздала. Я приехала в больницу, чтобы поблагодарить Халка, но как раз увидела негодяя с пистолетом. Поэтому поймала такси и последовала за грузовиком, в котором он сидел.

В голове Ынхе роились вопросы о Стелле.

«За что ей меня благодарить? Зачем она носит с собой бейсбольную биту?»

– Я совсем не понимаю, что произошло. Вижн, зачем вы вступили в кафе «Энигма»…

– Дядя сказал.

– Дядя?

– Профессор Ян Джонхо. Он хотел показать, что папа не убивал маму. Поэтому попросил просто вступить в кафе, даже если я не планирую ничего там писать.

Только тогда нити в голове Ынхе начали наконец распутываться.

Дочь Ян Гихо. Так вот почему у нее такой крутой замах.

12

Убить Кролика Питера

Местом, куда семья Ынчхона отправилась на отдых, оказался экопарк Кэтколь. После аварии, в которой погиб отец, они пришли куда-то все вместе в первый раз.

Выбор пал на это место из-за новых музыкальных вкусов Ынчхона.

В день выписки из больницы юноша взял маму за юбку и повел ее к висящим на стене постерам. А затем указал на фото гёрл-группы, изображенной на концертной афише. Эта афиша была посвящена поздравительному концерту в честь открытия кампуса Сеульского национального университета в новом городе Пэгот. Ынчхон выражал страстный интерес к этой женской группе, сохраняя обычное бесстрастное лицо.

Для большинства семей выход на прогулку – совершенно обычное дело, но для семьи Ынчхона это было первый раз за пятнадцать лет. За несколько дней мама начала ходить по магазинам и готовить еду. А Ынхе накупила новой одежды для нее и Ынчхона.

Они разложили приготовленную мамой еду на лужайке, но, как только девушки из гёрл-группы начали петь, Ынчхон тут же отправился к сцене.

Мама, впервые заметив, что сын ведет себя как и положено парню его возраста, рассмеялась. Это была улыбка без малейшей тени, которой Ынхе не видела уже очень давно.

Девушка, притопывая ногой в такт музыке, думала о том, что изменилось, а что осталось неизменным с момента похищения мамы и Ынчхона.

Брат больше не боится ездить на машине.

Наоборот, теперь мама начала жаловаться, что скучает по старым временам, когда Ынчхон не заставлял ее каждый день куда-то ездить.

Минджун, как того и хотел, заполнил весь интернет.

Он получил стереотипное прозвище «Убийца по камерам», и где бы ему ни пришлось оказаться, везде он подвергался издевательствам, но радость славы, похоже, перевешивала все остальное.

Директор Ом все еще исполнял роль верного пса.

Он неизменно утверждал, что все, что он делал, шло исключительно из личных побуждений и ни одно его действие не имело ничего общего с корпорацией «Мёнсон». Возможно, те обещали вызволить его из тюрьмы и наградить, когда шумиха уляжется, конечно, если он будет держать рот на замке.

Поскольку за спиной директора Ома была корпорация «Мёнсон», с ним обращались с не меньшим радушием, чем с политическими заключенными.

Говорят, когда один из тюремных охранников попытался с ним сблизиться, директор Ом попросил только об одном. Чтобы его посадили в одну камеру с Ко Минджуном.

Стелла провела похороны дяди вместе с Ян Гихо, которого освободили из тюрьмы, и вернулась в США.

Она была довольно зрелой девушкой и гордилась своим отцом, когда-то известным бейсболистом, несмотря на то что тот стал алкоголиком, и в то же время понимала измену матери.

Ян Гихо пообещал, что никогда больше не возьмет в рот даже капли алкоголя. Он сказал, что не может потратить остаток своей жизни впустую хотя бы ради Ян Джонхо, который погиб, стараясь доказать, что его младший брат невиновен.

Сухо вместо резюме решил писать художественную литературу.

Когда Ынхе заходила в круглосуточный магазин, где работал Сухо, и заглядывала в его ноутбук, курсор всегда мигал после заголовка «Убить Кролика Питера».

Когда она однажды спросила друга, почему он не может ничего написать, тот ответил, что все еще не решил, кому из них двоих достанется роль Шерлока, а кто будет Ватсоном.

Среди соседских детей семья Ынчхона все еще считалась прокаженной.

Не важно, от чего страдал Ынчхон – от аутизма или нарушений речи, – для местных не было никакой разницы.

Глядя на качающуюся смотровую площадку [54], мама вдруг заговорила. Причем это выглядело настолько естественно, словно говорила с площадкой, а не с самой Ынхе:

– Мне не нравилось, что ты начала заниматься тхэквондо. Это ведь был не твой выбор! Ты хотела проучить детей, которые дразнили Ынчхона. Мне хотелось, чтобы ты занималась балетом и носила кружевные платья, как другие девочки.

Смотровая площадка, как и всегда, слегка качалась, сохраняя небольшой наклон.

Ынхе вспомнила слова, которые во время совместной поездки сказал управляющий спортзалом, глядя на эту площадку.

«Она качается, но не падает. Именно потому, что качается, она может выдержать даже сильный ветер».

– Мне нравится тхэквондо. Я действительно начала заниматься им из-за Ынчхона, но не стала бы продолжать, если бы мне не нравилось.

Мама взяла Ынхе за руку. Огрубевшие руки передавали всю ее грусть.

Пять лет назад Ынхе ушла из дома из-за трусости. Ей не хватило смелости жить так, как жила мама, все время продолжая качаться, чтобы не сломаться.

Ынхе осторожно сказала маме:

– Мама, я думаю, пришло время отпустить Кролика Питера.

Та молча кивнула.

Поздравительное выступление закончилось.

Ынхе подошла к Ынчхону.

В небе с громким шумом засиял фейерверк. Синие, красные и желтые лучи света мелькнули на лицах брата и сестры, а затем исчезли.

Глядя на разноцветные огни фейерверка, Ынхе вспомнила о кнопках, которые были прикреплены к доске объявлений в консультационном центре психического здоровья Чан Сохи.

Предложение, которое Ынчхон обязательно хотел закончить с помощью розовых кнопок, было: «Папа, возвращайся скорее. Мне жаль».

Хлопки фейерверков раздавались раз за разом. Яркие разноцветные взрывы расцветали вокруг без остановки.

Они освещали лицо Ынчхона так, будто сейчас стоял день.

После такого события, как открытие кампуса, местная экономика оживится, а цены на жилье вырастут.

Говорят, в это же время студенты Сеульского национального университета протестовали против разделения кампуса.

Праздничный фейерверк, подкрепленный протестами, был невинно прекрасен.

Теперь Ынхе собиралась вытащить Ынчхона из его коробки и помочь ему сделать первые шаги в этом мире.

В мире, где кто-то обязательно плачет, когда другой смеется. В мире, где люди не обязательно делятся на хороших и плохих. В мире, где приходится искать лучшее в себе посреди хаоса. В мире, где терпеть сложнее, чем бороться.

Она обняла Ынчхона за плечи, надеясь, что этот ритуал не будет для него слишком болезненным. А затем медленно начала рассказывать историю о Кролике Питере.

В отличие от сказки, которую Ынчхон слушал на протяжении пятнадцати лет, эта история не закончится счастливо.

Брат до самого конца слушал сестру с привычным равнодушным видом.

А над его глазами, ставшими чуть-чуть влажными, мелькнул и тут же пропал огненный след.

Примечания

1

Т. е. патологической сонливостью. – Прим. ред.

2

И вот конец уже близок (англ.). – Прим. ред.

3

Песня, наиболее известная в исполнении Фрэнка Синатры. – Прим. ред.

4

Персонаж английской писательницы Беатрис Поттер. Впервые появился в «Повести о кролике Питере» в 1902 году. – Прим. авт.

5

Супергерой вселенной Marvel. Настоящее имя – Т’Чалла. Король вымышленной африканской страны Ваканды. – Прим. авт. (На данный момент – май 2025 года – покойный, согласно мифологии киноверсии упомянутой вселенной; Т’Чалла – самый известный герой в образе Черной Пантеры, но не единственный. – Прим. ред.)

6

Южнокорейский онлайн-сервис, предназначенный для того, чтобы его пользователи создавали сообщества по интересам, называемые «кафе». – Прим. пер.

7

Так как мать – ревностная католичка, имена ее детей имеют религиозное значение. Оба имени, Ынхе (кор. 은혜) и Ынчхон (кор. 은총), можно перевести как «Божья милость». – Прим. пер.

8

Команда супергероев из вселенной Marvel. – Прим. авт.

9

Супергерой из вселенной Marvel. Глава оружейной компании. Его главное оружие – ультрасовременные боевые костюмы. – Прим. авт. (В год, когда вышла книга, в киноверсии вселенной появился фильм, где Железный Человек погибает. – Прим. ред.)

10

Дворец – центральная часть территории каждой из сторон в чанги, визуально отличающаяся от других участков клеточного поля. – Прим. ред.

11

Район Ансана. – Прим. ред.

12

Триады – китайские мафиозные организации. – Прим. ред.

13

KT Corporation – крупнейший корейский провайдер телекоммуникационных у слуг. – Прим. ред.

14

Китайское государство эпохи Сражающихся царств, существовавшее в 403–230 гг. до н. э. – Прим. ред.

15

Китайское государство эпохи Сражающихся царств, существовавшее в 704–223 гг. до н. э. – Прим. ред.

16

Супергерой из вселенной Marvel. Герой с антифашистскими взглядами, появившийся во время Второй мировой войны. Носит костюм, вдохновленный американским флагом. Его главное оружие – несокрушимый щит. – Прим. авт.

17

Супергерой из вселенной Marvel. Соратник Капитана Америки. Из-за амнезии и промывания мозгов на какое-то время становится злодеем. – Прим. авт.

18

Либо синие. Также стоит заметить, что речь идет о цветах не самих фигур, а тех иероглифов, которыми они помечены. – Прим. ред.

19

Женщина-супергероиня из вселенной Marvel. Владеет различными боевыми искусствами. Бывшая русская шпионка. – Прим. авт.

20

Юноша-супергерой из вселенной Marvel, который получает суперспособности после укуса облученного паука. – Прим. авт.

21

Супергерой из вселенной Marvel. Андроид с эмоциями. – Прим. авт.

22

Крупнейший корейский рынок электроники, находящийся в Сеуле. – Прим. ред.

23

Супергерой из вселенной Marvel. Подобно тому, что происходит в повести «Доктор Джекил и мистер Хайд», в его теле сосуществуют две личности (доктор Брюс Бэннер и Халк). Бэннеру приходится контролировать свое альтер-эго, вспыльчивого зеленого гиганта Халка. – Прим. авт.

24

Американская спортсменка, боец смешанных боевых единоборств. – Прим. авт.

25

Представляет собой мультипликационного вида существо, составленное из трех голубых шаров, один из которых является головой и имеет вырост на «затылке», свешивающийся надо лбом и заканчивающийся шестиконечной звездочкой. – Прим. ред.

26

Песня 달이 차오른다, 가자 корейской группы 장기하와 얼굴들. – Прим. пер.

27

Область науки, изучающая функции и природу знаков, их значения и способы выражения, а также различные системы, связанные с коммуникацией. – Прим. авт.

28

Детективный роман, впервые опубликованный в 1980 году. В нем продемонстрированы обширные знания в области семиотики и истории. – Прим. авт.

29

Итальянский семиотик/писатель/лингвист/философ/эстетик. Среди его работ – «Имя розы», «Маятник Фуко» и другие. – Прим. авт.

30

Детективный роман Дэна Брауна, впервые опубликованный в 2003 году. В 2006 году книга получила экранизацию. – Прим. авт.

31

В корейском языке для обозначения падежей используются частицы, присоединяющиеся к концу слова. Их функция, хоть и с некоторыми отличиями, похожа на функцию падежных окончаний в русском языке. Главное предназначение этих частиц – указать на роль слова в предложении, сигнализировать, обозначает оно действующий субъект, объект, на который действие направлено, или выполняет какую-то другую задачу. В приведенной конструкции предложения Ынчхон выступает субъектом действия, и частицу, обозначающую это, он отображает белым цветом (в русском языке в таких случаях слово просто стоит в именительном падеже, т. е. никаких изменений не претерпевает). – Прим. пер.

32

Корейские слова «сагва» (사과), «сасым» (사슴), «хёнса» (형사) – все имеют слог «са». – Прим. пер.

33

Хелен Адамс Келлер (1880–1969) – американская писательница и политическая активистка, которая полностью лишилась слуха и зрения в младенческом возрасте из-за болезни, но благодаря Энн Салливан научилась коммуницировать и приобретать знания. – Прим. ред.

34

Соджу – корейский национальный алкогольный напиток большого диапазона крепости, дистиллят браги из риса, пшеницы или батата.

35

То есть всю бутылку сразу – соджу обычно разливается в тару по 360 мл.

36

Имеется в виду на индивидуальной жаровне – практика самостоятельного приготовления еды за столиком широко распространена в Восточной Азии.

37

То есть зарегистрированным на неизвестное лицо. В Южной Корее очень строгие правила регистрации сим-карт, поскольку номер телефона может использоваться как один из способов идентификации личности. – Прим. пер.

38

Супергерой из вселенной Marvel. Настоящее имя – Клинт Бартон. Великолепный лучник, у которого есть множество особых стрел. – Прим. авт.

39

Кор. «Сауна Сухо». Родители назвали сауну в честь сына. – Прим. пер.

40

Номер телефона корейской полиции. – Прим. пер.

41

Чандок – большой сосуд для хранения соусов. – Прим. пер.

42

Блюдо корейской кухни, маринованные кусочки мяса, приготовляемые обычно на огне, но также и поджариваемые. – Прим. ред.

43

Здесь и далее пер. И. Токмаковой, если речь не идет о фиктивных фрагментах; в ее переводе сказка носит название «Питер-кролик».

44

Термин, обозначающий склонность не формировать точку зрения на основе поступающей информации, а отбирать и интерпретировать данные таким образом, чтобы они подтверждали уже сформированную точку зрения. – Прим. ред.

45

Сервис автоматического перевода от той же компании Naver (местный аналог корпорации Google), что и платформа Cafe. – Прим. ред.

46

Хэдон комдо – древнее корейское искусство боя на мечах.

47

Около 1,7 млн. руб. – Прим. пер.

48

Супергерой из вселенной Marvel. Маг, бывший нейрохирург. Может управлять пространством и временем. – Прим. авт.

49

Супергерой из вселенной Marvel. Бог грома. Король Асгарда. Его главное оружие – молот. – Прим. авт.

50

В Корее при посещении ччимджильбана (корейской сауны) обычно выдают легкие футболку и шорты. – Прим. пер.

51

Острота обыгрывает тот факт, что Ким – самая распространенная корейская фамилия. – Прим. ред.

52

На самом деле доказано 49 убийств, а сам убийца говорил о 60. – Прим. ред.

53

На самом деле пронумеровывал клетку и отмечал каким-либо предметом. – Прим. ред.

54

Деревянная смотровая площадка в экопарке Кэтколь в городе Ансан высотой 22 метра (6 этажей). Имеет наклонную форму, напоминающую Пизанскую башню. Разработана с учетом возможности колебания на ветру для обеспечения долговечности. – Прим. авт.

Content

Ли Чханён
Убить Кролика Питера

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Примечания