Сонхи Ким

Сезон дождей и монстров в Кванджингу

Иллюстрация на обложке XINSHI

Иллюстрация на форзаце Artistic Cherry

Карта на форзаце ragerat

В оформлении титула использована иллюстрация:

© marukopum / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Ким С., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

2 апреля 2024 года, Сеул

Сезон цветения вишни начался не так давно, но набережная реки Хан уже была усыпана бело-розовыми лепестками, похожими на крупные снежинки. Ветер доносил соблазнительные запахи еды из кафе неподалёку, и существо, только что выбравшееся из-под моста Чхонхо, жадно принюхивалось. Впрочем, его смелости хватило только на то, чтобы прокрасться к оставленному кем-то на песке куску курицы и вгрызться в него.

Существо не обладало особой храбростью или силой. Его разум был на уровне коровьего, а потому всё, что оно знало и умело, – прятаться, чтобы его не заметил кто-то покрупнее, искать себе еду там, где были люди, и никогда не подходить к реке. Потому что тот, кто там обитал, был безжалостен даже к своим сородичам.

Однако голод был сильнее страха, и существо, не имевшее даже имени, всё-таки оказалось слишком близко к опасному месту. Речная вода пахла тиной и чем-то ещё, совершенно неаппетитным. Но существо уже нашло себе еду и на какое-то время забыло обо всём другом.

И это оказалось роковой ошибкой.

Поверхность реки пошла мелкой рябью, словно стая рыбок метнулась вдруг прочь. Абсолютно бесшумно, медленно из воды поднялась чёрная фигура и стремительно бросилась к существу, пожиравшему курицу. Прежде чем жертва успела издать хоть писк, её обволокло тьмой и вечным покоем.

Город вокруг жил своей жизнью без пауз и не имел ни малейшего понятия, что есть и другая, теневая сторона.

Глава первая

Я буду местом, что ты ищешь

10 апреля 2024 года, Сеул, Кванджингу

Прогноз погоды на этот вечер оптимистично предсказывал лёгкую облачность и почти не ощутимый весенний ветерок. Мингю поверил улыбчивой дикторше и не стал брать зонт. За что и поплатился.

Дверца такси захлопнулась, и машина тронулась с места, оставив Мингю стоять и в буквальном смысле обтекать посреди унылого безлюдного перекрёстка. Хмурое небо безостановочно плевалось холодными крупными каплями, метко швыряя их за шиворот и совершен-но не обращая внимания на поднятый воротник куртки. Ветер, весело покачивая провода над головой, заворачивал клубочком мелкий мусор, бережно нёс к канализационной решётке и с чувством выполненного долга забивал сток.

Мингю огляделся, щурясь. Ничем не примечательная улица с невысокими – этажа два-три – домами; на одной из стен прикреплена табличка с названием: «Гуый-донг, 241–65». Печальным саундтреком шлёпались капли в лужу под ногами. Мингю поймал хмурый взгляд прятавшегося под ящиком рыжего кота и невольно улыбнулся.

«Когда ты устал и измождён, я буду местом, что ты ищешь», – вспомнил он строки прослушанной в такси песни, осматриваясь с любопытством.

Маленький кусочек Сеула, который он успел увидеть, ему уже нравился. Пятнадцатичасовой перелёт из Торонто, потом поездка в метро (только чудом удалось не запутаться в разноцветных ветках, спасибо доброй тётушке, вовремя вытолкнувшей его из вагона в направлении нужного выхода) и такси до точки назначения… в общем-то, на полноценную экскурсию не тянет при самом оптимистичном раскладе. Но Мингю не унывал и был намерен восполнить пробелы в культурном плане в самое ближайшее время.

Как только отыщет человека из маминого письма, так и займётся изучением Сеула. В конце концов, ему теперь жить здесь.

Кого именно и зачем он ищет, Мингю затруднялся сказать. Неделю назад он вообще понятия не имел о существовании некоего Шин Хёка, полицейского в отставке, живущего в однокомнатной квартирке в Кванджингу [1] и занимавшегося частным сыском. Но так получилось, что в тот период жизни, когда он стоял на перепутье и не мог решить, в какую сторону двигаться, судьба сама дала ему подсказку.

Сколько раз он переезжал с мамой за неполный двадцать один год своей жизни, Мингю затруднялся сказать. Пять, шесть? Больше? Жили ли они когда-то во вьетнамской деревушке или это игры воображения? А в пригороде Нью-Йорка? Одно он знал точно: мама от кого-то скрывалась, постоянно меняя место проживания.

В Торонто – последней точке длинного пути – они жили три года. Мингю привык, что не стоит ни к кому привязываться, ему казалось немного странным, что можно заводить друзей, гулять с ними, строить планы. Всё равно они с мамой переезжали чаще, чем он успевал в полной мере обжиться на новом месте.

Мама не рассказывала ему о причине такой кочевой жизни, отделываясь отговорками насчёт работы. Мингю сперва верил ей, потом начал подмечать нестыковки, а под конец был абсолютно уверен: мама кого-то боится, да так, что не рассчитывает ни на чью помощь и может только перемещаться с места на место, заметая следы. Это было странно, некомфортно, опасно, но Мингю, как ни старался, не мог убедить маму, что стоит обратиться в полицию, если её кто-то преследует. Она только устало улыбалась и жестом просила его подойти ближе, чтобы обнять.

А потом мамы не стало. Она ушла тихо, во сне, после непродолжительной болезни. Мингю тогда словно одеревенел, перестал что-либо чувствовать, думал только короткими мыслями о самых простых вещах. Соседка, ставшая подругой мамы, всхлипывала, что-то спрашивала, советовала – но Мингю было всё равно.

Этот кусок жизни странным образом существовал в его воспоминаниях в двух вариантах. В одном из них Мингю помнил каждую деталь, каждую мелочь, занявшую внимание в ужасно длинные дни и ночи после случившегося. Было больно: вытаскивать воспоминания, обволакивать их мягкой тканью, перебирать и бережно укладывать обратно. Словно раз за разом сдираешь кожу с только-только зажившей царапины, и она опять кровоточит, бередит душу, выцепляет из мутной воды памяти долгие минуты…

Второй вариант постепенно, медленно и неотвратимо заменял первый. Он покрывал душу мягкой оболочкой, заживляя раны, успокаивая. Мингю было совестно, что он предпочитает эту оболочку живой боли – словно бы память о маме так мало для него значила, – но он понимал: это естественный ход вещей, то самое «время лечит». И постепенно он приучился жить, не чувствуя стыда за то, что не вспоминает каждый миг о маме, не вытаскивает болезненное прошлое специально. Учился жить заново, в одиночку.

Восемь месяцев после того, как он остался один, Мингю просто существовал. Работал по полученной специальности технолога в сетевом магазине азиатских товаров, ел что-нибудь, частенько не обращая внимания на вкус, спал в арендуемой крохотной квартирке, где почти не было ни мебели, ни личных вещей. Жизнь текла мимо, не задевая его, и Мингю это устраивало. Ему было даже не плохо – скорее пусто. Одиноко. Бессмысленно.

Потом стало немного легче. Мингю по-прежнему не спешил открываться миру, но понимал, что не сможет всю жизнь провести в пустых сожалениях, и заставил себя записаться в спортзал. Начал повторять родной язык, используя приложения. Продал или раздал ненужные вещи, оставив себе минимум. Задумался, чем ему заняться.

Он никак не мог принять решение, что ему делать дальше: продолжить учёбу уже в университете, устроиться на нормальную работу, пойти работать полицейским – или бросить всё и лететь в Корею.

В середине марта, возвращаясь с вечерней смены в магазине, он заметил в почтовом ящике письмо, и так как ему никто не мог написать, подумал, что почтальон ошибся адресом. Однако стоило взять конверт, как в глаза бросился знакомый почерк, и у Мингю задрожали руки. Он зашёл в квартиру, включил свет и сел на пол прямо у двери, собираясь с духом, чтобы открыть письмо.

Мама написала письмо год назад – как раз когда только заболела – и отдала знакомому почтальону, попросив передать его Мингю в определённое время. На первых же строках у Мингю на глаза навернулись слёзы; пришлось подождать, пока они высохнут, и убедить себя успокоиться.

Письмо было коротким. Мама напоминала, как сильно любит его, и он мог бы поклясться, что даже сейчас чувствует это тепло. А потом она попросила его найти детектива Шин Хёка как можно скорее, сказать своё имя и слушаться его советов. Мингю был в недоумении, но привык слепо верить маме; и кто он такой, чтобы не сделать этого по причине её отсутствия?

Разобраться с вещами, освободить квартиру и купить билет оказалось делом нескольких дней. С подачей заявки на упрощённую натурализацию для получения гражданства Республики Корея, как и с краткосрочной визой, тоже не возникло никаких проблем. Мингю не ощущал никакой привязанности к Канаде и в самолёт садился без намёка на печаль. Шестое чувство подсказывало, что там, куда он направляется, ему будет гораздо комфортнее и не возникнет и мысли о возвращении в Торонто.

– Привет. – Мингю наконец вынырнул из грустных воспоминаний, помахал коту (тот смотрел так мрачно, будто Мингю украл его еду) и наконец зашёл в дом, номер которого был указан в письме.

Подняться на второй этаж в полумраке оказалось довольно проблематичным. Откуда-то сверху весело журчал ручеёк, на полу уже образовалась большая лужа, в которую Мингю не угодил только чудом; успел заметить в последний миг и гигантским прыжком перескочил на первую ступеньку. Шёпотом выругался, понимая: всё равно запачкал джинсы. Посмотрел наверх, покачал головой и начал подниматься, обходя лужицы.

– Крыша, что ли, протекает? – пробормотал он, задрав голову и осматривая вполне целый на вид потолок. Старые металлические перила и обшарпанные деревянные двери совсем не соответствовали представлениям Мингю о сияющем Сеуле, хотя через мгновение он усмехнулся собственной наивности. Было бы странно, если бы в огромном городе все здания были одинаково шикарными. И, в конце концов, это не Каннамгу [2], не Итэвон и не… какой там ещё район считается элитным?

– Шин Хёк, – пробормотал Мингю, вспоминая строки маминого письма, которое он хранил в нагрудном кармане куртки. – Кто же вы такой, господин детектив?

Лестница привела его на второй этаж. Узкий тёмный коридор уходил вдаль, заканчиваясь тупиком. Мингю включил фонарик на смартфоне, посветил в полумрак, в который выходило четыре двери. Судя по нумерации, ему нужна была самая дальняя квартира. Мингю без колебаний пошёл вперёд и остановился у неплотно прикрытой двери. Поднял руку и постучал.

– Господин Шин Хёк, вы дома? Простите за вторжение.

Никакого отклика. Мингю повторил вопрос, потом пожал плечами и задумался, имеет ли право входить в чужую квартиру, если дверь открыта, а хозяин не отзывается. После секундного колебания решил, что да (а вдруг хозяину плохо и требуется помощь?), и аккуратно толкнул дверь. Коридорчик встретил его полумраком.

– Господин Шин Хёк, прошу прощения за беспокойство. – Он чуть повысил голос (вдруг детектив глуховат), сделал шаг вперёд и прислушался. Показалось, в комнате раздался едва слышный шорох. Интуиция шепнула, что дело нечисто, и Мингю замер на месте.

Из темноты на него вдруг прыгнуло нечто. Мингю ударился спиной и затылком о стену. Совсем рядом блеснули жёлтым глаза с вытянутым звериным зрачком, в нос ударил запах сирени, а потом Мингю отключился.

Проваливаясь во тьму, он услышал смешок и слова:

– Опять перебор…

_____

Будильник трезвонил, кажется, целую вечность, прежде чем Мингю со стоном высвободился из плена одеяла, нашёл смартфон и, не открывая глаз, привычно отключил. Каждое утро он ругал себя за выбранный на звук будильника тяжёлый рок и всякий раз забывал поменять.

Он вздохнул, неохотно открыл глаза, упёрся взглядом в светлый потолок… и внезапно осознал, что не имеет понятия, где он и как сюда попал.

Мингю буквально слетел с кровати, запутавшись в простыне, и, едва не грохнувшись на пол, принялся лихорадочно озираться, подмечая детали. Симпатичная комната, без особых изысков в интерьере – кровать, шкаф, стол и стул, вот и вся мебель, – светлые обои на стенах, лёгкие занавески на окне, из которого открывался вид на стену соседнего дома. Дверь слева – в ванную, справа – в узкий коридор. Тихо, мирно, но совсем не спокойно.

Потому что, чёрт возьми, он впервые видел эту квартиру!

Впрочем, углубиться в теории заговора он не успел: на столе белел лист, взяв который Мингю обнаружил, что это договор аренды жилья на неделю, заключённый по всем правилам и подписанный арендодателем – неким Хваном – и им самим. Подпись была точно его, с резким коротким росчерком.

Чертыхаясь под нос, Мингю зашёл в ванную, включил свет и беспокойно вгляделся в отражение в зеркале, потому что как бы не выяснилось, что он – это и не он вовсе. Раз уж его двойник снял жильё, неужели совесть помешала бы ему арендовать и чужое тело?

К счастью, паранойя оказалась лишней. Пытливый взгляд карих глаз, взлохмаченные тёмные волосы, тонкие черты лица, привычный шрам на плече, царапина у локтя – всё было таким же, как вчера. Шишка на затылке намекала, что вчерашние события не были мутным сном. Никуда не делся и подарок мамы – подвеска из яшмы крапчатого тёмно-зелёного цвета, на чёрном шнурке, которую Мингю никогда не снимал.

Вопрос загадочного перемещения в незнакомую квартиру определённо стоило решить как можно скорее. Чего Мингю терпеть не мог, так это всякого рода мистические явления и необъяснённые факты.

Он умылся холодной водой, мрачно оглядел себя ещё раз. Белая футболка, синие джинсы, на которых виднеются брызги грязи – ещё одно доказательство реальности вчерашних событий. Мингю внезапно осознал: горловина футболки ещё пахнет сиренью, и нахмурился. Пообещал себе разобраться с этой загадкой позже, а сейчас – отправиться в полицейский участок и сообщить, что в квартиру господина Шин Хёка кто-то пробрался. Заодно, может, получится и найти этого самого детектива.

Несмотря на то что на календаре была середина весны, погода радовала холодным ветром и моросящим иногда дождём. Мингю хмыкнул, снимая куртку со спинки стула, подумал: стоит завести кота, чтобы отгонял домашних духов и прочих нарушителей покоя, зашнуровал кроссовки и вышел, закрыв за собой дверь.

На часах было десять. Мингю с удивлением осознал, что проснулся куда позже, чем привык; видимо, перелёт не прошёл незамеченным. Открыв карту в телефоне, он понял, что находится не так далеко от места вчерашних событий, а до полицейского участка идти неспешным шагом минут десять.

Мингю несколько секунд разглядывал витрину кофейни и заказал стакан горячего американо. Потом подумал ещё немного и добавил в заказ простой сэндвич. Расследовать таинственные вещи на голодный желудок не хотелось.

После завтрака жизнь всегда казалась ярче, а думалось лучше и эффективнее. Мингю как раз дошёл до облицованного красной плиткой трёхэтажного здания с широким козырьком у входа и стеклянными дверями, на стене которого красовалась надпись «Полицейский участок Кванджингу», когда смутная идея наконец обрёла чёткие очертания. Поэтому к дежурному офицеру он подошёл уверенным шагом и после приветствия заявил:

– Я хочу пройти стажировку в полиции, господин офицер.

Дежурный оглядел его с плохо скрываемым любопытством и пожал плечами:

– Такие вопросы решает начальство. Но суперинтендант Им сейчас в отъезде, да я, честно говоря, и не думаю, что он тебя выслушал бы, парень. Кого попало сюда не берут, – добавил он с ноткой самодовольства.

Мингю не был согласен с тем, что он кто попало, но спорить не стал. Покивал понятливо и спросил:

– А к кому посоветуете обратиться?

Офицер призадумался, почесал макушку, потом заявил с таким видом, словно отправляет Мингю в потенциально опасное место:

– Можешь пройти вон туда, – он указал в сторону широкого коридора со множеством дверей, – и спросить в пятом офисе Дасом. Она подскажет, чего там дальше делать.

– Спасибо. – Мингю улыбнулся и почтительно склонил голову. Вслед донеслось:

– Удачи, парень. Ну надо же, американец, а такой вежливый…

В пятом офисе, кажется, задумали перестановку мебели и свалили все коробки в кучу у дверей так, что эта конструкция грозила рухнуть и похоронить под собой несчастного гостя. Мингю осторожно перешагнул порог, осмотрелся. В большой комнате было человек семь: кто-то перетаскивал столы, кто-то протирал полки от пыли, а в углу стояла в обнимку с кактусом в горшке миниатюрная девушка. Вид у неё был такой ошарашенный, словно её тут заперли и не выпускают.

Мингю решил, что это и есть Дасом, и шагнул вперёд, но тут его окликнули хрипловатым низким голосом:

– Эй! Новичок, где тебя носило?

Он обернулся и встретился взглядом с девушкой; одета она была в рабочий комбинезон, на голове платок такого вида, будто им сметали паутину, никакого макияжа.

Мингю кашлянул, но не успел ничего сказать. Девушка одарила его широкой хитрой улыбкой и уверенно нагрузила громадной стопкой пыльных документов, напоследок ещё и пришлёпнув сверху зашнурованную папку.

– Отнеси это в архив, – в приказном тоне сказала она, потом заметила, что Мингю стоит в ступоре, и со вздохом развернула его к двери: – Шагом марш, ну!

Мингю на автомате прошёл пару шагов – и у порога столкнулся с кем-то, выбравшим именно этот момент, чтобы зайти. Стопка угрожающе зашаталась, Мингю едва успел подпереть её, привалив к стене, и чихнул, уткнувшись носом в плечо.

– Где шатался? – недовольно спросила девушка-командир, уткнув руки в бока. Пришедший кратко отозвался:

– Дела.

– А где шефа носит? – поинтересовалась девушка хмуро. – У меня к нему накопилось много интересных вопросов.

Мингю понял, что не удержит свою ношу, и осторожно опустился на корточки, стараясь, чтобы стопка медленно сползала по стене. Папка всё же угодила ему по голове углом, и Мингю шёпотом выругался. Он склонялся к мысли, что пора валить из этого странного кабинета и искать кого-нибудь другого, кто сможет ему помочь.

Он уже сгрузил документы на пол и собирался встать, когда услышал слова девушки, сказанные так тихо, что явно были предназначены только для пришедшего:

– Есть инфа про последнюю жертву. Нужно встретиться со связным.

– Кому? – спокойно поинтересовался молодой человек в чёрном, лица которого Мингю не видел. Мелодичный баритон принадлежал, судя по всему, юноше лет двадцати.

Девушка раздражённо ткнула пальцем в собеседника:

– Кому же ещё? Я не пойду в его логово.

– Мне он тоже рад не будет, – отозвался парень рассеянно и наконец обратил внимание на Мингю, занятого попытками собрать расползающиеся бумаги. Выходило так себе, и Мингю медленно начинал закипать. – А ты ещё кто?

– Новичок, – с равнодушным видом пожала плечами девушка, без особого интереса рассматривая Мингю.

– Я ищу Дасом, – заявил Мингю, выпрямившись. Новоприбывший издал смешок:

– А, то есть кандидат в новички?

– У нас что, все стажёры с той недели сбежали? – поинтересовалась девушка, склонив голову к плечу и скептически разглядывая Мингю. – Рекомендации?

– Самообращение, – в тон ей отозвался Мингю. – Мне сказали, она поможет.

Девушка закатила глаза и легонько постучала пальцем по его плечу:

– Можешь идти обратно и поискать другую работу. У нас нет вакантных мест.

– Это вы Дасом? – догадался Мингю, чуть отстранившись. – Я могу всё-таки…

– Не-а, – вмешался парень, – не можешь. Мест нет.

Мингю выдавил улыбку, сдерживая раздражение:

– Могу я встретиться с начальством, а не сотрудниками клининговой службы?

Дасом приоткрыла рот, похлопала глазами. Её коллега хохотнул:

– Настойчивый… хороший следователь вышел бы. Может, спихнём его им, а, Дасом?

– А на фига он им? – проворчала Дасом, отлавливая за рукав пробегавшего мимо сотрудника и указывая на покосившуюся стопку документов: – Это отнести в архив, и быстро!

Парень в чёрном внимательно разглядывал его, и Мингю уделил несколько секунд на ответный взгляд. Роста оба были одинакового, сложения тоже. Тёмно-карие глаза смотрели с прищуром и насторожённо, словно оценивая, чёрные волосы небрежно падали на лоб. Из-под ворота лонгслива виднелась тонкая серебряная цепочка. Правильные черты лица, тонкий длинный нос с небольшой горбинкой – ну прямо айдол, случайно забредший в полицейский участок.

Мингю едва заметно кивнул и вышел, пока его ещё чем-нибудь не загрузили. Настроение испортилось: он не любил тратить время зря. Однако в идее стать стажёром он только укрепился, и, наверно, не последнюю роль в этом играло желание доказать Дасом и её коллеге, что он может стать полицейским вне зависимости от их мнения. Он знал об этом своём недостатке – как легко его можно было взять на слабо`, но поделать с этим ничего не мог.

Мингю остановился у стойки регистрации, решая, что делать дальше. Дождь зарядил с новой силой; через стеклянную дверь было видно, как бегут редкие прохожие под зонтами, уворачиваясь от брызг из-под колёс автомобилей. Выходить на улицу не хотелось.

Мимо проходили люди в полицейской форме, кое-кто посматривал на Мингю с любопытством, но не интересовался, что он здесь делает. От этого внезапно усилилось ощущение одиночества, и Мингю стало некомфортно. Захотелось заняться хоть чем-то, а не стоять без дела. Поразмыслив, он решил вернуться в пятый офис, надеясь на более радушный приём… хотя какая-то его часть протестовала, считая, что это будет равнозначно тому, что он сдался. Мингю тряхнул головой и зашагал по коридору.

Он дошёл до двери, поднял руку, чтобы постучать, но в этот момент услышал своё имя, сказанное очень негромким голосом, и замер. Говорила Дасом, торопливо и приглушённо:

– …Ким Мингю мог прибыть с заданием его убрать, не думаешь? Слишком уж странно для совпадения: он прилетает в Сеул – и мы узнаём, что детектив Хёк пропал. Может, он уже бывал в квартире, а потом решил проверить, не забыл ли чего?

– Мог, конечно, – согласился собеседник задумчиво. – Ну и что с ним делать?

– Позвонить в визовый центр, чтобы они его выслали, например.

– На каком основании? – Парень помолчал, потом насмешливо заметил: – Знаешь что? Можно за ним присмотреть…

– Только не я, – поспешно открестилась Дасом. – Сам за ним и присматривай… а вообще, это уже как решит шеф. Где его носит, кстати?

– В Чонногу [3] решил смотаться по-быстрому. Надеется узнать что-то новое.

– Ох, не нравится мне всё это, Дохён, – мрачно заметила Дасом. Судя по голосу, она привалилась к стене спиной, прямо у двери. Второй участник беседы стоял чуть дальше.

Мингю терзался сомнениями, стоит ли ему подслушивать дальше – учитывая, что речь шла и о нём, – или же пора что-то делать. Колебаниям положил конец вышедший из соседнего кабинета сотрудник, нагружённый очередной стопкой документов. Увидев застывшего на месте Мингю, он остановился и спросил:

– Чем вам помочь?

Мингю выдавил вежливую улыбку.

– Э-э… – только и успел он проговорить, как Дасом и Дохён выглянули в коридор одновременно. Дасом что-то пробормотала с досадой, а парень саркастически заметил:

– Уже соскучился?

– Что случилось с детективом Хёком? – неожиданно даже для себя спросил Мингю и уставился на Дохёна. Дасом открыла рот, но не успела ничего сказать.

– Пропал, – безмятежно отозвался Дохён, не отводя взгляда. – Ты ему кто?

– Почему вы решили, что я связан с его исчезновением?

Дохён пожал плечами, сохраняя отвратительное спокойствие, и в свою очередь спросил:

– Так что у тебя за дело к детективу?

– Слушайте, – прошипела Дасом, оглядывая обоих, – а нельзя ли в другом месте поговорить?

– Раз уж такое дело, – Дохён осмотрел Мингю, – то пошли.

– А я всё равно за визовый центр, – проворчала Дасом, когда они уже направлялись в сторону выхода.

Открыв дверь в кабинет, Дохён осмотрелся и жестом показал: заходите. Дасом скорчила гримасу и подтолкнула Мингю локтем в поясницу, словно брезгуя прикасаться к нему. Мингю ответил мрачным взглядом и прошёл первым.

Дохён присел на край стола, скрестив руки на груди, и посмотрел на Мингю оценивающим взглядом.

– Итак, зачем ты искал Шин Хёка? – перешёл он к делу. Мингю изобразил кривую улыбку:

– Личное дело, скажем так. Должен рассказать детально?

– Если хочешь, чтобы тебе помогли, неплохо бы быть повежливее, – заметил собеседник скучающим тоном, обрывая засохшие листики с поникшего растения. Мингю не сдержался:

– С кем, с тобой? Или с ней? – Он ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Дасом. Та обиделась и собралась было разразиться тирадой, но Дохён поднял руку, и девушка замолчала, ограничившись злобным пыхтением.

– Не знаю, какие у тебя с этим проблемы, – Дохён с завидной грацией поднялся и подошёл ближе, остановившись перед Мингю, – но я бы настоятельно советовал тебе быть сдержаннее. А то ведь можно и предупреждение получить за наезд на сотрудника полиции.

Он ленивым жестом достал из кармана удостоверение и показал Мингю. «Детектив Ли Дохён. Девятый отдел Управления по налаживанию международных отношений при полиции Сеула».

– А это – детектив Ю Дасом. – Дохён растянул губы в неискренней улыбке. – Твоя очередь представляться, кандидат в новички.

– Ким Мингю, – представился Мингю с неожиданной для него самого издевательской ноткой. – Но вы это и так знаете, верно? Только вот, – он прищурился, – никак не могу понять откуда? Я ведь только зашёл и не помню, чтобы говорил своё имя.

Он с удовольствием наблюдал за быстрой сменой выражений на лице Дохёна и был уверен: мимика Дасом ещё ярче. Мимоходом Мингю отметил, как приятно за пару секунд поменять статус с подозреваемого на допрашивающего детектива (как бы иронично это ни звучало). Тем более у него были основания задавать подобные вопросы.

Дохён тем не менее быстро оправился от лёгкого изумления и заявил:

– Я ведь детектив, м-м? Так что там с твоими делами, Ким Мингю?

Мингю хотел было ответить в таком же духе, но внезапно передумал. Помолчал, сделал шаг вперёд, чем удивил Дохёна – тот аж попятился. А уж когда Мингю подался к нему и потянул носом, так вообще глаза вытаращил и шарахнулся:

– Псих!

– Сирень, – задумчиво проговорил Мингю. – Любопытный выбор туалетной воды, не находишь?

Дохён молча смотрел на него с таким видом, словно он решает, как избавиться от чересчур любознательного гостя.

Дасом, молчавшая всё это время, не вытерпела:

– Да что происходит? Вы оба странно себя ведёте, вы в курсе? Как… я даже не знаю, как кто. Дохён, что за…

– Всё в порядке, – откликнулся Дохён, возвращая себе невозмутимый вид. – Ким Мингю что-то почудилось, только и всего.

– «Опять перебор», – процитировал Мингю, всё больше убеждаясь в правоте своей теории. – Это был ты. И кто-то с тобой.

– Я тебя первый раз вижу, – равнодушно заметил Дохён, – и надеюсь, последний. На вопрос отвечать собираешься?

Мингю задумчиво покивал, не слушая его. Не обращая внимания на изумлённо-возмущённую Дасом, он продолжал развивать свою теорию:

– Ты был там, когда я вырубился. Потом я проснулся в квартире, которую никогда не видел…

– Перебрал с соджу? – ехидно поинтересовался Дохён, снова устроившись на краю стола и следя за гостем внимательным взглядом.

Мингю остановился перед ним и ткнул пальцем:

– Это был ты, – уверенно сказал он. Дохён хохотнул:

– Паранойя обострилась?

– Слушай, да что мы время теряем? – не выдержала Дасом. – Он очень странный, и лично мне этого хватит, чтобы вышвырнуть его отсюда. А если не успокоится, запрём в камере, пусть болтает там сколько хочет.

– Так что с детективом Шин Хёком случилось? – Мингю прекрасно умел отсекать ненужный шум, и возмущение Дасом прошло мимо. Он смотрел только на Дохёна, улавливая малейшее изменение в его мимике. – Пропал? И давно?

– Зачем тебе Шин Хёк? – В упрямстве Дохён явно мог дать фору Мингю. – Откуда мне знать, что ты не собираешься навредить ему? Приходишь с улицы и считаешь, что вправе задавать вопросы такого рода?

– Я должен его найти, – заявил Мингю, не собираясь рассказывать подробности детективу Ли.

– Подай заявление в полицию, – посоветовал Дохён язвительно. – Или найми частного детектива.

– Что бы я делал без советов, – невозмутимо ответил Мингю. Он знал: не стоит грубить полицейскому, и выбирал максимально вежливые слова и ровный тон, но давал понять взглядом, что на самом деле далёк от уважения. Дохён прекрасно это понимал и, судя по всему, принимал этот вызов.

Дасом закончила короткий разговор по телефону и подошла ближе. Посмотрела на Мингю с раздражением, обратилась к Дохёну:

– Шеф в курсе. Говорит, сам разберётся, как вернётся.

– А до тех пор мы должны удерживать его здесь? – Дохён холодно улыбнулся; Мингю ответил каменным выражением лица. Знал, это многих бесит.

– Можно его выпнуть, – с надеждой предложила Дасом.

– С его прилипчивостью опасно выпускать его из вида. Сдать в детский сад, разве что?

Мингю тяжело вздохнул, как взрослый после очередного глупого вопроса ребёнка, и сказал:

– Значит, подождём шефа.

И это был не вопрос, как бы ни надеялась на это Дасом.

_____

Ожидание затянулось: шеф, видимо, не торопился возвращаться или дел у него было невпроворот. Мингю заявил, что абсолютно никуда не спешит, и с максимальным комфортом устроился за столиком в фойе, взяв себе горячего кофе из кофейни напротив. Он изумился, когда посмотрел на часы и понял: уже два пополудни. Мингю не прочь был бы пообедать, но из упрямства не желал уходить. А то ещё Дохён подумает, что он сдался и сбежал. А Мингю не собирался делать что-то способное поднять настроение саркастичному детективу или явно невзлюбившей его Дасом.

Так и сидел уже час с лишним в зоне для посетителей, изучая брошюры и развешанные над стойкой регистрации плакаты с лозунгами и правилами. Параллельно скачал нужные для работы и жизни приложения, типа карты метро и мессенджера, создал почтовый ящик, аккаунт в системе… и чувствовал себя при этом достаточно странно. Как будто создавал для себя новую общественную личность: Ким Мингю в цифровом мире, который будет общаться и работать с такими же цифровыми личностями.

Шеф всё не возвращался, стрелки на часах намекали: очень рекомендуется перекусить, чтобы набраться сил перед важным собеседованием. Долгий перелёт со сменой часовых поясов давал о себе знать. Из Торонто он вылетал утром одного дня, а в Сеуле оказался вечером следующего. Мингю подозревал, что сбой внутренних часов ещё аукнется.

Поколебавшись, он неохотно поднялся и вышел на улицу, арендовав зонт из подставки у двери. До ближайшего кафе было метров сто, и он одолел это расстояние за пару минут.

За годы своей кочевой жизни Мингю довольно часто бывал вместе с мамой в заведениях, где готовили корейскую еду, и у него был список любимых блюд, так что с меню он долго не возился и заказал пибимпап [4]. А пока его готовили, решил позвонить господину Хвану и уточнить кое-какие детали.

Хозяин квартиры ответил на звонок довольно быстро:

– Да?

– Господин Хван? – уточнил Мингю, дождался утвердительного ответа и сказал: – Это Ким Мингю. Мы с вами вчера заключили договор… – Он замолчал, ожидая реакции собеседника. Тот отозвался с ноткой пренебрежения:

– А, это вы, юноша. Помню, помню. Вы ж так набрались, за вас брат ваш говорил.

– Ах, вот как? Прошу прощения.

– Ну это не моё дело, конечно, – продолжал Хван, – однако не следует всё же так налегать на алкоголь, молодой человек…

– Господин Хван, – Мингю мягко, но непреклонно прервал его, – меня мой брат привёз? Или был кто-то ещё? Понимаете, – он сделал вид, будто мнётся и не знает, как сказать, – я с девушкой вчера поссорился, и…

– О, девушка очень красивая. – Голос Хвана потеплел. – Так бережно вас поддерживала, ласковая…

Мингю поперхнулся, предположив, что таинственная девушка могла его и спать уложить. Но Хван будто мысли прочитал и заметил:

– Братец ваш за вами поухаживал. Славный молодой человек.

Все-то у него славные да симпатичные, подумал Мингю с долей недовольства. Продолжил мягкий допрос, пока рыбка не сорвалась с крючка:

– Господин Хван, а брат или девушка не оставили вам контактов никаких? Я думаю, они решили меня наказать, молчат и не отвечают на звонки.

– Нет, никаких контактов не оставляли, – отозвался Хван и сухо добавил: – Не стоит разбрасываться хорошими друзьями и родными, Мингю.

Мингю весьма убедительно вздохнул и покаялся:

– Буду исправляться. Спасибо большое за помощь, господин Хван.

– Исправляйтесь, – пожелал Хван напоследок и отключился.

Мингю убрал телефон и задумчиво хмыкнул. Получалось, после таинственного происшествия в квартире пропавшего Шин Хёка детектив Дохён вместе с какой-то девушкой (Дасом? Да вряд ли – у той к Мингю явно не было тёплых чувств даже для театрального представления) привёз его в квартиру, встретился с арендодателем Хваном и убедил его в том, что он брат якобы захмелевшего Мингю.

В уравнении ещё было загадочное существо (или очень странный человек?) с оранжевыми глазами, прыгнувшее на него и вырубившее. Запах сирени от Дохёна был слабым – явно не его туалетная вода, а вот от нападавшего им пахло ощутимо.

Значит, как минимум двое участников представления, что-то искавших в квартире детектива или знавших об этом: Ли Дохён и Ю Дасом плюс таинственное существо. Немного, но уже кое-что. И Мингю был настроен узнать всё. Как бы напарники ни старались скрыть свою причастность к событиям.

Кажется, в полицейском участке к нему уже привыкли. Дежурный офицер помахал ему рукой, когда Мингю вошёл и вернул зонт на место, симпатичная девушка-регистратор улыбнулась, как старому знакомому, и даже служебная овчарка дружелюбно махнула хвостом, когда он подошёл к стойке регистрации.

Конечно, это не касалось Дасом, пробегавшей мимо и едва не споткнувшейся, когда Мингю дружелюбно улыбнулся ей. Мингю и не старался специально понравиться этой грубоватой девушке, но было немного обидно.

День клонился к закату. Шеф ещё не вернулся. Мингю использовал своё обаяние, чтобы упросить регистратора позвонить ему и уточнить, когда он будет в участке, и узнал, что начальник девятого отдела почти доехал.

– Пробки на дороге, – сообщила девушка, смотря на него с любопытством и явной симпатией. Мингю поблагодарил её и отправился на свой наблюдательный пост в фойе.

Второй тайм ожидания он решил заполнить изучением списка требований для стажёров и пришёл к выводу: уложится и в физические нормативы, и в прочие (главное, чтобы его просьбу взять на работу согласились рассмотреть первично без готовых документов). Положа руку на сердце, он не мог похвастаться особыми навыками в единоборствах – предпочитал бегать по футбольному полю, а не качаться в зале. Но со здоровой долей самоуверенности подумал, что и этот вопрос удастся решить без особых проблем.

А ведь если поразмыслить, всего неделю назад он и подумать не мог, что судьба закинет его на другой конец света, в страну, где он родился, и он будет так упрямо ждать шефа полиции, чтобы напроситься в стажёры. А всё из-за письма матери и её просьбы найти незнакомца… который, как оказалось, пропал.

Для Мингю было теперь делом первостепенной важности найти его: ведь не зря мама его упоминала и хотела, чтобы её сын обязательно встретился с детективом Шин Хёком. Вдобавок он жаждал выяснить, кто на него напал в квартире детектива и при чём здесь Дохён.

Мингю рассеянно смотрел на стойку регистрации, поэтому сразу заметил, когда регистратор внезапно заулыбалась солнечно и ярко человеку, вошедшему в участок. Мингю повернул голову, чтобы посмотреть на гостя.

Высокий темноволосый мужчина в повседневной форме полицейского уверенным шагом прошёл к стойке, отвечая на приветствия и быстро кивая коллегам, что-то сказал регистратору и взял у неё папку с бумагами. Девушка кратко ответила, не сводя влюблённого взгляда с прибывшего, потом вспомнила о Мингю и показала на него. Мингю почувствовал лёгкий укол зависти: ему-то она улыбалась совсем не так.

Он поднялся на ноги, выпрямился, неуверенный, как себя вести. Шеф решил эту заминку, первым протянув руку:

– Инспектор Ан Юнхо, – представился он звучным баритоном. Ясные карие глаза, густые брови, удлинённое лицо, быстрая улыбка – Ан Юнхо больше походил на популярного актёра, чем на полицейского.

Мингю ответил улыбкой и крепким рукопожатием:

– Ким Мингю.

– Слышал, тебе не терпится пройти стажировку? – заметил Ан Юнхо, шагая по коридору и жестом пригласив Мингю за собой. – Почему именно здесь?

– Мне нужно найти одного человека, инспектор Ан. – Мингю запнулся, не зная, как обращаться к начальнику. В такие моменты он остро ощущал, что должен будет учиться много чему в плане этикета.

Однако Ан Юнхо, мгновенно поняв причину его молчания, отмахнулся:

– Зови меня просто «шеф». Здесь все так делают. Так почему ты решил прийти к нам?

– Я могу говорить откровенно?

Ан Юнхо остановился и внимательно посмотрел на него. Они стояли посреди пустого коридора, рядом не было дверей, и Мингю мог не опасаться, что его подслушают.

– Рассчитываю на это, – отозвался Ан Юнхо. Мингю не уловил в его тоне фальши и решил сказать всё как есть.

– Я ищу одного человека, которого моя мама просила найти. – Он помолчал, отгоняя непрошеную печаль. Инспектор слушал и терпеливо ждал. – И так получилось, что, когда я пришёл к нему, дверь была открыта, и стоило мне зайти в квартиру, как на меня напали.

– Это уже интереснее, – протянул Ан Юнхо. – Дальше.

Мингю колебался несколько секунд, прежде чем сказать:

– Я не знаю, кто именно это сделал, но там был и детектив Ли Дохён.

Взгляд Ан Юнхо стал колючим, и Мингю чуть не поёжился. Инспектор очень мягко спросил:

– Ты уверен?

Мингю кивнул:

– Он знал моё имя, хотя я только пришёл в участок, и знал, что я был в квартире детектива Шин Хёка. От него пахло сиренью, как и от того, кто на меня набросился. Проснулся я в квартире, которую, оказывается, успел снять, хотя совершенно этого не помню, и хозяин сказал, меня привезли туда мой «брат» и какая-то девушка. И ещё – детектив Ли практически не отрицает своего участия в этом. Я хочу понять, что творится.

Он понимал, его теории не хватает доказательств, и надеялся, что Ан Юнхо не выставит его из участка, назвав придурком, а то и не обвинит в клевете. Почему-то после изложения фактов и догадок ему стало казаться, что всё это ему, наверно, привиделось: переутомился и видит то, чего нет. И Ан Юнхо сейчас покрутит пальцем у виска и отправит его восвояси…

Но Ан Юнхо не стал ни обзывать его психом, ни выбрасывать из участка. Он какое-то время молчал, изучая лицо Мингю, потом едва заметно покачал головой, явно принимая какое-то решение. Вытащил телефон, позвонил, а когда абонент ответил, сказал только:

– В кабинет.

Затем широкими шагами дошёл до кабинета, открыл дверь и жестом пригласил Мингю войти. Выглядел инспектор раздражённым, и Мингю надеялся, что причина не в нём.

Ждать пришлось несколько минут. Ан Юнхо попросил Мингю набросать короткое резюме, а сам за это время просмотрел отчёты, отдал распоряжения по телефону, открыл ноутбук и стал что-то печатать. На Мингю инспектор не смотрел, предоставив ему возможность самостоятельно заполнять анкету и параллельно терзаться сомнениями, правильно ли он поступил, что наябедничал на Ли Дохёна. Хотя, с другой стороны, учитывая, что тот явно что-то мутит, – всё честно.

Ан Юнхо быстро просмотрел заполненную анкету, которую Мингю передал ему, решив, что ответил на все вопросы. Окинул кандидата в стажёры задумчивым взглядом, но ничего спрашивать или уточнять не стал: кивнул, положил анкету на стопку отчётов и вернулся к своим делам, вновь предоставив Мингю возможность размышлять о своём.

– А он что тут делает? – Недовольный голос Дохёна донёсся от двери. Ан Юнхо глянул на него мельком, приказал:

– Закрой дверь и садись.

Дохён постарался сесть как можно дальше от Мингю и не смотреть в его сторону. Инспектор наконец отложил бумаги и посмотрел на подчинённого так, что Мингю стало неуютно.

– Не объяснишь, что вы делали в квартире Шин Хёка? – поинтересовался Ан Юнхо обманчиво мягко.

Дохён метнул острый взгляд на Мингю:

– Настучал?

Мингю сделал вид, что риторический вопрос относится не к нему, и смотрел перед собой. Потом до него дошло: а ведь Ли Дохён признался, что это он там был!

Ан Юнхо язвительно спросил:

– Когда ты научишься хотя бы иногда думать головой, а не кое-чем другим, Дохён?

– А что не так-то? – огрызнулся Дохён, но явно не в полную силу. – Место преступления мы обыскивали, а тут этот… – Он с трудом удержался от ругательства. Мингю упрямо выпятил подбородок, готовый ответить тем же.

– По-твоему, если действия могут причинить вред человеку, ты поступаешь правильно? – Ан Юнхо чуть повысил голос, но Дохёну явно стало неуютно. Инспектор поднялся из-за стола и навис над подчинённым. – Если человек, на которого совершено покушение, не заявил в полицию, а пришёл устраиваться работать – тебе просто очень повезло. Лучше извинись перед ним. – Он указал на Мингю и выпрямился.

Дохён сразу нахохлился и выпалил:

– Нет!

– Больно надо, – буркнул Мингю в то же время, на самом деле не желая выслушивать извинения от напыщенного детектива, который вряд ли был намного старше. Он предпочёл бы, чтобы инспектор просто дал ему возможность показать себя в деле. Для этого совсем не обязательно было продолжать общение с Дохёном.

Ан Юнхо оглядел обоих по очереди, потом посмотрел на Дохёна:

– Ладно. Вы что-нибудь нашли в квартире?

Дохён покосился на Мингю, не желая говорить при нём, но под пытливым взглядом инспектора неохотно кивнул.

– И куда ведёт след?

– Нам обязательно?.. – Дохён выразительно посмотрел на Мингю, в котором проснулось любопытство. Ан Юнхо пожал плечами:

– Можешь не говорить.

Но не успел Дохён обрадоваться, как инспектор твёрдо сказал:

– Значит, просто пойдёте и проверите на месте. Ты, – он указал на Дохёна, – и он, – на Мингю.

Оба были шокированы примерно одинаково. Дохён возопил:

– Шеф!

– Напросился. – Ан Юнхо был жесток и непоколебим. – Ким Мингю, бумаги для оформления занесёшь утром, пристроим тебя кем-нибудь, пока не получишь гражданство. Обычно так не делается, но я ценю твоё упорство, да и рекомендации хорошие. Ты принят – пока, конечно, неофициально – стажёром. Детектив Ли Дохён – твой куратор. Можете идти.

Прозвучало это как «проваливайте». Дохён первым оправился от шока и вылетел из кабинета, ругаясь сквозь зубы, но не предпринял и попытки переубедить начальство. Мингю отстранённо подумал: парень, видимо, хорошо знает характер инспектора, и с неким злорадством решил, что и на несносного детектива Ли нашлась управа.

Он встал, поколебался и слегка склонил голову, выражая благодарность. Затем вышел следом за Дохёном и аккуратно закрыл дверь.

_____

Дорога до места происшествия из-за вечерних пробок заняла гораздо больше времени, чем обещал навигатор. Мингю подумалось: продлись их совместное пребывание в салоне автомобиля ещё хоть минутой дольше, Дохён просто лопнул бы от раздражения. И так с Мингю не разговаривал, только сквозь зубы процедил: «Выпендрёжник», врубил радио и злобно молчал. Мингю это, в принципе, устраивало. Давало возможность подумать о своём.

Дождливый день незаметно и плавно перетёк в такой же дождливый вечер. Небо сливалось с полотном реки Хан, такое же серое, и только цепочка огоньков на мосту Чхонхо компенсировала сумрак.

Дохён припарковался с каким-то ожесточением, едва не снеся парапет, выскочил из машины и полетел прочь, словно надеясь, что навязанный протеже не догонит. Мингю не удержался от усмешки, вылез и пошёл следом, подняв воротник куртки.

Прогулочная зона набережной предсказуемо пустовала, и некому было удивляться, что двоим парням зачем-то понадобилось переться под мост, сойдя с тропинки. Мингю был заинтригован. Спрашивать у инспектора подробности было неловко, а уж Дохён сейчас явно скорее сожрёт его и выплюнет, чем поделится информацией. Оставалось только внимательно смотреть и делать выводы.

Галька под ногами закончилась, и от воды его теперь отделяло полтора метра грубого песка. Мингю полюбовался открывающимся на город за рекой видом, потом спохватился и догнал Дохёна. Как раз вовремя: тот наконец нашёл то, что искал, повернулся к Мингю и посмотрел с мрачным весельем, явно предвкушая нечто.

– Уверен, что не обделаешься? – уточнил он донельзя обидным тоном.

У Мингю зачесался кулак (ну или хотя бы палец), но он сдержался. Отозвался с равнодушным видом:

– Есть от чего?

– Ну-у… – Дохён медленно развёл руками и отступил в сторону, чтобы Мингю сам посмотрел и проверил. Так он и поступил: шагнул вперёд и склонился над чем-то на песке…

А через мгновение это что-то набросилось на него, метя в лицо, и Мингю спасла только реакция. Лицо он успел прикрыть рукавом, и нечто цапнуло куртку, пожевало секунду и выплюнуло – и снова атаковало, прыгнув сверху (Мингю так и не понял, когда успел упасть).

Дохён что-то крикнул, но Мингю не разобрал, занятый разборками с неведомым монстром. Нечто хлопало крыльями, яростно скрежетало и упорно пыталось вцепиться Мингю в лицо на манер лицехвата из «Чужих», обдавая его запахом гнили и речной воды.

Дохён ухватил его за крыло и метким, сильным броском успокоил о каменную стену. Но Мингю от этого полегчало только на мгновение. Потому что в этот момент с песка поднялось нечто номер два, куда более угрожающего вида, и сделало шаг к нему, явно намереваясь откусить хороший кусок.

Что было дальше, Мингю так и не увидел, потому что, как и вчера, обидно вырубился.

_____

Когда ты устал и измождён,

Я буду местом, что ты ищешь…

BTS – With Seoul

Глава вторая

Вчера весь день шёл дождь

Чомагу [5], успевший до прибытия детективов вчерашней ночью отъесть изрядный кусок от трупа, вымахал до размера телёнка – как раз тот размер, достигнув которого они уже не боятся нападать на людей. Дохёну не впервой было встречаться с этим видом, да и зажигательные патроны всегда были с собой, но схватка всё равно затянулась на несколько минут. Хорошо ещё навязанный шефом стажёр не успел оклематься, иначе наверняка задолбал бы вопросами.

Взрослый чомагу выбрался из укрытия как раз в тот момент, когда Дохён избавился от его мелкого собрата, и немедленно полез обниматься… вот только проигнорировал стоявшего ближе Дохёна и уверенно шагнул к не отошедшему от встречи с летающей мелочью Мингю. Тот отреагировал не менее непредсказуемо: просто взял и бухнулся в обморок, как нервная дамочка при встрече с мышью. Хотя по виду не скажешь, что такой уж впечатлительный.

Квемуль [6] уже собирался начать свой ужин, когда Дохён сделал первый выстрел. Получив порцию огня в спину, чомагу утробно взревел, развернулся и прыгнул на обидчика с удивительной прытью для кажущегося неуклюжим существа. Дохён к такому был готов. Он ловко ускользнул в сторону и выстрелил второй раз. Особая система глушения звука давала почти стопроцентную гарантию, что случайный свидетель, привлечённый выстрелами, не откинется в шоке от увиденного.

Чомагу с рыком прыгнул снова, целясь в лицо. Дохён увернулся, но когти монстра полоснули по рукаву куртки, распоров его.

– А, чтоб тебя! – Дохён выругался и разрядил в оборзевшего противника весь барабан револьвера. Пять зажигательных патронов – слишком жирно для одного квемуля четвёртого уровня, но куртку было жалко. В конце концов монстр издал жалобный рык, завалился на бок и затих.

Дохён поморщился от вони горелой плоти и побыстрее столкнул палкой останки в реку, благосклонно принявшую подарок. Потом осмотрел куртку и выругался ещё раз: выглядела она так, словно Росомаха впопыхах надел её наизнанку, забыв убрать когти.

Потом он вспомнил о Мингю. Стажёр вроде бы не получил ни царапины (повезло, учитывая, что он не был готов к встрече с мелкой тварью) и просто потерял сознание.

Дохён не удержался и фыркнул, вспомнив их первую встречу. Юри, конечно, малость перестаралась, но какой демон его туда потащил? Детективы не ждали встречи с незнакомцем, зачем-то разыскивающим Шин Хёка, а Юри к тому же была немного на взводе, и вышло такое трогательное знакомство.

И ведь паршивец всё помнил! Не мог, конечно, доказать, что видел там Дохёна, но детали помнил с раздражающей чёткостью. Это всё Юри, мысленно ворчал Дохён, со своей тягой к сирени…

Сейчас надоедливый стажёр снова валялся без чувств, и Дохён задумчиво выбирал между вариантами: оставить его и надеяться, что он вообще всё забудет и поедет к себе домой, или всё-таки лично отвезти в квартиру, которую они с Юри сняли, обставив всё так, словно малец после «дежурства» перебрал с выпивкой.

Дохён всё же решил проявить великодушие (признаваясь себе, что в немалой степени выбор сделан с учётом приказа начальства), взвалил Мингю на спину и без особой заботы перетащил к машине. Отряхнул его куртку, убирая шерсть, стёр следы слюны и крови монстра, после чего устроил стажёра на переднем сиденье, пристегнул ремнём и закрыл дверцу. Потом Дохён тщательно проверил место происшествия, выкинул все гильзы, засыпал песком пятна крови, наконец, вернулся к машине и сел за руль.

Настроение, несмотря на неплохую короткую драку, было откровенно так себе. Главная причина обреталась на пассажирском сиденье. Дохён терпеть не мог, когда ему навязывают общение, тем более с такими упрямыми людьми. С Мингю он был знаком всего ничего, но уже успел оценить степень его настойчивости и занудности. А инспектор взял и согласился на его просьбу о стажировке. И это учитывая специфику занятий девятого отдела Управления! [7] И самое отвратительное – взвалил эту ношу на плечи Дохёна. Как будто Дохён его чем-то смертельно обидел. Отдал бы под командование Дасом – Мингю бы сам через денёк-другой взвыл и попросился обратно на гражданку. Или к Пак Сэюну – у главного техника не забалуешь, быстро выбил бы всю дурь…

И кстати, о дури. Что там Ким Мингю говорил? Ищет детектива Шин Хёка по личным причинам, ради этого прилетел аж из Канады, но при этом не знал его телефона. Конечно, может быть так, что детектив Хёк – любимый дядюшка Мингю, ушедший из семьи много лет назад и пожелавший теперь увидеться с племянником, но к чему тогда столько таинственности?

У Мингю совершенно точно не было номера Шин Хёка, он проверял. И телефон Мингю, и документы – когда они с Юри уже устроили парня в квартире, а курьер привёз из камеры хранения в аэропорту багаж. Юри недовольно морщилась, когда Дохён обыскивал его карманы, но если Мингю на самом деле не искал пропавшего детектива, а вернулся замести следы, это могло повернуть следствие совсем в другое русло и, возможно, дать зацепку.

Зацепки не нашлось. Мингю оказался чист, как слеза младенца: жил в Канаде последние три года, прошёл подготовку в лагере, но в полиции не работал. Пару недель назад решил податься в Корею, купил билет и прилетел. И сразу побежал искать Шин Хёка.

Дохён побарабанил по рулю, остановился на светофоре. Глянул мрачно на дрыхнувшего рядом парня, пробормотал:

– Ну, хён… [8]

Словно услышав его, Юнхо в ту же секунду напомнил о себе: зазвонил телефон. Дохён проворчал себе под нос короткое ругательство, убедился, что Мингю не очнулся, и ответил на звонок:

– Да, хён?

– Всё в порядке?

– Абсолютно, – соврал Дохён уверенным тоном. И столь же уверенно Юнхо в ответ спросил:

– Ну и где облажался?

Дохён усмехнулся: провести Юнхо ему ни разу не удалось.

– Чомагу, – негромко отозвался он, покосился на соседа. Не для его ушей эти объяснения. – Видимо, вернулся за добавкой. Избавился.

– А почему шёпотом? – поинтересовался Юнхо с подозрением. – Стажёр рядом?

– Ага. – Дохён включил дворники: дождь усиливался, и косые капли шлёпались на лобовое стекло, ухудшая видимость. – Дрыхнет. Стресс, всё такое…

– Его укусили?

– Да вроде нет. Заброшу его домой…

– Забросишь его и себя заодно в медцентр, – не терпящим возражений тоном прервал его Юнхо. Дохён открыл рот, но не успел ничего сказать. – Не подлежит обсуждению. Потом доложишь, – приказал хён и отключился.

Дохён кинул взгляд на бессовестно сопящего соседа и чуть не завыл, как злобный призрак. Шёпотом высказал всё накипевшее и крайне неохотно свернул обратно к мосту Чхонхо.

Медицинский центр Асан в округе Сонгпа, помимо прочих, обладал одним неоспоримым плюсом. Там работал терапевтом давний друг Юнхо, Пак Сонхун – внештатный врач девятого отдела. Юнхо упорно зазывал его к себе, Пак Сонхун так же упорно сопротивлялся – не хотел вляпываться в это ещё глубже. Говорил, ему хватает того, что он видит призраков, и он совершенно не мечтает оказаться к ним ещё ближе. Но никогда не отказывал, если кому-то из детективов требовалась помощь – к примеру, если покусает взбалмошный ённо [9], или догонит злобная собака-людоед сигингён [10], или…

В общем, как бы Пак Сонхун ни уворачивался от своей коварной способности видеть потусторонний мир, тот находил его сам и ехидно смеялся в лицо. Терапевт вздыхал и покорно принимался за работу.

Каким-то образом ему удавалось скрывать истинную причину травм, вбивая в электронные базы то укус собаки (пациент чувствует себя удовлетворительно, после осмотра и капельницы отправлен домой), то неудачное падение с лестницы (вывих лодыжки, растяжение запястья, что вы, никаких следов от многочисленных острых зубов) и всё в таком же духе.

Юнхо высоко ценил подобную лояльность и считал Пак Сонхуна одним из своих людей, как бы тот ни отмахивался от подобной чести. А быть своим человеком у Ан Юнхо – это значило много. Потому что хён был человеком, за которым хотелось идти. И даже если он ошибался и шёл в неправильном направлении, никогда не сдавался и находил выход.

Мингю всё ещё не пришёл в себя (кто бы мог подумать, что он настолько впечатлительный?), ждать Дохён не хотел, поэтому пришлось, поскрипев зубами, снова тащить его на себе.

– Голова закружилась, вырубился, – с фальшивой улыбкой объяснил он захлопавшей глазами медсестре, которая шла навстречу в холле. – Господин Пак Сонхун свободен?

Пак Сонхун оказался свободен и вдобавок как раз спустился к автомату с кофе, и искать его не пришлось. Окинув Дохёна привычно изучающим взглядом, он махнул рукой в сторону ближайшей приёмной. Дохён подавил вздох и потащил спящего красавца туда.

– Жертва? – профессиональным тоном осведомился Пак Сонхун, закрывая дверь и подходя к шкафу с инструментами.

– Стажёр, – отозвался Дохён, не слишком ласково сгружая Мингю на стул.

Терапевт надел перчатки и взял диагностический фонарик. Но не успел он проверить реакцию зрачков, как Мингю распахнул глаза и попытался вскочить на ноги. Пак Сонхун, однако, с хладнокровием видавшего всякое человека легко удержал трепыхающегося пациента и всё-таки проверил зрачки, а потом и пульс. Мингю был ошарашен и не сопротивлялся.

– Реакции в норме, – сообщил терапевт, стягивая перчатки. – Немного отдохнёт, и всё будет в порядке.

– Отлично, – отозвался Дохён и, пока Мингю не начал задавать неудобные вопросы, увёл доктора к двери. – Один момент надо уточнить…

– Прошу прощения, – раздался возмущённый голос Мингю, – но как же?..

– Тебе же сказали, нужно отдохнуть, – оборвал его Дохён, – так что отдыхай.

Не слушая возражений стажёра, он вывел Пак Сонхуна в коридор и закрыл дверь.

– Стажёр? – Терапевт смотрел с лёгкой усмешкой. Дохён удручённо кивнул. – С каких пор тебе такое доверяют?

– Хён на меня за что-то злится, – криво улыбнулся Дохён. Взгляд упал на разодранный рукав куртки, и настроение снова начало портиться. Пак Сонхун это, конечно же, заметил:

– Ты, конечно, симпатяга и всё такое, Дохён, но своим видом распугаешь всех медсестёр.

– Ага, – отозвался Дохён и снял куртку, оставшись в лонгсливе. – Для отчёта: я в порядке?

– Всё относительно, – с юмором ответил терапевт, но без лишних слов провёл быстрый осмотр, заведя Дохёна в другую приёмную. – Ты бы поаккуратнее всё же. В прошлом месяце позволил псине до тебя добраться, в том году вообще…

– Я постараюсь. – Дохён быстро улыбнулся. – Что ж, я пойду заберу своего подопечного. – Он скривился при этих словах. Пак Сонхун хмыкнул:

– Береги себя. Ты нужен этому миру.

Дохён в ответ на пафосное воззвание усмехнулся, кивнул и пошёл за Мингю.

Стажёру не отдыхалось. Он стоял у стойки регистрации и общался с медсестрой. Судя по виду, Мингю успел её изрядно достать, и Дохён прекрасно понимал девушку.

Он подошёл к стажёру, хлопнул его по плечу довольно сильно:

– Что, не спится?

– Что там произошло? – Мингю посмотрел на него мрачно, с вызовом.

Дохёну на мгновение остро захотелось рассказать правду, не жалея ярких красок и деталей. Он с трудом удержался, представив реакцию неуёмного новичка, а потом – хёна. Вздохнул про себя, улыбнулся медсестре и посмотрел на Мингю уже серьёзно:

– Бродячая собака.

– Собака? – Мингю явно не поверил. Дохёну было плевать. – И ты что, потащил меня смотреть на собаку?

Дохён чуть не треснул его по голове. Снова вздохнул, развернул парня к выходу и подтолкнул. Хотелось коленом под зад, но силой воли остановил себя.

– Пару дней назад течение вынесло на берег труп, – негромко объяснил он, когда они спускались по ступенькам. Дождь перестал, но влажность всё равно зашкаливала. Хотя до сезона дождей был ещё месяц с лишним, в этом году весна решила поплакать раньше обычного. – Судя по всему, очередная жертва в серии, которая тянется с прошлого месяца. Нужно было проверить ещё раз, вдруг мы что упустили. А собака, видимо, забрела откуда-то. Всё устраивает?

Мингю раздумывал довольно долго. Они уже успели сесть в полицейский «Хёндай», Дохён завёл машину и тронулся с места, выезжая на дорогу. Процентов девяносто из рассказанного им было правдой: и про труп, и про серию, и про проверку. Разве что монстр из страшилок в эту стройную теорию не вписывался, но его прекрасно заменяла собака.

– А летучее? – Мингю не упустил возможности доказать, что он тот ещё зануда.

– Летучая мышь, – без промедления отозвался Дохён, повернул направо и въехал на мост. – Они ночью у реки ловят насекомых. Видимо, от тебя чем-то пахло, вот зверушка и решила тобой полакомиться.

«Знал бы ты, – подумал он про себя, – насколько зверушка на самом деле хотела перекусить, наверняка не был бы так спокоен». Встреча с чомагу не входила в его планы, но, учитывая шанс вляпаться в потустороннее в ходе обычной проверки, Дохён был готов ко всему.

Ладно, почти ко всему. Чего он не ожидал, так это того, что на него повесят опеку над стажёром. Дохён был намерен серьёзно поговорить с хёном и пообещать ему что угодно, лишь бы стажёра перевели к кому-нибудь другому. Вот хотя бы к Дасом. Та будет счастлива…

– Летучая мышь, – повторил Мингю задумчиво. – Собака. Труп.

– Складно излагаешь, – оценил Дохён. – К чему ведёшь?

Мингю не ответил. Он сидел, потирая лоб, хмурился и смотрел вперёд. Дохён подозревал: парень попросту не может собраться с мыслями, но уж когда соберётся, снова начнёт задавать вопросы. Надо было поскорее довезти его до квартиры и хотя бы на какое-то время дать себе передышку.

На часах было почти двенадцать. Дохён привык ложиться поздно и не испытывал особого дискомфорта, но не отказался бы от перекуса. Неожиданно для себя спросил:

– Голоден?

– М-м? – Мингю, погружённый в свои мысли, посмотрел рассеянным взглядом. Пожал плечами, потом кивнул: – Было бы неплохо, да.

– На шикарный ужин в ресторане не надейся, – предупредил Дохён, заворачивая на парковку у круглосуточного кафе. Мингю в тон ему откликнулся:

– Не надейся, что я бы согласился.

Дохён хохотнул, выбираясь из машины:

– А ты не безнадёжен!

Шашлычки из курицы с различными закусками парни умяли за несколько минут, горячий кофе решили взять с собой. Мингю больше не задавал вопросов, и Дохён не знал, радоваться этому или начинать подозревать, что стажёр готовится завалить вопросами оптом. Потом малодушно решил: пусть у Юнхо об этом голова болит, и успокоился.

– Утром лучше не опаздывай, – посоветовал он, когда Мингю вышел. Стажёр кивнул:

– Спасибо.

Дохён махнул ему рукой и уехал, оставив задумчивого Мингю стоять перед домом.

Сам он, однако, домой не поехал – позвонила Дасом и попросила заехать. Дохён поинтересовался, не терпит ли дело до завтра; Дасом ворчливо отозвалась, что это в его интересах, и отключилась.

Дохён рассуждал так: если можешь что-то сделать сегодня, не откладывай на завтра. Завтра будут новые открытия и проблемы. Если Дасом хочет встретиться не в участке, значит, у неё есть нечто, что она не желает светить. А уж если уточняет, что это в его интересах…

Ночной Сеул сиял множеством разноцветных огней: фонари, рекламные щиты, автомобильные фары, свет в окнах домов – при движении всё сливалось в единый калейдоскоп. Дохён родился не в столице и переехал сюда несколько лет назад, но ощущал себя в Сеуле как дома. Ему нравилось жить в постоянном движении, быть частью никогда не спящего города с его автострадами, парками, многочисленными кафе, мостами через реку Хан, небоскрёбами, национальной деревней…

Иногда он задумывался, насколько ему хотелось бы жить в мире, в котором призраки и монстры всего лишь страшилки для детей и особо впечатлительных людей. В мире, где самое странное, что ты можешь увидеть, – собственное отражение в зеркале после затянувшейся пирушки. Смог бы стать обычным офисным работником, учителем, ресторатором? Ходить по улицам, не беспокоясь, что на тебя может напасть злобный призрак или оголодавший монстр, не встречать агрессивных тварей огнём и железом, не чувствовать жжение предупреждающей татуировки на предплечье?..

Дохён давно был знаком с теневой стороной и не мыслил своей жизни без этого знания – пусть часто обременительного и опасного, но дающего ощущение, что ты приносишь пользу и защищаешь людей. И лучше уж монстры, чем офис!

В забегаловке, в которой Дасом иногда заказывала поздний ужин, почти никого не было – только пара мужчин вела неспешную философскую беседу под очередную бутылку соджу да дремал в уголке прилично одетый парень, откинувшись на спинку сиденья.

Дасом сидела за крайним столиком и явно нервничала: оглядывалась, барабанила пальцами по потёртому пластику столешницы, качала ногой, а когда увидела Дохёна, выдохнула с явным облегчением:

– Ну наконец-то! Что так поздно?

– У меня стажёр, если не в курсе, – отозвался Дохён хмуро, садясь напротив. – Чего не спится?

– Когда это я ложилась в такую рань?

– Ага, режим другой. А вот люди иногда спят, представляешь. – Дохён зевнул в кулак, посмотрел на Дасом серьёзнее. – Так что у тебя там?

Дасом вытащила из кармана маленький – со спичечный коробок – свёрток, положила на стол и подвинула к Дохёну:

– То, что ты запрашивал. Не открывай на свету, а то сам знаешь, что будет.

Дохён задумчиво кивнул, забрал свёрток и сунул в карман. Быстро улыбнулся:

– Не буду даже спрашивать, где ты его достала.

– Не хочешь ранить свою нежную психику? – проворчала Дасом. Дохён отметил: она нервничает, но кажется, свёрток был ни при чём.

– Что стряслось?

Дасом помолчала, закусив губу и глядя в окно. Дохён терпеливо ждал.

– Что-то не так, – наконец произнесла Дасом негромко. Дохён приподнял брови: о чём речь? – Что-то меняется, с каждым днём.

– Квемуль? – быстро уточнил Дохён. – Квисин? [11] Дух?

Дасом сделала глубокий вздох, помотала головой и одновременно пожала плечами:

– Я не знаю. Не могу определить.

– Район сможешь назвать?

– Сложно сказать. Но, думаю, ещё несколько дней, и если всё будет идти с такой же скоростью, смогу определить. – Особой уверенности в словах Дасом, впрочем, не было.

Дохён задумчиво потёр переносицу, задал вопрос:

– На что похоже?

Дасом ответила не сразу. Поразмышляла минуту, что-то прикидывая про себя. Склонила голову к плечу и предположила:

– Почти уверена: кто бы это ни был, он связан с водой. Сильнее всего аура искажается у реки.

– Так-так, – протянул Дохён, – а ведь наш убийца как раз у реки промышляет…

– Думаешь, это не чомагу? – быстро спросила Дасом. Дохён качнул головой:

– Я никогда и не считал его главным подозреваемым. Тем более ему нет надобности находиться всё время у реки.

Дасом молчала и нервно пила свой сок. Мелькнула мысль: кто же смог так напугать её, но тут же сменилась другой.

– Пятеро убитых, все найдены у реки. Преступления совершены за последние девять дней, – размышлял Дохён вслух. – Почерк явно один. Всем жертвам просто перегрызли горло, выпили кровь и бросили труп. За это время в городе не регистрировалось появления квемуля сильнее шестого уровня. Возможно, это новый вид, но не думаю, что этого не заметили бы. Возможно, существо, убившее людей, безумно даже по меркам монстров. А может, это гибрид, и тогда мы о нём, считай, ничего не знаем. Вариантов слишком много. Если хотим раскрыть это дело, нужно узнать, было ли что-то общее у жертв и на кого ещё могут напасть.

– Гибрид? – Дасом подумала немного, помотала головой, выглядя не слишком уверенно. – Такого почти не бывает, знаешь же.

– Такие почти не доживают до взрослого возраста, – поправил её Дохён. – Кто знает, что могло измениться. Ты же вон что-то почуяла. Жаль только, не можешь ничего сказать точно.

– Я тебе что, собака? – огрызнулась Дасом, допила сок и встала. – Что-то новое появилось в городе, и у меня плохое предчувствие. Потом не говори, что не слышал.

– Дасом.

– А? – Девушка обернулась, наткнулась на задумчивый взгляд и села обратно. – Что?

Дохён чувствовал себя так, словно стоит в тумане, а вокруг вьются бесшумные тени, играя с ним, и не факт, что стоит протянуть руку, и он поймает одну из них. Но попытаться стоило. Что-то подсказывало ему: напугавшее Дасом связано с их расследованием.

– Что ты там говорила про последнюю жертву?

– Джин не захотел говорить. – Дасом понизила голос и даже сгорбилась немного при упоминании связного. Дохён понимал её. Ему тоже становилось некомфортно рядом со скорым на приговор и расправу токкэби [12], контролирующим часть теневой стороны столицы. – Намекнул: ему известно, кто к этому причастен…

– С какой радости он так расщедрился? – перебил Дохён. – Лишнее слово без платы клещами не вытащишь, и тут вдруг рассказать захотел?

– И заявил, что расскажет об этом только тебе, – заявила Дасом мрачно. Дохён подарил ей безмятежную улыбку:

– А про себя подумал, какой это удобный шанс избавиться от меня, да?

– Он не нарушит договор, – заявила Дасом, впрочем, абсолютной уверенности в её тоне не было. Дохён вернул мрачную усмешку:

– Пока ему это выгодно.

– Ну так что, пойдёшь?

Дохён, казалось, уже не слушал её. Он рассеянно кивнул, махнул рукой на прощание.

Подумать действительно было о чём. По личным причинам любое изменение энергетической ауры (а значит – появление монстра или призрака, чаще всего озлобленного и сильного) заставляло его нервничать и искать всё новые и новые решения проблемы. Времени оставалось всё меньше, а он так и не нашёл пока ответов…

Дохён резко поднялся на ноги, едва не снеся пластиковый столик, и вышел на улицу. Настроение было паршивым.

_____

Квартира встретила тишиной и неприятной духотой. Мингю разулся, повесил куртку и пошёл открывать окно. Кондиционер то ли сломался, то ли вообще был установлен только для вида – толку от него не было. Мингю сделал себе пометку: вызвать мастера, чтобы тот проверил.

Сонливость навалилась внезапно, напоминая, что несколько дней назад он жил по другому режиму. Мингю решил последовать совету организма и Ли Дохёна, умылся и лёг. И сразу провалился в сон.

Проснулся он без будильника, ещё удивился, как так… пока не глянул на часы. 2:12. Мингю застонал и укрылся тонким одеялом с головой. Но сон ушёл так же быстро, как пришёл, предлагая ворочаться в постели и размышлять. Самое время для мрачных мыслей, тревожности и прочих подобных «приятностей».

Надежда уснуть таяла с каждой минутой. Мингю вздохнул, откинул одеяло и сел, отчётливо представляя себе, в каком виде заявится завтра на работу, проспав всего пару часов. Подумал, не принять ли снотворного; потом вспомнил, что вообще-то у него нет никакого снотворного и даже молока, чтобы подогреть и выпить.

– Ну ладно, – пробормотал он, поняв, что заснуть не удастся. Решил разобрать привезённый курьером и оставленный в коридоре багаж (кстати, он совершенно не помнил, чтобы заказывал доставку багажа, а значит, это тоже дело рук Дохёна).

Багажа было немного: в основном одежда, пара памятных вещей, подаренных мамой. Мингю наскоро развесил одежду, документы прямо в папке сунул в ящик гардероба. Потом открыл потрёпанный ноутбук, включил его. Пока ноут просыпался, сходил на кухню, убедился, что ничего съестного нет, налил себе воды и вернулся в комнату. Постоял у окна, глядя на медленно падающие в ночной тишине лепестки вишни, на помытую вчерашним дождём стену дома напротив, и вернулся к столу.

Что именно он хотел искать в Сети, Мингю ещё не решил. Сформулировать запрос так, чтобы ссылка вела на более или менее адекватный сайт, было бы трудно, учитывая, что узнать он хотел о загадочной собаке, напавшей на него.

Потому как он весьма скептически относился к собакам, кожа у которых была такой жёсткой, а шерсть – Мингю повертел в пальцах найденную на воротнике куртки шерстинку – напоминала скорее тупые полые иглы.

Ну и какой запрос посылать в Сеть? «На меня напало странное существо размером с откормленную овчарку, покрытое иглами, что делать?» Ничего другого в голову не приходило, и Мингю решил попытать удачу и вбил в поисковой строке Naver [13]: «Странные существа на городских улицах».

Запрос предсказуемо привёл его на страницу, полную ссылок на паранормальные ресурсы. «Что делать, если вы увидели кысындэ [14], а он увидел вас? Ни в коем случае не проходите под ним!» – гласил первый заголовок. Мингю кликнул по ссылке, настроенный максимально скептически, – и не разочаровался.

– Это явно был не кысындэ, – пробормотал он, разглядывая жуткого вида огромное существо с горящими глазами. Закрыл сайт и перешёл к следующему.

«Призрак Чаю-ро [15] снова замечен! Звезда кей-поп группы N, известный под сценическим именем Сон, сообщил в своей социальной сети, что видел знаменитого призрака – женщину с длинными волосами и выколотыми глазами, когда ехал домой с фотосессии. «Ещё бы немного, и она забралась в машину», – говорит Сон, не скрывая страха…»

– Тоже мимо. – Мингю пару секунд почитал откровения звезды, изучил фото, сделанное с телефона: смутный силуэт в сумраке, вроде бы похожий на описываемого призрака… но, по мнению Мингю, имеющий все шансы на то, чтобы оказаться загримированной девушкой. Чего только ради хайпа не сделаешь?

Попутешествовав по ссылкам и ознакомившись, наверно, со всеми популярными городскими легендами, Мингю решил, что с него хватит (и так наверняка всякая фигня будет сниться, если он вообще сможет заснуть), и решил сменить цель. Вбил в строке поисковика «Сеул детектив Шин Хёк» и кликнул мышкой.

Ожидаемо по детективу информации было мало; в основном ссылки вели на личные страницы в различных социальных сетях и мессенджерах, но ни один профиль явно не принадлежал человеку, которого искал Мингю. Он упрямо продирался сквозь лес ненужных данных и наконец нашёл короткую заметку в электронной версии газеты «Корейский ежедневник» [16].

«Детектив Шин Хёк, на прошлой неделе предоставивший важные сведения о ходе расследования нашумевшего убийства господина Сон Сыквана, согласился поделиться кое-какими данными, не попадающими в категорию конфиденциальных. Прежде всего он заявил: полиция располагает важными уликами, позволяющими с уверенностью утверждать, что жертва не была знакома с убийцей…»

Мингю дочитал заметку до конца, перешёл по ссылке на предыдущие номера газеты, удостоверился: это не то, что он ищет, и продолжил поиск. Однако больше ничего полезного на глаза не попалось, кроме комментария на последнем просмотренном сайте.

«Детектив Хёк понятия не имеет, во что вляпался. Всё это дело крайне дурно пахнет. Полиция всегда думает, что знает всё, но даже те, кто видит теневую сторону, не может ничего сделать. Детектив Хёк, отступите, пока не поздно!»

Мингю перечитал комментарий, оставленный более месяца назад кем-то под ником «Чосонский стрелок». Конечно, это могло абсолютно ничего не значить, а «стрелок» был всего лишь интернетным троллем. Однако интуиция, задремавшая было во время блуждания по сайтам, встрепенулась, намекая, что в этом что-то есть.

Он скопировал текст комментария в заметки, добавил статью, к которой комментарий был оставлен, и на всякий случай – ещё парочку похожих. Потом перешёл в профиль «стрелка». Тот не заходил в Сеть довольно долго – оставленный комментарий как раз был последним. Мингю пробежался по предыдущим комментариям. Пользователь предпочитал критиковать, кажется, всех, кто хоть немного был приближён к власти. Проходился он по чиновникам, министрам, преподавателям университетов, полицейским, бизнесменам… Мингю подумалось: исчезновение «стрелка» из Сети (а то и, чем чёрт не шутит, в реальной жизни) было вполне себе предсказуемым. Может, перешёл дорогу кому-то.

Личные данные радовали почти полным отсутствием. Только ник, дата регистрации на сайте, дата последней вылазки в Сеть. Мингю сделал себе заметку: написать администратору, чтобы тот дал доступ к профилю и информацию о «стрелке». В то же время он был настроен весьма скептически и не собирался полагаться только на эту крайне призрачную зацепку. Комментарии в Сети – совсем не та штука, которой следует руководствоваться при поиске человека.

А ещё нужно будет обратиться к инспектору Ану и попросить его поделиться всем, что знает полиция. Мингю подумал и решил: расскажет шефу всё как есть, не скрывая. Что он понятия не имеет, кто такой Шин Хёк, и кем он был для его мамы, и зачем его искать… Хотелось верить, Ан Юнхо не откажется помочь.

Что же касается недавней встречи со странным существом, Мингю пока не определился, что ему думать. Выросший с уверенностью, что никому нельзя полностью доверять, Мингю считал себя человеком прагматичным и занудным. Никакой мистики, никаких страшилок; всё объясняется логически и просто. Из-за этого его если и звали на посиделки у костра, не рассчитывали на его испуг. Не портит атмосферу жути скучными рассуждениями – и на том спасибо.

Разумеется, в Канаде хватало своих городских легенд и ужастиков: квебекские мертвецы, Горящий туннель, монстры в озёрах и на кладбищах… Мингю как-то на спор прошёл в одиночку через кладбище и, конечно же, не заметил ничего странного или жуткого. Хотя, положа руку на сердце, ощущение всё равно было не из приятных. Но об этом он умолчал.

В общем, Мингю предпочитал верить только в то, что можно увидеть, потрогать, объяснить. Городские легенды о призраках и мистических существах в абсолютном своём большинстве не подходили. По пьяни чего только человеку не привидится, а развитое воображение способно из любой тени сделать монстра. Да и те немногие инциденты, что выбивались из общего строя, наверняка легко объяснялись, стоило страху сдать позиции: чёрная собака, шальной сквозняк, упавший со скалы камень… И ничего сверхъестественного.

Мама шутила, что никогда не могла испугать сына страшной сказкой, даже в глубоком детстве. «Ты смотрел так серьёзно, и мне становилось неловко: как будто это мне пять лет, и это я должна испугаться», – говорила она, обнимая его, и всё-таки находила, чем испугать: щекотала, а Мингю с визгом вырывался из объятий.

Воспоминания вызвали улыбку, и на какое-то время Мингю позволил себе расслабиться и забыть о настоящем. Он скучал по маме так сильно, как вообще не мог представить, что можно скучать по кому-то. Сожалел, что уделял так мало времени разговорам с ней, занятый попытками выстроить дружбу с ровесниками, очаровать девушку, научиться играть на гитаре… Всё время был занят. Думал, всегда сможет посидеть с ней в тишине, обнимая за плечи и чувствуя тепло на душе. А потом вдруг оказалось: нет. Не сможет. Не посидит, не увидит, не…

Мингю сглотнул комок в горле, заморгал, смахивая слёзы. Одиночество окружало его, и порой казалось: это всё, что ему осталось. Ни друзей, ни дома, ни близких. Только и оставалось цепляться за любую вещь, способную вывести на дорогу, ведущую к ясной цели.

Сейчас такой зацепкой для него был детектив Шин Хёк. И Мингю знал, что будет идти по следу до конца. Или он найдёт детектива, слово которого было таким значимым для мамы, или вырвет информацию о том, где он находится, у любого, кто ей владеет. Будь то человек, зверь или призрак.

_____

Девятый отдел в три часа ночи радовал тишиной и практически полным отсутствием людей. Только дежурный офицер бдел на своём посту да двое трудоголиков заседали в кабинете, на двери которого висела табличка «Инспектор Ан Юнхо», пили холодный чай и вели утомительный разговор.

– Говоришь, вырубился сразу? – уточнил Юнхо в третий раз, сложив руки домиком и глядя на Дохёна изучающим взглядом. Дохён потянулся и кивнул:

– Ага. Как будто его Джет Ли ногой с разворота ударил.

– До физического контакта?

– Мелкий ему волосы пересчитать успел, но вряд ли его силы хватило бы. Ставлю на то, что это взрослый на него так подействовал. – Дохён заглянул в чашку, поболтал остатки чая и допил. Поморщился: – Слушай, хён, давай в следующий раз всё-таки кофе.

– Угу, – рассеянно отозвался Юнхо, выглядевший идеально даже в это время суток. Дохён всегда завидовал способности Ан Юнхо оставаться в отличной форме в любое время и при любых обстоятельствах. И таланту схватывать детали и соединять их воедино – тоже.

– Значит, Ким Мингю обладает высокой чувствительностью к потустороннему, – уверенно заключил Юнхо, глядя перед собой. Дохён кивнул, соглашаясь. – Надо будет проверить, какой спектр и направленность. Завтра же и займёшься.

– Да за что?!.

– И заодно займёшь его, а то парень любит лезть куда не следует.

– Но почему я?! – Дохён на мгновение замолчал, пытаясь понизить октаву, а то голос норовил сорваться. – Почему вообще офицер Ён считает правильным отправлять всех прохожих в девятый отдел? У нас что, приют для особенных?

– Офицер Ён выполняет мою просьбу, – отозвался Юнхо спокойно. Дохён недоумённо моргнул. – Не хочу упускать ни малейшей возможности набрать наконец полный комплект специалистов.

– Тебе нас не хватает? – пробурчал Дохён. Юнхо красноречиво хмыкнул:

– С избытком хватает! Я имел в виду – специалистов, способных не запороть дело просто потому, что с информатором не нашёл общий язык…

– Это был несчастный случай.

– Или потому, что ему показалось, что он разговаривает не с хозяином дома, а его двойником…

– Это было давно!

– Дасом вообще переходит все границы. – Юнхо не собирался останавливаться. – С какого перепугу она решила устроить перестановку? Ей что, фэншуй в голову ударил?

– Не фэншуй. – Дохён не стал уточнять, что именно ударило в голову эксцентричной коллеге. – Но, хён, ты же не станешь утверждать, что мы абсолютно безнадёжны?

– Не стану, – милостиво пообещал Юнхо и тут же добавил: – Но это не мешает вам такими быть.

– Думаешь, Ким Мингю исправит ситуацию? – проворчал Дохён.

– Он только прилетел и тут же идеально вписался в ваш…

– Наш общий.

– Ладно, наш… бардак. Считаю, стоит обратить на него внимание. А ещё, – Юнхо посерьёзнел, – он каким-то образом смог справиться с внушением Юри. Притом, что чомагу его вырубил сразу. Ходячий парадокс. Вспомни-ка, сколько таких случаев было?

Дохён честно постарался припомнить и помотал головой. Ким Мингю сразу получил ещё несколько очков по шкале «подозрительный засранец».

– Может, Юри не старалась особо? – выдвинул он предположение, сам не особо веря в подобное. Юнхо с усмешкой покачал головой:

– Её способности не включаются, как фонарик, Дохён. Ким Мингю определённо интересный субъект. Не знаю пока, хорошо это или плохо, поэтому мы должны наблюдать за ним.

– Ты говоришь как злодей-середнячок. – Дохён ухмыльнулся. Юнхо вернул ухмылку:

– А ты – типичный друг героя, влипающий в передрягу и пребывающий там до конца фильма.

Дохён состроил гримасу, показывая несогласие с таким мнением о себе, но продолжать не стал. Серьёзно спросил:

– Что ему можно видеть?

Юнхо ответил не сразу. Подумал немного, пожал плечами:

– Посмотрим. Если он сможет нам помочь, завербуем. Если нет… Что ж, придётся Юри поднапрячься и обеспечить парня новыми воспоминаниями. Это будет лучший вариант для него.

– Если он… что? Злодеем окажется? – уточнил Дохён. Юнхо потёр лоб:

– Хотелось бы верить, что он на нашей стороне. В общем, держи его при себе…

– Хён!!! А как же личная жизнь?

– Пока не узнаем, кто он такой, Ким Мингю будет твоей личной жизнью, – отрезал Юнхо. – Всё, Дохён, ты мне надоел. Вали домой.

– Личная заноза он будет, – проворчал Дохён, но спорить не стал. Ан Юнхо был, кажется, единственным человеком на планете, с кем Дохён никогда не спорил до хрипоты и не гнул свою линию. – Пошли, подброшу до дома.

– Я и тут могу…

– Спать на работе – дурная привычка, – заявил Дохён, выключил свет, открыл дверь и подождал, пока Юнхо выйдет. Тот похлопал его по плечу, без слов выражая благодарность за заботу, и для Дохёна это значило много.

_____

Вчера весь день шёл дождь,

Оседая туманом в пыль…

Ji Chang Wook – Even Though I Love You

Глава третья

Следуй за слабым светом

Стремление всегда и везде выглядеть и действовать идеально было для Ан Юнхо привычкой сродни принятию душа. Злые языки за спиной шептали: немудрено, при таких-то деньгах и семейном статусе. Юнхо на это старался не обращать внимания.

Семья дала ему образование, уверенность в себе и завтрашнем дне, возможность жить в комфорте. Взамен от него требовалось возглавить семейный бизнес, когда отец решит уйти на пенсию. Юнхо эта перспектива не прельщала, о чём он вежливо сообщил отцу, отказавшись поступать в выбранный им престижный университет за границей и подав документы в Сеульский национальный, на кафедру международных отношений. Ан Минджун какое-то время ворчал на сына, но, в общем-то, принял это.

Юнхо окончил университет с отличием, а потом совершенно неожиданно для родни поступил в Корейский национальный полицейский университет в Асане. Этого Ан Минджун уже не смог принять. Нет, он не стал выгонять строптивого сына на улицу или клеймить его позором. Юнхо мог жить так же комфортно и ни в чём не нуждаясь. Но отец не упускал ни единой возможности упрекнуть его, как бы между прочим заявляя, что в его время молодёжь беспрекословно слушалась старших. Что выбранная единственным сыном профессия не принесёт ему ни почёта, ни финансового благополучия. Когда бывал особенно раздражён, мог выразиться и обиднее.

Юнхо ощущал давление с его стороны все четыре года учёбы, и это очень тяготило. Фактически конфликт с отцом был его основной проблемой. Мама отнеслась к его странному выбору легче, но, в конце концов, она всегда его поддерживала, даже если не была согласна.

После КНПУ Юнхо подал заявку в отдел по налаживанию международных отношений при полицейском участке в Каннаме, сняв квартиру в Чхондам-доне [17]. Он бы предпочёл более простое жильё, но мама пришла в ужас, заявила: её сын не будет жить, как какой-то бедняк, на крыше, в конце концов, статус не позволяет, и что подумают люди, узнав, что отпрыск семьи Ан прозябает… Чтобы не огорчать её, Юнхо согласился на апартаменты в престижном районе.

Когда отец узнал о том, что его потенциальный наследник всё ещё не горит желанием каяться в собственной глупости, снова долгое время делал вид, что у него нет сына, а периодически приходящий в особняк молодой человек – кто-то из гостей жены. Он не разговаривал с Юнхо полгода, потом всё же начал цедить слова сквозь зубы, стараясь не смотреть на строптивого сына.

Юнхо его понимал, вопреки ворчанию отца, что сын – дурень, до какого Ондалю [18] далеко. Он подозревал, будь у него самого ребёнок и он бы такое выкинул, не факт, что Юнхо вёл бы себя так сдержанно.

Он любил отца, уважал его и относился с неизменным почтением. Но категорически не желал становиться для него – да и для кого угодно – куском пластилина, из которого можно лепить идеального сына и наследника. И не считал службу в полиции чем-то зазорным. Тем более что мог приносить людям пользу благодаря своему дару видеть теневую сторону и противостоять ей.

Чаще всего теневую сторону – Кыджок – начинали видеть ещё в детстве. Жуткая тень в коридоре, шлёпанье босых ног на втором этаже, неожиданное зловоние, пугающие незнакомцы – кто поверит детским рассказам о таких вещах? Взрослые посмеются и скажут, чтобы не забивал голову фантазиями, и чаще всего после такого внушения ребёнок забывал практически всё увиденное и услышанное.

Но в редких случаях дети продолжали видеть демонов и призраков. Позже кто-то становился шаманом, кто-то, не справившись с давлением, сходил с ума. Иногда духи завладевали человеком, слишком близко подошедшим к их миру. А кто-то становился в итоге тем, кто выбирал сложный путь детектива в особом Управлении по контролю и расследованию теневых преступлений. Официально отдел назывался Управлением по налаживанию международных отношений при полиции, и эту его сторону было разрешено видеть всем.

Юнхо выбивался из общего правила. Он увидел первого квисина аж в восемнадцать, когда допоздна задержался в классе, дорабатывая курсовую. Встречу с призраком прыг-скок [19] он запомнил надолго – как и пришедшую на помощь девушку, которая парой слов смогла прогнать духа убитой девочки, невесть с чего вообразившей, что Юнхо – тот, кто её обидел.

Девушка была обворожительной, и разум Юнхо плавно перетёк из состояния липкого ужаса в растерянно-мечтательное. Но ничего не обломилось. Спасительница оглядела его с невероятно притягательным высокомерием, задержав взгляд на его лице, повернулась и ушла. Юнхо тут же осознал, что ноги не держат его, и опустился на стул. Потом вспомнил жуткого призрака, стоявшего на голове вот прямо тут, и вылетел из аудитории.

Вторая встреча с миром потустороннего произошла практически у его дома, через полгода. Юнхо готовился к экзаменам и возвращался за полночь. Уставший и сонный, он не сразу заметил, как из тени переулка бесшумно выплывает фигура в чёрном и приближается к нему. И только когда за плечом прошелестел чей-то голос, произносящий его имя, Юнхо застыл на месте, ощущая ледяной холод.

– Ан Юнхо. – Свистящий шёпот за спиной обдавал морозом. Юнхо не смел обернуться, но и ждать второго раза не хотел. Понимал, что это совершенно точно не что-то хорошее.

– Ан Юнхо, – повторил незнакомец. Юнхо выдохнул облачко пара, не в силах пошевелиться.

– Ан…

– Ты ошибся. – Ледяной голос оборвал замогильный шёпот.

Юнхо рискнул оглянуться. Девушка, что уже спасала его, стояла гордо и высокомерно смотрела на фигуру в чёрном, вокруг которой клубился туман. Юнхо почему-то не удивлялся.

– Уходи. – Спасительница указала пришельцу путь. – Скажи своим, они ошиблись. Это не он.

Фигура заколыхалась, явно сомневаясь, но в конце концов уплыла обратно в переулок.

Сердце Юнхо сразу оттаяло и забилось; он внезапно осознал, что ладони вспотели. Он посмотрел на девушку со смесью растерянности, страха, восхищения. Негромко спросил:

– Кто вы?

Девушка бросила на него внимательный и немного скучающий взгляд ярких карих глаз, в глубине которых – Юнхо мог бы поклясться – сверкнул огонь. Нехотя произнесла:

– Тебя больше не тронут.

И ушла, оставив Юнхо с отчаянно бьющимся сердцем и кучей вопросов.

После третьего курса университета Юнхо решил пройти практику в качестве дипломата в Управлении при полицейском участке в Каннаме. За пару недель он успел заполучить репутацию заучки и зануды, а также статус помощника суперинтенданта. Он подозревал, что изнанка города таит множество секретов и далеко не все городские легенды – выдумка, но в тот момент рядом не было никого, кто мог бы рассказать об этом подробнее.

Обычная встреча гостей из Таиланда, которым нужно было помочь с заселением в отель, с самого начала пошла не по плану. Суперинтендант Им Кёнсон был в отъезде, его заместитель всё не возвращался с заседания руководителей отделов, и задача встретить гостей легла на плечи Юнхо. В общем-то, ничего необычного… если бы не тот факт, что помощница тайского дипломата, миловидная Нари, внезапно набросилась на него, буквально втянув в номер и захлопнув дверь.

Юнхо, совершенно не ожидавший такого напора, сначала оторопел, но, когда девушка, с такой силой приложившая его к двери, наполовину превратилась в змею и атаковала, норовя вонзить зубы в горло, он быстро пришёл в себя (хотя лучше сказать – был шокирован и действовал рефлекторно). Скользнул в сторону, схватил валявшийся на тумбе зонтик и развернулся к змее как раз вовремя, чтобы заблокировать очередную атаку. О том, насколько это всё не соответствует реальности, не думал: змея атаковала снова и снова, и Юнхо было просто некогда размышлять.

Оборотень остановился, словно давая возможность передохнуть, а потом злобно усмехнулся и напал снова, целясь в ноги. Юнхо успел заблокировать первую атаку, ткнув зонтом в морду змеи, но вот от удара хвостом не ушёл. Отлетел к стене, ощущая острую боль в затылке, грохнулся на колени и тут же перекатился по полу, уходя от очередного замаха хвоста. А потом змея зашипела, но атаки так и не последовало.

Юнхо поднялся на колени и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как змея нападает на человека, появившегося в номере только что. Умело орудуя мечом, мужчина оттеснил змею к стене и, не обращая внимания на попытки укусить его, чётким движением обезглавил её. А когда труп оборотня рухнул на пол, повернулся к Юнхо:

– Неожиданно? – Мелодичный голос принадлежал мужчине лет тридцати в стильном деловом костюме, с которым совершенно не гармонировал окровавленный меч, невесть откуда вообще взявшийся. – Встать сможешь?

Юнхо кивнул и поднялся на ноги.

– Спасибо. – Он склонил голову. Кинул взгляд на змею и тряхнул головой: ну как вообще это объяснить?

– Ты не выглядишь особенно шокированным, – отметил мужчина, занятый тем, что поливал труп оборотня какой-то жидкостью. Потом он зажёг спичку и кинул её на останки, отойдя на шаг назад и потянув за собой Юнхо. – Встречался с таким раньше?

– С таким – нет, – честно признался Юнхо, наблюдая, как останки змеи обугливаются и превращаются в прах. – Что это было?

– Наг [20], – охотно сообщил мужчина, подцепляя зонтиком разбросанные по комнате клочки одежды, принадлежавшей оборотню, и кидая в огонь. На удивление, почти никакого запаха не ощущалось. – Квемуль пятого уровня. Залётная пташка.

– Квемуль? – переспросил Юнхо недоверчиво. Спаситель посмотрел на него, весело хмыкнул:

– А, ну да. Ты же ничего не знаешь.

– Что я должен знать? – Юнхо подобрался, чувствуя, что, возможно, стоит перед разгадкой тайны. Он не испытывал страха – только желание узнать ответы на вопросы.

Мужчина несколько секунд разглядывал его с таким видом, словно решал, сколько информации выдать. Потом кивнул своим мыслям и произнёс:

– Помоги тут всё прибрать, а потом я тебе расскажу, что и как, идёт?

Юнхо согласился без колебаний.

Спасителя звали Джи Хёнсок, он работал в полиции – а ещё был ликвидатором Управления теневых преступлений, занимающегося истреблением монстров и призраков. Он рассказывал Юнхо о своей работе, о теневой стороне и её обитателях и о том, что есть определённый процент людей, которые могут видеть этих существ и защищать обычных людей от них.

– Как, например, ты. – Он указал ложкой на Юнхо, пребывающего в ступоре. Оба сидели в кафе, хотя Юнхо не испытывал аппетита. – Обычно всё начинается в детстве, но бывают исключения, конечно.

– Я? – переспросил Юнхо. Джи Хёнсок явно развеселился, глядя на него, и задал вопрос:

– Ан Юнхо, скажи честно: ты бы хотел отказаться от этого дара?

– Боюсь, если бы и хотел, ничего бы не вышло, да?

– Да, – не без ехидства отозвался Джи Хёнсок, с аппетитом продолжая трапезу. На его предплечье Юнхо заметил татуировку в виде ликориса. Ликвидатор охотно объяснил:

– Сигнализация. Подсказывает, когда рядом кто-то с теневой стороны.

– Теневая сторона… – задумчиво протянул Юнхо.

Джи Хёнсок поднялся и пошёл к выходу, но остановился, чтобы похлопать Юнхо по плечу и негромко проговорить:

– От судьбы не уйдёшь, Юнхо. Ещё встретимся, поговорим.

Юнхо не успел его поблагодарить, не успел ничего спросить: ликвидатор исчез в ночи, оставив его с ворохом новых вопросов.

О том, чтобы стать полицейским, Юнхо задумывался и до этого случая и не стал долго размышлять, прежде чем выбрать КНПУ. На втором курсе он снова встретил Джи Хёнсока, с изумлением узнав, что тот является старшим суперинтендантом в каннамском участке. Джи Хёнсок почти сразу взял его под своё крыло, и с этого момента началось обучение Юнхо всему, что должен был знать ликвидатор Управления.

На четвёртом курсе Юнхо, патрулируя переулки Каннама, получил сообщение о пробравшемся в квартиру к пожилой женщине квемуле. Он сообщил начальству о вызове и направился на помощь женщине.

Глупый мелкий квемуль, пробравшийся в квартиру одинокой женщины, не мог знать, что женщина эта в прошлом была известной спортсменкой и может дать отпор даже потустороннему существу. Прибывший Юнхо застал дивную картину: крепкая и решительная женщина метко дубасила визжащего и запуганного квемуля карнизом. Юнхо на миг растерялся: если бы женщина была из его коллег, ему бы сообщили сразу. Но она являлась обычным человеком без способностей… так каким образом могла увидеть монстра? И, более того, причинить ему вред?

Но пока он разгадывал эту тайну, женщина подкинула ему задачку посложнее: взяла и обернулась призраком гонконгской бабушки [21]. Квемуль поскуливал в уголке, а жутковатая бабушка, половина лица которой была похожа на кошачью морду, проковыляла к замершему Юнхо и проскрипела:

– Покажи ногти.

Юнхо помнил все инструкции, как себя вести при встрече с призраками, но, как назло, почему-то не мог ничего выговорить. Только стоял и смотрел на подходившего к нему квисина, в руке которого откуда-то материализовался нож с ржавым лезвием. Призрак недобро улыбнулся и повторил:

– Покажи ногти.

В распахнутое окно повеял тёплый ветерок, пахнущий цветами персика, и Юнхо наконец вышел из оцепенения. Он поднял руку и показал ногти, не забыв при этом скрестить пальцы. Квисин разочарованно вздохнул, но не оставил попыток подобраться ближе:

– Как тебя зовут?

– Ан Юнхо, Гонконг, – чётко ответил Юнхо, не совершая резких движений. Когда рядом призрак, способный пробежать стометровку за десять секунд, хвататься за оружие не лучшая идея.

Квемуля низшего уровня он собирался ликвидировать пулей с жидким огнём. Против квисина это не действовало. Получалась патовая ситуация: он не рисковал тянуться к оружию, а призрак не мог напасть на него, пока он не совершит ошибку. Будь на его месте ребёнок, бабушка-кошка наверняка не сомневалась бы и напала. Против взрослого она может не осмелиться. Зависит от возраста и силы призрака.

Силы, как оказалось, у бабушки было предостаточно. Она прыгнула вперёд так резко, что Юнхо едва успел увернуться от ножа, мрачно подумав: оружие призраков едва ли не страшнее их самих. Он выхватил револьвер, выстрелил в подкравшегося квемуля и сразу кинул горсть соли в квисина, подлетевшего уже с другой стороны. Попал: бабушка взвыла, а в её плече появилась большая дыра с неровными краями, из которой рассеивался пепельного цвета туман – то, что составляло сущность призрака.

Квемуль решил внести свою лепту, проворно залез по занавеске и прыгнул Юнхо на голову. Юнхо не успел отмахнуться – был занят выяснением отношений с бабулей, – и мелкому монстру удалось оцарапать ему висок и макушку. По лицу потекла кровь, от запаха которой опьяневший квемуль заверещал и закопошился в волосах. Юнхо был занят тем, что спешно вытаскивал из кармашков на поясе железные дротики, и на жгучую боль старался не отвлекаться.

Квисин и не думал стоять в сторонке. Успей Юнхо выстрелить ещё пару раз, было бы легче, а так бабуля замахнулась ножом, и Юнхо смог только частично заблокировать атаку, подняв револьвер. Лезвие прошло краем по запястью и предплечью. Бабуля хищно рыкнула и снова ткнула ножом, но уже в пустоту.

Юнхо избавился от надоедливого квемуля, ударив его о стену и стряхнув, отпрыгнул в сторону и метнул в квисина четыре дротика, практически все сразу. Серебряную пулю подарил квемулю. Тот противно заверещал, отлетев прочь, вытянулся и затих.

Бабуля успела укоризненно взглянуть на него, прежде чем рассеяться клоками дыма, и Юнхо не удержался: показал-таки ей ногти. Всего два и на разных руках, но ей и этого должно было хватить.

А потом он обессиленно сполз по стенке на пол, ощущая нарастающую слабость и головокружение и рассеянно гадая, виной тому яд в слюне квемуля или нечто столь же мерзкое на лезвии ножа. Вызвал подмогу, не смог договорить и отключился – успев в последнюю секунду увидеть прекрасное лицо, которое то и дело появлялось в его снах…

Когда он пришёл в себя в палате госпиталя, рядом скучал куратор, Джи Хёнсок. Заметив, что подопечный очнулся, он закрыл журнал, посмотрел на Юнхо и с сарказмом поинтересовался:

– Это тебя мелкий квемуль так изукрасил?

– Там был квисин. – Юнхо с недовольством отметил, что голос звучит слабо. Он сел, осматривая руки: правая до локтя была перевязана. На голове он нащупал пластырь. – Неприятный сюрприз.

– И ты сплоховал, – безжалостно припечатал Джи Хёнсок. Юнхо подумал немного, издал смешок.

– И я сплоховал, – покорно согласился он. – Обошлось без жертв?

Джи Хёнсок кивнул, уже думая о чём-то другом. Подхватил со стула одежду Юнхо и положил на край больничной койки.

– Тебе уже можно встать, – заметил он. – Я подожду снаружи.

– Сонбэним [22]. – Вопрос сорвался с губ прежде, чем Юнхо успел его обдумать. Куратор обернулся, вопросительно вздёрнул бровь. – Там… кто-нибудь ещё был?

Джи Хёнсок прищурился, словно пытаясь прочесть в душе Юнхо. Такие штуки ему удавались куда лучше, чем Юнхо мог ожидать.

– Энергетический след на месте происшествия принадлежал четырём существам, – наконец откликнулся он, изучая Юнхо внимательным взглядом. – Человеку, квемулю, квисину… и кумихо [23].

Он вышел, оставив Юнхо наедине с растерянностью и восхищением.

Юнхо с некоторой неохотой вынырнул из воспоминаний, когда подъехал к воротам родительского дома и заглушил мотор. Жизнь, в которой на каждом шагу ждало неведомое, жуткое, опасное, стала для него привычной, и порой было сложно поверить, что могло быть как-то иначе. Что он мог бы служить в обычной полиции, а то и поддаться влиянию отца и пойти по натоптанной тропинке бизнеса по управлению сетью отелей по всей стране. Без встреч с монстрами, без схваток с призраками, без будней девятого отдела, сотрудники которого могли свести с ума кого угодно.

Но вот для семьи он оставался – и должен был оставаться – примерным офицером, чья жизнь скучна, амбиции приглушены, и самое интересное в его рассказах – выражаемое вежливо мнение о политике и экономике. Никаких опасностей, ничего потустороннего. Конечно, никто не мог гарантировать, что это потустороннее не решит ворваться в жизнь без предупреждения… но то же можно сказать о любой болезни или несчастном случае.

Юнхо убедился, что выглядит прилично, насколько это возможно при хроническом недосыпе. Пригладил короткие волосы, набрал код, открыл калитку и вошёл во двор.

Это было царство матери, обожавшей цветы: двор утопал в них, а вошедший – в умопомрачительных ароматах. Юнхо предпочитал более нежные и деликатные запахи – сильных ему и на работе хватало – и побыстрее прошёл к ступеням.

На крыльце его уже ждал управляющий. Он церемонно склонил голову, когда Юнхо поднялся, и проговорил:

– С возвращением, господин Юнхо.

– Господин Пэк. – Юнхо ответил таким же наклоном головы и вошёл за управляющим в дом.

Роскошная и одновременно сдержанная обстановка в гостиной всегда казалась Юнхо борьбой наклонностей родителей: отец предпочитал почти аскетичное убранство, мама любила размах и шик. Он улыбнулся, когда в очередной раз проскользнула мысль: а ведь они во всём такие. Разные, порой ссорящиеся из-за этого, но каким-то образом умудряющиеся сглаживать острые углы и оставаться гармоничной парой. Юнхо пока не задумывался о женитьбе, но перед глазами у него был прекрасный пример.

Мама увидела его секундой позже, чем Юнхо – её. Всплеснула руками:

– Юнхо! – и почти бегом спустилась со второго этажа. Юнхо в два широких шага одолел расстояние между ними, подхватил маму и крепко сжал в объятиях.

– Мама. – Он отпустил её, поклонился. – Как поживаешь?

– Заходил бы ты почаще, мне было бы куда спокойнее, – отозвалась Сон Шинхе, улыбаясь и разглядывая лицо сына. – Похудел опять… и спишь, наверно, пару часов в сутки, да? Ох уж эта твоя работа!

Юнхо не мог удержаться от широкой улыбки. От мамы ничего нельзя было скрыть, да и, положа руку на сердце, не хотелось (ну, почти ничего). Рядом с ней ему дышалось легко и спокойно.

– Сын.

А вот про отца он такого сказать не мог. Ан Минджун обладал давящей аурой и не стеснялся использовать её как в бизнесе, так и в семье. Юнхо так и подмывало иногда сделать или сказать что-нибудь вопреки словам отца. Но он сдерживался.

– Отец. – Юнхо склонился в поклоне перед неспешно спустившимся вниз отцом. Выждал пару секунд, прежде чем выпрямиться и посмотреть ему в глаза. – Как твоё здоровье?

– Неплохо, – снисходительно отозвался Ан Минджун, посмотрел на жену, смахивающую пылинки с плеча сына, потом на Юнхо. Потом всё так же неторопливо шагнул к сыну и обнял его. Юнхо ответил тем же.

– Раньше ты заходил чаще, – обронил Ан Минджун, отступая назад. Юнхо пожал плечами:

– Работа…

– А послушался бы моего совета, так жил бы себе с комфортом. – Отец завёл любимую мелодию, и Юнхо про себя вздохнул: это могло затянуться надолго. Спасла мама:

– Ан Минджун, опять ты собрался уморить своего сына голодом? Время обедать, оставь нотации на потом. Пойдём, сынок. – Она ухватила Юнхо за руку и потащила за собой. Юнхо не сопротивлялся. Отец, покачав головой, последовал за ними.

Ан Минджуну исполнилось шестьдесят два, Сон Шинхе была младше мужа на три года. Юнхо был старшим из детей и единственным сыном; его сестре, Юне, стукнуло шестнадцать. Иногда Юнхо думал, каково это – жить в большой семье, делить радости и невзгоды с братьями и сёстрами. Потому что с сестрой они хоть и ладили, слишком большой разрыв в годах мешал поддерживать разговор дольше нескольких минут. Сегодня у школьников был выходной, но Юны что-то не было слышно и видно.

Мама почти насильно усадила его за стол (Юнхо едва удалось сдерживать позиции, пока отец не сел), засуетилась вокруг. Юнхо улыбнулся:

– Мама, садись уже, не беспокойся обо мне.

– Да, Шинхе, мальчик-то уже вырос, – согласился отец не без ехидства и приступил к еде. Юнхо дождался, пока мама сядет и возьмёт палочки, и только тогда сделал глоток воды.

– А где Юна? – спросил он, глядя на маму. Та пожала плечами:

– Говорила, пойдёт к подружке, должна была уже вернуться…

– А вот и я! – заявила Юна, ворвавшись в столовую. Подбежав к брату, она повисла у него на шее: – О-о, классно пахнешь! Ты надолго? Сходим в кино? Там новый фильм вышел с Джисоном, он такой лапочка!..

– Ан Юна, сядь, пожалуйста, – недовольным тоном попросил отец.

Юна сморщила носик, но послушно села рядом с братом и продолжила заваливать его новостями и вопросами, в которых Юнхо запутался на второй минуте. Мама отнеслась к подобному спокойно – такое поведение дочери было ей не в новинку, отец хмурил брови, но ничего не говорил. Юнхо слушал и старался вникнуть, но получалось плохо: Юна спешила вывалить на него столько информации разом, что голова пошла кругом. Он понял только, что у сестры новый кумир – некий Пак Джисон, актёр и «лапочка» (которых Юна меняла каждый месяц).

– Ладно-ладно, – сдался он, – сходим в кино на твоего Джисона…

– У-у, как круто! – Юна вскочила со стула, обняла Юнхо и чмокнула в щёку. – А можно я Минну позову?

– Ага. – Юнхо не мог сдержать улыбки. Юна что-то ещё прощебетала вопросительно, Юнхо кивнул, и сестра с радостным визгом убежала. Видимо, сообщить Минне, что её старший брат согласился непонятно на что.

Мама наблюдала за всем этим с широкой радостной улыбкой, отец делал вид, что нарушение застольного этикета произошло в параллельной реальности. Юнхо решил разбавить молчание лёгкой беседой на нейтральные темы; мама поддержала разговор, отец тоже потихоньку влился, и обед прошёл в приятной обстановке.

Юнхо подозревал: отец не затрагивает болезненную для них обоих тему во время еды, но потом отыграется по полной. Оказался прав. Ан Минджун глянул на него, негромко сказал:

– Зайдёшь в кабинет?

Юнхо подавил вздох, отложил салфетку и встал из-за стола.

– Конечно, отец. Мама, – он склонился и коснулся губами её щеки, – спасибо за еду. Было очень вкусно.

Мама погладила его по щеке и улыбнулась.

Юнхо последовал за отцом в его кабинет, заранее зная всё, что тот скажет и что ответит он сам. Это была своего рода традиция отца и сына: каждый раз, когда Юнхо приезжал домой, начиналась неприятная беседа, в которой каждый стоял на своём до конца, и расходились они недовольные друг другом.

Ан Минджун неспешно прошёл к столу, на котором в абсолютном порядке размещались ноутбук, документы и предметы канцелярии. Показал сыну, чтобы тот садился. Юнхо повиновался.

– Не передумал? – Отец задал вопрос нейтральным тоном, просматривая что-то на экране ноутбука. Юнхо помолчал, негромко проговорил:

– Не понимаю, о чём ты, отец. Разве я делаю что-то плохое, чтобы отказываться от этого?

– Ты размениваешь своё светлое будущее на непонятное настоящее. – Ан Минджун строго уставился на него, нахмурился. – Тебе не пятнадцать, чтобы я разъяснял элементарные вещи. Ладно, если бы ты не захотел заниматься семейным делом и основал своё, это я понял бы. Но тебе взбрело в голову, что можешь стать полицейским…

– Я приношу пользу, – почтительно сказал Юнхо, когда отец сделал паузу. Ан Минджун пренебрежительно отмахнулся:

– Ты – наследник семейного бизнеса, Юнхо! Тот, кто принесёт неизмеримо больше пользы, если вспомнит, где его место!

Там, где ты решил, отец? Даже не подумав поинтересоваться, хочу ли я этого? Юнхо ощутил усталость и горечь, как всегда, когда разговор с отцом заходил на эту тему.

– Я терплю всё это в надежде, что ты в конце концов одумаешься и вернёшься в семью.

Я не уходил…

– Но ты, упрямый мальчишка, возомнил себя великим детективом. Зарылся в свои дела и не замечаешь ничего вокруг. – Ан Минджун прервал нотации, сделал глубокий вдох и посмотрел на сына со смесью раздражения и сожаления.

Юнхо молчал, глядя на отца с выражением почтения. Он понимал причину гнева, но что-то в нём протестовало каждый раз, когда Юнхо допускал мысль, что может согласиться с ним, принять его условия. Отец настолько привык контролировать всё и всех и не желал упускать из виду ни малейшей детали. Всё должно было идти так, как он запланировал.

– Юнхо, – отец говорил теперь мягче, явно приложив для этого усилие, – ты же умный мальчик, ну к чему такие сложности каждый раз? Можешь ты мне объяснить?

– Отец, ты всегда учил меня, что, выбрав путь, следует идти по нему уверенно, – негромко отозвался Юнхо. Ан Минджун открыл рот, чтобы возразить, но промолчал и жестом попросил продолжать. – Возможно, я совершаю ошибку… Но ты учил также, что ошибки – это часть пути и они помогают нам расти.

Отец молча смотрел на него поверх очков. Юнхо улыбнулся ему, мягко сказал:

– Разреши мне ошибиться. Я не буду чувствовать себя успешным, если не ощущаю под ногами твёрдую землю. Разреши мне делать выбор, чтобы я чувствовал себя достойным тебя и нашей фамилии.

Ан Минджун опустил голову, и Юнхо не мог видеть его глаз. Он терпеливо ждал.

– Юнхо. – Отец наконец посмотрел на него, но Юнхо не мог понять, что выражает его взгляд. – Я понимаю тебя. Но не могу принять, что ты, мой единственный сын, уходишь всё дальше. Это разбивает мне сердце.

Как и мне, отец.

– Надеюсь, в следующий раз ты окажешься посговорчивее. Можешь идти, ты вроде спешил.

Юнхо поднялся на ноги, сглотнул комок в горле. Негромко проговорил:

– Отец.

Ан Минджун кинул на него вопросительный взгляд.

– Если я стану руководителем Управления, ты будешь доволен?

Кажется, отец был удивлён этим вопросом. Юнхо никогда не затрагивал эту тему и только иногда размышлял о возможности подобного карьерного роста. Не то чтобы ему этого хотелось – он представлял объёмы бюрократического хаоса на этом уровне, – но раз уж это необходимо, чтобы заслужить уважение отца…

Ан Минджун наконец медленно кивнул, глядя на сына.

– Пожалуй, я не буду стыдиться, – негромко ответил он. Юнхо улыбнулся:

– Тогда я буду усердно трудиться, чтобы достичь этого.

Он поклонился отцу и вышел из кабинета. Грудь жгло от обиды, а ещё грозила атаковать печаль, но Юнхо привычно задвинул их как можно глубже, пообещав себе, что подумает позже и непременно найдёт способ выпустить эмоции наружу без вреда для окружающих и самого себя.

От неприятных размышлений отвлёк звук входящего сообщения. Юнхо вытащил телефон, открыл сообщение.

«Ещё один труп».

– Прекрасно, – прокомментировал Юнхо не без жёлчи и со спокойной совестью пошёл прощаться с мамой.

Утро выдалось так себе. Оставалось надеяться, день будет лучше.

_____

Одним из самых раздражающих чувств Мингю уверенно назвал бы смутное ощущение, что от тебя что-то скрывают. Вроде бы все двери открыты, заходи, изучай, убеждайся, что всё прозрачно… но при этом как будто за спиной сгущаются все тени, которые должны бы окружать. И стоит повернуться, как они неуловимо быстро перетекают снова за спину. И так до бесконечности.

Мингю терпеть не мог, когда не получалось объяснить что-либо с точки зрения логики. Материалист до мозга костей, он не верил во всякую чушь вроде духов, инопланетян, монстров. Поэтому он ощущал лёгкое раздражение после странных событий в квартире пропавшего детектива, а потом – под мостом Чхонхо и надеялся найти ответы на свои вопросы, пока не накопились новые загадки (как оно частенько и бывает).

Когда его без всякой бумажной волокиты приняли на работу в участок, он был немного обескуражен, но очень рад. Тот факт, что пока он числится только уборщиком, Мингю не особо волновал: довелось побыть и кассиром, и охранником.

С коллегами по отделу он знакомился постепенно, как и с местными порядками, и вроде бы всё было привычным, обычным, неопасным… Словно бы ненастоящим.

– Что ж, – пробормотал он, остановившись перед входом в участок и разглядывая большие буквы на фасаде здания, – разберёмся по ходу дела.

Первой задачей в списке важных дел он поставил визит в лабораторию и направился туда, использовав пропуск. В кармане, тщательно запакованная в прозрачный файл, лежала шерстинка таинственной собаки, найденная на воротнике куртки.

В лаборатории оказался только молодой человек крайне болезненного вида, худой и с тенями под глазами. На Мингю он посмотрел сонно-удивлённым взглядом, и Мингю даже заподозрил, что парень не так часто вообще выбирается наружу. Он пригляделся к хозяину лаборатории, пытаясь определить его возраст и решая, как следует обращаться к нему. Нерешительно произнёс:

– Привет, – и когда лаборант вяло помахал рукой в ответ, уже смелее продолжил: – Меня зовут Ким Мингю, я только начал работу.

– Здравствуй, Ким Мингю, – отозвался лаборант неожиданно глубоким голосом, протиснулся между столами и протянул руку. – Я Сон Тэхён, главный в этой обители.

«Значит, он старше», – мелькнула мысль у Мингю, и он неловко дёрнулся, чтобы приветствовать старшего хотя бы лёгким поклоном, но Сон Тэхён величавым жестом остановил его:

– Оставь. Что там ты принёс в клювике? – Он протянул руку.

Мингю немного растерялся и не сразу вытащил файл из кармана. Сон Тэхён издал смешок:

– А потом будешь стоять над душой и ждать результатов, да?

Мингю неожиданно для себя кивнул, и лаборант хмыкнул, принимая файл:

– Новичок, сразу видно. Обычно сюда отправляют кого не жалко, с наказом не возвращаться без ответа. Представляешь, сколько им приходится ждать? Вон там, – он махнул рукой в сторону стены, у которой Мингю заметил столик и пару стульев, как в кафе, – можешь посидеть, кофе там попить, подремать…

– А побыстрее? – Вопрос вырвался сам собой, Мингю тут же закрыл рот, чтобы не нарваться на отказ. Привыкший к простоте обращений в США и Канаде, он частенько ловил себя на том, что его манеры наверняка кажутся грубыми и вульгарными. Мингю решил внимательно наблюдать за поведением окружающих и тщательно обдумывать свои слова, но привычка пока брала своё.

Сон Тэхён, однако, только усмехнулся и поманил за собой, к ярко освещённой зоне:

– Попробуем, торопыга. Ты из какого отдела?

– Девятый. – Мингю осторожно пробрался между столами, заваленными всяким оборудованием и бумагами, следуя за лаборантом к его рабочему столу.

Сон Тэхён посмотрел на Мингю уже с бо`льшим интересом, поднял бровь:

– Новичок, значит? И какой у тебя уровень? – не дожидаясь ответа, он аккуратно вытянул из нагрудного кармана формы удостоверение, всмотрелся в крохотную и почти незаметную циферку в нижнем правом углу. – Ага, третий… – Он покивал своим мыслям, наморщил лоб, словно решая какой-то важный вопрос, и наконец сказал: – Давай так. Не уверен, что могу выдать тебе результат экспертизы, каким бы он ни был, поэтому…

– Но это моя личная вещь, – не сдержался Мингю, потянулся за своей ценной уликой, но Сон Тэхён ловко отвёл руку.

– Я же не говорю, что кто-то будет скрывать от тебя нечто важное, – успокаивающе ответил он. Мингю мрачно отозвался:

– У меня именно такое впечатление, сонбэ. Отдайте файл, если не хотите сообщать результат лично мне.

Сон Тэхён какое-то время изучал его лицо внимательным взглядом, не двигаясь с места. Мингю отвечал тем же, не намеренный терять возможную зацепку ко всему странному, вторгшемуся в его жизнь.

– Боюсь, я не могу отдать тебе улику. – Лаборант не сдавался. Мингю хмуро спросил:

– С чего вы взяли, что это улика?

– С того, что ты принёс её мне, и с того, что мы – здесь. – Сон Тэхён обвёл лабораторию широким жестом. – Ты мог бы отнести её в частную лабораторию, если не хотел делиться.

– Мог бы, – проворчал Мингю, признавая правоту собеседника. Он успел схватить краешек файла с загадочной шерстинкой, пока лаборант отвлёкся, и теперь они оба держались за прозрачный пакетик как за нечто ценное.

Наконец лаборант принял решение, вздохнул и заявил:

– Ладно. Стой рядом, если хочешь, пока я буду работать…

– Откуда я узнаю, что вы не соврёте?

Сон Тэхён развеселился:

– Посмотрите-ка, какой недоверчивый мальчишка!

– Третий уровень – значит, доступ к секретной информации закрыт? – предположил Мингю, до этого как-то не задумывавшийся о подобном.

Сон Тэхён пожал плечами с весьма таинственным видом:

– Ты же не будешь сразу доверять кому попало всё интересное?

– Я не кто попало, – пробурчал Мингю себе под нос, но вынужден был согласиться.

Лаборант тем временем расчистил место для работы, передвинул лампу, надел перчатки и аккуратно распаковал файл с шерстинкой. Нахмурился, рассматривая её на свет, но промолчал. Положил на стёклышко, капнул раствор и задвинул под стекло микроскопа. Мингю так и подмывало посмотреть в окуляр, но он отдавал себе отчёт, что ничего не поймёт. Оставалось только надеяться, что Сон Тэхён не обманет. В крайнем случае можно будет попросить инспектора Ана, объяснить ситуацию…

– На первый взгляд ничего особенного, – пробормотал Сон Тэхён, разглядывая шерстинку под микроскопом. – Где её нашёл?

– У реки, – расплывчато ответил Мингю. Лаборант выпрямился и посмотрел на него со скепсисом:

– Давай так, Ким Мингю. Расскажи мне всё, что знаешь, и можешь рассчитывать на симметричный ответ, если только это не поставит под угрозу чью-либо жизнь или безопасность. Договорились? Конечно, я не раскрою тебе информацию, если сочту, что это не для твоего уровня, но ты же и так это понимаешь?

Мингю подумал немного и кивнул:

– Ладно. На меня напала собака, когда мы с детективом Ли Дохёном…

– О, – прокомментировал Сон Тэхён не без насмешки.

– …Проверяли место преступления у реки. Врач сказал, всё в порядке. Но мне показалась странной сама собака. – Он помолчал, обдумывая мысль о том, насколько вообще этого зверя можно было назвать собакой. – Вот и всё. Ваша очередь.

– Ага, – рассеянно отозвался лаборант, продолжая изучать улику. Мингю не стал наседать с вопросами и замолчал.

Ожидание затянулось на несколько минут. Мингю успел осмотреться, но ничего интересного не обнаружилось. Впрочем, Сон Тэхён мог прятать вещи, не предназначенные для чужих глаз, в другой комнате.

Мингю размышлял обо всём свалившемся на него с того момента, как он прилетел в Сеул. Нападение неизвестного в квартире детектива Шин Хёка, потом быстрое принятие в стажёры, нападение у реки, подозрительное поведение Ли Дохёна и врача, странная шерсть… От всего этого голова шла кругом, вопросы копились и требовали ответов.

Мингю казалось, он медленно проваливается в какую-то трясину, незаметно для себя оказавшись в игре, лора и правил которой абсолютно не знает. И хотя логика утверждала, что на данный момент всё произошедшее вполне можно объяснить, впервые за очень долгое время Мингю засомневался в верности своих убеждений.

Сон Тэхён наконец оторвался от изучения улики и повернулся к Мингю. Вид у лаборанта был задумчивый, и Мингю не без ехидства предположил:

– Решаете, какой процент правды мне сказать?

– Как вариант, – не стал скрывать Сон Тэхён. – Свалю эту ответственность на твоего куратора, пусть он тебе объясняет.

– Так есть что объяснять, значит? – Мингю напрягся, ощущая лёгкое головокружение при мысли, что всё-таки в этом деле что-то нечисто.

Лаборант подарил ему не очень искреннюю улыбку:

– Третий уровень, новичок, – это не только потому, что от тебя скрывают, где приземлилась летающая тарелка. Это для твоей же безопасности. Как прятать спички от ребёнка, понимаешь?

Мингю кивнул с мрачным видом:

– И так же бесит. И что вы можете мне рассказать? Или говорить будет Ли Дохён?

Сон Тэхён открыл было рот, но сказать ничего не успел. У Мингю зазвонил телефон. На экране высветилось имя, и Мингю показал его лаборанту:

– Лёгок на помине.

– Тебя где носит? – без лишних церемоний осведомился Дохён. На заднем фоне шумел дождь, и Мингю с изумлением понял, кинув взгляд на часы, что находится в лаборатории куда дольше, чем рассчитывал.

– Что случилось?

– Вылезай из… где бы ты там ни был. Есть дело.

Мингю посмотрел на Сон Тэхёна, ждущего развязки (и наверняка мечтающего спровадить надоедливого посетителя), и спросил Дохёна:

– Какой доступ у третьего уровня?

– Чего? – Дохён явно изумился, но скорее тому, что новичок не спешит со всех ног к нему, чем самому вопросу. Потом включил режим прокурора: – Где тебя носит, говоришь?

– Лаборатория. Решил узнать, что за собака такая на меня напала. А мне говорят, я не имею права узнать это. Так что, может…

– Может, закончишь уже ныть и притащишь себя сюда? – ядовито спросил Дохён. – У нас труп.

– И…

– И тебе наверняка будет неприятно узнать, что это детектив Хёк, – уже со злостью выплюнул Дохён и оборвал связь.

Мингю застыл с телефоном в руке, глядя невидящим взглядом в стену. Где-то глубоко внутри словно что-то оборвалось, какая-то ниточка, связывавшая его с мамой, с её последней просьбой. Заныло сердце: хотя детектив был абсолютно незнакомым человеком, чья-то смерть никогда не бывает хорошей новостью.

Он сглотнул горечь, сунул телефон в карман и посмотрел на лаборанта очень серьёзно. Слегка поклонился:

– Спасибо, сонбэ.

Потом повернулся и пошёл к выходу, ускоряя шаг, словно это могло помочь в борьбе с разрастающейся печалью и растерянностью.

_____

Официальная теория гласила: убийства на набережной – дело рук сумасшедшего маньяка, орудующего обычным ножом. Нож в сердце и перегрызенная глотка – вот практически все повреждения. Из тела словно высасывали кровь, так что трупы к прибытию полиции часто пребывали в крайне неприятном состоянии. Если бы кто-то из прессы узнал подробности, наверняка окрестил бы убийцу новым Дракулой. И без того репортёры вынюхивали детали, как стервятники слетаясь к месту убийства, надеясь получить сенсационный материал.

Когда Мингю добрался до места преступления, там уже волновались вездесущие репортёры, которых, впрочем, успешно сдерживали. Жёлтая лента, охватывая изрядный кусок набережной, колыхалась на ветру. У машины скорой помощи переговаривались медики и детектив из пятого отдела. Тела уже не было видно, но по участку засохшей крови было понятно, где его нашли.

Мингю застыл на месте, не желая делать ещё шаг вперёд. Ему вдруг почудилось: сделает он это – разорвётся призрачная связь с мамой. Так и стоял на верхней ступеньке ведущей к набережной лестницы, когда на плечо опустилась чья-то рука, а знакомый голос произнёс:

– Всегда тяжело.

– И… как давно?.. – Мингю не договорил.

Ан Юнхо встал рядом, помолчал, глядя вниз.

– Час назад нашли – прохожий сразу сообщил в полицию. Пока нельзя сказать точно, но вероятно, он умер вчера на рассвете.

Мингю кивнул, не доверяя голосу. Потом всё же спросил хрипло:

– Тот же почерк?

Ан Юнхо кивнул, задумчиво смотря вдаль.

– Сонбэним.

– Что? – Юнхо наконец посмотрел на него. Мингю негромко произнёс:

– Я искал детектива Хёка по просьбе мамы. Это была её последняя просьба. – Он запнулся, продолжил: – Я не знаю, кто это и как связан с моей мамой, почему она хотела, чтобы я нашёл его, но не упоминала о нём, когда была жива. И, боюсь, теперь могу и не узнать…

Юнхо слушал внимательно, не отвлекаясь. Знаком показал кому-то из стоявших внизу: сейчас буду.

– Я хочу найти того, кто его убил. – Мингю глубоко вздохнул. – Раз уж не могу теперь выполнить просьбу мамы. Вы мне поможете?

Юнхо помедлил с ответом, но не потому, что хотел увильнуть от помощи, – в этом Мингю был уверен.

– Сделаю всё что могу, – наконец сказал он. – Я почти не был знаком с детективом Хёком, но слышал о нём много хорошего. В конце концов, найти убийцу – наш долг. Будем искать вместе. – Он серьёзно посмотрел на Мингю. – Я должен быть там. – Он мотнул головой в сторону толпы внизу. – Обсудим это позже, ладно?

Мингю кивнул:

– Спасибо, сонбэним.

Юнхо коротко улыбнулся и сбежал по ступенькам, сразу угодив в загребущие лапы журналистов и с поистине аристократической ловкостью и сдержанностью уйдя от ответов. Мингю исподволь восхитился.

Подумать о своём не дали. На него упала чья-то тень: человек стоял на ограждении террасы. Мингю оглянулся.

– И где, говоришь, ты был? – как ни в чём не бывало поинтересовался Дохён, легко спрыгивая вниз. Мингю с равнодушным видом пожал плечами:

– Не твоё дело.

– Тебя мне всучили, как букет цветов – даме, – желчно отозвался Дохён, – и моё дело – знать, где ты шляешься, с кем и зачем…

– Обломишься.

– И если тебе вдруг взбредёт в дурную голову на ночь глядя совершить прогулку по тёмному переулку, ты должен позвать меня. – Дохён продолжал говорить тем же обидным тоном, явно выводя на провокацию.

Вот только Мингю мог гнуть свою линию до посинения оппонента, так что Ли Дохёну угрожала возможность лопнуть со злости. Накрапывавший дождь почему-то только усиливал его намерение стоять на своём до последнего.

– Пойду в уборную – тоже звать? – осведомился Мингю почти без эмоций. Дохён откинул мокрые волосы со лба, ядовито проговорил:

– Нет, думаю, с этой задачей ты справишься сам.

– Спасибо, что веришь в меня. Не мог бы ты теперь отвалить?

Дохён протяжно присвистнул, глядя на него почти с уважением, хотя в глубине глаз сверкнуло что-то недружелюбное:

– Да ты у нас языкастый, оказывается! Только это ничего не меняет. Шеф сказал, тебя нужно пасти, – значит, будешь ходить от этого столбика до другого, не перескакивая через изгородь, пастись на зелёной лужайке…

– И не задавать ненужных вопросов, да? – Накопившаяся злость наконец прорвалась, и Мингю готов был выплеснуть её на ехидного куратора. Он встал напротив Дохёна, почти вплотную, уставился в глаза с той же убийственной прямотой, которой щеголял Дохён. Тот негромко сказал:

– Если хочешь жить – то да, так и поступи.

– А если нет? Будешь тосковать, если моя голова слетит?

– Да ты и не заметишь потерю своей головы, – съязвил Дохён. – Разве что сослепу уткнёшься в стену и будешь буксовать.

– Тебе-то что с того?

– Слушай, новичок, – Дохён явно начинал терять терпение, – если думаешь, что я напрашивался на эту хрень, то подумай ещё раз, желательно мозгами. Мне это нафиг не упёрлось – подтирать слюни малышочку, решившему поиграть в детектива. Своих дел хватает…

– Вот ими и занялся бы.

– Я выполняю приказ, – сквозь зубы процедил Дохён. Мингю презрительно отозвался:

– На большее не способен?

– Какое жалкое зрелище, – прокомментировала подошедшая Дасом, закатывая глаза. – Два придурка, один другого стоит. Дохён, – она подняла руку, показывая, что не надо ей давать ни советов, куда идти, ни ответов, – тебя шеф хочет видеть. Новичок… как тебя там?

Мингю стиснул зубы, приказывая себе успокоиться и взять эмоции под контроль. Ответил Дасом мрачно:

– Ким Мингю.

– Запоминай, Дасом, – вклинился Дохён, – наш великий детектив…

Мингю сам не понял, как шагнул вперёд и схватил Дохёна за воротник куртки. Проговорил чуть ли не по слогам:

– Хватит.

– А то что? – Дохён не отступил, тоже схватил оппонента за грудки. Дасом что-то проворчала в стороне, но разнимать их не полезла.

– Хватит, – повторил Мингю твёрдо, смаргивая капли дождя. Дохён смотрел с презрением:

– Проблемы с контролем гнева?

Мингю, скорее всего, в ту же минуту доказал бы, что да, имеются у него определённые проблемы, но в этот момент кто-то опустил руку ему на плечо и надавил, вынуждая сделать шаг назад. Повторил то же с Дохёном.

– Почему вас двоих нельзя оставить на минуту? – сердито поинтересовался Юнхо, по очереди глядя на парней. Мингю демонстративно отряхнул куртку, не глядя на Дохёна; тот поступил так же. Юнхо вздохнул: – Как два петуха!

– Которые думают, что они дракон и тигр, – саркастически прокомментировала Дасом. Юнхо отмахнулся от неё:

– Тебя тоже только за смертью посылать! Я когда просил Дохёна привести?

Дасом мигом нахохлилась, что-то пробурчала.

Мингю обратился к инспектору предельно серьёзно:

– Пожалуйста, дайте мне другого куратора, сонбэним.

– Думаешь, у меня их так много? – отозвался Юнхо с мрачным весельем. – Бери, что дают, и воспитывай.

Дохён возмущённо округлил глаза, и Мингю с огромным трудом удержался от ухмылки. Зато Дасом хохотнула:

– Задача вряд ли по силам простому смертному!

– Молчала бы лучше!

– Дурдом, – горестно вздохнул Юнхо, глянул на Дохёна, потирая висок. – Что ты там говорил про нехватку специалистов?

– Хотели меня видеть, шеф? – хмуро отозвался Дохён. На Мингю он вовсе не обращал внимания – видимо, решил, что, если будет так себя вести, надоедливый стажёр возьмёт и испарится.

– Почти забыл, зачем хотел, – признался Юнхо, щёлкнул пальцами. – Отправишься с коронером…

– Отправьте новичка, пусть привыкает.

– …И напишешь нормальный отчёт – нормальный, а не как обычно. Чтобы к ночи он был у меня на столе.

Дохён проворчал что-то очень ядовитое, но возражать не думал. Спускаясь вниз, сильно толкнул Мингю плечом, не оглянулся и прошёл.

Мингю выдохнул злость, повернулся к Юнхо:

– А мне какое задание?

– Тебя, по-хорошему, тоже следовало отправить с Дохёном. – Юнхо нахмурился, оглядывая его. – Пойдёшь со мной. Побеседуем по душам.

Мингю только кивнул.

В участок они вернулись к полудню. Дасом, сидевшая на заднем сиденье, ныла, что проголодалась, и Юнхо угостил их обедом в кафе. Потом они зашли в участок; Дасом куда-то исчезла, а Юнхо пригласил Мингю в кабинет. Получил на пороге от секретаря несколько папок с бумагами, ответил на два телефонных звонка, проверил почту. Мингю терпеливо ждал, погружённый в свои мысли.

Наконец Юнхо расправился со срочными делами. Выдохнул устало, посмотрел на Мингю и быстро улыбнулся:

– Бюрократия – самый страшный зверь.

Мингю выдавил улыбку, помолчал и задал мучивший его вопрос:

– Вы что-нибудь нашли в квартире детектива Хёка?

– Тебя интересует что-либо, что может быть связано с твоей мамой, верно? Сложно сказать… У детектива Хёка вообще оказалось слишком мало вещей – такое впечатление, что он долго жил в другом месте, а в эту квартиру заходил время от времени. Почти ничего личного. Минимум контактов в телефоне, минимум одежды. Близких родственников нет, на похороны вряд ли кто-то придёт… – Он осёкся, увидев выражение лица Мингю. Тот пожал плечами с таким видом, словно не мог решить, как себя вести.

– Мы постараемся установить, с кем детектив мог общаться и кому вообще выгодна его смерть, – продолжил Юнхо. – Он вышел в отставку несколько лет назад, но за годы службы, конечно, мог обзавестись врагами.

– Сонбэним. – Мингю говорил медленно; клубок закрученных мыслей распутывался, предлагая схватиться за ниточку. – Сколько всего трупов уже найдено?

– Это шестой. – Юнхо нахмурился. – До сих пор нам удавалось утаить от общественности подробности, ограничиваясь сухим сообщением, но в этот раз тело нашёл прохожий, так что, боюсь, теперь будет сложнее скрывать. Газетчики точно из кожи вон будут лезть, придумывая прозвище убийце. – Он вздохнул.

– У жертв есть что-то общее? – Мингю задал следующий вопрос.

Юнхо поразмышлял, вспоминая, пожал плечами:

– Двое были знакомы, вроде всё на этом. И жили в одном районе.

– Преступления совершались только в Кванджингу?

– Тела в таком состоянии находили только здесь, – отозвался Юнхо.

Мингю закрыл глаза на мгновение, формулируя вопрос. Потом произнёс:

– Мне дадут доступ к материалам дела? Или уровень не тот?

Юнхо помолчал, изучая его лицо. Быстро улыбнулся:

– Дам тебе доступ сейчас – можешь натворить глупостей. Сделаем так: пару дней поработаешь с контактами жертв, поищешь, может, аналитики пропустили что-то важное. Придёшь с отчётом, а там посмотрим, дать второй уровень или ещё не готов. Тем более ты у нас пока неофициально.

Мингю обдумал предложение (а это было именно оно, не приказ), кивнул:

– Я понимаю.

– Ну вот и договорились. – Юнхо открыл ящик стола, достал пропуск и протянул Мингю. – Покажешь аналитикам, скажешь, у тебя временный доступ к материалам этого дела. Оттуда ничего не выносить, заметки делать в бумажном виде. Ни с кем посторонним не обсуждать. Понял?

– Понял. – Мингю встал. – Спасибо, сонбэним.

– И в драку не лезть, – вслед ему посоветовал-приказал Юнхо. – С Дохёном тоже.

Мингю пробормотал себе под нос: «Пусть и он не лезет», но спорить не стал. И так получил гораздо больше, чем надеялся.

_____

Чхондам-дон, 19:40

Последние несколько дней Пак Джисон ощущал непреходящее раздражение и желание сорвать злость на ком-либо. Несмотря на то что новая дорама с его участием, «Упрямый демон», выходила в прайм-тайм на SBS [24], рейтинги не желали расти. Критики с радостью хватались за возможность указать на малейшие недостатки, журналисты где-то откопали старое интервью, где он неосторожно высказался о проблеме школьного насилия, и с энтузиазмом копошились в грязном белье. А тут ещё и одна из многочисленных фанаток с какого-то перепуга решила, что может безнаказанно обвинить его в домогательствах… Причин для злости было много.

Джисон стоял у огромного панорамного окна в своих апартаментах и смотрел на вечерний Сеул, остро ощущая, как надвигается и затапливает апатия и фрустрация. За что бы он ни брался, в последнее время всё шло не так, как надо. Злопыхатели ликовали, менеджеры не справлялись с наплывом обвинений и критики, партнёры по съёмкам играли не в полную силу… На фоне всего этого прихватило желудок, и Джисону хотелось что-нибудь сломать и хоть так выплеснуть негатив.

Раздражал даже вид столицы, раскинувшейся внизу, сверкающей огнями, заманивающей туристов яркой рекламой и соблазнительными ароматами еды. Всё это сейчас казалось Джисону ненастоящим, не стоящим его внимания. Он осознавал, что, вероятно, у него начиналась депрессия на фоне профессионального выгорания, но обратиться к врачу значило бы дать недругам ещё один повод облить его жёлчью.

В такие моменты спасало одно: постараться уединиться, насколько это вообще возможно в Сеуле. Уехать до окончания съёмок он не мог, разорвать контракт тоже: и так уже накопилась куча проблем с продюсерами. Поэтому Джисон выбрал самый доступный вариант. Он оделся как можно неприметнее, спустился на подземную парковку и поехал к ближайшему мосту – Ёндон.

На набережной не было людей – хвала небесам, ниспославшим холодный ветер и дождь, и Джисон мог расслабиться хоть на короткое время. Он вышел из машины, поднял воротник плаща и неспешным шагом пошёл к воде. Не то чтобы верил, что вода способна уносить негатив, но смотреть, как волны реки Хан медленно накатывают на песок и отступают, было в чём-то сродни медитации.

Звонок телефона выдернул его из невесёлых размышлений. Джисон выругался, но ответил: это был менеджер. Пообещав, что заедет в офис компании через полчаса, Джисон повернулся к реке… и был немало удивлён, когда чуть не столкнулся нос к носу с высоким мужчиной, лицо которого скрывалось в тени.

Джисон не сдержался, съязвил:

– Появились, как демон. Вы что же, в воде сидели? – Он с нарастающим изумлением и раздражением изучил мокрую одежду пришельца. Ответа, в общем-то, не ждал, просто не понравилось такое внезапное появление.

…Но ещё больше Джисону не понравилось, когда мужчина резко приблизился к нему – казалось, подплыл, бесшумно и неотвратимо, обдав запахом речной воды. Джисон открыл было рот, чтобы возмутиться, но не успел.

Существо, что искусно притворялось человеком, с молниеносной скоростью схватило его в объятия, крепко сжало, взглянуло в лицо, отбирая волю и жизнь. Джисон беспрекословно и быстро расстался с ними, глядя в узкие змеиные глаза.

_____

Следуй за слабым светом

По бесчисленным неизведанным тропинкам…

Girls Generation – Into the New World

Глава четвёртая

Не буди меня

Проблем с усидчивостью у Мингю никогда не было. В школе высиживал уроки без проблем, не поддаваясь на уговоры товарищей поболтать или прогулять учёбу, в университете на лекциях сидел под нытьё соседей, что они устали и хотят отдохнуть. И не видел ничего особенного в том, что потребуется долгий разбор материалов дела. Более того, учитывая личную заинтересованность, был намерен довести расследование до логического конца.

В комнате, где были собраны все материалы, было пусто и тихо, только негромко гудел компьютер в углу. Сотрудник, проводивший его сюда, молча ткнул пальцем в сторону стола, на котором аккуратной стопочкой были сложены папки с документами. Мингю поблагодарил кивком и, когда за мужчиной закрылась дверь, подошёл к столу. Оглядел предоставленные материалы, раскрыл блокнот и приготовился делать записи.

Мингю решил сначала пройтись по личным делам погибших, а потом изучить историю поисковика и мессенджеров. Ознакомился с досье и не удивился, когда не нашёл ничего выбивающегося из картины. Обычные люди, жившие самой обычной жизнью, которых объединяло одно: не вовремя вышли погулять у реки и стали жертвой неизвестного маньяка.

Официальная версия следствия гласила: все убийства – дело рук маньяка с собакой. Сохраняйте спокойствие, доверяйте полиции и не гуляйте ночью по набережной. Мингю разрешили копнуть глубже, и он этой возможностью воспользовался без колебаний.

Шестеро погибших: пять мужчин, одна женщина. Двое мужчин были знакомы, но пересекались, судя по всему, крайне редко. Остальные в реальности если и встречались, то нигде это не было зафиксировано. В списке контактов друг у друга никто не фигурировал. Возраст – от двадцати девяти до шестидесяти восьми лет, профессии разные: водитель школьного автобуса, работник пекарни, офисный сотрудник, домохозяйка, репетитор английского языка, детектив. Родные оповещены, четверых похоронили; у пятого родственников не нашлось. У детектива Хёка была только какая-то дальняя родственница, но выйти с ней на связь не удалось.

Мингю разложил на столе телефоны, раздумывая, с чего начать. Взял лежавший с краю и разблокировал. Телефон принадлежал водителю автобуса по фамилии Чхве и на первый взгляд не содержал никакой шокирующей информации: приложения для оплаты в магазинах, мессенджер KakaoTalk [25], поисковик Naver, фотографии и видео, практически все с родственниками. В контактах в основном коллеги по работе, родственники, доставка продуктов.

Чхве Ёнсан был первым погибшим. Патрулировавший окрестности полицейский услышал крик о помощи с набережной, решил проверить, но опоздал: наткнулся уже на обезображенный труп. Случилось это две недели назад.

После недолгого колебания Мингю открыл историю поисковика. Новости, форумы с обсуждениями лекарств, сайт спортивного канала, рецепты… опять же, ничего особенного. Но когда Мингю уже собирался закрыть поисковик и отложить телефон, взгляд зацепился за название сайта, просмотренного почти месяц назад. Не сразу он вспомнил, где видел это название, а потом осенило: когда искал ответ на вопрос, кто же напал на него вечером у реки.

Форум по обсуждению паранормальных явлений процветал: количество посетителей онлайн достигало почти пятисот человек. Мингю подключил телефон к ноутбуку, чтобы было удобнее просматривать сайты, взял блокнот и ручку и щёлкнул мышкой по разделу отправленных Чхве сообщений.

Водитель, как выяснилось, был активным посетителем форума, практически каждый день просматривая новые посты и иногда оставляя комментарии. Особенно часто он сидел в ветке, посвящённой городским легендам. Мингю хмыкнул, увидев те самые заголовки, которые просматривал ночью.

В телефоне следующего погибшего, менеджера Сона, информация отличалась бо`льшим разнообразием, возможно, в силу того, что Сону было всего тридцать два, у него было много друзей и родственников, с которыми он общался, отправляя и принимая десятки, а то и сотни сообщений в день. Интересы менеджера охватывали футбол, видеоигры, экономику, иностранные языки – словом, мессенджер и история в поисковике были заполнены.

Мингю пробежался по сообщениям погибшего, стараясь ничего не пропустить, ничего странного не обнаружил и перешёл к поисковику. У менеджера Сона было несколько аккаунтов в играх, несколько почтовых ящиков и профилей в социальных сетях. У Мингю ушло больше времени, чем в случае с Чхве, чтобы прошерстить историю, но он не нашёл ничего, что бы выделялось среди обычных увлечений и работы молодого мужчины.

Третий по счёту телефон принадлежал домохозяйке Мин и содержал именно такого рода информацию, какой Мингю и ожидал: дети, кухня, мода, психология, кино и всё в этом роде. В игры она не играла, состояла в родительском комитете школы, где учился её сын, любила экспериментировать с рецептами и смотреть дорамы. Личные сообщения отправлены бывшему мужу, сестре, тёте, родителям других детей.

И снова Мингю чуть не пропустил затерявшийся в самом низу истории браузера сайт городских легенд. Не тот, на котором бывал водитель Чхве, но примерно с таким же содержанием. Мингю нахмурился, изучая сообщения женщины на форуме, и сделал вывод: погибшая искала информацию о каком-то существе, напавшем на неё ночью, когда она возвращалась из магазина.

Мин не пострадала, отделавшись лёгким испугом, но не успела разглядеть нападавшего. Зато прекрасно видела девушку, появившуюся из темноты и атаковавшую тварь клинком. Затем девушка бросила на дёргающийся трупик существа что-то, сразу же загоревшееся и спалившее тварь дотла за секунды. Мин в это время сидела у стены (споткнулась, когда пятилась назад, и ударилась головой), приходя в себя. Спасительница посмотрела на неё, потом ушла. Мин задавалась вопросом, не спасло ли её то, что она сидела не двигаясь, и не грозила ли ей смерть от рук таинственной незнакомки?

Мингю нахмурился, перечитывая эмоциональный пост домохозяйки. Занёс краткое содержание в блокнот, поставил знак вопроса: «Девушка с клинком?»

Затем он перешёл к четвёртому телефону, который принадлежал работнику пекарни Киму. Прошёлся по контактам, почитал сообщения, залез в поисковик. Он не удивился бы, найдя в истории очередной сайт о сверхъестественном, но, видимо, погибший отличался прагматизмом и в подобное не верил. А больше ничего интересного не было. Ким явно предпочитал живое общение виртуальному: в списке контактов у сорокалетнего холостяка было много мужских имён, а в обмене сообщениями – приглашений на кружку пива и курочку.

Пятый телефон принадлежал репетитору Хону тридцати восьми лет. На нём было установлено довольно много приложений для работы, и в поисковике бо`льшая часть запросов была по рабочим темам. Личные сообщения – беседы с мамой, коллегами, учениками. Фотографии гор и моря, явно с недавнего отпуска.

Мингю пролистал список контактов и сообщения, собирался уже отложить телефон, как вдруг заметил знакомое имя. Конечно, мужчин по имени Ким Сынги в Корее были сотни и репетитор мог быть знаком с кем-то другим… но Мингю не задумываясь открыл сообщение, отправленное Киму.

«Будь осторожен. Чамёнго [26] снова шумит». Больше никаких сообщений в истории.

Мингю проверил сообщения Кима, не нашёл ничего. Подключил на ноутбуке программу восстановления и развернул удалённые сообщения. Не удивился, найдя то самое загадочное сообщение у Кима. Конечно, смысл от этого не раскрылся, но Мингю уверенно добавил себе в блокнот: «Ким и Хон – знакомы».

Хотя инспектор Ан говорил, что у детектива Хёка крайне мало личной информации, Мингю всё равно взял его телефон со странным чувством, что разгадка может крыться именно здесь. Убеждал себя: глупо надеяться, и всё же…

Информации в телефоне, который был куплен всего месяц назад, и правда оказалось крайне мало. Электронная почта пустовала, в мессенджере несколько сообщений – доставка продуктов, напоминание о записи к стоматологу, поздравление от банка с днём рождения. История поисковика тоже не выдала ничего интересного: по форумам Шин Хёк не бродил, слухи и сплетни о городских монстрах не собирал. Да и вообще сложно было предположить, что он занимается детективным сыском.

Мингю снова воспользовался программой, позволяющей восстановить удалённые файлы, но был разочарован: ничего. Видимо, детектив не любил вести записи в телефоне… но в таком случае у него должны были остаться блокнот, какие-то записи от руки, верно? А в списке личных вещей, которые были при нём и в его квартире, ничего такого не было. Несколько книг (классическая литература), платежи за электричество и воду, чеки из продуктового – ничего подозрительного.

Мингю со вздохом разочарования откинулся на спинку стула, потёр глаза. Открыл на ноутбуке доступ ко всем телефонам сразу, надеясь заметить что-нибудь, чего не увидел в первый раз.

И заметил. На аватаре менеджера Сона в одной из онлайн-игр красовался актёр с винтовкой в руках, лицо которого было хорошо знакомо Мингю: эта дорама была одной из любимых у мамы. Ли Джунки, «Чосонский стрелок».

Мингю словно ужалили; он аж подпрыгнул на стуле и вернулся к изучению телефона менеджера Сона, вспомнив, что не просматривал историю поисковика до конца. Поиск увенчался успехом: менеджер под ником «Чосонский стрелок» просматривал содержание веток и оставлял сообщения. Одно из которых было в адрес детектива Хёка: предостережение и намёк, что тот слишком увлёкся каким-то расследованием.

«Менеджер Сон и детектив Хёк: знакомы?» – записал Мингю в блокноте. Он не нашёл никаких доказательств, что эти двое знали друг друга, и допускал: Сон мог просто оставить комментарий к посту, который ему чем-то не понравился. Но не собирался упускать ни малейшей зацепки и шанса узнать больше.

Менеджер Сон заинтересовал Мингю больше остальных. Педантично пройдясь ещё раз по мессенджерам и поисковикам остальных жертв, Мингю вернулся к телефону Сон Ынхёка с намерением прошерстить его вдоль и поперёк. Предполагая, что процесс затянется, сходил за кофе, обменялся парой дежурных фраз с коллегами и вернулся в комнату, освещаемую мягким светом настольной лампы и ярким – экрана ноутбука.

Увидев количество контактов общительного менеджера, Мингю задумчиво потёр лоб. Чтобы проверить всех, ему потребовалось бы несколько часов, и не факт, что замыленный глаз смог бы заметить всё важное. Он поразмышлял немного, перебирая в памяти программы, способные помочь. Определился с выбором, поискал среди установленных на ноутбуке и запустил. Программа отсеивала из списка людей по заданным параметрам. Мингю сделал запрос: не показывать тех, с кем Сон Ынхёк общался только по работе. Вторым заходом убрал родственников, соседей, доставщиков пиццы – всех, в разговоре с которыми менеджер Сон не употреблял никаких подозрительных или необычных слов.

Список сократился в несколько раз, теперь в нём было семнадцать человек. Мингю решил пойти с другого конца и запросил выделение сообщений, в которых хотя бы раз были странные слова. Программа захотела знать, что считать странным. Мингю не упустил шанса сыронизировать над собой: ну вот, докатился, искусственный интеллект тебя не понимает. Поразмышлял и набрал в строке запроса несколько слов, прочитанных на форумах, вроде прозвищ существ или имён духов. Он не возлагал больших надежд на этот метод и, пока программа обрабатывала запрос, успел посмеяться над собой и допить кофе.

А потом программа вывела результат, и Мингю слегка поперхнулся. Потому что количество сообщений, отправленных менеджером Соном на форумах четверым своим собеседникам за последние две недели, достигало почти двух сотен.

Допустим, Сон Ынхёк увлекался написанием фэнтези, а эти четверо были его верными фанатами. Допустим, каждый пост – это отдельная мини-глава, которые Сон рассылал читателям. И если смотреть с этой точки зрения, ничего странного, правда?

А вот если смотреть с другой стороны… то всё становится крайне любопытным. Мингю наклонил голову к плечу, изучая профили тех, кому Сон отправлял сообщения. Двое уже были ему знакомы: водитель Чхве и пекарь Ким; другие двое появились в его поле зрения впервые. Судя по информации в профиле, студенты. Лим Кесон и Пэк Миран. Мингю даже не слишком удивился, узнав, что они из того же университета, в котором преподавал репетитор Хон.

Он не удержался от смешка, разглядывая наспех нарисованные схемы в блокноте и кучу открытых файлов и сайтов на ноутбуке и телефонах.

– Никаких связей друг с другом, говорите? – пробормотал Мингю, ероша волосы и потирая лицо. Глаза устали, спина требовала выпрямиться и сделать разминку. Но он упрямо продолжал изучать, сравнивать, записывать всё, что связывало или теоретически могло связывать всех этих людей. А ещё – выписывал содержание их постов на форумах, с кратким описанием существ, которые на них напали или которых они видели.

Данных для дальнейшего изучения и анализа выходило много, куда больше, чем Мингю рассчитывал получить. По-прежнему оставался без ответа вопрос, в какую сторону двигаться, кого можно рассматривать как потенциальную очередную жертву. Родственников погибших, соседей, коллег, любого из их окружения? Может, какой-то псих решил расправляться по очереди со всеми посетителями форумов, или со всеми кареглазыми брюнетами, или…

В общем, вопросов снова (кто бы удивлялся) стало куда больше, чем намёков на ответы. Мингю тяжело вздохнул, поняв это. Ещё раз пробежался по веткам самого популярного форума, перечитал сообщения всех фигурантов дела, боясь упустить какую-то деталь. Потом скопировал все данные и сохранил в файле на ноутбуке. Инспектор Ан запретил распространять информацию, и Мингю не собирался нарушать приказ. В конце концов, он мог прийти сюда в любое время и продолжить расследование.

Он посмотрел на свой блокнот и насмешливо фыркнул: хотел увязнуть в информации, Ким Мингю? Вот тебе информация, тони, спасательные жилеты не предусмотрены.

Мингю кинул взгляд на часы. 15:50. Инспектор Ан должен был быть на рабочем месте, можно задать ему пару вопросов и поделиться найденным.

Ан Юнхо действительно был в своём кабинете и вёл очередной утомительный разговор по телефону. Увидев Мингю, махнул рукой: заходи. Мингю так и сделал, встал недалеко от двери, чтобы не стоять над душой у шефа.

Юнхо наконец завершил разговор, устало потёр веки. Взглянул на Мингю вопросительно:

– Выглядишь так себе. В подвале сидел?

– Ага, – отозвался Мингю, по приглашению сел напротив инспектора. Помолчал пару секунд и положил на стол перед ним блокнот. Юнхо поднял брови:

– Это что за генеалогическое древо?

– У погибших было довольно много общего, – заявил Мингю негромко.

Юнхо нахмурился, пытаясь разгадать наспех начёрканные схемы в блокноте. Нахмурился:

– Уверен? Спецы ничего не нашли…

– Я тоже случайно наткнулся, – признался Мингю. – Кто-то из них общался на форуме паранормальных явлений, кто-то был знаком… в общем, тут сложно. – Он ткнул пальцем в одну из схем. – Пекарь Ким и репетитор Хон, похоже, знали друг друга. Менеджер Сон оставил комментарий на форуме – предостерегал детектива Хёка от чего-то. Он был знаком с Кимом и водителем Чхве, отправлял им сообщения про монстров и духов, говорил, угроза растёт. Домохозяйка Мин утверждала, что на неё напала какая-то мелкая тварь, но её спасла девушка с клинком…

Мингю остановился, чтобы набрать воздуха. Закончил тираду вопросом:

– Сонбэним, вы уверены, что в квартире детектива Хёка точно не было ничего странного? Потому что всё вот это, – он показал на блокнот, – очень странно. Я не верю в эти страшилки, но если всех погибших связывал интерес к таким вещам и их убивают из-за этого… то было бы очень неплохо поскорее узнать, кто это, и предотвратить возможное преступление. И к студентам надо бы наведаться, возможно, они что-то знают.

Он замолчал и стал ждать реакции инспектора Ана.

Юнхо некоторое время сосредоточенно изучал блокнот, не глядя на Мингю. По его лицу невозможно было что-то прочесть: шеф сохранял донельзя хладнокровный вид. Мингю очень хотелось знать, о чём Юнхо думает, но он терпеливо ждал.

Инспектор наконец посмотрел на него, и в его взгляде было что-то непонятное. Мингю показалось, что это… горечь? С чего бы?

– Признаю́, – проговорил Юнхо негромко, – ты нашёл великолепную зацепку. Передам спецам, пусть копают дальше. А ты… – Он сделал паузу, заставляя Мингю понервничать в ожидании приговора. – А тебя пусть Дохён возьмёт с собой в патруль. Это я пока оставлю, если разрешишь. – Он поднял блокнот.

Мингю кивнул:

– Да, конечно. Патруль?

– Скажешь Дохёну, ты увидел суть, – отозвался инспектор, вставая из-за стола и направляясь к выходу. Блокнот он сунул в карман.

Мингю вышел из кабинета вслед за ним, закрыл за собой дверь и ещё какое-то время смотрел в спину Юнхо, отстранённо размышляя, почему последние слова инспектора показались ему загадочными.

_____

«Глаз с него не спускай», – приказал Юнхо в сообщении. Дохён прекрасно понимал, чем вызвана такая строгость: за любым человеком, так или иначе связанным с теневой стороной, необходимо было пристально наблюдать.

Чаще всего человек начинал сходить с ума, и приходилось прибегать к помощи менталистов, способных стирать воспоминания, а то и менять структуру памяти. Не всегда обходилось без жертв: видящий мог ранить окружающих, подозревая, что это демоны, а то и убить. Дохён ненавидел, когда такое случалось. Ему дважды довелось убить человека, чьё тело и мозг захватили существа с теневой стороны, и спасти его уже было нельзя.

У Мингю было столько же шансов стать очередной жертвой теневой стороны, как у любого другого человека. Возможно, даже больше, потому как парень упорно продолжал лезть в то, чего ему знать не следовало. Сон Тэхён доложил о подробностях визита настырного новичка в лабораторию, и Дохён мысленно обругал себя: не проверил одежду Мингю как следует, позволив тому найти шерсть чомагу.

Потом Мингю выбил у Юнхо разрешение участвовать в расследовании серии убийств у реки, автором которых явно был не человек. Дохён был против того, чтобы стажёра допускали к таким секретам, но с Юнхо не спорил. Ан Юнхо всегда смотрел на события шире и редко ошибался. А уж если он ошибётся, Дохён был готов подстраховать.

Но в любом случае напарник означал головную боль. И сейчас он стоял рядом и смотрел таким скептическим взглядом, что без слов становилось понятно: не возьмёшь добровольно – навяжется хуже чхакси [27], живого трупа.

Дохён вздохнул, постаравшись вложить в это как можно больше театральности, и осведомился:

– В патруль тебя взять, значит?

Мингю кивнул:

– Куда отправимся?

– Я пока не решил, – пробормотал Дохён и даже не соврал.

Держать под надзором многомиллионный город попросту невозможно, даже если бы в Управлении было в несколько раз больше людей. Поэтому патрулирование проходило не по расписанию. Районы выбирались исходя из вероятной угрозы или доказанного наличия опасных существ. В этом вопросе многие, и Дохён в том числе, полагались на показания «внештатных агентов Управления», а говоря проще – тех обитателей теневой стороны, кто не причинял вред людям. Юнхо об этом прекрасно знал (сам иногда пользовался этим методом), только предостерегал от излишней доверчивости.

Вот уж о чём мог бы и не беспокоиться. Дохён предпочитал вообще никому на слово не верить. Ни человеку, ни духу, ни тем более монстру.

Мингю терпеливо ждал, изучая прохожих. Дохён прищурился, глядя на рекламный экран на здании напротив. План потихоньку начал вырисовываться.

– Съездим к мосту Ёндон, – решил он наконец и направился к машине. Мингю последовал за ним, устроился на пассажирском сиденье. Выглядел стажёр задумчивым.

– А что там? – спросил он. Дохён пожал плечами, выруливая на трассу:

– Обычная проверка. Бывал на патрулях вообще?

– Нет, – честно признался Мингю. Дохён удивился:

– Серьёзно? Никогда?

– Я окончил шестимесячные курсы в академии в Реджайне [28], – Мингю говорил прямо, – и уже договорился о стажировке, но мама заболела. Пришлось бросить всё, чтобы быть с ней.

Дохён задумчиво покивал. О подробностях биографии Мингю до сих пор не рассказывал ни Юнхо, ни тем более ему. Только то, что мама умерла, а перед смертью попросила найти детектива Шин Хёка.

– Эта проверка связана с убийствами?

Вот же упёртый, почти восхитился Дохён. Впрочем, понять парня было несложно: рассчитывал в ходе следствия выйти на убийцу детектива Хёка.

Дохён про себя мрачно усмехнулся. Детектив Шин Хёк, казалось, преследовал цель оставаться как можно более неприметным. В его квартире не было практически никаких личных вещей: скудный гардероб, простая мебель, минимум документов, немного наличных. В телефоне тоже никаких зацепок. При обыске квартиры Юри не учуяла ничего подозрительного: энергетический след принадлежал только самому Шин Хёку, больше туда никто не заходил очень давно.

До своей отставки по состоянию здоровья детектив Шин Хёк был одним из лучших ликвидаторов Управления последних лет и успел стать своего рода легендой, державшей теневую сторону в постоянном напряжении.

Но Шин Хёк оказался так же уязвим, как любой человек. Дохён был уверен: к реке детектив вышел не просто так. Скорее всего, получил информацию о противнике, а то и приглашение от него. Решил сыграть в одиночку и поплатился за это. Дасом, исследовав место убийства, заявила, что энергетический след связан с водой – та самая давящая аура, о которой она говорила совсем недавно. Но сказать точнее, кто наследил, она не могла.

Дохёну совершенно не нравилось появление в городе ещё одного загадочного игрока, да ещё наверняка очень сильного, раз может так искусно скрываться в тени. Как бы ни претила мысль, что придётся обратиться к Джину, кажется, выбора у него не было. Не в тех условиях, в которых он был.

Задумавшись о своём, он не сразу понял, что Мингю смотрит на него. Дохён грубовато спросил:

– Чего?

Мингю собирался то ли ответить, то ли задать очередной вопрос, но промолчал, качнул головой и снова перевёл взгляд на дорогу.

Дохён наконец принял решение. Заехал на парковку у кофейни, заявил подопечному:

– Сгоняй за кофе. Мне американо со льдом.

Мингю что-то пробурчал, но, на удивление, не стал спорить, послушно вылез из машины и пошёл к кофейне. Дохён подозрительно прищурился: чтобы Ким Мингю – и не возразил? Потом вытащил телефон и набрал номер. Ответили не сразу, но в конце концов недовольный женский голос отозвался:

– Да?

– Где ты? – без предисловий спросил Дохён и, не дожидаясь ответа, заявил: – Займи кое-кого на полчаса.

– Номером не ошибся? – сварливо буркнула девушка. Дохён закатил глаза: Мирэ опять была не в духе. – Кого?

– Будь у моста Ёндон. Десять минут.

– А если бы я была сейчас в Мапо? [29]

– Но ты не в Мапо, верно? Так что давай, в темпе.

Мирэ проворчала что-то не особо вежливое и оборвала связь. Дохён вернул телефон в карман и стал ждать Мингю с кофе.

Стажёр вернулся довольно быстро и с ходу решил задать вопрос, видимо сочтя, что хранил обет молчания чересчур долго:

– Вы нашли что-нибудь в квартире детектива Хёка?

Дохён напустил на себя загадочный вид, пожал плечами. С тщательно рассчитанной ноткой сожаления отозвался:

– У тебя не тот уровень, чтобы делиться такой информацией. Вот дорастёшь до второго… хотя вряд ли получится.

– Это ведь не тебе решать, – заметил Мингю спокойно, сделал глоток кофе и продолжил разглядывать людей и здания, мимо которых они проезжали. Смотрел вроде бы задумчиво, но Дохён почему-то сомневался, что от его внимания что-то ускользает.

– Рекомендации-то я буду давать, – язвительно отозвался Дохён. – В твоих интересах быстрее мне кофе приносить и всё такое.

– Кофе? – Мингю посмотрел на него, приподняв бровь, и кивнул: – Конечно, как скажешь. Значит, спрошу у Сон Тэхёна.

Дохён исподволь восхитился непробиваемостью напарника. По опыту знал, как на людей действует его манера поведения: большинство через несколько минут начинали рычать и кидаться в него предметами. А Кима Мингю, кажется, сложнее было спровоцировать, да и то крайне редко и только если задеть за живое.

– Думаешь, он нарушит правила ради тебя?

– У нас с ним уговор, – ответил Мингю, посмотрел на Дохёна и улыбнулся так ехидно, что Дохён мысленно поаплодировал (впрочем, в то же время ему захотелось дать стажёру подзатыльник за дерзость).

Дохён только фыркнул, показывая, что не верит в удачный исход этого замысла. Кинул быстрый взгляд на часы. Мирэ, несмотря на ворчание, имела привычку всегда приходить вовремя.

Он припарковался, глянул на Мингю, отстёгивавшего ремень безопасности:

– Мне надо забежать к тётушке на пару минут. Будь паинькой, ага?

– Не хочешь составлять отчёт, если что-то случится? – Мингю выбрался из машины. Дохён тоже вылез, посмотрел на стажёра и съязвил:

– Не хочу опять на себе таскать, как девушку в дорамах.

Мингю поджал губы, промолчал. Дохён помахал ему рукой и пошёл по улице.

_____

Уверенность в том, что Ли Дохён снова проворачивает какие-то личные дела, захватив его с собой, чтобы избежать выговора шефа, нарастала с каждым брошенным на напарника взглядом. Мингю ощущал себя младшим братом, которого мама навязала старшему, строго наказав присматривать. Конечно, старшему это не нравилось, и он всячески старался скинуть оковы опекунства.

Мингю хмуро смотрел в спину уходящему прочь Дохёну, задаваясь вопросом, что будет, если он просто уйдёт. Потом решил продолжить расследование – в частности, просматривать форумы можно было в любом месте. Садиться обратно в машину не стал, предпочёл устроиться на скамейке, с которой открывался прекрасный вид на широкую реку и мост Ёндон.

Мысль, что надо узнать больше о студентах, которым репетитор Хон отправлял сообщения, преследовала с момента выхода из кабинета инспектора. Мингю понимал: вопросы в лоб могут напугать ребят, придётся действовать иначе. И то если инспектор Ан не отправит на встречу с ними кого-нибудь другого. А в том, что Ан Юнхо не оставит это без внимания, Мингю был уверен. Инспектор вообще внушал ему чувство спокойствия и уверенности, и Мингю не хотелось его подводить или разочаровывать.

На форумах по обсуждению сверхъестественного не наблюдалось ничего необычного (ну, то есть Мингю считал необычными сами темы, но это уже субъективно): свидетели явления монстров и призраков наперегонки соревновались в нагнетании атмосферы ужаса, появлялись новые городские легенды, ненормальные призывали всех прийти к свету, ибо грядёт тьма…

Мингю попробовал найти Лим Кесона и Пэк Миран по их телефонным номерам, но не преуспел. Подумал, не написать ли в мессенджере, но завис на вопросе, кем представляться.

Рядом кто-то остановился, и хрипловатый женский голос произнёс:

– Не поможете мне?

Мингю поднял голову, встретился взглядом с девушкой с окрашенными в светло-голубой цвет волосами. Она изобразила неуверенную улыбку:

– Я немного заблудилась…

Мингю поднялся на ноги, протянул девушке телефон с открытой картой:

– Куда вам надо?

– Ой, нет. – Девушка, кажется, стушевалась, замахала руками. – Это было глупо, простите. Я просто хотела познакомиться. – Она снова улыбнулась, на сей раз обезоруживающе. – Я Мирэ.

– Мингю, – отозвался он, размышляя, как себя вести. Мирэ была достаточно привлекательной, чтобы ответить взаимностью на её симпатию, но в данный момент Мингю было не до знакомств.

Пока он решал, Мирэ взяла инициативу в свои руки. Шагнула к нему, встала напротив и снова заулыбалась, глядя в глаза. Негромко произнесла:

– Сходим куда-нибудь?

Мингю на пару секунд ощутил себя очень странно: словно закружилась голова, но при этом не было страха падения, глаза закрывались сами собой… А потом он тряхнул головой, и всё пришло в норму.

Он посмотрел на Мирэ, явно пытавшуюся то ли загипнотизировать его, то ли так странно флиртующую, быстро улыбнулся и сделал шаг назад:

– Простите, нет времени.

Оставаться здесь, дожидаясь возвращения своевольного напарника, не хотелось, и Мингю решил прогуляться по району. Он оставил за спиной ошеломлённо хлопавшую глазами Мирэ и направился в ту же сторону, куда пошёл Дохён.

_____

В барбершопе, занимавшем первый этаж невысокого здания в Сондонгу [30], недалеко от въезда на мост, Дохёну доводилось бывать часто: и по работе, и по личным делам. Администратор, долговязый меланхоличный парень, встретил его дежурной быстрой улыбкой:

– По записи?

– Каждый раз спрашиваешь, не надоело? – откликнулся Дохён, оглядываясь. Администратор пожал плечами, с тем же минимумом эмоций заметил:

– Положено.

В зале, как всегда, было полно клиентов: кто-то сидел в кресле, пока над его причёской колдовали, кто-то расположился на диванчиках с чашкой кофе и смартфоном. Барбершоп был одним из бизнесов Джина – тех бизнесов, что он вёл легально, и, судя по всему, тут не обходилось без использования магической дубинки, способной превращать всё в золото. Не то чтобы токкэби хвастался доходами, но правду скрыть сложно.

Дохён вернулся к администратору, наклонился к нему и негромко произнёс:

– Я ищу Джина.

– Он не говорил, что ждёт тебя, – отозвался собеседник. Дохён не удержался:

– Я по записи.

– Хм. – Парень был непрошибаем. – Тогда можешь оставить сообщение, я ему передам.

– Так это он хотел поговорить и что-то рассказать.

– Тогда я передам сообщение от него.

– Ну давай.

Администратор нисколько не изменился в лице, только взял паузу, словно выуживал сообщение из архива памяти. Дохён не знал точно, к какому виду он принадлежит, не знал имени, но за время знакомства убедился, что словам парня можно верить. Джин кого попало в своём бизнесе не держал.

– «Касаемо Хон Сокджина, у которого был слишком длинный язык и короткий инстинкт самосохранения. В последнее новолуние он принёс в храм некоторые предметы, имеющие отношение к миру теней. Возможно, чуял близкую угрозу. Барабан чамёнго и камень кёнгвисок [31] хранят ауру умершего Хона, но не помогли ему. В храме предметов больше нет, можешь не искать. Ищи врага у реки».

Дохён внимательно прослушал сообщение, кивнул:

– Спасибо. – Он хлопнул администратора по плечу и пошёл к двери. Но не успел сделать и двух шагов, как за плечом прошелестел холодный голос:

– Детектив Ли.

Дохён застыл, не в силах двинуться. Всё, что ему удалось, – неимоверным усилием воли сохранить невозмутимый вид, когда он повернулся к говорившему, и ответить с холодной улыбкой:

– Саджа [32] Юн.

Любимым обликом правой руки Мрачного жнеца Сокдже, Юна, был высокий худой мужчина, неизменно в чёрном дорогом костюме. Он смотрел на Дохёна сверху вниз с непередаваемым высокомерием, обдавая холодом и давящей аурой. Дохён упрямо стоял на месте, хотя интуиция орала, чтобы он убегал побыстрее. С другой стороны, интуиция не знала, что от жнеца не убежать. Стоит ему произнести имя человека трижды, и тот умирает. Но ни Сокдже, ни Юну пока не было дела до детектива Ли. Зато было до его близкого человека…

– Ильчик саджа [33] приветствует тебя, – тягучий голос Юна вырвал Дохёна из тягостных размышлений, – и передаёт: время на исходе.

Дохён вскинул взгляд, не успев даже попытаться скрыть тревогу:

– У меня ещё есть…

– У тебя всегда есть ровно столько времени, сколько пожелает ильчик саджа, – оборвал его Юн. Его глаза блеснули, и Дохёну захотелось поёжиться. – И время на исходе. Принеси то, что должен, если хочешь, чтобы договор был продлён.

Дохён молчал, отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь. Сокдже не разжалобить, не стоило даже и пытаться. Попытаться обмануть его было равносильно самоубийству. Убежать – невозможно. Оставалось только выполнять условия договора.

Юн всё прекрасно понимал и мерзко улыбался змеиной улыбкой, глядя на Дохёна, терзаемого тревогой. Он небрежно обронил:

– Приноси сюда, – после чего развернулся и пошёл к дивану.

Дохёну до дрожи хотелось выругаться во весь голос, садануть кулаком в стену, разбить что-нибудь… Он призвал всю силу воли, чтобы сохранить невозмутимый вид, и вышел из барбершопа. Сердце сжали невидимые тиски и сдавливали всё сильнее.

Телефон зазвонил, когда он спустился по ступенькам. Дохён нехотя вытащил его, раскрыл. Звонила Мирэ.

– Что? – недружелюбно осведомился он. Мирэ ответила непривычной для неё скороговоркой:

– У твоего дружка какой-то мощный антимагический амулет или типа того, я не смогла пробить защиту, так что…

– Стоп. Какой ещё амулет?

– Не знаю, – визгливо ответила полукровка-ино [34]. – Но плевать он хотел на мой гипноз! Поморгал секунду, улыбнулся, как идиотке, и ушёл.

– Куда? – Дохён быстро обозрел окрестности, стажёра-напарника не заметил и ощутил приступ раздражения. – Я же просил задержать его!

– Как, если он не поддаётся внушению?

– Очаровать, заболтать, вырубить, в конце концов! – рявкнул Дохён, со злостью захлопнув крышку телефона.

Куда могло понести любопытного стажёра?!

Мирэ не унялась, позвонила снова. Дохён сделал глубокий вдох, как можно спокойнее (получилось всё равно сквозь зубы) ответил:

– Что ещё?

– Антимагический амулет, – так же злобно отозвалась Мирэ. – О котором ни ты, ни твой обожаемый хён не знали. Что бы это могло быть?

– Беспокоишься за свою шкуру? – Дохён наконец заметил Мингю, гуляющего неподалёку, и чуть успокоился.

– Беспокоюсь, как бы ты не отправил мне в следующий раз ещё какого-нибудь придурка, с которым я не смогу справиться, а он возьмёт и укокошит меня. Хочешь сотрудничать – рассказывай больше.

Дохён внимательно выслушал ультиматум, отозвался:

– Договорились. Хочешь сотрудничать – работай лучше.

Мирэ обозвала его и отключилась.

Дохён вернул телефон в карман и уже хотел окликнуть Мингю (тот шёл, разглядывая дорогу под ногами, неспешно и задумчиво), но вдруг его осенила мысль. Он обдумывал её несколько секунд, прежде чем решительно распрямить плечи и вернуться в барбершоп.

Не обращая внимания на администратора, Дохён прошёл к дивану, на котором сидел и пил кофе Юн, встал рядом и, когда тот неторопливо поднял голову, негромко сказал:

– У меня есть что дать Сокдже. Принесу, как достану.

Юн сощурился, разглядывая взъерошенного парня. Дохён практически не сомневался: посланник жнеца читает мысли, но сейчас ему было плевать. Наконец Юн всё так же неторопливо поинтересовался:

– Вещь – или хозяина?

– Как получится. – Дохён вскинул голову. – Договор в силе.

– Посмотрим. – Юн улыбнулся, и у Дохёна мороз по коже пошёл. Он решительно кивнул и направился к выходу, спиной чувствуя колкий взгляд Юна. Тяжесть, что навалилась на сердце, не стала легче.

_____

Мингю был настолько погружён в свои мысли, что заметил подошедшего Дохёна, только когда уткнулся в него. Вскинул рассеянный взгляд, моргнул. Дохён отстранился с таким видом, словно его оскорбляло близкое соседство со стажёром, поинтересовался язвительно:

– Где тебя носило?

– Что, визит к тётушке завершён? – Мингю подбородком показал на дверь барбершопа. Несмотря на задумчивость, он не мог не заметить, как Дохён то выскакивает из здания, то заходит обратно. Вряд ли тётушка работала в таком месте.

Дохён на вопрос не ответил и повторил свой:

– Куда ходил?

– Напишу в отчёте, – отозвался Мингю, посмотрел, как борется с раздражением Дохён, и сжалился: – Да не ходил я никуда, бродил тут рядом. Отпугнул симпатичную девушку, вот и все новости.

– Неудачник, – пробормотал Дохён, явно решая, стоит ли верить услышанному. Мингю, в общем-то, было всё равно, поверят ему или нет. Он действительно никуда не уходил, занятый мысленной ревизией улик в деле об убийствах.

Мингю собирался уже направиться к машине, как вдруг взгляд зацепился за нечто чужеродное. Он провёл пальцем по рукаву куртки Дохёна.

– Пепел? – Он поднял брови, глянул на Дохёна. Тот нахмурился, явно только сейчас заметив, что плечи покрыты тончайшим слоем пепла – как будто он прогулялся рядом с вулканом. Быстрым движением смахнул пыль с куртки и волос, после чего насторожённо глянул на Мингю с вопросом: и как ты отреагируешь?

Мингю отреагировал спокойно: просто кивнул, как будто пепел посреди города в весенний день – самое обычное дело. И пошёл к машине, сделав для себя заметку: о странном поведении напарника стоило подумать на досуге. А то и спросить инспектора Ана, если сам ни до чего не додумается.

Дохён догнал его через пару метров, пошёл рядом, чуть сбавив скорость. Мингю было любопытно, как вспыльчивый детектив будет себя вести.

– Знаешь, – Мингю заговорил первым, неожиданно даже для себя, – в последнее время я как будто сплю и всё никак не могу проснуться. Чувствую, вокруг творится нечто странное, но не могу поймать его. Или может показаться, что я вот-вот нащупаю разгадку, но в итоге прихожу только к следующей странности. Это немного напрягает.

– Ага, – пробормотал рассеянно Дохён, тут же пришёл в себя и ехидно добавил: – Если сон сладкий, лучше поспать ещё.

– Боюсь проспать все интересное, – откликнулся Мингю и устроился на пассажирском сиденье. Дохён обошёл машину и тоже сел. Выглядел он встревоженным, но Мингю не стал допытываться, в чём дело. Потому что Дохён вряд ли стал бы признаваться. Да и нужны ли ему самому лишние заботы?

Дохён явно нервничал, это было понятно по его поведению: слишком резко тронулся с места, то и дело постукивал пальцами по рулю, ерошил волосы. Мингю отмечал эти детали привычно, словно делая заметки в блокноте при осмотре места преступления или допросе подозреваемого. Ещё и странный пепел, следы которого до сих пор оставались на куртке. И всё это – после визита в барбершоп. Мингю решил узнать об этом месте побольше.

– Инспектор Ан знает? – нарушил он молчание. Дохён встрепенулся:

– О чём?

– О твоей проблеме.

– У меня нет проблем, – проворчал Дохён, – и это не твоё дело.

Мингю пожал плечами:

– Ладно. Так он знает?

Дохён глубоко вздохнул, помолчал, потом сделал странное движение головой и плечами, словно хотел кивнуть и покачать головой одновременно:

– Знает то, что должен знать.

– Хм, – прокомментировал Мингю и замолчал, глядя в окно, за которым проносились пейзажи города. С правой стороны автомагистрали Канбён [35], между жилым массивом и рекой, располагались парки и прогулочные зоны, слева высились небоскрёбы района Сондонгу.

Мингю не успел ещё изучить историю Сеула – только то немногое, что было в туристических брошюрах да что запомнил из рассказов мамы. Ему хотелось увидеть весь огромный город – с башни Намсан, на улочках национальной деревни, из окна шикарного пентхауса в Каннаме, с вершины одной из многочисленных гор, окружающих столицу… Как только разберётся со всеми странностями, которые окружали его последние несколько дней.

Дохён молчал всю дорогу – сначала до кафе, в котором они пообедали, потом до полицейского участка. Молча помахал рукой – мол, бывай, стажёр, и исчез в коридоре. Мингю постоял на месте, глядя вслед напарнику с крепнущим чувством, что у того крупные неприятности, повернулся и пошёл искать инспектора Ана, чтобы поделиться размышлениями относительно убийств.

Ан Юнхо на месте не оказалось – невозмутимый секретарь сообщил, что тот уехал по делам в Чонногу. Мингю отправился в лабораторию узнавать результаты экспертизы.

В лаборатории было темно, только на дальнем столе горела настольная лампа. Царила тишина. Мингю замер на пороге, негромко позвал:

– Сонбэ. Вы здесь? Не прячьтесь, я вас не съем.

– Я очень занят, – буркнул Сон Тэхён откуда-то. – Заходи как-нибудь потом, ага?

– Я всего лишь хотел спросить, что там с экспертизой?

Сон Тэхён вынырнул из полумрака, держа в руках увесистую стопку документов, которую без колебаний передал Мингю и приказал:

– В архив, будь так любезен.

– И всё-таки что там с экспертизой? – Мингю беспрекословно принял груз, но предпочёл сделать вид, что не слышал просьбы зайти позже.

Сон Тэхён нахмурился, постучал по высунувшемуся из кармана куртки Мингю удостоверению:

– Не тот уровень, новичок-уборщик. Ан Юнхо вообще расщедрился, дал тебе доступ к материалам, и я не могу понять, что в тебе такого особенного. – Он цокнул языком. – Иногда он совершает удивительные глупости.

– Но вы доверяете его мнению? – уточнил Мингю. Сон Тэхён кивнул. – И именно поэтому я должен знать, что вы нашли. Возможно, это зацепка…

– Возможно, ты лезешь куда не надо, – хмуро отозвался лаборант, поправляя покосившуюся стопку в руках Мингю. – Если бы инспектор Ан захотел, чтобы я рассказал тебе, он бы сообщил об этом, верно?

Мингю вынужден был признать, что план провалился. Лаборант посмотрел на него исподлобья, заявил с усмешкой:

– Считай, на тебя напала коала. Большая такая, сбежавшая из зоопарка, где она питалась стероидами.

– Очень смешно, – пробурчал Мингю вслед лаборанту, уже уходящему по коридору. – Коала… хорошо, не кенгуру.

Он с некоторым удивлением отметил, что уже вечер: на часах было 19:54. Участок потихоньку пустел, оставались дежурные и те, кто заканчивал работу. Мингю какое-то время колебался, не стоит ли вернуться в комнату, где хранились улики, и продолжить работу. Потом решил: лучше разберётся сегодня с личными делами – например, купит продукты и приберётся в квартире.

До квартиры было минут пятнадцать неспешным шагом. Мингю выстроил маршрут в навигаторе, чтобы не пропустить супермаркет. На экране телефона остался смазанный отпечаток пальца, испачканного в пепле, что вновь навело Мингю на мысли о странном поведении Дохёна. Конечно, у напарника могли быть проблемы любого характера – с кредиторами, например, – и лезть в его дела было бы попросту неприлично. Но вот объяснить, откуда взялся пепел, было нелегко.

Дохён как раз спускался по лестнице, глядя вдаль, и, кажется, даже не видел стоявшего на тротуаре напарника. Мингю колебался пару секунд, сделал шаг вперёд. Дохён остановился, заметив его, посмотрел с недоумением. Мингю дружелюбно сказал:

– Слушай, не думай, что я лезу не в своё дело, но… что-то случилось?

– С чего так решил? – Дохён был верен себе: ехидство, насмешка и высокомерие в голосе и движениях, которые наверняка отпугивали большинство людей. Мингю спокойно произнёс:

– После визита к тётушке ты какой-то странный…

– Ты знаешь меня всего пару дней, – нетерпеливо оборвал его Дохён, – и это значит, не знаешь вообще. Тебя мне навязали, но это совершенно не значит, что мы друзья. Понимаешь?

– Да я и не навязываюсь. – Мингю поднял руки, показывая, что будет держаться подальше.

Дохён кивнул с мрачным удовлетворением:

– Вот и отлично.

Мингю проводил его задумчивым взглядом. Дохён был встревожен до такой степени, что показывал это тому, кого считал абсолютно чужим человеком.

_____

Когда приходит утро и солнечный свет нас окутывает,

Если я не просыпаюсь, не буди меня…

Super Junior – Don’t Wake Me Up

Глава пятая

Истории, рассказанные сердцем моря

Обычно рассвет был любимым временем суток Дохёна, несмотря на тот парадоксальный факт, что он любил поспать утром. В выходной мог встать пораньше, чтобы встретить новый день, а потом снова завалиться спать, но такое случалось нечасто. Чаще Дохёна вырывал из сна звук будильника, он нехотя выползал из-под одеяла и шёл в ванную. Просыпался наполовину только после чашки кофе, окончательно – когда добирался до работы. Вечера обычно проводил с друзьями и товарищами – если, конечно, не появлялась срочная работа или не было ночной смены.

Вечность назад, когда он только пришёл в Управление, Юнхо с усмешкой заметил, что у ликвидаторов не бывает полноценного отпуска. Знал, о чём говорит, по опыту. И очень скоро Дохён удостоверился в верности этих слов. Потому как если у Управления в целом не бывало выходных и отпусков, то ликвидаторам приходилось ещё хуже. Обидел ненароком какого-нибудь вонгви? [36] Жди вечером в гости, придёт с концертом. Не узнал, кто убийца невинной девушки? Так она тебе сама подскажет. И не дай небеса встретиться с кольгви [37], если не хочешь, чтобы он высосал тебя досуха, когда расправится со всеми припасами.

Дохёну несколько раз приходилось сталкиваться с подобными инцидентами, но удавалось всё решить без особых затруднений. Однако ситуация, в которой он оказался сейчас, была совершенно иной. От неё было не отмахнуться, не откупиться, не забыть. Она преследовала, являясь жуткими картинами наяву и кошмарами во сне.

Договор с Сокдже, одним из Мрачных жнецов, предусматривал, что Дохён должен отдавать нечто ценное и уникальное в обмен на несколько месяцев относительно спокойной жизни. Чаще всего это были предметы: найденные на чёрном рынке благодаря помощи Джина, в храмах, в ходе следствия… и никогда прежде это не касалось человека. А Дохён подозревал, что если Мингю откажется отдать свой амулет, то это правило придётся менять.

Потому что договор не предусматривал расторжения. Дохён готов был всю жизнь искать способ разорвать сделку… вот только он боялся: ни у него, ни у объекта договора не было этой жизни в запасе. Всё, на что он мог рассчитывать и надеяться, – Сокдже не заскучает и не решит, что люди надоели ему и пора с этим заканчивать.

Он стоял у окна, погружённый в мрачные мысли, и смотрел на город, но не видел ничего. Голова раскалывалась от недосыпа, что только добавляло раздражения. Дохён закрыл глаза и прислонился лбом к холодному стеклу, ощущая внезапное желание ударить по нему кулаком. Сдавленно зарычал, потом постарался взять себя в руки. Глубоко вздохнул и сказал себе:

– Выбор сделан.

Одеваясь, Дохён вспоминал вчерашний разговор с Юнхо. Хён позвонил ему, когда он слонялся по улицам, не находя себе места, и пригласил на чашку чая. Дохён несколько секунд колебался, идти ли к Юнхо в таком состоянии, потому что хён всегда угадывал, когда у него проблемы, и буквально заставлял рассказать о них. А рассказывать об этой проблеме Дохён упорно не хотел. Никому, даже Юнхо.

– Если у тебя планы, не настаиваю. – Голос Юнхо вернул Дохёна в настоящее. Он быстро отозвался:

– Нет, скоро буду, – закрыл телефон и пошёл к машине.

Апартаменты Ан Юнхо в элитном районе идеально подходили хозяину. Дохён заехал на подземную парковку, оставил машину и поднялся на девятнадцатый этаж. Звонить не стал: код от двери знал, так что набрал его и зашёл.

Юнхо заваривал чай и на приветствие Дохёна ответил кивком и быстрой улыбкой. Спросил Дохёна, когда тот, сняв куртку, мыл руки:

– Ты что будешь?

Дохён заметил, что Юнхо успел приготовить курочку в остро-сладком соусе, и без колебаний сел ближе к ней. Юнхо со смешком заметил:

– Опять не ел нормально?

– Угу.

– Только сегодня?

– Хмм…

– Надо бы нажаловаться твоей бабушке. – Юнхо налил пахнущий ромашкой чай в фарфоровую чашку, поставил перед Дохёном. Дохён тут же поднялся и поставил перед ним тарелку с курицей. Юнхо улыбнулся:

– Спасибо.

Какое-то время оба молча наслаждались вкусным ужином. Дохён даже почувствовал себя немного лучше и позволил на несколько минут забыть о проблемах. Только вкусная еда в компании лучшего друга… который чувствует любое изменение твоего поведения и мастерски выпытывает причину. Поэтому лучше загнать тревогу поглубже и делать вид, что всё хорошо.

– Тебя мне послали небеса, хён, – заявил наконец Дохён, когда наелся. С довольным видом откинулся на спинку стула, разглядывая сверкающий огнями город через панорамное окно. Юнхо усмехнулся:

– Подхалим.

– Это чтобы ты бабуле не наябедничал.

Юнхо окинул взглядом стол, махнул на него рукой и предложил Дохёну перебраться в гостиную, куда пошёл и сам, захватив чашку.

Дохён аккуратно и быстро собрал тарелки; остатки еды убрал в холодильник. Потом протёр стол, помыл посуду и присоединился к хозяину квартиры.

Юнхо сидел в кресле у окна, смотря на город и потягивая свой любимый чай. Впрочем, стоило Дохёну сесть напротив, прямо на пол, как задумчивый вид хёна испарился. Осталась сосредоточенность, которая значила, что сейчас пойдёт серьёзный разговор.

– Как вы с новичком ладите? – захотел знать Юнхо. Дохён поморщился:

– Настырный, как чигви [38], который преследует королеву Сондок. Лезет везде, замечает то, что не нужно… Зачем ты дал ему доступ к материалам дела? Он ведь всех забодает.

– У него цепкий ум, и он упорен. При этом Ким Мингю понятия не имеет о теневой стороне и может увидеть при расследовании что-то такое, чего не видим мы.

Дохён задумался и вынужден был признать, что Юнхо прав. Но тут же заявил:

– Его невозможно загипнотизировать, ты в курсе?

Юнхо вопросительно приподнял брови: продолжай. Дохён продолжил:

– Ему нельзя что-то внушить или стереть воспоминания. Возможно, есть какой-то амулет, защищающий его от внешнего воздействия.

– Но вы его не нашли, – это был не вопрос. Конечно, Юнхо был в курсе, что Дохён и Юри обыскали вещи Мингю, когда заселяли его в квартиру.

Дохён помотал головой:

– Абсолютно ничего. Он жил в стопроцентно прагматичном мире и не верит в мистическое.

– Что-то мне подсказывает, что его взгляды могли измениться, – со смешком заявил Юнхо, отставив чашку. – Учитывая, что ты возишь его как раз по районам, где количество существ из мифов и страшилок выше среднего.

Дохён криво усмехнулся, признавая правоту Юнхо. Тот задумался, спросил:

– Какой у него потенциал, на твой взгляд?

– Ну, наверно, вышел бы неплохой следователь.

– Вышел бы? Стадия отрицания?

– Стадия осторожности, – буркнул Дохён и продолжил: – Аналитик – возможно. Инженер… да не знаю я, хён, я же не профайлер. Скажи Тэо, чтобы устроил проверку, раз уж хочешь повысить ему уровень доступа.

– Ликвидатор? – спросил Юнхо, глядя на него пристально, как удав – на жертву. Дохён не удержался от смешка:

– Если я скажу, что он подошёл бы, ты же на меня это и повесишь!

– Будь честным, Ли Дохён.

– Ну да, – кивнул Дохён крайне неохотно, – с такими способностями он мог бы стать и ликвидатором.

– Знаешь, Дохён, – протянул Юнхо задумчиво, – как бы ты ни раздражался, нельзя отрицать простую вещь. Ким Мингю может составить отличный противовес твоей вспыльчивости и нетерпеливости.

– Началось, – проворчал Дохён, закатывая глаза. – Спешите видеть: великий психолог Ан Юнхо!

– Принцип инь и ян хорош во всём, – заметил Юнхо. Дохён пробурчал:

– Только не когда один из элементов – непонятно какого происхождения!

– Кстати, о происхождении. Знаешь его историю?

– Что у него мама умерла, наказав найти детектива Хёка, и он прилетел сюда? Знаю.

– Его отец, Ким Чжэсан, работал в отделе Управления в Кёнджу с 2002-го по 2010-й. – Юнхо вытащил из кармана сложенный лист, протянул Дохёну. Тот развернул бумагу, понял, что это краткая анкета, заполненная Мингю. – Погиб при невыясненных обстоятельствах в Сеуле. Мать, Квон Хани, была менталистом там же. После смерти мужа уехала из Кореи, последующие годы вместе с сыном жила в Китае, Вьетнаме, США и Канаде. Думаю, скрывалась от кого-то.

Дохён кивнул, изучая анкету. Ким Мингю даже её заполнял педантично, не пропуская ни одного пункта и давая чёткие ответы. Дата и место рождения, данные о родителях (только имена и место официальной работы, конечно же, – откуда Мингю знать, кем его папа с мамой на самом деле были; он считал их обычными полицейским и бухгалтером), группа крови, информация об учебных заведениях и местах работы – с этим затруднений явно не было. Вот на перечислении самых заметных черт характера он, кажется, немного растерялся и написал очень обобщённо.

– У детектива Шин Хёка и Ким Мингю вроде нет родственных связей. – Юнхо потёр переносицу. – Конечно, он мог знать мать Мингю, может, между ними что-то было… ничего нельзя утверждать. Но почему она отправила сына на поиски человека, не рассказав о нём ничего?

– Может, не знала, как он отреагирует? Вдруг там что-то скандальное или типа того? – Дохён вернул сложенный лист. Юнхо склонил голову к плечу:

– Совпадение – то, что человек со способностью противостоять гипнозу ищет одного из лучших ликвидаторов Управления?

– Дасом предположила, что исчезновение детектива могло быть связано с прибытием Ким Мингю, – заметил Дохён, привалившись к креслу и вытянув длинные ноги. Юнхо качнул головой:

– Он пропал раньше. К моменту, когда Мингю прилетел из Торонто, детектив Хёк был уже пару часов мёртв.

– Думаешь, он не имеет к этому никакого отношения?

– Думаю, стоит немного глубже покопать в этом направлении, – протянул Юнхо задумчиво. – Может, даже сам Мингю этим и займётся.

– Это значит, ты хочешь дать ему второй уровень доступа? – догадался Дохён и недовольно нахмурился. Юнхо послал ему раздражающе безмятежную улыбку:

– Не второй. Первый.

Дохён какое-то время не находил от возмущения слов, только открывал и закрывал рот, как рыба. Юнхо это явно забавляло. Потом Дохёна прорвало:

– Хён!!! Ты с ума сошёл?! Мы о нём по-прежнему ничего, совершенно ничего не знаем! Может, он вообще не человек, а квемуль высокого уровня, способный маскироваться. А ты хочешь допустить его ко всем тайнам Управления?!

– Вот поэтому я отдал его под твою опеку. – Юнхо подмигнул. – Потому что, хотя в девятом отделе все немного отбитые на голову и частенько плюют на иерархию, ты – единственный, кто может на меня и наорать, если посчитает, что я не прав.

– Извини, – тут же остыл Дохён. Юнхо отмахнулся и продолжил:

– И если бы Ким Мингю представлял опасность для кого-либо, ты не стал бы церемониться с ним и спрашивать разрешения противостоять ему. Ты бы действовал для блага простых людей.

– Мне не нравится твоя затея.

– Решать тебе, Дохён. – Юнхо наклонился, сложил ладони домиком. Взгляд был серьёзен. – Сочтёшь его достойным – расскажи всё. Нет – скормим ему легенду, придумаем, что детектив улетел в Австралию, а на берегу был труп другого человека, и отправим парня куда подальше.

– Почему ты так любишь грузить меня? – проворчал Дохён, скрывая, что польщён оказанной честью. – Нет бы Дасом припрячь к делу, у неё и способности круче моих. Или Юри…

– Хватит нудеть.

– Это я от Мингю заразился, – отозвался Дохён, вздохнув. – Эх, только соберёшься в отпуск, как начальник нагружает тонной новых обязанностей, поливая их сладким сиропом, и ты не можешь отказать.

– А я-то думал, это не сладкий сироп, а остро-сладкий соус, – усмехнулся Юнхо, зевнув в кулак. – Так, Дохён, иди домой или, если хочешь, спи в гостевой спальне.

– Я пойду. – Дохён встал, криво улыбнулся. – Хорошо посидели, хён. Спокойной ночи.

Однако ночью приподнятое настроение снова уступило место ставшей привычной тревожности, и Дохён почти не спал. Ворочался с боку на бок, преследуемый красочными кошмарами, ругался сквозь зубы, не в силах найти решение. А потом наступило утро, и он почти с радостью начал собираться на работу. Ловить монстров было гораздо легче, чем мучиться вопросами, на которые у него не было ответов.

Когда он зашнуровывал кроссовки, в кармане куртки звякнул телефон. Дохён открыл сообщение от Юнхо.

«Судмедэксперт обнаружил на трупе детектива Хёка чешую. Сон Тэхён считает, что змеиную».

Дохён нахмурился. Змеиная чешуя могла принадлежать нескольким видам квемулей, но за последнее время никто из них не был замечен в столь злостном нарушении закона. Убивая людей, квемули автоматически становились целью ликвидаторов, независимо от причины.

Перебрав в памяти всё, что слышал о змеях с теневой стороны, и так и не придя ни к какому выводу, Дохён решил снова наведаться к Джину. Конечно, токкэби будет недоволен, но перебьётся.

Он уже подъезжал к участку, когда позвонил Юнхо:

– Ты далеко?

– Две минуты, и я в кабинете, – отозвался Дохён. Юнхо ответил коротким «ага» и отключился.

В холле на него налетела Дасом, не умевшая ходить нормальным шагом. Дохён ловко поймал её за локоть, помог выпрямиться. Поинтересовался:

– Что стряслось? Пожар в Небесном дворце?

– Уф, – Дасом отдышалась, помахала руками, – нет, никакого пожара. Разве что шеф немножко сошёл с ума, и… не видел Пэ Юри? Кажется, только она может ему мозги прочистить.

Дохён усмехнулся, но не стал комментировать явную симпатию Юнхо к Юри, о которой знал весь отдел.

– Я к нему сейчас, оценю степень умопомрачения, – пообещал он и направился к кабинету. Дасом хохотнула:

– Так он тебя и послушает!

– Ладно, в этот раз я его послушаю, – покладисто согласился Дохён, послал взвинченной коллеге воздушный поцелуй, на что Дасом только закатила глаза, и пошёл дальше.

Юнхо, обретавшийся в своём кабинете, на первый взгляд не выглядел сумасшедшим: спокойно сидел за столом и читал новости в газете. Была у него такая странная несовременная привычка. Но стоило Дохёну сесть напротив, как Юнхо тут же понизил свой рейтинг в его глазах. Посмотрел поверх газеты и невозмутимо выдал:

– Выселяй Мингю из той квартиры и переведи ближе к себе.

– Ещё ближе? – Дохён возмутился. – Чем тебе та квартира не угодила? Ты ж её даже не видел.

– Хочу, чтобы ты проследил за ним. – Юнхо не менял тона голоса, но во взгляде было веселье. – Есть у меня такое чувство, что всё это не просто совпадение и Мингю способен преподнести нам сюрприз. Будет он хорошим – отлично, а вот если у него на уме что-то плохое…

– Тут-то на сцене и появлюсь я, как плохой полицейский, – проворчал Дохён. – Но почему ты так уверен? Если даже Юри ничего не почувствовала.

– Именно поэтому мне кажется, что всё не так просто. Можешь считать это обострением паранойи – мне самому, кстати, иногда так кажется, но лучше подстраховаться, не так ли?

– Так ли, так ли… кто я такой, чтобы перечить тебе, начальнику девятого отдела?

– Иногда мне кажется, что ты потомок великого дракона, с твоим-то самомнением, – сказал Юнхо насмешливо. Дохён глянул на него исподлобья и не удержался от смешка. – А иногда – какой-нибудь надоедливый квисин, прицепившийся ко мне за грехи моей прошлой жизни.

Дохён пару секунд боролся со смехом, но не выдержал. Юнхо тоже посмеялся, потом посерьёзнел:

– Насчёт уровня доступа думай сам. Вопрос с жильём всё-таки постарайся решить быстрее. Слишком часто новичок ходит в одиночку, мало ли чем это может закончиться.

– А вот не дал бы ты ему доступ вообще, было бы легче, – не упустил шанс съехидничать Дохён. Вздохнул печально: – Ладно, понял. Организуем зануде квартирку поближе… раз уж это моя личная жизнь.

– Другой у тебя и так нет, – безжалостно припечатал Юнхо.

_____

На этот раз Джина удалось застать на месте. Токкэби без долгих церемоний пригласил Дохёна в кабинет, сел за стол и выжидающе уставился на гостя. Дохён садиться не стал, наклонился и опёрся о столешницу, глядя в глаза Джину.

– Мне нужно кое-кого найти, – негромко сказал он. Джин с усмешкой отозвался:

– Пора бы с тебя начать брать плату соответственно запросам, детектив Ли.

– Смею напомнить, наша сделка приносит пользу и тебе, – произнёс Дохён. Джин пожал плечами:

– Верно. Так кто тебе насолил в этот раз?

– На трупе последней жертвы серии убийств у реки обнаружена змеиная чешуя. Кому она может принадлежать?

Джин нахмурился, потёр подбородок, откинувшись на спинку кресла. Дохён не мог прочитать его эмоции: токкэби превосходно владел мимикой и языком тела. Оставалось ждать, всё так же чуть нависая над столом и надеясь, что Джин не сочтёт это оскорблением.

Токкэби глянул на Дохёна:

– Насколько я знаю, никто из змей последнее время не наглел до такой степени, чтобы нападать на человека. Никто из тех, кого я знаю, имею в виду.

Дохён задумчиво кивнул. Отношения между различными кланами и видами квемулей могли запутать кого угодно, да и внутри одного клана могли быть разногласия. Джин знал о многом, но не мог знать всего.

– Я поспрашиваю, вдруг кто в курсе, – заявил Джин и поднялся на ноги, давая знать, что беседа подошла к концу.

Дохён позволил токкэби похлопать его по плечу, провожая к двери. Сейчас Джин вёл себя как приветливый дядюшка, желающий помочь, но это совершенно не означало, что в следующую секунду он не размажет гостя по стенке, если тот чем-то разозлит его. Не зря Дасом как огня боялась родственника, да и Дохёну дышалось совсем не так вольно, как удавалось изобразить.

Дохён всё же рискнул задать ещё один вопрос, уже когда Джин собирался закрыть за ним дверь:

– Это может быть тэса? [39]

– Вряд ли, – задумчиво отозвался токкэби, – они предпочитают места потеплее. Хотя… в этом году сезон дождей начался раньше. Может, как-то и связано.

Дохён слегка поклонился (не следовало забывать, с кем говоришь) и пошёл к выходу, по пути перебирая различные варианты, кем мог быть убийца, оставивший чешую. Квемулей змеиного и околозмеиного вида насчитывалось не меньше десятка, начиная с того же дракона (которые давно уже не появлялись).

Огромные мстительные змеи со способностью принимать человеческий облик, тэса, действительно любили влажный и тёплый климат, но встречались по большей части на юге страны и на Чеджу. Характер у них был паршивый, обид они не забывали и мстили людям, крадя скот или разрушая фермы. Могли ли они быть убийцами? Запросто. Но в Сеуле их давно не было… или они затаились в такой глубокой тени, что даже Джин не знает. При условии, конечно, что токкэби не соврал, но это не проверить.

Ядовитых драконов, канчхолей [40], оставалось мало, и они активно продолжали самоликвидироваться: настолько прожорливые были, что могли расправиться с сородичем, чтобы сожрать его мозг. Не то чтобы их можно было скинуть со счётов, но на месте преступления обязательно остались бы следы яда. Такое бы следователи не пропустили.

Змея-ящерица сокчхонман [41] фигурировала в криминальных сводках крайне редко. Обитали эти квемули в основном в сельской местности, питаясь растительной пищей, и, насколько было известно Управлению, в людей превращаться не умели.

Убийцей мог быть и безрогий дракон имуги [42], но после серии происшествий пятнадцать лет назад, когда дела теневой стороны стали известны слишком многим простым людям, Управление взяло под жёсткий контроль всех оставшихся имуги. Да и чтобы справиться с опытным ликвидатором, каким был Шин Хёк, нужно было обладать немалой силой.

Дохён решил, что подумает об этом позже. Возможно, эксперты сумеют найти больше доказательств, чтобы сузить круг подозреваемых. А пока следовало вернуться к патрулированию. Подобрать напарника, где бы тот ни шатался, и ехать к горе Ачасан, у которой видели загадочных призраков.

Перспектива видеть Ким Мингю ещё чаще не особо радовала. Дохён вообще не любил нести ответственность за кого-либо, всячески увиливая от этого. Долгое время удавалось обходиться без напарника, помогая Юнхо (не на пустом месте возникло сравнение с прицепившимся квисином), но вот внезапно появляется человек, для которого мистика лишь выдумки, и становится личным квисином уже самого Дохёна. Как тут не посмеяться этой иронии?

С другой стороны, если у Мингю на самом деле есть некий антимагический амулет, Дохён обязан был его заполучить. Если амулета не было… значит, сам Мингю обладал некими способностями, и тогда Дохёну придётся отвести его самого к Юну. Как бы ему ни претило подобное предательство, на другой стороне весов была жизнь близкого человека, и Дохён без колебаний согласился бы отдать свою жизнь, если бы только Сокдже согласился…

В таком откровенно паршивом настроении его и настигло сообщение от Мирэ: «Твой хвостик болтается у Чхондам».

– Да что ж такое! – взвыл Дохён. Настроение упало ещё ниже, и он уже не завидовал Мингю, которому в этот раз точно влетит.

_____

Вообще-то Мингю совсем не планировал отправляться на набережную, но после получаса разбирания сообщений на форумах и попыток сопоставить данные его вдруг осенило: тела троих погибших были найдены у въезда на мост Чхондам. Конечно, там сразу всё убрали, и шансов найти что-то пропущенное цепким взглядом спецов было мало. Но Мингю решил всё-таки наведаться к реке и лично осмотреть места преступлений.

Он прошёл на ближайшую остановку общественного транспорта, прямо напротив участка, изучил расписание автобусов и сел на номер 2222, на котором мог доехать до начальной школы Синджа, а дальше пройти пешком несколько минут до парка Ттуксом Ханган. Заодно решил немного изучить город, пока есть такая возможность.

Погода выдалась с переменной облачностью, но в воздухе ощутимо пахло весной. Мингю сидел у окна и смотрел то на проплывавшие мимо цветущие вишни, то на пушистые облачка. В районе располагалось несколько учебных заведений, от начальной школы до университета Кореи, и на улицах было много студентов.

Мингю ощутил лёгкую грусть при взгляде на смеющихся, сияющих девушек и парней в школьной форме. У него не было такой школьной юности, о которой бы он мог вспоминать с улыбкой. Ни закадычных друзей, ни любимых преподавателей, только книги и отчаянное желание учиться как можно лучше. Сначала – потому, что маму это радовало, а потом он и сам понял: если хочет добиться успеха, должен напитаться знаниями и уметь применять их.

Как он очутился в лагере подготовки полицейских в Реджайне, Мингю так и не понял до сих пор. Да, он выбрал эту профессию при заполнении анкет в последнем классе и мечтал стать героем, защищающим простых людей. Но в то же время не хотел оставлять маму одну надолго. Она была крепкой, могла постоять за себя и хотела, чтобы её сын добился успеха.

Возможно, в один момент ей удалось убедить Мингю в необходимости поехать в лагерь. А когда он вернулся, мама уже была больна. Чем именно, не смог сказать ни один врач; в клиниках разводили руками: никаких опухолей или иных тяжёлых заболеваний. Женщина словно чахла на глазах, но причину так и не нашли. Мингю тогда казалось, что это его вина: он оставил её на несколько месяцев, не заметил, как она заболела… Так и не смог поверить в иное.

Парк Ттуксом Ханган раскинулся на набережной реки и представлял собой спокойное место, где люди всех возрастов могли заниматься спортом, играть или просто сидеть и любоваться видами города на другом берегу. Трудно было поверить, что посреди шумного, оживлённого Сеула есть такой уголок.

Мингю, впрочем, не собирался медитировать или кататься по реке на забавном катамаране в виде то ли лебедя, то ли лошади. Он прошёл по одной из многочисленных пеших тропинок к реке и огляделся. Въедливый полицейский, осматривавший место преступления, точно зафиксировал его на карте, и Мингю сейчас стоял прямо там, где нашли труп менеджера Сона. Чуть дальше и раньше нашли тело домохозяйки Мин, а ближе к велодорожке – пекаря Кима.

Три трупа за две недели. Учитывая, что в парке практически всегда было людно, крайне удачно получилось, что тела находили патрульные, а не прохожие.

Мингю в очередной раз задумался о причине, по которой погибшие пришли сюда. Ким и Сон были знакомы, пусть и только в Сети, и было вдвойне подозрительно, что оба погибли в одном месте. Тела не переносили, следствие было уверено: крови на гальке было столько, что становилось понятно – несчастных точно убили здесь.

Мингю опустился на корточки, разглядывая реку перед собой. Почему-то казалось, что разгадку следует искать в воде. Он усмехнулся собственным глупым мыслям и уже собирался подняться и уйти, как заметил всплеск в воде ближе к мосту Чхондам. Присмотрелся внимательнее – вдруг рыба, но нет: это точно был человек. Тонущий и зовущий на помощь.

Мингю не раздумывая скинул куртку и кинулся в холодную воду. Течение принесло бы его прямо к тонущему, так что пока он берёг силы, позволяя реке нести его. Плавать он умел с детства, а в Реджайне закрепил навыки. Даже участвовал пару раз в соревнованиях.

Подплыв к тонущему, который уже почти не сопротивлялся и ушёл под воду, Мингю нырнул и ухватил его за руку. Сделал рывок, чтобы вытащить на поверхность… но вместо этого ощутил, как его самого резко тянут вниз. Потом руку отпустили.

А потом над водой медленно появилось лицо, подобного которому Мингю никогда не видел, и от неожиданности он едва не забыл: надо двигаться, чтобы не утонуть. Лицо было бледным, почти прозрачным, словно состояло из воды, и на нём отчётливо выделялись глаза – льдисто-голубые, горящие ехидством и злобой. Синие губы изогнулись, и существо, кем бы оно ни было, снова потянуло Мингю под воду с такой силой, что пришлось приложить все силы, сопротивляясь.

Холодная вода то и дело накрывала его волной, заливалась в рот и уши. Мингю чувствовал, как существо, вцепившись в его руку, неумолимо тянет вниз. Он с силой ударил ногой, кажется, попал, но через мгновение хватка стала ещё твёрже. Мингю запаниковал, стал снова и снова бить ногами, свободной рукой пытаясь выгрести на поверхность.

Внезапно его отпустили, и он жадно стал хватать воздух, как только голова оказалась над водой. Рядом с ним вода забурлила, со дна реки поднимались крупные комья водорослей и ила, тут же уплывая дальше. Существо, чуть не утянувшее его на дно, высунулось из воды, оскалило кривые зубы и снова атаковало, но на этот раз Мингю не успел ничего сделать – да и не потребовалось.

Голубоволосая девушка вынырнула прямо перед ним, сильно ударила существо по голове несколько раз рукой, и противник, взвизгнув, нырнул обратно. Девушка, не оборачиваясь, толкнула Мингю к берегу:

– Шевелись, ну! Их может быть больше!

Мингю, ощущая пустоту в голове, поплыл к берегу, то и дело оглядываясь на девушку. Та следовала за ним, изящно ныряя и так же изящно выплывая на поверхность.

Выбравшись на берег под мостом, Мингю зашёлся в кашле. Потом, не поднимаясь с гальки, ошарашенно уставился на девушку, с недовольной гримасой выжимавшую волосы и не сводящую взгляда с воды.

– Что это было? – прохрипел он. Мозг отказывался выдавать хоть какое-либо логическое объяснение увиденному только что. Чем бы ни было странное создание, едва не утянувшее его на дно реки, на человека оно совершенно не походило. Человек не бывает прозрачным, у него нет перепонок между пальцами, таких острых зубов и… и вообще!

Голубоволосая – Мирэ, точно, её звали Мирэ – ответила презрительным хмыканьем и наконец кинула на него взгляд:

– Пусть Дохён сам объясняет. Не лезь в воду.

Она ушла, оставив Мингю в полной растерянности и шоке сидеть на гальке под мостом Чхондам, где не было прохожих.

_____

Дохён приехал как раз к моменту, когда Мирэ, вытащив Мингю из реки, что-то сказала ему и ушла, оставив офигевшего парня одного. Он остановился у плавательного бассейна, облокотился на перила, не спеша идти к непутёвому напарнику. В череде мрачных мыслей мелькнула ехидная: доигрался в детектива, Ким Мингю? Не будь рядом Мирэ, кто знает, что бы могло случиться…

Потом на первое место снова вылез вопрос, что теперь делать. Водного оборотня за собаку не выдашь при всём желании, память поганцу не сотрёшь. Утопить в реке самому и написать в отчёте, что не успел вовремя?

Мирэ заметила его, подошла и встала рядом. Вид у ино был сердитый.

– Не уследила. – Дохён успел выставить обвинение первым. Мирэ аж задохнулась от возмущения:

– Я ему не нянька, Ли Дохён!

– Я тоже, – со вздохом отозвался Дохён, потирая висок, – но теперь придётся это расхлёбывать.

Мирэ развеселилась, ткнула его локтем в бок:

– Хочу быть рядом, когда ты будешь ему всё объяснять!

Дохён буркнул что-то неразборчивое, снова посмотрел на Мингю. Тот стоял у кромки воды и разглядывал ровную поверхность, явно надеясь увидеть существо, едва не утянувшее его на дно.

– Что с его аурой?

– Всё так же, что с ней будет-то? – проворчала Мирэ. – От него фонит антимагией, даже странно, что сюда не сбежались ещё какие квемули.

– Кто сказал, что не сбежались? – мрачно отозвался Дохён, заметив, как к ничего не подозревающему Мингю направляются трое личностей странного вида.

Не раздумывая, он перепрыгнул через перила и побежал спасать напарника, пытаясь по движениям троицы определить, к какому виду они принадлежат. К счастью, людей в этой части парка не было: прохладная погода не располагала к купанию в бассейне, а прогулочные зоны располагались восточнее. Движение по мосту, конечно, не останавливалось, но вряд ли кто-то рассматривал людей внизу вместо того, чтобы смотреть на дорогу.

Мингю всё ещё не замечал ни окружающих его людей (или не-людей), ни Дохёна с Мирэ. Всё так же стоял и изучал реку. Дохёну ужасно захотелось толкнуть его в объятия юинсу [43], с трудом сдержался.

Трое существ, выглядевших как вполне респектабельные мужчины в костюмах (ага, типа офисные работники вышли прогуляться в обеденный перерыв!), с абсолютно одинаковыми выражениями лиц, всё так же направлялись к Мингю. Дохёну почудилось, будто они скользят.

Предплечье обожгло – распознающий теневую сторону амулет-татуировка активировался. Дохён выругался сквозь зубы, на бегу вытаскивая оружие. Мирэ, на удивление, не отставала. Раньше за ней подобной самоотверженности замечено не было, но Дохён не возражал против компании. Может, хоть новичка отвлечёт.

Надежда, что Мингю ничего больше не заметит и придётся отбрёхиваться только по поводу водного оборотня, рассыпалась, когда трое набросились на парня. Тот даже не успел понять, в чём дело. Один из нападавших повалил его на землю, явно собираясь вцепиться в горло. Мингю повезло, что он надел куртку: воротник помешал атаковавшему.

Дохён прыгнул, в полёте ударил ногой второго противника. Тот отлетел назад, но сохранил равновесие и бросился в атаку. На солнце блеснул металл, и Дохён едва увернулся от ножа…

Не ножа, нет. Это были длинные острые когти, пропоровшие кожу и покрытые кровью самого врага. Квисины и квемули, принимая облик человека, часто не уделяли должного внимания сохранению оболочки, что их и выдавало. Кто будет настолько безжалостен к себе, чтобы не перевязать рану или не вправить вывих?

Дохён выстрелил, попал в бок существу… тэса, это всё-таки был тэса. Квемуль взвизгнул неожиданно высоким голосом, черты лица словно потекли, обнажая истинную сущность. Он замахнулся когтистой конечностью на Дохёна, получил ещё две пули в лицо-морду, после чего с жалобным воем упал на землю, свернулся клубочком и затих.

С первым повезло, заключил Дохён. Кажется, совсем недавно «надевший» личину человека. Со вторым боролась Мирэ, используя короткие клинки, уже испачканные кровью противника, и успешно уклоняясь от атак.

Дохён повернулся к третьему, который успел поднять шокированного Мингю в воздух, держа его за шею, и разглядывал, склонив голову к плечу. Дохён выстрелил ему в спину, тэса дёрнулся, но оборачиваться не стал. Взмахнул появившимся как из ниоткуда мощным хвостом, отчего Дохён отлетел к колонне моста и врезался в неё. Грохнулся наземь, поднялся, матерясь в полный голос, и снова ринулся вперёд.

Мингю, кажется, был слишком шокирован, чтобы толком действовать. Он беспомощно трепыхался в хватке врага, расширенными глазами смотря на него, и безуспешно пытался разжать мощные пальцы. Тэса втянул воздух, притянув его поближе, обнюхал, отчего парень задёргался. Очевидно, оборотень пришёл к какому-то выводу, потому что вместе с Мингю направился к воде.

Дохён не успевал перезарядить револьвер, поэтому использовал холодное оружие. Подлетел к заходящему в воду противнику и воткнул короткий клинок между лопатками. Останавливаться на этом не стал: пока тэса с рычанием пытался вытащить клинок свободной рукой, Дохён шагнул назад, быстро откинул барабан револьвера, заполнил его и выстрелил в развернувшегося тэса два раза.

Зажигательные снаряды попали точно в грудь оборотню, и тот оскалился от боли, но добычу не выпустил. Дохён сделал ещё три выстрела, после чего барабан снова опустел. В такие моменты Дохён особенно остро жалел о том, что полицейские вооружены не пистолетами.

Тэса наконец отпустил Мингю – тот шлёпнулся в воду – и удивительно текучим движением подобрался вплотную к Дохёну. Тот ожидал подобного и встретил противника выставленным остриём вперёд клинком, на который тэса и напоролся. Визжать и рычать он не стал и мощным взмахом руки откинул Дохёна назад. Потом снова повернулся к Мингю и наклонился, чтобы схватить его.

Вмешалась Мирэ, к этому времени расправившаяся со своим противником. Взвизгнула и прыгнула на спину тэса с занесённым клинком, который вонзила ему в шею, а сама ловко спрыгнула в воду.

Дохён быстро заполнил барабан, сделал пять выстрелов, а когда тэса безжизненной тушей рухнул наконец в воду, просто разлёгся морской звездой на камнях, ощущая себя побитой собакой.

Мирэ, непрестанно ворча, вытащила ошеломлённого Мингю из воды, буквально за шкирку подтянула и уронила чуть ли не на самого Дохёна.

– Мирэ! – возмутился тот, локтем отпихивая насквозь мокрого стажёра. Ино скорчила гримасу, но промолчала, занятая собиранием гильз.

Мингю попытался встать, но ноги явно не держали его: он тут же опустился на гальку, во все глаза глядя то на Мирэ, то на Дохёна, то на реку.

– Первый раз, он такой, – буркнул Дохён, пытаясь привести причёску в порядок. – Шокирует, делает больно, ошеломляет… в общем, всё такое.

– Что… это было? – выдохнул Мингю растерянно. Дохён, впрочем, сомневался, что в таком состоянии напарник пробудет долго. Не ошибся: Ким Мингю тут же вспомнил, что должен защищать и спасать, и с ноткой возмущения проговорил: – Почему ты убил этих людей?

– Людей?! – Дохён распахнул глаза, посмотрел на него, не веря услышанному. – Ты видел всё это и называешь их людьми?

– А кем ещё их называть?

– Придурок, – прокомментировала Мирэ. Дохён был с ней согласен:

– Придурок, это не люди. Разбей уже стену, посмотри на вещи шире. То, что ты не веришь во что-то, не значит, что его не существует.

Мингю сдаваться не собирался, судя по тому, как нахмурился. Дохён предположил, что он просто собирается с силами, чтобы выдать очередной монолог человека, в упор не желающего видеть явное. Он тяжело вздохнул, поднялся на ноги и бесцеремонно поднял за воротник и Мингю.

– Побереги силы, – посоветовал он, развернул упрямого напарника к останкам первого тэса. – Что видишь?

Мингю открыл рот, глядя на буквально испаряющиеся под солнечным теплом останки змеи. Нахмурился, словно не верил глазам. Дохёна это изрядно позабавило.

– Уникальный случай, – отметил он ехидно и глянул на Мирэ. – Ты закончила?

– Закончила ли я делать твою работу? – язвительно спросила ино, протянув ему очищенный клинок. – Почему я ещё не в девятом отделе?

– Потому что не хочешь сидеть на зарплате у полиции, – отозвался Дохён рассеянно, вытащил маленькую фляжку с зажигательной жидкостью и шагнул к останкам. Оглянулся на Мингю: – Налюбовался этим красавчиком?

– Что это такое? – наконец прорезался дар речи у Мингю. Он смотрел на слизь и остатки одежды со смесью изумления, отвращения и недоверия.

– Тэса, – спокойно отозвался Дохён, полив останки жидкостью и бросив на них зажжённую спичку. – Огромная змея-оборотень, умеет превращаться в человека, мстительна и очень сильна.

– Тэса? – повторил Мингю с таким видом, словно это было заклинание, делающее мир снова нормальным и правильным. Не получилось: останки того, во что он не верил, быстро сгорали в голубоватом пламени, издавая запах горелой одежды.

– А то, что тебя так ласково обнимало в воде, – это юинсу, – любезно сообщила Мирэ, ухмыляясь. – Водный оборотень. Он тебе девушкой явился?

– Юинсу? – повторил Мингю без эмоций. Дохён хохотнул, подходя к останкам второго тэса:

– Попугай, что ли? Ага, юинсу. А та собака, что на тебя напала, – чомагу.

– Дохён, ты, кажется, хочешь, чтобы он от шока отдал концы? – съязвила Мирэ.

Судя по ошарашенному виду Мингю, он и в самом деле был не так далёк от подобного финала. Только смотрел на Дохёна, потом на Мирэ, потом на сгорающий труп и хлопал глазами.

– А это ино, русалка, – продолжил представление Дохён, указывая на Мирэ. Та изобразила реверанс:

– Полукровка, прошу заметить.

– И вся её вредность, как она утверждает, от мамы, которая уплыла в море и не вернулась.

– И даже алименты не платила, – театрально вздохнула Мирэ. Глянула на Мингю с почти искренним сочувствием: – Дохён, у него, кажется, психологическая травма…

– Ага, – согласился Дохён рассеянно, проверяя, не осталось ли следов на гальке. – Только я тут ни при чём.

– Эй, – Мингю наконец заговорил, – так это всё? Это значит, все… все эти существа – не выдумка?

– Слишком острые когти у них для выдумки, – отозвался Дохён. Выпрямился и посмотрел на шокированного напарника с весельем во взгляде. Хлопнул его по плечу: – Добро пожаловать в реальный мир!

_____

Апартаменты в Чхондам-доне утопали в полумраке. Окна выходили на восток, и в этот вечерний час солнце уже ушло на другую сторону. Это вполне устраивало нынешнего хозяина жилья, удобно устроившегося в мягком кресле и привыкавшего к человеческой оболочке. Выбирать новое тело долго не пришлось: спустившийся к реке молодой мужчина обладал вполне подходящими характеристиками, чтобы использовать его.

Дверь бесшумно приоткрылась, пропуская в комнату полоску красного закатного света. Вошедший бесшумно мужчина был человеком в той же крохотной степени, что и хозяин апартаментов, но принадлежал к другому виду – тэса. Он застыл у порога, ожидая разрешения говорить.

– Что? – коротко спросил Пак Джисон. Вместе с чужим телом приходилось привыкать и к имени. Таким был главный недостаток перевоплощения в человека: забывались на первое время некоторые детали собственной биографии. Раздражало, но терпеть можно было. Ради достижения цели.

– Антимагическая аура принадлежит мужчине, – прошелестел голос докладчика. – Молодой, недавно в столице. Зовут Ким Мингю. Работает в девятом отделе.

– О, – протянул Пак Джисон, – уже завербован?

– Трое тэса погибли, – сообщил гость, и Пак Джисон нахмурился:

– Это он?..

– Ликвидатор из девятого отдела.

Пак Джисон задумчиво покивал. Захватить обладателя интересной ауры были отправлены трое тэса низших рангов, но человек ушёл от них. Это делало его ещё более интересной целью.

Ликвидаторы Управления доставляли немало проблем, но до недавнего времени Пак Джисон был уверен, что это не помешает ему разузнать больше об изнанке столицы, чтобы использовать её в своих целях. Подчинённых хватало с избытком – гнетущая и давящая аура притягивала более слабых, ищущих защиты квемулей, и с выстраиванием собственной империи проблем не возникало.

Ему удалось заполучить тело известного актёра, на счету у которого было достаточно денег, чтобы не нуждаться ни в чём. Учитывая, что подчинённым не нужно было платить зарплату, Пак Джисон мог вообще не думать о финансовой стороне.

Проблема была в другом: из-за сильного влияния захватившего изрядный кусок теневой стороны токкэби Джина под крыло Пак Джисона переходило крайне мало квемулей и квисинов высокого ранга, на которых он мог бы положиться. Пожалуй, единственным, кто выделялся по силе и способностям, был пришедший с севера тэса в облике худощавого и обманчиво слабого альбиноса. Представился он как Мантэги, сказал, что хочет чувствовать себя свободным, и предложил свои услуги. Пак Джисон ощущал его силу и согласился. В конце концов, реши Мантэги предать его, он справился бы с ним.

– Скажи полукровке, пусть продолжает следить за ним, – приказал Пак Джисон негромко. Гость кивнул. – Ликвидатора пока не трогать, может, используем его позже. Если понадобится надавить на Ан Юнхо, лучшего рычага не найти.

Мантэги промолчал. Он был посвящён в некоторые детали плана.

– За самим Юнхо тоже проследите. Он может стать как занозой в мягком месте, так и прекрасным помощником.

Тэса кивнул, негромко сказал:

– Возможно, этот мальчишка именно тот, кто вам нужен, господин.

– Возможно, – задумчиво согласился Пак Джисон.

Найти человека со способностями мальчика было не так легко. Найти среди этих немногих того, кто мог бы стать его соратником, было ещё сложнее. По сообщениям шпиона в окружении мальчишки, Ким Мингю вполне мог оказаться одним из тех, кого он искал столько лет.

– Не будем спешить, – наконец решил он и поднялся на ноги. – У нас ещё есть время до того, как хозяин леса спустится.

Мантэги снова ограничился кивком и открыл дверь.

_____

Истории, рассказанные сердцем моря,

Мечты, которые ведут в будущее…

IU – Memories of the Sea

Глава шестая

В порядке, но не в порядке

13-й день восьмого лунного месяца, год Белой металлической лошади (7 сентября 1870 года), Ханьян [44]

То, что началось десять дней назад в Кёнджу [45], должно было закончиться на севере страны, в Ханьяне. Именно там решил скрыться чудом выживший после нападения Стражей безрогий змей. Понадеялся, наверно, спрятаться и зализать раны среди двухсот тысяч человек.

Если бы Стражи были слабее или их было меньше, может, ему и удалось бы это. А когда он почувствовал бы себя окрепшим, продолжились бы набеги на селения, убийства скота и людей, разорение домов…

Стражи и их предводитель, Ким Чхоль, намерены были положить этому конец.

Они потеряли уже семерых человек в бою с могущественным врагом; каждая смерть на тернистом пути от Кёнджу до Ханьяна словно становилась оттиском на карте страны, на троне которой менялись правители, а иноземцы старались то угрозами, то сладкими речами захватить умы людей. Но каждая смерть била и по безрогому змею, делая его слабее и уязвимее. Он вынужден был оставить уютное логово и бежать всё дальше и дальше на север, преследуемый Стражами.

Ким Чхоль посмотрел на столицу, раскинувшуюся вольготно между гор, как на ладони, и с сожалением подумал: в большом городе убить змея без жертв среди населения будет сложно. Да и как скрыть от любопытных взглядов огромного монстра, тоже непонятно…

– Мы не должны были позволять ему сбежать так далеко, – проворчал он, глядя на ворота Намдэмун и продумывая план действий.

Соратник положил руку ему на плечо, негромко сказал:

– Мы не всесильны, друг мой. Всего лишь люди… всего лишь. – Он чуть отстранился и, когда Ким Чхоль посмотрел на него, слегка поклонился. Ким Чхоль жестом остановил его:

– Не стоит привлекать внимание. Мы всего лишь люди, как ты и сказал. Простые люди с юга, ищущие работу в столице.

Он посмотрел на отдыхавших после долгой дороги друзей. Пятнадцать человек, все – умелые воины, бесстрашные мужчины и верные соратники. Любому из них он не задумываясь подставил бы плечо и к любому повернулся спиной, не опасаясь предательства. Все они знали, на что идут и чем рискуют. Ким Чхоль сожалел о смерти семерых Стражей, но не позволял вине опутать его разум.

Скорбеть по погибшим можно было потом. После победы.

– Метод Хва Пходжана с мечами не сработал, – задумчиво произнёс он. – Утопить его не получится. Отравить – тоже вряд ли. Остаётся заманить в ловушку и запечатать её.

– Нам следует найти место, где меньше народа, – заметил один из Стражей, немолодой уже Хва Сон. – Используем огонь, чтобы загнать его в ловушку, а амулеты будут уже наготове.

– Давно я не был в столице, – признался Ким Чхоль, – наверняка тут много нового. Сперва посмотрим, что к чему.

Стражи согласно закивали, поднялись на ноги и направились к воротам, вживаясь в роли наёмных рабочих с юга страны.

Ханьян встретил Стражей многоголосым шумом и толкотнёй на улицах. На торговых прилавках были разложены различные товары, продавцы во весь голос расхваливали их. Без проблем пройдя через ворота (при входе охрана потребовала предъявить именные таблички, посмотрела и пропустила всю группу), мужчины направились к ближайшему постоялому двору, решив сначала поесть и оставить немногочисленный скарб, а потом отправиться на разведку.

Ким Чхоль рассеянно пил маленькими глотками чистую воду и размышлял о долгом пути, который привёл их всех сюда. У него не было выбора: отец был Стражем, как и дед, и прадед… и небеса знают, сколько ещё поколений Кимов из Кёнджу сражались со злом из потустороннего мира. У кого-то из соратников была такая же история, но большинство присоединилось к группе по собственному желанию. Кто-то потерял родных и желал отомстить существам из иного мира, кто-то видел своё предназначение в защите простых людей.

Всех их объединяли жажда справедливости и чудесные способности, которые нужно было тщательно скрывать, чтобы не прослыть колдуном: чрезвычайно чуткий слух или чёткое зрение, способность ощущать ауру места, распознавать убийц, создавать защитные амулеты…

Ким Чхоль стал главой группы не только благодаря происхождению, но и потому, что ему повезло обладать сразу несколькими способностями. В этом была его сила – и проклятие, отнимавшее всех, кто был ему дорог.

Он тряхнул головой, прогоняя печальные воспоминания, встал из-за низкого круглого стола:

– Я пойду осмотрюсь. Встретимся здесь вечером.

За те несколько лет, что он не был в Ханьяне, столица неуловимо переменилась. Казалось бы, всё те же улицы, мощёные камнем, те же ханоки [46] с двориками в отдалении от центральной площади, тот же народ, старающийся жить достойно при власти, какой бы она ни была. Ким Чхоль видел усталость в глазах простых горожан; видел и надежду: завтрашний день принесёт лучшее.

На троне последние семь лет сидел несовершеннолетний Ли Мёнбок, регентом при котором был его отец, Ли Хаын, проводивший политику закрытия Кореи. Ким Чхоль лично был знаком с ним и знал, насколько ревностно регент относится к династической власти. Если бы он узнал о том, что Стражи собираются загнать безрогого змея в только что отреставрированный дворец королевской семьи, и без того хрупкий план мог провалиться. Поэтому Ким Чхоль был насторожен и встревожен.

Долгий день тянулся вечность, но Ким Чхолю казалось, что ему так и не удалось придумать хороший план, чтобы найти безрогого змея и заманить его в ловушку. Он был недоволен собой и надеялся, что у друзей есть какие-то дельные идеи.

На постоялом дворе уже собралось большинство Стражей, делившихся своими мыслями. Хва Сон поручил одному из молодых мужчин рисовать карту города с указанием всех мест, что казались подходящими для выполнения миссии. Двое Стражей проверяли защитные амулеты, ещё один точил клинки.

Когда Ким Чхоль подошёл, все поднялись, приветствуя его. Он склонил голову, отвечая на приветствие, прошёл к столу и сел. Какое-то время разглядывал карту, слушал наблюдения Стражей и их предложения, а потом негромко проговорил:

– Загоним его в Кёнбоккун [47]. Завтра ночью.

– Он будет сильнее ночью…

– Зато людей будет меньше. Но сперва надо его найти. Слухи и сплетни не говорят о большой змее?

Стражи переглянулись, и один негромко сказал:

– Я был на рынке неподалёку и слышал рассказ одного крестьянина: кто-то уничтожил его посевы и унёс овцу из хлева. На земле были странные следы, как будто что-то волокли.

– Он голоден, – согласился Хва Сон, – и голод сильнее осторожности.

– Не стоит недооценивать его, – заметил Ким Чхоль. – Он хитёр и всё ещё силён. Наше преимущество – в числе, но нужно сохранять хладнокровие и действовать сообща. – Говоря это, он смотрел на двух молодых Стражей, семьи которых погибли совсем недавно, и молодые люди горели жаждой мести.

Они обсудили план, уделив внимание каждой мелочи. Потом Хва Сон отправил Стражей отдыхать и набираться сил, а сам остался с Ким Чхолем, и они ещё какое-то время говорили обо всём.

– Избавимся от него – вернусь в Кёнджу, поживу спокойно, пока дадут, – мечтательно сказал Хва Сон. – Жена и сын ждут… дочке ещё рано появляться на свет.

– Надеюсь, она родится в спокойное время и проживёт долгую жизнь, – улыбнулся Ким Чхоль.

Весь следующий день Стражи снова провели на улочках Ханьяна, изучая расположение домов, прислушиваясь к слухам; собирались группами, обменивались собранной информацией и снова разбредались. На постоялом дворе собрались к вечеру и после еды в очередной раз проверили оружие и план.

– Пора. – Ким Чхоль встал перед серьёзными Стражами. – Прикрывайте друг друга, будьте осторожны и не лезьте в пекло.

Безрогий змей, скорее всего, засел на каком-то складе – у рынка их было много, – подкрепляя силы всем, что найдёт. Ким Чхоль разослал несколько человек с амулетами, предупреждающими о приближении квисинов и квемулей, по рыночным улицам. Ещё несколько Стражей отправились ко дворцу, на территории которого защитные заклинания были сильнее, чем где-либо ещё. Основная же часть готовилась загонять врага.

Ким Чхоль оглядел тех, кто остался с ним, и глубоко вздохнул. Он молил небеса, чтобы всё прошло успешно и Стражи больше никого не потеряли.

– Мы всего лишь люди, – негромко сказал Хва Сон, стоявший рядом, – но в этом и наша сила. Мы знаем, за что стоит бороться – и умереть, если потребуется.

– Лучше бы не потребовалось, – тихо произнёс Ким Чхоль.

_____

Будильник разбудил его в шесть часов. Мингю какое-то время не реагировал, потом вынырнул из объятий сна и наугад ткнул пальцем в экран телефона. Мелодия не оборвалась, только набирая обороты. Пришлось всё-таки открыть глаза (под веки будто песка насыпали) и выключить будильник.

Ещё несколько секунд Мингю потратил на попытки проснуться окончательно (ну, хотя бы наполовину), зевая и борясь с желанием рухнуть обратно на подушку. В памяти ещё парили обрывки приключенческого сна, приснившегося на рассвете, – что-то про людей, боровшихся со злом и преследовавших какого-то змея…

А потом он всё вспомнил. И проснулся сразу же.

Произошедшее вчера до сих пор казалось нереальным, словно он пребывал в мутном сне, после которого болит голова. Ехидные комментарии Дохёна и Мирэ идеально дополняли картину.

Дохён не обращал на него внимания, пока не закончил избавляться от останков… кем бы там ни были эти существа. Или чем? Мингю сам уже с трудом верил в то, что это были люди. Да, чёрт возьми, он просто не хотел – или не мог – расстаться с привычной реальностью, основанной на чистейшей логике и прагматизме. А тут такое…

Мирэ, заметив, что он сидит на том же месте, изо всех сил стараясь справиться с шоком, криво улыбнулась, присела на корточки перед ним и сказала:

– Обычно люди узнают об этом гораздо раньше и не так теряются. В твоём случае получилось… как получилось.

Мингю посмотрел на неё. Синие глаза девушки мерцали, совсем как вода под солнцем, в них плескалось веселье, но не издёвка. И он осмелился спросить – негромко, чтобы не расслышал Дохён:

– Так это всё реально? Я не сошёл с ума?

Мирэ неожиданно потянулась и взлохматила ему волосы. Так же негромко, но не без ехидства, отозвалась:

– Вот они, издержки западной культуры. Вы не видите глубины, вам важна только цель, но не путь. А мир ведь гораздо более многогранный…

– Хватит уже болтать, – недовольно заявил Дохён, сталкивая отстрелянные гильзы в воду. – Умылся бы, стажёр.

Мингю только сейчас заметил на куртке брызги крови и поскорее стянул её. Потом дотронулся до лица и вздрогнул: пальцы стали липкими.

– Пошли. – Мирэ потянула его за собой к реке. Мингю застыл, и девушка, картинно вздохнув, подтолкнула его. Мингю споткнулся и полетел в воду. Вынырнул, отплёвываясь. Посмотрел на Дохёна и увидел, как тот также прыгнул в реку, подняв брызги.

– Объяснить, почему вы мокрые, гораздо легче, чем следы крови, – пояснила Мирэ лениво, отжимая длинные волосы.

Мингю вылез на гальку, уселся там же, вытирая лицо. Дохён коротко рассмеялся, выбираясь из воды, и сказал, обращаясь к Мирэ:

– Представляю, какой бардак у него сейчас в голове!

– Вам лучше поторопиться, – посоветовала Мирэ, – и так долго тут проторчали.

– Накупался? – спросил Дохён, глядя на Мингю сверху вниз. Окинул его скептическим взглядом, ещё пару раз окунул куртку в воду и вручил хозяину. Развернул за плечи в сторону автостоянки и слегка подтолкнул: – Шевелись давай.

– Можешь даже не благодарить, – ехидно пропела Мирэ за спиной, но Мингю даже не понял, к кому она обращается.

Дохён чуть ли не упаковал его в машину, ворча, что сейчас салон будет мокрым, как логово кракена, сунул в руки ремень безопасности и закрыл дверцу. Сел за руль и язвительно заметил, глянув на напарника:

– Ты сейчас прямо как щенок, которого почти утопили, а он выбрался.

– Эти… тэса, они могли напасть на погибших? – Мингю неожиданно даже для себя задал вполне осмысленный вопрос.

Дохён пожал плечами, не отвлекаясь от дороги:

– Вполне возможно. Надо будет затребовать подробный анализ и сравнить образцы. – Он выудил из кармана пакетик и кинул Мингю. В пакетике оказалась зеленовато-серая чешуйка. Мингю чуть не выронил улику, вспомнив нападение. Дохён вздохнул:

– Да, кажется, тебя контузило не на шутку. Ну ничего, Пак Сонхун и не таких видал.

Пак Сонхун принял их через двадцать минут после того, как они зашли в госпиталь. За это время Дохён успел наплести ерунды регистратору и дежурной медсестре – ездили с братом на прогулку, навернулись с мостика на велосипедах, ушибли всякие важные места – и вызвать справедливый гнев уборщицы: с обоих натекла здоровенная лужа, пахнущая тиной и водорослями.

Увидев их в таком плачевном состоянии, терапевт высоко поднял брови и посмотрел на Дохёна. Тот с невозмутимым видом пожал плечами:

– Тэса.

Пак Сонхун метнул быстрый взгляд на Мингю. Дохён кивнул:

– Ага, он в курсе.

– Похоже, ещё не понял. – Терапевт надел перчатки, жестом показал Мингю, чтобы раздевался.

Мингю только в этот момент почувствовал, как у него болит всё тело. И вроде его и не избивали, как Дохёна, – тот вообще летал до колонны, а потом на землю, но синяков и ушибов оказалось куда больше, чем он думал. Больше всего беспокоило горло: хватка у тэса была безжалостная. Закружилась внезапно голова, но Мингю заставил себя сидеть ровно, пока Пак Сонхун осматривал его.

– Ничего страшного, – выдал он вердикт, закончив осмотр. – Немного покоя…

– О, это слово ему не знакомо.

– Мазать синяки вот этой мазью, – терапевт быстро написал рецепт, протянул Мингю, – и всё пройдёт. Рекомендую хорошенько выспаться и вкусно поесть. И хотя бы пару дней не влезать в передряги.

Дохён скептически хмыкнул, разглядывая притихшего напарника. Пак Сонхун недовольно спросил:

– Думаешь, у меня много времени, детектив Ли? Давай быстро.

Дохён поморщился, стягивая футболку. Ему досталось больше: длинная и довольно глубокая рваная царапина на плече, синяк на груди и, казалось, что-то с рёбрами, потому что он с трудом мог выпрямиться.

Терапевт укоризненно поцокал языком:

– В бессмертные, что ли, успел записаться?

– В няньки… шеф записал, – проворчал побледневший Дохён, придерживая раненую руку. Пак Сонхун изумлённо поднял брови, быстрыми и уверенными движениями очищая рану на плече и нанося мазь:

– Тебя – и в няньки? Кто бы ему посоветовал менеджера по персоналу… Так, Дохён, одними настойками и мазями тебе не отделаться. Я бы настойчиво порекомендовал тебе сходить на рентген, хотя, думаю, у тебя просто сильный ушиб. Недельку придётся попить вот эту гадость, – терапевт записал название лекарства, – и желательно бы на процедуры походить, но это я так, о несбыточном.

– А если приложить подорожник? – Дохён как мог быстро оделся. С сожалением посмотрел на обвисшую мокрой тряпкой куртку, покачал головой. – Эх, Ким Мингю, ты мне дорого обходишься. Надо бы шефу жалобу подать… Пошли. Спасибо, хён.

После приёма выписанного врачом обоим явно стало полегче. В голове у Мингю немного прояснилось, но он не успел начать сеанс задавания вопросов. Дохён остановился на парковке у кафе, вылез, беспрестанно ворча, и направился к входу. Мингю последовал за ним.

Пока они ждали свой заказ, стоя у входа и отпугивая клиентов своим видом, Мингю то и дело порывался спросить о том или ином моменте недавних событий, но Дохён предостерегающе прижал палец к губам: молчи, много лишних ушей. «Да разве кто-нибудь поверит в такое?!» – хотелось возопить Мингю, но он сдерживался. Пришлось мариноваться в собственном ошеломлении и растерянности.

В машине Дохён включил радио, увеличил громкость. Мингю подозревал, что он просто не хочет говорить. На него самого после плотного обеда и пережитых событий накатила сонливость, и он задремал. Проснулся, только когда машина остановилась у его дома.

Дохён убавил звук, посмотрел на напарника очень серьёзно:

– Ким Мингю. Сейчас ты идёшь к себе, принимаешь душ, пьёшь таблетки и ложишься спать. Все вопросы – завтра. Никаких ночных вылазок, никаких расследований. Понял?

Мингю подумал немного, пожал плечами. Кивнул:

– Понял.

Дохён жестом предложил ему вылезать и уехал сразу, как только Мингю выбрался из машины.

Мингю постоял несколько секунд, посмотрел на покрытое хмурыми облаками небо и пошёл к себе – выполнять инструкции Дохёна. Всё равно сил на что-то не оставалось.

Крепкий десятичасовой сон принёс бодрость, но яснее картина наутро не стала. Мингю мрачно подумал, что всё дело в его собственном упрямстве и нежелании свергать принципы жизни, согласно которым всё объясняется законами физики, химии, логики… и уж точно в этой понятной и обыденной жизни не водятся чудовища, подобные тем, которых он встретил за несколько дней в Сеуле.

Собираться на работу было ещё рано, но и сидеть в квартире Мингю не мог. Оделся, с неудовольствием отметив, что до сих пор не пополнил скудный гардероб, захватил многострадальный телефон, которому повезло выпасть из кармана до купания в реке, и вышел. Решил прогуляться до участка, заодно и мозги проветрить.

Вспомнились форумы, которые он изучал лишь позавчера, и собственное глухое недоверие ко всем сообщениям. Мингю подумал, что теперь и сам мог бы написать несколько. Взять хотя бы самую первую встречу с… хм, а ведь он так и не спросил Дохёна, с кем тот обыскивал квартиру детектива Хёка. Но теперь Мингю был уверен на сто процентов: это был не человек.

Мингю поставил мысленную галочку в списке вопросов Дохёну и инспектору Ану, поблагодарил бариста за приготовленный крепкий кофе. Пара глотков, и мозги стали работать чуть лучше.

Первая встреча, после которой он вырубился, – непонятно, кто именно это был, но Дохён должен рассказать всё.

Вторая – на берегу реки Хан, с существом, которое Дохён назвал чомагу. Мингю не запомнил подробности этой встречи, и это тоже было странно. Ещё один вопрос Ли Дохёну, который тогда был рядом.

Третья – с Мирэ, полукровкой-русалкой, которая явно пыталась каким-то образом воздействовать на него. Гипноз или что-то в этом роде.

Четвёртая – с водным оборотнем (Мингю поёжился при воспоминании о ледяных объятиях юинсу), от которого спасла Мирэ.

И наконец, пятая, после которой всё окончательно стало другим, – с тэса, змеёй-оборотнем. Мингю не был уверен, пришёл ли враг конкретно за ним (по какой бы то ни было причине) или ему так повезло. В любом случае это стало финальным аккордом спокойной жизни.

Что его ждёт дальше, он пока даже не представлял. И оттого чувствовал себя таким же потерянным и ошеломлённым, как после смерти мамы. Нужно было заново открывать мир, учиться жить в новой реальности. Это немного пугало, но в то же время Мингю чувствовал себя так, будто стоит перед приоткрытой дверью, за которой его ждёт новое будущее.

К моменту, когда вопросы начали выстраиваться в более или менее понятный порядок, Мингю как раз дошёл до участка. Поздоровался с дежурным офицером, потом с несколькими коллегами, прошёл по коридору к кабинету инспектора и постучал.

– Его опять нет, – сообщила пробегавшая мимо девушка, окинув Мингю любопытным взглядом. Он кивком поблагодарил её и направился к лаборатории.

Сон Тэхён был на месте; Мингю начинало казаться, он даже ночует здесь. На гостя главный эксперт посмотрел хмуро, но выгонять или отговариваться занятостью не стал.

– Доброе утро. – Мингю поприветствовал его лёгким наклоном головы, вытащил из кармана пакетик с чешуйкой. – Дохён просил отдать на экспертизу, сравнить с образцом, найденным на трупе детектива Хёка. – Слова царапнули горло, Мингю сглотнул.

Сон Тэхён взял пакетик, с подозрением уточнил:

– Дохён? Не ты сам нашёл?

– Это существо на меня напало, – признался Мингю не без лёгкой дрожи. Сон Тэхён понимающе покивал:

– Ах, вон оно что!

– И даже не думайте, что я поверю в сказки о собаке или коале, – заявил Мингю хмуро. Эксперт коротко засмеялся, и Мингю добавил: – Я знаю, это тэса.

– Ого, – Сон Тэхён мигом посерьёзнел, – давненько их в наших краях не было…

Он пробрался к своему столу, жестом пригласив Мингю за собой. Несколько минут исследовал чешуйку, потом доложил:

– Конечно, можно провести ещё более подробные тесты, но я практически на сто процентов уверен, что оба образца идентичны. Возможно, даже принадлежат одному квемулю. Он мёртв?

– Да. Эти змеи, они… питаются?.. – Мингю не договорил. Сон Тэхён помолчал, неохотно кивнул:

– Они людоеды. И очень мстительны. Если упустил…

– Нет, Дохён и Мирэ справились. Так это они убивали людей?

– Не уверен, – протянул Сон Тэхён. – То есть я уверен, что все жертвы умерли после удара клинка в сердце, а потом уже им перегрызли горло. Но если бы это были тэса, от тел мало осталось бы.

– Может, их спугнули? – предположил Мингю. Странно было обсуждать это, но он убедил себя, что говорит, допустим, о диких собаках, и стало легче. – Они стайные?

– Когда как. У нас их давно не было видно, они больше на юге промышляют. Не ждал змеюк у нас… любопытно, с чем это связано?

Мингю помолчал, раскладывая услышанную информацию по полочкам. Задумчиво кивнул:

– Теперь-то я могу ознакомиться с полными отчётами по этим делам?

– Смотри, как бы передоза информации не случилось, – съехидничал Сон Тэхён, неожиданно быстро улыбнулся и похлопал его по плечу. – Теперь тебе придётся быть осторожным вдвойне, раз уж ты в это влип.

– Я не хотел, – пробормотал Мингю, – оно само…

– Ага-ага, – рассеянно отозвался лаборант, сосредоточенно нахмурился. – Тебе понадобится амулет… где же он? Где-то здесь. – Он начал прокладывать себе дорогу в кажущемся невероятным для лаборатории хаосе. Мингю после некоторого колебания последовал за ним.

– Амулет? – поинтересовался он. – Для чего?

– Позволяет определить, что рядом существо с теневой стороны. – Сон Тэхён рылся в большой картонной коробке, заполненной чем-то вроде сувениров. – Сокращённо – Кыджок [48].

– Теневая сторона?

– Потусторонний мир, просто звучит круче, – заметил лаборант, вытащил из кучи и протянул Мингю небольшой предмет. – Кое-кто предпочитает татуировку, это уже потом решишь. А сейчас носи вот это.

Мингю посмотрел на лежащую на ладони тонкую деревянную пластинку, напомнившую жетон военного, на которой был выгравирован рисунок – лист дуба.

– Во многих культурах мира дуб символизирует связь с подземным миром, – объяснил Сон Тэхён. – Соответственно, сигнализирует о приближении чего-то или кого-то… не обязательно опасного, но не-человека точно.

За неимением цепочки Мингю решил пока носить амулет в кармане. Задал выплывший из ниоткуда вопрос:

– Существует ли какой-то договор между людьми и… квемулями?

– Ну, – Сон Тэхён помолчал и пожал плечами, – никаких официальных договоров не зарегистрировано. Разве что отдельные кланы или квемули сами решают жить в мире с людьми. В остальном расклад простой: существа с теневой стороны питаются энергией или плотью людей, люди истребляют тех, кто засветился и совершил преступления.

Мингю кивнул, чтобы дать понять, что слушает. Мысли никак не желали упорядочиваться, вопросы теснились в голове. Сон Тэхён, очевидно, понимал его состояние, поэтому похлопал по плечу и сказал:

– Не беспокойся, Ким Мингю. Все мы через это проходили, кто раньше, кто позже. Пара дней бардака в голове – и всё это станет таким же понятным, каким был и ранее привычный мир до этого. Управление помогает новичкам адаптироваться.

– Управление по налаживанию международных отношений при полиции? – уточнил Мингю. Сон Тэхён ответил быстрой ухмылкой:

– Под глянцевой маской которого скрывается Управление по контролю и расследованию теневых преступлений. Девятый отдел – лишь одно звено. По Сеулу таких отделов – двадцать пять, по количеству районов. По стране – гораздо больше.

– И сколько людей?..

– Об этом тебе лучше спросить инспектора Ана, – отозвался Сон Тэхён. – Каждый отдел вербует столько сотрудников, сколько находит, нет точных цифр и указаний. В девятом отделе, например, двадцать два человека – считая тебя.

– Неужели никто ничего не подозревает?

– О, – протянул лаборант хитро, – а ты сам помнишь подробности первой встречи с теневой стороной?

– Имеете в виду, в квартире детектива Хёка? – Мингю задумался на мгновение. – Помню, меня вырубили, а перед этим – жёлтые глаза и запах сирени…

– И именно из-за невосприимчивости к ментальному воздействию ты и попал в девятый отдел. – Сон Тэхён постучал пальцем по его груди. – Очень немногим удаётся что-то вспомнить после того, как над его памятью поработают менталисты.

– Невосприимчивость? – Мингю невесело усмехнулся. – Тогда почему я вырубился при встрече с чомагу?

– Если желаешь, чтобы у тебя в мозгах покопались, тебе опять же к менталистам, – отозвался Сон Тэхён рассеянно, обозревая лабораторию. – Может, Дохён что-то подскажет…

– Ага, как же, – со скепсисом произнёс Мингю. – Да он меня терпеть не может.

– Но согласился же стать куратором?

– Наверно, инспектор Ан ему что-то за это пообещал.

– Как вариант, – согласился лаборант, огляделся, словно ища что-то забытое. – Оружие тебе выдадут позже, когда получишь официальное назначение. Сам понимаешь, всё под расписку.

Мингю кивнул, спросил:

– Кто ещё есть в отделе?

– Слушай, новичок, я уже и так потерял столько времени, – нетерпеливо заявил Сон Тэхён, выпроваживая посетителя. – Спросишь у Дохёна. Или ещё кого поймаешь.

Дверь закрылась перед его носом. Мингю постоял, гипнотизируя её, потом пошёл искать кого-нибудь, кто мог бы ответить на миллион вопросов и не возжелать скорее убить его, чем ответить.

Инспектору Ану повезло, что он не успел вернуться, Дасом успела сбежать, а с остальными Мингю ещё не успел познакомиться. Оставался только Ли Дохён, и вот его-то, только вошедшего в участок, Мингю и поймал.

Дохён, на удивление, был настроен вполне миролюбиво и сердиться или язвить не стал. Напротив, при виде Мингю помахал рукой, подзывая к себе:

– Есть дело, пошли!

– Опять в логово какого-нибудь живоглота? – вполголоса поинтересовался Мингю, выходя за ним. Дохён хохотнул:

– Что значит «опять», Ким Мингю? Я что, когда-нибудь отводил тебя к живоглотам?

– С кем ты был в тот день, когда я пришёл в квартиру детектива Хёка? – выпалил Мингю. Дохён прищурился, ехидно заметил:

– Что, не даёт покоя?

– Это был менталист? – не сдавался Мингю. – Они умеют менять воспоминания или стирать память?

– Ну, Сон Тэхён, – беззлобно проворчал Дохён, – опять провёл брифинг в своём стиле, а мне теперь расхлёбывать… Короче, слушай сюда. Сейчас мы с тобой, – он по очереди ткнул пальцем в грудь себе, потом Мингю, – кое-куда идём и кое-что делаем. Возможно, по пути я захочу ответить на какие-то из твоих вопросов. Но давай установим правило: или ты задаёшь три самых свербящих вопроса, или по одному – раз в пятнадцать минут. Остальное время молчишь и перевариваешь информацию. Договорились?

Мингю помолчал, оценивая шансы получить информацию при таких условиях. Нахмурился:

– Почему я не могу получить?..

– Потому что только Ан Юнхо может решить, давать ли тебе доступ, – прямо ответил Дохён. – Ты видишь теневую сторону, но где гарантия, что ты не пришёл оттуда?

– Что? – Мингю впал в ступор от услышанного. Дохён успел уйти довольно далеко, когда Мингю встрепенулся и почти побежал следом. – Эй, я не…

– Ты не, – согласился Дохён легко. – Дальше можешь закончить по своему вкусу: не доказавший свою верность, не знающий правил, не умеющий сражаться с квемулями… в общем, ты понял.

– Не понял, – буркнул Мингю, но замолчал, понимая, что Дохён с его упрямством будет гнуть свою линию и проще будет спросить у инспектора Ана. – Мы пешком пойдём?

– Тут недалеко, – отозвался Дохён. – И кстати, ты уже задал два вопроса.

– Что?! – возмутился Мингю и тут же закрыл рот. Дохён хохотнул:

– Лимит исчерпан!

– Но я выбирал второй вариант, – тут же заявил Мингю и, когда Дохён уже собирался что-то сказать, быстро добавил: – Отсчёт сорока пяти минут пошёл.

– Ну-ну, – отозвался Дохён, – но если тебя опять вырубит какой-нибудь… э-э, живоглот, раунд вопросов на завтра не переносится.

Мингю так и хотелось ответить что-нибудь саркастическое, но он промолчал, понимая, что на этом поле Дохёна не переплюнуть.

Пока они шли извилистыми улочками, усыпанными лепестками вишни, Дохён всё же рассказал вкратце о деле, которое им предстояло решить:

– В Управление подали жалобу: крыса-оборотень принял облик хозяина дома, выгнав того на улицу. Надо проверить, правда ли это, и разобраться.

– Жалобу? Погоди, так люди могут…

– Обращаются они в храмы, – объяснил Дохён, – а потом эти жалобы и обращения попадают в отделы. Сам понимаешь, работа у нас такая, особо не будешь светиться.

Мингю обдумал ответ, перешагивая невысокий бордюр. Дохён двигался быстро и легко; Мингю рядом с ним чувствовал себя неуклюжим.

– Оборотень? – уточнил он. Дохён издал смешок:

– О, ты даже не представляешь себе, сколько видов оборотней числится в Реестре… а уж сколько мы ещё не открыли! Считай, половина существ из мифов и страшилок умеют оборачиваться человеком, и большинство из них считает нас едой.

– Что означает твоя татуировка?

– Это ликорис. – Дохён поднял руку, показывая предплечье, на котором был изображён красный цветок. – Паучья лилия, символизирует подземный мир. Когда рядом появляется квемуль или квисин, начинает жечь.

– Квисин? Это призрак?

– Точно. – Дохён остановился у дерева, не спеша высовываться, внимательно оглядел невысокий дом с аккуратным газоном и изящной металлической калиткой. – Объект работает неподалёку, обычно приходит на обед домой. – Он посмотрел на часы. – Подождём.

Мингю сел на бордюр под цветущей вишней; в лицо полетели мягкие невесомые лепестки. Дохён остался стоять, подпирая дерево и то и дело смотря в сторону дома. Потом задрал голову и хитро улыбнулся. На ветке над ним лежала чёрно-белая кошка, и, когда Дохён поднял руку, чтобы погладить её, она не стала убегать. Напротив, заурчала и стала ластиться, рискуя свалиться.

– Квисин – призрак или дух, не имеет физической оболочки, но способен завладевать человеком или животным. По статистике, именно квисины чаще всего вредят людям. Тебе с ними ещё не доводилось встречаться.

Мингю вытащил из кармана деревянную пластинку, выданную Сон Тэхёном, осмотрел, показал напарнику. Дохён кивнул, продолжая гладить спрыгнувшую к нему на руки кошку, и начал объяснять, размеренно и непривычно спокойно:

– Принцип действия – как у татуировки: предупреждает о приближении существа из Кыджок. Но это только предупреждение. Никакой помощи типа заклинаний; как палочкой не помашешь. Оружие – огнестрел или холодное, но лучше и то и другое. Методы борьбы с каждым видом противника разные, но это уже будет долгая лекция. Пока запомни основу: квемули боятся огня и серебра, а квисины – соли. Все они не любят железо. Если не успеваешь различить, кто на тебя налетел, попробуй ткнуть клинком, это повышает шанс выжить. Если их много, лучше беги как можно быстрее. Не пытайся геройствовать, всё равно никто не оценит, потому что просто не узнает. Понял?

– Не уверен, что запомнил всё, – честно признался Мингю. Голова шла кругом от обилия новой информации. Дохён заверил:

– Ничего, привыкнешь. Всё равно у тебя нет пути назад.

– Почему?

– Потому что стереть тебе память, кажется, не выйдет. – Дохён задумчиво оглядел его, словно прикидывая, не попытаться ли ещё раз. Мингю нахмурился:

– И сколько попыток было?

– Две, – не смущаясь ответил Дохён, почёсывая загривок кошки. Мингю подавился возмущённым возгла-сом:

– Две?!

– В квартире детектива Хёка, куда ты нагрянул так неожиданно, и потом с Мирэ.

– Так кто это был в квартире? – Мингю тут же зацепился за интересный вопрос. Дохён ухмыльнулся:

– Юри. Незабываемая встреча, верно?

– Она не человек? – Дохён подумал немного, кивнул. – И работает в отделе?! Или ещё одна твоя знакомая с теневой стороны?

– Одно другому не мешает, – загадочно отозвался Дохён и жестом показал, чтобы Мингю замолчал, а когда напарник встал, отдал ему разомлевшую кошку. – Пошли, клиент на подходе. Котика не свети.

Мингю не сразу понял, чего от него хотят, возмущённый произволом, но потом спохватился и догнал напарника, кое-как сумев взять кошку в охапку. Дохён уже бодро и уверенно шагал к калитке, к которой как раз подходил весьма солидного вида мужчина в деловом костюме и с портфелем в руке.

– Прошу прощения, господин Чон, – Дохён вежливо улыбнулся, подойдя к мужчине, – не могли бы вы мне помочь?

– Что? – Господин Чон глянул на него с недоумением, но не успел больше ничего сказать или сделать. Дохён изящным движением скользнул в сторону, и Мингю оказался напротив мужчины.

Господин Чон внезапно заверещал высоким голосом и попятился. Кошка зашипела и прыгнула на него, с силой оттолкнувшись от груди Мингю. Чон сделал движение, будто собирается развернуться и побежать, но вместо этого совершил нечто такое, чего Мингю совсем не ожидал.

Только что напротив него стоял испуганный мужчина в дорогом костюме, а через секунду весь его облик будто начал течь и расплываться, как пластилин на солнце. Мингю это напомнило момент из «Гарри Поттера и Узника Азкабана», где Хвост превращался в Питера Петтигрю. И, прежде чем он успел понять, что происходит, ему в грудь врезалась здоровенная крыса, роняя ошмётки ткани (Мингю с каким-то отстранённым удивлением подумал: это не Халк с его резиновыми штанами), заставив пошатнуться.

Кошка решила не отставать, и через мгновение в ошалевшего Мингю врезалось нечто, состоящее из вздыбленной шерсти, злобного рычания и острых зубов. Крыса, не переставая верещать, залезла ему на плечо, вцепилась в волосы, то ли чтобы не свалиться, то ли в попытке спрятаться.

– Что здесь происходит? – внезапно раздался рядом женский голос. Женщина лет пятидесяти стояла по ту сторону забора и с испугом смотрела на сцену.

Мингю ответить не смог бы, даже если бы знал, что говорить: был занят стряхиванием крысы и попыткой отбиться от кошки. Ответил женщине Дохён, улыбаясь так чарующе, что наверняка вызвал ещё больше подозрений:

– Дезинсекция по вызову, матушка. Мы уже заканчиваем.

Мингю не был с ним согласен. Крыса и кошка, кажется, решили поводить хоровод, но бегали не только по земле, а то и дело забирались на него. Наконец Мингю улучил момент и выскочил из проклятого круга. В тот же момент крыса с визгом убежала, а кошка, проводив её взглядом победителя, гордо задрала хвост, потёрлась о ногу Мингю и неспешно направилась к дереву.

– А где господин Чон? – спросила женщина с подозрением, оглядывая странных «дезинсекторов». – Я ведь только что его видела.

– О, видимо, отошёл куда-то, – отозвался Дохён безмятежно, незаметно наступил на айди-карту [49], оставшуюся после «таяния» одежды оборотня. Мингю оторопело подумал: это очень странно, когда что-то после трансформации сохраняется, а что-то – нет.

Женщина, кажется, подумывала, не позвонить ли в полицию и сообщить о двух странных молодых бездельниках, ошивающихся возле её дома. К счастью, в этот момент раздался слабый голос:

– Сумин? Ты меня ждёшь?

Мингю обернулся. Исхудалый мужчина в потрёпанном костюме как-то несмело приблизился к калитке, выйдя из-за угла. Женщина секунду глядела на него, потом ахнула:

– Почему ты так выглядишь?!

– Господин Чон, – Дохён протянул ему айди-карту, – вы обронили. – Он улыбнулся и, пользуясь тем, что Сумин загремела калиткой, открывая её супругу, негромко проговорил: – Не говорите ей, где были. Вам ничего не угрожает.

Господин Чон спешно закивал, глядя на него со смесью страха и благодарности. Дохён отошёл в сторону, позволяя Сумин подбежать к мужу и начать охать над его бледностью и худобой. Чуть толкнул замершего Мингю:

– Пошли.

Оба поклонились супругам и пошли прочь.

Проходя мимо дерева, Дохён потянулся и погладил довольно заурчавшую кошку. Потом глянул на Мингю и ухмыльнулся:

– Выглядишь – как будто кошки драли!

– Ха-ха, – хмуро отозвался Мингю, разглядывая длинные рваные дыры от когтей на своей футболке и подозревая, что лицо и волосы у него явно не как у айдола с обложки модного журнала. – Мог бы предупредить.

– Ты бы шлем тогда надел и доспехи? – Дохён, зараза, веселился и не считал нужным скрывать это. – Да расслабься, это ты ещё легко отделался. Вот если бы напал, скажем, чёрный тигр… [50]

– Как господин Чон допустил это?

– Крыса-оборотень тункап чви [51], – тоном скучающего лектора произнёс Дохён, – может заполучить внешность и воспоминания человека, съев его ногти. Идеальное попадание в образ: даже члены семьи могут ничего не подозревать годами, а реальный их родственник будет изгнан из дома.

– Как тогда кто-то понял, что это не настоящий господин Чон?

– Его сынишка заподозрил. Дети до определённого возраста очень чувствительны к паранормальным вещам.

– Как я понимаю, это из разряда лёгких заданий? – проворчал Мингю, бросив попытки сделать что-либо с футболкой, которая теперь могла претендовать на звание дизайнерской. Дохён кивнул:

– Ага. Прогнать мелкого оборотня, договориться с духом, защищающим дом, разрешить спор между двумя токкэби… последнее, правда, только в том случае, если оба согласны на участие третьей стороны, иначе не стоит и приближаться.

– Токкэби. – Мингю произнёс это ровным голосом, как будто говорил о погоде, пытаясь пригладить взлохмаченные волосы. Проходившая мимо девушка засмотрелась на него и даже споткнулась, но Дохён ловко поймал её за локоть, одарил ослепительной улыбкой и пошёл дальше.

– Токкэби. Могут быть самой разной наружности: роскошная красотка, отвратительный монстр, солидный чеболь [52], милый малыш… Характер прекрасным не назовёшь: с токкэби лучше не связываться.

– То есть на того парня из дорамы не тянут?

– А ты не безнадёжен. – Дохён хохотнул, хлопнул его по плечу. Мингю поморщился: как раз там проехалась когтями кошка, ловя крысу-оборотня. – Зайдём в участок, хён хотел что-то сказать. Потом поедем к храму Ёнгхваса [53]: кто-то шалит на кухне, надо разобраться.

– «Кому вы звоните? Охотникам за привидениями!» – пробурчал Мингю, вызвав смешок Дохёна.

В холле участка на Мингю сразу уставились несколько человек: кто-то с испугом, кто-то с любопытством. Мингю заподозрил, что второй вариант выбрали как раз ребята из девятого отдела, которым не впервой видеть товарища в таком виде. Он криво улыбнулся всем, поздоровался с теми, кого утром не видел, и пошёл в уборную, задаваясь вопросом, где искать новую футболку.

– Ничего больше не было. – Дохён, словно читая мысли, зашёл и протянул Мингю чёрно-белую футболку. В чём подвох, Мингю понял, только когда развернул её.

– Хочешь, чтобы я пошёл в храм как зебра? – возмутился он. Дохён равнодушно пожал плечами:

– Можешь идти как драный тигр, конечно.

Мингю вздохнул, взял футболку и начал переодеваться.

– На айдола всё равно не тянешь, не переживай, – скучающим тоном заметил Дохён, умываясь. Мингю недовольно отозвался:

– Кто бы говорил!

По пути к выходу они столкнулись с инспектором Аном – тот как раз заходил в участок. Юнхо остановился, внимательно изучил внешность Мингю и быстро улыбнулся:

– Входишь в курс дела, как вижу.

– Вроде того, сонбэним, – отозвался Мингю вежливо, едва сдерживаясь, чтобы не начать задавать вопросы и нудеть одновременно.

Дохён, стоявший за его плечом, весело заявил:

– Реакция у него не самая быстрая, да и соображает малость замедленно, но может задолбать своим упрямством и педантичностью. Прикинь, хён, он даже зануднее тебя!

– Сонбэним, – Мингю вклинился в перечисления его достоинств и недостатков, – могу я получить первый уровень доступа?

– Да что ты вцепился в этот уровень? – поинтересовался Дохён с искренним недоумением. – Что он тебе даст?

– Я хочу знать всё, что имеет отношение к смерти детектива Хёка и поможет понять, зачем мама хотела, чтобы я его нашёл, – без запинки и колебаний ответил Мингю, глядя на Юнхо. Дохён восторженно заявил:

– Ну вот, о чём я говорил! Видит только свою цель, как бульдог, и его не способно от этого отвлечь даже стихийное бедствие.

Юнхо задумчиво смотрел на него, и Мингю показалось, что по позвоночнику бегают мурашки. Он выпрямился, отвечая на взгляд инспектора смелым, но не вызывающим взглядом.

– Я тебя понял, – отозвался наконец Юнхо. Посмотрел на Дохёна: – Проведи проверку способностей. Как закончите, отчёт мне на стол.

– Зануда, – проворчал Дохён, слегка толкнув Мингю: – Пошли.

– Куда, на полигон?

– Сначала обед, иначе не уверен, что мы оба доживём до конца тренировки, – прямолинейно сказал Дохён, шутливо отсалютовал Юнхо и направился к выходу. Мингю задержался, чтобы поклоном выразить признательность, и пошёл следом.

По дороге к ним присоединилась Дасом. Девушка явно была не в настроении, почти ничего не говорила и даже на подначивания Дохёна только пару раз огрызнулась. Дохён переключился на Мингю, и тот уже готов был отвечать на язвительные замечания тем же, но быстро отказался от этой идеи, предпочтя сохранить энергию для более полезного дела.

Дохён, бросив попытки вывести коллег из себя, горестно вздохнул, уставившись в миску с рисом:

– Какие скучные вы оба!

– А тебе лишь бы повеселиться, – буркнула Дасом. Мингю заметил, что она ела без особого аппетита.

– В жизни есть много светлого, я пытаюсь видеть его…

– Не стоит отворачиваться от тёмного.

– Для баланса жизнь подкинула мне напарника. – Дохён ехидно прищурился, глядя на Мингю, занятого курочкой. – Чтобы не превышал скорость бега по трассе жизни.

– Тебе очень повезёт, если не доведётся вытаскивать его из всех передряг, – заметила Дасом, посмотрев на Мингю и явно имея в виду Дохёна.

Дохён криво усмехнулся:

– Пока это я его вытаскиваю.

– Я не виноват, – заявил Мингю тут же. Дохён съязвил:

– Не виноват, что у тебя способности влипать?

– Не я напал на вас с Юри, – парировал Мингю без промедления.

Дасом поперхнулась, постучала себя по груди и посмотрела на Мингю с долей мрачного веселья:

– О, вот Юри лучше не злить, мой тебе совет. Костей потом не соберёшь.

– Да объяснит мне кто-нибудь, что в ней такого?! – Мингю повысил голос, отчего на них начали оглядываться другие посетители. – Извините. Так кто она такая? – спросил он уже гораздо тише.

Дасом картинно вздохнула, закатив глаза:

– Кумихо.

Мингю подавился воздухом. Дохён с преувеличенной заботой постучал его по спине, негромко сказал:

– Только не ори, ладно? Ну подумаешь, кумихо…

– Подумаешь, ага, – согласился Мингю подрагивающим голосом. Он испытывал не столько страх или изумление, сколько детский и абсолютно необъяснимый восторг. Лиса-оборотень, о которых мама рассказывала сказки, могла быть как доброй, так и злой, отращивала хвосты по мере взросления и обладала поистине невероятными способностями. Понимание, что он уже встречался с одной из них, вызывало лёгкое головокружение.

– И инспектор Ан так же реагировал первое время. – Дасом наконец немного развеселилась. Дохён закивал:

– Точно! Говорят, раньше вообще был плох, сейчас хоть отвлёкся…

– Может, хватит сплетничать? – заявил Мингю, собирая разбросанные бумажные салфетки на опустевшую тарелку.

Дасом и Дохён, как ни странно, послушно замолчали. Дохён собирался что-то сказать, но в этот момент у него зазвонил телефон. Он ответил:

– Да, мам?

Что ответила женщина, Дасом и Мингю не расслышали, но у Дохёна мигом изменилось выражение лица:

– Что?.. Нет, я не рад! Я совсем не рад! – Снова реплика мамы. – Мама, я же просил!.. Ладно, – процедил он максимально вежливо, – встречу, конечно. Пока.

Положив телефон в карман, Дохён посмотрел на Мингю и Дасом, раздражённо проговорил:

– Моя сестра приехала. Я должен её встретить.

Он развернулся и пошёл к выходу. Дасом недоумённо пожала плечами, глянула на Мингю:

– Зачем же так реагировать?

Мингю согласился, что реакция на приезд сестры выглядела какой-то… не самой приятной и понятной.

_____

Я в порядке, но не в порядке.

Столько всего произошло…

2PM – OK Or Not

Глава седьмая

Воспоминания о прошлом

Иногда Ан Юнхо просто ненавидел свою работу и жалел, что не послушался отца и не выучился на финансиста. Происходило это в нередкие моменты разгребания бумаг. Каким-то образом – Юнхо так и не смог отследить – в закрытом кабинете материализовывались папки с отчётами, личные дела, ещё что-то… И всё это – в двойном объёме, потому что у Управления было два лица: официальное и настоящее. Секретарь помогал разобраться с официальной бюрократией, а вот с делами, связанными с Кыджок, Юнхо частенько оставался наедине. Иногда успевал поймать кого-нибудь для помощи, иногда нет.

Чаще всего ловился Сон Тэхён, трудоголик, горевший работой. Именно в лаборатории хранились теневые дела девятого отдела, тщательно спрятанные и зашифрованные. Цифровым царством управлял Пак Сэюн, добродушный специалист по технологиям.

Удивительно, но за годы существования девятого отдела никто, кажется, не заподозрил, что за рутиной жизни полицейских участков скрывается другой мир со своими тайнами. Менталисты Управления успешно справлялись практически со всеми случаями незапланированной встречи обычных людей и существ с теневой стороны: подправляли воспоминания или просто организовывали всё так, что человек начинал сомневаться в увиденном и в итоге считал это сном или фантазией.

Вот бы с документацией всё обстояло так же, подумал Юнхо и горестно вздохнул, обозревая ждавшую его работу. Что-то словно держало его на пороге, не давая зайти в кабинет, включить свет и, уютно расположившись в офисном кресле, взяться за папки…

Он потряс головой: кто же будет твою работу за тебя делать? Давай, Ан Юнхо, вперёд!

Завибрировал в кармане телефон. Юнхо вытащил его, открыл мессенджер. Сообщение было от начальника пятого отдела в Каннаме: «Есть что обсудить, заходи».

Юнхо задумчиво оглядел бюрократический ад, без какого-либо труда убедил себя, что это может подождать ещё немного, и сбежал, не чувствуя почти никакой вины.

Не то чтобы он надеялся получить хорошие известия от коллеги – скорее новости насчёт какого-либо преступления, относящегося к обоим районам. В Управлении категорически не одобрялись конкуренция и попытки спихнуть свою часть работы на других, однако то и дело возникали недопонимания по вопросам, на чьей территории совершено преступление и кому гоняться за злобным квисином. Юнхо с этим повезло: Кванджингу граничил с шестью районами Сеула, и со всеми коллегами у Юнхо были хорошие отношения.

Сегодня, очевидно, был день капризов, потому что Юнхо не захотел воспользоваться служебной машиной, а выбрал собственный автомобиль – серебристый Genesis G70. Чего он не ожидал, так это внезапного появления рядом с машиной эффектной длинноволосой девушки, которая без вопросов открыла дверцу и села на пассажирское сиденье.

Юнхо улыбнулся и посмотрел на попутчицу. Мягко проговорил:

– Рад тебя видеть, Юри.

Она глянула на него, застёгивая ремень безопасности, строго и почти высокомерно. Негромко произнесла:

– Я поеду с тобой.

– Волнуешься?

– Тебе удивительно хорошо удаётся влипать в самые глупые передряги, – отозвалась Юри спокойно. Юнхо улыбнулся:

– Даже не могу отрицать. Ты меня столько раз спасала.

– Ты мне интересен, Ан Юнхо, – сказала Юри. Юнхо был бы рад услышать чуть больше тепла в голосе, но Пэ Юри всегда была так холодна; и кто он такой, чтобы надеяться на иное отношение?

– «Интересен» в плане «чего от него хочет Кыджок»? – не удержался он от вопроса. Впрочем, ответа не ждал: Юри отвечала, только если ей так хотелось.

– Теневая сторона всегда была рядом с тобой, – негромко произнесла Юри, продолжая смотреть на дорогу. Юнхо кинул на неё быстрый взгляд, снова перевёл его на трассу. – Даже когда ты об этом не подозревал.

Юнхо задумчиво покивал. Юри уже объясняла ему: в его ауре есть следы давнего контакта с Кыджок – лет двадцать назад. Вероятно, то, что ему самому помнилось как детская фантазия, на самом деле было встречей с кем-то с теневой стороны.

Тот факт, что этой шикарной девушке на самом деле было больше двухсот лет, вызывал у Юнхо лёгкое головокружение, но ничуть не уменьшал его симпатию и восхищение. Он никогда не переходил черту уважительного отношения и не знал, кем Юри его считает, но в чём не сомневался – она видит его насквозь, со всеми мыслями и эмоциями. Ему оставалось лишь надеяться, что картина не слишком разочаровывает.

Иногда в голову приходила мысль, как бы отнёсся отец к факту, что единственной девушкой, которой удалось затронуть его сердце за последние несколько лет, была кумихо, и Юнхо сдерживал нервный смех. Ничего хорошего отец не сказал бы, это точно…

До полицейского участка в Каннаме они доехали, почти не разговаривая. Юнхо очень хотелось любоваться профилем Юри, но усилием воли он сдерживался и сосредоточился на дороге. Он усмехнулся про себя: спасла бы Юри его, устрой он ДТП, или бросила бы, посчитав идиотом?

Юнхо заехал на стоянку для служебных машин, мягко припарковался. Отстегнул ремень безопасности и посмотрел на Юри:

– Ты со мной?

– Надо же кому-то присматривать за тобой, – отозвалась она с намёком на ехидство и выбралась из машины. Юнхо кивнул:

– Я совсем не против.

У входной двери случилась секундная заминка, когда каждый остановился, пропуская другого. Юнхо кивком предложил Юри заходить первой. Отчасти ему хотелось посмотреть, какое впечатление она произведёт на местных блюстителей порядка. Смуглая, с миндалевидными тёмно-карими глазами и овальным лицом, в белоснежном брючном костюме, Пэ Юри словно спустилась с модного подиума.

Находившиеся в холле люди отреагировали именно так, как и ожидал Юнхо: замерли, уставились на гостью, кто-то даже выронил телефон, из динамика которого раздавался визгливый голос.

На самого Юнхо мало кто обратил внимание. Он не стал ждать, пока народ придёт в себя, подошёл к стойке регистрации и спросил:

– Господин Ким Джесок у себя? Я инспектор Ан Юнхо, из Кванджингу.

– Сейчас уточню, – отозвалась девушка в форме и набрала короткий номер.

Юнхо повернулся к Юри, рассматривающей холл с таким отстранённым видом, словно собирается делать ремонт и решает, что снести, а что обойдётся косметическими процедурами. Он улыбнулся и повернулся к регистратору. Та как раз положила трубку и посмотрела на посетителя:

– Господин суперинтендант ждёт вас у себя.

– Спасибо, – отозвался Юнхо и пошёл по коридору к кабинету начальника пятого отдела Управления. Юри тенью следовала за ним.

Ким Джесок, кажется, тоже был измотан бумажной волокитой, потому обрадовался Юнхо как старому другу (и это притом, что обычно бывал сдержанным и строгим):

– Ан Юнхо! – Он встал. Юнхо спешно шагнул вперёд и пожал руку старшему коллеге – обеими руками, хотя Ким Джесок и пытался отмахнуться. Для Юнхо культурные традиции были постулатом жизни, пусть иногда и отнимали больше времени или били по гордости. Хотя – вот ирония – его отношения с отцом были полны противоречий как раз по причине столкновения традиций и современности.

– Сонбэним, – вежливо поприветствовал Юнхо. – О чём вы хотели поговорить?

– Да-да, – Ким Джесок вздохнул, – я же тебя не поболтать вызвал… Садись. – Он указал на свободный от бумаг стул, прошёл к своему месту и вытащил из ящика тонкую папку. Протянул Юнхо с мрачным выражением. – Твои квемули перешли на мой участок.

– Скажу им, чтобы не делали так.

Шутка получилась так себе, но Ким Джесок коротко засмеялся:

– Скажешь, как поймаешь. Или уже?..

– Увы, – Юнхо открыл папку, в которой было всего несколько листов, – пока нет.

– Слышал, у тебя новичок?

– Слухи расползаются быстро, – пробормотал Юнхо, изучая отчёт об экспертизе. Двое погибших, те же признаки, что у жертв на северном берегу реки. – Или он и здесь уже успел отметиться?

– Что, такой шустрый? – пошутил начальник пятого отдела, наливая воды в стакан, сделал глоток. – Или проблемный?.. Что скажешь об этом? – Он указал подбородком на бумаги.

Юнхо склонил голову к плечу, задумчиво отозвался, просматривая отчёты:

– Абсолютно идентично убийствам в Кванджингу. Перегрызенное горло – это, вероятно, тэса…

– Проклятые гады!

– А вот кто нанёс удар в сердце, неизвестно.

– Это вполне могут быть тэса, – предположил Ким Джесок. – Когда-нибудь видел, как они атакуют хвостом? А я вот видел, когда служил в Пусане. Это ведь не просто змеюка, тэса могут по желанию заострять кончик хвоста и бить им.

Юнхо этого почему-то не знал и смотрел на коллегу с лёгкой оторопью. Если это допущение верно, то, возможно, не стоит искать двойное дно в этой серии… и сосредоточиться на поиске логова змей-людоедов. Но что-то не давало ему покоя, хотя он не мог определить, что именно.

– Это не тэса, – раздался спокойный голос от двери. Ким Джесок посмотрел на Юри и широко улыбнулся:

– Лучший менталист на северном берегу, Пэ Юри! Юнхо, что же ты молчал, что она тоже здесь?

Однако, несмотря на всю искреннюю радость, начальник пятого отдела не спешил приближаться к Юри. Юнхо не знал точно, но слышал обрывки слухов, что Юри как-то разобралась с квемулем, напавшим на стажёров Ким Джесока, и спасла их. Суперинтендант был впечатлён способностями «обычного» менталиста и дважды приглашал её перевестись в Каннам, но Юри была непреклонна. Юнхо задавался вопросом, был бы его коллега так же настойчив, если бы узнал о происхождении Пэ Юри и её истинных способностях…

– В ауре всех жертв есть ноты, не принадлежащие тэса. – Юри не двигалась с места, смотрела на Ким Джесока строго, чуть приподняв подбородок. – Предполагаю, это имуги.

В кабинете воцарилась тишина – всего на секунду, а потом мужчины одновременно спросили:

– Имуги?

– Ты уверена?

Юри пожала плечами:

– Я же сказала: «предполагаю». Аура искажается у реки. Это может быть и не квемуль.

– Квисин?

– Кыджок не любит раскрывать свои секреты, – негромко сказала Юри, посмотрела на Юнхо, и он понял: время его реплики.

– Сонбэним, – обратился он к Ким Джесоку, – пятый отдел сталкивался с гибридами?

– Гибридами? – Суперинтендант выглядел недоумевающим. – Ты имеешь в виду, нечто с чертами человека и квемуля?

– Или двух квемулей, скажем.

Ким Джесок призадумался, вспоминая, потом пожал плечами, но не слишком уверенно:

– Надо просмотреть архивные дела. В последнее время ничего такого не попадалось.

– Не афишируйте это расследование, – посоветовала Юри настоятельно. Ким Джесок кивнул, глядя на неё со странным выражением: восхищение, щепотка растерянности, недоумение.

Юнхо поднялся из-за стола, вернул суперинтенданту папку:

– Спасибо, что поделились информацией, сонбэним.

– Мы должны работать вместе, – отозвался тот, – чтобы защищать простых людей. И вам спасибо за дельные мысли.

Юнхо слегка поклонился и вышел. Юри уже ждала его в коридоре; прощаться с Ким Джесоком она не стала.

Оба не обменялись ни словом, пока не сели в машину. Юнхо посмотрел на Юри, нахмурился:

– Подозреваешь его в чём-то?

– Он что-то скрывает, – прямо сказала Юри. – Может быть, банальная супружеская измена, но учитывая, что у него есть доступ ко всей информации в Управлении, нельзя рисковать.

– Такой же доступ есть у десятков других начальников отделов, – с лёгким вздохом заметил Юнхо, выруливая на трассу.

– Ты слишком торопишься, Ан Юнхо. Если хвост длинный, на него обязательно наступят.

– Думаешь, если кто-то нечист на руку, он себя выдаст?

– Они тоже люди, и тоже торопятся. – Юри посмотрела на него и улыбнулась. Юнхо не удержался от улыбки, потом посерьёзнел:

– Значит, будем закидывать удочку и смотреть, кто попадётся?

– Виноватый всегда себя выдаёт, – отозвалась Юри и добавила: – Если в столице появился имуги, его будет сложно найти.

Юнхо задумчиво кивнул. Имуги, согласно старым легендам, мог превращаться в человека, полностью перенимая его манеру поведения, голос, запах… Чем дольше он был в этом облике (а мог жить так десятилетиями, если хотел), тем меньше был шанс узнать его истинную сущность. Юнхо надеялся, что если их врагом на самом деле является безрогий змей, то он не успел набраться сил и Управление сможет его найти. Если, конечно, никто из самого Управления не связан с имуги…

У выезда с моста Чхондам на автомагистраль Канбён он вспомнил о полученной от Сон Тэхёна вещице – лаборант спешил по каким-то делам и успел только обронить, что на месте убийства была найдена визитка агентства Triny Ent – одного из открывшихся в последние несколько лет.

Юнхо вытащил из кармана визитку, мельком осмотрел, пользуясь тем, что машины встали на светофоре. Тонкий шероховатый пластик, приятный на ощупь; буквы названия агентства были чуть выпуклыми и переливались на свету. Он протянул визитку Юри:

– Спецы говорят, её нашли рядом с телом детектива Хёка; унесло ветром в сторону, поэтому обнаружили не сразу.

Юри взяла визитку, рассмотрела её, провела кончиками тонких пальцев по буквам и краю. Вынесла вердикт через полминуты:

– Определённо есть следы ауры Кыджок.

– Стоит попозже наведаться к ним в офис, вдруг что найду, – сказал Юнхо, возвращая визитку в карман. Улыбнулся Юри: – Поедешь со мной?

– Лучше навещу старых друзей, – ответила она с таким мрачным выражением, что Юнхо уже стало жаль её «друзей».

Он никогда не спрашивал Юри о подробностях её жизни: если она сочтёт его достойным доверия, расскажет сама. Юри, кажется, это понимала и иногда – очень редко – намёками и вскользь давала понять, что её ничего не держит на одном месте и она предпочитает путешествовать по миру. Впрочем, Юнхо рад был тому, что Пэ Юри последние полгода практически каждую неделю появлялась в участке. Он подозревал: кумихо не просто путешественница, но и охотница за кем-то или чем-то, а то и мстительница, но не задавал никаких вопросов, только давал знать о своём беспокойстве за неё.

Странно, конечно, было сознавать, что волнуешься о здоровье и безопасности кумихо. Но Юнхо уже привык к тому, что странности – это то, из чего состоит его жизнь.

_____

До поступления в университет Конкук Соён доводилось бывать в Сеуле несколько раз, и каждый раз она восторженно разглядывала окружающий её городской пейзаж, так что ухитрялась споткнуться, врезаться во что-нибудь, не заметить стеклянную дверь… Стыдно, конечно, было признаваться в этом кому-либо, потому как вся многочисленная родня считала её очень серьёзной и сосредоточенной. «Ли Соён, ты должна учиться лучше всех», – эти слова она слышала чаще всего. Настолько часто, что смысл въелся в сознание – и раздражал, но кому на это пожалуешься? Никто ведь не поймёт.

Лучше всех её понимал старший брат: выслушивал сбивчивые объяснения и обиды Соён с таким видом, словно мечтает сбежать, потом сурово хмурился, но решал те её проблемы, которые вообще можно было решить. Обзывал малявкой, мог шутливо дёрнуть за косичку… но стоило кому-либо косо на неё взглянуть, становился горой на её защиту.

Потом Дохён уехал в столицу – Соён в то время училась в старшей школе в родном Кванджу [54], – но довольно часто приезжал домой. Рассказывал смешные истории о работе, расспрашивал сестру о школьных и личных делах, дарил небольшие подарки. Соён с детства обожала брата, мечтала стать такой же, как он. Она изучила его характер до мелочей… и поэтому была уверена: когда он узнает, что она всё же съехала с квартиры тётушки, нарушив условия их «договора о невыезде из Сондонгу», то будет в ярости.

– Почему мне нельзя пока пожить у тебя? – в сотый раз спрашивала она брата, когда виделась с Дохёном последний раз (было это два месяца назад, когда Соён только поступила в университет).

– У меня сейчас много работы, и я не смогу присматривать за тобой, малявка, – отмазывался он почти одними и теми же словами, иногда добавляя какое-нибудь обидное прозвище.

– Но я же потом перееду в общежитие университета…

– А до этого тебе надо получить стипендию, чтобы оплачивать жильё. И вообще, – Дохён смотрел сверху вниз мрачным взглядом, – я старше, так что просто будь послушной девчонкой.

Соён обижалась, но что она могла противопоставить непререкаемому авторитету старшего брата и отца? Оставалось только дуться… и выяснять, что она может ещё сделать для получения стипендии. Потому как упрямство было в крови всех членов семейства Ли. Соён понимала: семья не сможет обеспечивать ей съёмное жильё. Хорошо ещё, она смогла получить высокие баллы и учиться бесплатно.

Два месяца она жила у двоюродной сестры отца, совсем недалеко от станции метро «Вангсимни», откуда могла добираться до университета достаточно быстро. Однако на прошлой неделе мама и тётушка разругались вдрызг, и мама буквально приказала Соён собирать вещи и переезжать к брату, а он уж пускай думает дальше. Соён и так чувствовала себя неловко, полагая, что стесняет тётю, а теперь ей вообще было максимально некомфортно.

И вот теперь она стояла на остановке у выхода со станции метро «Университет Конкук» и озиралась – восторженно, как всегда. Ей нравилась вечная суета и движение большого города, и хотя Кванджингу не был так шикарен, как Каннам, Соён очень хотелось прогуляться по улицам и составить впечатление.

Если, конечно, она переживёт встречу с братом…

Который как раз подъехал, так лихо затормозив, что едва не снёс столбик у тротуара. Соён незаметно скорчила гримасу, а когда Дохён вылез из машины, ослепительно улыбнулась:

– Оппа! [55] Ты так быстро!

Дохён на приветствие не ответил, взял чемодан и закинул в багажник, после чего показал, чтобы Соён садилась. Нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, пока она застёгивала ремень, резко поинтересовался:

– Ну? Как это понимать?

– Мама опять поругалась с тётушкой, – пробурчала Соён. – Сказала, чтобы я выехала оттуда…

– Мы договаривались, что ты остаёшься жить у неё, пока не получишь комнату в кампусе. – Дохён не смотрел на неё, предпочитая буравить взглядом дорогу. – Как, спрашивается, я должен присматривать за собой, если с утра до ночи пропадаю на работе?

– Можешь закинуть меня в общежитие, я что-нибудь придумаю, – предложила Соён обиженным тоном.

– Ага! Кому ты там сдалась сейчас студентом?

– Тогда отвези обратно. – Соён надулась, хотя это было только наполовину искренне, и Дохён прекрасно об этом знал. Потому и не повёлся, сделал вид, что слеп и глух.

Какое-то время оба молчали. Соён быстро забыла о своём недовольстве и принялась рассматривать пролетающие за окном пейзажи. Они ехали по Олимпийской магистрали, и хотя интересного было не так много – река слева, зелёные насаждения справа, – Соён знала, что как раз за этими насаждениями располагаются интересные сердцу любого фаната места: штаб-квартира SM Entertainment, кофейня Чимина, аллея звёзд кей-попа… Не будь Дохён таким раздражённым, она обязательно попросила бы его об экскурсии, но здравый смысл велел молчать, и Соён повиновалась. Ну, до поры до времени.

Дохён первым нарушил молчание:

– И что, ты теперь собираешься жить у меня?

– Оппа, – Соён подарила ему ослепительную улыбку, – сам же знаешь, я должна учиться, чтобы потом приносить пользу семье.

– Осталась бы дома – вот и польза была бы.

– Конкук рядом с твоей квартирой, – упорно гнула свою линию Соён, – и я смогу добираться быстрее. А ещё не буду чувствовать себя неловко, стесняя тётушку. И мама с папой думают так же.

– Мда? – скептически осведомился Дохён. – Или ты за них тоже подумала? Ладно, слушай меня внимательно и не перебивай. Пока поживёшь у меня… сотри с лица эту возмутительную радость! Потом я решу, что делать. У меня сейчас неотложные дела, нянькой быть не смогу, уж прости.

– А можно мне?..

– Нет, – сразу отрезал Дохён, даже не дослушав. – Никаких экскурсий, никаких поездок. Будешь сидеть в комнате и учиться.

– И даже в библиотеку нельзя?

– Почитаешь в интернете.

– А на учёбу? Ты меня будешь подвозить?

– Нет.

Соён с возмущённым видом скрестила руки на груди:

– Ты хуже старого деда! Только и умеешь, что бурчать и запрещать.

– Такая злая у тебя судьба, – съязвил Дохён, заезжая в дворик перед невысоким домом. Соён тут же переключилась и с интересом осматривалась, расстёгивая ремень безопасности:

– Ты теперь тут живёшь?

– И ты тоже, – проворчал Дохён, кажется смирившись с ролью вечной няньки. Он вытащил чемодан из багажника, занёс на крыльцо. Строго посмотрел на сестру, прежде чем открыть дверь:

– Ты меня поняла, малявка? Никаких «а можно я погуляю», «а можно пойду встречать Джина из армии». Представь, что ты в тюрьме и выходишь, только чтобы ехать на учёбу. Поняла? – Он дождался, пока Соён неохотно кивнёт, открыл дверь и легонько подтолкнул сестру плечом: – Вперёд.

– Я прямо как принцесса, запертая в замке, – пожаловалась Соён, заходя в широкий холл, из которого можно было попасть в две квартиры. У закрытой двери слева стояла небольшая дорожная сумка, при виде которой Дохён что-то недовольно проворчал. Соён сразу стало любопытно:

– А кто здесь живёт?

– Ещё одна принцесса, – пробормотал Дохён, неся чемодан сестры к правой двери.

– Ой, тут что, живёт девушка? – Соён уставилась на брата с детским любопытством, переходящим в восторг. – Твоя?

– Не моя, не девушка, живёт. Давай уже, заходи.

Соён разочарованно протянула:

– Какой ты зануда, оппа.

– Так и быть, уступлю тебе свою комнату. Здесь гостиная. – Дохён провёл краткую экскурсию по уютной квартире, оформленной в светлых тонах, с практичной мебелью. Показал небольшую кухню. – Ужин готовишь ты, завтрак беру на себя. – Он открыл холодильник и окинул скептическим взглядом почти пустые полки. Соён тут же предложила:

– Сходим в магазин?

– Если я не буду занят. Сейчас освобожу комнату.

Соён пару секунд постояла, оглядывая кухню, потом догнала выходящего Дохёна и обняла со спины:

– А всё-таки я тебя люблю, оппа.

– Всё-таки, да? – проворчал Дохён, чуть-чуть потерпел объятия и высвободился. Неловко потрепал сестру по голове и наконец быстро, криво улыбнулся. – Только не думай, что я сразу перестал злиться.

– И не надеялась. – Соён со смешком увернулась от шутливого щелбана в лоб… а вот от лёгкого щипка в бок не успела и завизжала. Дохён с ухмылкой ускользнул в коридор.

Соён прошла в ванную. Пока умывалась, думала: каким бы холодным и суровым ни пытался казаться Дохён, для Соён никогда не было проблемой распознать его истинные эмоции. Дохён был рад ей, хотя и раздражён, что она приехала без предупреждения. Он всегда заботился о ней, хотя выражал эту заботу порой неуклюже. И ещё – его что-то беспокоило. Настолько сильно, что он пытался скрыть это беспокойство за злостью. Но Соён знала: сколько она ни будет задавать вопросов, он не даст ответ, если не захочет.

Дохён успел за время, пока она была в ванной, вынести свои личные вещи из комнаты, убрать постельное белье и положить на кровать комплект нового, открыть окно для проветривания. Сам уже куда-то исчез.

Соён выглянула в окно гостиной, выходившее в уютный внутренний дворик, потом с любопытством оглядела комнату. У Дохёна не было привычки разбрасывать свои вещи или афишировать пристрастия, так что никакого компромата не обнаружилось (правда, ещё надо было выяснить, кто там в соседней квартире живёт), всё на своих местах. На кухне тоже чисто, минимум посуды, простая функциональная мебель. Но вот холодильник явно требовалось заполнить.

– Оппа! – Соён выглянула в коридорчик, но и там Дохёна не было. Она вышла в общий холл, отметив, что в углу стоит одинокое растение, которому нужен полив. Подошла к входной двери, потянулась к ручке…

И в этот момент дверь открыли снаружи, и Соён от неожиданности подалась вперёд. Испугаться она не успела, как, впрочем, и упасть.

Тот, кто открыл дверь, ловить её не стал, но плечо подставил, и Соён схватилась за него. Выпрямилась и наконец посмотрела в лицо неожиданного спасителя.

Спаситель был молод, очень симпатичен и немного растерян. В руках у него был объёмный бумажный пакет с продуктами, и парень, кажется, не знал, куда его девать. Он неуверенно спросил:

– С вами всё в порядке?

– О. – Соён смутилась, прижала ладони к щекам. Сделала глубокий вздох, быстро поклонилась и проговорила: – Прошу простить мою неуклюжесть.

Она вдруг поняла, что загораживает дорогу, тут же отошла в сторону. Парень благодарно кивнул и прошёл в холл. Сгрузил пакет у двери слева, выпрямился и посмотрел на Соён с улыбкой:

– Ким Мингю.

– О, – снова проговорила Соён, на этот раз заворожённо, глядя в карие глаза. Мингю растерянно моргнул:

– Э… простите. Не хотел доставлять неудобства.

– Я… я тоже, – сбивчиво заговорила Соён, понимая, что выглядит дурочкой, но не сбегать же к себе? Так только глупее будет. – То есть я не хотела…

– Всё нормально, – заверил её Мингю, по-прежнему улыбаясь. Соён приказала себе молчать, чтобы не наговорить ерунды. И так, кажется, стояла с красными щеками, как фанатка, увидевшая вблизи своего кумира.

– Вот это и есть наш загадочный сосед, – язвительным тоном заявил незаметно появившийся Дохён, стоя на пороге. Соён вздрогнула, Мингю посмотрел на него с долей недовольства, как показалось девушке. – Правда, я не думал, что он так быстро переедет.

– Инспектор Ан попросил, – отозвался Мингю, открывая дверь. Соён почувствовала лёгкое разочарование оттого, что новый знакомый больше не смотрит на неё. – Я как бы тоже не горел желанием.

– Соён, пошли. – Дохён зашёл в квартиру, поманил сестру за собой. Соён кинула быстрый взгляд в сторону Мингю, но тот уже закрыл дверь, и девушка насупилась.

– Что? – нехотя спросила она, когда Дохён присел на край стола в кухне.

– Ким Мингю – мой напарник, – Дохён поморщился при этих словах, как будто надкусил лимон, – но я знаю его… неделю? Даже меньше. И этого времени крайне мало, чтобы я мог ему доверять. Поняла?

– Поняла, – проворчала Соён, скрестив руки на груди, – чтобы завести друзей, мне нужно, чтобы ты их одобрил.

– Типа того, – согласился Дохён. – Я не знал, что ты приедешь, иначе фиг бы согласился, чтобы он тут жил.

– Ладно, оппа, – мрачно отозвалась Соён, – я тебя поняла. Буду послушной девочкой, не волнуйся.

Дохён, кажется, не очень-то поверил – Соён через секунду тоже задумалась, она ли это сказала, – и нахмурился:

– Звони мне, если что-то понадобится, хорошо?

– Может, сходим пообедаем? – предложила Соён. Дохён посмотрел на часы.

– Я вернусь через час. Не умрёшь с голоду?

– Надеюсь, – со вздохом отозвалась Соён, заглянув в холодильник. – Ладно, попью чаю… у него вроде срок хранения большой.

– Не уверен, что у меня есть чай, – заметил Дохён, уже выходя. Соён закатила глаза:

– Ну да, какой мужчина будет думать о продуктах?

Хотя… может, и не стоит всё так обобщать? Соён улыбнулась своим мыслям, наливая в чайник воды. Было бы неплохо всё-таки подружиться с Ким Мингю. По уровню харизмы он, конечно, не дотягивал до её любимого актёра Пак Джисона или Джина из BTS, но у него определённо были свои достоинства. Начать хотя бы с искренней, немного нерешительной улыбки…

_____

В пять вечера солнце уже начало клониться к горизонту, и его лучи пробивались сквозь листву персикового дерева, растущего прямо у окна комнаты, в которой Мингю только что закончил уборку. Он посмотрел на цветущее дерево, задумчиво улыбнулся. Мама любила персики, часто их покупала, пыталась даже выращивать, но с их постоянными переездами это было сложно.

Он уже отдраил все поверхности на кухне, приготовил куриный суп, как учила мама, разложил продукты по местам. Есть сейчас не хотелось, и он решил прогуляться по окрестностям.

Открывая входную дверь, Мингю вспомнил девушку, которая чуть не свалила его с ног, и улыбнулся. Нежное овальное лицо, большие карие глаза, в которых плескалось детское любопытство, упрямый подбородок, смягчённый линией щёк… самому себе не соврёшь: сестра Дохёна показалась ему очень милой. Она так искренне оторопела, налетев на него, и Мингю не мог не ощутить симпатии и расположения. Тем более сам тоже растерялся.

Погода сегодня выдалась на удивление ясной: Мингю с каким-то мрачным удовлетворением подумал: с тех пор как он прилетел в Сеул, дождь лил почти каждый день. Как будто это он его вызвал…

В сторону участка идти не хотелось, и Мингю направился по переулку, не имея конкретной точки назначения. Но стоило пройти несколько метров, как он заметил под цветущей вишней Соён. Девушка смотрела вверх и что-то негромко говорила. Подойдя ближе, Мингю разобрал, что она подзывает котёнка, сидящего на ветке:

– Ну же, малыш, спускайся. Я тебя не обижу… Я же не смогу тебя снять.

Белоснежный котёнок жалобно мяукал, но спуститься не мог. Соён решительно поджала губы и подошла ближе к стволу, явно размышляя, не залезть ли на дерево.

Мингю негромко кашлянул.

– Давай лучше я, – предложил он, подходя ближе, но остановившись достаточно далеко, чтобы Соён не чувствовала себя в опасности.

Соён чуть покраснела, сначала помотала головой, потом кивнула и жалобно попросила:

– Сможешь его снять?

Мингю оценил свои силы, кивнул. Подпрыгнул и ухватился за нижнюю ветку, подтянулся и залез. Держась за ветку одной рукой, другой отцепил испуганного котёнка и прижал к себе, с сожалением подумав: опять футболка будет дырявая. Посмотрел вниз, готовый попросить Соён забрать спасённого малыша…

Но стоило кинуть взгляд под ноги, как Мингю оцепенел. Соён смотрела на него и не замечала, что прямо у неё за спиной стоит полупрозрачное нечто, тянущееся к её шее. По спине пробежали мурашки.

Лихо спрыгнув на землю, Мингю выпрямился, быстро, но бережно отцепил орущего котёнка уже от себя и отдал Соён, молясь, чтобы она не вздумала обернуться, и лихорадочно придумывая хоть какой-то план.

Квисин. Чего боится квисин? Вспоминай, ну!

Соль. Железо. Ни того ни другого… хотя почему же? Удачно вышло, что на кассе в магазине, складывая продукты, он уронил пакет соли, который как раз был надорван в уголке. Мингю изрядно смутился под взглядами других покупателей, быстро собрал крупинки с ленты ладонью и ссыпал в карман. Кто бы мог подумать, что пригодится?!

Мингю вытащил горсть соли – Соён радостно общалась с котёнком и не смотрела на него – и метко кинул в квисина. Тот мгновенно заклубился, пытаясь избежать контакта с ядовитым для него веществом, закрутился воронкой и удивительно быстро исчез, уполз куда-то в тень.

Мингю выдохнул напряжение, спрятал дрожавшие руки за спиной, сделал шаг назад и произнёс:

– Кажется, всё в порядке.

– Думаю, с ним всё хорошо, – с сияющей улыбкой отозвалась Соён. Улыбалась она котёнку, и Мингю был этому рад, потому что шока ему сейчас хватало. – Может, его забрать?..

– Малыш! Вот ты где! – раздался внезапно детский голос. Мальчишка лет восьми подбежал к ним и посмотрел снизу вверх с просьбой. – Это мой котик, Малыш.

– А, да, конечно. – Соён неохотно передала мяукающего котёнка мальчику. Тот поклонился и убежал с питомцем.

Соён грустно вздохнула, посмотрела на Мингю:

– Жаль… Но хорошо, что у него есть дом, правда?

– А… точно, – согласился Мингю, всё ещё не пришедший в себя после первой встречи с квисином. Потом до него дошло: квисин может вернуться, а у него нет оружия, даже соли. – Давай вернёмся? Дохён будет недоволен.

– Пожалуйста, не говори ему, – попросила Соён. – Я не хотела нарушать его правила, просто услышала мяуканье, и… Он будет сердиться.

– Если он ещё не вернулся, то ничего не узнает, – отозвался Мингю и улыбнулся Соён.

Девушка смотрела на него серьёзным взглядом пару секунд, словно оценивая степень его искренности, а потом одарила быстрой, не слишком уверенной, но бесконечно милой улыбкой:

– Спасибо!

Она побежала к дому, а Мингю ещё несколько секунд стоял на месте и переваривал события последних минут. Как неприятные, так и наоборот.

То, что Дохён ещё не вернулся и никому из них не влетело, Мингю решил считать событием определённо хорошим.

_____

Юнхо выслушал ворчание Дохёна; как всегда – с лицом, не выражающим ничего, но не отвлекаясь. Потом, когда Дохён взял паузу, чтобы собрать новую порцию жалоб на своевольных напарника и сестру, предложил – с тем же равнодушным видом, только бровь приподнял:

– Поручи сестру Мингю. Он за ней присмотрит.

– Мингю?! Хён, я думал, ты на моей стороне! Как я могу просить его позаботиться о Соён, если не доверяю ему?

– Тогда отправь Соён домой или обратно к тёте. – Юнхо подождал, пока Дохён недовольно пробурчит, что не может, и продолжил: – Или ходи за ней сам хвостиком. Дохён, я понимаю тебя. Если бы Юна учудила что-то подобное, я бы тоже нервничал. Соён хочет чувствовать себя взрослой, доказать, что сможет прожить без опеки…

– Размечталась!

Дохён глубоко вздохнул, с неохотой признавая правоту хёна. Вспомнил себя в возрасте Соён и от души понадеялся, что сестрёнка окажется умнее и не допустит его ошибок и промахов.

Но вот в чём беда: ему не угрожала опасность в виде Мрачного жнеца, который в любой момент мог расторгнуть негласный договор и забрать душу…

Об этом Дохён не рассказывал даже Юнхо. Не хотел загружать его лишними заботами, потому что хён обязательно начал бы искать способ предотвратить неминуемое, уделяя этому максимум внимания, и если бы влез в дела Кыджок слишком глубоко, поплатился за это. А решения всё равно не нашлось бы. Если бы оно было, те, кто связан с теневой стороной, рассказали бы ему, Дохён был в этом уверен.

Оставалось только продолжать искать выход самому, изо всех сил скрывая растущую тревогу и панику от окружающих. Большинство увидело бы в этом шанс навредить Соён или ему самому, а Юнхо нашёл бы лишние проблемы из-за вовлечённости в это дело.

Юнхо внимательно смотрел на него – Дохён, потерявшись в мрачных мыслях, только сейчас это заметил – и негромко поинтересовался:

– Что-то случилось? Ты сам не свой.

– Да нет, – отмахнулся Дохён, – не стоит обсуждения.

– Зная тебя, сомневаюсь, что ты так переживаешь из-за какого-то пустяка.

– Хён, всё в порядке. Знаешь же, если что-то серьёзное случится, я прибегу к тебе. – Дохён криво усмехнулся, встал из-за стола, массируя шею. – Ты ел?

– Совсем забыл, – честно ответил Юнхо, глянув на часы. Посмотрел на отчёт, который не мог домучить последние полчаса, вздохнул: – Доделаю отчёт, потом поем.

– Ага, – проворчал Дохён, – потом будет ещё один отчёт, потом ещё… Пошли, а то свалишься в голодный обморок. Надеешься, опять Юри тебя спасать примчится?

– Делать ей больше нечего. – Юнхо улыбнулся, всё-таки поднялся на ноги, морщась от боли в затёкших мышцах спины. – И какого недобитого квемуля я тут сижу, а? Я же ликвидатор, а не бухгалтер.

– Давно не слышал от тебя жалоб, – сказал Дохён с усмешкой, закрывая дверь. – А вообще, тот же вопрос. Какого недоушедшего квисина один из лучших ликвидаторов протирает штаны в пыльном кабинете, а не сносит головы монстрам?

– Так я всё-таки ближе к образу, который представляю отцу, – отозвался Юнхо, улыбнулся невесело. – Хотя я бы на его месте плевался от раздражения, будь у меня такой сын.

– Не недооценивай себя, – серьёзно посоветовал Дохён, когда они уже шли к ближайшему кафе, чуть дальше по улице. Вечер выдался тёплый и безветренный, и оба сняли лёгкие куртки; Дохён остался в белой футболке, Юнхо не изменял любимой голубой рубашке.

– Как бы не переоценить… Я пытаюсь вспомнить, был ли отец доволен мной после того, как я вышел из детского возраста, – и почему-то не могу вспомнить почти ни одного эпизода. – В голосе Юнхо звучала печаль, которую он не скрывал. Дохён был безмерно горд, что только ему разрешается видеть Юнхо таким. – Ему казалось, я выбираю не ту дорогу, которая приведёт к успеху… а другой он не признавал. Он считал меня бездельником, который не прилагает достаточно усилий, чтобы достичь успеха, говорил, у меня амбиций меньше, чем у улитки. Любил сравнивать с детьми своих знакомых: вот у господина Пака сын окончил Сеульский национальный с максимальным баллом, а дочка господина Чона вот-вот выпустится из Технологического в Тэджоне [56] и поедет на стажировку в Кремниевую долину… Только вот мне всё это было не так интересно, понимаешь? Я хотел понять, где моё место в этом мире, понять без спешки и придуманных кем-то ориентиров и шаблонов. Но увы, у нас это не ценится.

Дохён слушал внимательно, не перебивая, только кивнул пару раз. Юнхо крайне редко делился своими переживаниями, и в такие моменты следовало затаить дыхание, чтобы не спугнуть его. Не то чтобы Дохёну так хотелось узнать его сокровенные мысли – в конце концов, на то они и сокровенные, чтобы никто в них не лез, – но каждому нужно иногда высказаться, чтобы стало легче.

Юнхо посмотрел на него, улыбнулся:

– Думаешь: чего это он грузит своими проблемами?

– Нет, – честно ответил Дохён. – Просто очень непривычно.

Они подошли к распахнутой двери кафе, но зайти не успели. У Юнхо зазвонил телефон. Начальник девятого отдела вытащил его, вздохнул и раскрыл. Включил громкую связь.

– Да?

– Обнаружен ещё один труп, – сухо произнёс профайлер Ю Тэо. – У моста Чхондам, Олимпийская автомагистраль. Каннамские спецы не в восторге.

– Почему же? – Юнхо направился в сторону участка. Дохён после секундного колебания зашёл в кафе, заказал два кофе – эспрессо для себя, латте для хёна – и догнал Юнхо, когда тот уже заканчивал разговор.

– Что-то новое? – осведомился Дохён, протягивая стакан Юнхо.

– Снова чешуя. – Юнхо нахмурился. – Я вот думаю: не делает ли он это специально, чтобы поиздеваться над нами?

– Думаешь, имуги? – негромко спросил Дохён. Он был в курсе разговора Юнхо и Юри с начальником пятого отдела в Каннаме и о подозрениях Пэ Юри.

– Квемуль такого уровня может навести шороху, – сказал Юнхо, сделав глоток кофе. – Хотя, вообще говоря, удивительно, что у нас долгое время не было гостей из Кыджок, способных разгромить город.

Дохён склонил голову к плечу, припоминая всё, что знал об имуги.

– Это если он сможет прожить тысячу лет. Если бы в Корё или Чосоне появился огромный безрогий змей, вряд ли это прошло бы незамеченным.

– А где гарантия, что мы знаем всё? – Юнхо выглядел мрачным, но на приветствия подчинённых, встреченных на парковке у участка, отвечал неизменно вежливо. – Может, мы пропустили что-то?

– Как ты себе это представляешь? – проворчал Дохён, садясь в машину. – Такому монстру сложно остаться в тени.

– Он несказанно хитёр, не забывай. Каждый прожитый век добавляет ему сил и коварства. Зачем он будет рисковать и высовываться? Не проще ли жить тихо, не привлекая внимания, дотянуть до тысячи лет и стать драконом?

– Поищем информацию, – решил Дохён. – И не только в столичном регионе.

– Да, – согласился Юнхо. – Я свяжусь с кем смогу. Будем копать в этом направлении. Но не списываем со счётов все остальные версии.

Дохён только кивнул, глядя на дорогу.

На месте преступления оставались несколько человек, почти все – из пятого отдела. Юнхо приветствовал всех, подошёл к негромко обсуждавшим что-то Ю Тэо и сотруднику каннамского отделения.

– Чем порадуете? – Юнхо поздоровался с невысоким детективом пятого отдела – На Минчжон, было написано на бейдже, – посмотрел на крепкого профайлера. Тот пожал плечами с равнодушным видом:

– Идентично прежним. Подробнее узнаем позже.

– Есть какие-то новые версии? – спросил детектив На хмуро. Дохён усмехнулся:

– Старых не хватает, детектив На?

– Детективу Ли только дай позубоскалить, – не остался в долгу детектив, обратился к Юнхо: – Начальник Ким поделился наработками, но я что-то сомневаюсь, что это может быть имуги.

– Я тоже абсолютно ни в чём не уверен, – признался Юнхо. Посмотрел задумчиво на реку. – Надо покопаться в архивах, может, найдём похожие случаи.

– Наверно, в личных собраниях мемуаров Стражей что-то нашлось бы, – предположил детектив На.

– А у нас есть к ним доступ? – Дохён посмотрел на Юнхо. Тот нахмурился, пожал плечами:

– Сам знаешь, Стражи не очень афишировали свою деятельность и для большинства людей оставались обычными защитниками порядка. Сохранилось очень мало информации. Имена их потомков неизвестны.

– А менталисты не смогут помочь? – подал идею детектив На. Юнхо пожал плечами:

– Задействуем. Какой-нибудь из отделов уже работал над этим?

– У меня нет такой информации, – отозвался детектив На, – но я спрошу у начальника Кима.

Дохён рассеянно смотрел на поверхность реки. Тот факт, что до этого момента никто почему-то не додумался обратиться к менталистам с запросом по Стражам, был объясним: не было доказательств, что жертв что-то связывает. Ким Мингю, возможно, был первым, кому в голову пришло искать эту связь на форумах по паранормальным явлениям. Насколько Дохёну было известно, Мингю не прекращал попыток найти больше общего у жертв… и вот теперь вырисовывался ещё один вариант.

Что, если…

– А если погибшие и были этими потомками? – бесцеремонно вклинился Дохён в обмен репликами между Юнхо и детективом На. Пока мысль не оборвалась, поспешил продолжить: – Что, если имуги достаточно старый, чтобы затаить обиду, знал их личности, почуял родство со Стражами по крови и теперь мстит? И наверняка продолжит убивать.

Юнхо задумчиво кивнул:

– Это может быть любой достаточно старый квемуль… Пожалуйста, передайте это господину Киму, – попросил он и сделал знак Дохёну: пошли.

Дохён лёгким поклоном попрощался с детективом и пошёл за Юнхо. Голова кружилась от осознания (ладно, пока только предположения), что они наконец знают чуточку больше, а значит, повысилась вероятность спасти людей, на которых убийца нацелен.

– Ну и как нам проверить миллионы? – беспомощно проговорил Юнхо, когда они ехали обратно. – Никакой менталист не в силах это провернуть. Разве что попросить всех застыть на часок-другой…

– Давай начнём с документов, – предложил Дохён, поразмышляв. – Наверняка где-то есть намёки на то, кто может быть потомком Стражей. В конце концов, в участке вечно куча стажёров, пошли их в библиотеки, пусть ищут информацию о подобных преступлениях.

– Дельная мысль, – согласился Юнхо. – Юри попрошу подключить её ребят, пусть всё же попробуют просканировать город и окрестности. Ким Мингю и ещё кого-нибудь из стажёров отправлю изучать форумы, может, там ещё кого найдут.

– А мне какое задание поручишь?

– А тебя я попрошу сопровождать меня на встречу с Акма.

– Хён! – Дохён возмутился и, кажется, растерялся; он сам не успел понять, какое чувство преобладает. – Он же сожрёт нас и не подавится!

– Значит, надо ему подарить что-нибудь, что утихомирит его, – спокойно отозвался Юнхо. – Может, он уже и не таит на тебя зла.

– Как же! – пробурчал Дохён. – Забудет квемуль нанесённую ему обиду… Не только я виноват в том, что он не сможет теперь превратиться в дракона, но Акма на такие мелочи плевать ядом.

– Он ведь тоже имуги, – негромко заметил Юнхо, и Дохён неохотно кивнул. – Может, получится выведать что-нибудь о…

– Сомневаюсь. Они своих не выдают.

– С чего ты так уверен, что убийца – из его клана? Может, как раз наоборот?

– Но зачем тебе к нему?

– Потому что он имуги, – ответил Юнхо, – и близок к Кыджок.

– Попросил бы Юри…

– Она куда-то уехала, – с явным сожалением отозвался Юнхо. Дохён хохотнул:

– А, так я заменяю твою любимую кумихо? Какая честь!

– Жаль, у тебя нет её способностей.

– Ничего, возьму упрямством.

– Вот чего у тебя с избытком, это да…

Перекидываясь шутками с Юнхо и обсуждая дальнейшую стратегию поведения, Дохён решил на время – очень короткое – отвлечься от проблемы с Мрачным жнецом. Потому что, когда он понимал, что готов пожертвовать ради спасения Соён другим человеком, на душе становилось очень погано.

_____

Воспоминания о прошлом, к которому я не могу вернуться,

Разбросаны среди осколков…

Yoon Mi Rae – My Dream

Глава восьмая

Как будто я потерялся

1870 год, Ханьян

Ким Чхоль не ожидал, что с наступлением ночи народу на улицах столицы хоть и поубавится, но всё равно будет слишком много. Торговые ряды продолжали работу, наперебой зазывая покупателей, мужчины и женщины прогуливались по улицам, обсуждая последние новости. Слышался смех, кто-то обменивался шутками. Постоялые дворы предлагали зайти и поужинать.

– Не думал, что всё настолько изменилось, – произнёс Хва Сон, стоявший рядом. Ким Чхоль кивнул, разглядывая народ:

– Будет сложно. Как разгонишь такую толпу?

– Он может этим воспользоваться. Может, изменим время?

Ким Чхоль медленно покачал головой, оглядывая людей и прилавки вокруг:

– Завтра Чхусок [57]. Наверняка безрогий змей откроет охоту. Он знает, мы не сможем успеть везде.

– Что ж, – Хва Сон вздохнул, – тогда придерживаемся плана.

Из толпы выскользнул один из молодых Стражей, отправленных на разведку, быстро произнёс:

– На севере что-то есть.

Все трое поспешили по многолюдной улице, изящно уходя от столкновений с прохожими. Хва Сон, оказавшись рядом с командиром, негромко спросил:

– Он ведь знает, дворец – место не только его силы?

– Знает. Но это единственная возможность для него восполнить запас энергии.

– Как жаль, что не вышло убить его на переправе Кваннару, – посетовал Хва Сон в очередной раз. Ким Чхоль согласно кивнул:

– В этот раз нельзя позволить ему ускользнуть. Ему больше восьмисот лет. Уйдёт сейчас – возродится позже, но кто знает, останутся ли наши способности такими же?

– Твои – останутся, господин. – Хва Сон остановился и поклонился ему. Ким Чхоль не без горечи заявил:

– Ничто не остаётся неизменным, друг мой.

_____

С ним такое периодически случалось: видеть сны по частям, как будто сериал смотреть. Мингю даже ждал продолжения особо интересных сюжетов, вроде боевиков, в которых он играл главную роль. Но, как назло, многосерийными обычно оказывались мутные кошмары.

Первую часть сна о людях, преследующих врага до столицы страны, Мингю счёл просто последствием всего навалившегося за последнюю неделю. Теперь, однако, он понимал, что не всё так просто (если, конечно, относиться к снам серьёзно, но он уже не мог понять, к чему вообще можно отнестись легкомысленно).

Эти люди были Стражами, загонявшими в ловушку могущественного врага, гнавшимися за ним откуда-то с южной окраины страны до самого Сеула-Ханьяна. Когда Мингю рассказывал сон Ан Юнхо, он не ожидал такой реакции: инспектор, до этого момента занятый делами и слушавший его вроде бы вполуха, моментально напрягся и устремил на него пронзительный взгляд. Мингю немного удивился, но отвечал на все вопросы, пытаясь вытащить детали из памяти. А потом Юнхо поделился с ним соображениями насчёт связи нынешних убийств с прошлым, и Мингю захотелось досмотреть сон, оборвавшийся на самом интересном месте.

Как бы смешно это ни было, желание сбылось: продолжение последовало, но снова оборвалось на самом интригующем месте, как сериал, оставив Мингю теряться в догадках. Удалось ли Стражам убить врага? Почему Ким Чхоль не был уверен, что его сила не исчезнет? И о какой силе он вообще говорил?

Оставалось только надеяться, что третья серия не заставит себя долго ждать.

В этот день Мингю выяснил: профайлер в Управлении – это не только тот, кто читает по лицам. Он наткнулся на Ю Тэо по пути в лабораторию, и профайлер тут же заявил, что как раз сам его искал.

– Ты ещё не проходил сканирование, – объяснил он, делая знак, чтобы Мингю шёл за ним. – И так затянул с этим делом.

– Сканирование? – Мингю нахмурился. – А что это?

– Надо же нам выяснить, по какой специализации ты будешь работать. – Ю Тэо открыл дверь кабинета, пригласил зайти. – Спектр способностей, всё такое…

В кабинете пахло лекарствами и озоном, сразу навевая ассоциации с госпиталем. Впрочем, никаких пугающих инструментов и агрегатов не обнаружилось: стол, пара стульев, шкаф с документами, в углу – небольшой столик с инструментами вроде тех, которыми пользуется терапевт.

Ю Тэо предложил ему сесть, сам прошёл к столу и выдвинул ящик. Параллельно продолжал рассказывать:

– В Управлении распределяют людей с особыми способностями по различным профилям. Менталисты – обычно те, кто сам с теневой стороны, у них, конечно же, связь с Кыджок гораздо сильнее. Техники и программисты – тут без особого отличия от официального статуса: копаешься в софте и железе, пишешь коды, следишь, чтобы сервера не дохли. – Говоря, он вытащил несколько предметов, обошёл стол и приблизился к Мингю. – Болевых ощущений обычно не бывает, расслабься.

Он нацепил на голову Мингю тонкий металлический обруч с проводами, принялся что-то настраивать на планшете. Мингю скосил глаза на свисающий зелёный провод.

– А в чём заключается ваша специализация, сонбэним? – поинтересовался он.

Ю Тэо поправил обруч и, не отрываясь от экрана планшета, ответил:

– Во-первых, проверка каждого, кто может быть завербован в отдел. – Он запустил программу. – Ещё систематизирую данные от менталистов и остальных, чтобы посмотреть, получается ли цельная картина или идти другим путём. И иногда занимаюсь тем, чем, собственно, и планировал заниматься, поступая на учёбу в университет, а потом в полицию. Читаю лица, так сказать.

Мингю открыл было рот, чтобы спросить, что написано у него на лице, но Ю Тэо опередил его:

– Упорство и склонность идти своим путём, как бы ни пытались тебя переубедить. – Он быстро начертал в воздухе какие-то одному ему видимые линии, указывая на подбородок и скулы Мингю. – Не любишь врать, стыдишься, когда приходится. Пытаешься скрывать эмоции, чтобы не раскрывать слабости. Самоконтроль хороший, но есть риск уйти в зажатость.

– Это вы меня уже сканируете? – спросил Мингю, растерявшись. Ю Тэо рассмеялся:

– Так тебе всё и скажи. Обычный психопортрет, демоверсия. А теперь пройдёмся по способностям. – Он устроился на краю стола в метре от Мингю с планшетом в руках, внимательно наблюдая поочерёдно за лицом подопытного и показаниями на экране. – Начали.

Мингю ничего не чувствовал, только немного нервничал. Руки он сначала скрестил на груди, но под ироничным взглядом профайлера решил опустить их и положил ладони на колени. Скрывать нервозность получалось откровенно плохо.

– Вытяни руки, – попросил Ю Тэо, провёл каким-то инструментом вроде мини-сканера над ладонями, удовлетворённо кивнул. – Ага, ага… а теперь посмотри вот сюда. – Он поднял инструмент, напомнивший Мингю стиратель памяти из «Людей в чёрном».

Мингю послушно посмотрел на мигавший огонёк, подавив смешок при мысли: может, это всё – как раз происки инопланетян, а Ю Тэо – агент Ю, который сейчас сотрёт ему воспоминания?

Ю Тэо ещё несколько минут считывал показания, задавал каверзные вопросы из области психологии, на которые Мингю отвечал честно, ощущая себя непривычно уязвимым. Наконец профайлер кивнул:

– Всё, думаю, закончили. Это снимем. – Он убрал обруч обратно в ящик. Потом подсоединил планшет к принтеру, что-то быстро напечатал и запустил печать. Посмотрел на ожидавшего ответа Мингю: – Профиль, конечно, не группа крови, его можно менять, если прям горит. Но использовать данные тебе способности по полной обычно можно, только следуя специализации.

– И какой у меня профиль? – с любопытством спросил Мингю, вставая.

Ю Тэо вытащил свежеотпечатанный лист из принтера и протянул ему. Быстро улыбнулся:

– Ликвидатор.

Мингю был изумлён настолько, что и не пытался это скрыть:

– Ликвидатор?

– А кем ты хотел быть? – поинтересовался Ю Тэо, забирая копию. – Следователем? Техником? Уж прости, на менталиста ты точно не тянешь. Не знаю, правда, насчёт технических навыков, этого сканирование показать не может.

– Но я понятия не имею, что нужно делать, – признался Мингю растерянно.

Ю Тэо потёр нос, склонил голову к плечу. Задумчиво сказал:

– Думаю, это дело наживное. Напарник поможет адаптироваться, не волнуйся. Всё, можешь идти. Шефа сейчас нет, можешь не искать. Я ему это передам, когда вернётся. – Профайлер помахал листом. – А вот здесь, – он вытащил из ящика стола карманного формата брошюру, – информация, которую ты должен вызубрить: Реестр Управления с описанием всех известных нам существ из Кыджок и методов борьбы с ними. Выучи, если не хочешь оказаться в опасности.

Мингю скомканно поблагодарил профайлера, пошёл к выходу, но остановился на пороге и обернулся:

– Сонбэним. А напарники обязательно одного профиля?

– Не всегда. Но тебе повезло. – Ю Тэо быстро усмехнулся. – Ли Дохён тоже ликвидатор.

– Повезло? – пробормотал Мингю. Склонил голову, благодаря наблюдавшего за ним профайлера, и вышел, испытывая смешанные чувства.

Сон Тэхён встретил его с необычным для него энтузиазмом, сообщил, что ему готовы выдать оружие, и передал Мингю немногословному детективу Ли Мансоку, с которым Мингю и отправился в оружейную комнату участка.

Ликвидаторы Управления были вооружены как огнестрельным оружием, так и холодным. К стандартному револьверу полиции прилагались серебряные пули и зажигательные: первые – для врага материального, вторые – для призраков.

Мингю учился быстро перезаряжать револьвер, меняя пули в зависимости от того, с кем довелось столкнуться. В лаборатории имелся небольшой тир, и Ли Мансок провёл сначала быстрое обучение по определению самых распространённых видов квемулей и квисинов, а затем протестировал, проверяя, как быстро Мингю усваивает урок. И если со скоростью перезарядки и точностью стрельбы всё было в порядке, то вот с определением вида противника Мингю частенько промахивался. Решил вызубрить Реестр при первой же возможности.

Два коротких клинка, какими Дохён и Мирэ пользовались во время боя с тремя тэса, уже были знакомы Мингю. Он удивился, насколько лёгкими они кажутся, но при этом соблюдён идеальный баланс. Ли Мансок выдал ему полицейскую дубинку, в которой клинки надёжно крепились, и Мингю какое-то время учился выхватывать их из «ножен», а потом возвращать их на место. Это оказалось не так легко, и ему только чудом удалось избежать серьёзных травм.

От татуировки ликориса Мингю решил пока отказаться, оставив амулет в виде дубового листа. Для оповещения о приближении существ с теневой стороны этого должно было хватить.

Ещё в списке вооружения, которое должно было оставаться неприметным для обычных людей, значились: самая обычная соль, в пользе которой Мингю уже успел убедиться; серебряная шпилька как оружие последнего шанса; зажигательная смесь, чтобы избавляться от останков врага; пропитанная эфирными маслами тонкая верёвка, свёрнутая в невесомый узелок. Квемули посильнее могли и голову оторвать, если им под нос сунуть такие безделушки, но Мингю не собирался так шутить.

Потом один из ликвидаторов девятого отдела, немногословный и суровый тренер по тхэквондо Ким Дэсон, перехватил Мингю по пути к выходу, заявив, что хочет увидеть, на что способен новичок, и устроил жёсткую тренировку, после которой Мингю чувствовал себя как вытащенное из стиральной машины бельё.

Быть ликвидатором Управления оказалось задачей не из лёгких. Но Мингю наконец-то чувствовал себя на своём месте.

Часть сознания – принадлежавшая его собственному прошлому, в котором не было никаких чудовищ и духов, видевшая мир с точки зрения логики – иногда вырывалась из кокона, в который была окутана с момента, когда он узнал столько нового, и вопрошала: не желает ли он бросить всю эту потустороннюю ерунду и вернуться в привычный мир? Иногда Мингю почти готов был ответить согласием… но только на мгновение.

Потому что он вернулся домой. Было удивительно и почему-то даже жутковато это понимать, но когда нахлынуло это осознание, Мингю стало легче на душе. Словно он наконец нашёл ответ на мучивший его вопрос: кто он такой?

Оставался нераскрытым вопрос с просьбой мамы найти детектива Хёка и прислушаться к его совету. А теперь детектива нет в живых… но Управление, кажется, вышло на след убийцы. И Мингю собирался вытрясти ответы из него, насколько это вообще возможно. Потому и вызвался прошерстить столько библиотечных архивов, сколько осилит.

Мемориальная библиотека Сангхо в университете Конкук оказалась ближайшей. Мингю добрался до неё за пятнадцать минут на автобусе, с удовольствием прогулялся пешком от остановки до здания библиотеки, позволив себе расслабиться и пройтись по усыпанной лепестками цветков вишни аллее.

Улыбчивая и приветливая библиотекарь встретила его, как встречала бы любого студента университета, ответила на вопросы и показала, где он может ознакомиться с архивами газет, предупредив, чтобы не ждал слишком многого.

– Но я думаю, в Сеульской национальной библиотеке вы найдёте куда больше материалов, – заметила девушка. Она была невысокой и миловидной, с собранными в небрежный пучок длинными волосами. «Ко Сани» – значилось на бейджике.

Мингю поблагодарил её и направился к нужным стеллажам. Он надеялся, что сможет разобраться с архивами самостоятельно, хотя Юнхо настоятельно предлагал ему взять с собой кого-нибудь ещё. Мингю был настроен оптимистично… однако при одном взгляде на аккуратно разложенные кипы старых газет ему стало немного не по себе.

Он подошёл к крайнему стеллажу, на полках которого хранились номера газет за 1956 год, надел выданные ему тонкие бумажные перчатки и приступил к поискам информации о преступлениях, похожих на серию убийств у реки Хан.

Пожелтевшие страницы сообщали о политических и экономических событиях того времени, когда не было на свете и его мамы. Мингю пробегался взглядом по статьям и заметкам, но пока ничего интересного не попадалось.

Закончив с материалами за январь, он вернул стопку газет на полку. Газетные страницы хранили немало пыли и щедро ею делились с читателем; Мингю хотелось чихать, и он потёрся носом о плечо.

– Может, я смогу помочь? – раздался женский голос рядом. Мингю оглянулся и увидел Ко Сани. Он быстро улыбнулся:

– Не могу вас отвлекать от дел. Спасибо за предложение.

– И всё-таки, – девушка подошла к стеллажу и с лёгкостью взяла стопку газет за 1955 год, – я помогу. Что вы ищете?

Мингю затруднялся сказать истинную цель поисков и выдал первое, что пришло в голову:

– Истории простых людей после Корейской войны …[58] и до неё. Диплом.

Ко Сани понятливо кивнула и открыла номер, лежавший сверху:

– Давайте начнём.

Мингю немного растерялся, не зная, как реагировать. Не станет же он искать нужную ему информацию при постороннем. И после неё перечитывать номера тоже не хотелось. Лучшим выходом казался побег под благовидным предлогом, и после недолгого колебания Мингю решил совершить его.

– Вы учитесь здесь? – поинтересовалась девушка, кинув на него откровенно любопытный взгляд. Мингю качнул головой:

– Нет, я учился за рубежом. Решил узнать больше о родной стране.

И ведь не соврал.

Ко Сани не отставала:

– Как вас зовут?

Мингю уже начинала раздражать её назойливость, но воспитание не позволяло уйти просто так. Он сухо отозвался, аккуратно листая газету:

– Ким Мингю.

– О, моя мама из Кимов, – оживилась девушка. – Из какого вы пона? [59] Андон?

– Э… Кёнджу, – пробормотал Мингю, закрыл газету и встал. – Простите, я должен идти. Спасибо за помощь.

– Может, ещё встретимся? – Ко Сани неожиданно подошла почти вплотную и коснулась его руки своей. Мингю неосознанно отдёрнул ладонь. Назойливая помощница ответила тем, что обхватила его запястье и улыбнулась:

– Ты мне понравился, Ким Мингю из Кёнджу.

Мингю ничего не ответил, сделал шаг назад и пошёл к выходу, остро ощущая неправильность всего этого. Не потому, что ему было так неприятно прикосновение девушки, просто… Он не смог бы объяснить, но было в этом всём что-то совершенно неприемлемое, ненужное… и даже опасное.

Выйдя на улицу, он сделал глубокий вдох. Запястье словно кольнуло. Мингю только сейчас заметил: Ко Сани оцарапала его. Он выругался себе под нос, достал платок и обвязал запястье, чтобы не испачкать одежду. Потом вернулся в библиотеку, осмотрел все места, которые были открыты для посетителей.

Девушка исчезла, и никто её, казалось, не видел. Это показалось ему дурным знаком.

Мингю не удержался и фыркнул, выйдя из библиотеки. Чего ты ожидал, Ким Мингю, учитывая, что тебя всё глубже засасывает в водоворот сверхъестественного?

_____

– Не выключай геолокацию, не ходи по переулкам, не снимай это. – Дохён выдал порцию требований отработанной скороговоркой, глядя на Соён таким грозным взглядом, что напоминал маму. Соён мило улыбнулась и кивнула, совсем как пай-девочка, протягивая руку за вещицей, которую Дохён наказал не снимать.

Брат качнул головой, сам застегнул замочек цепочки с подвеской и подёргал, проверяя, надёжно ли крепление. Снова посмотрел на Соён:

– Ты меня поняла?

– Очень сложно не понять, – почти пропела она. Дохён дал ей лёгкий щелбан, отчего Соён поморщилась и потёрла лоб: – Оппа!

– Ты меня поняла? – спросил Дохён строго. – Повтори.

Соён послушно повторила все его требования, скорчила гримасу:

– Ты меня словно в дикий лес отпускаешь. Как будто я из глухой деревни и потеряюсь.

– Ты даже не знаешь, какие опасности могут подстерегать, – проворчал Дохён, оглядывая её. Соён хотела было надеть свободное платье, но брат отчего-то воспротивился, потребовал надеть что-нибудь более неприметное.

– Чтобы могла сбежать, – мрачно пошутил он, – если кто нападёт.

Соён надулась, но подумала, что джинсы с блузкой и кроссовки тоже вполне себе неплохой выбор. Макияж она практически не использовала, так что здесь Дохён не смог бы придраться ни к чему. Волосы собрала в простой хвост, только две пряди оставались свободными.

– Не выходи из этого района, – приказал Дохён, очертив на карте в её смартфоне неровный овал, крайние точки которого обозначали университет и квартиру Дохёна. – И чтобы до темноты была дома.

– Раз так беспокоишься, мог бы со мной прогуляться…

– Я же говорил, у меня работа. – Дохён раздражённо и в то же время беспомощно вздохнул, взлохматил волосы. Посмотрел на сестру очень серьёзным, но мягким взглядом. – Соён, пожалуйста, не рискуй.

– Ты считаешь риском для меня выйти из дома, – пробурчала она, надевая кроссовки. – Но мама с папой не запрещали тебе прогулок и отпустили в столицу без вопросов. Просто потому, что ты мужчина.

– Не снимай подвеску, – попросил Дохён ещё раз. Соён посмотрела на него через плечо и улыбнулась, сморщив нос:

– И геолокацию тоже не выключаю. Помню я, помню.

Если бы кто-то был свидетелем приступа тревожности Дохёна, мог бы подумать, что Соён отпросилась поехать в соседний город одна ночью. Но в планах значился только поход в супермаркет – надо было купить тетради и прочую канцелярию и кое-что из косметики. Вот и всё. А Дохён развёл такую суету…

Супермаркет нашёлся неподалёку, и Соён, побродив по отделам и поглазев на новинки, сделала нужные покупки. Потом решила зайти в кофейню, благо совсем рядом видела одну.

Время обеда давно прошло, но народу в кофейне было довольно много. Соён заказала кофе дальгона [60], устроилась на скамейке под деревом и с удовольствием сделала глоток. Настроение было хорошим – впрочем, она не умела расстраиваться или дуться долго, быстро отметая чувство обиды. И если подумать, злиться на Дохёна не было причины: он заботился о её безопасности и сердился из-за того, что не может предусмотреть всё. Дохён вообще терпеть не мог, когда что-то шло не по его плану, – но удивительно быстро умел придумывать новый.

Взгляд упал на подвеску, и Соён решила рассмотреть её поближе. Тонкий и лёгкий, почти невесомый лист дуба, сделанный из железа и обрамлённый серебром, на серебряной же цепочке. Соён не очень нравились такие простые вещицы, она предпочитала яркие камни. Но признавала: в этой простоте была своя прелесть.

Она погладила листик, вернула его под блузку. Допила кофе, выбросила стакан и встала, собираясь неспешно возвращаться домой.

Стоило ей завернуть за угол, как Соён едва не врезалась в высокого мужчину, который торопливо шёл навстречу. Соён успела затормозить, но выронила блокнот, который держала в руках. А когда наклонилась поднять, всё-таки ударилась головой – о голову мужчины, также наклонившегося.

– Ну вот, опять, – сквозь нервный смешок проговорила она, потирая макушку. Поклонилась: – Простите, пожалуйста.

– Надеюсь, вы не ушиблись.

Бархатный голос мужчины заставил Соён вскинуть голову и уставиться на него, нарушая приличия. Соён застыла заворожённая, глядя в тёмно-синие глаза, которыми любовалась уже два года, ставя этого мужчину на заставки телефона и ноутбука. Она охнула, забыв про блокнот, прижала ладони к щекам. Пролепетала:

– Э-это вы?

– Это я, – с неподражаемой улыбкой отозвался Пак Джисон, оглянулся, словно высматривая кого-то за спиной. – С вами всё в порядке?

– А-ага, – выдохнула Соён, всё ещё не в силах пошевелиться. Кто бы мог подумать, что знаменитый Пак Джисон, кумир тысяч девчонок, может встретиться ей здесь?!

Пак Джисон поднял выпавший из её рук блокнот, аккуратно сунул в сумку, которую Соён тоже почти выронила. Улыбнулся:

– Точно всё нормально? Выглядите, как будто вас загипнотизировали.

«Посмотрела бы я на тебя!» – подумала Соён в смятении. Вслух проговорила, смущённо улыбнувшись:

– Всё хорошо, спасибо. Я такая неуклюжая…

– Это я был преступно небрежен. – Пак Джисон улыбнулся. – Торопился сбежать от фанаток… безуспешно.

Действительно, вокруг уже начали собираться девушки и женщины, пока держась на расстоянии, но явно намереваясь просить автограф. Соён захлопала глазами, когда кто-то нетерпеливый и нахальный сфотографировал их.

Пак Джисон помахал рукой фанаткам, отчего те завизжали и замахали в ответ, выкрикивая его имя. Посмотрел на Соён и подмигнул:

– Как насчёт побега?

Соён не успела ничего сообразить, как актёр взял её за руку и быстрым шагом направился к кофейне, откуда она вышла десять минут назад. Внутри тоже было многолюдно, но пока посетители успели понять, что к чему, Пак Джисон и Соён уже оказались на соседней улице, выйдя через второй вход. Актёр на этом не остановился: прошёл дальше и завернул за угол, где уже никого не было. Наконец отпустил руку растерянной Соён и улыбнулся:

– Прошу меня простить за наглость. Не хотелось расставаться с вами так быстро.

Соён не могла понять, что она сейчас чувствует. Она была растеряна, ошеломлена, счастлива… и, наверно, ещё много чего ощущала, но не могла сформулировать точно. Только смотрела на стоявшего напротив знаменитого актёра, игрой которого любовалась на экране, и надеялась, что не выглядит слишком глупо.

Пак Джисон, кажется, не спешил оставлять её. Он чуточку наклонился, уменьшая расстояние между ними – Соён так и не поняла, приятно ей это или наоборот, – и негромко спросил:

– Как вас зовут?

– Ли… Ли Соён, – проговорила она, застыв на месте. Не то чтобы ей хотелось отстраниться, но и желания приблизиться тоже не возникало. Это удивило её: Соён иногда мечтала, как обнимет любимого актёра, и… Она приказала себе сосредоточиться, сделала шаг назад и слегка поклонилась:

– Я прошу прощения за эту неприятность, – твёрдо сказала она, выпрямляясь. – До свидания.

И пока Пак Джисон не вздумал снова заворожить её, побыстрее ушла прочь – по другой улице. Сердце колотилось, ладони вспотели, и Соён была уверена, что щёки горят румянцем. Она нахмурилась, пытаясь понять, почему испытывает такие странные ощущения. Разве она не должна была танцевать от счастья и хвастаться встречей со знаменитостью?

По логике должна была. Но почему ей стало некомфортно, когда он взял её за руку и тем более – когда увёл от толпы? Интуиция?

Соён пригладила волосы, нащупала цепочку и провела пальцами по ней до дубового листа. Как ни странно, ей стало легче дышать. И это была ещё одна из странностей, объяснить которые Соён не могла.

Она проверила заряд на телефоне – 36 процентов, нормально – и решила пройтись пешком.

На улицах было много студентов. Соён всегда казалось, что это лучшее время в жизни, полное светлых надежд, романтики и дружеской поддержки. Дохён подтрунивал над её убеждениями, называя их наивными, а её саму – глупышкой. Соён упрямо продолжала верить в свою мечту: найти своё место в жизни и встретить друзей и любимого человека. Дохён, в конце концов, не знал, что такое быть студентом. Сразу после школы он пошёл в армию, а потом стал полицейским.

Спустя какое-то время Соён спохватилась, что прогулка затянулась и на часах уже шесть, а она обещала Дохёну быть дома не позже семи, и торопливо пошла в сторону автобусной остановки.

_____

– Почему квемули так любят всякие злачные места? – пробормотал Дохён, когда машина остановилась у входа в люксовый клуб. Над входом горели неоном и переливались буквы: AKMA. – И ещё любят называть бизнес своим именем?

– Кому чуждо тщеславие? – отозвался Юнхо, выходя и закрывая дверь машины.

Руководитель девятого отдела не отказался от любимого чёрного цвета в одежде и выглядел, по мнению Дохёна, как клиент ВИП-зоны клуба. Сам Дохён предпочёл остаться в простых джинсах и футболке, так что рядом с хёном смотрелся как лоботряс из старшей школы рядом с серьёзным братом. Впрочем, так оно и было.

– Какой план? – спросил Дохён, с отвращением разглядывая двойные двери клуба. Заходить внутрь не хотелось до дрожи.

– Мы просто хотим задать несколько вопросов хозяину клуба, вот и всё. – Юнхо продемонстрировал идеальную улыбку звезды: немного искренности, добавить чуточку высокомерия, залакировать отстранённой вежливостью. Дохён ответил кривой и фальшивой насквозь усмешкой и первым шагнул к дверям:

– Пусть сожрут меня первым.

– А говорил, не готов к самопожертвованию, – заметил Юнхо с мрачным весельем и перешагнул порог.

Они оказались в тёмном коридоре, куда не проникал луч заходящего солнца. Тусклое освещение – Акма не выносил яркого света, а клиентам обычно было не до таких мелочей – раздражало Дохёна, и он включил фонарик на смартфоне. Юнхо со смешком поинтересовался:

– Как-то нахально, не считаешь?

– Гостей обычно встречают более… гостеприимно, – проворчал Дохён, безошибочно находя дорогу к кабинету хозяина. Юнхо бесшумно следовал за ним.

На пути встретились только несколько сотрудников персонала: клуб открывался через час, на кухне и в залах заканчивалась подготовка к приёму гостей. Завидев нежданных гостей, персонал тем не менее не пытался их остановить, никто не задавал вопросов, и большинство старалось убраться с дороги. Дохён только мрачно усмехался: отголоски не столь давних событий, после которых Акма и возненавидел его, позволяли ему не беспокоиться насчёт нападения со спины.

Потому что Акма поклялся убить его своими руками, а бежать впереди хозяина его шавки не посмеют.

Весёлого в этом, конечно, было мало, но Дохён решил считать это малым злом. Хотя бы со стороны свиты мелкого обиженного имуги можно было не ждать подлянки… во всяком случае, пока он не окрепнет настолько, что сможет свернуть шею, как обещал.

Кабинет имуги находился в подвале, и к нему вели покрытые красным ковром ступени. Дверь была приоткрыта, словно хозяин уже их ждал. А может, так оно и было.

– Довольно невежливо заставлять гостей шариться в темноте, – заявил Дохён нахально, входя в комнату. Тут освещение было получше: настольная лампа, включённая на минимальную мощность, кое-как позволяла разглядеть массивный стол и кресло за ним прямо напротив входа, которое сейчас пустовало.

– Невежливо? – проскрипел голос за спиной. – Мелкий человеческий ублюдок, ты смееш-шь приходить и указывать мне?..

– Эй-эй, полегче, – Дохён махнул рукой, – не кипятись, а то инсульт заработаешь.

– Забываеш-шься, – прошипел имуги, проскользнул – иначе не скажешь – к столу. Садиться не стал, как и предлагать гостям устраиваться. Уставился злобно на Дохёна и Юнхо: – Чего надо?

Акма, может, и хотел бы выглядеть импозантно и сурово, но по вине Дохёна, случайно прервавшего ритуал перевоплощения, он только наполовину смог принять облик жертвы-донора и теперь выглядел как невысокий, тощий и хромающий на левую ногу мужчина неприметной наружности. Дохёну он был по плечо, Юнхо вообще возвышался над ним. Может, поэтому и предпочёл устроиться на краешке дивана, чтобы не нервировать имуги ещё больше.

– Информация, – сказал Юнхо негромко, и имуги переключил внимание на него:

– Какого рода?

– Убийства на набережной. Кто преступник?

– С чего ты взял, что я знаю? – Акма зло хохотнул. – А если бы и з-знал, с чего мне говорить тебе, Ан Юнхо?

– Сделка? – предложил Юнхо спокойно. Акма глянул на предмет, который Юнхо вытащил из кармана:

– Почему не обратиш-шься к Джину? Токкэби з-знает…

– Ему тоже известно не всё, – нетерпеливо ответил Дохён, сунул руки в карманы. – Что тебе известно?

Имуги не торопился с ответом, зная, что это неимоверно раздражает Дохёна. Сделал шаг к Юнхо, взял протянутый предмет – небольшую деревянную шкатулку – и открыл. Какое-то время изучал содержимое – сам Дохён не знал, что там, – посмотрел на Юнхо с чуть бо`льшим интересом, но и подозрением:

– Откуда это у тебя?

– Свои источники, – расплывчато отозвался Юнхо. – Ну так что, сделка?

– Я ведь могу прос-сто забрать это, а вас-с приказать выш-швырнуть, – предположил имуги, щуря глаза. – Как вам такая с-сделка?

Юнхо пожал плечами с абсолютно невозмутимым выражением:

– Как хочешь. Но тогда не узнаешь, где вторая половина твоего семейного сокровища.

Акма злобно пыхтел какое-то время, переводя взгляд со шкатулки на Юнхо и явно принимая решение. Наконец со вздохом произнёс:

– Что тебя интерес-сует, Ан Юнхо?

– Кому это принадлежит? – Юнхо вытащил пакетик с чешуёй, протянул имуги.

Акма принюхался, не сразу взял пакет в руки. Рассмотрел на свет, пощупал, снова принюхался. Негромко сказал:

– Тэса. Больш-шой. Белый. – Он поскрёб ногтем краешек чешуйки, показал Юнхо. На Дохёна внимания не обращал, и его это вполне устраивало. – С-сильный. Может, ему уже века. С-столько проживают редкие змеи.

Он кинул пакетик Юнхо, довольно ухмыльнулся:

– Что, проблемы?

Юнхо спрятал пакетик в карман, неспешно поднялся на ноги, кивнул имуги:

– Приятно иметь с тобой дело. Дохён. – Он жестом предложил проходить первым. Дохён сомневался, что Акма нападёт на него, но чем квемуль не погнушается ради мести?

– Не могу с-сказать того же, – прошипел Акма вслед, но мешать не стал, отпустил в этот раз без последствий. Правда, Дохён всё равно вздохнул с облегчением, лишь когда они сели в машину и отъехали от клуба.

– Тэса-альбинос, – задумчиво произнёс Юнхо, следя за дорогой. – Старый, сильный. Уже какая-то информация.

– Всё равно вряд ли его можно найти на сайтах знакомств или в социальных сетях, – проворчал Дохён, проверяя местонахождение Соён. Совсем рядом с домом. Он хотел позвонить и спросить, в порядке ли она, но сдержался, решив дать ей чуточку больше свободы.

– Наверняка Джин в курсе.

– Я по нему ещё не соскучился, – буркнул Дохён. Юнхо флегматично отозвался:

– Он по тебе тоже, уверен. Заедем сейчас или завтра сам?

– Ну, если у тебя нет дел…

Юнхо молча повернул в сторону Сондонгу. Дохён с благодарностью кивнул. Не то чтобы он был рад увидеться с токкэби так скоро, но там его хотя бы не обещали убить.

При воспоминании о последнем визите в барбершоп Дохён ощутил, как по позвоночнику пробежали мурашки. Он неосознанно посмотрел на телефон, отслеживая локацию Соён.

– Не волнуйся так. – Юнхо кинул на него быстрый взгляд, снова посмотрел на дорогу. – Она не так беззащитна, как тебе кажется.

Дохён открыл было рот, чтобы рассказать Юнхо обо всём… и тут же закрыл. Хватит того, что он переживает и паникует; если хён подключится, станет только хуже. А он ведь не станет стоять в стороне.

Ан Юнхо был из тех людей, которые, если им скажут, что по дороге нельзя пройти, потому как она заросла кустарником, возьмут косу и пойдут рубить этот кустарник. Иначе они не могут. Потому что видят своё предназначение в помощи другим, неважно, получают ли что-то взамен. Дохён безмерно уважал Юнхо за это качество. И не хотел грузить ещё и своими проблемами.

Юнхо тем временем позвонил в участок. Ответил ему Ю Тэо:

– Слушаю.

– Пробей по базам: старый тэса-альбинос. Рассмотри любые версии, самые невероятные и глупые.

– Альбинос? – Профайлер ненадолго замолчал. – Человеческий облик будет аналогичным?

– Не факт, – с сожалением ответил Юнхо, – так что на это не полагайся.

– Понял. Ищем злобную змею с белой чешуёй. – Ю Тэо скептически хмыкнул. – Будет сложновато.

– Мы с Дохёном попробуем зайти с другой стороны.

– Снова к токкэби? – сразу догадался профайлер.

– Ага.

– Постарайтесь не злить его, шеф.

– Гарантий не даю, – с усмешкой отозвался Юнхо, сбросил вызов и посмотрел на задумавшегося Дохёна: – У меня больше нет сувениров с Кыджок. Как думаешь, Джин не обидится, если мы придём без подарка?

– Можно купить букет белых хризантем [61], – предложил Дохён. – Но если серьёзно… Если допустить, что имуги возродился и забрал под контроль часть теневой стороны Сеула…

– Думаешь, он так сделал?

– Я бы сделал, будь я квемулем такого уровня. Так вот, если принять это допущение за истину, то Джин вряд ли счастлив, теряя зоны влияния.

Юнхо негромко сказал:

– Логично. Думаешь, сможем использовать этот аргумент в разговоре?

– А что мы теряем?

– Но нам всё равно нечего предложить.

– Разве? Когда два преступных клана сходятся в схватке, лучшее, что может сделать третья сторона, – временно примкнуть к одному из них, а потом, когда второй клан утомит противника, ударить по первому. Как будто ты изначально был на стороне второго.

Юнхо восхищённо присвистнул:

– И ты скрывал такой талант полководца и стратега! – Его тон только наполовину был насмешлив. На самом деле Юнхо, кажется, понравился этот план. – Тут проблема только в том, чтобы твой временный союзник не сожрал тебя, посчитав, что ты шпионишь.

– Ну, – Дохён вздохнул, – по-моему, у нас нет другого варианта. Нам нечего предложить, кроме собственных услуг.

– Звучит стрёмно, – оценил Юнхо, усмехнувшись. Потом задумчиво кивнул: – Давай всё-таки оставим этот вариант на крайний случай. Мне бы не хотелось становиться должником токкэби, если можно обойтись без этого.

– Намекаешь, чтобы я помалкивал? Как прикажете, инспектор Ан. – Дохён шутливо откозырял.

В этот вечерний час народу на улицах стало меньше – всё-таки не прогулочная зона, увеселительных заведений нет, и большинство прохожих – спешащие домой работники.

Юнхо остановил машину на стоянке, вышел первым и осмотрелся. Дохён выбрался следом, кинул мрачный взгляд на вывеску барбершопа:

– Не соскучился я по нему, говорю тебе…

Он очень надеялся, что встреча с жутким посланником Сокдже не повторится. Но кроме того, ему действительно не хотелось видеть сегодня ни одного квемуля. Хватило на один день и злобного имуги.

Юнхо, словно понимая его (хотя почему словно?), первым пошёл к гостеприимно распахнутой двери, шагнул внутрь. Вежливо улыбнулся администратору:

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – эхом откликнулся парень, и Дохён подумал, спросит ли он про запись. – Вы по записи?

– Он у себя? – Дохён протиснулся к стойке мимо дурно пахнущего мужчины. Тот обругал его, но и только: чвиак [62] и в человеческом облике оставался таким же пугливым и не представлял опасности… разве что для чересчур чувствительного обоняния.

– Хозяин велел передать, ты ему надоел, – равнодушным тоном заявил администратор. Дохён рассмеялся, привлекая внимание окружающих:

– Что, правда? Так и сказал?

– Так и сказал.

– Вот когда Джин сам меня прогонит, тогда и пойду. – Дохён изобразил кривую улыбку. Администратор пожал плечами:

– Тогда иди и выслушай.

Дохён так и поступил.

Джин сидел в кабинете и внимательно слушал доклад одного из подчинённых. Дохён пару раз видел долговязого токкэби и кивком поприветствовал его. Когда Джин вопросительно приподнял брови, Дохён проговорил:

– Есть подозрения, что в серии убийств замешан некий тэса.

– А с чего ты взял, что мне это интересно? – мягко поинтересовался Джин.

Дохён не успел ответить. Вперёд вышел Юнхо и протянул токкэби пакетик с чешуёй:

– Потому что вам наверняка будет интересно, кто уже подминает под себя часть ваших зон влияния, господин Ким, – спокойно ответил он.

Джин посмотрел на него, приподняв брови и словно решая какой-то важный вопрос. Дохён сжал в карманах кулаки, лихорадочно размышляя, что может сделать, если токкэби сейчас выйдет из себя и прикажет атаковать их…

– Ты прав, – медленно проговорил Джин, поднялся из-за стола, обогнул его и приблизился к стоявшему без движения Юнхо. Токкэби был ниже на полголовы, но казался массивнее и шире в плечах. – Ты прав, Ан Юнхо. Мне крайне хотелось бы узнать, кому я просто обязан оторвать голову за то, что он влез в мои дела.

Дохён мельком подумал: как замечательно, когда гнев токкэби обрушивается не на тебя.

Юнхо кивком указал на чешуйку:

– Перевоплощаясь, он остаётся альбиносом?

– М-м… – Джин ответил не сразу: изучал чешуйку, проводил пальцами, обнюхивал. – Да, скорее всего, так и есть. Тэса ненавидят саму необходимость превращаться в слабых существ – уж простите, но вы, люди, именно такие. Поэтому он наверняка старается сохранить хотя бы частичку своей истинной сущности неизменной. Предвосхищая твой следующий вопрос: нет, я не знаю ни одного такого. Но уж поверь, постараюсь найти.

Дохён вдруг понял, что его тревожило всё это время и не давало покоя.

– Хён, – он говорил негромко, хотя знал, что токкэби его слышит, – была ведь и другая…

– И Юри уверена, убийца – не тэса… не только тэса, – отозвался Юнхо.

Джин с подозрением оглядел обоих:

– О чём я не знаю?

– В телах жертв обнаружена чешуя, – спокойно ответил Юнхо. Джин нетерпеливо кивнул: дальше. – Как минимум двух разных существ – спецы уверены, что они принадлежат змеям-людоедам.

– А в чём уверена Пэ Юри? – вкрадчиво поинтересовался Джин. Дохён кинул на него мрачный взгляд: какой любознательный токкэби.

Юнхо тем же тоном продолжил:

– По её словам, в ауре жертв есть нечто от Кыджок, не принадлежащее тэса.

– И кому же это нечто принадлежит?

– Возможно, имуги. – Юнхо кинул на задумавшегося токкэби изучающий взгляд. – Есть чем поделиться, господин Ким? Услуга за услугу.

– Не пытайся давить на мою совесть, Ан Юнхо. – Токкэби хохотнул, но глаза оставались холодными. Юнхо только улыбнулся безмятежно. – Что ж, так и быть. В награду за уважительное отношение я поделюсь информацией.

Он вернулся за свой стол, махнул рукой подчинённому, который всё это время молчал. Тот сделал шаг назад и словно растворился в тени.

– Есть у меня кое-какие подозрения на этот счёт. – Джин щелчком отправил пакетик с чешуйкой обратно Юнхо, тот его ловко поймал и сунул в карман. Дохён стоял молча, понимая, что Юнхо лучше него удаются переговоры со строптивым токкэби.

– Буду рад выслушать, – учтиво отозвался Юнхо, по жесту хозяина кабинета садясь напротив. Дохён такого приглашения не получал, да и не хотел садиться.

– Мне крайне не нравится обстановка в городе, – доверительно сказал Джин. – Кыджок в каком-то возмущении, словно теневую сторону кто-то обидел… ха, звучит смешно, конечно, но спроси своих менталистов, болит ли у них голова, ручаюсь, будешь удивлён. Так вот, последние несколько лет мои люди докладывали о странностях, которым нет места в моей картине мира.

Джин говорил негромко, размеренно; голос у него был грубоватый, но довольно приятный.

– И у меня сложилось такое впечатление: некто, кого я не знал раньше – согласись, это редкость, учитывая, что мне три сотни лет, – решил вдруг вылезти на свет, и аура у него такая, что кто-то бежит от него как от огня, а кого-то она манит, как мотылька. В общем, он вылез из небытия и набирался сил в тени, не светясь и не совершая ничего, что могло бы привести к нему. Но тут начались эти убийства, и я сразу понял: вот его следующий шаг. Он окреп, осмелел и начал убивать, но причину этого, уж прости, мне недосуг выяснять. Человеческие проблемы меня не интересуют. – Он оскалился.

Дохён кинул быстрый взгляд на Юнхо, почти сразу после этого сообразив: зря. Если Джин догадается, что им известно больше, чем они говорят, заподозрит, что они против него, и всё может стать гораздо хуже за считаные секунды.

К счастью, Юнхо ничем не выдал своих мыслей. Он сдержанно кивнул токкэби:

– Понятно. Благодарю, господин Ким. – Он поднялся и слегка поклонился. Дохён повторил движение и пошёл к двери. Джин иронично заметил:

– Ан Юнхо, что ж у тебя в отделе сплошь странные чудики? Не наскребаешь нормальных? Менталист у тебя чудной, токкэби с дурниной, грубиян следователь…

– Район, наверно, такой, – с усмешкой отозвался Юнхо и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Дохён оскалился, глядя на дверь, словно хотел пронзить её взглядом и прибить желчного токкэби к спинке кресла.

– Что ж, не зря съездили, – оптимистично заключил Юнхо парой минут позже, выруливая на трассу. Дохён буркнул:

– Я чуть не ляпнул про Стражей. Хотя ему, наверно, действительно нет дела до того, кто именно из людей умирает. Для Джина главное – сохранить своё влияние и авторитет.

– Если имуги – опять же, допустим, что это он, – жил тогда, то что его погрузило в сон? – размышлял вслух Юнхо. Дохён пожал плечами, выдвинул самую явную версию:

– Стражи?

– Если погибшие действительно потомки тех самых Стражей, то становится понятно, почему имуги убивает: он мстит за своё поражение тогда.

– А может, он забирает их силу, чтобы завершить процесс возрождения.

Юнхо потёр лоб:

– Слишком много предположений, я ни в чём пока не уверен. Если тэса-альбинос помогает имуги и мы сможем выйти на его след, будем считать это маленькой победой.

– Ага, всего-то и остаётся, что узнать, как победить безрогого змея, – съязвил Дохён.

В этот момент зазвонил телефон, Дохён вытащил его и раскрыл:

– Соён?

– Оппа, – голос девушки дрожал, – где ты?

– Что случилось? – Дохён сразу подобрался, полный самых плохих предчувствий.

– За мной кто-то идёт. – Соён всхлипнула. – Я почти у дома, но заблудилась… где ты?

– Проклятье! – прошипел Дохён, посмотрел на карте геометку сестры. Действительно, почти рядом с домом, но улицей дальше. – Соён, продолжай говорить со мной, хорошо?

– Да…

– Сколько ещё? – Дохён кинул быстрый взгляд на навигатор. Юнхо выжимал всё возможное по скорости, но преодолеть пробку было крайне сложно. – А, чёрт… Соён, ты меня слышишь?

– Слышу.

– Я позвоню Мингю и попрошу его.

– А ты не сможешь? – Соён почти плакала, и у Дохёна от этого сжималось сердце.

– Я слишком далеко, Соён, но я еду. Мингю близко, он доберётся быстрее. Хорошо?

Соён помолчала, слышалось только её сбившееся дыхание. Потом выдохнула:

– Да.

Юнхо протянул Дохёну свой телефон, набрав номер Мингю. Гудки тянулись невыносимо долго, Дохён успел проклясть всё на свете, когда напарник ответил с удивлением:

– Сонбэним?..

– Мингю, – Дохёну некогда было представляться, – где ты?

– В участке, а что?..

– Соён… за ней кто-то идёт. – От этих слов веяло ужасом. – Она почти у дома.

– Иду, – кратко отозвался Мингю.

Дохён вернул телефон Юнхо и посмотрел на свой:

– Соён? Соён!

Тишина, а потом бездушный голос сообщил:

– Абонент находится вне зоны действия сети…

– Чёрт! – Дохён ударил кулаком по панели. – Чёрт, чёрт!

Юнхо не стал его успокаивать, лавируя между машинами на грани самоубийственной скорости. Только Дохёну казалось, что никакая скорость в мире не может быть достаточной, чтобы успеть сейчас.

_____

Звонок Дохёна застал его на выходе из участка, а парой секунд позже на телефон пришло сообщение с указанием местоположения Соён. Мингю поспешил туда.

Народу на улицах было довольно много – рабочий день только закончился, и сотрудники разбредались по домам. Мингю пробежал мимо поворота к дому, завернул на соседнюю улицу – Кваннару 30, было написано на табличке на стене, – и сразу заметил Соён. Девушка застыла посреди пустой улицы, стоя спиной к нему.

Мингю не видел никого поблизости, но, наученный опытом, знал: это ещё не значит, что никого нет. Он подбежал к девушке, окликнув издалека:

– Соён!

Она вздрогнула, развернулась к нему, и Мингю поразили бледность её лица и плескавшийся в огромных глазах страх. Соён смотрела на него мгновение, словно не узнавая, а потом всхлипнула, схватила за рукав и прижалась лбом к плечу – как ребёнок, ищущий защиты у взрослого.

Мингю оглядел непривычно пустую и тихую улицу, уделив внимание всем предметам, за которыми мог спрятаться преследователь. Соён не издавала ни звука и не двигалась, всё так же цепляясь за его рукав. Мингю понятия не имел, что ему делать. Обнять её? Она может оскорбиться, а не она, так её брат. Отстраниться? Не бросишь же человека, который так отчаянно держится за тебя.

– Соён, – он опустил взгляд на её макушку, – что случилось?

– Он там? – еле слышно выговорила она.

– Я никого не вижу, – честно сказал Мингю. – За тобой кто-то шёл?

Соён вздрогнула и крепче обхватила его руку. Не глядя указала в сторону одинокого персикового дерева метрах в двадцати от них:

– Он был там. – Её голос звучал приглушённо. Мингю едва не задал глупый вопрос: «Человек?», но вовремя удержался.

– Я позвоню в участок, его найдут, – пообещал Мингю, но позвонил сначала Дохёну, представляя его состояние.

– Ты нашёл её? – Паника Дохёна была ясно различима в голосе.

– С ней всё хорошо, здесь никого нет. Я отведу её домой.

– Не отходи от неё, – попросил Дохён с ноткой облегчения, помолчал. – Пожалуйста.

– Конечно.

Мингю вернул телефон в карман, тут же вспомнил о данном обещании и потянулся, чтобы вытащить гаджет… но замер, увидев, как из-за дерева неспешно выплывает тот, кто напугал Соён.

Высокий квисин в облике мужчины в дорогом чёрном костюме, с модной причёской и абсолютно нечеловеческим взглядом чёрных глаз. От квисина на несколько метров вокруг распространялась волна холода и страха. И он приближался, устремив взгляд на людей.

Мингю сделал шаг назад вместе с Соён, остро жалея, что под рукой нет абсолютно никакого оружия, и поклялся себе, что завтра же обвешается всем… если доживёт, конечно.

Потому как он был практически стопроцентно уверен: к ним шёл, ступая по земле легко и уверенно, Мрачный жнец.

_____

Я целый день искал это место,

Но чувствую себя, как будто я потерялся.

K. Will – Please Don’t…

Глава девятая

Личная служба спасения

Так жутко ему ещё никогда не было. Мингю физически чувствовал, как сгущается осязаемый холод с каждым шагом жнеца. Сбивчивое дыхание вырывалось облачками пара, пальцы замёрзли, словно он долго возился со снегом. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застучали.

Мингю хотелось бы думать, что причиной был неожиданный холод, а не ужас, но проблема была в том, что источник того и другого приближался к ним – медленно, неотвратимо, точно зная: жертвы никуда не денутся. Только бы Соён не увидела, мелькнула мысль, показавшаяся безумно глупой и неуместной сейчас, и вырвался истерический смешок. Соён вообще не издавала ни звука, вцепившись в Мингю, как утопающий в спасательный круг.

Жнец подплыл-подошёл ещё ближе и остановился перед Мингю, не отрывая нечеловеческого, ничего не выражающего взгляда от его лица. Мингю не мог отвести глаз, как бы ни хотелось, словно заворожённый. Мыслей не было, вообще. Остались только инстинкты, разрывающие надвое: один вопил, что надо убегать со всех ног, второй безразлично возражал, потому что какие шансы сбежать от посланника Смерти?

Может быть, именно в этот момент Мингю и осознал окончательно: отныне нельзя верить ничему. Ни своему зрению, ни слуху, ни опыту. Потому что как объяснить вот это?

Жнец продолжал молча смотреть, замораживая сердце. Потом двинулся в сторону, всё так же не отрывая взгляда. Мингю неосознанно обнял Соён свободной рукой, боясь моргнуть или сделать глубокий вдох. Сам не понял, как разлепил дрожащие губы и прошептал:

– Чего ты хочешь?

Жнец неторопливо прошёлся вокруг них. Мингю хотел было повернуться, чтобы не терять зрительного контакта, но тогда Соён могла поднять голову и увидеть… то, чего ей точно не следовало видеть. Он просто поворачивал голову, отслеживая перемещение жнеца и ощущая спиной холод, исходящий от него. Само время, казалось, застыло, но это как раз не казалось странным. Разве смерть не означает конец времени?

Соён не делала попыток отстраниться, и тепло её тела казалось Мингю едва ли не единственным, что осталось в жизни. Он крепче обнял её одной рукой, позволяя ей обхватить другую.

Жнец остановился справа – с противоположной от Соён стороны – и прошелестел в ухо:

– Жизнь, обещанная договором.

– Чья? – Мингю не понял, как вообще осмеливается что-то спрашивать. Впрочем, он не испытывал давления, только страх, и это удивило его… а потом он поразился сохранённой способности удивляться.

Жнец снова встал перед ним, глядя в лицо. Мингю выдержал взгляд.

– Её. – Шёпот жнеца прошёлся мурашками по позвоночнику, а смысл оцарапал сердце ужасом.

Мингю посмотрел на Соён. Потом снова на жнеца. Выговорил почти беззвучно:

– Как расторгнуть договор?

Казалось, жнеца вопрос удивил – а уж как удивился сам Мингю своей безрассудности. На бледном лице не отражалось эмоций и чувств, но Мингю чудилось, что сама его аура как-то неуловимо изменилась. Хотя, возможно, жнецу просто надоело терять время и он собирался оборвать человеческую жизнь. И что мог противопоставить могущественному посланнику Смерти обычный человек?

Но жнец не стал никого убивать. Он неожиданно – и до дрожи пугающе – растянул тонкие губы в усмешке и ответил так же тихо:

– Жизнь за жизнь. Ты готов отдать свою?

Закружилась голова, и Мингю призвал силу воли, чтобы устоять на ногах. Что может ответить человек на такое предложение? Но жнец не стал дожидаться ответа и произнёс шелестящим шёпотом:

– У неё есть ещё год.

А затем он просто исчез, рассеялся клоками чёрного тумана в воздухе, и вместе с ним исчезло безвременье. Вернулись звуки тихого вечера вдали от городской суеты, запахи готовящегося ужина и цветущей вишни, ощущение тепла от тонких пальцев, которые он держал в своей руке.

Мингю подождал, пока Соён отстранится. Девушка, осознав, что практически обнималась с ним, вспыхнула, но тут же боязливо огляделась по сторонам и не стала отодвигаться слишком далеко. Впрочем, Мингю был рад. Ему до сих пор было ужасно холодно и не хотелось отпускать руку Соён.

– Эй, – он постарался улыбнуться ей, отодвинув в сторону пережитый ужас, – пошли домой? Всё хорошо?

Кого ты спрашиваешь, Ким Мингю, – её или себя?

Соён несмело кивнула, тихо спросила:

– Он ушёл?

– А… да, ушёл. Наверно, испугался.

Кто кого испугался-то?

Соён наконец неохотно отпустила его руку, чуть отодвинулась и пригладила волосы. Смущённо произнесла, избегая смотреть на него:

– Извини за беспокойство.

– Всё нормально. – Он улыбнулся уже чуть искреннее. – Пошли.

Он кинул взгляд на часы – и даже почти не удивился, когда понял, что с момента, как он оказался на этой улице, прошло минуты три, не больше, хотя показалось – вечность.

Дом встретил их тишиной – не тягостной, а спокойной. Соён скомканно поблагодарила Мингю и юркнула в квартиру. Мингю прошёл к себе, закрыл дверь и прислонился к ней: накатила слабость, голова закружилась, затряслись руки. Он закрыл глаза, всё-таки сполз на пол и глубоко вздохнул. Почему-то любое движение требовало огромной затраты сил, собственное тело ощущалось чужим и неповоротливым. Умом он понимал, что так проявляется запоздалый шок, но ничего не мог сделать с этим.

Кто вообще может ожидать встречи с Мрачным жнецом посреди улицы? И ещё сказанное насчёт Соён: что он пришёл за ней, но у неё ещё есть год. И какой-то договор… Знает ли Дохён обо всём этом? Соён сама – вряд ли, иначе вела бы себя иначе… наверно. Вопросов опять становилось больше, чем мог обработать мозг.

Мингю заставил себя встать, прошёл в ванную, умылся. Переоделся в домашнее, поставил чайник. Всё это проделал отстранённо, вроде бы и не думая ни о чём, на автомате. Заставил себя сосредоточиться на простых, понятных вещах: достать заварочный чайничек, засыпать чай на травах, залить кипятком и отставить в сторону. Аппетита не было, так что лезть в холодильник не стал.

В дверь постучали, тихо и неуверенно. Мингю встрепенулся, пошёл открывать.

На пороге стояла Соён, тоже успевшая переодеться в домашнее. Смущённо проговорила, избегая смотреть на Мингю:

– Можно я тут побуду? Мне страшно одной.

– А, – отозвался Мингю, посторонился, впуская её. Дверь закрывать не стал. – Будешь чай?

Соён неуверенно кивнула, юркнула в комнату. Мингю невольно улыбнулся: она выглядела такой домашней и милой.

– Хочешь есть? – Он подошёл к холодильнику, посмотрел на Соён, стоявшую у стола. Та покачала головой, но почти сразу же кивнула. Мингю улыбнулся, достал продукты и включил плиту. Сказал гостье:

– Чувствуй себя свободно, пожалуйста.

– Я не хотела доставлять неудобства, – пробормотала Соён. Мингю оглянулся. Девушка стояла на том же месте, от неловкости не зная, куда девать руки, и опустив голову. – Прости, пожалуйста.

– Прекрати извиняться, – попросил он, дождался, пока она посмотрит на него, и улыбнулся. – Всё нормально.

– Мне было очень страшно, – тихо призналась Соён. – И холодно… как зимой. Одиноко.

– Как будто дементор явился, – пробормотал Мингю. Соён удивлённо моргнула:

– Точно! Но я так и не поняла, что случилось.

– Э-э… что-то вроде магнитной аномалии, наверно, или типа того. – Мингю понимал, что несёт чушь, но другого объяснения не придумывалось. Вряд ли Соён была в курсе, что изнанка Сеула хранит много секретов. – Главное, сейчас всё хорошо. Как ты себя чувствуешь?

Соён взглянула на него, тут же прижала ладони к щекам, опустила голову, пытаясь скрыть румянец. Мингю поскорее отвернулся, не желая смущать её ещё больше, и почти равнодушным тоном сказал:

– Всё готово. Садись где удобно. На беспорядок внимания не обращай, пожалуйста.

Он поставил на стол омлет с закусками, достал чашки, тарелки и приборы. Соён спохватилась, начала разливать чай, двигаясь немного неловко и избегая смотреть на Мингю. Он улыбнулся, отвернулся, чтобы скрыть это. На душе стало тепло.

– Садись, – предложил он Соён. Та замотала головой:

– Сперва ты.

Мингю устроился на стуле. Соён чуть поколебалась, неловко села на краешек кресла и очень тихо проговорила:

– Спасибо.

Мингю кивнул, обхватил ладонями чашку и вдохнул аромат трав. Воспоминания о маме и их совместных чаепитиях на кухоньке нахлынули моментально, но в этот раз не принесли печали, как бывало обычно.

– Шалфей? – предположила Соён, взяв чашку. Мингю кивнул:

– Чабрец, ромашка, ещё кое-что по мелочи. Я даже не спросил, любишь ли ты…

– Люблю, – тут же сказала Соён и опять залилась румянцем, осознав, как это могло прозвучать.

Мингю не удержался от улыбки, мягко произнёс:

– Соён. – Он дождался, пока она нерешительно поднимет голову. – Не переживай, всё нормально.

Ким Мингю, ты совершенно не умеешь разговаривать с девушками. Не нашлось других слов, чтобы сказать: не стоит так смущаться, держись проще, я не думаю, что у тебя какие-то чувства ко мне… Стоп. Опять тебя несёт. Так не пойдёт.

Он беспомощно вздохнул, понимая, что не может выбрать стратегию поведения с девушкой, которую знает всего пару дней, которая ему симпатична, но он не хочет, чтобы она чувствовала себя скованно рядом с ним, и что у него нет никаких дурных намерений… как всё это сказать? Не уйдёшь же, оставив гостью, чтобы обдумать всё; и её не выставишь за порог – мол, иди к себе, смущайся там…

Чёрт возьми, как сложно. Если бы он был из тех, кто влюбляется молниеносно и у кого подвешен язык, наверно, уже болтали бы с ней о всяких вещах. Или если бы она была ему совершенно несимпатична – так, сестра напарника, привет-пока. Наверно, было бы легче понять, как держаться и что говорить. Но у него не было ни времени, ни возможности подумать об этом. А сейчас он сидел наедине со сгорающей от смущения девушкой и сам чувствовал себя так же неловко.

Оставалось только сделать вид, что занят делами: вытащить телефон, принести ноутбук и включить. Он отставил чашку в сторону, мельком глянул на Соён. Вспомнил о разряженном телефоне Соён, предложил зарядку, воткнув штекер в разъём ноутбука. Всё это молча, изо всех сил надеясь, что не выглядит хмурым и злым.

Соён зарядкой воспользовалась, включила телефон и отбила кому-то сообщение. Потом, поколебавшись, забралась с ногами в кресло, обняла колени и затихла. Мингю старался не смотреть на неё, спрятавшись за ноутбуком, и задавался вопросом, где носит Дохёна.

Он сам не заметил, как по-настоящему увлёкся расследованием: залез опять на форумы, посмотрел, нет ли новых сообщений. Принёс записную книжку, в которой чертил схемы, показывающие связи между жертвами, и занёс новые предположения.

К студентам репетитора Хона уже заходили из полиции, предупредили, чтобы не ходили вечерами и в одиночку. Мингю задумался, стоит ли включать в своё и без того многоуровневое уравнение новые жертвы: трое убитых, найденных пятым отделом в Каннаме, и один труп нашли спецы одиннадцатого отдела в Сондонгу. Ещё четыре жертвы, оставшиеся незамеченными для абсолютного большинства горожан.

Инспектор Ан поделился с ним предположением: всех погибших объединяло то, что они были потомками Стражей – людей, которые боролись с агрессивными существами из Кыджок. И вот за последние пару недель в районах на обоих берегах реки Хан найдены тела десяти человек, которых убили ударом чего-то острого в сердце и перегрызли горло. Большинство из погибших жили одиноко (совпадение или закономерность?), в самом простом жилье, принадлежали к среднему классу, не были известными за пределами своего рабочего круга.

Чешуя тэса-альбиноса была найдена в телах четырёх жертв. Ещё у троих следователи нашли чешую обычных тэса. Мингю не удержался от дрожи, когда вспомнил своё знакомство со змеями-оборотнями… а потом вздрогнул ещё раз, когда завибрировал телефон, лежавший на столе.

– Я почти на месте. – Дохёну явно стоило усилий говорить спокойно. – Как она?

Мингю только сейчас вспомнил о Соён и устыдился: гостеприимный хозяин, да уж. Посмотрел на неё поверх ноутбука и невольно улыбнулся. Соён спала, завернувшись в пушистый плед, который Мингю подарила мама.

– Спит, – отозвался он негромко. Поймал себя на том, что любуется девушкой, отвёл взгляд. – Всё в порядке.

Дохён помолчал, сказал так же негромко:

– Спасибо, – и отключился.

Мингю положил телефон на стол и заставил себя вернуться к работе. Он решил зайти с другой стороны: поискать информацию о Стражах. Должны же были остаться слухи, хоть какие-то данные о людях, чьи способности явно превышают человеческие. Как бы супергерои ни скрывались, всегда будут свидетели.

Это напомнило ему о происшествии в библиотеке, и Мингю нахмурился, разглядывая оцарапанное запястье. Чего хотела Ко Сани, он в тот момент не понял, но сейчас был практически уверен: она проверяла его кровь. А дальше заработало воображение, подкидывая различные версии: вампир, ищущий жертв с определённым типом крови; квисин, проверяющий его на совместимость, чтобы захватить тело; квемуль, которому нравится питаться людьми с группой крови А… Надо будет попросить Дасом проверить, вдруг она сможет узнать по остаточной ауре, кто это был и чего хотел.

Мингю внезапно понял, что мыслит и действует абсолютно в рамках нового мира, главное правило которого – «возможно всё». Это немного шокировало его, потому как прожить почти двадцать один год с уверенностью в логичном и понятном мире, а потом с головой ухнуть в абсолютно другой, где рядом с людьми живут монстры и духи, – это любого может выбить из колеи. Ещё пару дней назад он думал, что будет привыкать ко всему этому очень долго, а то и вообще не привыкнет; но вот – ввязался в расследование серии убийств, ищет связи между погибшими, которые могут оказаться потомками супергероев, а полчаса назад встретил Мрачного жнеца… Слишком много событий и слишком мало времени, чтобы их осмыслить.

Он налил себе остывшего чая, подошёл к окну и после секундного размышления распахнул его. Ветерок тут же занёс в комнату лепестки вишни, с которыми влетел и мотылёк, закружил вокруг лампы. Откуда-то доносились отзвуки поп-музыки, смех и голоса. Аромат ромашки напоминал о хороших временах, и Мингю задумчиво улыбнулся, глядя на плавающие в чае лепестки.

Иногда стоит отпустить ситуацию и постоять в стороне, говорила мама. Мингю тогда не понимал её, сердился – как она не понимает, что без контроля любое дело закончится неудачей? Как может оставаться такой спокойной и невозмутимой? А вот теперь он, кажется, начал понимать, о чём она хотела ему сказать. Хотя и сомневался, что сможет придерживаться этой философии долго.

К дому подъехала машина, остановилась; почти сразу открылась дверь, и в коридоре раздались торопливые шаги. Мингю успел выйти, прежде чем Дохён влетел в комнату, жестом показал: не шуми.

Дохён заглянул в комнату, увидел мирно спящую Соён и разом выдохнул напряжение и тревогу. Закрыл глаза, провёл рукой по лбу, постоял так мгновение. Мингю тактично сделал вид, что не видел – допивал свой чай.

– Нужно что-нибудь? – негромко спросил Ан Юнхо, стоявший на пороге. Мингю не сразу его заметил.

– Всё нормально, – хрипло отозвался Дохён. – Спасибо, хён.

– Может, зайдёте? – предложил Мингю. Юнхо отказался:

– Обещал маме заехать к ней.

Дохён проводил инспектора, о чём-то коротко переговорил и вернулся. Мингю жестом предложил пройти в комнату:

– Боюсь, еда немного остыла, но вкус от этого не хуже.

Дохён не ответил. Он стоял, уперевшись ладонью в стену и опустив голову, и пытался дышать. Мингю сначала подумал, ему плохо, хотел предложить помощь, но потом до него дошло, и он поспешно ушёл в кухню, не желая стоять над душой. Попытался сосредоточиться на работе, но получалось откровенно так себе. Может, дело просто в том, что на часах было за полночь и привыкший к режиму организм требовал сна. Хотя, скорее всего, сказывались переживания дня.

Он стоял у окна на кухне, глядя на пустую улицу, пока не решил, что может вернуться. Подождал ещё пару минут для верности и только потом пошёл в комнату.

Дохён сидел на стуле, глядя на Соён. Когда вошёл Мингю, встрепенулся, поднял голову и посмотрел жёстким взглядом. Мингю показал: пойдём в коридор. Вышел первым, Дохён, поколебавшись, последовал за ним.

Мингю прикрыл дверь, аккуратно и неплотно; посмотрел на Дохёна. Тот уже почти вернул себе уверенность, но взгляд ещё был чуточку растерянным.

– Спасибо, – негромко сказал Дохён, глядя ему в глаза. Мингю помолчал, отозвался:

– Не знаю, была ли от меня польза.

– Ты его видел? Кто за ней шёл?

– Не человек. – Мингю сделал паузу. Дохён хрипло спросил:

– Квисин?

– Жнец, – не слишком уверенно ответил Мингю (потому что только сейчас подумал, не был ли это на самом деле квисин, принявший облик Мрачного жнеца). Но Дохён моментально побледнел ещё больше, сделал странное движение, словно хотел попятиться, выдохнул:

– Мрачный жнец?! Он что-то говорил?

– Сказал, пришёл за жизнью, обещанной по договору.

Дохён сдавленно застонал и прислонился лбом к стене. Выглядел он сломленным, и Мингю поспешил добавить:

– Потом добавил, что у неё год, и исчез.

Дохён вскинул голову, молчаливо вопрошая: правильно ли услышал? Мингю кивнул.

– Исчез… Больше ничего не говорил?

– Почему у меня такое впечатление, что тебе не впервой с ним встречаться? – спросил Мингю тихо, внимательно вглядываясь в лицо напарника. Дохён неожиданно горько усмехнулся:

– Потому что так и есть.

– Не хочешь рассказать полную историю?

– Нет.

– И всё же. Если я могу помочь…

– Не можешь, – резко отозвался Дохён и хотел уже вернуться в комнату, но Мингю удержал его, положив руку на плечо:

– Рассказывай.

Дохён хотел огрызнуться, потом посмотрел на Мингю и вздохнул. Проговорил негромко:

– Ей было пять, когда она случайно забрела на запретные земли. Жнец – его зовут Юн – собирался забрать её, но я как-то уговорил не делать этого, болтал что-то про договор, сделку, что буду платить, только бы её не трогали. Надеялся найти выход, спасти её, вырвать из когтей проклятия… Но время шло, ничего не находилось, а Юн начал приходить всё чаще, напоминая о сделке. Я относил ему разные вещи, которые могли представлять какую-либо ценность, и он милостиво соглашался продлить договор. Но каждый раз при этом намекал, что в его власти в любой момент оборвать её жизнь… – Его голос сорвался, и он отвернулся.

– Ещё год – до чего? – уточнил Мингю.

– До её совершеннолетия, – хрипло сказал Дохён, не глядя на него. Мингю задумчиво кивнул:

– И ты без понятия, что делать?

Дохён только кивнул, с огромной неохотой признавая это.

– Жнец примет другую душу?

Дохён нахмурился: о чём ты? Мингю пояснил:

– «Жизнь за жизнь. Ты готов отдать свою?» Это его слова напоследок.

Дохён выглядел ошеломлённым, растерянным, испуганным, опустошённым. Мингю готов был поклясться, что последние его слова не только не помогли напарнику, но и, наоборот, сделали хуже. Он вздохнул, заметил:

– У каждой проблемы должно быть решение. Некоторые просто ищутся дольше.

– Сомневаюсь. Я искал его столько лет и не нашёл.

– Но у тебя не было меня. – Мингю протянул ему руку и улыбнулся, дружелюбно и открыто.

Дохён какое-то время смотрел на него, словно не веря глазам. Потом выдавил кривую улыбку, кивнул и пожал протянутую руку:

– Ладно, убедил – самую малость, но всё же. Выбора у меня всё равно нет.

«У нас», – хотел поправить Мингю, но промолчал, не зная, как отреагирует Дохён. Только выстраиваются стабильные отношения с напарником, не стоит рушить их неосторожным словом.

– Хочешь – оставайся тут, – предложил он, махнув в сторону своей квартиры, – а я посплю у тебя.

Дохён подумал, кивнул:

– Только зубную щётку захвачу.

– Ага, – согласился Мингю, – я бы не вынес, если бы ты взял мою…

_____

Несмотря на усталость и пережитый шок, а может, благодаря им, Мингю почти не спал. Встал в полседьмого, хотя уже задолго до этого сна не было ни в одном глазу, принял душ и вышел из квартиры. Заходить к себе не стал, чтобы не тревожить Соён.

Идти сразу на работу не хотелось, и Мингю почти час гулял по пробуждающимся улицам района. Позавтракал в открывшейся кофейне, подружился со смешливой официанткой, неспешно прошёлся под вишнями, не желающими отцветать, и в восемь часов был в участке. Поздоровался со всеми, кого встретил, прошёл привычным уже маршрутом в лабораторию.

Сон Тэхён, конечно же, уже был там (или же не уходил). Он оглядел Мингю скептическим взглядом, приподняв бровь:

– Всё ищешь разгадки?

– Теории требуют проверки, – улыбнулся Мингю, склонил голову в знак приветствия и прошёл к рабочему месту. Сон Тэхён со скрипом согласился выделить ему квадратный метр драгоценной территории, и Мингю устроил свой рабочий угол, где мог изучать вещественные доказательства или спокойно рыскать в интернете. Сюда мало кто заходил, и тишина была очень кстати.

Мингю хотел проверить некоторые догадки, возникшие вчера при просмотре форумов. Он без суеты и спешки приступил к задуманному, увлёкся и искренне изумился, увидев, что провёл в лаборатории почти три часа.

Инспектор Ан был у себя. Мингю не собирался к нему заходить, но решил поздороваться. Он негромко постучал в дверь, услышал разрешение и шагнул на порог.

– Сонбэним.

– А, Ким Мингю. – Юнхо махнул ему рукой: заходи. – Я как раз хотел тебя искать. Что вчера случилось-то? Кто это был?

– А Дохён не рассказывал? – Мингю решил, что нехорошо будет случайно рассказать что-то, чем напарник не хотел бы делиться с другими. Например, о договоре с Мрачным жнецом.

– Дохён не любит вдаваться в детали, – посетовал Юнхо. – Забежал, сказал, что вы столкнулись с квисином и ты его прогнал, и исчез. Может, добавишь конкретики?

– Сонбэним, – осторожно проговорил Мингю, – мне бы не хотелось рассказывать что-то, чем Дохён не захотел поделиться, даже с вами. Простите.

Юнхо несколько мгновений смотрел на него, задумчиво прищурившись. Мингю показалось, шеф оценивает его по каким-то своим критериям. Потом он кивнул:

– Хорошо, я тебя понял. И уважаю такое решение. Выбью ответы из самого Дохёна, значит. Куда его опять понесло, кстати? Он тебе ничего не говорил?

– Нет, – честно сказал Мингю. Действительно, куда опять мог подеваться напарник, не сказав ничего даже Юнхо? – Мне отправиться за ним?

– Ну… – Юнхо пожал плечами. – Если он не в клубе каком-то, конечно, и ты не собираешься к нему присоединиться. Что там по расследованию?

– Я никак не могу поймать нужную нить, – отозвался Мингю с сожалением и недовольством. – Да, куча улик и вещественных доказательств, и мы вроде как почти уверены, кто наш враг… но проблема в том, что в расследовании нельзя полагаться на «почти». Свидетелей убийств нет, в личных вещах погибших не найдено никаких зацепок. Менталисты не хотят или не могут дать чёткой картины: все их предположения туманны. И в итоге мы стоим на месте, а убийца наверняка планирует следующее преступление.

Юнхо не перебивал, слушал внимательно, хотя казалось бы – что Мингю знает такого, чего не знает руководитель одного из отделов Управления? Наверняка ведь представители всех отделов ведут подобные дела совместно, делятся предположениями и теориями.

– Все убийства из этой серии происходили в пределах трёх районов, так? – Мингю вдруг почувствовал, что вот-вот выйдет на какую-то мысль, способную стать зацепкой.

Юнхо медленно кивнул:

– Верно. Кванджингу, Каннамгу, Сондонгу.

– И основная наша теория на данный момент гласит, что это имуги или тэса?

– Возможно, группа квемулей, – согласился инспектор осторожно.

Мингю глубоко вздохнул, произнёс:

– А что, если он возродился именно там, где погиб в прошлый раз? И начал мстить потомкам Стражей, живущим в этих районах. А потом переберётся в другие и продолжит.

– Раньше здесь была переправа через реку. – Юнхо быстро печатал что-то на ноутбуке. Развернул экраном к Мингю, показал: – Где-то у моста Чамсиль… а, вот. Кваннару.

Мингю замер. Он уже слышал это название: во сне, когда Хва Сон посетовал, что они упустили безрогого змея на переправе Кваннару, позволив тому пробраться в Ханьян.

– А потом они загоняли его ко дворцу, – пробормотал он, ероша волосы и глядя в стену, вспоминая детали красочного сна. Кусочки постепенно выстраивались в стройную картину, как пазл.

Мингю подошёл ближе к столу, изучил карту города, открытую на ноутбуке. Медленно начал говорить, проводя пальцем предполагаемый маршрут:

– Стражи Ким Чхоля пришли с юга страны, преследуя имуги. Переправились следом за ним через реку примерно здесь, через Кваннару, потом зашли в Ханьян через Восточные ворота и начали загонять врага ко дворцу Кёнбок. И путь лежал как раз через Сондонгу. А Каннам – так он ближе других районов, может, возрождённый имуги уже убил потомков Стражей в Кванджингу и Сондонгу и начал охоту в других районах.

– Или он живёт в Каннаме, – задумчиво отозвался Юнхо, разглядывая карту. Он посмотрел на Мингю: – И ты выстроил эту теорию на деталях из сна?

– Именно поэтому я говорю это только вам, сонбэним, – сказал Мингю честно. – Потому что у меня нет пока никаких доказательств. Но я собираюсь проверить.

– Будешь ждать продолжения сна? – пошутил Юнхо. – Что ж, в конце концов, эта теория ничем не хуже остальных. Если найдёшь что-нибудь, сообщи. Я попробую подключить к делу коллег из Йонсана [63] и Чонно, пусть не расслабляются.

– Значит, вы допускаете, что всё так и могло быть? – Мингю ощутил, как ему становится легче оттого, что инспектор не считает его выжившим из ума.

Ан Юнхо быстро улыбнулся:

– А почему бы не допустить вероятности такого поворота событий в прошлом?

– Ким Чхоль… Он фигурирует в списках?

– В архивах нет упоминания о таком человеке. – Юнхо побарабанил пальцами по столу, вскинул взгляд на Мингю. – Уверен, что его так звали?

– Друг называл его так… и ещё господином.

– Аристократ со свитой? – предположил инспектор, склонив голову к плечу. – Надо спросить у Юри… если она вернётся сейчас, конечно же. Но почему в архивах нет никаких записей об этом?

– Может, дело кончилось неудачей? – предположил Мингю. Юнхо помолчал, качнул головой:

– Тогда имуги не оставил бы камня на камне от столицы. А она на месте, как видишь. Нет, думаю, Стражам удалось загнать его в ловушку и… запечатать? Усыпить? В общем, его не было… э-э, около полутора веков, да? А недавно что-то произошло, отчего он пробудился. Вопрос, что это было. А может, записи есть, просто не в Сеуле. Может, кто-то из Стражей позаботился спрятать все свидетельства подальше от многолюдных мест.

– Или там, где был штаб Стражей, – предположил Мингю. Юнхо кивнул:

– Тогда мы просто не там ищем. Ким Мингю, ты вроде собирался искать напарника, а вместо этого опять вывалил ворох вопросов. – Инспектор усмехнулся. – Определить тебя в архив, что ли?

– Уже иду искать, сонбэним, – тут же отозвался Мингю, ответив быстрой улыбкой.

Юнхо щёлкнул пальцами, вспомнив:

– А, кстати. Пришёл ответ на твоё заявление на приём в гражданство. – Он улыбнулся. – Поздравляю, ты теперь снова гражданин Республики Корея.

Мингю оторопел: он совершенно не ожидал, что всё может решиться так быстро. Потом догадался, что к этому причастен Ан Юнхо, и с благодарностью поклонился. Юнхо замахал рукой: не стоит.

– Зайдёшь завтра в паспортный отдел, получишь документы. Оформим тебя помощником полицейского.

Мингю не удержался от широкой улыбки. Снова лёгким поклоном выразил благодарность начальнику, потом пошёл к выходу. На пороге остановился, развернулся и спросил:

– А почему надо спросить у Юри?

Юнхо улыбнулся:

– Она вполне могла знать Стражей лично. Правда, я сомневаюсь, что те согласились бы дружить с кумихо.

– А… сколько ей лет? – почему-то шёпотом спросил ошеломлённый Мингю. Нет, конечно, он предполагал, что Юри давно не восемнадцать, но всё же…

– По её словам, больше двухсот. – Юнхо совсем развеселился, глядя на лицо подчинённого: видимо, выглядел Мингю совсем растерянным. – Может, кокетничает, кто её знает.

– А. Ага, – согласился Мингю, чувствуя лёгкое головокружение.

На пороге на него налетела Дасом, верная своей привычке не ходить, а почти бегать. Мингю чуть не отлетел к стене, возмущённо уставился на запыхавшуюся коллегу:

– Почему вы никогда не ходите как нормальный человек, Ю Дасом?

– Потому что я ненормальная, – огрызнулась та, собирая растрепавшиеся волосы в хвост. Юнхо весело продолжил:

– И не человек.

Мингю уставился на Дасом в ожидании ответа. Он не имел ни малейшей догадки, кем могла оказаться вспыльчивая коллега. Никаких предположений. Единственное, в чём он был более или менее уверен, так это в том, что Дасом не может быть…

– Токкэби. – Дасом раздражённо шмыгнула носом, глядя исподлобья. – На три четверти, если матушка не врала и какой-то псих из человеческого рода соблазнился формами бабули.

Юнхо не выдержал, расхохотался, глядя на совершенно ошарашенного Мингю. Дасом тоже издала смешок, ткнула пальцем в плечо застывшего статуей самому себе Мингю:

– Отмирай, стажёр… ах, простите, макнэ [64] девятого отдела. Ты что, ещё не привык к такому?

– Нет, – честно признался Мингю. Инспектор заинтересовался:

– Макнэ? Серьёзно?

– Девчонки из диспетчерской так назвали. – Дасом окинула Мингю скептическим и даже разочарованным взглядом, вздохнула: – Где он, и где макнэ…

– А сколько живут токкэби? – уточнил Мингю неожиданно для самого себя. Тут же подумал, что Дасом может разозлиться, но было поздно.

– На три четверти. – Юнхо, кажется, решил хорошенько повеселиться, пока есть возможность. Сидел себе на краю стола и с нескрываемым удовольствием наблюдал за спектаклем.

– Долго, – буркнула Дасом, повела носом. – Чем воняет?

– Отчётами. – Юнхо тоскливо вздохнул, оглядывая очередную кипу бумаг. – Пылью моих надежд на отпуск.

– Скорее надеждой на встречу с одной дамой, – пробормотала Дасом, но так тихо, что её слышал только стоявший ближе Мингю. Юнхо, впрочем, догадался, о чём речь:

– Или нахальством одной полицейской.

– А если серьёзно, – Дасом закончила осмотр комнаты и остановила взгляд на лице Мингю, – это от тебя. Аура Кыджок, совсем свежая.

– Вчерашняя встреча с квисином в переулке? – предположил инспектор. Мингю вздрогнул при воспоминании об этом, тут же подумал, что Дасом сейчас всё узнает и расскажет Юнхо…

Токкэби внезапно взяла его руку, провела пальцами по запястью, на котором красовался пластырь.

– А, точно, – Мингю совсем забыл об этом, – в библиотеке какая-то странная девушка подходила. Оцарапала руку.

– Чего бы она ни хотела, но она жуткая вонючка. – Дасом скривилась, поскорее отбросила руку Мингю, тут же вытащила влажные салфетки из упаковки на столе Юнхо и принялась стирать чужой запах. – Фу!

– Проверяла кровь? – серьёзно предположил Юнхо. Дасом пожала плечами:

– Возможно. Ты что, уже успел нажить врагов, макнэ?

– Я о таком не мечтал, но кто знает, – отозвался Мингю. Дасом осенило:

– Мёдуса! [65] Точно, это та самая вонючка!

– И зачем ей проверять кровь обычного человека? – спросил Юнхо, нахмурившись. Дасом пожала плечами:

– Так он ведь необычный, мы все знаем.

– Все, – задумчиво согласился Юнхо, разглядывая Мингю. – И Кыджок тоже.

– Кажется, ты попал на учёт к кому-то с теневой стороны, – сообщила Дасом со смешком, хлопнув Мингю по плечу. Рука у неё была тяжёлая, хотя теперь Мингю знал причину. – Не волнуйся, шеф, мы за ним присмотрим.

– Кто бы за вами присмотрел, – вздохнул Юнхо. – Всё. Выметайтесь, идите займитесь делом.

Мингю и Дасом посмотрели друг на друга, потом одновременно шагнули к выходу и на секунду устроили затор на пороге. Юнхо только покачал головой.

_____

Дохён спал урывками – всё время просыпался, смотрел на мирно сопящую в кресле Соён, засыпал обратно, но ненадолго. И так еле убедил себя, что пользы от хождения кругами не будет. Заставил себя поесть, так и не поняв, что именно, убрал со стола, убивая время. Потом снова сел – прямо на пол, рядом с креслом, – и закрыл глаза.

Тревога поедала его буквально осязаемо; Дохён мог поклясться, что чувствует её ледяные пальцы на своей шее и плечах. Какая злая ирония: иметь силу, чтобы сражаться с порождениями Кыджок, будь то квисин или квемуль, но оказаться абсолютно беспомощным перед лицом беспощадного посланника иного мира…

О Мрачных жнецах Управлению было известно совсем немного. Не было даже уверенности, являются ли они на самом деле посланниками мира мёртвых или духами совершенно иного уровня, чем всё, с чем сталкивалось Управление. Они появлялись довольно редко, бродили какое-то время среди людей, а потом исчезали, не оставляя никаких следов. Иногда соглашались продлить срок чьей-то жизни в обмен на разные ценности, но никто не знал точно, какими побуждениями жнецы руководствуются.

Короче говоря, никто о них ничего не знал. Никто не мог помочь ему… и это убивало. Почти в прямом смысле, потому что сердце словно сжимали в тисках, дыхание сбивалось, в голове стучали молоточки.

Он глубоко вздохнул и поклялся себе, что сделает всё, абсолютно всё, чтобы спасти сестру. Стало самую чуточку легче, и Дохён постарался зацепиться за это ощущение, продлить его.

Соён проснулась часом позже – Дохён успел сделать кофе и насильно запихнуть в себя завтрак. Не сразу вспомнив вчерашнее, недоумённо осмотрелась, откидывая плед, а потом смутилась, вскинула на брата растерянный и испуганный взгляд:

– Оппа…

– Всё хорошо. – Дохён наклонился и обнял её. – Всё нормально, Соён. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Ты меня задушишь, оппа, – проворчала она, выбираясь из объятий. – А где… Ким Мингю? – Она слегка запнулась, словно не могла выбрать форму обращения. Дохён ощутил приступ ревности.

– Наверняка на работе. – Он кинул взгляд на часы. – Мне тоже пора. Только закину тебя в универ.

Соён вздрогнула, снова закуталась в плед. Возражать не стала, пошла к себе.

Дохён отвёз её к университету, пообещал забрать вечером и уехал. Но направился не в участок. Отправил Юнхо сообщение, что будет позже, и направился к Кёнбоккуну.

В моменты, когда ей хотелось полностью ощущать себя человеком, Мирэ работала гидом в Национальном дворце-музее Кореи [66]. Дохёна это забавляло, и, в отличие от многих его знакомых с теневой стороны, над Мирэ можно было подшучивать, не опасаясь, что тебя за это ткнут ножом. С полукровкой-ино было легко, она хоть и ворчала порой, но обижаться долго не умела. Дохён это ценил, и в людях, и в иных существах.

Мирэ встретила его вопросительно вскинутыми бровями и замечанием:

– Выглядишь, как будто тебя тигр пожевал и сплюнул. Что случилось?

– Обожаю твою наблюдательность, – буркнул Дохён, встал рядом со стойкой регистрации. Народу пока было совсем мало. – Нужна помощь.

– Скажи честно, Ли Дохён: есть ли среди твоих знакомых кто-то, кто помогал бы тебе чаще, чем я? – проворчала Мирэ. Дохён пожал плечами, без колебаний ответил:

– Хён.

– Ой, ну он вообще не считается. Я имела в виду, кроме твоего бесценного хёна. – Мирэ закатила глаза. Дохён хмыкнул:

– Ты сразу после него в моём личном списке крашей. Устраивает?

– Ближе к делу, Ли Дохён. Что тебе нужно?

– Чтобы ты достала для меня Сердце моря [67].

Мирэ отреагировала предсказуемо: округлила глаза, раскрыла рот и тут же его захлопнула. Потом выдохнула возмущённо и неверяще:

– Что тебе достать?!

– Мирэ, – Дохён взял её руки в свои, посмотрел в глаза очень серьёзно, – я сейчас не шучу. У меня большая проблема, и если я её не решу, это будет равнозначно позорной смерти.

– Как я достану то, с чего дядюшка не спускает глаз? – сердито прошептала Мирэ, высвобождая ладони. – Представляешь, что он со мной сделает?

– Мирэ. Пожалуйста, помоги мне.

Мирэ смотрела на него хмуро и раздражённо, Дохён отвечал прямым взглядом. Ему позарез нужно было собрать как можно больше ценностей для Юна, чтобы показать, что он держит слово. Думать о том, что может потребоваться иная жертва, не хотелось. Но если без этого будет не обойтись…

– Демоны тебя раздери, – прошипела девушка наконец. – Почему я каждый раз тебе верю, помогаю и влипаю в неприятности, из которых, заметь, ты не спешишь меня вытаскивать?

– Потому что ты не зовёшь на помощь? – предположил Дохён, чуть повеселев. Мирэ скрестила руки на груди:

– Дай мне время. Может, и получится.

– Я уже говорил, что обожаю тебя? – Дохён похлопал её по плечу, быстро улыбнулся на прощание и пошёл к выходу. Мирэ что-то проворчала вслед.

Возможно, мысль собрать дань для беспощадного жнеца была глупостью, но Дохён всегда делал максимум того, что мог сделать. А сейчас готов был перевернуть всю столицу, лишь бы достать нужное.

Ещё три визита к знакомым, три порции ворчания, возмущения и обещаний прикончить его в следующий раз, и можно считать, ему будет что отдать Юну. Предстояла последняя встреча. Дохён откладывал её как можно дальше, малодушно размышляя, не сможет ли обойтись без этого визита. Но не имел права отказываться от самого маленького шанса.

Дверь в квартиру была открыта; из полутёмного коридора пахло свежесрубленным деревом – обычное дело. Дохён негромко постучал, но представляться не стал. Перешагнул порог (ликорис тут же полыхнул огнём), прошёл по коридору в дальнюю комнату, освещённую солнечным светом.

Странно, конечно: квисин не только не боится тепла и света, но, напротив, использует каждую возможность погреться. Но зная историю Альджи, Дохён этому не удивлялся. Вонгви как-то в приступе нежданной разговорчивости рассказал о своей смерти.

Молодого воина эпохи Корё подло убили свои же товарищи, которым не понравилось, что командир отмечает его успехи в ратном деле и собирается представить королю. Они замыслили заговор, позвали юношу в лес и закололи. Тело сбросили с обрыва, а командиру сказали, что Альджи сбежал, испугавшись предстоящего похода.

Дохёна воротило с тягучего аромата кипариса и сосны, которыми пропиталась вся квартира, и отчасти поэтому ему не хотелось приходить. Конечно, если бы характер у вонгви был помягче, может, оно того и стоило бы… но разве предъявишь претензии тому, кого несколько раз проткнули мечом? У любого на его месте испортился бы характер…

– Опять ты, – проскрипел Альджи, лежавший прямо на полу, в прямоугольнике солнечного света, не открывая глаз. Выглядел он вполне прилично: молодой парень в одежде эпохи Корё и неполном обмундировании, черноволосый и бледный. Портил впечатление торчавший из груди меч.

– Ты бы его заменил уже, что ли, – посоветовал Дохён, остановившись на пороге и скептически глядя на вонгви. Тот отозвался пренебрежительно:

– Как будто нынешний металл можно сравнить с прежним!

– Что, заноз больше?

– Хочешь узнать лично? – Альджи приподнялся, открыл один чёрный глаз. Неохотно сел. – Зачем пришёл?

– Нужна твоя помощь, – честно сказал Дохён, размышляя, как бы свою просьбу оформить для прозорливого вонгви, который вроде бы был сам по себе, но Джин как-то упоминал, что «Альджи – верный слуга, таких нынче нет». Не стоило рассказывать больше, чем хочешь, чтобы знал токкэби. Если попытка провалится, он хотя бы останется при своём.

– Ха, удивил! Ты всегда приходишь только за этим. – Вонгви поднялся, прошёл к столу и налил себе воды из графина. Меч вытаскивать не стал, и это выглядело смешно и жутко одновременно.

Дохён сразу перешёл к делу:

– Нужно кое-что, без чего я не могу обойтись, Альджи.

– Подобного панибратства я не терпел никогда. – Вонгви посмотрел на него задумчиво, и у Дохёна появилось чёткое ощущение, что собеседник раздумывает о чём-то крайне неприятном для него, Ли Дохёна. Он поспешил добавить:

– Господин Альджи. Так лучше?

– И подхалимства тоже, – буркнул вонгви, но махнул рукой: что с тебя взять, человек? – Чего хочешь и что дашь взамен?

Дохён сделал глубокий вдох, приготовился выслушивать ругань или даже умереть и сказал:

– Твоё сердце.

Удивительно, но вонгви не стал его сразу убивать или даже грозить этим. Он скорее изумился, отставил в сторону чашку и уставился на наглеца. Проскрипел:

– Сердце? Человек, – в голосе вонгви впервые послышалась угроза, – повтори-ка, чего ты хочешь?

Дохён прикрыл глаза на мгновение, негромко и уверенно сказал:

– Твоё сердце, господин Альджи.

– И зачем же?

– Последняя капля крови в сердце убитого воина может дать невиданное могущество. – Дохён изучил эту легенду очень хорошо – как и то, что никому из смельчаков – или безрассудных идиотов? – посмевших обратиться с такой просьбой к вонгви, не удалось выжить.

– Зачем тебе могущество?

– А кто от него откажется?

– Что ж, – Альджи неожиданно успокоился, – а взамен?

– Я помогу тебе умереть, – пообещал Дохён. Возможно, это звучало крайне глупо, но только для человека. Духи, томившиеся между мирами, частенько бывали рады такому предложению. Он не был уверен насчёт Альджи, но, кажется, повезло.

Вонгви, только что собиравшийся раздуться, как воздушный шар, от возмущения, недоверчиво уточнил:

– Ты сможешь это сделать?

Дохён продемонстрировал клинки, с которыми не расставался, и амулет рассеивания. Кивнул уверенно:

– В любое время, как пожелаешь.

Вонгви уронил голову, долго молчал. Дохён тоже стоял молча, давая Альджи возможность выбора. Практически не сомневался, каким тот будет… и не ошибся.

– Веками я жил – и был мёртв, – проговорил Альджи, подняв голову. – Без души, без желаний, без цели. Кому мне мстить в этом мире? Кого любить? О чём мечтать? Годы текут горной рекой, но им никак не удаётся столкнуть меня с обрыва и унести с собой… и если ты сможешь это сделать, то я согласен.

– Сейчас? – тихо уточнил Дохён. Вонгви горько усмехнулся:

– Зачем тянуть?

Дохён медленно кивнул, негромко сказал:

– Мира твоей душе, господин Альджи.

А затем резким движением вогнал клинок в грудь вонгви – туда, где давным-давно билось сердце, а теперь стыло куском льда. Альджи улыбнулся благодарно напоследок, прохрипел:

– Спасибо, – и опустился на пол.

Дохён вытащил клинок, аккуратно сцедил каплю крови в принесённый флакон и сунул в карман. Затем провёл обязательную процедуру зачистки, сжёг тело и уничтожил все улики. Вышел из квартиры и плотно прикрыл за собой дверь. На душе скребли кошки.

Прежде чем ехать за Соён, он вернулся домой, долго смывал горячей водой в ду`ше липкие воспоминания и вину. Флакон спрятал во дворе под деревом и снова долго мыл руки, тёр их, пока не покраснели. Из зеркала на него смотрел измученный переживаниями и бессонницей человек, в глазах которого застыло упрямое намерение пойти до конца, каким бы тот ни был.

Соён всю дорогу оживлённо щебетала, разгоняя мрачные мысли, и под конец Дохён решил послать к чёрту всё, что его терзает, и хоть короткое время позволить себе шутить и смеяться. Так и поступил, упорно не обращая внимания на поползновения укоров совести и тревогу.

Он оставил Соён в квартире, постучался в соседнюю дверь. Мингю открыл почти сразу, взглянул вопросительно.

– Завтра на тренировку к шести, – сухо сказал Дохён. – Раз уж тебе приспичило получить первый уровень, надо подтянуть.

– А дополнительное оружие выдадут? – уточнил Мингю педантично. Дохён не преминул съязвить:

– А обаяние на что, макнэ?

– Боюсь, на квисинов оно не подействует, – отозвался Мингю. – Хорошо, я буду готов. Как Соён?

– Нормально, – сказал Дохён и задумался, стоит ли предупреждать напарника, чтобы не строил никаких планов относительно Соён… но в этот момент во двор заехала машина. Раздались голоса и звуки выгружаемого багажа.

Дохён прислушивался пару секунд, а потом охнул:

– Мама?!

_____

Если этот мир тебя огорчает,

Где угодно, когда угодно просто прокричи моё имя.

Я – твоя личная служба спасения 911…

Big Bang – Oh My Friend

Глава десятая

Сегодня снова пойдёт дождь

– Мама?!

Мингю перевёл взгляд с ошеломлённого Дохёна на появившуюся на пороге женщину, удивившись, почему напарник так отреагировал.

Женщина, кажется, тоже подумала об этом. Она издала смешок, сунула в руки сыну объёмную сумку и прошла в коридор, назидательно говоря:

– Приветствовать старших, сын, следует иначе. Что скажут люди, если услышат, как ты свою маму встречаешь? – В этот момент она заметила Мингю. – О, здравствуй. Я мама этого неотёсанного человека. – Она махнула рукой в сторону надувшегося Дохёна.

Мингю спохватился, поклонился ей:

– Здравствуйте. Я Ким Мингю… – Он замялся, не зная, как обращаться к ней, решился: – Матушка.

– О, – на выдохе сказала женщина восхищённо, – какой вежливый… Дохён, бери пример.

– С кого? – буркнул тот, продолжая стоять с сумкой, словно надеясь, что мамин визит уже подходит к концу. Но не успел заикнуться об этом, как со двора донеслось возмущённое:

– И долго мне ещё тут стоять в ночи?!

– Бабушка?! – Дохён подлетел к двери и охнул: – А ты что здесь делаешь?

– Жду, пока непутёвый внучок поможет мне зайти, – недовольно прокряхтела пожилая женщина, поднимаясь по лестнице. Дохён наконец расстался с маминой сумкой и пошёл к бабушке. Мингю едва успел сдержать улыбку: двойного сюрприза напарник явно не ждал и растерялся.

Пока мама Дохёна с любопытством осматривала коридор, Мингю взял её сумку, подошёл к двери в квартиру и, чуть поколебавшись, приоткрыл. Заходить не стал, улыбнулся гостье:

– Добро пожаловать.

– …Чхве Ёнджи, я всегда говорила, дети у тебя не самые воспитанные, но этот превзошёл всех остальных. – Не переставая ворчать, бабушка наконец появилась на пороге. У Дохёна, который поддерживал её под локоть, было затравленное выражение лица, но, заметив Мингю, он тут же нахмурился.

– А я всегда говорила: это потому, что их воспитывала ты, – не осталась в долгу мама Дохёна. Бабушка фыркнула:

– В моё время воспитание было жёстче! С тобой я всегда была слишком мягкой, ну и чего в итоге добилась? Дочь едва школу закончила, замуж выскочила за непутёвого, и дети такие же…

Мингю решил, что на этом пора закругляться: пусть члены семьи Ли поговорят по душам без посторонних. Он поклонился женщинам и проскользнул к себе, пока не успели окликнуть.

Работать не хотелось: за последние дни мозг вынужден был обработать столько информации, что сейчас взбунтовался. Мингю даже не стал открывать ноутбук, решив вместо рысканья по форумам заняться уборкой и готовкой ужина.

Готовить он любил: с детства стоял рядом с мамой на кухне и смотрел, как она творит кулинарные шедевры из простых ингредиентов. Это успокаивало, помогало найти гармонию. Иногда Мингю мог приготовить что-то сложное, заморочиться с украшением и подачей, но сегодня решил ограничиться чем-нибудь простым.

Потом он перешёл к уборке, вооружившись тряпками, моющими средствами и пылесосом. В квартире были две небольшие комнатки, гостиная, кухня и ванная плюс коридор, так что к концу уборки он изрядно вымотался. Помог взбодриться прохладный душ, после которого Мингю устроился за столом в кухне. Но тут в дверь постучали, нетерпеливо и громко. Мингю вздохнул и пошёл открывать.

В холле стоял Дохён, с таким измученным видом, словно его пытали, и с сумкой, в которую наспех накидал одежду.

– Хотел сказать: не опаздывай завтра на тренировку, – буркнул он, развернулся и пошёл к выходу. Мингю окликнул негромко:

– Ли Дохён. – Напарник неохотно посмотрел на него. Мингю жестом предложил ему заходить. Дохён отказался. – Места хватит. Правда, ванная всего одна, и я не могу гарантировать, что твоя зубная щётка будет в гордом одиночестве…

– Только на одну ночь, – заявил Дохён, глядя на него так подозрительно, словно Мингю вот-вот начнёт слёзно уговаривать его остаться подольше. – Завтра отправлю их домой.

– Сомневаюсь, что они согласятся, – заметил Мингю, пропуская напарника в квартиру и закрывая дверь. Показал на дверь в свободную комнату.

– А кто их будет спрашивать? – проворчал Дохён. – Попрошу Мирэ напугать хорошенько, вот и весь уговор.

– Какой-то ты негостеприимный, детектив Ли, – заметил Мингю иронично, возвращаясь на кухню. – А я вот не такой. – Он достал вторую тарелку, постучал по ней палочками. Дохён только буркнул что-то раздражённо из комнаты и захлопнул дверь. Мингю улыбнулся и наконец приступил к ужину.

Дохён занял ванную на полчаса, потом выполз на кухню. С удивлением заявил:

– Не знал, что ты умеешь готовить.

– Мама научила, – отозвался Мингю из гостиной: решил всё-таки немного поработать после ужина. Дохён прошёл к креслу с тарелкой в руке, огляделся:

– И прибрался, ну надо же. Кого это ты собирался пригласить в гости, а?

– Никогда не слышал про уборку? Взять тряпку, протереть пыль…

– Ха! – пренебрежительно откликнулся Дохён, орудуя палочками. – Гений властвует над хаосом, не слышал?

– Гения сложно услышать из-под горы мусора, – рассеянно отозвался Мингю, не отрываясь от изучения новостей в интернете. Ничего, что могло бы относиться к делам следствия.

– Зануда, – беззлобно прокомментировал Дохён. Потом уже серьёзнее сказал: – Я их не ждал. Завтра постараюсь отправить обратно.

– Не думаю, что госпожа Чхве послушается твоих уговоров, – заметил Мингю, глянув на него поверх ноутбука. Дохён со вздохом согласился:

– Убедить в чём-то бабулю ещё сложнее… но я приложу все усилия.

– А может, не надо?

– Что? – Дохён изумился. Мингю объяснил:

– Ты жаловался, что за сестрой некому присмотреть, вот тебе две няни.

– А за ними кому присматривать?!

– Дохён. – Мингю закрыл сайт, выключил ноутбук. Серьёзно посмотрел на напарника. – У тебя мания гиперответственности, что ли?

– Прикалываешься? – Дохён явно рассердился. – Учитывая, сколько вокруг квемулей и квисинов…

– Но ты всё равно не можешь защитить всех и каждого, нет? – прервал Мингю. – И разве в Сондонгу шанс встретиться с квемулем ниже, чем в остальных районах?

Дохён сделал вид, словно его тошнит:

– Отвратительная рассудительность!

– Я прав, и ты это знаешь. – Мингю собрал разбросанные по столу заметки, положил в блокнот. Дохён хмуро заметил:

– Не делай поспешных выводов.

– Дело твоё, конечно. – Мингю пожал плечами, поднял руки, словно сдаваясь. – Чувствуй себя как дома, а я пойду. Раз уж завтра на тренировку, надо выспаться.

Он спиной чувствовал пронзительный взгляд Дохёна, пока не закрыл дверь в комнату. Удивился мимолётно: действительно, с каких это пор зацикленный на контроле Ким Мингю советует другим немного отпустить ситуацию? Решил, что подумает об этом завтра, на свежую голову, лёг и немедленно заснул.

_____

Небо снова хмурилось, готовясь выдать новую порцию дождя. Настроение у Юнхо было под стать ему: мрачное, упорно не желающее улучшаться. Какое там улучшение, если убийца обнаглел настолько, что действует уже днём, не боясь никого? Странным образом не засветился ни на одной камере… хотя это было бы кстати. Искать предполагаемого подозреваемого среди девяти миллионов одних только жителей столицы, не считая приезжих, – такое себе удовольствие.

Профайлеру пятого отдела было всего двадцать два, она подавала большие надежды и считалась одной из лучших в отделе… а теперь она мертва. Юнхо не был с ней близко знаком – так, пересекались пару раз, – но не мог не пожалеть девушку, ставшую жертвой беспощадного врага.

Он не стал сразу спускаться к реке, предпочтя остановиться у ограждения. Тело погибшей уже увезли коронеры, полиция заканчивала съёмки места убийства и сбор улик. Юнхо не сомневался, что это дело из той же серии.

– Будет чудом, если правительство не спустит приказ найти убийцу в кратчайшие сроки, – пробормотал подошедший детектив На Минчжон. Юнхо кивнул, полный самых мрачных предчувствий:

– Одиннадцать жертв за три недели, а расследование топчется на месте. Если бы общественность узнала хотя бы о части, разразился бы жуткий скандал.

– По-прежнему никаких зацепок?

– Только предположения, – честно ответил Юнхо. Детектив На посмотрел на него:

– Вы делились ими с начальником Кимом?

Юнхо задумчиво кивнул. Детектив На помолчал, потом сказал:

– Три района у реки. Он живёт где-то здесь, я уверен. И очень силён, раз может скрываться в тени от лучших менталистов Управления.

– Если ему под тысячу лет – вполне может, – отозвался Юнхо. Собеседник нахмурился:

– Тысяча лет… за такой срок у любого квемуля силы прибавится. А уж если он высокого уровня… – Он помолчал. – Тут понадобится что-то мощное, чтобы справиться с ним.

– Или кто-то, – задумчиво добавил Юнхо, глядя на реку. Детектив На уточнил:

– Типа Избранного?

– Так себе судьба у Избранного, – поделился мнением Юнхо. Ветер взъерошил ему волосы, забрался под воротник рубашки. – Не думаю, что кто-то добровольно согласился бы на такое, узнав все условия.

– Как по мне, Избранный – это только для окружающих, – заявил детектив На. – Так-то он скорее лох.

В чём-то Юнхо был согласен с детективом: что за веселье – защищать людей от зла, часто жертвуя жизнью – ну, здоровьем и спокойствием как минимум, – а в ответ получая недоверие или зависть, нож в спину от тех, кого считал другом, и кулак в лицо – от врага. Так себе жизнь, если смотреть с этой стороны. Но судьба часто шутит в своём стиле, даря силу и ответственность, от которых не отмахнуться.

– Из улик у нас только чешуя тэса, – продолжил детектив На. – Ну и как искать оборотня, если он может быть в любом облике? Мужчина, женщина, ребёнок, азиат, скандинав… любого возраста и статуса, жить где угодно… – Детектив сокрушённо покачал головой.

Юнхо пожал плечами, вытащил из кармана пакетик с чешуёй тэса-альбиноса и посмотрел на него, словно надеясь на какое-то озарение. Конечно же, ничего не произошло: чешуя так и осталась чешуёй, не превратилась во что-то иное. Юнхо вздохнул и вернул пакетик в карман, при этом наткнувшись на кусочек пластика. Он вынул позабытую визитку агентства Triny Ent, нахмурился, поняв, что совсем забыл об этом.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал детектив На, кивнул Юнхо и начал спускаться к реке, где его ждал коллега. Юнхо задумчиво кивнул ему вслед, пробормотал, не отрывая взгляда от визитки:

– А я зайду в гости кое к кому.

Агентство Triny Ent располагалось в элитном здании недалеко от штаба SM Entertainment. Юнхо беспрепятственно прошёл к регистратуре, показал удостоверение и улыбнулся девушке за стойкой:

– Добрый день. Могу я получить кое-какую информацию личного характера?

Девушка на обаятельную улыбку не повелась, ответила вежливым кивком и заученным:

– Добрый день. Я уточню. Подождите, пожалуйста.

Юнхо кивнул и прошёл в зону отдыха в вестибюле, с комфортом устроился в кресле, взял со стола брошюру и сделал вид, что целиком и полностью ушёл в её изучение. На самом деле его мысли были заняты вопросом, терзавшим его последние три недели: кто убивает людей у реки и зачем?

После разговора с Мингю Юнхо запросил всю доступную информацию по Стражам, включая любые обрывки, слухи, намёки. Получилось не так чтобы много: то ли Стражи тщательно конспирировались и заметали следы, то ли записи об их деяниях хранились где-то в другом месте, где до них не было никому дела. Союзники с теневой стороны делились тем, что было известно им, но при обработке данных становилось очевидно: с их стороны поступает фактически та же самая информация, что уже есть в базах Управления.

Юнхо отложил брошюру, вытащил телефон и открыл карту города. Увеличил кусок с тремя районами, в которых происходили убийства, принялся просматривать чуть ли не по улицам, словно надеясь отыскать след убийцы таким вот простым образом.

В теории, предложенной Мингю, была логика: возродившийся мстительный квемуль наверняка посчитал бы красивым шагом начать свой поход с места, где потерпел поражение в прошлом. Юнхо по памяти отметил все точки, где были найдены жертвы. Все – на набережной, недалеко от мостов, не в воде, то есть убивали их на земле, перед этим заманив или подкараулив. И да – началось всё именно у моста Чамсиль, где раньше была переправа Кваннару. Пока из этой схемы выпадал дворец Кёнбоккун, на территории которого, как предполагал Мингю, Стражам и удалось загнать безрогого змея в ловушку.

Возможно, следует искать имуги рядом с дворцом, а не у реки? Хотя на его месте Юнхо, наоборот, держался бы подальше от места, где потерпел поражение. Но кто знает, чем руководствуются квемули, пробывшие в спячке полтора века?

Это навело на другой вопрос: что такого случилось, из-за чего имуги возродился? Произошло это явно не быстро, иначе менталисты тут же сообщили бы об изменении ауры Кыджок. Юнхо предполагал, что имуги вышел из спячки несколько лет назад и с тех пор наращивал свою силу, а когда дорос до нужного уровня, начал мстить потомкам Стражей.

Часто квемули и квисины накапливали силу, беря её из крови жертв. Юнхо изучал этот момент, углубившись в мифологию, и знал: практически у всех народов мира кровь считалась носителем силы. Юри как-то обмолвилась, рассказывая о давних временах, что так и есть.

– Съешь мозг врага – получишь его ум. Печень – силу. Выпьешь кровь – узнаешь суть. – Юри проговорила это неторопливо, своим манящим голосом, глядя в глаза Юнхо.

Он с трудом тогда сосредоточился на предмете беседы, забыв даже о том, что они стоят посреди устроенной Юри пять минут назад бойни: зачищали участок с одичавшими квемулями. Неважно было и то, что обоих покрывала чужая кровь и она уже начинала жечь кожу. Юнхо просто стоял и открыто любовался кумихо, чьи глаза ещё поблёскивали после трансформации. Ему было всё равно, как к нему относится Юри; он просто забывал в такие моменты задумываться об этом. Он не сомневался: Юри всё понимает, но раз она не злится, значит, всё в порядке…

Юнхо с трудом заставил себя вынырнуть из воспоминаний, опустил голову, чтобы скрыть улыбку. К нему как раз подошла регистратор, негромко сказала:

– Мы можем предоставить вам некоторую информацию, если вы гарантируете полную конфиденциальность.

– Конечно, – отозвался Юнхо, поднимаясь на ноги. Девушка деловито кивнула, приглашая его пройти за ней к стойке:

– Кто именно вас интересует, господин Ан?

Юнхо вытащил визитку, протянул регистратору, которую звали Тиффани, судя по бейджу:

– Это универсальная визитка или принадлежит кому-то из ваших артистов?

Тиффани хватило одного взгляда, чтобы уверенно ответить:

– Такие визитки использует актёр Пак Джисон. Видите, вот здесь его подпись? – Она показала тонкий росчерк, практически незаметный на сверкающем фоне. Юнхо задумчиво кивнул, уточнил:

– Только он?

– Верно, – ответила Тиффани, вежливо улыбнулась. – Это всё или хотите знать что-то ещё?

– Есть ли среди ваших артистов мужчина-альбинос? – Вопрос был неожиданным для самого Юнхо. Тиффани тоже удивлённо моргнула, но тут же вернулась к роли профессионала, которого ничем не смутить:

– Артисты, подписавшие контракты с нашим агентством, обязуются менять свою причёску и цвет волос, если того требует сценический номер или роль. Вас интересуют подробности?

Юнхо немного подумал, отказался:

– Нет, спасибо. Можете дать мне личное расписание Пак Джисона?

Тиффани ответила не сразу, замялась. Юнхо подумал: девушка вспоминает, нет ли в этом расписании чего-то личного, чего не положено знать человеку со стороны. Наконец она проговорила:

– Вы можете следить за его социальными сетями, а также на сайте нашего агентства.

– Что ж, спасибо. – Юнхо вернул визитку в карман, поблагодарил Тиффани быстрой улыбкой и направился к выходу.

Тот факт, что на месте убийства найдена визитка знаменитого актёра, конечно, не означает автоматически его причастность к преступлению. Визитку мог потерять или выбросить фанат, её могло принести ветром – да мало ли вариантов? И следы ауры Кыджок вполне могли остаться после убийства детектива Хёка. Но Юнхо не хотел упускать даже крохотную зацепку.

Он связался с Дасом, попросил её просматривать сайт агентства, уделяя особое внимание Пак Джисону, а потом поехал в штаб Управления в Содэмунгу на собрание руководителей отделов, предвидя, что не услышит ласковых слов. В конце концов, следствие зашло в тупик. Вряд ли правительство согласится терпеть это дальше.

Так и вышло. Собрание началось с ворчания шефа – а ворчать главный генеральный суперинтендант Чон Тэюн любил и умел, – продолжилось вялыми попытками систематизировать всё известное и предполагаемое, а закончилось чуть ли не взаимными придирками и обвинениями. Никому не хотелось быть козлом отпущения, все хотели стать героями.

Потом господин суперинтендант сообщил Юнхо, что возлагает на него важную миссию: именно он должен раскрыть это дело, это не обсуждается, мэр приказал взять дело под личный контроль, можешь идти, Ан Юнхо.

В участок Юнхо ехал с головной болью, мечтая о времени, когда сможет попросить наконец отпуск, и опасаясь, что такого может не наступить никогда.

_____

Пак Джисон терпеть не мог сниматься в исторических дорамах, но именно они принесли ему славу. Ненавидел сидеть в кресле гримёра, но был вынужден находиться в нём едва ли не часами: преображение в принца не могло быть простым. Парик стягивал кожу у висков, длинные волосы натирали шею, и имуги с отвращением подумал в очередной раз, насколько уязвимы и слабы люди. Отвратительно. Лучше уж превращаться в собаку, не так обидно терять время.

К нему бесшумно подплыла личный менеджер, негромко сообщила:

– Тиффани звонила. Говорит, человек из полиции интересовался вами.

– Мной? – Пак Джисон вопросительно вскинул бровь. Менеджер невозмутимо кивнула:

– Начальник девятого отдела Управления, инспектор Ан Юнхо. Нашёл визитку и захотел узнать, чья она.

Имуги был практически стопроцентно уверен, что менталист отдела ощутил ауру Кыджок. Вероятно, не смог определить, кому она принадлежит, но Пак Джисон не был склонен к излишнему оптимизму. Следовало принять меры.

Менеджер не была в курсе его истинной сущности, но послушно выполняла его приказы, не задавая никаких вопросов. В искусстве гипноза имуги не было равных.

– Я понял, – отозвался он, слегка махнув рукой. – Можешь идти.

Он не считал нужным запоминать имена, но это прекрасно вписывалось в имидж капризного и вспыльчивого актёра, и никто не удивлялся.

– Ан Юнхо, значит… – Пак Джисон кивнул своим мыслям. – Буду иметь в виду.

Он медленно растянул губы в улыбке, вспоминая утреннюю охоту за очередным найденным потомком Стражей. Девчонка была смелой, раз решилась продолжить дело предка и работала в Управлении. У неё были способности, но не хватало силы. И она явно не ожидала увидеть на пороге своей квартиры улыбающегося актёра. Оторопела, захлопала глазами, открыла рот, чтобы спросить… а потом ощутила давящую силу гипноза и всё поняла.

Её потенциала хватило на то, чтобы сбежать. Имуги не торопясь последовал за ней. Загонял жертву к реке – кто-то из подчинённых Мантэги помогал, – как предыдущих, а когда девчонка поняла, что оказалась в ловушке, и попыталась бороться, одним быстрым ударом клинка в сердце прикончил её. Прошептал, глядя в стекленеющие глаза:

– Месть бывает сладка через века, Хва Сохён.

Ему не требовалось много крови: чтобы забрать силу жертвы, хватало пары глотков. Имуги с удовольствием потянулся, ощущая, как по венам течёт новая сила, небрежно бросил ожидающим своей очереди тэса:

– Забирайте.

Змеи-оборотни с жадностью набросились на тёплое тело, впились клыками в шею, высасывая кровь. Пак Джисон запретил им есть плоть: Управление должно было видеть, что случается с теми, кто осмеливается противостоять ему, тысячелетнему змею. Пусть они настолько тупы и до сих пор не поняли, с кем имеют дело, но имуги нравилась сама демонстрация силы и безнаказанности. Пока – только Управлению, но скоро придёт время показать всем остальным.

Ан Юнхо был первым, кто подобрался к нему столь близко. Может, конечно, он так же беспросветно глуп, как остальные из Управления, но имуги надеялся, что хоть кому-то удастся позабавить его. А значит, надо было следить за молодым руководителем девятого отдела, вести его, подкидывать намёки… иначе будет неинтересно.

_____

Конечно же, Дохёну не удалось убедить маму и бабушку, что им лучше вернуться домой, он сам присмотрит за Соён, пока та не переедет в кампус. Мама так и сказала:

– Большей самонадеянности я не слышала последние… м-м, два дня? Нет, даже меньше. Как раз столько я не слышу брюзжания твоего отца. Да ты о себе-то позаботиться не можешь…

– Как это не могу?!

– …Куда уж о сестре ещё? Нет уж, дорогой мой, мы с бабушкой твёрдо решили, что уедем, только когда Соён заселится в общежитие при кампусе. А до тех пор тебе придётся потерпеть.

– Аренду сами оплачивайте, – проворчал Дохён в закрывшуюся перед носом дверь. Тут же открыл её, зашёл в квартиру, которая совсем недавно принадлежала ему единолично, а потом приехала Соён и выселила его в гостиную, а теперь его вообще выбросили за порог.

Гостиную было не узнать: бабушка, конечно же, притащила любимую пряжу, и на всех поверхностях были разложены спицы, вязальные крючки, мотки цветных ниток. Мама облагородила интерьер одеждой, которую собиралась перекроить и подшить, но дома у неё не хватало на это времени. Соён предоставили лучшее место – за столом у окна, выходящего на задний дворик; строго наказали учиться, поставили настольную лампу и завалили учебниками. Теперь Соён была похожа на принцессу, томящуюся в замке из книг.

Дохёну очень хотелось ворчать без остановки, но он опасался, что мама будет его передразнивать, и заставил себя молчать.

– И надолго это всё? – тоскливо спросил он, обозревая хаос. Соён подняла голову, посмотрела осоловелым взглядом. Проходившая мимо мама легонько постучала её по плечу:

– Не отвлекайся, Соён. Ты должна учиться.

– Вот бы ты меня так в своё время слушалась, – ехидно заметила бабушка, проворно управлявшаяся со спицами, из-под которых выходило нечто разноцветное. – Цены б тебе не было.

– Около месяца, думаю, – отозвалась мама, и Дохён чуть не взвыл.

– Это где мне столько жить?

– А что, в Сеуле перестали сдавать квартиры?

– Ты в курсе цен на квартиры? – осведомился Дохён, пытаясь понять, где ему искать свои вещи. Бабушка громко фыркнула, не отрываясь от вязанья:

– Во времена моей молодости так же жаловались на цены.

– Это было уже в Чосон [68] или ещё Корё? [69] – пошутил Дохён, подошёл к бабушке и опустился на корточки перед ней. Дождался, пока Пэк Хэри посмотрит на него, обхватил её лицо ладонями. Мама, конечно, возмущённо заявила:

– Прояви больше уважения, Ли Дохён! Как ты ведёшь себя?

– Ой, посмотрите-ка, кто раскудахтался! – насмешливо отозвалась бабушка, потрепав Дохёна по щеке и улыбнувшись ему. – Чхве Ёнджи, сколько раз я…

– Ма-ам, бабушка, – тоскливо протянула Соён, закрывая уши ладонями. – Ну можно я позанимаюсь в тишине?

– Сходи в библиотеку, – посоветовала бабушка. Дохён кинул на сестру предупреждающий взгляд: не смей соглашаться. Соён испуганно округлила глаза, покачала головой:

– Не, бабушка, не хочу. Я лучше выйду во двор, прогуляюсь. Глаза устали.

– Не дальше двора, – тихо сказал Дохён, когда сестра проходила мимо. Соён кивнула.

Дохён поднялся на ноги, зацепив взглядом нужную одежду; вытащил её из-под горы маминых выкроек, едва не обрушив всё на пол. Наскоро покидал вещи в заготовленную сумку, оставшиеся мелочи запихнул скопом на верхнюю полку шкафа. Ещё раз проверил, не забыл ли чего, подошёл к маме, готовившей обед, и быстро обнял со спины. Мама иронично заметила:

– В детстве ты так делал, когда что-то выпрашивал.

– Не помню ничего такого, – отозвался Дохён, посмотрел через плечо мамы на плиту. – О, самгетхан? [70] Когда будет готов?

– Возвращайся к ужину. И захвати своего друга с собой.

– Он мне не друг, – буркнул Дохён. Мама подняла бровь:

– А кто?

– Напарник, – проворчал Дохён, ясно давая понять, что не хочет говорить о Мингю.

– Неважно. Пригласи своего напарника на ужин. Что он любит есть?

– Понятия не имею, – Дохён ухватил кусочек огурца из миски, – и вообще, не хочу я его лишний раз видеть. Могу я побыть со своей семьёй, без чужих людей?

– А откуда он родом? – Мама всё не унималась. Дохён с досадой подумал, что ей наверняка понравился вежливый и скромный, чтоб его сигингён укусил, Ким Мингю.

– Не знаю.

– Не знаешь, откуда он приехал? – Мама нахмурилась. – Кто у него из родных есть?

– Никого, – буркнул Дохён и сразу же осознал масштаб катастрофы. Потому что мама, конечно же, всплеснула руками и заохала:

– Никого?! И ты ещё отказываешься пригласить его? Ли Дохён, ты бесчувственный чурбан, и иногда мне становится стыдно, что я твоя мама. Как ты можешь?..

– Ладно, мам, – Дохён изо всех сил старался скрыть раздражение, – если настаиваешь, я его приглашу. Ты довольна?

– Не перебивай. – Мама несильно стукнула его костяшками пальцев по лбу. – Передай ему моё приглашение и не забудь прийти сам.

– Это обязательно? – проворчал Дохён. Мама хмуро посмотрела на него:

– Ещё чуть-чуть, и мне покажется, что нет. Вот возьму и усыновлю этого милого мальчика…

– Мам, меня сейчас стошнит.

– Только не на кухне. Ли Дохён, не будь таким противным. У него никого нет, а ты отказываешься дружить с ним?

Несмотря на плохое настроение, Дохён не удержался и хохотнул:

– Прямо как в детстве! «Почему бы тебе не поиграть с сыном госпожи Мин, он такой милашка?» Мам, эти уловки работают только с детьми.

– Ты был настолько упёртым, что я никогда не могла тебя переубедить. – Мама глянула на него исподлобья, улыбнулась. – И ничуть не изменился. Всё, иди, я от тебя устала.

Дохён кивнул, быстро поцеловал её в щёку и пошёл к двери.

Он занёс вещи в свою комнату в чужой квартире, мельком подумав, что эти переезды порядком утомляют. Разбирать сумку поленился, просто оставил у кровати, малодушно отложив это на завтра.

Мингю не было. Дохён наскоро перекусил найденным в холодильнике и отправился в участок. Юнхо просил наведаться в ближайший храм – проверить, не вернулись ли духи. Теоретически это заняло бы примерно пару часов, так что вернуться вовремя было вполне возможно.

С одной стороны, ему не очень хотелось пересекаться с напарником ещё и во время ужина, который как бы подразумевался семейным. С другой – Дохён понимал: мама жалеет Мингю и хочет дать ему немного уюта. Но это и раздражало. Дохён не хотел самому себе признаваться, что испытывает ревность. Помаявшись немного, он решил: пусть всё идёт как идёт. Хочет мама познакомиться с Мингю ближе – пусть знакомится. Но его, Дохёна, это касаться не должно.

Соён сидела на скамейке под персиком, ловила опадающие лепестки и сдувала с ладони. Дохён понаблюдал за ней несколько секунд, а когда сестра его заметила, произнёс:

– Если что, звони, поняла?

Соён кивнула, подошла к нему и неуверенно спросила:

– А можно я позанимаюсь в твоей комнате, пока никого нет? У нас слишком шумно. Как я должна учиться, если бабушка всё время смотрит дорамы на максимуме звука? – Она скорчила гримаску.

Дохён немного подумал, взвешивая все за и против, и ответил:

– Хорошо. Никуда не выходи одна, поняла? Я серьёзно, Соён. – Он дождался, пока сестра кивнёт, быстро улыбнулся и легонько щёлкнул её по лбу, отчего Соён возмущённо пискнула и попыталась ответить тем же, но Дохён ускользнул со смешком.

_____

Дасом, пожалуй, была одной из тех, кому Дохён доверял больше всего – разумеется, насколько вообще можно доверять другому существу, будь то человек, квисин или квемуль. Поэтому, когда токкэби позвонила ему и сказала, что есть информация, которая может его заинтересовать, Дохён не стал долго думать. Только спросил раздражённо, почему нельзя эту информацию передать по телефону и почему он всегда должен тащиться Тангун [71] знает куда.

– Потому что я не могу потащить своего информатора в участок, – проворчала Дасом и отключилась.

– Информатор? – спросил Дохён у рекламного щита на соседнем здании, с которого улыбалась белозубая модель. – Какой ещё информатор?

Как оказалось, весьма интересный: самгугви [72] с Чеджудо, приехавший в столицу по делам. Несмотря на достаточно респектабельный облик мужчины средних лет в дорогой одежде, сущность квисина проявлялась слишком отчётливо, чтобы люди могли чувствовать к нему расположение: дёрганые и нервные движения, странный запах и смутное ощущение, что в этом человеке что-то не так.

Дохёну приходилось встречаться с этим видом квисинов не раз, и он не понаслышке знал: они действительно отличные информаторы. Накорми их рисом и супом с тофу – и готовься слушать собрание слухов и сплетен, пока не заболят уши. Желательно всё же поворачивать беседу в нужное тебе русло, потому что самгугви обожают говорить о дожде и звёздах.

Дасом сидела за столиком, потягивая из трубочки апельсиновый сок, и с интересом ждала первой реплики Дохёна, от которой, как он знал по опыту, может зависеть, как быстро он сможет получить нужную информацию. Дохён состроил ей гримасу за спиной самгугви, потом принял серьёзный вид, сел напротив квисина и заявил вежливо:

– Я Ли Дохён. И мне вы можете рассказать, что слышали на улицах столицы.

Дасом хрюкнула в стакан, из чего Дохён сделал вывод, что задал не тот вопрос, или не в той тональности, или ещё что… но было поздно что-то менять.

Самгугви встрепенулся, как птица, вылезшая из лужи, посмотрел на Дохёна с надеждой и чуть ли не радостью:

– О! О! Я расскажу вам много интересных историй, Ли Дохён.

– О, – проворчал Дохён, выдавил улыбку, ткнув хихикающую Дасом локтем в бок. – Ну… Вы слышали что-нибудь о квемуле…

– О да! Да! – Самгугви и говорил по-птичьему – отрывисто, наклоняя голову то к одному плечу, то к другому. – Я знаю много о квемулях…

– О тех, кто появился недавно, – решительно вклинился Дохён, пока собеседника не занесло в дебри. – Меня очень интересуют те, кто появился в столице недавно. Те, кто живёт у реки. Змеи.

– Слишком много запросов, – пробормотала Дасом, прикрыв рот ладонью и делая вид, что увлечена видом за окном. Самгугви, однако, её расслышал и тут же радостно заявил:

– Запрашивайте всё что угодно, добрая госпожа!

– Ха, – прокомментировал Дохён с ухмылкой.

Но самгугви почему-то не стал грузить Дасом тоннами информации. Он посмотрел на Дохёна радостным взглядом (Дохёну от этого стало крайне некомфортно) и произнёс уверенно:

– Я знаю, кто в столице недавно и кто живёт у реки, Ли Дохён. Если угостите супом с тофу, расскажу.

– Что там было про запросы? – проворчал Дохён, глядя на несколько пустых тарелок и пиал перед прожорливым квисином. Обычно хватало одной миски, но в этот раз им попался обжора.

– Без проблем, – сориентировалась Дасом, отловила пробегавшего мимо официанта и заказала две тарелки супа.

– Так кто это? – спросил Дохён нетерпеливо, кидая грозный взгляд на Дасом: из-за тебя теряю время. Та с невинным видом пожала плечами: я при чём?

– Змея, – безмятежно отозвался квисин, поочерёдно разглядывая Дохёна и Дасом почти по-детски невинным взглядом. Дохён уточнил:

– Тэса?

– Тэса, – легко согласился самгугви, забирая тарелку у официанта и облизываясь. – Очень голодный, очень!

– Приятного аппетита, – пожелал несколько удивлённый официант и удалился. Дасом прыснула в кулак, тут же постаралась напустить на себя серьёзный вид, но то и дело хихикала.

– Змей голодный? – педантично уточнил Дохён, у которого уже начала болеть голова. Он не любил долгие и запутанные разговоры.

– Очень голодный. Не ел десятилетиями. – Самгугви накинулся на еду, словно это он не ел годами.

Дохён потёр нос, спросил:

– Белый?

– И белый тоже.

– Сколько их?

Самгугви замотал головой, целиком поглощённый обедом, промычал:

– Много. Опасные, очень. Мстят.

– Кому?

– Детям, – отозвался квисин, прожевал тофу и решил уточнить: – Тех, кто их мучил.

– Стражей?

– О. – Самгугви закивал. Дохён переглянулся с Дасом, поднял вопросительно бровь: веришь? Дасом пожала плечами: почему бы и нет?

– Есть только тэса? – уточнил Дохён, пододвигая ближе к собеседнику тарелку с закусками. Квисин, оказавшийся удивительно сговорчивым, отмёл эту версию:

– Тэса – прислужники. Командует другой.

– И кто же? – Дохён напрягся, и надеясь, и опасаясь услышать подтверждение их теориям.

Самгугви не подкачал: закончил есть и безмятежно заявил:

– Имуги.

Дасом выдохнула проклятие, откинулась на спинку стула. Дохён глубоко вздохнул, взъерошил волосы, задумался, стоит ли верить услышанному на сто процентов или поискать ещё доказательств.

– И он хорошо скрывается, – сообщил самгугви, наконец-то отставляя тарелки в сторону и вытирая рот. – Вам его не найти, пока он не захочет.

– Вы можете его чувствовать? – поинтересовался Дохён, не надеясь, впрочем, на положительный ответ. Самгугви неаристократично шмыгнул носом и повторил:

– Он хорошо скрывается.

– Угу, – отозвался Дохён рассеянно, глянув в окно. Квисин наклонился и подёргал его за рукав, заглянул в глаза и заявил:

– Но у вас есть наживка, и он обязательно клюнет.

– Что? – Дохён тут же подобрался. – О чём вы…

– Наживка. – Самгугви пощёлкал пальцами, как будто искал подходящее слово. – Имуги ищет тех, в ком течёт кровь Стражей, и всегда находит их. У вас есть наживка.

Дохён посмотрел на Дасом: ты понимаешь? Дасом склонила голову к плечу: возможно.

– Среди нас есть кто-то, в ком течёт кровь Стража? – уточнил Дохён. Квисин кивнул. – Вы подскажете, кто это?

– Я не знаю, – сказал самгугви, помотав головой. – Я вижу общее, не детали. Но я чую его ауру. – Он неожиданно наклонился и обнюхал рукав куртки Дохёна. Выглядело это максимально странно, и Дохён шарахнулся в сторону. Дасом прыснула.

– Простите, – извинился квисин, – я забываю, что вы, люди, такие странные. Вы не чувствуете течения силы вокруг, но готовы защищаться от любого вторжения в ваш крохотный мирок. Думаете, что знаете всё, но бесконечно удивляетесь таким мелочам, которые известны новорождённому квемулю. Забавно. – Он улыбнулся, без раздражающего превосходства и высокомерия, а почти с теплом. Потом поднялся из-за стола, поклонился Дасом: – Благодарю за обед, госпожа. Желаю достичь цели, – это уже Дохёну.

И самгугви ушёл.

Дохён глянул на Дасом, нахмурившись:

– Что ж, теперь мы знаем: убийца – дворецкий и он убивает потомков Стражей. И на том спасибо.

– А про наживку нет никаких догадок? – Дасом решила допить свой сок. Дохён задумчиво произнёс:

– Он же мог иметь в виду весь Сеул.

– Он сказал «у вас есть наживка», – не сдавалась Дасом. – Что, если он имел в виду именно нас с тобой? Зачем иначе ему нюхать твою куртку? Значит, учуял на ней чей-то запах.

– Ладно, не весь Сеул, – уточнил Дохён, – а лишь его треть или около того. Полегчало?

– Это не мне должно легчать. – Дасом ткнула его пальцем в грудь и встала. – Пойду, пожалуй.

– Ага. – Дохён оставил на столе деньги и догнал токкэби у выхода. – Поспрашивай у своих насчёт имуги.

– Поспрашиваю, – согласилась Дасом и ушла.

Дохён тоже не стал задерживаться и отправился патрулировать район. Мингю вызывать не стал: Юнхо упоминал, что собирается отправить новичка в обычный патруль, чтобы не вызывать лишних вопросов у остальных полицейских.

_____

Неожиданно для самого себя Мингю в этот вечер задержался не потому, что завис в архиве или лаборатории, а решив прогуляться по району. Забрёл в пару магазинов, познакомился с чудесной кошечкой и угостил её кормом… в общем, оглянувшись на последние пару часов своей жизни, он с немалым удивлением понял: вот это как раз похоже на нормальную жизнь обычного человека. Без встреч с квисинами и охоты на квемулей. И ему это нравилось.

Дохёна ещё не было – напарник весь день где-то пропадал, прислав короткое сообщение: ушёл по делам. Из-за двери в «женскую» квартиру доносились голоса и смех: матушка Чхве и госпожа Пэк опять смотрели какую-то дораму, шумно обсуждая её перипетии. Мингю улыбнулся, подумал, что его жизнь тоже могла бы быть такой. Мысль принесла светлую грусть, но Мингю был рад видеть такую дружную семью.

Он зашёл в свою квартиру, разулся и убрал кроссовки в сторону. Зашёл в ванную, не включая свет, помыл руки. Света фонаря, смотрящего в окно, хватало, чтобы без проблем пройти через гостиную… и увидеть, что у столика, заваленного книгами и тетрадями и освещённого настольной лампой, спит Соён, опустив голову на сложенные руки.

Мингю замер на мгновение, улыбнулся. Мирно сопящая девушка была похожа на воробушка, и Мингю внезапно безумно захотелось сесть рядом и просто смотреть на неё. Он тут же отвёл взгляд, собирался пройти к себе и переодеться, но заметил краем глаза, что Соён выбрала вместо подушки книгу и острый угол впивается ей в щёку.

Мингю вздохнул, отдавая себе отчёт, что им движет не только желание позаботиться о комфорте другого человека, но и нечто более эгоистичное. Он бесшумно подошёл к столику, опустился на корточки и после секундного колебания протянул руку, чтобы вытащить книгу и заменить её пледом, край которого как раз свисал с кресла. Осторожно подсунул ладонь под щёку девушки, приподнял её голову и медленно вытащил книгу. Подложил сложенный плед и хотел уже убрать руку, но не удержался: провёл большим пальцем по нежной коже. Сердце билось чаще обычного, и Мингю подумал: как подросток, который впервые влюбился…

Он всё никак не мог уговорить себя убрать ладонь и смотрел на девушку не отрываясь, чувствуя себя и счастливым, и растерянным, и смущённым. Задержал взгляд на пухлых, чуть приоткрытых губах и тут же обругал себя, приказал немедленно оставить девушку в покое и уйти…

А потом Соён неожиданно приоткрыла глаза, сонно посмотрела на него, не понимая ещё, что происходит. Неосознанно потёрлась щекой о его ладонь, и у Мингю окончательно сбилось дыхание.

Соён наконец проснулась, распахнула глаза и издала какой-то звук – Мингю надеялся, что не отвращения. Вспыхнула, быстро вскочила на ноги. Мингю тоже встал, собирался извиниться, но не успел.

Включился свет, и Дохён, появившийся на пороге, с подозрением осведомился:

– И что это здесь происходит, а?

_____

Похоже, что сегодня снова пойдёт дождь.

Я промок до нитки. Но он так и не прекращается…

BTS – Life Goes On

Глава одиннадцатая

Не оглянусь назад

Мингю не нашёлся что сказать и просто стоял на месте. Соён скользнула в сторону, но почему-то не стала сбегать из комнаты; неуверенно подошла к брату и встала за его спиной, отвернувшись. Дохён хмуро глянул на неё, потом снова на Мингю:

– Ну? Что тут происходит?

Мингю беспомощно вздохнул, понимая, что не может найти слов ни чтобы оправдаться, ни других. Только пробормотать:

– Ничего.

– Соён? – Дохён повернулся к сестре, прожигая её взглядом. Та замотала головой, избегая смотреть на брата:

– Ничего.

– Тогда почему вы оба выглядите так, как будто что-то всё-таки было? – раздражённо спросил Дохён. Сделал шаг к Мингю. – Ну?

– Да не было ничего, – тихо сказала Соён, по-прежнему избегая смотреть на кого-либо из парней. – Я заснула, когда читала учебник, вот и всё.

– А Ким Мингю появился, как заботливая фея, чтобы накрыть пледом? – язвительно уточнил Дохён. Мингю кивнул. – Что, правда?

– Дохён, – негромко произнёс Мингю, стараясь, чтобы его услышал только напарник, – сестру-то не обижай недоверием.

– Тошнит от твоего благородства, – бросил Дохён и обратился к Соён, стоявшей поодаль: – Мама просила помочь кое с чем.

Соён кивнула и быстро ушла. Мингю посмотрел ей вслед, а потом наткнулся на жёсткий взгляд Дохёна, стоявшего в паре шагов от него.

– Ничего? – проговорил Дохён с ехидством, а потом наклонился и ловко схватил запястье Мингю – тот от неожиданности не сразу понял, в чём дело. – Опа, а пульс-то выдаёт: ты врёшь.

– В профайлеры подался? – проворчал Мингю, выдёргивая руку. Дохён ядовито фыркнул, сел на край стола, скрестив руки на груди:

– Да зачем оно мне? И так вижу, когда люди врут.

– Хреновое зрение, – в тон ему откликнулся Мингю, прислонившись к стене и повторив позу напарника. – Я действительно всего лишь хотел убрать книгу.

– А если бы на месте Соён был я?

– Тогда я бы добавил ещё книг сверху, – честно ответил Мингю. Дохён хохотнул, но глаза не улыбались:

– Осторожнее с чужим личным пространством, Ким Мингю. Обидишь её – я в долгу не останусь.

– С чего ты взял, что я хочу её обижать? – раздражённо спросил Мингю. – Да, у меня нет сестры, но я понимаю, как ты за неё боишься. Не думай, что все вокруг тупее тебя, ладно?

– Ладно, – протянул Дохён таким тоном, что было непонятно, издевается он или говорит серьёзно.

– У меня нет и не было никаких дурных намерений. Чёрт с тобой, мне можешь не верить, но её не обижай.

– Не учи меня, как общаться с сестрой, – отрезал Дохён. Мингю покачал головой:

– Кажется, тебе нужен целый курс по этой теме, Ли Дохён.

– В общем, я тебя предупредил. Не знаю и знать не хочу, что ты там себе навоображал, но не стоит развивать это…

– Ли Дохён, – оборвал его Мингю, которому надоело оправдываться, – заткнись, а?

Дохён был так ошеломлён неожиданным ответом, что пару секунд только хлопал глазами.

– Единственный, кого я могу обидеть, – это ты, если не уймёшься, – предупредил Мингю хмуро. – Закроем тему.

Дохён помолчал, затем издал смешок и кивнул:

– Закроем, но не думай, что я что-то забуду.

– Да, ты злопамятный, буду иметь в виду, – отозвался Мингю ехидно. Дохён с силой хлопнул его по плечу и заявил:

– Что ж, я рад, ты не такой слюнтяй, как мне показалось сначала. Такого тебя ещё можно терпеть.

– Судьба у тебя такая, – откликнулся Мингю. Опустил голову, выдохнул напряжение и заметил торчавший из кармана куртки уголок брошюры.

– О, наконец-то тебя ждёт полное погружение в этот мир, – не преминул заметить Дохён, лениво разглядывавший комнату. – Уже читал?

– Решил почитать перед сном, – отозвался Мингю, пролистывая брошюру. Дохён хмыкнул:

– Не советовал бы, но ты же не послушаешь. Сканирование тоже прошёл?

– Ага. – Мингю снял куртку. Дохён с любопытством ждал, что он скажет дальше. – Я ликвидатор.

– О как! – Дохён взглянул на него с уважением, в котором всё-таки была изрядная доля насмешки. – Таких наивных ликвидаторов особенно любят голодные квемули.

– А мне пообещали, напарник поможет адаптироваться, – передал Мингю. Дохён ответил насмешливо:

– Ты только имей в виду, если потом захочешь сбежать, придётся тебе память стереть… а, этот фокус не пройдёт, точно. Тогда – только утопить в реке. Трупом больше, трупом меньше – никто и не заметит.

– Ли Дохён, – из коридора послышался раздражённый голос Чхве Ёнджи, – ты всё ещё не умеешь определять время по часам? Я когда тебя за гостем послала?

Дохён тут же помрачнел, что-то пробормотал и неохотно встал. Мингю уже собирался идти к себе, когда напарник буркнул:

– Ты идёшь?

– Что? – Мингю удивлённо посмотрел на него. Дохён мотнул головой в сторону коридора:

– Мама приглашает тебя на ужин. Ты только не ляпни ничего.

И он ушёл, оставив Мингю в растерянности. Он никогда не думал, что кто-то может вот так просто пригласить его на семейный ужин. Отказаться? Но это будет очень грубо. Да и, положа руку на сердце, ему очень хотелось побыть в кругу семьи, пусть и чужой. Последний год выдался полным одиночества, и ему отчаянно хотелось тепла.

Уже стоя перед приоткрытой дверью в соседнюю квартиру, Мингю вдруг понял, что абсолютно не подумал о том, что надо бы принести что-то в знак благодарности. Он совсем стушевался, пытаясь придумать выход, и уже хотел было отказаться от приглашения, но в этот момент дверь открылась, и на пороге возникла бабушка. Она широко улыбнулась Мингю:

– А вот и гость. Заходи, не стой тут.

– Спасибо. – Мингю поклонился ей, не зная, как обращаться. Едва ли не самой большой проблемой для него стало многообразие обращений в обществе и необходимость быстро выбирать подходящее сообразно статусу собеседника.

Бабушка хмыкнула, ужасно напомнив при этом Дохёна, ухватила гостя за локоть и чуть ли не втащила внутрь.

– Вот уж не думала, что городские мальчики такие стеснительные бывают. Приятное исключение. Чхве Ёнджи! Что там с ужином, который ты обещала пару часов назад? Скоро уже завтракать пора будет.

– О, Мингю. – Мама Дохёна вышла из кухни с подносом, на котором стояла небольшая кастрюлька, исходящая паром и соблазнительным ароматом. Поставила поднос на стол, подошла и без колебаний обняла гостя. От неё пахло выпечкой и цветами.

Мингю застыл, позволяя женщине обнять его, а когда она отпустила его, неловко поклонился:

– Прошу прощения, что ничего не принёс. Я не знал…

– Мы будем сегодня ужинать или как? – недовольно осведомился Дохён, выходя из ванной и бросая полотенце на стол; со скрипом выдвинул стул и сел.

Чхве Ёнджи недовольно заметила:

– Если бы кто-то помог мне, а не болтался без дела, мы бы уже и закончили ужинать.

Она ловко расставила приборы на столе, потом взяла брошенное полотенце и несильно шлёпнула им сына по спине, так что тот резко выпрямился и ойкнул, возмутился:

– Мама!

Мингю не выдержал и фыркнул. Взглянул на нахохлившегося напарника, сделал жест: всё, молчу. Провёл госпожу Пэк к столу, позаботился, чтобы ей было удобно.

Он поймал взгляд выглянувшей из своей комнаты Соён и быстро улыбнулся ей. Девушка смутилась, но спрятаться в комнате не успела: мама тут же окликнула её:

– Соён, отнеси это на стол.

– Ба, я тебе уже говорил, что это не так. – Дохён отвечал на какой-то вопрос бабушки, лениво растягивая слова. – Ты же у меня вроде не жалуешься на память…

– Ли Дохён! – возмутилась госпожа Чхве, выходя из кухни со стопкой салфеток, метнула на сына горящий негодованием взгляд. – Как ты разговариваешь с бабушкой?

– Бабушка не жалуется. – Пожилая женщина потрепала Дохёна по руке, скорчила гримасу дочери. – Неси нам еду, Чхве Ёнджи. В конце концов, я тебя для этого рожала.

– Мама!

Мингю опустил голову, скрывая улыбку.

Он вызвался помочь госпоже Чхве с посудой, хотя та активно возражала и говорила, что сама справится, забрал подогретые тарелки из рук женщины и пошёл в комнату.

На пороге кухни на него налетела Соён – Мингю едва успел наклонить тарелки и подхватить их снизу. Соён вскинула взгляд, и её щёки снова вспыхнули. Мингю улыбнулся, негромко спросил:

– Не ушиблась?

Она замотала головой, выглядя так, словно больше всего на свете ей хочется уйти, но почему-то не двигаясь с места.

Мингю чувствовал на себе прожигающий взгляд Дохёна. Он подавил вздох и сказал только:

– Хорошо.

Он прошёл в комнату, оставив девушку позади. Поднял брови, глядя на Дохёна: доволен моим поведением? Дохён прищурился, склонил голову к плечу: возможно.

Мама Дохёна угощала Мингю вкуснейшими блюдами, задавала вопросы о прошлой жизни, самочувствии и делала это так тактично, что Мингю сам не понял, как рассказал ей всё. Впрочем – и это было удивительно, – даже это его не стесняло. Словно бы он вернулся во времена, когда делился с мамой сокровенным…

Бабушка оказалась особой прямолинейной и остроглазой, ужасно напоминая своего внука. Если Чхве Ёнджи говорила мягко и негромко, то Пэк Хэри такие мелочи не волновали: она высказывала своё мнение, не заботясь о производимом впечатлении, язвительно и в точку. Мингю такая манера разговора поначалу немного смутила, но потом стала казаться привычной.

Он с улыбкой отвечал на вопросы женщин, поддерживая разговор, как мог, и изумился, осознав, что ему не приходится бороться с собственной стеснительностью, как обычно. Будучи интровертом и достаточно замкнутым человеком, Мингю никогда не любил ни сам ходить в гости, ни принимать гостей; его тяготила обязанность вести беседу, придумывать вопросы, отвечать на чужие… Но сейчас ему было настолько комфортно, что он даже растерялся.

Соён сначала пряталась в своей комнате, но потом всё-таки вышла, когда бабушка пригрозила, что накажет внучку, если та не поест.

– Как ты собираешься сдавать экзамены, если мозг не будет работать? – ворчала Пэк Хэри достаточно громко, чтобы Соён слышала. – Мозг должен питаться, иначе он усохнет и вся твоя учёба пойдёт коту под хвост!

– Ну хватит, ба! – попросила Соён шёпотом. Пэк Хэри довольно улыбнулась и похлопала по стулу рядом с собой:

– Ну вот и умница. Садись.

Соён села, не осмеливаясь поднять взгляд на сидящего напротив Мингю. Ему было странно и непривычно осознавать, что кто-то настолько стесняется его. Он улыбнулся маме Дохёна, пододвинувшей ему тарелку с закуской:

– Спасибо, матушка.

– Пожалуйста, чувствуй себя как дома. – Чхве Ёнджи подпёрла щёку ладонью, глядя на Мингю со странным выражением. Мингю стало неловко, и он отвёл взгляд.

Дохён, сидевший рядом с бабушкой, издал странный звук, словно кот откашливал шерсть, глянул на Мингю чуть ли не с отвращением и выдавил:

– Прошу прощения.

Бабушка с преувеличенной заботой постучала его по спине, не выпуская палочек, и, кажется, всё-таки ткнула внука ими между лопаток, и тот сдавленно зарычал. Посмотрел на бабушку и процедил:

– Спасибо, ба.

Мингю это показалось ужасно невежливым, но в следующее мгновение и бабушка, и внук зашлись смехом, глядя друг на друга, и стало понятно: это всё шутка.

– Что стар, что млад, – вздохнула Чхве Ёнджи, сокрушённо покачала головой, собрала пустые тарелки и пошла на кухню.

Мингю посмотрел на Соён – как раз в тот момент, когда она тоже подняла голову. Улыбнулся и не отводил взгляд, пока она не ответила нерешительной, быстрой улыбкой – а потом, конечно, снова мило застеснялась.

Сердце билось неровно, и Мингю казалось, что его стук слышат все. Он потёр грудь, словно пытаясь убедить сердце успокоиться.

Что бы сказал Ли Дохён, узнав, что Мингю начинает нравиться его сестра? Мингю с трудом подавил истерический смешок при этой мысли, уже зная ответ на вопрос. Ничего хорошего Дохён точно не сказал бы.

Мингю был изрядно удивлён, когда посмотрел на часы в конце ужина. Он не заметил, как пролетело время, благодаря царившей за столом атмосфере, и чувствовал себя так хорошо и спокойно, как не чувствовал очень давно… с момента, как заболела мама, наверно.

Только ближе к полуночи мама и бабушка всё-таки согласились отпустить его, уговаривая прийти снова – «можно каждый день и без приглашения», сказала мама, а бабушка ехидно добавила, что «будут рады все-все» и постучала задремавшего за столом Дохёна по плечу.

– Правда же? – Пэк Хэри посмотрела в лицо внуку, прищурившись. Тот ответил таким же прищуром и качнул головой.

– Меня в это уравнение любви не включайте, пожалуйста, – отозвался он так же насмешливо и поднялся, поцеловав бабушку в лоб. Обнял мимоходом маму, стоявшую ближе к двери, чмокнул в щёку. Чхве Ёнджи шутливо оттолкнула его:

– Иди уже! То от него слова не дождёшься за неделю, а то ластится, как телёнок.

– Телёнком он был лет пятнадцать назад, – заметила госпожа Пэк со смешком, приобняла Соён. – Хотя мозги те же.

– Заходи в любое время, Мингю, – повторила Чхве Ёнджи и тепло обняла его. Мингю сглотнул ком в горле, позволил себе осторожно погладить её по плечу.

– Спасибо, матушка. – Он отстранился и поклонился бабушке, потом маме Дохёна. Так и не придумав, что сказать ещё, попятился к двери, открыл её на ощупь и вышел в коридор. Прикрыв дверь, прислонился к прохладной стене и выдохнул. Слишком много внутри бушевало эмоций, и если их всколыхнуть, реакция могла быть непредсказуемой.

Он вышел во двор, надеясь, что свежий воздух поможет прийти в себя. Постоял несколько минут под деревом, глядя в небо, полное звёзд. Глубоко вздохнул и вернулся к себе, чувствуя себя потерянным и счастливым одновременно.

_____

Утро выдалось облачным и ветреным – Мингю и разбудил-то ветер, распахнувший окно настежь и занёсший порцию лепестков с персикового дерева. Мимо проехала машина, прошла женщина на каблуках, разговаривая по телефону.

Мингю не стал закрывать окно, подумал и решил: пусть и лепестки остаются до вечера. Подобные приступы нежелания убираться были ему не свойственны раньше, но последняя неделя выдалась слишком суматошной и нервной, чтобы он оставался прежним.

Он не стал дожидаться напарника (тот ещё спал, вернувшись с прогулки часа в три – Мингю как раз проснулся в это время и услышал), наскоро позавтракал и отправился в участок. Вспомнил, что так и не открыл Реестр, решил тут же исправиться и, пока не начался рабочий день, устроился на скамейке под вишнями напротив участка и открыл брошюру.

Какие-то из описанных в Реестре существ ему были уже знакомы: та же ино, токкэби или тэса. Какие-то были абсолютно новыми – ённо, вонгви, прочие квисины. Мингю и не надеялся, что запомнит всех сразу, и решил для начала сосредоточиться на методах упокоения особо наглых и опасных противников.

Составитель Реестра позаботился о том, чтобы новичок не тонул в море информации, классифицировав всех известных Управлению существ и духов по категориям – квемули, квисины, артефакты – и уровням угрозы для человека. Уровней было девять; большинство обитателей теневой стороны подпадало под уровни со второго по седьмой. По каждому из них давалась максимально полная информация: внешность, повадки, уровень опасности, где обитает, чем можно убить или замедлить.

Чтение захватывало, и Мингю спохватился, что рабочий день уже начался, только когда солнце закрыла чья-то тень. Он вскинул голову, захлопывая брошюру, и встретился взглядом с Дасом.

– Токкэби там списан не с меня, – заметила она, скривив лицо. Мингю кивнул, вспомнив клыкастого монстра в Реестре, поднялся:

– Ага, я так и подумал. У тебя улыбка симпатичнее.

Дасом на шутку не обиделась, хотя на мгновение Мингю успел представить, как девушка превращается в именно такого клыкастого монстра и отгрызает ему голову за дерзость. Но Дасом расхохоталась и хлопнула его по плечу:

– А выглядишь таким паинькой! У Дохёна дурных манер набрался?

Мингю пожал плечами:

– Не берусь отрицать. Дасом?

– А? – рассеянно откликнулась девушка, направляясь к двери. Мингю догнал её:

– Как следует обращаться к существам из Кыджок, которые сотрудничают с людьми? К тебе, например?

– Интересуешься, не снесу ли я голову за наглость? – Дасом усмехнулась. – Ну, согласись, странно будет выглядеть, если ты обратишься ко мне «госпожа», верно? Хотя так-то я старше, и опытнее, и вообще – круче. Но люди не поймут. Так что – можешь обращаться как к равной. Или зови нуной [73], если хочешь.

– Так можно по имени, значит?

– А почему бы и нет? – Дасом кинула на него хитрый взгляд. – Хотя, конечно, никто не может помешать тебе влюбиться в кого-нибудь и называть её ласковым прозвищем. – Она развеселилась, заметив секундное смущение Мингю. – Что, уже?

– Нет. – Мингю сказал это слишком быстро и сам поразился. Дасом издала смешок:

– И в кого же, м-м?

– Ни в кого, – буркнул Мингю. Токкэби не отставала:

– Ну хотя бы намекни, а?

– Не в квемуля точно, – проворчал Мингю. Дасом не унималась:

– Ой, да кому это мешало-то?

– Дасом, – Мингю выдавил улыбку, – пожалуйста, не продолжай. Договорились?

– Ага-а, – протянула токкэби с такой довольной миной, что Мингю не сомневался: этот разговор будет продолжен позже. Она потрепала его по плечу, изобразила беспокойство: – Ты только не влюбляйся в нехорошую девицу, хорошо, младшенький? Мы тебе найдём хорошую девушку, прямо как ты…

– Дасом! – взвыл Мингю вполголоса. Вокруг уже начали собираться любопытствующие коллеги, и кое-кто поддерживал Дасом. Мингю подобное внимание нервировало, пусть причиной и была шутка.

Спас его Дохён, остановившийся неподалёку и ядовито заметивший:

– Фанатки встречают айдола в аэропорту.

– Завидуешь? – съехидничала Дасом, когда толпа рассосалась и остались только они втроём. – Ну да, тебя же никто никогда не встречает.

– И за это я преисполнен благодарности небесам, – искренне заявил Дохён, глянул на напарника с недовольством: – Собираешься сегодня работать или как?

– Зануда, – прокомментировала Дасом. – Не дал сосватать парню хорошую девушку.

– А есть кого? – без интереса спросил Дохён, когда они зашли в холл. Дасом тут же отозвалась:

– Знаешь, мне почему-то кажется, что уже поздно.

– М-м? – Дохён с лёгким любопытством глянул на напарника. Мингю ответил мрачным взглядом обоим. – Да нет. Кому такой душнила понравится?

Дасом только задумчиво оглядела Мингю, как будто считывая эмоции. Мингю было неуютно и словно щекотно под изучающим взглядом токкэби, и он порадовался, что она не умеет читать мысли. Он и сам затруднялся сказать, что чувствует.

Шефа ещё не было, и Дасом потащила их в кафетерий. Мингю не хотелось кофе, но он заказал, чтобы не выбиваться из компании.

Токкэби посмотрела по сторонам, убедилась, что никого нет поблизости, и обратилась к Дохёну:

– Я поспрашивала у тех, кого нашла. Один старый знакомый из Кванджандона [74] поделился тем, что слышал.

– Знакомый надёжный? – поинтересовался Дохён. Дасом кивнула, но как-то не слишком уверенно:

– Ёндон [75]. Сам знаешь, они не особо любят публичность, в основном собирают информацию, поступающую в дом. Но он реально старый, аж позапрошлого века. Ну так вот, он считает: безрогий змей возродился четырнадцать лет назад. Говорит, почувствовал изменение ауры.

– То есть монстр возродился где-то совсем рядом с ним? – уточнил Дохён, прищурившись. – Если уж ни менталисты, ни кто другой не смогли ощутить изменение ауры, значит, он наращивал силу постепенно.

– А ёндон понял это, потому что жил поблизости, – закончила мысль Дасом. Не дожидаясь следующего вопроса, взяла с соседнего столика туристическую брошюру, раскрыла карту и ткнула пальцем. – Вот здесь, у моста Чхонхо.

– А заточён монстр был в Кёнбоккуне, – задумчиво проговорил Дохён, посмотрел на молча впитывавшего информацию Мингю. – Так?

Мингю не ожидал, что скептичный напарник поверил ему, и какое-то время растерянно моргал. Дасом ткнула его локтем в бок, нетерпеливо спросила:

– О чём речь?

– Он видит сны, – пафосно провозгласил Дохён, – и это наша самая чёткая зацепка.

– Кому сказать – не поверит, – пробурчала Дасом и вздохнула. – Хотя люди вообще верят совсем не в те вещи, которые имеют значение, так что фигня. Так что там с дворцом?

– Стражи загоняли имуги в Кёнбоккун. – Мингю сказал это и умолк: собственные слова показались фантазией, которой по какой-то причине поверили окружающие, и теперь он чувствовал себя виноватым. Но всё же закончил фразу: – Там место его силы, но они пошли на риск, и имуги убил почти всех.

Дохён молча смотрел на него, словно размышляя, не сдать ли в психушку, и Мингю, в общем-то, понял бы его. Строить теории на основе туманных снов – кто так ведёт дела?

Как оказалось, Управление вполне может вести. Потому что ни Дасом, ни Дохён не отреагировали так, словно его слова ничего не стоят. Да и Юнхо поверил ему, а ведь он начальник отдела и не стал бы рисковать безопасностью подчинённых.

– Если он и убивал людей несколько лет назад, то делал это без выпендрёжа и мы ничего не замечали, – сделал вывод Дохён. – А потом, когда почувствовал, что набрал силу, начал театральное выступление. Набрал себе прислужников из змей и убивает потомков людей, которые его пленили в прошлый раз. Делает это провокационно, словно давая нам возможность всё понять и увидеть. Выбрал районы у реки, потому как не может жить без воды. Наверняка живёт в облике человека где-то поблизости и наблюдает за нашими действиями.

– В точку, – мрачно подтвердила Дасом. Глянула на Мингю: – А ты чего молчишь?

– Как мы можем предугадать его следующий шаг? – задумчиво проговорил Мингю, разглядывая карту города. Поднял голову и посмотрел на напарника и коллегу. – Или будем ждать, пока он доберётся до следующей жертвы?

– А как ты предлагаешь искать имуги, который наверняка выглядит как человек, в многомиллионном городе? – раздражённо осведомился Дохён, допил кофе и отставил стакан. – Мы ничего о нём не знаем, только тот факт, что он есть. Немного, не правда ли?

– Но самгугви сказал, у нас есть наживка, – напомнила Дасом. Дохён издал смешок:

– Что ж, давай предложим служебной собаке понюхать мою куртку и пошлём искать обладателя этого запаха.

– Да, дохлый номер, – согласилась Дасом, сморщив нос. – Учитывая ареал твоего шатания по городу…

– Кто бы говорил, токкэби.

Мингю в спор не вмешивался. Что-то не давало ему покоя, настырно требовало впустить в мысли, но он не мог понять, что именно. Никаких снов он больше не видел, звёзды на небе в подсказку не складывались, и добрые феи не спешили помогать. Он вздохнул и взъерошил волосы, потом потёр шею. Пальцы наткнулись на шнурок, на котором висела подвеска из яшмы.

Он вытащил камень из-под футболки, погладил. Прикасаясь к камням, он всегда успокаивался, словно они на самом деле даровали гармонию и баланс. Этот раз не стал исключением. Мингю на какое-то время выпал из беседы, вспоминая давние времена. Грусть была уже не такой давящей.

Из задумчивости вывел голос Дасом:

– Дай посмотреть.

Мингю снял шнурок и передал девушке. Дасом принялась разглядывать простенькую подвеску. Дохён заметил:

– Никакой магии в ней нет, мы проверяли.

Дасом убедилась, что подвеска не фонит ни магией, ни антимагией, и вернула хозяину. Мингю потянулся, забрал, но шнурок выскользнул из пальцев, подвеска упала на пол и разбилась.

– Ой, – Дасом виновато посмотрела на Мингю, – прости…

– Ничего, – отозвался Мингю, вздохнул и наклонился, чтобы собрать осколки. Но как только он дотронулся до первого, случилось нечто странное.

Вспышка белого света ослепила его, и на мгновение он испугался, что реально потерял зрение. Потом перед внутренним взором появился великолепный дворец, но прежде чем Мингю успел рассмотреть детали, его вышвырнуло обратно в реальность. В прямом смысле: он обнаружил себя лежащим на полу, а над ним склонилась Дасом, тормоша его за плечо:

– Ким Мингю! Эй!

– Вечно его в сон тянет, – протянул Дохён с насмешкой, опускаясь на корточки рядом. – Эй, спящий красавец, здесь нет принцесс, чтобы целовать тебя, вставай уже. Могу предложить разве что Дасом… уф, да пошутил я, незачем так бурно реагировать!

Мингю ухватился за протянутую руку напарника, встал. Голова немного кружилась, но в целом самочувствие было нормальное. Он даже ничего не ушиб, только потом уже понял, что это Дасом успела его подхватить и опустить на пол.

– Я видел дворец, – чуть хрипло произнёс он. Дохён и Дасом переглянулись. Дохён спросил:

– Какой?

– Не думаю, что видел его раньше, – честно признался Мингю. Увидел забытый официантом карандаш, взял его и как мог нарисовал увиденное на обороте карты. Показал напарнику. Тот всматривался несколько секунд, пожал плечами:

– Никаких догадок. Дасом?

– Типичный такой чосонский дворец, – отозвалась токкэби, разглядывая схематичный рисунок. – Больше никаких подсказок в этой викторине не будет, а, Ким Мингю?

Мингю зажмурился, словно так мог вызвать из вспышки-воспоминания дополнительные детали… и неожиданно помогло. Он схватил карандаш и быстро изобразил иероглифы, пока начертания были свежи в памяти.

– Ты меня немного пугаешь, – заметила Дасом, глядя на чёткие линии. Дохён хмыкнул:

– Да уж, ты и подумать не могла, что в тот день к нам занесло такого уникального чувака, да, Ю Дасом?

– Судьбоносный день, – проворчала та, внимательно разглядывая иероглифы. «Луна», «пруд»… Лунный пруд?

– Комплекс Анапчи [76], – догадался Дохён. – Кёнджу, эпоха Силла.

– И с чем это может быть связано? – пробормотала Дасом. Ворчливо попросила Мингю: – Ты это, когда видишь всякие флешбэки, пожалуйста, смотри их до конца и неси вместе с расшифровками.

– Обязательно, – согласился Мингю. – В следующий раз так и сделаю.

Он вспомнил о подвеске и наклонился, чтобы собрать осколки. Однако очень удивился, заметив то, чего не замечал раньше. Внутри подвески скрывался другой камень, чёрного цвета, и когда яшма разбилась, он выпал. Мингю понял, что увидел дворец, когда прикоснулся к чёрному камню, и осторожно взял его, опасаясь снова грохнуться в обморок.

Ничего не произошло. Он аккуратно очистил находку от остатков яшмы, рассмотрел внимательнее. Хорошо обработанный камень прямоугольной формы, размером примерно полтора на два сантиметра, непрозрачный и поблёскивающий. Он не нагревался и ощущался странно тяжёлым, хотя весил явно немного, учитывая, что Мингю носил его столько лет и почти не замечал.

– Нефрит, – определила уверенно Дасом, глядя на камень. Дохён поднял бровь:

– Не знал, что он умеет вырубать человека.

– Значит, что-то особенное есть или в камне, или в человеке, – предположила Дасом. – Ким Мингю, на что ставишь? Это ты странный или нефрит чудит?

– Полное совпадение, – заявил Дохён, но без особого скепсиса. Мингю подумал, что напарник уже привык ко всему.

– А если ты его возьмёшь? – Мингю протянул нефритовую пластину Дохёну. Тот пожал плечами, взял. Ничего не произошло.

– Меня больше интересует, с чего это ты дворцы древнего царства видишь, – пробормотала Дасом. Мингю тоже хотел бы это знать. – Эй, новичок, а твои сны и всё остальное – это один сериал или несколько? Таинственный дворец Силла связан с нашим расследованием или это из другой серии?

– Да если б я знал, – отозвался Мингю, пытаясь поймать мысль.

Дохён неожиданно спросил:

– Из каких ты Кимов, говоришь?

Мингю замер.

– Кёнджу, – ответил он негромко. Ещё одна деталь в пазле становилась на место, но пока он не видел общей картины и не знал, к чему всё это ведёт.

– Ким Мингю, – Дохён смотрел на него задумчиво, как сытая змея на кролика, – может, ты и есть наша наживка для имуги?

– Что? Да каким боком…

– Твой род из Кёнджу, – продолжил Дохён свою мысль. – На тебя не влияет ментальная магия, но ты притягиваешь различных монстров с теневой стороны. Есть подвеска из чёрного нефрита, прикоснувшись к которой ты видишь древний дворец. Ещё сны, удивительно напоминающие реальность, и поразительно много данных о противнике, который возродился спустя полтора века.

– И командира Стражей, кстати, звали Ким Чхоль, – добавила Дасом. Дохён кивнул, заметил:

– Ты сам тоже ликвидатор. Согласись, чересчур много совпадений?

– Сплошные домыслы, – проворчал Мингю, не желая допускать в свою жизнь ещё больше хаоса и прекрасно понимая, что это не в его власти. Обо всём этом следовало подумать.

– Знаешь что? – Дохён смотрел серьёзно и задумчиво. – Поезжай в Кёнджу. Я почему-то уверен, что там будет ещё одно звено.

– Мне хватает и тех, что уже есть, – отозвался Мингю, пряча нефрит и шнурок в карман. – С чего ты взял, что нужны ещё?

– С того, что именно это звено может стать связующим.

– Ты уверен, что стоит сейчас бросать расследование и ехать на юг? – Сказав это, Мингю уже знал ответ. Он сам его произнёс. И Дохён это тоже знал.

– Вот именно. Юг. Откуда и пришёл имуги.

– Я сейчас пущу слезу. – Дасом сделала вид, что растрогана, смахнула невидимую слезу со щеки. – Вы понимаете друг друга с полуслова. Это так… так трогательно!

– В Реестре как раз указано, что токкэби придурковаты, – заметил Дохён назидательно. – И сейчас ты видишь яркий пример этого… ох! Дасом, я же пошутил! Токкэби ещё и мстительны, – он увернулся от второго тычка, – но, к счастью, иногда забывают, кому там хотели отомстить.

Мингю не мог не усмехнуться, наблюдая за коллегами.

_____

Настроение у Юнхо испортилось, как только он приехал домой. Отец вызвал его в кабинет, устроил выволочку, не поддаваясь на уговоры жены быть сдержаннее. Припомнил все промахи за последние месяцы, прошёлся по болевым точкам, беспощадно растоптал его, не дав сказать ни слова в своё оправдание.

– Ты позоришь нашу фамилию, – припечатал он наконец, глядя на сына с презрением. – Твоё имя должно было возвышать род, а не унижать! – Он яростно кинул газету на стол. Та открылась на странице, где была опубликована ядовитая статья о полной неспособности полиции Кванджингу противостоять преступникам и упоминалось имя Юнхо. Хорошо хоть, фотографии не было. Так себе утешение, конечно, но что есть.

Отец ещё какое-то время изощрённо ругал его, приводя всё новые доказательства его никчёмности. Юнхо не говорил ни слова и слушал, опустив голову.

Ему было досадно, но не оттого, что отец отчитывает его, а скорее от ощущения собственной беспомощности, когда казалось, что Кыджок смеётся над ним. Расследование серии убийств, кое-какие подробности о которых просочились в прессу, зашло в тупик, а Управление даже не могло точно сказать, с каким врагом столкнулось. Сплошные догадки и теории без доказательств. Конечно, над ним будут смеяться. Он сам посмеялся бы, не будь на душе так хреново.

– Иди. – Ан Минджун махнул рукой, не глядя в его сторону. Юнхо глубоко вздохнул, поклонился.

– Прошу прощения, отец. Я буду усердно работать, чтобы стать достойным сыном, – проговорил он, выпрямился и вышел из кабинета. Усилием воли заставил себя улыбнуться обеспокоенной маме:

– Всё нормально, мам. Нет, не смогу остаться на ужин, прости. Дела…

– Юнхо, – мама обняла его, – ты всегда будешь моим любимым сыном, что бы ни случилось. И отец тебя тоже любит. Приходи домой, когда тебе плохо.

Она отпустила его, посмотрела любящим взглядом. Юнхо сглотнул ком в горле, кивнул:

– Да, мама, я знаю. Я приду.

Он попрощался и выскочил из дома, пока эмоции не вырвались наружу. Отъехал от ворот метров на сто, остановился на обочине пустой дороги и только тогда позволил себе выругаться. Опустил голову на сложенные на руле руки, сделал несколько глубоких вдохов, убеждая себя успокоиться. Получалось так себе. Слишком долго он копил отрицательные эмоции, не позволяя себе расслабиться и отпустить контроль, и, как всегда, это заканчивалось вот таким срывом.

Юнхо заехал в парк по дороге, немного посидел на берегу пруда, приводя мысли и чувства в порядок, насколько это возможно. Потом поклялся себе, что сделает всё, чтобы довести дело до конца и доказать, что он чего-то стоит. Самому себе в первую очередь.

_____

Дохён предсказуемо оказался пофигистом в плане уборки, и Мингю пришлось убирать за ним. Ну, как убирать: он просто собрал разбросанные по гостиной вещи и закинул в комнату напарника, а потом слушал его ворчание.

В целом же соседство с Ли Дохёном оказалось вполне терпимым, чего привыкший жить в одиночестве Мингю не ожидал. Немного смущала всеобъемлющая забота его мамы, но, судя по всему, Дохён поговорил с ней и убедил не лезть в душу новому знакомому, потому что Чхве Ёнджи, хоть и относилась к нему так же радушно и тепло, больше не настаивала, чтобы он приходил к ним в гости. Мингю чувствовал облегчение.

Дохён внезапно заявил, что отправится в Кёнджу вместе с ним – «для расширения кругозора», как он сказал. Юнхо ответил на звонок, уставшим голосом дал разрешение отправиться на юг и отключился. Дохён нахмурился, но бить тревогу и перезванивать не стал.

Выезжать решили рано утром – экспресс КТХ отправлялся в четыре восемнадцать от остановки Большого детского парка, а в Кёнджу оказывался в восемь утра. Дохён заявил, что ему нужно выспаться, потому как в поездах он не может спать, и отправился к себе сразу после ужина.

Мингю решил немного прогуляться во дворе. Ему нравилось сидеть на скамейке под персиками и вишней – спасибо хозяину жилья, благодаря которому двор напоминал сад.

Однако скамейка оказалась занята. Мингю остановился, увидев Соён. Девушка увлечённо рисовала в блокноте и не замечала его. Мингю понимал, что ведёт себя не очень хорошо, но не мог уйти. Он просто стоял не двигаясь и любовался ею. Временами часть его взывала к рассудку: что ты делаешь, ты же обещал Дохёну, и вообще, это неприлично, вот так наблюдать за кем-то, не дав ему знать о своём присутствии.

Мингю согласился с последним доводом и буквально приказал себе уходить. Но когда он уже шагнул к двери, за спиной послышался неуверенный голос Соён:

– Ким Мингю?

Он повернулся к ней, улыбнулся:

– Прости, я не хотел мешать.

– Мингю. – Соён повторила его имя, словно проверяя, как оно звучит. По мнению Мингю, звучало просто прекрасно. Он дал себе мысленно затрещину, приказал быть серьёзным.

– Почему не спишь? Уже поздно.

Соён подошла ближе, показала блокнот с набросками: лепестки вишни, падающие на траву, в которой видны одуванчики.

– Не хочу забыть, как рисовать, – пояснила она с неуверенной улыбкой. Мингю кивнул:

– Очень красиво. Соён, я хотел попросить прощения. – Слова вырвались сами собой, ему не нужно было продумывать это. – Я действительно хотел только убрать книгу, ничего больше.

Соён молчала, словно прикидывая, верить или нет. Мингю ждал её ответа как приговора. Поразился тому, насколько это вдруг стало важно для него, но не успел решить, как к этому относиться.

Наконец она очень тихо сказала:

– А я и не думала ничего плохого.

Соён смотрела на него снизу вверх, прижимая блокнот к груди, и Мингю вдруг чётко осознал, что начинает в неё влюбляться, и это могло стать ещё одной его проблемой. Не хотелось признавать, что он просто боится потерять контроль над ситуацией или оказаться отвергнутым. Тем более сейчас, когда и без этого хватало хлопот.

Он откашлялся, посоветовал тоном старшего брата:

– И всё-таки лучше зайти в дом. Уже очень поздно и холодно, ты можешь простыть.

У Соён дрогнули губы в улыбке, она кивнула:

– Хорошо… Мингю.

Не произноси моё имя вот так, захотелось внезапно попросить. Но он произнёс:

– Иди в дом, Соён. Спокойной ночи.

Соён пару секунд смотрела на него так, словно хотела что-то сказать. Мингю не мог отвести от неё взгляд, как бы ни убеждал себя. Хотелось взять её за руку, просто постоять вот так, глядя на неё, ничего не говоря…

Девушка одарила его быстрой застенчивой улыбкой и убежала в дом. Мингю уткнулся лбом в шершавый ствол вишни и простоял так несколько минут, понимая, что всё-таки, кажется, вляпался.

_____

Отбиваться от поклонников, пожалуй, было одним из самых раздражающих факторов новой жизни. Пак Джисон с удовольствием представлял, как разрывает горло визжащим девчонкам, – и улыбался им самой обаятельной улыбкой. Телохранители, получившие взбучку от руководителей агентства за то, что упустили звезду в прошлый раз, не отходили теперь ни на шаг, словно приклеенные. Это тоже раздражало.

Пак Джисон вспомнил девчонку, с которой столкнулся, сбегая от настырных фанаток из числа студенток Конкук, где ему предложили провести лекцию о пользе знания нескольких языков. По правилам идиотского контракта, заключённого настоящим Пак Джисоном, он обязан был появиться как минимум на трёх встречах с поклонниками, и руководство решило устроить одну из встреч со студентами.

Имуги ненавидел толпы, задыхался от запаха человеческих тел и истово мечтал сбросить наконец оковы этой ненавистной оболочки. Но ему всё ещё не хватало сил, и вдобавок было ещё проклятие, наложенное давним врагом. Пак Джисон не мог найти ключ к нему и едва сдерживал свой гнев.

Лицо девчонки наверняка не запомнилось бы ему, увидь он её в толпе, – самый обычный человек, совсем ещё юная. Но вот запах… он был знаком имуги. Он не мог вспомнить, откуда и почему его злит одно воспоминание о запахе, но был уверен: это что-то очень важное. А значит, девчонку нужно было найти. Он уже приказал Мантэги обыскать район, отдав вытащенный из кармана девушки платок. Тэса вопросов не задавал и пообещал сразу же начать поиски.

Пак Джисон вздохнул свободнее, когда наконец смог перестать улыбаться, зайдя в холл агентства. Тиффани с дежурной улыбкой протянула ему на подпись бумаги, шагая рядом и перелистывая их, когда он небрежно расписывался.

– Никаких изменений графика? – спросил он. Тиффани покачала головой:

– Всё как запланировано. Вечером банкет в честь окончания съёмок в дораме, завтра – съёмки в рекламе и чтение сценария нового ромкома.

– Скучно, – прокомментировал имуги разочарованно. – Никто больше не объявлялся?

– После Ан Юнхо? Нет.

– Скучно, – повторил Пак Джисон уверенно. Тиффани открыла перед ним дверь в кабинет, сообщила:

– В составе стаффа изменения. Ваш менеджер взяла небольшой отпуск, так что пару дней поработаете с другим.

– О, – протянул имуги, когда увидел своего временного менеджера. Та как раз повернулась к нему, стоя у окна, в которое били лучи закатного солнца, и как будто засияла сама.

– Менеджер Ок Мари, – представилась девушка, сделав шаг навстречу и остановившись в паре метров.

По меркам человеческого общества она, без сомнений, считалась очень красивой: прямые тёмные волосы, тёмные глаза, чуть надменное и этим наверняка влекущее мужчин выражение лица. Но вся соль ситуации была в том, что она не являлась человеком. Пак Джисон чуял её ауру так же отчётливо, как будто откусил мороженое и оно тает на языке. Это было восхитительное ощущение, и он просто не смог сдержать усмешку, в которой было предвкушение.

Девушка, которую точно звали не Ок Мари, на улыбку не ответила и вообще ничем не дала знать о своём отношении к актёру. Она взяла у Тиффани нужные бумаги, молча кивнула и стала ждать, пока Пак Джисон соизволит что-то сказать или спросить. Тиффани вышла.

Имуги зашёл в гардеробную, позвал нового менеджера:

– Менеджер Ок, мне нужна ваша помощь. – Он скинул пиджак, расстегнул рубашку, стоя спиной к девушке. – Что посоветуете надеть на вечер?

Судя по звуку, она подошла к костюмам, выбрала какой-то и повернулась к актёру:

– Этот.

– Как же долго я не чуял этого запаха, – глухо произнёс Пак Джисон, не оборачиваясь, стремясь растянуть мгновение. – Как же долго…

Он молниеносно развернулся к девушке, которая была готова к этому и успела скользнуть назад… но не учла, что даже в человеческом облике имуги мог перемещаться куда быстрее, чем обычный человек и даже кумихо. Он поймал её за локоть, другой рукой схватил за подбородок и заставил посмотреть в глаза, которые тут же вспыхнули золотым.

– Думала, я потерял сноровку? – прошептал Пак Джисон, наклонившись к застывшей кумихо. Та пыталась сопротивляться гипнозу, но то, что удавалось полтора века назад, не вышло теперь. Сила потомков Стражей бурлила в его венах, давая будоражащую силу и уверенность.

– Уж не Ан Юнхо ли тебе приказал за мной следить? – Имуги задумчиво постучал ногтем по подбородку. На груди у него переливался золотом рисунок: безрогий дракон обвивается вокруг луны, словно хочет её съесть. Реакция человеческого тела на близость кумихо поразила имуги, и он подумал: а что было бы, окажись он в своей истинной форме? Это было не вожделение, но притяжение такой же силы.

Кумихо ничего не ответила. Имуги даже засомневался на секунду, успешно ли он загипнотизировал её или она притворяется. Потом погладил её по щеке. Такого оскорбления кумихо не допустила бы, но она не двинулась с места и продолжала смотреть на него ничего не выражающим взглядом.

Пак Джисон торжествующе ухмыльнулся. Какая потрясающая глупость – или самоуверенность? – со стороны Ан Юнхо отправить к нему любимого менталиста.

– Не так уж он умён, оказывается, – с сожалением констатировал имуги. Настроение улучшилось, так что он согласен был даже полчаса изображать радость от встречи с коллегами на банкете.

Пак Джисон окинул девушку горящим взглядом и негромко проговорил:

– Какой приятный сюрприз, Юри. Спустя столько лет мы снова встретились.

_____

Это похоже на лихорадку.

Но никогда больше, никогда

Я не оглянусь назад…

Kyuhyun – Rain of Blades

Глава двенадцатая

Это не сон

Погода в Кёнджу радовала резким холодным ветром, и Мингю порадовался, что захватил любимую тёплую куртку. Дохён, решивший обойтись лёгкой курткой, мёрз, но категорически отказывался это признавать, обзывая напарника неженкой. Мингю только посмотрел на него с превосходством:

– Лучше так, чем быть Каем.

Дохён обозвал его оленем и спросил, каков план. Мингю изумился, потому что вчера напарник уверенно заявлял, что знает, куда идти и что делать. Дохён шмыгнул носом и отказался признавать свою вину. В итоге они решили начать с Национального музея и поискать там что-то похожее на нефрит из подвески.

Мингю, которого в прошлой жизни крайне сложно было подбить на какую-либо авантюру, не предоставив максимум возможной информации, уже даже не удивлялся произошедшим в нём переменам. Поехать куда-то искать неизвестно что, возможно способное помочь в расследовании, – да раз плюнуть! То, что никто не знает, с чего начинать поиски – тоже ничего страшного…

Утром народу на улицах было очень мало. Дохён купил горячий кофе, догнал Мингю, который успел пройти метров сто, и проворчал:

– Куда летишь? На, держи. – Он отдал стакан напарнику. Мингю удивился:

– Дохён, тебя что, подменили? Может, ты квисин? Оборотень?

– Никакой квисин не выдержал бы твоего занудства, – съязвил Дохён. – Это твоё секретное оружие.

Национальный музей Кёнджу встретил их прохладой и почти полной тишиной: никаких школьников или ведомых экскурсоводом групп. Мингю сориентировался по висящей на стене карте, где может находиться интересующая его вещь, чем бы она ни была, и первым направился в ту сторону.

Выставленные в музее экспонаты поражали воображение и уносили в далёкое прошлое. Мингю с нескрываемым любопытством изучал короны правителей Силла, огромный колокол, различное оружие, читая информацию о них, и на какое-то время даже забыл, зачем они здесь. Напомнило ему об этом прекрасное украшение, принадлежавшее одной из королев древнего государства, инкрустированное различными драгоценными камнями. Но ничего похожего на нефритовую пластину из подвески Мингю так и не нашлось.

После часа безуспешных поисков напарники решили идти к парку Анапчи. Мингю подумал при этом, что вот, опять к воде его тянет…

Пруд Вольчи, называемый во времена Силла Лунным, был создан искусственно: выкопана земля под пруд, насыпаны двенадцать холмов к северу и востоку от него. Птиц, животных, цветы и деревья для этой зоны привозили со всех концов света. Двести метров протяжённость с запада на восток и почти столько же – с севера на юг, но при этом всё было спланировано так, что человек не мог увидеть всей поверхности водоёма, где бы ни стоял.

Королевская семья отдыхала во дворце Тонгун и устраивала торжественные приёмы; также здесь жил наследник престола. От самого дворца остались только руины, а вот три павильона для отдыха были тщательно реконструированы, повторяя архитектурные решения далёкого прошлого: крыши в традиционном восточном стиле с закруглёнными кверху углами, колонны красного цвета, украшения в виде цветков лотоса на самом верху, под крышей.

– Ну, – нетерпеливо спросил Дохён, допив кофе и выбросив стакан в урну, – нигде никаких воспоминаний прошлой жизни не щёлкает?

– Я тебе что, экстрасенс? – проворчал Мингю, изучая павильон из-за ограждения. Рядом была табличка с описанием павильона и пруда. Нигде ничего не щёлкало, и он ощущал странное разочарование. Одёрнул себя: с чего ты решил, что вообще что-то найдёшь здесь, Ким Мингю? С каких вообще пор опираешься не на твёрдые факты, а на зыбкие догадки?

Он прошёл дальше, глядя на поверхность пруда, по которой неспешно плавали лебеди и утки, а в глубине колыхались водоросли. Туристы наперебой фотографировались на фоне красочных павильонов и воды, принимая фотогеничные позы. Рядом с Дохёном остановилась группа непрерывно щебечущих девчонок в школьной форме. Дохён поморщился и пошёл дальше.

Мингю же остановился рядом с выступающим вперёд павильоном, неотрывно глядя на воду, в которой ему почудилось движение. В принципе, странного в этом ничего не было: наверняка в пруду водилась рыба. Но ощущение необычного было слишком острым, чтобы отмахнуться от него.

Он подошёл вплотную к ограждению, глядя на чёрную поверхность воды, поставил стакан с недопитым кофе на траву, снял куртку – всё это словно в полусне. Разум вопил, что пора просыпаться, но тело не слушалось.

– Ким Мингю! – Голос за спиной был знакомым, но это не имело значения. Мингю поднял ногу, перебрался через ограждение и ухнул в воду с головой.

_____

– Господин! – Кто-то тормошил его за плечо, выкрикивая имя. – Господин, очнитесь!

Он с трудом открыл глаза, поморщился от острой боли под рёбрами. Кое-как встал, опираясь на руку друга. В ушах стоял странный звон – как летом на цветущем лугу, полном жизни.

Чтобы вспомнить, что случилось, не потребовалось много времени. Хватило одного взгляда на окружающий хаос: горящий павильон Кёнхверу [77] и деревья вокруг него, тела соратников, не выстоявших в бою с мощным противником, собственные руки в крови…

Имуги тоже был ранен, и только это, наверно, и помешало ему убить последних Стражей. Он стоял у пруда, освещаемый отблесками пламени, в своём истинном облике и вытаскивал стрелы из тела зубами. Заметив, что Ким Чхоль поднялся на ноги, монстр оскалился:

– Горько терять друзей, верно? Но не волнуйся, очень скоро ты к ним присоединишься.

Ким Чхоль не ответил. Протянул руку, и верный Хва Сон вложил в неё меч, показавшийся невероятно тяжёлым.

Имуги засмеялся шипящим смехом:

– Я убил всех, кто шёл за тобой, Чхоль. Думаешь, пощажу тебя?

Страж по-прежнему молчал, шаг за шагом приближаясь к безрогому змею с мечом в руках. Имуги неторопливо вытащил последнюю стрелу, сплюнул в пруд. Небрежно произнёс:

– Так рвёшься умереть? Тебе не победить, ты ведь знаешь? Я испробовал их крови. – Он мотнул удлинённой головой в сторону мёртвых Стражей. – У меня их сила.

– Но не хватает ещё кое-чего, – хладнокровно отозвался Ким Чхоль и резким движением бросил меч в имуги. Тот увернуться не успел, и сталь вонзилась в шею. Хлынула кровь – красное с золотым, монстр зарычал от боли. Попытался наброситься на врага, но меч стеснял движения. Имуги извернулся, пытаясь вытащить его… и в этот момент Хва Сон атаковал с тяжёлым мечом.

Монстр взревел от ярости, ударом хвоста отбросил Хва Сона к пока ещё целой дворцовой стене. Ким Чхоль воспользовался моментом, чтобы прыгнуть и схватиться за рукоять своего меча, всё ещё торчавшего в теле имуги. Потянул вниз изо всех сил, разрывая кожу и плоть.

Имуги атаковал неожиданным способом: взвился на дыбы и ринулся к земле, чтобы задавить Ким Чхоля. Тому едва удалось отскочить, перекатиться по земле, но монстр дотянулся и схватил его за ногу. Поднял человека, как кот мышку, и встряхнул в воздухе. Он больше не тратил время и силы на пафосные речи.

Ким Чхоль понимал, что у него не хватит сил убить монстра. Не сейчас, когда тот напитался силой Стражей… за которых он ещё должен отомстить.

А значит, оставался только один выход.

Имуги подкинул его в воздух, раскрыл пасть, готовясь поймать… и поймал, вот только ему это не понравилось. Ким Чхоль активировал амулет запечатывания и с размаха ударил им по морде зверя. Имуги отшатнулся, как от калёного железа, и Страж тяжело упал на землю. Отполз в сторону, приволакивая сломанную ногу, и наблюдал за корчами монстра, который пытался избавиться от амулета.

Бесполезно: сила амулета стремительно обволакивала тело безрогого змея, бившего хвостом и бешено ревевшего. Скоро он был обездвижен, заключённый в полупрозрачный кокон, и только глаза были устремлены на Ким Чхоля с холодной ненавистью. Затем и они потухли.

Ким Чхоль устало опустил голову, позволил себе наконец выдохнуть. Потом кое-как поднялся, используя толстую ветку как костыль, и подошёл к Хва Сону. Тот был мёртв, изо рта сочилась кровь.

Ким Чхоль тяжело вздохнул, опустился на колени рядом с телом верного друга и закрыл ему глаза. Хрипло пробормотал:

– Да покоится твоя душа в мире, друг мой.

За его спиной догорал павильон, и огонь, казалось, плясал в пруду, празднуя богатый улов. Тело безрогого змея застыло у кромки воды, которую он так любил.

Всё это было лишь отсрочкой, не победой. Имуги мог прождать в таком состоянии века, а когда Стражей останется мало, он освободится и начнёт мстить за своё заточение…

_____

Реальность снова шарахнула со всей силы, когда обволакивающий холод воды внезапно сменился ветром, продувающим до костей, а потом он ударился плечом и затылком о твёрдую землю. Мингю зашёлся в кашле, выкашливая воду, кое-как перевернулся и лёг на живот, не в силах поднять голову. Острая трава царапала щёку.

– С-совсем сдурел? – яростно прошипел Дохён, тяжело падая рядом. – В следующий раз прыгать за тобой не буду.

Мингю открыл глаза, проморгался. Чувствовал он себя так, словно был под водой пару часов и пропитался ею до последней клеточки. Резкий порыв ветра напомнил о погоде, и его начала бить дрожь.

Дохён беспрестанно бормотал ругательства, стаскивая с себя куртку и выливая воду из кроссовок. Метнул в Мингю донельзя раздражённый взгляд:

– Какого черта, Ким Мингю? Что это было?

– Не знаю. – Мингю кое-как сел, откинул налипшие на лоб волосы назад, сжал зубы, чтобы не стучали. Поднялся на ноги, ощущая собственное тело ужасно неповоротливым, дошагал до брошенной на траву перед внеплановым нырянием куртки и поднял её. Туристы смотрели на него с любопытством, недоумением; кто-то явно хотел вызвать скорую или полицию, но Мингю жестами показал, что всё в порядке.

– Ну конечно. Было бы странно, если бы ты знал. – Дохён явно был очень зол.

Мингю вздохнул, набросил ему на плечи восхитительно сухую и тёплую куртку, испытывая острое желание надеть её самому. Дохёна подобная щедрость изумила настолько, что он замолчал и вытаращил глаза. Мингю пожал плечами: такой вот я непредсказуемый. Кивком указал в сторону кафе неподалёку. Ждать напарника не стал, пошёл первым.

В голове был туман, ни одной внятной мысли, как во время болезни. Мингю не стал даже пытаться сосредоточиться на чём бы то ни было, решив, что это подождёт. Сначала надо было переодеться и отогреться.

Хозяйка кафе посмотрела на него с удивлением и жалостью, выслушала просьбу найти какую-нибудь сухую одежду, пообещала посмотреть и быстро ушла. Мингю оглядел себя: ни единой сухой нитки, уже натекла лужа – и не стал садиться.

Залетевший в кафе Дохён подобным тактом не отличался. С ходу определил, где кухня, и направился туда быстрым шагом, передав Мингю его куртку и бросив:

– Спасибо.

К счастью, в подсобке нашлась запасная форма персонала; Мингю переоделся и вышел как раз к тому моменту, когда хозяйка сноровисто раскладывала плотный завтрак на столе. Поймав недоумённый взгляд Мингю, радушно улыбнулась:

– Горячая еда поможет отогреться.

– Но я…

– И не спорь, – отмахнулась женщина. – Садись ешь. Все дела мира подождут.

Мингю поблагодарил её и сел, с удовольствием ощущая прикосновение сухого и восхитительно приятного хлопка к телу. Дохёна звать не стал: напарник в таком состоянии мог бы съесть его самого.

Дохён выполз из кухни, успев тоже переодеться. Форменная одежда смотрелась на нём так естественно, что Мингю пошутил, помахав лежавшим на столе меню:

– Официант!

– Официант, – согласился Дохён, указывая на точно такую же форму на самом Мингю, сел и придвинул к себе тарелку, накладывая всего понемногу. Мингю предпочёл сначала погреть руки о чашку чая.

– Если я не заболею, тебе повезёт, – заявил Дохён, шмыгнув носом. Мингю с издёвкой поинтересовался:

– И кто тут неженка?

– Что это вообще было? – посерьёзнел Дохён. – Какого чёрта?..

– Я видел финал истории с имуги. – Мингю понизил голос, наклонился ближе к столу, хотя народу в кафе почти не было и подслушать вряд ли кто-то мог. Рассказал напарнику содержание флешбэка.

Дохён выпрямился, глядя недоверчиво:

– Почему они его не убили?

– Он оказался сильнее, чем думали Стражи. – Мингю вытаскивал из памяти кусочки картины, увиденной при падении в пруд. – Питался их силой и, когда они загнали его к павильону во дворцовом комплексе, просто убил одного за другим. Остался только Ким Чхоль. Он не смог прикончить змея, только запечатать его. Но эта магия ослабла, когда Стражей осталось слишком мало.

Дохён некоторое время молчал, размышляя, и медленно жевал. Потом задумчиво сказал:

– Значит ли это, что у нас вообще нет шансов? Раз уж дюжина элитных воинов не смогла одолеть его тогда, какие шансы у нас? Теперь, когда он ещё сильнее?

– Пока не знаю. Но как дворец Тонгун связан с Ким Чхолем? Я бы мог понять, если события происходили здесь…

– Так ведь они и могли, – прервал его Дохён, постучав пальцами по столу. – Только не те, что ты видел во сне, а намного раньше.

– Но имуги тысяча лет, верно? Его не существовало во времена Силла.

– А кто сказал, что дворец обязательно связан с имуги? – Дохён исподлобья посмотрел на Мингю. – Может, дело не в монстре, а в том, кто с ним боролся? Знаешь ведь, Кёнджу был столицей Силла? А клан Кимов из Кёнджу был «святой костью», то есть они могли претендовать на трон? Ким Чхоля его соратники называли господином, верно?

– Думаешь, он был королевского рода? – с сомнением спросил Мингю. Дохён кивнул:

– Почему бы и нет?

– Ладно, – протянул Мингю задумчиво, – допустим, это место играло какую-то значимую роль в прошлом для Ким Чхоля, который – опять же возможно – был королевской крови. Но при чем здесь имуги? Они загнали его в ловушку в Ханьяне…

– Но началось это всё здесь, – перебил Дохён, успевший прикончить свою порцию и теперь расправлявшийся с облепиховым чаем. Посмотрел на Мингю скептическим взглядом: – Вот только из всей этой мозаики выбиваешься ты.

– Я что, не тяну на героя? – пошутил Мингю. Дохён издевательски присвистнул:

– Ага, в герои теперь собрался? Да тебя одного на улицу нельзя выпустить: обязательно во что-нибудь вляпаешься. Какой из тебя герой?

– Супер, – пошутил Мингю. – Но ты сам предполагал, что я могу быть далёким потомком Ким Чхоля, нет?

– О, ещё и в принцы кандидат. – Дохён картинно закатил глаза. Потом, уже серьёзнее, сказал: – Меня больше интересует вопрос, почему тебя всё-таки понесло к пруду. Что такого хотели показать твои… э, операторы прямой линии с прошлым?

– Я увидел дворец, когда дотронулся до нефритовой пластины, – медленно проговорил Мингю, увязывая мысли в логическую цепочку.

Дохён задумчиво проговорил, глядя в окно:

– Пластина, говоришь? Что-то смутно вспоминается… о!

Он вытащил из кармана рубашки телефон, каким-то чудом оставшийся в рабочем состоянии, вбил в поисковике запрос. Протяжно присвистнул и передал телефон Мингю:

– Непростая вещица!

«В первый день пятого месяца года Водяной лошади посреди Восточного моря появилась небольшая гора, которая плыла в сторону храма Камынса. Король Синмун [78] в это время пребывал в тех местах и решил провести ночь в храме. Затем он отправился на гору Квесусан, где встретил морского дракона хэрёна и получил в подарок от него пояс из чёрного нефрита. Принц Игон, наследник трона, внимательно осмотрев пояс, сказал, что все звенья в этом поясе – драконы, защищающие владельца пояса, и в доказательство своих слов опустил пояс к воде. Из звена, которое коснулось воды, вылетел дракон и исчез в небе. Где находится нефритовый пояс после смерти короля Синмуна, неизвестно».

Мингю прочитал найденную Дохёном статью о редких сокровищах давнего прошлого, основанную на записях «Оставшихся сведений о Трёх государствах», и посмотрел на напарника с долей недоумения и растерянности:

– Драконы? Серьёзно, драконы?!

– То есть существование имуги тебя не удивляет, а драконы – о, да ну?! – передразнил Дохён, забирая телефон. – Походу, Реестр ты не читал толком. Да, драконы существовали. Их всегда было мало, потому что они предпочитали Кыджок – наверно, там комфортнее, не знаю.

– А пояс? Известно, где он?

– Не-а, – безмятежно отозвался Дохён, откинувшись на спинку диванчика и закрывая глаза. – Пропал… как в воду канул. Эй, только не вздумай его искать в том пруду, ладно? Мне как-то неохота после вкусного завтрака заполнять отчёты о самоутоплении напарника. Хочешь – прошвырнись по музеям, прогуляйся по улочкам. У тебя же в одном месте шило, не усидишь.

– И кто тут зануда? – проворчал Мингю, которому на самом деле очень хотелось вскочить и побежать искать любые зацепки к тому, где может быть пояс. В музее они обошли все залы, где выставлялись драгоценности королевской династии, но не увидели ничего похожего. Никаких поясов, все пластины в которых были бы сделаны из чёрного нефрита, – только церемониальные, богато украшенные вышивкой и драгоценными камнями.

Дохён, глядя на его мучения, закатил глаза:

– Как ты в школе высиживал уроки, Ким Мингю?

– В школе не рассказывали про драконов, – отозвался Мингю, вставая. Взял со стола карту с указателем туристических мест, показал напарнику: – Схожу прогуляюсь, как советуешь.

– Если вдруг Кёнджу атакует Годзилла или упадёт астероид, буду знать, кто это устроил, – с сарказмом откликнулся Дохён, махнул рукой: – Не потеряйся, Алиса.

Мингю кивнул, накинул куртку и вышел из кафе. Вспомнил, что одет в форму официанта, смутился ненадолго, но в целом было приемлемо: никаких кричащих цветов или стрёмного дизайна. Если он будет ждать, пока высохнет его одежда, лопнет от нетерпения.

Но не успел он отойти на десяток метров, как Дохён окликнул его:

– Что-то я передумал.

Он на ходу надевал тёплую куртку с фирменным логотипом кафе, догоняя напарника с таким видом, словно ужасно хочет спать, а его вытащили на прогулку.

Мингю только пожал плечами.

Эмоции, притупившиеся на короткое время после падения в воду, снова брали своё; побеждало нетерпение. Драконы! Дохён правильно подметил: почему-то имуги казался обычным существом с теневой стороны, наравне с токкэби или кумихо. А вот о существовании драконов он почему-то даже не думал. Реестр он – Дохён опять был прав – не читал толком, пробежавшись только по разделу «Как убить квемуля».

Только сейчас он вспомнил, что не захватил нефрит, и обругал себя за забывчивость. Правда, так и не смог себе объяснить, что это меняет. Если пояс существует – о, а в Управлении об этом не знали? – Мингю смог бы опознать его. Разумеется, только в том случае, если все пластины в нём одинаковые.

Он и не заметил, как снова вернулся на то же место, откуда сиганул в пруд, и застыл, ухватившись за ограждение, словно опасаясь повторить безумный поступок. Дохён, кажется, подумал о том же.

– Больше за тобой прыгать не стану, – заявил он категорично, стоя рядом. Мингю кивнул:

– Понял. Я и не собирался нырять.

– А вдруг твои флешбэки снова атакуют?

Мингю не ответил, привлечённый сиянием иероглифов под крышей павильона совсем рядом.

– Как это расшифровывается? – спросил он.

– «Павильон, выходящий на океан». Имхэджон, главный павильон дворцового комплекса. А что? – Дохён внимательно посмотрел на Мингю.

– Океан – это Восточное море, так? – уточнил Мингю, пытаясь поймать ускользающую мысль. Дохён кивнул, потом спохватился и замахал руками:

– Не пытайся связать всё, что знаешь, в одну теорию! Иногда восток – это просто восток, и ничего больше.

Мингю признал его правоту, но уходить не спешил. Вывеска притягивала взгляд, не отпускала. Мингю встал прямо перед павильоном, внутри которого ничего не было: площадка, огороженная изящными перилами, под крышей, которую поддерживали колонны. Абсолютно ничего, что могло бы быть зацепкой…

И однако же он снова совершил странный поступок. Поднял ногу, перешагнул через ограждение – Дохён за спиной зашипел не хуже тэса – и пошёл вперёд, к перилам. Словно король, желающий посмотреть на пруд и найти ответы на мучившие его вопросы.

– Ким Мингю! – Дохён, судя по всему, колебался, стоит ли идти вытаскивать непутёвого напарника или плюнуть и ждать, пока его наконец заберут в полицию. Потом выругался и всё-таки выбрал первый вариант.

Мингю как раз успел дойти до перил, коснулся их, провёл ладонью по гладкому тёплому дереву. Поверхность воды сверкала на солнце, слепя и заставляя отвернуться. Он опустил взгляд под ноги, на чисто подметённую площадку. Опустился на корточки и провёл кончиками пальцев по камням.

– Идиот! – Дохён стоял над ним, очень раздражённый. – Быстро вылезай!

Мингю не отвечал. Камень под пальцами вдруг отозвался едва ощутимой вибрацией, прошедшей по позвоночнику. Мингю не раздумывал долго, прежде чем вытащить из кармана ключ, сунуть его край в крохотную расщелину и начать расширять её. Дохён захлебнулся возмущением, но не успел ничего сказать: его опередил охранник, стоявший в нескольких метрах:

– Эй, вы! Читать не умеете? А ну быстро вылезайте!

– Придурок, – прошипел Дохён, повернулся к охраннику и весело заговорил: – О, здравствуйте, это мой товарищ, ему иногда кажется, что он… э, крот, и он рвётся рыть норы в самых неожиданных местах. Я вот за ним хожу, слежу, чтобы ничего не портил, и…

Мингю слушал его бодрый и абсолютно бессмысленный монолог вполуха, занятый именно тем, о чём говорил Дохён. Ему наконец удалось расшатать камень, и теперь он пытался вытащить его при помощи одного лишь ключа. Получалось гораздо медленнее, чем хотелось бы.

– …И вот, когда у него случаются приступы этого землеройства, лучше не становиться у него на пути, иначе может загрызть. – Дохён продолжал нести откровенную чушь, но охраннику это уже надоело:

– А ну быстро, оба сюда!

– Ещё долго? – сквозь зубы спросил Дохён, слегка наклонившись. Мингю мотнул головой и вытащил камень:

– Нет.

Он сунул руку в образовавшуюся дыру и вытащил небольшой свёрток, перевязанный чем-то вроде нержавеющего провода. От осознания, сколько этой штуке может быть лет, закружилась голова, и он чуть не выронил находку.

– Бежим! – Дохён рванул его за воротник, но было поздно: охранник уже сцапал его самого и ловко скрутил руки. Его товарищ что-то говорил по рации, недобро глядя на нарушителей порядка.

Мингю вздохнул и выпрямился, не выпуская свёрток. Поднял руки в знак, что сдаётся, и услышал от Дохёна обречённое:

– Идиот.

_____

За тот год, что он был начальником девятого отдела Управления, Юнхо привык ко всякого рода странным выходкам подчинённых и в общем-то понимал их: когда имеешь дело с демонами и монстрами, сложно оставаться в рамках стандартного закона. Но когда секретарь невозмутимо сообщил, что ему звонят из Кёнджу, Юнхо ощутил мерзкое шевеление нехороших предчувствий где-то в районе желудка.

Предчувствия – или логика? – не подвели. Звонивший был знакомым Юнхо, дежурившим в полицейском участке, и хотел сообщить, что они задержали двоих правонарушителей, которые забрались на закрытую территорию охраняемого парка Анапчи, нашли и пытались украсть драгоценный пояс.

– Что они сделали? – переспросил Юнхо севшим голосом. Дежурный повторил, но понятнее не стало. – Какой пояс, прошу прощения?

– Нефритовый пояс короля Синмуна, который считался потерянным, – ответил дежурный и поинтересовался: – Так что делать с вашими подчинёнными, инспектор Ан? Заберёте их?

– Я подумаю, – честно сказал Юнхо, поблагодарил дежурного и отключился. Несколько минут занимался дыхательной гимнастикой, потом перезвонил в участок и попросил продержать двух балбесов там до вечера, а то случится двойное убийство.

Дежурный оказался с юмором, пообещал обеспечить столичным парням полный пансион в уютной камере, а если вдруг инспектор Ан не захочет их забирать, отправит на летние работы на рисовой плантации неподалёку.

– Так и сделайте, – кровожадно согласился Юнхо.

_____

Как бы ей ни хотелось возразить самой себе, Соён не могла отрицать правду: в незнакомом районе она чувствовала себя потерянно и, если бы не карты, блуждала бы по улицам, проходя мимо дома. Она выросла в Кванджу, население которого не превышало четырёхсот тысяч человек, в Сеуле жила только неполных три месяца и ещё не привыкла к подобной суете и шуму. Но в то же время ей это безумно нравилось. Небоскрёбы, слепящие отражением солнца от металла и стекла; тщательно продуманные и ухоженные зелёные зоны; чистые улицы и комфорт для горожан и гостей города – всё это восхищало её и вдохновляло. Разумеется, Соён прекрасно понимала, что всё это – дело рук тех самых горожан и без должного ухода и ремонта виды столицы были бы гораздо хуже.

Дохёну, конечно же, не понравилось, когда накануне вечером она сказала, что хочет пойти в библиотеку и поискать кое-какую информацию. Но брат не стал настаивать, чтобы она безвылазно сидела дома, и скрепя сердце согласился отпустить её. Попросил не снимать подвеску с кулоном в виде листа дуба, потом вытащил из своих вещей красивую заколку из зелёного нефрита и предложил собрать волосы с её помощью.

Соён, разумеется, сразу преисполнилась любопытства:

– А для кого ты её купил? Ты её хотел подарить девушке, да?

– Не твоего ума дело, – ответил Дохён беззлобно. Соён возмущённо проворчала:

– Вечно ты так, оппа… вот когда у меня кто-то появится, я тебе тоже не скажу.

– Когда у тебя кто-то появится, мы с этим кем-то сначала серьёзно поговорим, – пообещал Дохён рассеянно, потом нетерпеливо цыкнул, забрал заколку и сам собрал волосы сестре, воткнув шпильку в пучок.

Соён глянула в зеркало и не удержалась от смеха:

– Тебе надо потренироваться, оппа!

– Делать мне больше нечего… Телефон зарядила?

– И пауэрбанк взяла. – Соён открыла сумку, проверила, точно ли кинула туда гаджет. Дохён кивнул:

– Допоздна не задерживайся, одна по улице не ходи, если что-то покажется подозрительным, сразу звони. Поняла?

Соён хотела было пошутить, что брат как будто перепутал Сеул со средневековым городом, но вспомнила, чем закончилась последняя прогулка в одиночестве, и поёжилась. Кивнула:

– Поняла.

– Меня может не оказаться в городе, но вот тебе контакт моей подруги, она всегда в этом районе. – Дохён взял её телефон и вбил чей-то номер. – Можешь звонить ей… или моей коллеге. – Он сохранил второй номер. Соён с огромным трудом удавалось сдерживать любопытство. Дохён, конечно же, это понимал, поэтому с усмешкой заявил:

– Не навоображай себе всякого, малявка.

– Я уже не малявка, – возразила Соён самую чуточку обиженно. Дохён кивнул:

– Как скажешь. Не задерживайся и держись поближе к людям.

Соён закивала, заново собирая волосы в пучок. Дохён несколько секунд смотрел на неё так, словно хотел ещё что-то сказать, но в это время из комнаты послышался голос мамы, которая, кажется, была чем-то недовольна, и Дохён сбежал, напоследок криво ухмыльнувшись.

Соён хотелось бы, чтобы старший брат поехал с ней; она бы тогда, наверно, вообще не нервничала. Но Дохён заявил, что у них с Мингю срочное дело, а Соён не считала свою нынешнюю цель важнее его работы и отправилась в Конкук одна.

Библиотекарь, симпатичная темноволосая девушка, встретила её улыбкой, весело заметила:

– Новичок? – Соён кивнула. – А, как я тебя понимаю, – проговорила библиотекарь мечтательно, потом взяла список, пробежалась по нему цепким взглядом. – Так, ну что ж, это у нас всё вроде есть. Подожди немножко, я сейчас всё принесу… а, вот и первая в списке!

Она повернулась к стеллажу прямо за её спиной и достала с полки толстенную «Историю архитектуры эпохи Чосон». Восхищённо улыбнулась, глядя на заколку Соён:

– Какая прелесть! Можно посмотреть?

Соён уже подняла руку, чтобы вытащить заколку, но вспомнила предостережение Дохёна и с лёгким смущением покачала головой:

– Нет, простите.

Отказывать человеку в такой пустяковой просьбе было для неё трудно; Соён знала об этом своём недостатке – не умела говорить «нет». Дохён подтрунивал над ней и утверждал, что если на неё переписать имущество, она и этим с радостью поделится с первым встречным.

Библиотекарь – на бейджике у неё было написано «Ко Сани» – улыбнулась (Соён почудилось, с некоторой досадой), заявила:

– Я сейчас принесу всё.

Соён кивнула, вместе с «Историей архитектуры» устроилась за ближайшим столом и стала ждать возвращения Ко Сани, листая книгу. У неё уже было электронное издание, но Соён нравилось получать информацию из бумажных книг. Тем более что в книге было много иллюстраций, которые отсутствовали в электронке.

Зазвонил телефон; Соён вытащила его. «Дасом», высветилось имя абонента, и Соён пару секунд вспоминала, кто это, пока до неё не дошло: это номер, занесённый Дохёном. Она ответила на вызов:

– Да?

– Соён? – Голос был хрипловатый и приятный. – Я Дасом, коллега Дохёна. Он попросил присмотреть за тобой. Ты в библиотеке?

– Добрый день… – Соён подумала и нерешительно добавила: – …онни [79]. Да, я в библиотеке, но не стоит беспокоиться, у меня всё в порядке.

– Дохён был очень убедителен в своей просьбе, так что я всё-таки заскочу, – отозвалась Дасом. – До встречи.

Соён не успела возразить, как собеседница повесила трубку.

– Ну и зачем было тревожить людей попусту? – проворчала она, недовольная тем, что Дохён напрягает коллегу.

Ко Сани вернулась со стопкой разноразмерных книг, улыбнулась Соён сияющей и чуточку даже хищной улыбкой:

– Кажется, я нашла даже больше того, что требуется!

Она шагнула к столу. Соён быстро встала, чтобы помочь ей, но Ко Сани в этот момент как раз сделала движение навстречу, и металлический уголок одной из книг больно оцарапал руку Соён. Она невольно охнула.

– О, прости, пожалуйста! – переполошилась библиотекарь, ставя стопку на стол и вытаскивая из кармана одноразовый пластырь. – Держи.

– Всё в порядке, – произнесла Соён, беря пластырь и улыбаясь Ко Сани. Налепила пластырь на длинную царапину, но не успела поймать каплю крови, и та приземлилась у ножки стола. Соён смутилась. – Я сейчас…

– Оставь, – Ко Сани замахала руками, – я сама уберу. Ты можешь пока посидеть вон там, у окна.

Она шустро вытерла кровь бумажным платком, улыбнулась растерявшейся Соён:

– В конце концов, это моя вина.

Снова зазвонил телефон, но не успела Соён вытащить его из кармана, как вызов сбросили, а через секунду за её спиной раздался голос Дасом:

– А вот и я. Привет, Соён.

Соён повернулась к ней и поклонилась. Дасом это рассмешило, она отмахнулась:

– Твоему брату следует поучиться у тебя манерам. Ты собираешься тащить эту гору домой? – Дасом со скепсисом изучила стопку книг. Соён покачала головой:

– Нет, только просмотрю, что будет по программе, чтобы не отставать от других.

– Прям Гермиона Грейнджер, – заметила Дасом. Она наконец посмотрела на стоявшую рядом Ко Сани и внезапно нахмурилась, но Соён не поняла причины.

– Ко Сани. – Дасом прочитала имя на бейджике, издевательски медленно, склонившись к нему и прищурившись, словно плохо видела. – Ой, какое имя… ты что, так любишь солнце?

– Ю Дасом, – процедила библиотекарь, глядя на собеседницу с презрением и высокомерно. – «Древняя любовь», ха! Очень древняя…

Соён не могла решить, стоит ли ей подождать Дасом или уйти, чтобы не быть свидетельницей явной неприязни между девушками. Она посмотрела по сторонам, надеясь найти подсказку, но тут Дасом, кажется, решила, что с неё хватит любезничанья с Ко Сани, повернулась и взяла Соён за руку:

– Я думаю, твои книги не обидятся, если ты выйдешь со мной на полчасика погулять, м-м? Хочу поближе познакомиться с сестрой коллеги.

Соён растерянно заморгала. Ей не хотелось уходить, но и отказывать Дасом казалось ужасно невежливым. В конце концов она подавила вздох и кивнула. Дасом широко улыбнулась, неожиданно показала Ко Сани язык, после чего зашагала к выходу, не отпуская руку Соён.

_____

Когда полицейская машина остановилась у кафе, где они завтракали, на Кёнджу уже опускались сумерки, окрашивая небо в разные цвета: от светло-розового до тёмно-фиолетового, и на этом полотне щедро были рассеяны звёзды.

– Приехали, птенцы, – заявил водитель, глядя в зеркало заднего вида. – Вылезайте. Не шалите больше.

– Угу, – отозвался Дохён, выходя, и добавил: – Спасибо, господин Ли.

Мингю вылез из машины, молча поклонился. Водитель кивнул и уехал.

– А ведь хён мог просто поговорить с местными, и они бы нас выпустили, – проворчал Дохён. – Это всё его месть.

– По факту – мы это заслужили, – философски отозвался Мингю, глядя в небо. Дохён яростно замотал головой:

– Говори за себя, ладно? Я всего лишь пытался отговорить тебя.

– А, это теперь так называется?

Дохён зарычал сквозь зубы. Мингю укоризненно цокнул языком:

– Не рычи.

– Не указывай, что мне делать!

Дохён рыкнул громче – как раз когда мимо проходила пожилая пара; тут же поперхнулся воздухом и быстро склонил голову, извиняясь. Мингю повторил движение, изо всех сил сдерживая смех.

В кафе было людно, и свободных мест не было точно. Впрочем, есть не хотелось: в участке их накормила сердобольная хозяйка кафетерия. Мингю подозревал, что не последнюю роль в этом сыграло жалостливое выражение лица Дохёна (тот оплакивал мечту вернуться в столицу днём).

– О, вы вернулись, наконец-то! – Хозяйка кафе всплеснула руками. – Ваша одежда уже давно высохла. Хотите перекусить? Свободных мест нет, но могу накрыть вам в кухне.

– Не стоит беспокоиться, госпожа Ён. – Мингю улыбнулся. – Нам бы просто переодеться, уезжать пора.

– Тогда я вам с собой упакую, – решила женщина и пошла на кухню, не слушая возражений.

Сухая одежда лежала аккуратной стопкой в подсобке. Дохён быстро вытащил из стопки свои вещи, бросил Мингю остальное. Тот вздохнул про себя: напарник злился и был в общем-то прав. На его месте Мингю вёл бы себя так же, если не хуже.

Дохён оделся быстрее, проверил, всё ли на месте в карманах. Нетерпеливо заметил:

– Опять копошишься.

– Крот? – уточнил Мингю, зашнуровывая кроссовки. Дохён закатил глаза:

– Я же не мог ругаться при старшем.

– Спасибо. – Мингю выпрямился, посмотрел на напарника серьёзно. Тот отмахнулся:

– Ты всё равно придурок тот ещё. Но откопал пояс, который не могли найти ни археологи, ни Управление. – Он не удержался от смешка. – Очень странно, конечно, что его не нашли во время реконструкции.

– А может, и находили, – задумчиво произнёс Мингю. Дохён помолчал, склонил голову к плечу и согласился:

– А может, и находили, да. Может, его как раз и перепрятали. Почти полвека назад пруд осушили, на дне нашли кучу всяких драгоценных вещей и передали в музей.

– Но пояс не мог находиться в воде, если верить легенде, – не согласился Мингю. Дохён поразмыслил, кивнул:

– Ты прав. Значит… ну не знаю я, где он был. Пусть аналитики с этим разбираются. Но жаль, что мы даже не увидели, как он выглядит.

Мингю задумчиво кивнул, вспоминая проведённые в полицейском участке Кёнджу часы, в течение которых от них пытались добиться ответов, что они потеряли в павильоне и какого чёрта испортили площадку. Предъявили обвинение в вандализме и разрушении национального памятника, после чего завели в отдельную камеру и оставили размышлять о своём поведении.

Думалось плохо, особенно под ворчание Дохёна. Мингю в очередной раз захлестнул приступ ошеломления: он нашёл нефритовый пояс, которому невесть сколько веков и который не нашло Управление. Отчаянно хотелось узнать, обладает ли пояс какими-либо интересными особенностями, но им не дали даже взглянуть на находку и сразу унесли. Наверняка радовать директора национального музея.

Потом им принесли обед, и они поели в полном молчании, чему Мингю был вроде как рад, но тогда начинал тонуть в размышлениях и догадках. Прошло несколько часов, и начальник участка сообщил, что возвращает их инспектору Ану, чему были рады все. Мингю заикнулся было про пояс, но получил ответ, что пояс уже отправлен в лабораторию центрального археологического управления.

Мингю потянулся к карману джинсов, в который сунул пластину. Но её там не оказалось.

– Дохён.

– Что ещё?

– Нефрит. Его нет.

– Думаешь, кто-то взял? – Дохён сразу вскинул острый взгляд. Мингю поразмыслил, пожал плечами:

– А может, у пруда потерял. Поищем там.

– Надо бы тебя там же и утопить, – буркнул Дохён. – Слишком много от тебя хлопот.

В сумерках перебираться через ограждение показалось ещё более преступным, но в то же время не стоящим внимания поступком. Туристов поблизости не было. Освещение пруда и павильонов было великолепным – Мингю на несколько секунд забыл, зачем пришёл, и залюбовался.

Искать маленькую пластину в густой траве с помощью фонариков телефонов оказалось задачей непростой. Дохён потерял терпение очень скоро и начал искать на ощупь, ероша траву и внимательно изучая просветы в ней.

Мингю решил поискать ближе к пруду и наконец нашёл: гладкая пластина словно сама скользнула в пальцы… И так же легко выскользнула – в тот самый момент, когда он выпрямлялся. Нефрит с едва слышным всплеском ушёл в воду, и Мингю выругался. В какой-то момент он испугался, что события в легенде на самом деле были правдивыми и сейчас что-то произойдёт. Но ничего не произошло.

– Руки у тебя не из того места, – в сердцах сказал Дохён, светя фонариком. – Подожди, не лезь! Я посмотрю.

Мингю кинул на него раздражённый взгляд, опустился на корточки и сунул руку в воду…

И в то же мгновение, когда кончики пальцев коснулись водной глади, она внезапно забурлила, словно кто-то зажёг внизу костёр. Мингю отдёрнул руку и от неожиданности сел. Но процесс было уже не остановить.

Вода в пруду словно закипела за несколько секунд, а потом из неё вырвался и устремился ввысь тонкий полупрозрачный силуэт – Мингю даже подумал, что ему почудилось.

– Охренеть, – выдохнул Дохён, тоже почему-то сидевший на траве.

Силуэт взвился в небо, сделал несколько пируэтов и кругов. Неожиданно полетел в сторону Мингю, и тот наконец разглядел вытянутую морду с длинными развевающимися усами, рожками и острыми клыками.

Испугаться Мингю не успел: зеленовато-голубого цвета дракон взмыл в небеса, обдав его теплом и каплями воды, покружил немного в небе и улетел на восток.

– Что это было? – дрожащим голосом спросил Мингю. Мысли путались, мозг не желал давать подсказку.

Дохён что-то пробормотал себе под нос, затем поднялся на ноги, проворчал:

– Вставай уже. Никогда пробуждения не видел, что ли?

– Представь себе! Но почему?..

– Потому что ты его разбудил и освободил, – непривычно серьёзно сказал Дохён. – А значит, в тебе есть королевская кровь. Поздравляю, ваше высочество, – не без ехидства заметил он и изобразил издевательский поклон. – Если Корея вдруг снова станет монархией, есть за кого голосовать на выборах… это если никого больше не будет, конечно.

Мингю даже не нашёлся, что сказать.

Домой они вернулись только в полночь, уставшие и дремлющие на ходу. По дороге почти не разговаривали: Дохён почти сразу заснул, а Мингю смотрел в окно, хотя видел там только своё отражение, и думал о многом, что пока оставалось неясным.

На половине дома, занятой женщинами семьи Ли, было тихо; видимо, все уже спали. Мингю открыл дверь в свою квартиру. Дохён заявил:

– Я в душ первым.

Мингю пожал плечами и пошёл на кухню. В пакете, собранном хозяйкой кафе, госпожой Ён, оказалось несколько ланч-боксов с различными закусками и рисом. Мингю не мог не улыбнуться. Подобная щедрость от незнакомых людей до сих пор его удивляла.

Есть не хотелось, и он аккуратно и не спеша поставил всё в холодильник, сделав мысленную заметку, что нужно купить молока и яиц. Закрыл дверцу… и оказался почти лицом к лицу с Соён. Мингю вздрогнул от неожиданности: это ж надо так задуматься, чтобы не услышать приближения человека. Он улыбнулся:

– Привет. Чего не спится?

Соён кинула на него взгляд из-под чёлки, чуть погодя негромко произнесла:

– Бессонница.

– Хочешь есть? – Мингю открыл холодильник, понимая, что пытается побороть растерянность. Мелькнула мысль: «Вот бы Дохён уже вышел».

Дохён не выходил, в холодильнике не находилось ответов. Мингю вздохнул, закрыл дверцу и посмотрел на Соён, стоявшую теперь у стола:

– Может, воды?

Девушка помотала головой. Она вела себя немного странно, но Мингю списал это на смущение… с другой стороны, почему то же смущение не помешало ей остаться у себя в комнате? Он прекрасно был знаком с состоянием, когда сам не знаешь, что делаешь, но всё-таки…

– Ну ладно.

Он налил стакан воды себе, неспешно выпил, прислушиваясь к шуму воды в ванной и мысленно торопя Дохёна. Потом, когда уже не мог делать вид, что допивает последние капли, помыл стакан и поставил на полку. Повернулся к Соён и беспомощно улыбнулся:

– А если подогреть молоко?

– Вы ездили в Кёнджу? – Соён наконец посмотрела на него. У Мингю возникло чёткое ощущение, что она пришла ради того, чтобы задать этот вопрос. Он кивнул:

– Ага. Кое-что искали.

– И нашли?

– Вроде того, – откликнулся он, немного недоумевая, с чего такой интерес к их работе. Вода в ванной перестала шуметь, и он тихо порадовался. – Может, всё-таки попробуешь заснуть?

– Что вы нашли? – Соён не отступала, шагнула ближе. Мингю нахмурился:

– Давай поговорим утром, если тебе интересно.

– Нет, расскажи сейчас. – Девушка подошла ещё ближе, и Мингю неосознанно прижался спиной к прохладной дверце холодильника.

В этот момент под окном мяукнула кошка, и Соён вздрогнула, оглянулась на окно.

Озарение было сродни вспышке – почти такой же, как при флешбэках.

– Опять вы? – Дохён, вытиравший волосы полотенцем, появился на пороге, глянул на обоих с подозрением. – Что?..

– Дохён, дверь! – крикнул Мингю, а сам рванулся к окну и захлопнул его. Девушка, успев сделать только шаг в ту сторону, замерла на месте.

– Какого хрена?! – захотел узнать Дохён.

Мингю ткнул пальцем в ликорис на его предплечье, затем указал подбородком на девушку:

– Это не Соён.

_____

Это не сон. Теперь мы должны в это поверить…

Hong Kwan Ho – Death Note

Глава тринадцатая

Ты сбился с пути

Дохён не стал ничего переспрашивать, уточнять, возражать: захлопнул за собой дверь, закинул полотенце на шею, а потом посмотрел на стоявшую у стола сестру – нет, того, кто ей притворялся, – тяжёлым оценивающим взглядом. Ликорис на предплечье едва ощутимо жгло.

– Оборотень? – негромко проговорил он, делая шаг к девушке. Та подняла плечи, отчего стала похожа на замёрзшего птенца. Соён никогда себя так не вела с ним, и это тоже доказало правоту Мингю. Тот не вмешивался, стоял поодаль.

Дохён подошёл вплотную, схватил девушку за запястье. Та поморщилась: близость амулета так действовала на слабых квемулей.

– Где моя сестра? – процедил Дохён, заглушая любой намёк на панику и перекрывая её гневом. Оборотень съёжилась, попыталась выдернуть руку. Дохён отпустил её, повторил вопрос: – Где моя сестра, квемуль?

Оборотень хранила молчание, обхватив себя руками и глядя под ноги. Время утекало, казалось, с сокрушительной скоростью. Дохён понимал: ещё немного – и паника выйдет из-под контроля. По-хорошему, следовало бы вытрясти из тункап чви всю информацию, пусть и причинив боль… но он не мог ничего сделать, потому что напротив стояла сестра. Нет, не она, конечно, а тот, кто взял её внешность… но какая разница?

Мингю, кажется, понял его проблему. Он шагнул к оборотню и без особых колебаний взял её за плечи. Та тоненько пискнула, попыталась выскользнуть, но хватка у Мингю оказалась крепкая.

– Ответь на вопрос – и тебе ничего не будет, – негромко и спокойно сказал Мингю, держа оборотня. – Где девушка, которую ты замещаешь?

– Мне обещали жизнь. – Оборотень наконец посмотрела на него, и Дохёна кольнула боль, когда он увидел полные слёз глаза. Он приказал себе собраться.

– Понятно, – так же невозмутимо ответил Мингю. – Кто это был?

Девушка глубоко вздохнула и очень тихо сказала:

– Господин Мантэги.

– Это ещё кто? – Мингю глянул на Дохёна, тот пожал плечами. В памяти не всколыхнулось ничего.

– Он приказал жить как девушка, – продолжила оборотень негромко. – Пообещал, что, если сделаю всё как надо, смогу жить в этом теле.

– Хрена с два! – рявкнул Дохён, стукнул кулаком по дверце холодильника. С яростью выплюнул: – Ты не будешь жить вообще, квемуль. Ни в каком теле.

– Дохён. – Мингю кинул на него предостерегающий взгляд, сделал жест: успокойся. Дохён сделал пару глубоких вздохов, кивнул.

– Кто такой Мантэги? – пожелал он знать. – Где его найти?

– Он живёт за рекой, – отозвалась девушка, – в большом стеклянном доме. Но часто бывает у реки и нашёл меня там.

– У него белые волосы? – неожиданно спросил Мингю, прищурившись. Дохён замер.

Оборотень закивала:

– Да, волосы белые, и брови тоже.

Мингю и Дохён переглянулись. Дохёну стоило огромного труда не выругаться. Он отвернулся, потёр лоб и выдохнул.

– Это он указал на девушку? – продолжал допрос Мингю. Он выглядел совершенно спокойным, и Дохён даже успел возмутиться, почему напарник не проявляет никакой эмпатии… но потом разглядел, как крепко сжаты пальцы его свободной руки, которую тот держит за спиной.

– Господин Мантэги дал мне её платок, приказал стать ею, а другой квемуль, женщина, привела меня сюда, – произнесла тункап чви.

– Другой квемуль? – Дохён напрягся. – Кто это был?

– Токкэби. – Оборотень не колебалась, прежде чем отвечать. – Она забрала девушку к господину Мантэги, а меня привела сюда. Сказала, чтобы я вела себя как она.

Дохён всё-таки выругался, изощрённо и от души, стукнул кулаком по столу. Сжав зубы до боли в челюстях, навис над девушкой:

– Как её найти, знаешь? Или можешь отвести нас к Мантэги?

Оборотень сжалась при упоминании имени таинственного господина, покачала головой:

– Я не знаю, где их искать.

– Зачем это Мантэги? – спросил Мингю, обращаясь к оборотню почти ласково. Отодвинул в сторону разъярённого напарника, жестом попросив не лезть. – Постарайся вспомнить, он что-нибудь говорил? Любые мелочи. Мы не причиним тебя вреда, сможешь жить… в другом теле, но всё-таки.

Тункап чви смотрела на него с надеждой. Эти существа вообще отличались наивностью и доверчивостью, хотя, казалось бы, крысы не должны обладать этими качествами по умолчанию. Мингю ободряюще кивнул: можешь говорить.

– Господин Мантэги служит кому-то другому, – шёпотом, словно опасаясь мгновенного наказания за свои слова, проговорила девушка. – И тот, другой, хотел, чтобы господин Мантэги разузнал о вашей поездке на юг. – Она посмотрела на Дохёна, потом опять на Мингю. – Хотел узнать, удалось ли вам найти нечто ценное. Я не знаю, о чём они говорили.

– Понятно, – протянул Мингю задумчиво, кивнул – больше своим мыслям. – Что ж, если ты действительно не знаешь, где искать господина Мантэги… – Он выжидающе посмотрел на оборотня, но та решительно покачала головой. – Тогда закончим нашу беседу на этом.

– И приступим к кое-чему гораздо более увлекательному, – процедил Дохён. Мингю остановил его:

– Как ты потом собираешься объяснять маме с бабушкой, где твоя сестра?

– И что, оставить её жить как Соён?!

– Пока не найдём её – да. – Мингю говорил негромко, уверенно, и Дохёну захотелось поверить ему, поверить, что кто-то способен решить его проблемы, хотя бы на мгновение. Он вздохнул:

– Ладно. Живи пока. – Он с отвращением посмотрел на оборотня, чуть не сплюнул. – Веди себя естественно, а лучше не выходи из комнаты. Притворись, что учишься и не хочешь гулять или разговаривать. Поняла?

Тункап чви закивала. Очевидно, ей так сильно хотелось жить как человек, что она согласна была на любые условия. Дохён открыл дверь:

– Выметайся.

Оборотень быстро вышла в коридор и направилась к двери напротив. Дохён со злости чуть не хлопнул дверью – успел остановиться в последний момент, вспомнив, что на дворе давно ночь. Он посмотрел на Мингю и задал мучивший его вопрос:

– Зачем Соён ему нужна?

– Ему – это имуги? – уточнил Мингю, заложив руки за спину и выпрямившись. Мрачно усмехнулся: – Не хочу показаться нескромным, но ты сам сказал: скорее всего, я потомок Ким Чхоля. А значит, он хочет убить меня.

– Ну так и убил бы, – нетерпеливо брякнул Дохён, – как остальных потомков Стражей. К чему такие сложности с похищением?

– Может, он думал, что иначе я сбегу?

– Значит, он просто не знает, что ты придурок, который лезет в пасть врагу, – проворчал Дохён, меряя свободное пространство в кухне шагами. Волнение вот-вот грозило добраться до максимальной отметки – Дохён вообще удивился, как это ещё может спокойно рассуждать о чём-то, когда его сестру похитил могущественный квемуль и неизвестно, где она и что с ней…

Мингю налил в стакан холодной воды, предложил Дохёну. Тот выпил в несколько глотков, вернул стакан. Выдохнул с отчаянием:

– Я должен её найти.

– У тебя есть подозрения, кто может быть та женщина-квемуль, о которой говорила тункап чви? – поинтересовался Мингю по-прежнему невозмутимо. Дохёна подобное спокойствие раздражало: как мог этот чурбан вести себя так, будто ничего не произошло?

– Нет, – буркнул он. – Я спрошу у Дасом. Ким Мингю.

– Что? – Мингю повернулся к нему. Дохён со злостью спросил:

– Тебе всё равно, что с ней будет?

– Я стал полицейским, чтобы защищать людей, – спокойно отозвался Мингю и замолчал. Это разозлило Дохёна ещё больше:

– Так себе у тебя получается защищать.

– Ли Дохён. – Мингю сделал паузу, вздохнул. – Думаешь, я не волнуюсь? Мне тоже страшно, и я так же, как ты, растерян и ищу выход. Но паникой делу не поможешь. Так что давай успокоимся.

Дохён хотел было огрызнуться, что ничего он не понимает, раз у него нет сестры, но в этот момент зазвонил телефон. Дохён выудил его из кармана, сразу же ответил:

– Хён!

– Вернулись? – Голос Юнхо был усталым.

– Соён пропала. Оборотень, что вместо неё, утверждает: её прислал некий беловолосый господин Мантэги. И за ним стоит кто-то ещё.

Юнхо молчал долгих две секунды – для Дохёна это была вечность. Потом проговорил:

– Я сейчас буду.

– Ты ещё не уходил? – догадался Дохён. Юнхо рассеянно согласился и прервал вызов.

Юнхо мог найти выход из любой ситуации, в этом Дохён не раз убеждался. Ему стало чуточку легче, и он выдохнул, опустился на стул и взъерошил волосы. В голове было пусто, но это лучше паники.

Вывел его из этого состояния голос Мингю:

– Собираешься поразить его своим голым торсом?

– Завидуешь? – проворчал Дохён, но всё-таки пошёл искать футболку.

Мингю остался на кухне: поставил чайник, заварил травяной чай, убрал посуду. Дохён уже догадался, что напарник таким образом пытается успокоиться. Если случалась какая-либо неожиданность или неприятность, Мингю уходил в хозяйственные, повседневные заботы, отвлекаясь от проблем. Сам Дохён на подобную сосредоточенность в моменты волнения был не способен: скорее превращал страх в гнев.

Юнхо пришёл через пять минут, уставший, с тенями под глазами, серьёзный. Распустил узел галстука, сел в кресло и посмотрел на Дохёна очень внимательно:

– Рассказывай.

Дохён рассказал всё, начиная с их поездки в Кёнджу и заканчивая откровениями оборотня. Мингю в это время налил всем чай, пахнущий мятой и чабрецом, почти насильно вручил Дохёну чашку и сел на свободный стул.

Юнхо выслушал рассказ не перебивая. Потом задумался на несколько минут, раскладывая по полочкам новую информацию. Задал пару уточняющих вопросов, попросил Мингю налить ему ещё чая. Дохён едва удерживал себя на одном месте: ему казалось, что каждая секунда безделья идёт во вред Соён.

– Что ж, – наконец произнёс Юнхо, – вот и его атака. Логичный ход, спору нет. Я, конечно, не предполагал, что всё обернётся вот так. – Он улыбнулся, глянув на Мингю. – Твоя история, Ким Мингю, – прямо как в «Звёздных войнах». Жил себе обычной жизнью, а потом вдруг оказалось – избранный…

Дохён фыркнул на этом месте, немного смазав пафосный эффект. Мингю, впрочем, не обиделся. Он ответил Юнхо усмешкой:

– Надеюсь, имуги не окажется моим отцом.

– Хён, ну что нам делать? – влез Дохён. – Где искать этого чёртового змея? Вы с Юри что-нибудь раскопали по нему?

– Юри не выходит на связь. – Юнхо нахмурился. – Она должна была следить за Пак Джисоном.

– Не значит ли это, что его можно подозревать?

– В том, что он имуги? У нас нет доказательств. А Юри вполне могла уйти по своим делам, она так часто поступает.

– Только не когда ты лично просишь её звонить, – не сдавался Дохён. Уверенность в том, что Пак Джисон как-то замешан в этом, крепла. – Надо нанести ему визит.

– Я попрошу проверить его квартиру, – согласился Юнхо.

– А мы…

– А вы, – перебил Дохёна Юнхо, – не делаете глупостей, на которые способны, как никто другой. Вандалы. – Он поднялся на ноги и потянулся. Серьёзно посмотрел на Дохёна, положил руку ему на плечо и слегка сжал. – Мы найдём её, не паникуй. И не говори, что я не знаю, каково это, ладно?

– Да я и не думал, – проворчал Дохён, которому и в голову не пришло бы говорить это Юнхо. У хёна тоже была младшая сестра, и он знал, что такое быть старшим братом.

– Если бы он хотел убить её – не стал бы заморачиваться с таким представлением, – заметил Юнхо. – А значит, он чего-то ждёт и наверняка даст нам знать о своём следующем шаге. Всё, что мы пока можем, – искать его, но не афишируя. Обратимся ко всем, кто может что-то знать, вытрясем информацию, если будет нужно. А сейчас оба отдохните. Две сонные мухи вряд ли смогут воевать с кем бы то ни было. Выспитесь, ясно? В восемь жду в участке в боевой форме.

Он ещё раз окинул Дохёна и Мингю серьёзным взглядом, потом ушёл. Дохён даже не успел предложить ему остаться.

Мингю проводил позднего гостя, вернулся в комнату. Спросил негромко:

– Ты же послушаешься его совета?

Дохён ответил упрямым взглядом:

– Я уважаю хёна, но не могу сидеть на месте. Не в то время, как моя сестра в плену у квемуля.

– Понятно, – отозвался Мингю, отстранённо наблюдая, как Дохён зашнуровывает кроссовки и накидывает куртку. Когда Дохён уже открывал дверь, произнёс: – Раз ты так решил…

Дохён не успел ответить, не успел ничего сделать. Потому что в следующее мгновение он почувствовал лёгкое касание к шее сзади и потерял сознание.

_____

– Девяносто девять к одному, что он попытается найти имуги сам. – Юнхо обувался в полутёмном общем коридоре. Дохён был в квартире и не слышал разговора. А вот Мингю слушал очень внимательно.

– Этим он вряд ли поможет кому-либо, а вот навредить может – характер у него сам знаешь какой. Так что вот тебе снотворное. – Юнхо вытащил из кармана небольшую плоскую пластину, размером с жевательную резинку, и передал Мингю. – Это амулет из Кыджок. Вырубает любого, стоит только прикоснуться к шее. – Он показал, куда именно. – Не волнуйся, вреда от этого не будет: сила амулета ограничена менталистами. Проспит до утра, проснётся бодрым. Честно говоря, я бы и сам иногда не прочь им пользоваться, – признался он с улыбкой. Хлопнул Мингю по плечу: – Удачи.

Юнхо ушёл, оставив Мингю в смешанных чувствах.

Мингю крепко сжал амулет в кулаке, вздохнул. Наверняка Дохён именно так и собирается поступить – и его намерения вполне объяснимы. Как и опасения Юнхо, что делу этим не поможешь.

Когда он вернулся, Дохён уже надел куртку. Мингю снова вздохнул, вынужденный быстро принимать решение…

– Надеюсь, ты не прибьёшь меня утром, – пробормотал он, ловя отключившегося напарника. Отволок его в комнату, опустил на кровать и подумал, что возвращает Дохёну должок за то, что тот носил его на спине.

Самому ему спать не хотелось, но он понимал, что Юнхо прав, и если не набраться сил, имуги с подчинёнными могут просто лопнуть со смеху, глядя на потуги сонных детективов.

Когда Мингю вышел из ванной, его внимание привлёк звук входящего сообщения на телефон, выпавший из кармана Дохёна, когда тот вырубился. Мингю поднял телефон, заметил имя отправителя и без колебаний открыл сообщение.

«Я была вынуждена так поступить. Её никто не тронет. Он ждёт новолуния».

Мингю перечитал сообщение от Дасом и полез смотреть в интернет, когда следующее новолуние. Восьмого мая. То есть уже завтра.

Дасом утверждала, что Соён никто не тронет, Юнхо считал так же. Мингю разрывался между желанием поверить им и страхом, что могущественный монстр в порыве злости может причинить ей вред или убить. При одной мысли об этом его начинало знобить. Он не мог представить себе чувства Дохёна, знающего о теневой стороне и монстрах куда больше.

Мингю буквально заставил себя лечь и хотя бы попытаться заснуть. К его удивлению, усталость накатила почти сразу, и он провалился в сон.

_____

Юнхо тоже не спалось, хотя измученный организм уже буквально вопил о необходимости отдыха. Юнхо уже забыл, когда в последний раз спал нормально и больше четырёх часов. Держаться помогали чудодейственный раствор тётушки из чайной лавки, сила воли и понимание, что, если он не раскроет это дело в течение ближайшей недели, девятый отдел передадут кому-нибудь другому.

Не то чтобы Юнхо так держался за своё место, но он привык биться до последнего, а учитывая абсолютный скепсис отца по отношению к его карьерным амбициям, и вовсе не имел права сдаться. Он жаждал доказать всем, что девятый отдел может раскрыть любое преступление, будь оно совершено человеком, квемулем или квисином.

А теперь ещё похищение Соён… Юнхо не жалел о том, что дал Мингю амулет: он был уверен, что Дохён обязательно захочет разыскать сестру и вляпается в неприятности. Дасом отправила ему сообщение: девушку не тронут до новолуния. Юнхо ощутил некоторое разочарование, узнав о причастности своей коллеги к преступлению, но предположил наличие веской причины. И раз уж токкэби отправляет подобные сообщения, вероятно, она не полностью подпала под власть имуги.

Юнхо не мог утверждать со стопроцентной уверенностью, но ставил девять к одному: имуги скрывается под личиной Пак Джисона. Слишком уж много мелких зацепок вело к актёру: найденная у трупа Шин Хёка визитка, исчезновение Юри, встреча актёра с Соён… Плюс ходившие слухи, что он ведёт себя не как обычно, став ещё более высокомерным. И жил Пак Джисон недалеко от реки.

Разумеется, всего этого было недостаточно, чтобы врываться в квартиру актёра и пытать его, чтобы узнать правду. Юнхо приставил одного из лояльных людей следить за Пак Джисоном, и тот только что сообщил: свет в квартире выключен, никаких звуков не слышно.

Дасом не отвечала на сообщения, а вскоре вовсе отключила телефон. Юнхо понятия не имел, где она может находиться. Токкэби на все вопросы о жилье отшучивалась, дескать, под каким-нибудь мостом переночует, и хорошо. Но если Соён с ней, то стоило поискать Дасом.

Юнхо какое-то время колебался, прежде чем принять решение и позвонить на номер, сохранённый в памяти телефона как «Господин Ким». Абонент ответил после нескольких гудков:

– Ан Юнхо. – Голос был тягучим, с едва уловимой ноткой веселья. – Какая честь.

– Господин Ким, – отозвался Юнхо вежливо. – Прошу прощения за беспокойство. Вы не знаете, где может находиться ваша племянница?

Джин помолчал, потом коротко рассмеялся:

– Что, совсем припекло, видать?

– Он сделал первый шаг, – честно сказал Юнхо, даже не надеявшийся, что токкэби чего-то не знает. Не с его связями во всех структурах. – И каким-то образом убедил Дасом помочь ему. Я хочу найти её.

– И девушку, которую она с собой привела, так? – Ну конечно, Джин уже всё знал. Уж не от Дасом ли?

– Я бы не хотел, чтобы она пострадала, – произнёс Юнхо. Джин хохотнул:

– Благородство когда-нибудь погубит тебя, Ан Юнхо.

– Но до тех пор я не буду изменять себе, – откликнулся Юнхо. Помолчал немного и снова задал вопрос: – Вы знаете, где Дасом?

– Боюсь, что нет, – протянул токкэби задумчиво, заставляя Юнхо гадать, говорит он правду или врёт. – Сеул большой, никто не видит его целиком. Тем более если имуги использует магию иллюзий.

Час от часу не легче, подумал Юнхо с досадой. Ещё и магия иллюзий, ну прекрасно же!

– Ан Юнхо, – позвал токкэби. – В свою очередь, я бы хотел, чтобы ты держал меня в курсе всего, что раскопаешь. Возможно, наступит момент, когда нам будет выгодно объединиться. В конце концов, имуги и мой враг. Терпеть не могу конкурентов.

– Как только что-то узнаю, сообщу вам, – пообещал Юнхо. – Благодарю за внимание.

– Встретимся, – ответил токкэби и повесил трубку.

Юнхо запустил пальцы в волосы, глядя на сияющий ночными огнями город за панорамным окном. Пообещать что-то злопамятному токкэби и не сдержать слова мог только самоубийца. Впрочем, Юнхо не собирался обманывать и готов был делиться информацией (если, конечно, это не наносило вред кому-то из людей) с тем, кто, в свою очередь, мог помочь.

Он задумался, знает ли токкэби о нефритовом поясе, и усмехнулся. После того, что устроили Мингю с Дохёном, странно ещё, как они не угодили в выпуски новостей: внеплановое ныряние в пруд, вандализм в павильоне в Анапчи… Хорошо, дракона выпустили поздно вечером и людей рядом не оказалось. Хотя это как раз можно было бы списать на чудеса иллюминации. Хотите побывать в фэнтези-дораме с драконами? Пожалуйста, вот вам дракон! Руками не трогать, против чешуи не гладить…

Если Джин заинтересовался поясом (а это почти наверняка, учитывая его страсть ко всяким ценностям теневой стороны), то велик шанс упустить его.

Юнхо не выдержал. Позвонил своему человеку в транспортном отделе и попросил узнать о перемещении груза из Кёнджу в Сеул (предположительно, потому что офис главного археологического управления находился в столице). Диспетчер пообещал узнать всё возможное и сообщить сразу же. Юнхо поблагодарил его и закончил вызов.

Он прекрасно понимал, что ступает сейчас на опасный путь. Если отец узнает, что он украл реликвию эпохи Трёх государств, не станет сдерживать гнев. Юнхо не хотел такого поворота в их отношениях, но не видел иного выбора в данный момент.

Если Ким Мингю удалось пробудить одного дракона, то почему бы не допустить, что он сможет сделать это и с остальными? Это могло стать их козырем в игре с имуги.

Оставался вопрос, на который Юнхо пока не находил ответа. Как именно Мингю смог это сделать, если был обычным человеком? Или… не был?

_____

Соён привыкла слепо верить выбору брата, поэтому, когда Дасом повела её за собой, не заподозрила ничего плохого. Дасом держала её за руку, временами быстро улыбалась, но как-то напряжённо и озабоченно. Но Соён не ощущала опасности, как это было в тот вечер, когда за ней кто-то шёл. При одном воспоминании об этом ей становилось холодно.

Дасом остановилась, когда они дошли до маленького магазинчика сувениров, спрятанного в переулке. Глубоко вздохнула, повернулась к Соён и негромко сказала:

– Так нужно, девочка.

Соён не успела ничего сделать. Дасом шагнула к ней, взяв за руки, её глаза на мгновение сверкнули, и Соён провалилась в темноту, не успев даже вскрикнуть.

Очнулась она уже в другом месте, в мягком кресле. В огромное окно били последние косые лучи уплывающего за горизонт солнца. Царила оглушающая тишина, не нарушаемая ни единым звуком, и Соён даже испугалась, не оглохла ли. Повернула голову и увидела силуэт стоящего у окна человека. Открыла было рот, чтобы позвать, но шестое чувство подсказало: лучше молчать и делать вид, что спишь.

– Гос-сподин, – мимо неё прошёл бесшумно – Соён едва удержалась, чтобы не вздрогнуть, – невысокий мужчина, – какие будут ещ-щё поручения?

Человек у окна неспешно повернулся, с ленцой протянул:

– Закажи ещё еды. Люди такие слабые существа… а твоя банда наверняка опустошила холодильник.

– Будет с-сделано, гос-сподин, – прошелестел мужчина и ушёл.

Соён с огромным трудом удерживалась, чтобы не вскочить и не броситься бежать, вцепилась руками в подлокотники. Страх медленно выползал из глубины сознания, оплетая его лозами, и Соён удивлялась своей выдержке. Она понимала, что вряд ли сможет что-то противопоставить похитителям, по крайней мере, пока не узнает больше: где её держат, зачем похитили, кто эти люди?..

– Юная госпожа проснулась, – неожиданно ядовитым тоном произнёс мужчина, чьё лицо скрывалось в тени. Соён узнала голос и поразилась:

– Пак Джисон?!

– Рад встрече, – актёр грациозно поклонился, – хотя, конечно, вряд ли ты ожидала такого.

– Зачем меня сюда привезли? – Соён выбралась из кресла, встала, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вы же понимаете, что это преступление?

– О, это такая мелочь, – с пренебрежением отмахнулся Пак Джисон, жестом показав на город за окном. – Человеческий род строил цивилизацию тысячелетиями, просеивая сквозь сито морали и этики все свои желания и потребности. Люди называют себя царями природы, ведут себя так, словно «завтра» не существует и нужно успеть всё сегодня. Но ты даже не представляешь, насколько обмельчал ваш род. Скажи, Ли Соён, тебе нравится то, кем вы стали?

– О чём вы говорите? – Соён никак не могла понять, к чему он ведёт. Она сжала кулаки: – Немедленно отпустите меня!

– Полагаю, ответ положительный. – Пак Джисон вздохнул, помолчал. – Всего несколько веков назад мир был шире и ярче, в нём было куда веселее жить. А теперь вот это. – Он презрительно скривил губы, глядя в окно, за которым догорал закат. – Иссушенная оболочка настоящего мира…

Соён почти уверилась в том, что он сошёл с ума и в любую секунду может выкинуть что угодно. Она осторожно попятилась, неотрывно смотря на него, потом повернулась и бросилась к двери… но была поймана на пороге тем самым мужчиной, который называл Пак Джисона господином. Тот схватил её за локти, легко приподнял и понёс. Соён пыталась брыкаться, но мужчина, казалось, не чувствовал боли. Он бросил её в кресло и обратился к неподвижно стоявшему актёру:

– Что с-с ней делать, гос-сподин?

– Тебе – ничего, – откликнулся тот скучающим тоном. – Позови токкэби.

Токкэби? Соён теперь не сомневалась: Пак Джисон – псих, собравший вокруг себя фанатов, которые ему прислуживают. Ей надо было выбираться из этой квартиры немедленно. Но как это сделать, если путь к двери охраняют?

Она попыталась незаметно нащупать телефон в кармане, но ничего не нашла. Соён сделала пару глубоких вздохов, отгоняя подступающую панику, и почти неосознанно схватилась за подвеску. Стало чуть легче; дубовый лист словно потеплел.

– Хотели меня видеть? – В комнату зашла женщина, прошла вперёд и остановилась у кресла. Соён с разочарованием и страхом узнала Дасом. Та выглядела усталой.

– Присмотри за девчонкой, – приказал лениво Пак Джисон, – пока не придёт время. В конце концов, именно об этом тебя просил её брат, верно?

– Дасом? – едва слышно пробормотала Соён, ещё надеясь, что та на её стороне. Но Дасом даже не посмотрела на неё и спросила негромко:

– Остаёмся здесь?

– Почему бы и нет? Юри отлично тут обустроилась. – Пак Джисон жестом обвёл комнату. – Не вздумай выкинуть что-нибудь, Дасом, если не хочешь, чтобы…

– Я поняла, – довольно невежливо оборвала его Дасом. Пак Джисон кивнул:

– Мантэги будет поблизости, если что-нибудь понадобится. Меня не ищи, я собираюсь закончить кое-какие дела.

Он пошёл к выходу. У кресла остановился и склонился, так что его лицо оказалось очень близко от лица Соён. Улыбнулся:

– Веди себя хорошо, Соён. Не расстраивай меня, ладно?

Он ушёл. Помощник тоже вышел и закрыл дверь. Дасом шумно выдохнула, опустила плечи и подошла к окну.

Когда Пак Джисон ушёл, Соён неожиданно поняла, что всё это время ощущала огромное давление, а теперь ей легче дышать. Вернулась вся полнота эмоций, и в первую очередь – растерянность и страх. Она вскочила с кресла, сжала кулаки и сделала шаг к окну:

– Вы!.. Как вы могли? Брат вам доверял, Дасом!

– Ты не знаешь об условиях, которые он поставил, – устало откликнулась Дасом, кивком указывая в сторону двери, и Соён поняла, что она имеет в виду Пак Джисона. – У меня не было выбора.

– Выбор всегда есть! – возмущённо заявила Соён. – Я уйду отсюда, и вы меня не задержите!

Она быстро пошла к двери и уже протянула руку, чтобы открыть её, но в этот момент почувствовала дуновение лёгкого ветерка, пахнувшего вишней, у левого виска, и потеряла сознание. Последним, что она слышала, были полные сожаления слова Дасом, бережно подхватившей её:

– Прости, Соён, но у меня на самом деле не было выбора…

_____

Проснулся он позже обычного – быстрый взгляд на часы показал, что почти восемь, а Дохён уже тысячу лет не вставал так поздно. Потом в памяти всплыл вчерашний вечер, и Дохён подорвался с кровати, намеренный в деталях объяснить напарнику, как не стоит поступать.

Мингю, однако, уже не было, и Дохёну осталось только заковыристо ругаться. Он не знал, как именно его вырубили, но закрадывалось нехорошее подозрение, что к этому причастен и Юнхо.

Но, строго говоря, наутро соображалось лучше, и Дохён со скрипом признал, что да, если бы не снотворное Мингю, он бы почти наверняка наломал дров, и большой вопрос, стоило бы это того или нет. Разумеется, тревога за Соён никуда не могла деться: она грызла его изнутри, торопила, не давала сосредоточиться на чём-то ещё. Но сейчас Дохён был в состоянии составить хоть какой-то план, а не переть наобум, рискуя всем.

Он прочитал сообщение от Дасом, полученное вчера ночью. Стало самую чуточку легче от того, что новолуние уже сегодня.

Сбежать на работу Дохён не успел: стоило только выйти в коридор, как из квартиры напротив выглянула бабушка и строго заявила:

– Ли Дохён, не смей уходить, не позавтракав!

– Ба, я опаздываю, – попытался было Дохён, но бабушка была неумолима:

– Я кому сказала? – Она цапнула его за рукав и втянула в квартиру. – До работы ты успеешь добраться за две минуты, и у тебя в запасе ещё двадцать минут.

– Девятнадцать, – проворчал Дохён, понимая, что из хватки бабушки так легко не выбраться, и проходя к столу, на котором мама уже сноровисто расставляла тарелки и чашки. Дохён коснулся губами её щеки, потом посмотрел на бабушку, которая скептически подняла брови, улыбнулся и поцеловал её в лоб.

– Вот с этого и надо было начинать, – заметила бабушка. – Соён! Пора завтракать!

Перспектива встречи с оборотнем снова испортила настроение, но Дохён изо всех сил скрывал это. Выдавил улыбку, больше похожую на оскал, когда девушка вышла из комнаты и села за стол – к счастью, не рядом с Дохёном, иначе он не выдержал бы.

– Жалко, Мингю уже ушёл, – посетовала мама, и Дохён мрачно подумал, что она уже и это успела выяснить.

– Хорошо, что он уже ушёл, – пробурчал он себе под нос, делая вид, что занят едой. Бабушка ткнула его острым локтем под рёбра, ехидно заметила:

– Что, ревнуешь?

Дохён коротко рассмеялся, наливая ей чай:

– Ба, вот ты выдумщица, конечно.

Бабушка окинула его оценивающим, всё замечающим взглядом, потом взяла пульт и включила телевизор. Шёл очередной выпуск новостей, и ведущий с серьёзным и строгим выражением лица рассказал сначала о новостях экономики, затем политики, а потом перешёл к криминальной сводке. Дохён как раз успел наскоро расправиться с завтраком и пил ароматный чай, когда услышал:

– Известный актёр Пак Джисон со вчерашнего вечера считается пропавшим без вести. Соседи вызвали полицию, когда услышали странные звуки из запертой квартиры, но, когда полицейские вскрыли её, внутри никого не было. Не обнаружено ни записки, ни следов насилия. Родственники, живущие в Китае, не знают, куда мог деться актёр.

Дохён застыл, вглядываясь в точёное лицо на экране. Он столько раз видел его на постерах в комнате сестры, что узнал бы и без представления.

– Ох, какая беда, – посетовала бабушка, качая головой. – Эта преступность… Дохён, это не по твоей части?

– Нет, ба, я по экономической части, – отозвался Дохён, многозначительно глядя на оборотня. – Расследую всякие там дела о краже чужого имущества, подмене, клевете…

– Короче, скука полная, – разочарованно отметила бабушка и переключила канал, когда ведущий объявил, что передаёт право рассказать о новостях спорта своему коллеге. На другом канале шёл повтор вчерашней серии новой дорамы, и мама с бабушкой тут же углубились в её обсуждение.

Дохён склонился к оборотню и, делая вид, что рассказывает какую-то шутку, негромко сказал:

– Из дома не выходи. Обложись учебниками и отказывайся от прогулок. Никакой болтовни с подружками и общения в Сети.

– Я помню всё, что она…

– Ты – не она, – жёстко обрубил Дохён, мило улыбнулся и потрепал её по голове, поймав взгляд мамы. Потом процедил: – Тебе разрешено изображать её, но не забывайся.

Девушка кивнула, глядя на него, и опустила голову. Дохён встал, громко заявил:

– Мама, спасибо за завтрак. У меня две минуты, ба, так что я побежал.

– С твоими длинными ногами можно и шагом, – отозвалась бабушка, позволяя ему обнять её на прощание.

Когда он добрался до участка, на телефон пришло сообщение от Юнхо: «Студент Лим Кесон найден мёртвым на берегу реки Хан. Пэк Миран не отвечает на звонки».

– Следующий шаг, да? – со злостью процедил Дохён, сжав кулаки.

Остался ли в живых хоть кто-то из потомков Стражей или имуги успел убить всех? Действовал ли он только в столице или Управление просто не заметило странных смертей в других городах? И какой силой он теперь обладает?

Юнхо в участке не было, на звонок он ответил уставшим голосом и сказал, что его присутствие понадобилось в штабе. Заданий никаких не дал, попросил только не спешить и обдумывать каждое своё действие. Поинтересовался, как спалось.

– От тебя я такой подставы не ожидал, – с намёком на обиду отозвался Дохён, переходя дорогу. Юнхо с долей веселья отозвался:

– Но ведь помогло, так?

– Есть немного, – признался Дохён. – Ты что-нибудь выяснил?

– Ни Юри, ни Дасом не отвечают. Тело Лим Кесона было найдено недалеко от въезда на мост Сонгсу, в Апкуджоне [80].

– Эта тварь словно хочет, чтобы у каждого моста находили трупы, – процедил Дохён с ненавистью. – А Пэк Миран?

– Пропала. – Юнхо помолчал, вздохнул. – Дохён, пожалуйста, не натвори глупостей. Если уже придумал, в какую передрягу влезть, не забудь сообщить, ладно? Чтобы я знал, где тебя искать.

– Надо было маячок мне вживить, – усмехнулся Дохён. – Хорошо, хён. Если я решу, с какой из передряг начать, я тебе сообщу.

– С какой из?.. – уточнил Юнхо, потом издал смешок. – Ну да. Где Мингю?

– Понятия не имею, и в этом его везение, – честно сказал Дохён.

– Идея была моя, – не стал скрывать Юнхо. Дохён заметил:

– Но исполнение – его. И мы ещё поговорим об этом.

– В любое время, как пожелаешь.

– Ладно, хён, у меня тут нарисовалось одно дельце, надо его решить.

– Не натвори глупостей, – повторил просьбу Юнхо и отключился.

Дохён вернул телефон в карман, размышляя, на сколько баллов из десяти на шкале глупости тянет его дельце. Баллов шесть точно есть, а то и больше.

Он не стал брать служебную машину, воспользовался автобусом (как раз к остановке подъехал нужный) и через двадцать минут уже заходил в барбершоп Джина. С администратором поздоровался кивком – не было настроения шутить. Тот жестом показал: можешь проходить, хозяин у себя.

Токкэби принял гостя вполне радушно, насколько это вообще возможно. Приказал помощнику выйти, после чего внимательно посмотрел на стоявшего перед столом Дохёна.

– Что же тебя привело ко мне на этот раз, Ли Дохён? – протянул Джин саркастичным тоном, прищурившись. – Неужели беда какая-то случилась и требуется моя помощь?

– Именно так, – ответил Дохён твёрдо, выдерживая взгляд собеседника. Он стоял, расправив плечи – так было легче дышать, иначе казалось, что лёгкие скукоживаются и перестают работать. Что-то вроде панической атаки, которые случались у него всё чаще с приближением совершеннолетия Соён…

– Что ж, – токкэби неторопливо потёр ладони друг о друга, – говори.

– Ты знаешь, что привело меня сюда. – Дохён смотрел на него сверху вниз, но с токкэби этот приём доминирования не проходил абсолютно ни у кого. Аура Джина была почти физически ощутима, и не стоило даже пытаться казаться крутым.

– Верно. Теперь я хочу узнать, что ты мне предложишь за помощь в спасении сестры. – Джин усмехнулся почти добродушно. – Веришь ли, мне всегда интересно, чем могут пожертвовать люди, находясь на краю отчаяния. Только начинаешь думать: всё, больше ничем не удивить, – так сразу находится кто-то, предлагающий нечто эксклюзивное.

Дохён терпеливо слушал философские размышления, хотя ему хотелось оборвать токкэби и прямо спросить, что он желает получить. Но Джину нравилось выуживать у человека цену, а не предлагать её. В конце концов, мало что оставалось недоступным для квемуля его уровня и возраста.

– А где твой напарник? – вдруг поинтересовался Джин. Дохён буркнул:

– Не знаю и знать не хочу. Он-то тебе зачем?

– Просто подумалось: может, тебе было бы легче назначать свою цену, будь он рядом, – отозвался Джин, продемонстрировав лёгкий оскал. Дохён мрачно подумал, что токкэби, кажется, на самом деле был бы не прочь заполучить Ким Мингю… а это автоматически значило, что зануда-напарник обладал чем-то ценным.

– Но его здесь нет, так? – заявил Дохён нетерпеливо, потом сделал глубокий вдох и уже серьёзно сказал: – Джин, мне нужна твоя помощь. Я должен найти Соён как можно раньше.

– Какая злая ирония, – пробормотал задумчиво Джин. – Быть заклеймённой Мрачным жнецом, а потом ещё стать наживкой в лапах имуги… не позавидуешь девочке. Ей повезёт, если Дасом не растеряла остатки совести и защитит её.

– Это Дасом её привела к имуги, – злобно проговорил Дохён, понимая, что Джину это и так известно. Токкэби кивнул:

– У неё были свои причины…

– О которых ты не знал? – перебил Дохён.

Джин несколько секунд смотрел на него оценивающим взглядом, потом ответил:

– О которых тебе не обязательно знать, Ли Дохён. Я согласен помочь. – Он встал из-за стола, обошёл его и приблизился к Дохёну. Растянул губы в ухмылке: – Готов ли ты?

– Назначай цену, – заявил Дохён решительно. Джин не стал тянуть:

– Принеси мне нефритовый пояс. Думаю, это разумная плата.

Дохён всего на мгновение задумался, стоит ли давать это обещание. Если пояс обладал силой, опасно было бы отдавать его токкэби. Но на кону стояла жизнь Соён, поэтому он ответил:

– Принесу.

– С тобой приятно вести дела, Ли Дохён, – осклабился Джин и протянул руку. Дохён ответил тем же, но, когда в ладонь вонзился коготь, невольно дёрнулся. Токкэби, однако, держал крепко.

– Забыл, как скрепляют сделки? – произнёс он, проводя удлинившимся ногтем указательного пальца по тыльной стороне ладони Дохёна. Потом поднял руку и слизнул каплю крови. Дохёна передёрнуло. Ухмыльнулся: – Я бы предложил то же…

– Упаси небеса, – не сдержался Дохён. – Хватит и твоего обещания. Я знаю, что токкэби верны слову.

– Слово не так надёжно, как сила крови, – предупредил Джин, потом проговорил: – Я обещаю помочь в поисках твоей сестры, Ли Дохён. Взамен я хочу получить нефритовый пояс. Обманешь – сам сказал: токкэби верны слову. Если не принесёшь пояс, даю слово, что ты пожалеешь.

– Согласен с условиями, – сквозь сжатые зубы проговорил Дохён.

Он прекрасно понимал, во что вляпался: пообещал древний артефакт токкэби, который не простит обмана. Если (когда) Юнхо об этом узнает… Больше всего Дохён боялся, что хён разочаруется в нём и отвернётся. Но есть ли у него выбор, когда Соён похищена злобным змеем? А один из самых сильных квемулей города обещал помочь, и Дохён точно знал: он не обманет.

– Терзаешься сомнениями? – поинтересовался Джин, подходя к сейфу. Дохён фыркнул:

– А ты как думаешь? Я согласился отдать тебе нечто, о силе которого мы почти ничего не знаем.

– Но я – знаю, – сказал Джин внушительно, повернулся к нему. Он был серьёзен и оттого казался ещё мрачнее. – И потому – для вас же будет лучше не иметь с ним дела.

– Он опасен? – попытался узнать Дохён. Джин с равнодушным видом пожал плечами:

– Хочешь узнать ответы – будь готов заплатить.

– Тебе не хватает уже обещанного? – проворчал Дохён. – Ладно, понял. Чем можешь помочь?

– Учти, я не дарю это тебе, – уточнил Джин, протягивая ему чёрную коробочку, в каких продают кольца. – Вернёшь сразу же, как завершишь дело.

– И что это? – Дохён не спешил открывать коробку: мало ли что токкэби имеет в виду под помощью. Джин горестно вздохнул:

– А кажешься умным… Дай сюда. – Он открыл коробочку сам, продемонстрировав, что нет никакой опасности. Внутри оказалось кольцо с янтарём круглой формы. Дохён рассмотрел его, пожал плечами:

– Что оно даёт?

– Ума не прибавит, не надейся, – съязвил токкэби. – Силу тоже не увеличит: ты простой смертный, тело не выдержит таких перегрузок. Но с этой штукой ты сможешь видеть теневую сторону.

– Серьёзно? – Дохён скептически уставился на кольцо, не спеша вытаскивать его из крепления.

Джин снова вздохнул, ещё горестнее:

– Глупый мальчишка. Надень его на палец, чтобы активировать. Но лучше сразу же сними, а то можешь лопнуть от избытка эмоций, а мне бы не хотелось, чтобы ты испачкал мой кабинет.

Дохён попытался понять, насколько токкэби серьёзен. Решил не рисковать и нацепить кольцо на самый кончик указательного пальца, чтобы тут же стряхнуть его. Напоследок уточнил:

– И всё-таки – что это за камень?

Джин ждал, не отвечая. И только когда Дохён прикоснулся к холодному металлу и мир вокруг в одно мгновение разлетелся на сияющие золотом осколки, токкэби не без ехидства сказал:

– Лисья бусина.

Дохён зажмурился, но это не помогло: его затягивало в огромный калейдоскоп, который падал, падал в бесконечность, разбивался и снова становился цельным… В сознании словно разорвалась бомба, обдавая осколками всего, что могло существовать на свете, и они больно впивались в само сознание. А потом калейдоскоп превратился в огромную чёрную воронку, Дохёна затянуло туда, и воронка тоже рассыпалась на кусочки, которые постепенно начали обретать форму привычных предметов.

Первым, что ошеломлённый Дохён различил, была фигура Джина. Токкэби навис над ним; Дохён отстранённо подумал: Джин вроде не был таким огромным. А потом понял: это он сам лежит на полу. Кольцо слетело с пальца и теперь валялось неподалёку.

Дохён кое-как поднялся, ухватившись за край стола. Прохрипел:

– Надо же предупреждать…

– Надо слушать, – назидательно проворчал токкэби. – Забирай кольцо и проваливай, пока не разнёс мой кабинет.

– Джин. – Дохён вдруг кое-что понял. Токкэби выжидающе посмотрел на него: что? – Почему ты сам его не наденешь?

Джин усмехнулся:

– Потому что, даже если я справлюсь с частью души кумихо, заключённой в бусине, мне точно не понравится мир её глазами.

– Часть души? – Дохён, только поднявший кольцо – наученный опытом, брал карандашом, чтобы сразу положить в коробочку, – едва не выронил его снова. – Часть души кумихо?

– Ты стал плохо слышать? – недовольно переспросил Джин. – Да, именно так. Они могут так делать, ты знал? Дробить свою душу на части. Могут потом подарить эту часть кому-либо или оставить на память потомкам, заперев в артефакте. Звучит жутковато, правда? – Он хохотнул.

Дохён автоматически кивнул, спросил с трепетом:

– И кому принадлежит эта… часть?

– Понятия не имею, – равнодушно отозвался Джин, поправляя бумаги на столе. – Судя по ауре, этой вещице уже века четыре, а то и больше.

– Токкэби не могут владеть лисьей бусиной?

– Не проверял, – отозвался токкэби и осклабился. – И не собираюсь, пока имуги хозяйничает в городе.

– Боишься его?

– Зачем мне подставляться и делать так, чтобы он меня заметил? – резонно ответил Джин. – Я лучше подожду, пока вы, бравые парни из Управления, не прикончите его, а потом заберу то, что мне причитается.

– Так себе справедливость.

– Ли Дохён, а мне казалось, что ты спешишь, – заметил Джин. – Кольцо держи ближе к телу, ему требуется тепло, чтобы не погаснуть. Хочешь – сунь в карман, хочешь – на шею повесь, ха-ха. Главное, чтобы оно чуяло твоё тепло. У него нет батарейки или чего-то в этом роде, будет показывать теневую сторону, пока ты будешь желать этого. Всё, инструктаж закончен. Вали отсюда. Разрушай город где-нибудь подальше от моего кабинета и бизнеса.

Говоря это, Джин потихоньку теснил Дохёна, заставляя пятиться, и под конец выставил из комнаты и захлопнул дверь.

Дохён задумчиво и не без трепета посмотрел на коробочку, раздумывая, стоит ли рискнуть и надеть кольцо, чтобы видеть Кыджок во всех красках… нет, пожалуй, это было лишнее. Джин ведь чётко сказал, что это не для человеческого тела. Хватит с него и кольца на шее.

И всё-таки как странно и пугающе было осознавать, что часть силы кумихо заключена в этом кусочке камня… часть души, если верить Джину. Дохён никогда о таком не слышал, но ведь он и был знаком только с одной кумихо, а та болтливостью не отличалась. И кстати говоря, где она пропадает?

Дохён отмёл лишние мысли. Нужно было искать Соён.

Он осторожно продел цепочку сквозь кольцо, повесил на шею – двигаясь очень медленно, готовый в любой момент отбросить артефакт, если начнёт видеть слишком много. Но всё прошло нормально: кольцо, пригревшись в ямке между ключицами, вело себя спокойно.

А потом Дохён увидел квисина. Тот спокойно висел над цветастым тентом над входом в пекарню, смотрел на проходящих мимо людей, но не двигался с места и не совершал никаких действий.

Дохён замер, затаил дыхание, не сводя взгляда с квисина. Тот почуял взгляд, нашёл Дохёна и совершенно явно удивился: «Человек? Видит меня?» И понимание того, что он ощущает эмоции квисина, совершенно потрясло его. Дохён попятился и вздрогнул, когда спина коснулась столба.

Квисин всё так же парил над тентом, и его удивление постепенно сменялось равнодушием. Он перевёл взгляд на небо и больше не обращал внимания на человека, который каким-то образом заметил его.

Дохён приказал себе отлипнуть от столба. Посмотрел направо – и заметил ещё одного квисина: этот парил над плечом у женщины, уткнувшейся на ходу в телефон. Дохён уже хотел что-то с этим делать, но квисин, почуяв его взгляд, скользнул в сторону переулка и исчез.

– Охренеть! – выдохнул Дохён, зажмурился и постоял так какое-то время, привыкая. Подумалось с намёком на истеричность: хорошо ещё, он не ощущает всю палитру эмоций всех существ поблизости. Дасом как-то рассказывала, что бывают такие периоды, когда всё это бьёт наотмашь, и единственное, что помогает, – усыпляющий амулет.

– Дасом, – пробормотал Дохён, сначала с раздражением, а потом вдруг поняв, что может попробовать поискать токкэби с помощью бусины.

Он сел на скамейку, сделав вид, что отдыхает. Закрыл глаза и сосредоточился на внешности Дасом. Представил всё максимально детально и коснулся кольца.

Мир превратился в калейдоскоп гораздо медленнее, словно бусина приспосабливалась к ограниченным возможностям человеческого тела. Дохён терпеливо ждал, пока детали станут чётче. Отмёл ненужное, вроде квисинов и мелких квемулей, шнырявших неподалёку. И наконец заметил тёмный туман на «горизонте» изменённого сознания. По силуэтам зданий и указателям определил, что это район Апкуджон в Каннаме, и открыл глаза, возвращаясь в нормальный мир.

До Апкуджона он добрался на автобусе, изнывая от того, как медленно тот движется, и мечтая, чтобы бусина подарила возможность телепортации. Выскочил на остановке, едва открылись двери, огляделся, ища нужный дом. Уточнил, снова прибегнув к кольцу. Тёмный туман клубился на двадцать пятом этаже одного из элитных небоскрёбов, скрывая всё.

Дохён прошёл пост охраны, предъявив удостоверение, поднялся на лифте. Сердце стучало так, словно он пробежал марафон, грозило выпрыгнуть из груди. Он заставил себя дышать глубоко, успокаивая сердцебиение и сознание, и вышел в коридор.

Дверь, к его удивлению, открыли быстро – и так же быстро отступили назад с изумлённым:

– Дохён?!

– Дасом, – процедил он, врываясь в квартиру и хватая токкэби за воротник. Прижал её к стене: – Как ты посмела?!

– У меня не было выбора, – прошептала Дасом, не пытаясь вырваться из хватки. Взгляд у неё был усталый, и это взбесило Дохёна. Но он не успел ничего сказать или сделать.

За спиной раздался дрожащий голос Соён:

– Оппа?

Дохён развернулся к ней, притянул и прижал к себе, не обращая больше внимания на Дасом.

– Оппа, это ты? – Соён подняла на него полные слёз глаза; губы у неё дрожали. Дохён закивал:

– Это я, Соён, я пришёл. Всё в порядке, всё…

– Дохён! – вскрикнула Дасом, а в следующий миг Дохёна оторвали от сестры и одним мощным ударом отправили в полёт через комнату. Он отлетел к стене, ударился головой и успел заметить оскал беловолосого противника и слёзы перепуганной Соён, прежде чем потерял сознание.

_____

Если ты просто идёшь и не видишь света,

Значит, ты сбился с пути…

2PM – Make It

Глава четырнадцатая

Засияет чёрный лунный свет

Задумываясь о том, что он почти без колебаний вырубил своего напарника, Мингю не мог не признать: да, ему стыдно. Несмотря на то, что делалось это для блага самого Дохёна и с подачи Юнхо, Мингю было совестно. Поэтому он сбежал в семь часов, прекрасно представляя состояние Дохёна, когда тот проснётся.

Плана действий у него не было, и наверняка именно поэтому Юнхо решил загрузить его обычным патрулированием на пару со стажёром «официального» Управления. Мингю подумал, что это иронично: всего пару недель назад он сам был стажёром, а теперь кто-то называет его сонбэ и смотрит с уважением.

Мингю неприятно удивлялся собственной сдержанности: мысли не путались, сердце не болело… как будто ему было всё равно! Он и не ожидал, что будет переживать так же сильно, как Дохён, но чтобы оставаться вот таким невозмутимым? Это раздражало. Соён бы разочаровалась в нём, определённо. Если, конечно, она ещё не сделала этого.

Если ему не всё равно, что Соён думает о нём, то почему он так спокоен, когда дело касается её пропажи?

Не выдержав борьбы с совестью, Мингю рассказал об этом Юнхо вечером, когда вернулся с патруля, а Юнхо – из поездки в штаб. Сам от себя не ожидал, но после стандартного отчёта взял и вывалил ворох проблем эмоционального характера. Оставалось надеяться, что шеф сделает вид: это его не касается. Мало ли какую фигню детектив Ким ляпнул, на всё обращать внимание, что ли?

Юнхо остался верен себе: не упустил ни единой мелочи, внимательно выслушал сбивчивые слова Мингю, после чего серьёзно ответил:

– Мингю. Не загоняйся слишком, ладно? Наша реакция на стрессовые ситуации так же уникальна, как всё остальное в нас. Дохёну тяжелее: Соён его сестра, к тому же он холерик. Ты скорее флегматичен, привык раскладывать всё по полочкам, доверяться логике, а не воображению. То, что ты не бегаешь по потолку кругами, вовсе не говорит о том, что твой эмоциональный диапазон постыдно узок.

Мингю вздохнул, неохотно кивнул.

– Вообще говоря, твоё спокойствие внушает мне гораздо больше оптимизма, чем горячность Дохёна. Вот и сейчас я уверен, что он творит нечто с далеко идущими последствиями… – Юнхо помрачнел. – Те студенты, ученики репетитора Хона. Парень мёртв, девушка пропала.

Мингю нахмурился. За событиями последних дней расследование ушло на второй план.

– Опять у реки?

– Апкуджон, – отозвался Юнхо, помолчал. – Юри и Дасом не отвечают на звонки, Дохён неизвестно где… Кажется, Ким Мингю, только ты и сохраняешь спасительное спокойствие. – Он быстро улыбнулся. – Будь якорем.

– Главное, чтобы не айсбергом, – заметил Мингю, кивнув. – Не уверен, что смогу так уж сильно с этим помочь.

– Мингю. – Юнхо смотрел на него задумчивым взглядом. – Ты понимаешь, что каким-то образом пробудил дракона?

При воспоминании об этом у Мингю снова захватило дух. Он помотал головой:

– Я не знаю как, сонбэним. Абсолютно не понимаю. Может, это какой-то из амулетов так сработал? Или ещё что?

– Ставлю на «ещё что», – уверенно сказал Юнхо. – У тебя была нефритовая пластина – одно из звеньев пояса – подарок мамы, который защищал тебя. Ты нашёл сам пояс, который не смогли найти спецы Управления. Пробудил дракона. Три факта, говорящих о том, что ты не простой человек.

– Дохён считает, я потомок Ким Чхоля, – чуть смущённо произнёс Мингю. Юнхо кивнул без тени сомнения:

– И я тоже в этом уверен. Не зря же ты видел во сне его погоню за имуги. А вот то, что нашёл зацепки для расследования… возможно, в этом нет никакой заслуги Ким Чхоля и это результат только собственного упорства? – предположил он с добродушной усмешкой. Мингю смутился:

– Сонбэним, я не считаю, что сделал что-то, чего не смогли бы сделать вы.

– Разве? Но это ты нашёл связи между погибшими, это ты рыскал по форумам паранормального, ещё даже не подозревая о том, что всё это реально. Другой вопрос, конечно, что мы не смогли защитить ещё живых на тот момент людей, – со вздохом сказал он. – Но теперь мы знаем, кто совершил эти преступления… правда, представить истинного убийцу обществу всё равно не сможем, чёрт возьми.

Мингю задумчиво кивнул, слушая монолог Юнхо:

– Что мы можем сделать сейчас, чтобы найти Соён?

– Я не думаю, что у него есть цель навредить ей, – задумчиво сказал Юнхо. – Захотел бы насолить кому-то из нас – убил бы и бросил тело, как всех остальных жертв. Нет, раз он её похитил, значит, она нужна ему живой.

– Ловит на живца? – дрогнувшим голосом спросил Мингю. Юнхо медленно кивнул, не спуская с него глаз:

– Верно. Хочет, чтобы кто-то пришёл к нему и не вздумал сбежать.

– Он не может не понимать, что Дохён и так пришёл бы.

– Может, он не Дохёна ждёт?

Предположение Юнхо не удивило Мингю, скорее только доказало верность их с Дохёном предположения. Мингю признался себе, что это немного льстит самолюбию.

– Меня?

– На его месте я жаждал бы отомстить человеку, который меня чуть не уничтожил, заключил в кокон и заставил прожить так полтора века, – сказал Юнхо. – Потомков тех, кто служил Ким Чхолю, он уже убил. Остался правнук самого Ким Чхоля.

Мингю нечего было возразить. Юнхо продолжил:

– Время встречи он наверняка уже выбрал, раз ждёт новолуния…

– Почему новолуние? – перебил Мингю и тут же опустил голову, прося прощения за невежливость.

– В новолуние энергия обитателей Кыджок находится на пике, – объяснил Юнхо. – Может, он и не подгадывал своё возрождение к какой-то определённой дате, но если почти достиг своего максимального уровня, то почему бы не запланировать последний шаг к могуществу на новую луну?

– Если он уже так силён, как мы сможем его убить? – Голос Мингю дрогнул, и он тут же закусил губу.

Юнхо помолчал и негромко произнёс:

– Возможно, у нас тоже найдётся козырь. – Он загадочно улыбнулся и жестом показал Мингю, что ему пора заняться делом. Мингю замялся, не зная, стоит ли что-то говорить, потом склонил голову, благодаря, и вышел.

От Дохёна не было вестей; Мингю позвонил напарнику, но тот не отвечал. Телефон Дасом был выключен. На этом список контактов, которым можно было позвонить и попросить помощи, подошёл к концу.

Мингю постоял на углу улицы какое-то время, глядя на клонящееся к горизонту солнце. Вздохнул, понимая, что не знает, что ему делать.

В этот момент зазвонил его телефон. Номер был незнаком, но Мингю это не смущало: в телефонном справочнике у него пока было только номеров десять.

– Алло? – отозвался он. Звонивший сбивчиво поинтересовался:

– Ким Мингю?

– Это я. Кто говорит?

– Ким Мингю, – повторил звонивший уже спокойнее и после паузы предложил: – Мы можем встретиться? Прямо сейчас.

Мингю нахмурился:

– Кто вы? Откуда меня знаете?

– Я тот, кто хочет рассказать тебе больше. Меня зовут Чон Ушик, я живу в храме Ёнгхваса, куда не раз приходил детектив Шин Хёк.

Мингю не перебивал, слушал внимательно и пытался определить, что ощущает. Недоверие было на первом месте. Затем его немного подвинуло любопытство.

Когда Чон Ушик, кем бы он ни был, замолчал, Мингю спросил:

– Вы были знакомы с детективом Хёком?

– Он делился со мной некоторыми… тревогами, – с запинкой, которая не могла ускользнуть от внимания Мингю, ответил собеседник. – Был уверен, что за ним кто-то придёт, беспокоился, что не успеет сделать нечто важное.

– Он не говорил, что именно? – поинтересовался Мингю, задаваясь вопросом, как много известно Чон Ушику, видит ли он Кыджок и стоит ли ему вообще доверять.

– Детектив Хёк вообще был молчуном, – заметил Чон Ушик. – Он приходил пару раз в месяц, молился, оставлял подношения. О чём-то говорил с монахом. Иногда оставался на ужин. Как-то мы разговорились – о политике, экономике, жизни, и Шин Хёк обмолвился, что ему нужно «найти всех оставшихся, пока не поздно». Я спросил, о чём он говорит. Шин Хёк улыбнулся и отшутился, но эта тема потом всплывала ещё пару раз.

«Оставшиеся» наверняка были потомками Стражей. Если детектив Хёк искал их, значит, предвидел появление имуги? Но кем был этот Чон Ушик, почему детектив делился с ним такими вещами?

– Где вы сейчас? – спросил Мингю. Чон Ушик ответил сразу:

– В храме.

– Я сейчас буду, – решился Мингю и направился к остановке, решив воспользоваться автобусом. – Откуда у вас мой номер?

– Твоё имя было в списке Шин Хёка.

– Каком ещё списке? – быстро спросил Мингю. То, что говорил этот человек, становилось всё более интересным.

– Списке «оставшихся». – Чон Ушик подтвердил его предположение. – Данных там было мало, но приятель, работающий в участке, как-то поделился среди прочего новостью, что несносному детективу Ли Дохёну дали стажёра. Мало ли что там происходит в участке, подумал я, и не придал бы этому никакого значения, если бы не знакомое имя.

– Интересно, сколько людей с таким именем живёт в Сеуле? – не без насмешки произнёс Мингю. Чон Ушик ответил без запинки:

– Много. Но тех, кто только приехал из-за границы, куда меньше. И ещё меньше тех, кто связан с теневой стороной.

Воцарилось молчание. Мингю кивнул своим мыслям: этот человек знал о Кыджок. Но делиться сокровенными мыслями с ним всё же не хотелось. Мало ли на чьей стороне он может быть.

– Вы уверены, что речь именно обо мне?

– Практически на сто процентов. Но если бы ты назвал меня старым психом и повесил трубку, я бы позвонил следующему кандидату, – со смешком ответил Чон Ушик. Мингю поинтересовался:

– И сколько же их у вас?

– Вообще-то только два, – признался собеседник, – и насчёт второго я уверен только в одном: этот старик наверняка не помнит своего имени. Наверно, поэтому его никто и не трогает.

– Спасибо за доверие, – пробормотал Мингю. – Сколько всего в этом списке имён?

Сумеют ли они спасти хоть кого-нибудь?

– Шин Хёк сокрушался, что не смог найти всех. Он знал имена семнадцати, живущих в Сеуле.

Семнадцать. Сколько было жертв? Двенадцать точно плюс, возможно, пропавшая Пэк Миран. Но в любом случае оставалось только надеяться, что в списке была малая часть потомков Стражей.

– Детектив Хёк что-нибудь рассказывал о моей семье? – неожиданно для себя спросил он и затаил дыхание, сам не зная, на какой ответ надеется.

Чон Ушик издал странный звук – что-то вроде долгого вздоха – и сказал:

– Боюсь, нет… хотя, конечно, я мог что-то подзабыть. Нет, я почти уверен, он не говорил ничего. Он вообще не выделял кого-то из списка, только твердил, что должен их найти, пока не стало поздно.

– Вы знаете, кого он опасался?

– Шин Хёк считал, что скоро пробудится некое существо, которое будет мстить за своё заточение десятилетия назад. Он не знал – или не говорил, – что это за квемуль, но определённо очень сильный.

Мингю задумчиво покивал своим мыслям.

Часть пути до храма пришлось пройти пешком, но Мингю был рад подвернувшейся возможности прогуляться и проветрить голову. Людей на улице было мало.

Сам храм находился по соседству с детской площадкой и жилыми домами и казался небольшим и довольно уютным. Пропустили его внутрь без проблем, хотя время посещения туристами уже закончилось.

Мингю сразу увидел невысокого лысеющего мужчину, который стоял на ступенях у входа в храм. Мужчина помахал рукой, сунул телефон в карман и приветливо сказал:

– Здравствуй.

Мингю не стал заходить в здание, предпочёл остаться во дворе. Чон Ушик спустился к нему, приволакивая правую ногу, с бумажным кульком в руке, предложил устроиться на скамейке в уютном садике и продолжил рассказ, как будто не было никакой паузы:

– Месяц назад Шин Хёк был здесь в последний раз… печально сознавать, что на самом деле последний. – Чон Ушик печально вздохнул. – Он сам стал жертвой того, от кого стремился защищать остальных.

– Он не был потомком Стража? – уточнил Мингю. Чон Ушик нахмурился, пожал плечами и достал рисовый пирожок тток из кулька:

– Он не рассказывал ничего такого. Думаю, он просто был хорошим человеком, который хотел оберегать людей.

– У него не осталось родственников?

– Насколько я знаю, он был одинок. Говорят, ты искал его? – Чон Ушик посмотрел на него изучающим взглядом, протянул кулёк, предлагая попробовать тток. Мингю отказался, поблагодарил и ответил:

– Да. Но не успел найти.

– Ты знал о своих способностях?

– Понятия не имел, – честно сказал Мингю. Он размышлял над своими ответами, всё ещё не решив, насколько доверяет этому человеку, и остерегался рассказывать подробности.

Чон Ушик доел тток и взял следующий:

– Понимаю, ты не доверяешь мне. Но я не желаю тебе зла.

– Почему вы позвонили мне сейчас? – захотел знать Мингю. Чон Ушик развёл руками:

– Потому что я тоже не знал, стоит ли доверять тебе, – честно сказал он. Мингю кивнул:

– А теперь доверяете?

– Я тоже стремлюсь защищать людей, – напомнил Чон Ушик негромко. – Мне жаль, что не сумел ничем помочь, но справедливости ради – у меня, как и у вас, не было зацепок. Твоё упорство в поисках ответов не могло остаться незамеченным, и я подумал, что стоит поделиться с тобой кое-чем ещё.

Он замолчал, сунул руку в карман и выудил оттуда небольшой свёрток, обмотанный серой плотной бумагой.

– Думаю, Шин Хёк имел в виду тебя, когда оставлял это с просьбой передать правнуку Ким Чхоля.

Мингю удивлённо поднял брови, но не спешил брать подарок. Поинтересовался:

– А может, не меня?

– Брось, Ким Мингю, – нетерпеливо отмахнулся Чон Ушик, – думаешь, я не в курсе всех ваших обсуждений? Я знаю, что это ты, бери уже.

– Что это?

– А мне откуда знать? Меня попросили передать, а по чужим посылкам я не шарюсь, – фыркнул Чон Ушик.

Мингю прищурился, разглядывая его. Чон Ушик не внушал ему чувство опасности, скорее было в нём что-то такое, любопытное… как будто некая черта пряталась за добродушием и желанием помочь. Но защитный амулет молчал, а значит, угрозы не было. Если, конечно, Чон Ушик не был квемулем высшего уровня, которому плевать на все амулеты…

Он всё-таки взял свёрток – осторожно, готовый отбросить его. Ничего не случилось. Мингю развязал бечёвку, которой был перевязан подарок, развернул его. Внутри лежал обвязанный красной лентой свиток шириной в ладонь. Бумага казалась такой старой, что Мингю испугался, как бы она не рассыпалась у него в руках.

Чон Ушик похлопал ладонью по скамейке рядом с собой. Мингю садиться не стал, вместо этого опустился на корточки и осторожно положил свиток на скамейку. Поинтересовался:

– Вы уверены, что это не принадлежит храму и его можно выносить на улицу?

– Этот свиток совершенно точно не принадлежит храму, – беззаботно отозвался Чон Ушик, глядя в небо и улыбаясь чему-то. Почти пустой кулёк лежал на скамейке.

Мингю аккуратно, медленно развернул свиток, который на удивление легко разгладился под его пальцами. В расправленном состоянии он был длиной сантиметров тридцать. На желтоватой бумаге были начертаны кистью в традиционном стиле – сверху вниз – иероглифы. Мингю смог опознать только некоторые ключи и смущённо посмотрел на Чон Ушика:

– А что здесь написано?

– Ну конечно же, древнее предание о герое, избранном судьбой, чтобы победить зло, – весело ответил тот, потом всё же стал серьёзнее. – Это на самом деле послание… не кому-то конкретно, а… как инструкция, вот! Инструкция по использованию одной штуки.

– И какой же? – поинтересовался Мингю, разглядывая иероглифы и пытаясь угадать значение.

Чон Ушик глянул на него с мудрым прищуром и негромко изрёк:

– «Всего их восемь – тех, кто пожелал остаться в мире поднебесном. Есть те, кто любит власть, и те, кому неинтересно. Предавший долг; воспитанный людьми; правитель моря; огня хозяин; ядовитый; тот, кто любит горы; беспечный юноша, чья жизнь подобна мёду; мудрец язвительный, что любит лишь природу. Предписан долг: оберегать людей, чья жизнь так коротка. Однако нрав их хуже стал за все века. И если просишь помощи, то помни и не забывай: ни одному из них не кланяйся, не доверяй».

Мингю посмотрел на него, не зная, верить ли на слово. И если даже Чон Ушик говорит правду (в конце концов, кто мешает ему найти кого-то, кто может прочитать это?), о чём идёт речь?

– О чём это? – спросил он недоумённо. Чон Ушик пожал плечами, всё с тем же весёлым выражением лица заметил:

– Это ты, наверно, должен узнать сам. Все герои всегда сами ищут ответы, верно?

– Только я не герой, – отозвался Мингю. Чон Ушик не согласился:

– Да ну? Был бы не героем – не пришёл бы в полицию, не попал бы в Управление, не искал бы сейчас друга.

– Только герои ищут пропавших друзей? – спросил Мингю негромко и спокойно. Ответа не ждал: говорил больше для себя.

Какой у него был выбор? С того самого дня, как он выбрал свой путь, решив защищать людей… правда, тогда он и понятия не имел, что защищать придётся не только от таких же людей, но и от монстров и призраков, но не суть.

Странный собеседник смотрел добродушно, как смотрит старый учитель на ученика, которому задал вроде бы простой, но каверзный вопрос. Мингю это не раздражало, но немного отвлекало. Он изучал свиток, надеясь найти хоть какую-то подсказку, возможно, рисунок… и наконец рассмотрел в нижнем левом углу почти полностью выцветший отпечаток печати. Вытащил телефон, сфотографировал рисунок и отправил запрос в поисковик. Результат получил через несколько секунд.

– Королевская печать? – Он охнул, отдёрнул руку, как будто от его прикосновения рисунок мог стереться. Чон Ушик хохотнул:

– Да мало ли чего той печатью нашлёпали! Что ты так реагируешь?

– Это точно не принадлежит храму? – нахмурившись, спросил Мингю. Собеседник медленно покачал головой:

– Это принадлежало детективу Хёку, а до него – его учителю. Который получил этот свиток от королевского советника.

– Такие вещи должны храниться в музеях, верно? – заявил Мингю, осторожно сворачивая свиток. Он поднялся на ноги, посмотрел на Чон Ушика сверху вниз. – Не знаю, кто вы и чего хотите, но этот свиток я забираю.

– Он и так твой, – махнул рукой Чон Ушик, и не думая вставать. – Забирай и расшифровывай. Не забудь воспользоваться знаниями!

Мингю помолчал, неловко поклонился и пошёл к выходу. Когда он уже почти дошёл до ворот, в спину долетело насмешливое:

– Ким Мингю, в следующий раз приходи с угощением из риса. Мы, сонджу [81], его любим.

Мингю оторопел, резко повернулся, но Чон Ушика уже не было. Только лёгкий ветерок прошуршал в листве персика подобно чьему-то смешку.

Мингю постоял на месте, потом быстро улыбнулся и поклонился, благодаря.

_____

Даже самому себе Юнхо не любил признаваться в том, что устал. Не то чтобы считал себя суперменом, но стремился завершить начатое, не делая пауз. В результате частенько переутомлялся, усталость копилась, и он пару раз оказывался пациентом Пак Сонхуна. Тот долго и изощрённо ворчал, ставил капельницы и бдительно следил, чтобы Юнхо не вздумал сбежать. Назначал кучу витаминов, советовал спать хотя бы шесть часов, питаться правильно и разнообразно и не отдавать всего себя работе.

– Оставь себе немножко себя, – саркастически посоветовал как-то Дохён, когда в очередной раз сопровождал (а точнее, вёз) Юнхо в госпиталь. – Ну, можно ещё кусочек какой-нибудь прекрасной даме… печёнку, например.

– Не думаю, что моя печёнка кому-то нужна, – слабо отмахнулся Юнхо, прекрасно понимая, на что намекает Дохён. Тот издал смешок:

– Если будешь жить в таком режиме, то да, никому не будет нужна. Она же самоубьётся.

– Есть риск, что первым будет мозг, – съязвил Пак Сонхун, вручая Дохёну длинный список назначений. – Купи всё это сейчас же и проследи, чтобы он принимал всё. Хотя бы пару дней. – Он скептическим взглядом изучил Юнхо. – И чтобы выспался, хотя бы день.

– Это его стоит вот сейчас вырубить, – хмуро посоветовал Дохён. Юнхо засмеялся:

– Не надо меня вырубать. Обещаю выполнять все врачебные предписания… хотя бы день.

Пак Сонхун только рукой на него махнул. Знал по опыту, что Юнхо выполнит обещание «одного дня», а потом опять всё пойдёт по накатанной.

В этот раз у Юнхо не было времени обращаться к другу. Он просто принял витамины, которые были в предыдущем предписании Пак Сонхуна, и продолжил борьбу с бюрократией. Иногда ему казалось, что это его малодушный способ уходить от проблем реальных, тех, решением которых он бы с удовольствием занимался как ликвидатор… искать мстительного монстра, убившего больше десятка человек, например. Или друга, пропавшего – наверняка! – по вине того самого монстра. Или его сестру…

Приказ начальства был жёстким и предельно ясным: найти убийцу и привести под суд, а иначе девятый отдел передадут другому. Приказ, полученный от отца сегодня утром в сообщении, гласил то же: не давай мне повод презирать тебя, докажи, что ты можешь стать лучшим. И, казалось бы, самый лёгкий путь к выполнению обоих – командовать со стороны, а самому оставаться в безопасном окружении бумаг. Но это расходилось с принципами и характером Юнхо. Он был ликвидатором, и вынужденная необходимость выполнять эту работу тяготила его.

А ещё – он слишком долго дружил с Дохёном. И собирался сделать глупость такого рода, за которую его не простит ни отец, ни начальство.

Но если он этого не сделает и случится худшее, то не простит сам себя.

Юнхо допечатал последнее предложение надоевшего до смерти формального отчёта для «официального» Управления, отправил файл секретарю начальника и закрыл ноутбук. Потёр глаза, в которые словно насыпали песка, откинулся на спинку стула и позволил себе посидеть так полминуты. Потом вытащил телефон и позвонил человеку в логистическом отделе, а когда тот ответил, произнёс:

– Добрый вечер. Что там с моим запросом?

– Я отследил его, инспектор Ан, – отозвался собеседник. – Национальный дворец-музей Кореи.

Юнхо выдохнул напряжение. Хотя бы что-то шло по плану… каким бы нелепым тот ни был.

– Спасибо, Мин. Хорошего вечера.

– Будьте осторожны, инспектор. Доброго вечера.

Положив телефон на стол, Юнхо какое-то время массировал виски, отрешённо глядя в стену. Мысли не желали выстраиваться в стройную цепочку, перемешивались, наслаивались, отчего казалось, что голова вот-вот лопнет.

Юнхо сунул телефон в карман брюк, захватил висевшую на спинке стула лёгкую куртку и вышел из кабинета.

Выезжая с парковки, он ещё раз попытался дозвониться до Дохёна; тот не отвечал. Мингю ответил, сказал задумчивым тоном, что он у храма Ёнгхваса и сейчас вернётся в участок.

– Нет. Я за тобой заеду. Есть дело.

– Жду, – коротко отозвался Мингю. Что Юнхо в нём нравилось отдельно, так лаконичность и умение молчать и слушать. Те самые качества, которых не хватало, кажется, всем его подчинённым. Кроме Юри, но это был особенный случай.

Мингю не стал задавать вопросов, когда сел в машину, – только выразительно поднял брови. Юнхо качнул головой, выезжая на дорогу:

– Я собираюсь сделать глупость, – доверительно сообщил он. – А ты будешь подельником.

– Почту за честь, – отозвался Мингю с лёгкой улыбкой. Юнхо заметил в руках у него какой-то свёрток и поинтересовался:

– А это что?

Мингю охотно поделился с ним историей своего знакомства с сонджу Чон Ушиком, слово в слово передал то, что он говорил, и поднял свёрток:

– И здесь даже есть королевская печать, сонбэним!

– Лучше бы там был какой-нибудь рисунок-подсказка, – проворчал Юнхо. – Восемь… восемь духов? Квисинов? Кто там остался в поднебесном мире охранять людей, но им теперь нельзя верить?

Мингю молча помотал головой: я не знаю. Юнхо вздохнул:

– Что ж. Обожаю загадки. – Он кинул быстрый взгляд на Мингю. – А ты?

– Ага, – невнятно пробормотал тот, спешно добавив: – Сонбэним.

Они подъехали к зданию Национального музея в полдесятого вечера. Музей был закрыт уже пару часов; за запертой массивной дверью слабое освещение позволяло увидеть уходящий во тьму коридор. Было тихо, настолько, насколько это вообще возможно в центре города.

Юнхо вышел первым, всё ещё не решив, что будет делать. Врываться в музей подобно грабителю откровенно глупо; знакомых ночных дежурных у него не было. И о чём он только думал? Искать что-то, о внешнем виде чего он не имеет ни малейшего понятия, там, где у него нет доступа… Глупость, конечно.

Отец будет шокирован, когда узнает, как именно его сын запятнал честь семьи. А потом он очень разозлится.

– Что мы ищем? – негромко спросил Мингю, тактично подождав несколько минут, пока Юнхо стоял у машины, придумывая и отметая различные варианты проникновения в здание и поиска таинственного пояса.

– Нефритовый пояс, – ответил Юнхо. – Только я не знаю, как он выглядит.

– А кто может знать? – Мингю выглядел задумчивым, но неудивлённым. Юнхо подумал: уже даже новичок не удивляется, когда узнаёт, что он собирается совершить глупый поступок. Репутация у него, конечно…

– Это уже не наш район, – самую чуточку виновато сказал он, – у меня нет здесь своих людей для такого дела.

Мингю о чём-то думал несколько секунд, нахмурился. Негромко сказал:

– Дохён упоминал, что его знакомая, Мирэ, работает тут. Но у меня нет её контакта.

Юнхо набрал номер Пак Сэюна и, когда тот ответил, поздоровался и попросил:

– Найди мне номер некоей Мирэ. Контакт Дохёна. Работает в Национальном дворце-музее.

– Один момент, – отозвался техник, судя по быстрому звуку клацанья по клавишам, уже вбивая запрос в поисковик своей базы данных. Юнхо не сомневался, что, если у Мирэ, кем бы она ни была, есть телефон, Пак Сэюн сможет найти её номер.

– Готово, – через минуту произнёс техник. – Юн Мирэ, работает в музее, несколько раз созванивались с Дохёном на этой неделе. Живёт где-то рядом.

– Спасибо, Сэюн. – Юнхо посмотрел на Мингю. – Ты не в курсе, кто она?

– Полукровка-ино. Думаю, они с Дохёном давно знакомы и дружат.

Юнхо кивнул, открыл сообщение от Пак Сэюна и позвонил на высветившийся номер. Улыбнулся Мингю и поднял большой палец.

Мирэ ответила не сразу: то ли уже спала, то ли не хотела отвечать звонившему с незнакомого номера. Но в конце концов взяла трубку и проворчала:

– Да?

– Юн Мирэ? – уточнил Юнхо. – Меня зовут Ан Юнхо, я друг Ли Дохёна…

– Только не говори, что он опять во что-то вляпался! – простонала Мирэ. Юнхо поднял брови: значит, она знает Дохёна очень хорошо.

– Возможно, – осторожно ответил он. – Но я звоню не поэтому.

– А почему же? – насторожённо спросила девушка. Юнхо задержал дыхание и выпалил:

– Потому что мне нужно, чтобы вы кое-что для меня достали из музея.

Мирэ молчала несколько секунд, в течение которых Юнхо успел перебрать кучу версий, кем она его сейчас обзовёт. Мирэ не подкачала: изощрённо назвала его самым большим балбесом и язвительно заявила, что у него мозгов меньше, чем у стегозавра, если он думает, что она согласится…

– А если это поможет Дохёну? – вклинился в проникновенный монолог Юнхо. Он сам не ожидал от себя этого вопроса, но, кажется, Мирэ это заставило задуматься. Потом она буркнула:

– Что бы там ни было, он это заслужил.

– Возможно, – дипломатично согласился Юнхо. – Вы мне поможете?

– А вы гарантируете, что меня не посадят в тюрьму? – парировала она. Юнхо честно сказал:

– Не уверен, что я сам там не окажусь. Но мне нужна помощь.

Мирэ помолчала ещё какое-то время, вздохнула:

– Ладно. Сейчас буду.

Юнхо не успел ничего сказать: девушка отключилась. Он устало посмотрел на молчавшего всё это время Мингю:

– Тлетворное влияние Дохёна сказывается.

– Ага, – рассеянно отозвался Мингю, всё так же стоявший у машины. Он поставил локти на крышу, а подбородок – на сложенные руки и задумчиво смотрел на музей.

Юнхо сел на скамейку, растрепал волосы и попытался их пригладить. Было тревожно: внутри нарастало свербящее ощущение, что очень скоро случится что-то нехорошее. Юнхо привык верить интуиции. К сожалению, она редко давала подсказки, что делать с этим нехорошим.

Мирэ пришла быстро – Юнхо даже не успел как следует предаться тревоге и сомнениям, правильно ли он поступает. Вынырнула из темноты, подошла ближе, оглядела обоих детективов, задержав взгляд на Мингю (тот помахал ей рукой), и недовольно поинтересовалась:

– Ну? И что вы хотите?

Юнхо поднялся, шагнул навстречу девушке и сдержанно поздоровался, почувствовав, как едва заметно нагрелось кольцо-амулет:

– Здравствуйте, Юн Мирэ.

– Детектив Ан Юнхо, – отозвалась Мирэ чуточку издевательским тоном. Изобразила лёгкий поклон: – Странно, что мы с вами до сих пор не были знакомы, верно?

– Действительно. – Юнхо улыбнулся. – Хорошо, что мы можем это исправить.

– Ага. Так во что там Дохён вляпался? – захотела знать Мирэ, глядя на Юнхо. Ответил ей Мингю:

– Отправился за сестрой, мы полагаем. И угодил в плен.

– За сестрой? – Мирэ помолчала. У Юнхо возникло чёткое ощущение, что она колеблется, решая, что можно говорить. Он заявил:

– Мирэ, если вам что-то известно, пожалуйста, скажите.

– А ваши менталисты не могут его найти? – недоверчиво спросила Мирэ. Юнхо пожал плечами. – Что, даже Пэ Юри?

– Она тоже пропала, – сухо сказал Юнхо. Мирэ ахнула:

– Юри пропала?!

– А остальные не могут отследить врага. Магия иллюзий – весьма мощная штука.

– Магия иллюзий? – Мирэ побледнела, прижала ладонь ко рту. – Так это правда? Это на самом деле… – Она запнулась.

Мингю негромко закончил фразу:

– Да. Мы считаем, имуги возродился.

– Это он убивал людей у реки последний месяц – мстил за своё заточение полтора века назад. Погибшие были потомками Стражей. – Юнхо говорил, внимательно изучая лицо девушки, в которой текла кровь квемуля, но не было тьмы. Отслеживал её реакцию, пытался понять, насколько она искренняя. – Теперь ему понадобился, возможно, последний из правнуков Стражей, которых нашёл погибший детектив Шин Хёк.

Он посмотрел на Мингю, Мирэ тоже перевела взгляд и недоверчиво протянула:

– Ким Мингю?

– Возможно, именно мой предок усыпил имуги, – заметил Мингю и не удержался от смешка. – Звучит, конечно, пафосно…

– Но если ему вдруг понадобился ты, на кой менять систему? – задумалась Мирэ. – Зачем устраивать цирк с похищением девушки?

– Мы не знаем, – честно ответил Юнхо. – Может, захотелось разнообразия, а может, хочет поставить эффектную точку. В конце концов, не зря он выбрал для воплощения личность актёра.

Мирэ округлила глаза:

– Так вы знаете, кто это? И не можете его найти?

– Бывает, люди – или квемули в облике людей – иногда уходят из дома, – ехидно отозвался Мингю. Юнхо невольно подумал, что парень нахватался манер у напарника. – И про это даже в новостях говорят: пропал актёр Пак Джисон…

– Пак Джисон?! – охнула Мирэ. – Это он? – Она посмотрела на Юнхо широко раскрытыми глазами. Юнхо кашлянул:

– Доказательств у следствия пока нет, так что…

– Ладно. – Мирэ кинула на Юнхо суровый взгляд. – Говори, Ан Юнхо, что тебе достать?

– Нефритовый пояс. Его привезли из Кёнджу – вчера или сегодня. Мы не знаем, как он выглядит, так что вам придётся искать самой.

– Ждите здесь, – велела Мирэ. – Вернусь скоро.

Она быстро зашагала к музею, оставив детективов позади. Мингю первым нарушил молчание, негромко сказав:

– Дохён ей доверяет. Надеюсь, она не подведёт.

Юнхо молча кивнул, снова сел на скамейку. Погрузился в мрачные размышления и даже не заметил, что Мингю отлучился. Вынырнул из мыслей, только когда тот сел рядом. Юнхо вскинул взгляд. Мингю улыбнулся и предложил стакан кофе:

– Ужин не заменит, конечно, но лучше, чем ничего.

– Спасибо. – Юнхо взял стакан, сделал глоток горячего кофе, пахнущего корицей. Кинул взгляд в сторону музея. Тишина, спокойствие – никаких намёков на кражу ценного экспоната. Юнхо надеялся, что не зря обратился с этой просьбой к Мирэ.

– Уф! – Девушка появилась с другой стороны – видимо, вышла через чёрный ход. – Держи, Ан Юнхо.

Юнхо торопливо встал и принял свёрток от Мирэ. От осознания, что именно у него в руках, внезапно пробрала дрожь.

– У тебя есть время до завтрашнего утра, если ты, конечно, захочешь его вернуть, – заметила Мирэ, не собираясь уходить. С любопытством спросила: – И что это вам даёт?

– Мы не знаем, – хором признались оба, и девушка прыснула:

– Дохён тоже не всегда знает, что делает, а коллеги обязаны быть похожи. Давайте глянем?

Юнхо положил свёрток на скамейку, сам сел рядом и осторожно развязал верёвку. Развернул шуршащую упаковку и с трепетом уставился на лежавший перед ними пояс.

На самом деле пояс, хоть и назывался нефритовым, конечно, не состоял из камней целиком. Сделан он был из воловьей кожи, которую «обволокли» металлом, а потом уже в углубления вставили пластины. Юнхо затруднялся с ходу определить, к какому виду принадлежал пояс, но допускал, что это вполне может быть королевский.

Юнхо чуть дрожащими руками поднял пояс, чтобы пересчитать пластины из чёрного нефрита. Их было шесть; ещё два углубления пустовали. Согласно легенде, одно звено наследник трона Игон опустил в пруд, доказывая, что в нефритовой пластине живёт дракон, и тот, вырвавшись на свободу, улетел. Второе звено каким-то образом оказалось у мамы Мингю, потом перешло к нему; Мингю потерял его у пруда Вольчи, уронил в воду и освободил второго дракона.

– Восемь… – задумчиво произнёс молчавший до этого Мингю. Выразительно посмотрел на растерянного Юнхо и повторил: – «Всего их восемь…»

– Ох ты ж, – проговорил ошеломлённый Юнхо. Мирэ недовольно спросила:

– Что за обмен загадками?

Мингю быстро объяснил ей, в чём дело, и Мирэ тоже впала в ступор.

– Восемь драконов, – рассуждал вслух Юнхо. – Каждый со своим характером, но у всех обязанность защищать людей. Двоих нет… интересно, каких именно?

– Наверняка самых сильных, – проворчала Мирэ. – По закону подлости.

– И что с ним делать? – произнёс Мингю. – Мы понятия не имеем, как он работает, и вообще, вряд ли драконы подчинятся кому-то из людей.

– Верно, – поддержала его Мирэ, – я не думаю, что, даже если вам удастся их разбудить, они будут в восторге и согласятся помочь. Так что, Ан Юнхо, не делай глупости, не придумав запасной план, ладно?

– Договорились, – пообещал Юнхо. – Спасибо, Мирэ.

– Держи в курсе. – Мирэ похлопала Мингю по плечу и исчезла в темноте.

Юнхо аккуратно завернул пояс в куртку, передал Мингю. Сам собрал куски обёртки и верёвку, но выбрасывать не стал: сунул в карман и заявил с усмешкой:

– Не будем оставлять улики. Пошли, нам ещё запасной план придумывать. Потому что без глупостей мы, судя по всему, не обойдёмся.

_____

Соён сама не смогла бы точно определить, сколько процентов её эмоций сейчас составляет страх, а сколько – совершенно неожиданная злость. Первое, конечно, перевешивало (да кто бы не испугался, если бы его похитили, держали в незнакомом месте неизвестно с какими целями?), тем более после того, как беловолосый мужчина с лёгкостью швырнул Дохёна к стене, а потом схватил теряющего сознание человека за шею, поднял как куклу и впечатал в стену. Соён только пискнула от ужаса, прижимая ладони ко рту и глядя широко раскрытыми глазами.

А потом стало ещё страшнее. Беловолосый склонился к Дохёну, явно собираясь впиться зубами в горло. Соён завизжала, и какая-то сила буквально бросила её вперёд, к врагу. Девушка изо всех сил начала бить его по спине, не переставая кричать что-то. Страх заполнил всё внутри, для других эмоций просто не было места.

Мужчина развернулся, продолжая держать Дохёна, и прошипел в лицо застывшей Соён:

– Ес-сли бы не приказ, ты бы горько пожалела об этом.

– Отпусти его, – пискнула Соён, не смея двинуться с места. Беловолосый оскалился, разжал пальцы, позволяя телу сползти по стене на пол. Соён охнула, увидев кровавый след.

– Ус-спей нас-сладиться общением, – заявил мужчина и ушёл.

Соён опустилась на колени рядом с братом, не позволяя себе думать, что он… нет, такого не может быть. Просто не может быть.

– Оппа, – прошептала она, сдерживая слёзы, вглядываясь в бледное лицо Дохёна, не зная, чем ему помочь, и боясь навредить. – Пожалуйста, очнись…

Дохён дышал с хрипом, на шее кровоточили четыре длинные и глубокие царапины. Соён дрожащими руками прикоснулась к его груди, ощупала. Беловолосый с такой силой швырнул его в стену, что наверняка были внутренние повреждения.

Телефон у неё отобрали, выйти она не смогла бы. Вряд ли кто-то был на её стороне в этом ужасном месте.

Соён склонилась над братом, прижалась лбом к его груди и заплакала, не выдержав. Она смертельно боялась – страх за себя полностью затмил ужас, что Дохён умрёт вот так, не приходя в сознание. А она ничего не может сделать…

Потом ей стало стыдно, что она сдалась так быстро. Соён подняла голову, вытерла слёзы рукавом. Внимательно посмотрела на Дохёна, пытаясь определить, не стало ли ему хуже. Сжала зубы, приказывая себе не плакать.

– Я должна что-то сделать, – прошептала она, оглядывая комнату. Вряд ли охранники оставили что-то, что можно было бы использовать как оружие… но, может, найдётся что-то в карманах Дохёна?

Она сунула руку в карман куртки, надеясь найти там что-то полезное. Но только успела вытащить телефон, как чья-то рука появилась над её плечом и выхватила гаджет, а мерзкий свистящий голос сказал:

– Хочеш-шь, чтобы с-стало хуже?

Соён быстро поднялась на ноги и повернулась к беловолосому, который был выше на голову.

– Вам не уйти от наказания, – выпалила она. Частичка страха, заморозившего сердце, переплавлялась в злость, и Соён надеялась, что это поможет ей держаться.

Беловолосый открыто усмехнулся, склонился так, чтобы их лица были почти рядом, и прошипел:

– Неужели?

Соён не успела ничего ответить. Враг махнул рукой кому-то из своих людей и приказал:

– Перенесите его на мес-сто. Пора.

Соён не успела возразить, как в комнате появились двое крепких мужчин, один из которых подошёл к Дохёну, без проблем поднял его и небрежно взвалил на плечо – Соён подавилась криком, – а потом вышел. Второй мужчина подошёл к Соён, явно собираясь поступить так же с ней, но девушка отшатнулась и замахала руками:

– Нет! Я сама!

– Пус-сть идёт, – разрешил беловолосый. – Без брата она никуда не с-сбежит.

Полная беспокойства за брата, Соён даже не обратила внимания, куда они едут, и только когда машина остановилась на площади Кванхвамун и беловолосый приказал всем выходить, она замерла, недоумённо выдохнула:

– Кёнбоккун?..

– Пош-шевеливайс-ся! – поторопил беловолосый, больно дёрнув за руку.

Соён схватилась за руку Дохёна, который и не думал приходить в сознание, и его снова несли, и пошла рядом. Она отчаянно молилась, чтобы кто-нибудь их нашёл и спас. Чтобы Дохёну помогли. Чтобы преступники не ушли от справедливого суда.

Группа под предводительством альбиноса прошла главные ворота Кванхвамун, распахнутые настежь, в гнетущем молчании проследовала по огромной площади перед тронным залом. Соён была здесь только один раз, со школьной экскурсией, и величественный дворцовый комплекс поразил её воображение. Даже сейчас, когда тревога буквально пожирала изнутри, а всё внимание было приковано к брату, она не могла не ощутить благоговейного трепета при приближении к тронному залу, Кынчонджону.

Однако похитители не стали останавливаться перед тронным залом. Альбинос уверенно повернул направо, повёл своих людей по проходу между зданием и стеной. Соён вспомнила расположение зданий: сразу за Кынчонджоном находились жилые помещения короля – Санчонджон и королевы – Кётхэджон. И вот именно к этому зданию группа наконец подошла.

Альбинос что-то негромко сказал своим подчинённым и растворился в полумраке. Мужчина, нёсший Дохёна, поднялся по ступеням; Соён не отставала от него. Перед ними открыли дверь, знаком велели Соён заходить первой. Она оглянулась на Дохёна, закусила губу и перешагнула порог. Кётхэджон тонул во тьме, разбавляемой только светом звёзд.

Когда Дохёна чуть ли не скинули на пол в углу, Соён подавилась криком, упала на колени и успела удержать брата. Слёзы снова подступили к глазам, но Соён приказала себе держаться. Она осторожно положила голову Дохёна себе на колени и прошептала:

– Оппа, пожалуйста, не умирай…

_____

Мингю нервничал так сильно, как, наверно, ещё никогда в жизни. Пока они с Юнхо шли ко дворцу, у него вспотели ладони, сердце стучало так громко, что почти заглушало голос Юнхо, в горле стоял ком. А когда наконец остановились, Мингю вообще поплохело.

Юнхо кинул на него внимательный взгляд, негромко и очень серьёзно сказал:

– Соберись. У нас нет права на ошибку. Надо чем-то занять змея, пока не прибудет подкрепление. Хорошо бы узнать его планы.

Мингю только кивнул, не в силах говорить. Юнхо хлопнул его по плечу:

– Пошли?

Они направились к западным воротам, Ёнгчумун, которые были заперты, но Юнхо без колебаний открыл их ключом. Кинул быстрый взгляд на Мингю:

– У меня свои связи.

Мингю только кивнул. Сейчас было явно не до обсуждения законности.

Они прошли по широкой дорожке, по обеим сторонам которой росли раскидистые деревья, роняющие лепестки цветов на траву и шуршавший под подошвами гравий. Мингю ощущал вполне понятный трепет в дополнение к растущей нервозности и тщетно пытался подавить ненужные эмоции. Юнхо шагал уверенно и быстро, и Мингю приходилось догонять его.

Слева выросло из темноты, разбавляемой отсветами неона, одноэтажное здание на высоком фундаменте. Юнхо проговорил:

– Сучонджон, кабинет министров в позднем Чосоне. Но нам, я думаю, надо в тронный зал.

Мингю хотел было спросить, почему он так думает, но тут же подумалось: имуги наверняка тщеславен как раз в той мере, чтобы считать себя достойным сидеть на троне.

Территория дворцового комплекса была огромной, а путешествие в полумраке по дорожкам и переходам только усиливало это впечатление. На площадь перед дворцом они вышли сбоку, и у Мингю захватило дух, когда он посмотрел в сторону главных ворот в отдалении. Не зря Кёнбоккун считался основным дворцом правителей Чосона…

Юнхо первым поднялся по ступеням, налёг на тяжёлые двери, распахнул их и вошёл. Но прежде чем глаза успели привыкнуть к полумраку, к Юнхо кто-то приблизился – быстро, как ветер, принеся аромат сирени, и инспектор Ан с коротким стоном рухнул на пол.

– Сонбэним! – Мингю выхватил пистолет, направляя на нападавшего, силуэт которого был чётко различим на фоне дверного проёма. Юнхо не двигался.

За спиной прозвучал глубокий голос:

– Оставь его, Ким Мингю. Кумихо позаботится о нём.

Пэ Юри неспешно шагнула вперёд, глядя на Мингю равнодушным взглядом. Мингю не удивился: он почему-то ждал подобного. Он опустился на корточки, проверил пульс Юнхо. Тот будто спал.

Мингю выпрямился. Не обращая внимания ни на Юри, всё так же стоявшую рядом, ни на выскользнувших из полумрака под колоннами мужчин, повернулся и посмотрел на Пак Джисона, сидевшего под единственным источником света на ступеньках помоста, ведущего к трону. Спокойно спросил:

– Чего ты хочешь?

Имуги медленно растянул тонкие губы в улыбке и проговорил:

– Я долго ждал тебя, сын дракона.

_____

Когда солнце склонится и день пройдёт,

Засияет чёрный лунный свет.

Я один под этим лунным светом…

Park Wan Kyu – Wind Breeze

Глава пятнадцатая

Мне больше нечего бояться

Мингю настолько не ожидал услышать последние слова, что даже не понял, как ему следует отреагировать. Выдал только шаблонное:

– Что?

Это позволило бы выиграть несколько секунд, чтобы услышанное дошло до сознания. Но имуги не дал ему сосредоточиться. Он язвительно проговорил:

– И это вместо приветствия? Что за молодёжь пошла!

– Ким Чхоль…

– Ким Чхоль, – имуги буквально выплюнул это имя, – давно мёртв, и я безумно сожалею, что не успел убить его, как убил всех, кто пошёл за ним! Но теперь его нет, а я живу. – Он усмехнулся и неторопливо поднялся на ноги.

Пак Джисон был высок, а аура имуги придавала ему величия. Его голос хотелось слушать, его взгляд проникал в душу. Мингю подумал, что наверняка именно так ощущали себя рядом с правителями обычные люди.

Он вспомнил о Юнхо, кинул быстрый взгляд в его сторону. Инспектор всё так же неподвижно лежал у входа, а рядом стояла неподвижно Пэ Юри. Потом Мингю оглядел зал – всю его часть, видную в свете стилизованных под факелы ламп, висевших под потолочными балками и на верху колонн. Не мог не усмехнуться, увидев, что по обе стороны от прохода, ведущего к трону, стоят молчаливые мужчины – свита имуги, скорее всего, тэса, но возможно, и другие квемули. Как чиновники в Чосоне…

– До чего я дошёл, – пожаловался имуги, глядя в потолок. – Рассказываю мальчишке, кто он такой, просто потому что у меня есть ещё немного времени и я хочу чем-то себя занять.

– Времени до чего? – уточнил Мингю. Он ощущал только слабое удивление, и то, скорее всего, было удивление от своей спокойной реакции. Как будто он пришёл в гости к обычному человеку, а не стоит напротив опасного монстра, убившего кучу людей и спокойно это признающего. Как будто не лежит рядом без сознания начальник, которого усыпила его же подчинённая, а собственный напарник Мингю с сестрой неизвестно где…

Чёрт побери, да что с ним такое?!

– Забавно: Ким Чхоля было так же легко прочитать, как и тебя, – заметил Пак Джисон, медленно обойдя его и остановившись за плечом. От него шло ощущение холода и давления. Мингю с трудом удержался, чтобы не поёжиться.

– Страж Ким наивно полагал, что узнал всё нужное для защиты своих подданных, – презрительно проговорил имуги. – И для того, чтобы победить меня. С этой верой он собирал отряд, обещая им славу по возвращении. С этой же верой женился и воспитывал сына. А знаешь, что я люблю больше всего, Ким Мингю? – Он подождал, как будто ждал вопроса, и проговорил: – Ломать веру. И чем сильнее эта вера – во что угодно, – тем сладостнее разрушать её, убивать надежду, вырывать с корнем ростки света… и сердца тех, кто доверился подобным глупцам.

Имуги засмеялся шипящим смехом, от которого Мингю пробил озноб. Потом встал прямо напротив, так что Мингю видел его лицо, и с кривой усмешкой сказал:

– Как ты догадался, сын Ким Чхоля всё же выжил – матери удалось спрятать его, заслонив собой, а его ци была слишком слабой, и я решил, что он погиб. Глупая, непростительная ошибка. – Он театрально закрыл глаза и вздохнул. – Из таких ошибок вырастают потом подобные тебе – слабые подражатели Стражей, живших в Корё. О, Ким Чхоль сам бы бросился на свой меч, если бы увидел, какими стали его предки, и сравнил со своими людьми.

Мингю не говорил ни слова, просто стоял, стиснув зубы и приказав себе сосредоточиться и искать решение. Но ничего не получалось: сознание было словно в тумане, мысли ворочались неохотно и почти ощутимо, как ему казалось. Мелькнула мысль: может, это та самая магия иллюзий, о которой говорил Юнхо? Или гипноз? Мало, что ли, вокруг квемулей, способных играть с разумом?

– Так вот, к чему я веду. – Имуги смотрел на Мингю не моргая. Глаза у него были тёмными и холодными, как осенние озёра. – Тебе не справиться со мной, Ким Мингю. Можешь даже не пытаться.

– Я всё-таки попытался бы, – почти вежливо откликнулся Мингю. Имуги коротко рассмеялся:

– Упрям, точно. Как один из твоих предков, которого убил его же внук.

– Что? – выдохнул Мингю, нахмурившись.

– Да, я знал, что тебя это заинтересует, – отозвался имуги рассеянно. – Семейные разборки, знаешь ли. Внук вырос в приёмной семье, стал солдатом и случайно убил на войне своего дедушку, который оказался на другой стороне. Мелкие дрязги.

Мингю покоробило это сравнение. Он не мог не спросить:

– Когда это было?

– Корейская война, – охотно сообщил имуги, который явно развлекался, сообщая Мингю информацию о его прошлом. Говорил он правду или нет, Мингю выяснить не мог, но отдавал себе отчёт в том, что ловит любое слово врага, словно измученный жаждой путник – капли воды. Да и сделать что-то он по-прежнему не мог: стоял как одурманенный, не в силах сдвинуться с места. Только задавал вопросы, появлявшиеся в мозгу сами собой.

– Это был… м-м, твой дед? – предположил имуги, постучал пальцем по подбородку. – Или прадед? Ох, человеческая жизнь так коротка, что не успеваешь проследить за сменой поколений…

– Детектив Шин Хёк, – внезапно спросил Мингю. – Он был потомком Стража?

– Он пытался собрать отряд, подобный тому, что был у Ким Чхоля, – отозвался Пак Джисон, кинул взгляд на часы и удовлетворённо кивнул. – Ещё немного осталось… Но конечно же, его план с треском провалился. Где сейчас найдёшь достаточно людей с силой, достаточной для победы? – Он ухмыльнулся и сжал пальцы в кулак, как Дарт Вейдер. И Мингю тотчас ощутил, что задыхается; вскинул руки к горлу, пытаясь разжать невидимую хватку. Подумалось вскользь: как иронично – оказаться лицом к лицу с той самой Тёмной стороной, которая, казалось бы, существует только в фильмах… но ведь и монстры, как ему представлялось, жили только в сказках.

Имуги разочарованно цокнул языком, разжал пальцы и констатировал:

– Даже ты слаб. Какая скука.

– Почему… даже я? – с трудом выдохнул Мингю.

Имуги посмотрел на него, словно размышляя, говорить ли правду, и в итоге выдал:

– Я всё-таки надеялся, что ты меня немного развлечёшь, сын дракона.

– Это звание Ким Чхоля? – Мингю нахмурился. Он не припоминал, чтобы в его снах кто-то обращался к Стражу подобным образом.

Имуги изумлённо приподнял брови, глядя на него, и расхохотался:

– Ах, ты так и не догадался до сих пор! Пробудил дракона, но не понял, каким образом? Глупый мальчишка. Нет, это не звание.

Он указательным пальцем дотронулся до шеи Мингю. Тот охнул от вспыхнувшей во всём теле жаркой боли, сжал зубы и зажмурился.

Жар схлынул сразу же, как только имуги убрал палец. Мингю открыл глаза и увидел, что монстр в облике Пак Джисона довольно ухмыляется.

– Это твоя суть, Ким Мингю, – заявил имуги торжественно, кривя губы. – Ты сын дракона, и совсем скоро твоё воплощение в этом великом цикле подойдёт к концу.

_____

Злости в ней становилось всё больше, но отринуть страх полностью не получалось, да Соён и не пыталась, понимая: бесстрашие в данной ситуации – синоним самоубийства. Пока не получится разузнать больше о том, где их держат и зачем, сколько человек в охране и чем вооружены, не стоило и думать о побеге. Так что Соён поставила себе цель: осмотреться и оценить обстановку.

В комнате, где когда-то жила королева, было несколько окон, но все, кроме одного, закрыты ставнями. Проникавшего через единственное открытое окно света хватало, чтобы видеть интерьер: столик для еды, низенькие шкафчики, подушки на полу, великолепная ширма, украшенная рисунками журавлей, гор и деревьев. Всё это наверняка показалось бы Соён невероятно уютным, но только не сейчас.

Соён осторожно опустила Дохёна на пол, склонилась и прижалась ухом к груди. Сердце билось, негромко и неровно, но Дохён был жив. Соён сглотнула ком в горле, неохотно оставила брата позади и пошла к окну, чтобы осмотреться. Может, она смогла бы выбраться этим путём и побежать за помощью?..

– Нет. – Негромкий голос заставил её вздрогнуть; Соён пришлось ухватиться за раму, чтобы не упасть. Она с возмущением посмотрела на бесшумно спрыгнувшую в комнату с крыши Дасом:

– Вы… ты! Из-за тебя Дохён…

– Побереги силы, – посоветовала Дасом хмуро, отряхивая ладони, и посмотрела на Дохёна. – Не отходи от него.

– Я не могу просто сидеть и ждать. Пойду поищу кого-нибудь.

С одной стороны, Соён претила мысль оставлять Дохёна одного. С другой – ну действительно, нельзя сидеть и ждать помощи. Никто ведь не знает, где они…

Дасом не дала ничего сделать: встала перед ней и негромко произнесла:

– Раз уж решила сбежать…

– Я не сбегаю! – вспыхнула Соён. Дасом невозмутимо продолжила:

– …То оставь ему защиту.

– Какую защиту? – не поняла Соён. Дасом указала на её шею:

– Только её аура позволяет Дохёну бороться с ядом.

– Яд?! – Соён ахнула, почему-то ни на мгновение не усомнившись в словах Дасом, и бросилась к брату. Опустившись на колени рядом с ним, выудила из-за воротника блузки цепочку, на которой висело кольцо с янтарём. Соён нахмурилась: она абсолютно не помнила, когда Дохён успел надеть ей на шею эту цепочку. И как она помогает бороться с ядом?

– Его сила слишком велика для человека. – Дасом опустилась на корточки напротив Соён, задумчиво глядя на бледного Дохёна. – Положи кольцо ему на грудь. Не надевай на палец, иначе он умрёт.

– Да что происходит? – не выдержала Соён, с подозрением уставившись на Дасом. – О чём ты говоришь?

– Сила бусины кумихо поддерживает в нём жизнь, – терпеливо объяснила Дасом. Соён недоверчиво произнесла:

– Ты просто хочешь меня тут задержать, да?

– Но ты ведь и так здесь. – Дасом кивком показала на Дохёна. Соён насупилась:

– Только из-за тебя. И когда Дохён придёт в себя, тебе придётся всё объяснить…

– И вот чтобы он пришёл в себя, – прервала её Дасом, – положи кольцо наконец, пока яд не разъел ему вены.

Соён вздрогнула и уже без колебаний сняла цепочку и опустила кольцо на грудь Дохёну. Сама осталась сидеть рядом, держа его за руку и вглядываясь в лицо. Вопрос логичности мелькал где-то на заднем фоне, потому что Соён готова была поверить во что угодно, если это давало малейший шанс на выживание брата. Яд, сила – все эти вопросы могли подождать.

Она неотрывно смотрела на брата и сразу заметила, как смертельная бледность исчезает, сменяясь здоровым румянцем. Дыхание становилось ровным и глубоким. Это было настолько удивительно, что Соён забыла, как дышать. Дасом отошла к окну и стояла там.

Дохён открыл глаза и посмотрел на Соён расфокусированным взглядом. Слабо улыбнулся и проговорил:

– Зачем ты сняла кольцо?

– Вот дурак! – не сдержалась Соён и крепко обняла его, сжимая трясущиеся губы.

Дохён приподнялся на локте, слегка обнял её свободной рукой и хрипло сказал:

– Я тебе это ещё припомню… когда вернёмся.

– Давай сделаем так, чтобы мы смогли вернуться, – хмуро сказала Дасом, подойдя. Протянула руку, и Дохён, скривившись, принял её, пообещав:

– С тобой мы поговорим на тему предательства, Ю Дасом.

– Обязательно, – согласилась Дасом, – только давай выберемся. У нас почти не осталось времени. – Она махнула рукой на небо.

Над дворцовым комплексом висел юный месяц.

_____

Сознание словно раздвоилось в тот момент, когда имуги отвернулся и пошёл обратно к трону. В одной реальности Мингю оставался собой – растерянным, понимающим, насколько он слаб в сравнении с древним змеем. В другой – был Стражем Ким Чхолем, ведущим непрестанную борьбу с безрогим змеем. Обе реальности накладывались друг на друга, и от этого ощущения у Мингю кружилась голова и подташнивало.

Пак Джисон тем временем сел на ступени, ведущие к трону, и небрежно ронял фразы, смотря на Мингю без особого интереса:

– Забавно, как долго тянется время, когда ты почти у цели. Хотя ты пришёл раньше, чем я ожидал.

– Раньше? – пробормотал Мингю, часто моргая, чтобы удержать имуги в поле зрения. Прошлое то наплывало, подобно волне на берег, то отходило обратно. И Мингю почему-то очень не хотелось видеть, что в этом прошлом происходило.

– Ещё и начальство с собой притащил, – заметил Пак Джисон, кинув взгляд на лежавшего у выхода Ан Юнхо. Покачал головой: – Ну и что с ним делать? Отдал бы змеям, да кумихо тогда загрызёт.

– Почему? – не понял Мингю. Не то чтобы он так хотел сейчас узнать ответ, но нужно было слышать голос, чтобы не утонуть во второй реальности – кровавой и жестокой.

– Потому что вся магия иллюзий может оказаться слабее любви, – доверительно сообщил имуги, ядовито хмыкнув. – Кто бы мог подумать…

Волна нахлынула, утопив в холоде и ощущении безнадёжности. Мингю – нет, Ким Чхоль – стоял на коленях, баюкая на руках окровавленное тело женщины в ханбоке, чувствуя, как вся боль мира собралась в сгусток в сердце.

Безрогий змей, стоявший неподалёку, торжествующе оскалился, показывая острые клыки, с которых капала кровь. Прошипел:

– И кто теперь у тебя остался, Страж? Никого, ни единой души. Я победил.

– Нет, – пробормотал Ким Чхоль, закрывая глаза жены чуть дрожащей рукой. Имуги насмешливо переспросил:

– Нет?

– Я не дам тебе уйти.

…– Да, – согласился Пак Джисон, чей голос доносился до Мингю вначале глухо, а затем – очень ясно. Имуги смотрел на него почти задумчиво, потирая подбородок. – Твой предок был весьма упёртым. Но как ты понимаешь, долголетие – не то, чем люди могут похвастаться. В отличие от квемулей.

Мингю ничего не ответил, занятый собиранием осколков прошлого, которые в него щедро кинул враг.

Теперь он стоял напротив полуразрушенного дворца, на берегу пруда, в котором отражались языки пламени, пожиравшие дворец. Имуги в форме огромного змея возвышался на другой стороне пруда, обвивая хвостом одну из колонн павильона Кёнхверу, и торжествующе смотрел на Стража.

– И где твои люди? – спросил он. – Неужели никого не осталось? Или бросили тебя?

Ким Чхоль никогда не поверил бы, что товарищи могут предать его. Не хотелось думать и о том, что они погибли. Но в любом случае он сейчас был один, сжимая в руке тяжёлый меч, а внутри клубилась чёрная пустота. Ни злости, ни скорби, ничего – чувствовать он себе разрешит позже, когда расправится со змеем. Разрешит оплакать тех, кого потерял.

– Я не позволю тебе стать драконом, – твёрдо сказал он и пошёл вперёд. Имуги зашёлся свистящим хохотом:

– Ты остался один, Ким Чхоль! Смертный потомок дракона против того, кто почти стал драконом! Умерь свою гордыню!

Ким Чхоль готов был сражаться с врагом до последнего вздоха и продолжал уверенно идти вперёд. Имуги отпустил колонну, покачал головой на длинной шее, готовясь атаковать.

– Господин! – раздался за спиной прерывающийся голос. Ким Чхоль не стал оборачиваться: и так знал, что верный Хва Сон торопится догнать его; раненый, приволакивая левую ногу и держа меч.

– Я не один. – Ким Чхоль глубоко вздохнул, готовясь отразить атаку. Имуги прошипел:

– Будь по-твоему, Страж, – и ринулся вперёд.

…– Я убил всех, кто шёл за ним, – задумчиво протянул имуги, изучая Мингю почти равнодушным взглядом. – Ким Чхоль не имел достаточно сил, чтобы победить, так что использовал последнее средство и усыпил меня. О, это было скучно – ждать столько лет. – Он раздражённо склонил голову к плечу, совсем как имуги-змей. – Ты представить себе не можешь, как медленно тянется время, когда не можешь двинуться с места. Вспоминаешь, вспоминаешь… строишь планы, чем заняться, когда спадёт заклятие.

– Это поэтому ты сейчас заткнуться не можешь? – поинтересовался Мингю и сам изумился, настолько это было похоже на манеру Дохёна.

Имуги, однако, не обратил внимания на тон и продолжил:

– Ждать пришлось дольше, чем я планировал. Ким Чхоль покинул этот мир, но по какой-то причине наложенное им заклятие не спало. Я был зол, так зол… казалось, ещё немного, и смогу расколоть эту оболочку. Слушал, о чём говорят квисины на берегу реки Хан, узнавал последние новости от квемулей, что искали пропитания в воде. Собирал информацию по кусочкам, узнавал новый мир… и наконец понял, что сдерживало меня так долго.

Мингю не понял, ждёт ли Пак Джисон от него вопроса, но задать его не смог бы при всём желании. Прошлое накатило с такой силой, что буквально сбило с ног: он упал на колени, упёрся ладонями в каменный пол, чтобы не рухнуть. Его затошнило, и Мингю крепко сжал зубы. Зажмурился, но тут же передумал, распахнул глаза.

Теперь его швырнуло в пёстрый калейдоскоп воспоминаний, собранных имуги за полтора века заточения. Он видел события глазами разных людей, живших в прошлые века, и не успевал осознавать, в каком времени и месте находится, – так быстро сменялись события, такими рваными кусками они шли.

Ким Чхоль умер в собственном доме, прожив насыщенную жизнь. В последний путь его провожал сын с семьёй, вскоре после начала Русско-японской войны. Мингю пережил последние мгновения предка, всю жизнь мучившегося терзаниями оттого, что позволил имуги убить всех товарищей.

Безрогий змей в магическом коконе долгое время лежал в построенной специально для него неприметной гробнице на берегу реки Хан. Будь на то воля Ким Чхоля, он ни за что не рискнул бы оставлять змея у воды – стихии, наиболее ему близкой. Но его время заканчивалось, и всё, что он мог сделать, – передать свои знания преемнику. В том числе и секрет заклинания, удерживавшего имуги в коконе.

Потом началась война, и надо было как можно быстрее решить, что делать со спящим змеем, куда его спрятать, чтобы ни одна из воюющих сторон до него не добралась, не смогла пробудить. Так он и оказался на дне реки, скованный заклинанием, которое было завязано на крови Ким Чхоля и его потомков и поддерживалось Стражами следующее столетие.

А в начале третьего тысячелетия имуги вдруг очнулся. Заклинание было разрушено. Он сначала не поверил, что свободен, а потом начал потихоньку собирать информацию и копить силы. Очень скоро выяснил, что причина кроется в смерти нынешнего лидера Стражей, а также его помощника и ученика. Имуги явно знал, кто убил трёх самых сильных Стражей за такое короткое время, но делиться этими знаниями не собирался.

Имуги понадобилось почти четырнадцать лет, чтобы восстановиться, но он всё равно был на уровне среднего квемуля и не смог бы противостоять ликвидаторам из Управления. Тогда он начал искать потомков Стражей, попутно набирая помощников. За полгода ему удалось найти почти всех, кто жил в столице, и имуги открыл охоту на них, получая их силу из крови.

Остался потомок самого Ким Чхоля. И имуги предусмотрел всё, чтобы тот не вздумал сбежать.

Мингю заставил себя подняться, хотя его шатало, да и тошнота всё ещё подкатывала к горлу. Посмотрел прямо на Пак Джисона, который явно ждал его реакции, и хриплым голосом спросил:

– В чём истинная цель твоего признания? Вряд ли просто хотел поболтать.

– Мне нужно всё, – просто сказал имуги, тоже поднявшись на ноги и подходя ближе. Насмешливо прошептал: – Всё, что может дать потомок того, кого я мечтал убить лично.

– Ты мог просто убить меня, как и других, – вслух размышлял Мингю. Мелькнуло где-то на фоне удивление, почему он так спокоен. Мингю был сосредоточен, понимая, что нащупал какую-то ниточку, и чувствовал, что вот сейчас получит ответы на важные вопросы.

– Мог, – легко согласился имуги.

– Но не убил. Почему?

Пак Джисон оскалился со внезапной злостью, выплюнул:

– Потому что твой отец позаботился о твоей защите.

– Что? – растерянно выдохнул Мингю. Имуги зло усмехнулся:

– Я мог бы убить тебя так же, как остальных отродий Стражей. Выпить всю твою кровь… но, видишь ли, я не уверен, выживу ли после этого.

Мингю не удержался от усмешки:

– Так у нас что, патовая ситуация?

– Нет, Ким Мингю, – имуги вернул хладнокровие, – ты уже проиграл.

Он медленно улыбнулся:

– Ты сам отдашь мне свою силу, если не хочешь, чтобы я вырвал сердце твоим друзьям.

_____

Дохён всё ещё ощущал слабость, но заставлял себя казаться уверенным и сильным, чтобы Соён не боялась. Она шла рядом, поддерживая его, а не цепляясь, хотя наверняка ей было страшно. Дохён восхищался её силой духа, но вслух, конечно, говорить не стал – только потрепал по голове и обозвал дурындой за то, что она чуть не расплакалась.

– Считаешь меня таким слабаком, что я могу отдать концы от пустячной царапины? – поддел он сестру, когда та начала сбивчиво объяснять, как испугалась, увидев его рану. Хорошо, не могла видеть наливающийся синевой огромный синяк на боку – тэса швырнул его об стену с такой силой, что повезёт, если все рёбра целы. И всё-таки успел прокусить кожу на шее, впрыснув яд. Если бы не бусина кумихо, Дохён вряд ли сейчас был бы жив.

– Что это за люди? – шёпотом спросила Соён, когда они выходили из Кётхэджона. Дохён сначала отправил Дасом на разведку и, когда токкэби доложила, что всё чисто, вышел вместе с Соён. Надо было вывести её как можно скорее.

– Какие-то сектанты, – ответил он негромко, прислушиваясь к звукам (обычный шум ночного города) и ощущениям (ликорис жёг кожу, бусина в кольце, которое он держал в кулаке, была тёплой и чуть пульсировала в такт сердцебиению. Кстати, об этом…). – Почему ты отдала мне кольцо? Я тебя не…

– Потому что без него ты бы как раз и отдал концы, – сообщила Дасом, выныривая из полумрака между зданиями. Соён ойкнула от неожиданности, Дохён сурово посмотрел на коллегу:

– С тобой мы ещё поговорим. Я уверен, тебе есть что рассказать, Ю Дасом.

– Как и тебе, – отозвалась токкэби хмуро. – Ты в курсе – Ан Юнхо тоже здесь?

– Хён? Что он…

– Тебя спасать приехал, что же ещё. – Дасом закатила глаза. – И напарник твой. Они в тронном зале.

Дохён вздохнул, понимая, что проблем у него стало больше. И куда теперь идти? Не с Соён же…

– Надо их спасти, – тут же заявила она. Дохён ожидал такой реакции и быстро покачал головой:

– Ты в этом не участвуешь.

– А если я смогу помочь? – не сдавалась неугомонная сестра. Как в детстве, подумал Дохён, когда она вот так же продолжала бороться за то, что считала правильным, до конца.

– Нет, – твёрдо сказал он. – Ты уходишь, а я уже буду смотреть, чем могу помочь.

– Но…

– Нет. Соён, – он остановился, посмотрел в глаза сестре, – это не шутки. Сама видела, на что они способны. Думаешь, потащу тебя в их логово?

Они стояли у покоев наследных принца и принцессы, и уже видны были восточные ворота комплекса вдалеке. Дасом нетерпеливо прохаживалась чуть поодаль.

Соён упрямо поджала губы и сложила руки на груди:

– Думаешь, я тебя одного отпущу?

– Хватит препираться, мелкая. – Он положил ладони ей на плечи, слегка сжал. – Ты уходишь, поняла? Идёшь в ближайший ресторан и сидишь тихо, пока я не подойду. Маме не звони. – Он вспомнил про оборотня. – Поняла?

Соён хотела что-то возразить, но не успела. Совсем рядом прошелестело, проползая по гравию, что-то грузное, а Дасом мрачно оповестила:

– Они здесь.

Дохён развернулся к ещё не показавшемуся врагу, задвинув сестру себе за спину и лихорадочно обдумывая план действий. Никакого оружия у него с собой не было, только горсть соли, но вряд ли такая мелочь способна задержать огромную змею… Дасом передала старинный по виду клинок – наверняка стащила в каком-то демонстрационном зале. Дохён пожалел, что здесь нет настоящих мечей, пусть и старых. Соён больше ничего не говорила и не высовывалась.

Дохён внезапно осознал: сестра вот-вот увидит нечто такое, что он не сможет объяснить проделками сектантов. Придётся потом стирать ей память, а этого он не хотел совершенно точно.

Он глубоко вздохнул и повернулся к Дасом. Негромко сказал, забирая у неё второй клинок:

– Уведи её.

Дасом кивнула и взяла Соён за руку. Сестра явно была недовольна, но Дохён посмотрел ей в глаза и попросил:

– Пожалуйста, иди с ней, Соён. Без вопросов.

Соён секунду смотрела на него, явно желая возразить, но в итоге только кивнула и последовала за Дасом – к восточным воротам Гончунмун, добраться до которых было быстрее и безопаснее, чем до главных.

Дохён крепче сжал рукоятки старинных мечей и повернулся к трём тэса, которые наполовину сменили облик и казались ещё отвратительнее, чем в виде змей. Он улыбнулся и язвительно проговорил:

– Что, прогуляться вышли?

_____

Юнхо был почти уверен, что вспомнил всё ещё до того, как пришёл в себя. Голова была тяжёлой, тело не хотело слушаться, да и мозг настойчиво твердил: ничего хорошего, открыв глаза, он не увидит. Но Юнхо всё-таки сделал это. Увидел над собой потолочные балки и окончательно уверился в том, что дела идут так себе.

Он обвёл взглядом видимое ему с этой точки пространство, никого не заметил и медленно, борясь с сопротивлением собственного тела и сознания, встал, держась за колонну. Сделал шаг в сторону и увидел сначала застывшего Мингю, стоявшего к нему спиной, а потом и Пак Джисона. Имуги смотрел на Мингю с предвкушающей ухмылкой – очевидно, Юнхо пропустил какое-то заманчивое предложение, от которого Мингю не мог отказаться. По обеим сторонам прохода стояли молчаливые мужчины – наверняка не люди.

Имуги сразу заметил появление Юнхо, поприветствовал его поднятием руки и снова перевёл взгляд на Мингю.

– Ты уже решил, кем пожертвуешь, Ким Мингю? – спросил он насмешливо. – Думай быстрее, времени почти нет. Иначе я выберу сам.

– Много я пропустил? – хрипло поинтересовался Юнхо, подходя к Мингю. Ему пришлось схватиться за плечо Мингю, чтобы устоять на ногах. Туман в голове не желал рассеиваться, и Юнхо потряс головой, о чём тут же пожалел.

Мингю схватил его за локоть, поддержал. Губы у него были плотно сжаты, брови нахмурены.

– Да нет, – с готовностью отозвался имуги, – можно сказать, ты успел к началу, Ан Юнхо. Мы тут решаем, кого приносить в жертву…

– Что тебе нужно? – оборвал его Мингю. От Юнхо не укрылось, как он напряжён, но держался парень на высоте. Юнхо аж позавидовал.

– Мне нужна твоя сила, – ответил имуги почти добродушно. Он устроился на ступенях помоста, одну ногу опустив, а колено второй обняв и положив на него подбородок; даже сейчас он выглядел как гламурный актёр, которым его привыкли видеть. – Отданная добровольно и без создания проблем. Слышал, Ан Юнхо? Не вздумай что-то учудить. Ты-то мне ни к чему, имей это в виду.

– Пояс, – вспомнил Юнхо и негромко спросил Мингю: – Он у тебя?

Мингю кивнул. Имуги светским тоном заметил:

– Не теряй, он мне пригодится позже.

Юнхо не был уверен, что им стоит прибегать к помощи неизученного артефакта, но того оружия, что было у них с собой, явно было недостаточно для сражения с целым отрядом тэса, да ещё и имуги, который почти достиг вершины могущества. Поэтому он не стал ничего советовать Мингю и решил вступить в беседу, хотя плохо себе представлял, о чём можно говорить с таким врагом.

Тянуть время? Об их визите во дворец знали: Юнхо сразу после визита к музею созвонился с Ю Тэо, а затем и с Джи Сэхо, начальником седьмого отдела в Чонногу, и запросил помощи, но когда та ещё прибудет? Учитывая, что требуется собрать всех ликвидаторов и менталистов, которые были поблизости. Пытаться выудить больше информации? Вряд ли стоит ставить на то, что хитрый змей так просто расскажет о своих планах. Но и вступать в бой – явное самоубийство.

Имуги словно прочитал его мысли и едко заметил:

– На твоём месте я бы не очень надеялся на помощь. Джи Сэхо оказался весьма сговорчивым человеком и обещал не лезть в мои дела. С ним было проще, чем с Ким Джесоком.

– Что ты сделал с ними? – Юнхо выпрямился. Услышать имена начальников двух отделов оказалось больно. Хотя они с Юри подозревали, что кто-то может оказаться предателем, но он надеялся, это лишь паранойя.

– Мне некогда было разбираться, – рассеянно отмахнулся Пак Джисон, кинув взгляд на наручные часы и удовлетворённо кивнув. – Живы ли они, зависит от их навыков борьбы с тэса. – Он хмыкнул. – Хороший экзамен.

Юнхо выдохнул ругательство. Конечно, Ю Тэо не сдастся, и даже если Джи Сэхо не согласится отправить помощь (это если он ещё жив), профайлер будет искать тех, кто ему поверит и пойдёт за ним. Но когда это ещё случится…

– Что ж. – Пак Джисон поднялся на ноги, отряхнул одежду и посмотрел на детективов с мрачным торжеством во взгляде. – Продолжим нашу беседу снаружи. На меня, признаться, немного давит атмосфера этого места.

Он прошёл к выходу, и за ним потянулась свита молчавших всё это время тэса. Поманил за собой Мингю и Юнхо, застывших на месте, и пошёл дальше.

Мингю посмотрел на Юнхо, и в его глазах был вопрос. Юнхо пожал плечами. Сейчас они могли только принимать правила, предлагаемые врагом, чтобы не вылететь из игры. Поэтому он первым пошёл к выходу, где ждали двое тэса. Мингю последовал за ним.

Имуги целенаправленно шёл к павильону Кёнхверу у Лотосового пруда, покрытого огромными листьями. Приглушённое освещение придавало павильону и пруду таинственный и величественный вид. Царила почти полная тишина, нарушаемая шуршанием гравия под ногами группы мужчин.

Юнхо осматривался на ходу, тревожась по поводу Дохёна, Соён, Юри, Дасом… как так вышло, что столько людей оказалось в опасности? Его ли это был недосмотр или не стоит брать на себя всю ответственность? Но об этом можно было подумать позже, когда они выберутся. Он не допускал мысли, что могут не выбраться. Должен был сделать так, чтобы все его люди были в безопасности.

Они уже почти дошли до пруда, когда тишину нарушили лязг металла и шипение огромной змеи. Звуки доносились из-за стены, за которой был дворец королевы.

Пак Джисон ухмыльнулся:

– Полагаю, это твой человек, Ан Юнхо.

Юнхо тоже так думал и едва удержался, чтобы не выругаться. Сохранить невозмутимый вид хотя бы в той мере, что до этого, оказалось тяжело, стоило только увидеть, как из-за крыши в небо взметнулся покрытый белой чешуёй змеиный хвост и снёс часть черепицы.

– Или, может, был твой человек, – уточнил имуги злорадно.

_____

Мечи в его руках назывались хвандо – эта информация всплыла в памяти, хотя сейчас была совсем не нужна. Дохён надеялся, что лезвие достаточно острое, чтобы ранить противника. Он уже приноровился к тяжести оружия, повращал в руках, чтобы поймать баланс. Метр в длину, чуть больше килограмма весом – это навскидку. Наконечник затуплен, колющий удар им не нанесёшь, если только ткнуть со всей силы. Рукоять удлинённая, так что держать надо посередине, и, соответственно – враг может подобраться ближе. Стоит это держать в уме.

Первый тэса атаковал стремительно, окончательно превращаясь в змею и целясь в горло. Дохён встретил его поднятым клинком, а когда тэса напоролся на лезвие, с размаху угостил его вторым мечом, нанеся глубокую рану. Тэса отшатнулся, вереща; из раны на голове хлестала кровь.

Двое тэса набросились одновременно, и Дохён остро пожалел, что не может выставить клинки остриём вперёд, чтобы змеи сами напоролись на них. Он сместился в сторону, уходя от атаки одного противника, и скрестил клинки, защищаясь от второго змея. Острые клыки сомкнулись на клинке, опасно близко от рукояти; тэса попытался вырвать меч, но Дохён был готов к этому и резко потянул на себя.

Вышло удачнее, чем он надеялся: тэса не успел разомкнуть зубы, и лезвие порезало ему пасть. Змей взревел, взмахнул хвостом. Дохён пригнулся, едва успев забрать мечи, перекатился по земле. Там, где он был только что, ударил мощный хвост.

Второй тэса ждал момента, чтобы напасть, и сделал это, когда Дохён поднимался. Атаковал сзади: попросту прыгнул, надеясь расплющить весом. Ему немного не повезло: Дохён краем глаза заметил его и упал на спину, выставив оба меча вперёд. Это не нанесло особого вреда змею, но тэса не смог добиться своего. Он отшатнулся, взмахнул хвостом, но Дохён тут же развернул мечи лезвиями вперёд, и тэса сам лишил себя хвоста.

Пока змеи готовились к новой атаке, Дохён успел подняться на ноги. Пока ему улыбалась удача и он не получил ни царапины, но надеяться на продолжение такого везения было глупо. Нужно было менять тактику.

Он быстро огляделся, понял, что находится фактически на открытом пространстве, и почти без размышлений рванул к соседнему зданию метрах в пяти от себя. Тэса, стоявший ближе остальных, едва не подсёк ему ноги; Дохён перескочил через массивный хвост и побежал дальше. Но резко затормозил, когда из-за угла навстречу ему выполз белый змей, куда больше и опаснее других.

– Я польщён, – пробормотал Дохён, отходя назад.

Четыре змея неторопливо окружали его. Кажется, трое оставляли право первой атаки альбиносу. Дохёну от этого было не легче. Да, сражаться с одним противником легче, но со спины его некому прикрыть, а надеяться на благородство змей и на то, что они будут нападать строго поодиночке, как в кино, явно не стоило. Как и ждать появления спасителя.

А значит, нужен был план Б.

Дохён глубоко вздохнул, взял оба меча в одну руку, а второй вытащил из кармана кольцо. Альбинос явно узнал его – зашипел недовольно, замер на месте. Дохён ухмыльнулся:

– Что, не нравится?

И надел кольцо, осознавая, что, возможно, подписывает себе смертный приговор.

Мантэги взмахнул хвостом как раз в тот момент, когда Дохён провалился в иную реальность, и снёс кусок черепицы, который начал падать точно на человека.

Дохён видел всё как в замедленной съёмке, только с цветом творилось что-то не то: живые объекты сияли невыносимо ярко, очертания всего остального словно расплывались. Сердце билось часто-часто, и пульс отдавался болезненными толчками в висках. Это раздражало и отвлекало.

Черепица рухнула ему под ноги – Дохён без труда ушёл в сторону, приблизившись к одному из тэса. Взмахнул клинком, вкладывая всю силу в удар, и даже не удивился, когда почти располовинил змея. Развернулся к следующему, с размаху ударил его и отсёк голову. Туловище повалилось на траву, орошая её кровью. Дохён поморщился, когда капли горячей крови попали на лицо, – кровь квемулей обжигала.

Мантэги подсёк ему ноги, и Дохён упал, выронил один меч. Третий тэса воспользовался моментом, чтобы напасть – и наткнулся на лезвие, выставленное вперёд. Дохён охнул, когда тело змеи обрушилось на него всей тяжестью, быстро повернул голову набок, чтобы кровь не попала в глаза, и ощутил, как та пропитывает футболку и течёт по шее. Это было отвратительно.

Мир оставался таким же контрастно-ярким, и с непривычки кружилась голова, подташнивало.

Дохёну наконец удалось высвободиться из-под туши тэса, но стоило только выползти, как Мантэги опустил хвост ему на спину, вынуждая снова распластаться по траве. Острая боль пронзила тело, Дохён вскрикнул. Мелькнула мысль: как же повезло, что успел хоть руку в сторону отвести и не напоролся на лезвие.

Он перевернулся на спину, сел, пытаясь проморгаться: в глаза словно песка насыпали. Пожелай Мантэги убить его, спокойно убил бы сейчас. Но, видимо, змею хотелось поиграть с добычей. Он стоял, покачиваясь, чуть поодаль и наблюдал светло-жёлтыми глазами с вытянутыми зрачками за человеком, что возомнил себя героем. В Кыджок он светился, как новогодняя ёлка, и это сияние ослепляло. Хотелось надеть солнцезащитные очки.

Дохён пробормотал ругательство, кое-как поднялся на ноги, опираясь на меч. Посмотрел на Мантэги с раздражением и сплюнул. Бросил:

– Бесишь. Давай, что ли, продолжим.

Мантэги почти сразу атаковал – бросил тело вперёд, как таран. Дохён выставил меч лезвием вперёд, не особо надеясь, что сможет обмануть врага. Действительно: тэса-альбинос в прыжке изменил траекторию движения и ударил головой по коленям Дохёна, повалив того на траву. Дохён смог ответить только одним не самым сильным ударом, прежде чем тэса взмахом хвоста отбросил его к стене. Хорошо, головой снова не ударился – немного не долетел и разлёгся на траве.

Дохён встал, стараясь не обращать внимания на боль в рёбрах. К яркому сиянию теневого мира теперь добавилась и пульсация – в ритм сердцебиению. Это ещё больше дезориентировало, так что тошнота становилась почти непреодолимой. Он сплюнул кровь из прокушенной губы, проговорил хрипло:

– Теперь моя очередь.

Мантэги спокойно ждал, пока он приблизится, и снова взмахнул хвостом – на сей раз метя в туловище. Дохён сам не понял, каким образом ему удалось отклониться назад, так что кончик хвоста пролетел буквально в сантиметре над его лицом. Он выпрямился, едва не рухнув, и атаковал, с размаху нанеся удар. Получилось: лезвие глубоко вошло в шею тэса-альбиноса. Тот взревел, вскинул голову, и не успевший вытащить меч Дохён тоже взлетел в воздух.

Приземление вышло ощутимым: хрустнуло колено, едва не сломал запястье. Дохён перекатился по траве, чувствуя себя донельзя разбитым и размышляя, сможет ли взять меч. Потом подумал, что если не попробует, так и не узнает, и поднялся на ноги. Сглотнул горечь, выговорил:

– Третий раунд.

Но позволить Мантэги издеваться над ним и дальше он не успел. Кто-то, сияющий в Кыджок не меньше тэса, встал перед ним, а в следующее мгновение мир снова перевернулся с ног на голову, и Дохён рухнул на землю, ощущая острые травинки щекой. Кольца на пальце не было.

– Ещё бы немного – и стал носителем, – недовольно проговорила Пэ Юри, стоя между ним и Мантэги. Дохён изумился:

– Юри?!

– Помоги Юнхо, – оборвала его Юри, по-прежнему не глядя на него. Кольцо она не надевала, просто держала в руке.

Дохён с трудом поднялся, взяв меч, шагнул к ней и схватился за плечо девушки, чтобы не упасть. Голова нещадно кружилась, рёбра болели при малейшем движении.

– Где он? – прохрипел он, прилагая все усилия, чтобы его не стошнило. Юри кивком указала в сторону:

– Кёнхверу. Быстрее!

Дохён не стал больше ничего говорить и как мог быстро пошёл в сторону павильона, очень надеясь, что успеет вовремя. Перед тем как зайти за угол, он обернулся – и был ошеломлён.

Огромный змей с белой чешуёй с опаской и злобой смотрел на большую лисицу, два хвоста которой реяли в воздухе позади неё. Дохёну нестерпимо хотелось остаться и посмотреть, но у него не было времени и права задерживаться, поэтому он направился дальше.

_____

Мингю не мог определить, какие эмоции в нём сейчас бушуют, составляя адский коктейль. Страх, растерянность, злость, шок, что-то ещё? Какая-то часть сознания отказывалась воспринимать всё происходящее, требуя вернуться в привычный мир, где не называют сыном дракона и не требуют отдать силу. Мингю усмехнулся, поняв, что привычное для него – уже не отсутствие самих драконов в принципе. Наверно, эта была предыдущая стадия отрицания…

Юнхо стоял рядом и оглядывал окрестности внимательным и цепким взглядом. Моментами его вело в сторону, и Мингю подхватывал его под локоть. Юнхо явно было нехорошо, как бы он ни старался держаться. Мингю и сам чувствовал себя не лучшим образом.

Имуги встал на берегу пруда, хлопнул в ладоши, глядя на детективов, и сказал:

– А теперь, Ким Мингю, будь добр, отдай силу, которой ты не достоин.

Он взял короткий клинок у одного из приспешников и протянул Мингю.

– Убей себя, – приказал имуги почти равнодушным тоном. Мингю не двигался, и Пак Джисон разочарованно цокнул языком. – Конечно, ты не сделаешь этого… Ну а что насчёт старого доброго шантажа?

Он сделал знак, и двое тэса выволокли из-за угла человека и бросили под ноги Юнхо. Тот сдавленно охнул, присел на корточки и упёрся рукой в землю, едва не рухнув сам. Мингю кинул на них быстрый взгляд и снова посмотрел на имуги, упрямо выпятив подбородок, но ничего не говоря.

– Так себе… планирование, – выдохнул Дохён со смешком. – Ким Мингю, на тебя… вся надежда. Не облажайся.

– Спасибо, что веришь в меня, – пробормотал Мингю.

Не было ни одной мысли, что делать дальше. Как спасти других и спастись самому? Как убить монстра, который вот-вот станет непобедимым? Что делать с его приспешниками?

Ни. Единой. Мысли. Только звенящая пустота в голове. И внутренний голос, который подсказывал: нет никакого выбора. Никто не спасёт. Осталось только умереть.

– К чёрту, – ответил Мингю и трусливой стороне своей личности, и всем, кто ждал, что он сдастся. Расправил плечи, шагнул вперёд и смело посмотрел в глаза имуги. – Я не предам то, за что сражался мой предок.

– Предсказуемо, – отозвался имуги, не меняя тона. Бросил клинок к ногам Мингю. – Разумеется, ты понимаешь, что такой ответ меня не устраивает?

Раздался стон и короткий вскрик, а потом один из тэса вышел вперёд и бросил на траву перед Пак Джисоном бледного Дохёна, которого подцепил когтями под рёбра. Мингю задохнулся от гнева, вспыхнувшего в нём подобно огню, и уже готов был рвануться вперёд, но имуги удивительно быстро и грациозно опустился на корточки и обхватил Дохёна за шею длинными пальцами с удлинившимися когтями, недвусмысленно давая понять, что готов пустить их в ход.

– Было бы романтично, если бы на его месте была девчонка, – заметил он, – но в общем-то без разницы. Ты всё равно сделаешь всё, чтобы спасти его.

Дохён смотрел на него со странным выражением, задыхаясь и безуспешно пытаясь расцепить хватку имуги. Юнхо лежал без движения на спине, но глаза были открыты, и в устремлённом на Мингю взгляде читался какой-то призыв. Мингю не сразу понял, что Юнхо указывает на его карман… тот самый, в котором был забытый нефритовый пояс.

Мингю сделал шаг вперёд, опустив голову и делая вид, что сдался и готов сделать всё. Поднял клинок, одновременно нащупывая спрятанный под курткой пояс. Хорошо, успел в машине его распаковать, хотя Юнхо и ворчал, что так не следует делать. Подошёл вплотную к воде и выпрямился, глядя на имуги. Тот смотрел с усмешкой, словно знал точно, как он поступит.

Мингю глубоко вздохнул и быстро вытащил пояс. Нефритовые пластины тускло засияли в свете прожекторов.

Тэса зашевелились, зашелестели, не отрывая глаз от пояса. Имуги смотрел теперь с интересом, склонив голову к плечу.

– И что ты собрался делать? – с любопытством спросил он, отпуская Дохёна. Тот без сил рухнул в траву, но почти сразу кое-как приподнялся на локтях, отполз к Юнхо.

– Наверняка глупость, – пробормотал Мингю себе под нос, разглядывая пояс и гадая, получится ли что-то вообще. Но что ему оставалось делать?

– Ты же понимаешь, что они не будут тебя слушаться? – Имуги явно был заинтригован, но совсем не испуган. Мингю мрачно подумал, что чёртов квемуль, кажется, вообще ничего не боится. Ну да, за тысячу лет наверняка навидался всякого, накопил сил и знаний.

– Посмотрим, – отозвался он и совершил чудовищный по вандализму поступок: взял и выковырял из углубления одну из пластин. Та с мягким плеском ушла в воду. Мингю затаил дыхание – как, кажется, почти все остальные участники ночного спектакля.

– Минус один, – издевательски прокомментировал имуги, сложив руки на груди. – У тебя ещё пять попыток.

Вода в пруду забурлила, как и тогда, у Вольчи, и через мгновение из неё вырвался полупрозрачный дракон тёмно-красного цвета. Покружил над поверхностью пруда и взвился в небо, даже не взглянув на Мингю.

– Кверён, – заметил имуги таким тоном, словно смотрел не особо интересный фильм. – Отступник.

«Всего их восемь», – вспомнил Мингю содержание свитка. И кто же у него ещё остался как символ последней надежды?

– Пэннён был освобождён наследником короля, – сообщил имуги любезно, словно читая мысли. – Ты сам недавно выпустил хэрёна, морского дракона. Будешь играть дальше?

Мингю дал ответ, уронив в воду следующую пластину. Хрупкий план был основан на надежде, что кто-то из драконов будет слушаться его и поможет.

Из воды вынырнул чёрный дракон, описал пару кругов над прудом и даже облетел разок самого Мингю, обдав брызгами, но задерживаться не стал и улетел в небо.

– Хыннён, – продолжил рассказывать тоном экскурсовода имуги, наблюдая за представлением. – Ничего особенного из себя не представляет. Забавно, Ким Мингю. Ты избавился от никчёмных защитников. Сам видел, они на тебя даже не посмотрели. Думаешь, что-то изменится дальше?

– Посмотрим, – повторил Мингю и кинул следующую пластину. Дохён что-то пробормотал – наверняка ругался, насколько позволяли силы. Имуги только хохотнул, не меняя позы.

Когда вылетел тёмно-зелёный дракон, Мингю как раз смотрел на напарника, поэтому пропустил тот момент, когда дракон, не размениваясь на полёты, сразу рванулся к нему. Мингю заметил его в последнее мгновение, когда освобождённый ящер ударил его головой в грудь, повалив на траву и выбив дух… но Мингю не видел, чтобы он улетал.

– И вот ты наконец вытянул карту тоннёна, – с удовлетворением отметил имуги, подходя ближе и смотря на задыхающегося Мингю сверху вниз. – Ядовитый дракон, который с удовольствием выест твою энергию, а потом я наконец убью тебя и возьму то, что так долго искал.

Сил, чтобы говорить, у Мингю не было, всё забирали попытки дышать: в груди поселился сгусток тьмы, казалось пожирающий внутренности и полыхающий огнём. Мингю выдохнул ругательство и рухнул на траву, потеряв сознание.

_____

Мне больше нечего бояться,

Не преграждайте мне дорогу…

Gary ft. John Park – Ddukbang’s Dream

Глава шестнадцатая

Ключ от моей судьбы

Дохён, конечно, был настроен весьма скептически к героическим потугам напарника и удивился тому, что тот до сих пор на ногах. Но когда Мингю выпустил дракона, а тот в ответ вселился в него и Мингю снова вырубился, это не стало откровением. Дохён только подумал, что Ким Мингю с самого начала их знакомства любит резко выпадать из реальности. Как будто ему это нравится.

Нет, но кто бы мог подумать, что этот душнила окажется не простым смертным? Люк Скайуокер, чтоб его…

Имуги наблюдал за происходящим с любопытством и комментировал события. Его свита выстроилась полукругом; угрюмо молчавшие мужчины не выражали никаких эмоций. Что происходило за углом, где была Юри, Дохён не знал, но, судя по грохоту рушащихся стен и шипению, победитель в схватке ещё не определился. Имуги не обращал никакого внимания на эти звуки, занятый своим главным противником.

Когда Мингю свалился, Дохён вздохнул и опустил голову. Потом посмотрел на лежавшего рядом Юнхо. Состояние хёна напомнило ему случай, когда он сам сдуру напросился на сеанс гипноза от Юри, а потом не мог прийти в себя полдня. Если и Юнхо стал жертвой подобного гипноза, тогда понятно, почему он никак не может оклематься.

Дохён не удержался, фыркнул и пробормотал, так что слышать его мог только Юнхо:

– Ничего не скажешь, стратегия на высоте, хён… три придурка сунулись в логово змея без группы поддержки.

Один из стоявших рядом тэса недовольно зашипел, слегка пихнул его ногой, попав по рёбрам. Дохён ответил таким же шипением – было очень больно – и пообещал:

– Тебя убью первым.

Справа с грохотом рухнула крыша какого-то здания, и Дохён отстранённо подумал, что полиция уже должна была бы приехать. Неужели никто не слышит шум?

Имуги, кажется, надоело просто стоять и ждать, пока Мингю придёт в себя. Он повернулся к Дохёну и заметил иронично:

– А я думал, ты уже пообещал этот пояс токкэби. Что, нет?

Дохёну удалось сесть, опираясь руками. Он вздохнул, сжал зубы, чтобы не морщиться от боли. Ухмыльнулся:

– Как думаешь, змеиная шкура ему понравится?

– Всегда остёр на язык, – отметил имуги. – Отпустил сестру с полукровкой-предательницей и думаешь, что она в безопасности? Ах, да какая разница, в общем-то. Твой обожаемый хён, в конце концов, тоже здесь. – Он перевёл взгляд на Юнхо.

Дохён выдавил кривую усмешку:

– А ты наблюдателен.

Он поднялся на ноги, опираясь на меч. Выпрямился, насколько мог, вытащил клинок из земли и направил остриё на Пак Джисона. У него не было ни сил, ни уверенности ни в чём, поэтому он решил быть пафосным.

– И долго мы ещё будем фигнёй страдать? – поинтересовался он, кинув взгляд на Мингю. Тот не подавал признаков жизни, и Дохён даже допустил: напарник не просто потерял сознание. Но он ничем не мог помочь Мингю. Да и вообще мало что мог сделать. Но и сидеть и скулить от страха не собирался.

– Нет такого дня, чтобы нос задиристой собаки зажил [82], – проговорил имуги, с интересом наблюдая за его действиями. Никто из тэса не пытался вмешаться. – Только вот не боятся умереть совсем не смельчаки, а идиоты.

– Значит, ты идиот? – отозвался Дохён, лихорадочно решая, стоит ему идти к Мингю или остаться рядом с Юнхо. Вряд ли, конечно, от него будет большая польза, реши имуги убить хёна, но хоть совесть будет чиста. Те несколько мгновений, что он прожил бы, напади тэса всей группой.

И зачем Юри отняла у него бусину?!

Стоило вспомнить кумихо, как она предстала перед ними во всей ошеломляющей красоте и мощи своей истинной сущности. Кусок стены просто рухнул, подняв пыль, а потом к ним вышла большая лисица. Глаза Юри горели оранжевым огнём; Дохён не мог понять, чего в этом огне больше – ненависти, гнева, холодного обещания убить? Ему приходилось видеть кумихо в таком виде всего пару раз, и то издали, и он не знал, насколько она сохраняет человеческие эмоции и воспоминания.

Тэса заволновались, зашипели, глядя то на лису, то на имуги. Пак Джисон посмотрел на кумихо с откровенной насмешкой и лениво похлопал в ладоши:

– Ты прекрасна в любом виде, Юри. Жаль, такая строптивая.

Кумихо приготовилась прыгнуть, но в этот момент за её спиной появился белый змей и атаковал. Оба покатились по траве, образуя бело-рыжий клубок, в котором сложно было различить, кто есть кто.

– Придурки, – услышал Дохён хриплое бормотание за спиной. Развернулся к Юнхо, который кое-как сел:

– Оклемался?

– А я ещё и Юри втянул, – проговорил Юнхо, подбородком показав в сторону кумихо, которая как раз выкатилась из клубка, остановилась поодаль и яростно рычала.

Дохён не смог сдержать смешок:

– Думаешь, она бы согласилась участвовать, если бы сама того не хотела?

Юнхо слабо качнул головой. Дохён помог ему встать, хотя ему самому не помешала бы поддержка.

Имуги скользнул по ним равнодушным взглядом, повернулся спиной ко всем и стал смотреть на пруд, заложив руки за спину, словно всё происходящее его нисколько не волновало.

– Вот же хладнокровный говнюк, – проворчал Дохён. – У нас есть запасной план или что-нибудь типа того?

Юнхо пожал плечами.

– Я надеялся, что нам помогут, – признался он, – но, судя по всему, помощь задерживается. Так что план остаётся тем же: постараться не отдать концы.

– Так себе план, – оценил Дохён с сарказмом. – Выполнимый, конечно, но будет сложно.

Юнхо собирался что-то сказать, но в этот момент раздался полный боли визг, и лиса отлетела в сторону после удара мощного змеиного хвоста и затихла, вытянувшись на траве.

Юнхо тут же подобрался, помрачнел. Отобрал меч у Дохёна, приказал:

– Иди к Мингю, – а сам нетвёрдым шагом пошёл в сторону Юри.

Дохён хотел было его окликнуть, но Ан Юнхо мог потягаться с ним в упрямстве, а когда дело касалось кого-то из его людей, готов был загрызть врага. Так что отговаривать его было бесполезно. Дохён мог бы пойти с ним, но кто тогда будет спасать Мингю, который внезапно начал биться в судорогах и за которым наблюдали несколько тэса?

Он устало вздохнул, нагнулся и поднял валявшийся под ногами обломок камня из дворцовой стены. Дружелюбно улыбнулся ближайшему тэса и уверенно прошёл вперёд, каждую секунду ожидая, что его атакуют, собьют с ног и попросту загрызут змеи, которым надоело ждать. Однако никто его не тронул. Даже имуги, который только приподнял бровь, заметив передвижение в стане врага, но тут же потерял интерес и вернулся к изучению звёздного неба.

Дохён добрался до берега пруда. Тяжело опустился на колени рядом с напарником, которого трясло, и отрешённо подумал, как его привести в чувство. Выбрал самое простое действие и ткнул в плечо (хотя было искушение дать подзатыльник):

– Эй, Ким Мингю. Хорош уже валяться без чувств.

Мингю явно было очень-очень нехорошо. Лицо бледное, на лбу выступила испарина, губы плотно сжаты. Пульс зашкаливал, и дыхание под стать ему.

Дохён снова пожалел, что Юри отняла бусину. Но не успел он проворчать что-либо по этому поводу, как за спиной что-то грохнуло. Тэса зашумели, и на этот раз они почти все сбрасывали человеческий облик, а значит, угроза для них была нешуточной.

Дохён кинул быстрый взгляд в ту сторону, где только что кипела битва, – и офигел.

Потому что Юнхо стоял с мечом в руке, защищая кумихо, а в глазах у него горел такой же огонь, как у Юри. На пальце сверкало кольцо.

Дохён пробормотал ругательство – хён ведь не в курсе, кольцо нельзя надевать! Он уже хотел вскочить и броситься к Юнхо, но Мингю, не приходя в сознание, крепко сжал его запястье. Дохён аж зашипел – показалось, что рука вот-вот отвалится, отгрызенная каким-то зверем.

– Какого хрена?! – захотел он знать.

Ответил ему имуги таким тоном, который ясно давал понять: всё идёт по плану. По его плану.

– Дракон может выбирать любую форму, какую пожелает. – Имуги смотрел на Мингю, совершенно не обращая внимания на кипевшую позади него схватку. Склонил голову к плечу, с любопытством наблюдая, как Мингю задыхается и пытается сделать вдох, но не выходит. – Но если сосуд слишком хрупок, дух дракона просто сломает его.

Он окинул детективов полным превосходства взглядом и небрежно бросил:

– И мне не нужно будет ничего делать. Ким Мингю умрёт, когда тоннён выпьет его энергию, а мне останется чистая кровь. Я ждал столько лет, подожду ещё несколько минут.

Дохён ощущал дикое желание вонзить обломок камня в сердце имуги, и понимание, что ничего из этого не выйдет, злило просто до зашкаливающего пульса.

_____

Мама в его воспоминании снова была здоровой и крепкой. Она улыбалась, слушая его рассказ, гладила по голове, обнимала. Мингю чувствовал себя счастливым.

В следующем воспоминании маме стало хуже. Она не признавалась Мингю, пока однажды не упала в обморок на кухне, и Мингю тут же вызвал скорую. Маму положили в госпиталь, взяли кучу анализов, но не нашли никаких серьёзных отклонений и болезней. Однако она продолжала гаснуть чуть ли не на глазах.

Мама настояла на том, чтобы Мингю поступил в полицейскую академию. «Защищать людей – твоё предназначение», – говорила она мягко, и Мингю верил ей. Он стал полицейским, прошёл подготовку в лагере… а когда вернулся, маме было хуже.

Она угасла за неделю, истончилась, превратилась в вечно живущий в его сердце образ и ушла из его жизни. Мингю потерял центр тяжести, его мир сузился до крохотной точки, в которой помещался только минимум того, что позволяло существовать. Одиночество, подобное океану, захлестнуло его с головой, побило о камни и выбросило на берег, задыхающегося и полного скорби.

…Часть его сознания хотела вырваться из заколдованного круга печальных воспоминаний, но чужая энергия, сильнее его собственной во много раз, подобно чёрной дыре затягивала в омут боли, обволакивала кусачим одеялом, билась чёрным сгустком за грудиной. Мингю не мог дышать, и это вгоняло в панику; не мог двигаться и испытывал липкий страх.

Не чувствовал себя самого – того, кем он был. Ким Мингю растворялся в чужой силе, не имея возможности позвать на помощь…

Но в какой-то бесконечно удалённый от точки сингулярности момент его схватили за руку – словно швырнуло из липкой жары в освежающий холод, – и Мингю наконец смог сделать первый вдох за тысячу лет. Он захрипел, когда колючий воздух прорвался в лёгкие, успел испугаться, что задохнётся, и вцепился в руку.

Спаситель зашипел, попытался вырвать ладонь. Очень недовольным тоном произнёс:

– Ким Мингю. Поднимай свою королевскую задницу, ну!

Мингю распахнул глаза. Первое мгновение ничего не видел, не слышал, не осязал… а потом все ощущения нахлынули разом, и его чуть не стошнило. Неподалёку, судя по всему, кипел жаркий бой: доносились лязг металла, шипение, земля то и дело дрожала, словно по ней били чем-то тяжёлым.

Дохён смотрел на него, как смотрят на залетевшую в дом букашку: убить или не марать руки? Съязвил:

– Принц Аврор, чтоб тебя… отец драконов.

Мингю нахмурился, запоздало вспоминая, как ядовитый дракон пытался захватить его. Прислушался к ощущениям. Ничего, никаких намёков на то, что его тело едва не разрушил тоннён.

– Куда он делся? – спросил он негромко. Дохён показал в небо:

– Тебя даже ядовитый ящер не вытерпел.

– Ладно, мне и твоего яда хватит, – пробормотал Мингю, поднимаясь на ноги. Чувствовал он себя побитым, но в целом гораздо лучше, чем ожидал.

И, кажется, имуги, отвлёкшемуся от наблюдения за боем, это не понравилось. Змей, всё ещё сохранявший облик актёра Пак Джисона, сквозь зубы произнёс:

– Что ж, тебе удалось победить тоннёна, Ким Мингю. Не ожидал. Но как насчёт более сильного противника?

И он наконец принял свою истинную форму.

_____

Бросаясь на помощь лисе, отлетевшей в сторону после удара хвоста, Юнхо вообще не размышлял об опасности и о том, что достаточно одного укуса тэса – а их вокруг было предостаточно, – чтобы погибнуть. Он видел только, что его человек в опасности, а значит, нужно его спасти.

Его человек. Его кумихо.

Огромный тэса-альбинос, с которым сражалась Юри, готовился атаковать снова. Он как раз выполз полностью из разлома в стене, когда Юнхо добрался до места и встал перед лежавшей без движения лисой. Страха почти не было: слишком он был зол. Здравый смысл кричал, что он поступает глупо и нарывается на глупую же смерть, но у Юнхо уже не было возможности что-то изменить.

Несколько тэса, по-прежнему в облике мужчин, с намёком на интерес наблюдали за его действиями, но не нападали. Слабое утешение, когда на тебя надвигается змей, способный просто раздавить. Юнхо прогнал эту мысль и поднял меч перед собой, держа обеими руками. Подобное оружие не было для него чем-то диковинным: все ликвидаторы обязаны были владеть холодным оружием, и Юнхо никогда не отлынивал от тренировок.

Он встал в открытую стойку хапкидо, выровнял дыхание. Тэса дал ему эти несколько секунд, а потом резко бросился вперёд. Юнхо ушёл в сторону – совсем рядом с лицом пронеслось огромное тело – и рубанул мечом. Сложно было бы промахнуться. Лезвие оставило глубокую продольную рану на боку змея. Тэса зашипел, развернулся чуть ли не в полёте и снова атаковал.

Ему повезло на четвёртой попытке. Юнхо сам не ожидал, что сможет уворачиваться так долго, и когда массивная голова сшибла его с ног, даже не удивился. Перекатился по траве, остановился и тут же поднялся. Схватил меч и едва успел взметнуть его вверх, как по лезвию клацнули зубы и тэса почти вырвал оружие из его рук. Юнхо в отместку ткнул остриём в пасть. Раненый змей рыкнул, с силой ткнул человека в грудь, пока Юнхо не успел опустить меч.

Юнхо упал на спину, сбил дыхание, но удержал меч, понимая, что без него конец. Поднялся на одно колено, вытер тыльной стороной ладони текущую по щеке кровь. Коротко усмехнулся и выпрямился.

Тэса секунду смотрел на человека, никак не желающего сдаваться, и боднул его лбом… а когда Юнхо поставил блок, взмахнул головой и подсёк под колени.

Юнхо грохнулся на траву рядом с лисой, выдохнул боль и на мгновение закрыл глаза. Пальцы наткнулись на густую шерсть, и Юнхо сразу забыл о себе. Повернул голову и посмотрел на лису. Та лежала без движения, с закрытыми глазами. А у передней лапы, совсем рядом с рукой Юнхо, валялось кольцо с янтарём, в котором Юнхо сразу опознал бусину.

Он не стал задумываться, дотянулся до кольца и надел его.

Юри как-то рассказывала о том, как видит Кыджок. Юнхо осознал, что его представление и близко не подходит к тому, как Кыджок может выглядеть для человека, когда мир внезапно сжался в маленькую точку, а потом так же резко расширился и засиял всеми цветами, и стало безумно трудно дышать.

Тэса перед ним сиял бледно-зелёным цветом, заслоняя собой остальной мир. Юнхо сжал рукоять меча и встал в стойку, используя всё отведённое ему время для того, чтобы привыкнуть к силе кольца. Он уже ощущал, как чужая человеку энергия начинает сжимать сердце и обжигать вены. Так что стоило поспешить, пока не стало слишком поздно.

Змеи вокруг зашевелились, начали скидывать оболочку, и Юнхо отстранённо подумал, что наверняка на них так действует активированная энергия бусины кумихо, чуждая тэса. Он насчитал пять противников плюс тэса-альбинос. Реши они напасть все разом, ему не помогла бы и сила бусины.

Поэтому он атаковал первым, выбрав целью стоявшего слева тэса. Пока тот тряс головой, скидывая остатки личины, Юнхо нанёс сильный удар наотмашь и слегка удивился, когда клинок почти разрубил змея пополам. Бусина придавала временному хозяину силы, замедляла события, делала ловким… но лишь на короткое время.

Второго тэса он нанизал на клинок, ткнув им себе за спину. Потом пришла очередь третьего, которому достался удар по шее. Юнхо двигался с нечеловеческой скоростью, так что тэса не могли уследить за его движениями, но тратил при этом запас собственной защитной энергии, позволяющей оставаться в сознании и не проваливаться в Кыджок.

Четвёртый змей оказался осторожным и под удар не подставлялся, зато случайно подставил пятого, чем Юнхо и воспользовался, разрубив его голову пополам. А потом прыгнул на четвёртого и убил его тоже.

Остался только альбинос, куда более опасный противник. Он не спешил нападать, наверняка прекрасно зная о свойствах бусины, и оставался поодаль. Юнхо перевёл дух, сделал шаг навстречу, поскользнулся на крови и едва не упал – успел подставить меч и опереться на него. Тэса откровенно ухмыльнулся. Юнхо его понимал: силы уходили с космической скоростью, становилось труднее двигаться, дышать, оставаться собой.

Юнхо не мог ждать, пока тэса явится к нему, и атаковал сам, раз за разом нанося удары мечом. Тэса уворачивался, уходил от атак, пару раз контратаковал, так что спасала только удача. Но в конце концов Юнхо удалось нанести ему достаточно мощный удар, чтобы змей от боли потерял контроль и напал.

Юнхо отшвырнули прочь, он сильно ударился спиной и охнул. Моргнул и, когда мир начал плыть перед глазами, понял: ещё несколько секунд, и всё.

Он атаковал, не вставая на ноги: каким-то образом скользнул по траве под туловище тэса с поднятым мечом и что есть силы ткнул снизу вверх. Остриё на мгновение упёрлось в чешую, потом прошло насквозь, вспарывая плоть, и на Юнхо хлынула горячая кровь. Тэса заверещал, зашипел и грузно опустился на человека в попытке отомстить. Юнхо не успел откатиться и отключающимся и без того сознанием понял: он не выиграл. Не проиграл тоже, но какая теперь разница?

Но прежде чем он успел попрощаться с миром, кто-то буквально выдернул его из-под змеи. Туловище грохнулось на землю; Юнхо обдал поток пахнувшего металлом воздуха. Он с трудом приподнял голову, поймал яростный взгляд Юри и упал обратно. Совсем близко траву примяла голова белого змея, в чьих глазах потухал огонь жизни.

Юнхо закрыл глаза, не сопротивляясь, когда Юри сдёргивала с его пальца кольцо… но в ту же секунду, когда бусина покинула его, в груди будто вспыхнул огонь. Юнхо охнул, выгнулся от боли. Встретил раздражённый взгляд Юри, и Кыджок, почти завладевший его сознанием, сильный даже без бусины, приказал убить существо, посмевшее лишить его такой силы.

Юнхо сел, не отрывая взгляда от Юри, и, когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, вскинул руку и схватил её за горло. Сжал пальцы, притянул ослабевшую кумихо к себе и прохрипел:

– Верни силу.

– Глупец, – просипела Юри, глядя ему в глаза. А потом она снова обратилась в лису и вырвалась из хватки.

«Убей её», – приказал Кыджок. Юнхо кивнул и поднялся, сжимая меч обеими руками.

_____

Когда имуги наконец сбросил обманчиво гламурную личину актёра Пак Джисона и принял истинный облик, Мингю вынужден был признать, что впечатлён. Увиденное до сих пор – трансформация тункап чви, тэса, кумихо – не могло сравниться с обращением огромного змея. А он был действительно огромен: возвышался над Мингю на добрых пять метров, и это не считая стелющегося по земле туловища.

Ещё больше Мингю был шокирован, когда имуги открыл пасть и зашипел – и в этом шипении он отчётливо разобрал слова:

– Покажешь, что у тебя ещё осталось из козырей?

Мингю невольно попятился, когда сине-стального цвета имуги слегка взмахнул хвостом и наклонился ближе. В круглых оранжевых глазах горел огонь и ясно читались насмешка и злоба.

Безрогий змей встряхнулся, освобождаясь от остатков плоти и одежды, и с явным наслаждением втянул воздух ноздрями. Потом снова глянул на Мингю сверху вниз:

– Слабый человек. Как и твой предок.

– Ни хрена себе, – наконец вышел из ступора Дохён и прокомментировал явление безрогого змея.

Мингю отчётливо осознал в этот момент, что они осмелились бросить вызов древнему существу, которое владело могущественной магией и наверняка не использовало её до сих пор, только чтобы поразвлечься. От понимания разницы сил у него закружилась голова. Он сглотнул, собрал всю силу воли и заявил:

– Я закончу дело моего предка.

– Ты умрёшь, как он, – прервал имуги. Опустил массивную голову – Мингю видел своё отражение в его глазах – и пообещал: – За то, что посмел бросить мне вызов.

– Думаешь, такой исключительный? – влез Дохён нахально. Мингю захотелось закатить глаза: напарник стоял с куском камня в руке, а вёл себя, как будто выпил эликсира неуязвимости.

– Думаю, я начну с тебя, – отозвался любезно имуги. Но не стал спешить с этим и задрал голову к небу. Задумчиво проговорил: – Время пришло. Я ждал долго.

В этот момент наконец прибыло подкрепление. Во дворе появились десятка полтора сотрудников полиции: у кого-то ярко выделялись татуировки ликориса, кто-то держал клинки, которые смотрелись довольно странно на фоне полицейской униформы.

– Закрыть периметр! – скомандовал невысокий крепкий мужчина, и тут же трое – менталисты, понял Мингю, – подбежали к стенам, дотронулись до них ладонями и замерли на месте. Четвёртый менталист опустился на колени и приложил обе ладони к земле. Ликвидаторы поспешили в сторону тех тэса, которые не лезли к Юнхо и пока были живы.

– Ну наконец, – выдохнул Дохён с облегчением. Имуги встретил это заявление, как и появление сотрудников Управления, издевательским смехом:

– Думаешь, это что-то изменит?

Мингю так и не понял, что произошло. Только что менталист, хмурый молодой человек, стоял у стены, прижимая к ней обе ладони, – а через секунду там уже был имуги, торжествующе скалясь. С клыков капала кровь. Шокированный Мингю разглядел тело парня под туловищем змея.

Один из ликвидаторов отвлёкся от сражения с тэса, метнул клинок в имуги, но оружие просто пролетело сквозь него, ударилось о стену и упало.

– Магия иллюзий! – догадался Дохён и выругался. – Он может быть где угодно!

Подтверждая его слова, имуги снова засмеялся, и смех этот словно звучал со всех сторон сразу. Второй менталист глухо вскрикнул, когда невидимый враг ударом когтистой лапы располосовал ему грудную клетку, и рухнул. Командир ликвидаторов, кинув быстрый взгляд в его сторону, выругался.

Дохён бросился к третьему менталисту. Подобрал на бегу клинок, валявшийся у тела первой жертвы, потратил ещё секунду на то, чтобы забрать с трупа какой-то амулет, который и передал менталисту, а сам встал, прикрывая его спину. Вряд ли это, конечно, могло помочь, реши имуги атаковать, но безрогий змей решил поразвлечься в другом месте.

Один из ликвидаторов коротко вскрикнул, когда прямо за его спиной материализовался почти прозрачный змей и вонзил клыки ему в плечо, но сумел удержаться на ногах, развернулся и ударил клинком. Ранил, но неглубоко, а в отместку имуги ударил его головой, отчего мужчина отлетел на несколько метров и врезался в одного из тэса. Тот не упустил шанса, обвился вокруг тела и раздавил.

Мингю стоял у пруда, казалось, уже целую вечность и даже немного больше и наблюдал за всем происходящим с какой-то совершенно немыслимой отстранённостью, за которую ему было стыдно. Сознание словно раздвоилось. Одна часть его, представляющая маленького и испуганного человека, в ужасе смотрела, как имуги и его подчинённые убивают людей, орошая их кровью траву; как кумихо и одержимый духами Кыджок Юнхо ведут ожесточённую схватку; как Дохён защищает менталиста, держащего барьер над дворцовым комплексом, хотя совершенно точно не сможет спасти ни его, ни себя, реши змей атаковать…

Всё это вызывало ужас у простого смертного, и было бы весьма странно, не ощущай Мингю сейчас острого желания сбежать.

Но была другая часть его, всё ещё новая и полная тайн и секретов. Эта часть взывала к действию, отмщению; эта часть была огнём, разгорающимся в нём всё ярче. Мингю не понимал, что с этим делать, но не боялся. Чувствовал, что должен выбрать предложение этой стороны своего «я»… и выбрал.

Он подобрал валявшийся на траве пояс, встал на берегу пруда и без колебаний выковырял ещё одну пластину. Бросил её в воду и спокойно встретил вынырнувшего красного дракона. Тот сделал круг в воздухе, потом полетел к Мингю, но не стал ни атаковать, ни улетать прочь, а набросился на имуги, который только что материализовался позади Мингю.

Имуги резко клацнул зубами, попытавшись схватить противника. Красный дракон легко увернулся и обвился вокруг массивного, но ловкого имуги, засветился, и этот свет, кажется, жёг змея: тот недовольно зарычал, потряс головой, но стряхнуть дракона не смог. Но не успел Мингю подумать, стоит ли считать это маленькой победой и шансом, как имуги изловчился и схватил зубами хвост красного. Мигом сдёрнул его с себя, подкинул вверх и поймал, раскусив надвое. Дракон тут же исчез, став клоками дыма.

Имуги посмотрел на Мингю, торжествуя. Посоветовал ехидно:

– Попробуй ещё.

Мингю прерывисто вздохнул. Потеря дракона неприятно удивила его, и он понимал, что, если и оставшихся постигнет та же участь, ему очень быстро нужно будет придумывать новый план.

Он только собирался бросить следующую пластину, как вдруг на него налетел Дохён и сшиб плечом. Мингю рухнул в воду, не выпуская пояс. Успел заметить, как имуги с раздражённым шипением отбрасывает Дохёна в сторону взмахом хвоста, и напарник падает на траву. Ликвидаторы продолжали бороться с тэса, чуть дальше вели борьбу Юнхо и Юри.

Мингю погрузился в воду с головой, так быстро, словно к ноге был привязан камень. Паника тут же схватила за горло, требуя сделать вдох немедленно. Он пытался выплыть, но безуспешно.

Последнее, что он видел перед тем, как померк свет, – два освобождённых дракона, жёлтый и зелёный, которые кружили над ним.

_____

Несмотря на пронизывающую всё тело боль, Дохён не мог не рассмеяться, когда увидел, как из пруда выныривают два дракона, неся с собой Мингю, и бережно опускают его на траву.

Имуги, почти уже вонзивший клыки Дохёну в горло, обернулся и тут же забыл про него.

Потому что у него появилась другая проблема.

Ким Мингю, может, и был тем ещё душнилой, и Дохёну частенько хотелось дать ему подзатыльник, но ещё он был потомком Ким Чхоля – и потомком дракона. Дохён не особо надеялся на то, что в его напарнике скрываются какие-то суперсилы, которых не чувствовала Юри с её чутьём. Максимум надеялся увидеть, как драконы нефритового пояса потреплют имуги, а ликвидаторы его прикончат.

Но кто мог представить себе, что эти драконы объединятся с Мингю?

Ким Мингю закашлялся, сел, и на мгновение Дохён разочарованно подумал, что ошибся и никакого чуда не произошло. Имуги сильнее их всех, вместе взятых, и он сейчас убьёт и Мингю, и остальных, станет драконом, и…

Мингю открыл глаза, и Дохён понял: он действительно ошибся. Когда подумал, что ничего не изменилось.

Глаза Мингю изменили цвет, и это было видно даже при слабом освещении. Левый был зелёным, правый – жёлтым. Дохён поразился, что смог различить такие детали, а потом отчётливо понял: после контакта с бусиной кумихо он всё ещё чувствовал себя непривычно, наверняка чёткое зрение тоже связано с этим. Это выглядело жутко, как и его движения, чуть замедленные и неуверенные, словно…

Словно драконы пытались захватить контроль над телом человека!

Дохён застонал от бессильного гнева. Перевёл дух и приказал себе подниматься.

_____

Юнхо моментами осознавал, что он делает, но не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Кыджок завладел им, потому что Юнхо был жаден до силы, таящейся в бусине кумихо; Кыджок управлял им, и он приказал убить кумихо. И у Юнхо не было ничего, чтобы противопоставить духам теневой стороны.

А потому – он атаковал кумихо, раз за разом, яростно, быстро, не давая передохнуть ни ей, ни себе.

Лисица была ранена и передвигалась не так быстро, как могла бы. Юнхо теснил её, замахами меча заставлял пятиться. Кумихо скалила зубы, пыталась прыгнуть на него, но Юнхо не давал ей такой возможности. У него не осталось никаких собственных эмоций, только приказ Кыджок. И ему было всё равно, что будет с ним самим. Всё равно, что творилось вокруг.

Важно было только одно: выполнить приказ. Убить кумихо, которая дерзнула нарушить правила теневой стороны.

Как именно она их нарушила, Юнхо так и не узнал. Кумихо собралась с силами, прыгнула на него. Юнхо встретил её мечом; острый край лезвия оставил довольно глубокую рану на боку лисицы, и кумихо издала крик боли.

Юнхо оставался холоден. Он поднял меч, чтобы вонзить его в тело упавшей лисы, но не успел этого сделать. В голову ему прилетело что-то тяжёлое. Юнхо обернулся и увидел тяжело дышавшего мужчину, кинувшего в него комок грязи. Мужчина был ему незнаком. Юнхо решил, что убьёт его позже, и повернулся к кумихо…

Которая использовала это мгновение, чтобы прыгнуть на него. Юнхо не успел ничего сделать: кумихо сверкнула глазами, ударилась о его грудь и повалила на землю. Встала на него, склонилась к лицу. Глаза её засияли, ярко-ярко, и Юнхо наконец ощутил собственные чувства, услышал своё сбитое дыхание и начал осознавать, что натворил.

– Юри, – выдохнул он. Кумихо без сил скатилась в траву. Юнхо охнул от острой боли, но приподнялся на локте, чтобы посмотреть на Юри.

Как-то раз она сказала, что, когда у неё остаётся мало энергии, она не может перевоплощаться в человека. Кыджок был её домом, и туда она возвращалась, когда была слабой. Но сейчас и на теневой стороне для неё было опасно: ослабевшую кумихо могли атаковать духи.

Юнхо был растерян и зол – на себя самого, посмевшего думать, что может использовать силу, которая неподвластна человеку. А теперь из-за его жадности и глупости может погибнуть Юри… и что он может сделать, чтобы этого не случилось?

– Юри, – прошептал он, прикоснулся дрожащими пальцами к её боку. Лисица не шевелилась, из раны на боку текла кровь. Юнхо спохватился, вытащил исцеляющий амулет и осторожно приложил его к ране, которую сам же и нанёс, молясь, чтобы энергия кумихо не отвергла помощь.

Амулет обжигал пальцы, едва ощутимо пульсировал, но Юнхо держал его, подпитывая собственной энергией, пока не заметил, что рана начала медленно затягиваться. Он выдохнул напряжение, пригладил шерсть кумихо. Сжал амулет в кулаке. Потом вспомнил, что у него есть ещё дела и стоит поискать того, кому он сможет помочь.

Юнхо с трудом поднялся на ноги, чувствуя бесконечную усталость и боль, огляделся. Ближе всех к нему были двое ликвидаторов, сражавшихся с тэса. Юнхо бросил последний взгляд на кумихо, поднял показавшийся очень тяжёлым меч и направился к ликвидаторам.

_____

Того, кто пробудился первым, люди в незапамятные времена звали пурён – Страж весны, зелёный дракон. Про него было написано в пророчестве «тот, кто любит горы», и он был достаточно дружелюбен, чтобы не пытаться захватить контроль над сознанием человека, который выпустил его из плена нефритовой пластины. Но пурён был слабее своего собрата, который также был освобождён и у которого были свои мотивы и цели.

Хваннён, жёлтый Страж конца лета, издавна изображался в центре круга с пятью духами-хранителями. Возможно, именно это испортило его характер, увеличив гордыню и тщеславие. Его присутствие в сознании ощущалось как яркий свет факела, и хотелось зажмуриться, но и это не помогло бы заслониться от ослепляющего высокомерия. Хваннён был сильнее и диктовал свои условия.

«Освободи свой разум», – приказал он.

«Но выдержит ли он такое?» – робко возразил пурён.

«Неважно. Мы ждали слишком долго».

«Это убьёт его, старший брат».

«Тоже неважно».

Мингю слушал обмен репликами в собственном сознании со ставшей уже привычной отстранённостью, словно со стороны. Но когда хваннён высокомерно и бескомпромиссно заявил, что неважно, будет ли жить человек, освободивший его, или умрёт, возмущение победило.

«Для меня важно», – вклинился он в диалог. Мелькнула мысль, насколько это странно – разговаривать с драконами, решившими оккупировать его сознание и тело. «Я не хочу».

Хваннён разозлился – как кто-то настолько слабый смеет противоречить ему? Но он не успел ничего сделать, потому что вмешался имуги, и без того ждавший удивительно долго.

Мингю задохнулся от боли – вполне реальной, выдернувшей его в настоящий мир, когда имуги обхватил его хвостом и приподнял над землёй, приближая к себе. Драконы замолкли и затаились, оставив Мингю наедине с безрогим змеем.

Имуги обнюхал Мингю, оскалился:

– Ненадёжные союзники, – заметил он, разглядывая Мингю с торжеством во взгляде.

Мингю сжал зубы, чтобы не застонать. У него не было ни оружия, ни амулетов. Только два никчёмных дракона, которые должны были его защищать, но вместо этого прятались в глубинах его сознания.

Понимание этого настолько разозлило его, что он даже забыл о том, что его держит имуги. Закрыл глаза и нашёл прячущихся драконов. И отдал чёткий приказ: «Выходите».

Пурён робко высунулся, но не спешил выполнять приказ. Хваннён затаился и не отвечал, и Мингю презрительно позвал его: «Жалкий червяк».

– Раньше надо было пытаться, – заявил имуги со злорадной ухмылкой и сдавил его сильнее. А потом начал забирать его энергию, воспользовавшись тем, что контакт с драконами ослабил защиту Мингю.

_____

Дохён был зол и понимал: может сейчас наворотить такого, что потом будет сожалеть. Когда он выходил из себя, здравый смысл затуманивался яростью, застилающей глаза.

Сейчас же могло не остаться вообще ничего от него самого. Потому что он с одним мечом прыгнул на спину отвлёкшегося на удушение Мингю имуги и даже успел всадить клинок в основание шеи, прежде чем имуги с рёвом потряс головой, чтобы избавиться от назойливой букашки. Хорошо, хвост был занят: держал Мингю, у которого тот забирал энергию. Дохён ухватился за жёсткую гриву безрогого змея, надеясь, что не сорвётся в неконтролируемый полёт, вытащил из кармана амулет и пришлёпнул к чешуе.

Имуги это явно не понравилось: он зашипел и затряс головой, и, чтобы удержаться, Дохёну пришлось схватиться обеими руками. Ладони были в крови: чешуя была похожа на рыбью, с острыми краями, грива же походила на тонкие провода, хвататься за которые тоже было крайне болезненно.

– Ким Мингю! – яростно заорал Дохён, не особо рассчитывая, что тот услышит. Послали же небеса напарника… то в обморок грохается, то не может бороться с силами, которые сам же и выпустил!

Имуги не собирался отвлекаться от Мингю. Разобраться с Дохёном он отправил одного из тэса и пригнулся, чтобы змей смог достать настырного человека.

Дохён рискнул отпустить гриву, скользнуть чуть ниже и схватить рукоять меча. Повезло: смог вытащить клинок как раз к тому моменту, когда тэса метнулся к нему с открытой пастью. Отразить атаку он уже не успевал, поэтому соскользнул на землю и откатился в сторону, подальше от имуги – хотя был почти непреодолимый соблазн ткнуть его мечом, а то и отсечь хвост.

Был ещё вариант кинуть что-нибудь тяжёлое в Мингю, который явно вёл свою борьбу.

Дохён с сожалением отказался от заманчивых планов и поудобнее схватил рукоять, обмотав кисточку вокруг запястья, чтобы удержать меч. Правое колено ныло, как и рёбра, и вообще всё остальное. Дохён плюнул на боль и послал тэса кривую усмешку:

– Давай, подходи. Живее, мне ещё этого придурка спасать.

_____

Драконы взвыли в один голос: первым делом имуги добрался до них и уже не отпускал, как бы они ни хотели вырваться. Мингю ощущал их панику, как ощущал бы слабый толчок при землетрясении, но его самого она не затрагивала. Он ещё раз попробовал призвать пурёна и хваннёна, и те, кажется, с радостью согласились бы… но безрогий змей, выждав нужный момент, ухватил обоих за один раз и уничтожил, как до них расправился с их собратом.

– Что будешь делать теперь? – поинтересовался он, глядя на Мингю. – Не надейся ни на кого – мама разве не учила тебя?

Мингю уже почти потерял сознание и даже не понял, слышит ли голос имуги наяву или в иной реальности – да и какая разница, если он чувствовал себя выжатым досуха, словно у него отняли душу. Но последние слова отозвались эхом, причинили боль, и он открыл глаза и посмотрел на врага мутным взглядом. Имуги усмехался, уверенный в своей победе.

Воспоминания приходили вспышкой, а потом наслаивались одно на другое, создавая своеобразное полотно его жизни.

…Мама учила его быть открытым миру и верить в лучшее. Поддерживала его во всех начинаниях, не ругала за ошибки, всегда была рядом.

Мама говорила, что не стоит закрываться от людей, если тебя обидел кто-то. Что всегда надо верить в себя и надеяться в первую очередь на свои силы, но не считать других хуже себя, если тебе не помогли.

«Почему мы живём без папы?» – хотел знать Мингю. Мама грустно улыбалась и отвечала: «Он ушёл от нас. Но он не предал тебя, Мингю, никогда не допускай такой мысли».

«Когда ты устанешь и тебе покажется, что мир против тебя, остановись и прислушайся к себе», – тогда эти слова показались ему странными и нелепыми, хотя он вежливо поблагодарил маму. Но сейчас Мингю понимал, что она хотела – и не могла – рассказать ему. О том, кто он есть.

О том, кем он может стать.

Он усилием воли заставил себя отрешиться от боли и страха, закрыл глаза. Уверенно отмёл в сторону все сомнения, всё, что сдерживало его истинную суть, долгие годы запертую в крохотном уголке сознания. Позволил дракону расправить крылья и поднять голову, ощущая его силу, звенящее напряжение и растущее давление.

Имуги, уверенный, что уже победил, к такому оказался не готов и, когда Мингю внезапно открыл глаза и посмотрел на него, злобно зашипел и ослабил хватку. Конечно, он ощутил изменившуюся ауру, но отпускать жертву не собирался. Бросил ядовито:

– Ну надо же, тебе удалось пробудить силу… только уже поздно. – Он посмотрел на небо, где сиял месяц.

Мингю неожиданно для себя криво усмехнулся. Возвращать контроль над своим сознанием оказалось так же приятно, как выздоравливать после долгой болезни. Дракон внутри рвался наружу, учуяв давнего врага. И Мингю наконец отпустил эту силу, точно зная: она не навредит ему.

Полупрозрачный дракон цвета морской волны взвился в ночное небо, казалось появившись из ниоткуда – только сияние ауры вокруг Мингю говорило, что это связано с ним. Лазурный дракон раскрыл крылья, изогнул шею и атаковал имуги. Тот оскалился и вскинул голову, норовя схватить противника за шею. Мингю опознал в нём морского дракона хэрёна.

Хэрён легко увернулся от замаха безрогого змея, который не отпускал Мингю, и сделал круг над ним. Мингю ощущал свою связь с драконом как нечто, нисколько не напрягающее его, дающее надежду и уверенность. Он не управлял хэрёном, но его мысли были мыслями дракона, его цель – целью дракона.

Им нужно было убить имуги. Так, чтобы он не смог больше возродиться.

Воспользовавшись тем, что внимание имуги занято кружащим над ним драконом, Мингю высвободил руки. Он уже приметил глубокую рану на шее безрогого змея и, когда имуги, взмахнув хвостом, приблизил Мингю к своему телу, потянулся и ухватился за сломанную и торчавшую под прямым углом чешую. Имуги рефлекторно дёрнул хвостом, чем сделал себе хуже: Мингю что есть сил вцепился в чешую, потянул на себя, отрывая её.

Имуги зашипел, но стоило ему отвлечься на секунду на дерзкого человека, хэрён над ним спикировал вниз и запустил когти в морду врага. Хлынула кровь. Безрогий змей бешено взревел, сдавил Мингю, мстя за свою боль. Посмотрел на него яростным взглядом уцелевшего глаза и прошипел:

– Думаешь, это всё?

Мингю впервые ощутил на себе магию иллюзий и одну из её особенностей – способность мгновенно перемещаться в пространстве, когда имуги внезапно оказался за спиной у хэрёна и вонзил клыки в его шею. Хэрён потерял высоту, но успел выровняться прежде, чем ударился грудью о землю. Имуги, не разжимая хватку, давил на него своим весом, норовя прижать к земле и раздавить. Он отпустил Мингю и обхватил хвостом хэрёна.

Мингю чувствовал и свою боль, и дракона в одинаковой степени. Не имея больше никакого способа помочь дракону, он по-прежнему цеплялся за чешую, остро желая в этот момент иметь хоть какое-то оружие… и заметил стоявшего внизу Дохёна, который только что расправился с тэса.

Дохён как раз обернулся, и его глаза расширились, когда он увидел несущихся прямо на него монстров. Мингю не был уверен, что, даже если попробует позвать его, сможет услышать хотя бы сам себя, поэтому молча продолжал цепляться за имуги.

Но Дохён соображал быстро. Он воткнул меч в землю, а сам отпрыгнул в сторону и упал ничком в траву, чтобы его не зацепило.

У Мингю был один шанс, и он его не упустил.

Когда хэрён пролетал низко над землёй, придавленный весом безрогого змея, Мингю свесился вниз, одной рукой держась за чешую, а второй схватил рукоять меча. Та выскользнула, но Мингю успел ухватить кисточку.

Сердце билось где-то в горле, мешая дышать, голова кружилась, и Мингю точно знал, что это скорее ощущения хэрёна, чем его собственные. Дракону было плохо, он стремительно терял силы; ещё немного, и имуги одержит верх.

Мингю сделал глубокий вдох, поднял меч и вонзил его в открытую рану, так глубоко, как только мог. Имуги заверещал неожиданно высоким голосом, бросил попытки задавить дракона и повернул голову к Мингю. Клацнул зубами, но ухватить человека не смог, только сделал больно себе.

Мингю потянул меч на себя, и визг имуги стал совсем непереносимым. Умирать безрогому змею не хотелось, и он предпринял неожиданный манёвр: пикировал к земле, а когда был уже в нескольких метрах от неё, развернулся, чтобы упасть спиной на траву и раздавить Мингю. И у него наверняка получилось бы, потому что Мингю устал и плохо соображал, а от раненого хэрёна было мало толку.

Имуги всё-таки удалось изловчиться и запустить зубы в плечо Мингю, но новая порция боли почти не ощущалась: и без того было так хреново, словно он вот-вот развалится на части.

В последний момент, когда Мингю уже физически ощущал приближение земли, кто-то резким движением выдернул его из-под туловища безрогого змея, и тот всем весом рухнул на меч, всё ещё торчавший в ране.

Мингю больно ударился спиной, так что напрочь сбил дыхание и на несколько секунд забыл обо всём другом, в паническом страхе пытаясь сделать вдох. Над ним пролетел лазурный дракон, роняя капли полупрозрачной крови; где-то рядом бился в предсмертных конвульсиях имуги.

У Мингю уже потемнело в глазах, а лёгкие жгло, когда его с силой ударили в грудь, и он наконец сделал отчаянно глубокий вдох, чуть не потеряв при этом сознание. Боль в плече расцвела огненным цветком, и Мингю охнул. Ему казалось, что клык имуги так и торчит в ране, но, потянувшись, чтобы вытащить его, он обнаружил пустоту. Однако по венам медленно растекался яд, Мингю его чувствовал.

Совсем рядом раздался очень знакомый, ворчливый и усталый голос:

– Вечно я тебя вытаскиваю…

– Спасибо, – прохрипел Мингю, лёжа на восхитительно прохладной траве с закрытыми глазами и позволив себе наконец расслабиться и дышать полной грудью.

– Я сейчас сдохну, – сообщил Дохён доверительно, падая рядом. Мингю устало отозвался:

– Я тоже.

Так они и лежали какое-то время на траве у чудом уцелевшего павильона, пытаясь отдышаться. В голове было абсолютно пусто, словно все мысли и эмоции выдуло ветром, и Мингю был уверен: Дохён чувствует себя так же.

Всё тело ныло так, что сейчас Мингю не отказался бы от капельницы со снотворным. Но всё же он заставил себя подняться на ноги и огляделся.

Рядом лежало окровавленное тело имуги, напоровшегося на меч. На земле там и тут валялись трупы тэса, между которыми бродили уставшие ребята из Управления. Юнхо, весь в грязи и крови, разговаривал с главой отряда из Чонногу, и оба выглядели предельно вымотавшимися.

Хэрён медленно кружил над прудом, роняя в него капли крови. Мингю ощущал его боль и стремление уйти в тень, чтобы исцелиться. С изумлением он понял, что дракон ищет его одобрения, и помахал ему рукой, на мгновение забыв о том, что может просто подумать: иди лечись. Дракон описал ещё один круг и нырнул в пруд.

Мингю с трудом удержался, чтобы не рухнуть обратно на траву, охнул, когда острая боль прострелила рёбра.

Дохён, продолжавший валяться, пробормотал, не открывая глаз:

– Тяжело спасать мир, да?

– На первый раз, с непривычки, – отозвался Мингю и протянул ему руку. – Вставай, пошли к шефу.

– Ох, даже не представляю, как он будет обо всём этом отчитываться, – пробормотал Дохён, поднимаясь на ноги и окидывая взглядом хаос вокруг. Мингю тоже хотел бы это знать, но был уверен, что Юнхо найдёт ответ.

Юнхо встретил обоих бесконечно усталый и осунувшийся, совсем не похожий на себя. Оглядел внимательным взглядом, обронил хрипло:

– Видок у вас так себе.

– Ой, хён, кто бы говорил, – тут же заметил Дохён. – А где Юри?

– Ушла. – Юнхо помрачнел. – Не захотела оставаться. Но, может, там ей лучше…

– А тебе – нет, – словно невзначай сказал Дохён. Юнхо покачал головой:

– Это не имеет значения… Небеса, как мы будем это объяснять? – тоскливо проговорил он, оглядываясь, и тяжело вздохнул. – Ким Мингю, имуги не передал тебе чуточку своей магии иллюзии, чтобы прикрыть это безобразие на время ремонта?

– Это тебя не устроит? – Дохён показал ему несколько круглых, ярко сияющих шаров размером с мандарин. Мингю с некоторым опозданием понял, что это жемчужины имуги – чосынджу [83].

– Должно подействовать, – согласился выживший менталист, разглядывая жемчужины. – Если их закрепить по периметру, магии иллюзии должно хватить на какое-то время, пока всё тут не восстановят.

– Так и сделаем, – кивнул Юнхо и тут же занялся организацией этого дела.

Ликвидаторы уничтожили трупы имуги и тэса, убрали все следы крови и чешую, потом помогли менталистам разместить все найденные в желудке безрогого змея чосынджу по периметру разрушенной части дворцового комплекса.

Мингю помогал, насколько хватало сил, и, когда устало опустился на траву у пруда, с изумлением понял, что уже наступает рассвет. Небо на востоке порозовело, разлетались перистые облака. Лёгкий ветерок ерошил волосы, забирался под изодранную футболку, усыплял и бодрил одновременно.

Думать ни о чём не хотелось, и он со спокойной совестью разрешил себе передышку между закончившимся раундом интересных событий и следующим. А в том, что так и будет, Мингю не сомневался.

У ликвидатора Управления, узнавшего о своём прошлом столько нового, не могло быть иначе.

Словно читая его мысли, Дохён насмешливо проговорил, стоя рядом и глядя на спокойную поверхность пруда:

– Ну что, Люк, узнал, кто твой отец?

– Знаешь, а ведь на самом деле я этого так и не узнал, – задумчиво отозвался Мингю. – Имуги не успел рассказать эту часть моей биографии.

– Жалеешь, что прикончил его так быстро? – Дохён тоже опустился на траву, коснулся рукой воды.

– Не очень. Спасибо, Дохён, – сказал Мингю серьёзно.

Дохён вскинул голову, посмотрел удивлённо, словно ожидал совсем не этой реплики. Съязвил:

– О, ну если бы я тебя не спас, представляешь, как долго хён выедал бы мне мозг? И сколько отчётов пришлось бы заполнять?

– Ну, тогда спасибо хёну и бумагам.

Дохён кивнул и заметил негромко и задумчиво:

– Имуги пробудился, когда потомки тех Стражей, которые заточили его в кокон, умерли. Но кто их убил?

Мингю задавался тем же вопросом. И это укрепляло его в мысли, что имуги – не единственный игрок в этой партии и Кыджок ещё много чего скрывает.

_____

Ключ к моей судьбе, который я отдал небу,

Он снова в моих руках…

V ft. Jin – It’s Definitely You

Эпилог

Проснувшись рано утром, Мингю какое-то время просто валялся в постели, чего практически никогда не разрешал себе, привыкнув соблюдать режим. Но кто бы мог упрекнуть его в желании расслабиться после всего, что случилось?

С ночи в дворцовом комплексе прошла неделя. Мингю, конечно, прошёл медосмотр, как и остальные ребята из Управления, которые были там и выжили. Его ранения оказались не такими серьёзными, как он думал, – наверняка помогла новая сила, – и он успел принять участие в ритуале прощания с погибшими менталистами и ликвидаторами.

Дохён чувствовал себя хуже, и Пак Сонхун отказался выпускать его из палаты, пригрозив поставить капельницу со снотворным. Дохён долго и изощрённо пытался переубедить его, но терапевт был непреклонен. Как и Юнхо, отдавший строгий приказ пройти лечение, причём с использованием мощных исцеляющих артефактов, которые изрядно сокращали срок выздоровления. Мингю, успевший проштудировать Реестр за время вынужденного безделья, с изумлением понял, что к питательному раствору в капельнице терапевт добавляет яшмовый сок огэк [84], а то и что-то ещё.

Сам Юнхо уделил своему здоровью преступно мало внимания, занятый тем, что улаживал многочисленные проблемы. Пока непрерывно ворчавший терапевт осматривал его и проводил процедуры, Юнхо вёл переговоры по телефону и видеосвязи. Мингю, сидевший на соседней койке, нерешительно посоветовал повременить со всем этим, пока Юнхо не придёт в себя, но шеф отмахнулся и продолжил разруливать ситуацию.

Дохёну пришлось, пожалуй, хуже остальных: его изрядно потрепали тэса, а потом едва не добила схватка с имуги. У него хватило сил, чтобы позвонить Соён и уверенно сказать, что всё в порядке, – а потом он буквально вырубился. Мингю это видел и встревожился, но терапевт взмахом руки приказал ему сидеть и не мешать.

– В первый раз, что ли? – небрежно заметил он, набирая в шприц лекарство из ампулы.

Телефон Дохёна, упавший на пол, звякнул: пришло сообщение. Пак Сонхун подхватил его, ловко и привычно разблокировал отпечатком пальца Дохёна и передал Мингю не глядя. Мингю сомневался, что напарник обрадовался бы, что его личную переписку читают чужие, но заметил имя абонента и открыл сообщение.

«Прогнала оборотня. Твоя сестра в безопасности», – писала Дасом. Мингю испытал облегчение.

Почти сразу пришло второе сообщение. «Он обещал убить моего ребёнка. У меня не было выбора. Прости».

Мингю удивился: Дасом никогда не упоминала, что у неё есть ребёнок, даже не намекала. Он мог понять, почему она так поступила, хотя не был уверен, что Дохён так легко простит её.

Юри предпочла уйти, чтобы восстановить силы вдали от людей. Юнхо был мрачен и не очень доволен этим решением, но даже не думал о том, чтобы попытаться отговорить кумихо. Юри никто никогда не мог переубедить.

Сам Мингю чувствовал себя очень непривычно. Никаких следов яда имуги анализы не выявили, но Мингю чувствовал его в крови, как едва слышный аромат или звук на предельно низкой частоте. Он был уверен, что рано или поздно последний дар безрогого змея даст о себе знать.

Пробуждённый дракон нырнул в пруд, но часть его силы оставалась в крови Мингю, позволяя ему исцеляться быстрее, а также чувствовать присутствие существ из Кыджок. Дохён язвительно назвал его ходячим спектрометром. Мингю отозвался, что до тех пор, пока эта сила позволяет ему не валяться на больничной койке, он вполне доволен. Дохён помрачнел и замолк.

Несколько дней Мингю жил в поистине роскошном для него режиме: высыпался, наедался до отвала – попробуй откажись от предложения госпожи Чхве и тем более госпожи Пэк, – гулял по улицам и любовался весной. Юнхо запретил ему приближаться к участку и заниматься каким бы то ни было расследованием. Потом Мингю стало скучно ничего не делать (да, он смотрел с госпожой Пэк дорамы и принимал участие в их обсуждении; дегустировал новые блюда мамы Дохёна; убирался в комнате – но это всё не считается), и он напросился на обычный патруль. Юнхо со скрипом выдал разрешение, строго наказав не влезать в передряги. Мингю скромно пообещал, что будет пытаться изо всех сил. Тем более что Дохёна с ним не было.

Самому себе он признавался, что просто не терпится проверить новые способности. Сможет ли видеть квисинов или хотя бы чувствовать их эмоции? А что насчёт квемулей низшего уровня, к примеру тункап чви? А магические артефакты он сможет находить? Один из которых он, кстати, лично утопил в пруду, предварительно выковыряв все нефритовые пластины, и наверняка Юнхо за это получил выговор, если не хуже.

Увидеть квисина не вышло: то ли они все попрятались, то ли способности дракона не предполагали таких тонких умений. Мингю не очень расстроился. Он вообще полагал, что эта сила – не совсем то, что он получил по праву. И в то, что является потомком не только королевского рода, но и дракона, тоже поверить полностью не мог. Одно дело – наследовать трон («ха-ха» – как прокомментировал колюче Дохён), и совсем другое – когда тебе подчиняется дракон. Да, только один – хэрён, тот самый, который подарил нефритовый пояс королю Силла. И который, судя по всему, и являлся предком самого Мингю.

Дохёна всё это откровенно забавляло. Разумеется, новый статус напарника ничуть не изменил его отношения: Дохён всё так же язвил, подкалывал, раздражался и ворчал, даже если это отнимало у него последние силы. Мингю к этому привык и однажды с долей изумления понял, что именно такого друга ему всегда хотелось иметь рядом. Конечно, он ни за что не признался бы в этом самому Дохёну.

Мингю затруднялся сказать, как ощущает отношение к нему мамы и бабушки Дохёна. Госпожа Чхве, встретив его на пороге, когда Мингю вернулся из госпиталя, обняла так тепло, что у него защипало в носу. Бабушка отметила что-то для себя и закивала с удовлетворённым видом. Вслух сказала только, что выглядит он хуже вытащенного из земли червяка и его надо откормить, чтобы найти невесту. Конечно, Мингю пытался отнекиваться, и, конечно, у него это не получилось. Сложно было спорить с госпожой Пэк.

Дохён приехал домой только через несколько дней. Мама его обняла, окинула обеспокоенным взглядом, заметив все ссадины и царапины, поохала. Дохён отмахнулся, повернулся к бабушке, которая склонила голову набок и выдала ехидно:

– О, прямо как в школьные годы. Помнишь, Ёнджи, как его однажды притащили после падения в реку? Или ещё…

– Бабушка, – прошипел Дохён, явно не желая, чтобы Мингю это слышал. Госпожа Пэк хмыкнула:

– Ой, как будто я что-то новое сказала. Иди поешь, заморыш.

Мингю не мог удержаться от улыбки, закусил губу. Дохён смерил его раздражённым взглядом и проковылял к столу, морщась и держась за рёбра. Сел напротив Мингю и пробормотал, чтобы его слышал только напарник:

– У Соён всё нормально.

В чём ещё Мингю ни за что не хотел бы признаваться напарнику – что он уже получил от Соён сообщение пару часов назад. «Спасибо» – вот и всё, что она написала, и в этом не было бы ничего особенного, если бы не сердечко в конце. Разумеется, Соён могла всегда использовать подобные эмодзи в качестве точки… но попробуй объясни это Дохёну!

Мингю только кивнул и повернулся к госпоже Чхве, протягивавшей ему тарелку. Поблагодарил её, улыбнулся и предпочёл на какое-то время забыть обо всех тревогах и наслаждаться вкусной едой и приятной компанией.

Такая спокойная жизнь ему нравилась, но Мингю был уверен, что всё-таки предпочитает более насыщенную событиями. Шеф наконец сжалился и согласился отправить их с Дохёном на проверку Большого театра, а попутно они должны были отвезти Соён в университет.

Сегодня у Соён намечался долгожданный переезд в кампус, и она жутко нервничала и боялась, что никому не понравится и не сумеет найти друзей среди соседей. Дохёна это злило – он вообще терпеть не мог, когда кто-то недооценивал свои силы. Мингю представлял, каких усилий ему стоит не обзывать сестру глупой.

В квартире напротив с раннего утра было шумно, царила суета. Госпожа Чхве и госпожа Пэк о чём-то спорили, то друг с другом, то с Соён, убеждали её, снова спорили, охали… Дохёна такая паника смешила и раздражала одновременно, и он уже сбежал, написав сестре, чтобы позвонила, когда выйдет из дома.

Мингю не торопясь собрался, позавтракал, успел даже немного прибраться в общей комнате: Дохён уже навёл там привычный хаос. Он вышел из дома и направлялся к выходу, когда вспомнил, что оставил папку с отчётом в комнате, и повернул обратно.

Не успел Мингю открыть дверь, как на него буквально налетела Соён, чуть не сбив с ног и выронив сумку. Она зажмурилась, когда начала падать, и, когда Мингю подхватил её, сжалась, словно не поверила в спасение.

Мингю не удержался от улыбки, вспомнив, что первое знакомство выдалось таким же. Он поддерживал Соён, ощущая тепло её тела и самому себе напоминая героя дорам, которые вот так же подхватывали девушку, когда та падала.

Соён наконец подняла голову, глянула снизу вверх испуганно и растерянно. Осознала, что почти обнимает Мингю, ойкнула и быстро отстранилась, приглаживая волосы и пряча глаза.

Мингю улыбнулся и неожиданно для самого себя поднял руку и заправил прядь волос Соён за ухо. Стоило огромных усилий не задержать ладонь на её щеке, и он тут же убрал руки за спину, чтобы не поддаться искушению.

Соён посмотрела на него потрясающими карими глазами, и Мингю пришлось шагнуть назад, чтобы соблазн не стал ещё сильнее. Он мягко улыбнулся:

– Привет. Как ты?

Девушка моргнула несколько раз. Потом несмело улыбнулась в ответ – так, словно боялась, что, если не сделает этого, Мингю рассердится и уйдёт. Пробормотала:

– Нормально.

– Всё будет хорошо, – негромко сказал Мингю. – Не волнуйся.

Соён опустила голову, прерывисто вздохнула. Мингю понимал, что она переживает, да и недавнее похищение не могло не оставить свой след. Он предложил:

– Дохён, наверно, ждёт. Пошли?

Соён кивнула. Мингю направился к выходу и уже был у калитки, когда девушка негромко окликнула его, догнав:

– Мингю… оппа.

– Да? – Он повернулся к ней… и был ошеломлён, когда Соён внезапно встала на цыпочки, положила руку ему на плечо и быстро коснулась губами его щеки. Потом девушка вспыхнула и побежала на улицу, а он остался стоять с колотящимся сердцем и бурей всколыхнувшихся эмоций.

Порыв весеннего ветра зашелестел яркой листвой персика, щедро осыпав застывшего Мингю лепестками. Он прислушался к себе и не смог сдержать широкой улыбки, чувствуя себя таким счастливым, как давно уже не чувствовал.

Дохён действительно ждал их – на парковке у участка. Мингю успел вернуть себе невозмутимый вид. Соён, сидевшая на заднем сиденье, снова залилась румянцем и спряталась за учебником, так что был виден только её лоб.

Мингю сел вперёд, избегая смотреть на Дохёна. Потом подумал, что как раз это будет странно, и как можно более равнодушным тоном спросил, кинув на напарника быстрый взгляд:

– Расписание в силе?

– Ага, – рассеянно отозвался Дохён, выезжая с парковки.

Почти всю дорогу никто не проронил ни слова. Соён уткнулась в книгу, хотя так и не перелистнула страницу. Дохён выглядел чем-то озабоченным и смотрел только на дорогу. Мингю подозревал, что напарник уже успел влезть в новую передрягу. Уже понял, что для Дохёна это сродни хобби. Не то чтобы он искал проблемы специально, просто так получалось. Слишком уж был вспыльчив и склонён к необдуманным поступкам.

Когда они подъехали к университету, на парковке не было свободных мест. Дохён объявил:

– Всё, Соён, карета прибыла. Вылезай, и дальше уже пешком.

– И даже не поможешь отнести багаж? – Соён надула губы, вылезая. Дохён закатил глаза:

– Сумка весит пару килограмм, не донесёшь, что ли?

– И вовсе даже не пару, – проворчала Соён, вытаскивая сумки из машины. Дохён тут же парировал:

– А я говорил, что не надо книгами загружать. Как будто тебе их не выдадут.

Соён только возмущённо фыркнула, явно не собираясь больше уговаривать брата.

Мингю покачал головой, выбрался из машины и поднял сумки:

– Я отнесу.

– О, точно, – Дохён повеселел, – это же твоя прямая обязанность – выполнять за меня нудную работу. Молодец, макнэ.

Мингю только усмехнулся, подхватил багаж удобнее и последовал за девушкой. Тут же обернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дохён выезжает с парковки.

– Вернусь быстро, – заявил Дохён невозмутимо. – Можешь пешком прогуляться, если хочешь.

– Ага, – кивнул Мингю и криво усмехнулся. Напарник в своём репертуаре.

Он прошёл следом за Соён к главному входу, с любопытством оглядывая двор и отмечая, как много студентов. Мелькнула мысль: не выучиться ли самому на кого-нибудь? Мингю с долей сожаления отмёл её в сторону. Хватало ему дел и без студенческих хлопот.

Соён остановилась у ступеней, помедлила и посмотрела на него, всё ещё растерянная. Мингю предположил, что она боится, не произвела ли неверное впечатление своим импульсивным поступком. Он поставил сумки на землю и выпрямился. Подождал, пока Соён поднимет голову, и улыбнулся:

– Дальше меня, наверно, не пустят.

Соён сделала глубокий вдох и наконец посмотрела на него.

Мингю каждый раз чувствовал невероятную нежность, видя её смущение. Никогда прежде ему не доводилось встречать человека, который бы стеснялся его до такой степени, и от этого он терялся, забывал, что хотел сказать и сделать. Так и стоял, не в силах отвести взгляд и отчаянно пытаясь собрать мысли.

Соён несмело улыбнулась и заправила волосы за ухо. Пробормотала:

– Дальше я сама… наверно.

Мингю потянулся и поймал её пальцы, когда Соён опускала руку. Несильно сжал, готовый тут же отпустить, если она захочет. Встретил её немного изумлённый взгляд и улыбнулся, но ничего не сказал. Просто не мог найти слов, да и разобраться в своих ощущениях, если на то пошло.

Соён вспыхнула, но руку вырывать не стала. Смотрела на него, чуть приоткрыв рот, словно не могла решить для себя какой-то важный вопрос, и молчала. Мингю видел своё отражение в её глазах и только спустя вечность осознал, что забыл, как дышать. Улыбнулся широко и радостно, кивнул:

– Рад, что смог помочь.

«Ты мне нравишься, Соён».

Соён ответила нерешительной улыбкой и проговорила:

– Прости за беспокойство, Мингю-оппа. Спасибо.

Мингю очень хотел думать, что это значило: «Ты мне тоже, Мингю». Но это они могли обсудить и решить чуть позже. Когда всё-таки разберутся, кем друг для друга являются.

_____

Дохён хотел назначить токкэби встречу куда раньше, но Юнхо запретил выходить из палаты, пока не заживут рёбра, и Дохён мучился от нетерпения все эти дни. Знал, что ему нечего нести Джину, но варианта промолчать и сделать вид, что не было никакой договорённости, в списке вообще не значилось.

От мстительного токкэби не скрыться в мире живых. А в иной мир Дохёну пока не хотелось.

Джин был у себя и принял Дохёна без лишних церемоний. Разумеется, он прекрасно знал, чем закончилась схватка с имуги и что пояс без нефритовых пластин ни на что не годен. Дохён гадал, что Джин потребует теперь в обмен на то, что помог найти Соён.

– Я, конечно, ожидал подобного исхода, – заявил токкэби почти добродушным тоном, наливая себе выпить, – но вам удалось меня удивить. Всегда говорю, что вы, ликвидаторы Управления, наносите больше ущерба, чем любой квемуль.

– Джин, я не отказываюсь от сделки, – проговорил Дохён, ставя на стол коробочку с кольцом. Токкэби сверкнул глазами:

– Попробовал бы… И что ты мне принесёшь взамен утраченного пояса, Ли Дохён?

– Нечто равное по ценности? – предложил Дохён и разозлился на себя за вопросительный тон. Впрочем, сегодня он был в роли должника, не ему диктовать условия.

– Конечно, – согласился Джин. От него пахло дорогим парфюмом с древесными нотами. – Ты принесёшь мне жемчужину дракона, и тогда мы будем квиты.

– Что? – У Дохёна сел голос. Джин терпеливо повторил:

– Жемчужину дракона. Кажется, у тебя как раз есть знакомый дракон, а? Вот у него и заберёшь. Впрочем, мне не важно, у кого ты будешь забирать, но принеси мне жемчуг. Сроков не ставлю, но ты же понимаешь, что чем быстрее ты это сделаешь, тем больше шансов, что я не рассержусь?

– И как мне её забирать? – хрипло спросил Дохён, уже занятый обдумыванием вариантов. Как назло, на ум не приходило ничего другого, никакой ценности, которую бы он мог предложить токкэби. А на расплывчатые обещания тот не поведётся.

– Можешь попробовать уговорить дракона, – добродушно отозвался Джин, разглядывая его тёмными глазами. – А если не согласится, убей его и забери жемчужину. Ну так что, Ли Дохён, договорились?

Дохён несколько секунд молчал, но, когда токкэби явно надоело ждать, проговорил крайне неохотно:

– Хорошо. Договорились, Джин.

Он быстро поклонился и покинул кабинет токкэби.

_____

Юнхо устал за эту неделю так, как не уставал за все предыдущие годы. Пак Сонхун подлатал его, строго приказав соблюдать режим, но Юнхо нарушил его на третий день, понимая, что не справится с объёмом работы, если будет отлёживаться. Его грызло беспокойство за Юри; так и не вернулась пока Дасом, которая, правда, отправила сообщение; смерть нескольких человек из Управления тоже была на его совести, потому что именно он решил поехать в Кёнбоккун и вызвал их на подмогу…

То, что ему одному не вывезти всё это, Юнхо понял почти сразу, но из упрямства не желал признавать и просить у кого-то помощи. Дохён ворчал, что так он подорвёт здоровье, и Юнхо осознавал это, но не видел другого варианта.

Республиканский штаб Управления был недоволен результатами его работы. Юнхо дали знать, что это была его последняя ошибка на посту руководителя девятого отдела. Следующая будет принадлежать бывшему руководителю.

Не то чтобы он цеплялся за своё место из каких-то карьерных амбиций. Юнхо знал, что ликвидатор из него лучше, чем начальник, и иногда задумывался, не стоит ли подать в отставку. Но сделать это значило бы предать собственные обещания – себе и отцу, – что он станет человеком, имя которого будет известно многим, и известно с хорошей стороны. Кто будет знать детектива одного из столичных районов, будь он даже лучшим из всех?

Пришло сообщение. Юнхо неохотно вынырнул из мыслей, взял телефон и открыл его. Нестерпимо захотелось выругаться в полный голос, и Юнхо позволил себе это, потому что был один в кабинете.

«Нужно поговорить», – писал отец. И ничего хорошего это не сулило.

Юнхо тяжело вздохнул, опустил голову и взъерошил волосы. Он устал, но должен был и дальше идти с этой усталостью на плечах. До тех пор, пока не докажет себе и остальным, что стоит чего-то.

_____

Ночь полнолуния выдалась тихой и ясной. Река Хан несла свои воды в залив Канхваман, что на северо-востоке Жёлтого моря. В этом районе не кипела ночная жизнь, и мелкие животные, искавшие еду у мусорных баков, чувствовали себя спокойно.

Человек вряд ли обратил бы внимание на круживших над водой у берега духов квихва [85] в виде синих огоньков. И уж совершенно точно не услышал бы их разговоры.

«Хозяин вернулся!» – радостно сиял один квихва, только что прилетевший с севера.

«Хозяина нет», – отвечали другие, которые видели смерть тэса и имуги. Им не нужен был хозяин, чтобы существовать, и никто из могущественных квисинов не призывал их на службу. Но иногда кто-то из духов добровольно решал податься в услужение и выполнял поручения выбранного господина изо всех своих малых сил.

«Хозяин возродился!» – сообщил огонёк с севера и, когда понял, что ему не верят, добавил: «Хозяин леса вернулся!»

Столица сияла ночными огнями. Люди спешили по своим делам, отдыхали, любили, враждовали – как делали всегда, всю свою историю. И только некоторым из них было дано видеть теневую сторону.

Но даже они не могли знать всех её секретов.

Реестр квемулей и квисинов

Существа с теневой стороны делятся на квемулей (монстры), квисинов (призраки) и син (духи). Управление классифицирует всех изученных существ по уровням согласно уровню силы и опасности. Известно девять уровней.

1-й уровень

Квихва – квисины. Безвредны. Имеют вид синих огоньков, предпочитают обитать в заброшенных местах. Возможно, души умерших людей и токкэби.

2-й уровень

Кысындэ – квисин. Свиреп, может раздавить человека или лишить сознания. Встречается достаточно редко.

Призрак Чаю-ро – квисин. Встречается редко, на автомагистрали Чаю в Сеуле. Выглядит как высокая девушка с длинными волосами и выколотыми глазами.

Призрак прыг-скок – квисин. Призрак школьницы, убитой завистливой одноклассницей, ищущий ту после своей смерти.

Чвиак – квемуль. Может принимать облик человека. Источает зловоние, но не опасен.

3-й уровень

Ённо – квемуль. Всеяден, глуповат, склонен к неожиданной агрессии. Боится железа и огня.

Чхакси – квемуль. Мертвец, которому нужен человек, чтобы передвигаться. Не опасен, но от него сложно избавиться.

Призрак гонконгской бабушки – квисин. Наполовину кошка, наполовину пожилая женщина. Отличается феноменальной скоростью и ловкостью.

Сокчхонман – квемуль. Обычно не представляет опасности, питается растительной пищей. Но если его попытаться убить, он будет увеличиваться, пока не станет огромным змеем.

4-й уровень

Чомагу – квемуль. До момента, пока не достигнет размера телёнка, относительно безопасен, потом начинает нападать на людей. Боится огня и железа.

Кольгви – квисин. Призрак умершего от голода человека. Ненасытный квисин, которого сложно изгнать.

Чигви – квисин. Призрак, порождённый сильной влюблённостью. Может поджигать предметы и живых существ.

Юинсу – квемуль. Водный оборотень, может принимать облик человека. Заманивает людей на глубину и топит их.

Тункап чви – квемуль. Крыса-оборотень, может принимать облик человека, перенимая все его воспоминания и характер.

Самгугви – квисин. Не опасен; если его накормить, может рассказать немало полезного. Любит рис и суп с тофу.

Сигингён – квемуль. Стайные собаки-людоеды, агрессивные и сильные. Боятся огня и железа.

Канчхоль – квемуль. Четвероногий зверь с копытами и чешуёй. Ядовит, прожорлив, часто убивает своих сородичей, чтобы съесть мозг.

5-й уровень

Мёдуса – квемуль. Родственна тэса, но не обладает такой силой. Может принимать облик человека.

6-й уровень

Вонгви – квисин. Призрак человека, умершего насильственной смертью. Чаще всего жаждет отомстить и преследует обидчика.

Ино – квемуль. Русалка, может принимать облик человека.

Тэса – квемуль. Огромная и мстительная змея, может принимать облик человека

Ёндон – квисин. Домашний дух, охраняющий жильё.

Чёрный тигр – квемуль. Свиреп, очень силён и хитёр.

7-й уровень

Токкэби – квемуль. Может принимать облик человека. Срок жизни достигает нескольких столетий.

Сонджу – квисин. Главный домашний дух.

8-й уровень

Кумихо – квемуль. Лиса-оборотень, может принимать облик человека.

Имуги – квемуль. Безрогий змей, стремящийся стать драконом. Если проживёт тысячу лет, сможет им стать. Может принимать облик человека.

9-й уровень

Чосын саджа – дух высшего уровня, о котором практически нет информации. Считается служащим загробного мира, которому достаточно трижды позвать человека по имени, чтобы тот умер. Также зовётся Мрачным жнецом.

Артефакты

Барабан чамёнго – при приближении врага начинает издавать звук.

Камень кёнгвисок – отпугивает злых духов.

Сердце моря – клановое сокровище ино, хранится у старейшего представителя клана.

Чосынджу – жемчужины, находящиеся в желудке безрогого змея имуги. Обладают способностью создавать иллюзии.

Бусина кумихо – содержит часть силы кумихо, позволяет видеть теневую сторону, даёт скорость и силу, делает ближе к теневой стороне.

Нефритовый пояс, подаренный королю Силла морским драконом хэрёном, – в нём находились пластины с запечатанными драконами. Пятеро из них отправлены королём драконов Ёнваном для защиты короля, остальные трое – добровольно или принудительно заперты в поясе.

Драконы Нефритового пояса

Чоннён – красный, юг, лето.

Хваннён – жёлтый, юг, конец лета.

Пэннён – белый, запад, осень.

Хыннён – чёрный, север, зима.

Пурён – зелёный, восток, весна.

Хэрён – морской, лазурный.

Тоннён – ядовитый, тёмно-зелёный.

Кверён – отступник, тёмно-красный.

Примечания

1

Муниципальный округ в восточной части Сеула, на северном берегу реки Хан.

2

Один из центральных округов Сеула, на южном берегу реки Хан.

3

Один из центральных округов Сеула, на северном берегу реки Хан.

4

Рис с мясом и овощами.

5

В Реестре квемулей и квисинов отмечен как квемуль четвёртого уровня. До момента, пока не достигнет размера телёнка, относительно безопасен, потом начинает нападать на людей. Боится огня и железа.

6

Звероподобный или человекоподобный монстр, чудовище.

7

Управление по расследованию теневых преступлений. Сотрудники числятся полицейскими и имеют ранги, но внутри «настоящего» Управления у каждого сотрудника есть специальность в зависимости от умений и потенциала.

8

Обращение младшего мужчины (родственника, коллеги, друга) к старшему.

9

В Реестре отмечен как квемуль третьего уровня. Всеяден, глуповат, склонен к неожиданной агрессии.

10

В Реестре отмечен как квемуль четвёртого уровня. Стайные собаки-людоеды, агрессивные и сильные.

11

Призрак, бесплотная сущность, которая может захватывать тело живого существа или оставаться привидением.

12

В Реестре отмечен как квемуль седьмого уровня (разумный). Может принимать облик человека. Срок жизни достигает нескольких столетий.

13

Основной браузер и поисковик в Республике Корея.

14

В Реестре отмечен как квисин второго уровня. Свиреп, может раздавить человека или лишить сознания. Встречается достаточно редко.

15

В Реестре отмечен как квисин второго уровня. Встречается редко, на автомагистрали Чаю в Сеуле. Выглядит как высокая девушка с длинными волосами и выколотыми глазами.

16

Крупнейшая газета Республики Корея.

17

Элитный район Сеула в округе Каннам.

18

Персонаж корейской сказки, считавшийся дурачком, но дослужившийся до генерала.

19

В Реестре отмечен как квисин второго уровня. Призрак школьницы, убитой завистливой одноклассницей, ищущий ту после своей смерти.

20

В индуистской и буддистской мифологии являются существами со сверхъестественной силой. Ассоциируются со змеями и драконами, могут быть как положительными, так и отрицательными существами.

21

В Реестре отмечен как квисин третьего уровня. Наполовину кошка, наполовину пожилая женщина. Отличается феноменальной скоростью и ловкостью. При общении с этим квисином следует в конце каждого предложения добавлять «Гонконг».

22

Обращение к старшему коллеге с высоким статусом.

23

В Реестре отмечен как квемуль восьмого уровня. Лиса-оборотень, может принимать облик человека.

24

Одна из крупнейших телерадиовещательных сетей Республики Корея.

25

Популярный мессенджер в Республике Корея.

26

В Реестре отмечен в категории «Артефакты». При приближении врага начинает издавать звук.

27

В Реестре отмечен как квемуль третьего уровня. Мертвец, которому нужен человек, чтобы передвигаться. Не опасен, но от него сложно избавиться.

28

Лагерь полицейской академии в штате Саскачеван, Канада.

29

Округ в западной части Сеула, на северном берегу реки Хан.

30

Один из центральных округов Сеула на северном берегу реки Хан.

31

В Реестре отмечен в категории «Артефакты». Отпугивает злых духов.

32

В Реестре отмечен как квисин девятого уровня, о котором практически нет информации. Считается служащим загробного мира, которому достаточно трижды позвать человека по имени, чтобы тот умер. Также зовётся Мрачным жнецом.

33

Самый жестокий из Мрачных жнецов.

34

В Реестре отмечен как квемуль шестого уровня. Русалка, может принимать облик человека.

35

Буквально: «Дорога на северном берегу реки».

36

В Реестре отмечен как квисин шестого уровня. Призрак человека, умершего насильственной смертью. Чаще всего жаждет отомстить и преследует обидчика.

37

В Реестре отмечен как квисин четвёртого уровня. Призрак умершего от голода человека. Ненасытный квисин, которого сложно изгнать.

38

В Реестре отмечен как квисин четвёртого уровня. Призрак, порождённый сильной влюблённостью. Может поджигать предметы и живых существ.

39

В Реестре отмечен как квемуль шестого уровня. Огромная и мстительная змея, может принимать облик человека.

40

В Реестре отмечен как квемуль четвёртого уровня. Четвероногий зверь с копытами и чешуёй. Ядовит, прожорлив, часто убивает своих сородичей, чтобы съесть мозг.

41

В Реестре отмечен как квемуль третьего уровня. Обычно не представляет опасности, питается растительной пищей. Но если его попытаться убить, он будет увеличиваться, пока не станет огромным змеем.

42

В Реестре отмечен как квемуль восьмого уровня. Безрогий змей, стремящийся стать драконом. Если проживёт тысячу лет, сможет им стать. Может принимать облик человека.

43

В Реестре отмечен как квемуль четвёртого уровня. Водный оборотень, может принимать облик человека. Заманивает людей на глубину и топит их.

44

Название Сеула с 1394 по 1910 год (ранее – Хансон, во времена японского колониального правления с 1910 по 1945 год – Кёнсон).

45

Город на юго-востоке страны, в провинции Кёнсан-Пукто. Был столицей древнего государства Силла (57 г. до н. э. – 935 г. н. э.).

46

Традиционный корейский дом.

47

Дворцовый комплекс на севере Сеула, округ Чонногу. Один из пяти больших дворцов эпохи Чосон, был главной резиденцией королевской семьи с 1394 года; был практически полностью разрушен во время Имчжинской войны (1592–1598), реконструирован в 1860-е годы.

48

Буквальный перевод: 그쪽 (кы джок) – «та сторона»; 그림자쪽 (кыримджа джок) – «теневая сторона».

49

Основной документ гражданина в Республике Корея.

50

В Реестре отмечен как квемуль шестого уровня. Свиреп, очень силён и хитёр.

51

В Реестре отмечен как квемуль четвёртого уровня. Может принимать облик человека, перенимая все его воспоминания и характер, если съест его ногти.

52

Изначально так назывались южнокорейские конгломераты, принадлежащие одной семье (самые известные – Samsung, LG, Lotte и т. д.). Позже так стали называть и собственно владельцев фирм, богачей.

53

Буддийский храм в Сеуле, округ Кванджингу.

54

Город в провинции Кёнгидо, Корея.

55

Обращение девушки к старшему брату или возлюбленному.

56

KAIST – один из самых престижных университетов в Корее.

57

Национальный праздник, отмечаемый 15 числа восьмого лунного месяца (сентябрь – октябрь; дата плавающая).

58

Война между северной и южной частями Корейского полуострова в 1950–1953 годах, завершившаяся образованием двух государств с разделением по 38-й параллели.

59

Родовой отличительный знак корейцев, клан. С его помощью можно различать кланы, у которых одинаковая фамилия. Пон указывает на место, откуда ведёт род тот или иной основатель клана.

60

Корейский «взбитый» напиток, который готовят из растворимого кофе, сахара и горячей воды в равном соотношении.

61

В Корее считаются «похоронными» цветами.

62

В Реестре отмечен как квемуль второго уровня. Может принимать облик человека. Источает зловоние, но не опасен.

63

Один из центральных округов Сеула, на северном берегу реки Хан.

64

В корейской поп-культуре – младший участник музыкальной группы.

65

В Реестре отмечен как квемуль пятого уровня. Родственна тэса, но не обладает такой силой. Может принимать облик человека.

66

Находится в округе Чонногу, рядом с дворцом Кёнбоккун. Содержит экспозиции о королевской династии Чосона, множество реликвий и предметов той эпохи.

67

В Реестре отмечен в категории «Артефакты». Клановое сокровище ино, хранится у старейшего представителя клана.

68

Корейское государство с 1392 по 1897 год.

69

Корейское государство с 935 по 1392 год.

70

Суп из цыплёнка и женьшеня.

71

В корейской мифологии – внук бога небес, основавший Древний Чосон.

72

В Реестре отмечен как квисин четвёртого уровня. Не опасен; если его накормить, может рассказать немало полезного. Любит рис и суп с тофу.

73

Обращение мужчины к женщине старше его; чаще всего – брата к старшей сестре.

74

Район в Сеуле, округ Кванджингу, между мостами Чхонхо и Олимпийским.

75

В Реестре отмечен как квисин шестого уровня. Домашний дух, охраняющий жильё.

76

Дворец Тонгун и пруд Вольчи – комплекс сооружений эпохи Силла периода правления короля Мунму Великого, спроектированные и построенные в 674 году.

77

Павильон в дворцовом комплексе Кёнбоккун, служил банкетным залом для королевской семьи и знатных гостей.

78

Правитель Силла в 681–691 годах.

79

Обращение младшей женщины к старшей.

80

Элитный район в Каннаме.

81

В Реестре отмечен как квисин седьмого уровня. Главный домашний дух.

82

Корейская поговорка про удел забияк.

83

В Реестре отмечен в категории «Артефакты». Жемчужины, находящиеся в желудке безрогого змея имуги. Обладают способностью создавать иллюзии.

84

В Реестре отмечен в категории «Артефакты». По легенде, даёт долголетие, также является источником силы для квемулей.

85

В Реестре отмечены как квисины первого уровня. Безвредны. Имеют вид синих огоньков, предпочитают обитать в заброшенных местах. Возможно, души умерших людей и токкэби.

Content

Сонхи Ким
Сезон дождей и монстров в Кванджингу

Пролог

Глава первая Я буду местом, что ты ищешь

Глава вторая Вчера весь день шёл дождь

Глава третья Следуй за слабым светом

Глава четвёртая Не буди меня

Глава пятая Истории, рассказанные сердцем моря

Глава шестая В порядке, но не в порядке

Глава седьмая Воспоминания о прошлом

Глава восьмая Как будто я потерялся

Глава девятая Личная служба спасения

Глава десятая Сегодня снова пойдёт дождь

Глава одиннадцатая Не оглянусь назад

Глава двенадцатая Это не сон

Глава тринадцатая Ты сбился с пути

Глава четырнадцатая Засияет чёрный лунный свет

Глава пятнадцатая Мне больше нечего бояться

Глава шестнадцатая Ключ от моей судьбы

Эпилог

Реестр квемулей и квисинов

Примечания