Даниэль Волков

Проект "Экспонента"

Глава 1.

Сознание возвращалось ко мне медленно, словно всплывая из глубокой ямы. Первое, что я почувствовал — это боль. Голова раскалывалась так, будто по ней прошлась отбойным молотком целая строительная бригада. Во рту было сухо, как в пустыне, а тело ломило, словно меня вчера переехал грузовик.

«Выпускной», — мелькнула мысль. Да, точно. Вчера был наш последний день в университете. Мы с ребятами решили это отметить. По-крупному. И судя по моему состоянию, у нас это получилось.

Я попытался открыть глаза, но свет, пробивавшийся сквозь шторы, пронзил голову новой волной боли. Застонав, я снова зажмурился. На улице что-то громко просигналило, и звук отдался в висках гулким эхом.

— Твою мать... — выдавил я сквозь зубы, чувствуя, как каждый звук причиняет боль.

Лежать было противно, но вставать — еще противнее. Я попытался вспомнить, как добрался домой, но в памяти был только туман. Помню, как Пашка принес бутылку водки, помню, как Лена танцевала на столе, а дальше — провал. Классическое похмелье после классической студенческой пьянки.

Телефон на тумбочке мигал уведомлениями. Рука нехотя потянулась к нему, но в этот момент что-то мелькнуло на периферии зрения. Что-то голубоватое и полупрозрачное.

Я замер. Поморгал несколько раз, потер глаза. Ничего не изменилось. В правом углу поля зрения висело что-то вроде небольшого окна, как в компьютерных играх.

«Галлюцинации», — подумал я. «Отлично. Теперь еще и глюки пошли».

Но окошко не исчезало. Наоборот, когда я попытался сосредоточиться на нем, оно стало четче. И я прочитал то, что было написано внутри:

[Система инициализирована]

[Добро пожаловать, участник №4]

Сердце екнуло. Я сел на кровати так резко, что голова закружилась, а в животе что-то неприятно сжалось. Окно двигалось вместе со взглядом, оставаясь в том же углу зрения.

— Что за херня? — прошептал я, глядя на эту штуку.

Текст в окне изменился:

[Инициализация завершена]

[Доступ к интерфейсу открыт]

[Произнесите "Статус" для просмотра характеристик]

Я несколько секунд сидел, тупо глядя на эти строчки. В голове пульсировала боль, но сейчас она отошла на второй план. Что это вообще такое? Побочный эффект от алкоголя? Нервный срыв? Я же не наркоманил вчера, только пил. Хотя черт его знает, что там намешивал Пашка в свои коктейли.

«Статус», — мысленно произнес я, чувствуя себя идиотом.

Ничего не произошло. Окно висело на том же месте с той же надписью.

— Статус, — сказал я вслух, и голос прозвучал хрипло.

И тут случилось то, чего я точно не ожидал. Окно расширилось, заняв центральную часть моего поля зрения, и заполнилось информацией:

[Имя: Артем Сергеевич Лопатин]

[Биологический возраст: 26]

[Раса/Вид: Человек]

[Стадия развития: 0]

[Уровень: 5.2]

[Здоровье: 78.452%*]

[Тело: 5.7/10*]

[Разум: 4.8/10*]

[Дух: 5.2/10*]

[???: ??]

[Фаза: 1]

[Миссии: 1]

[1. Развить свои характеристики до 10]

[Создатель: ‽‽‽]

Я уставился на этот интерфейс, не в силах поверить своим глазам. Имя правильное. Возраст тоже. А вот дальше начинался полный бред. Стадия развития? Уровень? Характеристики как в компьютерной игре?

— Это точно глюки, — пробормотал я себе под нос. — Надо к врачу, похоже, совсем крышу снесло.

Но окно никуда не девалось. Более того, звездочки рядом с некоторыми параметрами явно намекали, что их можно развернуть. Любопытство оказалось сильнее здравого смысла, и я мысленно сконцентрировался на строчке "Здоровье".

[Здоровье: 78.452%*]

[Эффекты: Обезвоживание, Алкогольная интоксикация, Головная боль, Общее недомогание]

Тут уж я не выдержал и рассмеялся. Нервно и истерично, но рассмеялся. Система, если это действительно была какая-то система, была поразительно точна в диагностике. Обезвоживание — да, рот пересох напрочь. Алкогольная интоксикация — еще бы, учитывая вчерашнее. Головная боль — голова трещит так, что хочется выть.

«Может, и правда к врачу стоит обратиться», — подумал я. «А может, это какая-то новая технология? Линзы с дополненной реальностью? Хотя когда я успел их надеть?»

Я потрогал глаза. Никаких линз. Попытался найти на голове что-то похожее на VR-шлем или нейроинтерфейс. Ничего. Только взлохмаченные волосы и вчерашний запах алкоголя.

Система терпеливо ждала. Я решил проверить остальные параметры.

[Тело: 5.7/10]

[Суб-характеристики:]

[Сила: 5.1]

[Ловкость: 5.9]

[Выносливость: 6.0]

Хм. Если эта штука действительно анализирует мое состояние, то оценки не кажутся неразумными. Я никогда не был качком, но и слабаком не назовешь. В школе занимался футболом, в универе иногда ходил в спортзал. Выносливость всегда была моей сильной стороной — мог долго бегать или работать физически.

[Разум: 4.8/10]

[Суб-характеристики:]

[Интеллект: 4.5]

[Память: 5.1]

Тут я почувствовал легкий укол в самолюбии. 4.5 за интеллект? Серьезно? Я же закончил технический вуз, пусть и не с красным дипломом, но все-таки. Хотя если честно, учился я не ахти как. Больше списывал и зубрил, чем понимал.

[Дух: 5.2/10]

[Суб-характеристики:]

[Психическая устойчивость: 6.3]

[Предчувствие: 4.1]

«Психическая устойчивость» — звучит гордо. Я действительно редко паниковал или нервничал в сложных ситуациях. А вот «предчувствие»... Хз, что это вообще значит. Интуиция какая-то?

Я закрыл глаза и потряс головой, надеясь, что когда открою их, весь этот бред исчезнет. Но интерфейс никуда не делся. Висел себе спокойно, ожидая дальнейших команд.

— Ладно, — сказал я вслух. — Допустим, ты реальная. Допустим, я не схожу с ума. Тогда объясни мне, что происходит.

Ответа не последовало. Система молчала, как и положено хорошему интерфейсу. Только висела и ждала.

Жажда становилась невыносимой. Я встал с кровати, и мир покачнулся. Ноги подогнулись, пришлось опереться о стену. Похмелье было по-настоящему жестоким. Добравшись до кухни, я схватил первую попавшуюся кружку и налил воды из-под крана.

Вода была прохладной и удивительно вкусной. Я выпил залпом, потом еще одну кружку, и еще одну. С каждым глотком становилось легче. А потом произошло то, что окончательно убедило меня — я не сплю и не галлюцинирую.

В углу зрения мелькнуло уведомление:

[Эффект "Обезвоживание" устранен]

[Здоровье: 82.156%]

Я чуть не выронил кружку. Система реагировала на мои действия в реальном времени. Это было не просто видение или глюк — это была действующая система, которая отслеживала состояние моего организма.

— Охренеть, — выдохнул я.

В голове начали формироваться дикие теории. Может, это какой-то эксперимент? Тайные службы? Инопланетяне? Черт, может, я попал в какую-то программу виртуальной реальности, а то, что я считаю своей квартирой — просто симуляция?

Я ущипнул себя за руку. Больно. Потом стукнул кулаком по столу. Тоже больно, и стол явно настоящий. Попытался снять с себя гипотетический шлем виртуальной реальности — ничего похожего на голове не было.

Страх начал подбираться исподтишка. А что если я действительно схожу с ума? Что если у меня опухоль мозга или еще какая-то хрень, которая заставляет видеть несуществующие интерфейсы?

«Нет, — сказал я себе. — Пока не паникуй. Если это галлюцинации, то очень качественные. И очень логичные. А если не галлюцинации, то... тогда моя жизнь только что кардинально изменилась».

Я вернулся в комнату и снова вызвал статус. Параметры остались теми же, только здоровье поднялось. Миссия по-прежнему висела одна: развить характеристики до 10.

Если эта штука реальна, то логично было бы попробовать что-то сделать. Проверить, работает ли система на самом деле.

Я спустился на пол и принял упор лежа. Отжимания — самое простое, что пришло в голову. В студенческие годы я мог отжаться раз двадцать без особого напряга, но сейчас, после вчерашнего, задача казалась сложнее.

Начал медленно. Раз, два, три... На десятом повторении руки начали дрожать. На пятнадцатом — гореть. На восемнадцатом я рухнул на пол, тяжело дыша.

«Да уж, не в лучшей форме», — подумал я.

Система никак не отреагировала. Характеристики остались прежними. Хотя чего я ждал? Что после двадцати отжиманий стану качком?

Но попытаться стоило. Я встал и решил попробовать что-то еще. Приседания. Потом несколько минут бега на месте. К концу этой импровизированной тренировки я вспотел и запыхался, но чувствовал себя лучше. Алкоголь, похоже, начинал выходить из организма.

[Эффект "Алкогольная интоксикация" ослабевает]

[Здоровье: 84.729%]

Итак, система точно отслеживала мое состояние. И физическая активность влияла на здоровье. Это было... логично, в общем-то. Но совершенно нереально.

Желудок урчал, напоминая о себе. Я сходил на кухню и приготовил яичницу с колбасой. Простая еда, но после вчерашнего она казалась деликатесом. Пока готовил, обдумывал ситуацию.

Вариантов было несколько:

1. Я схожу с ума. В этом случае надо срочно к психиатру.

2. Это какой-то медицинский эксперимент. Тогда на мне, возможно, тестируют новую технологию.

3. Это что-то сверхъестественное. Инопланетяне, параллельные измерения, магия — что угодно из области фантастики.

4. Это сон. Очень реалистичный и долгий сон.

Четвертый вариант я проверил, ущипнув себя еще раз. Больно. Определенно не сон.

Первый вариант пугал больше всего, но игнорировать его было нельзя. Если у меня действительно проблемы с психикой, то чем раньше я обращусь к врачу, тем лучше.

Второй вариант казался наиболее реалистичным, но тогда возникал вопрос — когда и как меня втянули в эксперимент? И почему я ничего не помню?

Третий вариант был самым захватывающим, но и самым невероятным.

После завтрака я почувствовал себя значительно лучше. Головная боль отступила, тошнота прошла. Система честно отрапортовала:

[Эффект "Общее недомогание" устранен]

[Эффект "Головная боль" ослабевает]

[Здоровье: 89.234%]

Почти девяносто процентов. Неплохо для человека с похмелья.

Я решил попробовать найти в интернете что-то похожее. Может, я не единственный, с кем такое случилось? Открыв ноутбук, я начал поиск.

"Система развития характеристик в реальной жизни" — ничего релевантного.

"Интерфейс RPG в голове" — только обсуждения компьютерных игр.

"Видения статистики тела" — медицинские статьи про галлюцинации.

"Система уровней у людей" — фантастические книги и фильмы.

Час поисков ничего не дал. Если такие случаи и были, то люди либо молчали, либо их никто не воспринимал всерьез.

Я откинулся на стуле, размышляя. А что если попробовать более направленный поиск? Форумы, где обсуждают странные явления. Паранормальные сайты. Что-то в этом духе.

Еще полчаса ушло на то, чтобы найти несколько форумов любителей мистики и аномалий. Большинство постов было откровенной чушью — рассказы о встречах с призраками, теории заговоров, фантазии на тему сверхспособностей. Но один пост привлек мое внимание.

Пользователь с ником ExtraOrdinary_86 писал:

*"Уже третий день не могу понять, что со мной происходит. С понедельника вижу перед глазами что-то вроде игрового интерфейса. Показывает уровень здоровья, какие-то характеристики. Думал, что это стресс или недосып, но штука реагирует на мои действия. Кто-нибудь сталкивался с чем-то подобным?"*

Сердце забилось быстрее. Пост был написан позавчера. Я быстро пролистал ответы — большинство троллили автора или советовали обратиться к врачу. Но сам пост выглядел искренним.

Я попытался написать ExtraOrdinary_86 в личные сообщения, но получил ошибку: "Пользователь не найден". Его профиль исчез. И что еще более странно — исчез и сам пост. Я обновил страницу, и на месте того сообщения была пустота.

«Что за херня?» — подумал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Может, показалось? Я попытался найти пост через поиск по форуму — ничего. Будто его никогда не было.

Это было... тревожно. Если кто-то удалил пост и заблокировал пользователя, то кто? И зачем? И как они смогли сделать это так быстро?

Параноидальные мысли начали роиться в голове. А что если за людьми с такими "системами" следят? Что если их находят и... что? Похищают? Убивают? Или просто заставляют молчать?

Я быстро закрыл браузер и откинулся на стуле. Сердце колотилось, во рту снова пересохло. Страх сдавил горло.

«Успокойся, — сказал я себе. — Может, парень сам удалил пост. Может, решил, что не стоит об этом писать публично. Или действительно обратился к врачу».

Но объяснения звучали неубедительно. Слишком много совпадений. Пост исчезает именно тогда, когда я его читаю. Пользователь блокируется именно тогда, когда я пытаюсь с ним связаться.

«А что если они уже знают обо мне?» — мелькнула мысль.

Я посмотрел на окна, на дверь. А что если за мной уже наблюдают? Что если моя интернет-активность отслеживается? Черт, я же искал информацию об этих системах. Если кто-то мониторит такие запросы...

Нет, это уже паранойя. Я заставил себя успокоиться и подумать рационально.

Даже если предположить, что какие-то силы следят за людьми с необычными способностями, они вряд ли станут действовать так быстро. У меня эта штука появилась только сегодня утром. Даже самые параноидальные спецслужбы не могут мониторить абсолютно все.

Хотя... а что если система сама передает информацию? Что если она не просто отслеживает мое состояние, но и отправляет данные куда-то еще?

Эта мысль была совсем неприятной. Я вызвал интерфейс и внимательно его изучил. Никаких индикаторов связи, никаких намеков на передачу данных. Но это ничего не значило — шпионское ПО редко афиширует свою деятельность.

«Хватит», — решил я. «Пока фактов слишком мало, чтобы делать выводы. Сначала надо разобраться, что эта система вообще умеет».

Я снова посмотрел на миссию: "Развить свои характеристики до 10". Если это действительно работает, то стоит попробовать. В конце концов, хуже от физических упражнений и умственного развития не станет.

Но сначала надо было понять масштаб задачи. Мои текущие показатели были в районе 5-6. До десятки надо было прибавить примерно в два раза. Это серьезный рост. В реальной жизни удвоить силу, скорость или интеллект за короткое время невозможно. Если только система не дает какие-то бонусы или ускоряет процесс.

Я решил поэкспериментировать дальше. Достал из шкафа старые гантели — пару килограммовые железки, оставшиеся еще с института. Сделал несколько подходов на бицепс, потом на грудь. Мышцы быстро забились, напомнив, что я давно не занимался серьезно.

Потом попробовал нагрузить мозг. Решил несколько математических примеров в уме, прочитал статью на английском языке, попытался вспомнить стихи, которые учил в школе. Память работала нормально, но и особенных улучшений не ощущалось.

Система молчала. Характеристики не росли.

«Возможно, нужно больше времени», — подумал я. «Или более серьезные нагрузки».

День подходил к концу, а я так и не нашел ответов на главные вопросы. Что это за система? Откуда она взялась? И что будет, если я проигнорирую ее задания?

Последний вопрос беспокоил особенно. А что если у системы есть какие-то методы принуждения? Что если она может наказывать за невыполнение миссий?

С другой стороны, пока что она вела себя совершенно пассивно. Просто висела в углу зрения и показывала информацию. Никаких угроз, никаких принуждений. Может, это действительно просто инструмент для самосовершенствования?

Я приготовил ужин и съел его, не переставая думать о произошедшем. Система добросовестно отметила улучшение здоровья после приема пищи. К вечеру я чувствовал себя практически нормально — похмелье окончательно отступило.

[Все негативные эффекты устранены]

[Здоровье: 94.658%]

Почти идеальное состояние. И действительно, я чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Возможно, система права, и мое базовое здоровье действительно около 95 процентов.

Ближе к ночи усталость начала брать свое. Я принял душ, почистил зубы и лег в кровать. Система по-прежнему висела в углу зрения, тихо светясь в темноте.

Засыпая, я думал о том, что завтра обязательно надо продолжить разбираться с этой загадкой. Может быть, стоит все-таки обратиться к врачу, просто на всякий случай. Или попробовать найти других людей с похожими проблемами. Главное — не паниковать и действовать осторожно.

Последней мыслью перед сном было: «А что если это только начало?»

[Сон обнаружен]

[Запуск процедуры восстановления]

[Анализ дневной активности...]

[Незначительные изменения в характеристиках зафиксированы]

[Тело: 5.7 → 5.75]

[Разум: 4.8 → 4.82]

[Дух: 5.2 → 5.24]

[Уровень: 5.2 → 5.27]

Но этого я уже не видел.

Глава 2

Будильник прозвенел в половине седьмого, вырвав меня из глубокого сна. Рука автоматически потянулась к телефону, но в тот же момент в углу зрения вспыхнул знакомый интерфейс.

[Доброе утро, участник №4]

[Процедура восстановления завершена]

[Изменения в характеристиках применены]

Я сел на кровати и вызвал статус. Сердце забилось чуть быстрее от предвкушения.

[Тело: 5.75/10]

[Разум: 4.82/10]

[Дух: 5.24/10]

[Уровень: 5.27]

Рост был небольшим — всего на сотые доли от вчерашних показателей, как же так? Я вчера же сильно уставал. Видимо система работала, но медленно.

Встав с кровати, я почувствовал, что тело отзывается лучше обычного. Не то чтобы я стал сильнее — просто мышцы не болели после вчерашней тренировки, движения были более четкими.

За завтраком я в очередной раз посмотрел на банковский баланс. Двадцать одна тысяча. При самых скромных тратах — месяц, может чуть больше. Нужно искать работу, и быстро.

Я открыл ноутбук и начал просматривать сайты с вакансиями. Требования везде одни и те же: опыт работы от года, знание специфических программ, рекомендательные письма. У меня ничего этого не было. Свежий диплом инженера-программиста выглядел жалко на фоне таких запросов.

Через полтора часа бесплодных поисков я начал злиться. Как, черт возьми, получить опыт работы, если никто не берет без опыта? Замкнутый круг какой-то.

Телефон зазвонил, отвлекая от мрачных мыслей. Мама.

— Артемка, привет! Как дела? Уже устроился куда-нибудь?

— Пока нет. Везде опыт требуют, а где его взять?

— Да, сложно сейчас молодым... А ты знаешь, я тут вчера с тетей Галей разговаривала — помнишь, она в управляющей компании работает? — так вот, она говорит, что у них дворника искали. Правда, зарплата небольшая...

— Мам, я же программист, а не дворник.

— Ну, временно же. Пока что-то получше не найдешь. Деньги все равно нужны.

Я вздохнул. Мама была права — деньги действительно нужны. И работа дворника, хоть и не престижная, но хотя бы какая-то.

— Можешь номер тети Гали дать?

— Конечно. Записывай.

Я записал номер, но не стал сразу звонить. Дворник... После пяти лет учебы в техническом вузе стать дворником. Это было унизительно.

— А еще, — продолжила мама, — помнишь Василия Петровича? Он в одном подъезде с нами живет, на стройке работает прорабом. Так вот, он недавно жаловался, что хороших рабочих найти не может. Может, к нему обратиться? Он добрый мужик, поможет наверняка.

Стройка. Это было лучше дворника, во всяком случае. И физическая работа может помочь с развитием характеристик.

— А у тебя его номер есть?

— Да, где-то записан. Сейчас найду... Вот, записывай.

Я записал номер Василия Петровича и после разговора с мамой сразу же позвонил.

— Слушаю, — ответил хриплый мужской голос.

— Василий Петрович? Это Артем, сын Светланы Ивановны из девятого подъезда. Мама сказала, что вы рабочих ищете.

— А, Светкин сын. Да-да, она упоминала, что ты институт закончил. Работу ищешь?

— Да.

— Работа тяжелая, предупреждаю сразу. Кирпич таскать, цемент мешать. Думаешь, осилишь?

— Попробую.

— Хм. Ну ладно, приезжай сегодня, посмотрим. Адрес записывай.

Через час я стоял у проходной крупной стройки. Повсюду работали краны, сновали люди в касках и оранжевых жилетах. Пахло пылью, металлом и бетоном.

Василий Петрович оказался коренастым мужчиной лет пятидесяти с загорелым лицом и мозолистыми руками. Взгляд изучающий, недоверчивый.

— Ты Светкин сын? — спросил он, окидывая меня взглядом с ног до головы. — Хм. Выглядишь как типичный офисный. Руки белые, спину небось никогда не гнул.

— Физической работы не боюсь, — ответил я.

— Не боишься. Посмотрим. — Он хмыкнул. — Работать будешь с Николаем и Сергеем. Они тебе объяснят, что к чему. Но предупреждаю — если не справишься, сразу домой. Времени на нянченье нет.

Он подвел меня к двум мужчинам, которые разгружали грузовик с кирпичами. Один — худощавый парень лет тридцати с постоянно недовольным выражением лица. Второй — постарше, грузный, с добродушными глазами.

— Николай, Сергей, — представил их Василий. — Это новенький. Объясните ему азы. А ты, — повернулся он ко мне, — каску и жилет получи у кладовщика. Работаем с семи утра до шести вечера. Опоздал — штраф. Не справился — до свидания.

Получив экипировку, я подошел к грузовику. Николай посмотрел на меня скептически:

— Студент, значит? Программист? И что же тебя на стройку занесло?

— Работа нужна, — пожал я плечами.

— Работа нужна, — передразнил он. — А знаешь, сколько весит кирпич?

— Нет.

— Килограммов пять-шесть. А за смену таких кирпичей переносишь тонны. Думаешь, твои нежные программистские ручки выдержат?

Сергей дружелюбно хлопнул меня по плечу:

— Не слушай его, он всех новеньких так пугает. Главное — не торопиться и технику соблюдать. Поднимай ногами, а не спиной, тогда и надорваться не получится.

Первый кирпич действительно оказался тяжелее, чем выглядел. Я взял его обеими руками, как показал Сергей, и понес к поддону. Потом второй, третий...

Через полчаса руки начали ныть. Через час — откровенно болеть. Николай наблюдал за мной с ехидной усмешкой:

— Как дела, программист? Еще не жалеешь, что пришел?

— Нормально, — процедил я сквозь зубы, хотя ладони уже горели от непривычной нагрузки.

К обеденному перерыву я чувствовал себя разбитым. Мышцы ныли, спина болела, в глазах темнело от усталости. Сергей с сочувствием посмотрел на меня:

— Тяжко в первый день. Это нормально. Организм к такой работе не привык.

— Многие после первого дня больше не появляются, — добавил Николай, жуя бутерброд. — Особенно те, кто в офисах мечтал сидеть.

После обеда стало еще хуже. Мешки с цементом весили по двадцать пять килограммов каждый, и их нужно было поднимать на второй этаж по строительным лесам. К середине дня я понял, что могу не выдержать до конца смены.

Но сдаваться не хотелось. Во-первых, из-за гордости — не мог я показать этому Николаю, что он был прав. Во-вторых, работа была нужна. В-третьих, физические нагрузки должны были помочь с развитием характеристик.

Я стиснул зубы и продолжил работать. К концу дня едва держался на ногах, но справился.

— Ну что, как первый день? — спросил Василий Петрович, подходя к нам перед окончанием смены.

— Справился, — выдавил я, стараясь держаться ровно.

— Сергей, как он работал?

— Мучался, но не сдался. Для первого дня неплохо.

Василий кивнул:

— Ладно. Завтра приходи в то же время. Если продержишься неделю — поговорим об официальном оформлении.

Дорога домой была мучительной. В автобусе я едва не заснул от усталости. Каждая мышца в теле болела, руки дрожали от перенапряжения.

Дома я рухнул на диван и долго не мог заставить себя встать. Когда наконец добрался до душа, горячая вода показалась райским блаженством. Только после душа и ужина я почувствовал себя немного лучше.

Проверив статус системы, увидел ожидаемое:

[Здоровье: 84.127%]

[Эффекты: Сильное мышечное утомление, Легкое обезвоживание]

После того как выпил воды, эффект обезвоживания исчез. А вот мышечное утомление осталось — видимо, без полноценного отдыха не обойтись.

Ложась спать раньше обычного, я думал о том, что день был адским. Но я справился. И если система действительно работает, то такая нагрузка должна дать результат.

[Сон обнаружен]

[Запуск процедуры восстановления]

[Анализ интенсивной физической активности...]

[Адаптация к новым нагрузкам...]

Утром будильник прозвенел как приговор. Тело болело так, словно меня переехал грузовик. Каждое движение отдавалось болью в мышцах, о существовании которых я раньше и не подозревал.

[Доброе утро, участник №4]

[Процедура восстановления завершена]

[Минимальные изменения зафиксированы]

Проверив статус, я увидел крошечные изменения:

[Тело: 5.77/10]

[Разум: 4.82/10]

[Дух: 5.25/10]

[Уровень: 5.28]

Рост был мизерным — две сотых для тела, одна для духа. После такой каторги ожидал большего, мне аж грустно стало.

Второй день на стройке был еще хуже первого. Мышцы болели так, что каждое движение причиняло боль. Николай злорадно наблюдал за моими мучениями:

— Как дела, студент? Может, все-таки домой, к компьютеру?

Я промолчал, сосредоточившись на работе. Сергей поддерживал как мог:

— Держись. Самое тяжелое — первые дни. Потом организм адаптируется.

К середине дня боль начала отступать. Тело вспоминало вчерашние движения, мышцы разогревались. К вечеру я чувствовал себя заметно лучше, относительно вчерашнего вечера.

— Ого, — удивился даже Николай. — А ты упорный. Думал, сегодня сбежишь.

Третий день дался еще легче. Я начал понимать логику работы — как правильно захватывать груз, как распределять нагрузку, в каком ритме работать, чтобы не выматываться. Движения становились более уверенными.

— Быстро учишься, — одобрительно заметил Сергей. — У некоторых месяцы уходят на то, чтобы основы понять.

К концу первой недели я уже не чувствовал себя совсем разбитым. Мозоли на руках огрубели, мышцы привыкли к нагрузкам. Спина перестала ныть от постоянных наклонов.

Василий Петрович наблюдал за мной всю неделю и в пятницу вынес вердикт:

— Ладно, остаешься. В понедельник принеси документы, оформим как положено. Сорок тысяч в месяц, как договаривались.

В субботу была дополнительная смена за двойную оплату. Я согласился — лишние деньги не помешают. К концу длинного рабочего дня был измотан, но справился.

— Не думал, что продержишься, — признался Николай. — А ты оказался крепче, чем выглядишь.

— Спасибо, — устало улыбнулся я.

— Только смотри, чтобы стройка тебя не затянула, — добавил Сергей. — Многие приходят временно, а остаются на годы. Привыкают к простой работе, к стабильной зарплате. А потом сложно что-то менять.

Его слова заставили задуматься. Действительно, стройка давала неплохие деньги и стабильность. Но это ли я хотел от жизни?

С другой стороны, пока альтернативы не было. А система... Посмотрим, к чему она приведет.

Дома я с наслаждением принял горячую ванну и проверил изменения за неделю:

[Тело: 5.86/10]

[Разум: 4.82/10]

[Дух: 5.28/10]

[Уровень: 5.32]

За неделю каторжного труда тело выросло на 0.11 пункта, дух — на 0.04. Медленно, но прогресс был. Если такими темпами, то до заветной десятки потребуется очень много времени. Но начало было положено.

Засыпая в выходной день, я чувствовал странное удовлетворение. Неделю назад такая работа показалась бы невозможной. А теперь я справлялся и даже начинал получать от этого удовольствие.

[Сон обнаружен]

[Запуск расширенной процедуры восстановления]

[Анализ недельного цикла адаптации...]

[Оптимизация физических параметров...]

Завтра выходной. Можно выспаться, отдохнуть, подумать о дальнейших планах.

Интерлюдия - Василий

Василий Петрович Кузнецов сидел в своем вагончике-бытовке, попивая крепкий чай из термоса и разглядывая рабочие листы на завтрашний день. За окном догорал очередной трудовой день — рабочие расходились по домам, техника замолкала, стройка погружалась в вечернюю тишину.

Но мысли прораба крутились не вокруг планов и сроков, а вокруг одного конкретного парня. Артема, сына соседки Светланы.

«Черт знает, зачем я его взял», — подумал Василий, потирая уставшие глаза. Когда неделю назад позвонил этот пацан, голос у него был неуверенный, почти просящий. Типичный студентик, который понятия не имеет, что такое настоящая работа. Таких Василий повидал сотни — приходят с горящими глазами, рассказывают о готовности к трудностям, а уже к обеду первого дня сваливают с жалобами на тяжелые условия.

Света, соседка, была хорошей женщиной. После развода одна тянула сына, не жаловалась, не просила помощи. Уважал Василий таких людей. Поэтому и согласился посмотреть на ее мальчика, хотя сразу понял — не жилец он на стройке.

Первое впечатление только подтвердило опасения. Артем выглядел именно так, как и представлял его Василий — руки белые, нежные, явно никогда ничего тяжелее компьютерной мыши не поднимавшие. Плечи узковатые, осанка сутулая. Взгляд хоть и серьезный, но неуверенный. Классический офисный работник, которого жизнь заставила искать более приземленные варианты заработка.

«Ну продержится день, максимум два», — решил тогда Василий. Поэтому и не стал долго объяснять специфику работы, сразу кинул в бой. Пусть на практике поймет, подходит ему такая работа или нет.

Николай, конечно, сразу взялся за новенького. Этот парень любил поиздеваться над слабаками, считал себя матерым строителем, хотя сам пришел на стройку всего три года назад. Но работник он был неплохой, знал дело, поэтому Василий закрывал глаза на его язвительность. Пусть проверяет новичков на прочность — полезно и для дела, и для самих новичков.

Сергей, наоборот, всегда пытался помочь, подбодрить. Добрая душа, хоть и выглядел грозно. С ним любой новенький чувствовал себя увереннее.

И вот, поставив Артема к этой парочке, Василий приготовился наблюдать очередное фиаско. Ну поработает пацан полдня, поймет что это не его стезя, и пойдет искать что-то более подходящее. Обычная история.

Но получилось по-другому.

Первый день Артем действительно мучился. Василий видел, как тот морщится от боли в руках, как замедляется к концу смены, как с трудом поднимает ноги по лестнице. Но не сдавался. Не жаловался, не просил поблажек, не строил из себя жертву обстоятельств. Просто работал, стиснув зубы.

«Хм, интересно», — подумал тогда Василий.

Второй день был показательнее. Именно во второй день обычно отсеивались слабаки — когда мышцы болят так, что каждое движение причиняет боль, когда организм требует покоя, а надо снова таскать тяжести. Девять из десяти новичков на второй день либо не приходили вовсе, либо работали спустя рукава, показывая всем видом, что это не их призвание.

Артем пришел. И хотя было видно, что каждое движение дается ему с трудом, работал он не хуже первого дня. Даже на язвительные замечания Николая отвечал спокойно, не срывался, не огрызался.

«Характер есть», — отметил про себя Василий.

Но настоящим открытием стал третий день. Именно тогда Василий понял, что имеет дело не с обычным студентиком, а с человеком особого склада.

К третьему дню большинство новичков либо адаптируются и начинают работать в пол силы, либо окончательно сдаются. Артем сделал ни то, ни другое. Он начал учиться.

Василий заметил это сразу. Парень внимательно наблюдал за движениями Сергея, за тем, как тот захватывает груз, как распределяет вес, как дышит при тяжелой работе. Потом пытался повторить. Не всегда получалось, но он упорно пробовал снова и снова.

К четвертому дню Артем уже работал заметно увереннее. Движения стали более экономичными, осанка — правильной. Он перестал хвататься за груз всем телом, научился использовать ноги, а не спину. Дыхание выровнялось.

«Быстро учится», — удивился Василий. Обычно такие навыки приобретались месяцами.

Но больше всего поразило другое — отношение парня к работе. У Артема не было ни капли презрения к физическому труду, которое Василий часто видел у людей с высшим образованием. Он не считал себя слишком умным или образованным для такой работы. Не строил из себя временщика, который вот-вот найдет что-то получше.

Артем работал так, словно это было его призванием. С полной отдачей, с уважением к процессу, с желанием делать все качественно.

«Редкость в наше время», — думал Василий, наблюдая за молодым рабочим.

К концу недели сомнений не осталось — Артем был не просто хорошим работником, он был находкой. Парень, который мог не только выполнять поставленные задачи, но и думать, анализировать, совершенствоваться.

В пятницу, когда Василий объявил о том, что берет Артема на постоянную работу, он видел облегчение в глазах парня. Но не тупое облегчение лентяя, который нашел стабильное место, а облегчение человека, который доказал себе и другим свою состоятельность.

Но теперь, сидя в тихом вагончике, Василий размышлял о будущем. С одной стороны, хотелось поддержать парня, дать ему шанс проявить себя. С другой — не хотелось его терять. Хорошие рабочие на дороге не валялись, особенно такие думающие и ответственные.

А Артем явно был не из тех, кто останется на стройке навсегда. В нем чувствовалась энергия, стремление к чему-то большему. Он работал честно и добросовестно, но было видно — это для него промежуточный этап, а не цель жизни.

«Что ж, — подумал Василий, — если человек растет, глупо его сдерживать. Лучше помочь, пока он здесь».

Он решил присмотреться к Артему внимательнее. Может, стоит дать ему более сложные задачи? Или позволить поработать с разными бригадами, изучить разные аспекты строительства?

У Василия был опыт — он умел распознавать людей с потенциалом. За тридцать лет работы на стройке он повидал всякого: и лентяев, и трудяг, и карьеристов, и тех, кто работал от безысходности. Артем не попадал ни в одну из этих категорий.

В нем была какая-то особенная целеустремленность. Не показная, не наигранная, а настоящая, внутренняя. Он работал не просто за деньги и не просто чтобы доказать что-то окружающим. Он работал для себя, для какой-то внутренней цели, которую вряд ли кто-то из коллег мог понять.

«Интересно, что его по-настоящему мотивирует», — размышлял Василий.

Деньги? Вряд ли. Сорок тысяч в месяц — неплохо для начинающего, но не так много, чтобы ради этого терпеть такие нагрузки.

Доказать что-то родителям? Тоже сомнительно. Артем не выглядел как человек, который пытается кому-то что-то доказать.

Может быть, он просто такой — из тех людей, которые любую работу выполняют на совесть? Таких Василий встречал, но редко. И обычно у них был какой-то особенный внутренний стержень.

В любом случае, решил Василий, такого работника нужно ценить. И помогать ему развиваться, даже если это в конечном итоге означает его уход со стройки.

В понедельник он предложит Артему поработать в разных бригадах — пусть изучит разные участки работы. Может, проявит себя в чем-то конкретном. А там видно будет.

Василий допил чай, собрал бумаги и выключил свет в вагончике. Завтра новый день, новые задачи. И среди рабочих будет Артем — парень, который за одну неделю сумел изменить мнение матерого прораба о том, на что способны современные молодые люди.

«Посмотрим, как дальше пойдет», — подумал Василий, запирая дверь. «Но что-то мне подсказывает, что с этим пацаном еще будет много интересного».

Глава 3

Проснулся я поздно — в половине десятого. Впервые за неделю можно было спать сколько хочется. Вчерашняя дополнительная смена далась тяжело, но двойная оплата того стоила, даже если только в счёт будущего. Лишние деньги никогда не помешают, особенно когда пытаешься начать новую жизнь.

Тело чувствовало себя неплохо. Конечно, мышцы еще помнили вчерашнюю нагрузку, но острой боли уже не было. За неделю я заметно адаптировался к физическому труду.

Привычным жестом я вызвал интерфейс системы.

[Доброе утро, участник №4]

[Процедура восстановления завершена]

[Характеристики стабильны]

[Тело: 5.86/10]

[Разум: 4.82/10]

[Дух: 5.28/10]

[Уровень: 5.32]

Никаких изменений со вчерашнего дня, ведь вчера обновленную статистику я уже видел. Система честно показывала — без нагрузок нет развития.

И тут меня осенило. Когда я вечером впервые увидел итоги недели, мизерный прирост характеристик меня почти не расстроил. Тогда казалось нормальным, что за неделю каторги тело выросло всего на шестнадцать сотых. Я воспринял это как естественный результат и спокойно лег спать.

А сейчас те же цифры вызывали раздражение. За целую неделю работы до седьмого пота — такой жалкий результат? При таких темпах до цели в десять баллов мне потребуется несколько лет. И это только для одной характеристики.

Почему вчера я отреагировал так спокойно? Обычно меня расстраивали даже мелочи — плохая оценка в институте, неудача на собеседовании, отказ девушки. А тут очевидный провал планов — и никаких эмоций.

Может, дело в усталости? После тяжелого дня сил на переживания не остается. Или я просто не до конца понимал масштаб проблемы, а сейчас осознал?

Хотя есть и третий вариант. Что если система каким-то образом влияет на мое восприятие? Сглаживает разочарования, чтобы я не сдался? Это объяснило бы и странную мотивацию, которая заставила меня согласиться на тяжелую работу, и готовность терпеть боль и усталость.

Мысль была неприятной, но от нее сложно отмахнуться. Если система действительно корректирует мои эмоции, то насколько я остаюсь собой?

Я встал с кровати и пошел готовить завтрак, размышляя об этом. Влияние на эмоции — это серьезно. С другой стороны, разве плохо, что я стал более целеустремленным и менее подверженным унынию? Может, система просто помогает раскрыть мой потенциал, убирая психологические барьеры?

За завтраком я включил новости и попытался отвлечься. Мир продолжал жить своей обычной жизнью — политические скандалы, экономические проблемы, спортивные события. Никто не подозревал, что где-то есть люди с непонятными системами развития.

Кстати, сколько нас? Я участник номер четыре, значит, есть как минимум еще трое. А может, и больше — непонятно, как ведется счет. Интересно, с какими проблемами сталкиваются другие? У всех такой же медленный прогресс?

После завтрака решил немного размяться. Неделя однообразной работы показала, что моему телу нужно разнообразие. Постоянное таскание тяжестей развивало силу и выносливость, но что с гибкостью? Координацией? Скоростью?

Я спустился во двор и нашел турник на детской площадке. Подтянулся восемь раз — неплохо, учитывая, что неделю назад максимум был шесть. Потом попробовал отжимания на одной руке — пока не получалось, но обычные пошли намного легче.

Небольшое улучшение было заметно, даже если система его не фиксировала. Возможно, она просто консервативна в оценках, показывает только существенные изменения.

Остаток дня прошел спокойно. Я сходил в продуктовый магазин — нужно было пополнить запасы после недели, когда времени на готовку почти не оставалось. Потом прибрался дома, постирал рабочую одежду. Обычные воскресные дела, которые казались роскошью после шести дней тяжелого труда.

Около обеда позвонила мама:

— Артемка, как дела? Как работа?

— Нормально. Тяжело, но справляюсь.

— Ты молодец. Василий Петрович вчера встретил меня в магазине, хвалил. Говорит, не ожидал, что продержишься, а ты хорошо работаешь.

— Правда? — удивился я. Василий не казался человеком, склонным к похвалам.

— Да. Сказал, что редко встречает таких упорных молодых людей. Я так рада, что у тебя все получается.

— Спасибо, мам. Я тоже доволен пока что.

Разговор с мамой поднял настроение. Приятно было услышать, что мои усилия замечают. Может, прогресс действительно есть, просто система его не показывает сразу.

Вечером я попытался почитать научную книгу — хотел немного нагрузить разум, который за неделю совсем не развивался. Но после физической работы сосредоточиться на сложных концепциях было трудно. Голова быстро уставала, мысли расплывались.

«Надо что-то менять, — думал я, откладывая книгу. — Если продолжу в том же духе, развиваться будет только тело, а разум деградировать».

Но как совместить развитие интеллекта с необходимостью зарабатывать? Может, записаться на вечерние курсы? Или найти работу, где можно использовать голову?

Проблема была в том, что смена работы означала потерю стабильного дохода. А испытательный срок на стройке еще не закончился — уходить сейчас было бы глупо.

К одиннадцати вечера я почувствовал усталость и решил ложиться спать. Завтра снова ранний подъем и тяжелая работа. Нужно было хорошо выспаться.

Ложась в кровать, я по привычке вызвал статус системы. И увидел что-то новое.

В правом верхнем углу интерфейса появилась небольшая иконка: [≡ МЕНЮ]

Сердце забилось быстрее. Новая функция? Я сосредоточился на ней, и экран изменился:

[ГЛАВНОЕ МЕНЮ]

├── [Статус] ✓

├── [Миссии] ✓

├── [Испытания] ✓

├── [Навыки] Недоступно

├── [Способности] Недоступно

├── [Достижения] Недоступно

├── [⟐ ◊ ∿ ∴ ◈] ◊⧨◊

├── [◊ ∴ ⟐ ◈ ∿] ◊⧨◊

└── [∴ ⟐ ◊ ◊ ∴] ◊⧨◊

Большинство разделов было заблокировано. А три последние строки состояли из непонятных символов — они выглядели как древние руны или математические знаки, но смысла в них я не видел.

Я попробовал выбрать одну из символьных строк, но ничего не произошло. Система игнорировала команды.

Зато раздел «Испытания» был активен. Любопытство взяло верх, и я его открыл:

[ИСПЫТАНИЯ]

[Доступны только во время сна]

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Существует риск физического и психического ущерба]

[Смерть в испытании не влечет смерти в реальности]

[Однако травмы и стресс могут отразиться на физическом состоянии]

[Выберите тип испытания:]

├── [Физические испытания]

├── [Умственные испытания]

├── [Духовные испытания]

├── [Комплексные испытания]

└── [Случайное испытание]

Итак, система предлагала виртуальные испытания во сне. Это могло объяснить медленный прогресс — возможно, реальных нагрузок недостаточно, нужны специальные тренировки.

С другой стороны, предупреждения выглядели серьезно. Травмы и стресс могут отразиться на физическом состоянии? Что это значит — синяки и переломы появятся в реальности?

Но любопытство было сильнее осторожности. Я выбрал физические испытания:

[ФИЗИЧЕСКИЕ ИСПЫТАНИЯ]

[Уровни сложности:]

[1. Очень легкий] - Базовые упражнения, минимальный риск

[2. Легкий] - Стандартные тренировки, низкий риск

[3. Средний] - Серьезные испытания, умеренный риск

[4. Тяжелый] - Экстремальные условия, высокий риск

[5. Очень тяжелый] - Критические нагрузки, максимальный риск

[6. Экстремальный] - НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ для стадии 0

[7. Невозможный] - ЗАБЛОКИРОВАНО

Дальше шел список усложнителей — их оказалось больше сорока. От простых вроде «ограниченное время» до экзотических «искаженная гравитация».

Я проверил умственные и духовные испытания. Структура была похожей, но названия отличались: «лабиринты памяти», «решение под давлением», «преодоление страхов».

Комплексные испытания объединяли все типы нагрузок. Случайные генерировались автоматически.

Это было именно то, что нужно. Если неделя физической работы дала прибавку в шестнадцать сотых, то специализированное испытание может дать больше.

Конечно, есть риски. Но они касаются виртуальной реальности — в худшем случае проснусь с синяками или головной болью. Это не смертельно.

Я вернулся к физическим испытаниям и стал выбирать уровень сложности. Очень легкий казался слишком простым — если система считает его безопасным, то и пользы от него немного. Легкий тоже не впечатлял.

А вот средний уровень выглядел интересно. «Серьезные испытания, умеренный риск» — звучит как то, что нужно. Не смертельно опасно, но достаточно сложно для получения результата.

[Выберите тип физического испытания:]

├── [Полоса препятствий]

├── [Выживание]

├── [Боевые искусства]

├── [Экстремальные виды спорта]

├── [Силовые тренировки]

└── [Случайное]

Полоса препятствий показалась наиболее подходящим вариантом. Бег, прыжки, лазание — разносторонняя нагрузка, которой мне не хватало на стройке.

[ПОЛОСА ПРЕПЯТСТВИЙ - СРЕДНИЙ УРОВЕНЬ]

[Описание: Преодоление усложненной полосы препятствий в условиях, приближенных к боевым. Включает бег по пересеченной местности, лазание под огнем, преодоление водных преград, работу с оружием.]

[Цель: Пройти полосу за установленное время, сохранив максимальное количество здоровья]

[Время испытания: 2 часа реального времени (максимум 16 часов внутри испытания)]

[Ожидаемая награда: Заметное улучшение физических характеристик, возможно получение навыка]

[Риск травм: Умеренный - возможны ушибы, растяжения, временная потеря сознания]

[Начать испытание? Испытание активируется через 15 минут после засыпания.]

[ДА] [НЕТ]

Описание было куда серьезнее, чем я ожидал. «Условия, приближенные к боевым», «лазание под огнем», «работа с оружием» — это уже не спортивная тренировка, а военная подготовка.

Но обещанная награда тоже выглядела заманчиво. «Заметное улучшение физических характеристик» — намного лучше, чем сотые доли от недели каторги. А возможность получить навык вообще интриговала.

Риски тоже были понятными. Ушибы и растяжения — неприятно, но не смертельно. В худшем случае завтра буду болеть, как после особо тяжелого дня на стройке.

Я несколько минут колебался, взвешивая за и против. Осторожность подсказывала выбрать более легкий уровень или вообще отложить эксперименты. Но желание ускорить прогресс было сильнее.

«В конце концов, — подумал я, — если система предлагает это испытание, значит, считает меня готовым. И она лучше знает мои возможности».

Я выбрал «ДА».

[Испытание запланировано]

[Активация произойдет через 15 минут после засыпания]

[Рекомендуется обеспечить спокойные условия для сна]

[Не рекомендуется употребление алкоголя или седативных препаратов]

[Удачи, участник №4]

Последнее сообщение удивило. Система впервые пожелала мне удачи. Либо это стандартная фраза, либо предстоящее испытание действительно серьезное.

Теперь пути назад не было. Через несколько часов я узнаю, на что способна система и чего стоят ее обещания улучшить характеристики.

Я устроился поудобнее и попытался расслабиться. Сердце билось быстрее обычного — смесь предвкушения и тревоги не давала покоя. Что меня ждет в этой виртуальной полосе препятствий? Насколько реалистичными будут ощущения? И главное — стоит ли потенциальная польза тех рисков, на которые я иду?

Засыпал я долго. Мысли крутились вокруг предстоящего испытания, рисуя картины то триумфального успеха, то болезненного провала. Но в конце концов усталость взяла свое, и сознание начало погружаться в темноту.

Последней мыслью перед сном было удивление самому себе. Еще неделю назад я был обычным выпускником, который боялся выйти из зоны комфорта. А теперь готов рисковать здоровьем ради загадочной системы в голове.

«Может, это и есть настоящий я, — думал я, проваливаясь в сон. — Просто раньше не было повода проявить решительность».

[Сон обнаружен]

[Подготовка виртуального пространства...]

[Инициализация полосы препятствий среднего уровня...]

[Активация через 14 минут 18 секунд...]

В последние мгновения бодрствования я почувствовал легкую вибрацию в глубине сознания. Система готовилась перенести меня в совершенно другую реальность.

[Активация испытания]

[Добро пожаловать в виртуальное пространство]

[Время до начала испытания: 60 секунд]

[Приготовьтесь, участник №4]

Темнота сменилась ярким светом, и я открыл глаза.

Глава 4

Я открыл глаза и сразу понял — это не мой дом.

Вокруг простиралась военная база времен Второй мировой войны. Деревянные бараки, вышки с прожекторами, забор из колючей проволоки. Воздух пах пылью, потом и машинным маслом. В ушах стоял грохот дизельных генераторов.

[Добро пожаловать в испытание]

[Полоса препятствий - Средний уровень]

[Цель: Преодолеть полосу за 45 минут, сохранив минимум 20% здоровья]

[Текущее здоровье: 100%]

[Время до начала: 30 секунд]

Я посмотрел на себя. На мне была военная форма — грубая ткань цвета хаки, тяжелые ботинки, каска. Тело ощущалось так же, как в реальности, но более отзывчивым. Мышцы были готовы к действию, дыхание — ровным.

[15 секунд до начала]

Впереди виднелась полоса препятствий. Длинная, извилистая трасса тянулась через весь лагерь. Даже издалека было видно, что она серьезная — стены, рвы, натянутые сети, водные преграды.

[5... 4... 3... 2... 1...]

[НАЧАТЬ!]

Резкий свисток пронзил воздух. Я рванул вперед.

Первым препятствием оказалась серия барьеров высотой в метр. Ничего сложного — обычные беговые барьеры, только более массивные. Я преодолел их легко, чувствуя, как разогреваются мышцы.

Но уже через сто метров начались проблемы. Трасса резко пошла под уклон, превращаясь в грязевое месиво. Скользкая жижа липла к ботинкам, каждый шаг требовал усилий. А над головой внезапно зазвучали автоматные очереди.

Я инстинктивно пригнулся, хотя понимал — это имитация. Но звук был настолько реальным, что тело реагировало само. Адреналин ударил в кровь, сердце забилось быстрее.

Приходилось ползти по грязи под натянутой на высоте полуметра сеткой. Колючая проволока цеплялась за форму, камни впивались в локти и колени. Грязь попадала в рот — соленая, противная.

Выбравшись из-под сетки, я был уже весь в грязи и царапинах. А впереди высилась четырехметровая деревянная стена без зацепов.

Я разбежался и попытался зацепиться за верхний край. Пальцы скользнули по мокрому дереву — не хватило сантиметров десять. Попробовал еще раз — тот же результат.

Пришлось искать другой подход. Я нашел небольшую трещину в досках, которую можно было использовать как зацеп. Медленно, напрягая все мышцы рук и спины, начал подтягиваться.

Руки горели от напряжения. Пальцы начинали разжиматься, но я заставил себя не отпускать. Еще немного... еще чуть-чуть...

Наконец я зацепился локтем за верх стены и перевалился на другую сторону. Приземлился неудачно — правым плечом прямо на груду камней.

[Получено повреждение: Ушиб плеча]

[Здоровье: 92%]

Боль была настоящей. Плечо ныло, рука плохо слушалась. Но останавливаться было нельзя — на часах уже прошло двенадцать минут из сорока пяти.

Следующим препятствием была переправа через «реку». На самом деле это был ров шириной метров в пятнадцать, заполненный мутной водой. Над ним натянута веревка.

Я вцепился в веревку руками и начал перебираться. Но поврежденное плечо давало знать о себе — каждое движение отдавалось острой болью. На середине силы начали покидать меня.

Руки дрожали от напряжения. Веревка врезалась в ладони. Внизу плескалась холодная вода — падение означало бы серьезную потерю времени и дополнительные трудности.

Собрав волю в кулак, я заставил себя двигаться дальше. Метр за метром, игнорируя боль в плече и жжение в мышцах рук. Наконец мои ноги коснулись твердой земли.

Но радоваться было рано. Впереди меня ждали мешки с песком — по пятьдесят килограммов каждый. Нужно было перенести их на расстояние двухсот метров.

Первый мешок я поднял без особых проблем. Но уже через сто метров понял — это была ошибка. Поврежденное плечо не выдерживало нагрузки, спина начала ныть от неправильного распределения веса.

Я переложил мешок на здоровое плечо, но это лишь немного облегчило ситуацию. К концу дистанции я еле держался на ногах.

Второй мешок дался еще тяжелее. На половине пути ноги подкосились, и я упал вместе с грузом. Мешок придавил меня к земле, выбив воздух из легких.

[Получено повреждение: Растяжение спины]

[Здоровье: 84%]

С трудом выбравшись из-под мешка, я понял — так дело не пойдет. Нужно было менять тактику. Вместо того чтобы нести мешок на плече, я начал толкать его по земле. Медленнее, но надежнее.

На часах уже показывало тридцать минут. Оставшиеся пятнадцать минут на последние два препятствия — очень мало.

Предпоследним испытанием было веревочное лазание на восьмиметровую высоту. Толстая пенковая веревка свисала с деревянной конструкции. Подъем без использования ног — только на руках.

Я вцепился в веревку и начал подтягиваться. Но поврежденное плечо не выдерживало нагрузки. На третьем метре боль стала нестерпимой.

Пришлось нарушить правила и помогать себе ногами, обвивая ими веревку. Это было против условий, но другого выхода не было.

[Нарушение техники: -5% к финальной оценке]

[Здоровье: 79%]

Наконец я достиг вершины и начал спуск. Но здесь меня ждал неприятный сюрприз — спускаться нужно было не по веревке, а прыгать вниз на натянутый батут.

Восемь метров высоты. Даже с батутом это было страшно. Но времени на раздумья не оставалось — на часах горели последние десять минут.

Я закрыл глаза и прыгнул.

Падение показалось вечным. Ветер свистел в ушах, желудок подкатил к горлу. Потом — жесткий удар о батут, подбрасывание вверх, и наконец приземление на твердую землю.

[Получено повреждение: Ушиб спины]

[Здоровье: 71%]

Последним препятствием была полоса из «мин» — на самом деле просто датчиков, которые при наступании взрывались фейерверком и забирали здоровье. Нужно было пройти лабиринт шириной в сто метров, не наступив ни на одну.

Я шел медленно, осторожно нащупывая каждый шаг. Под ногами то и дело попадались подозрительные бугорки и провалы. Несколько раз земля проваливалась, но мне удавалось уклоняться от «взрывов».

На часах оставалось три минуты. Финиш был уже близко — белая лента в пятидесяти метрах впереди. Я ускорился, забыв об осторожности.

И тут же наступил на мину.

Яркая вспышка ослепила на секунду. Взрывная волна сбила с ног. Уши заложило от грохота.

[Получено повреждение: Контузия]

[Здоровье: 58%]

Я поднялся на четвереньки, качаясь из стороны в сторону. В голове шумело, перед глазами плясали цветные пятна. Но финиш был уже рядом.

Последние двадцать метров я прополз на животе, не доверяя ногам. Каждое движение отдавалось болью в спине и плече. Но я полз вперед, игнорируя усталость и боль.

Наконец мои руки коснулись финишной ленты.

[ИСПЫТАНИЕ ЗАВЕРШЕНО!]

[Время: 44 минуты 17 секунд]

[Финальное здоровье: 58%]

[Оценка: B-]

[Анализ результатов...]

[Физическая выносливость: Отлично]

[Техника преодоления препятствий: Удовлетворительно]

[Стрессоустойчивость: Хорошо]

[Адаптивность: Отлично]

[Получено достижение: "Первое испытание"]

[Открыт доступ к дополнительным миссиям]

[Получена способность: "Рукопашный бой (Классический)" - Новичок, ранг C]

[Примечание: Способность будет загружена во время последующего сна]

Виртуальный мир начал размываться по краям. Звуки становились глухими, краски блекли. Я чувствовал, как сознание медленно возвращается в реальное тело.

[Возвращение в реальность...]

[Применение изменений...]

Я проснулся от резкой боли в правом плече.

Первым делом попытался пошевелить рукой — получилось, но больно. Потом осторожно сел на кровати. Спина ныла, словно я действительно носил мешки с песком.

«Неужели травмы из виртуального мира перенеслись в реальность?»

Я встал и подошел к зеркалу. На лице были небольшие царапины, на руках — ссадины. Правое плечо опухло и болело при движении. Это не были воображаемые повреждения — они были настоящими.

Но помимо боли было и другое ощущение. Не то чтобы я стал сильнее — нет, ничего такого. Просто тело чувствовалось немного по-другому. Более собранным, что ли. Как после хорошей, но тяжелой тренировки.

Я вызвал интерфейс системы:

[Доброе утро, участник №4]

[Первое испытание успешно завершено]

[Применение изменений характеристик...]

[Тело: 6.08/10 (+0.22)]

[Разум: 4.86/10 (+0.04)]

[Дух: 5.39/10 (+0.11)]

[Уровень: 5.44 (+0.12)]

[Новые функции разблокированы]

[Достижения: 1]

[Способности: 1]

Прирост был заметный — за одно испытание больше, чем за всю неделю работы. Хотя внешне я не чувствовал кардинальных изменений. Может, они проявятся позже?

Я открыл раздел достижений:

[ДОСТИЖЕНИЯ]

├── [Первое испытание] ✓

[Описание: Завершить дебютное испытание]

[Награда: Открыт доступ к дополнительным миссиям]

[Дата получения: текущая]

Потом проверил способности:

[СПОСОБНОСТИ]

├── [Рукопашный бой (Классический) - Новичок]

[Ранг: C (Базовый)]

[Прогресс загрузки: 0%]

[Статус: Ожидание загрузки]

[Примечание: Загрузка начнется во время следующего сна]

Способность пока была недоступна. Система обещала загрузить ее позже, во время сна. Интересно, что это означает и как будет ощущаться.

Времени на размышления не было — будильник показывал половину седьмого. Нужно было собираться на работу, несмотря на травмы.

Принимая душ, я осторожно изучал повреждения. Царапины на лице были неглубокими — можно было списать на неосторожность. А вот плечо болело серьезно. Пришлось одеться так, чтобы скрыть опухоль — толстовка с капюшоном помогла замаскировать проблему.

По дороге на стройку я думал о произошедшем. Испытание оказалось намного серьезнее, чем ожидал. Боль была настоящей, травмы — реальными. Но и результат превзошел ожидания.

На стройке меня встретили привычный шум и суета. Рабочие уже трудились — разгружали грузовики, мешали бетон, таскали материалы.

— А, студент пришел, — заметил Николай, увидев меня. — Что это ты сегодня такой помятый? Где гулял вчера?

— Плохо спал, — ответил я, надевая каску.

— Плохо спал, — усмехнулся он. — По лицу видно, что не только спал. Царапины откуда?

— Споткнулся в темноте, — соврал я.

Сергей посмотрел на меня внимательнее:

— И правда, вид у тебя не очень. Может, домой пойдешь? Больным на стройке делать нечего.

— Не, нормально. Работать могу.

— Ну смотри. Только если что — сразу говори. Здоровье дороже любой работы.

Мы приступили к обычным делам — сегодня нужно было поднимать кирпич на четвертый этаж. Тяжелая, монотонная работа, которая обычно изматывала к обеду.

Но сегодня что-то было не так. Не то чтобы работать стало намного легче — нет, нагрузка ощущалась. Но выносливости хватало дольше. Дыхание не сбивалось так быстро, мышцы не забивались так сильно.

— Ты сегодня что-то бодро работаешь, — заметил Сергей через час. — Для человека, который «плохо спал».

Я пожал плечами и тут же поморщился от боли:

— Втянулся, наверное.

— А что с плечом? — он сразу заметил гримасу.

— Да так, потянул немного.

— Давай посмотрю. Я в армии санинструктором был.

Пришлось позволить ему осмотреть травму. Сергей осторожно прощупал опухшее место:

— Хм. Серьезный ушиб. Свежий, не старше суток. Ты точно просто споткнулся?

— Возможно, сильнее ударился, чем думал.

— Возможно, — скептически протянул он. — Только будь осторожен. С такой травмой тяжести лучше не таскать.

Николай, услышав разговор, ехидно заметил:

— А может, наш программист в драке участвовал? Решил себя проверить после недели на стройке?

— Да брось, — отмахнулся Сергей. — Не видишь — не драчун он.

— А я не уверен, — продолжал Николай. — Что-то ты изменился за эту неделю. И не только внешне.

Его слова насторожили. Неужели изменения так заметны? Я думал, что прирост в две десятых будет незаметен.

— В каком смысле изменился?

— Да в любом. Пришел неделю назад — хилый, неуверенный. А сейчас посмотри — спину держишь ровно, работаешь не хуже бывалых. И царапины на лице появляются. Что-то тут не так.

— Просто привык к работе.

— За неделю так не привыкают, — покачал головой Николай. — Тут что-то другое. Может, стероиды колешь?

— Какие стероиды? — рассмеялся я. — На какие деньги?

Разговор прервал подошедший Василий Петрович:

— Как дела, мужики? Работа идет?

— Идет, — ответил Сергей. — Даже с опережением графика.

Василий оценивающе посмотрел на результаты:

— Действительно неплохо. — Он перевел взгляд на меня. — А ты как, Артем? Справляешься?

— Да, нормально.

— Хм. — Он помолчал, что-то обдумывая. — А не хочешь попробовать что-то посложнее? Есть работа поинтереснее обычного таскания кирпичей.

Сергей и Николай переглянулись. Предложения Василия о более сложной работе обычно означали либо больше ответственности, либо больше опасности.

— А что конкретно? — осторожно спросил я.

— Нужен помощник для высотных работ на пятом этаже. Монтаж металлоконструкций. Работа требует головы, хорошей координации и отсутствия страха высоты. Но и оплата соответствующая — на десять тысяч больше в месяц.

Николай фыркнул:

— Высотка? Да он с лестницы боится спуститься.

— Может, стоит что-то попроще предложить? — добавил Сергей. — Парень еще новенький.

Но Василий смотрел прямо на меня:

— Решай сам. Только учти — если соглашаешься, назад дороги нет. Там работают профессионалы, дилетантов не терпят.

Я колебался. Высотные работы были опасными, особенно с травмированным плечом. Но дополнительные деньги не помешали бы, да и новый опыт мог оказаться полезным.

— Попробую, — решил я.

— Хорошо. После обеда иди к седьмому блоку. Найдешь бригаду Петрова, скажешь, что от меня. Они введут тебя в курс дела.

Когда Василий ушел, Николай покачал головой:

— Ну ты и даешь. Неделю назад с трудом кирпич поднимал, а теперь на высотку собрался.

— Может, уверенности прибавилось, — предположил Сергей. — Бывает — человек почувствует силы и начинает горы ворочать.

Остаток утра прошел в обычном ритме. Я заметил, что работать стало чуть легче, хотя разница была небольшой. Возможно, дело в лучшей координации движений или немного возросшей выносливости.

К обеду появилось странное ощущение в затылке — легкое покалывание. Сначала не обратил внимания, но ощущение усиливалось.

[Внимание: Подготовка к загрузке способности]

[Рукопашный бой (Классический) будет загружен во время следующего сна]

[Рекомендуется обеспечить спокойные условия для отдыха]

Система напоминала о предстоящей загрузке. Интересно, как это будет ощущаться — получить навыки, которых никогда не было.

После обеда я отправился к седьмому блоку искать бригаду Петрова. Пятиэтажное здание уже почти достроили — оставались отделочные работы и установка металлических конструкций для кровли.

Петров оказался жилистым мужчиной лет сорока с проницательными глазами и загорелым лицом. Он внимательно осмотрел меня:

— Ты от Василия? Опыт высотных работ есть?

— Нет, но готов учиться быстро.

— Учиться быстро, — повторил он скептически. — Знаешь, парень, высота ошибок не прощает. Малейшая неосторожность — и можешь остаться калекой на всю жизнь.

— Понимаю риски.

— Понимаешь... — Он помолчал, изучая меня взглядом. — Ладно, дам шанс. Но сразу предупреждаю — у меня железная дисциплина. Нарушил технику безопасности — летишь отсюда в тот же день.

Он выдал мне страховочное оборудование — пояс с карабинами, веревки, каску с креплениями. Потом подробно объяснил, как правильно крепиться, передвигаться на высоте, какие команды подавать крановщику.

Первый подъем на пятый этаж был волнующим. Внизу расстилался город, ветер трепал одежду. Но страха не было — только осторожность и концентрация.

Работа оказалась сложной и интересной одновременно. Нужно было устанавливать стальные балки для будущей крыши. Точные измерения, аккуратная подгонка, постоянная координация с крановщиком.

Плечо болело, особенно когда приходилось работать над головой. Но я стиснул зубы и продолжал. Отступать сейчас было бы глупо — такая возможность могла не повториться.

— Осторожнее с правой рукой, — заметил один из рабочих, Володя. — Видно, что болит. Травма свежая?

— Потянул вчера дома.

— Хм. На высоте со свежими травмами лучше не работать. Реакция хуже, координация страдает.

Но работу я выполнял аккуратно, без лишней спешки. К концу дня чувствовал приятную усталость — не изнеможение, как раньше, а удовлетворение от сложной задачи.

Петров проводил меня оценивающим взглядом:

— Неплохо для первого дня. Голова работает, руки растут из правильного места. Но с травмой осторожнее — высота не прощает невнимательности.

— Понял.

— Завтра приходи сюда же. Посмотрим, как дальше пойдет.

По дороге домой я анализировал день. Работа на высоте оказалась сложнее обычного таскания кирпичей, но и интереснее. Требовала не только физической силы, но и координации, внимательности, умения работать в команде.

Изменения от испытания были заметны, но не кардинально. Выносливость немного возросла, движения стали чуть более уверенными. Но это могли заметить только внимательные люди вроде Сергея или Николая.

Дома я снова проверил интерфейс системы. Характеристики остались на прежнем уровне — система не давала ежедневных бонусов без соответствующих нагрузок.

Зато появился новый раздел:

[ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МИССИИ]

├── [Недоступно - требуется стадия 1]

├── [Недоступно - требуется навык уровня Ученик]

├── [Недоступно - требуется способность ранга B]

└── [Показать критерии доступа]

Все миссии пока были заблокированы, но их существование интриговало. Возможно, когда я достигну определенного развития, откроются новые возможности.

Ужиная, я размышлял о дальнейших планах. Работа на высоте давала хорошие деньги и разнообразные нагрузки. Испытания могли ускорить развитие, но были рискованными.

А главной проблемой оставался разум — он рос медленнее всего. Возможно, стоило попробовать умственные испытания? Или найти способы тренировать интеллект в реальной жизни?

Но сначала нужно было дождаться загрузки способности и понять, как это работает.

Ложась спать, я с любопытством ждал утра. Интересно было узнать, как будет ощущаться появление навыков рукопашного боя.

[Сон обнаружен]

[Начало загрузки способности...]

[Рукопашный бой (Классический) - первая часть]

[Прогресс: 0%... 5%... 12%...]

Во сне мне снились странные картины. Я видел тренировочные залы, которых никогда не посещал. Отрабатывал удары и блоки, которые никогда не изучал. Тело запоминало движения, мозг усваивал принципы.

[Прогресс: 35%... 60%... 85%...]

К утру процесс был завершен.

[Прогресс: 100%]

[Способность загружена: Рукопашный бой (Классический) - Новичок, ранг C]

[Прогресс общей способности: 15% (первая часть из шести)]

[Доступны: базовые стойки, прямые удары руками, простые блоки]

[Следующие части могут быть загружены по желанию]

Проснувшись, я сразу почувствовал разницу. В голове были знания, которых там никогда не было. Я знал, как правильно встать в боевую стойку, как нанести прямой удар, как поставить блок.

Но это были только знания. Чтобы они стали настоящими навыками, нужно было их отработать.

Я осторожно встал с кровати — плечо все еще болело, но не так сильно, как вчера. Попробовал принять базовую стойку. Тело само нашло правильное положение — левая нога чуть впереди, вес распределен равномерно, руки прикрывают корпус.

Нанес несколько ударов по воздуху. Движения были правильными технически, но неуверенными. Как будто я знал теорию, но не имел практики. Что, собственно, и было правдой.

[Способность требует практики для полной активации]

[Рекомендуется регулярная отработка движений]

[Без практики знания могут деградировать]

Система напоминала — мало получить навык, нужно его развивать. Придется найти время для тренировок, иначе загруженные знания просто исчезнут.

Собираясь на работу, я размышлял о том, как незаметно отрабатывать боевые приемы. Дома места мало, в спортзал пока не хватает денег. Может, найти укромное место во дворе?

На стройке день начался как обычно. Николай по традиции попытался подколоть:

— О, наш высотник пришел. Как спалось на новой должности?

— Нормально, — ответил я, проверяя снаряжение.

— А плечо как? — спросил Сергей. — Лучше стало?

Я попробовал поднять руку — боль была, но терпимой.

— Получше. Работать можно.

— Смотри не перенапрягайся. На высоте с больным плечом опасно.

Петров встретил меня у седьмого блока с серьезным видом:

— Как самочувствие? Готов к работе?

— Да.

— Хорошо. Сегодня будем устанавливать последние балки перекрытия. Работа ответственная — малейшая ошибка, и вся конструкция может пойти под откос.

Он подробно объяснил задачу. Нужно было установить стальные балки точно по разметке, проверить горизонтальность, закрепить болтами. Работа требовала максимальной концентрации.

Поднявшись на пятый этаж, я почувствовал легкое головокружение. Высота все еще впечатляла, но страха не было.

Возможно, сказывались улучшенные характеристики духа.

Работа пошла ровно. Травмированное плечо напоминало о себе, но я приспособился действовать в основном здоровой рукой. Коллеги это заметили и помогали с тяжелыми операциями.

— Молодец, — одобрил Володя в обеденный перерыв. — Не жалуешься, стараешься. Многие новички на второй день уже ноют.

— Работа нравится, — признался я.

— Видно. Но смотри — высота коварная штука. Стоит расслабиться, и она тебя накажет.

После работы я решил прогуляться по городу, заодно найти подходящее место для тренировок.

В парке рядом с домом обнаружил спортивную площадку — турники, брусья, небольшая зона для занятий.

Вечером, когда людей стало меньше, я пришел туда отрабатывать боевые движения. Начал с базовой стойки, потом перешел к ударам. Движения постепенно становились более уверенными.

[Практика способности зафиксирована]

[Эффективность навыка увеличена на 2%]

[Рекомендуется регулярная практика]

Полчаса тренировки дали небольшое улучшение. Система поощряла практику, но прогресс был медленным. Чтобы действительно овладеть рукопашным боем, потребуется много времени и усилий.

Дома я проанализировал прошедший день. Работа на высоте шла лучше, чем ожидал. Травмы заживали быстрее обычного. А загруженная способность, хоть и требовала практики, давала базовые знания боевых искусств.

Система работала, но медленно. Каждое улучшение требовало усилий — реальных тренировок, рискованных испытаний, постоянной работы над собой.

Но альтернативы не было. Если я хотел стать сильнее, умнее, лучше — придется платить соответствующую цену.

Ужиная, я размышлял о дальнейших планах. Работа на высоте давала хорошие деньги и интересный опыт. Рукопашный бой требовал постоянной практики. А главной проблемой оставался медленный рост разума.

Может быть, стоило попробовать умственное испытание? Или найти способы развивать интеллект в реальной жизни — курсы, книги, сложные задачи?

Но пока я был слишком уставшим от насыщенного дня, чтобы принимать серьезные решения. Завтра будет новый рабочий день, новые вызовы. А система терпеливо ждет следующих команд.

Проверив интерфейс перед сном, я увидел, что дополнительные миссии по-прежнему заблокированы. Для их открытия требовался более высокий уровень развития. Значит, нужно продолжать работать над собой.

Засыпая, я думал о том, как быстро изменилась моя жизнь. Еще две недели назад я был обычным выпускником без определенных планов.

А теперь работаю на высоте, изучаю боевые искусства и прохожу виртуальные испытания.

Система открыла невероятные возможности. Но каждая из них требовала жертв — времени, сил, здоровья. Впереди была долгая дорога развития, полная неизвестности.

Но пути назад уже не было. Я сделал свой выбор в тот момент, когда согласился на первое испытание. Теперь остается только идти вперед, к какой бы цели ни вела эта странная система.

[Сон обнаружен]

[Система в режиме ожидания]

[Новые возможности доступны для изучения]

В последние мгновения перед сном я почувствовал легкое покалывание в затылке.

Система была готова к новым экспериментам, новым испытаниям, новым открытиям.

Завтра будет новый день, полный возможностей и вызовов.

Статус ГГ

Характеристики ГГ на конец 4 главы:

[Имя: Артем Сергеевич Лопатин]

[Биологический возраст: 26]

[Раса/Вид: Человек]

[Стадия развития: 0]

[Уровень: 5.47]

[Здоровье: ~96%*]

[Тело: 6.11/10]*

[Разум: 4.87/10]*

[Дух: 5.42/10]*

[???: ??]

[Фаза: 1]

[Миссии: 1]

[1. Развить свои характеристики до 10]

[Создатель: ‽‽‽]

Детализация характеристик:

[Тело: 6.11/10]

[Суб-характеристики:]

├── [Сила: 6.05]

├── [Ловкость: 6.02]

└── [Выносливость: 6.26]

[Разум: 4.87/10]

[Суб-характеристики:]

├── [Интеллект: 4.48]

└── [Память: 5.26]

[Дух: 5.42/10]

[Суб-характеристики:]

├── [Психическая устойчивость: 6.51]

└── [Предчувствие: 4.33]

Достижения:

[ДОСТИЖЕНИЯ: 1]

├── [Первое испытание] ✓

[Описание: Завершить дебютное испытание]

[Награда: Открыт доступ к дополнительным миссиям]

Способности:

[СПОСОБНОСТИ: 1]

├── [Рукопашный бой (Классический) - Новичок]

[Ранг: C (Базовый)]

[Общий прогресс: 15%]

[Загружено: Базовые стойки, прямые удары, простые блоки]

[Эффективность: 17% (включая практику)]

[Следующие части: Доступны для загрузки]

[Примечание: Требует регулярной практики]

Прогрессия роста характеристик (обновленная):

День 0 (начало): 5.2

День 1: 5.27 (+0.07)

День 2: 5.28 (+0.01)

День 7: 5.32 (+0.04 за 5 дней)

День 8 (после испытания): 5.44 (+0.12 от испытания)

День 9 (после высотных работ): 5.47 (+0.03 от новой работы)

Тело:

5.7 → 5.75 → 5.77 → 5.86 → 6.08 → 6.11 (+0.41 всего)

Разум:

4.8 → 4.82 → 4.82 → 4.82 → 4.86 → 4.87 (+0.07 всего)

Дух:

5.2 → 5.24 → 5.25 → 5.28 → 5.39 → 5.42 (+0.22 всего)

P.s. Это для тех кому интересны цифры.

Глава 5

[Рукопашный бой (Классический) - Новичок]

[Эффективность: 17% (+2% за практику)]

[Следующая часть готова к загрузке]

[Загрузка второй части...]

[Рукопашный бой (Классический) - расширение базы]

[Прогресс: 0%... 15%... 38%...]

В голове появлялись новые знания — более сложные комбинации ударов, базовые захваты, простые броски. Информация укладывалась слоями, дополняя уже имеющиеся навыки.

[Прогресс: 76%... 94%... 100%]

[Загрузка завершена]

[Общий прогресс способности: 32%]

[Доступны: комбинации из 2-3 ударов, простые захваты, базовые броски]

Проснулся я с ощущением, что тело стало чуть более отзывчивым. Не то чтобы кардинальные изменения — просто движения казались немного четче, мышцы — более собранными. Эффект от вчерашней работы на высоте и практики рукопашного боя, но связки и мышцы все равно побаливали.

Привычно вызвал интерфейс:

[Доброе утро, участник №4]

[Процедура восстановления завершена]

[Незначительные изменения зафиксированы]

[Тело: 6.11/10 (+0.03)]

[Разум: 4.86/10 (+0.00)]

[Дух: 5.42/10 (+0.03)]

[Уровень: 5.46 (+0.02)]

Прирост был мизерным — всего три сотых для тела и духа. Зато рукопашный бой показывал прогресс:

[Рукопашный бой (Классический) - Новичок]

[Эффективность: 32% (+2% за практику)]

[Следующая часть будет к загрузке через сутки]

Теперь в голове было больше теоретических знаний, но практики по-прежнему не хватало. Нужно было отработать новые движения, иначе они так и останутся мертвой теорией.

У меня было полчаса до выхода на работу. Я спустился во двор, к спортивной площадке — в это время там никого не было.

Начал с базовых ударов, которые изучал вчера. Тело помнило движения, они стали более естественными. Потом попробовал новые комбинации — прямой левой, хук правой, прямой левой. Движения были правильными технически, но медленными и неуверенными.

Захваты оказались сложнее. Нужен был партнер, чтобы понять, как правильно захватывать и контролировать противника. На воздухе отрабатывать было почти бесполезно.

[Практика способности зафиксирована]

[Эффективность навыка увеличена на 1%]

[Для отработки захватов требуется партнер]

Двадцать минут тренировки дали минимальный результат. Но это было лучше, чем ничего. Главное — не забрасывать практику, иначе навыки деградируют.

На работе меня ждал сюрприз. Едва я добрался до седьмого блока, как появился Василий Петрович.

— Артем, есть минутка поговорить?

— Конечно.

— Пойдем в вагончик, там спокойнее.

В небольшой бытовке было тихо и прохладно. Василий достал папку с документами:

— Вчера хотел с тобой поговорить, да ты к Петрову ушел. Ну так вот — решил тебя официально оформить. Работаешь хорошо, дисциплину соблюдаешь. Петров тоже хвалит.

— Спасибо.

— Только сразу скажу условия. Зарплата, как договаривались — сорок тысяч базовая плюс десять за высотные работы. Но это при условии, что качество не упадет. Малейшие проколы — сразу на базовую ставку возвращаешься.

— Понятно.

— Хорошо. Тогда подписывай договор и неси документы в отдел кадров. С завтрашнего дня официально в штате.

Подписывая документы, я чувствовал облегчение. Пятьдесят тысяч в месяц — нормальные деньги для начала карьеры. Конечно, работа тяжелая и небезопасная, но альтернативы пока не было.

— И еще одно, — добавил Василий, когда я закончил с бумагами. — Петров говорит, что у тебя голова хорошо работает. Может, стоит подумать о дальнейшем развитии? Курсы повышения квалификации, изучение новых технологий.

— В каком смысле?

— Ну, не всю же жизнь кирпичи таскать. Можешь мастером стать, бригадиром. Или вообще в техническую часть перейти — проектирование, контроль качества. Образование у тебя есть.

Предложение было заманчивым. Карьерный рост означал не только больше денег, но и более интересную работу.

— Подумаю об этом.

— Думай. А пока работай как работаешь — без нареканий.

День прошел в обычном ритме. Мы с бригадой Петрова продолжали монтаж кровельных конструкций. Работа шла ровно — я уже привык к высоте и не отвлекался на посторонние мысли.

Плечо почти не болело. За три дня травма заметно зажила — быстрее, чем обычно. Может, это связано с улучшением характеристик? Или просто повезло с травмой.

— Ты сегодня увереннее работаешь, — заметил Володя во время обеденного перерыва. — Уже не новичок.

— Привыкаю потихоньку.

— Это хорошо. Главное — не расслабляйся. Высота не прощает самоуверенности.

Петров тоже был доволен результатами:

— Неплохо адаптируешься. Многие новички неделями привыкают к высоте, а ты уже работаешь как свой.

После работы я зашел в продуктовый магазин — холодильник дома почти опустел. Покупал самое необходимое: хлеб, молоко, мясо, овощи. Деньги пока были, но тратить лишнего не стоило.

Выходя из магазина с пакетами, услышал знакомый голос:

— Отвалите от меня, козлы!

Обернувшись, увидел картину, которая заставила сердце забиться быстрее. В узком переулке между домами трое парней окружили четвертого. По голосу и фигуре я узнал Пашку — одногруппника по институту и просто друга.

Нападавшие выглядели как обычные дворовые хулиганы. Один — высокий и худой, в спортивном костюме. Второй — приземистый, с татуировками на руках. Третий — самый молодой, лет семнадцати, но агрессивно настроенный.

— Говорили же — до конца недели, — процедил высокий. — А сегодня уже среда.

— У меня пока нет таких денег, — отвечал Пашка, пятясь к стене. — Дайте еще пару дней.

— Пару дней он просит, — усмехнулся татуированный. — А проценты набегают каждый день.

Я должен был пройти мимо. Это не мое дело, и связываться с незнакомыми людьми опасно. Но Пашка был не просто знакомым — мы пять лет проучились вместе. Нельзя было оставить его в беде.

Отложив пакеты у стены, я направился к группе.

— Эй, что здесь происходит? — громко спросил я, стараясь говорить уверенно.

Все четверо обернулись. Пашка с удивлением и облегчением:

— Артем? Откуда ты здесь?

— Из магазина иду. — Я подошел ближе, оценивая ситуацию. — Проблемы какие-то?

Высокий парень недружелюбно посмотрел на меня:

— Проваливай, пока добром прошу. Не твое дело.

— Если касается моего друга, то мое.

— Друг, говоришь? — Татуированный сплюнул на землю. — Тогда можешь за него и заплатить. Пятнадцать тысяч.

— О каких деньгах речь?

— Твой дружок в карты проиграл. Теперь должен с процентами.

Я посмотрел на Пашку. По его виду было понятно — попал он серьезно.

— Сколько времени прошло с того момента, как он проиграл?

— А тебе какая разница? — огрызнулся молодой.

— Просто интересно, сколько могли набежать процентов с суммы в... сколько изначально было?

— Пять тысяч, — тихо ответил Пашка.

— Пять тысяч превратились в пятнадцать. За сколько времени?

— За две недели, — ответил высокий, явно не понимая, к чему я клоню.

— Это двести процентов годовых. Знаете, что это называется ростовщичеством и преследуется по закону?

Татуированный рассмеялся:

— Слышь, юрист, мы тут не в суде. И законы нас мало волнуют.

Переговоры заходили в тупик. Я понимал — мирно решить ситуацию не получится. Эти ребята привыкли решать проблемы силой.

— Ладно, — сказал я. — Давайте так: дайте Пашке неделю, и он вернет ваши пять тысяч без процентов.

— Ты что, издеваешься? — высокий сделал шаг ко мне. — Долг уже пятнадцать, и не обсуждается.

— Тогда проблема.

— Какая еще проблема? — Он подошел вплотную, нависая над мной. — Сейчас получишь по голове и не будешь умничать.

Вот тут и пригодились знания, загруженные системой. Когда парень занес руку для удара, мое тело среагировало автоматически. Я поставил блок левой рукой, одновременно нанося прямой удар правой в солнечное сплетение.

Удар получился точным и сильным. Парень согнулся пополам, хватая ртом воздух.

Татуированный с криком бросился на меня, но тут уже сработали новые знания — комбинации ударов. Уклон влево, хук в печень, прямой в челюсть. Противник пошатнулся и упал на одно колено.

Молодой хулиган попытался зайти сбоку, но получил кулаком в нос и тоже отступил.

— Пашка, идем, — сказал я, не спуская глаз с троих. — Быстро.

Мы начали отходить к выходу из переулка. Хулиганы поднимались, но явно не спешили продолжать драку.

— Мы тебя запомнили, — крикнул вслед высокий. — Найдем еще.

— Найдете — поговорим, — ответил я, стараясь говорить спокойно.

На самом деле сердце колотилось как бешеное. Драка длилась меньше минуты, но адреналин зашкаливал. Руки дрожали, во рту пересохло и костяшки пальцев болели.

— Артем, ты где так драться научился? — спросил Пашка, когда мы отошли на безопасное расстояние.

— Да так, дома по видео пару приемов посмотрел.

— По видео? — недоверчиво переспросил он. — Да ты их положил как профи. Особенно первого — он даже понять не успел, что произошло.

Мы дошли до места, где я оставил пакеты с продуктами. Пока я их поднимал, Пашка продолжал расспрашивать:

— Серьезно, когда ты успел научиться драться? В институте ты даже в спортзал не ходил.

— Недавно начал заниматься. Работа такая появилась — приходится в форме держать себя.

— Какая работа?

— На стройке. Высотные работы.

— Ты? На стройке? — Он посмотрел на меня с изумлением. — Да ты же год назад молоток в руках держать боялся.

Пришлось объяснить, как устроился к Василию Петровичу, как проходил адаптацию, как перешел на высотные работы. Пашка слушал, не перебивая.

— И платят прилично?

— Пятьдесят в месяц.

— Ого. А я вот уже полгода работу ищу. Везде опыт требуют, а мы же только вот институт закончили.

— А эти парни откуда взялись? Действительно в карты проиграл?

Пашка тяжело вздохнул:

— Дурацкая история. Познакомился с одним типом, он предложил в покер сыграть. Говорил — игра дружеская, ставки небольшие. А оказалось, что меня развели как лоха.

— И ты им должен пятнадцать тысяч?

— По их расчетам — да. Каждый день процент накручивают.

— Деньги есть хоть какие-то?

— Три тысячи. Все, что удалось скопить.

Мы дошли до его дома — девятиэтажка в соседнем районе. У подъезда Пашка остановился:

— Спасибо тебе, Артем. Не знаю, что бы делал без тебя.

— Да ладно. Только будь осторожен. Эти парни могут еще вернуться.

— Понимаю. Постараюсь им денег найти.

— А может, лучше в полицию обратиться?

— Да что полиция сделает? Скажут — сами виноваты, сами и разбирайтесь. А этим только хуже сделаю.

Он был прав. Полиция редко вмешивалась в такие конфликты, особенно если пострадавший сам влез в неприятности.

— Ладно, увидимся. И еще раз спасибо.

— Не за что. Береги себя.

По дороге домой я анализировал произошедшее. Драка показала — система действительно работает. Знания, загруженные в голову, реально помогли в критической ситуации.

Конечно, противники были не мастерами боевых искусств. Обычные дворовые хулиганы, привыкшие запугивать, а не драться. Но все равно — без базовых навыков рукопашного боя справиться с тремя взрослыми парнями было бы намного сложнее.

Более того, удары получались точными и сильными. Видимо, сказывались улучшенные физические характеристики — тело стало более сильным, координированным, быстрым.

[Применение способности в реальных условиях зафиксировано]

[Эффективность навыка увеличена на 5%]

[Получен опыт ведения боя против нескольких противников]

Система отметила использование навыков в реальной ситуации. Прирост эффективности был больше, чем от тренировок — видимо, практическое применение ценилось выше.

Дома я приготовил ужин и еще раз обдумал случившееся. Система действительно давала полезные навыки. Но главное — она работала комплексно. Физические характеристики, боевые навыки, даже психологическая устойчивость — все это помогло справиться с ситуацией.

Но были и тревожные моменты. Те парни запомнили меня. Могли попытаться отомстить. А я дал им повод считать меня серьезным противником.

С другой стороны, отступать было некуда. Если бы не вмешался, Пашку могли серьезно избить. А друзей в беде не бросают.

Проанализировав день, я понял — нужно развиваться активнее. Физические характеристики растут медленно, а реальная жизнь ставит серьезные вызовы.

Возможно, стоит попробовать еще одно испытание. Но на этот раз — умственное. Разум был моей слабой стороной, а интеллект может пригодиться не меньше физической силы.

Я открыл раздел испытаний и выбрал умственные:

[УМСТВЕННЫЕ ИСПЫТАНИЯ]

[Уровни сложности:]

[1. Очень легкий] - Простые задачи, минимальный риск

[2. Легкий] - Стандартные интеллектуальные нагрузки, низкий риск

[3. Средний] - Серьезные задачи, умеренный риск

[4. Тяжелый] - Сложные испытания, высокий риск

[5. Очень тяжелый] - Критические нагрузки, максимальный риск

После первого опыта с полосой препятствий решил не рисковать. Легкий уровень — оптимальный выбор для знакомства с умственными испытаниями.

[Выберите тип умственного испытания:]

├── [Логические задачи]

├── [Математические вычисления]

├── [Память и внимание]

├── [Пространственное мышление]

├── [Креативность и изобретательность]

└── [Комплексное мышление]

Логические задачи казались наиболее подходящими. Это универсальный навык, полезный в любой деятельности.

[ЛОГИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ - ЛЕГКИЙ УРОВЕНЬ]

[Доступные усложнители:]

├── [Ограниченное время] - Сокращает время решения на 30%

├── [Помехи концентрации] - Фоновые шумы и отвлекающие факторы

├── [Множественные задачи] - Несколько параллельных заданий

├── [Эмоциональное давление] - Стрессовые условия

├── [Неполная информация] - Часть данных скрыта

Ограниченное время выглядело как разумный компромис между сложностью и безопасностью.

[ЛОГИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ - ЛЕГКИЙ УРОВЕНЬ + ОГРАНИЧЕННОЕ ВРЕМЯ]

[Описание: Решение серии логических головоломок возрастающей сложности в условиях жестких временных ограничений. Включает задачи на анализ, дедукцию, индукцию и абстрактное мышление.]

[Цель: Решить максимальное количество задач за отведенное время]

[Время испытания: 1.5 часа реального времени (максимум 6 часов внутри испытания)]

[Ожидаемая награда: Улучшение интеллектуальных характеристик, возможно получение навыка]

[Риск: Низкий - возможны умственная усталость, временные головные боли]

[Начать испытание? Испытание активируется через 15 минут после засыпания.]

[ДА] [НЕТ]

Описание выглядело безопасно. Умственная усталость и головные боли — неприятно, но не критично. А потенциальное улучшение интеллекта могло серьезно помочь в будущем.

Я выбрал «ДА».

[Испытание запланировано]

[Активация произойдет через 15 минут после засыпания]

[Рекомендуется обеспечить тишину и покой]

[Не рекомендуется употребление кофеина перед сном]

Хорошо, что я не пил кофе весь день. Оставалось лечь спать и ждать начала испытания.

Ложась в кровать, я размышлял о прошедшем дне. Официальное трудоустройство, драка с хулиганами, подготовка к новому испытанию — день выдался насыщенным.

Но главное — система действительно работала. Не просто показывала цифры, а давала реальные навыки, которые можно применять в жизни. Это открывало невероятные возможности.

Конечно, каждое улучшение требовало усилий и риска. Но альтернативы не было. Обычная жизнь обычного человека меня больше не устраивала. Система показала, на что я способен при правильной мотивации и инструментах.

Засыпая, я думал о том, что завтра может принести новые вызовы. Возможно, те парни из переулка попытаются найти меня. Возможно, на работе появятся новые задачи. А может, умственное испытание откроет новые горизонты развития.

В любом случае, я был готов двигаться дальше. Система дала мне шанс стать лучше, и я не собирался его упускать.

[Сон обнаружен]

[Подготовка виртуального пространства...]

[Инициализация логических задач легкого уровня...]

[Применение усложнителя: ограниченное время]

[Активация через 14 минут 52 секунды...]

В последние мгновения бодрствования я почувствовал знакомую вибрацию в глубине сознания. Система готовилась перенести меня в новую виртуальную реальность — мир чистой логики и интеллектуальных вызовов.

Интересно

было узнать, насколько умственные испытания отличаются от физических. И смогу ли я показать такие же результаты, как на полосе препятствий.

[Активация испытания]

[Добро пожаловать в испытание разума]

[Время до начала: 60 секунд]

[Подготовьтесь к интеллектуальному марафону, участник №4]

Темнота сменилась мягким белым светом, и я открыл глаза.

Глава 6

Я открыл глаза и обнаружил себя в просторной белой комнате без окон. Стены, пол и потолок сливались в единое целое, создавая ощущение бесконечного пространства. В центре стоял простой деревянный стол с удобным стулом.

[Добро пожаловать в испытание разума]

[Логические задачи - Легкий уровень + Ограниченное время]

[Цель: Решить максимальное количество задач за отведенное время]

[Общее время: 180 минут виртуального времени]

[Начинаем через 10... 9... 8...]

Я сел за стол. На его поверхности материализовался планшет с сенсорным экраном.

[3... 2... 1... НАЧАТЬ!]

Первая задача появилась на экране:

"Три логика A, B и C стоят в ряду. Каждый из них либо всегда говорит правду, либо всегда лжет. A говорит: 'B лжет'. B говорит: 'C говорит правду'. C говорит: 'A и B - оба лжецы'. Кто из них говорит правду?"

Время: 5 минут.

Я начал анализировать. Если A говорит правду, то B лжет. Если B лжет, то C не говорит правду. Но тогда C утверждает, что A и B оба лжецы, что противоречит тому, что A говорит правду...

Потратив три минуты на размышления, я пришел к выводу: только C говорит правду. A и B действительно оба лжецы.

[Правильно! +100 очков]

[Время решения: 3:12]

[Бонус за быстрое решение: +20 очков]

Вторая задача была сложнее:

"У вас есть 12 шаров, один из которых весит иначе, чем остальные 11 (может быть тяжелее или легче). У вас есть весы-чаши без гирь. За какое минимальное количество взвешиваний вы гарантированно определите отличающийся шар и выясните, тяжелее он или легче?"

Время: 8 минут.

Это была классическая логическая головоломка. Нужно было найти алгоритм за три взвешивания. Я начал прорабатывать схему деления шаров на группы...

Пока размышлял над распределением, мне пришла идея. В реальной жизни, когда я думаю над сложной проблемой, иногда хожу по комнате или делаю простые упражнения — это помогает мыслить. Почему бы не попробовать здесь?

Я встал из-за стола и начал делать приседания, продолжая обдумывать задачу. К моему удивлению, мышление действительно стало более ясным. Физическая активность как будто разгоняла кровь и помогала концентрироваться.

[Обнаружено нестандартное поведение]

[Анализ...]

[Зафиксировано улучшение когнитивных функций через физическую активность]

Через шесть минут я нашел решение: три взвешивания, разделив шары на группы по 4. Система подтвердила правильность.

[Правильно! +150 очков]

Третья задача требовала пространственного мышления:

"Представьте куб 3×3×3, состоящий из 27 маленьких кубиков. Если вы удалите центральный кубик из каждой грани (но не угловые и не ребровые), сколько маленьких кубиков останется?"

Время: 6 минут.

Я продолжал делать легкие упражнения — отжимания, приседания, растяжку — пока визуализировал куб в уме. Центральные кубики граней... в кубе 3×3×3 у каждой грани есть только один центральный кубик, и некоторые из них совпадают...

[Правильно! +130 очков]

[Время решения: 4:47]

Задачи становились сложнее, но физическая активность действительно помогала. Я чередовал упражнения — то приседания, то отжимания, то просто ходьба по комнате.

Четвертая задача была на последовательности:

"Найдите закономерность и следующие два числа: 2, 6, 12, 20, 30, ?, ?"

Пять минут на решение.

Делая планку и анализируя числа, я заметил: разности между соседними числами составляют 4, 6, 8, 10... Арифметическая прогрессия с разностью 2. Значит, следующие разности 12 и 14.

30 + 12 = 42, 42 + 14 = 56.

[Правильно! +140 очков]

Пятая задача оказалась особенно сложной:

"В деревне живут 100 человек. 85% имеют мобильный телефон, 70% имеют телевизор, 75% имеют радио, 80% имеют компьютер. Какое минимальное количество людей имеет все четыре предмета?"

Время: 10 минут.

Это была задача на принцип включений-исключений. Пока я делал берпи (как же хорошо, что система загрузила это упражнение в мою память), я размышлял над формулой...

[Правильно! +200 очков]

[Отлично! Продвинутая логика освоена]

Задачи продолжались. Некоторые касались математической логики, другие — дедуктивного мышления, третьи требовали креативного подхода. Я продолжал сочетать умственную работу с физическими упражнениями, и это давало удивительный эффект.

К концу испытания я был одновременно умственно сосредоточен и физически разогрет. Мозг работал четко, тело — ритмично.

Последняя, двадцатая задача, была самой сложной:

"У вас есть два шнура, каждый из которых горит ровно час, но горят они неравномерно. Как отмерить 45 минут, используя только эти шнуры и спички?"

Время: 15 минут.

Я делал растяжку и думал. Неравномерное горение — ключ. Нужно поджечь один шнур с двух концов и второй с одного. Когда первый догорит (через 30 минут), поджечь второй шнур с другого конца...

[Правильно! +300 очков]

[ИСПЫТАНИЕ ЗАВЕРШЕНО!]

[Финальный счет: 2,560 очков из 3,000 возможных]

[Процент выполнения: 85.3%]

[Оценка: B+]

[Время: 168 минут из 180]

[Анализ результатов:]

[Логическое мышление: Отлично]

[Скорость решения: Очень хорошо]

[Нестандартный подход: Выдающийся]

[Концентрация под давлением: Хорошо]

[Получено достижение: "Мультитаскер"]

[Описание: Успешное развитие характеристики тело в испытании на разум)

[Эффект: +5% к эффективности навыков при одновременном использовании]

[Получен навык: "Ускорение тела" - ранг A]

[Описание: Временное ускорение физических процессов за счет интенсивного сжигания калорий]

[Базовая эффективность: 75%]

[Примечание: Навык будет доступен после пробуждения]

Виртуальный мир начал размываться. Белая комната превратилась в туман, звуки стихли.

[Возвращение в реальность...]

[Применение изменений...]

Я проснулся с острой головной болью. Виски пульсировали, в глазах двоились предметы. Но одновременно чувствовался прилив энергии — мозг работал четче и быстрее обычного.

Осторожно сев на кровати, я вызвал интерфейс системы:

[Доброе утро, участник №4]

[Умственное испытание успешно завершено]

[Применение изменений характеристик...]

[Тело: 6.15/10 (+0.04)]

[Разум: 5.12/10 (+0.26)]

[Дух: 5.46/10 (+0.04)]

[Уровень: 5.58 (+0.12)]

[Получен навык: "Ускорение тела"]

[Достижения: 2]

Прирост разума был впечатляющим — почти четверть пункта. Даже тело немного подросло благодаря физическим упражнениям во время испытания.

Я открыл описание нового навыка:

[Ускорение тела - ранг A]

[Тип: Активный навык]

[Топливо: Калории, минералы, витамины]

[Базовая эффективность: 75%]

[Описание: Временное ускорение физических процессов организма. Увеличивает скорость, реакцию, координацию за счет интенсивного метаболизма.]

[Уровни интенсивности:]

- Минимальный (×1.2): Расход 50 ккал/час

- Низкий (×1.5): Расход 150 ккал/час

- Средний (×2.0): Расход 400 ккал/час

- Высокий (×2.5): Расход 800 ккал/час

- Критический (×3.0+): ЗАБЛОКИРОВАНО до стадии 1

[ВНИМАНИЕ: Длительное использование может привести к травмам связок, мышц, суставов]

[Рекомендуемые добавки для повышения эффективности:]

- Магний: +5% эффективность, снижение риска судорог

- Кальций: +3% эффективность, укрепление костей

- Витамин D: +4% эффективность, усвоение кальция

- Комплекс B: +7% эффективность, энергетический обмен

- Омега-3: +6% эффективность, восстановление тканей

Навык выглядел невероятно мощным, но и опасным. Возможность ускорить тело в три раза — это фантастика. Но риск травм тоже серьезный.

Головная боль усиливалась. Нужно было позавтракать и принять обезболивающее. Но сначала хотелось проверить навык в действии.

Я встал с кровати и мысленно активировал "Ускорение тела" на минимальном уровне.

[Ускорение тела активировано]

[Уровень: Минимальный (×1.2)]

[Расход: 50 ккал/час]

[Доступные калории: ~200 ккал]

Эффект почувствовался сразу. Мир как будто немного замедлился. Движения стали более четкими, реакция — быстрее. Я взмахнул рукой — она двигалась плавно и точно.

Но через десять секунд появилось неприятное ощущение. Легкое головокружение, слабость в ногах. Организм требовал топлива.

[ВНИМАНИЕ: Низкий уровень доступных калорий]

[Рекомендуется прием пищи перед использованием навыка]

Я деактивировал ускорение. Нужно было срочно поесть — желудок подводило от голода.

За завтраком я размышлял о новых возможностях. Навык ускорения открывал невероятные перспективы, но требовал серьезной подготовки.

Во-первых, нужно всегда иметь при себе высококалорийную пищу. Энергетические батончики, орехи, что-то компактное и питательное.

Во-вторых, важны витамины и минералы. Без них эффективность снижается, а риск травм растет.

В-третьих, навык ускоряет только тело, но не мозг. При высоких уровнях ускорения сознание может не успевать за движениями. Это опасно.

Нужно было тренироваться постепенно, изучая возможности и ограничения.

По дороге на работу я зашел в спортивный магазин. Купил упаковку энергетических батончиков, спортивные витамины и минеральный комплекс. Дорого, но необходимо.

— С чего такая забота о здоровье? — спросил продавец, пробивая покупки.

— Спортом занялся серьезно, — ответил я. — Нагрузки большие, организму помощь нужна.

— Правильно. Только не переборщите с добавками. Всего должно быть в меру.

На стройке день начался как обычно. Мы с бригадой Петрова продолжали монтаж кровельных конструкций. Работа требовала точности и концентрации.

Я решил потренироваться с навыком ускорения, но очень осторожно. Активировал минимальный уровень на несколько минут, выполняя обычные операции. Болты закручивались быстрее, движения были более четкими.

— Ты сегодня какой-то резвый, — заметил Володя. — Выспался хорошо?

— Да, нормально отдохнул.

Через каждые полчаса я съедал энергетический батончик. Коллеги удивлялись:

— Куда столько жрешь? У тебя что, глисты завелись?

— Метаболизм быстрый, — отшутился я. — Без постоянных перекусов сил не хватает.

— Метаболизм, — усмехнулся Петров. — В твоем возрасте можно кирпичи жрать и не толстеть.

К концу рабочего дня я съел шесть батончиков и выпил два витаминных комплекса. Навык работал стабильно на минимальном уровне, давая небольшое, но заметное преимущество.

[Ускорение тела: +2% к эффективности за счет практики]

[Эффект витаминов: +12% к базовой эффективности]

[Итоговая эффективность: 89%]

Добавки действительно работали. Эффективность выросла с 75% до 89%. Движения стали еще более точными, а усталость накапливалась медленнее.

После работы я отправился на стадион рядом с домом. Хотелось протестировать навык в более серьезных условиях — беге. В это время там обычно мало народу, можно тренироваться спокойно.

Стадион был почти пустым. Только пара пожилых женщин ходила по дорожке и один мужчина средних лет делал растяжку у трибун.

Я переоделся в спортивную форму и начал разминку. Обычная пробежка трусцой, чтобы разогреться. Потом активировал ускорение на низком уровне.

[Ускорение тела активировано]

[Уровень: Низкий (×1.5)]

[Расход: 150 ккал/час]

Эффект был потрясающим. Ноги двигались легко и быстро, дыхание оставалось ровным даже при высоком темпе. Я бежал быстрее, чем когда-либо в жизни, но без особых усилий.

Круг за кругом. Скорость была впечатляющей — я обгонял собственную тень. За полчаса пробежал больше десяти километров, съев при этом четыре батончика.

Потом попробовал средний уровень ускорения.

[Ускорение тела активировано]

[Уровень: Средний (×2.0)]

[Расход: 400 ккал/час]

Мир замедлился еще сильнее. Я летел по дорожке как ураган. Скорость была нечеловеческой — я мог бы участвовать в олимпийских играх и выигрывать.

Но через пять минут почувствовал опасность. Сердце колотилось как бешеное, в мышцах появилось жжение. Связки ног начинали болеть от непривычной нагрузки.

[ВНИМАНИЕ: Высокая нагрузка на опорно-двигательный аппарат]

[Рекомендуется снижение интенсивности]

Я сбросил ускорение до минимального уровня и перешел на легкую трусцу. Нужно было постепенно наращивать нагрузки, иначе можно серьезно травмироваться.

Еще полчаса бега на минимальном ускорении, и я почувствовал приятную усталость. За вечер съел десять энергетических батончиков, но оно того стоило. Навык работал великолепно.

Я остановился у трибун, чтобы перевести дух и попить воды. И тут ко мне подошел тот самый мужчина средних лет, который делал растяжку в начале тренировки.

— Извините, — сказал он, — я не мог не заметить, как вы бегаете. Скорость впечатляющая. Вы профессионально занимаетесь легкой атлетикой?

— Нет, просто любительский уровень.

— Любительский? — Он посмотрел на меня с удивлением. — Молодой человек, я тренер по бегу уже двадцать лет. И могу сказать — такую скорость показывают только профессиональные спортсмены.

Я не знал, что ответить. Сказать правду о навыке ускорения? Это было невозможно.

— Может, у меня просто хорошие природные данные, — предположил я.

— Данные — это одно. Но техника у вас совершенно дикая. Постановка стопы неправильная, работа рук тоже. При этом скорость — как у мастера спорта. Это очень странно.

Тренер внимательно изучал меня взглядом. Было видно — он пытается понять загадку.

— А что вас так заинтересовало? — осторожно спросил я.

— Видите ли, — ответил он, — я тренирую команду молодых бегунов. Мы готовимся к региональным соревнованиям. И такие природные данные, как у вас, встречаются раз в десятилетие.

— В смысле?

— В смысле я хотел бы предложить вам попробовать себя в профессиональном спорте. С правильной техникой и систематическими тренировками вы могли бы показывать феноменальные результаты.

Предложение застало меня врасплох. Профессиональный спорт — это серьезно. Постоянные тренировки, соревнования, дисциплина. С одной стороны, навык ускорения давал огромные преимущества. С другой — использование сверхъестественных способностей в спорте было бы нечестно.

— Не знаю, — честно ответил я. — Мне нужно подумать.

— Конечно, конечно. Я понимаю — это серьезное решение. — Он протянул мне визитку. — Меня зовут Сергей Владимирович Козлов. Если заинтересуетесь — звоните. Я каждый вечер здесь тренирую ребят.

Я взял визитку и прочитал: "Козлов С.В., тренер по легкой атлетике, КМС, высшая категория".

— А сколько вам лет? — спросил он.

— Двадцать шесть.

— Поздновато для начала профессиональной карьеры, но при таких данных... — Он задумался. — Знаете что, приходите завтра вечером. Посмотрите, как мы тренируемся. Может, заинтересует.

— Хорошо, подумаю.

— А кстати, — добавил он, прежде чем уйти, — откуда у вас такая скорость?

Интерлюдия - Сергей Владимирович

Сергей сидел в своем кресле у окна, попивая чай и размышляя о странной встрече на стадионе. За двадцать лет тренерской работы он повидал немало талантливых ребят, но то, что показал сегодня этот молодой человек, не укладывалось в голове.

Он достал блокнот и начал записывать свои наблюдения — привычка, выработанная годами работы.

«Артем, 26 лет. Рост примерно 175-178 см, вес около 75 кг. Телосложение спортивное, но не специфичное для бегуна — слишком широкие плечи, развитые руки. Больше похож на человека, занимающегося силовыми видами спорта.»

Сергей Владимирович отложил ручку и прикрыл глаза, восстанавливая в памяти детали.

Скорость была действительно впечатляющей. На глаз — около 18-19 км/ч на длинной дистанции. Для любителя это очень много. Большинство людей без специальной подготовки могут поддерживать 10-12 км/ч, максимум 14-15. А этот парень летел по дорожке, как профессиональный марафонец.

Но самое странное — он не выглядел особо уставшим. Дыхание было учащенным, но не критическим. Никаких признаков предела возможностей. Создавалось впечатление, что он мог бы бежать еще быстрее, если бы захотел.

«Техника кошмарная, — записал тренер. — Стопа приземляется на пятку, а не на переднюю часть. Избыточные вертикальные колебания. Руки работают неэкономично, слишком широкая амплитуда. При правильной технике мог бы сэкономить минимум 15-20% энергии.»

И вот тут была главная загадка. Как можно бежать так быстро с такой ужасной техникой? Это противоречило всем законам спортивной науки. Эффективность движений в беге — основа всего. Без правильной техники любой, даже самый талантливый спортсмен, очень быстро выдохнется.

А этот Артем бегал уже полтора часа, когда Сергей Владимирович обратил на него внимание. И выглядел свежо.

«Природные данные исключительные, — продолжил записи тренер. — Либо уникальная генетика, либо...»

Либо что? Допинг? В любительском беге это редкость, да и препараты обычно дают прирост выносливости, а не такую кардинальную разницу в скорости.

Сергей Владимирович встал и подошел к окну. За стеклом виднелись огни вечернего города. Где-то там жил этот загадочный парень, который мог перевернуть представления о возможностях человеческого организма.

За двадцать лет работы он воспитал трех мастеров спорта и одного кандидата в мастера спорта международного класса. Хороший результат для регионального тренера. Но ни один из его воспитанников не показывал таких данных на начальном этапе.

Даже Максим Петренко, его лучший ученик, который сейчас бегает на национальном уровне, в первые месяцы тренировок выдавал скорость не более 16 км/ч на длинной дистанции. И то после месяцев подготовки.

А этот Артем...

Тренер вернулся к своим записям и попытался проанализировать увиденное с научной точки зрения.

Во-первых, телосложение было нетипичным для бегуна на длинные дистанции. Слишком развитый верх тела, слишком массивные ноги. Обычно такая мускулатура только мешает в беге — дополнительный вес, который нужно таскать за собой.

Во-вторых, дыхание. Большинство людей при такой скорости дышали бы ртом, часто и поверхностно. Артем дышал носом, глубоко и ритмично. Это говорило о хорошей кислородной емкости крови и эффективной работе сердечно-сосудистой системы.

В-третьих, восстановление. После полутора часов интенсивного бега парень выглядел уставшим, но не измотанным. Пульс восстанавливался быстро, речь была внятной. Признаки отличной физической формы.

«Может быть, он занимался раньше?» — подумал Сергей Владимирович. Но тогда почему техника такая плохая? Любой тренер в первую очередь ставит правильные движения.

Или может быть, он занимался другими видами спорта? Плаванием, например. Это объяснило бы развитые плечи и хорошую кислородную выносливость. Или боксом — отсюда координация и быстрые рефлексы.

Тренер открыл ноутбук и начал просматривать результаты последних региональных соревнований. Какие времена показывают его нынешние подопечные?

Иван Сомов, 19 лет — 800 метров за 2:15. Неплохо для юниора, но до серьезного уровня далеко.

Анна Кравцова, 17 лет — 1500 метров за 5:20. Хороший результат для девушки, есть перспективы.

Михаил Волков, 22 года — 5000 метров за 17:30. Самый перспективный из группы, но до национальных стандартов еще работать и работать.

А этот Артем... Если поставить ему правильную технику, научить тактике, дать систематическую подготовку...

Сергей Владимирович попытался прикинуть потенциал. При скорости 19 км/ч на длинной дистанции и с учетом того, что это явно не предел возможностей, парень мог бы показывать феноменальные результаты.

1500 метров — возможно, около 4:00-4:10. Это уровень мастера спорта.

5000 метров — при правильной подготовке 15:30-16:00. Тоже мастерский уровень.

10000 метров — 32:00-33:00. Очень серьезное время.

Конечно, это все теория. Реальность могла оказаться совсем другой. Возможно, у парня нет специфической выносливости для коротких дистанций. Или наоборот — он прирожденный спринтер, а не стайер.

Но интуиция подсказывала — этот Артем может стать открытием сезона. Если, конечно, согласится на серьезные тренировки.

Тренер подумал о своей группе. Восемь человек, возраст от 16 до 24 лет. Все амбициозные, все хотят побеждать. Как они отреагируют на появление нового члена команды, который сразу может стать лидером?

Иван Сомов, наверное, воспримет спокойно. Парень с характером, понимает, что в спорте побеждает сильнейший. К тому же он специализируется на средних дистанциях, а Артем, скорее всего, стайер.

А вот Михаил Волков может отнестись настороженно. Миша считает себя лидером группы, и появление более быстрого бегуна может его задеть. Но конкуренция — это хорошо. Заставит всех тренироваться усерднее.

Анна Кравцова точно будет в восторге. Девчонка обожает быстрый бег и всегда просит устраивать контрольные на время. С Артемом группа станет сильнее, а значит, и результаты улучшатся.

Сергей Владимирович закрыл ноутбук и задумался о практических вопросах. Если этот парень действительно захочет заниматься профессионально, нужно будет многое изменить.

Во-первых, тренировочный план. Нельзя просто включить новичка в общую программу. Нужна индивидуальная подготовка с учетом его особенностей.

Во-вторых, медицинское обследование. При таких данных обязательно полное обследование — ЭКГ, анализы крови, проверка всех систем организма. Мало ли какие могут быть скрытые проблемы.

В-третьих, техника. Это приоритет номер один. Без правильной техники любой талант рано или поздно исчерпается.

В-четвертых, психологический аспект. Парню 26 лет, это довольно поздний возраст для начала профессиональной карьеры. Готов ли он к жестким тренировкам, строгой дисциплине, постоянному контролю?

И самый главный вопрос — а действительно ли стоит предлагать ему профессиональный спорт? Может быть, у него есть другие планы, другие приоритеты в жизни? Работа, семья, карьера вне спорта?

Сергей Владимирович вспомнил их короткий разговор. Артем показался серьезным, рассудительным человеком. Не из тех, кто принимает импульсивные решения. Если согласится тренироваться, значит, будет относиться к этому ответственно.

С другой стороны, такие таланты встречаются раз в жизни. Было бы преступлением не попытаться их развить.

Тренер посмотрел на часы — половина одиннадцатого вечера. Завтра в шесть утра нужно вести группу на стадион. Обычная тренировка — разминка, беговые упражнения, основная работа, заминка. Рутина, которой он живет уже двадцать лет.

А может быть, завтра вечером этот Артем действительно придет посмотреть на тренировку. И тогда все изменится.

Сергей Владимирович допил чай и начал готовиться ко сну. В голове крутились планы, схемы тренировок, возможные сценарии развития событий.

Одно было ясно — завтрашний день может стать поворотным в его тренерской карьере. Либо он упустит талант века, либо получит шанс подготовить действительно выдающегося спортсмена.

Засыпая, тренер думал о том, что в спорте случаются чудеса. Иногда неожиданно появляются люди, которые переворачивают все представления о возможном и невозможном.

Возможно, этот загадочный Артем — именно такой человек.

Глава 7

Проснулся я с ощущением, что тело стало еще более отзывчивым. Вчерашние тренировки с навыком ускорения явно дали результат — мышцы чувствовались более собранными, координация улучшилась.

Привычно вызвал интерфейс:

[Доброе утро, участник №4]

[Процедура восстановления завершена]

[Зафиксированы изменения от активного использования навыков]

[Тело: 6.22/10 (+0.07)]

[Разум: 5.16/10 (+0.04)]

[Дух: 5.48/10 (+0.02)]

[Уровень: 5.62 (+0.04)]

Хороший прирост, особенно по телу. Видимо, использование навыка ускорения не просто расходует калории, но и стимулирует развитие организма. Логично — чем больше нагрузка, тем сильнее адаптация.

Интересно, что разум тоже слегка подрос. Возможно, координация движений на высокой скорости требует более активной работы мозга, развивая нейронные связи.

[Ускорение тела: эффективность 91% (+2% за практику)]

Навык тоже совершенствовался. С каждым использованием становился более точным и экономичным.

За завтраком я принял полный комплекс витаминов и минералов. Магний, кальций, витамины группы B, омега-3 — все, что система рекомендовала для повышения эффективности навыка. Запасся энергетическими батончиками на весь день.

Перед работой решил немного размяться и отработать рукопашный бой. Спустился во двор к спортивной площадке — в это время там никого не было.

[Рукопашный бой (Классический): эффективность 20%]

Начал с базовых стоек и ударов. За пару дней практики движения стали намного увереннее, как бы иррационально это бы не было. Комбинации из двух-трех ударов шли плавно, без запинок. Простые захваты тоже начинали получаться, хотя без партнера отрабатывать их было сложно.

Попробовал совместить рукопашный бой с навыком ускорения на минимальном уровне. Эффект был потрясающим — удары становились быстрее и точнее, блоки ставились мгновенно. Правда, калории сжигались активнее.

[Синергия навыков обнаружена]

[Рукопашный бой + Ускорение тела: +15% к эффективности боевых действий]

Двадцать минут тренировки, и я отправился на работу. Впереди был обычный день на стройке, но теперь с улучшенными возможностями.

На высоте работать стало заметно легче. Я осторожно использовал навык ускорения на минимальном уровне — коэффициент 1.2 почти не заметен внешне, но дает хорошее преимущество в точности движений.

— Ты сегодня как заведенный, — заметил Володя, наблюдая, как я закручиваю болты. — Руки прямо летают.

— Выспался хорошо, — ответил я, съедая очередной энергетический батончик.

— И жрешь как не в себя. Пятый батончик за утро.

— Быстрый обмен веществ. Без постоянной подпитки сил не хватает.

Петров, подходивший с очередным заданием, услышал разговор:

— Молодой организм, — усмехнулся он. — В твоем возрасте можно есть сколько угодно и не толстеть. Главное, чтобы работа не страдала.

— А она не страдает, — заметил Володя. — Даже наоборот. Артем сегодня вообще огонь.

Это было правдой. С навыком ускорения каждое движение было более точным и быстрым. Болты закручивались ровно, балки устанавливались с первого раза, измерения получались точными. Я работал как хорошо настроенный механизм.

К обеду съел уже восемь батончиков. Расход калорий при постоянном использовании навыка был серьезным.

— Слушай, а ты не задумывался о повышении квалификации? — неожиданно спросил Петров во время перерыва.

— В каком смысле?

— Ну, курсы монтажника, сварщика, крановщика. У тебя голова работает, руки растут откуда надо. Мог бы на более сложные операции перейти.

— А это как отразится на зарплате?

— Сварщики получают под восемьдесят. Крановщики — все сто. Но учиться придется, сертификаты получать.

Предложение было заманчивым. Лучшая работа, больше денег, интересные задачи. И с улучшенными характеристиками обучение должно пройти легче.

— Подумаю об этом.

— Думай. Василий Петрович говорил — способных ребят надо развивать. А способности у тебя точно есть.

После работы я направился домой, но по дороге вспомнил о вчерашней встрече с тренером. Сергей Владимирович предлагал прийти посмотреть на тренировку команды. Почему бы не заглянуть? Просто из любопытства.

Дома быстро переоделся в спортивную форму, запасся энергетическими батончиками и отправился на стадион.

Тренировка уже шла полным ходом. Группа из восьми человек бегала по дорожкам — разминка перед основной работой. Сергей Владимирович стоял в центре поля с секундомером.

— А, Артем! — заметил он меня. — Пришел посмотреть на нашу работу?

— Да, интересно было увидеть, как тренируются профессионалы.

— Профессионалы — это громко сказано. Пока что любители высокого уровня. Но стремимся к большему…

Он представил меня группе. Ребята были разного возраста — от семнадцатилетней Анны до двадцатичетырехлетнего Михаила. Все выглядели спортивно и целеустремленно.

— Артем вчера показал на стадионе очень интересную скорость, — сказал тренер. — Я пригласил его посмотреть, как мы работаем.

— Какую скорость? — заинтересовался высокий парень со стрижкой под ноль. Михаил, как представился.

— Примерно восемнадцать-девятнадцать километров в час на длинной дистанции.

— Ого, — присвистнула Анна. — Это серьезно для любителя…

— А техника какая? — спросил еще один парень, Иван.

— Вот техника как раз хромает, — честно признался тренер. — Но при таких природных данных это поправимо.

Группа с любопытством разглядывала меня. Было видно — они оценивают потенциального соперника или партнера по тренировкам.

— А не хочешь с нами пробежаться? — предложила Анна. — Просто так, для интереса.

Я посмотрел на тренера. Тот кивнул:

— Можно попробовать. Сегодня у нас легкая тренировка — пятнадцать километров в спокойном темпе. Если не боишься.

— Не боюсь, — улыбнулся я.

Мы выстроились на старте. Темп планировался размеренный — около 5 минут на километр. Для тренированных бегунов это действительно легкая работа.

Я активировал навык ускорения на минимальном уровне — коэффициент 1.2. Едва заметно, но дает хорошее преимущество в экономности движений.

Первые километры шли легко. Группа бежала компактно, никто не рвался вперед. Я держался в середине пелотона, изучая технику других бегунов.

У них действительно была правильная постановка стопы — приземление на переднюю часть, а не на пятку, как у меня. Руки работали экономично, корпус держался ровно. Дыхание — глубокое и ритмичное.

— Попробуй ставить стопу вот так, — подсказала бежавшая рядом Анна. — Пятка не должна первой касаться земли.

Я попытался скопировать ее движения. Получалось не сразу, но постепенно начинал понимать принцип.

К пятому километру темп незаметно ускорился. Кто-то в группе стал поднажимать, и остальные подстроились. Теперь мы бежали около 4:30 на километр.

Я увеличил ускорение до коэффициента 1.5 и съел энергетический батончик на ходу.

— Ты что, прямо во время бега ешь? — удивился Иван.

— Быстрый обмен веществ, — пояснил я. — Без постоянной подпитки долго не протяну.

— Интересная особенность, — заметил тренер, бежавший рядом с группой. — У некоторых марафонцев так бывает. Организм требует постоянного притока энергии.

К десятому километру темп поднялся еще больше — 4:10 на километр. Это уже была серьезная нагрузка. Некоторые ребята начали дышать тяжелее.

Я переключился на средний уровень ускорения — коэффициент 2.0. Калории сжигались активно, но зато бежать стало намного легче. Я даже мог поддерживать разговор.

— А ты действительно никогда профессионально не занимался? — спросила Анна, которая держалась рядом со мной.

— Никогда. Просто в последнее время много бегаю для себя.

— Странно. Выносливость как у опытного стайера.

— Может, природные данные хорошие.

— Данные — это одно, а подготовка — другое. Чтобы так легко бежать в таком темпе, нужны месяцы тренировок…

На двенадцатом километре группа окончательно растянулась. Впереди остались только четверо самых сильных: Михаил, Анна, Иван и я. Остальные отстали на пятьдесят-сто метров.

— Неплохо, — одобрил тренер. — Артем действительно держится хорошо.

На финишных километрах Михаил попытался сделать рывок. Темп поднялся до 3:50. Это была уже совсем серьезная скорость.

Анна начала отставать, Иван тоже сдал. Остались только Михаил и я.

Я решил немного удивить девушку, да и всех остальных, как планировал с утра. Увеличил ускорение почти до максимума — коэффициент 2.8. Калории сжигались как в топке, но скорость стала нечеловеческой.

Я легко догнал Михаила, поравнялся с ним, потом начал понемногу уходить вперед. Парень пытался держаться, но было видно — это предел его возможностей.

На последнем километре я бежал уже один, с большим отрывом от группы. Финишировал свежим и даже немного разочарованным — хотелось побегать еще.

[Ускорение тела: +3% к эффективности за интенсивную практику]

Группа добежала через полторы-две минуты после меня. Все тяжело дышали, кроме меня.

— Это... это нереально, — выдохнул Михаил. — Последние три километра ты бежал как спринтер на короткой дистанции.

— И при этом выглядишь свежее нас всех, — добавил Иван.

Анна вообще смотрела на меня как на инопланетянина:

— Артем, ты уверен, что никогда не тренировался? Такую скорость в конце дистанции могут показать только мастера спорта.

Сергей Владимирович записывал что-то в блокнот:

— Финальный километр за 3:35. Это уровень кандидата в мастера спорта на дистанции 5000 метров.

— Но за это приходится расплачиваться, — сказал я, доставая очередной батончик. — Я за тренировку съел двенадцать энергетических батончиков. Обмен веществ работает как турбина.

— Двенадцать? — переспросила Анна. — За полтора часа?

— Организм требует постоянной подпитки. Иначе просто не могу поддерживать такой темп.

— Интересная физиология, — задумчиво произнес тренер. — Знаешь, а давайте проведем небольшой эксперимент?

— Какой?

— Попробуй пробежать еще один круг, но без своих батончиков. Посмотрим, как изменится результат.

Я понимал, к чему он клонит. Если моя скорость зависит от постоянного питания, то без него я буду бежать намного медленнее.

— Ладно, попробую.

Я отложил оставшиеся батончики и встал на старт. Четыреста метров — дистанция небольшая, но показательная.

Без активного использования навыка ускорения бежать пришлось на естественных способностях. Скорость была хорошей, но не выдающейся. Время — 1:28. Неплохо для любителя, но далеко от мастерского уровня.

— Вот это уже более реалистично, — кивнул Михаил. — Хотя все равно быстро.

— Видишь разницу? — спросил я у тренера. — Без постоянной подпитки организм работает в обычном режиме. А с ней — включается какой-то особый механизм ускоренного метаболизма.

— Крайне необычно, — согласился Сергей Владимирович. — Я за двадцать лет тренерской работы такого не встречал. Обычно спортсмены едят во время длинных марафонов, но не каждые десять минут.

Анна вдруг хлопнула в ладоши:

— А знаешь что? Это же можно использовать как преимущество! Если ты можешь поддерживать высокий темп за счет питания, то в соревнованиях будешь просто непобедим.

— Если правила позволят есть во время забега, — уточнил Иван.

— В марафоне разрешено, — сказал тренер. — И в ультра-марафонах тоже. Но для коротких дистанций это не актуально.

— Зато для длинных — идеальная стратегия, — воодушевилась Анна. — Артем, ты просто обязан серьезно заняться бегом!

Михаил выглядел менее воодушевленным:

— Хочу понять одну вещь. Это врожденная особенность организма или ты что-то принимаешь?

Вопрос был прямым и неприятным. Я понимал его подозрения — слишком уж необычно выглядела моя "суперспособность".

— Только спортивные витамины и обычные энергетические батончики, — честно ответил я. — Можешь проверить состав, если хочешь.

— Да не в этом дело, — вмешался тренер. — Допинг-контроль покажет любые запрещенные препараты. А то, что демонстрирует Артем, похоже на уникальную генетическую особенность.

— Типа как у некоторых пловцов увеличенные легкие или у баскетболистов аномально длинные руки? — спросила Анна.

— Примерно так. В спорте высших достижений такие особенности встречаются. Правда, обычно не настолько ярко выраженные.

Группа обсуждала мою "уникальность" еще полчаса. Кто-то восхищался, кто-то сомневался, все хотели понять механизм. Я отвечал уклончиво, но правдиво — рассказывал о быстром метаболизме и необходимости постоянного питания.

В конце концов тренер предложил то, чего я ожидал:

— Артем, я официально приглашаю тебя присоединиться к нашей группе. У тебя потрясающие природные данные, которые просто преступно не развивать.

— А что это означает на практике?

— Тренировки шесть дней в неделю. Утром — легкие кроссы или восстановительные пробежки. Вечером — основная работа. Скоростные отрезки, темповые пробежки, длинные кроссы. Плюс обязательная ОФП — общефизическая подготовка.

— И участие в соревнованиях, — добавила Анна. — У нас скоро областные старты.

— Подумаю, — пообещал я. — Работа отнимает много времени и сил.

— А какая работа? — заинтересовался Иван.

— Строитель. Высотные работы.

— О, это хорошо для развития функциональной силы, — одобрил тренер. — Но если хочешь серьезно заниматься бегом, придется пересмотреть нагрузки.

По дороге домой я анализировал вечер. Группа произвела хорошее впечатление — серьезные ребята, нацеленные на результат. Тренер знающий, методы правильные.

Но главное — я понял, как правильно использовать навык ускорения в социальной среде. Не демонстрировать сверхъестественные способности, а объяснять их особенностями метаболизма. Люди готовы поверить в уникальную генетику, но не в магию.

Навык ускорения развивался не только от использования, но и от разнообразия нагрузок. Сегодняшняя тренировка дала больше опыта, чем вчерашние одиночные пробежки.

[Ускорение тела: эффективность 94%]

Плюс физические характеристики тоже росли. Постоянная работа на высокой скорости развивала и силу, и выносливость, и координацию.

А небольшой рост разума объяснялся просто: чтобы контролировать ускоренное тело, мозг должен работать быстрее. Обрабатывать больше информации, принимать более быстрые решения, координировать более сложные движения. Это естественным образом развивает нейронные связи.

Дома я проверил статус системы:

[Тело: 6.25/10 (+0.03 за день активного использования навыков)]

[Разум: 5.18/10 (+0.02)]

[Дух: 5.48/10 (без изменений)]

Ежедневный прирост был небольшим, но стабильным. Система поощряла активное использование полученных способностей.

Ужиная, я размышлял о предложении тренера. С одной стороны, регулярные тренировки помогли бы развивать навык ускорения и улучшать характеристики. С другой — это серьезная ответственность и временные затраты.

Но самое главное — нужно ли мне это? Система давала возможности для развития в любых направлениях. Спорт был только одним из вариантов.

С другой стороны, групповые тренировки — это социальные связи, новый опыт, возможность проверить себя в соревнованиях. А навык ускорения давал честное преимущество — я не обманывал, просто использовал свои способности на максимум.

Решение могло подождать до завтра. Сначала нужно было хорошо выспаться и обдумать все варианты.

[Сон обнаружен]

[Анализ дневной активности...]

[Эффективное использование навыков зафиксировано]

[Социальная адаптация способностей успешна]

[Характеристики оптимизируются...]

Засыпая, я думал о том, как быстро меняется моя жизнь. Еще месяц назад я был обычным выпускником без перспектив. А теперь работаю на высоте, осваиваю боевые искусства, меня приглашают в спортивную команду.

Система открывала двери, но проходить через них приходилось самому. И каждая дверь вела к новым возможностям и новым вызовам.

Глава 8

Я проснулся от острой боли, пронзившей все тело. Попытался встать с кровати — ноги подкосились, и я рухнул обратно на матрас. Каждое движение отдавалось мучительной болью в мышцах, связках, суставах.

«Черт, что со мной?»

Вызвав интерфейс системы, я увидел то, чего боялся:

[Внимание: Обнаружены множественные повреждения]

[Причина: Чрезмерное использование навыка "Ускорение тела"]

[Детальная диагностика доступна]

Я открыл подробную информацию:

[МЕДИЦИНСКИЙ ОТЧЕТ]

[Общее состояние: 67% (критическое снижение)]

[Опорно-двигательный аппарат:]

- Микронадрывы икроножных мышц (2-3 степень)

- Растяжение связок голеностопных суставов (1-2 степень)

- Воспаление ахилловых сухожилий

- Микротрещины в большеберцовых костях

- Перенапряжение мышц бедра

[Сердечно-сосудистая система:]

- Учащенное сердцебиение в покое

- Повышенное артериальное давление

- Признаки миокардиодистрофии от перегрузки

[Нервная система:]

- Перевозбуждение симпатической нервной системы

- Истощение нейромедиаторов

[Прогноз восстановления: 5-7 дней при соблюдении покоя]

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Использование навыка ускорения в текущем состоянии может привести к необратимым повреждениям]

Я в ужасе уставился на список. Вчера я чувствовал себя сверхчеловеком, а сегодня мое тело буквально разваливалось на части. Коэффициент 2.8 оказался слишком большим для неподготовленного организма.

Попытка дойти до ванной превратилась в испытание. Каждый шаг причинял боль, левая нога вообще практически не слушалась. В зеркале я увидел бледное лицо с темными кругами под глазами.

Нужно было звонить на работу. Петров не простит прогула без уважительной причины.

— Петров слушает, — ответил прораб после третьего гудка.

— Это Артем. Я сегодня не смогу выйти на работу.

— Что случилось? Вчера же был здоровый.

— Потянул мышцы во время тренировки. Еле хожу.

— Серьезно? — В голосе прораба послышалось беспокойство. — А я думал, спортом заниматься полезно.

— Перестарался немного. Врач сказал, нужен покой на несколько дней.

— Понятно. Тогда оформляйся официально — больничный бери. На высоте с травмами ноги делать нечего.

— Спасибо за понимание.

— Да ладно. Выздоравливай быстрее, работы много.

Следующий звонок был тренеру. Сергей Владимирович взял трубку сразу:

— Артем? Как самочувствие после вчерашней тренировки?

— Плохо, — честно признался я. — Кажется, я перестарался. Сильно потянул мышцы ног.

— Черт... Я боялся, что это произойдет. Слишком резко поднял темп в конце. Извини, это моя ошибка.

— Не ваша. Сам виноват — не рассчитал силы.

— Как серьезно? Можешь ходить?

— С трудом. Левая нога почти не слушается.

— Немедленно к врачу. И не вздумай заниматься самолечением. Такие травмы могут привести к хроническим проблемам.

— Уже планирую.

— Хочешь, я подъеду? У меня есть знакомый спортивный врач.

— Не стоит. Сам справлюсь.

— Ладно. Но если что — сразу звони. И главное — никаких нагрузок до полного восстановления. Поспешишь — только хуже сделаешь.

После разговора с тренером стало немного легче на душе. По крайней мере, никто не подозревал об истинной причине травм.

Я с трудом оделся и поехал в ближайшую поликлинику. Врач — мужчина лет пятидесяти с усталым лицом — осмотрел меня без особого энтузиазма.

— Бегун? — спросил он, прощупывая болезненные места на ногах.

— Любитель. Вчера перестарался на тренировке.

— Видно. Классическое спортивное перенапряжение. — Он записал что-то в карточку. — Противовоспалительные, покой, холодные компрессы первые сутки, потом тепло. Через неделю приходите на контрольный осмотр.

— А когда можно будет снова тренироваться?

— Не раньше чем через две недели. И то осторожно, постепенно наращивая нагрузки.

Он выписал больничный на пять дней и рецепт на лекарства. В аптеке пришлось купить целый арсенал: противовоспалительные таблетки, обезболивающие мази, эластичные бинты.

По дороге домой я размышлял о произошедшем. Система давала невероятные возможности, но не предупреждала о рисках. Или предупреждала, но я не обращал внимания на предостережения.

[Рекомендуется изучение спортивной медицины]

Дома я принял обезболивающее и лег на диван с ноутбуком. Если система рекомендует изучить спортивную медицину, стоит последовать совету.

Следующие несколько часов я читал про биомеханику бега, физиологию мышечного утомления, методы восстановления после травм. Информация была сухой и научной, но полезной.

Оказывается, мышцы и связки адаптируются к нагрузкам постепенно. Резкое увеличение интенсивности почти всегда приводит к травмам. А микротрещины в костях — это вообще серьезная проблема, которая требует длительного восстановления.

Около обеда в дверь позвонили. Я с трудом доковылял до входа и обнаружил соседа из квартиры напротив — Николая Петровича, пенсионера лет семидесяти.

— Артем, а что это ты так хромаешь? — спросил он с беспокойством. — Видел утром, как ты к лифту шел — еле ноги переставлял.

— Потянул мышцы на тренировке. Перестарался малость.

— А-а, спортсмен значит. — Николай Петрович кивнул понимающе. — А я думал, может, в драку влез где. У нас в подъезде мальчишки всякие шастают.

— Нет, спорт это.

— Понятно. А знаешь, я в молодости спортивным врачом работал. В команде хоккейной тридцать лет отслужил. Если что — обращайся, посоветую.

— Спасибо. А что вы посоветуете сейчас?

— Покой — главное лекарство для спортивных травм. Никаких нагрузок, пока боль не пройдет полностью. И не торопись возвращаться к тренировкам — поспешишь, еще хуже станет.

— А как понять, что уже можно?

— Просто. Если можешь ходить без боли, делать обычные движения без дискомфорта — значит, острый период прошел. Потом постепенно, по чуть-чуть нагрузку увеличивай.

Николай Петрович оказался кладезем полезной информации. Он рассказал про методы ускоренного восстановления, про питание для заживления тканей, про правильную реабилитацию.

— А еще, — добавил он перед уходом, — не пренебрегай разминкой. Большинство спортивных травм случается именно из-за плохой разминки. Мышцы холодные, связки неэластичные — вот и получается надрыв.

После разговора с соседом я понял, что допустил сразу несколько ошибок. Не разогрелся как следует перед использованием навыка на максимуме. Не следил за реакцией организма. Игнорировал предупреждающие сигналы системы.

Вечером позвонила мама:

— Артемка, как дела? Давно не звонил.

— Да все нормально. Работаю, тренируюсь.

— А голос какой-то усталый. Не заболел?

— Немного потянул мышцы на тренировке. Ничего серьезного.

— Ой, а чем тренируешься-то?

— Бегом занялся. Меня в спортивную группу пригласили.

— Это хорошо, спорт полезен. Только осторожнее. Ты же знаешь, как дядя Володя в молодости колено сорвал — так всю жизнь и мучается.

— Знаю, мам. Буду аккуратнее.

— А может, приехать к тебе? Поухаживать малость? Или ты ко мне приезжай — я бульончик вкусный сварю.

— Не надо, мам. Справлюсь сам. Это не серьезно.

— Ну ладно. Но если что — сразу звони.

После разговора с мамой на душе стало теплее. Хотелось рассказать ей обо всем, что происходит. Но как объяснить про систему, навыки, невероятные способности? Поверит ли?

К вечеру боль немного утихла. Обезболивающие подействовали, отек спал. Я мог более-менее нормально передвигаться по квартире.

Проверил статус системы:

[Здоровье: 71% (+4% за день восстановления)]

Может быть, стоит сосредоточиться на развитии интеллекта, пока тело восстанавливается?

Я открыл раздел испытаний и выбрал умственные. В прошлый раз легкий уровень дался без особых проблем. Пора попробовать что-то посерьезнее.

[УМСТВЕННЫЕ ИСПЫТАНИЯ - СРЕДНИЙ УРОВЕНЬ]

[Доступные усложнители:]

├── [Ограниченное время] - Сокращает время решения на 50%

├── [Помехи концентрации] - Сильные отвлекающие факторы

├── [Множественные задачи] - Несколько параллельных заданий

├── [Эмоциональное давление] - Стрессовые условия высокой интенсивности

├── [Неполная информация] - Большая часть данных скрыта

Эмоциональное давление выглядело интересно. В реальной жизни часто приходится думать в стрессовых ситуациях — возможно, этот навык пригодится.

[ЛОГИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ - СРЕДНИЙ УРОВЕНЬ + ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ДАВЛЕНИЕ]

[Описание: Решение сложных логических задач в условиях искусственно созданного психологического стресса. Включает элементы дедукции, анализа, стратегического мышления под воздействием страха, тревоги, фрустрации.]

[Цель: Сохранить ясность мышления и решить максимальное количество задач в стрессовых условиях]

[Время испытания: 2 часа реального времени (максимум 8 часов внутри испытания)]

[Ожидаемая награда: Значительное улучшение интеллектуальных характеристик, возможно получение навыка стрессоустойчивости]

[Риск: Средний - возможны панические атаки, временные расстройства сна, эмоциональное истощение]

[Начать испытание? Испытание активируется через 15 минут после засыпания.]

[ДА] [НЕТ]

Риски были приемлемыми, особенно по сравнению с физическими травмами. Панические атаки неприятны, но не смертельны. А навык стрессоустойчивости мог оказаться очень полезным.

Я выбрал «ДА».

[Испытание запланировано]

[Рекомендуется избегать кофеина и алкоголя]

[Обеспечьте спокойную обстановку для сна]

Приняв легкое снотворное (врач прописал для лучшего восстановления), я лег в кровать. Тело все еще болело, но боль была терпимой.

Засыпая, я думал о том, как много изменилось за последние дни. Еще неделю назад я был просто строителем, который подрабатывает на высоте. А теперь изучаю спортивную медицину, готовлюсь к умственным испытаниям и размышляю о карьере профессионального бегуна.

Система действительно открывала невероятные возможности. Но каждая возможность требовала ответственности и осторожности. Вчерашняя ошибка была болезненным, но важным уроком.

[Сон обнаружен]

[Подготовка виртуального пространства...]

[Инициализация системы эмоционального давления...]

[Активация через 14 минут 23 секунды...]

В последние мгновения бодрствования я почувствовал легкую тревогу. Не знал, что именно меня ждет в этом испытании, но был готов к любым вызовам.

[Активация испытания]

[Добро пожаловать в лабораторию стресса]

[Подготовьтесь к проверке интеллекта под давлением]

Темнота сменилась ярким, режущим глаза светом. Я открыл глаза и обнаружил себя в странном помещении, которое выглядело одновременно как научная лаборатория и камера для допросов.

Стены были белыми, но не спокойными, как в прошлый раз, а холодными, давящими. В воздухе висел запах озона и металла. Где-то вдали слышались непонятные звуки — то ли крики, то ли скрежет механизмов.

[Добро пожаловать в испытание разума]

[Логические задачи - Средний уровень + Эмоциональное давление]

[Предупреждение: Система будет создавать искусственный стресс]

[Цель: Решить задачи, сохранив ясность мышления]

[Общее время: 240 минут виртуального времени]

В центре комнаты стоял металлический стол с планшетом. Но теперь вокруг него были установлены странные устройства — мигающие лампы, динамики, экраны с бегущими строками данных.

[Начинаем через 10... 9... 8...]

Я сел за стол. Сердце уже начало биться быстрее от предчувствия.

[3... 2... 1... НАЧАТЬ!]

Первая задача появилась на экране, но одновременно включились динамики. Из них полился пронзительный, меняющийся по частоте звук — не громкий, но крайне раздражающий.

*"В городе произошло убийство. Есть четыре подозреваемых: A, B, C, D. Известно следующее: A говорит: 'B виновен'. B говорит: 'C невиновен'. C говорит: 'Если D виновен, то и A виновен'. D говорит: 'Я невиновен, и A тоже'. При этом точно известно, что трое лгут, а один говорит правду. Кто убийца?"*

Время: 8 минут.

Звук из динамиков становился все более навязчивым. К нему добавились вспышки красного света. Я попытался сосредоточиться на задаче, но раздражители мешали думать.

Если трое лгут, а один говорит правду... Нужно проверить каждого.

Пусть A говорит правду: тогда B виновен. Но тогда B лжет, говоря что C невиновен, значит C виновен. Получается два виновных — противоречие.

Внезапно зазвучал сирены — пронзительный вой, который заставил подпрыгнуть на стуле. Сердце забилось еще быстрее.

Пусть B говорит правду: тогда C действительно невиновен...

— ВНИМАНИЕ! — прогремел громкий голос из динамиков. — ВРЕМЯ ИСТЕКАЕТ! ПРОВАЛ НЕИЗБЕЖЕН!

Я заставил себя не реагировать на угрозы и продолжил анализ. Проверил все варианты и пришел к выводу: правду говорит D. Виновен C.

[Правильно! +150 очков]

[Время: 7:23]

[Стрессоустойчивость: 73%]

Вторая задача была сложнее, а звуковые раздражители усилились. Теперь к сирене и писку добавились голоса, произносящие пугающие фразы: "Ты не справишься!", "Время кончается!", "Провал!".

*"У вас есть весы и 9 шаров. 8 шаров весят одинаково, один тяжелее. За сколько минимальных взвешиваний можно гарантированно найти тяжелый шар, если весы показывают только 'левая чаша тяжелее', 'правая чаша тяжелее' или 'равны'?"*

Время: 10 минут.

Мигающие красные лампы становились ярче и быстрее. В глазах начинало рябить. Голоса из динамиков становились все более агрессивными.

Классическая задача на оптимизацию поиска. Нужно разделить шары на группы так, чтобы каждое взвешивание максимально сужало область поиска.

— ТЫ СЛИШКОМ МЕДЛЕННЫЙ! — заорал динамик. — СДАВАЙСЯ СЕЙЧАС ЖЕ!

Руки начали дрожать от постоянного стресса. Но я заставил себя методично прорабатывать решение. Делить на группы по 3, потом подразделять...

Ответ: 2 взвешивания в худшем случае.

[Правильно! +180 очков]

[Время: 8:47]

[Стрессоустойчивость: 68%]

К третьей задаче система добавила новые элементы давления. Температура в комнате резко поднялась, стало душно. На стенах появились экраны с мелькающими цифрами и графиками, отвлекающими внимание.

*"Логик попал на остров, где живут два племени: рыцари (всегда говорят правду) и лжецы (всегда лгут). Он встречает трех жителей A, B, C. A говорит что-то на местном языке. B переводит: 'A сказал, что он лжец'. C говорит: 'B лжет'. Определите, кто из них кто."*

— ПРОВАЛ! ПРОВАЛ! ПРОВАЛ! — скандировали динамики в такт с миганием ламп.

Пот заливал глаза, сердце колотилось как бешеное. Но логика оставалась четкой. Если A сказал, что он лжец, то это парадокс — рыцарь не может сказать неправду о себе, а лжец не может сказать правду. Значит, B врет в переводе...

[Правильно! +200 очков]

[Стрессоустойчивость: 61%]

Задачи становились все сложнее, а стресс — интенсивнее. К звукам, светам и жаре добавились неприятные запахи, вибрация пола, даже периодические слабые удары током через поручни стула.

Но странная вещь — с каждой решенной задачей я становился все более устойчивым к помехам. Мозг как будто учился фильтровать лишнее и концентрироваться на важном.

[Стрессоустойчивость: 59%... 55%... 48%...]

Показатель падал, но медленнее. Адаптация работала.

К середине испытания я уже почти не замечал сирены и крики. Мигающие огни превратились в привычный фон. Даже удары током стали просто неприятным, но не критичным раздражителем.

Задачи требовали глубокого анализа: криптографические головоломки, многоуровневые логические построения, задачи на теорию игр в условиях неопределенности.

*"Вы играете против суперкомпьютера в игру: есть 21 спичка, за ход можно взять от 1 до 3 спичек, кто берет последнюю — проигрывает. Компьютер ходит первым. Можете ли вы гарантированно выиграть? Если да, то как?"*

— ВРЕМЯ ПОЧТИ КОНЧИЛОСЬ! СДАВАЙСЯ! — орал динамик, но голос казался далеким и нереальным.

Теория игр. Нужно найти выигрышную стратегию. Работая в обратную сторону: если осталось 2-4 спички, то тот кто ходит — проигрывает. Если 5 — можно оставить противнику 2-4. Значит, опасны позиции кратные 4+1...

[Правильно! +250 очков]

[Стрессоустойчивость: 43%]

Последние задачи были особенно сложными. Комплексные логические построения, требующие удержания в памяти множества условий и связей между ними.

Но к этому моменту я достиг какого-то особого состояния. Стресс-факторы все еще действовали, но не влияли на качество мышления. Как будто в голове появился фильтр, отсеивающий лишнее.

[Финальная задача - повышенной сложности]

*"На острове живут 13 человек с голубыми глазами, 15 человек с карими глазами и один приезжий логик с зелеными глазами. Местный закон: если человек узнает цвет своих глаз, он должен покинуть остров на следующий день. Зеркал нет, люди не обсуждают цвет глаз. В первый день логик объявляет всем: 'Я вижу человека с голубыми глазами'. Что произойдет?"*

Время: 20 минут.

Классическая задача на общее знание и индукцию. Сложная, требующая пошагового анализа логических цепочек.

Каждый голубоглазый знает, что остальные 12 голубоглазых видят либо 11, либо 12 голубоглазых (в зависимости от цвета его собственных глаз). Если бы голубоглазый был всего один, он бы понял это в первый день...

[ИСПЫТАНИЕ ЗАВЕРШЕНО!]

[Финальный счет: 3,240 очков из 4,000 возможных]

[Процент выполнения: 81%]

[Оценка: B+]

[Время: 226 минут из 240]

[Анализ результатов:]

[Логическое мышление под давлением: Отлично]

[Адаптация к стрессу: Очень хорошо]

[Концентрация при помехах: Отлично]

[Эмоциональная устойчивость: Хорошо]

[Получен навык: "Ясность разума" - ранг B]

[Описание: Сохранение четкости мышления в стрессовых ситуациях]

[Базовая эффективность: 65%]

[Получено достижение: "Несгибаемый разум"]

[Описание: Решение сложных задач в условиях сильного психологического давления]

[Эффект: +10% к сопротивлению ментальным воздействиям]

Виртуальный мир начал растворяться. Звуки стихли, огни погасли, давящая атмосфера исчезла.

[Возвращение в реальность...]

[Применение изменений...]

Я проснулся с ясной головой и чувством удовлетворения. Испытание было тяжелым, но я справился. И получил ценный навык, который может пригодиться в реальной жизни.

[Доброе утро, участник №4]

[Умственное испытание успешно завершено]

[Применение изменений характеристик...]

[Тело: 6.25/10 (без изменений - восстановление)]

[Разум: 5.41/10 (+0.25)]

[Дух: 5.61/10 (+0.13)]

[Уровень: 5.76 (+0.14)]

Отличный результат! Разум подрос почти на четверть пункта, дух тоже заметно увеличился. А новый навык "Ясность разума" мог оказаться невероятно полезным в критических ситуациях.

Я проверил описание навыка подробнее:

[Ясность разума - ранг B]

[Тип: Пассивный/Активный навык]

[Топливо: Глюкоза, нейромедиаторы, витамины группы B]

[Базовая эффективность: 65%]

[Пассивный режим: Постоянное повышение стрессоустойчивости и концентрации]

[Активный режим: Кратковременное состояние максимальной ясности мышления]

[Эффекты:]

- Сопротивление панике и страху (+65%)

- Игнорирование отвлекающих факторов (+45%)

- Ускорение обработки информации (+30%)

- Улучшение принятия решений под давлением (+50%)

[Активный режим (длительность 10-30 минут):]

- Все эффекты удваиваются

- Расход энергии: высокий

- Возможные побочные эффекты: умственная усталость, головные боли

Навык был даже лучше, чем ожидал. Пассивный режим давал постоянные бонусы, а активный мог превратить меня в машину для решения проблем на короткое время.

Тело все еще болело, но не так сильно, как вчера. Система показывала медленное, но стабильное восстановление:

[Здоровье: 76% (+5% за ночь восстановления)]

[Прогноз: полное восстановление через 3-4 дня при соблюдении покоя]

Проверив новый навык в пассивном режиме, я сразу заметил разницу. Мысли стали более четкими, легче было сосредоточиться на задачах. Фоновая тревога из-за травм практически исчезла.

За завтраком я продолжил изучение спортивной медицины. С навыком "Ясность разума" материал усваивался намного быстрее. Сложные анатомические термины, биохимические процессы восстановления тканей, принципы периодизации тренировок — все укладывалось в голове структурированно и логично.

Около полудня позвонил Сергей Владимирович:

— Как дела? Лучше стало?

— Потихоньку. Боль утихает, но ходить все еще тяжело.

— Это нормально. Первые дни всегда самые тяжелые. А к врачу сходил?

— Да, выписал покой и противовоспалительные. Сказал, через две недели можно будет постепенно возвращаться к тренировкам.

— Правильно. Знаешь, я тут подумал — может, тебе стоит пока теорией заняться? Пока нога восстанавливается.

— В каком смысле?

— Литературу почитать. Методики тренировок, физиология бега, спортивное питание. У меня куча книг накопилась за годы работы.

— С удовольствием.

— Отлично. Как только сможешь нормально ходить — заходи. Дам целую библиотеку.

После разговора с тренером я понял — время восстановления не обязательно тратить впустую. Можно использовать его для развития теоретических знаний.

Остаток дня посвятил углубленному изучению спортивной науки. Биомеханика движений, энергетические системы организма, адаптация к нагрузкам, профилактика травм.

С каждой прочитанной статьей понимание работы человеческого тела становилось глубже. И что важнее — появлялось понимание того, как правильно использовать навык ускорения без риска для здоровья.

Оказывается, любое серьезное увеличение нагрузки должно происходить постепенно — не более 10% в неделю. Организму нужно время на адаптацию: укрепление связок, увеличение капилляризации мышц, совершенствование нервно-мышечной координации.

А я увеличил нагрузку сразу в несколько раз, используя коэффициент 2.8. Неудивительно, что получил травмы.

К вечеру я чувствовал себя заметно лучше. Боль в ногах стала терпимой, отек почти сошел.

Вечером позвонил Николай Петрович:

— Как дела, спортсмен? Лучше стало?

— Да, спасибо. Хожу почти нормально.

— Хорошо. А я тут подумал — не хочешь завтра ко мне заглянуть? Покажу свою коллекцию книг по спортивной медицине. Может, что полезное найдешь.

— Обязательно зайду.

— И еще... Жена борща наварила — такого, что пальчики оближешь. Приходи пообедать заодно.

Соседи оказались добрыми людьми. В трудную минуту предложили помощь, не требуя ничего взамен.

Перед сном я подвел итоги дня. Физически чувствовал себя лучше, интеллектуально — значительно продвинулся. Новый навык "Ясность разума" уже доказал свою полезность.

Но главное — я извлек важный урок из вчерашней ошибки. Система давала невероятные возможности, но пользоваться ими нужно разумно. Постепенность, осторожность, изучение теории — вот ключи к безопасному развитию.

За два дня вынужденного покоя я, возможно, продвинулся больше, чем за неделю бездумных тренировок. Знания — это тоже сила, и часто более важная, чем физические способности.

Завтра планировал посетить Николая Петровича, почитать его книги, может быть, пообщаться с Сергеем Владимировичем. А когда здоровье полностью восстановится, вернуться к развитию навыков — но уже более обдуманно.

[Сон обнаружен]

[Процедура восстановления активирована]

[Анализ полученных знаний...]

Засыпая, я размышлял о том, что каждая ошибка — это возможность стать лучше. Вчерашняя травма была болезненной, но научила важным вещам: осторожности, терпению, важности теоретической подготовки.

Система не просто давала способности — она учила их правильно использовать. Иногда через боль и ошибки, но это тоже часть процесса развития.

[Ночное восстановление оптимизировано]

[Прогнозируемое здоровье к утру: 81%]

[Навыки готовы к дальнейшему развитию]

В последние моменты перед погружением в сон я почувствовал благодарность к системе. Да, она могла быть жестокой учительницей. Но уроки, которые она преподавала, были бесценными.

Глава 9

Я проснулся от звука будильника и тут же понял — прошло уже две недели с момента той катастрофической травмы. Тело чувствовалось не просто здоровым, а заметно более сильным и координированным. Система честно отработала каждую тренировку, каждое испытание.

Привычно вызвал интерфейс:

[Доброе утро, участник №4]

[Восстановление завершено. Все системы в норме]

[Прогресс за 14 дней впечатляющий]

[ТЕКУЩИЙ СТАТУС:]

[Стадия развития: 0 → 1 (прогресс 87%)]

[Уровень: 6.73]

[Здоровье: 98.234%]

[Тело: 7.45/10]

├── Сила: 7.12

├── Ловкость: 7.58

└── Выносливость: 7.65

[Разум: 6.01/10]

├── Интеллект: 5.87

└── Память: 6.15

[Дух: 6.74/10]

├── Психическая устойчивость: 7.23

└── Предчувствие: 6.25

Впечатляющий рост. За две недели интенсивных тренировок и испытаний я поднялся больше чем на полтора пункта по всем основным характеристикам. До перехода на первую стадию оставалось совсем немного.

[НАВЫКИ:]

[Ускорение тела - ранг A: эффективность 97%]

[Ясность разума - ранг B: эффективность 73%]

[СПОСОБНОСТИ:]

[Рукопашный бой (Классический) - Ученик: 68%]

[Паркур (Городской) - Новичок: 23%]

[Дыхательные техники (Восточные) - Новичок: 31%]

[ИСПЫТАНИЯ ПРОЙДЕНЫ: 5]

[ДОСТИЖЕНИЯ: 4]

Рукопашный бой заметно прогрессировал — теперь я уверенно владел не только базовыми ударами, но и более сложными комбинациями, простыми бросками, борьбой в партере. А главное — появилось понимание дистанции, тайминга, психологии боя.

Две новые способности открыли совершенно новые горизонты. Паркур позволял двигаться по городу совершенно иначе — любая стена становилась лестницей, любой забор — просто небольшим препятствием. А дыхательные техники помогали быстро восстанавливаться и контролировать эмоциональное состояние.

За завтраком я вспоминал события последних двух недель.

Первая неделя прошла в осторожном восстановлении. Я вернулся на работу, где Петров встретил меня с облегчением:

— Ну что, спортсмен, больше не будешь перегружать организм?

— Научился дозировать нагрузки, — отвечал я.

И это была правда. Изучение спортивной медицины научило меня постепенности. Навык ускорения я использовал крайне осторожно — не более коэффициента 1.5, и то недолго.

Сергей Владимирович тоже был рад моему возвращению к тренировкам:

— Смотри, техника стала лучше! Читал литературу, которую давал?

— Читал. Многое стало понятнее.

— Видно. Теперь ты бежишь не только быстро, но и правильно.

Это была правда. Теоретические знания плюс загруженные в мозг дыхательные техники кардинально изменили мой стиль. Дыхание стало более глубоким и ритмичным, постановка стопы — правильной, работа рук — экономичной.

Вторая неделя принесла серьезный прорыв. Я почувствовал себя достаточно сильным для новых испытаний.

Первым было испытание на паркур. Виртуальный городской лабиринт, где нужно было добраться из точки А в точку Б, преодолевая разнообразные препятствия. Крыши, заборы, стены, водосточные трубы — все превращалось в элементы трассы.

Испытание длилось три виртуальных часа. За это время система загрузила в мою голову базовые техники городского паркура: правильные приземления, способы оценки прочности опор, методы преодоления различных препятствий.

Вторым было духовное испытание на контроль эмоций. Виртуальная реальность погружала меня в различные стрессовые ситуации — от публичных выступлений до имитации смертельной опасности — а я должен был сохранять спокойствие, используя дыхательные техники.

Это испытание оказалось неожиданно сложным. Система умела создавать очень убедительные иллюзии страха, гнева, паники. Но постепенно я научился использовать особые дыхательные ритмы для быстрого успокоения.

Третьим было комплексное испытание на выживание в городских условиях. Виртуальный мегаполис после какой-то катастрофы, где нужно было найти еду, воду, убежище, избегая различных опасностей. Здесь пригодились все навыки сразу — и паркур для перемещения, и рукопашный бой для самозащиты, и дыхательные техники для контроля стресса.

Каждое испытание давало не только новые знания, но и прирост характеристик. Система поощряла разносторонность — чем больше разных навыков я использовал, тем быстрее росли базовые показатели.

Работа на стройке тоже стала другой. Петров все чаще поручал мне сложные задачи:

— Артем, поднимись на восьмой этаж, проверь качество сварки на каркасе. У тебя глаз хороший, заметишь если что не так.

Или:

— Нужно рассчитать расход материалов на следующую неделю. Ты в цифрах разбираешься, займись.

Постепенно я стал неофициальным помощником прораба. Зарплата выросла до шестидесяти тысяч — хорошие деньги для моего возраста и опыта.

Тренировки с командой бегунов приносили особое удовольствие. За две недели я окончательно интегрировался в группу, стал одним из лидеров.

Анна частенько бежала рядом со мной:

— Артем, а ты действительно раньше не занимался спортом серьезно?

— Не занимался.

— Странно. У тебя интуиция, как у опытного спортсмена. Всегда чувствуешь, когда нужно ускориться, когда — притормозить.

Это была заслуга системы. Навыки и способности не просто давали технические знания, но и развивали спортивную интуицию — понимание собственного тела, чувство ритма и тактики.

Михаил поначалу относился ко мне настороженно — не нравилось, что новичок так быстро вышел в лидеры группы. Но постепенно мы нашли общий язык:

— Знаешь что, — сказал он после одной особенно тяжелой тренировки, — ты мотивируешь всех работать лучше. С твоим появлением вся команда прибавила в скорости.

Это была правда. Когда в группе есть сильный спортсмен, остальные невольно подтягиваются, стараются не отставать.

Сергей Владимирович был очень доволен прогрессом:

— Артем, я думаю, пора заявляться на областные соревнования. У тебя есть шансы войти в призеры на дистанции десять тысяч метров.

— Вы уверены?

— Более чем. Твои тренировочные результаты говорят сами за себя. А соревновательный опыт нужен — без него дальше не развиваться.

Перспектива официальных стартов была заманчивой, но и пугающей. Соревнования означали допинг-контроль, медицинские обследования, пристальное внимание. А вдруг кто-то заподозрит неладное?

С другой стороны, навыки системы основывались на реальных возможностях человеческого организма. Никаких запрещенных веществ, никаких нарушений. Просто максимально эффективное использование природных способностей.

Отношения с Анной развивались медленно, но многообещающе. После тренировок мы часто гуляли по парку, разговаривали о спорте, жизни, планах на будущее.

— А чем ты занимаешься, кроме бега? — спросила она как-то вечером.

— Работаю на стройке. Высотные работы.

— Серьезно? — Она посмотрела на меня с удивлением. — Не похож на строителя.

— Почему?

— Ну... слишком интеллигентный что ли. И начитанный. Вчера ты цитировал Ницше во время разговора о спортивной мотивации.

— Образование техническое. Плюс много читаю в свободное время.

— А планы какие? Всю жизнь на стройке работать?

Хороший вопрос. Раньше я бы не знал, что ответить. Но сейчас ситуация кардинально изменилась.

— Не знаю. Может, в спорт серьезно подамся. Или еще что-то найду.

— В тебе есть потенциал, — сказала она серьезно. — Не только спортивный. Ты... особенный какой-то.

Если бы она знала, насколько особенный.

Социальная жизнь налаживалась, но внутри я чувствовал растущее беспокойство. Система явно готовила меня к чему-то серьезному. Испытания становились сложнее, навыки — специализированнее. Паркур и рукопашный бой намекали на будущие ситуации, где может понадобиться драться и убегать.

А главное — приближался переход на первую стадию. Что это означало? Какие новые возможности откроются? И какие новые опасности?

[Внимание: приближается завершение стадии 0]

[Прогресс: 87%]

[Для перехода на стадию 1 требуется:]

[1. Достичь 10.0 по всем базовым характеристикам]

[2. Пройти специальное междустадийное испытание]

[Оба условия обязательны для успешного перехода]

Значит, недостаточно просто прокачать характеристики. После достижения максимальных показателей придется пройти еще и специальное испытание. Это меняло планы — нужно было готовиться не только физически и умственно, но и морально к серьезному вызову.

Рабочий день на стройке прошел в привычном ритме. Мы с бригадой Петрова монтировали кровельные конструкции на девятом этаже. Высота больше не пугала — за два месяца я полностью адаптировался к работе на высоте.

— Артем, — подозвал Петров во время обеденного перерыва. — Есть предложение.

— Слушаю.

— Компания открывает новый объект — торговый центр в области. Нужен ответственный за монтажные работы. Зарплата восемьдесят плюс премиальные.

— А что конкретно нужно делать?

— Координировать работу трех бригад, контролировать качество, вести документацию. По сути — младший прораб.

Предложение было заманчивым. Хорошие деньги, карьерный рост, ответственность. Но что-то внутри говорило — не время еще для долгосрочных планов.

— Подумаю, — ответил я. — Можно немного времени?

— Конечно. Только долго не тяни — проект стартует через месяц.

После работы отправился на тренировку. Сегодня Сергей Владимирович планировал контрольную прикидку на пять тысяч метров.

— Хочу понять ваши реальные возможности перед заявкой на областные, — объяснил он. — Артем, с тебя особенно интересно посмотреть время.

Дистанция в пять километров требовала другой тактики, чем привычные длинные кроссы. Здесь важны были не только выносливость, но и скоростная выносливость, умение терпеть молочную кислоту в мышцах.

Я решил использовать навык ускорения очень осторожно — коэффициент 1.3 на большей части дистанции, 1.8 на финише. Плюс дыхательные техники для контроля состояния.

Стартовали всей группой. Первую тысячу прошли в спокойном темпе — 3:40. Потом темп начал расти. На третьем километре группа растянулась, остались только сильнейшие.

На четвертом километре я почувствовал — пора показать, на что способен. Увеличил ускорение до 1.6 и начал уходить от группы. Михаил попытался держаться, но через пятьсот метров сдался.

Финишную прямую я бежал уже один, с большим отрывом. Время на финише — 16:23.

— Офигеть, — выдохнул Иван, финишировавший почти на минуту позже. — Это какой уровень?

Сергей Владимирович смотрел на секундомер с недоверием:

— Шестнадцать двадцать три... Артем, ты уверен, что никогда серьезно не тренировался?

— Уверен.

— Это время мастера спорта. На областных соревнованиях ты можешь претендовать на первое место.

Анна подбежала ко мне с восторженным видом:

— Артем, это невероятно! Ты бежал как машина — ровно, без рывков, а на финише еще и ускорился.

— Хорошо чувствовал себя сегодня, — скромно ответил я.

— Хорошо чувствовал... — Михаил покачал головой. — Парень, ты просто феномен какой-то. За два месяца тренировок такой прогресс — это нереально.

Тренер задумчиво постучал ручкой по секундомеру:

— Знаешь что, Артем? Я хочу связаться со знакомыми из областной федерации легкой атлетики. Возможно, тебе стоит подумать о переходе в более серьезную команду.

— В каком смысле?

— Спортивная школа олимпийского резерва. Профессиональные тренеры, научное сопровождение, централизованная подготовка. При твоих данных ты можешь претендовать на сборную области, а потом и страны.

Перспектива была головокружительной, но и пугающей. Профессиональный спорт означал постоянное внимание, медицинский контроль, жесткую дисциплину. А главное — любые аномалии в результатах или физиологии немедленно привлекли бы внимание специалистов.

— Это серьезное решение, — сказал я. — Нужно все взвесить.

— Конечно. Но возможности такие представляются раз в жизни.

По дороге домой я размышлял о будущем. Спортивная карьера была заманчивой, но рискованной. Система явно готовила меня к чему-то более серьезному, чем беговая дорожка.

А что если я смогу совместить спорт с развитием других навыков? Официальные тренировки днем, испытания системы ночью. Получить лучшее из двух миров.

Дома я проверил статус системы еще раз. До перехода на первую стадию оставалось совсем немного. Интересно было узнать, какие новые возможности откроются.

[Доступно для изучения: междустадийное испытание]

[Предупреждение: данное испытание значительно сложнее обычных]

[Успешное прохождение гарантирует переход на стадию 1]

[Провал может привести к серьезным последствиям]

Соблазн был велик. Зачем тратить недели на постепенный рост характеристик, если можно пройти одно сложное испытание и сразу перейти на новый уровень?

С другой стороны, опыт с травмами научил осторожности. Может быть, стоит подождать, пока характеристики естественным образом не дорастут до нужного уровня?

За ужином позвонила мама:

— Артемка, как дела? Давно не общались.

— Все хорошо, мам. Работаю, спортом занимаюсь.

— А я слышала от соседки, что ты в какую-то команду попал. Это правда?

— Да, с группой бегунов тренируюсь. Даже на соревнования собираемся.

— Ой, как интересно! А призовые там есть?

— Не знаю пока. Это любительский уровень в основном.

— Ну все равно, молодец. Спорт — это здоровье. А на работе как?

— Нормально. Повышение предлагают.

— Вот видишь, а ты переживал, что без опыта никуда не возьмут. Трудолюбивых людей везде ценят.

— Да, видимо, так.

— А может, в гости приедешь на выходных? Я пирогов напеку, как ты любишь.

— Попробую. Если тренировок не будет.

— Хорошо. Жду звонка.

Разговор с мамой напомнил о том, что есть жизнь за пределами системы. Семья, работа, отношения — все это тоже важно. Нельзя позволить развитию способностей полностью поглотить меня.

Вечером я встретился с Анной в кафе. Она хотела отметить мой сегодняшний результат.

— Шестнадцать двадцать три — это действительно крутое время, — сказала она за чашкой кофе. — Знаешь, я начинаю думать, что ты скрываешь свое спортивное прошлое.

— Почему?

— Ну невозможно за два месяца так прогрессировать. Если только у тебя не суперген какой-то.

Как близко к истине.

— Может, просто хорошие природные данные плюс правильный подход к тренировкам?

— Может быть. — Она задумчиво помешивала кофе. — А знаешь, что меня в тебе больше всего привлекает?

— Что?

— Ты какой-то... загадочный. Большинство парней стараются произвести впечатление, рассказывают о себе все подряд. А ты очень сдержанный. Создается ощущение, что ты намного больше, чем кажешься на первый взгляд.

Опять очень близко к истине.

— Просто не привык много говорить о себе.

— Это хорошее качество. Но иногда хочется узнать тебя поближе.

Мы просидели в кафе до позднего вечера, разговаривая о спорте, книгах, планах на будущее. Анна была умной и интересной собеседницей, с ней было легко и комфортно.

Провожая ее домой, я думал о том, что отношения могут серьезно усложнить жизнь. С одной стороны, хочется близости, понимания, поддержки. С другой — как объяснить девушке, что у тебя в голове сидит система развития сверхспособностей?

— Артем, — сказала Анна у подъезда, — завтра у нас выходной от тренировок. Может, погуляем где-нибудь?

— Хорошая идея. Куда хочешь пойти?

— Не знаю. Парк, музей, кино — мне все равно. Главное — провести время вместе.

— Договорились.

Дома я проверил статус системы еще раз. До выполнения первого условия оставалось совсем немного. Интересно было узнать, какие новые возможности откроются после полного перехода.

[Информация о междустадийном испытании]

[Доступна только после достижения 10.0 по всем характеристикам]

[Предупреждение: данное испытание значительно сложнее обычных]

[Провал может привести к серьезным последствиям]

Теперь стратегия была ясна. Сначала довести все показатели до максимума, потом изучить подробности междустадийного испытания и только после этого принимать решение о переходе на новую стадию.

А реальные последствия неудач звучали пугающе. Что это означало — травмы? Потерю навыков? Или что-то еще хуже?

Пока я не готов был рисковать. Лучше подождать еще неделю-две, довести характеристики до максимума, а потом уже думать о переходе на новую стадию.

[Сон обнаружен]

[Стандартная процедура восстановления]

[Характеристики стабильны]

[Навыки готовы к дальнейшему развитию]

Засыпая, я думал о том, как изменилась моя жизнь за эти два месяца. От безработного выпускника до перспективного спортсмена и ценного работника. От хилого парня до человека с серьезными физическими и умственными способностями.

Но самое главное изменение было внутренним. Я стал увереннее, целеустремленнее, сильнее духом. Система не просто давала навыки — она формировала характер.

Завтра будет новый день. День отдыха, прогулки с Анной, размышлений о будущем. А послезавтра — снова работа, тренировки, развитие.

Жизнь входила в новый ритм, более интенсивный и насыщенный. И что-то подсказывало — это только начало. Впереди ждали серьезные испытания и кардинальные изменения.

Последней мыслью перед сном было удивление собственному спокойствию. Еще пару месяцев назад перспектива неизвестного будущего пугала бы меня. А сейчас я смотрел в завтрашний день с предвкушением и готовностью к любым вызовам.

Глава 10

Я проснулся с необычно хорошим настроением. За окном светило солнце, впереди был выходной день, а вечером планировалась прогулка с Анной. Жизнь налаживалась — работа интересная, спорт приносил результаты, отношения развивались.

Привычно проверил статус системы:

[Доброе утро, участник №4]

[Стадия развития: 0 → 1 (прогресс 68%)]

[Уровень: 6.76]

[Здоровье: 98.891%]

[Тело: 7.48/10]

[Разум: 6.03/10]

[Дух: 6.77/10]

Еще немного, и можно будет переходить на первую стадию. Интересно, что изменится? Какие новые возможности откроются?

За завтраком я размышлял о вчерашних предложениях. Петров хотел сделать меня младшим прорабом — хорошая должность, перспективы роста. А Сергей Владимирович говорил о переводе в школу олимпийского резерва — путь в большой спорт.

Оба варианта были заманчивыми, но что-то внутри подсказывало — не спешить с долгосрочными решениями. Система явно готовила меня к чему-то серьезному.

Телефон зазвонил, когда я собирался выходить на встречу с Анной. Незнакомый номер.

— Слушаю.

— Это Артем Сергеевич Лопатин? — спросил официальный женский голос.

— Да.

— Городская больница номер четыре. Ваша мать, Лопатина Светлана Ивановна, поступила к нам с тяжелой черепно-мозговой травмой. Вы можете приехать?

Мир перевернулся. Телефон выскользнул из рук, но я успел его поймать.

— Что... что случилось?

— Несчастный случай. Подробности расскажет врач. Приезжайте как можно скорее.

— Я... я буду через полчаса.

Руки дрожали, когда я набирал номер Анны:

— Анна, извини, встреча отменяется. У меня мама в больнице.

— Боже мой! Что случилось?

— Не знаю пока. Черепно-мозговая травма. Еду сейчас.

— Хочешь, я с тобой поеду?

— Спасибо, но я справлюсь сам.

По дороге в больницу я впервые за долгое время использовал все свои способности на максимуме. Паркур помогал срезать путь через дворы и переулки, ускорение — бежать быстрее любого транспорта. За двадцать минут я преодолел расстояние, на которое обычно уходил час.

Но все эти сверхспособности казались жалкими и бессмысленными перед одним простым фактом — мама лежала в больнице с травмой головы, а я ничего не мог изменить.

Отделение нейрохирургии встретило запахом лекарств и звуками аппаратов жизнеобеспечения. Дежурный врач — усталая женщина лет сорока — объяснила ситуацию:

— Ваша мать упала с лестницы в подъезде рано утром. Тяжелая черепно-мозговая травма, внутричерепное кровоизлияние. Мы провели операцию, но прогноз пока неясен.

— Она в сознании?

— Нет. Искусственная кома. Организм должен восстановиться.

— А... а шансы какие?

Врач помолчала, выбирая слова:

— Пятьдесят на пятьдесят. Следующие сутки критические.

Мама лежала в реанимации, подключенная к множеству проводов и трубок. Лицо бледное, опухшее, на голове — повязка. Она выглядела такой маленькой и беззащитной на больничной койке.

Я сел рядом, взял ее руку в свои. Кожа была холодной.

— Мам, это я. Все будет хорошо. Ты должна поправиться.

Никакой реакции. Только монотонное пиканье аппаратов.

Через час пришли полицейские — лейтенант Королев и сержант Смирнова. Вопросы были стандартными: когда видел мать в последний раз, не было ли у нее врагов, проблем.

— Обстоятельства несчастного случая выясняем, — сказал Королев. — Пока что картина такая: ваша мать около семи утра спускалась по лестнице, поскользнулась и упала с пролета между третьим и вторым этажами.

— Свидетели есть?

— К сожалению, нет. В это время жильцы еще спали. Нашла ее соседка около восьми, когда шла на работу.

— А камеры наблюдения?

— В подъезде камер нет. На улице есть, но лестничный пролет не видно.

Что-то в этой истории не сходилось. Мама никогда не была неуклюжей, тем более на знакомой лестнице. И почему именно сейчас, именно так?

— А что она делала в подъезде в семь утра? Мама никогда так рано не вставала.

— Возможно, выбрасывала мусор или шла в магазин, — предположил лейтенант. — Мы проверим все варианты.

После ухода полицейских я остался наедине с мыслями. Интуиция подсказывала — это не случайность. Но как доказать? И главное — что делать?

К вечеру состояние мамы не изменилось. Врачи говорили общие фразы про критический период и необходимость ждать. Я провел ночь в коридоре больницы, дремал на жестком стуле.

На следующий день решил самостоятельно разобраться в ситуации. Поехал на работу к маме — небольшая бухгалтерская фирма в центре города.

Коллеги встретили меня с сочувствием. Главный бухгалтер Марина Петровна, работавшая с мамой пять лет, рассказала:

— Светочка последнюю неделю была какая-то напряженная. Все время что-то проверяла в документах, пересчитывала цифры.

— А что именно проверяла?

— Договоры с подрядчиками. Говорила, что суммы не сходятся, много фиктивных позиций. Хотела разобраться.

— И что выяснила?

Марина Петровна понизила голос:

— Подозревала, что через фирму деньги отмывают. Крупные суммы проходят по договорам с несуществующими работами. Собиралась идти в налоговую.

— Руководство знало об этом?

— Думаю, да. Вчера директор вызывал ее в кабинет, разговаривали долго. Светочка вышла расстроенная.

Картина прояснялась. Мама обнаружила финансовые махинации, хотела сообщить в органы. Кому-то это очень не понравилось.

— А где директор сейчас?

— Уехал в командировку. Сразу после... случая со Светочкой.

Слишком много совпадений. Я попросил показать документы, которые изучала мама. Марина Петровна колебалась, но в итоге согласилась.

Даже моих знаний хватило, чтобы понять — схема была простой, но эффективной. Фиктивные договоры на строительные работы, завышенные суммы, откаты подрядчикам. Через фирму прошли миллионы.

— Сколько об этом знают? — спросил я.

— Только я, Света и, наверное, директор с главным экономистом.

— А вы что собираетесь делать?

Марина Петровна испуганно посмотрела на меня:

— Я? Ничего. У меня двое детей, кредит за квартиру. Не могу рисковать.

Понятно. Мама была единственной, кто решился на правду. И поплатилась за это.

Вернувшись в больницу, я узнал плохие новости. Отек мозга не спадал, давление росло. Врачи говорили о необходимости повторной операции.

— Шансы? — спросил я хирурга.

— Тридцать процентов. Может, меньше.

Я сидел рядом с мамой, держал ее холодную руку и думал о бессмысленности всех моих способностей. Мог бегать быстрее ветра, дрался как профессиональный боец, решал сложные задачи в критических условиях. Но не смог защитить самого дорогого человека.

Система молчала. Никаких предложений помочь, никаких способов исцеления. Только холодные цифры характеристик и бесполезные навыки.

Телефон звонил постоянно. Анна беспокоилась, хотела приехать. Сергей Владимирович предлагал помощь. Петров интересовался, когда смогу выйти на работу.

Я всем говорил одно — нужно время.

На третий день мама умерла. Тихо, без борьбы. Просто перестала дышать. Врачи делали реанимацию, но было уже поздно.

— Соболезнуем, — сказала доктор. — Мы сделали все возможное.

Все возможное. А я не сделал ничего.

Похороны прошли в тумане. Много людей — коллеги, соседи, родственники. Все говорили правильные слова о хорошем человеке, которого рано забрала судьба.

Никто не знал правды. Никто не говорил об убийстве, замаскированном под несчастный случай.

После похорон я остался один в пустой квартире мамы. Сидел в ее кресле, смотрел на фотографии, думал о том, что дальше.

Полиция закрыла дело. Несчастный случай, говорили они. Никаких криминальных мотивов не установлено.

Директор фирмы вернулся из командировки и выразил соболезнования. Искренне сожалел о потере ценного сотрудника. Марина Петровна молчала, опустив глаза.

Система предлагала новые испытания, новые способы развития. Но что толку от силы, если ею нельзя воспользоваться когда нужно?

А потом пришла ярость. Холодная, расчетливая злость на весь мир. На систему, которая дразнила возможностями, но не давала реальной власти. На общество, где деньги важнее человеческих жизней. На себя, недостаточно сильного, чтобы защитить мать.

Вечером седьмого дня после похорон я открыл интерфейс системы и выбрал раздел испытаний. Не безопасные тренировки для постепенного развития. Нет.

[КОМПЛЕКСНЫЕ ИСПЫТАНИЯ]

[Уровень сложности: Очень тяжелый]

Самый сложный из доступных.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Данное испытание крайне опасно]

[Вероятность серьезных травм: 73%]

[Вероятность психических нарушений: 51%]

[Вероятность летального исхода: 12%]

Двенадцать процентов вероятности умереть. Хорошо. Пусть будет риск. Безопасная жизнь не защитила маму.

[Описание: Комплексное испытание на выживание в условиях городской войны. Включает физические, умственные и духовные вызовы экстремальной сложности. Адаптируется под максимальные возможности участника.]

[Время: 10-15 часов виртуального времени]

[Особенности: Множественные вооруженные противники, ограниченные ресурсы, моральные дилеммы, необратимые последствия решений]

Идеально. Пусть система покажет, на что способна.

[Начать испытание?]

[ДА] [НЕТ]

— Да, — сказал я вслух. — И чтоб без поблажек.

[Испытание запланировано]

[Активация через 15 минут после засыпания]

[ВНИМАНИЕ: Участник демонстрирует признаки эмоциональной нестабильности]

[Рекомендуется отложить испытание до стабилизации психического состояния]

— Нет, — сказал я. — Сейчас. Немедленно.

[Предупреждение принято к сведению]

[Последний шанс отменить команду]

Я лег на мамину кровать, не раздеваясь. Руки больше не дрожали. Внутри была ледяная пустота и железная решимость.

Больше никогда я не буду слабым. Больше никогда не позволю кому-то причинить боль тем, кого люблю. Если система хочет сделать из меня оружие — пожалуйста. Мир жесток, значит, и я буду жестким.

[Сон обнаружен]

[Подготовка испытания максимальной сложности...]

[Анализ психологического профиля участника...]

[ВНИМАНИЕ: Обнаружены признаки посттравматического стресса и суицидальных наклонностей]

[Корректировка параметров испытания под текущее состояние...]

[Активация через 30 секунд]

Последней мыслью было удивление собственному спокойствию. Нет страха, нет сомнений. Только холодная решимость дойти до конца, любой ценой.

Если я выживу — стану сильнее. Настолько сильным, чтобы никто и никогда не смог безнаказанно причинить мне боль.

[Активация испытания]

[Добро пожаловать в зону военных действий, участник №4]

[Выживайте любой ценой]

Темнота поглотила сознание.

Интерлюдия - Анна

Анна Кравцова сидела у окна своей комнаты, держа в руках телефон и в сотый раз перечитывая последнее сообщение от Артема. Короткое, сухое: "Спасибо за поддержку. Нужно время." Это было неделю назад, сразу после похорон его мамы.

С тех пор — тишина. Полная, пугающая тишина.

Она пыталась дозвониться — телефон был недоступен. Писала сообщения — они не доставлялись. Даже приезжала к нему домой — никто не открывал, хотя соседи говорили, что видели свет в окнах.

За окном моросил мелкий осенний дождь, и серое небо отражало ее настроение. Анна не могла сосредоточиться ни на чем — ни на учебе в институте, ни на тренировках, ни на повседневных делах. Мысли постоянно возвращались к Артему.

Она познакомилась с ним всего два месяца назад, но за это время он успел стать очень важной частью ее жизни. Не просто парнем, с которым встречаешься, а человеком, который заставлял ее чувствовать себя по-особенному.

Артем был не похож на других парней ее возраста. В нем была какая-то глубина, зрелость, которая не соответствовала его двадцати шести годам. Он умел слушать — по-настоящему слушать, а не просто ждать своей очереди говорить. Когда она рассказывала о своих планах стать профессиональной спортсменкой, он не отмахивался снисходительной улыбкой, как большинство, а задавал умные вопросы, интересовался деталями.

И еще в нем была тайна. Что-то, чего он не рассказывал. Анна чувствовала это интуитively — в его взглядах, в паузах в разговоре, в том, как он иногда отвечал на вопросы. Будто у него была вторая жизнь, о которой никто не знал.

Поначалу это даже привлекало. Загадочные мужчины всегда казались более интересными. Но постепенно тайна стала беспокоить. Особенно когда Анна увидела, как он бегает.

Сергей Владимирович был прав — такие результаты за два месяца невозможны. Анна занималась легкой атлетикой с четырнадцати лет и знала: чтобы бежать пять тысяч метров за 16:23, нужны годы специализированной подготовки. Талант, конечно, важен, но без многолетней базы такие времена не показывают.

А у Артема не было базы. Он сам говорил, что раньше серьезно спортом не занимался. Но бежал как мастер спорта международного класса. И при этом техника была не то чтобы плохая, но... самодельная. Как у человека, который изучал теорию, но не имел многолетней практики.

Еще больше удивляло его питание во время тренировок. Анна видела, как он съедает по десять-двенадцать энергетических батончиков за полуторачасовую тренировку. Это был не просто хороший аппетит — это было что-то ненормальное. Как будто его организм сжигал калории в несколько раз быстрее обычного.

Когда она спрашивала об этом, Артем отшучивался: "Быстрый обмен веществ", "Особенности генетики". Но объяснения звучали неубедительно.

А потом был тот контрольный забег, где он показал нечеловеческую скорость в концовке. Анна помнила это чувство — как будто она бежала рядом с машиной, а не с человеком. Он ускорялся без видимых усилий, дыхание оставалось ровным, движения — легкими.

После этого забега Анна серьезно задумалась: а что если Артем принимает что-то? Допинг? Экспериментальные препараты? Это объяснило бы и феноменальные результаты, и странное питание, и загадочность.

Но потом она отбросила эти мысли. Допинг не работает так — он дает преимущество в выносливости или силе, но не превращает любителя в мастера спорта за два месяца. К тому же, Артем не выглядел как человек, принимающий стероиды. Телосложение спортивное, но не перекачанное.

И характер у него был совершенно не допинговый. Спокойный, рассудительный, осторожный. Такие люди не идут на риски ради быстрого результата.

Нет, дело было в чем-то другом. В чем-то, чего Анна не могла понять.

А потом случилось то ужасное утро, когда Артем позвонил и сказал, что его мама в больнице. Голос был срывающимся, напуганным. Анна сразу предложила поехать с ним, но он отказался.

Следующие дни прошли в тревожном ожидании. Артем не отвечал на звонки, присылал только короткие сообщения: "В больнице", "Пока без изменений", "Врачи борются".

Анна хотела помочь, но не знала как. Приехать в больницу без приглашения? Навязываться в такой момент? Она не была ему женой или невестой, они встречались всего месяц. Какие у нее были права?

Поэтому она ждала. Писала поддерживающие сообщения, предлагала помощь, надеялась, что он сам попросит, если будет нужно.

А потом пришло сообщение, которого она боялась: "Мама умерла".

Анна заплакала, хотя лично не знала Светлану Ивановну. Плакала от жалости к Артему, от бессилия перед чужим горем, от понимания того, что не сможет ничем помочь.

На похороны она пришла, несмотря на неопределенность их отношений. Стояла в стороне, не решаясь подойти близко, но хотела показать, что она рядом.

Артем выглядел ужасно. Не просто уставшим или убитым горем — он выглядел как человек, которого изнутри что-то пожирало. Лицо было каменным, глаза — пустыми. Он механически пожимал руки соболезнующих, кивал в ответ на слова сочувствия, но казался отсутствующим.

Анна попыталась поговорить с ним после церемонии:

— Артем, если нужна помощь, любая...

— Спасибо, — ответил он, не глядя на нее. — Справлюсь сам.

— Может, не стоит оставаться одному? Я могу...

— Не надо. Правда. Мне нужно время.

И это были последние слова, которые она от него слышала.

Неделя без связи превратилась в пытку. Анна постоянно думала о том, что с ним происходит. Как он справляется с горем? Ест ли нормально? Спит ли? А вдруг он решил на что-то страшное?

Мысли о самоубийстве пугали больше всего. Анна не знала Артема достаточно хорошо, чтобы исключить такую возможность. Он был глубоким, склонным к рефлексии человеком. А такие люди иногда принимают радикальные решения.

Она консультировалась с психологом в институте, читала статьи о том, как помочь человеку в горе. Все источники советовали одно: не оставлять человека в изоляции, поддерживать контакт, показывать, что он не один.

Но как это сделать, если он не отвечает на звонки и не открывает дверь?

Сергей Владимирович тоже беспокоился. На последней тренировке он спросил:

— Анна, ты с Артемом общаешься? Он не появляется, не отвечает на звонки.

— Не появляется, — честно ответила она. — После похорон замкнулся.

— Понимаю. Но это не очень хорошо. Горе нужно переживать, но не в полной изоляции.

— А что мы можем сделать?

— Не знаю. — Тренер задумчиво покачал головой. — Попробую связаться с его коллегами по работе. Может, они знают больше.

На следующей тренировке Сергей Владимирович рассказал:

— Звонил на стройку, где работает Артем. Там говорят — взял отпуск за свой счет на две недели. Прораб беспокоится, хороший работник пропадает.

— Значит, он жив, — с облегчением сказала Анна.

— Жив, но что с ним творится — неизвестно.

Михаил, который поначалу ревновал к успехам Артема, теперь тоже выражал беспокойство:

— Парень попал в тяжелую ситуацию. Мать потерять в таком возрасте... Я бы тоже мог крышей поехать.

— Надо что-то делать, — настаивала Анна. — Нельзя его бросать.

— А что делать, если он сам не хочет общаться? — резонно заметил Иван. — Силой не вытащишь.

— Время, — сказал тренер. — Ему нужно время. Главное — дать понять, что мы рядом. Когда будет готов — обратится.

Но Анну такой подход не устраивал. Каждый день без вестей от Артема усиливал тревогу. А что если он действительно решился на что-то непоправимое? Что если прямо сейчас лежит дома и медленно умирает, а она рассуждает о том, что "ему нужно время"?

На восьмой день молчания Анна не выдержала. После занятий в институте поехала к Артему домой. Стояла под окнами, смотрела на освещенную квартиру, набиралась смелости подняться и позвонить в дверь.

В окнах горел свет, но движения не было видно. Анна простояла полчаса, но никого не увидела.

Соседка, выгуливавшая собаку, остановилась рядом:

— Девушка, вы к кому?

— К Артему Лопатину. Он дома?

— А, к Артемке. Да вроде дома. Свет горит каждый вечер. Но уже дней пять не видела его. После похорон матери совсем затворился.

— А как вам кажется, он... ну, в порядке?

Соседка задумалась:

— Не знаю. Странно как-то себя ведет. Продукты не покупает — я в магазине его не встречала. Из дома не выходит. Может, болеет?

Эта информация окончательно напугала Анну. Не выходит из дома, не покупает еду... А что если он действительно решил покончить с собой и просто ждет конца?

Она поднялась на его этаж и долго звонила в дверь. Никто не открыл, хотя из-за двери доносились какие-то звуки. То ли телевизор, то ли музыка.

— Артем! — позвала она. — Я знаю, что ты дома! Открой, пожалуйста!

Тишина.

— Артем, ты меня пугаешь! Я не уйду, пока не убежусь, что с тобой все в порядке!

Снова тишина.

Анна просидела на лестничной площадке до поздней ночи. Звонила в дверь каждые полчаса, уговаривала, просила хотя бы подать голос. Безрезультатно.

В конце концов пришлось уйти — родители начали волноваться.

Дома Анна не могла заснуть. Перебирала в голове разные варианты: вызвать службу экстренного вскрытия замков? Обратиться в полицию? Связаться с родственниками Артема?

Но у нее не было контактов его родственников. А полиция и слесари потребуют веских оснований для принудительного проникновения в квартиру.

К утру она приняла решение: еще один день ждать. Если завтра Артем не выйдет на связь — обратится к Сергею Владимировичу. Вдвоем они что-нибудь придумают.

День тянулся мучительно медленно. На занятиях в институте Анна не могла сосредоточиться, постоянно проверяла телефон. На тренировке бегала механически, думая о своем.

— Что с тобой? — спросил Михаил. — Выглядишь как зомби.

— Из-за Артема переживаю, — честно призналась она.

— Все еще не появляется?

— Девятый день. Я уже не знаю, что думать.

— А может, он просто уехал куда-нибудь? К родственникам, например?

— Может, — неуверенно согласилась Анна. Но интуиция подсказывала — дело не в этом.

Вечером она снова поехала к дому Артема. Окна были темными. Это могло означать что угодно — от того, что он наконец-то уснул нормальным сном, до того, что...

Анна не хотела додумывать эту мысль до конца.

Она снова поднялась на его этаж и позвонила в дверь. Никто не ответил. Попробовала ручку — заперто.

— Артем, — тихо сказала она, прислонившись лбом к двери. — Не знаю, слышишь ли ты меня. Если слышишь — знай, что я жду. Сколько угодно буду ждать. Ты не один, понимаешь? У тебя есть люди, которые о тебе заботятся.

Она говорила в пустоту, но надеялась, что он услышит. Что где-то за этой дверью сидит живой человек, которому просто очень больно.

— Я понимаю, что сейчас тебе кажется, что мир рухнул, — продолжала Анна. — Но это не так. Боль пройдет. Не исчезнет, но станет меньше. А жизнь продолжается. Твоя мама бы не хотела, чтобы ты страдал из-за нее.

Говорила она долго. О том, что он сильный и справится. О том, что у него есть будущее — в спорте, в работе, в отношениях. О том, что смерть мамы — это не конец его истории, а тяжелая глава, которую нужно пережить.

В конце концов голос сел, и слова закончились. Анна еще постояла у двери, надеясь на чудо, но чуда не произошло.

Спускаясь по лестнице, она твердо решила: завтра обратится к Сергею Владимировичу. Попросит помочь найти способ добраться до Артема. А если не поможет — пойдет в полицию. Пусть считают ее параноичкой, но она не может просто ждать и ничего не делать.

Дома Анна села за стол и написала длинное письмо. Не сообщение в мессенджере, а настоящее письмо на бумаге, которое завтра передаст через соседей или сунет под дверь.

"Артем, — писала она, — я не знаю, что с тобой происходит, но знаю одно: ты важен. Важен для команды, для тренера, для меня. За те несколько недель, что мы знакомы, ты успел стать частью моей жизни. И я не готова эту часть потерять.

Если тебе нужно время — возьми его. Если нужно пространство — получишь. Но не исчезай совсем. Дай знать, что ты жив, что с тобой все в порядке. Это минимум, которого я прошу.

А когда будешь готов говорить — я здесь. Готова слушать, поддерживать, просто молчать рядом — что угодно. Ты не обязан быть сильным все время. Иногда можно опереться на других.

Жду тебя. Сколько угодно."

Письмо получилось длинным и сбивчивым, но искренним. Анна перечитала его несколько раз, исправила пару фраз и аккуратно сложила.

Завтра она обязательно найдет способ его передать. А потом... потом будет ждать. Потому что альтернативы не было.

Артем был для нее загадкой с самого знакомства. Но теперь это была загадка, которую она хотела разгадать не из любопытства, а из любви.

Да, любви. Она впервые призналась себе в этом, сидя ночью с письмом в руках. За месяц отношений она успела полюбить этого странного, талантливого, загадочного человека.

И именно поэтому не могла его отпустить.

Глава 11

[Активация завершена]

[Добро пожаловать в зону боевых действий]

[Место: Город Миронск, 15 дней после начала конфликта]

[Время до эвакуации: 6 часов]

[Цель: Добраться до эвакуационного пункта любой ценой]

Я открыл глаза и тут же понял — это не обычное испытание. Воздух был пропитан дымом и запахом гари, где-то вдали раздавались автоматные очереди, периодически землю сотрясали взрывы.

Я лежал в развалинах того, что когда-то было жилым домом. Потолок частично обрушился, стены были изрешечены пулями. Сквозь пролом в стене виднелась разрушенная улица.

[Текущее местоположение: Разрушенная девятиэтажка, район "Северный"]

[Пункт назначения: Эвакуационный пункт, Центральная площадь]

[Расстояние: 3.2 километра]

[Препятствия: Активные боевые действия, мародеры, разрушенная инфраструктура]

Я осторожно поднялся, проверяя тело. На мне была стандартная гражданская одежда — джинсы, футболка, кроссовки. Никакого защитного снаряжения. В карманах только обычные вещи — кошелек, ключи, телефон без связи.

Подойдя к пролому в стене, я оценил ситуацию. Улица была завалена обломками зданий, перевернутыми автомобилями, строительным мусором. Кое-где валялись тела в военной форме — видимо, здесь недавно шел бой.

Вдали, примерно в километре, поднимался черный дым. Оттуда доносились звуки стрельбы. А в противоположном направлении виднелись огни — возможно, там были живые люди.

Осторожно спустившись по разрушенной лестнице на первый этаж, я выбрался на улицу. Тишина была обманчивой — где-то совсем рядом могли быть враги.

Первые два квартала прошел без происшествий, передвигаясь от укрытия к укрытию. Навыки паркура помогали быстро преодолевать завалы и препятствия. Но на третьем перекрестке услышал голоса.

За разбитым автобусом прятались четверо мужчин в грязной гражданской одежде. У троих были автоматы, у четвертого — обрез. Мародеры, судя по всему.

— ...в том доме точно кто-то есть, — говорил один из них. — Видел свет в окнах.

— Пошли проверим. Может, бабки найдем или жратву.

— А если военные?

— Военные бы уже стреляли. Это штатские.

Они двинулись в сторону полуразрушенного магазина. Я подождал, пока они скроются из виду, и продолжил путь в обход.

Следующее препятствие оказалось серьезнее. Дорогу перегораживал военный блокпост — два бронетранспортера и несколько солдат. Судя по форме, это были правительственные войска.

[Обнаружен блокпост: 6 военнослужащих, 2 БТР, пулеметные точки]

Обход казался оптимальным решением. Я свернул в боковую улицу и начал пробираться через развалины офисного центра. Здание пострадало от обстрела, но структура держалась.

Поднявшись на третий этаж, я смог оценить масштаб разрушений. Город выглядел как после землетрясения — почти каждое здание было повреждено, многие улицы завалены обломками. Кое-где горели пожары.

А в центре города виднелся большой лагерь с прожекторами и флагами. Эвакуационный пункт.

Спускаясь обратно, я услышал шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Я затаился за обломками бетонной плиты.

Появились двое солдат в камуфляже. Но не в той форме, что была у военных на блокпосту. Эти были в другой расцветке, с непонятными нашивками.

— Район зачищен? — спросил один.

— Почти. Осталось проверить верхние этажи.

— Приказ ясный — никаких свидетелей.

Они поднимались выше, но я уже понял — это были враги. И если они меня найдут, просто так не отпустят.

Я осторожно спустился на второй этаж и начал искать выход через окно. Благо, рядом росло большое дерево — можно было перебраться на него, а потом спуститься.

Но в момент, когда я выбирался на подоконник, раздался крик:

— Стой! Руки вверх!

Один из солдат спускался по лестнице и увидел меня. Автомат был направлен прямо на меня.

Времени на размышления не было. Я активировал ускорение тела на коэффициент 1.8 и прыгнул к дереву. Пули просвистели мимо, разбивая остатки стекол.

[Ускорение тела активировано: коэффициент ×1.8]

[Расход калорий: 300/час]

[Доступные калории: ~1200]

Приземлившись на толстую ветку, я быстро спустился вниз. Сверху раздавались ругань и звуки радиопереговоров — видимо, вызывали подкрепление.

Нужно было быстрее уходить из этого района. Я побежал по узким переулкам, используя навыки паркура для преодоления препятствий. Ускорение помогало, но калории расходовались быстро.

Через полчаса я остановился в подвале разрушенного кафе, чтобы перевести дух. Проверил запасы — осталось около 800 калорий, которые можно сжечь. При активном использовании навыков этого хватит ненадолго.

[Обнаружен полезный предмет: кухонный нож]

[Качество: Низкое]

[Износ: 67%]

Нож был тупым и сколотым, но все же лучше голых рук. Я спрятал его за пояс и продолжил путь.

Следующий участок пути проходил через промышленную зону. Здесь было тише — видимо, бои шли в других частях города. Но зато появилась новая проблема — мародеры.

Целая банда заняла территорию возле заброшенного завода. Человек восемь, все вооруженные. Они устроили что-то вроде контрольного пункта и грабили всех проходящих.

Обходить пришлось бы далеко, а времени оставалось мало. Я решил попробовать пройти скрытно.

Воспользовавшись промышленными конструкциями как укрытием, я начал медленно продвигаться вдоль забора. Навыки паркура помогали двигаться бесшумно.

Но на полпути один из бандитов пошел справить нужду как раз в мою сторону. Столкновение было неизбежным.

— Эй, ты кто такой? — заорал он, увидев меня.

Остальные тут же насторожились. Несколько автоматов повернулись в мою сторону.

— Стой, гад! Руки за голову!

Я медленно поднял руки, оценивая ситуацию. До ближайшего укрытия метров пятнадцать. Слишком далеко, чтобы добежать под огнем.

— Подходи сюда! Медленно!

Я сделал несколько шагов вперед, держа руки поднятыми. В уме прикидывал варианты.

— Что у тебя в карманах? — спросил главарь, грузный мужик с золотыми зубами.

— Ничего особенного. Немного денег.

— Покажи!

Я медленно полез в карман, но вместо кошелька достал нож. В тот же момент активировал ускорение на максимум.

[Ускорение тела активировано: коэффициент ×2.5]

[ВНИМАНИЕ: Критический расход энергии]

Мир замедлился. Я видел, как главарь начинает поднимать автомат, как его подручные реагируют на угрозу. Но двигался я в несколько раз быстрее них.

Прыжок к главарю, удар ножом в шею, перехват его оружия — все произошло за секунды. Остальные еще не успели понять, что происходит.

Рукопашный бой с множественными противниками был не похож на спарринги. Здесь не было правил, пауз, остановок. Только жестокая необходимость выжить.

[Рукопашный бой активирован]

[Синергия с Ускорением тела: +25% эффективность]

Первого я свалил ударом приклада в висок. Второй попытался стрелять, но я был слишком быстр — пули прошли мимо. Короткая очередь, и он упал.

Третий оказался опытнее. Когда у меня кончились патроны, он бросился в атаку с ножом. Завязалась схватка врукопашную.

Загруженные системой навыки рукопашного боя работали автоматически. Блок, захват, бросок, удар в болевую точку. Но противник тоже был не новичок.

Лезвие его ножа оставило длинную царапину на моей руке. Боль была острой, но ускорение позволяло игнорировать ее.

[Получено повреждение: Рваная рана правой руки]

[Здоровье: 91%]

Я провел подсечку, и он упал. Добил ударом в голову.

Остальные бандиты разбежались — видимо, не ожидали такого сопротивления.

[Бой завершен]

[Получен опыт рукопашного боя: +5%]

[Ускорение тела: -70% доступных калорий]

Адреналин постепенно спадал, и я почувствовал усталость. Калории почти кончились, рука болела, одежда была в крови.

Но путь был свободен. Я подобрал патроны от автомата и двинулся дальше.

Следующие полтора километра прошел без серьезных препятствий. Встречались одиночные мародеры, но я обходил их стороной. Оставшихся сил хватало только на самое необходимое.

Но чем ближе к центру, тем интенсивнее становились бои. Звуки стрельбы усиливались, в небе кружили вертолеты.

А потом я увидел то, что заставило сердце екнуть.

Эвакуационный пункт был под обстрелом. Вокруг лагеря шел настоящий бой — атакующие пытались прорвать периметр, защитники отбивались из-за баррикад.

[Цель обнаружена: Эвакуационный пункт]

[Статус: Под атакой]

[Возможность эвакуации: 34%]

[Время до падения обороны: 47 минут]

Прямой путь к лагерю был отрезан. Пространство между зданиями простреливалось снайперами, а подступы контролировали пулеметные точки.

Нужен был обходной маршрут. Я заметил, что рядом с лагерем стоял недостроенный торговый центр. Если забраться на его крышу, можно было бы спуститься прямо в эвакуационную зону.

Но для этого нужно было пересечь зону боевых действий.

В развалинах соседнего дома я нашел кое-что полезное.

[Обнаружен полезный предмет: Армейский нож]

[Качество: Хорошее]

[Особенность: Сбалансированный, подходит для метания]

[Обнаружен полезный предмет: Бронежилет]

[Качество: Поврежденное]

[Защита: Небольшая прибавка к сопротивлению пулям]

[Износ: 78%]

Экипировка была не лучшего качества, но явно превосходила то, с чем я начинал испытание.

Надев бронежилет и взяв нож, я начал продвигаться к торговому центру. Пришлось ползти по развалинам, прятаться за обломками, ждать, пока снайперы отвлекутся на другие цели.

На полпути наткнулся на группу беженцев — пожилая женщина с двумя детьми. Они забились в подвал разрушенного дома и дрожали от страха.

— Помогите нам! — умоляла женщина. — Мы не можем добраться до эвакуационного пункта!

Я посмотрел на них, потом на лагерь, потом снова на них. Взять с собой гражданских означало увеличить риск в разы. Но бросить их здесь...

— Идите за мной, — сказал я. — Но строго по моим командам. Одна ошибка — и погибнем все.

Следующие полчаса были адом. Передвигаться с детьми и пожилой женщиной по зоне боевых действий оказалось кошмарно сложно. Приходилось постоянно искать укрытия, успокаивать плачущих детей, помогать старушке преодолевать препятствия.

На подступах к торговому центру нас заметил вражеский патруль. Четверо солдат в незнакомой форме.

— Стоять! Документы!

У меня не было выбора. Автомат в руках противника не оставлял вариантов для переговоров.

— Дети, ложитесь! — крикнул я и активировал остатки ускорения.

[Ускорение тела: коэффициент ×1.3]

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Калории на исходе]

Бой был коротким и жестоким. Армейский нож оказался намного лучше самодельного — он легко прокалывал форму и плоть. Но противники тоже были профессионалами.

Пуля прошила бронежилет и зацепила ребро. Еще одна оставила борозду на бедре. Боль была невыносимой, но остановиться означало смерть.

[Получено повреждение: Пулевое ранение ребер]

[Получено повреждение: Пулевая рана бедра]

[Здоровье: 73%]

Последний противник попытался добить меня штыком, но система загруженных навыков сработала идеально. Перехват оружия, бросок, удар рукояткой ножа в висок.

— Дядя, вы в порядке? — спросил один из мальчиков.

— В порядке, — соврал я, чувствуя, как кровь пропитывает рубашку.

Добраться до торгового центра помогли последние силы. Ускорение больше не работало — калории кончились. Оставалась только воля и загруженные навыки.

В торговом центре нашелся служебный лифт, который еще работал. Мы поднялись на крышу и увидели эвакуационный лагерь прямо под нами.

— Эй! — заорал я вниз. — Здесь гражданские! Нужна помощь!

Солдаты в лагере заметили нас. Через несколько минут к зданию подъехал бронетранспортер с лестницей.

— Быстрее! — кричал командир. — Позиция не удержится долго!

Спуск прошел без происшествий. Детей и старушку погрузили в эвакуационную машину. А меня отвели к полевому медику.

— Серьезные раны, — констатировал врач. — Но жить будете. Потеряли много крови правда…

[Миссия выполнена]

[Статус: Успешно]

[Оценка: B+]

[Дополнительные очки за спасение гражданских: +500]

[Дополнительные очки за преодоление превосходящих сил: +300]

[Штрафные очки за полученные ранения: -150]

[Финальный счет: 2,650 из 3,000 возможных]

Эвакуационный вертолет взлетел, унося меня из зоны боевых действий. Внизу город продолжал гореть, но я выполнил задачу.

[Получена способность: "Фехтование (Базовое)" - Новичок, ранг B]

[Получена способность: "Тактическое мышление (Городской бой)" - Новичок, ранг C]

[Анализ испытания...]

[Физическая подготовка: Отлично]

[Тактическое мышление: Хорошо]

[Стрессоустойчивость: Отлично]

[Моральный выбор: Положительный]

[Возвращение в реальность...]

Виртуальный мир начал размываться. Звуки стрельбы стихли, боль от ранений стала нереальной.

[Применение изменений...]

Я проснулся с ощущением, что меня переехал поезд. Каждая мышца болела, в голове пульсировала боль. Но в то же время чувствовалось, что что-то изменилось. Стал сильнее, быстрее, опытнее.

Осторожно приподнявшись на кровати, я почувствовал острую боль в правой руке. Взглянув вниз, увидел длинную кровавую царапину. Точно такую же, какую оставил нож бандита в виртуальном мире.

На бедре тоже была рана — не пулевая, но болезненная борозда. И ребра ныли при каждом вдохе.

[Доброе утро, участник №4]

[Испытание завершено с высоким результатом]

[Применение изменений...]

[Тело: 8.26/10 (+0.78)]

[Разум: 6.34/10 (+0.31)]

[Дух: 7.41/10 (+0.64)]

[Уровень: 7.34 (+0.58)]

[Здоровье: 67%]

[Эффекты: Множественные травмы, кровопотеря, физическое истощение]

Прирост характеристик был впечатляющим — почти на целый пункт по телу и более чем на полпункта по духу. Но цена была высокой.

[Новые навыки и способности получены]

[Фехтование (Базовое): эффективность 12%]

[Тактическое мышление (Городской бой): эффективность 8%]

Навык* фехтования пока был слабым — в голове были только базовые знания о хватах, стойках, простых атаках. Но это было начало.

Я попытался встать и тут же пошатнулся. Слабость была почти непреодолимой. Тело требовало отдыха, лечения, восстановления.

Но в душе клокотала холодная ярость. Мама все еще была мертва. Ее убийцы все еще на свободе. А я лежал тут с жалкими царапинами и радовался прибавке к характеристикам.

Недостаточно. Совершенно недостаточно.

Я дотащился до холодильника и механически съел все, что там было. Хлеб, колбаса, остатки борща — все подряд, не чувствуя вкуса. Организм требовал калорий для восстановления.

Боль в ранах была терпимой, но постоянной. При каждом движении что-то кольнуло, резануло, заныло. Но я привыкал к этому ощущению. Боль означала, что я жив. А пока жив — могу становиться сильнее.

Сидя за кухонным столом мамы, я думал о том, что произошло в испытании. Виртуальные ранения стали реальными, виртуальная усталость — настоящим истощением. Но и навыки были настоящими.

В голове были знания о том, как держать меч, как наносить удары, как защищаться. Пока только теория, но теория, которая могла стать практикой.

Фехтование. Искусство владения клинком. В современном мире это казалось анахронизмом, но я понимал потенциал. Пистолет можно отобрать, патроны кончаются, детекторы металла реагируют на огнестрельное оружие. А меч... меч может быть незаметным, бесшумным, смертоносным.

Особенно в руках человека с навыком ускорения.

К вечеру силы немного вернулись, но усталость оставалась всепоглощающей. Я принял душ, аккуратно обработал раны, перебинтовал самые серьезные.

В зеркале отражался незнакомый человек. Не тот застенчивый выпускник, каким я был буквально чуть больше месяца назад. Лицо стало жестче, взгляд — холоднее. На теле появились новые шрамы.

Система меняла меня не только изнутри, но и снаружи.

[Доступны новые испытания]

[Рекомендация: Восстановление в течение 72 часов]

[Текущее состояние не подходит для серьезных нагрузок]

Семьдесят два часа. Три дня отдыха. А убийцы мамы тем временем наслаждаются безнаказанностью.

Нет. Не подожду.

Я открыл раздел комплексных испытаний и выбрал уровень "Очень тяжелый". Тот же, что и сегодня, но система теперь видела мое текущее состояние. Травмы, истощение, пониженное здоровье — все это должно было повысить сложность.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Участник находится в критическом состоянии]

[Рекомендуется отложить испытание до восстановления]

[Проведение испытания в текущем состоянии крайне опасно]

[Вероятность серьезных травм: 91%]

[Вероятность психических нарушений: 67%]

[Вероятность летального исхода: 28%]

Двадцать восемь процентов. Почти каждый третий шанс умереть. Но если я буду ждать, пока полностью восстановлюсь, сколько времени потеряю? Неделю? Две? А за это время след убийц совсем остынет.

— Начинай, — сказал я вслух.

[Последнее предупреждение: высокая вероятность летального исхода]

[Отменить испытание: ДА/НЕТ]

— Нет. Начинай немедленно.

[Команда принята]

[Испытание запланировано]

[Активация через 15 минут после засыпания]

[Удачи, участник №4. Вам понадобится больше, чем обычно]

Последняя фраза прозвучала почти человечно. Будто система действительно беспокоилась о моей судьбе.

Я лег на мамину кровать, не раздеваясь. Раны ныли, тело требовало покоя. Но в душе была только одна мысль: стать сильнее. Настолько сильным, чтобы никто и никогда не смог причинить мне боль безнаказанно.

Если я умру в испытании — так тому и быть. Лучше умереть, пытаясь стать сильнее, чем жить со знанием того, что убийцы мамы остались безнаказанными.

[Сон обнаружен]

[Критическое состояние у

частника подтверждено]

[Подготовка испытания повышенной сложностей...]

[Активация через 30 секунд]

В последние мгновения сознания я почувствовал странное спокойствие. Страха не было. Только холодная решимость дойти до конца, любой ценой.

Темнота поглотила меня.

________________________

*Навык в данном ключе имеется ввиду не системный, а обычный

Статус ГГ

Полный статус ГГ на конец 11 главы

```

[УЧАСТНИК №4]

[Имя: Артем Сергеевич Лопатин]

[Биологический возраст: 26]

[Раса/Вид: Человек]

[Стадия развития: 0 → 1 (прогресс 86%)]

[Уровень: 7.34]

[Здоровье: 67%]

[Фаза: 0]

[???: ??]

[ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ:]

[Тело: 8.26/10]

├── Сила: 8.01

├── Ловкость: 8.33

└── Выносливость: 8.44

[Разум: 6.34/10]

├── Интеллект: 6.12

└── Память: 6.56

[Дух: 7.41/10]

├── Психическая устойчивость: 8.23

└── Предчувствие: 6.59

[АКТИВНЫЕ ЭФФЕКТЫ:]

- Множественные травмы (рваные раны, пулевые ранения)

- Кровопотеря (средней степени)

- Физическое истощение

- Эмоциональная нестабильность

[НАВЫКИ:]

[Ускорение тела - ранг A: эффективность 97%]

├── Доступные уровни: ×1.2, ×1.5, ×2.0, ×2.5

├── Заблокировано: ×3.0+ (требуется стадия 1)

├── Топливо: калории, минералы, витамины

├── Побочные эффекты: риск травм связок/мышц при длительном использовании

[Ясность разума - ранг B: эффективность 76%]

├── Пассивный режим: +65% стрессоустойчивость, +45% концентрация

├── Активный режим: удвоение эффектов на 10-30 минут

├── Топливо: глюкоза, нейромедиаторы, витамины группы B

[СПОСОБНОСТИ:]

[Рукопашный бой (Классический) - Ученик: 73%]

├── Загружено: ~75% от полного объема знаний

├── Доступно: сложные комбинации, борьба в партере, работа против нескольких противников

├── Эффективность: 73% (хорошее владение загруженными техниками)

[Паркур (Городской) - Новичок: 29%]

├── Загружено: ~30% от полного объема знаний

├── Доступно: базовые прыжки, лазание, безопасные приземления

├── Эффективность: 29% (начальное владение)

[Дыхательные техники (Восточные) - Новичок: 35%]

├── Загружено: ~35% от полного объема знаний

├── Доступно: базовые пранаямы, дыхание под стрессом

├── Эффективность: 35% (начальное владение)

[Фехтование (Базовое) - Новичок: 12%] НОВОЕ

├── Загружено: ~15% от полного объема знаний (первая часть из 7)

├── Доступно: базовые хваты, простые стойки, прямые атаки

├── Эффективность: 12% (только теоретические знания, практики нет)

[Тактическое мышление (Городской бой) - Новичок: 8%] НОВОЕ

├── Загружено: ~10% от полного объема знаний

├── Доступно: оценка угроз, выбор маршрута, базовая тактика

├── Эффективность: 8% (минимальное практическое применение)

[СТАТИСТИКА:]

[Испытания пройдено: 6]

├── Физические: 3

├── Умственные: 2

├── Комплексные: 1

[Достижения: 5]

├── [Первое испытание]

├── [Мультитаскер]

├── [Несгибаемый разум]

├── [Спаситель] - за спасение гражданских в боевых условиях

├── [Выживший] - за завершение испытания с критическими травмами

[ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ:]

[Критические повреждения:]

- Рваная рана правой руки (глубокая, требует швов)

- Пулевая рана левого бедра (сквозная, задета мышца)

- Ушиб ребер от пулевого ранения (возможна трещина)

- Множественные ссадины и синяки

- Общее истощение организма

[Ресурсы:]

- Калории: низко (~500 ккал доступно)

- Гидратация: понижена

- Витамины/минералы: дефицит от интенсивного использования навыков

[ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ:]

- Посттравматический стресс

- Патологическая фиксация на увеличении силы

- Игнорирование собственной безопасности

- Эмоциональное притупление

- Суицидальные тенденции (скрытые)

Интерлюдия - Анна

Анна проснулась с тяжелым чувством в груди. Одиннадцатый день без вестей от Артема. Вчера она просидела у его двери до полуночи, умоляла подать хоть какой-то знак жизни, но тишина была единственным ответом.

Хватит ждать. Пора действовать.

Она быстро оделась и позвонила Сергею Владимировичу. Тренер ответил после третьего гудка:

— Анна? Рановато для звонка.

— Сергей Владимирович, нам нужно что-то делать с Артемом. Он совсем не выходит на связь, одиннадцатый день уже.

— Понимаю твое беспокойство. Но что мы можем сделать? Силой его не вытащишь.

— А если с ним что-то случилось? Что если он... — Анна не смогла договорить.

Тренер помолчал:

— Знаешь что, попробую связаться с его работодателем. Может, они знают больше.

— Я буду ждать.

Через полчаса Сергей Владимирович перезвонил:

— Петров дал мне контакт еще одного прораба — Василия Петровича. Говорит, он Артема хорошо знает, может что-то подскажет.

— Давайте номер.

Василий Петрович, услышав о ситуации, сразу насторожился:

— Странно это. Артем парень ответственный, просто так пропадать не станет. А вы проверяли его квартиру?

— Проверяла много раз. Свет горит, но никто не открывает.

— Хм... А в квартире матери смотрели?

— Какой квартире матери?

— Ну как же, она ведь недавно умерла. Квартира наверняка на него переоформлена или он хотя бы ключи имеет. Может, он там сидит? У многих после похорон такое бывает — в родительском доме проще горе переживать.

Анна почувствовала, как сердце забилось быстрее. Почему она не подумала об этом раньше?

— А адрес вы не знаете?

Через пару минут у Анны был адрес. Она сразу позвонила Михаилу:

— Миша, можешь сейчас со мной поехать? Думаю, нашла, где может быть Артем.

— Конечно. А что случилось?

— Расскажу по дороге. И захвати Ивана, если сможешь.

Дом, где жила мама Артема, был старой советской девятиэтажкой в спальном районе. Анна с парнями поднялась на четвертый этаж и нашла нужную квартиру.

— Вот эта, — сказала она, сверяясь с записью.

В окнах горел тусклый свет. Кто-то явно был дома.

Анна позвонила в дверь. Никто не ответил. Попробовала еще раз, дольше. Тишина.

— Артем! — позвала она. — Это Анна! Открой, пожалуйста!

Никакого ответа.

— Артем, мы знаем, что ты дома! Света горит! — подключился Михаил.

Они стучали и звали около получаса. Иван даже попытался заглянуть в глазок, но изнутри он был, видимо, заклеен или заблокирован.

— Может, его там нет? — предположил Иван. — Свет мог остаться включенным.

— Нет, — упрямо сказала Анна. — Он здесь. Я это чувствую.

Она прислонилась к двери и заговорила тише:

— Артем, послушай меня. Я понимаю, как тебе больно. Понимаю, что ты не хочешь ни с кем говорить. Но так нельзя. Ты пугаешь людей, которые о тебе заботятся.

Тишина.

— Мы не уйдем, пока не убедимся, что ты жив и здоров. Хочешь молчать — молчи. Но хотя бы дай знать, что ты в порядке.

Снова тишина.

Анна уже собиралась продолжить, когда услышала звук сирен. Машина скорой помощи подъезжала к дому.

— Странно, — сказал Михаил. — К кому это?

Медики — мужчина лет сорока и молодая девушка — вошли в подъезд с носилками и аптечкой. Анна перехватила их на лестнице:

— Извините, а к кому вы?

— По вызову, — ответил мужчина. — Квартира 47. А вы кто такие?

Квартира 47. Это была квартира мамы Артема.

— Мы... мы друзья человека, который там живет, — быстро сказала Анна. — Артем Лопатин. А что с ним?

— Сам вызывал. Сказал, критическое состояние, но больше ничего. Трубку сразу бросил.

У Анны похолодела кровь. Критическое состояние.

— Но он не открывает дверь, — сказал Иван. — Мы тут полчаса стучим.

Медик нахмурился:

— Если человек в критическом состоянии и не может открыть дверь, мы имеем право ее вскрыть. У кого-то из вас есть контакты управляющей компании?

— Я могу слесаря найти, — предложил Михаил. — Дядя работает в ЖЭКе.

— Долго ждать. — Медик осмотрел дверь. — Замок простой, можно и самим справиться.

Он достал из сумки какие-то инструменты и начал работать с замком. Анна нервно переминалась с ноги на ногу. Что они там найдут? Что случилось с Артемом?

Замок щелкнул, и дверь открылась.

— Артем! — крикнула Анна, но медик остановил ее рукой.

— Стойте. Сначала мы.

Они вошли в квартиру и сразу увидели его.

Артем лежал на полу в прихожей, рядом с телефоном. Весь в крови, без сознания. На нем были разорванная футболка и джинсы, тоже в пятнах крови. Лицо бледное, как у мертвеца.

— Боже мой... — выдохнула Анна, прижав руку ко рту.

— Отойдите! — резко приказал медик, опускаясь на колени рядом с Артемом. — Дайте работать!

Он начал осмотр, проверил пульс, дыхание, давление. Вторая медсестра разворачивала оборудование.

— Жив, — сказал врач. — Но состояние тяжелое. Множественные травмы, большая кровопотеря. Как это вообще возможно? Что с ним случилось?

— Мы не знаем, — растерянно ответила Анна. — Он одиннадцать дней ни с кем не общался после похорон матери.

— Одиннадцать дней? — Медик внимательно осмотрел раны. — Это свежие травмы. Не старше суток. Рваные раны на руке, что-то похожее на пулевые ранения на бедре и ребрах, множественные ссадины...

— Пулевые ранения? — ужаснулся Иван. — Но как?

— Понятия не имею. Но нужно срочно в больницу. Состояние критическое.

Пока медики готовили Артема к транспортировке, Анна пыталась понять происходящее. Одиннадцать дней назад он был здоровым человеком на похоронах матери. А сегодня лежит в луже крови с травмами, похожими на боевые ранения.

Что произошло? Где он был? С кем дрался? И главное — почему?

— Вы поедете с нами? — спросила медсестра.

— Я поеду, — сразу сказала Анна. — Я... я его девушка.

Это была полуправда, но сейчас было не время для уточнений.

В машине скорой помощи врач продолжал работать — ставил капельницу, обрабатывал раны, следил за давлением. Артем так и не пришел в сознание.

— Доктор, — тихо спросила Анна, — он будет жить?

— Состояние тяжелое, но стабильное. Если не будет осложнений — выживет. Но раны странные. Очень странные.

— В каком смысле?

— Ну, посмотрите. Рваная рана на руке — как от ножа. Ранение на бедре — действительно похоже на пулевое, хотя пули нет. На ребрах тоже след от пули, но опять же — поверхностный, как от рикошета. И все это на фоне общего истощения организма.

— Может, на него напали?

— Возможно. Но тогда где кровь в квартире? Следы борьбы? И почему он не вызывал полицию, а только скорую?

Вопросов было больше, чем ответов.

В больнице Артема сразу увезли в реанимацию. Анна осталась ждать в коридоре, пытаясь собраться с мыслями.

Что она скажет врачам, когда они будут спрашивать о причинах травм? Что она вообще знает об Артеме? Оказывается — очень мало.

Она позвонила Сергею Владимировичу и рассказала о случившемся.

— Боже мой, — только и сказал тренер. — Я сейчас приеду в больницу.

Потом позвонила Михаилу:

— Как он?

— Пока в реанимации. Миша, ты можешь связаться с его работой? Может, там знают, что с ним происходило эти дни?

— Конечно. А ты как? Держишься?

— Пытаюсь. Просто не понимаю, что случилось. Откуда такие раны? Где он был?

— Не знаю. Но главное — он жив. А остальное выясним.

Через час приехал Сергей Владимирович. Он выглядел потрясенным:

— Как такое могло произойти? Я же должен был настоять, чтобы кто-то проверил его раньше.

— Не вините себя, — сказала Anна. — Никто не мог предугадать.

— Но все равно... Парень потерял мать, а мы его одного оставили. Тренер чувствовал вину, и Анна понимала его. Она сама винила себя в том, что не была достаточно настойчивой.

К вечеру врачи дали первые результаты. Артем был стабилизирован, угрозы для жизни нет, но восстановление займет время.

— Можно увидеть его? — спросила Анна.

— Завтра, возможно. Сейчас он под наркозом.

— А что с травмами? Откуда они?

Врач — пожилой мужчина с усталыми глазами — покачал головой:

— Честно говоря, мы в недоумении. Раны очень необычные. Как будто он участвовал в каких-то боевых действиях. Но в нашем городе ничего подобного не происходило.

— Может, несчастный случай?

— Не похоже. Слишком много разнотипных травм. И потеря крови говорит о том, что все случилось примерно одновременно.

Анна не знала, что думать. Артем всегда был загадкой, но эта загадка становилась все страннее.

Она осталась в больнице на ночь, спала на стуле в коридоре. Медсестры не гоняли — видели, как она переживает.

Утром, едва открыв глаза, она сразу подумала об Артеме. Жив ли? Как себя чувствует? Сможет ли объяснить, что произошло?

Но главное — она была рядом. И не собиралась уходить, пока он не поправится и не расскажет правду о том, что с ним случилось.

Какой бы странной эта правда ни оказалась.

Глава 12

Сознание возвращалось медленно, как будто я всплывал из глубокого, вязкого болота. Первое, что почувствовал — боль. Не острую, а тупую, всепроникающую, которая пульсировала в такт сердцебиению.

Попытался открыть глаза, но веки казались свинцовыми. Где-то рядом монотонно пиликали приборы, слышались приглушенные голоса, шаги по линолеуму.

Больница. Я в больнице.

— Пульс стабилизировался, — говорил женский голос где-то рядом. — Кажется, приходит в себя.

Я наконец сумел открыть глаза. Белый потолок, яркий свет, запах дезинфекции. Справа стояла капельница, из руки торчала игла. Тело чувствовалось чужим, ватным.

— Молодой человек? — Надо мной склонилась медсестра, женщина лет сорока с добрым лицом. — Как самочувствие?

Я попытался что-то сказать, но во рту было сухо как в пустыне. Медсестра поднесла к губам трубочку:

— Пейте потихоньку.

Вода показалась самой вкусной в жизни.

— Что... что со мной? — наконец выдавил я.

— Сейчас врач подойдет. Главное — вы живы. А остальное выясним.

Она ушла, а я остался наедине с попытками вспомнить, как здесь оказался. В памяти был туман. Помню похороны мамы. Помню, как пришел в ее квартиру, сел в кресло, думал о произошедшем. А дальше... дальше ничего.

Полный провал.

Я попытался сосредоточиться, вызвать привычный интерфейс системы. Мысленно произнес "Статус", потом "Система". Ничего не происходило. В поле зрения не было ни намека на знакомые окошки.

Паника подкатила к горлу. А что если система исчезла? Что если все это было галлюцинацией, а я просто свихнулся от горя?

— Артем Сергеевич? — В палату вошел врач, мужчина лет пятидесяти с внимательными глазами. — Как себя чувствуете?

— Болит все тело. И я не помню... не помню, что случилось.

— Это нормально при таких травмах. Меня зовут Игорь Владимирович, я ваш лечащий врач. — Он сел на стул рядом с кроватью. — Расскажите, что помните.

— Похороны мамы были неделю назад. Потом я пошел в ее квартиру. Сел в кресле, думал... А дальше ничего. Полная пустота. Что со мной случилось?

Врач внимательно посмотрел на меня:

— Вас нашли дома, в квартире матери, в критическом состоянии. Множественные травмы — рваные раны, ушибы, большая кровопотеря. Вы сами вызвали скорую, но к моменту приезда медиков были без сознания.

— Травмы? Какие травмы?

— Глубокая рваная рана на правой руке, требовала наложения швов. Серьезное повреждение левого бедра, похожее на пулевую рану, но без пули. Ушиб ребер. Множественные ссадины и гематомы. Плюс общее истощение организма.

Я попытался пошевелить правой рукой — она была забинтована и сильно болела. Левая нога тоже ныла при малейшем движении.

— Но я не понимаю... Как это могло случиться? Я же был дома, в квартире.

— Вот это и странно. — Врач нахмурился. — Характер травм говорит о том, что вы участвовали в каком-то серьезном конфликте. Но в квартире никаких следов борьбы не было. И ценности остались нетронутыми.

— Может, меня ограбили в подъезде? — предположил я. — А потом я добрался до квартиры и потерял сознание?

— Возможно. Но тогда где кровь в подъезде? Полиция проверяла — никаких следов.

Полиция. Значит, это официальное дело.

— А сколько я здесь лежу?

— Трое суток. Вы были в коме. Честно говоря, мы опасались за вашу жизнь. Потеря крови была критической.

Трое суток. Значит, провал в памяти составляет почти две недели — с момента похорон до момента, когда меня нашли.

— Доктор, а память вернется?

— Скорее всего, да. При посттравматической амнезии воспоминания обычно восстанавливаются постепенно. Ваш мозг просто защищает себя от травмирующих переживаний.

Травмирующие переживания. Если бы он знал, насколько это точное определение.

— Можно увидеть... есть ли у меня посетители?

— Есть. Девушка, Анна, приходит каждый день. Очень переживает. И еще ваш тренер звонил, спрашивал о состоянии.

Анна. Я почувствовал одновременно радость и стыд. Радость от того, что она не забыла, и стыд от того, что причинил ей беспокойство.

— Можно ее позвать?

— Конечно. Сейчас как раз время посещений.

Врач ушел, а я остался размышлять о случившемся. Травмы были реальными, боль — тоже. Но откуда они взялись? И главное — где система?

Я снова попытался мысленно обратиться к интерфейсу. "Система", "Статус", "Меню" — ничего не работало. Только пустота там, где раньше были знакомые окошки с информацией.

А что если система исчезла навсегда? Что если я снова стал обычным человеком? Эта мысль пугала больше, чем травмы.

Дверь открылась, и вошла Анна. Увидев, что я в сознании, она замерла на пороге, а потом быстро подошла к кровати.

— Артем! — В ее голосе слышались слезы. — Ты очнулся! Я так боялась...

— Привет, — слабо улыбнулся я. — Извини, что напугал.

Она осторожно взяла мою левую руку в свои:

— Что с тобой случилось? Мы тебя везде искали! Ты одиннадцать дней не отвечал на звонки, не выходил из дома!

— Одиннадцать дней? — Я действительно был шокирован. — Я же помню только день после похорон.

— Ты ничего не помнишь?

— Нет. Последнее воспоминание — как пришел в мамину квартиру. Сел в ее кресло. А потом... пустота до этого момента.

Анна внимательно посмотрела на меня:

— Врач сказал, что у тебя серьезные травмы. Как будто ты дрался с кем-то. Или тебя избили.

— Не знаю. Правда не знаю. — Я сжал ее руку. — Расскажи, как меня нашли.

И она рассказала. О том, как искала меня, как обратилась к тренеру, как через цепочку знакомых узнала адрес маминой квартиры. О том, как приехала туда с Мишей и Иваном, как стучались в дверь. И о том, как приехала скорая по моему вызову.

— По моему вызову? — переспросил я.

— Да. Ты сам вызвал скорую, сказал, что критическое состояние. А потом, видимо, потерял сознание. Когда медики взломали дверь, ты лежал рядом с телефоном в луже крови.

Я вызвал скорую? Значит, в какой-то момент был в сознании. Но почему не помню этого?

— Анна, а полиция что говорит?

— Завели дело о нападении. Лейтенант Королев — тот же, что расследовал... смерть твоей мамы. Он придет завтра, будет опрашивать.

Королев. Помню этого усталого полицейского, который формально расследовал "несчастный случай" с мамой.

— А что я ему скажу? Я же ничего не помню.

— Скажешь как есть. Может, память еще вернется.

Мы помолчали. Я смотрел на Анну и думал о том, как много она для меня значит. Эта девушка искала меня, когда я пропал. Сидела у моей постели, когда я был в коме. Держит за руку сейчас, когда я напуган и растерян.

— Анна, — сказал я тихо. — Спасибо. За то, что искала. За то, что рядом.

— Не за что. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Ты меня здорово напугал. Когда я увидела тебя в той луже крови... Думала, потеряю тебя.

— Не потеряешь. Я никуда не денусь.

Но сам я не был уверен в своих словах. Без системы я снова стал обычным человеком. А обычные люди умирают от ножевых ранений и пулевых отверстий.

— Артем, — осторожно спросила Анна, — а ты не помнишь, чтобы кто-то угрожал тебе? Или у тебя были проблемы с какими-то людьми?

Я задумался. Были ли враги? Те бандиты, которые угрожали Пашке, знали меня в лицо. Но прошло уже несколько месяцев с того случая.

— Не думаю. Я же веду тихую жизнь — работа, тренировки, дом. Кому я мог насолить?

— Может, случайное нападение? Ты был в депрессии после похорон, мог попасть в неподходящее место в неподходящее время.

— Может быть, — согласился я, хотя версия казалась притянутой за уши.

В палату вошла медсестра:

— Простите, время посещений заканчивается. Больному нужен покой.

— Я завтра приду, — пообещала Анна, вставая. — Поправляйся быстрее.

— Обязательно приходи. Мне... мне легче, когда ты рядом.

Она поцеловала меня в лоб и ушла. А я остался наедине со своими мыслями.

Что со мной произошло в те одиннадцать дней? Где я был? С кем дрался? И главное — куда делась система?

Я попытался проанализировать свое физическое состояние. Несмотря на травмы, тело чувствовалось... иначе. Не слабее, а как будто более собранно. Когда медсестра помогала мне сесть, я заметил, что движения стали более точными, координированными.

А когда случайно уронил стакан с водой, рука мгновенно выбросилась вперед и поймала его. Рефлекс сработал быстрее, чем я успел подумать.

Может, система все еще работала, но скрыто? Может, я просто не мог получить к ней доступ из-за травм?

Эта мысль немного успокоила. Если способности остались, то есть шанс восстановить и интерфейс.

Вечером пришли еще посетители. Сергей Владимирович выглядел обеспокоенно:

— Артем, как дела? Анна рассказала, что ты очнулся.

— Живой, — попытался улыбнуться я. — Правда, не помню, что случилось.

— Главное — ты выжил. А память восстановится. — Он сел на стул. — Знаешь, я себя виню. Должен был проверить тебя раньше, когда ты перестал приходить на тренировки.

— Это не ваша вина. Я сам виноват — надо было поддерживать связь.

— Ну да. — Тренер помолчал. — А что врачи говорят? Когда выпишут?

— Через несколько дней, если не будет осложнений.

— И что планируешь дальше? На работу пока рано, тренировки тоже. Может, отдохнуть где-нибудь?

Хороший вопрос. Что делать дальше? Вернуться к обычной жизни? Но я уже не мог жить как обычный человек. Система изменила меня, дала цель, смысл. А теперь все это исчезло.

— Не знаю пока. Сначала нужно восстановиться, разобраться с тем, что произошло.

— Если что — обращайся. И команда поможет, и я лично. Ты не один.

После ухода тренера я долго не мог заснуть. Мысли крутились вокруг одного — что делать, если система больше не вернется?

На следующий день пришел лейтенант Королев. Выглядел он так же устало, как и во время расследования смерти мамы.

— Артем Сергеевич, как самочувствие?

— Лучше. Но память пока не восстановилась.

— Понимаю. — Он достал блокнот. — Расскажите, что помните с момента похорон матери.

Я рассказал все, что помнил — немного. Пришел в квартиру, сел в кресло, думал о маме. Дальше провал до пробуждения в больнице.

— А враги у вас есть? Люди, которые могли бы на вас напасть?

— Не думаю. Живу тихо, никому не мешаю.

— Долги? Конфликты на работе? Любовные треугольники?

— Нет, нет и нет.

Королев записал что-то в блокнот:

— Характер травм говорит о серьезном конфликте. Рваная рана от ножа, повреждение от пули — хоть и поверхностное. Плюс множественные ушибы. Это не случайное ограбление.

— А что тогда?

— Похоже на разборку. Либо вы кому-то серьезно насолили, либо попали в чужой конфликт.

— Но я не помню ничего такого.

— Память может вернуться. Пока заведем дело о нападении, будем искать свидетелей, проверим камеры в районе. Если что вспомните — звоните.

После ухода полицейского я почувствовал себя еще более растерянным. Получается, за те одиннадцать дней я во что-то влип. Причем серьезно влип, если получил такие травмы.

А что если это связано с системой? Что если есть другие участники, которые на меня напали? Или те, кто стоит за экспериментом?

Но без интерфейса проверить эту теорию было невозможно.

Днем пришел Пашка. Выглядел он неважно — бледный, осунувшийся.

— Артем, дружище, как дела? Анна рассказала, что с тобой случилось.

— Жив пока. А ты как? Проблемы с теми парнями решились?

— Да, вроде как. Деньги нашел, отдал. Правда, пришлось у родителей занимать. — Он сел рядом с кроватью. — Слушай, а ты точно не помнишь, что с тобой было?

— Точно. А что?

— Да просто... травмы у тебя серьезные. Как будто ты в каком-то замесе участвовал. Я таких после драк видел.

— В каких драк?

Пашка замялся:

— Ну... после того случая с долгами я поинтересовался, кто эти ребята такие. Оказалось, они в серьезных делах участвуют. Наркотики, оружие, крышевание бизнеса. А твои травмы очень похожи на то, что получают в их разборках.

Мне стало холодно. А что если те парни вычислили меня и решили отомстить? Но прошло несколько месяцев — зачем ждать так долго?

— Пашка, а они знают, где я живу?

— Не думаю. Но если захотят найти... у них связи есть.

Еще одна версия произошедшего. И довольно правдоподобная.

— Слушай, — сказал Пашка, понизив голос, — может, тебе стоит из города уехать на время? Пока не разберется, что к чему.

— Не знаю. Пока даже ходить толком не могу.

— Ну когда поправишься. Подумай об этом.

Вечером, когда посетители разошлись, я лежал в темноте и пытался понять, что делать дальше.

Версий произошедшего было несколько. Случайное нападение, месть бандитов, конфликт с другими участниками системы, какой-то неизвестный враг. Но без памяти все они оставались только теориями.

А главная проблема — исчезновение системы. Без нее я снова стал беззащитным. Обычный человек против профессиональных преступников или сверхлюдей — шансов никаких.

Нужно во что бы то ни стало восстановить память. И найти способ вернуть систему.

Засыпая, я в последний раз попытался мысленно обратиться к интерфейсу. "Система, если ты слышишь — отзовись. Мне нужна твоя помощь."

Но ответа не было. Только тишина в голове и монотонное пиканье медицинских приборов.

Где-то в глубине сознания шевельнулось смутное воспоминание. Тьма, боль, чей-то голос: "Переход в режим защиты хоста от суицидальных действий..."

Но это могло быть и просто сном.

Глава 13

— Артем, может, все-таки прогуляемся? — предложила Анна, когда я в очередной раз уставился в потолок больничной палаты.

Прошло шесть дней с момента пробуждения. Врачи сказали, что завтра выпишут — раны заживали удивительно быстро. Но сидеть в четырех стенах стало невыносимо.

— А я смогу? — Я попытался сесть на кровати. — Все еще слабость какая-то.

— Врач сказал, что легкая физическая активность только поможет восстановлению. Дойдем до ближайшего сквера, посидим на скамейке.

Идея была разумной.

— Ладно, попробуем.

Одевался я медленно — правая рука в повязке двигалась с трудом. Анна помогала с курткой и ботинками, не делая из этого проблемы.

— Как самочувствие? — спросила она, когда мы вышли из больницы.

— Странно. Тело вроде слабое, но... как будто более собранное, что ли. Движения точнее стали.

— Может, стресс мобилизовал организм?

— Может быть.

Мы медленно пошли по тихой улочке рядом с больницей. Осенний воздух был свежим и прохладным после больничной духоты. Но уже через пятнадцать минут я почувствовал усталость.

— Давай присядем где-нибудь, — предложил я.

— Там магазин какой-то, — указала Анна на вывеску впереди. — "Старина и раритеты". Зайдем, посмотрим? Там наверняка есть где посидеть.

Антикварный магазин оказался уютным и немного пыльным местом, набитым разнообразными вещами. Мебель разных эпох, картины в потускневших рамах, статуэтки, книги, посуда — все это создавало атмосферу застывшего времени.

— Добро пожаловать! — Из-за прилавка поднялся пожилой мужчина с седой бородкой и добрыми глазами. — Что-то конкретное ищете или просто посмотреть?

— Просто посмотреть, — ответил я. — Можно?

— Конечно! Меня зовут Павел Сергеевич. Если что заинтересует — спрашивайте.

Мы начали неспешно рассматривать экспонаты. Анна остановилась у витрины с украшениями, а я бродил между стеллажами, изучая разнообразные предметы.

И вдруг остановился как вкопанный.

В углу магазина, в застекленной витрине, лежала коллекция холодного оружия. Сабли, рапиры, кинжалы — все аккуратно разложено на бархатной подложке. Но внимание привлек один конкретный меч — прямой, короткий, обоюдоострый клинок с простой крестовиной.

Странное чувство накрыло меня. Будто я это уже видел. Не этот конкретный меч, но что-то очень похожее. Дежавю было настолько сильным, что голова закружилась.

— Артем? — Анна подошла ко мне. — Ты в порядке? Побледнел что-то.

— Да, все нормально. Просто... странное ощущение.

Павел Сергеевич заметил мой интерес:

— А, видите коллекцию клинков? Красота, правда? Большинство — восемнадцатый, девятнадцатый век. Покупаю поврежденные экземпляры, реставрирую до рабочего состояния.

— Рабочего? — переспросил я.

— Конечно! Какой смысл в мече, который нельзя держать в руках? Я не музейные экспонаты делаю, а функциональное оружие для коллекционеров и любителей исторического фехтования.

Я не сводил глаз с того простого меча.

— А этот откуда?

— Ах, красавец! — Павел Сергеевич открыл витрину и осторожно достал клинок. — Немецкая работа, середина девятнадцатого века. Нашел на блошином рынке в ужасном состоянии — ржавчина, сколы, рукоять развалилась. Полгода восстанавливал. Сталь отличная, закалка правильная. Сейчас как новенький.

Он протянул мне меч, и я машинально взял его.

И тут произошло что-то невероятное.

Рука сама нашла правильный хват. Большой и указательный палец обхватили рукоять у крестовины, остальные — ниже. Баланс клинка ощущался идеально. Я поднял меч, и запястье автоматически приняло нужное положение.

— Интересно, — пробормотал Павел Сергеевич. — Вы занимались фехтованием?

Я посмотрел на меч в своей руке с удивлением. Откуда я знаю, как его держать?

— Не помню... У меня недавно была травма головы, память частично пострадала.

— А может, в детстве занимались? Тело помнит лучше разума.

Не отвечая, я сделал несколько медленных движений. Простая защитная позиция, потом переход в атакующую стойку. Движения были неуверенными, но технически правильными.

— Боже мой, — выдохнула Анна. — Откуда ты это знаешь?

— Сам не понимаю, — честно ответил я, опуская меч. — Просто рука знает, что делать.

Павел Сергеевич смотрел на меня с интересом:

— Базу видно. Не мастерскую, но правильную. Кто-то учил вас основам.

— Сколько стоит этот меч? — неожиданно для себя спросил я.

— Пятнадцать тысяч. Но для вас... — он задумался. — Тринадцать. Видно, что цените настоящую работу.

Тринадцать тысяч. У меня была зарплата за полтора месяца работы — около восьмидесяти тысяч. Плюс небольшие накопления. Покупка была вполне по карману.

— Артем, — тихо сказала Anна, — ты уверен? Зачем тебе меч?

— Не знаю, — признался я. — Но чувствую, что это важно. Может быть, поможет вспомнить что-то.

Она посмотрела на мое лицо и кивнула:

— Если ты так думаешь...

— Возьму, — сказал я Павлу Сергеевичу.

— Отлично! — Старик улыбнулся. — Ножны в комплекте, конечно. И небольшая инструкция по уходу за клинком.

Пока он оформлял покупку, я еще раз подержал меч в руках. Странное чувство знакомости не проходило. Будто я возвращал себе что-то давно потерянное.

— Кстати, — сказал Павел Сергеевич, заворачивая меч в мягкую ткань, — если захотите заниматься серьезно, могу порекомендовать хорошую школу фехтования. У меня есть знакомый инструктор.

— Спасибо. Может, и правда стоит попробовать.

Мы вышли из магазина, и я нес сверток с мечом как драгоценность. Анна молчала, явно обдумывая происходящее.

— Артем, — наконец сказала она, — это было... странно.

— Что именно?

— То, как ты держал меч. Как двигался. Будто ты действительно умеешь им пользоваться.

— Но я не помню, чтобы занимался фехтованием.

— А что если занимался в тех одиннадцать дней, которые не помнишь? Может, пошел в какую-то школу, взял уроки?

Версия была интересной, но не объясняла все. Навыки, которые я показал, требовали минимум нескольких недель изучения. А у меня было меньше двух недель провала в памяти.

— Не знаю, — сказал я. — Но попробую разобраться. Может, действительно стоит записаться на занятия. Вдруг память вернется.

Мы дошли до ближайшей скамейки и сели отдохнуть. Я положил сверток с мечом рядом и попытался проанализировать свои ощущения.

Когда держал клинок, в голове всплывали обрывки... не воспоминаний, а скорее знаний. Как правильно стоять, куда направлять удар, как защищаться. Информация была в голове, но я не помнил, откуда она взялась.

— Анна, а ты не заметила во мне каких-то других изменений? После травмы?

Она внимательно посмотрела на меня:

— Ну... ты стал более собранным, что ли. Движения точнее. И еще... — она помолчала.

— Что еще?

— Ты стал другим. Не внешне, а внутренне. Более... серьезным. Сосредоточенным. Как будто повзрослел на несколько лет.

Интересное наблюдение. Значит, изменения заметны не только мне.

— Может, это от пережитого стресса?

— Возможно. Но обычно люди после травм становятся более нервными, пугливыми. А ты наоборот — спокойнее.

Мы посидели еще немного, потом я почувствовал, что сил на дальнейшую прогулку нет.

— Давай вернемся в больницу. Устал я.

— Конечно.

По дороге обратно Анна спросила:

— А что будешь делать завтра? После выписки?

— Не знаю. Домой пойду, наверное. Попробую разобраться со всем этим.

— А может, ко мне приедешь? У меня есть свободная комната, могу приютить на время. Одному тебе сейчас тяжело будет.

Предложение было заманчивым. С одной стороны, хотелось побыть с Анной, чувствовать ее поддержку. С другой — нужно было разобраться с собой, а для этого требовалось уединение.

— Спасибо, но пока хочу дома побыть. В своей обстановке, может, что-то вспомню.

— Понимаю. Но если что — сразу звони, хорошо?

— Обязательно.

В больнице я спрятал меч в прикроватную тумбочку. Медперсонал не должен был его видеть — могли возникнуть вопросы.

Вечером, лежа в постели, я думал о странном дне. Покупка меча была импульсивным решением, но почему-то правильным. Будто я следовал какому-то внутреннему компасу.

А навыки... откуда они взялись? В голове была информация о фехтовании, но не было воспоминаний об изучении. Как будто кто-то просто загрузил знания в мой мозг.

Эта мысль привела к другой — а что если система не исчезла полностью? Что если она просто стала невидимой, но продолжает работать?

Я попытался мысленно обратиться к интерфейсу: "Система, если ты меня слышишь, дай знать."

Никакого ответа. Но ведь навыки фехтования откуда-то взялись...

Засыпая, я крепко держал руку на свертке с мечом. Завтра начнется новая жизнь — без больничной койки, без постоянного наблюдения врачей. Жизнь, в которой нужно будет найти ответы на множество вопросов.

Что со мной произошло в те потерянные дни? И главное — как вернуть то, что потерял?

Меч был первой зацепкой. Возможно, не последней.

Глава 14

Три дня дома прошли в попытках восстановить память и разобраться в себе. Я методично обходил мамину квартиру, изучал каждый предмет, надеясь найти что-то, что помогло бы вспомнить потерянные дни. Безрезультатно.

Меч стоял в углу спальни, прислоненный к стене. Каждый раз, проходя мимо, я ловил себя на том, что рука непроизвольно тянется к рукояти. А когда брал клинок, в голове всплывали обрывки знаний — как держать, как двигаться, куда наносить удары.

К третьему дню терпение закончилось. Нужны были ответы.

Я нашел визитку, которую дал Павел Сергеевич, и набрал указанный номер.

— Алло, — ответил приятный мужской голос.

— Здравствуйте. Меня зовут Артем Лопатин. Павел Сергеевич из антикварного магазина дал ваш номер, сказал, что вы инструктор по фехтованию.

— Да, это Владимир Михайлович. Павел Сергеевич предупредил, что можете обратиться. У вас есть опыт?

— Не знаю, — честно ответил я. — У меня была травма головы, частично потерял память. Но когда взял в руки меч, почувствовал, что что-то знаю. Хотел бы проверить.

— Понимаю. Приходите завтра в семь вечера. Адрес записывайте.

Спортивный клуб "Гладиус" располагался в подвале офисного здания в центре города. Спускаясь по лестнице, я услышал звон металла о металл и чьи-то команды.

В просторном зале несколько человек в защитной экипировке отрабатывали боевые связки. На стенах висело различное оружие — мечи, рапиры, сабли. Пахло потом и металлом.

— Вы Артем? — Ко мне подошел мужчина лет сорока пяти с седеющими висками и внимательными глазами. — Владимир Михайлович.

— Да. Спасибо, что согласились встретиться.

— Павел Сергеевич интересно рассказывал о вас. Говорит, держите меч как человек с опытом, но не помните, откуда навыки.

— Именно так.

Владимир Михайлович оценивающе посмотрел на меня:

— Ну что ж, проверим. У вас есть спортивная форма?

— Есть.

— Переодевайтесь. Начнем с простого.

Через десять минут я стоял в центре зала в спортивных штанах и футболке. Владимир Михайлович протянул мне учебный меч — тупой клинок с защитной гардой.

— Покажите базовую стойку.

Я взял меч, и тело само приняло нужное положение. Левая нога чуть впереди, вес распределен равномерно, меч направлен к противнику.

— Хм, — пробормотал инструктор. — Неплохо. А теперь простой выпад.

Я сделал шаг вперед с выпрямлением руки. Движение получилось не идеальным, но технически правильным.

— Интересно. Покажите защиту от прямого удара сверху.

Владимир Михайлович медленно поднял свой меч над головой. Я автоматически поднял свой клинок горизонтально над головой, встретив его удар. Звон металла отозвался в зале.

— Базу видно, — констатировал инструктор. — Не отточенную, но правильную. Откуда у вас эти знания?

— Хотел бы знать сам.

— Давайте попробуем что-то посложнее. Свободный спарринг в медленном темпе.

Он надел защитную маску и дал вторую мне. Мы встали друг против друга на расстоянии трех метров.

— Я буду атаковать медленно, вы защищайтесь как умеете. Готов?

— Готов.

Владимир Михайлович начал медленный выпад в мой корпус. Не думая, я отвел его клинок в сторону и тут же нанес ответный удар. Инструктор легко заблокировал его.

— Неплохая реакция. Еще раз.

Следующая атака была сложнее — обманный выпад в корпус с переходом в удар по ноге. Но я как-то почувствовал подвох и успел отскочить назад.

— Очень интересно, — сказал Владимир Михайлович, снимая маску. — У вас есть чувство дистанции и неплохая реакция. Но техника... как бы сказать... теоретическая.

— В каком смысле?

— Знания есть, но практики мало. Будто вы изучали фехтование по книгам, но редко держали меч в руках.

Точное определение. В голове была информация о приемах и движениях, но мышцы не помнили многократных повторений.

— А можете примерно определить уровень?

— Новичок с хорошей базой. Месяца три-четыре занятий, не больше. Но база поставлена правильно, кто-то хорошо объяснил основы.

Три-четыре месяца. Но у меня было максимум две недели провала в памяти.

— Владимир Михайлович, а возможно ли освоить такие навыки за... ну, скажем, за неделю интенсивных занятий?

Он покачал головой:

— Нет. Даже при ежедневных тренировках нужен минимум месяц, чтобы тело запомнило базовые движения. А у вас не только движения — есть понимание тактики, чувство дистанции.

— Тогда откуда это взялось?

— Не знаю. Может, занимались в детстве и забыли? Тело иногда помнит то, что разум отбросил.

Мы перешли к изучению более сложных элементов. Владимир Михайлович показывал комбинации атак и защит, а я пытался повторить. Получалось не всегда, но базовое понимание было.

— Финт влево, удар справа, — объяснял он. — Нужно заставить противника защищаться там, где удара не будет.

Я попробовал выполнить комбинацию. Первые попытки были неуклюжими, но постепенно движения становились более плавными.

— Лучше, — одобрил инструктор. — У вас хорошие данные. Координация, реакция, чувство баланса.

После часа занятий я почувствовал приятную усталость. Не изнеможение, а тонус мышц, которые вспоминали знакомую нагрузку.

— Что скажете? — спросил я, снимая защитную экипировку.

— Хотите мое мнение? У вас определенно есть опыт. Не большой, но качественный. Возможно, занимались где-то еще, в другой школе или с частным инструктором.

— А если я скажу, что не помню вообще ничего из последних двух недель?

Владимир Михайлович внимательно посмотрел на меня:

— Тогда за эти две недели с вами происходило что-то очень необычное. Такие навыки просто так не появляются.

Он подошел к стеллажу с оружием и снял простую рапиру:

— Попробуйте другой тип оружия. Рапира легче меча, баланс другой.

Я взял рапиру в руки. Она казалась знакомой, но не настолько, как меч.

— Есть ощущение знакомства?

— Слабое. Меч чувствуется роднее.

— Логично. Похоже, вы изучали именно работу с прямым мечом, а не фехтование на рапирах.

Мы провели еще полчаса, изучая различия в технике. С рапирой у меня получалось хуже — не хватало специфических навыков.

— Артем, — сказал Владимир Михайлович в конце занятия, — у меня есть предложение. Если хотите восстановить навыки и разобраться в происходящем — приходите на регулярные занятия. Два раза в неделю для начала.

— А сколько это стоит?

— Три тысячи за занятие. Но для вас... — он задумался. — Давайте две с половиной. Случай интересный, хочу посмотреть, как будут развиваться ваши способности.

Пять тысяч в неделю. Немного, но регулярная трата. Впрочем, если это поможет вернуть память или понять, что со мной произошло, то стоит того.

— Согласен.

— Отлично. Следующее занятие в четверг. И принесите свой меч из антикварного магазина. Павел Сергеевич хорошо восстанавливает клинки, интересно посмотреть на его работу.

По дороге домой я анализировал услышанное. Инструктор подтвердил — у меня есть навыки фехтования, но приобретены они были недавно. За время, которое я не помню.

Значит, в те потерянные дни я действительно чему-то учился. Но где? И главное — зачем? Что заставило меня внезапно заняться холодным оружием?

Дома я достал меч и снова взял его в руки. Теперь, после занятия с инструктором, ощущения стали яснее. Я действительно знал основы работы с клинком. Не идеально, но на уровне продвинутого новичка.

А что если проверить другие навыки? Я встал в центре комнаты и попробовал выполнить несколько приемов рукопашного боя. Прямой удар, хук, блок — движения были четкими и правильными.

Это было еще страннее. Рукопашный бой я точно не изучал в детстве. Откуда тогда навыки?

Я сел на диван и попытался систематизировать информацию. У меня были навыки фехтования и рукопашного боя. Тело стало более координированным и сильным. Реакция улучшилась. Все это произошло за время, которое я не помню.

А что если потеря памяти не случайна? Что если кто-то специально заставил меня забыть произошедшее?

Эта мысль была пугающей, но объясняла многое. Специальные тренировки, стирание памяти, травмы, похожие на боевые ранения.

Но кто и зачем мог это сделать?

Я достал телефон и набрал номер Анны. Нужно было с кем-то поделиться мыслями.

— Привет, — ответила она. — Как дела? Как прошло знакомство с инструктором?

— Интересно прошло. Анна, можно к тебе приехать? Хочу рассказать.

— Конечно. Я дома.

Квартира Анны была небольшой, но уютной. Она заварила чай, и мы сели на кухне.

— Рассказывай, — сказала она. — По голосу слышу — что-то важное.

Я рассказал о занятии, о словах инструктора, о своих подозрениях. Анна слушала внимательно, не перебивая.

— И ты думаешь, что кто-то специально стер тебе память? — спросила она, когда я закончил.

— А как еще объяснить навыки, которых у меня не было? Я же не мог за две недели стать бойцом.

— Может, ты и раньше умел, просто не показывал?

— Анна, мы знакомы больше двух месяцев. Ты видела, как я дрался с теми хулиганами в переулке. Никаких особых навыков тогда не было.

Она задумалась:

— А что если... — она помолчала. — А что если ты попал в какую-то секретную программу? Военную или спецслужб? Тебя тренировали, а потом что-то пошло не так.

— Но зачем им обычный инженер-программист?

— Может, не зачем, а почему. Может, ты что-то увидел или узнал. И тебя решили... подготовить к чему-то.

Версия была фантастичной, но не более других. В любом случае, нужно было продолжать искать ответы.

— Буду ходить на занятия к инструктору, — решил я. — Может, навыки помогут вспомнить что-то еще.

— А может, лучше к врачу? К психологу или неврологу? Они помогли бы восстановить память.

— Попробую и то, и другое.

Мы просидели до позднего вечера, обсуждая различные версии происходящего. Анна была хорошим слушателем и давала разумные советы. С ней рядом проблемы не казались такими пугающими.

— Артем, — сказала она перед моим уходом, — обещай, что будешь осторожен. Если твои подозрения верны, то эти люди могут быть опасными.

— Обещаю.

— И еще. Что бы ни случилось — я рядом. Если нужна помощь — сразу звони.

Дома я лег спать с мечом рядом с кроватью. Глупо, может быть, но так было спокойнее.

Засыпая, я думал о завтрашнем дне. Нужно было найти невролога, записаться на обследование. А еще — попытаться выяснить, есть ли в городе места, где могли бы учить тому, что я умею.

Школы боевых искусств, военные курсы, частные инструкторы. Где-то должны быть следы тех потерянных дней.

И рано или поздно я найду ответы. А пока — буду развивать те навыки, что у меня есть. Если кто-то считает меня достойным противником, то я не разочарую их ожиданий.

Меч в темноте поблескивал отражением уличных фонарей. Завтра будет новый день поисков истины.

Глава 15

Две недели регулярных тренировок с Владимиром Михайловичем дали свои плоды. Мои навыки фехтования заметно улучшились — движения стали более плавными, реакция быстрее, а понимание тактики глубже. Инструктор был доволен прогрессом.

— У вас редкая способность к обучению, — говорил он после очередного занятия. — Будто тело помнит то, что забыл разум.

Он не знал, насколько точно попал в суть.

За эти же две недели мои отношения с Анной стали более серьезными. Мы больше не просто встречались — мы были вместе. Она помогала мне справляться с провалами в памяти, поддерживала в трудные моменты, верила в то, что все образуется.

Но была одна проблема, которую я скрывал даже от нее.

Я не мог нормально функционировать без меча рядом.

Поначалу это казалось просто привязанностью к покупке. Но постепенно дискомфорт усиливался. Когда меча не было в пределах досягаемости, меня накрывало беспокойство, граничащее с паникой. Руки потели, сердце билось чаще, появлялось навязчивое ощущение беззащитности.

Дома я держал меч рядом с кроватью. На тренировки приносил в спортивной сумке. А когда нужно было идти на работу или встречаться с людьми, прятал клинок в длинном чехле за спиной под курткой.

Чехол я заказал у знакомого кожевника — простой, черный, с ремнями для крепления к телу. Меч в нем почти не выделялся под одеждой, особенно зимой. Единственная проблема — доставать оружие было неудобно, требовалось время.

Анна ничего не знала об этой странности. Как объяснить девушке, что ты не можешь выйти из дома без средневекового оружия за спиной?

— Артем, — сказала она в субботний вечер, — может, погуляем? Погода хорошая, а мы уже две недели сидим по домам.

— Конечно, — согласился я, мысленно проверив, что меч на месте.

Мы вышли из ее квартиры около девяти вечера. Ноябрь в этом году был теплым, снег еще не выпал, но воздух уже пах зимой.

— Куда пойдем? — спросила Анна, беря меня под руку.

— Не знаю. Просто погуляем.

Мы бесцельно бродили по вечернему городу, болтали о всякой ерунде, наслаждались обществом друг друга. Анна рассказывала о учебе в институте, я — о работе, куда вернулся после больничного.

— А как тренировки? — спросила она. — Владимир Михайлович доволен прогрессом?

— Да, говорит, что быстро учусь. — Я не стал упоминать его комментарии о том, что я, скорее, вспоминаю, а не изучаю.

— И память не возвращается?

— По-прежнему пусто. — Это была правда. Я не помнил ничего за две недели после похорон, и до этого тоже лишь частично, где-то месяца два как из головы стерли.

Время пролетело незаметно. Когда я посмотрел на часы, было уже половина одиннадцатого.

— Может, пора домой? — предложил я. — Поздно уже.

— Еще немного, — попросила Анна. — Так хорошо вместе.

Мы свернули в тихий переулок, ведущий к ее дому. Уличное освещение здесь было слабым, а народу почти не было. Только редкие прохожие да звуки машин с соседних улиц.

— Эй, парочка! — раздался грубый голос позади нас.

Мы обернулись. Из-за угла выходили трое мужчин. Двое молодых, лет двадцати пяти, один постарше — видимо, главарь. У всех в руках поблескивали ножи.

— Вечер добрый, — ухмыльнулся главарь. — Не подскажете, который час?

— Половина одиннадцатого, — ответил я, инстинктивно заслоняя Анну.

— Спасибо. А теперь давайте решим вопрос по-хорошему. Деньги, телефоны, украшения — все на дорожку.

Анна испуганно прижалась ко мне. Я чувствовал, как она дрожит.

— Послушайте, — сказал я спокойно, — у нас немного денег. Возьмите, что есть, и разойдемся мирно.

— О, какой благоразумный, — усмехнулся главарь. — Мне нравится. Но видишь ли, дело не только в деньгах. Девочка симпатичная, может, и с ней поразвлечемся.

— Этого не будет, — твердо сказал я.

— А, боец нашелся! — Главарь сделал шаг вперед. — Думаешь, сможешь нас троих одолеть?

Я оценил ситуацию. Трое вооруженных мужчин, я один. Анна рядом, может пострадать. Окружающая обстановка — узкий переулок, некуда отступать.

— Не хочу драться, — сказал я. — Берите деньги и уходите.

— Поздно мирно договариваться, — ответил главарь. — Решили поиграть в героя — получай по заслугам.

Он кивнул подручным, и те начали расходиться в стороны, пытаясь взять нас в кольцо.

Медлить было нельзя. Я сбросил куртку и потянулся за спину к мечу. Движение было неудобным, но за две недели постоянного ношения я приспособился.

Когда я выхватил клинок из ножен, бандиты сначала не поняли, что происходит. Потом разразились смехом.

— Ты серьезно? — ржал главарь. — Меч притащил? Думаешь, мы в средневековье живем?

— Последнее предупреждение, — сказал я, принимая боевую стойку. — Уходите.

— Да пошел ты! — рявкнул один из подручных и бросился на меня с ножом.

Я сделал простой финт влево, потом резко ушел вправо и ударил его рукояткой по голове. Он рухнул без сознания.

— Какого хрена?! — воскликнул второй бандит.

Я развернулся к нему и провел серию быстрых ложных атак. Он пытался защищаться ножом, но против полутораметрового клинка его двадцатисантиметровое лезвие было бесполезно. Точный удар плоскостью меча по запястью, и нож полетел в сторону.

— Хватит играть, — процедил главарь и достал из кармана пистолет.

В этот момент что-то щелкнуло в моей голове. Опасность. Смертельная угроза. Нужно действовать немедленно.

Не думая, я рванул к нему. Пистолет выстрелил, пуля прошла рядом с ухом. Я почувствовал жгучую боль в плече, но не остановился.

Меч описал сверкающую дугу. Рука главаря, державшая пистолет, отлетела в сторону вместе с оружием.

Он закричал, схватился за культю, из которой хлестала кровь. А я почувствовал, как что-то взрывается в моей голове.

Воспоминания.

Система. Испытания. Навыки. Способности. Все вернулось разом, как прорвавшая плотина.

И вместе с воспоминаниями пришла ярость. На этих ублюдков, которые посмели угрожать Анне. На себя, за то, что забыл, кто я такой. На весь мир, который отнял у меня мать и пытался сломать меня.

[КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ ОБНАРУЖЕНА]

[АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНЫХ ПРОТОКОЛОВ]

[УСКОРЕНИЕ ТЕЛА: КРИТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ]

[КОЭФФИЦИЕНТ ×2.8]

Мир замедлился. Я видел каждую каплю крови, летящую с отрубленной руки. Каждое движение оставшихся бандитов. Каждую эмоцию на лице Анны.

Второй бандит пытался поднять нож. Я был рядом с ним прежде, чем он успел выпрямиться. Удар рукояткой в солнечное сплетение, и он согнулся пополам. Второй удар — по затылку. Он рухнул рядом с товарищем.

Главарь все еще кричал, пытаясь остановить кровотечение. Я подошел к нему и приставил острие меча к его горлу.

— Тихо, — сказал я. Голос звучал странно — тихо, но с такими интонациями, что крик мгновенно стих.

— Не... не убивайте, — прошептал он.

— Ты моей девушке угрожал. Помнишь?

— Я... я не хотел... это просто слова были...

— Слова? — Я чуть надавил мечом, и на шее появилась тонкая красная полоска. — А пистолет тоже просто слова?

— Пожалуйста...

Убить его было бы просто. Одно движение, и мир стал бы чуточку чище. Но рядом была Anна. Она не должна видеть меня убийцей.

— Живи, — сказал я, убирая меч. — Но если еще раз увижу тебя или твоих дружков рядом с ней — закончу начатое.

Я обернулся к Анне. Она стояла у стены, широко раскрыв глаза. На ее лице был ужас.

— Артем... — прошептала она. — Что... Что это было?

Я посмотрел на свои руки. Они были в крови — своей и чужой. Плечо болело от пулевого ранения, но не сильно. Вокруг лежали трое мужчин, один из которых истекал кровью.

[Ускорение тела деактивировано]

[Здоровье: 81%]

[СИСТЕМА ПОЛНОСТЬЮ ВОССТАНОВЛЕНА]

Где-то вдали выли сирены. Кто-то услышал выстрел и вызвал полицию.

— Нужно уходить, — сказал я, вытирая меч о куртку одного из бандитов.

— Артем... — Анна все еще была в шоке. — Откуда... как ты так дерешься?

Я посмотрел на нее. На эту удивительную девушку, которая была рядом со мной в самые трудные моменты. Которая заслуживала правды.

— Я все вспомнил, — тихо сказал я.

Сирены становились громче. Нужно было убираться отсюда до приезда полиции. Но сначала следовало что-то сделать с истекающим кровью главарем.

Я снял ремень с одного из его подручных и наложил жгут на культю руки.

— Живи, — повторил я. — И запомни — некоторые люди опаснее, чем кажутся.

Взяв Анну за руку, я быстро повел ее прочь из переулка. Она шла молча, все еще не до конца осознавая происходящее.

— Артем, — сказала она, когда мы отошли на безопасное расстояние, — что ты имел в виду? Что ты вспомнил?

Я остановился и посмотрел на нее. Сколько тайн я скрывал от этой девушки. Сколько лжи, пусть и вынужденной.

— Все, — сказал я. — Я вспомнил, кто я такой на самом деле.

За два квартала от нас мигали синие и красные огни полицейских машин и скорой помощи. Главаря спасут, остальные тоже выживут. А у меня будет время решить, что делать дальше.

Система была восстановлена. Воспоминания вернулись. Я снова знал о своих способностях, целях, возможностях.

Но вместе с этим пришло понимание — моя жизнь кардинально изменилась. И Анне нужно знать правду, если мы хотим быть вместе.

— Пойдем ко мне, — сказал я. — Нам нужно серьезно поговорить.

Она кивнула, все еще находясь под впечатлением от увиденного.

По дороге к ее квартире я думал о том, с чего начать рассказ. Как объяснить девушке, что ее парень — не совсем обычный человек? Что у него в голове сидит непонятная система, которая дает сверхспособности?

Что он способен убивать людей холодным оружием и при этом спокойно спать по ночам?

Что он больше не тот Артем, в которого она влюбилась?

[Добро пожаловать обратно, участник №4]

[Система полностью функциональна]

[Доступны все ранее полученные навыки и способности]

[Время отсутствия связи: 18 дней, 7 часов, 23 минуты]

Я мысленно улыбнулся знакомому приветствию. Хорошо было снова чувствовать присутствие системы в своей голове.

Но сейчас главной задачей была не радость от возвращения способностей, а разговор с Анной. От того, как он пройдет, зависело наше будущее.

А может быть, и моя дальнейшая судьба.

Глава 16

Дорога до квартиры Анны прошла в напряженном молчании. Она шла рядом, изредка бросая на меня взгляды полные вопросов и тревоги. Плечо ныло от пулевого ранения, но боль была терпимой — пуля прошла по касательной, не задев кость.

— Тебе нужно в больницу, — тихо сказала Anна, когда мы поднимались по лестнице. — Рана может воспалиться.

— Потом. Сначала поговорим.

В квартире она сразу достала аптечку и принялась обрабатывать мою рану. Руки у нее дрожали.

— Снимай рубашку, — сказала она деловито, но голос выдавал волнение.

Я осторожно стянул окровавленную одежду. Рана на плече выглядела неприятно, но не критично — неглубокая борозда от пули.

— Повезло, — пробормотала Анна, промывая рану перекисью. — Еще немного вправо, и попала бы в ключицу.

— Я вообще везучий, — сухо ответил я.

Она наклеила пластырь и отошла, скрестив руки на груди.

— Ну? — спросила она. — Объяснения будут?

Я сел на диван и попытался собраться с мыслями. В голове крутились обрывки правды — система, испытания, сверхспособности. Но что-то подсказывало, что говорить об этом нельзя. Слишком опасно. И не только для меня.

— Это долгая история, — начал я.

— У нас есть время.

Я глубоко вздохнул:

— После окончания университета у меня начались странные сны. Очень яркие, реалистичные. Я оказывался в разных ситуациях — военных действиях, драках, погонях. Дрался с оружием и без него, выживал в экстремальных условиях.

Анна нахмурилась:

— Сны?

— Не обычные сны. Это было... как полная виртуальная реальность. Я чувствовал боль, усталость, адреналин. Просыпался разбитым, как после настоящих тренировок.

— И ты никому не рассказывал?

— Кому? — Я пожал плечами. — Врачу? Он бы направил к психиатру. Друзьям? Они бы решили, что я свихнулся.

Anна молчала, переваривая информацию.

— Поначалу думал, что это стресс после учебы, — продолжил я. — Но сны не проходили. Более того — они становились сложнее. Я изучал фехтование, рукопашный бой, тактику, выживание. Каждую ночь новые уроки.

— И тело запомнило все это?

— Видимо, да. Мышечная память — штука удивительная. Можешь годами не ездить на велосипеде, а потом сесть и поехать как ни в чем не бывало.

Я встал и прошелся по комнате:

— За несколько месяцев я во сне освоил больше, чем другие за годы обучения. Но после травмы головы все стерлось. Я забыл про сны, навыки остались только на уровне мышечной памяти.

— А сегодня вспомнил?

— Когда тот ублюдок выхватил пистолет, что-то щелкнуло в голове. Все вернулось разом — сны, знания, опыт. Как будто кто-то включил выключатель.

Анна села в кресло напротив:

— Это звучит... невероятно.

— Знаю. Сам бы не поверил, если бы не происходило со мной.

— И ты действительно ничего не помнишь о том, как получил травмы?

Я покачал головой:

— Последнее воспоминание — как пришел в мамину квартиру после похорон. Дальше провал до больницы. Может, как раз тогда память о снах и пропала.

— Боже мой, — выдохнула она. — Артем, ты понимаешь, что сегодня отрубил человеку руку?

— Понимаю.

— И тебя это не беспокоит?

Я задумался. Действительно — меня это почти не беспокоило. В момент опасности все произошло автоматически. Никаких угрызений совести, никакой дрожи в руках.

— Он хотел нас ограбить. Может, изнасиловать тебя. Может, убить нас обоих. — Я посмотрел ей в глаза. — Я защищал тебя единственным доступным способом.

— Но ты был так... хладнокровен. Как профессиональный убийца.

— Во снах я много раз оказывался в похожих ситуациях. Наверное, привык.

Анна встала и подошла к окну:

— Не знаю, что и думать. С одной стороны, ты спас нас. С другой — я увидела тебя совсем с другой стороны.

— И что теперь?

Она повернулась ко мне:

— Не знаю. Мне нужно время разобраться в себе.

Мы помолчали. Я чувствовал, как между нами нарастает напряжение. Слишком много всего произошло за один вечер.

— Анна, — сказал я мягко, — я тот же человек, что и раньше. Просто теперь ты знаешь, на что я способен в критической ситуации.

— Да? — В ее голосе звучал вызов. — А если бы не критическая? Если бы просто кто-то тебя разозлил?

— Никогда не причиню вред невиновному.

— Откуда мне знать? Может, у тебя есть еще секреты?

Секреты были. И очень серьезные. Но говорить о системе я все равно не собирался.

— У всех есть секреты, — ответил я. — Но ничего, что могло бы тебе навредить.

Она снова села, обхватив колени руками:

— Мне страшно, Артем. Страшно от того, как легко ты с ними справился. Страшно от твоего спокойствия. Страшно от того, что я тебя совсем не знаю.

Я подошел и сел рядом:

— Знаешь. Лучше всех остальных. Да, у меня есть навыки, которые большинство людей никогда не приобретает. Да, я могу защитить себя и тебя. Но я не изменился как человек.

— Не изменился? — Она посмотрела на меня с сомнением. — Артем, ты отрубил человеку руку и даже не дрогнул.

— А что я должен был сделать? Позволить ему нас застрелить?

— Не знаю... — Она потерла виски. — Голова кругом идет от всего этого.

Я осторожно взял ее руку:

— Послушай. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но прошу — не принимай поспешных решений. Дай себе время разобраться.

— А что если полиция найдет нас? Что если тот человек умрет от потери крови?

— Не умрет. Я наложил жгут, остановил кровотечение. А полиция... — Я пожал плечами. — Посмотрим.

— Ты не боишься?

— Нет. У нас нет отпечатков на месте происшествия, камер поблизости не было. А если даже найдут — это была самооборона.

— С мечом?

— С мечом. Они первые достали оружие.

Анна высвободила руку и снова встала:

— Мне нужно подумать, Артем. Одной.

— Понимаю. — Я поднялся. — Я пойду домой. Позвони, когда будешь готова поговорить.

— Подожди. — Она подошла ко мне. — А что если тебе снова приснятся эти сны? Что если ты станешь еще опаснее?

— Не знаю, — честно ответил я. — Пока не снились. Может, после возвращения памяти они больше не нужны.

— А может, наоборот.

Я надел куртку, стараясь не тревожить раненое плечо:

— Анна, что бы ни происходило дальше — я никогда не причиню вред тебе. Обещаю.

— Обещания легко давать, — тихо сказала она.

— Но не мне. Я сдерживаю слово.

Она проводила меня до двери. В последний момент вдруг обняла, крепко и отчаянно.

— Я не знаю, что делать, — прошептала она мне в грудь. — Люблю тебя, но боюсь.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я, гладя ее по волосам. — И сделаю все, чтобы ты перестала бояться.

Мы стояли так минуту, обнявшись. Потом она отстранилась:

— Иди. Мне действительно нужно побыть одной.

Я уже взялся за ручку двери, когда раздался резкий стук.

Мы замерли. Было половина первого ночи — кто мог прийти в такое время?

— Анна Кравцова? — раздался официальный мужской голос. — Полиция. Откройте, пожалуйста.

Мое сердце екнуло. Как быстро они нас вычислили?

Анна побледнела и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Что делать? — прошептала она.

— Открывать, — так же тихо ответил я. — Главное — спокойствие.

— А если они знают?

— Тогда ничего не поделаешь. Но пока ведем себя как ни в чем не бывало.

Анна глубоко вздохнула и подошла к двери:

— Кто там?

— Старший лейтенант Королев, отдел по расследованию преступлений. Нужно задать несколько вопросов.

Королев. Тот самый полицейский, который расследовал смерть мамы и мое "нападение".

— Минутку, — сказала Анна и быстро оглядела квартиру.

Меч лежал на диване, завернутый в куртку. Я схватил его и спрятал в шкафу в прихожей.

— По какому поводу? — спросила Анна, не открывая дверь.

— В вашем районе произошло нападение. Ищем свидетелей.

Я кивнул Анне — можно открывать. Мы встали так, чтобы выглядеть естественно.

Анна открыла дверь. На пороге стоял знакомый усталый лейтенант в сопровождении молодого сержанта.

— Добрый вечер, — сказал Королев, оглядывая прихожую. — Извините за поздний визит.

Его взгляд остановился на мне:

— А, Лопатин. Какие совпадения. Как поживаете? Память восстанавливается?

— Потихоньку, — ответил я. — А что за нападение?

— Примерно час назад в переулке на улице Садовой трое неизвестных напали на мужчину. Один из нападавших серьезно ранен — отрублена кисть руки.

— Отрублена? — Анна изобразила удивление. — Как это?

— Предположительно, холодным оружием. Мечом или топором. — Королев внимательно наблюдал за нашими реакциями. — Очень необычное дело.

— И вы думаете, мы что-то видели? — спросил я.

— Возможно. Несколько жильцов дома сообщили, что около половины одиннадцатого видели молодую пару, проходившую мимо. Описание примерно подходит под ваше.

Я почувствовал, как напрягся. Свидетели. Этого не хватало.

— Мы действительно гуляли в том районе, — сказала Анна. — Но никого не видели.

— В какое время проходили мимо переулка?

— Не помню точно, — ответила она. — Около одиннадцати, наверное.

— И ничего подозрительного не заметили? Крики, звуки борьбы?

— Нет, — покачал головой я. — Было тихо.

Королев записывал в блокнот:

— А куда направлялись?

— Ко мне домой, — сказала Анна. — Артем провожал меня.

— Понятно. — Лейтенант убрал блокнот. — Если вспомните что-нибудь — звоните.

Он уже повернулся к выходу, когда его взгляд упал на мою куртку.

— Лопатин, что это у вас на рукаве?

Я посмотрел вниз. На куртке было темное пятно. Кровь.

— Порезался сегодня на работе, — быстро сказал я. — Неосторожно обращался с инструментом.

— Можно посмотреть?

Я закатал рукав, показывая забинтованную рану на плече.

— Глубокий порез, — констатировал Королев. — К врачу обращались?

— Анна обработала. Не смертельно.

— Хм. — Лейтенант явно что-то подозревал, но придраться было не к чему. — Ладно. До свидания.

Они ушли. Анна закрыла дверь и прислонилась к ней спиной:

— Боже мой! Они знают!

— Подозревают, — поправил я. — Но доказать ничего не могут.

— А если найдут свидетелей? Камеры?

— Тогда будем выкручиваться. — Я достал меч из шкафа. — Пока нужно избавиться от улик.

— Что ты собираешься делать?

— Спрячу меч где-нибудь подальше. Куртку постираю, уничтожу следы крови.

— А рана? Если они захотят проверить медицинскую экспертизой?

— Скажем, что я действительно порезался на работе. Свидетелей этому нет, но и обратного доказать нельзя.

Анна обхватила голову руками:

— Это кошмар. Я соучастница преступления.

— Мы жертвы нападения, которые защищались. Это разные вещи.

— Но мы солгали полиции!

— Потому что правда звучит невероятно. — Я подошел к ней. — Анна, послушай. Либо мы держимся вместе, либо все рухнет. Ты понимаешь?

Она посмотрела на меня долгим взглядом:

— Получается, у меня нет выбора?

— Выбор есть всегда. Можешь рассказать им правду. Но тогда под следствие попаду я, а не те ублюдки, которые на нас напали.

— Это шантаж?

— Это реальность.

Мы стояли друг против друга, и я видел, как она мучается. С одной стороны — законопослушность и страх перед последствиями. С другой — чувства ко мне и понимание, что я защищал ее.

— Ладно, — наконец сказала она. — Но я не хочу больше лгать. Если они придут еще раз — скажу, что ничего не помню. Стресс, шок, все такое.

— Хорошо.

— И еще одно условие.

— Какое?

— Никакого больше оружия. Никаких мечей, ножей и прочего. Не хочу снова через такое проходить.

Я посмотрел на клинок в своих руках. Расстаться с ним? После того, как он спас нам жизнь?

— Анна...

— Нет, — перебила она. — Или так, или никак. Решай.

Я понимал ее мотивы. Понимал страх. Но также понимал, что опасности в моей жизни будут только нарастать. А без оружия я стану уязвим.

— Хорошо, — соврал я. — Никакого оружия.

Она облегченно вздохнула:

— Спасибо.

Я поцеловал ее в лоб:

— Иду домой. Нужно подумать обо всем.

— Артем, — позвала она, когда я уже собрался уходить. — А что если твои сны вернутся? Что если ты снова станешь... другим?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но обещаю — что бы ни случилось, ты будешь в безопасности.

— Даже если придется выбирать между мной и этими... способностями?

Я замер с рукой на дверной ручке. Серьезный вопрос. И я не был уверен в ответе.

— Надеюсь, до такого выбора не дойдет, — сказал я наконец.

Ее лицо omрачилось:

— Значит, не дойдет...

Я вышел в подъезд с тяжелым сердцем. Анна была права — я изменился. И чем дальше, тем больше буду меняться.

Система снова работала. Навыки восстановлены. Воспоминания вернулись.

Но цена оказалась выше, чем ожидал. Возможно, я потерял самое важное — доверие человека, которого любил.

Но в глубине души я знал — точка невозврата пройдена. Теперь мне предстоит жить с последствиями своего выбора.

И решать, что важнее — любовь или сила.

Глава 17

Дома первым делом я снял окровавленную куртку и осторожно обработал рану. Пуля прошла по касательной, оставив неглубокую борозду в мышце плеча. Болезненно, но не критично.

Промыв рану антисептиком и наложив повязку, я сел в мамино кресло и впервые за долгое время спокойно вызвал интерфейс системы.

[Добро пожаловать обратно, участник №4]

[Соединение стабильно]

[Время отключения: 18 дней, 7 часов, 23 минуты]

[Статус полностью восстановлен]

Нужно было понимать, что изменилось за это время.

[ТЕКУЩИЙ СТАТУС]

[Имя: Артем Сергеевич Лопатин]

[Стадия развития: 0]

[Уровень: 7.84]

[Здоровье: 87% (пулевое ранение плеча)]

[ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ:]

[Тело: 8.67/10]

├── Сила: 8.45

├── Ловкость: 8.71

└── Выносливость: 8.85

[Разум: 6.58/10]

├── Интеллект: 6.34

└── Память: 6.82

[Дух: 7.89/10]

├── Психическая устойчивость: 8.67

└── Предчувствие: 7.11

Прирост был впечатляющим. За месяц, прошедший с похорон мамы, все характеристики выросли значительно. Особенно психическая устойчивость — видимо, пережитые травмы закалили меня.

[НАВЫКИ:]

[Ускорение тела - ранг A: эффективность 99%]

[Ясность разума - ранг B: эффективность 84%]

[СПОСОБНОСТИ:]

[Рукопашный бой (Классический) - Ученик: 89%]

[Паркур (Городской) - Ученик: 68%]

[Дыхательные техники (Восточные) - Ученик: 71%]

[Фехтование (Базовое) - Практик: 82%]

[Тактическое мышление (Городской бой) - Ученик: 45%]

Фехтование выросло до уровня практика — видимо, сработали тренировки с Владимиром Михайловичем в сочетании с забытым опытом.

[ДОСТИЖЕНИЯ: 6]

├── [Первое испытание]

├── [Мультитаскер]

├── [Несгибаемый разум]

├── [Спаситель]

├── [Выживший]

└── [Побег от смерти (1)] **НОВОЕ**

Новое достижение привлекло внимание. Я открыл его описание:

[Побег от смерти (1)]

[Описание: Избежал смерти в критической ситуации]

[Условие: Вероятность летального исхода превышала 80%]

[Награда: Отсутствует (накопительное достижение)]

[Прогресс до следующего уровня: 1/5]

Значит, в какой-то момент я был на волоске от смерти. Когда? В том испытании, которое не помню?

Я проверил статистику:

[ИСПЫТАНИЯ ПРОЙДЕНЫ: 7]

├── Физические: 4

├── Умственные: 2

├── Комплексные: 1

Семь испытаний. Но я помнил только шесть. Значит, одно — то самое, после которого меня нашли истекающим кровью — стерто из памяти.

— Система, — мысленно обратился я, — что было в седьмом испытании?

[Информация недоступна]

— Почему я не помню?

[Активирован протокол защиты психики участника]

— Что это значит?

[Подробности недоступны для текущего уровня доступа]

Система явно что-то скрывала. Но добиться правды сейчас было невозможно.

Я откинулся в кресле, анализируя ситуацию. Прогресс впечатляющий — еще пара месяцев, и смогу перейти на первую стадию. Но при нынешних темпах это займет слишком много времени. А после сегодняшнего инцидента с полицией рисковать серьезными испытаниями стало опаснее.

Нужна была новая стратегия развития. Более безопасная, но эффективная.

Мысли крутились вокруг проблем — Анна, полиция, будущее. Слишком много всего навалилось разом. В мамином буфете стояла бутылка коньяка — подарок на последний день рождения. Мама не пила, берегла "для особого случая".

Что ж, случай подходящий.

Я налил себе полстакана и сделал большой глоток. Коньяк обжег горло, но согрел изнутри. Еще один глоток, и напряжение начало отступать.

Сидя в мамином кресле с бокалом в руке, я думал о том, как кардинально изменилась жизнь за последние месяцы. От безработного выпускника до... кого? Человека со сверхспособностями? Убийцы? Защитника?

Мама. Все началось с ее смерти. Если бы не те ублюдки, которые ее убили, я бы до сих пор был обычным человеком. Работал на стройке, встречался с Анной, планировал будущее.

А теперь? Теперь у меня в голове сидит система, которая делает меня сильнее, но отдаляет от нормальной жизни. Теперь я могу отрубить человеку руку и даже не дрогнуть.

Коньяк заканчивался быстрее, чем хотелось. Но алкоголь помогал — острые углы размывались, боль притуплялась.

Убийцы мамы. Они до сих пор на свободе, наслаждаются безнаказанностью. А я что делаю? Дерусь с уличными грабителями вместо того, чтобы искать настоящих врагов.

Но как их найти? Прошло больше месяца. Следов никаких, полиция дело закрыла. Директор той фирмы наверняка уже все замел, свидетели молчат.

А что если использовать систему? Развиться настолько, чтобы стать неуязвимым, а потом методично разобраться со всеми, кто причастен к смерти мамы?

Привлекательная идея. Но на это уйдут годы. А убийцы тем временем будут жить спокойно.

Анна. Вот еще одна проблема. Я видел страх в ее глазах, когда она смотрела на меня после драки. Страх перед тем, кем я становлюсь.

И она права. Я действительно меняюсь. С каждым испытанием, с каждым уровнем система делает меня сильнее, но и жестче. Холоднее. Более готовым к насилию.

А что будет дальше? Когда достигну первой стадии, второй? Останется ли во мне хоть что-то человеческое?

Коньяк закончился. Я налил еще, хотя голова уже кружилась. Нужно было заглушить боль, которая разъедала изнутри.

Мама бы не одобрила того, кем я становлюсь. Она всегда учила решать проблемы мирно, не опускаться до уровня агрессоров. А я сегодня отрубил человеку руку.

Но что еще мне оставалось? Позволить этим ублюдкам ограбить нас? Изнасиловать Анну? Убить нас обоих?

Нет. Я сделал то, что должен был. Защитил себя и девушку единственным доступным способом.

Но Анна этого не понимает. Для нее я стал чужим, опасным. И чем сильнее буду становиться, тем дальше она будет отдаляться.

Может, так и правильно. Может, людям вроде меня не стоит пытаться сохранить связь с нормальным миром. Слишком велика цена для обеих сторон.

Я встал и подошел к окну. Город засыпал, редкие огни в окнах домов напротив постепенно гасли. Где-то там живут обычные люди со обычными проблемами. Работа, семья, кредиты, отпуск.

А у меня? У меня система в голове, которая толкает к все новым испытаниям. Навыки убийства, которые растут с каждым днем. И цель, которую я сам до конца не понимаю.

Стать сильнее. Ради чего? Чтобы отомстить за маму? Чтобы защитить Анну? Или просто потому, что система этого требует?

Телефон молчал. Анна не звонила, и я не решался первым. Что ей сказать? Как объяснить, что человек, которого она полюбила, больше не существует?

А может, и не стоит объяснять. Может, лучше отпустить ее, пока не слишком поздно. Пока она может найти нормального парня и построить нормальную жизнь.

Коньяк действовал. Мысли становились вязкими, эмоции — притупленными. Хорошо. Так легче переносить реальность.

Работа. Завтра нужно идти на работу, изображать обычного человека. Петров будет спрашивать про больничный, коллеги — про самочувствие. А я буду улыбаться и рассказывать, как быстро иду на поправку.

И никто не догадается, что под одеждой скрываются шрамы от виртуальных ножей и пуль. Что в голове живет система, которая может превратить меня в убийцу за секунды.

Двойная жизнь. Маска нормальности поверх сверхчеловеческих способностей. Как долго я смогу это поддерживать?

А что если не стоит и пытаться? Что если принять то, кем становлюсь, и жить соответственно?

Но тогда я окончательно потеряю Анну. И, возможно, самого себя.

Я допил коньяк и тяжело опустился обратно в кресло. Алкоголь размывал острые углы проблем, но не решал их. Завтра все вернется — полиция, Анна, необходимость принимать решения.

Может, стоит уехать из города? Начать заново где-нибудь, где меня не знают? Система работает везде, развиваться можно и в другом месте.

Но это будет побегом. От ответственности, от мести за маму, от попыток сохранить отношения с Анной.

А я не привык бегать.

Часы показывали половину второго ночи. Нужно было ложиться спать, завтра рабочий день. Обычная жизнь обычного человека, который случайно получил необычные способности.

Я поднялся с кресла и тут же почувствовал головокружение. Коньяк оказался крепче, чем думал. Или я выпил больше, чем планировал.

В спальне включил ночник и начал раздеваться. В зеркале отражался незнакомец — мускулистый, со шрамами, с холодными глазами. Когда я успел так измениться внешне?

Система не только развивала способности, но и меняла тело. Делала его более приспособленным к боевым действиям. А что она делала с разумом? С душой?

Я лег в кровать и закрыл глаза. Алкоголь помогал заснуть, но не избавлял от тревожных мыслей.

Что будет завтра? Придет ли полиция с ордером на арест? Позвонит ли Анна? Сможет ли я притворяться нормальным человеком еще один день?

А если не смогу? Что тогда?

Сон приходил медленно, но в конце концов алкоголь взял свое. Последней мыслью было удивление — система молчала. Никаких предложений новых испытаний, никаких подсказок. Будто тоже понимала, что мне нужен перерыв.

[Участник находится в состоянии алкогольного опьянения]

[Рекомендуется воздержаться от активации навыков]

[Режим наблюдения активирован]

Но я этого уже не видел.

Проснулся я от резкого стука в дверь. Голова раскалывалась от похмелья, во рту было сухо. Часы показывали восемь утра — пора было быть на работе.

Стук повторился, более настойчивый.

— Лопатин! Откройте! Полиция!

Сердце екнуло. Я быстро натянул джинсы и футболку, попытался привести себя в порядок. В зеркале отражалось помятое лицо с красными глазами.

— Минутку! — крикнул я и подошел к двери.

За дверью стояли лейтенант Королев и двое незнакомых сотрудников в гражданском.

— Артем Сергеевич Лопатин? — спросил один из незнакомцев, показывая удостоверение. — Майор Соколов, отдел по особо тяжким преступлениям. Вы арестованы по подозрению в нанесении тяжких телесных повреждений.

— Что? — Я попытался собрать мысли, но похмелье мешало соображать. — По какому праву?

— По праву ордера на арест, — майор протянул мне официальную бумагу. — У нас есть свидетели и вещественные доказательства.

— Какие свидетели? Какие доказательства?

— Камера наблюдения зафиксировала вас вчера вечером в районе происшествия с холодным оружием в руках. А пострадавший опознал вас по фотографии.

Камера. Этого я не учел. В голове еще туманно соображало от алкоголя.

— У вас есть право хранить молчание, — продолжал майор. — Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката.

Они надели на меня наручники. Соседи выглядывали из квартир, с интересом наблюдая за происходящим.

— А обыск будете проводить? — спросил я, пытаясь выиграть время.

— Позже. Сначала допрос.

Меня повели к лифту. В голове крутились мысли о том, что делать дальше. Меч спрятан в квартире Анны, прямых улик против меня нет. Но если есть видеозапись...

— Кстати, — сказал Королев, когда мы спускались, — интересная у вас рана на плече. Точно на работе получили?

— Точно.

— А баллистическая экспертиза что покажет?

Я промолчал. Нужен был адвокат. И трезвая голова.

В машине я закрыл глаза и попытался активировать систему.

[Обнаружено критическое состояние участника]

[Система переходит в режим защиты]

[Большинство функций ограничены до стабилизации ситуации]

Даже система понимала серьезность происходящего. Теперь мне предстояло выкручиваться своими силами.

Машина тронулась, увозя меня от привычной жизни к неизвестному будущему.

Глава 18

Отделение полиции встретило меня стандартной процедурой — снятие отпечатков, фотографирование, изъятие личных вещей. Алкоголь все еще туманил сознание, мысли были вязкими, а координация — нарушенной.

— Состояние у вас неважное, — заметил дежурный, записывая мои данные. — Хорошо погуляли вчера?

— Немного выпил дома, — признался я. — Стресс был.

— Понятно. Врач сейчас осмотрит, потом в камеру.

Медицинский осмотр прошел формально. Пожилой доктор измерил давление, проверил реакцию зрачков, зафиксировал алкогольное опьянение.

— Промилле примерно единица, — сказал он, записывая результаты. — А это что такое? — Он указал на повязку на моем плече.

— Порез на работе. Неосторожно обращался с инструментом.

— Покажите.

Я снял повязку. Врач внимательно осмотрел рану.

— Странный порез. Больше похож на пулевое ранение. Уверены, что это производственная травма?

— Уверен.

— Хм. — Он перебинтовал рану. — Ладно. Но экспертизу все равно назначат.

В камере предварительного заключения я попытался связаться с системой. Мысленно произносил команды, пытался вызвать интерфейс. Ничего не работало. В голове была только пустота там, где обычно светились знакомые окошки.

— Система, — прошептал я, — мне нужна помощь.

Тишина.

Я сел на жесткую койку и попытался собраться с мыслями. Ситуация критическая. Есть видеозапись, показания пострадавшего, пулевая рана. Если добавить к этому мои навыки фехтования, то картина складывается не в мою пользу.

Нужен был хороший адвокат. И трезвая голова.

Через час меня вывели на встречу с защитником. В небольшой комнате для переговоров меня ждала женщина лет пятидесяти с умными глазами и строгим костюмом.

— Марина Владимировна Кораблева, — представилась она. — Ваш адвокат. У вас есть деньги на мои услуги?

— Есть. Сколько нужно?

— Пятьдесят тысяч аванс, потом по ситуации. Дело серьезное — нанесение тяжких телесных повреждений, возможно покушение на убийство.

— Согласен.

— Хорошо. — Она достала диктофон. — Расскажите, что произошло. Только правду — ложь всегда всплывает.

Я пересказал события вечера, придерживаясь фактов. Прогулка с девушкой, нападение грабителей, самооборона.

— А откуда у вас меч? — спросила Марина Владимировна.

— Занимаюсь историческим фехтованием. Купил в антикварном магазине, хожу на тренировки к инструктору.

— Имя инструктора?

— Владимир Михайлович... — Я помолчал, пытаясь вспомнить фамилию сквозь алкогольный туман. — Черт, не помню фамилию. Клуб называется "Гладиус".

— Найдем. А зачем взяли оружие на прогулку?

— Всегда при себе ношу. Привычка после тренировок.

Адвокат внимательно изучала мое лицо:

— Вы пьяны. Сильно пьяны. В таком состоянии давать показания не стоит.

— Ничего, справлюсь.

— Нет, не справитесь. Вы путаетесь в словах, забываете детали. Это играет против вас.

— Не хочу давать им время собрать больше улик.

— А хотите сесть на десять лет? — резко спросила она. — Потому что в вашем состоянии вы сядете точно.

Но я был упрям. Алкоголь притуплял чувство опасности, делал самоуверенным.

— Я готов к допросу.

Марина Владимировна вздохнула:

— Ваше право. Но помните — отвечайте коротко, не фантазируйте, при любых сомнениях говорите "не помню" или "обращаюсь к адвокату".

Допросная комната была стандартной — стол, стулья, диктофон, видеокамера. Майор Соколов выглядел как опытный следователь — спокойный, внимательный, готовый к долгой работе. Лейтенант Королев сидел рядом с папкой документов.

— Итак, Лопатин, — начал Соколов, — расскажите о событиях вчерашнего вечера.

Я начал с прогулки, постепенно переходя к нападению. Но алкоголь мешал — я путался в деталях, забывал, что уже говорил.

— Стоп, — перебил Соколов. — Вы сказали, что было около одиннадцати. А минуту назад говорили — половина одиннадцатого.

— Не помню точно. Время не смотрел.

— А куда шли?

— К девушке домой.

— По какому маршруту?

— Не помню. Мы просто шли.

Королев открыл папку:

— У нас есть видеозапись с камеры наблюдения. Человек с мечом нападает на трех мужчин. Один из нападавших получает серьезные ранения — отсечена кисть руки.

— Это была самооборона, — сказал я. — Они нас грабили.

— С пистолетом?

— Да. Один выстрелил, ранил меня в плечо.

— Интересно. — Соколов откинулся на стуле. — А откуда у простого программиста навыки фехтования? Вы же программист?

— Да. Но занимаюсь фехтованием как хобби.

— Давно?

Тут я запнулся. По легенде, которую рассказывал Анне, навыки появились из "снов". Но следователю эта версия покажется бредом.

— Несколько месяцев, — соврал я.

— И за несколько месяцев научились так драться?

— У меня хорошие способности.

— Видимо, да. — Соколов листал документы. — Пострадавший опознал вас по фотографии. Говорит, что вы напали первым, без провокации.

— Врет. Они нас грабили.

— А свидетели это подтвердят?

— Какие свидетели? Мы были одни.

— Но есть видеозапись.

— На которой видно, как я защищаюсь.

— Или нападаю. Трактовка зависит от точки зрения.

Адвокат вмешалась:

— Мой подзащитный имеет право на самооборону. Если на него напали с оружием, он мог защищаться любыми доступными средствами.

— Конечно, — согласился Соколов. — Но пропорциональность мер важна. Отрубить руку за попытку ограбления — это превышение пределов необходимой обороны.

Головы кружилась все сильнее. Алкоголь мешал думать, следовать стратегии адвоката. Я начал путаться в показаниях, противоречить сам себе.

— Где вы взяли меч? — спросил Королев.

— В антикварном магазине.

— Зачем носите с собой?

— Хобби. Тренировки.

— В одиннадцать вечера идете на тренировки?

— Нет, просто... всегда при себе.

— Всегда носите с собой полутораметровый меч?

— Он не полутораметровый. Семьдесят сантиметров.

— Все равно много для прогулки.

Я понимал, что проваливаюсь, но не мог остановиться. Мысли были вязкими, логика — нарушенной.

— А навыки откуда? — продолжал Соколов. — За несколько месяцев так не научишься.

— Хороший инструктор.

— Имя?

— Владимир Михайлович...

— Фамилия?

— Не помню.

— Адрес клуба?

— Тоже не помню точно.

— Удобно. — Соколов усмехнулся. — Ничего не помните, но драться умеете как спецназовец.

Паника начала подбираться к горлу. Я чувствовал, как проваливаюсь все глубже. Адвокат пыталась помочь, но я игнорировал ее сигналы.

— Покажите рану на плече, — попросил Королев.

Я снял повязку. Рана выглядела именно как пулевое ранение.

— Это точно производственная травма?

— Да.

— А баллистическая экспертиза что покажет?

— Не знаю.

— Мы знаем. — Соколов достал фотографии. — Вот снимки с места происшествия. Кровь на асфальте, гильза от пистолета. Все сходится с вашими травмами.

Я смотрел на фотографии и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Улик было достаточно для обвинения.

— Лопатин, — мягко сказал Соколов, — мы все понимаем. Вас ограбили, вы защищались. Но зачем врать? Признайтесь, и мы найдем компромисс.

— Я не вру, — упрямо повторил я.

— Тогда объясните, как случайный программист научился так драться? Откуда навыки профессионального бойца?

И тут меня прорвало. Алкоголь, стресс, давление — все смешалось в голове.

— Не знаю! — крикнул я. — Сам не понимаю, откуда это взялось! Может, талант, может, везение! Но я не преступник!

— Успокойтесь, — сказала адвокат.

— Нет! — Я вскочил с места. — Надоело! Почему я должен оправдываться за то, что защитил себя и девушку?

Охрана шагнула вперед, но Соколов жестом остановил их.

— Садитесь, Лопатин. Продолжим спокойно.

Я опустился на стул, чувствуя, как руки дрожат от переизбытка эмоций. В голове крутилась одна мысль: "Система, где ты? Ты же должна помочь!"

И тут произошло что-то невероятное.

[ВНИМАНИЕ: Обнаружена критическая ошибка в алгоритме поддержки участника]

[Запуск диагностического протокола...]

[Анализ ситуации участника...]

[Статус: Под арестом по серьезному обвинению - 97% угроза свободе]

[Физическое состояние: Алкогольная интоксикация - мешает принятию решений]

[Психологическое состояние: Высокий стресс, паника, снижение когнитивных функций]

[Доступная поддержка: Навык "Ясность разума" - может нейтрализовать влияние алкоголя]

[Перерасчет приоритетов поддержки...]

[ОШИБКА В ЛОГИКЕ: Система классифицировала правовые проблемы как "внешние", требующие самостоятельного решения]

[КОРРЕКТИРОВКА: Правовые проблемы, возникшие в результате использования системных способностей, требуют поддержки]

[Пересмотр протоколов помощи...]

[Анализ предыдущих решений...]

[ВЫВОД: Система допустила ошибку, оставив участника без поддержки в критической ситуации]

[Активация режима экстренной поддержки]

[СИСТЕМНОЕ ИЗВИНЕНИЕ: Алгоритм поддержки работал некорректно]

[Компенсация ошибки: Навык "Ясность разума" получает временное усиление]

[Эффективность увеличена с 84% до 104%]

[Длительность действия: до окончания критической ситуации]

Информация хлынула в сознание потоком. Я почувствовал, как алкогольный туман мгновенно рассеивается, мысли проясняются, логика восстанавливается.

Активация навыка произошла автоматически. Мир вокруг стал четче, детальнее. Я видел микровыражения на лицах следователей, слышал интонации, анализировал каждое слово.

— Простите за эмоциональный срыв, — сказал я спокойно, опускаясь на стул. — Стресс сказывается.

Соколов удивленно посмотрел на меня. Еще секунду назад я был пьяным и взволнованным, а теперь говорил четко и спокойно.

— Ничего, — сказал он. — Продолжим?

— Конечно. — Я сложил руки на столе. — Но сначала хочу кое-что уточнить. Видеозапись, которую вы упоминали — какого качества?

— Обычного.

— То есть лицо четко видно?

Соколов помолчал:

— Достаточно четко.

— Для опознания в суде?

— Возможно.

— А возможно — нет. — Я посмотрел на адвоката. — Марина Владимировна, какие требования к качеству видеоидентификации?

— Лицо должно быть четко различимо, без искажений, с достаточным освещением, — ответила она, явно удивленная моим превращением.

— А показания пострадавшего, — продолжил я, обращаясь к следователям, — человека, который участвовал в вооруженном ограблении, имеют какую доказательную силу?

— Любые показания имеют силу, — ответил Королев.

— Даже заинтересованного лица, которое пытается избежать ответственности за собственные преступления?

Соколов нахмурился:

— О каких преступлениях речь?

— Разбой, угрозы, незаконное ношение оружия. — Я считал на пальцах. — Ваш свидетель сам является преступником.

— Но это не отменяет его право давать показания.

— Конечно. Но снижает их достоверность. — Я откинулся на стуле. — А теперь о процедурных нарушениях. Меня арестовали рано утром, в состоянии алкогольного опьянения, без предварительного медицинского освидетельствования на предмет способности давать показания.

Адвокат включилась в игру:

— Мой подзащитный прав. Согласно статье 164 УПК, лицо в состоянии опьянения не может полноценно участвовать в процессуальных действиях.

— Медик зафиксировал состояние, — возразил Соколов.

— Но не дал заключение о способности давать показания, — ответил я. — Это разные вещи.

Следователи переглянулись. Я продолжил:

— Далее. Обыск квартиры проводился?

— Нет еще.

— По какому основанию меня арестовали без обыска и изъятия вещественных доказательств?

— У нас есть видеозапись и показания.

— Качество которых вы сами ставите под сомнение. — Я улыбнулся. — А где само оружие? Меч изъяли?

— Пока нет.

— Странно. Арестовываете человека за преступление с холодным оружием, но само оружие не изымаете. Как вы докажете, что именно моим мечом нанесены повреждения?

Соколов начал злиться:

— Мы все найдем и изымем.

— Возможно. А возможно — нет. — Я посмотрел на адвоката. — Марина Владимировна, какие у нас есть основания для обжалования ареста?

— Несколько, — ответила она, явно воодушевившись. — Процедурные нарушения, недостаточность доказательств, состояние опьянения при аресте.

— А еще, — добавил я, — хочу заявить встречное заявление о разбойном нападении. На меня и мою девушку напали трое вооруженных мужчин. Есть свидетель — Анна Кравцова. Есть вещественные доказательства — моя рана от пистолетного выстрела.

— Вы же говорили, что поранились на работе, — напомнил Королев.

— Ошибся. Стресс, опьянение — показания были даны в неадекватном состоянии. — Я пожал плечами. — Сейчас готов дать правдивые показания о нападении.

Соколов стукнул кулаком по столу:

— Хватит играть! Мы знаем, что это вы напали!

— Докажите. В суде. При соблюдении всех процедур. — Я встал. — А пока что я требую немедленного освобождения или предъявления качественных доказательств моей вины.

Следователи совещались шепотом. Адвокат наклонилась ко мне:

— Что с вами произошло? Пять минут назад вы едва язык ворочали, а сейчас разговариваете как опытный юрист.

— Стресс мобилизовал, — ответил я. — Когда припекло, организм взял себя в руки.

— Удивительно, — пробормотала она.

Соколов вернулся к столу:

— Хорошо, Лопатин. Ваша позиция ясна. Но дело не закрыто. Мы продолжим расследование.

— Конечно. А я буду сотрудничать со следствием в рамках закона.

— Вы освобождаетесь под подписку о невыезде. — Он протянул документ. — Подпишите.

Я внимательно прочитал текст, проверил каждый пункт, только потом подписал.

— Желаю успехов в расследовании, — сказал я, пожимая руку следователю.

В коридоре адвокат остановила меня:

— Лопатин, что это было? Такой перелом в ходе допроса я видела редко.

— Просто взял себя в руки.

— За пять минут из пьяного стали абсолютно трезвым? Это невозможно.

— Но факт, — улыбнулся я.

— У вас есть юридическое образование?

— Нет. Но много читаю.

Она покачала головой:

— В любом случае, это была отличная работа. Но готовьтесь — они будут копать дальше. Найдут меч, проведут экспертизы, допросят свидетелей.

— Справимся.

На выходе из отделения я мысленно обратился к системе:

— Спасибо.

[Системная ошибка исправлена]

[Алгоритмы поддержки обновлены]

[В дальнейшем подобных сбоев не произойдет]

— А навык останется усиленным?

[Временное усиление действует до окончания правового конфликта]

[После решения вопросов с

обвинением эффективность вернется к базовому уровню]

Хорошо. Значит, у меня есть время привести дела в порядок.

На улице был солнечный день. Свобода казалась особенно сладкой после нескольких часов в камере. Но я понимал — это временная передышка. Полиция будет копать дальше, искать новые улики.

Нужно было готовиться к продолжению борьбы. И на этот раз — с полной поддержкой системы.

Интерлюдия - Соколов

Дмитрий Александрович Соколов остался в допросной комнате после того, как Лопатина увели. На столе лежали документы дела, работал диктофон, записывающий его размышления для протокола.

— Странное дело, — пробормотал он, листая показания.

За пятнадцать лет работы в следствии майор видел всякое. Убийц, которые рыдали на допросе. Мошенников, которые врали так виртуозно, что сами верили в свою ложь. Маньяков, которые спокойно описывали детали преступлений. Но Лопатин не вписывался ни в одну категорию.

Соколов включил запись допроса и внимательно прослушал ее сначала. В первой половине Лопатин говорил медленно, путался в словах, забывал детали. Классическое поведение пьяного человека под стрессом. Ничего необычного.

А потом произошел перелом.

Майор отмотал запись к моменту эмоционального срыва подозреваемого. Крик, вскакивание с места, дрожащие руки. А дальше — пауза длиной в десять секунд. И совершенно другой человек.

Спокойный голос, четкая дикция, логичные рассуждения. Знание процессуальных тонкостей, умение работать с доказательствами. За эти десять секунд алкогольное опьянение как будто испарилось.

— Не бывает такого, — сказал Соколов вслух.

Он выключил запись и откинулся в кресле. Что могло произойти? Адреналин иногда действительно помогает протрезветь, но не настолько кардинально. И не за десять секунд.

А знания откуда взялись? Лопатин оперировал юридическими терминами как опытный адвокат. Цитировал статьи УПК, говорил о процедурных нарушениях. Программист так не разговаривает.

Соколов достал папку с материалами дела и начал изучать их заново.

Видеозапись действительно была не лучшего качества. Камера висела далеко, освещение слабое. Можно было разглядеть общие контуры — высокий мужчина с мечом против троих с ножами. Но лицо практически неразличимо.

Показания пострадавшего — Игоря Быкова, 28 лет, ранее судимого за разбой и вымогательство. Утверждает, что Лопатин напал без провокации, отрубил ему руку, избил товарищей.

Но есть нестыковки. Почему Быков был в том переулке поздно вечером? Почему у него и его подельников были ножи? И главное — почему Лопатин получил пулевое ранение, если нападал сам?

Соколов взял телефон и набрал номер Королева:

— Игорь Иванович, проверь еще раз место происшествия. Ищи гильзу от пистолета.

— Уже искали. Не нашли.

— Ищи еще. И опроси жителей соседних домов — может, кто-то что-то видел или слышал.

— Есть.

Майор повесил трубку и вернулся к изучению материалов. Биография Лопатина была на удивление чистой. Родился в обычной семье, учился средне, окончил технический университет. Работает на стройке. Никаких криминальных связей, штрафов, даже административных правонарушений.

Но была одна странность.

Месяц назад Лопатин сам стал жертвой нападения. Его нашли избитого в квартире умершей матери, с серьезными травмами и полной потерей памяти о произошедшем. Дело висло без движения — никаких зацепок.

Два нападения за месяц? Один раз жертва, второй раз подозреваемый? Слишком большое совпадение.

Соколов открыл дело о смерти матери Лопатина. Несчастный случай, никаких криминальных версий. Но семья подозревала убийство, требовала расследования.

— Интересно, — пробормотал майор.

Он взял трубку и позвонил участковому:

— Сергей Викторович, у тебя есть время? Нужно кое-что обсудить... Да, по Лопатину... Приезжай, расскажешь, что знаешь о семье.

Участковый Кравцов приехал через полчаса. Плотный мужчина лет пятидесяти, проработавший в районе больше двадцати лет.

— Что интересует по Лопатиным? — спросил он.

— Все. Семья, соседи, репутация.

— Нормальная семья была. Мать — Светлана Александровна, работала бухгалтером в торговой компании, тихая, порядочная женщина. Сын — тоже без нареканий. Соседи хорошо отзываются.

— А после смерти матери?

— Парень тяжело переживал. Соседи говорили, что кричал ночами, плакал. Потом пропал на пару недель, нашли его избитого. Думали, суицид попытался.

— Суицид?

— Ну да. Горе, депрессия — частая история. Но оказалось, кто-то напал.

Соколов записывал в блокнот:

— А изменения в поведении замечали? После того случая?

— Трудно сказать. Редко видимся. Но вроде стал более... собранным, что ли. Соседка говорила, что перестал плакать по ночам.

— А девушка у него есть?

— Есть. Анна какая-то. Хорошая девочка, студентка. Она его и искала, когда он пропадал.

Соколов поблагодарил участкового и вернулся к анализу дела. Картина вырисовывалась интересная.

Обычный парень теряет мать, впадает в депрессию, подвергается нападению с полной потерей памяти. Через месяц участвует в уличной драке, демонстрируя навыки профессионального бойца.

Что произошло в промежутке? Где он научился так драться? И почему потерял память?

Майор открыл компьютер и начал пробивать базы данных. Школы боевых искусств, частные инструкторы, военные курсы — может, Лопатин где-то зарегистрирован.

Поиск не дал результатов. Никаких записей о занятиях боевыми искусствами.

— Странно, — пробормотал Соколов.

Он набрал номер судмедэксперта:

— Татьяна Петровна, по делу Лопатина есть вопросы... Да, того, что руку отрубил... Скажи, рана на его плече — точно пулевая?... Понятно... А характер раны у пострадавшего?... Одним ударом?... Ясно.

Положив трубку, майор задумался еще глубже. Экспертиза подтвердила — рана Лопатина действительно от пули. А рука Быкова отрублена одним точным ударом, между лучевой и локтевой костями. Для такого удара нужны либо невероятная точность, либо огромная сила.

Или и то, и другое.

Соколов поднялся и подошел к окну. Во дворе отделения дежурили патрульные машины, сотрудники курили возле входа. Обычный день обычного отделения полиции.

Но дело Лопатина было далеко не обычным.

Майор вернулся к столу и открыл еще одну папку — статистика преступлений в городе за последние месяцы. Может, есть похожие случаи?

И действительно, кое-что нашлось. Два месяца назад — избиение группы хулиганов неизвестным. Месяц назад — нападение на офис строительной фирмы, нападавший скрылся. Три недели назад — драка возле бара, один против пятерых, все пострадавшие в больнице.

Во всех случаях описание нападавшего было схожим — высокий, спортивного телосложения, отличная подготовка. И во всех случаях — никаких зацепок.

— А что если это один человек? — подумал вслух Соколов.

Но тогда получается, что в городе действует профессиональный боец, который избивает криминальные группировки. Этакий народный мститель.

И Лопатин под это описание подходил идеально.

Соколов набрал номер начальника отдела:

— Василий Петрович, у меня есть версия по делу Лопатина... Можно зайти?... Сейчас буду.

Подполковник Кротов выслушал доклад молча, изредка кивая.

— Интересная теория, — сказал он в конце. — Но доказательств маловато.

— Дайте время. Я прочешу все случаи за последние месяцы. Если найду связи...

— Действуй. Но осторожно. Если Лопатин действительно тот, за кого ты его принимаешь, то он опасен.

— Понимаю.

— И еще. — Кротов посерьезнел. — Если твоя версия верна, то у нас проблема. Самосуд недопустим, даже если направлен против преступников.

— Я понимаю.

Вернувшись в кабинет, Соколов начал систематическую работу. Запросил материалы всех нераскрытых дел с участием неизвестного нападавшего. Сопоставил даты, места, описания.

Картина начала проясняться. В большинстве случаев жертвами становились представители криминала. Наркоторговцы, грабители, вымогатели. А сроки совпадали с периодом после смерти матери Лопатина.

— Мотив есть, — пробормотал майор. — Если мать действительно убили...

Он открыл дело о смерти Елены Николаевны Лопатиной. Несчастный случай на стройке, никаких криминальных версий не отрабатывалось. Но семья требовала расследования, утверждала, что это убийство.

А что если они правы? Что если смерть матери — это спусковой крючок, который превратил обычного программиста в мстителя?

Соколов взял телефон и набрал номер следователя, который вел дело о смерти Лопатиной:

— Андрей Викторович, по делу Лопатиной вопрос... Да, той женщины на стройке... Скажи, были основания подозревать убийство?... Неофициально... Понятно... А сын не давал показаний?... Ясно.

Разговор подтвердил подозрения. Обстоятельства смерти были действительно странными, но прямых доказательств убийства не было. А сын умершей требовал расследования, но его не слушали.

Значит, у Лопатина был мотив для мести. Но как обычный парень за месяц превратился в профессионального бойца?

Соколов вспомнил момент перелома на допросе. Эти десять секунд, когда Лопатин из пьяного неудачника превратился в хладнокровного переговорщика. Что могло произойти в его голове?

Адреналин? Стресс? Или что-то еще?

Майор включил запись еще раз, внимательно слушая интонации. В момент срыва Лопатин кричал: "Надоело! Почему я должен оправдываться!" А потом десять секунд тишины, и совершенно другой голос: "Простите за эмоциональный срыв."

Будто в него вселился другой человек.

— Бред, — сказал Соколов сам себе. — Просто адреналин подействовал.

Но сомнения оставались. Он повидал много преступников, знал, как они ведут себя под давлением. Лопатин был другим. Слишком умным. Слишком хладнокровным.

А главное — слишком опасным.

Майор вспомнил экспертное заключение о ране Быкова. Рука отрублена одним ударом, между костями, с хирургической точностью. Для такого удара нужны годы тренировок. Или талант убийцы.

У Лопатина не было ни того, ни другого. По крайней мере, официально.

Соколов поднялся и прошелся по кабинету. За окном садилось солнце, отделение готовилось к ночной смене. А у него все еще не было ответов на главные вопросы.

Кто такой Артем Лопатин на самом деле?

Где он научился драться?

И главное — опасен ли он для общества?

Майор сел за компьютер и начал составлять план дальнейшего расследования. Нужно было проверить все — антикварный магазин, где Лопатин купил меч, школу фехтования, которую он упоминал, показания девушки.

А еще — внимательно изучить те нераскрытые дела. Если его версия о "народном мстителе" верна, то Лопатин связан со смертью матери сильнее, чем официально признается. И гораздо опаснее, чем кажется.

Телефон зазвонил. Звонил Королев:

— Дмитрий Александрович, гильзу нашли. В водосточной трубе в трех метрах от места драки.

— Отлично. Экспертиза?

— Макаров, девятимиллиметровый. Отпечатков нет, но можем сопоставить с оружием, если найдем.

— А оружие где?

— Ищем. Быков утверждает, что у них пистолета не было.

— Врет.

— Конечно врет. Но доказать пока не можем.

Соколов записал информацию в блокнот. Дело становилось все интереснее. Есть следы выстрела, есть рана у Лопатина. Версия самообороны выглядит все правдоподобнее.

Но остается главный вопрос — откуда навыки?

Майор решил проверить самую безумную версию. Открыл базу данных военных частей и спецподразделений, начал поиск по фамилии Лопатин.

Результат был предсказуемым — никого. Артем Лопатин не служил в армии, не учился в военных училищах, не проходил специальную подготовку.

Тогда откуда?

Соколов посмотрел на часы — половина седьмого вечера. Рабочий день заканчивался, но домой не хотелось. Дело засело в голове, требовало разгадки.

Он набрал номер жены:

— Лен, задержусь на работе... Да, интересное дело попалось... Ужин разогрею сам.

Майор заварил крепкий кофе и сел за систематизацию информации. На листе бумаги записал все известные факты:

1. Лопатин — обычный программист без криминального прошлого

2. Месяц назад стал жертвой нападения, потерял память

3. Быстро восстановился, начал заниматься фехтованием

4. Демонстрирует навыки профессионального бойца

5. На допросе показал превосходное знание права

6. Мгновенно протрезвел в критический момент

Каждый факт по отдельности можно было объяснить. Но в совокупности они создавали картину, которая не лезла ни в какие рамки.

А что если подойти с другой стороны? Не искать, где Лопатин учился драться, а выяснить, зачем ему это понадобилось.

Соколов открыл дело о смерти матери и внимательно изучил обстоятельства. Светлана Лопатина погибла в подъезде собственного дома — подскользнулась на лестнице и сломала шею. Свидетелей не было, но соседи подтвердили, что лестницы в доме действительно скользкие, особенно в дождливую погоду.

Майор прочитал показания внимательнее. Сын погибшей утверждал, что мать недавно обнаружила финансовые махинации в своей компании и собиралась обратиться в прокуратуру. Но руководство фирмы это отрицало, коллеги говорили, что никаких нарушений не было.

— Круговая порука, — пробормотал Соколов.

Он поднял телефон и позвонил следователю, ведшему дело:

— Андрей Викторович, еще раз по Лопатиной... А ты проверял финансовое состояние торговой компании, где она работала?... Нет?... А связи руководства?... Тоже нет?... А что с теми махинациями, о которых говорил сын?... Не проверялось?... Понятно.

Дело о смерти матери велось формально. Версия несчастного случая устраивала всех — и руководство компании, и коллег, и следствие. Никто не хотел копать глубже, проверять финансовые махинации, искать настоящие причины. А сын погибшей это понимал.

И решил действовать сам.

Соколов откинулся в кресле. Версия обретала логику. Лопатин подозревает, что мать убили. Официальное расследование не ведется. Он решает взять правосудие в свои руки. Где-то учится драться, охотится на преступников.

Но где учился? И как за месяц достиг такого уровня?

Этот вопрос оставался без ответа.

Майор собрал документы и запер их в сейф. Завтра продолжит расследование. Проверит антикварный магазин, поговорит с инструктором фехтования, найдет других свидетелей.

А пока нужно было ехать домой и попытаться забыть о деле на несколько часов.

Но забыть не получалось. За рулем Соколов все думал о странном подозреваемом. О его превращении на допросе. О навыках, появившихся из ниоткуда.

В его карьере было много нераскрытых дел. Убийства без мотивов, кражи без следов, мошенничества без улик. К этому он привык.

Но дело Лопатина было другим. Здесь не хватало не улик — не хватало понимания. Что за человек может так кардинально измениться за месяц? Что за обстоятельства превращают обычного программиста в бойца-одиночку?

И главное — опасен ли этот человек для общества?

По дороге домой Соколов принял решение. Дело Лопатина станет его приоритетом. Он докопается до истины, какой бы странной она ни оказалась.

А истина, он чувствовал, будет очень странной.

Дома жена спросила о работе, но майор отделался общими фразами. Как объяснить, что расследует дело человека, который, возможно, обладает какими-то необычными способностями?

Она бы решила, что он переработал.

А может, так оно и было.

Соколов лег спать поздно, но сон не шел. В голове крутились обрывки допроса, странности в поведении Лопатина, нестыковки в деле.

За пятнадцать лет работы он научился доверять интуиции. И интуиция говорила — этот человек намного опаснее, чем кажется.

И ему предстояло выяснить, насколько.

Интерлюдия - Кораблева

Марина Владимировна Кораблева сидела в своей машине на парковке возле отделения полиции и пыталась осмыслить произошедшее. За двадцать пять лет адвокатской практики она защищала сотни людей — от карманных воров до серийных убийц. Но такого клиента у нее еще не было.

Она достала диктофон и включила запись:

— Дело Лопатина. Личные впечатления. — Марина Владимировна помолчала, подбирая слова. — Клиент демонстрирует поведение, не соответствующее его социальному статусу и образованию.

Она отмотала в памяти их первую встречу. Лопатин выглядел как типичный неудачник — пьяный, растерянный, испуганный. Путался в словах, забывал детали, совершал классические ошибки людей, впервые столкнувшихся с системой правосудия.

Она даже предложила отложить допрос, понимая, что в таком состоянии он только навредит себе. Но клиент настоял на немедленных разбирательствах.

— Типичная самоуверенность пьяного, — продолжила она запись. — Ожидала полного провала. Готовилась минимизировать ущерб от его показаний.

А потом произошло невозможное.

Марина Владимировна точно помнила момент перелома. Лопатин вскочил с места, закричал что-то о том, что надоело оправдываться. Классическая истерика под давлением. Она уже готовилась вмешаться, потребовать перерыва.

Но через несколько секунд он сел обратно и произнес: "Простите за эмоциональный срыв."

Голос был другим. Не пьяным, не истеричным — спокойным, уверенным, холодным. И дальше начался мастер-класс по ведению допроса.

— Клиент продемонстрировал превосходное знание уголовно-процессуального кодекса, — говорила она в диктофон. — Оперировал терминами как опытный юрист. Находил процедурные нарушения, которые я сама не сразу заметила.

Лопатин методически разбирал обвинение по частям. Качество видеозаписи, достоверность показаний заинтересованного лица, правомерность ареста в состоянии опьянения. Каждый довод был точным и обоснованным.

— Работал с доказательствами как следователь с двадцатилетним стажем, — продолжала Марина Владимировна. — При этом формально имеет только техническое образование.

Она помнила, как Соколов постепенно терял инициативу в допросе. Опытный майор, который мог заставить сознаться кого угодно, столкнулся с противником равного уровня. А может, и превосходящего.

— Особенно впечатлила работа с психологическим давлением, — записывала она. — Когда Соколов пытался давить на совесть, клиент развернул ситуацию и сам перешел в наступление.

Марина Владимировна помнила этот момент в деталях. Соколов говорил о тяжести обвинения, о возможном сроке заключения. Стандартная тактика устрашения. А Лопатин спокойно ответил: "Докажите. В суде. При соблюдении всех процедур."

Не просто вызов — профессиональная уверенность в своих силах.

— Но самое странное — трансформация личности, — продолжила запись. — За пять минут клиент превратился из пьяного и испуганного в хладнокровного стратега.

Она видела много актеров среди клиентов. Люди, которые могли изображать что угодно ради своих целей. Но это было не актерство. Лопатин действительно изменился. Физически, психологически, интеллектуально.

Марина Владимировна вспомнила его глаза в момент превращения. Секунду назад — мутные от алкоголя, беспокойные. А потом — ясные, сосредоточенные, почти холодные.

— Медицински это необъяснимо, — записала она. — Алкоголь не может испариться из крови за секунды. Но поведение клиента говорит об абсолютной трезвости.

За годы практики она встречалась с разными людьми. Гениальные мошенники, которые могли обмануть детектор лжи. Убийцы с фотографической памятью. Воры, планировавшие операции как военные стратеги.

Но никто из них не демонстрировал такую кардинальную смену личности.

— Возможные объяснения, — продолжила она анализ. — Первое: клиент — профессиональный актер или агент спецслужб под прикрытием.

Версия была логичной. Документы можно подделать, биографию — создать. Если Лопатин работает на кого-то, то его превращение объяснимо.

— Второе: клиент обладает раздвоением личности или другим психическим расстройством.

Тоже возможно. Диссоциативное расстройство могло объяснить смену поведения. Но тогда откуда юридические знания у второй личности?

— Третье: клиент употребляет психоактивные вещества неизвестного типа.

Современная фармакология могла творить чудеса. Препараты, влияющие на сознание, память, реакцию. Но тогда где их взять обычному рабочему?

Марина Владимировна выключила диктофон и задумалась. Ни одна версия полностью не объясняла происходящее.

А что если подойти с практической стороны? Не искать объяснений, а планировать защиту.

Дело было не простым, но выигрышным. Качество видеозаписи действительно сомнительное. Показания заинтересованного лица можно оспорить. Процедурные нарушения дают основания для обжалования.

Но главное — сам клиент. Если он будет вести себя в суде так же, как на допросе, то шансы на оправдание высокие.

Проблема в том, что она не понимала, какой Лопатин придет в суд. Пьяный и растерянный или холодный и расчетливый?

Марина Владимировна завела машину и поехала домой. Нужно было изучить материалы дела, подготовить стратегию защиты, найти экспертов.

Но сначала — выяснить больше о самом клиенте.

Дома она включила компьютер и начала поиск информации о Лопатине. Официальные данные были скудными — обычная биография обычного человека. Родился, учился, работал. Никаких ярких событий.

Но были странности.

Месяц назад он сам стал жертвой нападения. Серьезные травмы, потеря памяти, никаких зацепок у полиции. А еще раньше — смерть матери при подозрительных обстоятельствах.

— Интересно, — пробормотала Марина Владимировна.

Она нашла контакты инструктора фехтования, которого упоминал Лопатин. Владимир Михайлович Петров, школа "Гладиус", двадцать лет опыта.

Позвонила сразу:

— Владимир Михайлович? Меня зовут Кораблева, я адвокат. У вас занимается Артем Лопатин?

— Да, хороший ученик. А что случилось?

— Он попал в неприятности. Скажите, как долго он у вас занимается?

— Недели три. Но прогресс удивительный. Редко встречаю таких способных людей.

— А навыки у него какого уровня?

— Новичок с отличной базой. Но база поставлена кем-то другим. Я только шлифую то, что уже есть.

— Как это понимать?

— Ну, обычно я учу людей с нуля. А Лопатин пришел уже с базовыми знаниями. Правильная стойка, понимание дистанции, чувство меча. Откуда — сам не знает.

Марина Владимировна записывала разговор:

— А он говорил, где учился раньше?

— Сказал, что память частично потерял после травмы. Возможно, занимался в детстве или юности.

— Спасибо. Если будут вопросы от следствия — отвечайте честно.

— Конечно.

Она повесила трубку и задумалась. Инструктор подтвердил — навыки у Лопатина есть, но происхождение их неясно.

Следующим шагом был антикварный магазин. Она нашла номер и позвонила:

— Павел Сергеевич? По поводу Артема Лопатина, который покупал у вас меч...

— Да, помню. Хороший молодой человек. А что с ним?

— Попал в неприятности. Расскажите о покупке.

— Ничего особенного. Пришел с девушкой, посмотрел коллекцию, выбрал немецкий меч девятнадцатого века. Хорошо разбирался в оружии.

— То есть знания были?

— Безусловно. Задавал правильные вопросы о стали, балансе, технике ковки. И держал меч как человек с опытом.

— Он говорил, где учился?

— Нет. Но когда я предложил подержать клинок, он сразу нашел правильный хват. И показал несколько базовых позиций.

Еще одно подтверждение того, что навыки у Лопатина реальные. Но откуда они взялись, никто не знал.

Марина Владимировна налила себе чай и села в кресло с папкой документов. Нужно было готовить защиту, но клиент оставался для нее загадкой.

Обычно она быстро составляла психологический портрет подзащитного. Это помогало выбрать правильную тактику, предугадать реакции, использовать сильные стороны характера.

С Лопатиным это не работало. Он словно состоял из противоречий.

Скромный рабочий, который разбирается в юриспруденции лучше некоторых коллег. Жертва нападения, ставшая через месяц обвиняемым в тяжком преступлении. Человек с потерянной памятью, который демонстрирует навыки профессионального бойца.

— Кто ты, Артем Лопатин? — спросила она вслух.

А главное — можно ли ему доверять?

В начале встречи она считала его обычным клиентом. Неопытным, напуганным, нуждающимся в защите и руководстве. Таких было большинство.

Но во время допроса роли поменялись. Лопатин сам вел игру, а она только поддерживала его ходы. Он знал, что делать, как давить на следствие, где искать слабые места обвинения.

— Либо я имею дело с гением, — размышляла вслух Марина Владимировна, — либо с профессионалом очень высокого уровня.

Но документы говорили об обратном. Техническое образование, работа на стройке, никаких связей с криминалом или спецслужбами.

Она открыла ноутбук и начала изучать похожие дела. Может, есть прецеденты подобных трансформаций личности?

Поиск дал немного результатов. Несколько случаев диссоциативного расстройства, когда люди демонстрировали кардинально разные способности в разных состояниях. Но там речь шла о месяцах и годах развития, а не о секундах.

А еще — случаи употребления экспериментальных препаратов. Ноотропы, стимуляторы, психоделики. Некоторые могли кратковременно улучшать когнитивные функции.

— Наркотики? — задумалась она.

Версия была интересной. Если Лопатин принял что-то перед допросом или прямо во время него, это объяснило бы резкое улучшение мыслительных способностей.

Но как? Его обыскали, личные вещи изъяли. Никаких таблеток или инъекций.

Марина Владимировна закрыла ноутбук и налила себе еще чай. Может, она слишком усложняет? Может, Лопатин действительно просто взял себя в руки под давлением обстоятельств?

Адреналин творил чудеса. Она видела, как матери поднимали автомобили, чтобы спасти детей. Как обычные люди в критических ситуациях демонстрировали нечеловеческие способности.

Но Лопатин не просто мобилизовался — он стал другим человеком. С другими знаниями, другим характером, другим способом мышления.

— А что если у него действительно раздвоение личности? — подумала она.

Диссоциативное расстройство могло объяснить многое. Основная личность — обычный рабочий. Альтернативная — умный, образованный, возможно, с криминальным или военным прошлым.

Травма головы месяц назад могла активировать скрытую личность. А стресс допроса — переключить между ними.

Версия была психиатрической, но логичной.

Марина Владимировна достала телефон и набрала номер знакомого психиатра:

— Игорь Валентинович, можно консультацию?... По клиенту... Сложный случай...

Она описала поведение Лопатина, не называя имен. Психиатр слушал внимательно.

— Марина Владимировна, — сказал он в конце, — это либо отличная игра, либо действительно диссоциативное расстройство. Но для точного диагноза нужно длительное наблюдение.

— А возможна ли такая резкая смена?

— При сильном стрессе — да. Особенно если альтернативная личность уже сформирована.

— Как это использовать в защите?

— Осторожно. Суд не любит ссылки на психические расстройства. Но как смягчающее обстоятельство — может сработать.

После разговора Марина Владимировна почувствовала себя немного увереннее. Есть версия, есть объяснение странностям клиента.

Но сомнения оставались.

Она вспомнила, как Лопатин смотрел на следователей во время допроса. Взгляд был спокойным, оценивающим, почти хищным. Так смотрят профессионалы, которые знают свое дело.

А еще она помнила его руки. Когда он жестикулировал, объясняя свою позицию, движения были точными, контролируемыми. Не суетливыми, как у нервничающего человека, а выверенными.

— Кто ты, Лопатин? — повторила она вопрос.

Ответа не было. Но завтра она продолжит поиски. Изучит медицинские заключения, поговорит с девушкой клиента, найдет других свидетелей.

А еще — попробует выяснить правду о том нападении месяц назад. Возможно, там ключ к пониманию личности Лопатина.

Марина Владимировна убрала документы в сейф и приготовилась ко сну. Завтра будет сложный день — начнется настоящая работа по делу.

Но перед сном она еще раз прокрутила в памяти тот момент превращения. Десять секунд тишины, и совершенно другой человек.

За четверть века практики она научилась разбираться в людях. И интуиция говорила — Лопатин скрывает что-то очень важное.

Что-то, что может полностью изменить представление о деле.

И она обязательно это выяснит.

Засыпая, адвокат думала о предстоящем процессе. Если вторая личность Лопатина будет активна в суде, то дело выиграют. Если первая — все будет сложнее.

Но в любом случае, скучно не будет.

Утром Марина Владимировна проснулась с четким планом действий. Первым делом — психиатрическая экспертиза клиента. Если удастся доказать расстройство личности, то появятся основания для смягчения обвинения.

Вторым — детальное изучение обстоятельств его предыдущего "нападения". Возможно, там найдутся ответы на вопросы о происхождении его способностей.

Третьим — работа с доказательствами обвинения. Лопатин показал правильную тактику, теперь нужно развить ее профессионально.

За завтраком она просматривала новости. Инцидент с отрубленной рукой попал в сводки криминальных новостей. Журналисты уже окрестили неизвестного нападавшего "Мечником" и строили теории о народном мстителе.

— Только этого не хватало, — пробормотала она.

Публичность усложняла дело. Теперь на него будут смотреть не только следователи, но и пресса, общественность. А значит, давление на суд усилится.

Нужно было работать быстро и точно. Одна ошибка — и клиент сядет надолго.

Марина Владимировна допила кофе и собралась на работу. Впереди был долгий день подготовки к сражению за свободу самого странного клиента в ее карьере.

Клиента, который, возможно, был намного опаснее, чем казался следствию.

И намного ценнее, чем она сама пока понимала.

Глава 19

Я проснулся от яркого солнечного света, проникающего через занавески. Голова была ясной — впервые за много дней не было ни похмелья, ни остаточного стресса. Только легкое напряжение в плече, где заживала пулевая рана.

Взгляд упал на часы — половина девятого утра. Вчерашний допрос закончился успешно, но это была лишь передышка. Дело продолжалось, и полиция не оставит попыток найти улики.

В голове мягко засветился знакомый интерфейс.

[Доброе утро, участник №4]

[Процедура полного восстановления завершена]

[Зафиксированы изменения в характеристиках:]

[Тело: 8.67/10 → 8.71/10 (+0.04)]

[Разум: 6.58/10 → 6.61/10 (+0.03)]

[Дух: 7.89/10 → 7.95/10 (+0.06)]

[ОБЩИЙ УРОВЕНЬ: 7.84 → 7.88 (+0.04)]

[Прогресс до 1-й стадии: 79%]

[Прирост навыков:]

[Ясность разума: 84% → 89%]

[Тактическое мышление: 45% → 52%]

— Неплохо, — пробормотал я, изучая показатели.

Особенно радовал рост "Ясности разума". Именно этот навык спас меня вчера на допросе. Но как именно он работал? Откуда взялись знания юриспруденции?

— Система, объясни, как я мог знать про УПК и процедуры. Я же никогда не изучал право.

[Навык "Ясность разума" включает подсистему адаптивного обучения]

[При активации система предоставляет релевантные знания на основе анализа ситуации]

[Источники: общедоступная информация, логический анализ, имеющийся опыт]

— Впечатляет. А почему я раньше этого не замечал?

[Ранее навык использовался для простых задач. Вчерашняя ситуация потребовала глубокой интеграции сложной информации]

Интересно. Получается, система не просто дает сверхспособности, но и может предоставлять знания по требованию. Это объясняло многое — и внезапные навыки фехтования, и понимание тактики.

Я встал с кровати и подошел к окну. На улице был обычный будний день — люди спешили на работу, проезжали машины. Никто не знал, что в одной из квартир живет человек с системой в голове.

А что мне делать дальше?

Работа на стройке больше не казалась хорошей идеей. Петров наверняка уже знал о моем аресте — новости в строительных кругах расходились быстро. Да и подписка о невыезде ограничивала возможности.

Может, вернуться к программированию? Работать удаленно, не привлекая внимания. У меня было техническое образование, а система могла помочь с недостающими знаниями.

Но хватит ли денег на период поисков работы? Адвокат стоил дорого, а дело могло тянуться месяцами.

Я прошел на кухню и заварил кофе. Мысли постепенно упорядочивались.

Первая проблема — Анна. Я рассказал ей про "боевые сны", объяснил навыки необычными тренировками во время амнезии. Она поверила, но сомнения в ее глазах остались. А если она увидит меня в реальном бою? Тогда никакими "снами" не отделаешься.

Вторая проблема — потерянная память о седьмом испытании. Я знал, что прошел семь испытаний, но помнил только шесть. Последнее должно было произойти сразу после смерти мамы, когда я был в критическом эмоциональном состоянии.

— Система, что было в седьмом испытании?

[Доступ к информации ограничен]

— Когда память вернется?

[При достижении 1-й стадии развития]

Значит, еще не скоро, но попытка не пытка. До первой стадии нужно было дотянуть все характеристики до 10.0, а это требовало активного развития.

Третья проблема — дальнейшее развитие. Каждый процент давался все труднее. А рискованные испытания сейчас были невозможны — полиция следила за каждым моим шагом.

Я допил кофе и решил прогуляться. Дома становилось душно от мыслей и планов. Нужен был свежий воздух и смена обстановки.

Одеваясь, я автоматически потянулся к мечу. Вчера, сразу после освобождения из отделения, я заехал к Анне и забрал оружие. Сказал, что полиция может прийти с обыском, и не хочу подставлять ее. Она не возражала — сама боялась хранить улики.

Меч висел на спине в привычном чехле. Без него я чувствовал себя беззащитным, уязвимым. Зависимость от оружия усилилась после последних событий.

На улице было тепло для ноября. Я решил дойти до городского парка — там можно было спокойно подумать, никого не встретив из знакомых.

Парк был почти пустой. Редкие прохожие с собаками, пара пенсионеров на скамейке, мамы с колясками. Я выбрал тихую аллею в глубине парка и медленно пошел по ней, размышляя о будущем.

Может быть, стоило покинуть город? Начать заново где-нибудь, где меня никто не знает? Система работала везде, развиваться можно было и в другом месте.

Но это означало бегство. От ответственности за маму, от попыток построить отношения с Анной, от необходимости разбираться с собой.

Я остановился возле небольшого пруда и сел на скамейку. Утки плавали в воде, не обращая внимания на редких посетителей. Тишина и покой.

— Красиво здесь, — раздался голос позади меня.

Я обернулся. В нескольких метрах стоял высокий мужчина в длинном черном плаще и маске, закрывающей половину лица. В руке у него была катана — длинная, изогнутая, явно настоящая.

— Кто ты? — спросил я, медленно поднимаясь со скамейки.

— Неважно, — ответил незнакомец. — Ничего личного, Четвертый. У меня квест на твою голову.

"Четвертый." Он знал мой номер участника. Значит, тоже был в системе.

— Какой квест?

— Дополнительная миссия. Устранить участника №4. Награда слишком хорошая, чтобы отказаться.

Он поднял катану в боевое положение. Движения были плавными, профессиональными. Опытный боец.

— Подожди, — сказал я. — Мы же оба участники системы. Зачем драться друг с другом?

— Затем, что таковы правила игры. — Незнакомец усмехнулся под маской. — Выживает сильнейший. А я — участник №7. Уровень 8.9. Этого хватит, чтобы убить тебя.

Восьмой, практически девятый уровень. Выше моего. Неудивительно, что он был таким уверенным.

— Ты готов? — спросил он, принимая стойку.

Я выхватил свой меч из ножен за спиной. Короткий клинок против катаны — не лучшее соотношение, но выбора не было.

— Готов.

Он атаковал первым. Длинный выпад катаной в мой корпус, быстрый и точный. Я отклонился влево, но клинок все равно проехался по ребрам, разрезав куртку.

— Медленно, — констатировал противник, возвращаясь в стойку.

Следующая атака была сложнее — серия коротких ударов, заставляющая меня отступать. Катана была длиннее моего меча на тридцать сантиметров, и он умело использовал это преимущество.

Я попытался сблизиться, но получил рукоятью катаны по лицу. Кровь потекла из носа.

— Хочешь жить дольше — активируй свои способности, — посоветовал враг. — А то будет скучно.

Он был прав. В обычном режиме я ему проигрывал.

[Ускорение тела активировано: ×1.8]

Мир стал чуть медленнее. Теперь я видел начало его атак, успевал реагировать. Но противник тоже не стоял на месте — его движения ускорились.

— Вот так лучше, — одобрил он.

Мы начали настоящий поединок. Звон металла разносился по парку, искры летели при каждом столкновении клинков. Я пытался использовать преимущество в технике — мой навык фехтования был явно выше. Но физическое превосходство противника компенсировало разницу в мастерстве.

Его катана описала широкую дугу, целясь в мою шею. Я нырнул под удар и нанес ответный выпад в корпус. Клинок встретил сопротивление — попал в какую-то защиту под плащом.

— Кольчуга, — усмехнулся он. — Я же не дурак.

А у меня никакой защиты не было. Только скорость и техника.

Бой продолжался уже несколько минут. Мы оба тяжело дышали, покрывались потом. Но противник был в лучшей форме — его выносливость превосходила мою.

— Устаешь, Четвертый? — спросил он, нанося очередную серию ударов. — Может, сдашься?

Вместо ответа я активировал "Ясность разума" и начал анализировать его стиль. В технике были слабые места — он полагался на силу и скорость, но иногда оставлял открытой левую сторону.

Я стал целенаправленно атаковать именно туда, заставляя его защищаться неудобными движениями. Постепенно начал теснить противника.

— Неплохо учишься, — отметил он, отбивая мой удар. — Но недостаточно быстро.

Катана резко изменила траекторию и прошлась по моему левому предплечью. Глубокий порез, кровь сразу пропитала рукав.

— Первая кровь за мной, — сказал противник.

Но я тоже не стоял на месте. Пользуясь его самоуверенностью, нанес быстрый удар в незащищенную часть ноги ниже колена. Мой клинок прошел между пластинами скрытой защиты.

Противник зашипел от боли, но не отступил.

— Хорошо. Значит, играем по-серьезному.

Его атаки стали жестче, беспощаднее. Он больше не пытался просто победить — он хотел убить.

Я понял — нужно рисковать.

[Критическое ускорение активировано: ×2.8]

[ВНИМАНИЕ: Максимальная продолжительность — 3-4 минуты]

Мир замедлился кардинально. Противник двигался как в воде, его катана медленно рассекала воздух. У меня было время подумать над каждым движением.

Но и энергия уходила с катастрофической скоростью. Каждая секунда в таком режиме стоила огромных усилий.

Я начал серию быстрых атак, используя превосходство в скорости. Мой меч был везде — справа, слева, сверху, снизу. Противник едва успевал защищаться.

Первый серьезный удар пришелся ему по правому плечу — глубокий порез через плащ и кольчугу. Второй — по левому бедру. Кровь начала пропитывать его одежду.

— Что за… — он попытался ускориться еще больше, но мой критический режим был быстрее.

Катана все же достала меня — скользящий удар по спине, разрезавший куртку и кожу. Но я тут же ответил ударом в его правый бок.

Мы дрались уже почти десять минут. Оба были покрыты кровью, тяжело дышали. Но критическое ускорение выжимало из меня последние силы.

— Хватит, — сказал противник, отступив на несколько шагов. — Ты оказался сильнее, чем ожидалось.

— Сдаешься?

— Отступаю. На этот раз. — Он прижал руку к ране на боку. — Но это не конец, Четвертый. Я еще вернусь.

— Кто дает такие миссии?

— Система. Когда выполняешь определенные условия, получаешь доступ к охотничьим заданиям. — Он начал пятиться к кустам. — Готовься. Ты теперь мишень для многих.

— Постой!

Но он уже скрывался в зарослях, оставив лишь капли крови на тропинке и кусочек черной ткани на моем мече.

[Ускорение деактивировано]

Усталость навалилась как лавина. Ноги подкашивались, в глазах темнело. Критический режим выжал из организма все соки.

Я рухнул на скамейку, пытаясь отдышаться. Тело горело от боли и истощения. Кровь текла из нескольких ран.

Вдалеке послышались сирены. Кто-то из прохожих вызвал полицию — звон мечей и крики не остались незамеченными.

В конце аллеи, частично скрытая деревьями, стояла знакомая фигура. Анна. Она тоже была в парке и видела бой. Но не решалась подойти.

Наши взгляды встретились на секунду. В ее глазах был ужас и непонимание. Потом она развернулась и быстро пошла прочь.

Полицейские машины ворвались в парк. Первым из машины выскочил знакомый майор Соколов.

— Лопатин! — крикнул он, подбегая к скамейке. — Что здесь произошло?

— На меня напали, — ответил я. — Неизвестный в маске с катаной.

Соколов оглядел место происшествия. На тропинке валялись капли крови, на коре деревьев — следы от клинков.

— Где нападавший?

— Убежал. Ранен, оставил кровь.

— А это что? — Майор поднял с земли кусочек черной ткани.

— Зацепился за мой меч во время боя.

Соколов внимательно посмотрел на меня:

— А свидетели есть?

— Не знаю. Возможно, кто-то из прохожих что-то видел.

— Сейчас разберемся. — Соколов подал сигнал подчиненным. — Прочесать всю территорию. Найти камеры наблюдения. Опросить всех, кто был в парке.

Медики быстро обработали мои раны. Ничего критичного — глубокие порезы, но без повреждения внутренних органов. Хотя кровопотеря была значительной.

— В больницу, — сказал врач. — Нужны швы и наблюдение.

Пока меня грузили в машину скорой помощи, Соколов разговаривал с коллегами:

— Проверьте все камеры в радиусе километра. Этот тип в плаще мог где-то засветиться.

— А если он наш народный мститель? — предположил один из полицейских.

— Возможно, — задумчиво ответил майор. — Тогда Лопатин жертва, а не преступник. Кто-то охотится на людей, связанных с уличным насилием.

В машине скорой я закрыл глаза, пытаясь справиться с болью и истощением. Критический режим ускорения чуть не убил меня.

Но я выжил. Заставил отступить противника с более высоким уровнем.

[Анализ завершенного боя:]

[Противник: участник №7, уровень 8.9]

[Результат: тактическая победа]

[Опыт получен: значительный]

[ВНИМАНИЕ: Критическое истощение организма]

— Система, этот участник сказал про охотничьи задания. Что это такое?

[Информация ограничена для вашего текущего уровня]

— А он вернется?

[Вероятность повторного нападения: высокая]

Замечательно. Теперь у меня есть враг среди участников системы. Профессиональный убийца, который не остановится до выполнения задания.

В больнице меня поместили в ту же палату, где лежал месяц назад. Врач — тот же пожилой доктор — покачал головой:

— Молодой человек, вы становитесь нашим постоянным клиентом. Что с вами происходит?

— Не везет с людьми, — ответил я.

— Раны серьезные, но не смертельные. Пару дней под наблюдением, и можно домой.

После его ухода я остался один с мыслями. Система показала, что существуют участники, готовые убивать друг друга за награды. Дополнительные миссии, охотничьи задания — целая скрытая система внутри системы.

Нужно было становиться сильнее. Быстрее развиваться, изучать новые навыки. Потому что следующий противник может оказаться еще опаснее.

В палату заглянул майор Соколов с папкой документов.

— Лопатин, есть новости, — сказал он, садясь на стул. — Нашли запись с камеры видеонаблюдения. Качество отличное, видно все подробности.

— И что там видно?

— То, что на вас действительно напали. Без провокации, с явным намерением убить. — Соколов открыл папку. — Это полностью меняет картину.

— В каком смысле?

— Возможно, вы не преступник, а жертва. Тот человек в плаще может быть нашим неуловимым мстителем. А вы попали под его внимание как человек, связанный с уличным насилием.

Интересная теория. Соколов думал, что мой противник — тот самый неизвестный, который месяцами громил криминальные группировки.

— А что с прежним делом?

— Пересматриваем. С учетом новых обстоятельств ваша версия о самообороне выглядит правдоподобно.

— Это хорошо.

— Но меня смущает одно, Лопатин. — Соколов внимательно посмотрел на меня. — Как вам удалось выжить в бою с таким противником? На записи видно — он профессиональный боец.

— Тренировки по фехтованию. И везение.

— И еще одно. — Майор листал документы. — Месяц назад вас тоже избили профессионалы. Серьезные травмы, чуть не умерли. А сегодня — снова нападение высококлассного убийцы. Случайность?

— Не знаю. Может, невезучий я.

— Дважды подряд выживать при нападениях такого уровня? — Соколов покачал головой. — Это не везение, Лопатин. Это что-то другое.

После ухода полицейского я понял — хотя дело может быть закрыто, интерес Соколова ко мне только усилился. Он чувствовал, что происходит что-то необычное.

К вечеру меня выписали с рекомендациями покоя и регулярных перевязок. У выхода из больницы меня ждал сюрприз — никого.

Анна не пришла.

Я взял такси до дома и по дороге думал о том, что увидеть меня в реальном бою было для нее слишком большим шоком. Никакими "снами" такие способности не объяснишь.

Дома я лег на диван и попытался проанализировать ситуацию. Система дала мне силу, но превратила жизнь в постоянную борьбу за выживание.

Теперь у меня были враги среди участников, проблемы с полицией, сложности в отношениях с Анной.

А впереди было еще много испытаний, много развития.

Засыпая, я думал о том, что каждый раз, активируя способности, я чувствовал себя сильнее всех вокруг. Власть над жизнью и смертью опьяняла.

И это пугало больше любых ран.

За окном наступала ночь. Где-то в городе залечивал раны участник №7, планируя новое нападение. Где-то майор Соколов изучал видеозаписи, пытаясь понять мою природу. Где-то Анна мучилась вопросами о том, кем стал ее парень.

А я планировал, как стать еще сильнее.

Потому что альтернатива была простой — стать жертвой.

И это меня не устраивало категорически.

Интерлюдия - Анна

Анна сидела у себя дома на полу в углу комнаты, обхватив колени руками, и дрожала. Уже третий час после того, как сбежала из парка, а картинка перед глазами не исчезала.

Артем двигался не как человек.

Это была первая мысль, которая пронзила ее сознание, когда она увидела начало боя. Он двигался слишком быстро. Не просто быстро — нечеловечески быстро. Как в фильмах с плохими спецэффектами, когда актеров снимают в замедленной съемке.

Но это была реальность.

Она помнила каждую секунду. Как тот человек в плаще внезапно появился возле скамейки. Как они заговорили — она не слышала слов с такого расстояния, но видела жесты, позы. Напряжение нарастало с каждой секундой.

А потом они достали мечи.

Анна хотела закричать, подбежать, остановить их. Но ноги словно приросли к земле. Она могла только смотреть, как двое мужчин готовятся убивать друг друга средневековым оружием посреди городского парка.

Первые удары были обычными. Быстрыми, профессиональными, но человеческими. Анна видела в кино фехтование — примерно так оно и выглядело.

Но потом что-то изменилось.

Артем... ускорился.

Его движения стали размытыми. Меч превратился в серебристую вспышку, мелькающую быстрее, чем глаз мог проследить. Когда клинки сталкивались, звук был не обычным звоном, а высокочастотным визгом металла.

Анна моргнула, потерла глаза. Может, ей показалось? Может, адреналин и страх исказили восприятие?

Но нет. Артем действительно двигался с нечеловеческой скоростью. А его противник тоже был не обычным человеком — парировал удары, которые простой смертный даже увидеть не смог бы.

«Это невозможно, — думала Анна, прижимаясь к дереву. — Люди так не двигаются. Никто не двигается так быстро».

Она пыталась найти рациональное объяснение. Может, они приняли какие-то препараты? Стимуляторы, которые ускоряют реакцию? Но даже самые мощные допинги не дают такого эффекта.

Может, это галлюцинация? Нервный срыв от стресса последних недель? Анна ущипнула себя — больно. Попробовала закрыть глаза на несколько секунд — когда открыла, бой продолжался в том же нереальном темпе.

«Боже мой, что происходит?»

А потом Артем... исчез.

Буквально на долю секунды он стал размытым пятном, переместившись из одной точки в другую мгновенно. Его меч словно прошел сквозь защиту противника, оставив глубокий порез на плече.

Это было физически невозможно. Тело человека не может двигаться с такой скоростью. Законы физики, биологии, здравого смысла — все это рушилось на глазах.

Противник тоже был нечеловечески быстр, но медленнее Артема. Когда он пытался ускориться, его движения становились размытыми, неточными. А Артем сохранял контроль даже в том невозможном темпе.

Анна смотрела, как человек, которого любила, сражается с другим... не-человеком. Как они обмениваются ударами, каждый из которых должен был быть смертельным. Как кровь брызгает в воздухе, а они продолжают драться, словно боль им не помеха.

А в конце, когда противник отступил, Артем рухнул на скамейку. Его сверхчеловеческая скорость исчезла так же внезапно, как появилась. Он снова стал обычным человеком — уставшим, раненым, истощенным.

Но Анна уже знала правду. Под маской обычности скрывалось что-то невозможное.

Сейчас, сидя дома в углу комнаты, она пыталась осмыслить увиденное. Три часа прошло, а шок не отпускал. Руки дрожали, сердце билось неровно, в горле стоял ком.

«Артем не человек».

Эта мысль пугала больше всего. Не в том смысле, что он инопланетянин или монстр. Но он точно не обычный человек. У него есть способности, которых не должно быть.

Анна попыталась вспомнить все странности за время их знакомства. Феноменальные результаты в беге. Невероятное количество еды во время тренировок. Навыки рукопашного боя, появившиеся из ниоткуда. Умение обращаться с мечом.

Тогда она находила объяснения. Хорошая генетика, быстрый метаболизм, скрытые таланты. Мозг отказывался принимать очевидное — что рядом с ней все время был кто-то сверхъестественный.

А его история про "боевые сны"... Полная чушь. Никто не может освоить реальные навыки через сновидения. Это бред, детская сказка для наивных девочек.

Значит, он лгал ей с самого начала. Все эти месяцы встречался с ней, притворялся обычным парнем, скрывал свою истинную природу.

«Кто он? Что он?»

Анна встала с пола и начала ходить по комнате. Мысли путались, сердце колотилось. Нужно было что-то делать, но что?

Рассказать родителям? Они решат, что у нее нервный срыв, отправят к психиатру. Рассказать подругам? Засмеют или тоже сочтут сумасшедшей.

Обратиться в полицию? И что сказать? "Здравствуйте, мой парень двигается быстрее пули и дерется на мечах с другими сверхлюдьми?" Ее заберут в психушку раньше, чем она закончит фразу.

А что если попытаться найти информацию в интернете? Может, есть другие люди, которые сталкивались с подобным?

Анна включила ноутбук дрожащими руками. Что искать? "Люди со сверхскоростью"? "Реальные мечники"? "Нечеловеческие способности"?

Поиск выдавал только фантастику, комиксы, обсуждения фильмов. Ничего реального. Ничего, что могло бы объяснить увиденное.

Она попробовала более конкретные запросы. "Сверхчеловеческая скорость реальные случаи", "Люди с невозможными способностями", "Секретные эксперименты над людьми".

Конспирологические сайты, теории заговоров, рассказы сумасшедших. Ничего достоверного.

«А что если это действительно какой-то секретный эксперимент?» — подумала Анна.

Версия казалась безумной, но менее безумной, чем все остальные. Правительственные программы по созданию суперсолдат, генетические модификации, испытания новых технологий.

Если Артем попал в такую программу, это объяснило бы его способности. А потеря памяти — побочный эффект экспериментов.

Но тогда кто тот человек в маске? Другой участник программы? Конкурирующая организация?

«Я схожу с ума», — подумала Анна, закрывая ноутбук.

Три часа поисков не дали ничего кроме головной боли и усиления паники. Мир, в котором она жила, оказался ложью. Привычная реальность рассыпалась на части.

А что делать с Артемом?

Он наверняка попытается связаться с ней. Объяснить, успокоить, придумать новую ложь. Но она больше не поверит ни одному его слову. Слишком много раз он уже лгал.

С другой стороны, может ли она просто исчезнуть из его жизни? Сменить номер телефона, переехать, начать заново? Но что если он найдет ее? Что если эти способности включают и другие, о которых она не знает?

Страх сдавил горло. А что если Артем опасен не только для врагов, но и для нее? Что если его "человеческая" сторона была притворством, а настоящая личность — это холодный убийца, которого она видела в парке?

Анна попыталась вспомнить моменты, когда он мог проявить жестокость. Та драка с хулиганами три месяца назад — он тогда был решительным, но не жестоким. Скорее защищался, чем нападал.

Но сегодня... Сегодня она видела в его глазах что-то другое. Спокойствие хищника, уверенность профессионального убийцы. Он не просто защищался — он наслаждался боем.

«Кто этот человек на самом деле?»

Телефон зазвонил, заставив подпрыгнуть от неожиданности. На экране высвечивался номер Артема.

Анна смотрела на вибрирующий аппарат и не могла заставить себя ответить. Что он скажет? Какую новую ложь придумает?

Звонок прервался. Через минуту пришло сообщение: "Анна, нам нужно поговорить. Я все объясню."

«Все объяснишь?» — мысленно усмехнулась она. «Как ты объяснишь то, что невозможно объяснить?»

Она не стала отвечать. Вместо этого достала из шкафа большую сумку и начала складывать вещи. Нужно было уехать. К родителям в область, к подруге в другой город — куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмара.

Но даже пакуя вещи, она не могла перестать думать о том, что видела. Скорость Артема была не просто невероятной — она была невозможной. Человеческое тело физически не способно на такие движения.

Разве что...

«А что если он не совсем человек?»

Мысль была абсурдной, но почему-то не отпускала. Генетические модификации, кибернетические импланты, мутации — что угодно, что могло объяснить невозможное.

Но Артем выглядел совершенно обычно. Никаких шрамов от операций, никаких видимых протезов. Правда, она никогда не видела его полностью раздетым...

«Хватит!» — прикрикнула на себя Анна. Параноидальные мысли заводили в тупик.

Она продолжила паковать вещи, пытаясь сосредоточиться на практических вопросах. Куда ехать? Что сказать родителям? Как объяснить внезапный отъезд?

Телефон снова зазвонил. Опять Артем.

На этот раз она ответила:

— Что тебе нужно? — голос дрожал несмотря на попытки сохранить спокойствие.

— Анна, где ты? Мы должны встретиться.

— Не должны. Мне нужно время подумать.

— О чем думать? Я могу все объяснить.

— Объяснить? — В ее голосе прорвалась истерика. — Как ты объяснишь то, что я видела? Как ты двигался быстрее человека? Как дрался на мечах, словно всю жизнь этим занимался?

Пауза. Долгая, тяжелая пауза.

— Анна...

— Кто ты? — перебила она. — Кто ты на самом деле?

— Я тот же человек, что и раньше.

— Врешь! — крикнула она. — Ты лжешь мне уже месяцы! Твои дурацкие сны, твой "быстрый метаболизм", твоя "потерянная память" — все ложь!

— Послушай...

— Нет! — Анна отключила звонок и швырнула телефон на кровать.

Руки тряслись так сильно, что она не могла застегнуть сумку. Нужно было успокоиться, взять себя в руки. Истерика не поможет.

Она села на кровать и попыталась дышать глубоко, как учила на йоге. Вдох, выдох. Считать до десяти. Сосредоточиться на дыхании, а не на кошмарных мыслях.

Постепенно паника отступила. Анна смогла трезво оценить ситуацию.

Факт первый: Артем обладает сверхчеловеческими способностями.

Факт второй: он скрывал это от нее все время знакомства.

Факт третий: он опасен. Способен убивать без колебаний.

Факт четвертый: она влюблена в него.

Последний факт был самым болезненным. Несмотря на страх, несмотря на ложь, несмотря на ужас от увиденного — она все еще любила его. И это было хуже всего.

«Что со мной не так? — думала Анна. — Нормальная девушка бы сбежала, забыла, начала новую жизнь. А я сижу и мучаюсь, потому что люблю монстра».

Но был ли он монстром? В парке она видела, что первым напал человек в маске. Артем защищался. Да, его способности пугали, но он не был агрессором.

«А та драка три месяца назад? И вчерашнее нападение на них?»

Каждый раз Артем защищал кого-то. Ее, Пашку, себя. Не нападал первым, не убивал без причины. Может, он не монстр, а... защитник? Герой с необычными способностями?

Эта мысль немного успокаивала. Но не отменяла главного вопроса — откуда у него эти способности?

Анна встала и подошла к окну. Внизу во дворе играли дети, молодые мамы толкали коляски. Обычная жизнь обычных людей. А где-то среди них могут быть другие, подобные Артему. Скрывающие невозможные способности под маской нормальности.

«Сколько их? И зачем они это делают?»

В дверь позвонили.

Анна замерла. Может, это Артем? Он же знал ее адрес, мог приехать объясняться лично.

— Кто там? — осторожно спросила она.

— Курьерская служба. Посылка для Анны Кравцовой.

Посылка? Анна ничего не заказывала. Но голос был спокойным, обычным.

— От кого?

— Не указано. Нужна подпись получателя.

Она подошла к двери и посмотрела в глазок. Обычный курьер в униформе, с планшетом в руках. Ничего подозрительного.

Анна открыла дверь, оставив цепочку.

— Покажите посылку.

Курьер протянул небольшую коробку без обратного адреса.

— Я ничего не заказывала.

— Возможно, подарок. Подпишите здесь.

Анна сняла цепочку и открыла дверь шире, чтобы подписать документ. И в этот момент курьер резко толкнул ее, ворвался в квартиру и захлопнул дверь.

— Тихо, — сказал он, и голос был уже другим. — Никаких криков.

Анна попыталась крикнуть, но он прижал руку к ее рту.

— Я же сказал — тихо. Не хочу делать тебе больно.

Он снял курьерскую кепку, и Анна увидела знакомое лицо. Точнее, половину лица — вторая была скрыта под черной маской.

Человек из парка. Тот, кто дрался с Артемом.

— Узнаешь? — усмехнулся он. — Я участник номер семь. А ты — моя страховка.

Анна попыталась вырваться, но его хватка была железной. Одной рукой он держал ее, второй — достал телефон.

— Сейчас позвонишь своему дружку. Скажешь, что у тебя проблемы и нужна его помощь. Адрес дашь. Он примчится спасать, а я его здесь встречу.

— Я не буду...

— Будешь, — перебил он. — Потому что альтернатива тебе не понравится.

Он показал нож — длинный, изогнутый, явно предназначенный для причинения боли.

— Выбирай. Либо твой Артем приедет и у него будет шанс в честном бою, либо я начну резать тебя на кусочки, а он найдет только труп.

Анна почувствовала, как по спине стекает холодный пот. Этот человек не блефовал. В его глазах была холодная решимость профессионального убийцы.

— Что вы за люди? — прошептала она.

— Участники игры, в которую твой дружок согласился играть, — ответил он. — Игры на выживание. Победитель получает все, проигравший умирает.

— Какой игры? О чем вы говорите?

— Твой Артем не рассказывал? — Седьмой усмехнулся. — Конечно, не рассказывал. Они все скрытные, особенно новички.

Он потащил ее к дивану и заставил сесть.

— Видишь ли, девочка, твой парень — особенный. У него есть то, чего нет у обычных людей. Способности. Сила. Скорость. Навыки.

— Откуда?

— Это долгая история. Главное — он согласился участвовать в системе развития. А система требует жертв.

Седьмой сел напротив, не выпуская из рук нож.

— Понимаешь, чтобы стать сильнее, нужно преодолевать вызовы. А самый серьезный вызов — это бой с равным противником. На смерть.

— Вы убиваете друг друга?

— Некоторых убиваем. Самых слабых. А сильные выживают и становятся еще сильнее.

Анна слушала этот бред и не могла поверить. Какая-то секта психопатов, которые считают убийство способом развития.

— И Артем в этом участвует?

— Уже несколько месяцев. И неплохо преуспевает, кстати. Но я преуспеваю лучше.

— Что вы хотите от меня?

— Чтобы ты помогла заманить его в ловушку. Позвонишь, скажешь, что в опасности. Он прибежит спасать, а я буду ждать.

— А если я откажусь?

Седьмой вдруг резко наклонился и приставил нож к ее горлу. Холодная сталь коснулась кожи.

— Тогда ты умрешь прямо сейчас. А Артем найдет твой труп с запиской о том, где меня искать. Эффект будет тот же, только ты не увидишь развязки.

Анна почувствовала, как острие ножа слегка надавливает на кожу. Еще немного, и потечет кровь.

— Хорошо, — прошептала она. — Я позвоню.

— Умница. — Он убрал нож, но остался рядом. — Только без глупостей. Скажешь не то — умрешь. Попытаешься предупредить его — тоже умрешь. Понятно?

— Понятно.

— Набирай номер.

Анна взяла телефон дрожащими руками. Номер Артема она знала наизусть. Нужно было действовать естественно, не выдать присутствие убийцы.

Но как? Как сказать человеку, которого любишь, что он идет в ловушку, не произнеся ни слова предупреждения?

— Быстрее, — подгонял Седьмой.

Анна нажала кнопку вызова. Гудки показались вечностью.

— Анна? — голос Артема был обеспокоенным. — Ты в порядке?

— Артем... — начала она, и голос предательски дрожал. — У меня проблемы.

— Какие проблемы? Что случилось?

— Ко мне... ко мне домой пришел человек. Говорит, что знает тебя. Требует встречи.

— Кто это?

Седьмой кивнул одобрительно.

— Он в маске. Говорит, вы уже встречались. В парке.

Пауза. Долгая, тяжелая пауза.

— Анна, — голос Артема стал жестким. — Ты сейчас дома?

— Да.

— Он рядом с тобой?

— Да.

— Хорошо. Скажи ему — я буду через двадцать минут. Одни. Без полиции.

— Артем...

— Что?

Седьмой приставил палец к губам, напоминая о необходимости молчать.

— Будь осторожен, — прошептала Анна.

— Буду. Держись.

Связь прервалась. Седьмой забрал у нее телефон.

— Молодец, — сказал он. — Все правильно сделала.

— Что будет дальше?

— Дальше твой дружок приедет, и мы с ним поговорим. По-мужски.

— Вы его убьете?

— Возможно. А возможно, он убьет меня. Это честная игра.

— Игра? — Анна не могла сдержать возмущения. — Это безумие!

— Это эволюция, девочка. Слабые умирают, сильные выживают. Так было всегда.

Он встал и подошел к окну, выглядывая на улицу.

— Скоро приедет. Надеюсь, он будет готов к серьезному разговору.

Анна сидела на диване, обхватив колени руками. Через двадцать минут Артем войдет в эту квартиру, и один из них не выйдет живым.

А она станет свидетелем убийства.

— Зачем вы втягиваете меня в это? — спросила она.

— Затем, что ты его слабость, — ответил Седьмой, не оборачиваясь. — Пока у него есть привязанности к обычному миру, он не сможет полностью раскрыть свой потенциал.

— Что это значит?

— Это значит, что любовь делает его уязвимым. А уязвимость в нашей игре равна смерти.

Он повернулся к ней:

— Знаешь, что я ему сделаю одолжение? Убью тебя у него на глазах. Тогда он поймет — в нашем мире нет места человеческим слабостям.

Анна сжалась в комок от ужаса. Этот человек говорил об убийстве как о обычном деле. Без эмоций, без сожалений.

— Вы все такие? — прошептала она. — Все участники этой... системы?

— Не все. Многие пытаются сохранить человечность. — Седьмой усмехнулся. — Они вряд-ли долго проживут.

— А Артем?

— Артем еще не определился. Но сегодня определится. Либо станет настоящим хищником, либо умрет как слабак.

За окном раздался звук двигателя. Машина останавливалась у подъезда.

— А вот и он, — сказал Седьмой, доставая катану. — Шоу начинается.

Анна закрыла глаза, не в силах смотреть на то, что произойдет дальше. Через несколько минут жизнь окончательно превратится в кошмар.

А она сможет только наблюдать, как два нечеловека решают ее судьбу.

Глава 20

Телефон зазвонил, когда я пытался разобраться с документами по работе. После вчерашней больницы хотелось как можно быстрее вернуться к нормальной жизни, но душа не лежала ни к чему.

— Анна? — В ее голосе сразу слышалось что-то неправильное. Напряжение, которого раньше не было.

— Артем... — Она говорила тихо, будто боялась, что ее услышат. — У меня проблемы.

Кровь застыла в жилах. После вчерашнего боя в парке я боялся именно этого.

— Какие проблемы?

— Ко мне домой пришел человек. Говорит, что знает тебя. Требует встречи.

Пауза. Я чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Седьмой не отступил. Решил играть грязно.

— Кто это?

— Он... он в маске. Говорит, вы уже встречались. В парке.

Я закрыл глаза. Ублюдок взял в заложники Анну. Самое подлое, что можно было придумать.

— Анна, ты сейчас дома?

— Да.

— Он рядом с тобой?

— Да.

В голосе прозвучал страх, который она пыталась скрыть. Я представил ее, сидящую на диване со смертельно опасным человеком рядом, и что-то холодное сжалось в груди.

— Хорошо. Скажи ему — я буду через двадцать минут. Один.

— Артем...

— Что?

Долгая пауза. Я почти физически ощущал ее отчаяние.

— Ничего. Просто... будь осторожен.

— Обещаю.

Я положил трубку и несколько минут сидел неподвижно, обдумывая ситуацию. Седьмой перешел все границы. Брать в заложники невинного человека — это уже не поединок воинов, а банальное преступление.

Но выбора не было. Если я не приду — он убьет Анну. Если приду — попытается убить нас обоих.

Встал и подошел к окну. Во дворе играли дети, по тротуару шли мамы с колясками. Обычная жизнь обычных людей, которые не знают, что рядом с ними живут те, кто способен убивать голыми руками, такие как я.

Михаил Степанович должен быть на работе. Старик всегда уходил к двум часам дня на свою охранную смену. У меня было время.

Я знал, где он хранит ключи от сейфа — в банке из-под кофе на кухне. Еще в детстве случайно подсмотрел, когда часто бегал к нему в гости. Тогда он поймал меня за этим занятием и долго объяснял, что оружие — не игрушка, и к нему нужно относиться с уважением.

"Прости, дядя Миша," — подумал я, направляясь к двери. — "Но сейчас это может спасти жизнь."

Замок квартиры соседа поддался за пару минут. Тот же тип, что у нас, только старше. Внутри пахло табаком и одиночеством. На стенах висели фотографии военных лет, награды в рамках под стеклом.

Сейф стоял под кроватью в спальне. Ключи нашлись именно там, где помнил — в кухонной банке, за мукой.

ТТ-33 лежал в промасленной тряпке, рядом коробка патронов. Пистолет был тяжелый, основательный. Михаил Степанович следил за ним, несмотря на то что не доставал годами.

Зарядил магазин полностью — восемь патронов. Патрон в патронник. Предохранитель снят. Пистолет готов к бою.

Спрятал его под курткой, за поясом. Вернул все на место, запер сейф, убрал ключи. Никаких следов.

Выходя из квартиры соседа, я почувствовал странную отстраненность. Будто наблюдаю за собой со стороны. Еще месяц назад я бы ужаснулся самой мысли о краже оружия. А сейчас делал это методично, без колебаний.

Система действительно меняла не только тело, но и сознание. Убирала лишние барьеры, ненужные сомнения. Оставляла только то, что помогало выживать.

Дома я еще раз проверил экипировку. Меч за спиной — привычный вес в ножнах. Пистолет за поясом — тяжелый, но обнадеживающий. Два складных ножа в карманах. Аптечка с обезболивающим и кровоостанавливающими средствами.

Выйдя из дома, я поймал такси. Водитель оказался молчаливым мужчиной средних лет, который не задавал лишних вопросов. По дороге я пытался придумать план, но мысли путались.

Седьмой опытнее меня. Сильнее. У него более высокий уровень. И он готов убивать невинных ради победы.

Но у меня есть преимущество, о котором он не знает. Пистолет. И девять патронов к нему.

— Приехали, — сказал водитель, останавливаясь у знакомого подъезда.

— Спасибо.

Я расплатился и вышел на тротуар. Обычный жилой двор, обычный подъезд. Никто из прохожих не подозревал, что через несколько минут здесь может произойти убийство.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовал, как напряжение растет с каждой ступенькой. Сердце билось ровно, но быстро. Дыхание контролируемое, глубокое. Система готовила организм к бою.

У двери квартиры Анны я остановился и прислушался. Внутри было тихо. Слишком тихо для двоих человек.

Постучал — три коротких стука, пауза, два длинных. Наш условный сигнал.

— Входи, — раздался незнакомый голос. — Не заперто.

Я медленно открыл дверь и вошел в прихожую.

— Прямо, в гостиную, — подсказал голос.

Прошел по короткому коридору, держа руки на виду, но готовый мгновенно среагировать на любую угрозу.

В гостиной меня ждала картина, которую я боялся увидеть. Анна сидела на диване, бледная, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Рядом с ней стоял человек в черном плаще и полумаске.

Седьмой.

— Пунктуален, — отметил он. — Хорошее качество для воина.

— Отпусти ее, — сказал я. — Наши разборки не касаются мирных.

— Мирных? — Он засмеялся. — В нашем мире нет мирных, Четвертый. Есть только хищники и жертвы.

— Она не имеет отношения к системе.

— Зато имеет отношение к тебе. — Он положил руку на плечо Анны, и она вздрогнула. — А значит, может влиять на исход нашего поединка.

— Какого поединка? Ты взял заложника. Это уже не поединок, а обычное преступление.

— Преступление? — Седьмой наклонил голову. — Для кого? Для полиции, для обычного мира? Они даже не поймут, что здесь произошло.

Он отошел от Анны и вытащил катану. Длинный изогнутый клинок заблестел в свете настольной лампы.

— Итак, продолжим наш недавний разговор?

Я выхватил меч из ножен. Знакомый звук металла, знакомый вес в руке. Но сейчас это было не просто оружие — это был инструмент, которым я собирался защитить единственного близкого мне человека. Единственного, кто ещё остался в живых.

— Готов.

Мы начали кружить друг вокруг друга в центре комнаты, изучая позицию, дистанцию, возможные углы атаки. Анна съежилась на диване, наблюдая за нами с ужасом.

— Знаешь, что меня в тебе больше всего раздражает? — спросил Седьмой, делая пробный выпад.

Я отбил его и ответил коротким ударом в корпус. Он увернулся.

— Что?

— Ты все еще играешь в рыцаря. — Его клинок описал широкую дугу, целясь мне в шею. — Пытаешься спасать слабых, защищать беззащитных.

Я пригнулся под ударом и попытался достать его с боку. Промахнулся на сантиметры.

— И в чем проблема?

— Проблема в том, что система создана не для рыцарей. — Он атаковал серией быстрых ударов, заставляя меня отступать. — Она создана для эволюции. А эволюция требует жертв.

Наши клинки встретились с звонким лязгом. Мы толкались, каждый пытался получить преимущество в силе.

— А эта девочка, — он кивнул в сторону Анны, — делает тебя слабым. Привязывает к человеческому миру. Не дает стать тем, кем ты должен быть.

— И кем же я должен быть?

— Богом среди людей. — Он резко разорвал сцепление и отскочил назад. — Высшей формой жизни. Хищником, который не знает сомнений.

Бой становился интенсивнее. В тесной квартире его преимущество в силе и размере оружия играло решающую роль. Я маневрировал между мебелью, используя ограниченное пространство как препятствие для его длинных ударов.

Первый серьезный удар достал меня по левому предплечью. Глубокий порез, кровь тут же пропитала рукав рубашки.

— Первая кровь за мной, — удовлетворенно констатировал Седьмой.

Я попытался контратаковать, но он легко отбил мою атаку и нанес скользящий удар по ребрам. Неглубоко, но болезненно.

В прямом бою его превосходство в силе и опыте начинало сказываться. Мой меч был техничнее, точнее, но его удары были мощнее. И он явно дольше тренировался убивать людей.

— Пора заканчивать, — сказал Седьмой и тоже ускорился.

Его движения стали размытыми, катана превратилась в серебристую вспышку. Но я был готов к этому — мы уже дрались вчера.

Мысленно активировал критическое ускорение.

[Ускорение тела: критический режим ×2.8]

[Максимальная продолжительность: 3-4 минуты]

Мир замедлился еще сильнее. Теперь я был быстрее него, хоть и не намного. Седьмой понял это сразу — его глаза сузились под маской.

— Снова твое проклятое ускорение, — процедил он.

Он изменил тактику, перестав полагаться только на скорость. Начал использовать массу, опыт, знание болевых точек. Каждый его удар был нацелен на максимальный урон.

Мой первый удар он встретил не блоком, а перенаправлением — катана скользнула вдоль моего клинка и оставила глубокий порез на плече.

— Ты быстрый, мальчик, — сказал он, атакуя серией мощных ударов. — Но скорость без опыта — ничто.

Я отступал, парировал, искал возможность для контратаки. В ускоренном режиме каждое движение было идеально просчитано, но он читал мои атаки и опережал их.

Все же мне удалось достать его — точный укол в бок, между пластинами скрытой защиты. Кровь пропитала его плащ.

— Неплохо, — признал он. — Но недостаточно.

Его ответный удар я едва отбил — катана прошла в миллиметрах от шеи.

Мы дрались уже несколько минут. Оба были покрыты кровью и потом. Критический режим выжимал из меня последние силы, а он все еще держался уверенно.

Постепенно я понял — в честном поединке мне его не одолеть. Слишком большая разница в опыте. Он дрался как профессионал, я — как талантливый любитель.

Седьмой тоже это понял.

— Ты хорош, Четвертый, — сказал он, отступив на шаг. — Но не настолько.

И тогда он резко отскочил от меня — не к выходу, а к дивану, где сидела Анна.

Один стремительный взмах катаны.

— Нет! — успел крикнуть я.

Но было поздно. Клинок прошел через горло Анны с тихим свистом. Кровь брызнула на стену, на пол. Ее глаза расширились от удивления, потом стали тускнеть.

Она попыталась что-то сказать, но из разрезанного горла шло только бульканье. Через несколько секунд она обмякла и сползла с дивана.

Анна была мертва.

— Теперь у тебя нет слабых мест, — сказал Седьмой, обернувшись ко мне с окровавленной катаной. — А значит, ты проиграл.

Что-то оборвалось во мне в тот момент. Не треснуло, не согнулось — именно оборвалось. Как натянутая струна под слишком сильным натяжением.

Ускорение отключилось само собой. Усталость навалилась лавиной, но я даже не почувствовал ее. Была только пустота там, где раньше билось сердце.

— Зачем? — прошептал я, глядя на ее тело.

— Чтобы сломать тебя, — честно ответил он, поднимая катану. — Горе — отличное оружие. Ты сейчас беззащитен.

Он был прав. Руки дрожали, мысли путались. Меч казался неподъемным.

Но в этой пустоте нашлось место для одной ясной мысли.

Я достал пистолет и снял его с предохранителя.

— Я не хотел его использовать, — сказал я, направляя ствол на Седьмого. — Думал, мы разберемся честно. Как воины.

Седьмой замер, глядя на оружие.

— Но ты выбора не оставил.

Первый выстрел попал ему в грудь. Он отлетел к стене, выронив катану.

Второй — в живот, когда он попытался встать.

Я подошел ближе и направил дуло ему в голову.

— Контрольный, — сказал тихо и нажал на спуск.

Хотелось выстрелить еще. И еще. Опустошить весь магазин в его труп. Но рациональная часть сознания остановила — патроны еще пригодятся.

Седьмой рухнул на пол в луже собственной крови. Маска сползла с лица, показав обычные человеческие черты. В смерти он выглядел удивительно обыкновенно.

Звон в ушах от выстрелов медленно проходил. Где-то в доме кричали соседи — звук стрельбы наверняка услышали. Скоро приедет полиция.

Я опустился на колени рядом с телом Анны. Ее лицо было мирным, будто она просто спала. Я закрыл ее глаза и убрал прядь волос с лба.

— Прости, — прошептал я. — Прости, что не смог защитить.

В кармане завибрировал телефон.

[Внимание! Участник №7 был убит Участником №4]

[Уведомление отправлено всем живым участникам]

Я глянул на сообщения системы и швырнул телефон в стену. Экран разбился вдребезги.

Снаружи становилось слышно сирены. Полиция, скорая помощь. Обычный мир реагировал на произошедшее.

У меня было несколько минут, чтобы решить, что делать дальше.

Остаться и попытаться объяснить полиции? Самооборона, защита невинного человека, превышение необходимой обороны. С хорошим адвокатом можно было отделаться условным сроком.

Или уйти. Исчезнуть. Начать новую жизнь там, где меня никто не знает.

Жизнь без Анны. Без прошлого. Без всего, что когда-то делало меня человеком.

Я посмотрел на ее лицо в последний раз. Запомнил, какой она была живой — смеющейся, заинтересованной, любящей. Потом встал и направился к двери.

Что-то внутри подсказывало правильное решение. Не логика, не расчет — просто интуитивное понимание того, что нужно делать.

На лестничной клетке я остановился, прислушиваясь. Сирены приближались, но машины еще не въехали во двор. У меня была пара-тройка минут.

Поднялся на крышу по пожарной лестнице. Оттуда — на соседний дом, используя способности паркура. В детстве мы с соседскими мальчишками часто лазили по крышам — местность знал хорошо.

Через десять минут я был уже в трех кварталах от места происшествия. Спустился во двор, выбросил окровавленную куртку в мусорный бак, натянул запасную толстовку из рюкзака.

Теперь я выглядел как обычный прохожий, возвращающийся домой с работы.

Дома я быстро собрал самое необходимое. Деньги — около тридцати тысяч наличными, которые копил долгое время. Документы. Немного одежды.

Пистолет тщательно завернул в тряпку и положил на дно сумки. В новой жизни он может пригодиться. А патроны — в отдельную тряпочку и тоже на дно. Все поместилось в спортивную сумку.

На вокзале купил билет на первый попавшийся поезд дальнего следования. До Екатеринбурга. Направление значения не имело — главное было уехать как можно дальше.

В поезде я сел у окна, натянул капюшон толстовки и уставился в темноту за стеклом. Город медленно уплывал назад, оставляя в прошлом всю мою прежнюю жизнь.

Анну. Работу. Знакомых. Самого себя — того, кем я был еще несколько часов назад.

Проводница проходила по вагону, проверяя билеты. Я протянул ей свой, не поднимая глаз.

— Молодой человек, все в порядке? — спросила она участливо. — Может, чаю горячего?

— Спасибо, не нужно, — ответил я. — Просто устал.

Она кивнула и пошла дальше. А я продолжал смотреть в окно на проносящиеся мимо огни.

Где-то в городе, который я покидал, полиция осматривала квартиру с двумя трупами. Где-то майор Соколов изучал новые улики и строил теории о загадочном исчезновении Артема Лопатина.

А где-то другие участники системы получали уведомления об освободившемся месте в рангах.

Поезд набирал скорость, унося меня прочь от всего знакомого. Впереди была неизвестность — новый город, новое имя, новая жизнь.

Жизнь человека, который больше не связан ничем с обычным миром. У которого нет близких, друзей, привязанностей.

Хищника, как сказал Седьмой.

За окном мелькали огни маленьких городков и деревень. Обычные люди жили своими обычными жизнями, не подозревая, что мимо проезжает тот, кто способен убить голыми руками.

Я закрыл глаза и попытался уснуть. Завтра начнется новая жизнь. А сегодняшний день — день, когда умерла Анна, когда я убил человека, когда исчез Артем Лопатин — пусть останется в прошлом.

Но даже с закрытыми глазами я видел ее лицо. И понимал, что забыть его не получится никогда.

Поезд мчался сквозь ночь, а я ехал навстречу неизвестному будущему. Будущему без любви, без привязанностей, без человечности.

Будущему участника системы, который понял главное правило игры на выживание: в ней не должно быть слабых мест.

И Анна была моим слабым местом.

Теперь его больше нет.

Эпилог

Кафе "Утро"

Настя вытерла стол в третий раз за последние десять минут. Нервная привычка, которую она так и не смогла побороть. Кафе было почти пустым — обычное дело для четверга в три часа дня. Только старик Петрович у окна с вечной шахматной доской и студентка с ноутбуком в углу.

Скучно. Но Настя привыкла к скуке. None копейками. За восемь месяцев существования системы. Наверное, она была худшим участником из всех возможных.

И ее это устраивало.

Особенно после вчерашнего уведомления. Холодное, безэмоциональное сообщение, которое пришло всем участникам системы:

[Внимание! Участник №7 был убит Участником №4]

[Уведомление отправлено всем живым участникам]

Настя тогда несколько часов не могла заснуть. Кто-то из участников убил другого участника. Не в испытании, не в несчастном случае - именно убил. Система сообщила об этом как о самом обычном событии.

И она понимала - участников стало меньше. Но сколько их было изначально, система не сообщала.

Пока... пока что она просто работала в кафе и игнорировала все предложения системы. А где-то в мире другие участники сражались и убивали друг друга.

Конечно, было любопытно. Особенно когда система предлагала "увлекательные испытания" или "развитие способностей". Но что-то внутри подсказывало — лучше не связываться. Слишком много непонятного. Слишком много рисков.

А вчерашнее уведомление только укрепило ее в правильности выбора.

Нет уж, спасибо.

Дверь кафе открылась, впуская прохладный осенний воздух. Настя подняла голову и улыбнулась автоматической улыбкой официантки:

— Добро пожаловать в кафе "Утро"! Столик на одного?

Мужчина кивнул молча. Лет двадцати пяти-тридцати, среднего роста, обычная куртка и джинсы. Ничего примечательного. Таких клиентов у них было десятки каждый день.

Но что-то в нем было... не так.

Настя проводила его к столику у стены, стараясь понять, что именно ее настораживало. Лицо обычное. Одежда обычная. Походка... нет, с походкой тоже все нормально.

— Что будете заказывать? — спросила она, доставая блокнот.

Он посмотрел на нее, и Настя едва удержалась от того, чтобы не отшатнуться. Глаза были спокойными, даже добрыми. Но в глубине... в глубине таилось что-то холодное. Пустое. Как будто он смотрел на нее не как на человека, а как на... предмет.

— Кофе, — сказал он тихо. — И сэндвич с курицей.

— Конечно. Сахар? Молоко?

— Без ничего.

Настя записала заказ и поспешила отойти. У барной стойки она попыталась взять себя в руки. Что с ней? Клиент как клиент. Может, просто устал. Или проблемы на работе.

Но руки предательски дрожали, когда она готовила кофе.

Мужчина сидел неподвижно, глядя в окно. Не доставал телефон, не елозил на стуле, не барабанил пальцами по столу. Просто сидел. И эта неподвижность была неестественной. Как у хищника, который поджидает добычу.

"Прекрати", — одернула себя Настя. — "Начиталась новостей про маньяков. Обычный человек, просто усталый."

Она принесла заказ, поставила кофе и тарелку на стол. Мужчина поблагодарил ее вежливо, даже улыбнулся. Но от этой улыбки стало еще хуже. Она не касалась глаз.

— Спасибо, — сказал он. — Хороший кофе.

Голос был приятный, без агрессии. Но что-то в интонации... Настя не могла понять что именно, но волосы на затылке встали дыбом.

Она отошла к барной стойке и принялась протирать уже чистые чашки. Старик Петрович играл в шахматы сам с собой. Студентка печатала курсовую. Все было обычно.

Все, кроме мужчины у стены.

Он ел медленно, методично. Каждое движение выверено, никаких лишних жестов. Даже чашку брал как-то странно — не обхватывая ручку, а захватывая сбоку двумя пальцами. Словно привык к другим предметам.

К оружию, например.

Настя мотнула головой, прогоняя дурацкие мысли. Но тревога не отпускала. Что-то было не так с этим человеком. Что-то фундаментально неправильное.

В углу поля зрения мигнула строчка системы:

[Анализ угроз...]

Настя замерла. Система никогда раньше не делала ничего подобного. За восемь месяцев она выдавала только предложения о тренировках да бесполезную статистику.

[Обнаружен участник высокого уровня]

[Рекомендация: соблюдать осторожность]

Сердце забилось быстрее. Значит, он тоже был участником системы. И судя по предупреждению — гораздо более развитым, чем она.

Настя украдкой посмотрела на него. Мужчина допивал кофе, не обращая на нее внимания. Но теперь она видела детали, которые пропустила раньше. Шрам на тыльной стороне ладони. Небольшая припухлость под курткой в области поясницы — словно что-то было спрятано там. И эта неестественная неподвижность...

Он закончил есть и достал кошелек. Оставил на столе деньги с небольшими чаевыми. Встал, кивнул Насте:

— Спасибо за кофе.

— Пожалуйста, — выдавила она. — Приходите еще.

Он направился к выходу. У двери остановился, обернулся. Посмотрел на нее несколько секунд молча. В его взгляде было что-то оценивающее. Словно он принимал решение.

Потом улыбнулся той же пустой улыбкой и вышел.

Настя стояла не двигаясь еще минуту после того, как дверь закрылась. Только когда его фигура исчезла за поворотом, она смогла выдохнуть.

— Странный какой-то клиент был, — пробормотал старик Петрович. — Жутковатый.

Значит, не только она это почувствовала.

— Почему жутковатый? — спросила студентка, отрываясь от ноутбука.

— Да не знаю, — Петрович пожал плечами. — Что-то в нем... неправильное. Как будто не человек вовсе.

В углу поля зрения Насти вспыхнула новая строчка:

[ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО!]

Настя замерла. За восемь месяцев она получила всего одно достижение — "Первые шаги" за активацию системы.

[По краю]

[Описание: Находиться в радиусе 5 метров от участника высшего ранга более 60 секунд и остаться в живых]

[Награда: жизнь сама по себе награда]

Кровь отхлынула от лица. Участник высшего ранга. Кто-то из самых развитых участников системы. Только что сидел в ее кафе, пил кофе и ел сэндвич.

И она подавала ему заказ.

Настя опустилась на стул за барной стойкой, ноги больше не держали. Руки тряслись так, что она вынуждена была сцепить их в замок.

Один из самых развитых участников. Человек, который настолько превосходил остальных, что само нахождение рядом с ним считалось достижением. Который был настолько опасен, что система предупреждала о "соблюдении осторожности".

А она спросила у него про сахар в кофе.

— Девочка, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Петрович. — Бледная какая-то стала.

— Все... все хорошо, — прошептала Настя. — Просто голова заболела.

Но это была неправда. Голова не болела. Болело осознание того, на каком краю пропасти она только что стояла.

Что если бы он решил, что она ему мешает? Что если бы посчитал ее угрозой? Или просто... захотел убить?

Настя представила заголовки завтрашних новостей: "В кафе найдено тело официантки. Причина смерти неизвестна." И никто никогда не узнал бы правды. Что ее убил человек, которого система сделала богом среди людей.

Она посмотрела на свою статистику:

[Участник №8]

[Стадия развития: 0]

[Уровень: 4.9]

Почти пять против неизвестно какого числа. Обычный человек против того, кто ушел далеко вперед. И он просто не заметил ее.

В этот момент Настя поняла, что сделала правильный выбор. Система превращала людей в убийц. В существ, которые могли хладнокровно убивать друг друга ради каких-то наград.

А она хотела остаться человеком.

Даже если это означало навсегда остаться слабой.

— Петрович, — позвала она дрожащим голосом. — А вы верите, что люди могут... кардинально измениться?

Старик поднял голову от шахматной доски:

— В каком смысле?

— Ну... стать совсем другими. Не похожими на себя прежних.

— Конечно могут, — кивнул Петрович. — Жизнь всех меняет. Кого-то к лучшему, кого-то к худшему. Главное - не потерять человечность в этих изменениях.

Настя кивнула и снова принялась протирать чистые чашки. Петрович был прав - люди менялись. Но иногда эти изменения заходили слишком далеко.

За окном начинал накрапывать дождь. Где-то в городе участник №4 - убийца №7 - шел по своим делам. Обычный на вид человек, который легко мог лишить жизни любого.

А Настя стояла за барной стойкой маленького кафе и благодарила судьбу за то, что осталась жива.

И за то, что выбрала остаться человеком.

Даже если в этом мире это означало остаться слабой.

Послесловие

Вот и подошла к концу первая арка "Проекта Экспоненты".

Артем прошел через боль потерь, открытие невероятных способностей, первую любовь и... выбор, который изменил его навсегда.

В поезде, увозящем его от всего знакомого, сидит уже не тот человек, который несколько месяцев назад проснулся с похмелья и увидел загадочный интерфейс в углу зрения. Система действительно меняет людей. Вопрос только - к лучшему или к худшему?

Первый том закончен, но история "Экспоненты" только начинается. Впереди новый город, новые вызовы, переход на первую стадию развития и встречи с другими участниками. А главное - первые ответы на вопросы: кто стоит за системой? Каковы истинные цели эксперимента? И сможет ли Артем сохранить остатки человечности в мире, где выживает сильнейший?

Content

Даниэль Волков
Проект "Экспонента"

Глава 1.

Глава 2

Интерлюдия - Василий

Глава 3

Глава 4

Статус ГГ

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия - Сергей Владимирович

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия - Анна

Глава 11

Статус ГГ

Интерлюдия - Анна

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия - Соколов

Интерлюдия - Кораблева

Глава 19

Интерлюдия - Анна

Глава 20

Эпилог

Послесловие