Десять тысяч стилей. Книга четырнадцатая

Пролог

Никогда еще Альянс Светлых Сил не находился в таком плохом положении. Злаготлав переметнулся на сторону «Единства», секта Фот тоже присоединилась к Хаосу. Школа Алого Разрушения была фактически уничтожена, а Сильнар уже давно пал.

Альянс Светлых Сил ослаб. А враги лишь стали сильнее.

– Нам нужно сосредоточиться на обороне. «Единство» ударит – и мы должны быть готовы к этому, – сказал Сизый Камень. Он продолжал возглавлять Альянс Светлых Сил, ведь не было никого лучше для этой роли.

– Ударим по ним! – прокричал Готт. – Мерзкие предатели!

Сизый Камень покачал головой. Рантар стоял слишком далеко от Района Ста Школ и сосредоточился на обороне, в Лапах Тигра было мало воинов, а Три Вороньих Пера и Тихая Ночь в основном выполняли специальные задачи – разведку, диверсии и убийства. Альянсу не хватало людей, способных выйти на передовую. Малые школы сильно пострадали, да и Полное Разрушение с Сизым Камнем остались без многих хороших бойцов.

С противным скрипом дверь в зал собраний медленно отворилась. Из-за звука все резко повернулись к двери, и тогда в зал шагнул высокий мужчина. На вид ему было за пятьдесят, но мышцы бугрились на теле, крича об огромной силе. Наполовину седая борода по форме напоминала лезвие топора, а в глазах переплетались хитрость и сдержанная ярость.

Никто не ждал этого человека. Но стоило ему войти, как напряжение в зале стало почти что осязаемым.

– Какие вы все грустные, – сказал мужчина с перекошенной улыбкой.

– Старый Лев, – недовольно пророкотал Готт.

Это был человек прошлой эпохи, тот, кто давно должен был уйти на покой. Десятилетиями Сизый Лев не показывался в Централе, отсиживаясь в своей школе, и многие уже успели забыть, кто он такой. Многие, но не главы Большой Десятки.

– Сидите здесь и прячетесь, когда враги забирают ваши земли, – сказал Сизый Лев, обводя глав школ глазами. – До чего ты довел нашу школу, брат?

– Это – Альянс Светлых Сил.

– Альянсы хрупки, как стекло. Я всегда говорил тебе это. Есть интересы школы – остальное пустое. Даже главе Полного Разрушения не хватает смелости пойти в бой?

– Я сломаю тебе шею, старик!

Готт вскочил с места. Сизый Лев лишь усмехнулся и быстрым движением вынул меч из ножен.

– Давай, если такой смелый.

Клинок мерно пульсировал. Каждый из глав знал имя этого клинка – Бадуллен. Знал и опасался, ведь этим клинком Сизый Лев лишил жизни многих мастеров. И некоторые из них ничуть не уступали в силе главам Большой Десятки.

Готт боролся с желанием поддаться на провокацию, и, глядя на это, Сизый Лев сказал:

– Когда-то давно были высечены правила. Я подчинился – и ушел. Старого Централа не осталось. Но умер тот, кто высек правила, и я вижу тот Централ, по которому так скучал. Мне придется показать вам, как мы сражались в старые дни. Никаких альянсов. И никакой трусости.

– Сука!

С ревом Готт бросился вперед. Его кулак едва не попал в голову Сизого Льва, но удар наткнулся на клинок.

От удара мечник оказался у дверей. Усмехнувшись еще раз, Сизый Лев пропал, но перед тем, как исчезнуть, он произнес:

– У моего брата найдется противоядие.

Готт посмотрел на свой кулак. Густая красная жидкость пульсировала на нем, пожирая кожу и плоть. Открытая Венера и ярь не помогли.

– Держи, – кинул флакон Сизый Камень, и Готт поймал его, выливая на рану. Красная жидкость с шипением исчезла.

Сизый Лев вернулся. Долгожданная подмога для Альянса? Никто не думал так, даже Сизый Камень – брат Сизого Льва. Тот, кто скрывался долгие годы, вернулся не для того, чтобы помогать в чужих войнах. Он вернулся, чтобы вести свою.

Глава 1. Встреча и сделка

Убежище «Опаленных» на Орлином Пике встретило Ливия и Ялум тишиной. Внутри никого не оказалось, а где искать товарищей, Волк не знал. Оставалось только дожидаться, надеясь, что «Опаленные» смогли сбежать от преследователей из «Единства».

Плохие мысли Ливий быстро выкинул из головы. Лягушка была права – он убил Верховного и сразился с самим Хаосом. Но на Волка давил долг: ему казалось, что только он может остановить уничтожителя Сильнара.

Если с плохими мыслями удалось разобраться быстро, то вот с навязчивыми – нет. Будто хищные звери, крадущиеся во тьме, они приближались к рассудку Ливия, стремясь вонзить в него клыки и когти. Открытие Юпитера и Цереры сильно отразилось на разуме. С видимыми симптомами Волк разобрался быстро, но небольшие островки безумия продолжали незаметно воздействовать на рассудок.

Часы уходили на то, чтобы избавиться хотя бы от одного такого островка. Разум медленно очищался, и помогали не только медитации.

– Скучаешь? – спросила Лягушка, усаживаясь рядом. На огне уже булькало что-то горячее и пахнущее мясом.

– Медитирую, вообще-то, – улыбнулся Ливий.

Ялум изменилась. Будто вернулась та старая Лягушка, которая не боялась остаться без эмоций, лишиться всего, что делает ее человеком.

– О чем задумался?

– На тебя смотрю.

– Мне-то не ври. Смотришь не в глаза и не на грудь.

Ливий снова улыбнулся и уселся поудобнее, вытянув вперед ноги.

– Думал о том, что ты стала сильнее.

И это было правдой. Сила Ялум шагнула далеко вперед, настолько, что обогнала саму Лягушку. Тот прием, который она применила против Поборника Хаоса, находился за пределами силы Ялум. Ливий хорошо понимал, кто передал ей эту впечатляющую технику, с которой даже Мастер мог легко разобраться с Великим Мастером.

– И насколько? – вызывающе спросила Ялум.

– Думаю, тебя уже можно называть Ледяной Королевой? Нет, маловато. Ледяной Императрицей?

– Можешь называть меня так, Волк.

Взгляды Ялум и Ливия пересеклись. Булькающий котел мог подождать еще час – и этот час пара решила провести с пользой.

– Почти готово, – сказала Ялум, освобождаясь из крепких объятий Волка, когда они оба уже просто лежали на шкуре, и тут же встала, чтобы голой подойти к котлу.

– Ух, – только и ответил ей Ливий. – И тебя – Ледяной Императрицей? Огненная Повелительница, не иначе.

– Я скучала, вообще-то! – ответила Ялум, помешивая содержимое котла большой деревянной ложкой. – Не стоило бродить не пойми где.

– Сама бродила.

– А ты докажи.

«Кто-то идет».

Ливий и Ялум обернулись одновременно. В проходе стоял Махус.

– Мы вовремя, я смотрю, – усмехнулся он.

– За просмотр аркюс не беру, – спокойно ответила Ялум, шагая обратно к одежде. – Но советую быть осторожнее.

В ту же секунду Махус получил удар кулаком в бок.

– Ялум! Ты вернулась!

– Наус! – улыбнулась Лягушка. – Вы вовремя, только сварила.

В комнату один за другим входили «Опаленные». Чтобы одеться, у Ялум ушла секунда – обнаженной ее успел увидеть только Махус.

– Что сварила? – спросил Мируол, появляясь в дверном проеме.

– Что-то, – пожала плечами Ялум.

Последним вошел Тихий. Ливий кивнул ему, а Тихий кивнул в ответ. Спасательная операция «Опаленных» увенчалась успехом.

Когда все расселись, Ливий обеспокоенно спросил:

– Где Бирэнна?

– С ней все в порядке, – ответил Махус. – Это сейчас не так важно. Ливий, нам бы очень хотелось рассказать, как мы доставали из тюрьмы Тихого и сражались с Поборником Хаоса, а еще хотелось бы расспросить Ялум, но все это может подождать. Ты убил Зверя?

«Их понять можно», – подумал Ливий. Каждый жаждал услышать ответ из первых уст. Слухи о гибели одного из Верховных, видимо, уже распространились, но всем хотелось получить информацию напрямую.

– Да, – кивнул Волк. – Не то, чтобы я хотел это делать, но другого выбора все равно не было.

– Не хотел он, а! – хмыкнул Махус. – Рассказывай.

«Не отвертишься», – подумал Ливий и рассказал обо всем. Уже рассказа о бое со Зверем было достаточно, чтобы всех поразить, но когда Волк дошел до Хаоса…

– Что?!

Махус вскочил, а за ним и остальные. Никто не мог в это поверить.

– Ты дрался с Хаосом?! – почти прокричал Мируол. Он был самым старшим здесь и все равно не смог сдержать своих эмоций.

– Да.

«Подожду, пока успокоятся», – подумал Ливий. Всего пару дней назад бой с Хаосом казался разгромным поражением. Теперь же одним этим фактом можно было поражать идущих и лишать их дара речи.

– Так. Допустим. Бой с Хаосом, чего я ожидал, это же Ливий, да? Продолжай, – махнул рукой Махус, усаживаясь на место.

Ливий продолжил рассказ. Никакая попытка серьезно навредить Хаосу не работала, и Махус лишь кивал. Если бы вдруг оказалось, что Волк смог ранить главу «Единства» или заставить того убежать – рассудок друга оказался бы в опасности.

Вскоре Волк дошел до появления Морая и Ялум. А потом и до того момента, когда Лягушка почти в одиночку разобралась с Поборником Хаоса.

– Мы толпой одного убивали. И кое-кто едва не погиб, – сказал Аррон.

– Вообще-то я героически отвлек его на себя! И разве это честно? Ученица Бессмертной, – вздохнул Махус.

– Тебе бы жаловаться, сын Сумеречного Торговца и ученик Синего Флага, – хмыкнул Ливий. – Как-то так. Ждали вас два дня.

– Ну, скучно вам не было, – сказал Махус и сразу осекся, когда увидел колючий взгляд Наус. Морская Владычица посмотрела на Ялум, и ее взгляд изменился – из колючего он стал теплым. В Песьей Яме с подругами не сложилось, а среди «Опаленных» кроме самой Наус из женщин была только Бирэнна, которая приходила не на каждую встречу.

– Понятно, – кивнул Мируол. – К нам обратились за помощью.

– Кто? – удивился Ливий.

– Мы точно не знаем, – ответил Аррон. – Есть только предположение. Стелла из Южной Звезды.

– Саади? Подожди, что с ним вообще случилось? Слышал, что Южную Звезду уничтожили.

Саади называли Стеллой Южной Звезды – гением столетия в своей школы. Когда-то давно Ливий сразился с Саади на чемпионате Централа, и разошлись они в хороших отношениях. Увы, Южная Звезда была одной из немногих школ в южной части Централа – на нее обрушился удар «Единства».

– Уничтожили. А Саади – пропал. Зато стали убивать бойцов «Единства». Причем не слабаков! – добавил Махус. – Сванхат работал в том районе. Занимался тем же, но встретиться ни с кем не смог, только трупы находил.

– Работали умело, – добавил Сванхат со знанием дела. – Чтобы враги видели жестокость.

– И вы думаете, что это – Саади?

– Других сильных бойцов в тех краях не было, – пожал плечами Махус. – Глава Южной Звезды и старейшины погибли. Из тех, чью смерть не подтвердили – только Саади.

Сильнар пал, но люди – выжили. Южной Звезды это не касалось. Школу уничтожили подчистую, не оставив в живых никого.

– Как они вышли с вами на связь? И чего хотят?

– Сопровождение и помощь в переговорах с наемниками. Обратились не конкретно к нам, а к Сумеречным Торговцам. В том районе с ними плохо, но парочка осталась, где деньги, там и торговцы, – пожал плечами Махус. – Послание передали уже мне. Может быть ловушкой, но рискнуть стоит.

Взгляды всех сошлись на Ливии.

– А от меня что хотите? Я здесь не главный. Давайте решать коллективно.

«Опаленные» заулыбались. В Ливии они не сомневались.

– Мы договорились о встрече трое на трое. Я точно пойду, потому что из Сумеречных Торговцев. Ливий, хочу, чтобы ты тоже пошел. Если это ловушка, то шансов выбраться будет больше.

– Значит, нам нужен третий? – спросил Волк. – И кто же?

– Шапур.

Ливий с удивлением посмотрел на смуглого алебардиста.

– Не Мируол или Аррон?

Мируол долгое время работал «в полях» и обладал навыками, которыми не мог похвастаться каждый идущий. Аррон же и вовсе был главой отряда «Совы» много лет. Для тайной операции эти двое подходили лучше всего.

– Им нужны наемники, – улыбнулся Махус. – А значит, нам нужен специалист по наемникам.

– Работал с ними? – спросил Ливий у Шапура, и тот кивнул головой.

– Приходилось.

– Тогда решено, – кивнул уже Ливий. – Выдвигаемся.

Дорога заняла пять дней. По пути Волк расспросил про Бирэнну: оказалось, что ей срочно понадобилось наведаться в «Искру», Бирэнна ушла до того, как узнали про возможного Саади и его запрос Сумеречным торговцам.

Слишком опасно было двигаться по территории «Единства», и несколько раз Ливий уже был готов пустить в ход кулаки, но все обошлось. Пошли не только трое «торговцев», но и остальные из «Опаленных». Они должны были держаться на расстоянии, поэтому их оставили в тридцати километрах от места встречи. Этого было достаточно: Аррон выделил пару сигнальных ракет.

– Зачем им вообще наемники? – спросил Ливий, натягивая капюшон плаща на лицо. – Здесь тылы «Единства», какой наемник вообще попрется сюда?

– А я знаю? – пожал плечами Махус. – Шапур, есть такие, кто попрутся?

– За достойную плату, – ответил алебардист.

Место встречи назначили в небольшой аллее. Ее давно забросили: трава укрыла дорожки, и лишь местами выглядывали камни. Деревья, оставленные без присмотра, обзавелись раскидистыми кронами и сотнями «детей» – выкорчевывать молодые деревья и кусты было некому.

– В лесах стоят маяки «Единства». А это место – заброшенное, но недалеко от города, – пояснил Махус.

– Неплохо, – кивнул Ливий.

Шли спокойно. Недалеко от входа на аллею Махус направил в сторону дерева пучок яри, чтобы влить энергию в скрытую метку. Она была совсем слабой, единственным ее предназначением было громко завопить, если кто-то пройдет рядом. Конечно, Сумеречные Торговцы предпочитали меры посерьезнее, но они были на вражеской территории. Любое стоящее заклинание быстро бы заметили.

Вскоре показались «клиенты», неспешно шагавшие в сторону «торговцев».

Когда оставалось двадцать шагов, обе стороны остановились.

– Совы сегодня громкие, – сказал Махус.

– Говорят, к урожаю, – ответили ему.

Махус и его собеседник поднесли руки к капюшонам. Откинув их одновременно, переговорщик с каждой стороны обнажил лицо.

С Махусом разговаривал не Саади, уж его бы Ливий узнал. Но стоило торговцу раскрыть лицо, как один из тех, кто еще прятался со стороны «клиентов» под капюшоном, неожиданно сказал:

– Махус?

Человек раскрыл капюшон.

– Моро?! – удивился Махус.

Тогда Ливий и Шапур тоже стянули капюшоны.

– Ливий, Шапур? – вновь удивился Моро. Следом за ним от капюшона избавился последний из «клиентов».

И это был Саади.

– Не ожидал увидеть тебя, Ливий, – сказал он.

На несколько секунд воцарилось молчание. Ситуация была странной, все смотрели друг на друга, и только третий из «клиентов» не знал, что делать.

– Ты жив, – сказал Ливий, посмотрев в глаза Моро.

– И даже очень, – улыбнулся тот. – Как вы здесь оказались?

– Для того, зачем позвали, – ответил Махус. – Я – Сумеречный Торговец. Готов принять ваш заказ. Нужно найти определенных наемников, узнать их условия, организовать встречу и посодействовать в переговорах. Все верно?

Саади кивнул.

– Да, только наемник – всего один.

– Детали можно обсудить потом. Судя по тому, что я слышал – вы хотите оказаться в Районе Благоденствия? Мы проведем вас, если сделка состоится. Ваша оплата?

– Махус… – было сказал Моро, но Саади остановил его жестом ладони.

Сейчас они разговаривали с Сумеречным Торговцем. Старая дружба ничего здесь не значила, да и можно ли на нее полагаться? Действительно ли Моро и Саади остались теми же? Не поменялись ли Махус, Ливий и Шапур? Тот, кто десять лет назад был братом, при новой встрече мог оказаться чужаком. С Ливием Саади был знаком, но кто они друг другу? Всего лишь товарищи, столкнувшиеся в бою один раз. Это Моро Махус мог доверять. Но не Саади и незнакомцу. То же самое касалось и другой стороны.

Поэтому Махус решил вести деловой разговор – и не прогадал. Саади кивнул, и неизвестный «клиент» снял с пояса один меч.

– Мы готовы заплатить этим.

Махус покосился на Ливия. Узнать стоимость предмета без оценщика – сложно, а заключать подобные сделки – рискованно.

«Занятный клинок», – подумал Волк, всматриваясь в металл. Даже без Взора Дракона с силой Барбата Ливий понимал, что у меча есть «душа». Кузнец, который работал над клинком, вложил в оружие идею, знания, опыт и чувства. И меч получился особенным: второй такой создать было невозможно. Это не говорило о качестве, ведь «душу» может получить даже самый обычный нож, и все же это многое значило.

Ливий кивнул. И Махус сразу заявил:

– Мы согласны.

Меч оказался в руках Махуса, и торговец сразу развернулся.

– Идем. Обсудим все по дороге, оставаться здесь слишком долго не стоит.

«Клиенты» кивнули. Уже через секунду они покинули заброшенную аллею, направляясь туда, где ждали «Опаленные».

– А мы тебя уже похоронили, Моро! Вот наши удивятся, – сказал Махус.

– Наши?

– Да, они недалеко. Из группы Волка, ну и еще несколько – ты всех знаешь. А как ты сюда попал? Почему ничего не говорил?

– Подожди, Мах. Успеем. Саади, представишь вашего человека? – прервал друга Ливий.

Махус осекся. После завершения сделки он расслабился, и слова про то, что какая-то толпа людей дожидается «торговцев» и «клиентов» напрягла Саади и его товарища.

– Роллам. Мой друг детства и лучший ученик Скалы Завитама.

– Ливий, ученик Сильнара, – представился Волк.

Скала Завитам была сектой в южной части Централа – недалеко от Южной Звезды. Видимо поэтому Роллам и Саади подружились. О судьбе Скалы Завитама Ливий не слышал, но догадаться было несложно.

– Вам нужен какой-то наемник? – спросил Волк.

– Нам не нужен «какой-то» наемник. Нам нужен сам Король Наемников! – ответил Моро.

– Это еще кто? Не припоминаю такого.

– Он не так давно стал известен. Четвертый из Бродяг Клинков, который стал намного сильнее после боя с Богом Войны.

«Четвертый из Бродяг Клинков?», – подумал Ливий. В памяти быстро всплыла встреча с опытным воином с глефой.

– Шодэс?

– Так ты знаешь его. Да, именно он.

Махус кивнул. О том, кого именно хотят отыскать «клиенты», он не знал. Теперь все становилось на свои места.

– Погоди, ты же с ним дрался? – вспомнил Махус.

– Ага, было дело. Столкнулись как-то посреди дороги, – улыбнулся Волк. – Саади, волноваться вам не о чем. Все… Почти все, кого вы сегодня увидите – мои товарищи.

Путь в тридцать километров не занял много времени. Вскоре два отряда встретились.

– Моро?!

«Опаленные» удивленно уставились на «покойного» товарища. Моро оставалось только неловко улыбаться.

– Потом поговорим, идем, – отрезвил всех Ливий, и отряд бросился бежать.

Махус тоже не терял время. Он развернул карту и пальцем показал в нужную точку:

– Нам сюда.

«Да уж, дорога будет длинной», – подумал Ливий. Добраться нужно было до Района Благоденствия – а значит, пересечь половину Централа. И совсем не по безопасному Району Ста Школ.

– Пойду первым, – сказал Ливий.

Взор Дракона залил глаза золотом. Волк видел все, каждый мельчайший поток яри, поэтому сразу свернул в лес и повел отряд вдоль реки.

Это было опасно, ведь в таких местах «Единство» устанавливало заклинания и специальные маяки. Но ни один сигнал не успевал сработать: стоило заклинанию появиться в поле зрения, как Ливий тут же выводил его из строя ярью.

Так продолжалось два часа, пока Волк не остановился.

– Останьтесь здесь. Дальше я сам.

Заклинание впереди было слишком сложным, чтобы обезвредить его на ходу, поэтому Ливий решил потратить немного больше времени. Саади и его компаньон расслабились: вели их умело.

– Моро, что с тобой случилось? – спросила Наус.

Пусть Волк и отошел, ветер доносил до него слова. Ему не нужно было стоять рядом с Моро, чтобы слушать его рассказ.

– На меня напали – в тот самый день, когда атаковали Сильнар. И серьезно ранили. А когда открыл глаза, то обнаружил себя в школе Южной Звезды.

«Опаленные» переглянулись. Они догадывались, что на Моро напали во время миссии.

– А потом?

– Ну, первые две недели я не очень хорошо понимал, что происходит. Жизнь была на грани. Но меня спасли, в Южной Звезде жили отличные лекари, – кивнул Моро. – А стоило мне более-менее прийти в себя, как напали уже на Южную Звезду. Никто не выжил, кроме меня и Саади, который и нашел меня тогда, после боя с отрядом «Единства».

Все посмотрели на Стеллу Южной Звезды. Он стоял со своим товарищем поодаль, хоть и слышал разговор.

– Саади ранили, я тоже не мог сражаться. Сначала он хотел восстановиться, да и я тоже, но мы узнали про Скалу Завитам – и Саади вломился туда. Увы, выжили немногие, всего пять человек. Трое скончались от ран. А после этого Саади решил мстить. «Единство» лишило его всего, да и Роллама тоже. Что насчет меня… Я узнал, что Сильнара больше нет. Все выжившие или разбрелись по другим школам, или перешли в Школу Окровавленного Феникса. Планировал узнать про вас, но сначала мне хотелось отдать долг Южной Звезде, помочь Саади в борьбе с «Единством».

– Много лет прошло, Моро, – сказал Махус.

– И ты никому ничего не был должен с самого начала, – раздался голос Саади.

– Знаю. Знаю. Но так велело мне сердце, – неловко улыбнулся Моро. – А все вы? Что тогда случилось? И что вы делаете сейчас?

«Задержусь немного», – подумал Ливий. Ловушку он уже убрал, но резко обрывать разговор не хотелось. Лишних две минуты точно не помешали бы.

– Значит, Рори нет? А Диаз сошел с ума? Ливия тоже все эти годы не видели.

– Ага, и почти похоронили одного Моро, – сказал Махус. – Ливий, иди уже, подслушивать некультурно.

– Тогда в путь, – ответил Волк из леса.

Отряд пробирался по лесам и холмам, держась от оживленных дорог подальше. Без Ливия не вышло бы, удавалось поддерживать хороший темп. Но даже так начались неприятности.

– Хвост, – сказал Саади.

«И точно, хвост, – подумал Ливий, почувствовав погоню. – Человек пять точно. Двигаются примерно на нашей скорости – не такие и быстрые».

– Я ими займусь! – крикнул Волк.

– Сами разберемся, – ответил Махус.

От отряда отделились двое. Одним был Сванхат, а другим – Аррон. Махус махнул рукой, мол, не сбавляй темп – и отряд продолжил бежать.

«Всего двое», - подумал Ливий. Вряд ли Сванхат и Аррон собирались сражаться, но даже отвлечь врагов вдвоем – сложная задача.

Хвост исчез. Что сделали эти двое, Ливий не знал, но свою работу выполнили. Когда отряд ненадолго остановился в холмах, заросших пожелтевшей травой до пояса, Махус подошел к Волку и развернул карту.

– Нам сюда.

Друг показывал на точку где-то между нынешним местоположением и финальной целью в Районе Благоденствия. Ливий лишь кивнул в ответ: это было по дороге.

Больше преследователи не появлялись. Спустя двое суток вперед вышел Махус, который повел отряд. «Опаленные» добрались до старого разрушенного замка – им не пользовались уже пару столетий, и даже разбойники обходили его стороной, в настолько плохом состоянии он был.

И внутри ждали Сванхат и Аррон.

– Одна из наших точек сбора, – объяснил Махус. – В глубине ни одной нет, эта – самая крайняя.

– В порядке?

– Конечно, – кивнул Аррон. Сванхат ничего не сказал.

Хоть отряд и двигался по землям «Единства», становилось безопаснее. Все силы организация Хаоса перебросила в Район Войн и в восточный Централ, поэтому можно было бежать, не боясь наткнуться на сильных врагов.

«Что это такое?».

Мимоходом Ливий замечал странные высокие камни возле городов, но рассматривать их не было времени. Зато сейчас момент выдался идеальный: отряд вынырнул из леса на пару секунд, и вдали как раз показался один из таких камней возле спавшей после тяжелого дня деревни. Волк сфокусировал зрение – и смог разобрать надписи.

«Свод Тысячи Истин», – прочитал он.

Это был длинный список законов. Нарушения сурово наказывались – гораздо суровее, чем это было принято. Но Ливий не мог назвать эти законы несправедливыми. Жесткими – да. Но они были логичными и понятными. Во время путешествий по Централу Волку приходилось видеть невероятные по своей глупости и наглости законы правителей-самодуров, а про Восток и заикаться не стоило. Свод Тысячи Истин казался рациональным и в какой-то мере даже правильным.

– Махус.

– Что? – спросил догнавший Ливия друг.

– Свод Тысячи Истин, что это?

– А, ты не знаешь? Хаос установил свои законы на территории «Единства». Что-то вроде полного свода для всех и каждого.

– И как оно?

– Ну… Справедливо.

Ливий коротко обернулся, посмотрев на лицо друга. Махус не шутил.

– Объясни.

– За их соблюдением следят. И эти законы работают на всех. Говорят, казнят даже членов «Единства», про Внешний Корпус вообще молчу. Возмущаться никто не смеет, сам понимаешь.

– Вот как.

«Если закон суров, но суров для всех – его можно принять. Люди готовы следовать жестким правилам, когда нет тех, кто их нарушает», – подумал Ливий и задумался о «Единстве», обычных людях и школах Централа. Подумать было о чем.

Глава 2. Конкуренты

Только когда «Опаленные» оказались в Районе Благоденствия, удалось спокойно выдохнуть. Земли «Единства» остались позади.

Махус ушел, чтобы узнать информацию о Шодэсе. А когда он вернулся, то сказал:

– Нашел. Он не так далеко отсюда, за день доберемся. Говорят, сейчас у него нет никакой работы, так что мы вовремя.

Саади довольно улыбнулся. Путь был трудным, но награда того стоила.

Района Благоденствия не коснулись войны. Вторжение самураев, фанатики Бога Войны, «Единство» – все напасти проходили мимо. Кто-то благодарил богов, кто-то – правителей и сильных воинов. Но были и те, кто считали это данностью. Они даже не задумывались, почему беды обходят их стороной.

К месту встречи прибыли быстро, ведь можно было не прятаться. Шодэс жил за городом, в небольшом доме. Здесь он поселился совсем недавно, прикупив жилье. Скорее всего, оно пригодилось бы ему на неделю-две, а потом он просто продал бы дом, а может даже бросил бы его. Для Короля Наемников цена дома была мелочью.

– Там кто-то есть, – сказал Ливий. Возле дома Шодэса стояли пятеро, и четверо из них были к Волку спинами. Тот, кто стоял лицом, и был Королем Наемников.

– Конкуренты! – первым делом сказал Махус. Как-никак он был торговцем.

Отряд быстро приближался – и четверо гостей Шодэса заметили это. Они повернулись, «Опаленные» и клиенты остановились. Всего пятьдесят метров расстояния, зато теперь все смотрели друг на друга в упор.

И Ливий понял, что знает каждое лицо.

Мечник Аслан из Сизого Камня. Нерва, воин Полного Разрушения. Михь – лучшая ученица Лап Тигра. И, наконец, Бьёрн – рыжий здоровяк с бородой, который представлял Златоглав на чемпионате Централа.

– Бьерн, – сказал Торун, молчавший всю дорогу.

Все «Опаленные» моментально приготовились к бою. Обстановка накалилась. Бьерн был учеником Златоглава, а Златоглав предал Альянс Светлых Сил и присоединился к «Единству».

– Что случилось? – спросил Саади.

– Видимо, ты не знаешь последних новостей. Златоглав присоединился к «Единству», – ответил Ливий.

Тогда меч обнажил и Саади.

– Ливий? – спросил Аслан. – Едва узнал.

Волк выглядел старше других участников чемпионата Централа, это не удивляло. Обведя всех взглядом, Ливий сказал:

– Буду краток. Вы – часть «Единства»? Работаете на него?

– А если не ответим? – сказал Нерва, делая шаг вперед. Конфликт горячил его кровь, и боец клана Дано только и ждал возможности, чтобы пустить в ход кулаки.

Но Аслан тоже шагнул вперед.

– Неужели ты думаешь, что я, Нерва и Михь предали бы наши школы?

– Согласен, звучит странно, – кивнул Волк.

Они были лучшими учениками своих школ. Одно предательство – еще ладно. Но чтобы все трое переметнулись к «Единству» – в такое поверить было сложно.

– Мы давно работаем вместе. Бьерна знаем хорошо, и предательство Златоглава он не принял.

– Предатель своей школы? – спросил Ливий, поставив вопрос ребром.

Тогда слово взял уже сам Бьерн.

– Считай, что да, – сказал он, широко улыбаясь. – Не знаю, что взбрело главе в голову, но решение не из лучших. Невыгодно.

– Что? – удивленно спросил Ливий.

– Старик сбросил активы, – пожал плечами Бьерн. – Продал, пока можно продать. А я с ним не согласен. Всего лишь падение цены.

«Он рассуждает о союзе с Альянсом и предательстве, как о рыночной сделке? Такому человеку вообще можно доверять?», – думал Ливий, даже не зная, что сказать. Он слышал о прагматичности златоглавцев. Слышал он и о их торговой «повернутости». Но чтобы настолько…

– Тогда тебе лучше это запомнить, – неожиданно сказал Махус. – Ведь против «Единства» – он. Человек, который в одиночку убил одного из Верховных – Зверя.

«Ты торгуешься сейчас?! Я тебе что, лошадь на продажу?», – подумал Ливий, но ничего не сказал.

На удивление слова Махуса возымели эффект только на Бьерна. Михь никак на это не отреагировала, Аслан и Шодэс кивнули, а Нерва хмыкнул.

Но этого было достаточно.

– Весомый аргумент, – сказал Бьерн. – Я слышал слухи. Живое подтверждение меняет дело.

Стороны расслабились. «Где-то я это уже видел», – подумал Ливий, глядя на то, как все убирают оружие.

– Почему вы здесь? – спросил Волк.

– Думаю, за тем же, за чем и вы. Пришли к Шодэсу, – ответил Аслан.

Все взгляды обратились к хозяину дома.

– Про меня не забыли, – улыбнулся он. – Привет, Ливий.

– Привет, Шодэс, – кивнул Волк. – А ты нарасхват. Уже принял их предложение?

– Почти.

От Шодэса исходила сила. Когда-то давно он был всего лишь Столпом, но сейчас уверенно стоял на уровне Великого Мастера – точнее Ливий определить не мог. Нарушение циркуляции яри тормозило развитие Шодэса. Ему приходилось тратить в десять раз больше времени на развитие внутренней энергии, чем другим, и прогресс только замедлялся. То, что он смог достигнуть Столпа в прошлом, было чудом.

«Он не мог стать настолько сильным с нарушением циркуляции яри. Есть только один ответ: Шодэс излечился. Без понятия, как это возможно, но факт у меня перед лицом», – подумал Волк.

– Зачем вам Шодэс? – спросил Ливий до того, как Махус начал торговаться.

– Нам нужен сильный соратник. А вам?

Ливий повернулся к Саади.

– То же самое, – сказал Стелла. – Я помню всех вас.

– Я тоже тебя узнал, Саади, – кивнул Аслан.

«Нужно убеждать не Шодэса, а их. И с ними будет сложно торговаться», – подумал Ливий и сказал:

– Махус, дай меч.

Волк говорил о том клинке, которым Саади заплатил за работу. Отдавать доход за сделку, чтобы довести ее до конца? Звучало глупо, но Ливий хотел, чтобы Шодэс отправился на помощь Саади.

Когда Махус отдал меч, Волк швырнул его Аслану.

– Нам нужен Шодэс, поищите другого наемника. Как насчет такой компенсации?

В мечах Аслан разбирался, поэтому сразу же понял, что он держит.

– Извини, Ливий, но Шодэс нужен и нам. Я не могу это принять, да и я здесь не главный, – пожал плечами мечник.

– Я сделаю его вдвое прочнее и острее, – сказал Волк.

Глаза Аслана удивленно округлились, и мечник не стал ничего говорить. Для него такие «откупные» были очень даже весомыми, но он не мог принимать решения за всех.

– Ливий, мы – команда, – вздохнул Аслан. – Это очень притягательное предложение, но я откажусь.

– Михь, сколько у тебя длится «окно»? – неожиданно заговорила Ялум, молчавшая всю дорогу.

Низкая девушка из Лап Тигра посмотрела на Лягушку.

– Полчаса.

Они обе были из клана Комэтт – и обе страдали от наследия клана.

– Я помогу тебе увеличить «окно» в три раза, – сказала Ялум.

Взгляды девушек пересеклись. Предложение было более, чем щедрым.

– А мне? – громко хмыкнул Нерва.

– Я знаю несколько восточных техник, основанных на вибрации. Передам их тебе, – ответил Ливий.

Бьерн лишь поднял ладони, показывая, что ему ничего не нужно. Все-таки он был златоглавцем, и ему не доверяли.

– Договорились, – кивнул Аслан.

– Ливий, – шагнул вперед Саади.

– Потом об этом поговорим. Шодэс, если тебя устроит предложение Саади, откликнешься на его просьбу? А то мы тут будто за тебя торгуемся.

– Я наемник, я привык, – пожал он плечами. – Пойдем, поговорим в доме.

Саади зашел вслед за Шодэсом. А Ливий протянул руку, чтобы взять меч, и Аслан его сразу же отдал.

– Как ты сделаешь его острее и прочнее?

– Я кузнец, – ответил Волк. – В этом мече есть пара скрытых дефектов.

– Я их не почувствовал, – удивился Аслан.

– Логично, – кивнул Волк, сев на землю и положив меч на колени. – Этот меч идеален, как клинок, поэтому ты и не видишь дефектов. Взгляд мечника видит отличную форму и замечательную проводимость яри. Но кузнец видит все иначе. Например то, что другой кузнец не смог раскрыть весь потенциал клинка.

С пробудившимся Меркурием Ливий провел по лезвию. Оно менялось незаметно, изнутри, работа была очень точной, и Волк сфокусировал все свое внимание на ней. Закончил он ровно через четыре минуты, когда дверь в дом Шодэса отворилась.

– Мы договорились, – сказал Саади. На руках наемника красовались кожаные перчатки, от которых исходила невероятная сила, которую Ливий видел Взором Дракона. Видимо, этими перчатками Саади и заплатил за сделку.

– Тогда меч твой, – сказал Волк, отдавая оружие Аслану.

– Ты был прав, – пораженно сказал мечник. – Вдвое острее и прочнее.

Услышав слова Саади, Ялум увела Михь в сторону. Информация Лягушки была слишком ценной, чтобы позволить ее услышать посторонним. Ливий закончил с мечом, поэтому повернулся к Нерве.

– Держи.

Мускулистый гигант позволил коснуться его. Знания о техниках Востока оказались в голове Нервы, и тот кивнул.

– Полезное найдется.

– Ты стал спокойнее, – сказал Ливий.

– Сильнейшим в клане Дано становится тот, кто умеет контролировать свой гнев. Но я бы хотел напасть на тебя. Ты силен, и бой с тобой станет отличным развлечением.

Волк улыбнулся.

– Так дело не пойдет, не по правилам турнира. Я убил Верховного и не должен драться с кем попало – подожди, не кипятись. Вот убьешь какого-нибудь Верховного – тогда и приходи. Помахаемся.

– Договорились, – усмехнулся Нерва.

Желающих пообщаться друг с другом было достаточно. «Опаленные», Саади и его товарищ, Шодэс и группа Аслана быстро превратили поляну перед домом наемника в зону для отдыха. Мируол, отсутствия которого никто не заметил, вернулся с мясом и вином. Отдых перерос в самый настоящий праздник, которым отметили сделку с Шодэсом.

Все это было Ливию лишь на руку, потому что ему хотелось со многими поговорить.

И первым стал Бьерн.

Волк пересекся с ним взглядом, рыжий златоглавец кивнул – и они оба отошли в сторону.

С Асланом и Нервой Ливий сталкивался в боях. Бьерн тоже был на чемпионате Централа – ему проиграла Ялум. Как человека Волк Бьерна не знал.

– Хочешь спросить, почему Златоглав предал Альянс?

«Ого», – кивнул Ливий:

– Именно так.

– У нас стали появляться знания о Золотых Символах. Думаю, глава работал с «Единством» уже давно.

Бьерн рассказывал все прямо. Он хорошо понимал цену искренности.

– Ты знал?

– Догадывался. Мне казалось, что он хочет «кинуть» Хаоса. Предательства не ожидал.

– И что думаешь?

Бьерн широко улыбнулся.

– Беш его знает. Я за пределами школы уже десять лет, путешествую. Думаю, меня даже не хватились.

Проверить то, врет Бьерн или нет, Ливий не мог. Зато Волк теперь гораздо лучше понимал, как думают златоглавцы.

– Я хочу купить твою лояльность, – сказал Ливий прямо. – Будь на нашей стороне. Возглавь Златоглав, если потребуется, или создай заново. Когда мы разберемся с Хаосом и «Единством», я достойно заплачу.

– И чем же? – спросил Бьерн, почесав бороду.

– Совершенными Золотыми Символами.

Взгляд Бьерна переменился.

«Я знал, что ты так отреагируешь. Внешний Корпус в пустыне, который искал знания про техники бедуинов – это же для Златоглава, верно? Тот, кто будет знать, как усовершенствовать Золотые Символы, получит власть в Златоглаве», – думал Ливий.

– Насколько совершенными?

– Я покажу. Эйфьо.

Барьер закрыл Ливия и Бьерна, и тогда Волк произнес:

– Золотая Регалия.

Перед ладонью появилось золотое кольцо. Скрывать ото всех технику Сахраджуджа не было смысла, ее видел Хаос. Прошло мгновение – и золотое кольцо вспыхнуло, разорвав барьер.

«Отдыхающие» вскочили, а Ливий махнул им рукой – мол, все в порядке.

– Это очень заманчивое предложение, – сглотнув ком в горле, сказал Бьерн.

– И твой ответ?

– Однозначно «да». Я на твоей стороне.

Праздник продолжился. Бьерна увлек за собой Махус – они оба были торговцами, и им было о чем поговорить. Не для того, чтобы скоротать время, а для сбора информации.

Еще хотели поговорить с Ливием – Саади и Аслан. Первый, конечно же, чтобы обсудить вопрос платы. Насчет второго Волк не знал.

Сначала подошел Саади.

– Почему не отступили в переговорах?

– А иначе тебе бы не достался Шодэс, – хмыкнул Волк. – Можешь считать это моим желанием. Иногда я вижу, что нужно сделать – и делаю это, не думая о стоимости или усилиях. Понимаешь? К тому же так куда лучше в стратегическом плане. Эти справятся и сами. А вот усилить группу в южном Централе – идея хорошая.

– Группа. Говоришь, как будто мы под твоим командованием.

– Нет, конечно. Просто делаем одно дело. Эта сделка была для того, чтобы выйти на тебя. Догадывались, что ты выжил, а Сванхат – тот, в татуировках – находил трупы убитых бойцов «Единства». Не хочешь работать с нами?

Саади задумался.

– Я не хочу присоединяться ни к какой организации или школе, – сказал он.

– «Опаленные» – это просто группа, объединенная общей целью – местью «Единству», – улыбнулся Ливий. – Больше никаких обязательств. Сейчас в нашем составе только выходцы из Сильнара, но так получилось по понятным причинам. Так что будем рады, если присоединитесь. Вдвоем – не в одиночку. А так детали расскажет Махус.

Немного поколебавшись, Саади кивнул.

– Да, это явно в моих интересах. Помнишь чемпионат Централа? Тогда я признал поражение, но у меня были шансы на победу. Когда я увидел твой бой с Асланом, я осознал, что ты обогнал меня. За эти годы отрыв только увеличился. И все же ты остался тем же человеком, – сказал Стелла Южной Звезды.

«Тем же человеком? Это вряд ли», – подумал Ливий.

Он через многое прошел. Личность менялась с каждым встреченным препятствием, затачиваясь, будто меч.

– У меня есть кое-что ценное. Был готов заплатить и этим, но отдам тебе.

Из кармана Саади достал два черных овала, и Ливий сразу узнал их.

– Звенья цепи Арьял?

– Да. Помню, ты получил одно за победу на чемпионате. Логично, что они достанутся тебе.

Волк не стал отказываться. Он взял звенья – такие знакомые на ощупь – и покрутил их в пальцах.

– Они хранились в моей школе. Пользовался ими для тренировок, но перерос их. Хорошо, если найдешь им применение. А если не найдешь – продай.

– Спасибо. Саади, чем ты заплатил Шодэсу?

– Перчатки Неразрушимости. Не знаешь о них? Их почти невозможно повредить. Лучшая защита для кистей во всем Централе.

«Ого. Полезный артефакт», – подумал Ливий.

Шодэс вернулся к костру, где жарилось мясо. Аслана отвлекли. С ним захотел поговорить Торун, а вскоре к разговору присоединился и Саади. Три бойца вспоминали чемпионат Централа.

Ливий встал. Бросив взгляд на Ялум, Михь и Наус, что-то тихо обсуждавших на одном бревне, Волк неспешным шагом направился к тому, с кем хотел поговорить больше всего – к Шодэсу.

Когда Бирбанто поступил на службу в «Единство», он был всего лишь Экспертом. Но его сила росла, и вот уже пять лет он был развитым Мастером. В своих навыках Бирбанто не сомневался, жизнь любила преподавать ему суровые уроки. Убив своего отца, мужчина завладел фамильным артефактом – топором с названием «Костеруб». Убив брата спустя два года, Бирбанто оборвал свою связь с прошлым. Жизнь превратилась в череду убийств и побегов, и каждый раз мужчина выходил победителем, становясь чуточку сильнее и опытнее, чем раньше. Поступление на службу в «Единство» ничего не изменило. Только два года назад Бирбанто попал в спокойное место – и служба здесь казалась ему временами скучной.

Впереди стоял пост. Ни о чем не волнуясь, Бирбанто собирал энергию из окружающего пространства, думая о грядущей тренировке.

Когда перед ним появился человек, Мастер «Единства» отреагировал моментально. Топор соскочил с пояса в руку – и голова Бирбанто отделилась от тела, упав на пол. Удар оказался слишком быстрым, и долгая, полная маленьких побед жизнь воина оборвалась за мгновение.

Раздался звук игральный костей, перекатывающихся по деревянному столу. Когда вторженец распахнул дверь, он увидел Верховного, который недовольно вздохнул.

Сизый Лев немного нагнулся, чтобы войти в дверной проем. На мечнике были надеты доспехи, защищавшие корпус, руки и нижнюю часть туловища. Даже на голове Сизого Льва был шлем – редкое явление в мире сильных идущих.

– Не везет мне сегодня, – сказал Сталь, снимая со стены копье с длинным, почти в шестьдесят сантиметров, наконечником. – Я думал, ты уже давно умер где-то в недрах Школы Сизого Камня.

– Я уже выяснил, кто ты такой. Сталь, один из Верховных. Пришел убить тебя, есть последние слова?

Верховный открыл было рот, чтобы ответить – и Сизый Лев сразу бросился в атаку.

Меч и копье столкнулись. Лезвие прошло вдоль клинка, Верховный отклонился, но его слегка зацепило, разрезая кольца ахритовой кольчуги.

– И что теперь будешь делать? – усмехнулся Сизый Лев.

Пульсирующая масса пожирала металл и тело в том месте, куда ударил мечник. Венера не могла помочь, и тогда Сталь взмахнул ярью, отрезая кусок плоти.

– Никакого чувства такта, – сказал Верховный.

– Я даже не знаю, что это такое!

Взмах клинка вызвал Сизое Касание. Техника пронеслась через всю комнату, и Сталь рассек ее своим копьем. В следующее мгновение Сизый Лев стоял возле Верховного. Меч огибал копье, копье огибало меч, и от одних только взмахов помещение покрывалось разрезами.

На лице Сизого Льва проскочила усмешка. Вместо того, чтобы снова не дать клинкам столкнуться, мечник позволил своему оружию напороться на копье.

«Он сделал это специально. Сражался, как сражаются мечники, чтобы внезапно воспользоваться своим преимуществом», – подумал Верховный. Стоило клинкам столкнуться, как красная масса начала пожирать ярь копья.

Сталь отвел копье назад. Ярь слетела с оружия, будто сброшенная шкура, и на копье не осталось красной массы.

В следующую секунду Сталь атаковал.

Копье с гулом двинулось вперед и снова столкнулось с мечом. Сталь знал, что одного такого удара достаточно, чтобы сдвинуть даже Зверя, но Сизый Лев не пошевелился. В блоке его меч идеально отклонял силу удара, а каждое столкновение клинков играло на мечника.

Копье двинулось назад, сбрасывая «шкуру» и красную массу на ней, а потом снова вперед. Мечась взад-вперед, как веретено, оружие Стали точечно кололо с огромной силой. Это была лучшая техника копья Верховного – «Ударная Бесконечность». Но Сизый Лев не получил ни одного удара. Только последний укол заставил его отступить на шаг.

«Монстр. А ведь я дерусь с силой Бога Азарта», – подумал Сталь.

Резко выбросив руки в правую сторону, Верховный заставил копье изогнуться. Это был укол сбоку, и Сизый Лев отреагировал моментально – он атаковал, увидев брешь. На мгновение Сталь перестал думать, перестал анализировать бой, а просто уколол своим копьем на удачу, не зная точно, что и как сделает враг.

Клинок копья столкнулся с мечом. От удара оружие Сизого Льва отбросило в сторону, ведь мечник не ожидал такого выпада. Казалось, будто Сталь знал будущее и еще наперед рассчитал, куда нужно ударить.

Отброшенная рука с мечом оставила Сизого Льва без защиты, копье двинулось вперед, и лезвие, которое должно было попасть в толстые пластины брони на плече, попало в тонкое место соединения. Будто нож, нарезающий хлеб на ломти, клинок копья, больше похожий на меч, рассек доспех и оставил на плече рану в три пальца глубиной.

А еще на оружии Стали была та самая разъедающая всё красная масса. И она тут же начала есть доспехи Сизого Льва.

Все это было невозможно: случайное столкновение с мечом и случайное попадание в тонкое место. Мастера не полагаются на удачу, потому что с их мастерством она перестает работать. Но это не касалось того, кто заключил договор с самим Богом Азарта.

Вторая рука Сизого Льва сорвала с предплечья украшение – ожерелье из десяти золотых пластин. Украшение мечник швырнул в Верховного, и пластины взорвались, выпуская ядовитый газ.

«Где он?», – подумал Верховный. Яд сковал ему зрение, не позволяя разглядеть сквозь завесу газа даже Взором Дракона. Попытки не дышать не помогали, и Сталь взмахом копья разогнал яд вокруг себя.

Что-то проникло в тело. Отрава распространялась по организму, а Сизый Лев исчез.

«Он воспользовался ядом для побега?», – подумал Сталь.

Но спустя пять секунд мечник вернулся.

– Яд уже должен был проникнуть поглубже, – сказал он.

– Где твоя воинская честь, мечник Сизого Камня? – почти прорычал Верховный. С начала боя он впервые вышел из себя, ведь для него честь не было пустым словом.

– Мы на войне, идиот.

Сталь знал, что такое война. Он руководил армиями и сражался на полях сражений. Но войны, которые он видел, не были похожи на войны времен Сизого Льва.

Красная масса сожрала клинок копья – его Сталь отсек ярью, пока масса не перекинулась и на древко. Внутренняя энергия выплеснулась, формируя новый клинок из яри, а тело покрылось черными молниями.

Укол Сизого Льва был быстрым. Шеура, первая из техник Школы Сизого Камня – самая простая и самая эффективная. Клинок рассек лезвие из яри и вошел в грудь Стали. Ему повезло: он совсем случайно немного сдвинулся и меч не попал в сердце. Но этого было мало, ведь с меча прямо внутрь тела попала красная масса, пожирая организм.

Верховный не смог даже встать. Быстрая агония сменилась быстрой смертью, когда от середины тела Стали ничего не осталось.

– Один есть, – сказал Сизый Лев, убирая клинок в ножны.

Глава 3. Бой в Спиролло

«Праздник» занял всего час, каждый знал, что скоро настанет пора расходиться. Но даже так Шодэс ушел раньше всех, перебравшись на бревно за его домом, чтобы посидеть и подумать о своем. У «Опаленных» и группы Аслана были точки соприкосновения, например, Ялум и Торун участвовали в чемпионате Централа. Михь и Лягушка еще и были частью одного клана, да и все они учились в крупных и известных школах.

Шодэс был другим. С ужасающей для идущего болезнью он не мог вступить в хорошую школу. Десятилетия он провел в дороге, совершенствуя свое мастерство и капля за каплей накапливая ярь. Друзья у Шодэса были только среди наемников, а с Ливием он познакомился случайно, во время странствий. Но с ним Шодэс хотя бы был знаком, поэтому спокойно пересел на край бревна, когда Волк неспешно подошел к нему.

– Хочу поблагодарить тебя, – сказал наемник первым делом.

– За что?

– За оружие, которое ты мне сделал. Без него я бы не выжил минимум трижды, – улыбнулся Шодэс.

Волк посмотрел на наемника, сидевшего рядом. На нем не было затасканного плаща, зато лента, которой Шодэс подвязывал волосы, чтобы те не падали на лицо, была на месте. Он был бродягой. Бродягой, который неожиданно попал в мир других людей.

– Как кузнец, я не мог пройти мимо такой возможности, – расслабленно улыбнулся Ливий. – Металл Драконьей крови не каждый день увидишь. Шодэс, что произошло? Ты излечился, но как? Я еще и врач, причем неплохой – у самого Желтого Флага учился. И я ни знаю ни одного метода лечения, который помог бы излечить обратный ток яри.

Пока Волк говорил, Шодэс кивал. Он и сам знал, что лечения не существует.

– Все произошло случайно. Я сражался с Богом Войны, я и мои товарищи. Он дрался техникой, которую называл Ладонь Переворота Двух Демонов. Когда удар Бога Войны попадал по человеку, то вызывал нарушение циркуляции яри. Страшная смерть, погибли все. Остался только я, и тогда Бог Войны ударил и меня.

– Подожди, ты же не хочешь сказать…

– Да, он вызвал нарушение циркуляции яри, но эта болезнь у меня с рождения. Удар перенаправил ярь – и Бог Войны излечил меня.

«Немыслимо. Были эксперименты с попытками перенаправить ярь – все они заканчивались смертью. Человеческое тело не способно выдержать такое, только если не…».

– Шодэс, это сработало, потому что ты был силен, верно?

– Да, Бог Войны так и сказал. Его атака излечила меня только потому, что я уже был Мастером. Люди не достигают такой силы с нарушением циркуляции яри.

– Вот оно что. Удивительно, – покачал головой Ливий. – Возможно, сами небеса подарили тебе эту встречу и дали шанс обрести силу.

– Возможно. Ощущение того, что все мои старания были не зря, невозможно передать словами, Ливий.

Волк кивнул. Ему тоже приходилось преодолевать границы, но он и представить себе не мог, каково это – жить с нарушением циркуляции десятилетиями.

– Можно я прикоснусь? – спросил Ливий.

– Конечно.

Ладонь Волка легла на плечо Шодэса, и тогда Ливий смог ощутить циркуляцию энергии в теле наемника.

Не осталось и следа болезни. Ярь свободно текла таким сильным потоком, что Волку показалось, будто он сунул ладонь под водопад. Даже сейчас Шодэс не раскрыл весь свой потенциал, тело еще не вошло в спокойную фазу и продолжало быстро изменяться.

– Ты не достиг пика, – сказал Ливий, убирая ладонь. – Ты станешь еще сильнее.

Мысли в голове Волка были разными, но сейчас они все выстраивались в четкую цепочку. Уже давно Ливий знал, что идущий должен следовать своему пути и должен принимать решение, которые считает «правильными».

– Шодэс, я передам тебе кое-какие знания, – сказал Волк.

Ливий протянул ладонь вновь и положил ее на лоб наемника. И уже через секунду все техники и стили фехтования нагинатой, которые Волк увидел на Востоке, оказались в памяти Шодэса.

На боль наемник даже не обратил внимания. Сейчас он просто «смотрел» на знания, оценивая их.

– Удивительно. Теперь я знаю, что делать дальше, – сказал Шодэс. – Как я могу отплатить за это?

– Это еще не все. Шодэс, ты работал с «Единством»?

– Нет, никогда. Я наемник, но и Бродяга Клинка тоже. Мы защищаем простых людей.

– Большая Десятка тоже постаралась.

– Да. Но с «Единством» школам не сравниться. Я видел многое.

– Понятно. Шодэс… Ты слышал о Триумфах?

Последние слова дались Ливию с трудом. Чтобы их никто не услышал, Волк окружил себя и Шодэса ветряным барьером.

– Ничего.

– Понятно. Держи.

Ливий долго колебался. Одна секунда, две, три – решиться на то, чтобы положить ладонь Шодэсу на лоб во второй раз, было невероятно сложно.

«Ты знаешь, что поступаешь правильно», – подумал Волк и сделал это.

Знания моментально оказались в голове Шодэса, и в этот раз наемник скривился от боли.

– Ливий, это…

– Очень ценно, – тяжело кивнул Волк.

– Бесценно, – выдохнул Шодэс.

Вот так отдать Триумф было отчаянным шагом. Волк хорошо знал, что он делает. Понял это и Шодэс.

– Не говори, что передал его только мне.

– Только тебе.

– Почему?!

В голосе наемника проскочило непонимание на грани с паникой. Он долгие годы прожил в мире идущих, поэтому знал: такое ни за что не отдадут. А если и дадут, то за какую-то безумную цену. И цену эту озвучат заранее.

– Потому что тебе подходит Триумф Трех Солнц. Я получил его от Сильнейшего – и он достается тебе. Все мои товарищи не могут использовать Триумф, они пока слишком слабы. Но ты уже скоро сможешь. Шодэс, я не видел человека, которому он подошел бы больше, чем тебе – не считая Сильнейшего, разумеется.

Шодэс молчал, уставившись в землю.

– А что, если я присоединюсь к «Единству»? – спросил он, посмотрев на Ливия. – Что, если продам эту технику? Мне больше не придется быть наемником, и продать можно даже не «Единству», а кому-то из Большой Десятки.

– Ты не сделаешь этого, – улыбнулся Волк. – Знаешь, я не ступил на стадию Просветления, и тем не менее стал видеть саму сущность людей – особенно таких, как ты, Шодэс. Ты получил очень ценный дар. И воспользуешься им для себя, никуда не продавая. Насчет предательства… Я не прошу занимать сторону Альянса Светлых Сил или даже мою сторону.

– Что?

– Шодэс, единственное, что я от тебя хочу – чтобы ты следовал пути Бродяг Клинка. Если увидишь, что привычный мир рушится, а кто-то творит ужасающее беззаконие – воспользуйся своей силой. Вот и все.

Шодэс молчал. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя.

– Хорошо, Ливий. Я так и сделаю. До тех пор, пока не настанет нужный час – никто не увидит эту силу и не узнает про нее. Даю слово.

– Отлично, – кивнул Волк с улыбкой и убрал ветряной барьер.

Наемник остался сидеть на бревне. Ему нужно было подумать о той силе, которую он получил, а Ливия ждал разговор с Асланом.

«Его уже заняли», – подумал Волк.

Сейчас вместе с учеником Школы Сизого Камня что-то обсуждали Саади и Аррон, причем с серьезными лицами.

– Волк, – махнул рукой бывший глава отряда «Совы». – Есть дело.

– Что такое? – спросил Ливий, когда подошел к нему.

– Я и мои товарищи собирались ударить по «Единству», – сказал Аслан. – Мы можем скорректировать удар. Если сделаем это сейчас, то отвлечем внимание «Единства» – и Саади сможет спокойно вернуться на юг и сделать то, ради чего ему нужен Шодэс.

Волк кивнул.

– Звучит здраво.

К Аслану стали сходиться и все остальные, ведь план касался каждого.

– Но нам нужен был еще один человек, причем сильный. Поэтому и хотели нанять Шодэса, – сказал мечник.

– Ясно. Догадываюсь, что ты хочешь сказать.

– Да, Ливий. Присоединись к нам для этой атаки. Все будут только в плюсе.

– Какая у вас цель?

Достав карту, Аслан развернул и показал на отметку полевого лагеря.

– Когда-то здесь был город Спиролло, лагерь называют так же. Там есть один Поборник Хаоса.

– Вас не хватило бы для одного Поборника?

– Все не так просто. Его зовут Юрмур.

– Вот оно что, – кивнул Махус.

Волк повернулся к своим.

– Юрмур – один из сильнейших Поборников, – сказал Мируол. – Почти Верховный по силе.

– И это еще не все, – добавил Аслан. – Через две недели в Спиролло окажется один из Верховных, Аквила.

«Ничего себе. Он стал Верховным», – подумал Ливий и сказал:

– Когда-то я его почти убил, если бы не Светлый. Вы хотите напасть на лагерь тогда, когда в нем будет и Аквила, и Юрмур? Два Верховных – и не только они.

Нерва шагнул ближе.

– А что, зассал?

– Я – нет. Могу одного на себя взять. Второго убить сможете?

– Сомневаешься?

Желваки заходили на скулах Нервы. Его злость становилась сильнее.

– Спокойно, Нерва. Хорошо, мы и не собирались сражаться с ними двумя одновременно, – сказал Аслан. – Мы планировали напасть и убить Юрмура прямо перед прибытием Аквилы. А потом разобраться и с ним. Делать все надо быстро, чтобы не было утечки информации. Ты с нами, Ливий?

– Да, но только на один бой. Мы атакуем через две недели, я прав? Саади и остальные должны быть у границ «Единства» или дальше. Как только поднимем шумиху – они углубятся и сделают свое дело.

Путешествия с Ливием по землям «Единства» были простыми, потому что он мог убирать ловушки прямо на ходу. Но идти на юг Централа просто для того, чтобы провести Саади, было бы огромной тратой времени. Саади мог добраться и сам. С ним был опытный наемник, а «Опаленные» объяснили бы детали маршрута.

План был простым и рабочим. Вот только ни Аслан, ни Ливий не могли предположить, что за эти две недели на одного из Верховных «Единства», Сталь, нападут.

Аслан, Нерва, Михь и Бьерн были Великими Мастерами. Стадии развития были разными, но сила была примерна равна.

Неделя со всеми предосторожностями ушла на дорогу. Еще неделю нужно было подождать.

Кто-то ходил на разведку, кто-то оставался в медитации – «снаружи» или погружаясь в мир Божественной медитации.

Наконец, настал день нападения.

– Нерва и Бьерн расчистят нам дорогу. Юрмур сражается двумя булавами, но он хорош и в рукопашном в бою, и даже в магии. Главное – сковать его боем. Михь с этим справится. А мы с тобой убьем Юрмура. Если все пройдет хорошо, бой не продлится долго, – объяснил весь план Аслан.

– У них есть другие сильные бойцы? Поборники Хаоса, кроме Юрмура?

– Они редко собираются вместе, – тихо произнесла Михь.

– Да, грызутся, как собаки, – хмыкнул Нерва. – Если и собираются, то только когда приходит их Верховный. А так все просто. Один Поборник, его подчиненные. И дальше вниз по вертикали.

Волк перевел взгляд на Бьерна. Рыжий здоровяк продолжал сидеть в медитации, будто ему не было никакого дела до плана нападения.

– Что насчет Бьерна?

– Ему нужно подготовиться. Сам увидишь, – сказал Аслан.

– А что, если Аквила уже прибыл?

– Будем действовать по ситуации. Надеюсь, что ты возьмешь на себя Верховного, хотя бы на время.

Через час Бьерн вышел из медитации. Он ни с кем не говорил, сосредоточившись на чем-то. Все его тело источало ярь, и Аслан приложил палец к губам, давая понять, что не стоит сейчас разговаривать с златоглавцем.

Спиролло был укрепленным лагерем на месте разрушенного сорок лет назад города. Внутри сновали бойцы Внешнего Корпуса и «Единства» – первых было в несколько раз больше.

Сначала атаковал Нерва. Шагнув, он оказался перед стенами лагеря и хлопнул в ладоши. Это был Громовой Хлопок – одна из техник Полного Разрушения.

Громовой Хлопок запускает вибрационную волну, способную смутить разум. Когда-то Нерва применял технику против Ливия, но с тех пор она стала в сотни раз сильнее.

Звуковая волна прошлась по лагерю, сметая стену и палатки. Те бойцы, которые попали под удар, еще и переставали понимать, где они находятся. На мгновение половина лагеря Спиролло просто замерла – и тогда атаковал Бьерн.

В воздухе появились тысячи Золотых Символов. Из этих символов златоглавцы могли создавать разные формы, и чаще всего это был молот. Бьерн выбрал форму косы.

Она была огромной. Ее лезвие достигало в длину не меньше двух сотен метров, и стоило косе появиться, как Бьерн взмахнул руками.

Будто жнец на пашне, златоглавец провел косой по вражескому лагерю. Огромное золотое лезвие за раз рассекло всех врагов с помутившимся рассудком, и половины их тел попадали на землю. Но этого было мало: Бьерн напрягся и взмахнул косой снова – и удар прошелся по вражескому лагерю во второй раз.

На лице здоровяка отразилось непонимание, а за ним – удивление. Коса не двигалась. Человек впереди остановил ее ладонью, спокойно держа огромное лезвие.

Взмахами рук Бьерн попытался освободить косу – ничего не вышло. Враг надавил ладонью, и золотое оружие, которое и так было трудно поддерживать, рассыпалось на части.

– Аквила, – сказал Ливий, когда разглядел лицо противника.

Это был он – Верховный «Единства». План Аслана потерпел крах, поэтому Ливий сделал то, о чем его и просили – бросился вперед, чтобы взять на себя Аквилу.

Но Волк не успел, потому что на Верховного напал Нерва.

– Наконец-то! Я убью Верховного! – прокричал дановец.

За один шаг Нерва оказался перед Аквилой. Блондин с голубыми глазами смотрел на него совершенно спокойно, тонкий меч Аквилы был готов к бою, и Верховный повернул корпус в стойку фехтовальщика.

На меч Нерва не обратил внимания. Дановец атаковал, не думая о защите, и клинок оставил на его теле рану. Но благодаря этому Нерва ударил – и его кулак потряс воздух. В последний момент Аквила сделал шаг назад, чтобы уйти от удара. Нерва сразу его догнал, он начал осыпать Верховного ударами – кулаками и ладонями, а в ответ Аквила бил мечом. Каждая его атака оставляла на теле Нервы неглубокую рану. Но удары дановца вообще не достигали цели. Его кулаки оказывались медленнее Аквилы. Впрочем, волновало это Нерву мало.

Сразу после Аквилы в поле зрения появился и второй сильный противник – Юрмур. Закованный в броню c головы до ног, он медленно шагал и крутил свои булавы. Оружие искрилось от молний на нем, ведь на каждой булаве сосредоточилась сила Грирро. Юрмура ждать не заставили – Аслан и Михь атаковали его. Как только они оказались возле Поборника, тот высвободил силу Грирро, и его вместе с Асланом и Михь отделил громовой барьер.

Их бой изолировали. Все подчиненные Юрмура и Аквилы обратили внимание на двух оставшихся врагов, и Ливий понял, что должен делать.

«Нерва пока справляется. Займусь остальными».

Лезть поперек дановца Волку не хотелось. Нерва мог даже напасть на него в приступе безумия, поэтому Ливий сосредоточился на других врагах. «Бесформенный» превратился в копье, и Волк заколол первого попавшего под руку противника.

Врагов осталось много, не меньше пяти сотен. Опасных среди них, не считая Юрмура и Аквилы, Ливий насчитал пять.

Трое были вооружены так же, как Аквила. «Скорее всего, его свита», – подумал Ливий. Поборниками они не были, но каждый из них находился на уровне раннего Великого Мастера.

От их слаженной атаки Волк уклонился. Преимущество в дистанции было у него, ведь он держал копье. Резкий выпад оставил в голове одного из врагов дыру, и тогда все вокруг осознали – перед ними сильный воин.

По телу Нервы пробежали черные молнии. Быстрый выпад тонкого меча дановец принял на кольца, которые покрывали руку от кисти и до локтя, а потом ударил ладонью об ладонь, вызывая звуковую волну.

Для Аквилы эта атака не стала проблемой. Сразу после Нерва атаковал, и теперь он был гораздо быстрее. От одного кулака Аквила ушел шагом назад, от второго уклонился, а третий почти попал в цель, слегка задев корпус.

Мощь атаки была огромной, но не настолько, чтобы пробиться через защиту Верховного. Аквила вновь уколол мечом, и Нерва, который собирался без раздумий атаковать, неожиданно отпрыгнул назад.

– Наблюдательный, – сказал Аквила.

Ливий был занят, убивая врагов, наседавших на него со всех сторон. И даже так он заметил странность в последнем уколе Аквилы. Это была опасная атака – и Нерва смог ее распознать.

«Пора помочь», – подумал Ливий. Из пяти сильных вражеских воинов осталось двое, напор противников ослаб. И все же врагов еще хватало: понимая, что убить Волка они не могут, бойцы «Единства» стали стрелять из луков и атаковать дальнобойными техниками.

Пальцы Нервы проткнули собственные ладони. Кровь смешалась с ярью, и дановец ударил двумя кулаками.

«Неужели?».

Об этой технике Ливий только читал. Грозовой Фронт, одна из сильнейших техник Полного Разрушения, доступная только единицам. Даже Громовой Хлопок нервы не мог сравниться с Грозовым Фронтом: ударная волна прокатилась по лагерю смела палатки, дома и людей.

– Сзади! – прокричал Ливий, когда заметил угрозу. Он быстро шагнул к Нерве, но не успел: меч пронзил дановца со спины.

– Ах ты сука! – прорычал Нерва, боковым ударом кулака снося «врага».

То, что атаковало дановца, было верхней половиной тела Аквилы, сотканной из яри. Голова, корпус, руки и, конечно же, меч, но ничего ниже пояса. Удара хватило, чтобы уничтожить это существо, вот только Нерву оно пронзило с такой силой, что смогло пробить даже невероятную крепкую защиту клана Дано.

Аквила пропал. Он хотел добить Нерву, но едва не напоролся на встречный удар копья – и сразу отскочил.

– Отходи, ты серьезно ранен, – сказал Ливий.

– Да пошел ты, – ответил Нерва. В бой при этом он не бросился.

Рана была серьезной. Меч прошел в опасной близости от сердца, едва не убив Нерву. Даже с Венерой дановцу была нужна хотя бы минута.

– Мы встретились снова, Ливий, – сказал Аквила. – Как видишь, теперь я Верховный.

– Умри в этот раз, как полагается, – ответил ему Волк.

Укол копья Аквила не стал отражать. Вместо этого Верховный слегка отклонился в сторону и попытался атаковать, но наткнулся на еще один укол. У Волка было огромное преимущество в дистанции.

«Вот оно».

Справа мелькнуло едва заметное полупрозрачное зернышко. Такое же зернышко разбил Нерва, когда ударил кулаком наотмашь по двойнику Аквилы из яри.

Уколов копьем, Ливий превратил его в алебарду. Оружие, которое Волк держал одной рукой, двинулось по дуге и попало точно в зернышко, которое уже начало превращаться в двойника.

Аквила сразу атаковал. Но Ладонь Ветра свободной рукой остановила его, не дав ударить. Разрубив ветряной поток, Аквила добрался до Ливия, вот только Волк был уже готов. Да, вернуть алебарду в нужное положение он не успевал, да только зачем это делать, если можно превратить алебарду во что-то покороче?

Теперь в руке Волка был меч, и Ливий тут же обменялся с Аквилой градом ударов. Волк был быстрее и сильнее, а Верховный обходил его в мастерстве. Понемногу Ливий начал теснить врага, на двадцатый удар он сделал шаг вперед, а на двадцать пятый – еще один.

«Вот оно!», – подумал Ливий, когда увидел тот самый «странный» удар, от которого уклонился Нерва.

Волк отпрыгнул. Ничего не произошло.

– Испугался? – спросил Аквила, возвращаясь в стойку.

«Бесформенный» стал копьем, Ливий сделал шаг вперед – и в этот момент клинок вошел в грудь Волка.

«Что? Как?».

Враг даже не сдвинулся с места, не пошевелил рукой. Меч Аквилы был в его руке, вот только Ливий отчетливо ощущал, как металл входил в его тело. Невидимый клинок пробился сквозь прочную кожу, прошел через ткани и даже вошел в легкое, после чего пропал, будто его и не было.

«Иллюзия? Нет, точно нет. Неужели управление временем?», – подумал Волк.

Атака Верховного осталась в этом месте на будущее, и Ливий получил ее спустя долю секунды. Даже такое короткое манипулирование временем было чем-то из ряда вон. Волк слышал лишь легенды о таких техниках и ни разу не видел их вживую.

Три зернышка отделились от Аквилы. Каждое обрело форму, Верховный атаковал – и его двойники атаковали тоже.

«Бесит».

Желтый Флаг быстро затягивал рану. Копье превратилось в мощную секиру, зеленая ярь покрыла лезвие, вызывая самую мощную технику топора, которую Ливий только знал.

Зеленая Жатва прокатилась по всему Спиролло. Грозовой Фронт и так сравнял лагерь «Единства» с землей, а Зеленая Жатва не оставила ничего. Даже грозовой барьер Юрмура разрушился, обнажая схватку Поборника с Аслан и Михь.

Но что самое главное – Зеленая Жатва снесла двойников Аквилы и его самого. Верховному пришлось блокировать. Не прошло и мгновения, как Ливий оказался рядом, опуская тяжелую секиру вниз.

Парировать или уйти от атаки Аквила не успевал, ему снова пришлось блокировать. Руки Ливия отпустили рукоять топора. Ладони сжались в кулаки, и одной рукой Волк ударил вертикально вверх – так, чтобы кулак попал точно в подбородок.

Мозг Аквилы заметался в черепной коробке от мощной атаки. Ливий на этом не закончил, Техника Трех Ударов превратила органы Верховного в месиво. Выпущенный из рук топор упал в ладонь Ливия и преобразился в четырехгранный кинжал, который Волк тут же вогнал в сердце Аквилы.

Враг упал.

Из-за сотрясения мозга Аквила не пробудил Венеру. Смертельная рана стала действительно смертельной, и Верховный быстро умер, не сумев даже продлить свою жизнь.

«Точно мертв», – подумал Ливий, оценивая состояние тела врага и его дыхание. В этом Волк был уверен, как лекарь.

Когда он повернулся к Юрмуру, все было кончено. Подлатавший себя Нерва и немного отдохнувший Бьерн присоединились к бою, и Поборника, и так потрепанного битвой, быстро убили.

– Что с ним? – спросил Аслан.

– Мертв. Можешь проверить.

Аслан наклонился, чтобы убедиться, а потом кивнул.

– Действительно мертв. Уходим, – сказал он. Уже через секунду на месте лагеря Спиролло не осталось никого.

Глава 4. Кувшин и чашка

Через пять минут на поле боя появился Верховный. Это был сам Гром, правая рука Хаоса. В этот район его назначил глава «Единства», чтобы в случае чего помочь. Но даже Гром не успел.

«А ведь здесь был еще и Юрмур», – подумал он, оглядывая то, что когда-то было лагерем Спиролло.

Найти труп Аквилы оказалось просто. Верховный несомненно был мертв: в груди зияла дыра, и тот, кто бил, попал точно в сердце.

Вот только Гром знал, что Аквила мертв только отчасти.

Когда Сталь убили, помощник Хаоса первым наложил руки на документацию мертвого Верховного, и там Гром нашел много интересного. Не каждый вел записи, да и зачем – с памятью-то идущего? Но Сталь это делал, будто догадываясь, что рано или поздно его убьют, а записи прочитают.

Долгое время Аквила был подчиненным Стали, поэтому погибший Верховный многое о нем знал. После случая в Сильнаре Аквила решил обезопасить себя: он поместил внутрь тела мощный алхимический коктейль, который при тяжелых смертельных повреждениях впрыскивался в организм. Тело сразу же «умирало». Нет, это была не притворная смерть, просто вместо попыток организма оставить Аквилу в строю, его тело начинало экономить ресурсы. Сердцебиение полностью останавливалось, как и дыхание, даже нервные импульсы переставали пробегать по организму. Но тело продолжало жить.

У Аквилы было не больше часа времени. В досье своего подчиненного Сталь писал, что час – это максимальный срок, спасение на котором сродни чуду. Спасать надо было быстрее – за десять-пятнадцать минут. И Гром прибыл вовремя.

Ярью помощник Хаоса нарисовал символ и направил его в голову Аквилы, пробуждая дремлющую в Верховном технику. Символ запустил небольшой отдел мозга, и тот, повинуясь команде, открыл Венеру.

Сразу после, не тратя ни секунды, Хаос вставил в рану белый шарик, который закрыл рану. Теперь сердце Аквилы, почти уничтоженное, вновь билось, пусть и очень медленно. Это была агония, но в таком состоянии Верховный мог прожить несколько часов.

Взяв тело в руки, Гром исчез. Медицина «Единства» еще могла спасти Верховного, и помощник Хаоса собирался сделать все, что возможно, ведь Аквила был ценным активом.

– Юрмур оказался сильнее, чем мы думали, – сказал Аслан. – Спасибо, Ливий. Мы не смогли помочь. Ты и так согласился помочь нам без какой-то награды. Чем мы можем отблагодарить тебя?

– Не знаю, – пожал плечами Ливий. – Оставь какую-нибудь возможность с вами связаться, вдруг придумаю.

– Хорошо, так и будет, – кивнул Аслан. – Этого мало, Волк.

– О. Знаю. Но для этого нам нужно будет поговорить наедине.

– Понял тебя, – сразу согласился Аслан.

Отойдя от остальных вместе с мечником, Ливий сразу спросил:

– Как избавиться от проклятия вашей крови? У меня есть товарищ, впавший в безумие.

На лице Аслана проступила грусть.

– Я видел много таких. Сожалею, но лекарства нет.

– А не лекарство? Хоть какая-то информация?

Аслан задумался.

– Проблема нашего наследия в том, что наш мозг не способен угнаться за нашими возможностями. Раньше эта проблема была гораздо сильнее.

– Тело Дракона? – догадался Ливий.

– Верно, – кивнул Аслан. – Так как развивается все тело, то это касается и мозга. Иногда можно держать паритет с наследием крови или даже обгонять его. Это все, что я могу тебе сказать.

– Спасибо. Это уже много.

«Пока звучит безумно, но можно попытаться развить тело Диаза вместо него самого. Не знаю, как это можно сделать, да и возможно ли вообще. Но теперь хотя бы мысль есть», – думал Волк, возвращаясь вместе с Асланом. Оставался еще один важный вопрос.

– Почему Аквила появился так рано? – спросил Бьерн.

– Кто-то слил информацию? – предположил Волк.

– Вряд ли, – покачал головой Аслан. – Не думаю, что мы узнаем причину.

Но причину узнали очень быстро. Ливий собирался разойтись с группой Аслана сразу после получения награды – тайного убежища лучшего ученика Школы Сизого Камня. Тайник находился в небольшом городе и при этом оказалось замаскировано на высшем уровне: обычная дверь в погребе вела в отличное место для жизни и тренировок.

Внутри убежища на круглом столе стояли три отполированные золотые пластины. На одной из них сверкала ярь, Аслан нахмурился и подошел к пластине, положив на нее ладонь.

– Что там? – недовольно спросил Нерва. Он молчал всю дорогу, его поражение в битве с Аквилой задело дановца, поэтому обсуждать бой он не хотел.

– Причина, – сказал Аслан. – Одного из Верховных убили.

– Кого? – удивленно спросил Бьерн.

– Сталь.

– Хорошая новость! – сказал Бьерн. – За такое стоит выпить, наконец-то Альянс начал действовать! Целых три Верховных за последние месяцы – кучно идем.

«Это точно. Неужели мы побеждаем? Каким бы сильным Хаос ни был, если он останется один – ему конец», – подумал Ливий.

Целых три Верховных, и два пали от рук самого Волка. Даже веря в себя, Ливий понимал – в одиночку ничего не сделать, поэтому новость о смерти Стали порадовала даже больше, чем убийство Аквилы.

– Кто убил? – глухо, будто из бочки буркнул Нерва.

– Сизый Лев.

Взгляд Аслана был устремлен куда-то вперед, будто пронизывая стену и направляясь к Району Ста Школ. Как только лучший ученик Школы Сизого Камня назвал имя, взгляды его друзей переменились.

«Сизый Лев? Он еще жив? Слышал о нем, как об известном мастере прошлого, потом ходили слухи, что Сизый Лев ушел в закрытую медитацию, не показываясь на людях. Но это было так давно… Выходит, не только жив, а еще и Верховных убивает», – подумал Ливий и посмотрел на Аслана.

– Что-то не так?

– Это не очень хорошая новость, – сказал мечник.

– Почему?

– Сизый Лев – его папаша, – хмыкнул Нерва. – И у него скверный характер.

Ливий вновь посмотрел на Аслана. Теперь все ждали слов мечника.

– Отца по-разному называли. После того, как ушел в уединение – Старый Лев. В годы славы – Золотой Лев. В школе называют Сизый Лев, потому что он брат главы школы – Сизого Камня. Отец, он… Человек совсем другой эпохи. Той эпохи, которой положил конец Сильнейший, понимаешь, Ливий? Отец ушел в уединение, потому что проиграл и потому что мир изменился. Если он вышел... Думаю, он решил, что от правил ничего не осталось, а Централ стал таким, как прежде.

О правилах Ливий знал. Их никогда никто не озвучивал, но они существовали. Школы стали договариваться, и войны крупных школ ушли в историю. Все это стало возможным благодаря Сильнейшему. Именно Фердинанд стал краеугольным камнем, на котором возвели новый порядок в Централе.

– Разве это проблема? Сейчас действительно война. Может, характер не очень, но он наш союзник, так ведь?

– Наш? – спросил Аслан с легкой улыбкой, поднимая голову. – Он сражается за Школу Сизого Камня. Для него не существует Альянса, не существует союза против Хаоса. Все, что он делает – приносит победу своей школе. А когда не останется «Единства» – он возьмется за другие школы. Все, кто не состоят в Школе Сизого Камня – соперники и враги. Так он мыслит.

– Теперь ясно. Вы сильно отличаетесь.

Чем-то это напоминало ситуацию с Воплощением Бога Войны, когда тот вырвался из-под контроля Альянса.

– Да. После того, как я проиграл сильнарцу на чемпионате Централа, отец отрекся от меня, – с грустью улыбнулся Аслан. – В нашей школе хватает недовольных политикой дяди. Найдутся те, кто пойдут за отцом.

«Все настолько серьезно».

– Это проблема будущего. Пока что у нас появился союзник – ну или по крайней мере враг нашего врага. Что будет потом – лучше решать потом, – пожал плечами Ливий.

– Верно говоришь, – кивнул Нерва.

По другой пластине пробежали следы яри. Аслану пока было не до сообщений, и крайней оказалась Михь, которая и приложила ладонь.

– Это вам, – сказала она Волку.

– Что там?

– От Сумеречных Торговцев. Место встречи. Вот координаты.

«Махус, значит».

Через час Ливий ушел, оставив задумчивого Аслана в своих мыслях. Волк сделал работу, и Стела с Шодэсом, чем бы они ни занимались, скорее всего смогли провернуть свое дело.

Координаты находились в Районе Благоденствия, далеко бежать не пришлось. Встречу назначили в дикой местности, где на ближайшие пятнадцать километров не было ничего интересного, кроме старой заброшенной шахты. Туда Ливий и пошел.

«Двое».

Два человека сидели в бревенчатом длинном доме, в котором раньше размещалось шахтное начальство. Толкнув висевшую на одной петле дверь, Ливий вошел внутрь и увидел Махуса и Бирэнну, распивающих чай.

– Ты как раз вовремя, – сказал друг. – Чайник закипел.

– Что за чай? – спросил Ливий, усаживаясь рядом.

– Травяной сбор. Что в лесу нашел, то и кинул, – улыбнулся Махус. – Надо было успокоить одну нервную девушку.

Бирэнна коротко кивнула.

– Я удивлена, что он не нервничает, – сказала она. – Ты убил Верховного. Сразился на равных с Хаосом!

– Это же Ливий, – совершенно расслабленно ответил Махус, делая глоток.

– Да и на равных – громко сказано, – добавил Волк. – Что случилось? Я собирался вернуться на Орлиный Пик.

Махус помотал головой.

– Все разошлись. Сначала Зверь, потом – Сталь. Вы тоже нашумели, ну и «Единство» взялось за дело всерьез. Работать на их территории сейчас невозможно, узнать, где важные цели – тоже. Нужно время, а до тех пор каждый будет заниматься своим делом, так что на Орлином Пике никого нет.

– А Ялум? Где она?

– Бирэнна знает. Кстати, мы встретились здесь из-за нее.

Волк посмотрел на девушку-алхимика.

– Что случилось?

– Ты убил Верховного, вот что случилось. И сразился с Хаосом.

– Двух Верховных.

Махус оторвался от кружки чая и посмотрел другу в глаза.

– Аквилу мне пришлось взять на себя, пусть в начале с ним дрался Нерва, так что запишу в свой список убитых Верховных, – пожал плечами Ливий.

– Надо просто подождать полгода, и ты всех перебьешь, да? – спросил Махус.

Ливий положил ладонь на плечо друга.

– Да успокойся ты. Аквила был куда слабее Зверя, это уж точно. Бирэнна, так что от меня нужно?

– «Искра» хочет встретиться с тобой. Это срочно.

Когда Волк бросил взгляд на Махуса, тот лишь пожал плечами. Друг ясно давал понять: в «Искре» не разбираюсь, делай, что знаешь.

– Хорошо. Пойдем. И по пути расскажи, где Ялум. Махус, проблем не будет?

– Мы в Районе Благоденствия, а не на территории «Единства», – широко улыбнулся друг.

Через пятнадцать минут Ливий и Бирэнна шли по небольшому городу в королевстве Вина. Одетые, как горожане, идущие не привлекали к себе внимания. В какой-то момент Ливий и Бирэнна свернулся в портняжную лавку, куда люди редко заходили вечером.

– Добро пожаловать, – сказала работница, открывая дверь за своей спиной.

«У Ялум дела в Районе Ста Школ, хочет повидаться со своим кланом», – объяснила Бирэнна по дороге. Такой ответ Ливия устроил.

Шагнув за дверь, Волк оказался в коридоре с закрытыми дверями. Бирэнна осталась снаружи – махнув рукой на прощание, она заперла выход.

«И вот я снова здесь. Поняли, что я куда сильнее, чем им казалось? Я им зачем-то нужен?», – думал Ливий. Длинный темный коридор с десятками дверей по сторонам ничуть не изменился. Как и в первый раз, одна из дверей была вызывающе открыта, выпуская в темноту коридора островок света.

«Та же самая. Если это комната Лавинии, значит, каждая из дверей имеет четкое положение, и за каждой – комната определенного человека», – подумал Волк. Когда он дошел до двери, то увидел в комнате знакомый «домик», разделенный на три части: спальню, рабочий кабинет и кухню. Никаких перегородок между комнатами не было.

За столом сидела красивая девушка с длинными волосами цвета золота. Стоило Ливию войти, как она слегка кивнула, здороваясь с ним.

– Приветствую, Лавиния, – улыбнулся Волк.

– Вот и вы, Ливий Сильнарский, – улыбнулась она в ответ.

На столе стояла миска с круассанами, а рядом дымился только что налитый кофе. Усевшись за массивный стол, Ливий тут же сделал глоток, дополнив его круассаном.

– Персик. Вкусно.

– Рада, что вам понравилось. Круассаны я пеку только для особых гостей, – улыбнулась Лавиния.

– Итак? – спросил Ливий, подтягивая миску поближе к себе.

В этот раз не он забрел непонятно куда, а «Искра» связалась с ним. «А если связалась, то и флаг ей в руки», – подумал Волк.

– Зверь был сильным Верховным, – сказала Лавиния.

– Не то, чтобы у меня большой опыт драк с Верховными, но да, очень сильный, – согласился Волк.

– После вы сразились с Хаосом – и выжили. А прямо перед вашим приходом я узнала, что вы, возможно, убили другого Верховного – Аквилу.

– Возможно?

Лавиния улыбнулась.

– Его смерть не подтверждена.

«Он что, мог выжить? Его невозможно было спасти в той ситуации. Может, тело унесли, и поэтому «Искра» не может однозначно подтвердить его смерть?», – подумал Ливий и спросил:

– И?

– Ха-ха-ха! Сама прямота! – рассмеялась Лавиния, прикрывая ладонью рот. – Вы превзошли мои ожидания, Ливий. Как вы думаете, почему про «Искру» разошлись слухи? Мы действуем очень давно, и только недавно Централ услышал о нас.

Волк задумался.

– Вы стали действовать активнее? Особенно в том, что касается вербовки новых членов?

– Да, это правда, – сказала Лавиния, слегка махнув рукой, чтобы кофейник долил горячего напитка Волку в чашку. – И причина этому – угроза. Мы тайно боремся с Хаосом. Не только с ним, но за всю историю «Искры» он стал главной угрозой для мира.

– Знаю, Хаос опасен, – кивнул Ливий, забирая из миски последний круассан.

– Он куда опаснее, чем вы можете представить, – сказала Лавиния. Даже сквозь ее легкую улыбку ощущалась серьезность, которую девушка вкладывала в свои слова.

– Угроза для мира, да?

Взгляды Ливия и Лавинии пересеклись. Все стало ясно.

– Зачем вам я?

– Потому что «Искра» готова поставить на вас. Мы вам поможем, а вы избавите мир от угрозы, – объяснила Лавиния. – Времени у нас мало, не больше двух лет. Вы бы смогли сразиться с Хаосом через два года?

Волк уставился на Лавинию, а потом громко рассмеялся.

– Ха-ха! Ух. Да ни в жизнь. Он – монстр, я за два года и близко не приближусь к нему, – махнул рукой Ливий, когда закончил смеяться. – Это просто невозможно, найдите другого человека. Ни техники, ни алхимия не способны это изменить. Единственное, что может мне помочь – это время. Но десять лет нельзя уместить в год.

Сделав глоток кофе, Лавиния продолжила молча смотреть на Волка.

– … Или можно?

– Вам повезло, Ливий. У нас как раз есть такой способ, - улыбнулась Лавиния. – Это будет непросто. Вам нужно будет сделать кое-что.

– Что?

– Соберите звенья Цепи Арьял. Их нужно так много, как только возможно.

«Звенья Цепи Арьял?».

Когда-то у Ливия их было двенадцать штук. Он тренировался с ними, повышая пределы тела. Увы, это время прошло, а звенья остались где-то под руинами Сильнара.

– Возможно, вы найдете свои в Школе Окровавленного Феникса, – мягко сказала Лавиния. – Их все равно будет мало, знайте.

«Верить или нет?».

Что задумали эти люди и чего они добивались, Ливий понимал лишь смутно. Манипуляции временем? Слабо верилось, но «Искра» была особенной организацией.

– Я поверю вам, – сказал Волк, вставая из-за стола.

– Благодарна за доверие. Вы хорошо понимаете, что я не скажу вам большего, – улыбнулась Лавиния, подпирая голову ладонью. – Вам в Район Ста Школ?

– Удобно вам… Да, спасибо.

Лавиния рассмеялась, и Ливий шагнул за дверь. В коридоре было по-прежнему темно, зато дверь, ведущая наружу, слегка приоткрылась.

«Все это слишком странно. Может, она – Бессмертная? Но зачем тогда ей все это делать? Уместить десять лет в год… Как это возможно?», – подумал Ливий. Достав из кармана звено Цепи Арьял, которое отдал Стелла, Волк несколько секунд смотрел на него.

«Сложно сказать, насколько она честна. Но если что-то плохое произойдет в ближайшие два года – у меня просто нет способа стать сильнее к этому моменту».

Ливий шагнул за дверь – и оказался в уже знакомом игорном доме.

– Господин…

– Что там?

Хаос отпрянул от стола с сотнями магических схем на нем. Сняв очки – артефакт для многослойного отображения схем перед глазами – глава «Единства» посмотрел на Йориса.

Йорис был идущим, причем слабым. Всего лишь Зарница – и с таким уровнем силы человек не смог бы не то, что прийти к Хаосу, но даже заговорить. Многих удивляло, что Йорис может это делать. Хаос назначил мужчину своим помощником – одним из многих подручных, выполняющих маленькие и полезные задачи. Несомненно, Йорис был самым слабым из них, и глава «Единства» назначил этого человека лишь по одной причине – чтобы развлечь себя.

Помощник прекрасно понимал, в каком положении находится. Одного только давления яри, выпущенного случайно, было бы достаточно, чтобы убить его. Все остальные помощники были сильнее: Хаосу служили минимум Поборники. Йориса могли бы сотни раз убить, и от расправы спасал только возможный гнев главы «Единства».

Йорис постоянно испытывал страх. Некогда красивые волосы давно стали лезть пучками, а руки постоянно пробирала мелкая дрожь. Йорису щедро платили, но он и подумать не мог о том, чтобы уволиться – не из-за денег, а из-за страха последствий.

– Ограбили южную сокровищницу, – сказал Йорис нерешительно.

Обычно глава реагировал спокойно, даже если Йорису казалось, что произошла катастрофа. Но это был не тот случай.

– Там был Поборник Хаоса, Эгидий, – медленно проговорил Хаос.

– Да, вы говорили, один из лучших…

– Именно, Йорис. И что же он?

В горле Йориса встал ком. Сглотнув, помощник смог сказать:

– Погиб.

Хаос кивнул.

– Ага. Значит, Эгидий умер, а сокровищницу разграбили. Что с сервизом?

До того, как прийти, Йорис успел узнать, какие вещи украли из сокровищницы. Одной из них был «сервиз», записанный именно так, без деталей, будто обычный набор для чаепития из заварника, трех чашек и трех блюдец.

– Украли, – прохрипел Йорис, хватаясь за горло.

– Вот оно что. Сервиз украли… Ах, прости меня, Йорис. Ты едва не умер. Мне стоит держать себя в руках.

Давление яри исчезло, и Йорис начал жадно дышать, будто ему дали всего пару секунд для этого.

– Я думал, что оставить эту вещь в обычной сокровищнице станет отличным решением. Кто позарится на обычный сервиз? Меня обошли, – широко улыбнулся Хаос. Из серванта в руку прыгнула бутылка вина, и глава «Единства» наполнил бокал на столе.

Когда он сделал глоток, раздражение ушло. Хаос бросил взгляд на Йориса и махнул рукой – помощник поспешил убраться.

– «Искра»? Бессмертные? Или новый соперник? Кто же ты такой? – задумчиво произнес глава «Единства».

Хаос не знал, что человек, напавший на сокровищницу, пришел не за сервизом – самым ценным, что там хранилось. Он пришел за другой вещью – почти бесполезной для кого-то, вроде главы «Единства» или Верховных. Ее и оставили в сокровищнице только потому, что эта вещь была ценной, как трофей, как символ превосходства над уничтоженной школой, но совершенно бесполезной, как артефакт.

– Это и есть тот самый меч? – спросил Шодэс.

– Да, – кивнул Стела. – «Утренний Туман».

В руках Саади держал рукоять меча в тридцать сантиметров длиной. Никакого клинка не было, одна лишь рукоять. Когда Шодэс увидел оружие в первый раз, то подумал, что его разобрали. Но Саади объяснил, что так и должно быть – у Утреннего Тумана нет клинка.

– Он того стоит?

– Однозначно. С ним я стану гораздо сильнее, – кивнул Саади. – Утренним Туманом можно пользоваться только с приемами нашей школы. Но даже глава не мог раскрыть всю его силу. Ее может получить только гений, который рождается в Школе Южной Звезды раз в столетие. То есть я.

Меч достался «Единству», как трофей. С трудом Саади смог выяснить, где его хранят – организация Хаоса отправила Утренний Туман в свою южную сокровищницу, где в основном хранили знаковые безделушки, флаги и поломанные артефакты, а не что-то действительно ценное. Даже среди полок, заставленных хламом, можно было отыскать полезные вещи – с собой Саади и его товарищи унесли не только Утренний Туман. Поступил так и Шодэс, вот только выбор наемника смутил Стелу.

– Шодэс, зачем ты взял этот сервиз? – спросил он.

Даже сервизом это было сложно назвать. Глиняный кувшин и глиняная чашка, причем форма не была идеальной, ведь лепили посуду без гончарного круга. Никакой краски, никакого узора. Такую посуду не купил бы себе даже бедняк, а Шодэс зачем-то прихватил «сервиз» с собой.

– Не знаю, – честно признался наемник. – Но я чувствую от этого сервиза какую-то силу.

Стела несколько секунд смотрел на посуду, пытаясь уловить хоть что-то. Если «сервиз» и правда излучал какую-то силу, то почувствовать ее мог только Шодэс.

Глава 5. Представитель прошлого

Между городом Кримич и океаном стоял роскошный особняк. Его построил прошлый градоначальник Кримича, вложив в свое жилище гораздо больше, чем получал на своей должности. Ни одно здание города не могло сравниться с этим особняком в десяти километрах от Кримича, вот только пожил там градоначальник недолго: появился Свод Тысячи Истин, и владельца казнили, заодно забрав особняк для нужд «Единства».

По стене, надежно закрывавшей внутренний двор от лишних взглядов, прохаживалась охрана. Никто бы и не подумал напасть на особняк в глубине территории «Единства», поэтому охранники курили и болтали, но даже так они продолжали вглядываться в темноту. За это им, как-никак, платили деньги.

Никто не заметил прозрачный газ, затянувший стены. Первый охранник свалился наружу. Второй упал уже во двор. Те, кто стояли дальше, успели повернуться, прежде чем газ свалил и их.

На стене появился человек в доспехах. Через мгновение он стоял у входа в сам особняк. Распахнув створки, человек шагнул внутрь, где его уже ждали.

– Сизый Лев, верно?

Хозяин дома был тоже закован в броню, причем доспехи покрывали все его тело. В одной руке он держал алебарду. В другой – полуторный меч.

– Знал, что я приду? – хмыкнул Сизый Лев.

– Найти Сталь было непросто. Это возможно только с хорошо развитой руной Онно. Не думал, что ей владеет мечник, вроде тебя.

– В уединении было много свободного времени. Ты – Верховный?

– Нет.

– Врешь!

Сизый Лев взмахнул мечом, выпуская Сизое Касание. Ударом алебарды Верховный рассек технику. Перед ним сразу появился Сизый Лев, он хотел одним уколом закончить бой, но взмах полуторника оставил на полу черту – и Шеура наткнулась на барьер.

– А ты не промах, – сказал Сизый Лев, отскочив назад. – Как зовут? Я должен был слышать твое имя.

– Тянешь время, ожидая, когда на меня подействует газ?

– Ого. Занятно. Ты не дышал с начала боя. Думаешь, это поможет?

Голова Верховного в закрытом шлеме неестественно повернулась.

– Я изучил место битвы, где умер Сталь. Ты используешь древние яды. Это тело невосприимчиво к отравлению, так что это бесполезно. По останкам Стали и остаткам его оружия стало понятно, что ты используешь технику или артефакт с высокими коррозийными свойствами. Пришлось подыскать подходящие доспехи и оружие, которые могут долго выдерживать коррозию.

– Подготовился.

Слова Верховного никак не отразились на Сизом Льве. Его меч вновь запустил Сизое Касание, которое пронеслось по комнате, а потом мечник снова шагнул вперед, чтобы уколоть Шеурой.

Алебарда и меч столкнулись. Укол не удался, но меч, отброшенный ударом, описал дугу – и с клинка сорвалась атака. Техника была похожа на Сизое Касание, вот только она оказалась куда мощнее. Заблокировав ее полуторником, Верховный понял, что атака и не думает пропадать – она давила даже несмотря на то, что Сизый Лев убрал меч.

Бесконечный Клинок, третья техника школы Сизого Камня. Каждая новая атака накладывается, оставляя врага под прессом из невидимых клинков. Верховный не видел усмешку Сизого Льва, который бил мечом, но ощущал удовлетворение во взмахах врага. Пришлось поднять для блока и алебарду.

– Шесть Струн, – произнес Верховный.

Корпус отклонился назад почти до земли, пропуская все атаки над собой. Из такого положения Верховный уколол алебардой, и Сизому Льву пришлось блокировать атаку.

– Ты стал быстрее!

Разогнувшись, Верховный рывком атаковал двумя своими оружиями. Он перемещался по комнате, появляясь то слева, то справа от Сизого Льва. Удары полуторного меча и алебарды стали гораздо тяжелее и быстрее, и мечнику стало не до техник.

– Я использовал Четыре Струны. Теперь их Шесть, – сказал Верховный, пока осыпал Сизого Льва ударами.

Клинок и алебарда столкнулись, и удар отбросил противников друг от друга.

– Ты остался без своего оружия.

Алебарда долго выдерживала пожирающую массу. Увы, ее срок пришел – и топорище, надломившись, раскололось пополам. Верховный тут же разжал ладонь, выкидывая древко.

– Оружия у меня хватает.

Убитые газом охранники шли ко входу. В их глазах не было жизни: Верховный просто управлял каждым из них.

– Что эти слабаки мне сделают?

Неожиданно охранники атаковали со скоростью Мастеров. Они никогда не были настолько быстрыми и сильными при жизни. В ответ Сизый Лев завел меч за спину. Все атаки наткнулись на невидимое лезвие, а через мгновение Воля Меча порубила охранников на куски.

– Обратный Блок, – сказал Верховный, узнав четвертую технику Школы Сизого Камня.

Взмах клинка выпустил очередное Сизое Касание. Верховный хотел разрубить технику, но его полуторник неожиданно в ней увяз. Техника оказалась гораздо мощнее – и она продолжала давить.

– Бесконечный Клинок? – удивился Верховный. Сизый Лев вновь взмахнул, и очередная атака прокатилась через помещение, добавляясь к старой. Ширина ударов была такой же большой, как у Сизого Касания, но атаки не были обычными лезвиями из яри, а работали, как Бесконечный Клинок.

– Бесконечное Сизое Касание, – сказал мечник, добавляя все новые удары.

До этого здание оставалось целым, потому что атаки были точечными. Но широкие лезвия и невероятное давление техники заставило стены потрескаться. Дорогой особняк рушился под напором Сизого Льва, а Верховный только и мог, что блокировать.

– Восемь Струн.

Техника Сизого Льва лопнула, как стекло под молотом. Ударные волны яри разошлись по сторонам, уничтожая и без того пострадавший особняк. Когда враг оказался перед Сизым Львом, вокруг мечника показались отблески яри. Они напоминали снег, но не белый, а сизый.

На это Верховный никак не отреагировал. Его полуторный меч нанес укол, разрушая здание вокруг, и Сизый Лев в последний момент сместил корпус. Большая часть силы удара прошла мимо, часть принял на себя доспех. Остатка же хватило, чтобы отбросить Сизого Льва, прорыв его телом канаву через весь двор.

– Я понял, – сказал мечник. – Не действуют яды, не действуют иллюзии Сизого Снега. Это потому, что ты уже мертв. А эти струны – ты управляешь ими мертвым телом.

В ответ Верховный ничего не сказал. Старый мечник с его чудовищным боевым опытом видел своего врага насквозь.

– Хочешь покажу, почему меня прозвали Золотым Львом?

Сизый Лев выставил клинок вперед. Мгновение ничего не происходило, а потом ярь в окружающем пространстве начала дрожать. Мощным потоком энергия вырвалась из тела мечника, окутывая его целиком – и вокруг его доспехов появились новые, сотканные из золотого сияния. Глухой шлем покрыл новый, похожий на львиную голову, а свет был таким ярким, что на Сизого Льва было больно смотреть.

– Десять Струн, – сказал Верховный.

Лучшее тело, которое он только смог найти и улучшить, с управлением Десятью Струнами могло сражаться на равных даже с таким мастером, как Зверь. Верховный поднял свой оружие, взяв рукоять в обе руки, но за неуловимое мгновение, будто моргнув, он упустил врага. Шлем Сизого Льва увеличился в размерах в десятки раз, и теперь на Верховного смотрела огромная львиная пасть.

Полуторник рухнул вниз. Клинок столкнулся с клинком, и от меча Верховного ничего не осталось. Спустя секунду Сизый Лев уже стоял в трех шагах за спиной своего врага. От тела Верховного осталась только нижняя часть, а верхняя исчезла, будто ее не отрубили, а просто откусили и проглотили.

– Пришлось применить седьмую. Быстро подстроились, – сказал Сизый Лев, возвращая меч в ножны.

О его предвидении знали и могли с ним бороться. Надо было действовать аккуратно. Сизый Лев хорошо знал, насколько он силен. А еще отлично помнил, сколько мастеров погибло от засад, предательства и хитрости.

В маленькой темной комнате, утопленной в слабом розовом свете кристаллических стен, раздался болезненный вздох. Руки Кукловода опустились: его бой с Сизым Львом закончился.

– Это было лучшее тело для ближнего боя, – сказал Верховный, проверяя свою психику с помощью двадцати пяти инструкций.

Десяти Струн оказалось недостаточно. Смерть Стали больше не удивляла: старый зверь оказался слишком опасным.

– Глава, я не смог убить Сизого Льва, – сказал Кукловод, нарисовав руну Крата.

– Насколько он силен? – послышался заинтригованный голос Хаоса.

– Его седьмая техника меча уничтожила мое тело на максимуме возможностей без шанса даже задеть его.

– Ого, да он посильнее почти всех вас, – ответил Хаос. – Хорошая работа, Кукловод. Возвращайся к своим обязанностям.

– Да, глава, – сквозь зубы ответил Верховный.

Хаос обещал щедро наградить за смерть Сизого Льва. Ни награды, ни тела – Кукловод не только ничего не получил, но и потерял половину своего боевого потенциала.

– Ливий?

Удивленный Верде смотрел на Волка, не веря, что тот вернулся. Ливий ушел не так давно, и бывший глава Школы Потока не думал, что Волк когда-нибудь придет обратно.

– Мне нужно поговорить с главой, – сказал Ливий.

Через две минуты Волк стоял в кабинете Альтатисума. Кроме главы школы здесь был только Верде, который привел Ливия, и Аристид, бывший глава Отдела Клинка, а ныне – Второй Феникс.

«Неужели меры предосторожности?», – подумал Волк.

– Не думал, что мы встретимся с вами так скоро, – сказал Альтатисум. – Наслышан о смерти Зверя. Кто бы мог подумать, что вы столь сильны.

На Ливия смотрели иначе. Своей силой он доказал, что не просто стоит на уровне с лучшими бойцами Школы Окровавленного Феникса, он их превосходит. Все слышали о силе Зверя, и Ливий, убивший его, вписал себя в список известных идущих Централа. Но поражало не столько это, сколько то, что Волк смог сразиться с Хаосом. Альтатисум и сам во время нападения на Сильнар смог убить Верховную. А вот бой с Хаосом… Глава Школы Окровавленного Феникса сомневался, что сможет продержаться даже минуту.

– Спасибо, это было непросто, – кивнул Ливий.

– Хотите возглавить Школу Окровавленного Феникса?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что даже Аристид и Верде удивленно уставились на главу.

«Я ждал, что меня попытаются завербовать. Но такого точно не представлял», – подумал Ливий.

Альтатисум не держался за свое место. Он думал о Школе Окровавленного Феникса, поэтому готов был отдать даже должность главы, чтобы заманить такого сильного идущего. И это было достойно уважения.

– Приятное предложение. Откажусь. К сожалению, нет времени, – сказал Ливий.

Альтатисум кивнул. У него были принципы, были принципы и у Волка. Каждый отказался от жадности ради своих целей.

– Зачем вы здесь, Ливий?

– Я пришел за своими звеньями Цепи Арьял.

Глава Школы Окровавленного Феникса сразу встал и открыл ящик в шкафу за собой. Оттуда он достал двенадцать звеньев – и положил их на стол.

– Мы не были уверены, что они принадлежат вам.

Может, раньше Альтатисум и не стал бы отдавать звенья, но ситуация переменилась, и он не хотел портить отношения с Ливием.

– Это все? – спросил глава.

– Думаю, да, – кивнул Волк. – Этих звеньев недостаточно. Как вы думаете, где я могу найти еще?

На пару мгновений лицо Альтатисума покрылось пеленой раздумий.

– Сложная задача, – наконец, сказал он. – Звенья Цепи Арьял почти не бывают на аукционах. В обычной продаже так вообще не встретишь. Можно поискать у коллекционеров, у кого-то из них может быть по звену, но не больше. Если у кого есть звенья в больших количествах, то лишь у школ Большой Десятки.

– Логично. Где сейчас штаб Альянса?

Во взгляде Альтатисума отразилось удивление. Верде издал какой-то звук – не то в шоке, не то подавившись. Только Аристид отреагировал на слова Волка довольной ухмылкой.

– Вы хотите попросить звенья у глав Большой Десятки? – спросил Альтатисум. – Я могу с этим помочь, но организовать встречи будет сложно. Школа Окровавленного Феникса не входит в Большую Десятку.

– Спасибо за предложение. Мне это не нужно, разберусь и сам. Скажите, где штаб и когда я смогу найти там как можно больше глав – этого будет достаточно.

Волк хотел сделать что-то невероятное по своей наглости. Вздохнув, Альтатисум спросил:

– Вы же отдаете отчет своим действиям? Сила не ослепила вас?

– Я хорошо понимаю, что делаю, – улыбнулся Ливий.

Через одиннадцать дней перед воротами штаба Альянса Светлых Сил появился человек. Волк шел неторопливо, будто зная, что проблем не будет, но за внешним спокойствием скрывалась внутренняя тревога.

«Все может пойти не по плану. И я должен быть к этому готов», – думал он.

Охрана штаба была на высшем уровне. Даже просто зайти на территорию перед штабом было сложно, ведь здесь проверяли каждого. Ливий показал патрулю пластину, и охранники – мечники на уровне Мастера из школы Сизого Камня – пропустили Волка.

Пластину дал с собой Альтатисум. Конечно, с ней нельзя было заявиться на собрание глав Большой Десятки, это было уже проблемой Ливия. Зато с пластиной можно было пройти в штаб, и Волк воспользовался ею, чтобы подобраться поближе к своей цели.

Альянс Светлых Сил состоял не только из школ Большой Десятки. Было здесь и много других школ и сект, средних и малых. Представители приезжали на каждое собрание, и первый этаж штаба быстро превращался в прекрасное место для налаживания связей. Хорошие знакомства, выгодные сделки – каждый глава малой или средней школы получал на собрании свой шанс и стремился использовать его, чтобы сделать себя или свою организацию немного сильнее и влиятельнее.

Взгляд Ливия пересекся со взглядом Альтатисума. Волк приехал сюда вместе с главой Школы Окровавленного Феникса, но вошли они порознь. Ливию не хотелось создавать Альтатисуму проблем, хоть тот и не был против.

Не обращая внимания на взгляды глав школ, которые не узнавали его, Ливий медленно пробирался сквозь толпу. Он делал это естественно, то выпивая вино из бокала, поднесенного слугой, то подходя к фуршету, чтобы опробовать высокую кухню.

– Да, дела. Златоглав нас предал. Много кого сегодня нет. Кто-то даже вышел из Альянса.

– Не понимают, куда ветер дует. Слышал, что двух Верховных убили. Сам Сизый Лев взялся за дело.

– Ого, надо же! Это верно. Чем раньше присоединишься к победителю, тем больше получишь.

«Даже не скрывают своих намерений. Могли бы хоть для виду говорить о борьбе с «Единством» и Хаосом», – подумал Ливий, невольно подслушивая разговоры.

Альянс Светлых Сил штормило. Сначала предательство Златоглава и переход на сторону Хаоса секты Фот – ужасные новости. А потом убийство Зверя и Стали – новости отличные. Никто не знал, что будет уже на следующий день, но панические настроения ушли, выведя на сцену сухой прагматизм. Теперь главы школ напоминали бегающих пассажиров тонущего корабля, которые пытались понять, какой борт уходит под воду, а на каком лучше остаться.

Вокруг были сильные идущие, нельзя было что-то сделать так, чтобы никто этого не заметил. Но Ливий мог сделать так, чтобы его передвижения выглядели естественно. Даже если ты сильный идущий, ты не станешь следить за каждым движением слуги. Разум фильтрует все лишнее, оставляя только полезную информацию.

«Сейчас», – подумал Волк, делая шаг в соседний коридор.

Коридор заканчивался лестницей, которая вела на второй этаж. Именно там сидели главы Большой Десятки. В коридоре никого не было, зато выше, на входе на второй этаж, была охрана.

«Мастера», – почувствовал их силу Ливий.

Охрана была слабой. Фактически это была формальность, чтобы не пустить таких, как Волк. Защиты от нападения в функциях местной охраны не было, от кого вообще нужно защищать глав крупнейших школ Централа? Поэтому всех сильных идущих направили на внешние периметры, чтобы защитить от возможного вторжения в сам штаб. Если за свои жизни главы Большой Десятки не боялись, то смерти глав малых школ могли отразиться на репутации Альянса.

На Востоке Ливий уже скрывал свое присутствие. Теневой Мир, техника сокрытия, вместе с Волей Пустоты надежно укрыли Волка от чужих глаз. Он медленно шел мимо охранников, которые не обращали на него внимания.

Один из них посмотрел на центр ступеней, где поднимался Ливий. Охранник что-то чувствовал, и Волку приходилось прилагать все усилия, чтобы его не заметил.

Рука охранника провела по воздуху.

– Что такое? – спросил второй охранник.

– Ничего. Показалось, наверное, – мотнул головой первый.

«Отлично. Хорошо, что здесь нет схем, все снаружи штаба», - подумал Волк, медленно продвигаясь вперед. Пусть охранники и не смотрели на него, они сразу бы заметили Ливия, убери он маскировку.

Массивные двери из черного дуба были плотно заперты, и ни единого звука не проникало сквозь деревянные створки. Подслушать разговоры глав Большой Десятки было невозможно. На мгновение Ливий задержался, а потом резко раскрыл створки дверей.

Пять человек. Кого-то Ливий видел в жизни, кого-то – только на портретах. Во главе стола сидел пожилой мужчина – Сизый Камень, глава школы Сизого Камня. Слева сидели Готт, глава Полного Разрушения, и Дэйма, глава Лап Тигра. Справа – Троф, глава Тихой Ночи, и Мисус, глава Трех Вороньих Перьев. Но пусть людей в зале было пять, на Ливия сейчас смотрели шестеро: рядом с Дэймой стоял магический шар, в котором виднелось лицо красивой золотоволосой женщины – Валессианы, главы Рантара.

«А она похожа на Лавинию из «Искры». Только нос вздернут, и взгляд колючий. Воина не скрыть за красивыми чертами», – пронеслась в голове Ливия быстро исчезнувшая мысль.

– Ты еще кто такой? – спросил Готт своим громким, зычным голосом. Его слова перекатывались, как оббитое железом колесо по мостовой.

– Ливий из Сильнара, – сказал Волк и сделал шаг вперед.

За спиной у Ливия появились охранники. Сизый Камень махнул рукой, и те вышли, а дверь закрылась, надежно скрывая разговор.

– Это собрание Большой Десятки, – сказал Сизый Камень.

– И я пришел сюда, как сильнарец, – ответил Волк.

– Ха-ха-ха!

Готт громко рассмеялся. Даже его раздражение ушло на пару мгновений, а потом лицо главы Полного Разрушения вновь стало серьезным.

– Такой школы больше нет, пацан.

Мышцы на руках Готта иногда вздувались, давая понять, что вспышки гнева настигают его постоянно. Остальные молчали.

– Я – сильнарец, – сказал Волк спокойно. – Я – ученик Сильнейшего и обоих Флагов. Я тот, кто должен был стать следующим главой школы после смерти Синего Флага. Школы нет. Но есть я. А так как других сильнарецев не осталось, то меня можно считать главой – или хотя бы представителем школы. Ну и еще кое-что. Сильнар исключен из Большой Десятки?

В каждом слове Ливия отражались эмоции легкого негодования. Волк и не собирался скрывать свое недовольство Большой Десяткой, а последние слова и вовсе заставили всех задуматься.

– Нет, – сказал Сизый Камень. – Сильнар не исключали из Большой Десятки.

Школа исчезла. Никто и не подумал убрать ее, да и зачем? Главы Большой Десятки и подумать не могли, что кто-то напрямую заявит о себе, как о лидере Сильнара, и бесцеремонно ворвется на собрание Альянса.

– Ты что, пацан, думаешь, что равен мне по статусу? – спросил Готт, поднимаясь со своего места.

– А вы сколько Верховных убили? – спросил в ответ Ливий.

Эффект был схож со взрывом пороховой бочки. Кулак Готта оказался перед Волком, и Ливий развел руки в стороны, будто раздвигая занавески. Красная ярь превратилась в пластину, и кулак наткнулся на технику, разбивая ее на осколки.

– Зеркало Аркадии! – удивленно сказал Сизый Камень, даже не пытаясь останавливать Готта.

Техника сдержала удар Готта, приняв атаку на себя. Но глава Полного Разрушения сломал Зеркало Аркадии. На мгновение Ливий и Готт замерли, и тогда Волк сказал:

– Но уверен, что убили бы несколько, если бы встретились.

Готт возвышался над Ливием, как скала. Тело Главы Разрушения бугрилось мышцами, но взгляд приковывало к себе лицо – сильное, волевое, будто выточенное из камня. Одним своим присутствием Готт подавлял людей, и даже Ливий ощущал давление.

Хмыкнув, глава Полного Разрушения вернулся на свое место. Его спровоцировали, но Ливий уступил. А еще Готт умел ценить силу.

Все присутствующие знали Сильнейшего. И все знали его Зеркало Аркадии – одну из лучших защитных техник Централа. Волк применил ее, и всем стало понятно – он не врал о том, что ходил в учениках Сильнейшего и Флагов.

– Школы все равно нет, – сказал глава Трех Вороньих Перьев. – Мы опускали вопрос исключения просто потому, что не было смысла. Теперь же нам придется исключить Сильнар из-за несоответствия статусу Большой Десятки.

– Я пришел не ради политики, – сказал Ливий, поднимая обе ладони.

– Тогда зачем? – спросил Сизый Камень.

– За наградой. Я хочу получить звенья Цепи Арьял.

Глава 6. Изнанка истории

– Звенья Цепи Арьял? – переспросил глава Трех Вороньих Перьев.

«Ожидаемая реакция», – подумал Волк.

Цепь Арьял – это одно из тринадцати Орудий Года. Да, в прошлом цепь разлетелась на девяносто звеньев, и все равно каждое звено было ценным артефактом. Каждая школа Централа пыталась собрать как можно больше частей цепи, ведь количество повышало качество. И уж точно никто не собирался отдавать звенья стороннему человеку.

– Именно. Они мне нужны. Я убил Верховного – Зверя. Я убил четырех хатамото Востока. Мне кажется, я решил целую гору проблем Альянса Светлых Сил – и за это мне полагается достойная награда.

– Ты пришел сюда, как представитель Сильнара. А Сильнар – часть Альянса, – рыкнул Готт.

«Подловил. Не думал, что так скажет именно он», – подумал Ливий.

Ни о какой награде Волк не договаривался. Никто не обязан был ничего ему давать, и все же останавливаться Ливий не собирался.

– Допустим. Но вы же не хотите потерять такого соратника? Кажется, Сильнар хотят исключить, верно? И что будет, если я выйду и расскажу всем об этом разговоре?

– Ты угрожаешь нам, пацан? – произнес Готт, и под его руками стол начал крошиться.

– Всего лишь предупреждаю. Я один. Мне приходится действовать в своих интересах, – пожал плечами Ливий. – Наконец, могу дать еще один аргумент «за». Если вы дадите мне все звенья Цепи Арьял, что у вас есть, через два года я убью еще одного Верховного. Не из тех, кого примут, а из старого состава.

Два года – малый срок для идущих. Предложение Ливия было заманчивым. Как организация, Альянс был слишком неповоротливым. Увы, если бы Волк пришел со своим заявлением месяца два назад, ему было бы легче добиться своего. Но у Альянса уже был человек, который охотился на Верховных. И он тоже разобрался с одним из них.

«Остается надеяться, что отношения Сизого Льва и Альянса такие плохие, как о них говорил Аслан», – думал Волк, ожидая, когда главы Большой Десятки что-то скажут.

Первым должен был заговорить Сизый Камень. И когда Ливий увидел его выражение лица, предвещающее отказ, он заговорил:

– Для вас звенья Цепи Арьял почти бесполезны. Только вместе от них есть толк. Каждая школа хранит их, не желая с кем-нибудь делиться, и в итоге пользу не получает никто. Отдайте их мне. Может, это последний шанс для Централа остаться на том пути, который проложил мой учитель.

С одной стороны, это было нагло. Волк обвинял школы в перетягивании каната, да и если отдать звенья кому-то – почему именно Ливию? Но с другой – Волк заставил выражение лица Сизого Камня перемениться. Сейчас по Централу гулял его брат, Сизый Лев, который плевал на правила и собирался вернуть континент к старым порядкам.

– Я согласна, – неожиданно сказала Дэйма, молчавшая до этого.

Волк коротко поклонился ей с благодарностью. С Дэймой Ливий уже сталкивался, когда убивал хатамото Наобэ Рю.

– Я тоже, – сказал Сизый Камень.

– Ладно, – хмыкнул Готт.

– Ты нам здорово помог на востоке. Тоже согласен, – кивнул глава Тихой Ночи.

– Выгодная сделка, не правда ли? – улыбнулся глава Трех Вороньих Перьев.

Но на собрании присутствовала еще одна глава крупной школы. Все посмотрели на шар.

– В моей школе ни за что на это не согласятся. Но ты их получишь, – сказала Валессиана, злорадно улыбаясь.

Дожидаясь звенья, Ливий поселился в штабе Альянса. Сначала нужно было получить части артефакта от тех, кто находился в Районе Ста Школ, а звенья Рантара Волк договорился встретить где-то в Районе Благоденствия.

«Даже не верится, что сработало», – подумал Ливий, когда вышел из зала для собраний. Заявиться в штаб и выставить требования не абы кому, а самим главам Большой Десятки, легендам во плоти – таким мог похвастаться не каждый.

Волк думал, что с ним захотят поговорить почти сразу. Но прошел день, за ним второй – и никто не постучал в дверь. Ливия это полностью устраивало: он медитировал и прокручивал в голове недавние бои – со Зверем, Хаосом и Аквилой.

На третий день раздался стук.

– Вас вызывает глава, – сказал боец в одежде сизого цвета. Несложно было догадаться, из какой школы посыльный.

В зале собраний Большой Десятки было тихо. Всего один человек – Сизый Камень, задумчиво глядящий куда-то в сторону.

– Здравствуйте, – поклонился Ливий.

– Приветствую, – кивнул Сизый Камень. – Остальные уже разъехались.

«Заметил, что мне интересно», – подумал Волк, шагая к фактическому главе Альянса.

– Звенья Цепи Арьял. Тридцать две штуки, из них десять – от моей школы.

На столе перед Сизым Камнем лежали звенья. «Тридцать два звена. Вместе с моими тринадцатью выходит сорок пять», – подумал Ливий.

– Спасибо. Я понимаю, насколько это большая уступка с вашей стороны, – сказал Волк с уважительным поклоном.

– Они действительно почти бесполезны для наших школ. Только в одних руках от звеньев Цепи Арьял будет толк. Молодой человек, я уже собирался отказать вам, но ваши слова о пути Сильнейшего переубедили меня. Что вы об этом думаете на самом деле?

«Наверное, отвечу честно».

– Я сказал это только для того, чтобы убедить вас.

– Честный ответ, – кивнул Сизый Камень. – Но я хочу услышать ваши мысли о пути Сильнейшего.

«Я слышал о том, что Сизый Камень – главный сторонник порядка в Централе. Видимо, так и есть», – подумал Ливий.

Перед тем, как ответить, стоило понять, в чем же заключается путь Сильнейшего. Волк долго думал, а потом сказал:

– Сильнейший прошел только половину пути. Централ не узнал об истинном мире и порядке до конца. Что касается меня – я сторонник своего учителя в этом вопросе.

– Занятно, – улыбнулся Сизый Камень. – Однажды я говорил с ним про Цепь Арьял. Именно Сильнейший выступал за то, чтобы разделить звенья между школами. Из-за этого никто не получил бы сильный артефакт, обретя преимущество над соседями. Тогда его слова показались мне разумными. А три дня назад уже ваши слова звучали правильнее.

– Времена меняются. Я понимаю, почему Сильнейший так сделал. Тогда вы все были врагами, и лучше было сломать оружие без возможности его починить, чем доверить кому-то.

– Верно, – вновь улыбнулся Сизый Камень. – Как думаете, что бы он сказал, будь сейчас здесь?

– Заходит как-то в таверну…

– Вы действительно его ученик. – прервал Волка Сизый Камень. – Ливий, после того, как вы ушли, я поговорил с другими главами. Мы вам доверяем – как ученику Сильнейшего и Флагов, как сильнарцу и как…

На мгновение Сизый Камень замолчал. Но Ливий хорошо понимал, о чем он хочет сказать – и почему не делает этого.

– Как охиронцу. «Единство» – враги Охирона, это так. Я ни за что не перейду на сторону Хаоса. Но вы боитесь, что я начну мстить Большой Десятке, потому что именно вы уничтожили Охирон.

– Именно так, – сказал Сизый Камень и посмотрел Ливию в глаза.

Волк предложил им помощь в борьбе против «Единства». Но Альянс понимал, что может взрастить себе нового врага. Через это Большая Десятка уже проходила: Бог Войны, который на ранних этапах помог в войне с «Единством», превратился в огромную проблему для Альянса спустя несколько лет.

– Мне нет дела до того, что произошло задолго до моего рождения, – сказал Ливий с легкой улыбкой, смягчая обстановку. – Вами воспользовался Хаос. Вы, конечно, поддались на это, боясь Охирона… Но я могу забыть об этом. Как я и сказал, это уже война прошлого. Моя родина – в руинах, и это не Охирон, а Мастаград с Сильнаром.

Ливий не врал. Он не собирался мстить всему Централу. С детства у Волка был враг. Тот, кто отнял родителей и приемную мать, тот, кто уничтожил его родину и оставил без учителей. Волк знал, что когда не станет Хаоса и его приспешников, он успокоится. Давным-давно Ливий отказался от пути мстителя, ведь тот, кто свершит свою месть, обнаружит у себя в сердце пустоту. И эту пустоту просто заполнить – ненавистью к себе и другим, самоуничтожением или новой местью.

Все, что хотел сделать Волк – уничтожить своего врага. И это была всего лишь цель в жизни, после которой Ливий продолжил бы жить, как обычный идущий.

– Рад это слышать. Моя школа совершила большую ошибку в прошлом, – сказал Сизый Камень. – Перед тем, как вы уйдете – что скажете о Хаосе?

Волк задумался. Приложив все силы, Ливий не смог не то, что одолеть Хаоса, а даже оставить серьезную рану. Но не это беспокоило Волка.

– Слышал, что он мечник, так вот со мной он мечом не сражался. Только руками и Черным Флагом. Я бы подумал, что он специально сдерживается, чтобы повеселиться, но у него даже на поясе не было меча. Не представляю мечника, который станет ходить без своего оружия – даже если не использует его в бою.

– Верно, такое сложно представить. Спасибо, – задумчиво кивнул Сизый Камень. – У входа помощник даст координаты места, где Валессиана передаст вам звенья Рантара.

– Спасибо за доверие.

Ливий сгреб звенья со стола и направился к выходу. Теперь его путь лежал к Району Благоденствия – в очередной раз за последние месяцы.

Когда Ливий прибыл на место, посланники из Рантара уже дожидались его. Это были два мужчины и две женщины, и все они были минимум поздними Мастерами.

– Вы – Ливий, верно?

– Да, – кивнул Волк.

Его явно знали по внешности и другим характеристикам. Встреча прошла за городом – Ливию отдали коробок со звеньями, и посланники Рантара быстро удалились, не став расшаркиваться на долгие разговоры.

Внутри лежали пять звеньев Арьял.

«Итого пятьдесят. Всего в Цепи Арьял было девяносто звеньев… Считай, большая часть артефакта теперь со мной», – подумал Ливий, ощущая что-то среднее между удовольствием и азартом.

Официально Цепь Арьял не входила в двенадцать Орудий Года. Ее считали тринадцатым артефактом, созданным позднее, но тем не менее не уступающим первым двенадцати. Держать что-то такое в руках было волнительно. Посмотрев на цепь немного, Волк мотнул головой и отправился ко входу в «Искру» – в прошлый раз Ливий прошел через него с помощью Бирэнны.

Лишних вопросов не задавали. Работница что-то проверила у себя в записях, при этом быстро взглянув на Волка через какой-то артефакт, похожий на обычную лупу, а потом открыла дверь.

Лавиния уже дожидалась своего гостя. Как и прежде, на столе красовалось блюдо с круассанами.

– Приветствую вас, – улыбнулась глава «Искры».

– И я вас, – улыбнулся ей в ответ Волк. – С чем сегодня?

– Угадаете?

– Лимон, – ответил Ливий без раздумий.

Глаза Лавинии удивленно округлились. Свой вопрос она задала просто так, как небольшую игру – и никак не ожидала сразу получить точный ответ.

– Предвидение? – спросила Лавиния первым делом.

– Нет, нет, просто логика и одна догадка, – отмахнулся Волк, делая глоток из чашки кофе. – Земляника – необычный вкус для круассанов. Вспомнилась одна известная на весь Централ пекарня, «Софье», которую закрыли лет за пятьдесят до моего рождения. Там пекли круассаны, семь видов, и среди них были земляника и персик.

– Удивительная эрудиция. Вы что, изучали все, что под руку попадется? Неважно, как вы догадались о лимоне? У вас было пять вариантов, не считая земляники и персика.

Не став отвечать сразу, Ливий решил попробовать круассан. Сладость переплеталась с кислотой лимона, делая выпечку невероятно вкусной. «Не лучший вариант к кофе, но все равно достойно», – подумал Волк и сказал:

– Очень вкусно, спасибо. Ну, повторяться вы бы вряд ли стали. А почему именно лимон из пяти вариантов… Первой была земляника, а вторым – персик. Все начинки круассанов в «Скофье» были разными на цвет. Раз вы начали с красного, а продолжили оранжевым – решил, что следующим может быть что-то желтое. Так что точной уверенности у меня не было. Как я и сказал – всего лишь догадка.

– Ха-ха-ха! Удивительно, – рассмеялась Лавиния. – И ваша догадка подтвердилась. Не думала, что меня так легко прочитать.

– Все еще почти невозможно. Но я могу получить какие-то ответы сегодня, верно?

На стол горой опустились пятьдесят звеньев Цепи Арьял. Сцена напоминала торги у бандитов или пиратов, когда одна из сторон вываливает груду золотых монет.

– Пятьдесят. Вы превзошли все ожидания, – улыбнулась Лавиния.

– Что дальше?

Махнув рукой, Лавиния поманила коробок, лежавший у кровати. Поверх звеньев Ливия появились новые.

– Двадцать, – сказал Волк удивленно. – Всего семьдесят.

«У Сильнара было двенадцать. У Сизого Камня – десять. У них все двадцать. Кто они вообще такие?», – думал Ливий, глядя на звенья.

– Почти полная Цепь Арьял, – нежно улыбнулась Лавиния, будто пригласила на танец, а не вывалила на стол двадцать фрагментов артефакта из Орудий Года. – Я знаю, где находятся еще семь, хотя бы теоретически, но получить их почти невозможно. Остальные или утеряны, или уничтожены, время не щадит даже Орудия Года.

– Двадцать звеньев – это слишком много, чтобы вы не стали ничего объяснять.

– Ха-ха, это верно. Я многое объясню вам, Ливий. Но сначала вам нужно узнать, где вы находитесь. Позвольте провести небольшую экскурсию.

Лавиния поднялась с места, и ее длинные золотые волосы заструились по белому платью. К двери девушка пошла легким, почти невесомым шагом, а Ливий последовал за ней.

– Вы задумывались о том, куда ведут все эти двери? – спросила Лавиния в коридоре, слегка повернувшись назад.

– Комнаты для участников «Искры».

– Верно, это простой вопрос, – улыбнулась Лавиния. – А что дальше по коридору?

Вопрос поставил Волка в тупик. «Действительно, что там?», – подумал он, не понимая, почему вообще не задумывался об этом раньше. Если с комнатами было понятно, то уж пройтись по коридору ничего не мешало.

– Ха-ха-ха! За этим всегда интересно наблюдать. Не обижайтесь. Здесь наложена магия, которая не дает задумываться о конце коридора. Вы просто не акцентировали свое внимание, иначе бы заметили и смогли бы игнорировать заклинание. Мой любимый тип магии. Если поставить что-то туда, куда никто и не смотрит – никто ничего и не заметит.

Проходя мимо комнат вместе с Лавинией, Ливий теперь замечал заклинание. Больше странное отведение внимания не работало, но при этом яснее не стало. Бесконечный коридор ничуть не изменился, зато теперь Ливию хотелось прогуляться по нему до самого конца – как бы далеко он ни был.

Впереди показался свет: одна из комнат была открыта. Заподозрив неладное, Ливий обернулся и увидел, что до входа в коридор рукой подать. Свет падал из комнаты Лавинии.

– Очередная иллюзия?

– Искривление пространства, – ответила Лавиния.

Коридор был закольцованным. И, судя по словам Лавинии, выйти из этого «кольца» было почти невозможно. «Если тут действительно искривлено пространство, можно только сломать это место… Но даже не хочу задумываться о возможных последствиях», – подумал Ливий.

В руке Лавинии появился большой ключ – такие порой можно увидеть на детских кукольных представлениях. Глава «Искры» вставила ключ в несуществующую замочную скважину, провернула его, и Волк услышал скрип открывающиеся двери.

«Но здесь ничего нет!».

Ливий готов был поклясться, что перед ним ничего нет, органы чувств и интуиция молчали, и только звук давал понять: дверь впереди, и Лавиния ее открыла.

– Прошу, – довольно улыбнулась глава «Искры», наслаждаясь реакцией Волка.

Вслед за Лавинией Ливий шагнул куда-то вперед и резко переместился из длинного мрачного коридора в огромную библиотеку.

Стеллажи с обычными книгами, толстыми гроссбухами, свитками, надписями на коже и даже табличками из камня, металла и кости возвышались до самого потолка, который здесь был в двадцати метрах. Библиотека была воистину огромной. Куда-то вперед тянулись полки, и Ливий ощутил, что бесконечный коридор сменился бесконечной библиотекой.

Один за другим стали загораться магические светильники, и давящие своими размерами стеллажи стали казаться вполне приятными. Теперь это была самая обычная библиотека – только уж очень большая.

– Добро пожаловать, – улыбнулась Лавиния. – Это и есть «Искра». Догадаетесь?

«Что я должен понять? Здесь много знаний. Слишком много даже для библиотеки школы Большой Десятки. Неужели суть их организации…».

– … Накопление всех знаний Централа?

– Верно. Я – Лавиния Мограсс, семнадцатая глава «Искры». Мы собираем и сохраняем знания – ну и делимся ими иногда.

– Это не все, верно?

Довольное выражение лица Лавинии дало понять, что ей нравится вопрос Ливия. Волк чувствовал нечто особенное в «Искре» и ее библиотеке, а в этом он разбирался. За свою жизнь Ливий бывал во многих библиотеках, и даже в той, где хранятся знания драконидов – Библиотеке Белой Пасти. Но ни одно из этих мест не создавало такого впечатления, как «Искра». Здесь хранилось что-то еще. Что-то, о чем не должны были знать обычные идущие.

– Вы никогда не задумывались о том, кем были Бессмертные до обретения бессмертия? Ведь для такого нужно превзойти даже стадию Мудреца. Каждый из Бессмертных был выдающейся личностью, способной пошатнуть мир. Но где их наследие?

Еще когда Лавиния говорила, гнетущее чувство правды начало подкатывать к разуму Волка. И стоило главе «Искры» закончить свою речь, как Ливий посмотрел на нее и тихо прошептал:

– Вы храните знания Бессмертных?

– Именно так.

Техники и исследования тех, кто возвысились достаточно, чтобы мир лично наградил их бессмертием – от одной мысли об этом у Ливия перехватило дыхание. «Искра» хранила ошеломляющие знания, ради которых любая школа – даже самая благоразумная – развязала бы войну.

– Вы… Не только храните. Вы делаете так, чтобы эти знания не достались идущим.

– Ха-ха. Мы не зря выбрали вас.

«Все эти знания могли бы остаться в руках идущих, если бы не «Искра». Как много удалось бы достичь», – подумал Ливий и задал вопрос, который крутился на языке:

– Почему?

– Потому что это опасно, – сказала Лавиния с серьезным видом. – Вы знаете об истине бессмертия?

«Она говорит о том, что идущий ради бессмертия должен заключить с миром контракт», – подумал Ливий и кивнул.

– Тогда вы должны понимать, что те, кому мир предложил стать Бессмертными, были исключительными людьми. Если бы такой человек просто исчез, а все его знания остались бы… Как думаете, к чему бы это привело?

– К взрывному росту силы. Мир готов заключить контракт с гением, но не с сотней подражателей, так?

– Ха-ха, какое ироничное описание. Именно так.

– И что, ничего из этого не досталось людям?

Лавиния улыбнулась.

– Злитесь? Как я и сказала, мы иногда делимся. Когда люди доходят до определенного уровня развития естественным путем, мы раскрываем часть знаний. В этом и есть суть «Искры», мы не только оберегаем человечество, но и незаметно делимся знаниями на ключевых этапах.

«Я могу это понять. Они отобрали у человечества десятки шансов возвыситься, но тем самым уберегли от уничтожения», – подумал Ливий, уже совсем по-другому глядя на библиотеку. Хотелось полистать хотя бы одну книгу, посмотреть хоть на одну табличку, чтобы прикоснуться к знаниям величайших людей мира.

– «Искра» – потому что из нее вспыхивает костер цивилизации?

– В знакомы с книгой Лагидид?

– Читал в библиотеке Сильнара.

– Она – пятнадцатая глава «Искры».

– Даже так.

Лагидид была писательницей прошлого, известной за свои яркие фразы. «Писательница – и глава «Искры». Выходит, они могут скрываться в мире под другой личностью», – подумал Ливий и на ум пришли круассаны из комнаты Лавинии.

– Пекарня «Софье».

– Да, когда-то это была моя пекарня, – кивнула Лавиния. – Я неплохо выгляжу, правда? Моя мама всегда говорила, что жар печи сохраняет красоту женщины.

– Вы действительно красивы, – улыбнулся Ливий.

Понемногу приходя в себя, Волк мельком смотрел по сторонам. Даже своим острым зрением он не мог разглядеть даже названия книг: «Искра» надежно защитила хранимые знания.

– Иногда мы помогаем миру справиться с угрозами, – продолжила Лавиния. – И здесь хранятся не только знания Бессмертных. Чтобы делиться информацией в нужный момент, мы должны иметь под рукой лучших специалистов. Они и становятся членами «Искры».

Кроме Лавинии Ливий знал только двух членов «Искры»: Желтого Флага и Бирэнну. Если с Советником Сильнейшего все было понятно, ведь тот был светилом медицины, лучшим специалистом в этой области на весь Централ, то Бирэнна как будто не соответствовала требованиям. Да, она была талантливым алхимиком, но таких в Централе нашлись бы десятки, если не сотни.

– Почему Бирэнна?

– Знала, что вы спросите, ведь не разрешила ей рассказывать. Бирэнна – талантливый алхимик. Вы и сами знаете, что ее избранника постигло проклятие крови. Пытаясь вылечить его, Бирэнна достигла того, чего не могли повторить два столетия. Она создала философский камень.

Глава 7. Искра цивилизации

– Быть того не может. Это всего лишь легенда.

Когда-то давно, в золотой век алхимии, появилось убеждение, что можно создать реактив, способный к вольному преображению. Бери, что хочешь и превращай во что угодно. Если обычные люди, услышав об этом, думали о золоте, то профессиональные алхимики смотрели на философский камень шире. Ходили теории, что им можно даже полностью пересобрать тело, сделать себя совершенно новым человеком, лишенным всяких недостатков, но дальше разговоров это не шло, ведь никто не мог создать философский камень.

«Двести лет… Она говорит об Остане».

Его называли единственным, кто смог создать философский камень. Ни до, ни после никто не сумел повторить эксперимент Остана – так гласила история.

– Она это сделала. Чистота ее философского камня – шестьдесят пять процентов, и Бирэнна продолжает работать над ним. Кстати, это третий камень в истории.

– Третий? Был кто-то после Остана?

Вместо ответа Лавиния загадочно улыбнулась. Вздохнув, Ливий спросил:

– Остан был вторым, да? Какой-то Бессмертный уже создавал философский камень?

– Ха-ха, верно, верно! За это вы мне и нравитесь, Ливий. Первым был Философ, за что камень и получил свое название, а не как об этом думают. Его философский камень был идеально чистым. Остан создал свой почти без нашей помощи, чистота его камня составила семьдесят процентов, представляете?

– И Бирэнна создала философский камень почти с такой же чистотой, как у Остана?

– Именно так, – заулыбалась Лавиния. Сложно было понять, что значит ее улыбка: может, она радовалась за Бирэнну, может, была довольна, что завербовала кого-то столь полезного. А может, Лавиния искренне восхищалась прогрессом человечества.

«Она смотрит на людей, как на объекты эксперимента. Для нее весь этот прогресс – давно пройденный этап. Мы будто… ученики в ее глазах. Нет. Скорее дети», – думал Волк, задумчиво глядя на лицо красивой женщины перед ним.

– Уверена, вы о многом думаете, и в ваших мыслях я могу казаться злодейкой.

– Нет, ничуть, – помотал головой Ливий, выдавливая из себя улыбку. – Мне неприятно, но это можно понять. У меня есть вопрос. Раз Бирэнна одна из вас – разве вы не должны помочь ей?

– Есть правила, которые нельзя нарушать. Мы ей помогли, дав материалы по философскому камню. Бирэнна верит, что преуспеет, а я верю в ее талант.

«Тоже неплохо», – подумал Ливий. Бирэнна не вступила бы в «Искру» просто так. Работая здесь, она медленно приближалась к своей цели.

– Как его звали?

– М? Вы о ком? – удивленно спросила Лавиния.

– О Бессмертном, который установил правила.

И до этого Лавиния получала удовольствие от интеллекта Ливия. Но в этот раз на ее лице промелькнуло выражение легкой растерянности. Волк смог заглянуть дальше, чем Лавиния могла предположить.

– Первый. Его так и называют, – наконец, улыбнулась она. – Он был Первым Бессмертным, а его знания положили начало «Искре».

«Даже не слышал о таком», – подумал Ливий. Сегодня он многое узнал, но до сих пор не выяснил главного.

– Как вы сможете сделать меня сильнее?

– У нас есть техника.

Лавиния протянула руку, и в ней оказалась пластина из материала, который Ливию удалось подержать в жизни всего лишь раз.

– Металл Драконьей Крови?

– Он самый. Это не записи о технике, а она сама. Когда вы окажетесь в правильном месте, все, что нужно будет сделать – это поместить пластинку… Вы поймете куда. Но этой техники вместе с Цепью Арьял недостаточно. Сейчас в Централе есть всего одно место, где вы сможете решить свою проблему – в крепости Осецин.

«Что? В Осецине?».

На мгновение Ливий остолбенел. Ему даже показалось, что Лавиния хочет заманить его в ловушку, ведь любой знал: из Осецина пути назад нет. Но Волк быстро отбросил эти мысли. Лавиния могла бы устранить его здесь, в «Искре». Методов у нее хватало, а уж делиться правдой с будущим трупом не было никакого смысла.

– Почему туда? – наконец, спросил Ливий.

– У Тюремщика есть путы, заставляющие узника проживать дольше за короткий срок. Мы сможем воспользоваться этим. Все, что вам нужно – это убедить Тюремщика. Он знает об «Искре», поэтому вот, держите – особый предмет, подаренный им прошлому главе.

Лавиния протянула Волку металлическую цепочку с небольшой прямоугольной пластинкой на конце.

– Как я его вообще смогу убедить?

– Тюремщик выступает за порядок, пусть и по-своему, не так, как «Искра». Недавно на него напал Хаос. Всех узников Осецина освободили – и это еще одна причина, почему вам нужно стать сильнее, Ливий.

Замолчав, Лавиния посмотрела Волку в глаза. Глава «Искры» ждала согласия, и Ливий, немного подумав, все же кивнул.

– Хорошо. Я согласен.

– Вас переместить поближе к Осецину?

– Для начала я должен попрощаться с одним человеком. Переместите меня в Район Ста Школ.

Найти Лягушку оказалось непросто. Сначала Ливий отправился к Лапам Тигра и даже нашел несколько учениц школы, чтобы спросить у них о Ялум.

– Ах, эта, Ялумиэль? – сказала ученица-Столп, когда Ливий дал ей мешочек с аркюсом. – Здесь не любят семьи тех, кто ушел из Лап Тигра. Я бы вообще сказала, что ей не стоило сюда…

Сердце ученицы пропустило удар. Она даже не осмелилась поднять глаза, чтобы посмотреть в лицо Ливию, одного удушающего предчувствия смерти было достаточно.

– Где она? – спросил Волк.

– О-отправилась в Трику.

Трика – небольшой город в Районе Ста Школ. Ничего примечательного в нем не было, обычное тихое место, и когда Ливий оказался в нем, то даже представить не мог, как искать Ялумиэль. Но вопрос быстро решился. Как и в любом другом городе, здесь были информаторы – от организаций и частные. Ливий отправился в Шепот Ситиса.

– Девушка с зелеными волосами и зелеными глазами? Сильный идущий? – удивленно спросил информатор. – Хорошо, я посмотрю.

Запрос был максимально туманным. «Но не думаю, что много таких девушек сюда приходит», – подумал Ливий.

Ему казалось, что Ялум получится найти быстро. Но увы.

– К сожалению, мы не слышали ни о каких зеленоволосых девушках-идущих в последнее время, – сказал информатор.

«Странно. Неужели ее здесь не было? Может, она отправилась в другое место? Соврала насчет Трики? Может, с ней что-то случилось по дороге?».

– Дорогой клиент?

– Да, – мотнул головой Ливий. – Можете найти мне информацию обо всех приезжих девушках за последнее время?

– Это слишком…

– Большие траты. Только те девушки, которые тратили много денег, возможно, даже аркюс. И она прибыла без сопровождения и спутников. Думаю, не так много одиноких девушек с большими деньгами появлялись в Трике, верно?

– Да, дорогой клиент.

Условия были специфическими, с этим можно было работать. «Сомневаюсь, что она стала бы ютиться на обычном постоялом дворе. Даже если Ялум жила здесь всего один день, она зашла бы в дорогой ресторан, да и поселилась бы в хорошей гостинице.

Чтобы дело шло быстрее, Ливий положил на стол два десятка таблеток аркюса – вдобавок к цене за услуги.

– Приходите через двадцать минут, дорогой клиент!

Волк не стал далеко уходить, оставшись в холле Шепота Ситиса. Информатор справился даже быстрее – через пятнадцать минут Ливию передали пачку досье.

«Посмотрим».

Шестьдесят целей – именно столько насобирал Шепот Ситиса. Ливий пролистывал досье одно за другим, и не мог найти ничего полезного, пока взгляд не зацепился за выписку о продаже большого двухэтажного дома в десяти километрах от Трика.

«Думаю, это оно», – подумал Ливий, быстро сравнив досье с другими. Из-за особенностей внешности удалось отбросить половину, в части случаев покупательницу знали. А вот чтобы богатая, без спутников и совершенно неизвестная в Трике и его окрестностях – такое досье нашлось только одно.

Через пять минут Ливий стоял в небольшой деревне на берегу озера. Местные здесь рыбачили, да и только, Волк насчитал всего двадцать домов рыбаков. Но на другом берегу озера виднелся роскошный двухэтажный дом. Тот, кто построил его там, ценил уединение, он выкупил половину берега, поэтому никто не смог бы построить усадьбу рядом, как это порой происходило. Стоит построить красивый особняк, как вскоре, как грибы после дождя, вырастают новые усадьбы в округе.

Нынешняя хозяйка дома стояла на балконе над входом. Стоило Ливию ее увидеть, как улыбка сама собой появилась на лице.

– А ты не спешил, – хитро улыбнулась Ялум.

– Ну, дел хватало, – пожал плечами Волк. – Но вот я здесь.

Он хотел было шагнуть на балкон, как увидел ладонь Лягушки.

– Нет-нет, через вход. Так будет интереснее.

Обстановка в особняке была одновременно и роскошной, и скромной. В Районе Ста Школ ценили простоту, переплетенную с дороговизной, увидеть здесь безвкусные золотые канделябры или заколоченные в дорогое дерево потолки и стены было почти невозможно. Прямо по центру винтовая лестница вела на второй этаж, и оттуда сейчас спускалась Лягушка – в роскошном платье нефритового цвета. Открытые плечи вместе с длинным подолом со шлейфом подчеркивали двойственность Ялум, ее открытость и скованность, ее раскованность и скрытую приверженность правилам. На каждом запястье красовались браслеты такого небесно-облачного цвета, каким иногда бывает иней, а на груди, приковывая к себе взор, расположилось ожерелье с большим голубым топазом.

– Что за мероприятие?

– Долгожданный отпуск со своей женщиной, – показала свою озорную улыбку Лягушка. – Как я тебе? Красивая?

– Ты всегда самая прекрасная из всех женщин, но сейчас твоя красота обрамлена, как драгоценный камень, заключенный в золотое украшение.

– Ты где такому научился? – спросила Ялум с деланным недовольством.

Следующие десять часов у Ливия было много дел. Или одно, тут как посмотреть. Ялумиэль показала все комнаты особняка, и в каждый они оба останавливались, чтобы прекрасно провести время. Заниматься с женщиной любовью, когда она в таком роскошном платье, было интересно, но уже ко второй комнате оно едва держалось на Ялум. Когда Ливий оказался с ней на втором этаже, Лягушка даже не пыталась сохранить свою одежду. На ней остался только корсет, ну и украшения, куда без них – оказалось, что на лодыжках были такие же браслеты, как и на руках.

Через два часа Ливий и Ялум добрались до конечной цели – спальни. Огромная кровать, занимающая половину немалых размеров комнаты, стала последним местом любви – и самым долгим. Прошли еще десять часов, прежде чем удовлетворенная идущая наконец-то оставила своего мужчину в покое.

– Я так долго с тобой не виделась, а первое время провели на Орлином Пике. Не о том мечтала, – объяснилась, наконец, Ялум.

Ожерелье потерялось где-то в коридоре, корсет – и того раньше. Сейчас на Ялум были только браслеты на ногах и руках, и лунный свет из окна отражался от украшений, подсвечивая тело Ялум и подчеркивая ее плавные изгибы.

– Что, медвежья шкура – слишком плохо?

– М, интересно. Но хотелось чего-то красивого, – улыбнулась Ялум. – Говори.

– Ты про что?

– Про то, что хотел сказать. Ты понимаешь меня, а я понимаю тебя. Думаешь, не заметила твоих чувств во время нашей дороги любви? Как будто перед прощанием.

С удивлением посмотрев на Ялум, Ливий кивнул. Она действительно его понимала. Лягушка предпочитала замораживать свои чувства, но с момента прихода Волка прошло полдня, а Ялум ничуть не сдерживалась. Скорее всего, она даже немного рисковала, учитывая, что проклятие крови стало сильнее. И Ялум почувствовала те эмоции, который Волк носил в себе и даже не пытался показывать.

– Мне нужно уйти. На год или два.

– Удивил так удивил, – иронично произнесла Ялум.

– Подожди. Это важно. И, возможно, рискованно. Я должен это сделать, чтобы стать сильнее, и не знаю, что произойдет за это время. Знаешь, Ялум, это не тот случай, когда год – мгновение в глазах идущего. За это время многое может измениться.

– И ты не сказал ничего нового, – сказала Ялум, прижимаясь к Волку сильнее. – Видимо, это моя судьба – ожидать своего мужчину после того, как он бросился в очередную опасность.

Лягушка была права. Это происходило не в первый и не во второй раз. Невольно взгляд упал на ногу Ялум, которую девушка закинула на Волка. Отражая лунный свет, голубой браслет становился будто глубже и насыщенней.

«Раньше ее цветом был лишь зеленый. Теперь еще и голубой – после похода к Снежной Ведьме», – подумал Ливий и, вздохнув, сказал:

– В последний раз. Надеюсь, это произойдет в последний раз – и мы сможем жить так, как захотим.

– Я буду рада, – неестественно тихо сказала Ялум. – Но знай, Волк, я не просто женщина, я – идущая. Идти по пути силы – наша судьба. Я мечтаю о нашей тихой спокойной жизни так же сильно, как и о битве рядом с тобой. Поэтому не сомневайся – и становись сильнее. Я займусь тем же.

– Спасибо, любимая. Спасибо.

Про тюрьму Осецин ходили разные слухи. Древняя крепость, в которой заключили самых свирепых разбойников Централа. Тюрьма, построенная самими Бессмертными, чтобы избавляться от тех, кто им не нравится, заставляя гнить в казематах столетиями. Результат соглашения Большой Десятки, нейтральное место, куда можно сослать всех тех, кому не стоит ходить по Централу. Пусть слухов и было много, все рассказчики сходились на нескольких фактах: Осецин – это тюрьма, причем очень старая, а сидят в ней отнюдь не обычные бандиты.

Раньше возле крепости Осецин устраивали чемпионаты – еще в те времена, когда Централ был диким и необузданным. До сих пор огромная площадка перед Осецином была изрыта следами битв, по которым можно было увидеть силу воинов прошлого. На пару секунд Ливий задержался, рассматривая землю. Разрезы от меча – глубокие и длинные. Воронки от применений мощных техник. Следы от сапог и голых ступней, которые оставили больше столетия назад – и которые продолжали излучать ярь. Место перед Осецином было особым, но мало кто осмеливался сюда прийти.

Волк посмотрел на ворота. Огромные створки внушали уважение, и Ливию даже не хотелось к ним прикасаться. Казалось, что стоит потянуть стальные кольца на себя – и из крепости покажется нечто, как во всех тех историях про шкатулки, которые ни за что нельзя открывать.

«Но их всегда открывают», – подумал Ливий и потянул за кольца.

Коридор тюрьмы был под стать воротам. Высокий потолок, полумрак, камень, давно ставший черным – приятного здесь было мало. Посреди коридора стоял невероятно высокий старик – метра два с половиной. Выглядел он, как узник, о чем говорили и тощий вид, и длинная нечесаная борода.

Стоило Ливию взглянуть в глаза старику, как Волк почувствовал, что проваливается. Взгляд хозяина крепости был настолько глубоким, что ощущение пустоты накатило на Волка, сжимая сердце, как тиски.

«Тюремщик».

Когда-то он был сильным. И его сила ушла, оставив после себя пустоту, как глубокий колодец, в котором не осталось воды. Именно эта опустошенная бездна и говорила о том, насколько ужасающей личностью был хозяин Осецина в прошлом.

– Здравствуйте, Тюремщик, – сказал Ливий с поклоном.

– Убирайся, – скрипучим голосом ответил старик.

От одного только слова по спине Волка пробежали мурашки. Тюремщик пугал, и Ливий не мог понять, что именно заставляет его бояться.

– Я пришел от «Искры», – сказал Волк, показывая цепочку.

Тюремщик молчал. Может, он вспоминал, а может, думал, что ему ответить. Но пока в коридоре Осецина царила тишина, Ливий наконец-то осознал, что именно его пугает.

«Иррациональный страх стать таким же. Меня пугает эта пустота. Она кричит о том, в кого может превратиться идущий, и где-то в глубине души я боюсь этого. Стать таким пустым – это не лишиться яри и силы. Это что-то другое. Будто передо мной не идущий, а его оболочка, которая чудом умудряется жить», – думал Волк.

– Убирайся.

«Будет непросто».

– Тюремщик, глава «Искры» выбрала меня, как того, кто сможет остановить Хаоса! Но для этого мне нужно стать сильнее. У меня есть техника, полученная от Бессмертного, и семьдесят звеньев Цепи Арьял. Я должен пройти десять лет за два – и у вас есть то, что поможет мне.

Сложно было понять, думает ли о чем-то Тюремщик. «Остается надеяться на его ненависть к Хаосу, если она есть, конечно. Кто знает, может, для Тюремщика это стало долгожданным отпуском», – думал Ливий.

– Иди за мной, – скрипучим голосом произнес Тюремщик.

Походка старика была такой же медленной, как и его ответы. Вместе с Тюремщиком Ливий все глубже погружался в Осецин.

Как и в любой хорошей тюрьме, в Осецине нельзя было просто выйти из камеры и оказаться в коридоре, ведущим аж до входа. Проход постоянно поворачивал, а каждые тридцать метров упирался в дверь. Чтобы выбраться из Осецина, узнику пришлось бы пройти через десятки таких дверей, надежно защищенных магией.

От этих перемычек ничего не осталось. Иногда на полу лежали двери из черного Готана, иногда от них оставался только лом. «Единство» шло вглубь и уничтожало любое препятствие на своем пути.

Когда Тюремщик оказывался возле одной из таких искореженных дверей, его рука машинально тянулась к поясу. Там и сейчас висела связка ключей, от которой больше не было никакого толка.

«Мы должны быть под землей», – подумал Ливий. Коридор не просто постоянно петлял, он еще и спускался все ниже и ниже. Вскоре показались первые камеры.

Конечно, чем опаснее преступник, тем глубже он должен находиться. Здесь, ближе к поверхности, отбывали наказания не самые оголтелые отбросы общества. Нельзя было сравнивать Осецин с обычной тюрьмой. Здесь не было групповых камер, да и комнаты темницы находились на большом расстоянии друг от друга. Пройдя двести метров, Ливий увидел только две камеры, и тогда, не удержавшись, спросил:

– Уважаемый Тюремщик, сколько здесь камер?

Ответа не последовало. Какое-то время Ливий ждал, зная медлительность Тюремщика, но только когда прошли две минуты, хозяин Осецина заговорил:

– Тридцать одна.

«Тридцать одна камера. Максимальная вместительность Осецина. Хаос освободил преступников, которых держали здесь. Не знаю, сколько из них присоединилось к «Единству» и насколько они сильны, но сидели здесь явно не слабаки».

Двадцать первая, двадцать вторая, двадцать третья. Ливий был близок ко дну древней тюрьмы. Чем глубже он оказывался, тем больше окружение казалось странным. Осецин сверху был обычной центральской крепостью, пусть и старой. Осецин ниже был выстроен куда раньше. А уж тюрьма в самом низу отдавала такой древностью, что Ливий даже не мог узнать элементы архитектуры. Казалось, что тюрьму строили слоями, и фундамент, который стал первым слоем, воздвигли сотни, если не тысячи лет назад.

Неожиданно коридор раздвоился. Один проход вел еще глубже, а Тюремщик повел Ливия по второму.

– Пришли.

«Тридцатая, – подумал Волк. – Тот проход вглубь ведет к тридцать первой камере, а это тридцатая».

Дверь в камеру была целой. Не потому, что ее не ломали: видимо, Тюремщик успел починить вход. Неторопливо сняв ключ, хозяин Осецина отпер дверь – и привычным жестом пригласил Ливия внутрь.

Стоило Волку войти, как Тюремщик запер камеру.

– Позовешь, – услышал Ливий его голос, а потом удаляющиеся медленные шаги.

Тюремщик не относился к Волку, как к узнику, иначе активировал бы технику. Но пока ничего не случилось. Стоило Ливию оказаться в камере, как он сразу понял, что нужно делать.

Внутри не было ничего – ни кровати, ни стула. Камень со всех сторон – и едва заметное сияние на полу. Это и была та техника Тюремщика, которая ускоряла время в камере. Срок десять лет? Пройдет двадцать, прежде чем выйдешь. Сотня лет? Пройдет целых двести.

В Централе все складывалось удачно. Погибли два Верховных, третий, скорее всего, тоже. Пусть Хаос и смог освободить заключенных Осецина и переманить на свою сторону Златоглав и Фот, сил «Единства» было недостаточно. Сизый Лев изменил баланс сторон, и многие в Альянсе Светлых Сил, казалось, больше боялись того, что будет после войны, чем «Единства». «Искра», конечно, опасалась Хаоса, опасался и Ливий, но всем казалось, что авантюрные планы главы «Единства» наконец-то уткнулись в стену.

Но Большая Десятка хорошо понимала: такое происходит не впервые. Уже не раз всем казалось, что «Единство» ослабло, что его нужно только добить – и делу конец, а потом организация Хаоса восставала, будто феникс из пепла.

Поэтому Ливий не тешил себя иллюзиями. Верить в лучшее, а готовиться к худшему – с этими мыслями он положил пластину, врученную Лавинией, в едва заметную неровность пола у дальней стены.

– Если вы это слышите, Ливий Сильнарский, значит, вы уже в камере!

– Что есть, то есть, – хмыкнул Волк.

Глава 8. За решеткой

На дальнем Севере веками стояла одинокая башня. Ее хозяйка, Снежная Ведьма, не жаловала гостей, но в этот раз она сделала исключение.

У подножия башни стоял человек, одетый в шкуры. Его звали Морай. В Централе – да и на Севере – почти не осталось идущих по Пути Зверя. Морай был анахронизмом, причем очень сильным. Мало кто мог сравниться с ним, вот только Морай не считал себя идущим и не искал схваток с людьми. Он был охотником.

– Ты уверен? – спросила Снежная Ведьма. – Это дорога в один конец. Тебе не одолеть его, человек.

– Я сделал работу. Плата.

– Снежная Ведьма не изменяет своим обещаниям. Я говорила с ним – и ты сможешь с ним сразиться. Но зачем? Почему ты, человек, хочешь сразиться с тем, кого тебе никогда не одолеть? Каким бы сильным ты ни был, тебе не удастся даже ранить Великого Дракона Севера.

Немного помолчав, Морай сказал:

– Великая добыча. Добыча всей жизни.

Он обошел Централ, Север и Запад, охотился на огромных тигров и львов, убивал виверн и искореженных существ древности. Охотясь десятилетиями, Морай встречал разную добычу – и каждый раз оказывался победителем. В его жизни осталась только одна цель, которую он видел лишь издалека.

Морай не думал о своих шансах выжить. Не думал о том, сможет ли он хоть коснуться врага. Его вело нутро охотника, инстинкт хищника, и Великий Дракон Севера сиял ярко, будто путеводная звезда.

– Я поняла тебя, человек. Ты помог моей внучке, поэтому сможешь сразиться с ним.

Пусть Ливий и слышал голос Лавинии, это была всего лишь запись. Глава «Искры» оставила сообщение на артефакте, чтобы Волк знал, что делать дальше.

– Так-так, если все сработает, вы услышите звук. Знаете, что-то вроде «блям»?

«Как похоже», – подумал Ливий, когда раздался именно «блям».

– Дальше все просто! Высыпьте звенья цепи на пол!

«Звучит и вправду просто».

На стенах, потолке и полу вспыхивали магические символы. Древняя техника Бессмертного вступила в резонанс с техникой Тюремщика. Глядя на схему, Волк понимал, что не сможет это повторить. Да, если бы потратил лет десять на изучение – вполне. Но сейчас Ливий понимал процентов двадцать, не больше.

– Его зовут Стенолом, – раздался голос Лавинии. – Малоизвестный Бессмертный. Между прочим, в молодости соревновался с Тюремщиком.

– Даже так.

Волк высыпал все семьдесят звеньев. За мгновение они разлетелись по камере и закрепились в разных местах.

– Это единая структура. Звенья – опорные точки, через которые техника создает небольшое изолированное пространство в этой камере. Занятно.

Пусть Ливий не знал многих деталей техники, зато понял общий принцип. Пока все шло хорошо. Но было кое-что, беспокоившее Волка.

– Наверное, думаете, не будет ли каких-то проблем? Не беспокойтесь, Ливий. Это техника Бессмертного, а у них есть разрешение на нарушение части законов. То, что вы делаете – мелочь для мира, если находиться под защитой Бессмертного. И да, вот вам еще одна причина, почему не должно быть наследников техник Бессмертных.

«Мелочь для мира, значит», – подумал Ливий.

Манипулирование временем – серьезный грех. Лезть в прошлое – непозволительно. Сделать что-то с будущим уже попроще, даже Аквила провернул нечто подобное в бою, но одно дело – секунда, и другое – года. Тюремщик делал это десятилетиями или даже столетиями. Обычному человеку мир ни за что не разрешил бы такое.

«Неужели он тоже Бессмертный? И имя похоже», – задумался Ливий.

Раздался еще один «блям».

– Если вы услышали «блям», значит, все готово. Удачи вам, Ливий Сильнарский. Надеюсь, это действительно поможет.

– И я надеюсь, – кивнул Волк, хорошо понимая, что его не слышат и не видят.

На мгновение Ливий почувствовал немыслимое давление вокруг себя. Прошла секунда, и оно исчезло. Но вместе с давлением исчезло и кое-что еще.

– Я больше не ощущаю мир. Как будто вновь лишился наследия Охирона.

Из-за изменений во времени теперь весь мир вокруг Ливия был ограничен камерой. За пределами нее будто находился совсем другой мир – и на десяток секунд Волка это выбило из колеи. Но, быстро взяв себя в руки, он приступил к делу.

Чего не хватало Ливию? Опыта? Техник? Нет. Все упиралось в силу и скорость, ярь и контроль над ней. Хаос наголову превосходил Волка. Единственное, что могло помочь Ливию – это время. Развиваясь огромными шагами, Волк все равно не мог сократить разрыв. Двадцать лет, ну или хотя бы десять – и тогда был бы совсем другой разговор. Но этого времени у Ливия не было.

Не было до того, как Тюремщик запер камеру.

Чтобы шагнуть вперед, Ливию нужно было накопить достаточно яри для предела генерации. После того, как генерация перестала бы увеличиваться, Волк смог бы перейти к главному своему козырю – Триумфу Стальных Небес.

При этом нужно было развивать Тело Высшего Дракона и строить Вечные Дворцы в Ядре одновременно. И для этого Волку требовались колоссальные объемы яри.

«Нить Космической Связи слишком опасна. Меня никто не спасет, я просто убью себя. Парад Небес и Земли просто истощит ярь в области. Конечно, можно передвигаться с одного места на другое, но это будет слишком заметно и требует долгой подготовки. Алхимия уже давно не способна принести мне пользу. Я могу положиться только на генерацию яри, помноженную на время», – в очередной раз думал Ливий, ведь этот внутренний монолог он вел далеко не впервые на пути к Осецину.

Тело и Ядро вырабатывали энергию. Теперь Волк мог не спешить и сосредоточиться на внутренних процессах и сборе яри. А еще он наконец-то мог вернуться к одной сильной технике.

Монах-Император. Так Ливий назвал технику, объединяющую Императорский Удар и Образ Монаха-Воителя. Последняя техника была родом из храмов Трех Истин. В основе лежал «образ» – оболочка из яри вокруг тела, увеличивающая силу, скорость и защиту. У такой потрясающей техники были свои минусы. Во-первых, с образом можно применять заранее отработанные удары. Подготовил пять атак – ими и пользуйся, применить другой прием с образом не выйдет. Во-вторых, нельзя было развивать технику, погрузившись в Божественную Медитацию – только развитие в реальности. И это многих отталкивало.

Чем меньше техник нужно «записать», тем быстрее можно сделать образ. В прошлом Ливий поместил в образ только один прием – Императорский Удар. И это позволило создать Монаха-Императора.

Увы, от образа ничего не осталось. Сильная атака в бою уничтожила его, а времени создавать новый образ никак не находилось. Сейчас же Волка ничего не ограничивало.

Ярь потекла в руки. Камера ограничивала Ливия, не давала большей части внутренней энергии вылиться наружу – и это Волка устраивало. Той четверти, которой он мог пользоваться, было достаточно: остальная энергия развивала Ядро и тело.

Удар кулаком левой. Удар кулаком правой. Ничего сложного, обычные повторения. Императорский Удар Ливий отрабатывал тысячи раз, делать это снова было привычно и приятно. И Волк увлекся этим, выгнал из разума все лишние мысли, чтобы без остановки бить.

С каждым ударом образ становился крепче. В тренировке проходили дни и недели, а Ливий продолжал делать то же самое вообще без остановок. Когда «образ» стал таким же прочным, как в прошлом, из тела Волка начала выходить новая ярь.

Была еще одна любопытная монашеская техника – Томон, Сошедший На Землю. Ее создал Саччинин, легендарный монах прошлого. Томон – это божество и одновременно мир. Большинство монахов воспринимает мир, как нечто неодушевленное, в то время как подобные Саччинину – в виде божества с сотней рук. В подражании Томону была создана техника, способная создать дополнительные конечности, принцип был тем же, что и с «образом». Правда, новые руки все же уступали в силе и скорости основным рукам.

Какой идущий откажется от лишних конечностей? Главной трудностью было научиться воспринимать дополнительные руки, как свои. С этим Волк разобрался еще на плато Трех Истин, поэтому сразу взялся за дело.

Сначала Ливий создал одну пару рук. Удары кулаками получились неплохими, на уровне Мастера. Заодно Волк попробовал бить ладонями и ставить блоки – руки слушались идеально. Но Ливий и не думал, что с одной парой дополнительных рук возникнут проблемы.

Появились пятая и шестая рука, за ними – седьмая и восьмая. Чтобы проверять то, как хорошо слушаются конечности, Волк постоянно применял ими простые приемы, от ударов до блоков.

Сначала было достаточно суток для создания двух рук – прочных и отлично работающих. После двадцати новых конечностей создавать новые пары рук стало сложнее, и темпы замедлились. Но даже так Волк справлялся быстро.

«Саччинин мог создать сотню рук. Вот только он был монахом, который посвятил этой технике десятки лет. Если смогу создать хотя бы пятьдесят, это будет большим успехом», – думал Ливий.

Он не спешил, времени пока хватало. Многие техники смогли бы помочь в бою против Хаоса, но большую часть можно было отработать в мире Божественной медитации. Монах-Император и Томон, Сошедший на Землю требовали находиться в реальности, чтобы развивать их, поэтому Волк и начал с этих двух техник.

К концу третьего месяца Ливий нарастил тридцать восемь новых рук. Таким количеством конечностей было сложновато управлять, но пока Волк справлялся. Кое-чего монахи ему не рассказали. Может, специально, а может, потому что не знали и сами.

– У Саччинина должно было быть искусство боя сотней рук. Особые приемы и методы, чтобы применять их в битве как можно эффективнее. Увы, у меня этого нет. Придется придумать что-то самому.

Пока Волк занимался созданием рук, ярь продолжала накапливаться в теле. Генерация бесконечно вырабатывала энергию, и она оседала в организме. Сколько еще до предела генерации, Ливий не знал. Единственное, что он мог предположить – это то, что предел находится не на пике стадии Просветленного, а гораздо раньше. Возможно, уже развитый Просветленный мог с ним столкнуться, но у Ливия было не обычное Тело Дракона, а Тело Высшего Дракона. Его запас яри, как и предел генерации, нельзя было сравнивать с таковым у обычного идущего.

«Мое тело явно не уступает телу Просветленного. Если сравнивать только по силе, скорости, объему яри и контролю яри, то я уже даже не ранний Просветленный, а вполне себе развитый».

Если с Телом Высшего Дракона было непонятно, где лежит грань развития, то на Пути Ядра границы виднелись четко.

Три Вечных Дворца – так называлась стадия, аналогичная центральскому Просветленному. Идущий Пути Ядра должен создать внутри Ядра Вечные Дворцы – один на облаках, другой в море, а третий – между ними, на острове из смешанной энергии.

В прошлом, получив от Рыбака подарок в виде огромного потока яри, Ливий начал строить два Дворца – Небесный и Земной. Еще тогда Волк почти довел стройку до конца, оставалась всего лишь треть. С тех пор Ливий продолжал развиваться, ведь ярь генерировалась без остановки, но оставалось еще очень много работы.

На то, чтобы закончить Дворцы, ушел год. Колонны, стены, крыши – оба Дворца Ливий завершил одновременно и сразу же почувствовал в себе силу небес и земли.

– Я могу управлять внешней земной и небесной ярью.

Здесь, в Осецине, природной яри не было вовсе. Но Ливий знал, что может ею управлять. Он владел Шепотом, техникой, переданной Бессмертным, с помощью которой мог манипулировать внешней ярью. Проблема была в том, что Ливию давалась только смешанная энергия, стелющаяся между небом и землей. Что небесная ярь, что земная на Шепот почти не поддавались, но с завершением Дворцов все изменилось.

– Пространство и время. Не думал, что все так изменится.

Раньше Ливий умел управлять пространством с помощью Урана, а временем – с помощью Сатурна. Например, Ураном можно было создать усиленную гравитацию, не давая противнику сдвинуться с места, а Сатурном ускорить свои собственные внутренние часы, чтобы быстрее думать и реагировать. Ни одна из этих сил не стала бы волновать мир, но теперь Ливий подошел вплотную к тому, что доступно человеку.

Силы Урана и Сатурна шагнули вперед, раскрылись, как раскрывается цветок из бутона. И если Уран Ливий никак не мог применить сейчас, то с Сатурном ситуация была другой.

– Я способен сделать ускорение внутренних часов постоянным. Небольшим, но постоянным.

Когда Ливий вошел в камеру и запустил технику Бессмертного, то успел рассмотреть символы. Вспомнив их, Волк быстро собрал в голове простую схему – в сто раз проще, чем у Стенолома. Магические символы Ливий написал прямо на теле, а потом пробудил Сатурн.

Сила планеты не вырвалась бурным потоком. Сатурн поделился лишь частичкой силы – и Ливий знал, что сможет поддерживать такой темп все время, пока не сражается и не бежит куда-то. Требовалось сохранять спокойствие, и в тюремной камере с этим проблем не было.

«Получается, когда проходят сто минут, мое тело проживает сто одну минуту. Четырнадцать-пятнадцать минут в сутки, где-то три-четыре дня в год. Лишнее время мне очень даже на руку», – подумал Ливий.

Даже здесь, внутри камеры, он смог получить дополнительное время для развития. У Волка были лишь два года снаружи – и в эти два года нужно было уместить как можно больше дней.

Два Вечных Дворца уже стояли. Настало время третьего – Духовного Дворца.

«Именно в нем спрятана суть человека, его духа, шагающего между Морем и Облаками», – объяснил когда-то Хироюки. Третий Дворец можно было воздвигнуть только после создания первых двух. И Ливий знал: мир не станет вставлять палки в колеса, ведь в Духовном Дворце нет ничего запретного, ничего выходящего за рамки. Там спрятана суть человека. Да, мир может ее подсказать, но догадаться можно и самому.

– Суть человека? Простой вопрос. Суть человека – в постоянном развитии. Человечество не стоит на месте, оно развивается даже под самым тяжким гнетом. Духовный Дворец… Учитывая название, можно скорректировать ответ. Не просто развитие, а сопротивление, борьба, несокрушимость духа в поиске ответов и решений. Вот в чем суть человека.

Ливий был настолько уверен в ответе, что не боялся ошибиться. Даже если бы суть человека оказалось другой, Волк не поменял бы свое мнение, ведь это не был просто ответ – это была истина. Праведник и злодей, идущий и культист – люди преодолевали трудности с невероятным упорством, чтобы идти вперед. Кто-то сдавался – таких было много. Но кто-то продолжал шагать, чтобы, как опытный альпинист, закрепить веревку на каменном островке где-то вверху для тех, кто карабкается снизу. Порой такой «альпинист» отдавал все силы на подъем, но среди поднявшихся находился новый – и он лез вперед, чтобы поднять человечество еще выше.

Даже не получив от мира просветление, Ливий стал Просветленным. С двумя Дворцами он уже находился на развитой стадии, но последняя треть была самой сложной – только с Духовным Дворцом можно было шагнуть на уровень Мудреца.

Впрочем, у Ливия было еще одно ограничение – тело. Пусть Тело Высшего Дракона и развивалось, Волк понятия не имел, сколько еще потребуется яри.

Как только Ливий дал ответ, он почувствовал то место, где должен находиться Духовный Дворец. Ярь медленно стекалась туда, и фундамент начал появляться с черепашьей скоростью.

«Это займет годы», – подумал Ливий.

Два-три десятилетия – и это минимум. Скорее всего, на создание Духовного Дворца у Волка ушло бы не меньше пятидесяти лет.

– Но у меня есть одно преимущество, – хмыкнул Ливий.

На Пути Ядра это – огромный рубеж. Небесная ярь, как и земная, теперь генерировались прямо внутри Ядра. Опускаясь и поднимаясь, энергия смешивалась – как в реальном мире. Именно смешанная ярь и становилась топливом развития Духовного Дворца.

Для жителя Востока постройка последнего Дворца заняла бы долгие десятилетия. Но у Ливия было еще и Тело Дракона. В нем не было разделения на небесную и земную энергии, как в Ядре, только смешанная. И весь этот огромный объем смешанной яри можно было направить внутрь Ядра, чтобы воздвигнуть Духовный Дворец.

За тот год, который Ливий потратил на возведение двух Дворцов, удалось создать пятьдесят дополнительных рук, а их прочность и сила увеличились. Каждый удар такой руки был равен удару пикового Мастера. Пока что Ливий не достиг предела, но чувствовал, что сможет добавить еще десять рук – правда, пришлось бы потратить на это целый год.

– Я гораздо сильнее, чем когда вошел сюда.

Пятьдесят дополнительных рук – это не шутки. Да, противника уровня Хаоса удары этих конечностей не сильно бы напрягли. Но подобные атаки могли сковать противника или, что важнее, помочь заблокировать вражеский удар. Да, тот же Хаос с легкостью бы уничтожил руку, но встречный блок сумел бы выиграть долю секунды, чтобы Волк сумел уклониться.

«Я могу управлять таким большим количеством рук. Даже среди монахов почти не было тех, кто владел бы даже пятью парами. Мой разум будто создан для этого».

Томон, Сошедший на Землю, дал Ливию невообразимую поддержку в бою. А Монах-Император, который только стал прочнее за прошедший год, стал тем самым козырем, способным этот бой закончить. Но даже этого было недостаточно для победы над Хаосом.

– Стоит ли мне направлять смешанную ярь из тела в Ядро?

Сделать это – значит, замедлить развитие тела. Но если этого не делать, то не получишь важного преимущества.

– Хм. Если так подумать, я достиг предела генерации на Пути Ядра. Земной и Небесный Дворцы медленно возводят Духовный Дворец – думаю, это и есть плато для Просветленных Востока. Выходит, Путь Ядра обогнал Путь Дракона.

Каждый день Ливий чувствовал, что тело вырабатывает чуть больше внутренней энергии – а значит, оно не достигло предела генерации, в отличие от Ядра.

– Нет. Я не должен развивать Духовный Дворец сейчас.

Генерация тела была важнее. Немного подумав, Ливий направил небесную и земную энергии из Ядра в тело. Волк уже давно научился перерабатывать такую ярь в смешанную внутри организма, поэтому решил ускорить развитие тела, чтобы оно сумело догнать Ядро. Нужно было просто подождать, и время ожидания Ливий решил потратить с пользой. Кроме создания новых рук были кое-что еще.

– Что, если я сделаю так? Онно.

Руна предвидения сработала, как надо, и Ливий увидел будущее. В нем он сидел в позе для медитации на полу камеры, закрыв глаза.

– Онно.

В новом видении Ливий все так же сидел на полу, ничего не изменилось, кроме удлинившейся бороды. На всякий случай Волк вновь сказал:

– Онно.

И снова то же видение. Борода теперь была короткой, будто Ливий только начал ее отращивать.

– Ясно. Я не вижу одно и то же будущее. Это разные временные промежутки, но в своем будущем я могу увидеть только себя внутри этой камеры. Выходит, не только наследие Охирона? Здесь я действительно отрезан от остального мира и способен увидеть только будущее внутри этой камеры? Да уж, полезно.

На несколько секунд Ливий задумался. Руна Онно оказалась бесполезной, она не могла дать никакой информации, да и развивать ее тут было почти невозможно. Но в голову Волка закралась идея.

– А эта ограниченность может сыграть мне на руку. Можно попробовать.

Если нельзя смотреть в стороны, то почему бы не приглядеться к прямой дороге повнимательнее? И что, если не просто смотреть себе под ноги или пытаться усмотреть что-то на горизонте, а вместо этого обхватить взглядом всю дорогу?

– Самому не верится, что я хочу это попробовать. Только как выставить все по порядку? Ах да. Будущий я уже обо всем позаботился, верно? Я не даю бороде расти, но я специально сделал это… сделаю это, чтобы отслеживать временные промежутки. Что ж, попробуем. Онно.

Появилось очередное видение. Ливий мог предвидеть только пару секунд, но и этого было достаточно. Вместо того, чтобы дать видению исчезнуть из разума, Волк произнес:

– Крата.

Крату Ливий почти не использовал. Руна связи предназначалась в основном для общения на дальнем расстоянии, но были у нее и другие свойства. Например, можно было попытаться связаться с мертвым человеком. А еще можно было выйти на контакт с демоном или божеством.

Ливий не был уверен, что все сработает, он использовал Крату не так, как это было принято. На пару секунд видение померкло, но все же осталось.

– Получилось. Онно. Крата.

Новое видение Ливий прикрепил к старому. Крата превратилась в нить, а Онно доставала новые бусины, которые Волк насаживал в нужные места.

Бесконечно повторяя названия двух рун, Ливий продолжал увеличивать нить. Две секунды за одно видение, но вскоре общая длина достигала уже нескольких часов, а потом и дней. Конечно, это не было одно цельное видение, ведь Волк доставал «бусины» из разных временных промежутков. Оставалось только присмотреться понять, куда поместить очередное видение.

Всего один год. Ливий хотел собрать «нить» длиной в год и с методичным упорством делал это. Одновременно создавая новые руки и применяя две руны, Волк держал в кулаке всё свое внимание. Дни и недели проносились незаметно, ведь Ливий не мог расслабиться даже на секунду. И когда прошли восемь месяцев, Волк наконец-то тяжело вздохнул.

Перед ним возвышалось панно из целого года жизни. Ничего интересного, всего лишь мужчина в медитации. Но Ливий видел каждую секунду жизни этого мужчины на протяжении года, чувствовал его размеренное дыхание и ощущал все, вплоть до едва заметного роста волос.

– Готово, – сказал Волк и махнул рукой. Видение тут же исчезло: восемь месяцев работы испарились в мгновение ока.

Глава 9. Триумф Стальных Небес

«Всего» восемь месяцев хватило, чтобы научиться хорошо владеть и руной Онно, и руной Крата. Многим требовались для этого годы, но никто не проворачивал такое, как Ливий. Помогла камера, ведь именно искажение времени позволило собрать цепочку видений одного полноценного года.

Волк лег на пол камеры – и моментально уснул. Разум слишком устал за восемь месяцев, и Ливий нуждался в полноценном отдыхе. И ради такого он был готов пожертвовать одним днем.

– Наверное, будь я обычным человеком, уже бы начал сходить с ума, – сказал Ливий, стоило ему проснуться и увидеть каменный потолок.

Взаперти на десять лет, никаких развлечений, никаких разговоров. Все, что ты видишь – каменные стены, потолок, пол и железную дверь. Но Волк не был обычным человеком, да и обычным идущим себя не считал. Устойчивость психики Ливия была запредельной, и, немного полежав, Волк продолжил тренироваться.

За восемь месяцев получилось создать шесть полноценных рук, а две Ливий почти закончил. Вместе с рунами Онно и Крата прогресс был огромным.

Направляя всю новую ярь в тело на протяжении восьми месяцев, Волк наконец-то почувствовал, что подходит к пределу. Генерация продолжала усиливаться, теперь энергии вырабатывалось чудовищно много, но для развития это была капля в море.

– Если примерно подсчитать, чтобы добраться до предела генерации, я должен буду потратить еще два месяца. Хм… Если так подумать, в истории вообще бывали Бессмертные из идущих по Пути Дракона? Этот метод развития появился не так давно, еще пару-тройку сотен лет назад все шли по Пути Ядра. Неужели ни одного? Те, кто смогли достичь бессмертия, сделали это в далеком прошлом, построив Три Вечных Дворца и пройдя следующую стадию развития. Но их было мало из-за проблем со смешанной энергией. Те, кто шли по Пути Дракона, утыкались в предел генерации. Чтобы обойти его, идущие создали Триумфы, но это случилось недавно – по меркам мира идущих, конечно. Возможно, через пару сотен лет в Централе появились бы десятки Мудрецов, кто знает?

Волк задумался. Перед глазами появились картины будущего Централа? если бы не появилось «Единство».

– Думаю, Сильнейший стал бы первым Бессмертным из тех, кто идет по Пути Дракона. Слишком силен, да еще и Триумф был. Но тогда он бы исчез, став Бессмертным – и могло бы произойти то, что происходит сейчас. Я будто стою на перепутье. В каком-то ключевом месте для развития человечества. Возможно, первый шаг придется сделать мне, хоть Бессмертным я и не стану.

У Ливия были еще два месяца. Их он решил потратить на развитие очередной руны – в этот раз руны Вольв.

Иллюзиями Ливий научился управлять уже давно. В первую очередь он создал с помощью руны другое окружение. Не прошло и пары секунд, как Ливий сидел уже не в камере крепости Осецин, а в приличной гостинице. Почему-то на полу, а не за столом или на кровати, но кто ж их, богатеев, разберет?

– Попробую сделать так же, как и с рунами Онно и Крата. Усложню себе задачу.

Создать вокруг себя иллюзию другой комнаты? Легкотня. Но что насчет того, чтобы создать вокруг себя иллюзию чего-то большего?

Покопавшись в памяти, Ливий выудил площадь Сибу Баолэя, огромного восточного города. Даже в воспоминании Волка по ней сновали тысячи человек – и эту иллюзию Ливий сделал с легкостью.

Теперь Волк сидел на площади Сибу Баолэя. Пусть иллюзия и получилась без проблем, стоило посмотреть на нее всего пять секунд, и можно было заметить зацикленность. Например, идущий куда-то человек спустя пять секунд перемещался в начало своего пути.

В тот самый момент времени, откуда получилось достать воспоминание, Ливий смотрел на площадь Сибу Баолэя ровно пять секунд. Перенести из разума картинку для Волка проблемой не было. А вот довести до ума иллюзию, сделать ее такой, чтобы никто ничего не заподозрил, смотри хоть час – это было невероятно сложно.

– Но возможно.

Первой целью Волк выбрал женщину с корзиной. Зачитывая заклинание руны Крата, Ливий сделал ей целый маршрут – из одного конца площади в другой. При этом женщина не шла напрямик, ей приходилось обходить воинов, знатных людей и даже мужчин. Пока что всех этих «преград» не было, но Ливий уже представил их в деталях.

Сначала Волк думал, что сделает всего час иллюзии. Это уже казалось большим достижением: было пять секунд, а стал целый час. Но стоило Ливию доделать иллюзию, как он решил, что часа недостаточно. Куда солиднее звучал срок в одни сутки.

Незаметно пролетели все два месяца. Без остановок ковыряясь в иллюзии, Ливий продолжал делать новые руки и направлять ярь в тело. Когда срок прошел, Волк потратил еще одну неделю. Ее как раз хватило, чтобы завершить все – и руки, и иллюзию.

Площадь Сибу Болэй была живой. Люди вокруг Волка ходили, общались друг с другом и спорили. Кого-то задерживала стража, а кого-то несли в паланкине, избивая чернь бамбуковыми палками. Тысячи жителей Сибу Баолэя приходили на утреннюю тренировку стиля Мирной Руки, а потом расходились по своим делам. Но каждый человек на площади обходил небольшой островок в самом центре, ведь именно там сидел Ливий.

Целый день на площади – от утра и до утра. Завершив свою титаническую работу, Волк сел в позу для медитации, чтобы расслабиться и привести циркуляцию яри в теле к спокойствию. На это ушли ровно сутки, и стоило иллюзии описать круг, как Ливий махнул рукой – и развеял свой труд последних двух месяцев.

– Вот и все. Жалко убирать, но даже Тюремщику не стоит видеть иллюзию Сибу Баолэя из прошлого.

Поднявшись на ноги, Ливий окутал себя образом. С ярким свечением стали появляться руки, и со стороны это было похоже на раскрывающийся веер. Всего дополнительных рук было шестьдесят – и Волк достиг в этом своего предела.

Но куда важнее было то, что Ливий добрался до предела генерации.

– Приток яри в теле остается на одном уровне.

Энергия выделялась из кожи, окутывая Волка в защитный слой. Так было и раньше, но теперь защита была многослойной – ярь покрывала тело дважды.

– Даже не верится, что прошло почти два года.

Тренировка трех рун, Монах-Император, создание рук для Томона, Сошедшего на Землю – Ливий раздал себе много козырей. Но настало время перейти к главному блюду.

Ведь с пределом генерации можно было воспользоваться Триумфом.

– Я так долго к этому шел. Первый Триумф я получил еще от Сильнейшего, Триумф Трех Солнц. А Триумф Стальных Небес – от Феликса, который сдерживает Мироеда Ма на Востоке. Жаль, что можно владеть только одним Триумфом.

Однажды Мудрейший сказал, что Триумф Стальных Небес подойдет Ливию гораздо больше, чем Триумф Трех Солнц. В словах своего учителя Волк не сомневался, а когда получил оба Триумфа, понял, что Мудрейший был прав.

Закрыв глаза, Ливий погрузился в себя. Он давно не делал этого, сосредоточившись на реальности. Когда Волк открыл глаза, он уже сидел в мире Божественной медитации.

– Как дела, братан? – спросил олень.

– Да так, потихоньку. То одно, то другое, – пожал плечами Ливий. – Как сам? Как дети?

– Отлично, пасутся.

Глубокомысленно кивнув, Волк взлетел в небо. С высоты птичьего полета можно было увидеть мир Божественной медитации целиком – и он увеличился с последнего раза.

– Степь, а за ней пустыня. О, слева лес. А вдалеке… Море. Похоже на то.

В отдельных местах, без какого-то порядка, стояли «воспоминания». Это были строения из прошлого, и здесь можно было найти все, что отразилось в душе Волка. Дом мельника Хорхо, сгоревший бордель «Синяя Роза», ворота Сильнара, бараки из Школы Камня и другие здания, в которых Ливий жил.

– Сейчас не до этого.

Волк спустился обратно. Мир Божественной медитации разрастался вширь, но вот вверх – нет. Да и куда? Небо есть, птицы летают, что еще надо?

– Небо – это ключ ко всему. Здесь и должен быть Триумф.

Протянув вперед руки, Ливий замер. Он знал, какой Триумф ему подходит. Знал, что от Триумфа Трех Солнц придется отказаться. И все же Волк колебался.

– Решено.

Небо, до этого совсем чистое, начало меняться. Появились облака, которые из белых быстро стали серыми, а потом и черными. Казалось, что начинается буря, и животные начали разбегаться, прячась от дождя.

Но это было только началом.

«Это мой мир. Я управляю им. И я должен создать «потенциал» этого мира», – думал Ливий, стараясь не упустить ни одной детали.

Раздался звук грома, но молний не было. Вместо этого в небе появился росчерк, будто оставленный мечом. Громыхнуло снова – и еще один росчерк. Сила Божественной медитации рубила небеса, а ладони Ливия медленно сжимались, усиливая давление.

Раздался чудовищный грохот, и небо усеяли тысячи разрезов. Тогда Волк сжал кулаки. Все прекратилось.

– Готово.

Теперь небо было окрашено в цвет стали. Триумф, который, возможно, разрабатывали десятилетиями, Волк применил всего за минуту – и это удивляло и поражало. Взмахнув руками, Ливий вернул небу голубизну и солнечный свет. Для Божественной медитации ничего не поменялось. Жизнь быстро вернулась в прежнее русло, цветы вновь распустились, а животные вышли из укрытий. Но стальные небеса никуда не делись.

«Они просто выше, чем обычные», – подумал Ливий.

Для реального мира это было невозможно. В Божественной медитации солнечный свет находился под стальными небесами, ведь никакого солнца на самом деле не существовало. Да, светило двигалось по небосводу, согревало и освещало землю. Вот только солнце в Божественной медитации было всего лишь декорацией. Масляный фонарь, закрепленный на деревянном небосводе – прямо как в театральных постановках.

– Триумф Стальных Небес готов. Но пока он бесполезен.

Божественная медитация – внутренняя сила каждого идущего. Например, Ливий мог искупаться в озере, чтобы восстановиться. Приготовить блюдо из местных продуктов, чтобы получить эффект, схожий с алхимией. Груши и вовсе давали огромный объем энергии, который почти невозможно было получить в реальности.

Триумф был такой же силой, будто полученной из «ниоткуда». Причем самым пиком этой силы.

– Потенциал Божественной медитации, распыленный в небесах и лишенный порядка, нужно собрать и уплотнить. Как идея, звучит просто. Но сколько же десятков лет пришлось потратить, чтобы этого добиться?

В чем же суть Триумфа? Во-первых, он дает возможность пробиться через ограничения генерации. С Триумфом можно генерировать гораздо больше яри, и чем сильнее Триумф – тем больше внутренней энергии.

А во-вторых, каждый Триумф обладал своей особой силой.

– Интересно, кто первым создал свою технику – Сильнейший или Феликс. Триумф Трех Солнц создает в небе три светила. Они похожи на Марс, поэтому, в сложный момент боя, можно вызвать огромную взрывную мощь, что-то вроде невероятно сильной одноразовой атаки. Но применишь – и все. Годы уйдут на то, чтобы восстановить эту силу. И все же это невероятно. Возможно, в тот день, когда Хаос впервые вторгся в Сильнар, Сильнейший применил силу Триумфа Трех Солнц.

Возможно, именно такая огромная разрушительная сила подошла бы в бою против Хаоса. Но даже Сильнейшему не хватило ее, чтобы одолеть главу «Единства».

– Никакой техникой не сократить огромный разрыв между мной и Хаосом. Я просто должен стать сильнее, поэтому Триумф Стальных Небес мне так подходит.

Взлетев, Ливий направился вверх. Стоило ему пересечь невидимую черту, как показались стальные небеса, а голубое небо и солнечный свет остались снизу.

Верхнее небо оставалось безмолвным. Волк влетел туда – и оказался посреди серых облаков.

– Ого, – сказал Ливий, запуская руку в облако. Оно оказалось мягким, но плотным – почти как шерсть.

Облака клубились, будто дым или туман. В этом месте ничего нельзя было толком разглядеть, поэтому Ливию только и оставалось, что идти вперед.

«Триумф Стальных Небес заставляет идущего раскрыться полностью, развивает его всесторонне – умственно и технически», – вспомнил Волк слова, переданные Феликсом.

Ученик Мудрейшего, запертый на Востоке, «рассказал» о своей технике многое – и одновременно с этим не рассказал ничего. Ливий знал, что сможет стать сильнее, что сможет развиться, но как это произойдет, Волк даже не представлял.

Но одна «фраза» Феликса не давала Ливию покоя: «Там, где целое разбивается на части, части формируют целое».

Погруженный в свои мысли, Волк едва не пропустил атаку. Это был укол мечом со спины, и лезвие едва не коснулось защитного слоя яри. Шагом Предков Ливий сдвинулся вперед и сразу развернулся, чтобы встретить врага лицом к лицу, но там никого не было – только серый туман.

«Я точно почувствовал атаку. И это был меч», – подумал Ливий, тщетно пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь туман. Ни Взор Дракона, ни Покров Тишины не могли найти врага.

«Что-то приближается».

Из тумана вылетело лезвие яри. «Сизое Касание», – подумал Ливий, узнав фирменную технику Школы Сизого Камня.

Атака была быстрой, и Волк ударил кулаком ей навстречу. Сизое Касание взорвалось, и обрывки яри стрелами разлетелись по сторонам, оставляя в тумане дыры, которые затягивались прямо на глазах.

– Покажись!

Справа Ливий почувствовал кого-то. Повернувшись туда, Волк увидел человека, который медленно, ничуть не скрываясь, выходил из тумана. В одной руке он держал длинный меч, и по хвату и движениям Ливию сразу становилось понятно, что перед ним настоящий мастер своего дела.

Мечник был одет в плащ, а его лицо скрывала маска. Когда между ним и Ливием было двадцать шагов, мечник стал в стойку.

– Кто ты такой? – спросил Волк.

«Может, кто-то из моих прошлых соперников? Это стойка мечника из Сизого Камня. Неужели… Аслан?».

Враг сдвинулся с места. Схватив меч за край рукояти, он взмахнул оружием по дуге, а Ливий сделал быстрый шаг назад.

«Он почти попал мне по шее».

Скорость атаки была запредельной, даже Великий Мастер не смог бы ударить так быстро. Но не это было главным, ведь враг применил атаку, которой в реальности владел только сам Ливий.

«Полумесяц Выходит. Техника из стиля Ночного Света, который передал мне Сильнейший».

– Ты!..

Договорить противник не дал. Взмахом меча он вновь применил Полумесяц Выходит, вот только эта атака могла сработать только один раз, ведь была неожиданной.

«У тебя ничего не выйдет», – подумал Ливий.

Он знал, как ударит противник, знал радиус и скорость. Но клинок резко ускорился, и на груди Волка остался неглубокий разрез, который пробился через два защитных слоя яри.

«Легкий Меч! Он ускорил Полумесяц Выходит техникой Южной Звезды», – сразу понял Ливий, ведь хорошо знал оба этих приема.

В личности врага он больше не сомневался.

Удар ладони вызвал давление ветра, и противника оттеснило на десять шагов.

– Я знаю все твои приемы! – крикнул Волк.

От разговоров не было толку, и Ливий больше не собирался сдерживаться. Стиль Огня: Шаг была быстрой техникой для сближения и удара, Волк сдвинулся вперед, но его кулак пронзил воздух. Враг тоже отступил, делая укол мечом.

Но Волк еще не достиг предела скорости. Следующая его атака была еще быстрее, вот только до врага Ливий не добрался. Невидимый меч вошел ему в грудную клетку, пронзая оба слоя яри.

– Как? Атака Аквилы? – прохрипел Волк, отскакивая назад. Рана была несерьезной, пусть и задела легкое – Желтый Флаг быстро закрыл дыру.

– Не все приемы знаешь, – услышал Ливий собственный голос. Враг впервые заговорил, и он действительно оказался Волком.

Это без сомнения была атака Аквилы, которую тот применил в последнем бою. Вот только Волк ее не смог скопировать, ведь принципы техники оказались слишком сложными, чтобы вот так сходу понять их. Не мог этот прием знать и двойник.

– Почему ты ее знаешь?

– Потому что я мечник, – ответил враг сразу же. – Другие приближаются.

Из тумана вырвался новый враг. Свое лицо он и не скрывал: Ливий видел себя, только моложе лет на десять, а в улыбке читались жестокость и несдержанность.

– Умри! – прокричал двойник.

На его кулаках были кастеты, и враг ударил один раз, чтобы сразу сместиться в сторону и атаковать снова. Двойник осыпал Волка ударами со всех сторон, а Ливий отражал атаки плавными блоками.

«Это не Шаги Предков, а Призрачные Смещения, техника передвижения, которой пользовался Версутур. И этот двойник поглощает мою ярь каждым ударом – это Черный Завет».

Стиль Воды: Волнолом. Доработанное отражение Бай-то, пропитанное сутью стихии, сработало идеально, и рука врага треснула в двух местах. Ухмылка двойника стала шире – и он вновь ударил кулаком.

В этот раз атака была куда мощнее. Собранная ярь влилась в один удар, и Ливий понял, что не способен отразить такое. Ладони двинулись в стороны, и перед Волком появилось Зеркало Аркадии.

С треском кулак врага разорвал защитную технику, но Ливий воспользовался этим, чтобы ударить в ответ. Меряться силами с Волком двойник не стал. Вместо этого он, ухмыляясь, шагнул назад – туда, где атака не могла его задеть, но в последний момент кулак Ливия сменился на ладонь, и ударная волна попала в грудь врага, отбросив его подальше.

– Что-то умеет, – хмыкнул двойник, поднимаясь на ноги.

Мечник в маске все это время просто наблюдал. Ливию приходилось постоянно следить за ним, и этот враг напрягал Волка сильнее, чем двойник с кастетами.

«Он сказал «другие». Значит, эти двойники – еще не все», – подумал Ливий.

Из тумана вырвалась третья фигура. Двадцатиметровый посох рухнул вертикально вниз прямо в то место, где стоял Волк. Отскочив, Ливий увидел и владельца посоха – разумеется, себя самого.

Огромный посох резко стал коротким, двухметровым, а двойник запрыгнул на него сверху, поставив свое оружие концом вверх.

«Да ладно?».

Эту технику боя Ливий скопировал на плато Трех Истин у одного уважаемого архата. Как скопировал, так и отложил в долгий ящик: слишком странным был этот стиль боя, и Волк просто не мог найти ему места в своем арсенале приемов.

Но двойник владел посохом отлично, даже лучше Ливия. Надавив на свое оружие, враг выгнул посох, как лук. А потом, перестав давить, двойник заставил посох разогнуться – и оружие само ударило Волка.

Отразить атаку Волк не смог, только плавно заблокировать. После удара посох отскочил, враг вновь надавил на него, но уже не для атаки, а для того, чтобы оружие подскочило в воздух вместе со своим наездником. Двойник вновь надавил на посох – и оружие обрушилось на Ливия с неба.

«Надо лишить тебя преимущества», – подумал Волк. Сосредоточившись, он встретил атаку обеими ладонями. Стиль Воды: Волнолом сработал, и Волк смог подавить удар. Его ладони почти сомкнулись на нижнем конце посоха, как неожиданно оружие двойника прокрутилось, сдирая с ладоней защитный слой яри.

«Кожедер!», – узнал прием Ливий. Ярь подавила вращение, и ладони Волка вцепились в посох.

Скользнув по своему оружию вниз, двойник ударил ногой. Атака попала в голову, и от удара корпус Ливия отклонился назад, но рука Волка резко вцепилась в ногу противника.

«Попался», – подумал Ливий, держа одной рукой врага за ногу, а второй – за посох.

С силой Воли Тела Волк оторвал противника от посоха и швырнул в сторону. Двойник остался без своего оружия, но это его совсем не напрягло. И Ливий знал почему.

Из-под одежды вынырнули парные нунчаки – враг был готов к бою. В ответ Ливий встал в классическую стойку Первооснов.

«Я знаю не так много приемов для нунчак, особенно сильных», – подумал Волк, глядя на приближающегося противника.

Вокруг тела двойника собиралась ярь. Она становилось все плотнее, особенно на руках, и Ливий не узнавал эту технику.

«Что это такое? Впервые вижу. Он усиливает свое тело для какой-то техники, но какой?», – думал Волк, перебирая в памяти приемы.

Когда между ним и врагом остались всего пять шагов, двойник атаковал. Сначала он просто ударил нунчаками – быстро и очень сильно, так, как атаковал бы сам Ливий. Волк смог заблокировать эти атаки, но, когда Ливий решил ударить в ответ, враг вновь атаковал.

В бою нунчаками многое решают перехваты. Но когда у тебя две пары нунчак, ты меняешь гибкость приемов на мощь, ведь твои нунчаки превращаются в кистени. Так Ливий думал, пока на него не обрушился целый шквал атак.

Нунчаки перехватывались и отбивались от тела Волка и самого врага, чтобы ударить под другим углом. Это было настоящее безумие, и Ливию даже показалось, что у противника десятки рук, которыми он делает бесконечные перехваты. Атак было так много, что Волку пришлось уйти в глухую оборону, но некоторые удары все равно проходили через блоки. С громкими хлопками нунчаки били по телу Ливия, и удары проникали сквозь защитную ярь, атакуя внутренние органы.

«Сейчас!».

Императорский Удар был слишком опасным, чтобы его игнорировать. Сложив половины одних нунчак вместе, двойник принял атаку на них – и ударил вторыми нунчаками. От атаки врага Ливий сделал два шага назад. От удара Волка двойника протащило десять шагов.

– Ты… Это Томон, Сошедший на Землю. Но у тебя нет рук из яри, – сказал Ливий.

– Ты понял форму, но не понял суть.

Волк был готов поклясться, что его противник атаковал десятками конечностей. Но их не было. Это напоминало Стиль Пятиугольной Звезды, созданный Ливием. В нем Волк применял суть стихий, при этом не пользуясь ни рунами, ни Волями. Двойник мог стать многоруким, применить саму суть такой техники, при этом оставаясь всего с двумя руками.

Двойники ждали. Ливий посмотрел на них, кивнул и сказал:

– Я знаю, кто вы. Упущенные пути развития.

Глава 10. Четвертый

«Выходит, они все – это я, если бы сделал другой выбор. Я, который решил сосредоточиться на пути меча. Я, для которого посох и нунчаки стали основным оружием. А третий… Призрачные Смещения, Черный Завет – тут все очевидно. Это я, если бы присоединился к «Единству», причем рано».

Все двойники не уступали Волку в силе. Если бы они набросились на Ливия втроем – возможно, на этом бой закончился бы. И Волк не знал, что с ним случится, если его убьют здесь.

– Не упущенные, а истинные, – сказал мечник. – Истинная сила, которой ты лишился, сделав неправильный выбор.

– Звучит одинаково, – пожал плечами Ливий. – И? Что дальше?

– Тот, кто победит, и будет главным.

«Вот как».

Двойник не врал. Победитель в этой битве занял бы место Ливия в реальности.

Рука скользнула к бедру, и Ливий нащупал за поясом «Бесформенный», которого до этого там не было. Этот мир принадлежал Волку – и он мог создать себе оружие на любой вкус.

Взятый в руку кинжал превратился в меч. Двойник хмыкнул.

– Хочешь тренироваться, сражаясь со мной мечом? Наивно.

Мечник явно собирался напасть, но сделать этого не успел – на Ливия бросился другой двойник, тот, который присоединился к «Единству».

«Он не так хорош, как два других. С ними я похож, а этот… Его основы нестабильны, он не знает многого из того, что знаю я. Видимо, это версия меня, присоединившегося к «Единству» очень давно. Хотя стоит признать – Черный Завет просто чудовищный. Не думал, что эту технику можно развить до такой степени».

Каждый удар двойника вытягивал много яри. Но противник еще и применял эту энергию для атаки. Пусть двойник из «Единства» и был не так хорош, как другие, он компенсировал все это несколькими сильными и отточенными техниками.

Бесконечный Клинок заставил врага замереть. Атака давила на него, и Ливий вновь взмахнул клинком, добавляя к Бесконечному Клинку еще одно лезвие. Наслаиваясь друг на друга, атаки усиливали давление, Воля Меча резала руки двойнику, и вскоре кастеты покрылись трещинами.

Собранная Черным Заветом ярь собралась на руках двойника. «Это не поможет», – подумал Ливий, и тогда враг пробудил Юпитер.

Черные молнии пробежали по рукам, чтобы потом смешаться с ярью. Эту технику Ливий видел впервые – и сразу понял, насколько она опасна. Вместо еще одного Бесконечного Клинка Волк применил Тяжелый Меч – и лезвие под давлением яри рухнуло вниз.

От кулака, покрытого черными молниями, техника Ливия разлетелась на части. А когда клинок столкнулся с кулаком, двойника отбросило назад.

Враг тяжело дышал. Пусть и с трудом, но он вырвался. «Не стоило драться мечом», – подумал Ливий.

– Ужасно, – прокомментировал дуэль мечник.

– Подумаешь, эстет нашелся, – хмыкнул Волк. – Почему все вместе не нападаете?

– Ха, а какой в этом смысл? – вмешался «монах». – Только сильнейший станет победителем. Хотя он, может, с кем-то бы и объединился.

– Завались, – рыкнул Ливий из «Единства».

«Логично. Они – это я. В такой ситуации я бы ждал возможности сразиться, а не лез бы в чужой бой», – подумал Волк.

Вперед шагнул мечник.

– Наконец-то, – сказал Ливий, взмахивая мечом. – Я думал, что сначала сражусь с тобой.

– Убери меч, не позорься, – ответил мечник.

С клинка Волка сорвалось Сизое Касание. Ливий бросился следом, но мечник отступил, ткнув мечом в пустое пространство перед ним. В этот раз Волк успел сориентироваться и нырнуть в сторону: невидимый клинок из прошлого прошел мимо.

– Этот прием…

– Я скопировал его, потому что иду по пути меча. Ты – не мечник, хоть и пытаешься им быть. Ты не смог увидеть того, что увидел я. Поэтому мне удалось скопировать прием Аквилы – и не удалось тебе.

После своих слов мечник запустил в Ливия Сизым Касанием крест-накрест, а потом ткнул мечом вперед. Сначала Волк подумал, что это снова прием Аквилы, но нет – это была Шеура, первый прием из стиля Сизого Камня.

«Зачем?», – подумал Ливий, рассекая мечом первую атаку врага. Шеура была колющей атакой, простой и эффективной, но мечник применил ее слишком далеко.

И в тот же момент оружие Волка описало круг, отражая атаку Обратным Блоком, еще одним приемом Сизого Камня. Среагировать Ливий успел только в последний момент, и этого оказалось недостаточно – на руке появился разрыв в защитной яри.

«Во время укола он удлинил меч ярью. Не знаю, сколько сотен тысяч раз он повторил этот прием, но это просто чудовищная сила. Он гораздо сильнее во владении мечом, чем я», – подумал Ливий.

Враг не просто был Волком-мечником. Казалось, что тренировкам с мечом двойник посвятил многие годы, достигнув единства с клинком.

– Впечатляет. Но у меня есть преимущество перед тобой, – хмыкнул Ливий.

– И какое же?

– Воля Тела.

Шагая по собственному пути развития, Волк открывал Волю за Волей. Воли в области тела синергировали друг с другом, усиливая ту, которая для Ливия была нужнее всего – саму Волю Тела. Пусть двойник и владел ею, Волк знал: его Воля Тела гораздо, гораздо сильнее.

«Начнем», – подумал Ливий, ощущая, как мышцы едва не со скрипом напрягаются до предела.

Все произошло так быстро, что двойнику показалось, что он моргнул. Волк стоял перед ним, а его меч двигался к шее врага.

– Х-ха!

Клинок двойника описал круг, отражая атаку. Это был Полумесяц Возвращается, одна из техник Ночного Света, которая объединяла блок и контрудар. Но ответная атака не сработала, Ливий плавно сместился в сторону, будто его тело состояло из воды, и ударил кулаком.

Удар попал точно в печень. От атаки двойник не должен был отлететь, но, вместо попытки устоять, он воспользовался инерцией и оттолкнулся пятками – враг ядром улетел на пару десятков шагов назад, в полете взмахнув мечом.

Атаку Волк рассек ладонью. «Это было не Сизое Касание. Я чувствовал в этой атаке суть воздуха», – подумал Ливий и шагнул следом за противником.

Двойник сделал длинный укол вперед, и от атаки сквозило сутью молнии – она была быстрой и мощной, но все равно не могла угнаться за Волком, который сместился в сторону. Клинок двойника оказался над его головой – и на Ливия обрушилась серия атак со всех сторон.

«Как быстро!».

В этом приеме чувствовалась суть огня. Целый шквал атак Ливий и не думал принимать на клинок, он бы проиграл в этом противостоянии, если бы сражался, как мечник. «Бесформенный» изменился: на смену мечу пришел щит.

Делая плавные блоки под углом, Ливий сводил атаки врага на нет. Они были быстрыми, но силы им не хватало – двойник пытался сковать Волка, заставить остановиться. Вместо этого Ливий сам нашел возможность ударить.

Кулак не попал, он будто вошел в воду – двойник сдвинулся в сторону так же, как это сделал Ливий раньше. Не останавливаясь, Волк ударил щитом вбок – и враг успел закрыться мечом. От силы удара он не сдвинулся даже на сантиметр: Ливий хорошо почувствовал суть стихии земли.

«Это мой Стиль Пятиконечной Звезды. Только он его применяет мечом, а не голыми руками, как я», – подумал Волк.

Воля Меча врага резко стала плотнее, сконцентрировавшись на клинке. Пусть двойник и не владел большим количеством Воль, зато Волю Меча он оттачивал сотнями тысяч часов тренировок. Ливий напрягся. Суть Воли Меча в том, что она способна разрезать почти что угодно. Но Волк не собирался давать врагу возможность ударить, ведь Воля Тела делала его быстрее.

Императорский Удар попал в грудь, выбивая из легких двойника воздух. В этот раз враг не смог устоять на ногах, атака отбросила его. Упав, мечник встал на колени, но не сразу смог подняться полностью.

– Кто следующий? – усмехнулся Ливий. Добивать мечника он не собирался: противников хватало.

Волк с головой окунулся в бои с двойниками. Их по-прежнему было трое, но что-то подсказывало Ливию – на них все не закончится.

Двойники не были всего лишь копиями, каждый из них и был Ливием. А значит, все они умели копировать приемы и подстраиваться под ситуацию. Пусть мечник и проиграл, с монахом бой прошел почти на равных. В Триумфе Стальных Небес Ливий мог применять почти всё, кроме Монаха-Императора и дополнительных рук. Но Волку приходилось сдерживаться, чтобы не подставиться. А еще Ливий без остановки оттачивал свое мастерство.

Отпущенная тетива выпустила целый рой стрел из яри. Он обрушился вниз, как дождь, заставляя врага замереть.

– Такое меня не остановит! – прокричал «монах», вращая посох.

«Знаю», – подумал Ливий. Когда его ноги коснулись «земли», он вновь отпустил стрелу. Это был Белый Кречет – и на него двойник едва успел отреагировать.

– Моя очередь! – прокричала копия, вступившая в «Единство», шагнув за спину Ливия. Тело Волка растворилось – и Ливий оказался уже за спиной врага. Удар пришелся на блок, обе руки двойника сломались, но он отскочил назад.

«Следующим должен быть мечник», – подумал Волк.

Двойники менялись, стоило одному из них дать слабину. Никто не пытался истощить Волка, ведь он не уставал в Триумфе Стальных Небес, как и его противники. Просто враги не хотели, чтобы Ливий получил преимущество, убив одного из них. Каждый ждал своей возможности сразиться с истинным хозяином тела – и кто-то бросался в бой, стоило другому начать проигрывать.

Волка это полностью устраивало. «Бесформенный» постоянно менялся, давая Ливию развивать разные виды Воли. Бесконечная битва с двумя двойниками шла уже много дней – и в Триумфе Стальных Небес Волк не мог сказать, сколько времени прошло в реальности.

«Он становится лучше».

Двое других врагов, мечник и «монах», постоянно пытались стать лучше, нащупать новые возможности убить Ливия. Двойник из «Единства» был слишком непробиваемым. Вместо того, чтобы изменить собственную тактику, он просто раз за разом бросался в бой, но Волку быстро стало понятно: враг из «Единства» может стать самым опасным.

«Его путь – это развитие через сражения. Проигрывает мне, но его движения с непрочной основой становятся лучше. Если так продолжится, он быстро догонит остальных».

Справа приближалась атака. Ливий понял это слишком поздно, ведь знал, где находятся остальные двойники. А когда осознал, что атака – не от кого-то из них, то поставил ладони перед собой и описал ими круг.

Стиль Воды: Пруд. Техника, способная отражать даже магию. Волка атаковали огнем, волна пламени окутала Ливия, но Пруд отвел магию в стороны.

– Эйфьо! – услышал Волк крик.

Обогнувший Ливия огонь описал круг и заключил Волка в ловушку. Теперь огонь был повсюду, но враг и не думал заканчивать.

– Хон!

Противник объединил две стихии – это был Синий Флаг. Появился новый двойник, и в этот раз это был Ливий, посвятивший себя магии.

– Золотая Регалия.

Перед ладонью появилось золотое кольцо, и техника джинна Сахраджуджа разорвала огненную ловушку. Шагнув вперед, Ливий быстро нашел врага – тот стоял высоко вверху.

Из пальца Волка выстрелила белая молния. Это был Белый Луч, самая быстрая магическая атака в арсенале Ливия. Молния пробила врага, но тот сразу исчез, будто его и не было.

«Иллюзия. Сражается, как маг», – подумал Волк и повернулся к тому месту, где на самом деле стоял двойник.

– Хон. Эйфьо, – сказал Ливий, объединяя две стихии. Он тоже владел Синим Флагом и наконец-то появилась возможность сразиться с сильным магом.

– Магия? Против меня? – оскорбленно прокричал двойник. – Фрито!

Огненный вал наткнулся на водную стену. С шипением пламя исчезало, покрывая все вокруг туманом. Одной лишь руны Фрито оказалось достаточно, чтобы остановить атаку Ливия, но двойник не закончил.

– Фрито! Хон!

Объединив две стихии, враг взял под контроль туман. Он стал плотным настолько, что стал напоминать «облака» Триумфа Стальных Небес.

«Но это тебе не поможет», – подумал Ливий. Если через странный дым Триумфа Стальных Небес Волк ничего не видел, то магический туман был ничем перед Взором Дракона, силой Барбата и Покровом Тишины.

«Он знает об этом. Скрыл себя, чтобы подготовить что-то особенное? Нет. Он продолжает контролировать туман, используя Синий Флаг», – подумал Ливий и поднял руку. Его магию подавили, но ему было что показать.

И тогда Волк почувствовал вражескую атаку со спины в считанных сантиметрах от защитного слоя.

Ударив назад локтем, Ливий попытался развернуться, но не успел. Ладонь врага пробилась через защиту и вошла в спину на пару сантиметров – и противник тут же исчез.

«Тиранический Удар», – узнал атаку Волк.

– Не очень магически, – крикнул он магу, когда туман начал рассеиваться.

– Кто сказал, что я отказался от своих навыков? Ставка на магию еще не означает, что я запретил себе всё остальное, – хмыкнул двойник.

«Будь на твоем месте даже моя копия из «Единства», он оставил бы серьезную рану. Идеальный угол, идеальное время. И я совсем не почувствовал атаку. Но все, чего ты добился – пробился через защитный слой яри и немного ранил меня», – подумал Ливий. Сделав ставку на магию, двойник перестал развивать все остальное. Он все еще был хорош в рукопашном бою, но ему было далеко в этом до Волка.

– Как ты это сделал? – прокричал Ливий. – Одного магического тумана было недостаточно. Вольв? Но как ты применил руну иллюзий, если контролировал Фрито и Хон?

– Это то, чего тебе не достает, – высокомерно ответил маг. – Если бы ты посвятил себя магии, то научился бы применять две стихийных руны Синим Флагом и одну не-стихийную одновременно. Как можно быть таким глупцом? Ты видел силу магии, а Синий Флаг открыл для тебя новые просторы. Все, что нужно было сделать – уделить тренировкам магии больше времени. Бохэм.

Произнеся название руны конструктов, двойник покрыл себя алым доспехом. Одновременно с этим враг сжал и разжал кулак, а потом сказал:

– Сэкт.

«Руна природы?», – удивился Ливий. Оказалось, что в ладони двойника были семена. За мгновение они преобразились в две деревянные копии врага, которые встали по бокам от мага.

В руках Ливия вновь был лук. Волк натянул тетиву, собирая ярь, и сказал:

– Грирро. Хон.

Одновременно с этим Ливий открыл Волю этих двух стихий. Стрела из внутренней энергии вспыхнула белым огнем, и тогда Волк спустил тетиву, ускоряя выстрел силой молнии.

Деревянные двойники открыли рты. Втроем враги рявкнули «Гау!», и перед ними появилась скала.

«Так быстро?», – удивился Ливий. Стрела ворвалась в скалу, разрывая ее на куски, но Волк не стал просто ждать. С его лука сорвались новые стрелы, которые полетели по разным траекториям, чтобы попасть в мага сверху, снизу и сзади. Но еще до того, как новые атаки достигли врага, появилось огромное синее дерево, сотканное из молний.

«Это заклинание… Древо Молний, о котором я узнал на Юге».

Заклинание требовало колоссального объема яри – и оно того стоило. Древо Молний могло уничтожить целую армию, с ветвей гигантского дерева вниз срывались молнии, поражая врагов разрядами. Этим заклинанием Ливий пользовался всего несколько раз – не из-за трат яри, а из-за долгой подготовки. Но враг смог обойтись без нее, и Волк знал, как он это сделал.

«Его деревянные копии читали заклинание вместе с ним. Как он их синхронизировал с собой? Возможно, руна Йору, чтобы управлять ими, и руна Крата, чтобы объединить всех. Это не Синий Флаг, просто он умеет быстро пользоваться рунами – настолько, что кажется, будто применяет их одновременно», – думал Ливий.

Стрелы попали в цель, но маг не пострадал. Его деревянные копии закрыли двойника, как щитами.

«Хоть с ними разобрался», – подумал Ливий. Воля Земли пробудилась, делая кожу прочной, а Воля Молнии покрыла тело сверху. С небес уже летела первая атака, и Волк встретил ее поднятой вверх рукой.

«Не в первый раз молнии ловлю», – подумал Ливий. Разряд пробежал по телу, и Волк направил его в сторону – туда, где стоял маг. Разумеется, врага там уже не было.

– Фрито, – услышал Ливий голос мага, и поле боя тут же затянула сеть из мелких капель воды.

«А ты не собираешься меня отпускать, да?».

Теперь молнии стали еще опаснее. Врага не было видно – видимо, он скрывался где-то подальше. Ливию только и оставалось, что стоять на месте и перенаправлять молнии.

«Ну, где ты, покажись», – думал Волк. Сила Древа Молний была поразительной, концентрация вышла на пик, но Ливий знал, что враг не будет просто стоять в стороне. Древо Молний, водная сеть, и, скорее всего, руна иллюзий Вольв – двойник больше не мог атаковать магией. А значит, ему нужно было подобраться поближе и ранить Ливия в ближнем бою: прямо как в первый раз.

«Если бы это делал я, то атаковал бы… Сейчас!», – подумал Волк.

Враг подбирал момент, когда Ливию придется перехватить молнию. Отвлечешься на атаку – и разряд пройдет сквозь тело. Не отвлечешься – и двойник оставит рану или и вовсе убьет. Цугцванг в глазах мага.

Поднятый вверх «Бесформенный» превратился в копье, и молния попала в него. Сила заклинания обрушилась на Ливия гораздо раньше, чем планировал двойник.

«А вот и ты».

То, что он совершил ошибку, враг понял слишком поздно. Молния прошла по копью и оказалась на кисти. Оттопырив указательный палец, Ливий направил его в двойника – и молния, ведомая Волей, выстрелила во врага.

На лице двойника появилось удивление. Молния попала в его ладонь, и маг перенаправил ее в сторону – он тоже умел отражать заклинания. Но через мгновение Ливий стоял впритык к врагу.

Кулак двойника Волк отразил плавным блоком, а удар колена – поднятой голенью. Новая молния рухнула с неба, и враг понял, чего добивался Ливий.

«Не отпущу – твои заклинания будут попадать и в тебя!», – довольно подумал Волк.

Двойник надеялся, что Ливий отвлечется на молнию. Но она рухнула вниз и попала в них двоих, а Волк ничего не сделал, просто игнорируя стихию. Руна Гау все еще защищала его, и в прочности тела Ливий не сомневался.

– Ты!.. – прокричал двойник, которого задело молнией. Водная сеть исчезла, и в момент удара кулаком из руки мага появились алые цепи.

«Руна Бохэм без названия и заклинания», – подумал Ливий. Его окутали цепи, которые выиграли врагу мгновение – и маг тут же исчез.

– Гау.

В обеих руках Ливия появились трехметровые каменные копья. Меркурий пробудился – и копья стали железными. Воткнув их в плотный туман под ногами, Волк встал в расслабленную позу и стал дожидаться врага.

«Он больше не нападет врукопашную», – подумал Ливий. Громоотводы могли выдержать всего несколько попаданий, поэтому Волк просто менял их. Так Ливий мог стоять под Древом Молний сколько угодно.

Когда заклинание прекратилось, враг наконец-то показался.

– Что, не получается победить меня одной только магией? – хмыкнул Ливий.

Доспех из руны Бохэм, который создал маг, ускорял движения. Заклинание было немного похоже на «образ», пусть и уступало монашеской технике. С доспехом двойник мог хоть немного угнаться за скоростью Ливия, пусть и на пределе.

– Признаю, ты хорош, – сказал маг. – Но я не закончил.

Двойник направил в сторону Волка ладонь. «Это…», – только и успел подумать Ливий, когда Белый Луч едва не попал ему в голову.

– Все? – спросил Волк с издевкой в голосе. Пусть атака и была быстрой, он смог увернуться.

Из руки мага вновь выстрелил Белый Луч. В этот раз двойник целился в тело, и Волк вновь увернулся, сместившись в сторону.

«Быстро. Но я успеваю. Это даже можно считать хорошей тренировкой», – подумал Ливий.

– Быстр, – сказал двойник.

– Готов сдаться? Тебе в меня не попасть.

– Не попасть? – усмехнулся маг. – Не неси чепухи. Грирро.

И в этот момент из руки двойника выстрелили десятки Белых Лучей.

Воля Тела вышла на свой пик, и Ливий выжал из тела все, что мог. Пробудилась Воля Ветра, ускоряя его еще больше – Волк начал двигаться так быстро, что двойник видел лишь размытые силуэты. Ливий не мог сбежать или отступить, сделав шаг влево, он тут же делал шаг вправо, уворачиваясь от безумно быстрых атак.

Лучи, казалось, стреляли бесконечно. Через три секунды заклинание закончилось – и Волк, с трудом дыша, едва не упал на колени.

– Все равно не попал, – усмехнулся Ливий, глядя врагу в глаза. – Готов умереть?

Техника мага оказалась безумно сильной. Но Волк видел, как слегка подрагивает тело противника. Двойник исчерпал почти всю ярь. Здесь, в Триумфе Стальных Небес, энергия восстанавливалась быстро, но все равно требовалось время, которого у мага не было.

К Ливию уже бросился мечник. Другие двойники не собирались давать умереть одному из них, но Волк был быстрее.

Пробудилась Воля Меча, и «Бесформенный», превратившийся в клинок, описал круг. Это была Полная Луна, третья техника Ночного Света. Подоспевшему мечнику пришлось ставить блок, а через мгновение двойник замер, ведь больше не было нужды спешить.

Голова мага отделилась от тела. Это был первый погибший двойник – и пока что самый сильный из них.

– Продолжим? – спросил Ливий у мечника, направляя на него клинок.

– Назад дороги нет, – ответил двойник, принимая фехтовальную стойку.

Глава 11. Поворот не туда

Бои с тремя двойниками продолжались неделями, а может, даже месяцами. Ливий не мог ошибаться, и в бесконечной битве с вариациями самого себя он становился лучше. Воли раскрывались, а движения, и без того точные, становились чище.

Но это касалось и врагов.

Уже не в первый раз Ливий выбивал у «монаха» посох. Это становилось делать все сложнее и сложнее, но трудности появлялись потом, когда двойник брался за нунчаки.

«Я смогу», – подумал Ливий, видя ярь на руках врага.

Техника «монаха», копирующая саму суть многорукости Томона, Сошедшего на Землю, была для Ливия недостижимой. Но за сотни поединков Волк смог уловить сам принцип.

Сложив ладони в молитвенный жест, Ливий стал ждать. Когда «монах» ударил первыми нунчаками, одна рука Волка двинулась вверх, а другая – вниз. Ливий собирался блокировать – и сделал это, но у двойника будто прибавилось рук, его атаки стали быстрее и неожиданнее.

Вот только и Волк, казалось, оброс конечностями.

Жесткие блоки встречали нунчаки, которые падали со всех сторон. Теперь ни одна атака не достигала тела, а за руки Ливий не боялся. Наконец, ладонь сомкнулась на нунчаках, и Волк тут же ударил второй рукой.

– Что-то понял, – сказал «монах», когда Императорский Удар оттеснил его. Атаку двойник принял на вторые нунчаки, как и много раз до этого.

«Даже если потрачу пять лет, вряд ли смогу повторить эту технику полностью», – подумал Ливий, глядя на «монаха». Можно было и не надеяться скопировать самые лучшие техники двойников, ведь они тоже были Ливиями. То, чем гордился каждый из двойников, не было чем-то простым и доступным – это были воистину сложные приемы, которые доставались путем долгих многолетних тренировок. И враги это понимали. Понимали – и продолжали сражаться, чтобы стать сильнее.

«Но эти бои скоро закончатся», – подумал Волк.

Открывая Воли оружия одну за другой, Ливий вывел Волю Тела на немыслимый уровень. Сейчас Волк даже сдерживался, чтобы не убить врага.

Следующим напал мечник. За сотни боев Ливий стал понимать этого противника гораздо лучше, и одно не давало Волку покоя. Если в бою с «монахом» или Ливием из «Единства» уже приходилось применять Волю Тела не во всю мощь, то мечник уверенно держался при любых обстоятельствах.

«В этот раз я не буду сдерживаться», – подумал Волк. Больше не осталось Воль оружия, поэтому Воля Тела вышла на свой пик, давая Ливию огромную силу. Дождавшись, когда меч врага покинет ножны, Волк шагнул к двойнику.

Мечник хотел ткнуть клинком вперед, чтобы применить прием Аквилы, но не успел. Ливий уже стоял напротив, и Техника Трех Ударов обрушилась на врага.

Кулак, нацеленный в живот, будто прошел врага насквозь – это была суть стихии Воды. Второй удар, нацеленный в грудь, пришелся на клинок. Двойник не успевал применить технику, он только и смог, что закрыться мечом. А вот третий удар должен был попасть точно в цель – в голову. Кулак почти попал в лицо, когда голова мечника резко отклонилась. По касательной Императорский Удар прошелся по маске врага, и мечник сразу же разорвал дистанцию.

«Как?», – только и подумал Ливий.

Враг уступал ему в скорости – и очень сильно. Но мечник успел отреагировал на все три удара и ушел от каждого из них.

Последняя атака разбила маску. Осколки посыпались вниз, обнажая половину лица мечника. На нем господствовало спокойствие, будто двойник не сражался за свою жизнь, с трудом уворачиваясь, а сидел в бане или возле печи зимним днем.

«Что это? Будто на члена клана Комэтт смотрю. Такое поразительное спокойствие, хотя он с трудом увернулся – до сих пор тяжело дышит. Воля Пустоты? Нет, точно не она, это спокойствие, а не отсутствие эмоций. Воля Концентрации? Тоже нет».

Теперь, когда маска сломалась, Ливий отчетливо ощущал какую-то Волю. И среди тех, которые Волк знал, подходила только одна.

– Воля Покоя?

– Да, – коротко ответил мечник. Его дыхание пришло в норму, и он снова встал в фехтовальную стойку, заведя меч у плеча за спину так, чтобы наконечник указывал на Ливия.

Волю можно разделить на три типа – Волю области тела, Волю области разума и Волю области духа. Воля Тела сама по себе и различные Воли оружия относятся к первой области. К Волям разума относятся стихийные и некоторые другие Воли, а Воль области духа ровно семь: Пустота, Концентрация, Покой, Ликование, Обман, Ярость и Подавление.

Считается, что та Воля области духа, которую ты сможешь открыть, зависит от твоего характера. Есть три «плохих»: Обман, Ярость и Подавление. Есть одна «хорошая», Ликование, и три «нейтральных» – Пустота, Концентрация и Покой.

Ливий владел двумя из «нейтральных» и одной «плохой». Но двойник перед ним смог шагнуть дальше и открыть Волю Покоя. Совместив ее с Волей Концентрации и Волей Пустоты, мечник добился невероятного: он смог вывести реакцию и контроль ситуации в бою на недостижимые уровни. Даже уступая Ливию в скорости, он все равно умудрялся реагировать.

«Удивительно. В триаде скорости, силы и техники он положился на технику – и может противопоставить ее моей скорости», – подумал Волк, глядя на стойку мечника перед ним.

Ливий мог добиться этого. Стать таким же искусным фехтовальщиком. Но Волк пошел по другому пути, и сейчас понимал, что все равно превосходит двойника перед ним.

«Пора заканчивать. Я многое почерпнул в Триумфе Стальных Небес, но нужно двигаться дальше», – подумал Ливий.

Все двойники – даже тот, с которым сражался Волк – повернулись. Туда же посмотрел и Ливий, ведь приближался новый враг.

Разрывая плотный туман Триумфа Стальных Небес, снизу вырвалось существо. Черная чешуйчатая кожа, мощные руки и ноги с острыми когтями, с которых капал яд, два острых рога на голове, кожистые крылья за спиной – в битву ворвался не человек, а демон. Так можно было бы подумать, но Ливию сразу всё стало понятно.

Взмахнув руками, враг запустил в Ливия лезвия из яри. Волк шагнул в сторону: атака была не такой уж быстрой. Ею враг отвлекал Ливия, чтобы, взмахнув крыльями, быстро сблизиться.

– Сдохни!

Двойник попытался схватить Ливия за горло. Ладонь с когтями встретил кулак Волка, Императорский Удар неумолимо двигался вперед, как вдруг ярь стала просто исчезать. В последнее мгновение Ливий отвел руку и разминулся с врагом.

«У этих когтей свойство варигоса, который может игнорировать ярь», – подумал Волк.

– Демоническая сила. Не думал, что здесь будет такой, как ты.

– Да, ты допустил огромную ошибку. Знания Соломона, сила Барбата – как ты ими распорядился? Улучшил Взор Дракона и сохранил знания о демонах в своем разуме? Какая глупость! Это великая сила, и Соломон показал тебе, как ее можно обуздать.

В ответ Ливий направил в двойника руку.

– Грирро.

Белый Луч рассек пространство. Когда заклинание почти попало в голову двойника, рот «демона» раскрылся – и Белый Луч оказался внутри. Через мгновение изо рта вырвался уже черный луч, и Волк шагнул в сторону, едва успев увернуться.

«Еще быстрее, чем Белый Луч!», – подумал он.

Враг мог отражать магию, еще и усиливая ее. «Демон» взмахнул руками, запуская в Ливия атаку, похожую на десяток Сизых Касаний, но от нее Волк легко ушел.

«Бесформенный» превратился в секиру. «Его дальние атаки – для отвлечения внимания. Он будет атаковать в ближнем бою», – подумал Ливий и не прогадал: стоило секире появиться, как враг оказался перед ним.

Ярь окрасилась в зеленый цвет. Одним взмахом Волк избавился от трети своей внутренней энергии, и Зеленая Жатва, сильнейший прием для секиры в арсенале Ливия, пронеслась через Триумф Стальных Небес.

Тело «демона» рассекло пополам. Он сделал шаг назад и сказал:

– Нет…

Но спустя мгновение на лице появилась усмешка, обнажающая сотни зубов.

– Шучу.

Рана моментально затянулась. «Я смогу сражаться только руками», – подумал Ливий и убрал «Бесформенный».

Взмахнув крыльями, «демон» пронесся по кругу и атаковал со спины. Ливий успел повернуться, чтобы встретить врага Императорским Ударом, но двойник ничего не делал. Он не боялся, что его ударят. Когти вошли в тело Ливия, разрезав защитную ярь, как масло, а Императорский Удар попал точно в грудь «демону». Атака отбросила врага, переломав ребра – и они сразу срослись.

А вот из пяти дыр в теле Ливия текла кровь.

«Раны не затягиваются. Яд от когтей? Даже Желтый Флаг не справляется».

«Демон» стоял и ухмылялся. Он давал Ливию прочувствовать безвыходность ситуации. Двойника уже давно разъела демоническая энергия, и страдания людей стали для него обожаемым блюдом.

«Через три секунды я смогу остановить кровотечение. Чтобы затянуть раны, уйдет две-три минуты. В бою на истощение преимущество – у него. Бешево отродье», – подумал Ливий.

Враг хотел, чтобы Волк это осознал. После осознания Ливий должен был изменить стратегию боя, начать убегать и держаться от «демона» на расстоянии.

На лице Ливия проявился легкий страх, который быстро исчез под маской невозмутимости. «Демон» это заметил и бросился в атаку.

«Видимо, демоническая энергия и вправду лишает трезвого рассудка», – подумал Волк. Уловка была проще некуда, но врагу хотелось верить, что Ливий поддастся панике, поэтому обмануть его не составило проблем.

Взмахнув крыльями, «демон» оказался прямо перед Ливием. Но вместо того, чтобы увернуться или отступить, Волк дал когтям войти в тело.

Первый кулак попал в подбородок противника, второй – в центр груди. От атак «демон» даже не покачнулся, его прочная кожа выдерживала удары. Удивление на лице врага сменилось надменностью. Стратегия Ливия показалась ему глупой, и «демон» решил доказать, кто выиграет в обмене ударами.

На бой Волк смотрел спокойно. Он не поддерживал сильную концентрацию, как не пытался выкинуть из головы мысли и эмоции. Вместо этого Ливий пребывал в состоянии покоя. Сотни боев с мечником дали Волку прочувствовать Волю Покоя, а открытая в последней схватке правда стала последней каплей.

Намерение преобразилось в Волю – и Покой пробудился.

Опустив немного тело, Ливий позволил когтям войти в живот – целился враг немного ниже. В ответ двойник поймал еще два удара кулаками. Ливий продолжал бить, на одну атаку когтями он отвечал двумя ударами – и «демона» это полностью устраивало.

Взмахом крыльев двойник отдалялся от Ливия, а взмахнув крыльями еще раз – резко сближался. Атака была быстрой, уклоняться от нее было сложно, поэтому Ливий просто бил.

– Ты так умрешь! – прокричал «демон».

В теле Ливия уже зияли десятки дыр, из которых текла кровь. Яд не только мешал заживлению, он подавлял рефлексы, заставлял тело двигаться медленнее. Но когда «демон» оказался возле Ливия в девятый раз, кулак Волка сломал ребра и плечо, повернув тело двойника.

От неожиданности «демон» на мгновение замер – и второй кулак Ливия оказался перед лицом врага. В ответ двойник, вернув себе усмешку, выставил руку, но Ливий не отреагировал на это. Его кулак врезался в когти, ломая их, и рука двойника провернулась, как мельничное колесо.

В этот момент враг понял, где он допустил ошибку. Красный Флаг уже стал достаточно мощным, чтобы ломать даже демоническое тело.

– А я уже и забыл об этом! Бесполезно! – прокричал двойник сотнями голосов одновременно, отлетая назад. От этого крика Ливий почувствовал, как его тело замирает, не в силах пошевелиться – это была Воля Подавления.

Все раны «демона» зажили за мгновение. Из его спины вырвались еще четыре крыла – взмахнув всеми сразу, двойник приблизился к Ливию на немыслимой скорости.

«Целится в сердце», – подумал Волк, призывая Волю Пустоты, которая резко очистила разум.

От атаки врага невозможно было увернуться. Кулак Ливия начал двигаться еще до того, как двойник атаковал – перед Волком появился Красный Щит.

Когти «демона» вошли в защитную технику. Врагу казалось, что он пробьется сквозь нее и ударит Ливия, но Красный Щит подавил всю мощь атаки.

«А ведь ты знал, как это работает», – подумал Волк. Перед ним был он сам, который решил пойти по демоническому пути после обретения знаний Соломона. Двойник понимал суть Красного Щита, который становился прочнее с каждым ударом в Красном Флаге, но решил пренебречь своими знаниями и доказать Ливию свою силу.

Второй кулак попал в грудь «демона». Темная чешуйчатая кожа рвалась, а тело, в котором уже давно текла раскаленная кровь, разлетелось на ошметки.

Даже от такого враг не погиб. Огромная дыра начала затягиваться с безумной скоростью, когда Ливий ударил еще раз, лишая «демона» головы. Несколько секунд Волк подождал, глядя на то, как тело врага распадается на туман – Ливий боялся, что «демон» выживет и после такого.

Желтый Флаг еще не мог затянуть раны. Десятки дыр кровоточили, и враг знал, куда нужно бить. «С трудом», – только и подумал Ливий. В моменты ударов он применял Волю Земли, чтобы сделать тело тверже, и пробуждал Меркурий – даже так когти «демона» с легкостью проникали в плоть.

К Ливию приближался враг. Это был двойник, который вступил в «Единство». Слегка повернувшись, Волк ударил кулаком – и Красный Флаг стер верхнюю часть тела врага.

«Видимо, он посчитал это своим шансом, потому что я серьезно ранен. О Красном Флаге он просто не знал. Понимал, что каждый мой удар становится сильнее, поэтому немного подождал после окончания боя. Думал, что техника перестанет действовать спустя какое-то время – и был прав. Но немного недооценил мой контроль Красного Флага», – подумал Ливий.

Мечник и «монах» не сдвинулись с места – даже после смерти Ливия из «Единства».

– А вы чего не нападаете? – спросил Волк у них прямо.

– На израненного противника? – хмыкнул «монах».

– Это должна быть честная победа один на один, – добавил мечник.

«Хорошая возможность отдохнуть», – подумал Ливий.

Кровотечение быстро прекратилось. На заживление всех ран ушли десять минут. Весь бой с «демоном» Желтый Флаг поддерживал организм, подавлял яд и останавливал кровотечения так быстро, как мог. Но не будь у Ливия Желтого Флага – бой мог закончиться в пользу врага, причем быстро.

«Соломон и вправду владел многими знаниями. Да, он пользовался силой демонов, но делал это аккуратно. Мой двойник вместо этого с головой погрузился в демонические искусства. Сила огромная, кто спорит, но я ни на что не променяю трезвый рассудок», – думал Волк.

В бою с «демоном» открылась Воля Покоя. Она была где-то между Волей Концентрации и Волей Пустоты – эмоции есть, но разум при этом спокоен и расслаблен. Только сейчас Ливий понял, как близко он ходил к этой Воле. Если бы Волк остановился, перестал суматошно бегать по миру и открывать Волю оружия одну за другой, то Воля Покоя не заставила бы себя ждать. Но какой покой, если он лишь снится?

Где-то через неделю настало время последнего боя с «монахом».

И Ливий, и его двойник сразу поняли – эта схватка будет последней. Поддаваться врагам Волк не собирался, и ему всегда казалось, что у «монаха» есть что-то еще. Сегодня, стоило двойнику убрать посох и сразу взяться за нунчаки, причем за одни, как Ливий сразу понял: время пришло.

– Я многое понял из наших боев. Буду сражаться со всей силой, – с улыбкой заявил двойник.

– Нападай, – кивнул Ливий.

Немного постояв на месте, враг спокойно двинулся к Ливию. «Что он планирует? Опять техника с сутью многорукости? Тогда почему одни нунчаки?», – думал Ливий, глядя на приближающегося противника.

От «монаха» Волк ожидал града быстрых ударов. Но вместо этого получил пусть и быструю, но одиночную атаку.

Один хлесткий удар нунчаками – и больше ничего. Вот только Ливий сразу понял, что дела плохи и встал в блок, закрывшись двумя руками. Нунчаки попали по ним, и защитная ярь содрогнулась под мощью удара. Раздался хруст.

«Он почти сломал мне обе руки!», – подумал Ливий, отскакивая назад. Двойник уже поспевал за ним, взмах нунчаками – и Волк шагнул в сторону, едва уйдя от удара.

«Удар Вселенной!».

Монашеская техника, объединяющая две Воли – Волю из области тела и Волю из области духа. Двойник применял Волю Нунчак – объединение Воли Дубины и Воли Кнута. Чтобы уравновесить их, «монах» пробудил две Воли из области духа.

«Только что это?».

Воля Тела сделала Ливия гораздо быстрее. Когда Волк хотел увернуться, что-то не дало ему этого сделать – и нунчаки огрели Ливия по голове.

«Воля Подавления!».

Ее Волк узнал, но вторая Воля оставалась загадкой. «Воля Пустоты? Точно нет. Покоя? Не похоже, судя по его улыбке… Улыбке?».

Одна из Воль области духа была почти неприменима в бою один на один – Воля Ликования. Ее обычно развивали правители, военачальники и главы школ, чтобы в трудный момент подбодрить подчиненных. Говорят, те, кто еще минуту назад хотели сдаться и убежать, смело бросались в бой – даже на верную гибель.

Поэтому Ливий и не думал о Воле Ликования. Но теперь было понятно: «монах» применяет именно ее. Может, она и не давала особой силы, кроме боевого оптимизма, который не давал даже усомниться в собственной победе, но Воля Ликования становилась тем вторым противовесом в Ударе Вселенной, делая атаки «монаха» такими сильными.

Ливий резко наклонился назад, и нунчаки просвистели над ним. Неожиданно давление духа заставило Волка замереть. Это был не только Уран, но и техника, которую Ливий не применял уже давно – Царство Спокойствия.

«Монашеские приемы», – подумал Волк. Царство Спокойствия давило силой духа на врага, не давая двигаться.

Воля Пустоты пробудилась. Силы Сатурна и Урана развеяли давление, и Волк смог встать, когда на его плечо рухнули нунчаки.

В этот раз кость сломалась, причем сразу в нескольких местах. Воля Тела вывела скорость Ливия на пик. Когда двойник попытался ударить еще раз, сместившись Шагами Предков за спину, Волк махнул рукой – и ладонь, пропитанная Волей Меча, отсекла кисть «монаху».

Все было кончено. В тот момент, когда ладонь с Волей Копья входила в сердце врага, «монах» улыбался. Он проиграл, но ушел без сожалений – как и полагалось тому, кто был так похож на монаха.

«Остался только мечник».

Ливий не знал, появятся ли новые враги. Но мечника он встретил первым – и сейчас здесь оставался только он. Конечно, двойник ждал, пока Ливий восстановится: много времени это не заняло.

На лице мечника появилось беспокойство, через которое проглядывался легкий страх. Двойник посмотрел в сторону и сказал:

– Будь осторожен.

«Что? Он предупреждает меня?», – удивился Ливий. Никаких дружеских отношений между ними не было и в помине. Если враг сказал такие слова, это могло значит только одно.

«Приближается тот, кому плевать на любые правила».

Из тумана вырвался враг. Его лицо было маской из ярости и желания убийства. Его руки бугрились мышцами. И новый враг выбрал не Ливия – он атаковал мечника.

«Что?», – только и успел подумать Волк.

Удар ладонью мечник встретил приемом Месяц Возвращается. Блок из Ночного Света не сработал, ведь атака оказалась слишком сильной – своим клинком двойник даже не сумел ее сдвинуть. В последний момент мечник смог сместить корпус, поэтому ладонь попала в бок, вспоров его и выставив напоказ внутренние органы.

«Почему он нападает на него?», – подумал Ливий, ничего не понимая.

Ногой мечник оттолкнулся от врага, чтобы увеличить дистанцию. Но противник не стал догонять его, вместо этого посмотрев на Ливия.

«Он безумен», – понял Волк.

До последнего Ливию не хотелось верить, что он столкнется с этим врагом. Даже двойник, положившийся на демонические искусства, не был так страшен. Стоило Волку увидеть лицо врага полностью, как по телу прокатилась дрожь. Это был страх – самый настоящий. И теперь Ливию было понятно, почему мечник предупредил его. Дело было не в правилах, а в страхе, ведь мечник боялся это существо так же, как боялся Ливий. А когда двое испытывают страх, они пытаются прижаться друг к другу.

«Это я, если бы позволил Юпитеру и Церере взять надо мной верх».

Ливию уже давно казалось, что он почти ничего не боится – разве что терять близких. Но сейчас он хорошо осознал, что самый главный его страх скрывался в нем самом. Боязнь стать чудовищем, которого ведет жажда убийств и разрушений, была столь велика, что Волк невольно сделал шаг назад – и враг моментально отреагировал.

С жутким ревом, пронзающим пространство, двойник оказался возле Ливия. Ладонь двигалась быстро, казалось, что враг хочет отвесить пощечину, но сила удара была ужасающей. Воля Тела Ливия мгновенно вышла на пик, и Волк поставил блок, чтобы плавно отразить атаку и вернуть ее мощь обратно владельцу. Ничего не вышло.

Удар ладонью с гулом отправил Ливия в полет. Тело Волка пробивало туман Триумфа Стальных Небес слой за слоем, и только через семь километров Ливий смог остановиться.

Глава 12. Вопрос цены

Двойник быстро догнал Ливия. Глаза врага были залиты чернотой безумия, от здравого рассудка не осталось и следа. Двойника вела в бой ярость – слепая и неуемная. Она была столь сильной, что от одного взгляда на врага Ливия пробирала дрожь, ведь он никогда не опускался в безумие так глубоко.

Мощь Юпитера и Цереры давала настолько подавляющую силу, что Волк сразу понял – он не сможет сражаться с врагом на равных. Когда обуянный яростью двойник появился, Ливий расслабил тело и пробудил Волю Покоя, Волю Тела и Волю Воды, выставив ладони вперед.

Удар приближался, двойник бил ладонью. Правая рука Ливия, выставленная вперед, прикоснулась к руке врага, плавно меняя ход атаки. А когда левая ладонь Ливия коснулась конечности двойника, вся мощь удара отразилась обратно.

Рука врага повисла плетью, но это не остановило двойника. Он взмахнул конечностью, как кнутом, и вновь ударил.

«Еще быстрее!», – подумал Ливий, отражая атаку. В этот раз он не успел. Атака была слишком быстрой, и Волк смог отражать только часть урона.

Пока Ливий стоял в защите, двойник хлестал его своей рукой, превращая собственные кости в груду обломков. Только после восьмого удара враг остановился на мгновение – и Ливий сразу отпрыгнул назад.

«Его рука пришла в негодность. Он может продолжать ей бить, но получится слишком слабо», – подумал Волк. Каждая хлесткая атака конечностью сносила защитный слой яри вместе с кожей. Чтобы отразить девять ударов Ливию пришлось потратить пятую часть яри.

Волк не знал, способен ли думать его противник. Но, простояв секунду, двойник закричал, и в его крике не было ничего человеческого. Рев напоминал медвежий, но в нем было столько злости, будто вместе с медведем кричал еще и демон.

«Воля Ярости!».

Черные молнии окутали двойника. Тело врага затянуло непроницаемой темнотой, и двойник поднял единственную целую руку.

«Нет!».

Это был Топор Немой Смерти – техника столь смертоносная, что смогла ранить даже Хаоса. Двойник был слишком быстрым. На Волю Подавления он даже не отреагировал, Уран никак ему не помешал. Смерть неумолимо приближалась, и Ливий пробудил Сатурн, замедляя время для себя, чтобы суметь произнести одно слово:

– Вольв.

Сразу после Волк отклонился назад, но двойник увидел иллюзию, в которой Ливий наоборот наклонился вперед, пытаясь провести захват. Топор Немой Смерти рухнул вниз – и ладонь прошла всего в десяти сантиметрах от головы Волка.

Защитную ярь сдуло, как солому ветром. Через все тело прошла рана – от груди и до паха, вскрыв Ливия на семь сантиметров вглубь. Но Волк выжил. И если бы не иллюзия, Топор Немой Смерти просто прикончил бы Ливия.

Вцепившись обеими руками в руку двойника, Волк завел ее назад и надавил локтем в спину. Это был простой залом, Ливий вывел Волю Тела на предел, чтобы силой заставить двойника рухнуть на землю, но ничего не вышло. Враг просто поднял Волка на своей руке и отшвырнул подальше.

– Грирро, – сказал Ливий в полете. Белый Луч рассек пространство, и враг просто увернулся от техники, как от летящей стрелы.

«Да ладно?».

– Вольв! – прокричал Волк, когда остановился.

«Его можно победить только с помощью иллюзий», – шагнул Ливий в сторону.

Рука двойника взметнулась вверх – и он вновь ударил Топором Немой Смерти.

«На расстоянии?!».

Ударная волна прокатилась по Триумфу Стальных Небес. От иллюзии не осталось и следа, и враг быстро нашел настоящего Ливия.

«Беш!».

Раздутые силой Юпитера мышцы делали двойника больше. Через мгновение он стоял перед Ливием, поднимая свою руку для удара. Глаза врага были затянуты чернотой, а зрачки, которые и должны были быть черными, окрасились в цвет крови. Рана Ливия только-только успела закрыться, и еще один Топор Немой Смерти мог стать последним.

Но Ливию оставалось сказать только последние буквы техники:

– Тройная Регалия.

Техника джинна попала в плечо двойника. Даже Юпитер и Церера не смогли защитить от мощи Тройной Регалии, уничтожив мышцы. Уже поднятая вверх рука упала вниз – и Топор Немой Смерти прошел мимо.

«И все равно ранил», – подумал Ливий, ощущая, как горит кожа на боку.

Мышцы на ногах двойника взбугрились еще сильнее, враг слегка присел, а потом бросился прямо на Ливия.

«Без рук?», – удивился Волк, но увидел широко раскрытый рот. Двойник отказался от ударов, и теперь он собирался загрызть Ливия.

Двумя руками Волк вцепился в голову врага. Даже так импульс оказался таким сильным, что Ливия протащило десятки метров. С трудом удерживая голову двойника, Волк прокричал:

– Хон!

Огонь поглотил верхнюю часть тела врага и прокатился через открытый рот по пищеводу. Но на этом Ливий не закончил:

– Грирро!

Теперь уже молния прошла через тело двойника. Рывок врага наконец-то остановился, но Ливий и не думал заканчивать:

– Хон! Грирро!

Враг попытался выпрямиться, чтобы ударить ногой – Ливий крепко держал его. Частично уничтоженная мускулатура, неудобное положение, разряды, прокатывающиеся по телу – многое не давало врагу перейти в контратаку. Но он пытался, и Ливий знал, что долго не удержит двойника.

«У меня две секунды!», – подумал Волк, Волями стихий обрушивая заклинание за заклинанием. Огонь и молнии проходили сквозь тело двойника, когда он наконец-то смог закрыть рот.

Тело врага выпрямилось. Его колено просвистело мимо – Ливий успел отпрыгнуть.

Даже после такого враг мог стоять на ногах. Его кожа обуглилась, а от части внутренних органов остались одни названия. Но двойник продолжал существовать, поддерживаемый неукротимой силой Юпитера.

Враг резко вскинул ногу. «Топор Немой Смерти?!», – пораженно подумал Ливий, когда понял, что делает двойник. Но атака сильно ослабла. Даже с огромной яростью враг не мог ударить так, как раньше – и Ливий решил принять атаку.

Воля Воды пробудилась, и ладони Волка плавно двинулись навстречу удару. Когда нога рухнула вниз, Ливий почувствовал, как его руки ломаются. Всего четверти силы удара хватило для этого, но остальную мощь атаки Волк отразил обратно.

Нога врага не просто сломалась. Кости раздробились на осколки и пробили плоть и кожу, выглядывая белыми наконечниками по всей ноге. Под силой Желтого Флага и Венеры руки быстро срослись, и Ливий потянул конечность на себя – и нога оторвалась, а тело двойника упало на землю.

Враг не собирался останавливаться. Его рука, переломанная в сотнях мест, взвилась кнутом, но Ливий встретил и эту атаку, отражая ее обратно.

– Грирро.

Белый Луч попал точно в сердце. От органа уже почти ничего не осталось, а Белый Луч завершил дело, но двойник по-прежнему жил. Его поддерживали ярость и Юпитер, поэтому враг снова попытался ударить – и Ливий вновь отразил атаку.

Десятки заклинаний и ударов обрушились на тело двойника. Только через минуту то, что некогда было Ливием, наконец-то перестало двигаться.

– Мертв, – тяжело выдохнув, сказал Волк.

Это был тяжелый бой. Если бы у врага была хоть крупица рассудка, Ливий распрощался бы с жизнью. Но двойник не был даже противником – он превратился в безумного зверя, способного лишь на бесконечные убийства.

– Мечник?

Вопрос, заданный в пустоту, в ней же и остался. Вокруг не было двойников – даже мечника, который точно не пострадал всерьез. Посмотрев по сторонам, Ливий пожал плечами и уселся в позу для медитации – яри ушло много, да и раны были нешуточными, нужно было восстановиться перед следующим боем.

Даже спустя десять часов никто не явился. Когда Ливий восстановился, он просто пошел вперед, по пути размышляя о прошлых боях.

«Топор Немой Смерти ногой… Не то, чтобы что-то особенное, но неожиданно. Куда интереснее Воля Ярости. Даже не представляю, как я смогу ее пробудить. Даже Волю Подавления я бы не раскрыл, если бы не Борах, которого сделал клан Фра Ост».

Только спустя несколько дней – хоть Ливий и не был уверен, что прошло именно столько – появился враг. Он шел, выпуская ярь – так, чтобы Волк заметил его даже сквозь туман Триумфа Стальных Небес. Ливий остановился. Если враг хотел подойти заметно – почему бы не дать ему это сделать?

– Привет!

Конечно, Ливий увидел самого себя. Двойник приветливо махнул рукой и улыбнулся.

– Привет, – кивнул Волк.

– Как тебе бой с «демоном»? И бой с «безумцем»? Наши крайности, как-никак.

– Что есть, то есть, – согласился Ливий. – Они были сильными, но ради силы потеряли слишком многое.

– Твоя правда, – кивнул двойник. – Я хотел, чтобы со мной ты встретился в конце.

– Это еще зачем?

– Потому что мы похожи. Что ты, что я – как ствол у дерева. А они – лишь ветви. Для нашей битвы и был создан Триумф Стальных Небес. Можешь считать, что я – твой последний противник, самый сильный из всех. Или можешь подумать, что я специально не напал раньше, чтобы ты сразился с остальными и стал лучше. Ведь ты многое почерпнул для себя, так ведь?

Ливий хмыкнул.

– Разумеется. Но не слишком ли ты высокомерен? Тебя послушать – я точно проиграю. О таком мне и остальные двойники говорили.

– Тогда давай сразимся – и ты всё сам увидишь, – пожал плечами враг.

«Ствол… О чем он? Говорит так, будто развивается так же, как я. Но такого двойника здесь быть не может», – подумал Ливий, пытаясь оценить противника. Ничего необычного, кроме оружия – за пояс был заткнут нефритовый кинжал, в котором Волк легко узнал «Бесформенный».

Двойник будто приглашал на бой, но когда Ливий встал в боевую стойку, враг тут же атаковал.

Темнота затянула туман, и под ногами Волка появилась огромная черная воронка.

«Черный Флаг?».

Сомнений быть не могло, это был именно Черный Флаг, а не Черный Завет. Техника уступала той, которую показал Хаос, но даже так Волк почувствовал, как его ярь стремительно вливается в воронку.

Применив технику борьбы с Черным Флагом, Ливий заставил свою энергию остаться в теле. Конечно, враг не собирался просто стоять и смотреть.

«Бесформенный» в руке двойника превратился в меч, и враг атаковал Сизым Касанием. Стоило Ливию уклониться, как двойник приблизился. По руке врага пробежали черные молнии, лицо искривилось в мерзкой усмешке, и двойник трижды ударил мечом.

Превратив свой «Бесформенный» в меч, Ливий пробудил Волю Тела и смог заблокировать два удара. Третий полоснул по груди, оставляя резаную рану.

«Черный Флаг и сила Юпитера? Неужели Ливий, который присоединился к «Единству», но гораздо позже, чем тот, первый?», – подумал Волк.

Лицо врага вновь стало нормальным. Юпитер он пробудил всего на мгновение, быстро вернув себе трезвость рассудка.

«Мне есть, чем тебе ответить», – подумал Ливий, превращая «Бесформенный» в копье.

Оружие двинулось вперед. Наконечник, окутанный Волей Копья, стал еще острее, и врагу пришлось шагнуть немного в сторону, подняв меч к голове и опустив клинок. Наконечник копья прошелся по лезвию меча, но в то же мгновение копье Ливия превратилось в алебарду.

Оружие двинулось назад, и крюк алебарды сцепился с мечом. Враг отреагировал быстро: его оружие превратилось в кинжал, резко убавив в длине, и сцепка исчезла. Алебарда двинулась назад, в сторону Ливия, и тогда он сделал шаг вперед, а «Бесформенный» стал мечом.

Все, что оставалось сделать Волку – надавить на меч, чтобы он вновь двинулся вперед. Клинок был нацелен на бедро врага, и укол попал точно в цель, оставляя неглубокую рану.

«Воля Земли и Меркурий. Он знает, что делает», – подумал Волк.

Враг не отставал. Его кинжал вновь стал мечом, двойник ударил по диагонали, когда оружие Ливия превратилось в цеп. Груз на цепи попал по пальцам врага: меч выбить не вышло, но двойник не попал.

По рукам врага снова пробежали черные молнии. Цеп Ливия превратился в нунчаки, и Волк вспомнил все, чему научился от «монаха».

Суть многорукости сплелась с Волей Нунчак. За мгновение Ливий ударил двадцать раз – и каждую атаку враг успел отразить.

«Юпитер дает слишком много преимуществ», – выдохнув, подумал Волк.

Теперь было ясно, что имел ввиду враг. Нет, он не был полной копией Ливия в развитии – наоборот, двойник не чурался ничего, даже того, что Волк игнорировал.

Нунчаки вновь стали копьем. Воля Тела вышла на пик, пробудились Воля Копья и Воля Ветра, сделав движения Ливия невероятно быстрыми.

«Посмотрим, насколько тебя хватит!», – подумал он и обрушил на врага сотни уколов.

Копье двигалось взад-вперед, как веретено. Первый укол двойник заблокировал, а от всех остальных он просто увернулся. Движения врага были плавными, он словно танцевал, а не уходил от немыслимо быстрых атак. Спустя пять секунд Ливий понял, что ни один укол не достиг врага. Остановившись, двойник широко улыбнулся – и это была именно улыбка, а не ухмылка господства над врагом.

– Беалис, Демоница Танца, – сказал Ливий.

Одной из демониц в записях Соломона была Беалис. Тот, кто обратится к ее силе, станет талантлив к танцам. А танцы, как известно, можно использовать по-разному.

«Черный Флаг, Юпитер, демонические силы. Он использует все», – подумал Волк.

Тем временем враг спокойно убрал Черный Флаг шагнул назад и заговорил:

– Думаю, ты уже понял, на что я способен. Как считаешь, кто должен стать хозяином тела? Есть разница в личностях Триумфа Стальных Небес, почти все они – части чего-то целого. Отказались от всего остального, чтобы идти по одному пути, верно?

«Это мне на руку. Я смогу восстановить ярь», – подумал Ливий и ответил:

– Так и есть.

– Но я не отказался. Я использовал все возможности – демонические искусства, темные техники, силу Юпитера – всё то, от чего ты отрекся. Не став бросаться с головой в воду, я аккуратно пользовался всем, увеличивая свою силу. Но ты отказался. Ты выбрал некий «светлый» путь, отбросив немало полезных техник. Выходит, что ты – часть целого. А целое – это я.

«Неужели это действительно так? Если подумать, то в чем-то он прав», – пронеслась в голове Ливия мысль.

– Юпитер и Церера – это силы каждого идущего. Ты отказался от них из страха потерять свою личность. Но вместо пустой боязни их нужно было обуздать, что и смог сделать я. Демонические техники? Соломон умел пользоваться мощью демонов и без человеческих жертв – я поступил так же. Там, где ты боялся – я шел вперед, становясь сильнее. И сейчас ты остался позади. Не отказавшись ни от чего, я вобрал в себя новые знания – и «хорошие», и «плохие». А насчет принципов… Это бы работало в мирное время. Но ты хочешь защитить близких людей. У меня гораздо больше шансов это сделать, что скажешь?

Как бы Ливию ни хотелось просто отмахнуться от слов двойника, этого нельзя было сделать. Враг был прав. По его движениям Ливий понял, что тело двойника отлично развито. Прекрасные движения, отточенные взмахи мечом, и при этом – всё то, от чего отказался Волк. Сложно было это признавать, но двойник действительно был лучшей версией Ливия.

«Да, он действительно прав. Но с чего это я с ним соглашаюсь?», – подумал Волк и мотнул головой.

Даже если враг перед ним подходил на роль Ливия гораздо лучше – что с того? Собственная слабость удивила Волка, и сейчас, придя в себя, он понял, что случилось.

– Воля Обмана.

– Так и есть, – улыбнулся враг. – Еще одно мое преимущество над тобой, не находишь?

– Возможно. Но ты разговариваешь не так, как я. Похоже на другого человека.

– И кого же?

– Хаоса.

Улыбка на лице врага стала немного шире. Отвечать он не стал, но Ливию и без этого было ясно, что догадка верна.

– Хороший ты себе пример для подражания выбрал, – сказал Волк. – Еще и этот Черный Флаг – на таком уровне обучиться ему по одному только бою с Хаосом невозможно. Ты вступил в «Единство» ради силы.

– И я ее получил.

Волк кивнул. Любые сомнения покинули голову, ведь теперь все было ясно. Может, двойника и не обучили Черному Флагу, но насмотрелся он на него вдоволь. Взглянув в глаза врагу, Ливий сказал:

– Ты считаешь себя «целым», в отличие от меня. Считаешь, что ни от чего не стал отказываться. Это не так. На самом деле ты отказался от самого важного – от принципов, ради которых обретал силу. Ты сказал, что тебе было бы проще защитить близких мне людей? Но кто они тебе? Кто для тебя Ялум и кто для тебя Махус?

Враг молча улыбался. Ливию не нужны были ответы.

– Они для тебя никто, – сказал Волк. – Ты ищешь силу ради силы, но для чего? Чтобы стать самым сильным? Все равно, что лить воду в песок, и неважно, сколько у тебя воды – плошка, ведро или бочка.

Улыбка медленно сползала с лица двойника. Больше ситуация не забавляла его.

– Но я все равно одержу победу. Для этого мне не нужно убеждать тебя, – наконец, сказал враг, возвращая улыбку.

– Это мы еще посмотрим.

«Сколько мы уже сражаемся?», – подумал Ливий и сразу же выкинул эту мысль из головы. Не стоило отвлекаться.

Схватка с двойником шла уже много дней. Черный Флаг, демонические искусства, Юпитер – враг подавлял Ливия и заставлял балансировать на грани истощения яри. Подавлял, но победить не мог.

Опыт боев с двойниками делал свое дело. Ливию приходилось сражаться и с копиями слабее и с копиями сильнее, поэтому он знал, что нужно делать. В тяжелые моменты Волк пробуждал Волю Покоя, и тогда двойник, даже со всеми своими преимуществами, не мог одолеть Ливия.

«Но он не сдается», – подумал Волк.

Враг не показывал ни тени сомнений. Он все так же уверенно сражался, а улыбка сменялась лишь на жестокую маску Юпитера. «Видимо, понимает, что победит меня со временем и хочет истощить и поймать на ошибке», – подумал Ливий.

Императорский Удар увяз в темноте фигуры, которая шагнула вперед из тела двойника. Для блока враг воспользовался сворованной ярью, чтобы сразу ударить в ответ.

Красный Флаг Ливий пробовал применить трижды. Враг делал то же самое, но с демонической поддержкой оказывался эффективнее. Поэтому Ливий сделал ставку на быстрые размены опасными ударами, где никто не мог «разогнать» Красный Флаг.

«Я становлюсь лучше».

Двойник был быстрее и сильнее – именно поэтому Волк улучшал свои навыки. И враг это, конечно же, заметил.

Когда Ливий оказался на расстоянии, двойник уже собирался атаковать, но Волк неожиданно заговорил:

– Мы уже давно сражаемся. Пора показать тебе всё, чему я научился раньше.

– Так у тебя было что-то еще? – с улыбкой спросил враг. – Тогда покажи!

Из его спины вырвались кожистые крылья. Эту демоническую технику двойник применял не в первый раз.

Выставив одну руку в сторону, Волк превратил «Бесформенный» в меч. На второй руке появилось золотое кольцо. И Волк, и двойник использовали Золотые Регалии, ничего необычного в этом не было. Но за первым кольцом появилось второе и третье. Удивление на лице противника проступило тогда, когда начали появляться четвертое и пятое кольца.

– Пятикратная Регалия, – проговорил Ливий.

С резким взмахом крыльев двойник устремился к Волку. Пятикратная Регалия могла поменять исход боя, поэтому враг хотел не дать Ливию ее закончить.

Волк шагнул назад, одновременно с этим делая укол мечом. Атака была на опережение, но даже выигранного уколом времени оказалось недостаточно, чтобы завершить Пятикратную Регалию. Черные молнии прошлись по телу двойника, и его ладонь, поднятая над головой, должна была закончить бой – это был Топор Немой Смерти.

Лезвие меча вошло в грудь врага.

«Получилось», – подумал Ливий с облегчением.

За сотни боев с мечником Волк сумел скопировать прием Аквилы. Получался он пока плохо, временной промежуток был совсем маленьким, поэтому техника могла сработать только на очень быстрого врага. Четвертое и пятое кольца пропали, ведь Ливий не владел никакой Пятикратной Регалией – это была Тройная Регалия.

Ладонь, приставленная к ране от меча, выпустила технику джинна. С яркой вспышкой кольца лопнули, энергия хлынула вперед, и дыра в груди двойника стала в десять раз больше.

От удара враг сделал шаг назад. Его тело, казалось, могло завалиться, когда пробужденные Венера и Гигея закрыли дыру, а сам двойник резко распрямился, чтобы ударить в ответ.

Вот только ладонь Ливия уже двигалась вниз.

Топор Немой Смерти разрезал лицо врага пополам и продолжил двигаться вниз. Не до конца заросшая плотью грудь оказалась легко вскрыта, ладонь закончила свое движение только к паху, пройдя сквозь все тело, и внутренние органы вывались вниз, как из распотрошенной туши.

– В крайней ситуации я тоже могу применить эту технику, – сказал Ливий, взмахивая ладонью, чтобы избавиться от крови и ошметков органов.

Толстые черные молнии покрыли тело врага, а демоническая сила превратила всю вытекающую кровь в жидкость, похожую на смолу. Рука с острыми когтями двинулась вперед, но Ливия там уже не было – он стоял за спиной у двойника.

Два Тиранических Удара вонзились в спину, ладони сжались, и Волк вырвал из тела врага позвоночник. Даже демонические искусства ничего не смогли сделать – тело двойника наконец-то упало на землю.

– Как видишь, я тоже могу пользоваться Юпитером. А еще обманывать. Вот только ни то, ни другое не повод отказываться от своих принципов. Ты был силен – сильнее меня. Но почему-то считал меня добряком, который будет сражаться честно. Да, я не стал бы объединяться против тебя с кем-нибудь другим, но и только. Видимо, для тебя это было слабостью. Мои прошлые принципы и убеждения запомнились бременем, и твое собственное прошлое стало казаться… Прошлым наивного ребенка, наверное? Увы.

Глава 13. Властитель неба

Неестественная тишина давила на уши. Долгие дни сражений с двойником подошли к концу, и Ливий наконец-то мог расслабиться.

«Перерыв, если не нападет кто-то еще. Хоть он и говорил, что хочет стать последним противником, был еще и мечник, который непонятно куда делся», – подумал Волк, приводя тело и разум в порядок.

Топор Немой Смерти Ливий не хотел использовать до последнего, но все же это пришлось сделать. Даже такое короткое использование Юпитера дало по голове, поэтому Волк не хотел торопиться и идти куда-то в поисках противников.

«Его Топор Немой Смерти отличался. Не такой сильный, как обычный, но и не такой вредный для разума», – подумал Ливий, анализируя бой с двойником.

Вражеский Топор Немой Смерти куда лучше подходил для использования в битве. Увы, для Ливия все было иначе – он не планировал бить этой техникой два или три раза за бой, для Волка Топор Немой Смерти был последним козырем: требовалась как можно большая мощь за один удар.

Закрыв глаза, Волк медленно приходил в себя. Спустя какое-то время он встал: к нему приближался противник.

– Первый – и последний, да? – спросил Ливий.

– Выходит, так, – кивнул мечник, который уже полностью избавился от своей маски.

Волку было о чем порассуждать в эти дни, поэтому первым делом он спросил:

– Ты не только мечник, но и мастер скрытности, да?

– Вроде того.

Об этом говорило многое: первое нападение мечника и убежденность последнего противника в том, что он – последний. Враг, который стоял напротив Ливия, умело скрывал свое присутствие – не с помощью руны иллюзии, а благодаря техникам.

– Где был?

– Нужно было многое обдумать, – ответил двойник. – Мне есть, что показать. Готовься.

Враг занял низкую стойку, нависнув над мечом. Свободная ладонь была возле клинка, и двойник хотел махнуть ей назад, чтобы сделать свой рывок еще сильнее.

«Неужели решил все закончить одним ударом?», – подумал Ливий. Воля Тела пробудилась, вместе с ней Волк пробудил Волю Ветра, чтобы довести свою скорость до пика. Ливий не собирался попадать под удары мечника.

Прошла секунда, за ней вторая. Каждый был готов броситься в бой, и в третью секунду Ливий и мечник атаковали одновременно.

«Бесформенный» превратился в копье, а со второй руки сорвалась Ладонь Ветра – лезвие меча с легкостью прошло сквозь прием.

«Техника Аквилы», – понял Ливий. Враг колол не прямо, как раньше, а под углом, целясь куда-то в район бедра. Остановившись, Волк ткнул копьем – и не попал, враг сделал шаг назад.

«Меня таким не возьмешь», – подумал Ливий. Он знал, как работает техника Аквилы, поэтому нырнул вперед так, чтобы она его не задела. Какой бы сильной ни была эта техника, она могла сработать только на того, кто о ней не знает.

Лезвие меча должно было пройти в десяти сантиметрах. Укол копья вновь не попал, с силой Воли Покоя враг уходил от атак в последний момент, и Ливий собирался превратить копье в топор, когда почувствовал, как клинок режет мышцы бедра.

«Он применил технику Аквилы не для укола, а для обратного движения», – понял Волк, делая шаг в сторону. В атаке не было мощи укола, зато обратное движение идеально подходило для того, чтобы резать.

Меч двойника рассек защитную ярь у шеи. «Когда он успел?», – только и подумал Ливий, уклоняясь от удара.

Стоило это сделать, как лезвие Шеуры уже двигалось к груди. «Он не может быть быстрее меня!», – спешно подумал Ливий. «Бесформенный» превратился в щит, и с Волей Щита Волк попытался отклонить клинок, который рассеялся в воздухе, стоило щиту коснуться его.

«Иллюзия?», – удивленно понял Ливий, ведь не почувствовал никакой фальши. Настоящий меч заходил сбоку, и Волк уклонился от него, чтобы новая атака оставила на шее разрез – от этого удара Ливий едва успел отпрыгнуть назад.

«Прием Аквилы, иллюзии и предвидение. Невероятный стиль боя».

Мечник вывел на пик все три аспекта и объединил их, создав единый стиль. Даже уступая в скорости и силе, благодаря предвидению он знал, куда бить, иллюзии давали много пространства для маневра, а прием Аквилы позволял сделать больше неожиданных ударов.

– Прими мое… – начал было Ливий, когда мечник пошел в атаку.

«И действительно, чего это я тут начинаю разговоры посреди битвы?», – подумал Волк, пробуждая Волю Воды и отправляя «Бесформенный» на пояс.

Быстрым росчерком меча враг попытался попасть в район предплечья. От атаки Ливий увернулся и ударил кулаком, но перед ним оказался клинок.

«Да он мне пальцы отрежет», – подумал Волк, меняя траекторию удара. Воля Меча у противника была слишком сильной.

Меч исчез, и прямой укол едва не задел Ливия. Кулак прошел мимо, ведь и тело врага сместилось в сторону силой Воли Воды.

«Я тебя все равно достану!», – подумал Волк, обрушивая на врага шквал ударов.

В Красном Флаге не было смысла, Ливий не попадал. Атака либо проходила мимо, либо напарывалась на вражеский клинок – и тогда Волку приходилось менять планы. Порез на боку, колотая рана в бедре, небольшой разрез на груди – мечник попадал, но Ливий продолжал сражаться, пока Желтый Флаг латал его.

«Он не может вложиться в серьезный удар. А я уже подстраиваюсь. Правда, и он тоже».

Колотая рана в плечо, новый разрез у бедра. Один меч Ливий просто проигнорировал, и он рассыпался, ведь был иллюзией.

«Почти достал!», – подумал Волк, когда его кулак по касательной задел врага, срывая защитный слой яри.

Это была гонка адаптации, в которой Ливий побеждал. Преимущество в скорости и силе было на его стороне, а враг со своей невообразимой техникой, Волей Покоя и Волей Концентрации мог только поспевать.

Еще три ранения, которые были глубже, чем прошлые. Ливий сделал полушаг в сторону – и клинок врага устремился в грудь.

«Сейчас!».

Атаку Волк принял на предплечье. Клинок вошел в него, как в масло, но этого было достаточно, ведь на мгновение враг остался без оружия.

И Ливий почувствовал, как лезвие меча режет ярь у шеи.

«Как?!», – подумал Волк, пробуждая Волю Земли и Меркурий.

Императорский Удар отбросил мечника, и Ливий отпрыгнул назад. Из шеи текла кровь.

«Если бы не успел пробудить Волю Земли – остался бы без головы», – подумал Волк.

– Второй меч? Оригинально.

Опытному мечнику не нужен меч. Волей Меча и ярью двойник за мгновение создал клинок во второй руке и ударил им, целясь в шею.

«Он ждал того, что я заблокирую меч. Мы оба дожидались подходящего момента», – подумал Ливий.

Этот трюк не мог сработать дважды. Мечник сделал свою ставку – и проиграл. Конечно, он не собирался сдаваться, но им обоим стало понятно, что теперь преимущество будет на стороне Ливия.

Мечник ждал. Если бы Ливий попытался применить магию или дальнюю технику, он бы тут же атаковал.

Самый быстрый из Императорских Ударов, Шаг, сблизил Ливия с его противником. Кулак двигался прямо на меч, но Волк остановился, как и его противник. Клинок врага начал двигаться назад, применяя технику Аквилы, когда ладонь Ливия раскрылась, и разряд, вызванный Волей Молнии, ударил в клинок врага.

Мечника тряхнуло. В момент укола молнию просто бы разрезало Волей Меча, поэтому Ливий атаковал на противоходе. Воля Подавления выплеснулась со всей силой, делая заминку мечника чуть дольше, и тогда на врага обрушилась Техника Трех Ударов.

Первый удар стесал с головы кость, открывая мозг. Второй удар вырвал легкое, а третий – уничтожил желудок.

Рука Ливия отделилась чуть ниже локтя и повисла на коже. Прижав ее обратно, Волк позволил Желтому Флагу сделать свою работу.

«Он отрезал мне руку после того, как я ударил в третий раз. Понял, что защищаться уже поздно», – подумал он, глядя на своего врага, который и не думал продолжать сражение. Мечник осознал, что его бой окончен. Он мог бы выжать всё из Венеры с Гигеей, возможно, даже обратиться к Юпитеру и Церере, но понял, что пора остановиться. Ливий победил.

– Это было сильно, – признался Волк. – Честно говоря, думал, что наш бой будет легким. Я ошибся. Как называется твоя техника?

– Плетение Судьбы Меча, – ответил двойник. – Ты победил и меня, и всех остальных. Поздравляю, наверное.

– Спасибо, наверное, – хмыкнул Ливий. – Что дальше?

– Знаю не больше твоего, – пожал плечами мечник. – Думаю, мне пора. Мог бы задержаться, но, видимо, Триумф понял, что сражаться дальше я не собираюсь.

Тело двойника обратилось в туман, и Ливий остался в одиночестве.

– Да, теперь я чувствую. Это действительно все.

Стоило победить, как Триумф Стальных Небес стал ощущаться от края до края. Ливий мог почувствовать любое существо на небесах, вот только здесь больше не было никого, кроме него самого – он стал единственным властителем Триумфа.

– Получилось.

Теперь это место было другим. С одной стороны, оно ощущалось пустым. С другой, Ливий чувствовал, что его недавние противники не исчезли без следа, вместо этого они будто растворились в самом Триумфе, став топливом для силы.

Постояв немного, Ливий упал вперед. Туман раздвинулся перед ним, и Волк полетел сквозь слои Триумфа Стальных Небес. В какой-то момент они закончились: Ливий оказался на небе.

Голубизна ударила по глазам. Долгие сражения с двойниками посреди стального цвета тумана вызвали голодание по краскам. До этого в Божественной медитации лишь земля принадлежала Ливию, а небо оставалось диким краем необузданной энергии. Раньше Волк об этом не знал, теперь же все подчинялось ему.

– Мир Божественной медитации стал еще больше.

Это совсем не удивляло, ведь Ливий стал сильнее. Немного подумав, он полетел куда-то в сторону горизонта.

Снизу проплывали земли Божественной медитации – леса, озера, поля и пустыни. Ландшафт менялся, и пока что Ливий не собирался снижаться – он почувствовал что-то особенное и хотел на это посмотреть.

«Вот оно», – подумал Волк, спускаясь ниже.

Двое существ, только отдаленно похожих на людей, копали заточенными кольями землю, чтобы достать коренья. Их кожа была стального цвета и отсвечивала на солнце, как гладко отполированный металл. У каждого существа на голове торчали три рога, а их длинные волосы угольного цвета были связаны в тугие косы.

«Ничего удивительного. Божественная медитация – отражение реального мира. Здесь появляются элементы из моих воспоминаний, растения, животные – рано или поздно появились бы человекоподобные существа. Интересно, почему они так отличаются от людей? Возможно, из-за Триумфа Стальных Небес или каких-то моих особенностей», – размышлял Волк.

Закончив с работой, существа пошли куда-то. Ливий последовал за ними.

Поселение было таким же примитивным, как и быт существ. Всего было десять «домов», больше похожих на шалаши. Здесь жили и женщины с детьми, каждый занимался своим делом. Кто-то готовил, кто-то строил или следил за детьми, а одно из существ сидело возле груды камней, откалывая пластины, чтобы делать инструменты.

Когда Ливий вошел в поселение, он снял маскировку.

Первым существа испытали страх. В их глазах читался ужас, и мужчины, похватав примитивные инструменты, спешно шагнули вперед. Страх сменился на злость: естественная реакция на неизвестное, с которым приходится бороться.

– Андыр! Андыр! – закричали существа.

«Знать бы еще, что за андыр», – подумал Ливий. Язык существ был примитивным, и Волк его совсем не понимал – по крайней мере, одного слова было недостаточно.

Мужчина, который был здесь главным, решил взять ситуацию в свои руки. Его рост был на голову выше остальных существ, да и рога выглядели внушительнее. Мужчина бросился вперед с копьем – так, как бросаются на медведя или другого крупного зверя.

Коснувшись пальцем оружия, Ливий уничтожил его. Мужчина оторопело сделал пару шагов назад, тупясь на неожиданного пришельца. На удивление вождь быстро пришел в себя: он выхватил из рук другого существа каменный топор и снова бросился в атаку.

«Интересно, они когда-нибудь использовали топор, как оружие, а не как инструмент? Может, это вообще первый раз», – подумал Волк.

Взмах был умелым, по диагонали – таким ударом рубят толстые ветви. Ничего интересного в нем не было. Но стоило Ливию сделать шаг в сторону, чтобы увернуться, как враг описал дугу своим топором, чтобы ударить вертикального вниз.

Это были боевые искусства. Существо ими не владело, оно сражалось только с дикими животными, но его тело понимало, что нужно делать в бою.

«Они не сражаются друг с другом, поэтому не имеют понятия о боевых искусствах. Но этот мир – мой. Видимо, в этих существах заложен талант к воинскому делу», – подумал Ливий, хватая топор и вырывая его из рук врага.

– Я – хозяин этого места.

Может, Волк и не понимал слова из примитивного языка существ, но они его поняли отлично, ведь он был хозяином Божественной медитации. И, чтобы сразу обозначить свою силу, Ливий выпустил в небо молнию. Небо на мгновение окрасилось в цвет стали, а потом вернуло «родную» окраску.

Вождь первым понял, что нужно делать. Он упал на колени и уткнулся лицом в землю – и дело было не в словах Ливия. Просто вождь отлично понял, насколько силен пришелец. А после того, как Волк заговорил, стало понятно: с ним можно договориться.

«Они – единственные человекоподобные существа. У них нет культуры войн. Думаю, он сейчас думает только об одном – прощу ли я его за нападение».

Ливию ничего не было нужно от этих существ, да и посмотреть на них пришел лишь из любопытства. Но просто так уйти было нельзя. Взмахнув руками, Ливий вспахал землю. Появились семена – и Волк бросил их в поле.

Следующие три дня на жителей Божественной медитации сыпались все новые дары. После полей Ливий показал руду и как ее обрабатывать, объяснил, какие травы лечат и как добывать огонь разными способами. Но особенно легко «людям» дались боевые искусства. Ливий показал им несколько кулачных ударов, пару движений для копья и топора – и почти все существа с металлической кожей повторили приемы. Особенно выделялся вождь. В его чертах читалось что-то знакомое, и вместе с тем – совершенно неуловимое. Как встреченный на улице незнакомец, который одновременно и похож, и абсолютно не похож на давнего приятеля.

Взмахами рук Волк воздвиг дома, ров и даже площадку для тренировок, и при виде каждого нового чуда существа с металлической кожей падали на колени.

– Вот и все, – сказал Ливий, когда закончил. Он не знал, зачем это делает, но чувствовал какую-то ответственность перед местными жителями. Для них Ливий был богом – и в Божественной медитации не было другого создания, способного тягаться с Волком за это звание.

Когда «люди» вновь упали на колени, Ливий, почесав бороду, сказал:

– Сделаю вам кое-что напоследок. На память, так сказать.

Недалеко была гора – совершенно одинокая, будто какой-то земляной бог заставил ее появиться. Гору отлично было видно из поселения, поэтому Волк забрался на самую верхушку, поросшую деревьями, и воздвиг там восьмиметровую статую самого себя.

Теперь Ливий наблюдал за селением «людей» с вершины горы. Существа снова упали на колени, но теперь они «молились» не самому Волку, а его статуе.

– Не знаю, зачем я это делаю. С другой стороны, почему бы нет? Мой мир – мои правила.

Вновь став невидимым, Ливий взлетел. Вдалеке он увидел непроницаемую тьму – границу мира Божественной медитации.

– Она так далеко отодвинулась. Если бы обычному человеку пришлось идти пешком от груши, то до границы он добрался бы только за несколько месяцев.

В самом центре Божественной медитации ничего не изменилось. Та же груша, то же озеро. Даже олень, который приветственно махнул рогатой головой, был тут как тут. Ливий кивнул ему в ответ.

– Всего один плод. Уже скоро он поспеет – надеюсь, это произойдет до битвы с Хаосом.

Окунувшись в озеро, Ливий вылез на берег и уселся в позу для медитации. Настала пора возвращаться обратно в реальность.

В Районе Благоденствия долгие годы сохранялся мир. Как когда-то Сильнейший стал гарантом перемирия между школами в Централе, таким ограничением для стран Района Благоденствия был Тихий Меч.

Он был сильнейшим человеком в здешних краях. Если кто и мог с ним потягаться, то лишь Валессиана, глава Рантара. Но Рантар находился на окраине Района Благоденствия, а страна Мёда – в самом центре.

С Тихим Мечом считались. Главы Большой Десятки не воспринимали его, как равного – не из-за силы, а из-за влияния. Да и сто лет назад, когда многие главы уже были известными воинами Централа, Тихий Меч был никем.

Но бессменный лидер страны Мёда всегда отличался упорством и прилежностью в тренировках.

За нелюдимость и нежелание участвовать в политике этого воина и прозвали Тихим Мечом. Вспоминая о сильных идущих, его незаслуженного забывали, ведь многие воины из Централа могли в последний раз слышать о Тихом Мече несколько десятилетий назад. Сидя в стране Мёда, он совершенствовал свое искусство меча и ждал. Чего? Пожалуй, этого не знал никто.

Дверь в зал для тренировок открылась. Никаких учеников или воинов Тихого Меча в округе не было – почувствовав приближение сильного врага, который и не думал скрываться, мечник отослал своих людей подальше.

– Ты и есть Тихий Меч?

Внутрь зала для тренировок вошел мужчина в плаще поверх шлема и доспехов. И лицо, и тело были надежно скрыты – Тихий Меч не знал, кто перед ним.

В тот самый день, когда Сизый Лев уничтожил тело Кукловода, Верховный лишился половины своей боевой мощи. Хаос не платил за невыполненную работу, но в этот раз он решил дать Кукловоду щедрый аванс – отличное тело в обмен на убийство Тихого Меча.

Чтобы обработать тело, Верховный потратил три года. Он никогда не работал с чем-то столь мощным, ведь это было не просто тело сильного идущего – «Единство» применило все свои технологии, чтобы сделать материал для Кукловода совершенным. Мало того, Хаос обратился к Демону. На кровавые ритуалы Кукловоду всегда было плевать, поэтому он воспринял такую предоплату с восторгом.

И сейчас Верховный стоял перед Тихим Мечом. Да, правитель страны Мёда был сильным, но разве он мог тягаться с Кукловодом? Верховный даже думал о том, что дуэль с Сизым Львом могла бы пройти иначе – настолько сильнее он стал.

– Убирайся. Это тихое место, и здесь нет места таким, как ты, – сказал Тихий Меч.

– Ты умрешь, ведь таков приказ, – ответил Кукловод. Пусть Тихий Меч и не видел лица врага, он чувствовал в голосе Верховного искреннее желание убить.

– Тогда советую драться со всей своей силой, – спокойно ответил глава страны Мёда, обнажая меч.

Кукловод управлял телами с помощью «струн». Обычно он пользовался двумя, четырьмя или в особых случаях шестью струнами. Но восемь, не говоря уже про десять, отражались на реальном теле, и Кукловод обычно избегал применять больше шести струн до последнего.

Слова Тихого Меча задели Верховного. Какой-то глава захудалой страны посмел бросить ему вызов, поэтому Кукловод не стал сдерживаться и произнес:

– Восемь Струн.

Тело обрело невиданную мощь и скорость. Кукловод сорвался с места, чтобы за один удар уничтожить Тихого Меча.

В этот момент Верховный понял, что не видит своего врага четко. Тихий Меч не применял иллюзии или какие-то техники сокрытия. Это была Воля Меча такой концентрации, что вызывала искажения воздуха.

И Кукловод не успел.

Когда клинок Тихого Меча опустился, вся мощь удара обрушилась вперед, стирая с лица земли и Верховного, и половину огромного зала для тренировок. Глубоко выдохнув, глава страны Мёда убрал меч обратно в ножны.

Для этого удара Тихому Мечу пришлось медитировать десять лет. Он потерял свои труды в одно мгновение, но так стоило сделать: глава страны Мёда знал, что может умереть в этом сражении, если станет сдерживаться.

– Надеюсь, я сделал это не зря. Если сюда придет еще один такой противник, мне придется рисковать своей жизнью. А если два, то страна Мёда окончит свое существование, – сказал Тихий Меч, направляясь в свою комнату, чтобы начать медитацию, как и тысячи раз до этого.

Глава 14. Гашение Солнца

Сила переполняла тело. Разница была столь огромной, что на мгновение в голову Ливию закралась мысль: «Я сейчас умру». Давление яри было таким мощным, что Волку было тяжело даже дышать. Все это время тело механически дышало, но стоило открыть глаза, оказаться в реальности, задуматься о процессах в своем теле – и дыхание тут же сбилось.

«Я даже выдыхаю ярь», – подумал Ливий.

Триумф Стальных Небес был завершен. Он пробил предел генерации, усилив накопление яри в несколько раз. Ливию даже ничего не надо было делать, энергия появлялась огромными объемами – и тут же исчезала в необъятных глубинах Тела Высшего Дракона.

На протянутой руке появились слои защитной яри. «Шесть», – посчитал Ливий. Защитная ярь появлялась тогда, когда плотность энергии в теле становилось критической, и ярь начинала выходить за пределы тела. Но, как спутник тяготеет к планете, так и энергия снаружи не рассеивалась, а становилась частью энергетической системы организма.

«Шесть слоев – это серьезно. Жаль, сравнить не с чем», – подумал Ливий.

В Ядре стояли все три Вечных Дворца: Земной, Небесный и Духовный. Последний был полностью завершен, и, возможно, это случилось уже давно. Это значило лишь одно: на Пути Ядра Ливий прошел ту стадию, которая на Востоке считалась равной Просветленному.

– Теперь я понимаю. Суть человека – в развитии. Стихийные руны и остальные руны слишком разные. Я не понимал, почему есть Воли стихий, при том, что стихийную магию освоить проще, но нет Воль других рун, хотя они заметно сложнее. Все просто – Воли есть, просто раньше я не осознавал связь.

Защитная ярь с груди пропала, и Ливий прислонил пальцы руки к телу. Проведя ими вниз, Волк разрезал грудь, обнажая ребра.

Сила из глубин организма пробудилась, моментально закрывая рану.

– Воля Жизни. Как же близко я к ней был.

Венера и Гигея, Желтый Флаг, десятки медицинских техник – Ливию слишком часто приходилось лечить себя. А уж про то, сколько раз он оказывался на грани между жизнью и смертью, и говорить не стоило. Путешествие с дагулами стало пиком, ведь в таком ужасном состоянии Ливий не был никогда. Но он смог восстановиться. Воля Жизни была невероятно близкой, и Ливий ее игнорировал, не в силах увидеть.

– Сэкт.

Протянув ладонь, Волк стал ждать. Вскоре появился росток, а из него – маленькое дерево. Больше не было нужды в семенах, Ливий мог создавать растения из одной только яри с помощью руны Сэкт. Да, в ней Волк никогда не был силен, не хватало практики – до этого момента.

– Воля Жизни и руна Сэкт связаны между собой. Открыв Волю, я лучше понял и руну.

Пять рун, отвечающих за власть над стихиями. Четыре руны, считающиеся «продвинутыми», и наконец, три руны, способные пробивать границы – пространства, времени и знаний. Вся картина выстроилась перед Ливием целиком.

– Йору – руна контроля. Ею можно заставить повиноваться животных и даже людей. Но истинная суть этой руны – в подавлении, поэтому она неразрывно связана с Волей Подавления.

Теперь Йору, которую Ливий практиковал меньше всего, была ясна и понятна.

– Вольв, руна иллюзий. Она связана с Волей Обмана. Не думал, что смогу освоить ее – спасибо двойнику и моим тренировкам с Вольв. Создать симуляцию суток главной площади Сибу Баолэя – это не шутки.

Ливий ощущал Волю Обмана, но ее сила была слишком слабой. Пусть Волк и понял что эту Волю, что ее связь с руной Вольв, обман оставался для него чем-то чуждым.

На протянутой руке появились солнечные часы из прочной алой энергии.

– Бохэм, руна конструктов. Самая универсальная, ну и самая творческая, конечно. Она связана с Волей Изменения, одной из самых редких Воль в принципе. Говорят, ее могут пробудить только идущие-ремесленники высочайшего уровня. Что ж, возможно, и я ее достоин?

Прислушавшись к себе, Ливий ощутил скрытую силу. Но она не собиралась появляться так просто, поэтому Волку пришлось сосредоточиться, медленно усиливая Намерение.

Наконец, через час Воля Изменения дала о себе знать, и солнечные часы в руке превратились в механические: шестеренки вращались, а три стрелки отсчитывали часы, минуты и секунды.

– Вряд ли меня можно считать гениальным ремесленником. И все же слишком часто мне приходилось изобретать и создавать.

Прогресс был огромным. Духовный Дворец и опыт в Триумфе Стальных Небес помогли Ливию понять многое, а сила возросла. Вот только и времени на это ушло немало.

– Семь лет. Я здесь уже семь лет.

Время в Триумфе Стальных Небес пролетело незаметно. Стоило Ливию туда попасть, как он перестал контролировать ход времени снаружи. Казалось, что прошло не так много, но до намеченного срока осталось всего три года.

– Я так и не стал Просветленным, хотя на Пути Ядра моя сила равна позднему Просветленному. Тело… Да кто его знает. Но точно не уступит развитому Просветленному. Огромный скачок, вот только и этого мало для победы над Хаосом.

Нужно было стать еще сильнее. И у Ливия была идея.

– Вспоминая свою жизнь, я становился сильнее, когда ограничивал себя. Утяжелители, специальные техники, звенья цепи Арьял – я всегда старался нагрузить себя как можно больше, чтобы получить эффект. Раньше думал, что уж на уровне Просветленного ничего такого не сделать, но одна идея все же у меня есть. Спасибо, Фердинанд. Я воспользуюсь вашим наследством, пусть и не по прямому назначению.

Триумф Трех Солнц Ливий применить не мог, потому что уже занял небо в Божественной медитации. Раньше он думал, что Триумф Сильнейшего не пригодится, но все изменилось.

– Принцип Триумфа Трех Солнц заключается в Марсе: планете боевых искусств и сбора яри, без которой невозможно стать сильным идущим. Когда-то мой Марс был отдален, я не мог его пробудить и начать копить ярь. Но что, если мне вернуться к тому состоянию? Ограничить себя не просто какими-то кандалами, а на уровне самого истока силы?

Перед глазами Ливия появилась сложная схема Триумфа Трех Солнц. Выбирая из нее элементы и переписывая их, Волк хотел обернуть Триумф вспять, да еще и без вмешательства Божественной медитации.

– Это может сработать только после достижения предела генерации. Я не ослабну до уровня обычного человека, мое тело продолжит копить ярь и развиваться. Но я не смогу пользоваться энергией, внутренней и внешней. Даже ярь в моем теле будет сопротивляться. И я сильнее рискую. Ха, будто что-то новое.

Ливий с головой погрузился в работу, и через двадцать часов техника была готова. Если бы у него не было Триумфа Трех Солнц, для создания техники не хватило бы и десяти лет. Закончив ее, Ливий задумался о самом главном – о названии.

– Гашение Солнца.

Что такое Солнце? Раньше Ливий не смог бы ответить на этот вопрос. Да, светило, что греет и светит днем. Но что насчет Солнца в Энергетическом Параде Планет? Какое оно занимает место?

– Солнце – это источник всего. Свет от Солнца падает на планеты, и каждая из них дает свою силу. Сильнейший понял это, когда создавал свой Триумф. Но я не буду пытаться делать ненастоящие светила – я заставлю истинное Солнце затухнуть. Это опасно, если перестараюсь, то не смогу быть идущим. Что ж, рисковать так рисковать.

Несколько секунд Ливий готовился. А когда собрался с духом, то новосозданной техникой грубо вторгся в Энергетический Парад Планет.

«Это ужасно», – пронеслась мысль в голове Ливия. То, что он делал, на подсознательном уровне было немыслимым и опасным. Ощущение это сохранялось несколько секунд, пока техника не начала работать.

И тогда Ливий ощутил уже другое: смесь страха и опустошения. В памяти всплыл образ Тюремщика, и страх стал еще сильнее. Ливий собирался сделать с собой нечто похожее.

«Я справлюсь».

На Солнце, источник всего, упала тень. С каждой секундой она становилась больше, и все меньше солнечных лучей проникало сквозь завесу. Однажды Ливию вырезали сердце. Сейчас он ощутил нечто похожее – да, боли не было, но Ливий терял что-то жизненно важное, что-то, без чего невозможно жить.

– Дальше техника справится сама, – тяжело выдохнул Волк. – На это уйдут месяцы, а пока нужно сосредоточиться на развитии. Стадия Трех Вечных Дворцов завершена. Следующая – Небесное Познание.

Хироюки смог рассказать об этой стадии немного: то, что на ней два шага, и то, что в первом шаге идущий должен познать законы дао, а во втором – взрастить их в себе.

– Эта стадия соответствует Мудрецу. Если добавить то, что Мудрец – это не про силу, то изменения должны быть… Мудрыми?

Как бы глупо это ни звучало, Ливий сразу понял: он прав. Познать законы дао – или мира, если по-центральски – значит, понять, по каким законам работает все вокруг. И Ливий был уверен: он и так на этом пути, да еще и прошел по нему куда дальше других Просветленных.

– Тело отлично развивается и само по себе. У меня осталось чуть больше трех лет, и я знаю, куда их потрачу. Но для начала посплю.

Как сильный идущий, Ливий умел обходиться без сна годами, и все же был уверен: сон полезен для любого человека. А, проснувшись через десять часов, сразу погрузился в Божественную медитацию.

– Мое тело развивается само. На что потратить три года? На тренировки, ясное дело.

Взлетев, Ливий быстро пронесся по небу и оказался в Триумфе Стальных Небес. Осмотревшись, будто ожидая атак от двойников, хоть и зная, что в Триумфе никого нет, Ливий, наконец, сказал:

– Появись.

Из стального тумана шагнула фигура. Это был сам Ливий.

– Решил дать мне второй шанс? Учти, в этот раз я буду готов к твоему Топору Немой Смерти, – сказал с улыбкой двойник.

– Нападай, не трать время на разговоры, – ответил Ливий, поманив врага ладонью.

За секунду Волк и его противник обменялись градом ударов. Информации это дало немало.

«Его развитие догнало мое. Быстрее, сильнее. Защитная ярь тоже нарастила слои. В остальном он все тот же противник – и это ничуть меня не радует, потому что и в прошлый раз я победил с трудом», – подумал Ливий, с головой окунаясь в битву.

Сколько продолжался бой, Волк не знал. Он становился сильнее, но и враг не отставал. Двойник был таким же Ливием, и его проницательность ничуть не уступала оригиналу.

Несколько раз Волк был на грани. Несколько раз едва не погиб двойник. Бесконечная битва продолжалась так долго, что Ливий начинал беспокоиться о времени. Но как только такие мысли появлялись, он тут же выкидывал их из головы: было не до этого.

Воля Покоя стала гораздо лучше. Чем дольше продолжался бой, тем легче становилось стоять под градом ударов врага. В Ливия сложно было попасть, а вкупе с Волей Тела и Волей Ветра – тем более.

Враг пытался компенсировать это демоническими искусствами и Юпитером, старался сковать движения Ливия Черным Флагом – и даже тут у Волка были все козыри в руках. Двойник продолжал развивать Черный Флаг, но он давно вывел владение им на приличный уровень. А вот у Ливия было мало опыта с техникой противодействия Черному Флагу. В боях с двойником этот опыт нарабатывался, и техника прогрессировала, делая Черный Флаг противника не таким опасным.

Понимая это, враг создавал новые техники.

– Получай!

Двойник взмахнул рукой. Ногти отделились и выстрелили в Ливия, легко пробив защитную ярь.

«Тц, и не воспользоваться никак», – подумал Волк, ощущая, как демоническая энергия покидает ногти, больше похожие на костяные пластины.

Вокруг двойника летала черная сфера. Стиль Огня: Шаг сблизил Ливия с врагом, кулак двигался к голове врага, но попал по сфере, которая быстро закрыла собой владельца.

Ее двойник создал из энергии, поглощенной Черным Флагом. С тех пор ни один удар Ливия не попал по врагу: даже если удавалось пройти через защитную сферу, двойник мог просто увернуться.

Второй кулак врезался в ту же защитную сферу – и в этот раз прошел насквозь, едва не задев голову врага.

Ответный Императорский Удар заставил Ливия отскочить.

– Удар Вселенной? Неплохо, – прокомментировал двойник.

Удара, объединяющего Волю Тела и Волю Подавления, не хватило. «Надо быть наготове», – думал Ливий, когда почувствовал, что его ярь выходит из-под контроля.

«Что это? Его техника? Нет, это Гашение Солнца, бешевы кости, как невовремя», – пронеслись мысли в голове Волка, когда Императорский Удар попал ему точно в грудь.

Атака заставила Ливия упасть, спас Меркурий. Упав, Волк быстро вскочил – и едва увернулся от размашистого удара ногой.

– А что случилось? Устал?

«Я могу контролировать только треть яри. Нужно закончить побыстрее».

В Божественной медитации тело не менялось, как и объем яри, но Гашение Солнца перешло критическую черту, и Ливия начало выбрасывать из Божественной Медитации.

Двойник не бросился в атаку сразу. После прошлого обмана он держался настороже, а все попытки его обмануть наталкивались на бдительный и даже дотошный стиль боя.

– Эйфьо!

Ветряное лезвие прорезало туман, и Ливий едва успел отскочить. Двойник это заметил, он и был Ливием, поэтому чувствовал все его слабости.

«Он не притворяется», – подумал в этот момент враг.

От выстрела ногтями Ливий не увернулся. Кулак едва не снес ему голову. Отступая с Волей Покоя, Волк уклонялся от ударов в последние мгновения – так, как делал это мечник.

Двойник чувствовал слабину. Не зная, что случилось, он решил поторопиться: враг оказался за спиной у Ливия, а его кулак приближался к спине Волка слишком быстро.

Это был удар с собранной Черным Флагом ярью. Рука Ливия двинулась навстречу, открывая ладонь, а когда враг понял, что его кулак просто пытаются схватить, он усмехнулся. Волк просто не мог этого сделать, кулак смял бы и ладонь, и руку.

Удар попал точно в ладонь, и пальцы Ливия сомкнулись. Вся сила удара рассеялась, будто двойник бил не всерьез, без яри.

«Получилось», – подумал Ливий.

Воля Воды отразила удар, а Воля Ветра помогла ей. Остаток Волей Земли Ливий отвел через тело в землю.

Применить три Воли стихий, объединить их и использовать для отражения атаки – к этому Волк готовился не один день. И даже сейчас Ливий не был уверен, что у него получится.

А кулак уже двигался в сторону двойника.

Черная сфера закрыла собой врага: удар Ливия с легкостью пробился сквозь нее. Все происходило слишком быстро, двойник попытался вырваться, но Волк крепко держал его за руку. Тогда враг уклонился, и атака двинулась за ним, будто зная, куда двойник наклонит тело.

Три Воли из области духа, Воля Покоя, Воля Подавления и Воля Концентрации, уравновесили три Воли из области тела, Волю Дубины, Волю Копья и Волю Тела, создав невероятный по своей мощи Удар Вселенной. Шесть Воль сплелись в едином порыве, поддерживая друг друга – и кулак Ливия просто оторвал у противника правую часть тела.

– Все это время ты ждал, – произнес двойник, растворяясь в тумане.

– Ждал и готовился, – кивнул Ливий, ощущая, что и сам находится на грани.

Когда враг полностью исчез, Волк почувствовал давление. Мир Божественной медитации был слишком сильным для него сейчас, и Ливию оставалось только расслабиться, чтобы за мгновение оказаться в реальности.

– Твою ж.

Как себя почувствует отличный пловец, который на середине реки неожиданно поймет, что разучился плавать? Нечто подобное испытал Ливий. Ярь почти не отзывалась, и Волк ощутил себя безоружным. Его сила упала так сильно, что сейчас он был где-то на уровне позднего Мастера – и это по-настоящему пугало. Ливий лишался того, что развивал всю свою жизнь.

– Еще два года прошло. У меня осталось слишком мало времени.

С двойником Ливий сражался два года. Там Волку казалось, что прошел максимум месяц, но ощущения были обманчивы. Но оно того стоило. Каждая минута боя с двойниками давала колоссальное развитие. Ливию казалось, что он сражался не два года, а все десять: контроль над Волями, точность движений и мастерство в техниках шагнули далеко вперед.

– Мне нужно отдохнуть.

Пол камеры отдавал прохладой – приятной и даже уютной. Бои в Божественной медитации не заставляли Ливия потеть, но разуму все равно хотелось охладить тело. «Не стоит этому сопротивляться», – подумал Волк. Стоило ему впасть в дремоту, как перед закрытыми глазами появился размытый силуэт, да и сам Ливий будто стоял, хотя был уверен, что лежит на полу камеры.

«Так странно».

Силуэт будто ждал решения. Немного поразмыслив, Волк решил попробовать угадать.

«Пусть будет мечник».

Напротив Ливия появился двойник в маске. С клинка врага сорвалось Сизое Касание, которое Волк встретил блоком.

«Я сражаюсь, будто это происходит наяву!».

Это был странный способ тренировки, о котором Ливий даже не слышал. Он мог представлять любых противников и сражаться с ними, пока спит. Мечник применял все техники, которыми владел, но совсем не разговаривал и не становился сильнее. Это было похоже на тренировки в Божественной медитации, которые Ливий раньше себе устраивал.

«Так у меня получится довести до ума все знания и умения, которые я получил. Еще год тренировок… Ха, должен успеть. Лучше так, чем просто сидеть и медитировать, раз в Божественную медитацию я вернуться не могу».

Ливий стал спать. Когда он не спал, то просто дремал, продолжая сражаться. Иногда получалось это делать даже без сна, а просто лежа в расслабленном состоянии. Как работала эта техника, Ливий не понимал. Возможно, влияние Божественной медитации и Триумфа Стальных Небес стало столь сильным, что Волк просто мог повторить любые сражения, пользуясь только силой разума – другой версии у Ливия не было. Противники сменялись один за другим, Волк сражался и с двойниками, и с хатамото. Конечно, были там противники и посерьезнее – Зверь и Хаос.

С силой Верховного трудно было совладать даже спустя почти десять лет подготовки. Но это больше не было сражение на грани жизни и смерти, вступая в бой со Зверем, Ливий знал, что в любом случае победит его. То, чего добивался Волк – одержать победу вообще без ранений.

А вот с Хаосом все было сложнее. Противник не сдерживался и не разглагольствовал. Не чувствуя своего господства, он атаковал сразу и всем – в первые разы это заканчивалось поражением Ливия.

Только в четвертый раз Волк смог серьезно задеть врага Ударом Вселенной. В шестой удалось разогнать Красный Флаг, а в седьмой – на две трети подавить Черный Флаг. Шансы на победу медленно смещались в сторону Ливия, но он понимал: все это мелочи, ведь Хаос не сражался в полную силу.

«Он не пользовался мечом, хотя мечник. Это его главное оружие. Если бы он взялся за меч – наверное, все было бы иначе. Я могу только представлять, насколько Хаос на самом деле силен. Ничего, в следующий раз ему придется выложиться на полную – если успеет, конечно».

С Хаосом Ливий сразился сотни раз. Слишком мало показал глава «Единства», поэтому все, что пытался сделать Волк – это подстроиться под скорость и реакцию врага.

Время быстро подходило к концу. Ливий все больше терял контроль над своей ярью, и сейчас он был даже слабее Столпа в этом. В сонных тренировках Волк был на пике силы, но вот реальность здорово отличалась. До того, как Гашение Солнца закончится, оставались считанные дни – как и до конца заключения.

– Все. Я больше не владею ярью.

Даже мелкие крупицы внутренней и внешней энергии больше не подчинялись Ливию. В теле все еще была ярь, она делала Волка сильнее и быстрее, но вот управлять энергией он больше не мог. По контролю яри Ливий упал глубоко в прошлое – в те времена, когда Марс не отзывался, а другие ученики Сильнара шли вперед, оставляя Волка в навечно отстающих.

– Навевает воспоминания. Что ж, до конца моего заключения остался всего день, верно?

Тратить последние сутки на тренировки Ливий не стал. Что дал бы еще день дуэлей? Вместо этого Волк лег на спину и уснул, подавив сонную технику для тренировок. Разуму стоило отдохнуть перед завтрашним днем.

Когда настало утро – Ливий это понял по внутренним часам, которые продолжали отсчитывать время, сверяя его с реальным – Волк поднялся. Он вошел в эту камеру, когда был сильнее в десятки, а то и сотни раз. Гашение Солнца лишило Ливия сил, но он знал, что все делает правильно.

– И почему за мной не пришли? – вслух задался этой мыслью Волк и посмотрел на потолок. Техника Стенолома перестала работать, срок подошел к концу. Звенья Цепи Арьял все еще торчали в стенах.

– Потом.

Ливий слегка толкнул дверь – и она поддалась. Камера была незапертой, и когда ее успели открыть, он даже не представлял. Толкнув дверь еще сильнее, Ливий остановил ограничения камеры, синхронизировав время. Но окончательно Волк это ощутил, когда шагнул в коридор.

Бурный поток информации захлестнул Ливия с головой, лишая дара речи. Больше мир не был ограничен стенами камеры, теперь он был огромным и необъятным, как океан.

– Ха-ха-ха-ха! Сработало! Это сработало!

Крепко сжимая кулаки, Ливий улыбался и смотрел в пол. То, ради чего он лишил себя силы, то, ради чего пошел на большой риск, было не зря.

Глава 15. Перерождение

Без яри Ливий чувствовал себя бесполезным – ровно до того момента, как вышел из камеры. Проницательность никуда не делась. После тренировок рун, боев в Триумфе Стальных Небес и постройки Духовного Дворца Ливий многое понял, но для завершения не хватало одного шага – последнего и самого важного.

«Я ощущаю всё».

Ливий знал, как все существует вокруг него. Когда-то стена была просто стеной. После долгих лет развития стена могла многое Ливию поведать: свою толщину и высоту, прочность материала и то, сколько раз придется ударить, чтобы ее сломать.

Теперь Волк видел самое главное – то, по каким законам существует стена.

Все вокруг работало по законам мира, каждое живое существо и каждый предмет подчинялись правилам. Ярь застилала Ливию глаза, заставляла быть частью общего полотна яри, но с Гашением Солнца все изменилось, ведь Волк теперь видел иначе. Только лишившись самого главного, он наконец-то смог узреть истину.

– Познать законы дао… Выходит, я теперь почти Мудрец? Мудрец без яри, ха.

Пусть Ливий так сказал, внутренняя энергия его теперь не беспокоила. Когда-то Волк увидел духов: существ, живущих всюду и невидимых человеческому взору. Сейчас Ливий ощущал нечто похожее, вот только он не просто заметил каких-то неуловимых существ, Ливий осознал, что все знакомые существа и предметы совсем не такие, какими казались раньше.

– Я точно все еще человек? – задал он вопрос в пустоту.

То, каким Ливий был до выхода из камеры и то, каким он стал, было огромной разницей. Еще никогда Волк не чувствовал себя так далеко от обычного человека или даже обычного идущего. Законы мира пронизывали все вокруг, но Ливий не видел их десятилетиями, как не видели их миллионы людей всю свою жизнь. Будто отрастив новый орган чувств, Волк увидел незримое, которое всегда было рядом.

Повернувшись к камере, Ливий протянул руку. Он не знал, что делать со звеньями в потолке и стенах – ну не прыгать же и отдирать их? Больше у Ливия не было такого вопроса, достаточно было протянуть руку, как звенья поотваливались, со звоном падая на пол.

«И что с ними делать?».

Немного подумав, Волк скрепил звенья в цепь и обернул вокруг тела. Ярь не подчинялась Ливию, поэтому цепь Арьял совсем не мешала.

Дорогу обратно найти было несложно. Тюрьма крепости Осецин оставалась такой же тихой и заброшенной, как и в момент спуска. Ливию хотелось позаглядывать, спуститься ниже, к самой глубокой камере, но делать этого не стал. «Некультурно как-то. И так напросился», – думал он.

Древность нижнего уровня Осецина теперь сияла, как драгоценный камень под лучами солнца. От огромных блоков стен струились силы, о которых в Централе уже успели забыть. Древние народы, драконы – Ливий чувствовал историю, которую нехотя, будто выйдя из сна, рассказывал Осецин.

Каждая открытая камера была для Волка книгой. Проходя мимо, он видел те эмоции, которые испытывал человек, заточенный там раньше. Злость, обида, чистая ярость – их было больше всего. Иногда Ливий чувствовал раскаяние и смирение, но реже всего Волк видел спокойствие и гармонию. В тихих стенах Осецина некоторые узники обретали безмятежность.

«Кого-то избивают», – подумал Ливий, когда до него донеслись знакомые звуки.

В коридоре, у самого входа в крепость, лежал Тюремщик. Перед ним стояли двое, у одного на поясе был меч, у второго – топор. В Осецине оставался только Тюремщик, поэтому в оружии не было нужды: с древним хозяином крепости можно было разобраться и голыми руками.

– Говори, где хранишь всё ценное, старик, – сказал мужчина с мечом.

– Поуважительнее с самим Тюремщиком! – с ухмылкой произнес второй.

– Уходите.

Голос Тюремщика остался таким же – сухим и глубоким, как высохший колодец в пустыне. Бандитов это явно не впечатлило.

– Уходить? Мы тебе не наш глава, который забрал всех полезных ребят и ушел. Здесь осталось что-то ценное, ведь так? Говори, старик, мы умеем пытать людей, даже не сомневайся. И на твой возраст не посмотрим. Я с тобой еще нежно говорю, а вот друг мой вертухаев не любит, поэтому сейчас очень, очень сильно сдерживается, понимаешь?

Мужчины резко повернулись, когда Ливий показался в конце коридора.

– А ты кто такой?

– Заключенный, – пожал плечами Волк.

– Заключенный? Ха-ха! – усмехнулся мечник. – Неужели из тех, кто не заинтересовал главу? Сидел все это время в камере, пока старый пень охранял тебя? Ну и неудачник же ты.

«Они Мастера. Гораздо сильнее меня сейчас», – подумал Ливий, совсем не волнуясь об этом. Он не видел в бандитах из «Единства» перед собой достойных противников. Все, что они могли показать – это грубую силу и техники, основанные на яри и планетах.

– Главу я вашего все же заинтересовал, – улыбнулся Ливий. – А от Тюремщика отстаньте.

– Ты что, с голодухи башкой тронулся?

Мечник оказался перед Волком. Кулак бандита двигался к груди Ливия – это не была техника, но удар оказался быстрым и сильным. Ладонь Волка двинулась навстречу. Яри не было, планеты не отзывались, ведь вместе с Гашением Солнца замолчали и они. Но все это было лишним.

Когда ладонь Ливия столкнулась с кулаком, врага перевернуло и подбросило вверх. Ладонь Волка сомкнулась на запястье бандита, и сила, вложенная врагом в удар, прокатилась по руке снизу вверх. Конечность сломалась в десятках мест, но отраженная сила удара продолжала двигаться, пока не переломала позвоночник.

– Ублюдок! – прокричал второй враг, выхватывая топор.

В глазах противника Ливий был сильным мастером, который применил редкую технику. Но Волк не пользовался силой. Все, что он делал – это возвращал вражеские атаки обратно, не открывая ни Волю Воды, ни Волю Воздуха. В этом не было и Стиля Воды: Волнолома, переработанной техники Бай-то. Все это стало лишним, ведь Ливий видел потоки и суть вещей.

Топор столкнулся с ладонью, которая плавно коснулась клинка. В ту же секунду голова врага отделилась от тела, будто на шею обрушил топор профессиональный палач.

– Спасибо за помощь, – обратился Ливий к Тюремщику. Хозяин Осецина уже встал и сейчас просто смотрел на еще живого врага, который стонал и пытался Венерой восстановить позвоночник.

– Уходи, – сказал Тюремщик.

Вежливости в хозяине Осецина не прибавилось. Враг наконец-то смог подняться. Меч с его пояса оказался в руке, и боец «Единства» сделал укол, целясь Ливию в сердце.

Ладонь столкнулась с клинком – и враг уронил оружие, хватаясь за сердце. В органе зияла дыра.

«Он плох с Венерой. Залечил спину – и все на этом», – подумал Ливий.

– Твоя техника, – заговорил Тюремщик.

– У нее нет названия, – ответил Волк.

– Есть. «Безнаказанность».

Больше Тюремщик ничего не говорил. «Наверное, и не стоит ждать продолжения», – подумал Ливий. Ему было что сказать.

– Техника какого-то Бессмертного? Тюремщик, кто вы? Бессмертный? Тогда почему так ослабли, а внутри вас – пустота?

Вопросов было много. Тюремщик смотрел куда-то сквозь Ливия, пока не сказал:

– Мое решение. Лишился многого, чтобы уйти. Делать свою работу. Страшно?

Хозяин Осецина говорил отрывисто. Вопрос прозвучал неожиданно, но Ливий хорошо понимал, о чем спрашивает Тюремщик.

– Уже нет, – пожал плечами Волк. – Боялся это делать, чтобы не стать таким, как вы. Хорошо, что решился – оно того стоило.

– Уходи.

«Он и так рассказал мне больше, чем я рассчитывал. Не буду злить старика», – подумал Ливий.

Все, что нужно было сделать в Осецине, он уже сделал. Когда Ливий вышел из крепости, оставив ее за спиной, он ненадолго остановился.

– Я не смогу передвигаться так быстро, как раньше. Надеюсь, еще не поздно.

Казалось, что степи Района Войн совсем не переменились. Увы, это было не так. Пусть здесь всегда гремели войны, теперь все было иначе. Ветер доносил запах огня и смерти, а природа и земля рассказывали Ливию о страшных сражениях.

«Если я столкнусь с кем-то действительно сильным – у меня будут проблемы», – подумал он.

Гашение Солнца достигло пика. Теперь техника начинала свой обратный ход, но для этого требовалось время. «Главное сейчас – добраться до «Искры» и узнать обстановку, а дальше буду действовать по ситуации», – думал Ливий, когда увидел вдалеке врага.

То, что придется сражаться, стало понятно сразу. Враг с перекошенным лицом бежал на Ливия, преодолевая большие расстояния. Чем ближе противник был, тем ниже становилось его стойка. Враг явно собирался броситься на Ливия и совсем не скрывал своих намерений.

Оттолкнувшись от земли ногами с такой силой, что раздался хруст, противник рванул вперед. Ногти на руках превратились в когти, похожие на четырехгранные ножи, враг целился в грудь, стараясь вонзить в нее руки и вскрыть грудную клетку.

Обе ладони Ливия, вытянутые вперед, двинулись назад, к груди. В мгновении руки Волка двигались параллельно рукам врага, создавая едва заметное трение – и этого было достаточно. Вся мощь рывка отразилась обратно, жесткий удар прокатился по рукам врага и от него противник упал на спину, будто его сбило бревно, брошенное с крепостной стены.

Но так просто враг не умер. Быстро вскочив, он попытался ударить, только руки оказались сломанными. Зато локтем ударил Ливий, после локтя последовал удар коленом, заставивший врага немного наклониться. А стоило ему распрямиться, как Волк сделал прямой удар кулаком в лицо врага.

«Крепкий».

Даже совсем без яри Ливий бил сильно и быстро. Тело врага сильно пострадало, в отличие от желания сражаться. Понимая, что руки бесполезны, противник попытался ударить ногой – и сломал ее об ладонь Ливия, которая тут же сомкнулась на конечности.

«А как тебе такое?».

Продолжая держать врага за ногу, Волк ударил своей ногой вертикально вверх. Удар попал в подбородок, шея противника сломалась – и голова откинулась назад.

Только после этого враг упал. И лицо Ливия стало мрачным, стоило сражению закончиться.

– Демонические искусства. Даже гадать не нужно, передо мной – одержимый.

Кровавым ритуалом можно заставить беша, низшее демоническое существо, вселиться в тело человека. Человек потеряет рассудок, да и долго после этого не проживет, зато получит силу, которая выходит далеко за его рамки.

Но не это заставило Ливия нахмуриться. Гораздо больше Волка напряг сам человек.

– Он – не идущий. Может, Адепт или даже Претендент, но это не важно. Не воин и не боец. Скорее ремесленник. Учитывая кожу его рук, испорченную глиной – гончар или строитель. Так почему же из гончара сделали одержимого? Да еще и результат получился таким сильным?

Ливий не сомневался, что в этом виновато «Единство», а если конкретнее – Верховный по имени Демон. Но на вопросы это совсем не отвечало. Делать обычных людей одержимыми – просто трата времени, пусть одержимость бешем и увеличивает силу вдвое, а то и втрое, что толку делать сильнее слабака? Сделай одержимым Адепта – он одолеет Претендента. Но тот, с кем сражался Ливий, смог бы биться на равных со Столпом, а вместе со способностью игнорировать повреждения тела – даже с Мастером.

По пути встречались всё новые одержимые бешами. Они бродили поодиночке, без какого-то порядка и смысла. Все, что их вело – желание убивать, одержимые просто искали жертв, пока души изначальных владельцев тел не рассыпались в пыль.

«А вот и надсмотрщик».

Боец «Единства» сидел на троне из трупов. Перед ним выстроились одержимые, которым он раздавал команды – короткие и простые, хотя назвать это командами было сложно. Надсмотрщик скорее указывал направление, куда нужно выплеснуть ярость и желание причинять страдания – и одержимые отправлялись туда.

«Пройду мимо».

Сейчас Ливию было не до того, что побеждать каждого встречного бойца «Единства». Если бы за Волком пришли серьезные воины – Поборники или даже Верховные – оставалось бы только подороже продать свою жизнь. С Гашением Солнца Ливий не собирался рисковать, понимая, насколько он сейчас слаб. В том, что он убьет «надсмотрщика», Волк не сомневался. Но лишнее внимание со стороны «Единства» нужно было избегать.

До Района Благоденствия оставалось рукой подать. Нужный город был недалеко, но когда Ливий добрался до точки, откуда открывался вид на город, то остановился.

Ведь города больше не было.

– Все плохо.

Остались только руины после битвы и пожара. Людей Ливий не видел – видимо, если выжившие и остались, то они куда-то ушли. Город сожгли не так давно, может, неделю или две назад. Над пепелищем стелился шлейф из эмоций и стихий. Темные техники, магия огня, жестокие убийства сливались с гневом, страхом, ненавистью и яростью. Волк едва смог подавить рвоту, поднимающуюся по пищеводу: к зверствам Ливий давно привык, но информационная перегрузка оказалась слишком сильной.

– К этому еще нужно привыкнуть, – произнес Волк, выдыхая и успокаиваясь. – У меня есть три варианта: на Орлиный Пик, в Песью Яму или в Район Ста Школ.

Немного подумав, Ливий быстро отмел два первых варианта.

– На Орлином Пике может никого не оказаться. В Песьей Яме – тоже. Раз здесь царит такой переполох, Махус и Наус могли уйти оттуда. Значит, отправлюсь в Район Ста Школ, а дальше глянем.

Сизый Камень склонился над картами. Данные разведки подтверждали: войска «Единства» двигаются одной армией, чтобы дать генеральное сражение – и это заставляло Сизого Камня осторожничать.

– Хаос так себя не ведет, – сказал он, наконец, чем заслужил несколько одобрительных кивков головами.

Еще год назад Сизый Камень винил свою осмотрительность. Казалось, что «Единству» конец – да, организация Хаоса смогла восполнить ряды сильных бойцов заключенными из Осецина, но слишком много Верховных потеряло «Единство». Сизый Камень не давал приказа перейти в полномасштабное наступление, споры в Альянсе Светлых Сил становились все громче, и среди малых и средних школ стали раздаваться голоса о смене лидера. Сизый Камень казался осторожным стариком, в то время как его брат, Сизый Лев – настоящим лидером и воплощением силы. Он в одиночку сделал больше, чем весь Альянс, и люди хорошо это понимали.

Но недовольные смолкли, когда орды врагов хлынули на их земли.

Сотни тысяч одержимых бешами сметали любое сопротивление. Всего за месяц «Единство» полностью заняло Район Войн и восточный Централ, вплотную подойдя к Району Ста Школ. Даже в Районе Благоденствия несколько государств пало, а Рантар и вовсе оказался в осаде.

Одержимые бешами не живут долго. Их сила – по сравнению с силами носителя – может вырасти в несколько раз, но не более того. Для демонопоклонников одержимые – расходный материал, который выполнит свою задачу или умрет спустя час или два. Чтобы создать орду одержимых бешами «Единству» пришлось бы найти сотни тысяч идущих, но их у Хаоса просто не было. Зато хватало обычных людей.

Как «Единству» удалось сделать таких сильных одержимых, не знал никто. Не знали и того, почему одержимые бешами живут так долго. Орда врагов двигалась быстро, никто не мог оказать ей стоящего сопротивления, поэтому пришлось действовать решительно: Альянс Светлых Сил сделал свой ход.

– Ждем.

Стоило дождаться вторую команду разведчиков. Она прибыла через десять минут, чтобы сразу же сказать самое важное:

– Замечен Хаос!

В палатке стало шумно. С того момента, как глава «Единства», считавшийся мертвецом, неожиданно объявился, он не участвовал ни в одном сражении.

«Кроме того сражения с учеником Фердинанда», – подумал Сизый Камень, незаметно наблюдая за своим братом.

– Отлично, – хмыкнул Сизый Лев, стоявший почти у самого входа. Сюда брат Сизого Камня пришел только ради информации, и Готт, глава Полного Разрушения, с трудом сдерживался, чтобы не начать драку. К счастью, Сизый Лев молчал – и ушел сразу, стоило ему узнать про Хаоса.

– Кто еще? – спросил Готт.

– Верховные Рвач, Двуликий и Пронзатель…

– Кто еще? – уже громче спросил Готт, которого не интересовали новые Верховные.

– Лень, Гранит, предположительно Яд, Кукловод и… Ауреус.

– Появился.

Обстановка в палатке резко изменилась.

– Общие силы? – спросил уже Сизый Камень.

– Около ста тысяч одержимых бешами, семь сотен демонических пробужденных, примерно двадцать тысяч бойцов «Единства», а также Златоглав и секта Фот. Предположительно семьдесят процентов от их сил.

Кто-то тяжело выдохнул. Сизый Камень покачал головой и жестом дал понять разведчику, что ему пора на выход.

– Я скрывал кое-что от вас всех, – сказал Сизый Камень. – Настала пора рассказать об этом.

Равнины заволокло туманом. Через час, будто из ниоткуда, появилась повозка. Она стояла на месте, а земля рядом с повозкой была изрыта, как роют землю кабаны в поисках корней.

Внутри повозки сидел человек, он был один и тяжело дышал. Чувствуя его, Ливий все равно хотел пройти мимо, ведь сейчас не мог ни лечить, ни спасать. Но Волк все равно заглянул внутрь.

– Кто вы?

Обеспокоенный голос мужчины звучал слабо. По лицу ручьями стекал пот, а обе ладони вцепились в пустой ящик. Его мужчина сжимал с такой силой, что толстые доски уже готовы были треснуть.

«Идущий на уровне Адепта», – подумал Ливий и сказал:

– Путник. Мимо проходил.

– Уходи быстрее, – сквозь зубы произнес мужчина.

На его теле не было никаких ран. Небритое больше недели лицо каждую секунду меняло эмоции, мужчине то становилось легче, то он вновь собирал все силы, чтобы бороться за свою жизнь.

«Это не боль», – подумал Ливий, видя то, что терзает человека. Демоническая энергия пронизывала все его тело, и мужчина просто оттягивал неизбежное, борясь на одной только воле.

– Ты одержим.

– Если понимаешь, то уходи.

Ярь медленно возвращалась к Ливию. Сейчас он мог пользоваться всего лишь каплей внутренней энергии, но и этого было достаточно.

– Ты что делаешь? – обеспокоенно спросил мужчина, когда Ливий потянулся к нему рукой. Сопротивляться у одержимого не было сил, поэтому Волк спокойно ткнул указательным пальцем в грудь мужчины и пропустил в нее внутреннюю энергию.

Ладони одержимого бешами медленно разжались.

– Ты?..

– Я не способен тебя исцелить, только выиграть немного времени. Расскажи, что происходит, я хочу знать.

– Что происходит? Ты откуда вылез?

«Видимо, то, что здесь происходит – всем известно», – подумал Ливий и сказал:

– Я два года сидел в тюрьме.

Пару секунд мужчина смотрел на Волка, размышляя, шутит тот или нет. Наконец, одержимый бешами слабо, почти незаметно, кивнул.

– Я из земель «Единства». У меня был свой магазин, небольшой такой. Три месяца назад люди стали превращаться… В существ. Одержимых бешами. Все подряд, мужчины, женщины, дети. Я бежал вместе с семьей, нас было много. По пути люди превращались. А потом и моя семья... тоже. Я стал последним. Не хотел становиться монстром, держался, сколько мог.

– Почему это произошло?

– Не знаю. Никто не знал.

– Что потом происходило с одержимыми?

– Они уходи к «поводырям». Это бойцы «Единства». Становились частью одной большой армии.

– Почему ты владеешь ярью?

Последний вопрос стал для мужчины неожиданностью. Уже хорошо осознав, что Ливий многого не знает, одержимый спустя секунду хмыкнул и сказал:

– «Единство» давало. Все могли стать идущими.

– Все?

– Все. Много преимуществ.

«Это и понятно. Сила, продолжительность жизни, но прямо все?», – думал Ливий. Мир боевых искусств отличался жадностью, никто не хотел делиться ресурсами, а создать общество, где люди, получившие силу идущего, продолжают пахать поле или лепить горшки вместо того, чтобы начать становиться еще сильнее, было непросто.

«Как на Востоке», – подумал Ливий. Централ был другим, поэтому в нем нельзя было повторить модель Империи Красного Солнца, но Хаос смог это сделать на своей территории.

Все это казалось утопией. Но Ливий своими глазами видел, в чем заключался план «Единства».

– Чтобы люди смогли выдержать одержимость бешами, верно?

– Да, – ответил мужчина, даже не пытаясь кивнуть, ведь сил у него уже не осталось. На мгновение глаза одержимого покрылись туманом, а потом лицо мужчины исказилось в злобной ухмылке.

«Беш», – подумал Ливий.

Слабейший из демонов попытался схватить Волка за руку, но быстрый захват наткнулся на плавное движение ладонью, и кисть мужчины сломалась. Одержимый тут же вскочил, и своей второй ладонью он попытался ударить, как копьем, но все повторилось, и сила удара отразилась обратно.

Атака пронзила мужчине сердце – и это ничего не изменило.

– Тебе конец, – проговорил одержимый.

«Умеет разговаривать?», – удивился Ливий.

Одержимый перед ним был сильнее тех, которых встречал Волк. Всего лишь Адепт в основе, но сила была на уровне пикового Мастера. Беш закричал, взрывая повозку, а Ливий отпрыгнул назад и начал шептать.

Из облака древесной пыли выпрыгнул одержимый. Без рук он не мог ударить, поэтому хотел просто перекусить горло – и сделал бы это с легкостью, если бы не большой палец, который Ливий положил на лоб мужчине.

Собранная Шепотом внешняя ярь объединилась с каплей яри из тела. Вся мощь рывка беша отразилась обратно, усиленная энергией, и тело врага просто взорвалось на части, оставив только ноги.

– Мне жаль, что так вышло.

Одержимые бешами с территории «Единства» были сильными, а, самое главное, могли долго существовать. «Не знаю, сколько у них под контролем было людей, не самые населенные регионы Централа. Сотни тысяч – это точно, даже после вторжения самураев. Даже если всего одна сотня… Сотня тысяч одержимых на уровне Столпа и Мастера – это слишком опасно», – думал Ливий.

Стоило поспешить в Район Ста Школ, ведь только там можно было получить всю информацию. Время стремительно уходило, но Ливий не беспокоился: Централ не мог пасть так просто.

Глава 16. Разонское наследие

Когда-то давно мастер Кастрид рассказал о Нулевой Первооснове – возможности прекратить бой еще до его начала. Каждый понимал эту Первооснову по-своему: запугивание, убеждение, демонстрация силы или особенные техники. Но именно сейчас Нулевая Первооснова сформировалась в голове Ливия окончательно.

Он спокойно шел мимо стражи, которая совсем не обращала на него внимания. Стражники были идущими на уровне Эксперта, но ни один даже не взглянул на Ливия – и дело было не в силе Волка, которая почти не ощущалась. Всех людей, бегущих из Района Войн от орд одержимых бешами, проверяли. Всех, кроме Ливия, на которого не смотрели ни стражники, ни беженцы, хотя он шел мимо людей, едва не распихивая их локтями.

Просто Ливий мог идти так, чтобы его не видели. Действительно сильные идущие обратили бы внимание, но теперь Волку было ясно, как те же Бессмертные умудряются передвигаться незамеченными. В любую секунду Ливий мог шагнуть по-другому, и тогда бы все посмотрели на человека, возникшего посреди толпы из ниоткуда.

– Моя семья… Они все…

– Не толпитесь, по одному! Все зайдут, когда пройдут проверку.

– Пустите! Пустите, чтоб вас! Вы хотите деньги? Я дам вам столько, сколько хотите!

Разговоры приносили много информации. Одержимые бродили по всему Району Войн, но большая их часть была не здесь, а в другом месте. Чуть больше Ливий узнал, когда ветер принес ему разговор из палатки воинов Альянса.

– Слышал, там их не меньше ста тысяч. Идут огромной толпой. Наши скоро будут сражаться.

– А мы тут прохлаждаемся! Делать мне больше нечего.

– Умереть хочешь? Пиши рапорт, глядишь, переведут. А у меня свой зал, две жены и семнадцать детей. И прожил я втрое больше твоего, так что мне и здесь нормально.

– Значит, трус.

– Значит, не дурак. А ты молодой и глупый, раз не понимаешь, что не стоит лишний раз на рожон лезть.

«Генеральное сражение с силами «Единства». Интересно, только одержимые? Что насчет Верховных?», – подумал Ливий. Пусть он и хотел перебить Верховных, сейчас сил на это просто бы не хватило.

Даже без яри Ливий мог передвигаться быстро. С ярью, собранной Шепотом, скорость становилась еще больше. Города Района Ста Школ проносились один за другим, и Ливий останавливался только в местах без людей – посреди какого-нибудь леса или пустого поля.

Ведь там Волк мог спокойно выдохнуть.

Видя все законы мира вокруг, Ливий чувствовал, как сильно перегружается его разум. Можно было отсечь все это, ограничить информацию – и просто бежать вперед без остановок. Но Ливий этого не сделал, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Сейчас он избегал городов, ведь там информации было слишком много, но уже скоро Ливий мог попасть на поле боя. И уж там поток законов мог оказаться просто чудовищным.

– Наверное, бой уже начался, – сказал Волк, глубоко вдыхая и выдыхая. Скорее всего, у «Искры» был вход неподалеку, но Ливию оставалось только бежать до известного места недалеко от Школы Окровавленного Феникса, ведь все другие оказались уничтожены «Единством».

Так бы Волк и поступил, но, пробегая мимо одного из небольших городов Района Ста Школ, почувствовал что-то необычное. Немного нерешительно Ливий шагнул в город и погрузился в фестиваль эмоций и законов, которые давили на разум, как пресс, пытаясь протиснуться сквозь него, словно через мелкую сеть.

Отыскать «необычное» оказалось непросто. Оно пряталось и скрывалось, а проявилось всего на мгновение. Ливию пришлось трижды обойти город, прежде чем необычное ощущение вновь «мигнуло».

«Я знаю, что это. Закон пространства. Не так уж много тех, кто умеют влиять на пространство, и в этом городе нет крупных школ. Может, это и есть «Искра»? Если не кто-то из Бессмертных», – подумал Волк, направляясь в нужном направлении.

Выяснить точно место было невозможно. Все, что Ливий смог обнаружить – улицу с двумя десятками заведений на ней.

«Видимо, и правда «Искра». Осталось только найти точное место».

Невозможно было почувствовать барьер, окружающий здание, ведь «Искра» надежно пряталась ото всех. Ливий ходил по улице, пока не определился с тремя вариантами. Двухэтажный одежный магазин встретил Ливия парой посетителей, лениво гуляющих по залу, и хозяйкой заведения, которая поспешила ко входу. Приземистый игорный дом – и снова мимо, в зале сидели десятки игроков, а на Ливия никто даже не обратил внимания.

«Здесь», – подумал Волк, когда остановился у третьего варианта – оружейного магазина.

Когда Ливий открыл дверь, то почувствовал барьеры, которые будто облизали его, но не сломались и не сработали. Сейчас Волк был слишком слабым, чтобы охранные системы «Искры» отреагировали.

– Приветствую. Вам что-то подсказать?

Встретить Ливия вышел крепкий на вид мужчина с совершенно лысой головой. По одним только движениям Волк сразу понял, что перед ним хороший боец, возможно, даже на уровне Мастера.

– Здравствуйте, я осмотрюсь.

Оружия в магазине хватало. У самого входа можно было найти приличные мечи из обычного металла, а вот чуть дальше уже были изделия из Черного Железа. Это не был магазин при кузне, как обычно, на стенах и в руках манекенов красовалось оружие разных мастеров, и Ливий получил удовольствие, разглядывая товар. Волк был кузнецом, да еще и освоил Волю Изменения, а после понимания законов мира каждый меч мог рассказать Ливию всё – о том, кто ковал клинок, о том, какие чувства вкладывал в удары молотом и какая судьба должна быть у оружия.

«Ты выглядишь грозно. Но твоя судьба, вложенная в тебя создателем – это защищать», – подумал Волк, когда увидел двустороннюю секиру. Если бы кто ее и купил, то какой-нибудь воин, привыкший полагаться на яростные атаки. И в руках такого человека эта секира никогда не раскрылась бы до конца.

В самом сердце магазина, под защитой магических схем, висело оружие из ахрита. На него Ливий взглянул лишь мельком: материал хороший, а вот качество – не особо. В зале хватало оружия поинтереснее.

– Вижу, у вас наметанный глаз, – заговорил хозяин заведения. – Ищете что-то особенное?

– Да, наверное. Как думаете, какое оружие использует Лавиния?

Секира со стены оказалась в руках хозяина, оружие описало дугу и столкнулось с ладонью Ливия. Обратная сила заставила хозяина магазина сделать несколько шагов назад: весь его удар сошел на нет.

Вместо лишних слов Ливий достал цепочку с металлической пластинкой, которую он показывал Тюремщику. Взгляд хозяина заведения переменился.

– Кто вы?

– Сначала бить, потом спрашивать? Ливий из Сильнара. Открывай проход.

Видимо, о Ливии хозяин знал.

– Вы слабее, чем должны быть, – сказал он.

– Временное явление, – пожал плечами Ливий. – Этого ведь достаточно?

Хозяин кивнул. Пластинка от прошлой главы «Искры» сработала идеально.

На складе нашлась знакомая дверь. Когда хозяин магазина открыл ее, Ливий шагнул вперед. Но перед тем, как скрыться в темном коридоре «Искры», Волк сказал:

– Эта секира – не для атаки. Ее предназначение – защищать.

– …Я приму это во внимание, – ответил хозяин, закрывая за Ливием дверь.

Знакомая дверь была открыта. Как и прежде, Лавиния сидела у фальш-окна, делая маленькие глотки из чашки с кофе.

– Я боялась, что вам трудно будет вернуться.

– Сложности были, – кивнул Ливий, усаживаясь напротив.

– Что с вами?

О том, какие тренировки будет делать Ливий, Лавиния не знала. Для нее что-то пошло не по плану, раз Волк вернулся таким слабым.

– Временно. Пришлось подавить свою силу, чтобы посмотреть на мир заново.

На мгновение Лавиния утратила дар речи, а потом, наконец, сказала:

– Это невероятно опасно.

– Я делал немало опасных вещей в своей жизни, – пожал плечами Ливий. – Жаль, круассанов нет.

– Не была готова к вашему визиту, – улыбнулась Лавиния. – Времени может и не быть, Ливий Сильнарский. Война в самом разгаре.

В ответ Волк кивнул. Он и сам хорошо это понимал и надеялся, что, выйдя из камеры Осецина, не увидит мир, обращенный в пепел. «Прошло всего два года, – подумал Ливий. – Мне казалось, времени еще достаточно».

– Вы справитесь?

– Увидите.

– Ваши тренировки окупились? Мы не зря сделали на вас ставку?

– Более чем. Спросите лучше о том, как я нашел ваше отделение «Искры».

Глаза Лавинии сверкнули. Ей было невероятно интересно, и она хотела задать этот вопрос первым делом.

– И как же? – спросила Лавиния, умостив подбородок на ладонь.

– Почувствовал закон пространства возле города. Зашел. Когда почувствовал во второй раз, отыскал нужную улицу – а дальше дело техники.

Глаза Лавинии округлились.

– Вы достигли уровня Мудреца? Это превосходит мои ожидания. Я знала, что вы сможете достичь большой силы, но…

– Мудрец – не про силу, так? – улыбнулся Ливий.

– Да, – улыбнулась Лавиния в ответ. – Как вы думаете, сможете одолеть Хаоса, когда восстановите силу?

Ливий помотал головой.

Перед уходом в Осецин он смог одолеть Зверя, сильного Верховного. Сейчас Ливий знал, что ни один Верховный не сможет остановить его, если не терять бдительности. Но Хаос… Хаос был особенным. Ливий даже не представлял, насколько сильным глава «Единства» станет, когда начнет сражаться, ничем себя не сковывая.

– Даже если я буду слабее его, то истреблю всех Верховных, всё его «Единство». А когда Хаос останется в одиночестве, я найду с кем объединиться, чтобы положить всему этому конец.

– Вы сразу уйдете?

– Нет. Я хочу встретиться с Бирэнной, если она здесь. Подсобите?

Дверь в комнату Бирэнны открылась сама собой. Внутри Ливия ждало большое пространство, с лихвой обходящее «квартиру» Лавинии. Слева была запертая дверь, а справа – алхимическая лаборатория. Десять столов стояли вдоль стены, и на каждом было свое, уникальное оборудование. Бирэнна была там же, увлеченно наблюдая за процессом перегонки. Визита Ливия она даже не заметила.

Только сделав шаг вперед, Волк заставил Бирэнну обернуться – как-никак, она была идущим. На мгновение на ее лице проступило неверие, которое быстро сменилось радостью.

– Ливий!

Бирэнне хотелось обнять Волка, но она не могла отвлекаться от эксперимента. Ливий ее хорошо понимал, поэтому подошел сам.

– Тебя глава пустила?

– Ага. Что делаешь?

– Один небольшой эксперимент из о-очень большой серии экспериментов.

– Это связано с философским камнем?

– А ты многое знаешь, – ответила Бирэнна, уменьшая огонь.

Улыбнувшись, Волк сказал:

– До сих пор не верится. В алхимии ты меня далеко обскакала.

– Зато во всем остальном – ты меня, – хмыкнула Бирэнна, наконец, заканчивая эксперимент. Бурая жидкость продолжала капать в пробирку, но процесс этот был долгим и в присутствии алхимика не нуждался.

Тогда женщина, все еще выглядящая, как молодая девушка, крепко обняла Ливия.

– Рада, что ты вернулся.

– Как Диаз?

В ответ Бирэнна ничего не сказала. Вместо этого она махнула рукой, призывая идти за собой. Бирэнна повела Ливия в левую часть своей «квартиры», которая до этого была заперта.

И там Волк увидел Диаза.

Рыжий сильнарец лежал на медицинском ложе, которое поддерживало и восстанавливало тело. Вокруг стояли капельницы, капля за каплей накачивающие Диаза алхимическими средствами. Все это не могло спасти рыжего сильнарца, зато могло продлить жизнь его телу.

– Никаких изменений?

– Нет, ничего, – мотнула головой Бирэнна.

Тело Диаза никак не изменилось, казалось, он просто прилег поспать, но вот уже несколько лет рыжий сильнарец находился в ловушке разума. Если бы не Бирэнна, Диаз просто бы умер – и тут еще стоило задуматься, что правильнее: продлевать такую «жизнь» или все же дать умереть?

– Философский камень еще у тебя?

– Да, а что?

– Бирэнна, я могу попытаться его спасти. С помощью философского камня я изменю его тело, чтобы оно больше подходило для наследия клана Разон. Но если не получится – Диаза уже не спасти. Я не могу спросить его разрешения, так что решать тебе.

Бирэнна задумалась. Ей нужно было принять самое важное решение в ее жизни, и девушка колебалась. Наконец, она посмотрела на Ливия и спросила:

– Какой шанс успеха?

Волк не собирался ей врать.

– Сорок процентов.

Услышав это, Бирэнна закусила губу. Шансы были маленькими. Подумав несколько секунд, Бирэнна кивнула:

– Я согласна. Другого выхода все равно нет. Сорок процентов – не так уж и плохо.

– Того же мнения, – согласился Ливий. – Позови Желтого Флага.

Бывший Советник Сильнара тоже был частью «Искры». Бирэнна вернулась быстро.

– Приветствую, – коротко кивнул Желтый Флаг. – Что делаем?

Бывший Советник говорил так, будто виделся с Ливием вчера. «Возможно, для него годы проносятся быстро, и он даже не заметил, как прошли еще два», – подумал Ливий и сказал:

– Изменяем тело так, чтобы обогнать силу Разона. Ее разонцы получили от драконидов, человеческий разум не может выдерживать мышление потомков драконов, если не развить его.

– Ты попытаешься перестроить его головной мозг?

– Да.

– Это слишком опасно.

– Будто у нас есть другой выбор, – сказал Ливий и положил ладонь на лоб Диаза.

Даже лучшие врачи-идущие обходят мозг стороной. Ливий сейчас об этом не думал. Все, чем были заняты его мысли – это сложные вычисления, чтобы спасти товарища.

– Желтый Флаг, вы можете контролировать остальные процессы тела?

– Могу, – все так же коротко ответил бывший Советник, взмахом руки разворачивая магические схемы.

- Теперь камень.

Вершина алхимии, философский камень, был спрятан в шкатулке, запертой на сотни заклинаний. «Скорее всего, Лавиния вручила», – подумал Ливий, ведь шкатулка была слишком сложной даже для лучших магомехаников Централа.

– Вот, – сказала Бирэнна, протягивая камень.

Его Ливий положил на грудь Диаза. Попытка была всего одна, и Волк много думал об этом, когда добирался до «Искры». Оставалось только воплотить план в жизнь.

– Бирэнна.

– Да?

- Я создал оболочку яри на своих руках. Поддерживай ее своей энергией, плотность должна быть такой же и не меняться. Даже один процент отклонения может привести к смерти.

– Я все поняла.

«Они чувствуют, что моя сила скрыта. Не стоит говорить, что ее сейчас нет. Да и не понадобится она», – подумал Ливий, закрывая глаза.

Чужой разум – это бездонный омут, где любая ошибка может закончиться смертью: твоей или другого человека. Волк почувствовал, как падает вниз, но ничуть не напрягся.

Перед глазами пронеслись сотни картин из жизни Диаза. За каждой картиной следовали тысячи мыслей, которые сплетались, как сеть, и накрывали собой Ливия. Это был разум драконида, невероятная мыслительная мощь которого держала в плену Диаза.

На Ливия кровь драконида тоже попыталась надавить, навалиться огромным пластом, но Волк лишь коротко, со сталью в голосе сказал:

– Прочь.

И разум драконида отступил, ведь перед ним стояло существо с куда более сильным разумом.

Ливий стоял перед стеной из темного стекла, по которой пробегала рябь, как по воде. Это был барьер разума, за которым и скрывались остатки того, чем когда-то был Диаз.

– Диаз, если ты меня слышишь – соберись. Сделай все, что сможешь, сосредоточь свои мыслительные способности, собери картины памяти в единую цепочку – пусть даже всего из трех сцен. Ты должен начать думать, как человек. Сделай это, Диаз, и я вытащу тебя.

Ответа не последовало. Даже не видя Диаза, Ливий знал, что рыжий сильнарец все еще там. Он мог слышать, но не мог понять.

– Ты уже знаешь, что должен сделать, просто не можешь об этом подумать. Думай, Диаз. Думай, как человек, связывай факты, пользуйся логикой. Ты – сильнарец. Ты – часть клана Разон. Ты существуешь. Вернись обратно, сделай это ради себя – и ради Бирэнны.

– Би... рэнна… – раздался тихий голос, доносивший будто из-под воды.

Из стекла появилась рука Диаза, и Ливий вцепился в нее, потянув товарища на себя. Разум не хотел отпускать Диаза из своих оков, но Волк не сдавался. Тело товарища медленно появлялась, сначала плечо, за ним – голова, а потом и половина туловища. Шагнув назад, Ливий приложил все силы – и Диаз оказался снаружи.

– Ли… вий…

– Ты сделал самое сложное. Теперь держись. Продолжай думать, вспоминай, кто ты, вспоминай, кто я. Не давай логике ускользнуть. Осталось совсем немного, – сказал Волк, не отпуская руку товарища. – Ты должен мне верить.

Диаз ничего не сказал, даже не кивнул, но волевого блеска в его глазах было достаточно.

Где-то в реальном мире спохватилась Бирэнна, спешно покрывая руку Ливия ярью, потому что энергия резко закончилась. Философский камень начал плавиться, погружаясь в тело Диаза, и перестройка началась.

«Пока Диаз рядом со мной, он в безопасности. Мне нужен его чистый разум, хотя бы малая часть, чтобы все получилось», – думал Волк.

Огромная ярь хлынула в тело Диаза. Одной ее было недостаточно, но Ливий хорошо знал о том, как нужно перестраивать организм. Делая это внутри, Волк встречал поддержку Желтого Флага снаружи – и тело Диаза быстро начало меняться прямо на глазах.

Тысячи мелких изменений от Ливия – широкие мазки от бывшего Советника Сильнейшего. Желтый Флаг справлялся, поэтому Волк посмотрел вперед – на стеклянную стену.

«Пришло время для главного блюда».

Возле мозга Диаза стали появляться микроскопические иглы из яри. Десять, сто, тысяча – их становилось все больше и больше. Сейчас контроль над телом Диаза принадлежал Ливию, он мог пользоваться всей ярью товарища, поэтому от Волка требовалось только одно – контролировать энергию.

Счет пошел на миллионы. Количество игл продолжало расти, и Ливий понял, что время быстро уходит. Мозг не должен был безнадежно отстать от тела, которое стремительно менялось, и у Волка оставались считанные секунды в запасе.

«Миллиард».

Миллиард игл окружил мозг Диаза, а потом все иглы одновременно вонзились в орган.

В реальности изо рта Диаза вырвался столб энергии. Тело рыжего сильнарца начало взлетать, и оно поднялось бы до потолка, если бы не руки Желтого Флага и Ливия.

«Давай!», – подумал Волк, глядя на товарища. В глазах Диаза вместе с волей появилась осмысленность, и тогда все процессы изменения стали проходить втрое быстрее.

«Ты смог», – подумал Ливий, ощущая, как заканчивается ярь у Бирэнны. Закрыв глаза, Волк переместился в реальность – и тело Диаза упало вниз, как тряпичная кукла.

– Получилось? – с трудом дыша, спросила Бирэнна.

– Сейчас увидим, – ответил ей Ливий.

Секунда, две, три. Диаз просто лежал на кровати в том же положении, в котором упал. Но прошла еще секунда – и он резко сел.

– Бирэнна? – спросил он немного нерешительно.

Девушка бросилась ему на шею и стала рыдать. Переглянувшись, Ливий и Желтый Флаг вышли из комнаты.

– Поздравляю. Блестящая операция, – сказал бывший Советник.

– Без вас ничего бы не вышло, – ответил Ливий, выпуская усталый вздох.

– Насколько он стал сильнее?

Желтый Флаг все сразу понял. Перестройка тела сделала Диаза сильнее – только так он мог выдержать свое разонское наследие.

– Пик Великого Мастера. Учитывая его наследие, он сможет быстро достигнуть просветления.

– Впечатляюще, – кивнул Желтый Флаг. – Вы давно превзошли меня.

– В чем-то да, в чем-то нет, – пожал плечами Ливий.

Через минуту они вернулись в комнату. Первой бросилась благодарить Бирэнна, но Ливий быстро остановил ее.

– Спасибо!..

– Хватит, Бирэнна. Я понимаю, что ты счастлива, но не стоит. Диаз – мой товарищ, я сделал бы это для него в любом случае.

– Но без тебя он…

– В первую очередь, как раз без тебя бы ничего не вышло. Я смог его исцелить только с помощью философского камня – не такая распространенная вещь, скажу я тебе.

– Все равно спасибо. Я обязательно найду, как тебя отблагодарить. И вам спасибо, Желтый Флаг.

– Мелочи, – ответил бывший Советник.

Наконец, все взгляды сосредоточились на Диазе.

– Как себя чувствуешь? – спросил Желтый Флаг.

– Все исчезло. Мой разум совсем чист, – немного нерешительно сказал Диаз.

– А тело?

– Отлично. Наверное, даже слишком хорошо для человека, который пролежал столько месяцев. Сколько я пролежал, кстати?

– Лет, Диаз, – сказал Ливий.

Рыжий сильнарец выдохнул, принимая это. «Я знаю, что ты чувствуешь», – подумал Волк.

– Я стал сильнее.

– Пик Великого Мастера, – кивнул Ливий. – Тебе еще надо привыкнуть к своей силе, ты получил ее слишком быстро. Сам понимаешь.

– Не думала, что у вас получится.

Голос раздался за спиной. В проходе стояла Лавиния.

– Как видите, – улыбнулся Ливий. – Что-то случилось?

– Да. Сражение между Альянсом и «Единством» закончилось.

Глава 17. Старые воины

– Выступаем, – сказал Сизый Камень. Его помощник махнул рукой, и полки Альянса Светлых Сил медленно двинулись вперед.

Это был встречный бой, но «Единство» приближалось куда быстрее. Одержимые мчались вперед, не боясь тратить силы. Сначала Альянс даже хотел встать в оборону – от этого плана отказались. Слишком много сильных идущих собралось сегодня здесь, и оборонительная стратегия только сковала бы их.

В центре войск «Единства» были одержимые. Их использовали, как таран, а уже следом шли полноценные бойцы. На правом фланге выступали демонические пробужденные вместе с сектой Фот, а вот левый фланг полностью занял Златоглав.

– Огонь!

Тысячи лучников-идущих выстрелили, и небо озарили вспышки яри. Стрелы падали на строй врагов, отрывая и отсекая у одержимых бешами конечности – их это ничуть не останавливало. Кого-то «Единство» теряло и на правом фланге, но ни одна стрела не поразила бойцов Златоглава. Над ними появились Золотые Символы, которые сплелись в стену.

«Ожидаемо», – подумал Эмотай, глава Школы Тисового Лука, который возглавил всех лучников Альянса в бою. Златоглав всегда умел противостоять дальним атакам.

В ответ полетели стрелы из рядов «Единства». Враги стреляли нестройно, да и лучников у них было меньше.

Другие идущие не стали применять дальнобойные техники. Никто не хотел тратить ярь перед боем, те, кто привыкли сражаться в ближнем бою, просто ждали, пока лавина врагов доберется до них.

«Уже скоро», – подумал Сизый Камень.

Только перед сражением он рассказал остальным командующим, что Ауреус – на самом деле не предатель. Работая с «Единством», он тайно поставлял Альянсу информацию, а в этом сражении Златоглав должен был сыграть главную роль.

«Как только Ауреус поднимет флаг, Златоглав ударит по «Единству». Тогда победа за нами», – думал Сизый Камень.

До столкновения оставалось не больше десяти секунд. Над строем Златоглава поднялся огромный флаг, но на нем не было эмблемы Альянса – вместо этого на флаге красовался символ Хаоса.

Главы школ и командующие посмотрели на Сизого Камня, но он и сам не понимал, что происходит. И тогда обе армии столкнулись.

«Почему ты предал нас, Ауреус?», – подумал Сизый Камень, пытаясь взглядом отыскать главу Златоглава. Ничего не вышло: Ауреуса просто не было на поле битвы.

«Ты не мог оставить своих людей в одиночестве», – пронеслась мысль в голове Сизого Камня.

Чего он не знал, так это того, что за полчаса до начала сражения Ауреус был убит.

– Наверное, вы шокированы, – довольно проговорил мужчина с зашитыми глазами. Взять под контроль тысячи идущих непросто, но Кукловоду не нужно было управлять каждым по отдельности, ведь Златоглав всегда действовал, как единое целое.

Одержимых бешами встретили копья и алебарды, техники рассекали врагов на части, но напор не ослабевал. Одержимые лезли вперед, задние ряды давили на передние, и огромная масса сильных врагов просто наваливалась на бойцов Альянса. Некоторые одержимые прыгали, чтобы попасть вглубь строя – и напарывались на большие щиты, которые отбрасывали их далеко назад.

Для первых линий Альянс собрал лучших тяжелых воинов со всех школ. Но одержимые все равно продавливали строй, заставляя бойцов Альянса пятиться назад.

Фланги «Единства» догнали центр – и бой начался еще и по бокам от толпы одержимых. Против Златоглава Альянс выставил самых слабых бойцов – пока они держались, но это не могло продлиться долго.

«Ты будешь ждать, верно?», – подумал Сизый Камень.

О том, что Ауреус должен присоединиться к Альянсу в этой битве, Золотой Лев не знал – он ушел из палатки раньше. Поэтому его не смутило поведение Златоглава. Брат Сизого Камня ждал своего часа, он не собирался бросаться через все поле боя за головой Хаоса – Золотой Лев ожидал, когда силы врагов истощатся, а Верховные окажутся втянуты в драку.

«Хаос», – подумал Сизый Камень и перевел взгляд на главу «Единства».

Сейчас он был совсем молодым. Почему-то Хаос не улыбался, как обычно. Он внимательно наблюдал за сражением, а на его бедре висел меч. Сегодня Хаос собирался сражаться всерьез.

«И Грома рядом с ним нет. Где же он?».

Самый ожесточенный бой кипел на левом фланге Альянса Светлых Сил. Демонические пробужденные, бойцы «Единства», секта Фот – против них вышли Лапы Тигра, Полное Разрушение и многие другие школы.

Небо окрасилось в оранжевый от огня. Объединенная магическая атака от Гранита и его последователей закрыла небеса, как ковер из пламени, но в ответ ударили маги Альянса.

Водные заклинания встретили огненное, и поле боя покрылось паром. «С трудом», – подумал Сизый Камень. Хороших магов Альянсу не хватало, ведь многие погибли в бою с Богом Войны.

Влага в воздухе объединилась с ветром, и водные лезвия едва не упали в строй Альянса – защитные заклинания успели заблокировать атаки. Но вражеские маги продолжали давить, а Гранит, Верховный, командующий всеми колдунами, совмещал стихии, усиливая давление.

«Долго мы не протянем», – понял Сизый Камень. У Альянса Светлых Сил не было мага на уровне Гранита, а владение Синим Флагом у Верховного стало виртуозным.

«Почти как у второго главы Сильнара», – пронеслась мысль в голове Сизого Камня.

Рано или поздно маги «Единства» получили бы преимущество. Правый фланг Альянса не мог продержаться долго, левый ввязался в жестокую битву сильных идущих, а центру приходилось отступать, пусть и уничтожая тысячи одержимых. Казалось, что «Единство» побеждает, но у Альянса оставалось одно преимущество – количество сильных идущих.

Сизый Камень махнул рукой, за ним поднялся флаг – и бойцы, до этого стоявшие в тылу, атаковали. Главы крупных школ, как Дэйма или Готт, их приближенные, главы средних школ – Просветленные с поддержкой пиковых Великих Мастеров ворвались в строй врагов. От такого напора даже одержимые не смогли продолжать давить, а левый фланг Альянса с криками двинулся вперед, проникая в бреши.

Школа Окровавленного Феникса не привела обычных идущих. Зато она послала трех Фениксов – Аристида, Роца и Сторукого. Для Школы Окровавленного Феникса Альянс продолжал считаться едва ли не предателями, но бывшие сильнарцы не могли пропустить битву против Хаоса.

Верховные отреагировали моментально. Они и их Поборники столкнулись с элитой Альянса – и тогда начался настоящий бой.

«У нас нет сильных воинов на правом фланге. Если бой затянется – я пойду туда сам», – подумал Сизый Камень. Командование можно было перепоручить и стратегам, в этом сражении личная сила Сизого Камня была гораздо нужнее.

Поле боя рассекла золотая черта. Один шаг вперед, одно движение меча – и сотни убитых, павших от клинка. Сизый Лев наконец-то нашел момент для атаки.

– Умри, Хаос! – прокричал он.

Поборники рядом с Хаосом даже не успели отреагировать. Меч главы «Единства» покинул ножны и столкнулся с мечом Сизого Льва, сила удара отразилась и рассекла пополам двух Поборников рядом.

Столкновение отбросило Сизого Льва вбок, как он того и хотел. Атака не сработала, но такого Сизый Лев и ожидал.

Красная масса пожирала меч Хаоса. Сизый Лев не стал ждать, у него не было времени – ярь задрожала, золотое сияние вырвалось из тела и покрыло мечника. Поверх шлема появилась львиная голова – с седьмой техникой Сизый Лев вышел на пик.

Львиная голова стала больше, и Поборники, которые попытались помешать, попадали на землю с тяжелыми ранами. Шаг – и Сизый Лев уже стоял перед Хаосом, опуская свой полуторный меч.

Пусть глава «Единства» успел поставить блок, Сизый Лев с легкостью рассек клинок, уже порядком подпорченный красной массой. Войдя в тело в районе ключицы, меч вышел ниже груди с другой стороны – и голова Хаоса вместе с плечом и рукой просто съехала с тела, как съезжает отрезанный кусок подтаявшего масла.

Глава «Единства» пал всего за секунду. Поборники замерли, не в силах поверить собственным глазам. Не только они удивились: Сизый Лев тоже замер, не понимая, как смог расправиться с главным врагом так легко.

На земле появилась огромная кровавая руна. Под ногами Сизого Льва разверзлась темная пучина, из которой вверх потянулись гигантские щупальца. За мгновение они схватили мечника, и из обезглавленного тела Хаоса с шипением вырвался ядовитый газ.

Золотое сияние из тела Сизого Льва вырвалось во все стороны. На секунду он освободился от щупалец, и они снова попытались схватить свою добычу, но столкнулись с взмахами клинком. Щупальца добрались не только до Сизого Льва: в районе демонической печати попались бойцы «Единства», и всех их утащили в темную пучину, даже Поборников, хоть они и сопротивлялись изо всех сил.

Бросившись прочь, Сизый Лев наткнулся на стену из щупалец. Взмах меча рассек их – ничего не поменялось, на смену разрезанным щупальцам пришли новые. Не прошло и мгновения, как Сизый Лев оказался заперт в полусфере пульсирующей плоти.

«Брат!», – подумал Сизый Камень. Казалось, что для Сизого Льва все кончено, но из-за щупалец проступил золотой свет и огромная львиная голова разорвала их. Через секунду Сизый Лев уже стоял в рядах Альянса, через две – зашел в свою палатку. Его тело тряслось – то ли от яда, то ли от ярости. Глядя на то, как пропадают щупальца, Сизый Камень думал только об одном.

«Вряд ли это был Хаос».

Это была спланированная ловушка, чтобы выманить сильных бойцов Альянса – и она сработала. В брате Сизый Камень не сомневался: еще во времена центральских войн Сизый Лев выработал иммунитет ко многим ядам, ведь и сам был любителем травить врагов.

«Они остались без главного».

Вряд ли обычных бойцов «Единства» посвятили в план. Вражеская армия в миг лишилась командующего – и по рядам противников пробежала дрожь. Две армии вошли друг в друга, бойцы перемешались, и стало не до стратегии: Сизый Камень ушел на правый фланг, чтобы помочь разобраться со Златоглавом.

«Больше в них нет смысла», – подумал Кукловод, отпуская контроль над Златоглавом. Школой Ауреуса Верховный закрывался, как щитом, но Сизый Камень и его лучшие мечники раздробили строй Златоглава. В бойцах Ауреуса больше не было смысла. Поборников Кукловода тоже не осталось: все они погибли, пытаясь сдержать мощь врагов.

– Тебе конец, – сказал Сизый Камень. – Но я хочу услышать, что стало с Ауреусом.

– Зачем мне тебе это рассказывать? – довольным голосом ответил Кукловод.

Больше не требовались струны, чтобы управлять Златоглавом. Кукловод расслабил пальцы, а потом снова согнул их, натягивая новые струны.

– Двенадцать? – удивился Сизый Камень, ведь на каждой руке Кукловода было по шесть пальцев.

– Именно. Врожденное. Я могу управлять телами – живыми и мертвыми. Мое собственное тело – не исключение. Слышал, ты слабее своего брата. Он смог победить тело, которым я управлял Десятью Струнами. Ты увидишь двенадцать.

Тело Кукловода неестественно выгнулось, будто кто-то потянул его за позвоночник вверх, а через мгновение он был перед Сизым Камнем.

Никто из мечников не успел отреагировать. Любой из них погиб бы от атаки Кукловода, любой, но не Сизый Камень. Долгие десятилетия тренировок показали траекторию удара, смазанные движения Кукловода обрели четкую форму, а из груди Сизого Камня в глубоком выдохе вырвался воздух.

Воля Меча стала такой сильной, что создала стену из невидимых клинков – и наконечник каждого был направлен на врага. Кукловод влетел в эту стену и мгновенно рухнул на землю с сотнями ранений. Его мышцы, сухожилия и артерии были перерезаны, многие органы – проткнуты насквозь, но Кукловод оставался сильным идущим и мог восстановиться. Сизый Камень взмахнул мечом – еще до того, как Верховный успел сказать хоть слово – и отсек врагу голову, подбросив ее в воздух.

– Хон, – сказал Сизый Камень, сжигая плоть дотла. Белый огонь оставил от головы Кукловода только упавший на землю череп.

Бой был окончен. Мечники, которые оказались бесполезными в бою с Верховным, уже развернулись, чтобы уйти, когда безголовое тело Кукловода поднялось с земли. Оно висело в воздухе, будто на веревочках, казалось, что им управляет невидимый манипулятор, которого уже не было в живых.

– Тебе надо знать, когда пора остановиться, – сказал Сизый Камень с легким раздражением. Тело Кукловода бросилось на него, но Шеура мечника оказалась быстрее. То, что осталось от Верховного, уже не смогло бы подняться никогда.

– Не стоит сомневаться, Ауреус мертв, – сказал Сизый Камень тихо, а потом повысил голос так, чтобы его услышал весь правый фланг:

– Воины Златоглава! Вашего главу убили, а вами бесстыдно управляли! Сдавайтесь Альянсу – или погибните все до одного!

Прошли три секунды – и бойцы Златоглава начали бросать оружие на землю. Левый фланг «Единства» пал.

Лень не любил сражения. Он готовился к ним все свободное время, чтобы заканчивать бои быстро. Для него сражения давно поделились на два типа: рутина и нежелательный риск.

Сейчас Лень сражался по второму сценарию. Противников было трое, каждый из них был слабее него, но Лень не расслаблялся ни на секунду.

Сторукий атаковал так быстро, будто у него действительно было сто рук. Своими ударами он сковывал Лень, и тогда атаковал Роц, который полагался на мощные одиночные атаки, которые оставляли после себя кратеры.

Но куда опаснее был третий из противников Лени – Аристид.

Его удары мечом с волнистым лезвием несли в себе опасность. На мгновение появлялись черные молнии, в хищных акульих глазах Аристида вспыхивала жажда убийства – и он атаковал, стремительно и сильно.

Быстрый росчерк меча оставил на щеке Сторукого рану, которая моментально зажила. Даже под атаками трех врагов Лень оставался спокойным.

Кулак возник будто из ниоткуда, Верховный увернулся и отпрыгнул назад, а пространство в том месте, где была его голова, взорвалось от удара.

«Теперь у меня проблемы», – все так же спокойно подумал Лень. На подмогу к трем воинам из Школы Окровавленного Феникса пришел сам Готт, глава Школы Полного Разрушения.

Дановец бросил взгляд на руку. На ней осталась рана от меча Лени – даже в такой ситуации Верховный успел контратаковать.

– Разберемся с ним, – сказал Готт Аристиду.

Из тех, кто остался в Школе Окровавленного Феникса, глава Полного Разрушения уважал только одного – Аристида. Готт был сильнее Второго Феникса, но Аристида никогда не стоило недооценивать – это глава Полного Разрушения узнал на собственной шкуре в далеком прошлом.

Слова Готта стали для Второго Феникса сигналом: теперь он мог приготовиться.

Ярь хлынула из тела Аристида, оборачивая руки и волнистый клинок в алый покров. Второй Феникс готовил что-то опасное, Лень попытался этому помешать, но Роц, Готт и Сторукий напали одновременно.

Все Верховные, кроме одного, вступили в бой. Гранит находился позади, колдуя заклинание за заклинанием, и ярь Верховного начала заканчиваться. О том, что Хаос – двойник, Гранит не знал, но сразу понял, что убитый не может быть главой «Единства». Вот только многие бойцы этого не понимали.

Со смертью Кукловода рухнул левый фланг, Верховных сковали боем. Когда вокруг стала царить неразбериха, Гранит, оставшись без яри, решил сбежать.

– Уходим, – крикнул он своим людям. Они тоже исчерпали ярь. Сейчас маги Гранита могли только вступить в ближний бой, но оставлять своих людей Верховный не стал. Для Гранита маг был куда ценнее бойца, и заклинателей не стоило терять в глупых битвах.

Правда, это не значило, что обязательно нужно бежать вместе со своими подчиненными и защищать их. Гранит быстро вырвался вперед.

Через лес с одной стороны и через горы с другой атаковали бойцы Альянса. Сизый Камень подготовил отряды для ударов по тылам – «Единство» оказалось к этому готово. Арьергард отражал атаку за атакой, и Гранит воспользовался «коридором», чтобы пронестись мимо битв, оказавшись далеко в тылу.

На дороге появился труп, за ним – еще один. А дальше лежали десятки тел бойцов «Единства».

– Ждал не тебя, – сказал убийца с саблей в руке.

– Крыло.

Бывший телохранитель сначала Сильнейшего, а потом Синего Флага пропал сразу после битвы за Сильнар. Его никто не видел, «Единство» пыталось отыскать Крыло, но тщетно. Казалось, что у бывшего телохранителя Сильнейшего не осталось никакого желания сражаться и даже находиться в Централее.

«Я сильнее его», – подумал Гранит.

Он был Верховным и владел Синим Флагом. Всего один из Крыльев не мог справиться с ним, вот только Гранит потратил почти всю ярь.

– Ты один. Что ты сможешь без брата? – невозмутимо произнес Верховный. – Ваш стиль боя был парным, даже техники были парными. Неужели думаешь, что способен победить?

Второй из Крыльев погиб в битве за Сильнар. Только вдвоем они смогли напрячь Демона, а когда на помощь Демону пришел Лень, погиб один из Крыльев.

Выставив руку в сторону, бывший телохранитель Сильнейшего создал в ней саблю из яри. На этом техника не закончилась, из руки продолжала выходить энергия, которая быстро сформировала возле Крыла его копию – брат «вытек» из руки и встал рядом.

А Гранит сразу осознал, что его дела плохи.

– Гау! – прокричал он, и из земли вырвалась черная скала.

Гранитом Верховного прозвали не только за характер. Его руна Земли была лучшей во всем Централе, Гранит мог обрушить на врагов сильнейшие заклинания, но защищаться он умел лучше всего.

Возле одного из Крыльев появился образ тигра, возле другого – образ дракона. Сильнейшая совместная атака телохранителей Сильнейшего врезалась в одно из лучших защитных заклинаний – Черный Обелиск. Скала затрещала, и ярь разорвала ее на куски. Гранит отклонился назад, но он не успел произнести новое заклинание, как сабля Крыла ударила его по руке. Воля Земли Верховного пробудилась, и конечность покрылась камнем.

Но в облаке каменной крошки Гранит не понял, что заблокировал атаку двойника, которая была немного слабее. Как тигр, готовящийся к прыжку, Крыло уже стоял рядом с Верховным в нижней стойке. Гранит даже не успел отреагировать, как его ногу отделили от тела точным ударом сабли.

– Гау!

На месте отрубленной конечности появилась каменная, Верховный ударил кулаком – прямой удар попал в голову двойнику. А пинок новой «ногой» –был нацелен на голову Крыла, но бывший телохранитель увернулся, и его сабля скользнула вдоль ноги Верховного.

«Беш!», – только и успел подумать Гранит. Он слишком давно не сражался в ближнем бою, а яри почти не осталось. Одним движением сабли снизу вверх бывший телохранитель Сильнейшего вскрыл мага от паха и до шеи.

Сабля по инерции двигалась вверх. Рука Гранита вцепилась в запястье Крыла: оружие сильнарца оказалось над головой.

Даже с жуткой раной через все тело Верховный не собирался сдаваться. Остатки яри и Воля Огня объединились, и Гранит раскрыл рот, чтобы огненным дыханием превратить Крыло в пепел.

Во второй руке сильнарца появилась сабля из яри – у Верховного тоже была вторая рука. Он ударил ладонью вниз, готовый пожертвовать рукой ради того, чтобы завершить атаку – и в этот момент движение сабли отсекло Граниту голову. За спиной у Верховного стоял безголовый двойник Крыла.

– Спасибо, брат, – сказал сильнарец, и двойник рассеялся, чтобы вернуться в тело Крыла.

«Брат» не был техникой, он был «образом». Двойник всегда был рядом, он мог рассеяться и вернуться в тело, а мог выйти из него и сформироваться в целого человека. После удара Гранита «брат» потерял целостность, но быстро вернулся – уже за спиной у Верховного.

К месту битвы приближались ученики Гранита. Слегка взмахнув двумя саблями, сильнарец шагнул навстречу противникам. Сегодня он еще не закончил.

Глава 18. Третья встреча

Когда Гром вошел в лабораторию, он моментально замер. Ни одно движение не должно было отвлечь Хаоса от его работы. Над главой «Единства» башней возвышались формулы, выписанные ярью, от одного взгляда на которые Грому становилось плохо. Он разбирался в магии и боевых искусствах, но то, что изучал Хаос, было чем-то на непревзойденном уровне. Знания, которые получил глава «Единства» одним своим видом могли свести с ума, поэтому Гром старался сразу же отводить взгляд и погружаться в себя.

Формулы исчезли. Еще до того, как Гром успел заговорить, Хаос сказал:

– Лень, Кукловод и Гранит мертвы.

Помощник главы «Единства» кивнул. Он получил данные всего пять минут назад.

– С вашим двойником сразился Сизый Лев. Он смог уйти из ловушки.

– Ничего удивительного, – усмехнулся Хаос. – Он был неплох во владении клинком, но совершенно не умел изображать меня, в отличие от второго. С демоническими искусствами мы смогли сделать его равным раннему Просветленному, но кто он такой против самого Золотого Льва?

– Ауреус оказался предателем и был убит.

– В рамках ожиданий.

– Остальные Верховные погибли.

– Кукловод совершил слишком много ошибок, он заслужил это. Думал, что Гранит сбежит. И надеялся, что Лень сможет это сделать, – сказал Хаос. – Даже моя сила не помогла им. Как жаль, как жаль. Теперь она возвратилась ко мне.

Разведя руки в стороны, глава «Единства» постоял так какое-то время, прежде чем свести ладони вместе. Хаосу хотелось оценить то, насколько сильнее он стал.

– Познания Гранита в магии впечатляют. Сейчас я бы смог одолеть Синего Флага в той магической схватке, представляешь, Гром? Ого, Лень смог так расширить мои познания о техниках боя с другим оружием. Знания Кукловода тоже будут полезны. Я вернул себе всю свою силу – незабываемые ощущения, когда вчера даже не помнил, что потерял.

– Есть еще ваше владение мечом.

– О, Гром, ты и твоя сила куда важнее, – улыбнулся Хаос. – Конечно, если случайно умрешь, то отказываться не стану. Но свою силу я передал тебе не ради того, чтобы стать сильнее, а ради того, чтобы сильнее стал ты.

– Спасибо, глава.

– Да и теперь она мне не так уж нужна. Я вижу все то, из чего состоит этот фальшивый мир, каждую его часть, каждый «закон». Если я смогу завершить свой план, то владение мечом останется несущественной мелочью.

– Честный мир…

– Да, Гром. Честный мир близок, как никогда прежде.

Хаос закрыл глаза. Сотни переменных собрались в одну линию, и глава «Единства», кивнув, сказал:

– Гром, отправляйся к Аквиле. Чем больше они будут сосредоточены на севере, тем дольше я буду оставаться в тени.

– Понял, глава.

Гром исчез. Хаос немного постоял, ожидая, когда останется в полном одиночестве, а законы, которые принес с собой помощник, улетучатся из комнаты.

– Теперь я смогу делать это прямо, - с усмешкой сказал Хаос. Он думал, что Гранит сможет сбежать с поля боя, но смерть лучшего мага «Единства» была на руку Хаосу.

– Дамиран.

Над головой появились формулы – в сотни раз больше, чем до этого. Хаоса захлестнуло знаниями, но он лишь улыбался, глядя куда-то вперед сквозь стену.

– Альянс победил?

– Так и есть, – с улыбкой кивнула Лавиния. – Но бой был сложным, Альянс потерял многих бойцов.

Оказалось, что битва продлилась целый час – невероятно долгий срок для идущих. Пусть ряды «Единства» пошатнулись, одержимым бешами было плевать – они сражались, даже когда на поле боя не осталось ни одного живого идущего из «Единства». Кто-то выдавал себя за Хаоса – и погиб, едва не забрав с собой Золотого Льва. Альянс смог собрать многих сильных идущих, и это дало свои плоды – погибли все Верховные.

– Все? – удивленно переспросил Ливий.

Три Верховных из старого состава, три – из нового, набранного из Осецина. То, что погибли все они, как-то не верилось. Если Хаос был поддельным, то почему и Верховным не быть такими?

– Да, погибли Лень, Гранит и Кукловод. Я тоже удивлена. Но есть немало потерь, к счастью, из глав Великих Школ не погиб никто. Серьезно ранен Готт – он сражался с Ленью вместе с тремя сильнарцами. Один из них потерял руку.

– Кто?

– Аристид.

«Аристид? Удивительно. Никогда не видел его в бою, но в Сильнаре он был главой Отдела Клинка, а в Школе Окровавленного Феникса стал Вторым Фениксом. И даже так Аристид потерял руку, а Готта – серьезно ранили».

О Лени было мало информации, но никто не сомневался в том, что он один из сильнейших Верховных. В бою с Готтом и сильнарцами Лень доказал это.

«Но его все равно убили».

– Аристид был сильным, – заговорил Желтый Флаг. – Сильнее других глав Школ.

Признание бывшего Советника говорило о многом. Если Желтый Флаг, известный за свою скупость в общении, решился сделать комплимент Аристиду – значит, Второй Феникс заслуживал того.

Лавиния положила ладонь на ухо. По ее задумчивому выражению лица было понятно, что главе «Искры» передают информацию.

– Гранита убил неизвестный, как и почти всех его магов. Это был воин с саблей.

– Сильный воин с саблей… Не густо.

– Крыло, – сказал Желтый Флаг.

– Разве он не ушел?

– Теперь он сам по себе, а старые счеты никуда не делись, – с невозмутимым лицом ответил Желтый Флаг.

– Может, и он, – кивнул Ливий.

Тем временем Лавиния продолжала слушать. Может, это была особенная техника для сбора информации, а может, так ей передавали данные разведчики «Искры».

– Кукловода убил Сизый Камень. Есть слухи, что Златоглав – на самом деле не предатели, а Ауреус был убит «Единством» перед боем, после чего Кукловод взял Златоглав под контроль.

– Даже так.

С златоглавцами Ливий почти не общался, но вот разговор с Бьерном – одним из лучших учеников Златоглава – помог многое понять о школе Ауреуса. То, что глава Златоглава мог оказаться двойным агентом, Ливия не удивило. Но вот смерть Ауреуса…

«А ведь он – глава одной из школ Большой Десятки. Печальная смерть», – подумал Волк.

– Перед боем видели человека, похожего на Яда. Во время сражения его не было. Есть и другая информация, предлагаю обсудить ее в моем кабинете, – сказала Лавиния. Ее сосредоточенное лицо вновь обрело мягкость, и красивые алые губы, собранные в линию, расслабились в нежной улыбке.

Лавиния направилась к кабинету. Сложно было не смотреть на ее золотые волосы, которые больше походили на шелк.

– Ливий, я тоже иду, – сказал Диаз.

Волк кивнул Желтому Флагу.

– Ваше состояние нужно контролировать, молодой человек, – сказал бывший Советник. – Так что вам лучше пройти со мной. Думаю, двух недель будет достаточно.

– Ливий, тогда я…

– Бирэнна, будь с Желтым Флагом и Диазом. Твоя помощь может понадобиться, я никогда не работал с философским камнем и не знаю, насколько смог стабилизировать тело. Оставайся здесь, пока Желтый Флаг не скажет, что все в порядке. А тогда найдете меня – две недели пронесутся незаметно.

– Хорошо. Спасибо, Ливий, – после небольшой паузы кивнула Бирэнна. Она хорошо понимала, что Волк хочет задержать их здесь, но его слова не были блефом – состояние Диаза было исключением из всех возможных правил.

Поэтому в кабинет Лавинии Ливий шагнул один. Хозяйка комнаты уже сидела в своем любимом кресле.

– Как вы думаете, Ливий, какую информацию я хочу вам дать? – спросила Лавиния.

Усевшись, Волк ответил:

– Тут и думать нечего. Информацию о том, что Альянс будет делать дальше.

– И верно! Но я пока совсем ничего не знаю об армии Альянса, которая сразилась с «Единством», – сказала Лавиния, двинув лист бумаги, лежащий на столе, поближе к Ливию. На нем поименно были записаны все главы малых и средних школ, погибшие в битве. Потери оказались куда серьезнее, чем казалось в начале.

«Удивлен, что ее шпионы не сидят в палатке самого Сизого Камня», – подумал Волк.

– Тогда о какой армии вы знаете?

– Заметили мою уловку, да? Альянс сформировал вторую армию – гораздо меньше первой. Пока все внимание «Единства» сосредоточено на сражении у Тульпийских гор, вторая армия проникает глубоко в Район Войн. Как вы думаете, куда именно?

В голове Ливия появилась карта.

– Я ничего не слышал об этой армии, значит, все происходило секретно. Район Войн… Солнцеград. Они двигались к территории Златоглава, потому что знали об их настоящей позиции. Добраться до владений Ауреуса – и вот уже в тылу «Единства» огромный плацдарм. А дальше классическая вилка. Можно повернуть влево – и ударить по отступающей армии «Единства». А можно повернуть вправо – и деблокировать Рантар.

– Хорошие наблюдения! – улыбнулась Лавиния.

– Да, но есть нюанс в этом плане. Во-первых, утечки информации не избежать. Во-вторых, в бою Альянса и «Единства» не было ни Хаоса, ни Грома. А самое главное – не было Демона.

– Именно так, – кивнула Лавиния.

«У них нет глав Большой Десятки. Думаю, Альянс собрал всех глав в бою против «Единства», чтобы отвлечь внимание, показать, что сражаются против Хаоса изо всех сил. Если вторая армия столкнется с Демоном или Громом, то может и не справиться. Не знаю, кого Альянс послал в ту армию, но мне стоит присоединиться», – подумал Волк и спросил:

– Лавиния, вы знаете, где мои товарищи?

– К сожалению, нет, как и Бирэнна, – вздохнула хозяйка «Искры». – Они явно не в Районе Ста Школ, а жаль. На юге, востоке и в Районе Войн не осталось отделений «Искры». Наши люди не пострадали, но точки выхода были уничтожены.

«Кто-то нашел тайные места «Искры», причем все. Это может значит только одно», – подумал Ливий и сказал:

– Хаос видит законы мира. Он вышел на уровень Мудреца.

– Да, прискорбная для нас новость, – махнула ладонью Лавиния, будто отгоняя муху. – Поэтому ставка на вас так важна.

– Куда вы можете меня переместить?

– Поближе к Району Войн, но не более того.

– Тогда не будем терять время.

Ливий вышел в неожиданном месте – в таверне. Конечно, не прямо в зале, а в холодном подвале с продуктами. Хозяин заведения был тут – он сунул в руки Ливию кружку пива и открыл дверь.

«До Района Войн рукой подать».

«Единство» пока не добралось до этого места, но настроение приближающейся беды было тут как тут. В небольшом городке, в котором оказался Ливий, царило уныние.

Пока вести о победе над «Единством» не добрались сюда. «Многим это вскружит голову», – подумал Ливий. Победа над «Единством» в генеральном сражении – это серьезно, но Альянс слишком пострадал и не мог пока наступать. Собрать малые и средние школы для наступления будет невозможно, Готта ранили, Сизого Льва – тоже. Идти вперед мог только Сизый Камень, но сколько его бойцов осталось в строю, Волк не знал.

Выйдя из таверны, Ливий быстро оказался за городом, спокойно пройдя сквозь пропускной пункт местной стражи. Район Ста Школ остался за спиной, и Волк вскоре оказался в Районе Войн. И в былые годы здесь было неспокойно, а сейчас не нашлось бы ни единого тихого островка.

«Когда Диаз восстановится, он станет хорошим подкреплением. Интересно, где остальные? Вряд ли остались бы в стороне. Может, все еще с Шодэсом, а может, присоединились к походу Альянса в Район Войн», – подумал Ливий.

Альянс Светлых Сил вырвал преимущество. Но надолго ли? Сильнейшим качеством Хаоса была не его сила и даже не его хитрость. Глава «Единства» умел приспосабливаться и оставаться на плаву, а его организация могла воскресать раз за разом, потрясая весь Централ.

«Моя ярь достигла уровня Зарницы. Внутренняя энергия восстанавливается все быстрее», – подумал Ливий, оценив свои запасы яри. Чтобы закрыть Солнце, ушли годы. Но теперь оно быстро вырывалось из оков, уничтожая все барьеры и заслоны.

Район Войн огромен. Ливий не знал, откуда именно вышли войска Альянса, зато знал конечную точку. Туда Волк и направился.

Так прошли сутки пути. Иногда попадались люди, которых Ливий избегал, все они шли на север, к Району Ста Школ. А уже на второй день Волк увидел их – одержимых бешами.

«Бродят повсюду, как охотники. Они ведомы инстинктами, ими почти не управляют. Зачем все это? Куда выгоднее собрать одержимых в одном месте – чтобы пополнить войска «Единства», например. Хотя чего это я? Одержимые здесь только для того, чтобы создать панику».

Нырнув в небольшой лес, Ливий увидел дорожку из обезображенных трупов. Все они были беженцами – женщинами, детьми и стариками. Скорее всего, мужчины умерли раньше, пытаясь остановить одержимого и выиграть время.

– Одержимый был один, двигался вперед и методично убивал всех, – сказал Ливий. Медленно идя вдоль тел, Волк изучал их – и только из-за этого почувствовал, как где-то вдалеке идет битва.

«Нашел».

Это была битва идущих с идущими, каждое столкновение, каждая техника оставляли на полотне яри рваные раны. Но Ливий нашел не только битву.

Дерево заскрипело, ломаясь от мощного толчка ногами, и на Волка бросился одержимый. «Надо же, не стал никуда уходить и продолжил дожидаться жертв», – подумал Ливий, выставляя ладонь вперед.

Одержимый хотел одним ударом разорвать Волка, вонзить свои ладони в его тело, но стоило рукам соприкоснуться, как тело одержимого перекрутило в воздухе, ломая кости.

Когда он упал на землю, то быстро вскочил. Ливий уже был рядом. Двумя руками он схватил одержимого за голову, а потом со всей силы ударил врага в лицо коленом.

Может, у Ливия сейчас и было мало яри, но кое-что оставалось неизменным – прочность тела, которой позавидовали бы даже Просветленные. Колено сломало лобную кость, одержимый попытался схватить Волка, но Ливий ударил еще раз, и еще, а потом просто отбросил тело обмякшего врага на обочину.

«Мне туда», – подумал Волк. Дорога вела влево, Ливию нужно было правее, но все равно через лес. До места битвы было километров пятнадцать: Волк ускорился, чтобы успеть.

Когда показались просветы сквозь деревья, битва уже не просто отзывалась законами и разрывами в яри, она гремела звуками и тошнотворно застилала воздух запахами смерти. Ливий думал, что выскочит из леса и увидит воинов двух армий, но до открытого пространства он не добежал – перед ним показались воины. Это было «Единство».

Разбираться, кто Ливий такой, никто не собирался. Он не был из «Единства», оказался почти что в тылу – убить и никаких вопросов. Бойцы «Единства» даже не стали переговариваться и сразу бросились в бой, а их начальник решил понаблюдать за боем с небольшой скалы, даже не поднявшись на ноги.

«Арьергард. Следили, чтобы никто не зашел в тыл», – понял Ливий. На него напали вдесятером, девять были Столпами, один – ранним Мастером. Удар меча Ливий перенаправил в сторону, заставляя врага попасть по товарищу, удар копья – в другую сторону, пронзая грудь мечника. Через мгновение все бойцы «Единства» попадали на землю, раненые собственными атаками.

Глава отряда недооценил Ливия. Теперь ему было ясно, что пришел сильный враг. Глава отряда «Единства» был ранним Великим Мастером, он спрыгнул со скалы и в прыжке швырнул свое тяжелое копье, полностью сделанное из ахрита.

Раньше Ливий даже не заподозрил бы, что враг кинет свое копье, созданное явно не для метания. Но еще до атаки Волк увидел Волю Броска, враг знал, что делает – и, видимо, подловил так не одного своего противника.

Копье с устрашающей скоростью разорвало пространство – Ливий все равно успел коснуться оружия. Брошенное копье, которое должно было лететь прямо, немного изменило угол полета, вторая рука Волка скользнула к поясу, и в руке оказалась рукоять «Бесформенного». От невероятной силы броска Ливия прокрутило вдоль оси, «Бесформенный» превратился в копье, а когда Волк оказался лицом к противнику, то метнул «Бесформенный». Сила броска врага объединилась с силой Ливия – и копье попало точно в сердце бойца «Единства», вколотив врага в скалу.

Это его не убило. Черные молнии пробежали по телу бойца «Единства», и он подался вперед, чтобы соскочить с копья, которое все еще приковывало его к скале. Ливий шагнул к врагу, боец «Единства» с рыком ударил ладонью, которая наткнулся на ладонь Волка – и атака отразилась, перерубив врагу шею.

«Этот бой могли засечь», – подумал Ливий, превращая «Бесформенный» обратно в кинжал. До сражающихся друг с другом Альянса и «Единства» оставалось не больше трех километров.

Поразмыслив секунду, Ливий забрал ахритовое копье. Оно не улетело далеко, в момент столкновения с рукой Волк забрал почти всю силу броска.

Лес быстро поредел, и показались бойцы двух армий. Ливий взял немного влево – так, чтобы зайти почти что в тыл.

Пока было неясно, кто побеждает. Бой явно шел не по плану Альянса: вместо четкого строя – хаотичное сражение, вместо выделенного арьергарда и авангарда – единая армия.

«Скорее всего, «Единство» напало внезапно», – подумал Ливий. У армии Хаоса не было таких проблем, ведь она приготовилась к возможным ударам с флангов. Да и командующий стоял на расстоянии, наблюдая за ходом боя.

И Ливий хорошо знал того, кто вел войска «Единства». С ним Волк сталкивался уже дважды, и во второй раз был уверен, что убил его.

«Аквила. Так ты действительно выжил в тот день», – подумал Ливий.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: Аквила силен. Гораздо сильнее, чем два года назад, когда Волк сразился с ним.

«Сейчас опасно ввязываться в бой с Верховным, но я должен помочь. Рядом с Аквилой два Поборника. Сначала разберусь с ними, сражаться сразу против троих – смерть», – подумал Ливий и взял в руку ахритовое копье.

Тяжелое оружие приятно давило на ладонь весом. Ливий отвел копье назад, мышцы взбугрились – и оружие с ревом устремилось в полет.

Тонкий фехтовальный меч Аквилы моментально покинул ножны. Верховный не почувствовал никакой угрозы раньше, потому что Ливий был слишком слабым, но приближение атаки Аквилы почувствовал сразу. Он был готов защищаться, вот только атака предназначалась не ему.

Копье вошло в голову Поборника, пробив ее насквозь. Вместе с оружием тело Поборника полетело куда-то вперед, кувыркаясь в полях.

Ливий шагнул ко второму Поборнику. «Бесформенный» в виде копья двигался к голове врага, когда тонкий меч отразил атаку, заставив копье подняться вверх, как лошадь, вставшую на дыбы.

– Думал, я дам тебе убить моего человека, Ливий?

– Одного же дал, – невозмутимо ответил Волк.

– А ты как будто стал слабее, – сказал Аквила. Он был Верховным, поэтому мог оценить уровень силы Ливия. И противник, которому Аквила в прошлом проиграл, казался слабее, чем два года назад.

– А ты – сильнее, – сказал Ливий честно. – Но не думаю, что это тебе поможет.

«Бесформенный» превратился в меч, Волк ударил – и клинки столкнулись.

«Странно. Я ощущаю какую-то силу, но не могу понять, что это», – подумал Ливий.

За спиной оказался Поборник. Он тоже был вооружен мечом, оружие описало дугу и столкнулось с клинком Ливия.

Блокировать атаку Аквилы было уже нечем.

Мощный выпад, похожий на Шеуру, Ливий видел с трудом. Но он знал, куда будет колоть Аквила, поэтому на пути меча появилась ладонь. Кончик меча коснулся кожи, на руке до локтя появились кровавые разрезы – и меч Ливия изменил угол. Теперь это был укол, настолько сильный, что Поборник не смог его заблокировать – клинок вошел в шею и перерубил ее.

– А говорил, что не дашь, – сказал Ливий.

Аквила отпрыгнул назад. Он быстро понял, что произошло.

– Воспользовался моей атакой, чтобы убить моего же человека? Хитро, Ливий. Но я больше не дам тебе пользоваться моими атаками.

«Я и так это понимаю, – подумал Волк».

Чем сильнее идущий, тем лучше он умеет контролировать атаки. Перенаправление – даже самое искусное – почти переставало работать против настоящего мастера на уровне Просветленного. И что-то подсказывало Ливию, что Аквила если и не ранний Просветленный, то уж точно пиковый Великий Мастер.

«Может, и ниже, но это неважно. Он слишком хорошо сражается», – подумал Ливий. Даже двух столкновений мечами было достаточно, чтобы это понять.

Аквила шагнул навстречу. Его меч двинулся вперед в уколе, и Ливий уклонился в сторону. Тогда меч снова уколол – на Ливия посыпались десятки быстрых уколов.

«Я могу только уклоняться», – подумал он, в последние моменты уходя от атак. Аквила был слишком быстрым.

«Даже если отражу – будет больше вреда, чем пользы».

Атакуя, Аквила сдерживал свою силу. Даже отразив одну из атак, Ливий не смог бы нанести Верховному серьезную рану. Зато могла пострадать рука Волка.

«Как же плохо без Желтого Флага», – подумал Ливий. Только сейчас кровотечение на руке начало останавливаться. Конечно, Аквила это заметил.

«Я не могу атаковать!».

Не было никакой возможности ударить. Ливий понемногу отходил назад, пока Аквила расслабленно осыпал его атаками. Спустя несколько секунд Верховный остановился.

– Это даже не весело. Я наконец-то вновь сразился с соперником всей моей жизни, а ты только и делаешь, что уклоняешься. Покажи, что скрываешь.

«Да я тебя два раза в жизни видел. И ничего не скрываю», – подумал Ливий. Меч Аквилы двинулся в сторону, и ярь начала собираться вокруг тела Верховного, заставляя дрожать законы времени и пространства.

Глава 19. Всегда рядом

Аквила ждал. Ливий тоже не спешил нападать: пока они так стояли друг напротив друга, «Единство» оставалось без командира. Тогда Аквила решил пойти в наступление – неспешно, будто размышляя над тем, куда поставить ногу после шага.

«Это опасно».

Укол был чуть медленнее, но искажение времени сложно было не заметить. Ливий уклонился и ударил «Бесформенным», который превратил в копье. Аквила тоже ушел от удара, чтобы вновь сделать укол. Атака за атакой Верховный оставлял меньше пространства для маневра, и мечи, пронизывающие время, превращали два метра между Ливием и Аквилой в поле ловушек.

Но Волк не попадал ни в одну, будто четко видя каждый меч. Лезвие коснулось руки Ливия, потекла кровь, а на лице Аквилы появилась улыбка.

«Он умеет менять временной промежуток», – понял Волк.

В каждую атаку Аквила вкладывал разную силу. Те, которые были мощнее, атаковали чуть позже. Те, которые слабее – почти сразу.

Больше ни одна атака не могла попасть по Ливию. Аквила продолжал колоть, но Ливий спокойно уклонялся, проходя между временными ударами, будто они не представляли никакой угрозы. Волк ударил копьем – и враг уклонился, а потом и вовсе отпрыгнул назад.

– Такое чувство, будто ты сражался со мной раз сто! – сказал Аквила.

– Не с тобой, но с тем, кто пользуется этой же техникой.

– Я ее изобрел!

– Я – охиронец. Было ваше – стало наше, – пожал плечами Ливий.

– Тогда что ты будешь делать с этим?

Временные атаки Аквилы были медленнее обычных. Верховный решил это исправить: по его телу пробежали черные молнии, пробужденная Воля Меча стала еще острее – и Аквила сделал пятнадцать уколов.

Клинок двигался слишком быстро. Только сегодня Ливий почувствовал силу Воль внутри себя, но она была еще слабой. Без раздумий он открыл Волю Покоя – и уклонился в самый последний момент. Даже так сила Воли Меча оставила на плече небольшую рану.

«Временная атака!», – понял Ливий, почувствовав силу времени во втором уколе. Скорость атак совсем не отличалась, по ней невозможно было узнать разницу между обычной атакой и временной – Аквила вплел в свою серию уколов пронизывающие время удары. На врага обрушивался шквал атак, из пятнадцати уколов только пять были особенными – и противник попадал в ловушку.

Но Ливий уклонился от всего.

Аквила сделал шаг назад, потом еще один. А после замер, глядя на покрытого кровью Ливия.

Воля Меча оставила на теле много ран – к счастью, неглубоких. Воля Покоя открылась всего на секунду, этого хватило, чтобы уклониться от всех атак, и Ливий сдержался, чтобы не вздохнуть с облегчением. Аквила тяжело дышал, да и яри у него осталось мало, но он даже не представлял, насколько сложно пришлось Ливию.

В памяти вспылили бои в Триумфе Стальных Небес. И тогда пробудилась другая Воля, которая лучше всего подходила ситуации. Ливий мог защищаться, мог продолжать уклоняться, но ему нужно было победить врага. И если прямая атака не могла сработать – всегда можно было прибегнуть к хитрости.

Воля Обмана была слабой. Но она добавила словам Ливия нужной силы.

– И это все, что у тебя есть, Аквила? – спросил Волк. – Я дал тебе возможность показать свои лучшие техники, дал тебе время, и что? Ты еще не начал сражаться всерьез?

Атака Аквилы была ужасающей. Только со стороны могло показаться, что Верховный просто сделал несколько быстрых уколов, но на самом деле каждая атака могла серьезно ранить даже Ливия. Аквила теперь не просто стоял в одном ряду с Верховными, он мог убить многих из них, если бы захотел. И до этого момента Аквила хорошо понимал, насколько он силен. Вот только его атака совсем не сработала на Ливии – только потому, что Волк сражался с мечником из Триумфа Стальных Небес.

Вплетенная в обезоруживающие слова Воля Обмана делала свое дело. Аквила сомневался. Пусть ему и приходилось умирать, в этот раз он мог погибнуть окончательно. В голове Аквилы появились мысли о побеге.

– Ты ослаблен. Ты не можешь восстановиться, – сказал Верховный.

– Ты про эти мелочи? Я просто решил обойтись без Желтого Флага, чтобы посмотреть, на что ты способен. Ну, и скопировать полезные техники, которые ты покажешь, – пожал плечами Ливий, пробуждая Венеру и закрывая все раны. Больше планета исцеления не могла ответить: Волк потратил всю ее силу ради своего небольшого фарса.

И это сработало.

Нет, убегать Аквила не стал. Но он потерял осторожность. Навязчивые мысли заполонили голову Верховного, и одна мысль была особенно яркой:

«Я должен попасть!».

Одно хорошее попадание может изменить ход боя. Десятки ударов не работают, Ливия нельзя поймать в паутину атак. Значит, нужно положиться всего на один удар – быстрый настолько, насколько возможно.

Воля Тела Аквилы вышла на пик. Толстые черные молнии оплели руки и ноги, ступни ушли в землю, а потом Верховный пропал.

И появился справа от Ливия.

Это было настолько быстро, что Волк даже не успевал повернуть голову. Аквила достиг своего пика, выжал всю скорость, чтобы закончить бой за один удар. Ливий сильно рисковал. Сейчас он ходил по грани, но только так у него появлялся шанс на победу.

Ливий не успевал повернуться, зато его ладонь двигалась в правильном направлении. В ответ Аквила не стал останавливаться, да уже и не мог. Вместо этого Верховный еще сильнее вложился в свой укол, чтобы голой силой пробиться через любую попытку отразить атаку.

Всю ярь Ливий направил на ладонь, чтобы защитить ее. Рука столкнулась с клинком, и мощь атаки Аквилы прошла сквозь тело Волка.

Кровь хлынула из Ливия и Верховного одновременно. У Волка это была глубокая резанная рана по руке и спине, почти до второй руки. А вот Аквиле повезло меньше.

Ливий смог сделать атаку режущей, по касанию. Аквила же получил укол. Атакуя, Верховный стоял в стойке фехтовальщика, боком. Укол пронзил его насквозь, часть внутренних органов пострадала, рана была чудовищной, но сердце чудом уцелело.

Рука Ливия обвисла, разрезанные мышцы не могли ей управлять. Аквила сделал шаг назад, и сила Венеры спешно закрыла рану, не давая истечь кровью. Но вылечить такое силой планеты Верховный не мог.

Аквила взмахнул мечом, потом еще раз. Его рука работала, и Верховный о чем-то напряженно думал. Наконец, выражение лица сменилось на спокойствие: Аквила избавился от всех сомнений.

«Бесформенный» в левой руке Ливия превратился в меч. Аквила шагнул вперед и ударил, клинки столкнулись, и Верховный снова ударил. Его атаки были размеренными, чтобы Волк не мог их перенаправить, но больше Аквила не был прежним, из начала боя. Осознав, что Ливия не победить ни временными техниками, ни грубой силой, Верховный отбросил все это и вернулся к тому, с чего начал – к фехтованию, которому научился у Стали. От атак на земле оставались тонкие полосы, уходившие вглубь. Ливий и Аквила обменивались атаками, и тогда уже Волк шагнул назад. С Волей Меча и Волей Тела Верховный подавлял Ливия, удары, мощные и аккуратные, оставляли на Волке раны, даже когда меч удавалось блокировать. Только опыт боя в Триумфе Стальных Небес не давал Ливию проиграть. С каждой секундой преимущество Аквилы становилось больше, Волк задел его всего лишь дважды, и обе раны оказались совсем мелкими. Зато серьезных на теле Ливия становилось все больше.

Клинок Аквилы вошел в живот. Полилась кровь, но Ливий даже не обратил на это внимание. Мечи столкнулись, потом снова, Воля Меча оттолкнула клинок Волка, и меч Аквилы попал точно между ребер в легкое.

Тогда Ливий почувствовал, как слабеет его тело. Организм отказывался сражаться, все тело было покрыто ранами. Венера молчала, Воли тоже. «Я не могу проиграть!», – подумал Ливий, ощущая, как подгибаются его ноги. Сила Юпитера окутала Волка черными молниями, и тогда клинок Аквилы вошел точно в сердце.

«Неужели я умру?».

Враг стоял перед ним, раненый и почти без сил. Драться на таких скоростях с серьезной раной было очень сложно, и Аквила с трудом держался. Но он победил. Последний удар был смертельным, Венера молчала, а перед глазами стала появляться дымка.

«Я смогу», – невозмутимо подумал Ливий. Он не раз был на грани и всегда выкарабкивался. Какая-то ярь подчинилась зову Волка, он направил ее в ноги, но этого было слишком мало, чтобы устоять. Ладонь разжалась, и рукоять меча выскользнула из нее.

«Я мог жить даже без сердца! Я силен! Я уже на уровне Мудреца!», – кричало сознание Ливия. Все было без толку. Гашение Солнца лишило Волка силы, Аквила оказался слишком силен, и Ливий даже удивился, как он смог зайти так далеко без Воли Тела и с ярью на уровне Зарницы.

Бой с Аквилой, «Единство», Хаос, товарищи. Планеты, Воля Тела и Воли всех оружий, то, чему Ливий научился в Триумфе – все осталось где-то вверху, а Волк падал вниз, в бездонную пропасть, по-прежнему глядя на мечника перед собой.

И тогда снизу пробудилась сила. Казалось, что она только и ждала этого момента, а Ливий игнорировал ее годами.

«А ведь и правда. Я всегда был так близок к смерти. Сколько раз я почти погиб? Остался без сердца, попал под пресс мира. И я все равно не смог осознать Волю Смерти. Так почему сейчас? Что изменилось?», – думал Ливий.

Аквила был где-то вверху. Он будто заглядывал в бездонный колодец, в который Ливий продолжал падать.

«Действительно. Дело в Аквиле. Сила, которая вилась вокруг него, непонятный закон, который я не мог разобрать – это Воля Смерти. Так вот, как ты становился сильнее? Каждый раз, попадая на грань жизни и смерти, ты делал рывок вперед».

Противник перед Аквилой умирал. Верховный хорошо знал, насколько силен Ливий, поэтому его клинок двинулся к шее, чтобы отрубить сильнарцу голову.

В этот момент ладонь Волка схватила лезвие меча.

– Ха. Уровень Столпа. Недурно.

Нога Ливия шагнула вперед и наступила на ступню Аквилы, ломая ее. Меч не поддавался, Верховный с трудом вырвал клинок из хватки Волка, и тогда увидел, как ладонь Ливия сжимается в кулак.

Воля Смерти не сделала Волка сильнее. Своей силой она сдула часть завесы Гашения Солнца, и Ливий почувствовал все то, чего так ему не хватало. Венера и Гигея пробудились, закрывая раны, а ярь потекла в руку – теперь энергии было достаточно.

Императорский Удар попал точно в центр груди. Атака не отбросила Аквилу далеко, ведь вся мощь удара прокатилась по телу Верховного.

«Я на грани», – подумал Ливий. Желтый Флаг заработал, жадно поглощая ярь, чтобы поддержать Венеру и Гигею. Но и этого было мало, чтобы исцелить сердце.

«Я должен все закончить, пока могу стоять», – подумал Ливий. Аквила не должен был сбежать. Казалось, что Верховный уже не способен даже встать, но по его телу прокатилась волна черных молний – и Аквила вскочил, чтобы сделать укол. Его клинок двигался вперед, но это уже не был удар Просветленного. Аквила не мог контролировать силу и скорость, как раньше, поэтому Волк просто встретил атаку открытой ладонью – и вся мощь укола отразилась обратно.

Тело Верховного подошло к пределу. Оно даже превзошло его – и жизнь покинула Аквилу.

«Я не допущу ошибок прошлого», – подумал Ливий, наступая ногой на еще целую ступню Верховного, не давая тому упасть. Ладонь Волка вошла в шею врага, пальцы согнулись, и Ливий с силой, широко взмахнув рукой, оторвал голову Аквилы от тела и бросил ее далеко в сторону.

Ноги Волка подкосились. Он упал на одно колено, но не имел права терять сознание. Даже в таком состоянии он мог справиться с Поборником или даже двумя.

– Ливий!

Перед ним стоял Аслан. Голова Волка повернулась в сторону битвы: Альянс побеждал. Только тогда Ливий наконец-то позволил себе упасть.

Лагерь Альянса Светлых Сил только начал оправляться от боя с «Единством». Раненых и убитых было так много, что даже победа над силами Хаоса не так уж сильно ободрила людей. Маленькие школы отходили в Район Ста Школ, чтобы сопроводить раненых, а на самом деле – выйти из похода, чтобы отсидеться в стороне. Здесь нельзя было проявлять жесткую дисциплину, ведь стало бы только хуже. Поэтому Сизый Камень хорошо понимал, что на малые школы нельзя будет положиться как минимум месяц.

– Глава, Сизый Лев ушел!

«Все пришло к этому», – подумал Сизый Камень и кивнул.

В бою с Псевдо-Хаосом Сизый Лев сильно пострадал. Но больше, чем физически, он пострадал ментально. Сизого Льва одурачили на глазах у всего Альянса Светлых Сил, мириться с таким положением мечник не собирался. Поэтому, немного оправившись от яда, Сизый Лев рванул ко второму войску Альянса.

«Он хочет найти настоящего Хаоса», – подумал Сизый Камень, хорошо понимая, что его брат вряд ли волнуется за своего сына.

Сейчас основная армия «Единства» не могла продолжать наступление. Зато вторая продвигалась вперед, приближаясь к Солнцеграду. Сизый Лев хорошо понимал, что там куда больше шансов найти достойного соперника. А еще мечник хорошо владел руной Онно – возможно, он был лучшим в ней во всей школе Сизого Камня.

– Нападение на Плато Трех Истин.

Сизый Камень с удивлением посмотрел на разведчика из школы Трех Вороньих Перьев. У старого мечника было много вариантов того, как поступит «Единство», но нападения на Плато Трех Истин среди них не было.

– Что произошло?

– На всем плато распылен яд. Монастыри не пострадали и поддерживают барьеры. Был замечен Хаос.

Четко и по делу. Ситуация была из ряда вон.

– Срочный сбор совета, – сказал Сизый Камень так громко, что его слова услышали во всем лагере.

Через минуту главы школ стояли в палатке Сизого Камня. Разведчик повторил информацию, и главы школ уставились на карту.

– Плато Трех Истин, – сказал Готт. – Смелые ублюдки.

– Видели только нескольких идущих, – сказал глава Трех Вороньих Перьев. – Хаоса и его Поборников. Учитывая ядовитый туман над плато, поработал Яд. Скорее всего, пришли через горы.

– Надо помочь, – сказал Сизый Камень.

Готт кивнул, кивнули и Дэйма с Трофом. Но несколько глав средних школ колебались.

– Как мы разделим силы? – спросил Эмотай, глава Школы Тисового Лука. – Что, если Хаос – фальшивка?

– Туда пойдут только главы Большой Десятки, – ответил Сизый Камень. –Альянс Светлых Сил образовался, когда на Плато Трех Истин напали. Поможем монахам. Если Хаос окажется фальшивкой – что с того? Отвернемся от Плато Трех Истин из-за сомнений? В лагере останутся Готт и Троф.

– Я иду, – рыкнул глава Полного Разрушения.

– Тебе нужно восстановиться, твоя рана была слишком тяжелой. Если на лагерь нападет Хаос, Гром или Демон, только ты, Готт, сможешь их остановить.

Пару секунд глава Полного Разрушения сверлил Сизого Камня взглядом, а потом сказал:

– Уговорил.

Не прошло и минуты, как главы Большой Десятки выдвинулись в путь. Всего их было трое: Сизый Камень, Дэйма и Мисус. Никто не стал брать с собой своих людей, ведь главы Большой Десятки могли передвигаться гораздо быстрее.

Плато Трех Истин покрывал густой синий туман. Из него навстречу главам Большой Десятки шагнул разведчик Трех Вороньих Перьев.

– Глава, – кивнул он.

– Вы можете работать в таких условиях? – удивился Сизый Камень.

– У нас есть специальные артефакты. Сейчас на Плато Трех Истин действуют три разведчика. Возле храмов Хаос и его люди не обнаружены, – доложил разведчик.

Прийти на Плато Трех Истин не к монахам? Для нового поколения идущих в этом месте больше ничего не существовало, всего лишь каменистое плато. Но для Сизого Камня и других ветеранов было еще одно место, столь яркое в прошлом, а ныне преданное забвению.

– Охирон.

Другие главы кивнули. Мисус застал Охирон, Дэйма – нет. Но ее статус позволял узнать многое, в том числе и то, что не рассказывали обычным идущим.

Из тумана показались другие люди. Все они были лысыми и носили красную одежду – это были архаты, лучшие воины храмов Трех Истин.

– Мы пришли вам помочь.

Пятнадцать архатов – подкрепление серьезное. Каждый храм выделил пятерых, чтобы помочь Альянсу.

– Хорошо, следуйте за нами. Мисус?

– Да, – кивнул глава Трех Вороньих Перьев.

Из тела Мисуса стрелами вырвалась ярь. Она быстро приняла форму вороньих перьев, и каждое перо прикрепилось к одному из воинов. Сизый Камень шагнул в яд, и отравленный туман отступил, оставляя мечника в куполе из чистого воздуха.

За Сизым Камнем последовали остальные. Другие монахи оставались в своих храмах, защищая младших и прихожан от яда. Опыт прошлого нападения Хаоса заставлял монахов держаться своих храмов, а не лезть куда-то в поисках врагов – и это было на руку главам Большой Десятки. Сизый Камень предпочел бы крепкие тылы и безопасность монахов больше, чем помощь в бою: пятнадцати архатов было более, чем достаточно.

Он действительно был там – в том месте, где когда-то стоял Охирон. Хаос – совсем молодой – смотрел на глав Большой Десятки с улыбкой. Возле него стояли двое Поборников, известных из данных разведки: они часто следовали за Хаосом, когда Грома не было рядом.

«В округе нет ни Яда, ни Демона», – с помощью руны Крата передал сообщение Мисус. Его разведчики прочесали округу и не нашли никого.

Три главы Большой Десятки и пятнадцать архатов против Хаоса и двух Поборников. Даже если бы к главе «Единства» явилось подкрепление, Сизый Камень не сомневался. Были еще три разведчика Мисуса, а если бы битва затянулась и пришлось отступать – помогли бы другие монахи.

– Вот вы и явились на мое маленькое представление, – сказал глава «Единства», расставляя руки в стороны.

– Хаос… Что ты забыл в этом месте? И чего добиваешься?

– О, это место действительно особенное, не правда ли? Мы видели его совсем другим, Сизый Камень. Когда оно было сильным и могущественным – настолько, что вы испугались и уничтожили его.

– Довольно.

Главы Большой Десятки не атаковали. Не сделал этого и Хаос.

– Вы колеблетесь? Неужели я кажусь вам, самим главам Большой Десятки, настолько сильным? Хм, а есть же и другая причина, да, Сизый Камень? Представление моего двойника здорово напугало вас. Яд, демонический призыв – что, если я окажусь таким же? Страх угодить в западню пригвождает ноги к земле.

Сизый Камень не боялся. Но вся эта ситуация была слишком странной. Не было понятно, что Хаос здесь вообще забыл и почему совсем не колеблется перед боем.

«Тот двойник с первого взгляда показался странным. Сейчас передо мной настоящий Хаос», – подумал Сизый Камень, пытаясь понять, есть ли в округе иллюзорные барьеры, и сказал:

– Даже если это западня – тебе все равно конец.

Еще до того, как он атаковал, в бой пошла Дэйма. Глава Лап Тигра оказалась перед Поборником и ударила ладонью. Враг заблокировал атаку – и это было началом конца.

Взмахом руки Мисус выстрелил пером из яри. Второй Поборник успел закрыться щитом, ведь он был телохранителем Хаоса, и перо отскочило от щита. А в следующее мгновение оно пронзило спину Поборника.

Оставался только сам Хаос. Сизый Камень оказался рядом, и глава «Единства» видел его движения. Улыбка по-прежнему не сползала с лица Хаоса, а в глазах горела уверенность.

Шеура – быстрая и мощная – вошла в тело главы «Единства», оставляя в груди огромную дыру. Битва закончилась за мгновение, Хаос был смертельно ранен, но продолжал улыбаться.

– Увы. Я тоже двойник, – сказал он.

Все это время Сизый Камень пытался найти иллюзорные барьеры. Их не было. Зато был самый обычный, ограничивающий, который заточил глав и архатов.

Из тел Хаоса и Поборников вырвался прозрачный газ, а из-под их ног – ярко-зеленый. Стоило двум отравам столкнуться, как воздух стал тяжелым.

Перья Мисуса потрескались. Они могли выдержать яд на Плато Трех Истин, но газ внутри барьера оказался слишком концентрированным.

Один из архатов ударил по барьеру, его атака была сильной, но барьер не пострадал. Тогда Сизый Камень встал в стойку для укола.

Воля Меча, Воля Концентрации и Воля Тела достигли предела – и тогда Шеура старого мечника рассекла пространство и вонзилась в барьер.

Казалось, что он выдержит даже атаку Сизого Камня. Но через секунду по барьеру пробежала трещина.

«Это все, что я смог», – подумал Сизый Камень. Шеура оставила только трещину, поэтому мечник приготовился ударить еще раз.

Мисус, Дэйма и архаты ударили по барьеру всем, что у них было. Время стремительно уходило: от перьев Мисуса ничего не осталось, и сильный яд уже проникал в тела идущих.

Вырваться удалось только через три секунды. Сизый Камень знал, что архаты тренируются противостоять яду, но выглядели служители храмов не очень. Мисус кашлял, Дэйма быстро дышала. Отрава, способная сразить Просветленных – это серьезно, пусть у «Единства» был Яд, даже ему было бы трудно создать столько газа. Не раздумывая, Сизый Камень направился к храму Ммон, пока не стало слишком поздно.

Глава 20. Закат Солнцеграда

Когда Ливий открыл глаза, то обнаружил вокруг себя сотни людей. Это были воины Альянса, устроившие привал. Отголоски сражения все еще витали в воздухе, тут и там раздавались стоны раненых и вздохи уставших бойцов.

«Больно».

Сердце ужасно болело. Перед тем, как потерять сознание, Ливий оставил Желтый Флаг работать – с такой силой, чтобы техника не отключилась от нехватки яри. Поэтому исцеление шло медленно, но все же шло. Вокруг были развернуты восемь медицинских схем, которые тоже помогали лечению.

Ливий сел. Жизни ничего не угрожало, хоть сердце и было в ужасном состоянии. «Мне понадобится время, чтобы вернуться в строй», – подумал Волк.

– Лежите, не вставайте!

Подбежал врач, которого Ливий никогда не видел. «Схемы хороши, но до меня ему далеко», – подумал он. Сейчас в Централе вряд ли бы нашелся хоть один лекарь, способный потягаться с Ливием.

– Я тоже врач. Все в порядке, – сказал Волк.

– Ваше сердце…

– Восстановится. К счастью, повреждения не такие ужасные, как могли бы быть.

Аквила нанес смертельную рану. Но смертельные раны тоже бывают разными. Есть такие, с которыми ты сможешь выжить, если пробудишь Венеру и Гигею. А есть такие, с которыми тебя уже ничего не спасет.

– Позовите вашего старшего, – сказал Ливий. Лекарь кивнул.

Через минуту к Волку шагнули двое. Один был Асланом, а второй – немолодым мужчиной за пятьдесят с наполовину седыми волосами. Причем седина была слева, контрастируя с черными волосами справа. На одной руке мужчины осталось только три пальца, а его походка не была похожа на обычную. Казалось, что мужчина встает в легкую фехтовальную стойку с каждым шагом, готовый сразиться в любую секунду, но это была всего лишь привычка. Тот, кто пришел с Асланом, был невероятно опытным мечником.

– Приветствую, – сказал Ливий, продолжая сидеть. Диафрагма давила на сердце, боль становилась силнее, поэтому Волк, кивнув, все же вернулся в лежачее положение.

– Приветствую вас, Ливий из Сильнара, – сказал мужчина.

– Привет, – сказал Аслан. – Позволь представить. Торгиус, третий меч Сизого Камня.

«Третий. Следующий по силе после Сизого Камня и Золотого Льва», – подумал Волк.

О Торгиусе он слышал. Этот мечник всегда был в тени Сизого Камня и мало нашлось бы людей, которые видели его в деле. Торгиус был то ли помощником, то ли телохранителем Сизого Камня, неотступно следуя за ним. Поэтому о Торгиусе мало говорили и мало вспоминали, никто не знал его истинную силу, и хватало людей, которые думали, что Торгиус стал третьим мечником Сизого Камня только благодаря дружбе с главой школы.

Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: это не так. Торгиус занял свое место не за красивые слова.

– Рад с вами познакомиться, – сказал Ливий. – И не ожидал увидеть вас здесь, вдали от Сизого Камня. Вы командуете войсками Альянса?

– В этой операции два командующих, – ответил Торгиус.

«Вот оно что».

Талант нового поколения возглавил войска, но люди не приняли бы Аслана в такой роли. Поэтому к нему приставили опытного воина, командующего и наставника в одном лице – Торгиуса. Видимо, этот вариант всех устроил.

– Сильным воинам приходилось экономить силы, потому что Аквила мог вмешаться, – сказал Аслан. – Но когда мы увидели, что ты напал на Аквилу, то стали сражаться изо всех сил. Ливий… Что с тобой?

Даже сражаясь с бойцами «Единства», Аслан заметил странности в силе Волка.

– Особая техника, запечатывающая силы. Я еще не восстановился полностью, – ответил Ливий. – Драться с Верховным было глупо, но решил помочь.

Торгиус кивнул. Своими словами Волк дал понять, что мог пройти мимо, а помог только из собственных побуждений – и едва не погиб при этом.

– Спасибо. Без тебя наши потери были бы гораздо больше, – сказал Аслан с поклоном. – Мы не ожидали таких серьезных сил со стороны «Единства».

– Вы двигались к Солнцеграду?

– Да. Тебя прислал Сизый Камень?

– Нет, – мотнул головой Ливий. – Просто догадался. Вы слышали о главном сражении?

– Нет. Мы должны были получить сообщение Кратой, но маг погиб.

– Тогда расскажу.

Через минуту Аслан и Торгиус знали все, что знал Ливий. Настало время задуматься.

– Золотой Лев ранен, – удивленно сказал Торгиус. Выражение лица Аслана тоже изменилось, ведь Золотой Лев был его отцом. И уж кто, а Аслан хорошо знал, насколько тот силен.

– Вы будете двигаться к Солнцеграду и дальше?

Переход Златоглава на сторону Альянса провалился, Ауреус был мертв. Скорее всего, «Единство» заранее знало о возможном предательстве Златоглава – а значит, и Солнцеград, самый большой город Района Войн, который остался нетронутым, мог из базы для будущих наступлений превратиться в рассадник врагов.

Первое слово было за Асланом. Подумав, мечник сказал:

– Да, пока план остается тем же. Если Солнцеград занят врагом, то мы сможем его сковать. Скоро наши основные силы продолжат наступать, если мы отступим, то потеряем преимущество.

Торгиус согласно кивнул.

– Хорошее решение, – сказал он.

«Значит, наступление продолжается», – подумал Ливий.

Многие Верховные погибли. Аквила пал от руки Волка, и у Хаоса осталось не так много сильных последователей, только Гром, Демон и Яд. Но этих троих ни за что нельзя было недооценивать, если Гром был элитным воином, способным в одиночку справиться даже с Синим Флагом еще несколько лет назад, то Демон и Яд могли останавливать армии. Появление одного из этих Верховных было способно полностью изменить ход боя.

– Когда выходите?

– Через сутки. Многие пострадали, мы нуждаемся в отдыхе и лечении, - сказал Аслан. – Ливий, ты уже нам сильно помог. Я не в праве просить тебя о помощи, да и твое состояние не из лучших.

– Я быстро восстановлюсь, – махнул рукой Ливий. – И да, помогать вам я не намерен. Но нам по пути, верно?

Аслан улыбнулся, и, откланявшись, ушел. У него хватало работы, как у главнокомандующего, а Ливий погрузился в себя.

«Я мог погибнуть в бою с Аквилой. Мне очень повезло, что Воля Смерти наконец-то пробудилась. Будь это кто-то другой, не Аквила – закончилась бы история Ливия. Ха, как же наивно было бросаться в бой. Не думал, что он станет настолько сильнее в такой короткий срок – но теперь понятно, как это произошло. Все благодаря Воле Смерти», – думал Ливий, глядя на звездное небо.

Про Волю Смерти идущие знали мало. Обычно ее открывали пожилые мастера – и она становилась для них козырем в безнадежной битве. Если жизнь – это фитиль, то Воля Смерти позволяла за раз сжечь весь фитиль, дав огромную силу в обмен на жизнь.

Но все оказалось не так просто. Аквила черпал силу из Воли Смерти – и не умирал при этом. Дело было в Плутоне.

Далекая планета на границе Энергетического Парада Планет ощущалась так слабо, что Ливий смог почувствовать ее только сейчас. Но она была – и поделилась своей силой. Плутон давал возможность сжечь часть фитиля, укоротить жизнь, но подарить в обмен силу, причем навсегда. Этого нельзя было сделать в любой момент, условия пробуждения Плутона оказались невероятно сложными – попасть на грань жизни и смерти, рискуя всем.

Когда Воля Смерти пробудилась, то освободила часть Солнца. Ярь на уровне Зарницы превратилась в ярь на уровне Столпа, но этого все еще было мало.

«Мои Воли и планеты слишком развиты. Я до сих пор не могу применить Волю Тела, свой главный козырь», – подумал Ливий, пальцем рисуя вокруг себя магические символы.

Барьеры, развернутые лекарем Альянса, были хорошими, но их было недостаточно. Лечение ускорилось. К счастью, генерация работала, поэтому, немного усилив Желтый Флаг, Ливий закрыл глаза. Перед ним появился Аквила – и до утра Волк сражался с ним, раз за разом побеждая Верховного.

Только утром Ливий встал на ноги. Сердце почти пришло в норму, но ключевым словом было «почти». Сейчас Ливий не мог восстановить орган полностью, нужно было вернуть прежнюю силу, чтобы это сделать. А на уровне позднего Столпа, до которого добрался Волк, полное восстановление было процессом медленным и неспешным – недели две, не меньше.

Хватило небольшого обхода, чтобы оценить силы Альянса.

Всего в строю осталось шесть сотен воинов. Из них тех, кого подняли на ноги лекари, было две сотни – вылеченными их назвать было нельзя, скорее залатанными. Были еще две сотни бойцов не в состоянии сражаться. Кто-то нуждался в долгом лечении, а кто-то умирал. Последним лекари даже не собирались помогать: по правилам медицинской сортировки умирающих воинов игнорировали, отдавая силы ради тех, кого еще можно было спасти.

Альянс выдвигался в полдень. Все эти люди для Ливия были чужими, тратить на них силы было бы глупо. Но Волк, поразмыслив несколько секунд, решился помочь.

«Не по-человечески это. Да, благодаря мне убит Аквила. Да, без меня потери были бы больше. Но лекарь, потративший на меня силы, мог потратить их на кого-то другого. Да и что я, буду просто сидеть и смотреть, как умирают люди?».

– Вам уже лучше?

Лекарь – тот самый, который развернул над Ливием схемы – выглядел устало. Он был идущим и упорно держался на ногах, но тело все равно начинало сбоить.

– Да. Вы мне понадобитесь, – сказал Ливий.

– Вам нужна помощь в лечении?

Даже видя, что Ливий на ногах и вполне справляется сам, врач все равно отдал бы приоритет ему, ведь Волк был тем, кто перевернул ход битвы. Скорее всего, об этом попросил Аслан.

– Нет, это вам нужна моя помощь в лечении, – сказал Ливий и показал большим пальцем себе за спину, где лежали смертельно раненые. – С ними.

– Извините, у меня есть другие пациенты, по правилам медицинской…

– Я знаю. Идите за мной.

Схемы, под которыми восстанавливался Ливий, все еще работали. Подойдя к ним, Волк нарисовал за пару секунд сотни символов и влил в них ярь. Поле схем стало в несколько раз больше.

– Этого достаточно, чтобы стабилизировать пятнадцать пациентов средней тяжести. Теперь у вас есть время?

Лекарю оставалось только согласно кивнуть, ведь его пациентов «украли».

«Пора сделать новую сортировку», – подумал Ливий.

Одиннадцать человек он спасти не успевал. А вот остальных – вполне.

– Я восстановлю его легкие.

– У нас закончилась живая плоть.

– Обойдусь без нее.

Одной рукой Ливий разворачивал схемы, другой – проводил операции. Освободившийся лекарь стал его ассистентом, который не мог поверить в то, что видел.

«У меня мало времени. Пять часов на шестьдесят пациентов».

Один тяжелораненный боец в десять минут. Сложность операций была невероятной, но Ливий относился к этому, как к рутине. После спасения Диаза такие операции стали казаться пусть и не пустяковыми, но и не тем, ради чего нужно выжимать все свои умения досуха.

– Ливий, я могу чем-то помочь? – спросил подоспевший Аслан.

– Да, – ответил Ливий, не повернувшись к мечнику. – Положи ладонь сюда.

Волк пальцем нарисовал в воздухе круг. Аслан положил на него ладонь, и ярь мечника потекла в магические схемы.

«Готово».

Удалось закончить быстрее – через четыре часа пятьдесят минут. Другие лекари видели, что происходит что-то невероятное, но не могли отвлекаться. Зато тот, который стал для Ливия ассистентом, смог выдавить только:

– Бог Медицины…

На что Волк ответил:

– Всего лишь человек.

Что такое жизни шестидесяти идущих? Ничто, пыль на сапогах истории. Но всегда было что-то за гранью логики. Иногда спасение одного важнее, чем спасение сотни, а усилия ради другого важнее, чем усилия ради себя.

«Да и что я, просто сидел бы и ждал?».

Желтый Флаг продолжал работать, восстанавливая сердце, а затемненное Солнце прорывалось сквозь тьму. В Ливии эти процессы не нуждались.

– Спасибо. Это многое для меня значит. Я никогда не забуду этого, Ливий, – сказал Аслан, положив ладонь на сердце.

– Я делал это не ради благодарности, а ради себя самого, – пожал плечами Ливий. – Выступаем?

Войска Альянса выдвинулись в путь. Средне- и тяжелораненых отправили обратно в Район Ста Школ, выделив для сопровождения два десятка легкораненых. Альянс и так потерял много времени, восстанавливаясь после боя: нельзя было медлить, поэтому бойцы двигались быстро, а всех тех, кто их задерживал – отправили в Район Ста Школ.

«Как на них вообще смогли устроить засаду?», – думал Ливий, наблюдая за воинами Аслана. Альянс двигался вперед по всем правилам войны, с разведкой и подготовкой на случай внезапного нападения. Другого и ожидать не стоило, ведь Торгиус был очень опытным идущим.

По пути попадались одержимые. Авангард убивал их прямо на ходу, войска не останавливались даже на секунду. Солнцеград находился на юге Района Войн, в местах, где «Единство» уже прочно обосновалось. Именно поэтому Альянс решил ударить сюда, ведь никто не ожидал такой наглой атаки от Сизого Камня.

«Армия «Единства», которую вел Аквила, скорее всего столкнулась с Альянсом случайно. Видимо, хотели сделать то же самое – внезапно атаковать Район Ста Школ, когда основные силы Альянса сражались возле Тульпийских гор. Есть еще один вариант: Аквила знал, что Альянс нанесет второй удар. Знал – и ждал», – думал Ливий.

В привалах никто не нуждался. Армия проносилась через опустошенный Район Войн, и с каждым часом настроение воинов становилось хуже, а их воинский дух закалялся все сильнее. В городах и селах не осталось людей, одержимые уничтожили всех. «Единство» даже не стало тратить время, чтобы присоединить Район Войн к своим землям, как сделало это с востоком Централа. Нет, в Районе Войн «Единство» не нуждалось, как и в людях, населявших его.

В составе армии были идущие из разных школ. Нашлись и знакомые лица – Бьерн из Златоглава, Нерва из Полного Разрушения и Михь из Лап Тигра. Товарищи Аслана, которые путешествовали с ним по Централу, выступили в поход вместе. В армии вообще было много «молодежи».

Через три дня Аслан остановил людей. Это не был полноценный привал – всего лишь небольшая передышка.

«Ярь на уровне Мастера», – подумал Ливий. Сейчас он смог бы справиться с Аквилой без серьезных ранений, а может, и совсем не пострадав. Но так быстро добраться до Мастера Ливий смог только из-за пробуждения Воли Смерти.

«Иначе я сейчас был бы на уровне Чемпиона».

Если убьешь Поборника или Верховного – об этом узнает все «Единство». Так было раньше, оставалось и сейчас, но Альянс научился с этим бороться. «Единство» знало, что Аквила и его люди погибли, а вот обстоятельства остались тайной. Но прийти к выводам было несложно. Скорее всего, «Единство» догадывалось об ударе Альянса – и, возможно, Аслан этого и хотел. Перетянуть на себя внимание Хаоса, как можно сильнее отвлечь тылы «Единства», чтобы основные силы смогли продвинуться вперед.

Когда показался Солнцеград, для города все уже было кончено. Над Солнцеградом летали демоны, а по городским стенам бегали одержимые бешами, добивая немногих выживших.

«Что ты сделаешь?», – подумал Ливий, глядя на Аслана.

В Солнцеграде почти не осталось союзников. Идти туда сейчас – значит, ввязаться в тяжелую битву. Но Аслан мог принять другое решение – и Ливий понимал это.

Демоны, летающие в небе, стелющаяся над землей мерзкая и тягучая ярь, чувство угрозы – столь сильное, что хочется отвести от города взгляд. Для Ливия, как и для Аслана с Торгиусом, все было очевидно.

Это было не просто нападение «Единства» – в Солнцеграде похозяйничал сам Демон. И, возможно, он все еще был там.

«Демонический легат», – подумал Ливий, когда увидел существо в десять метров высотой. Черное тело, по которому проходили красные пульсирующие прожилки, руки, заканчивающиеся не ладонями, а булавами, и сотни челюстей – демонический легат стоял в проломе стены, смотря внутрь города.

Перед ним вспыхнули Золотые Символы. Они сложились в молот, который рухнул на демонического легата, заставляя его упасть.

В городе еще были выжившие из Златоглава. И они сражались.

– Наступаем, – сказал Аслан.

По рядам Альянса пробежала дрожь. Все были готовы броситься в бой, но демоническое влияние действовало на людей, сковывало их движения. Разум кричал: «Вперед, уничтожим этих демонов», но тело отказывалось сдвинуться с места.

Внутри Ливия пробуждалась Воля. Она была совсем слабой, и раньше Волк не был уверен, что когда-нибудь вообще сможет ее пробудить. Но Ливий чувствовал: эта Воля нужна, прямо здесь и сейчас. И она отозвалась на зов, приоткрыв частицу своей силы.

– Уничтожим этих демонов и спасем выживших! – рявкнул Ливий с Волей Ликования.

Неуверенность на лицах из-за обездвиженных тел сменилась холодной уверенностью, а за ней появились и улыбки готовых к бою идущих. Волю Ликования еще называли Волей Отваги, ведь она вселяла в людей храбрость. Увидев это, Аслан с благодарностью кивнул – и войска Альянса устремились вперед.

Когда до города оставалось три километра, магические атаки ударили по демоническому легату. Он повернулся, и кулак попал ему прямо в голову, обрушивая демоническое тело на землю: вперед вырвался Нерва.

Ради выжившего из Златоглава Аслан останавливаться не стал, здесь все и так было понятно. Он вел людей вперед, не теряя зря времени, а к выжившему свернул Бьерн, чтобы рассказать, что случилось с златоглавцами в битве Альянса и «Единства».

Аслан быстро занял место на острие атаки. Ради врагов он не останавливался, кромсая одержимых на ходу. Если кто-то оставался в живых, их убивали следующие воины, ведь Альянс шел клином. «Хороший меч», – подумал Ливий, глядя на клинок, который отдал Аслану два года назад. В руках мечника клинок раскрылся полностью, став продолжением тела Аслана – и выведя сына Золотого Льва на пик.

Следовать за остальными Ливий не собирался. В какой-то момент он нырнул в сторону – и побежал в другой конец города, в самую южную его часть. Оттуда до Ливия докатывались волны извращенных эмоций, которые едва не выворачивали Волка на изнанку. Ярь была столь противной, что желудок непроизвольно сжимался и разжимался, а в голове шумело. Но это значило только одно.

Там находится сам Демон.

С тех пор, как Ливий побывал в Солнцеграде, город увеличился вдвое, а то и втрое, хотя и до этого он был гигантским. Теперь Солнцеград напоминал города Востока, поражающие своей монструозностью. Южная часть города была так далеко от северной, что Демон легко сумел бы сбежать, поэтому Ливий и отделился от Аслана. Нужно было хотя бы догнать и сковать Верховного боем, а еще лучше – просто убить его.

Одержимые и демоны просто не поспевали за Ливием, не могли отследить его движения. Но демонический легат, попавшийся на пути, мог. Он вскинул две руки-булавы, а рты, разбросанные по всему телу, открылись, чтобы выстрелить энергетическими техниками.

«Бесформенный» превратился в большую секиру, Воля Топора пробудилась, и за мгновение Ливий ударил трижды: разрубил легата поперек, вдоль и снова поперек.

Чуть дальше нашелся выживший. Он сражался копьем сразу против шести одержимых, которые были «всего лишь» на уровне Чемпионов. Остановившись рядом, Ливий одним ударом снес врагам головы – и превратил «Бесформенный» в кинжал, вернув его на пояс.

– Беги туда, – сказал Волк, показав себе за спину. – А лучше спрячься.

Солнцеград не пал. То здесь, то там кипели схватки за жизнь, последние идущие города яростно боролись с одержимыми и демонами. Раньше никакой надежды не было, но теперь у людей появился шанс спастись.

«Я не ошибся. Все началось с юга», – подумал Ливий.

На северных окраинах Солнцеграда демонов и одержимых были тысячи. В центре их оказалось гораздо меньше, а на юге – почти никого. Все обращенные в одержимых люди и призванные демоны шагали с юга на север, уничтожая горожан. Но Демон не собирался давать шансы спастись. Какую-то часть демонов он призвал по всем окраинам города, чтобы запереть жителей внутри стен. И пока демоны на окраинах не давали никому уйти, демоны с юга методично продвигались и уничтожали всё живое.

«Это не просто желание стереть с лица земли город. «Единство» не стало бы разбрасываться ресурсами зря, здесь убили слишком многих, а ведь их можно было сделать одержимыми. Нет, это не уничтожение. Это – жертвоприношение», – подумал Ливий.

Демон проводил ритуал – и для него требовались десятки тысяч жертв. Ливий ускорился. Он уже бежал по южной части города, а вскоре показался тот, кто устроил резню в Солнцеграде.

С одухотворенным, расслабленным выражением лица Демон стоял на двадцатиметровой горе из трупов. Появление Ливия заставило Верховного отвлечься: на лице появилось раздражение.

– Спускайся, ублюдок. Я пришел казнить тебя, – сказал Волк, хрустя кулаками.

Глава 21. Страх для любителя страха

Сила Ливия была ограничена. Ярь на уровне Мастера не давала использовать весь арсенал техник, но даже так Волк мог сражаться, как привык.

Демон спрыгнул. Пусть он и обладал скверным характером, сила Демона была огромной. Сейчас он видел перед собой невероятно опасного противника, пусть тот и казался обычным идущим.

– Казнишь меня? – кровожадно улыбнулся Демон.

Кожа Верховного погрубела, а на его пальцах появились когти. Взмахом руки Демон выстрелил в Ливия отделившимися когтями, и Волк с легкостью уклонился и поднял руку. Из спины Верховного вырвались крылья – и молния с пальца Ливия оторвало одно.

Без крыла рывок Демона оказался неточным, вместо удара в сердце и быстрого отхода Верховный оказался немного левее – прямо на пути Императорского Удара. Кулак попал в живот, от удара Демона отбросило, но он быстро провернулся в воздухе и снова оказался на ногах.

«Не пострадал, – удивленно подумал Ливий. – А, точно. Бешев Кол».

Встречный Императорский Удар даже без Воли Тела – это серьезно. Но Демон выглядел так, будто его и не били. Дело было в Бешевом Коле – артефакте, который переносит повреждения на жертву, в которую и вонзают кол.

– Откуда ты знаешь? – спросил Верховный. С его лица исчезла кровожадная улыбка.

Даже секунды хватило Демону, чтобы понять: все его атаки знают. Верховный сражался с разными противниками, в том числе и с теми, которые оказывались сильнее, но еще никогда Демон не чувствовал себя перед врагом открытой книгой. Демонология – редкое искусство, а уж на уровне Демона ею не владел в Централе никто.

– Мне опыта с такими, как ты, хватает, – ответил Ливий.

Знания Соломона и бои в Триумфе Стальных Небес сделали Волка настоящим экспертом в сражениях с демонопоклонниками. Верховный мог показать что-то необычное, но все стандартные ходы Ливий видел насквозь.

И даже это заставляло Демона чувствовать себя неуверенно.

Его глаза вспыхнули алым светом. Сегодня Демону хотелось растерзать врага, но если не вышло – есть и другие способы убийства. Тот, кто заключил контракты с сотнями демонов, может убить одним высвобождением демонической ауры.

Но Ливий на это никак не отреагировал.

«Такое на мне не сработает», – подумал он и атаковал сам.

За один шаг Волк приблизился и ударил кулаком. Императорский Удар двигался к голове Демона, но тот положил ладонь на книгу, которая висела на поясе – и с легкостью уклонился.

«Сила Беалис», – подумал Ливий.

На поясе Демона висел Гримуар Демонического Царства. Его Верховный даже не открыл, прикосновения оказалось достаточно – и сила Беалис, Демоницы Танца, проникла в тело Демона.

Глаза Ливия окрасились в золото. Взор Дракона вернулся вместе с силой Барбата, и Волк снова ударил кулаком – Верховный увернулся. На лице Демона сверкала улыбка, когда второй рукой Ливий схватил врага за бок, пробивая пальцами толстую кожу.

Демоницу Танца сложно ударить. Зато она совсем не против, чтобы ее схватили во время танцевальной фигуры. Императорский Удар попал точно в голову, Ливий чувствовал, как кости черепа ломаются под его кулаком, а потом за мгновение все раны Демона исчезли.

Но Ливий продолжал держать Верховного.

Ладонь Демона отточенным движением открыла Гримуар Демонического Царства. Из книги вырвалась огромная кожистая рука, и Ливию пришлось отпустить Демона. Императорский Удар попал в гигантскую руку, разрывая ее на ошметки, которые с шипением исчезли из мира.

Демон воспользовался этим, чтобы отпрыгнуть назад, к горе трупов.

– Откуда ты знаешь?! – прокричал он.

– Неважно. Как видишь, Беалис тебе не поможет – я знаю ее секрет.

Кровожадная улыбка никуда не делась. Книга вновь открылась, и Демон сказал:

– Тебе не повезло! Я готовил это не для тебя, но держи! Прийди, Мадуул!

«Без заклинания?», – удивился Ливий. Связь с демонами у Верховного давно вышла за пределы.

Гора трупов покрылась алым сиянием. Тела спрессовались, демоническая энергия ручьями полилась по ним, преображая массу плоти в огромного демона. Мадуула называли Демоническим Богом Боевых Сожалений, он был похож на человека, но рост демона достигал семи метров, рук было четыре, а лиц – три. Повернутое влево лицо плакало, повернутое вправо – было перекошено от ярости. А лицо, направленное вперед, не выражало ничего.

– Золотая Регалия, – сказал Ливий. Перед его ладонью появилось золотое кольцо, а потом взорвалось – и вместе с ним взорвалась голова Мадуула, который не успел появиться до конца.

У Верховного не было времени удивляться, ведь Ливий появился прямо перед ним. Страница Гримуара Демонического Царства перевернулась, и тело Демона покрылось костяными пластинами. Это была сила Идуза, Демона Кровавой Расправы.

Императорский Удар пронзил воздух: Верховного там уже не было. Демон стал настолько быстрым, что Ливий перестал за ним поспевать. Ладони Верховного превратились в костяные мечи, он появился за спиной у Волка и ударил клинками, вложив в них всю силу. Ударить в ответ Ливий не мог, но тело уже плавно сместилось в сторону от одной атаки, а вторую Волк встречал ладонью.

Вся мощь удара отразилась обратно. Костяной меч сломался, и в тело Верховного будто вогнали гигантское копье.

Демон не знал о перенаправлении. Его могло отбросить, но Ливий схватил врага ладонью за руку. И в этот момент Волк почувствовал, что сила, которая так стремилась вернуться к нему, наконец-то показалась.

«Я смогу тебя выдержать, да?».

Воля Тела пришла, как приходит шторм после штиля. Мощь прокатилась по мышцам Ливия, и в этот момент Демон почувствовал то, чего он не испытывал уже десятки лет – страх.

Ладонь Волка разжалась, но Верховный не успел ударить или отступить. Техника Трех Ударов сломала руки, которыми Демон блокировал удар, сломала все ребра и уничтожила желудок и все органы рядом с ним.

Когда Верховный упал, его ранения остались на месте. «Видимо, жертва Бешевого Кола уже мертва», – подумал Ливий.

– Ничтожество! Ничтожество, ничтожество, ничтожество!

Нельзя было недооценивать Демона. Он мог обратиться к демонам, мог призвать Юпитер, поэтому Волк собирался добить врага. Вот только сделать этого Ливий уже не успел.

Вокруг Верховного появился черный барьер. «Смогу пробить только Гектой», – подумал Волк, когда увидел его. Барьер пронзал миры и состоял из демонической энергии – слишком плотной для мира, в котором вырос Ливий.

– Я призову ее всего на двадцать секунд, и этого будет достаточно, чтобы прикончить тебя! – со смехом прокричал Демон.

«Он что, готов пожертвовать собой?», – пораженно подумал Волк.

Шея Верховного сломалась. Кости рук и ног хрустели от десятков переломов, меняя тело Демона. Все это время Верховный жил и продолжал хохотать, и смех потонул только в черной энергии, которая оплела Демона, как кокон.

Через секунду энергия исчезла, и на землю ступило существо не из этого мира. Оно выглядело, как женщина с длинными алыми волосами и толстыми изогнутыми золотыми рогами. От демоницы можно было ожидать развратный наряд, но на этой женщине красовалось длинное белое платье и с десяток золотых украшений.

«Рафэль», – подумал Ливий.

На демоницу давили пространство и время, мир хотел, чтобы это существо поскорее убралось отсюда, но сила Рафэль была столь мощной, что могла игнорировать все правила хотя бы несколько секунд. Даже в ее мире Рафэль была одной из сильнейших, а здесь с ней могли потягаться только воистину чудовищные существа, как Великий Дракон Севера или джинн Алхоам.

– Он так хотел убить кого-то, что даже пожертвовал собой. Это было вкусно, – сказала Рафэль с чарующей улыбкой.

Она не могла прийти в этот мир со всей своей силой даже с самыми щедрыми жертвами. Треть была пределом, и душа Демона была такой огромной, что Рафэль смогла приблизиться к этому пределу.

Убить одного человека было слишком просто. Рафэль щелкнула пальцами: ей хотелось увидеть зрелище, а не казнь.

В этот момент Ливий сдвинулся. Он не напал на Рафэль и не убежал, вместо этого Волк применил Технику Трех Ударов: его кулаки рассекли воздух в трех местах. Казалось, что Ливий делает что-то бесполезное, но на лице Рафэль проступило удивление.

– Мне уже надоели бои с самим собой.

Своей силой Рафэль умела создавать двойников, которые были чуть слабее оригинала. Сразу три двойника почти гарантировали смерть противника, и демонице хотелось посмотреть на то, как Ливий попытается выжить. Но чего Рафэль не ожидала, так это атаки еще до того, как отражения появятся.

Сила Барбата позволяла Ливию видеть демоническую энергию, а знания о демонах – реагировать на любое изменение. И Волк не собирался давать демонице даже секунду форы.

– Я не люблю, когда меня злят, – сказала Рафэль с легким раздражением в голосе. Она вновь щелкнула пальцами, и поле боя заволокла демоническая энергия. Алая сила, пропитанная кровью и мучениями, взяла Ливия в кольцо и устремилась к нему.

«Меня растворит, как в кислоте, только это гораздо хуже кислоты – растворится еще и душа», – подумал Волк. Он знал, что если попытается сбежать, атака резко ускорится. Когда до демонической энергии оставались считанные шаги, ноги Ливия напряглись, и вражеская атака «подумала», что ее жертва пытается сбежать.

Энергия атаковала со всей скоростью, и ладони Ливия описали круг. Понимание мира и его законов, чтение потоков демонической энергии с помощью силы Барбата – всего этого было достаточно, чтобы отразить даже такую атаку.

Энергия хлынула от Ливия во все стороны – в том числе и туда, где стояла Рафэль. Собственная атака не могла поразить демоницу, энергия просто расступилась перед ней, но Ливий воспользовался этим, чтобы прыгнуть вперед. Немного поспешно Рафэль вновь щелкнула пальцами: рядом с ней появился огромный красный меч, гораздо больше самой демоницы, который двинулся вперед.

Даже острие было в два человеческих роста. Ладонь Ливия сжалась в кулак, и Императорский Удар попал в единственное слабое место техники, где демоническая энергия еще продолжала собираться.

Меч взорвался огромными осколками, они исполосовали землю, словно гигантские плуги. Приземлившись, Ливий поднял голову – и столкнулся взглядом с Рафэль.

Ни одна смертная душа не могла противостоять ей. Стоило Рафэль взглянуть кому-то в глаза, как человек покрывался цепями подчинения, становясь для демоницы приятной закуской. Воин перед ней, которого Рафэль все еще не воспринимала как противника, делал что-то невообразимое, он видел демоническую энергию так, как ее способны видеть только лучшие из демонов, а все техники Рафэль оказывались бесполезными. Но ее взгляд не был техникой. Это было само отражение ее демонической сущности, против которого не могла выстоять ни одна человеческая техника.

Но то, что Рафэль увидела в глазах Ливия, заставило ее отшатнуться назад.

– Барбат?! Ты же исчез!

Демоница была так шокирована, что ее сила задрожала под давлением мира. Тот, кто без следа пропал из мира демонов, вновь явил свою силу.

– Ты!

Взгляд Рафэль изменился. Только сейчас ей действительно захотелось убить человека перед ней – и в эту секунду она стала воспринимать Ливия, как противника. Человек – слабое существо. Но человек с силой самого Барбата…

На руке Ливия появились кольца. Одно, два, три – полную Гекту он не успел бы использовать, но вот сокращенную – вполне.

Кулак устремился вперед одновременно со взмахом руки Рафэль. Пространство резко разорвалось, и атака демоницы исчезла. Будто волны от землетрясения по воздуху прошли пространственные трещины, которые сразу затянулись, но этого было достаточно, чтобы вывести энергию Рафэль из равновесия.

– Ты! – вновь прокричала она. Ее время вышло, Гекта не дала ударить в последний раз. Давление мира наконец-то выгнало демоницу прочь, и Рафэль исчезла, затянутая обратно в пучины Ада.

О Рафэль и ее способностях Ливий узнал из записей Соломона. В те времена демоница не была такой сильной, как сейчас, но саму суть Волк понял.

– Хорошо, что она решила посмотреть мне в глаза. Если бы она применила что-то другое – мог бы и проиграть.

Рафэль не могла не заметить силу Барбата. А еще Ливий знал: она точно попытается уничтожить его душу. Оставалось понадеяться на то, что демоница так и поступит.

«К счастью, мир решил закрыть глаза на Гекту», – подумал Волк. Он применил сокращенную версию, но ею Ливий ударил рядом с Рафэль. От Волка мир мог избавиться заодно, решив, что Ливий – один из виновников пространственного разлома.

Кто-то приближался к месту боя, но остановился с прибытием Рафэль. Оно и неудивительно, ведь аура демоницы была ужасающей. Даже сильный идущий в радиусе пяти километров скорее всего не сможет двигаться и будет бороться с внутренними терзаниями, пока Рафэль не исчезнет.

Все это не касалось Ливия: сила Барбата и закаленная воля оберегали его от атак, влияющих на душу.

Тот, кто бежал к Солнцеграду с юга, снова пришел в движение. Ливий повернулся туда. Скорее всего, приближался враг.

«Их трое», – подумал Волк, прикидывая, как быстро доберется подкрепление Альянса. Без Верховного демоны потеряли стабильность и убрались в свой мир. Остались только одержимые бешами, с которыми Альянс и сражался. Но кто-то вырвался вперед, быстро приближаясь к Ливию.

«Скорее всего, Аслан и его товарищи».

Сильный идущий шагнул к Волку. Сначала Ливий собирался атаковать, но увидел знакомое лицо и остановился.

– Шодэс?

Это был Бродяга Клинка. Он кивнул, а потом подоспели и его попутчики – Саади и Моро.

– Моро! Саади! Рад, что вы живы, – улыбнулся Волк.

«А где еще один? Как там его… Роллам из секты Скалы Завитам?», – подумал он, но задавать вопрос не стал.

– Ты разобрался с… Тем существом? – спросил Моро. Его тело волнами пробивала крупная дрожь.

– Да. И с Рафэль, и, получается, с Верховным Демоном, – кивнул Ливий. – Где наши?

– Мы разделились на две группы, – сказал Шодэс. – Они должны были добраться сюда быстрее, но не дошли. У нас есть артефакт, показывающий местоположение. Они застряли на пути сюда.

Бродяга Клинка показал круглый камень, на котором вспыхивал синий свет, показывая направление.

– Я туда. Узнаю, что случилось, – сказал Ливий. – Помогите Альянсу, они зашли в Солнцеград с севера.

Волк исчез. Что-то терзало его изнутри, плохое предчувствие кричало о том, что друзья попали в беду. Можно было взять с собой Шодэса, но Ливий верил, что его одного будет достаточно. А еще Волку не хотелось оставлять Саади и Моро одних. Если Шодэс смог перенести давление Рафэль почти без проблем, то двое других сильно пострадали.

«Опаленным» сегодня не везло.

Махус смог узнать о походе Альянса, конечной точкой которого был Солнцеград. К городу выдвинулись двумя группами. Моро, Саади и Шодэс пошли по длинной дороге, они втроем всегда работали отдельно от остальных. Восьмеро из «Опаленных» решили добраться как можно быстрее, вот только по пути им попался один из отрядов «Единства». И в составе отряда были два Поборника – и десять подчиненных в придачу.

Враги сразу ударили. Первыми атаковали Поборники, один из них нацелился на Аррона, а другой – на Ялум. По усмешке врага было понятно, что он из тех, кто любит убивать женщин, таких в мире идущих хватало. Но Поборник выбрал неправильного противника.

Когда оружие, похожее на косу, было в метре от Ялум, в воздухе заплясали снежинки. На мгновение Поборник почувствовал, как по его ногам пробегает холод, а в следующую секунду женщина перед ним исказилась. Сначала Поборник подумал, что это иллюзия, но заторможенный холодом разум вскоре дал правильный ответ: Поборник видит женщину через слой льда.

Два года назад Ялум могла создать только один ледяной столб, способный удержать даже Поборника. Сейчас – два, но с подготовкой. А без подготовки ледяной столб забирал слишком много яри и сил, но зато он был быстрым.

Махус отреагировал моментально.

– Фрито! Грирро!

Вырвавшись изо льда, Поборник стал напоминать освежеванную тушу. Лед содрал с него кожу вместе с одеждой, мышцы и плоть обнажились, и тогда тело Поборника покрылось водой от руны Фрито. Два вида магии переплелись, и молния пронзила элитного воина «Единства». Без кожи, без большей части яри враг не мог защититься, молния прошла через всю нервную систему, уничтожая и взрывая ее. Сила заклинания была просто чудовищной – и Махус смог это сделать только благодаря Ялум.

Второго Поборника взяли на себя Аррон и Мируол. Это было только для того, чтобы потянуть время, эти двое не смогли бы победить элитного воина «Единства».

Одновременно вперед бросились Сванхат и Тихий. Они сражались по-разному, Сванхат – жестко и агрессивно, подавляя врагов своей физической мощью, а Тихий – четко и размеренно. Но одно объединяло двух этих бойцов: они прекрасно чувствовали себя в гуще схватки.

Атаковали первыми Сванхат и Тихий для того, чтобы взять на себя больше врагов. Это было рискованно, но другого выбора не было.

Двое врагов попытались убить Лягушку. Одного на себя взяла Наус, оттеснив своим щитом, а от второго Ялум уклонилась. Она потратила много яри, но чутье клана Комэтт позволяло Лягушке уворачиваться почти от любых атак.

Еще двух взял на себя Шапур. А последний противник достался самому Махусу.

«Будет сложно», – подумал он, уклоняясь от меча.

– Грирро.

Враг с двуручным мечом нырнул вниз, уходя от атаки. Клинок загорелся от яри, но Махус произнес новое заклинание:

– Эйфьо.

Тело окутал ветер, движения стали быстрее – и Махус смог уклониться. Враг бил простыми рубящими ударами, но сила в них была просто чудовищной. «Я не переживу даже один удар», – подумал Махус, когда увидел занесенный в воздух клинок.

Копье в руках прокрутилась, и узор на древке на мгновение смутил разум врага. Махус отпрыгнул в сторону – и снова уклонился, сделав укол.

И он даже попал, оставив на теле врага колотую рану. Но боец «Единства» даже не обратил на нее внимание.

Рубящий удар от бедра был быстрым. Но губы Махуса пришли в движение до того, как враг успел ударить:

– Бохэм.

На ноге бойца «Единства» появился алый капкан, враг не смог шагнуть, и меч просвистел в полуметре от Махуса. Зато копье снова попало, оставив в теле бойца «Единства» новую дыру.

Стиль врага был простым. Он давил мощью и выносливостью, вообще не полагаясь на хитрость – и это был худший противник для Махуса. Если бы враг задумался о приемах сильнарского мага, то стал бы сражаться аккуратнее, сдерживаться, пытаясь отыскать подвох. Этого Махус и добивался, но противнику было плевать.

«У меня не так много трюков», – подумал Мах, когда клинок снова едва не попал по нему. Копье разделилось на трехзвеньевой цеп, и враг получил удар по бедру.

Бой был быстрым и опасным. Махус танцевал, комбинируя приемы и магию, на Синий Флаг просто не было времени. В какой-то момент враг применил Венеру, залечив все свои раны, но свежие ранения появлялись постоянно.

«Что, ярь кончается?», – подумал Махус. Он шел по Пути Ядра и Пути Дракона, поэтому энергии Махусу хватало. Вражеский удар оказался чуть слабее – и чуть медленнее, поэтому маг снова уклонился. В воздухе все еще оставались отголоски Эйфьо, и тогда Махус маг сказал:

– Фрито.

Синий Флаг сплел две стихии воедино. Фрито создала два водных лезвия, а остатки Эйфьо ускорили их. Обе руки врага отделились, и мечник с удивлением взглянул на обрубки. А в следующее мгновение острие копья через глазницу вошло в мозг.

Только сейчас Махус смог взглянуть на своих товарищей. Дела были плохи.

Тихий и Сванхат были сплошь изранены. Как они стояли на ногах, было непонятно. Со своим противником Наус разобралась – и сразу бросилась на подмогу Сванхату, взяв одного врага на себя. Но Морская Владычица, лучший гладиатор Песьей Ямы, не привыкла к затяжным схваткам и уже тяжело дышала.

Ялум продолжала уворачиваться. На теле ее врага появились раны, но девушка с копьем понемногу выдыхалась. За Лягушку можно было не беспокоиться: она отлично тянула время.

Шапур сражался с двумя врагами на равных. Он никого не ранил, но и враги не смогли одолеть Шапура.

А вот у Аррона и Мируола все складывалось не очень.

Бывший помощник Мурса ладонью держал рану, из которой хлестала кровь. Лицо побелело, а Венера не отзывалась – Мируол медленно, но верно умирал. Аррон с трудом держался. На одной руке не осталось двух пальцев, а тело крест-накрест пересекали две раны.

«Я должен им помочь!», – подумал Махус, понимая, что яри почти не осталось. Но сделать это маг не успел. По его телу пробежала дрожь, и Махус медленно повернул голову в сторону.

Там, глядя на битву, стоял мужчина в маске. Не узнать его было сложно, каждый «Опаленный», как и каждый воин Альянса Светлых Сил, знал эту маску.

«Гром», – подумал Махус, и волна беспомощности накатила на него.

Глава 22. Воля Ярости

Махус увидел смерть своими глазами. С Верховным бессмысленно было сражаться, от него невозможно было убежать. Остальные оказались слишком заняты боями, чтобы заметить приход Грома, но Махус хорошо его видел – и понимал, в какой ситуации оказались «Опаленные».

Вот только сдаваться маг не собирался.

«Ударю всем, что есть», – подумал Махус. В голове он быстро перебирал варианты, которыми сможет хотя бы замедлить Верховного.

За дракой бойцов «Единства» и «Опаленных» Гром наблюдал без интереса. Неожиданно Верховный повернулся в сторону, а потом отпрыгнул назад так быстро, что Махус даже не смог его разглядеть.

И мгновением позже в том месте, где стоял Гром, взорвалась земля.

Атака была такой мощной, что бой на мгновение остановился – обе стороны посмотрели туда и увидели и Верховного, и его противника.

Прибывший боец был закован в тяжелую броню. В руке он держал меч, на лезвии которого пульсировала красная жижа. Гром спокойно посмотрел на противника и сказал:

– Золотой Лев.

«Это Золотой Лев! У нас есть шанс! Пока Золотой Лев сражается с Громом, я смогу помочь нашим», – подумал Махус, зачитывая заклинание.

– Не Хаос. Но тоже сойдет, – сказал Золотой Лев, глядя на своего противника.

Они оба сместились немного в сторону от сражения – скорее случайно, чем для безопасности других бойцов. Гром изучал своего противника, Золотой Лев делал то же самое.

Первым ударил помощник Хаоса. Меч будто превратился в облако пыли, на Золотого Льва обрушилась тысяча атак – это была Техника Мириада Звезд.

Сизый Лев пропал – и появился за спиной у Грома. Сизая Тень – еще прозванная Лезвием Малегии по имени создательницы – была приемом для сокращения расстояния и моментального убийства. Не сдерживаясь, Золотой Лев применил Волю Тела и Волю Меча, атака была стремительной, но столкнулась с блоком. И тогда уже Гром пришел в движение: он оказался сбоку от Золотого Льва, чтобы ударить, а потом сместился еще два раза по часовой стрелке, каждый раз атакуя врага.

Золотой Лев блокировал все атаки. Шлем скрывал эмоции сизокаменного мечника, но Гром знал – на лице Сизого Льва сверкает довольство. Каждое столкновение двух мечей передавало на меч Грома красную жижу – и она тут же принималась поедать клинок.

Любой другой меч не продержался бы долго, но не Спинэль. У клинка Грома не было никаких особенных свойств. Единственный плюс Спинэля был в его невероятной прочности, способной выдерживать любые техники и вражеские атаки.

Атака по кругу была «Орионом» – одной из техник Хаоса. Гром отскочил, и Золотой Лев, посмотрев на клинок Верховного, сказал:

– Мы наравне, да?

Спинэль выдерживал порчу, но все же понемногу приходил в негодность. А атаки Грома вытягивали из Золотого Льва ярь. В долгой схватке у каждого были свои козыри.

Темная энергия отделилась от тела Грома, чтобы создать фантома. Но еще до того, как фантом появился, Шеура – прием Сизого Камня – пронзил его.

«Ясно. Хорошее предвидение даже без руны», – подумал Гром.

Вокруг шлема Сизого Льва появились очертания золотой львиной головы. «Седьмой прием», – подумал Гром, которому докладывали об этой атаке.

Седьмой прием Золотого Льва был достаточно мощным, чтобы уничтожить любого нового Верховного. Сила молнии пробежала через тело Грома, и в следующее мгновение его меч вошел в грудь Золотого Льва.

«Богоборец». Лучшая техника Грома, объединяющая силы четырех видов Воли и четырех планет. Ее помощник Хаоса создал, чтобы убить Бога Войны, ею же он смог избавиться от Синего Флага.

И даже Золотой Лев не успел отреагировать.

«Что?», – удивленно подумал Гром, моментально отступая назад. Седьмой прием Золотого Льва не пропал полностью – и его мощь едва не достала Грома.

«Ясно. Он смог сместить тело».

В последний момент Золотой Лев сдвинулся немного в сторону. Рана была серьезной, от одного легкого ничего не осталось, да и сердце слегка задело, но только слегка. Моментального убийства не получилось.

Это был опыт великого фехтовальщика прошлого. Золотой Лев прошел через сотни схваток – и смог отреагировать даже на такую быструю атаку.

«И с предвидением это почти невозможно», – подумал Гром.

Рука Золотого Льва неожиданно поднялась. Взмах руки высвободил Сизое Касание, Гром разрубил атаку, но ладонь Золотого Льва резко повернулась, из брони выдвинулась игла и вошла в открытую рану.

«Ясно. Противоядие», – понял Верховный.

На его мече, Спинэле, оставалась красная жижа. Во время удара она попала в тело Золотого Льва и стала пожирать своего хозяина, поэтому пришлось принимать противоядие.

Но это мало что меняло. Ранение было серьезным, и Гром не собирался давать врагу время.

Второй Богоборец был таким же быстрым. Меч Золотого Льва двинулся в сторону – и столкнулся с клинком Грома, смещая траектория траекторию.

«Он успел отследить атаку. Крепкий доспех».

Броня на Золотом Льве была невероятно прочной. Даже Богоборец растрачивал половину своей мощи во время столкновения, но больше всего поражала реакция Сизого Льва. Одно дело немного сместить тело, но вот суметь заблокировать удар в разы сложнее.

Теперь в теле Золотого Льва зияли две дыры. Венера и Гигея пытались спешно их залатать, но времени у старого мечника не было.

– Грирро.

Гром вызвал молнию – и пронзил ею себя. Громовая Ласточка была техникой, выводящей реакцию за пределы. Богоборец требовал слишком много яри, поэтому Верховный решил добить Золотого Льва другой техникой – пусть и гораздо слабее, но почти такой же быстрой.

«Я должен что-то делать. Если он умрет – нам конец», – подумал Махус.

За время схватки двух мечников он швырнул несколько заклинаний во врагов. Ситуация стала лучше, вот только Золотой Лев неожиданно начал проигрывать.

«Я смогу, я смогу, я смогу», – думал Махус, шагнув к раненому мечнику.

Гром был не просто Верховным и врагом Сильнара – он был убийцей учителя Махуса. Не стоило и мечтать убить Грома, разница в силе была огромной. Даже сейчас Махус был всего лишь мухой на пути несущегося слона, но только он, ученик Синего Флага, мог что-то сделать.

Махус шагнул к Золотому Льву, встав перед ним. Нет, Мах не пытался закрыть собой мечника, просто другого выхода не было.

– Эйфьо, – закончил Махус заклинание, когда оказался на пути атаки Грома.

Увидеть удар Верховного было невозможно. Но воздух давал всю нужную информацию, пусть это и происходило очень быстро. Воля Камня пробудилась, и Махус моментально прекратил думать, дав заклинанию сделать всё самому.

Остатки яри ушли на Синий Флаг, чтобы объединить Эйфьо и Гау. Грома Махус действительно не увидел. Но стоило мечнику появиться перед ним, как земля вздыбилась – и сомкнулась на руках Верховного, закрывая их в каменный замок.

Махус отдал на это все силы. Заклинание могло сдержать врага лишь на мгновение, всего лишь замедлить его. Все для того, чтобы Золотой Лев смог этим воспользоваться.

В грудь Махуса вошел металл. Лезвие прошило мага насквозь, голова Махуса опустилась, и тогда маг запоздало понял: его проткнули не спереди, а со спины.

Клинок Золотого Льва вошел в Махуса по рукоять, и острие вонзилось в Грома. Красная жижа тут же принялась пожирать Верховного.

«Как это?», – только и успел подумать Махус. Большая часть красной жижи оказалась внутри его грудной клетки, и за секунду она сожрала внутренние органы и ребра.

– Махус!

Синеволосая девушка с трезубцем и щитом бросилась на Золотого Льва. По ее лицу стекали едва появившиеся слезы, Наус хотела отбросить врага щитом, но одним движением Золотой Лев вынул клинок из тела Махуса и снес девушке голову.

Гром исчез. Другие бойцы «Единства» – те, что могли двигаться – убегали со во всех ног, но никто не стал их догонять.

– Из-за тебя он сбежал, шлюха, – недовольно сказал Золотой Лев.

В «Опаленных» закипала ярость. Напасть на Золотого Льва, даже раненого – значит, умереть. Но всем было плевать. Не сговариваясь, «Опаленные» хотели броситься в атаку – и не успели это сделать.

Ведь за спиной у Золотого Льва появился человек.

– Ты еще кто? – спросил мечник, когда удар ладонью оттолкнул его на десяток шагов.

«Махус?».

Ливий опустился на колено к телу друга. Махус был мертв. Мертв, как и Наус, лежавшая без головы неподалеку. Внутри груди Махуса пульсировала красная жижа, и не было никаких сомнений, кто именно убил друга.

Волк поднес к груди Махуса ладонь. Красная жижа бросилась на нее, Меркурий пробудился и вместе с Желтым Флагом разобрал живую отраву на компоненты, уничтожив ее.

Нельзя было позволить яду сожрать все тело Махуса, ведь друг заслуживал похорон. Закончив с этим, Волк поднялся и посмотрел на Золотого Льва.

Внутри Ливия закипала ярость. Свирепая сила с каждой секундой росла, будто кипящая вода, готовая сорвать с кастрюли крышку. Раньше Воля Обмана и Воля Ликования раскрылись на самом минимуме, ведь обе не подходили Ливию. Но Воля Ярости была такой мощной, что ярь внутри тела стала издавать звук «вум-вум-вум», как порой «говорит» пожар.

Внешне Ливий выглядел спокойно. Воля Ярости росла – и пока не достигла своего пика.

– Ты кто, мать твою, такой? – спросил Волк.

Мечник в броне ничего не ответил. Заговорила Ялум:

– Это Золотой Лев. Он убил Махуса и Наус.

Друг. Это слово не могло описать Махуса полностью. Он был не просто товарищем – он был первым и лучшим другом в жизни Ливия. Махус давно шагнул куда-то вперед. В глазах Ливия слова «друг» было просто недостаточно, ведь Мах стал для Волка братом.

– Золотой Лев? Шавка, которую избил мой учитель, Сильнейший?

Небольшая насмешка была всего лишь пеной, вышедшей из-под кипящей крышки. Но этого было достаточно, чтобы вокруг мечника появился образ львиной головы. Желание убийства Ливия было таким сильным, что Золотой Лев решил ударить своей самой сильной техникой.

– Х-ха!

Императорский Удар с Волей Ярости и Волей Тела столкнулся с техникой Золотого Льва. Львиная голова раскололась, и Ливий оказался за спиной мечника.

Золотой Лев успел отреагировать и взмахнуть мечом. Удар был быстрым. Но недостаточно: Волк схватил мечника за руку и грубой силой сломал ее, круша броню под своими ладонями.

– Ты! – прокричал Золотой Лев.

Ливий разжал ладони. Апперкот заставил Золотого Льва подлететь в воздух, но мечник провернулся и запустил Сизое Касание, от которого Ливий просто отмахнулся. Он прыгнул и схватил врага за ногу, а потом со всей силы запустил в землю.

Спустя мгновение Ливий рухнул ногами вниз. Меч вылетел из ладони Золотого Льва, а его тело еще глубже ушло в землю. Но Ливий не собирался останавливаться.

Усевшись сверху, он принялся бить кулаками. Броня Золотого Льва была прочной, удары не ломали ее, а гнули и вгоняли в тело врага. Земля тряслась от атак, и Ливий не прекращал, пока не превратил роскошную броню и человека в ней во что-то единое и ужасное на вид.

Стоило Волку прекратить, как в ладонь Золотого Льва прыгнул выроненный меч. Враг попытался ударить, но Ливий схватил клинок ладонью – и провел ею по всей длине, собирая на руку всю красную жижу.

Ладонь Ливия сжалась. Кулак вошел точно в рану на груди, оставленную Громом, и там Волк разжал кулак.

Красная жижа начала пожирать своего хозяина.

– Гау! – прокричал Ливий, сковывая Золотого Льва по рукам и ногам. Он не мог атаковать, не мог сбежать, не мог достать противоядие. Все, что оставалось древнему мечнику – мыча сдохнуть от своей же отравы.

Воля Ярости медленно успокаивалась с последними подрагиваниями Золотого Льва. Убийца Махуса был мертв, но это не могло вернуть друга к жизни.

Аслан торопился. С «Опаленными» что-то случилось – и он решил, что армия Альянса под предводительством Торгиуса справится, поэтому вместе со своими товарищами, Шодэсом, Моро и Саади поспешил на помощь.

Но когда Аслан туда прибыл, то увидел труп своего отца – избитый кулаками и сожранный собственным мечом.

А убийцей был не кто иной, как Ливий.

Глаза Аслана, горевшие гениальностью клана Разон, на мгновение померкли. Разум пытался уложить происходящее в четкую линию, но эмоции вышли на передний план, отталкивая все остальное.

– Ливий!! – прокричал Аслан.

Через мгновение он стоял перед Волком. Это была Сизая Тень, прием Сизого Камня для сближения с противником. Меч кричал жаждой крови, разум Аслана не принимал никаких доводов, да они и не были нужны. Перед ним был убийца отца – этого было достаточно.

Ладонью Ливий отклонил удар. Сила укола вернулась в тело Аслана, оставляя рану, но мечника это не остановило.

Шеура была быстрой – и ее Волк тоже отклонил. От удара Аслана отбросило, но он сразу вернулся в стойку.

«Я не хочу тебя убивать», – подумал Ливий.

Он убил отца Аслана. Никакие доводы не могли здесь сработать. Вокруг головы Аслана появилась львиная голова – и он бросился в атаку.

«Техника Золотого Льва. Ну, он же его сын», – подумал Волк.

Он знал, что седьмая техника Сизого Камня для каждого должна быть особенной. Видимо, Аслан был исключением.

Его седьмая техника была слабее, чем у Золотого Льва. Воля Тела пробудилась – Императорский Удар разбил технику, вновь отбросив Аслана.

Ярь собралась вокруг тела мечника. Через секунду за его спиной появились два золотых крыла, Аслан взмахнул ими – и тысячи перьев выстрелили в Ливия.

«Ого. Видимо, это его седьмая техника», – подумал Волк и тихо произнес:

– Вольв.

Воля Обмана открылась, сплетаясь с иллюзией. Аслан был уверен, что Ливий никуда не ушел, пока убийца его отца не появился за спиной.

Одна ладонь Волка легла на шею мечника. Воля Изменения прошла по телу Аслана, сливаясь с тремя медицинскими техниками и силой вибрации Полного Разрушения. Вторая ладонь сжалась в кулак – и Ливий ударил трижды.

Этого было достаточно. Тело Аслана осело на землю: мечник должен был пробыть без сознания минут семь. Удары лишь немного навредили Аслану, от этого можно было вылечиться и Венерой, причем быстро.

К мечнику шагнули Нерва, Бьерн и Михь. К Ливию – «Опаленные». Ситуация обострилась.

«Я бы мог убить их всех», – устало подумал Волк и сказал:

– Он без сознания. Скоро придет в себя. Его отец убил моего друга, к самому Аслану претензий нет.

Волк шагнул к телу Махуса и взял его на плечо. Кто-то подхватил Наус и тех, кто сильно пострадал – и «Опаленные» быстро ушли.

На ходу Ливий развернул медицинские техники. «Опаленные» сильно пострадали, даже бег давался им тяжело. «Им пришлось через многое пройти», – подумал Волк, отчаянно гоня от себя мысли, что все это произошло по его вине.

«Разберись я с Демоном быстрее…».

– Ливий, Сванхат не приходит в себя, нужно остановиться, – сказал Шапур.

– И не придет. Скоро остановимся.

– Все серьезно?

– Серьезней не бывает. Он мертв.

Волей Изменения Ливий оставил несколько потоков яри, чтобы сбить со следа возможную погоню Аслана. Вскоре Волк остановил отряд.

– Я даже не заметил, когда он умер. Он стоял, – произнес Шапур. Все посмотрели на Сванхата, которого алебардист опустил на землю с плеча.

– Скорее всего, умер еще до того, как закончилось сражение, – сказал Ливий.

– Он что, дрался мертвым?

Волк кивнул. Он и сам плохо понимал, как у Сванхата это получилось. Дело явно было в Пути Зверя.

Опустив тело Махуса на землю, Ливий дождался, когда Лягушка положит Наус, вернув на шею голову. «Опаленные» погрузились в молчание.

– Если бы… – было начал Ливий, но Ялум прервала его:

– Ты здесь ни при чем. Махус умер, как герой.

– Он смог остановить атаку Грома, – кивнул Шапур. – Почему Золотой Лев так поступил?

Ливию даже не нужно было видеть битву своими глазами, чтобы понять, что произошло. Еще на поле боя многое открылось ему, а слова Шапура стали последним необходимым звеном.

– Быстрый укол. Быстрее, чем обойти Маха и ударить, – сказал Ливий мрачно. – И Золотой Лев хотел убить его.

– Махуса? Но зачем? – удивился Аррон. Ему было сложно стоять, поэтому он сидел на земле под лечебной техникой.

– Не только его. Вас тоже. Потому что вы видели его позор. Видели, как он позорно проигрывает даже не Хаосу, а его правой руке.

«Опаленные» снова погрузились в молчание. Они многое слышали о жестокости Золотого Льва, но это превосходило жестокость. Древний мечник оказался невероятно высокомерным.

– Махус был моим самым близким другом, – заговорил Ливий.

– Он был и моим другом, – сказал Моро. Он познакомился с Махусом очень давно, раньше других «Опаленных».

– Веселый он был, – сказала Ялум. Она не стала запечатывать свои эмоции, и Ливий увидел влажные глаза Ледяной Императрицы из клана Комэтт.

– Отличный парень, – сказал Аррон.

– Всегда уважал его, – добавил Тихий.

Каждый находил слова прощания. Никто не собирался разглагольствовать, всем было не до этого. Богам идущие не поклонялись. Поэтому они провожали Махуса так – будто произнося слова на похоронах перед тем, как выпить.

– Наус… Ты держала его в узде, – сказал Ливий и попытался улыбнуться, но ничего не вышло. – Прости, что я не спас его. И не спас тебя.

Лягушке хотелось сказать, что это не вина Ливия, но Волк остановил ее жестом ладони. Он и сам хорошо это понимал и все же не мог промолчать.

Остальные тоже прощались с Наус. Больше всего было что сказать Лягушке, но она лишь села рядом с синеволосой воительницей и взяла ее за руку. Несколько секунд Ялум молчала, а потом сказала:

– Прощай.

Слезы на ее щеках превратились в иней, нарисовав на лице две вертикальных полосы. Когда Ялум закончила прощаться, Ливий подошел к Сванхату.

– Мы были плохо знакомы. Ты был отличным воином, Сванхат, это я знаю точно.

Последним к татуированному воину из диких земель подошел Тихий, шатаясь от кровопотери. Он уселся рядом и долго смотрел на Сванхата, с которым успел пройти ни одно сражение. Тихий был воином до мозга костей и прощаться с товарищами ему приходилось много раз.

– Что будем делать? – спросил Моро.

– Предлагаю сожжение. Похоронить здесь было бы странно. Хоронить где-то еще не вижу смысла. Они живы, пока жива наша память о них. Так и нужно провожать идущих.

«Опаленные» кивнули, все они были согласны с Ливием. Тогда он пробудил Волю Огня и зачитал длинное заклинание, закончив его руной:

– Хон.

Тела поглотил белый огонь. Он был таким сильным, что сжигал даже кости – самые прочные части тел идущих. Никто не отрывал взгляда от пламени. Только через пять минут огонь погас, и от тел остались лишь три горки пепла.

– Эйфьо.

Ветер поднял пепел – и понес его в небо, чтобы развеять по всему Централу. На этом похороны закончились, но все продолжили смотреть туда, где лежали тела убитых.

К Ливию подошла Ялум. Она прижалась к Волку, и Ливий машинально обнял ее за плечо.

– Что дальше? – неожиданно спросил Тихий.

– Хрен его знает, – махнул рукой Ливий. Убрав руку с плеча Лягушки, Волк пошел куда-то вперед, чтобы посидеть в одиночестве.

Вскоре стемнело. Ливий просто сидел и смотрел вперед на колосящуюся пшеницу. Скорее всего, где-то рядом была деревня, но собирать урожай уже было некому.

В памяти всплывали сцены из прошлого. Первая встреча с Махусом, пьянки, подброшенная Алкогольная Тина, поединки и даже встреча в храме. Ливий будто заново проживал все моменты жизни, связанные с другом, все глубже погружаясь в себя.

– Держи, – сказал Моро, усевшись рядом.

– Что это? – будто выйдя из транса, спросил Ливий.

– Алкоголь.

– Откуда?

– Ну, кто-то вспоминал усопших, кто-то закрылся в себе, как ты, а Саади и Шодэс прошлись по окрестностям и нашли.

– Вот как. Надо поблагодарить, – рассеянно сказал Ливий, открывая пробку.

Алкоголь мог обжечь пищевод, не будь Волк идущим. Зато Ливий мог оценить весь букет вкусов и запахов.

– Редкостная дрянь.

– Ну, что достали, то достали, – едва улыбнулся Моро.

Ливий сделал еще глоток и передал кувшин товарищу.

– Я тут думал… Лив, как считаешь, Махус смог бы остаться в Сильнаре без тебя? – спросил Моро после того, как сделал несколько больших глотков. Он пытался почувствовать хоть что-то, кроме вкуса, но это было невозможно.

– Нет, конечно, – хмыкнул Ливий. – Он бы и Школу Камня не закончил.

– Ха-ха.

Волк слегка улыбнулся. Можно было грустить сколько угодно, но Махус точно был бы против, чтобы по нему скорбели.

В какой-то момент Моро ушел. Когда луна ярко осветила все вокруг, к Ливию скользнула тень – это была Лягушка.

Ялум не стала ничего говорить. Вместо этого она легла рядом и положила голову на ноги Волка.

– Думаешь о том, что не смог защитить Наус?

– Все ты знаешь.

Вопрос был точно в цель. За несколько часов раздумий Ливий смог проститься с Махусом, вспомнить все хорошее и все плохое, но одно дело потерять друга, а другое – не защитить еще и близкого ему человека.

– Десять секунд. Мне не хватило десяти секунд, – сказал Ливий.

– Ты не спасешь всех. Это мир идущих.

– Ялум…

– Нет. Я не уйду. Вся моя жизнь – это сражения и подготовка к ним. Не лишай мою жизнь смысла, дорогой.

– Я знал, что ты это скажешь.

– А я знала, что ты знаешь.

Ялум замолчала. Прошло пять минут, и Ливий услышал тихое сопение. Лягушка уснула прямо на коленях, и это почему-то заставило Волка расслабиться.

«Я сожалею. Очень сожалею, Махус, Наус, Сванхат. Но это неуважительно по отношению к вам – взваливать все на себя. Я буду помнить о вас всегда. Весь мир услышит истории о великих героях Махусе, Наусе, Сванхате и Рори. Будьте уверены».

Глава 23. Вечный Закон

На утро Ливий вернулся к «Опаленным». Бросив взгляд на место сожжения, Волк сказал: «Сэкт», и трава затянула черные пятна от огня. Больше ничего не напоминало о вчерашних похоронах.

– Шодэс рассказал, что ты убил Демона. Поздравляю, – сказал Аррон.

– Спасибо, – кивнул Ливий и внимательно посмотрел на бывшего главу отряда «Совы».

Лечебные схемы смогли подлатать «Опаленных», но не вылечить их. Поэтому Ливий приступил к работе врача.

– Садись. Осмотрю тебя.

– Не стоит, – сказал Аррон, но все же сел.

– Помолчи, – ответил ему Волк, быстро восстанавливая тело товарища.

К Ливию подтягивались и другие «Опаленные» – все, кто нуждались в лечении. Вчерашний день остался в прошлом, и товарищи пытались вновь войти в колею суровой и насыщенной жизни идущих.

– Хорошие новости сейчас бы не помешали, – сказал Моро. – Ну, кроме убийства Демона.

– Я еще и Аквилу убил, – сказал Волк, шевеля пальцами над раной Тихого. Товарищ поморщился от невероятной боли, но Ливий знал, что Тихий сможет потерпеть.

– Ого, – удивился Моро.

– Верховных почти не осталось, – добавил Ливий. – Только Хаос и Гром. А, есть еще одна хорошая новость: мы вылечили Диаза.

– Да ну?

Моро удивился даже сильнее, чем от вестей о смерти Аквилы. «Опаленным» казалось, что Диаза уже невозможно исцелить, а Бирэнна хватается за несбыточные желания.

– А он… – спросил Мируол.

– Полностью исцелен. Наследие клана больше не терзает его разум. И кстати, теперь он сильнее любого из вас, только ему нужно время, чтобы привыкнуть к своей силе.

– Вот это действительно хорошая новость, – улыбнулся Мируол. – Нужно позавтракать в честь этого, я раздобыл нам еды. Не обед в ресторане, но очень даже достойно.

Пока Мируол занимался готовкой, Ливий закончил лечить товарищей. В голове не было никаких мыслей о том, что делать дальше. На Ливия давила огромная сила, но Волк ее игнорировал со вчерашнего дня – не до нее было. Сейчас Ливий просто хотел позавтракать с друзьями.

Люди оживились. Все это время в стороне были Шодэс и Саади. Начались самые обычные разговоры и шутки, и Ливий почувствовал себя странником, который застал ужасную грозу и переждал ее где-то в пещере, промокнув до нитки, а уже утром наступил новый день – все еще мокрый, но солнечный и какой-то радостный. В такие моменты всегда казалось, что гроза произошла будто в прошлой жизни, а утром – жизнь уже новая. В ней тоже случались грозы, застававшие тебя посреди поля, но после каждой жизнь начиналась заново, оставляя тьму и гром позади.

– Только Гром и Хаос, – задумчиво сказал Аррон.

Ливий кивнул. «Единство» было почти уничтожено – и теперь это было правдой. Даже такие «старожилы», как Лень или Демон, погибли. Оставался только Гром, и, конечно же, сам Хаос.

Но Ливий не чувствовал, что победа близка. Наоборот: Волку казалось, что самое худшее – впереди.

– Ливий, я хочу тебе кое-что показать, – сказал Шодэс. Он молчал до утра и разговорился за завтраком, как-никак, Шодэс был наемником. Бродяга Клинка полез в свой рюкзак и достал оттуда сервиз.

– Опять ты с ним носишься, – сказал Саади.

Глиняный кувшин, глиняная чашка. С виду – ужасная работа, ведь лепили руками, без гончарного круга. Гончар даже не подумал украсить свою посуду самыми простыми методами, вроде узора шнурком. Нет, это был «сервиз» из совсем бедных мест, где никто даже не задумывался о том, что кувшин и чашку нужно украшать. Зачем? Свою функцию выполняет – и ладно.

Но Ливий сразу понял, почему Шодэс принес кувшин и чашку. От посуды исходил шлейф энергии – особенной и совершенно чуждой для мира идущих. Ее не должно было быть здесь, даже отголосков, и тем не менее сервиз «фонил».

«Изначальная энергия», – подумал Ливий.

До того, как энергия разделилась на небесную и земную, существовала изначальная энергия. Когда-то идущие острова Моку попытались добыть эту энергию – и жестко поплатились. От Моку не осталось ничего, а запечатанные на дне океана остатки изначальной энергии каждый год вызывали Великий Вал.

– Я понимаю, о чем ты, – сказал Ливий, когда рой мыслей пронесся через его разум.

– Хоть кто-то, – кивнул Шодэс.

– В этом кувшине и правда есть что-то необычное? – удивился Саади.

– Есть. Очень необычное, но рассказать не смогу, – кивнул Ливий.

«Изначальная энергия – еще не все. Я чувствую что-то… Нет, я должен это проверить».

Ливий встал. «Опаленные» посмотрели на него, ведь для них Волк был лидером. Сейчас нужно было решить, что делать дальше.

– Нам надо восстановиться. Схемы развернул, раненые – приходите в себя. Остальные – охраняйте их. Я отойду с Шодэсом километров на десять в ту сторону, – махнул рукой Ливий. – Туда лучше не подходите – ради вашей безопасности.

«Опаленные» кивнули. Если Ливий говорил так – значит, дело было серьезным.

– Пойдем.

Вместе с Шодэсом Ливий удалился от лагеря «Опаленных», чтобы товарищи не увидели и не услышали ничего.

«Я мог бы разобраться с этим и сам. Но мне тоже нужен человек, который будет меня охранять. Шодэс подойдет лучше всего», – подумал Волк и уселся посреди поля, поставив кувшин и чашку перед собой.

– Шодэс, прежде всего спасибо за алкоголь, – заговорил Ливий.

– Нашел за что благодарить.

– Ну а как по-другому? Позволь рассказать тебе кое-что. В Энергетическом Параде Планет есть распространенные и редкие планеты, – сказал Ливий. – Меркурий, Венера, Марс, Юпитер – их открыть просто. С малыми планетами сложнее. Сатурн и Уран открывают настоящие мастера, обычно на уровне Великого Мастера или даже Просветленного.

Шодэс молчал. Десятилетия наемничества приучили его ценить информацию.

– Но есть и две другие планеты. Про них мало информации, считай, почти нет – оно и неудивительно. Чтобы открыть Плутон, должно сойтись много звезд. Некоторые сильные старики-идущие открывают Волю Смерти, но это не Плутон, с ним тяжелее, хоть он и связан со смертью. А Нептун… Что ты знаешь о нем?

– Ничего, – покачал головой Шодэс. – Как и про Плутон.

– Нептун – планета Воли. Это все, что я знал до вчерашнего дня, если быть честным. Но я открыл его. Вернее… Он открылся. С ним все не так, как с другими планетами. Когда ты открываешь Венеру или Юпитер, их сила становится для тебя чем-то новым – и при этом сила захлестывает тебя, да? Как волна.

– Да, – согласился Шодэс.

– Нептун другой. Это не запечатанная сила, которую ты открываешь. Нет, Нептун это просто сосредоточение того, что у тебя уже есть. Как подушечка для иголок, которую ты не видишь, пока не воткнешь последнюю иглу.

Только сейчас Ливий обратил внимание на планету – и та успокоилась. Огромная, будто гора, она осталась такой же большой, но ужалась до размеров ногтя в восприятии Волка.

Шодэс медленно кивнул.

– А иглы?

– Воля. Чтобы открыть Нептун, надо открыть все Воли. Никакой новой силы – ты просто обретаешь гармонию, Воли из отдельных инструментов становятся оркестром. Ценнейшая информация, скажу я тебе.

– Спасибо, – невозмутимо ответил Шодэс. – Если ты открыл все Воли – насколько же ты силен? Это не уровень Просветленного. Мудрец?

– Что-то вроде.

– Остальные не знают?

– И пусть не знают и дальше, – выдохнул Ливий. – Ничего секретного, но так будет проще. Насчет силы… Я не знаю, пика еще не достиг. Скажу только одно: Нептун – одно из условий, чтобы стать Бессмертным.

Невозмутимость наемника дала трещину. Шодэс сглотнул и сказал:

– Ливий, ты станешь Бессмертным?

– Мог бы стать, если бы не нарушил несколько правил, – хмыкнул Волк.

– Почему ты рассказываешь все это мне?

Вопрос был хорошим. Ливий поделился с Шодэсом очень ценной информацией, хотя другом Волку он никогда не был. Среди «Опаленных» были люди, которым Ливий доверял куда больше, чем Бродяге Клинка.

– Я тебе доверяю. Не так, как Моро, Тихому или Ялум, но доверяю. И мне нужна твоя сила.

«Опаленные» стали сильнее – кто-то больше, кто-то меньше. Но никто из них не смог бы сравниться с Шодэсом. Бродяга Клинка с гигантским опытом, который волей случая излечился от болезни, был настоящим монстром. Вряд ли бы нашелся хоть один Великий Мастер, способный сразиться с ним. Даже без Триумфа Трех Солнц Шодэс стоял в когорте лучших воинов Централа, а с Триумфом мог бросить вызов даже главе школы Большой Десятки.

– Хорошо, – кивнул Бродяга Клинка. – Ты же не рассказал все это просто так? Дело в сервизе?

– Да. В нем. Шодэс, в этом сервизе есть следы всех Воль и законов. Это значит, что им пользовался кто-то особенный.

– Бессмертный? – сделал самое смелое предположение наемник.

– Возможно, – кивнул Ливий.

Да, это мог быть артефакт какого-то Бессмертного. Но простота, даже примитивность кувшина и чашки не давала Ливию покоя.

«Возможно, это был первый Бессмертный?».

– Где ты его нашел?

– В сокровищнице Хаоса. Там хранилось разное барахло, мы пошли туда за мечом Саади – для этого он меня и нанял.

– А меч что, тоже барахло?

– Его может использовать только Стела Южной Звезды.

– Понятно.

«Значит, Хаос. Я чувствую, что должен понять. И для этого есть только одна возможность».

– Шодэс, не давай никому приблизиться сюда. Я огражу себя барьером, но лучше не смотри на него. Это может быть очень опасно.

– Хорошо, – кивнул Бродяга Клинка. – Как много времени это займет?

– Без понятия.

Отойдя от Шодэса, Ливий начал зачитывать заклинание. Магия должна была быть устойчивой, чтобы продержать столько, сколько потребуется и не пропала раньше времени.

– Эйфьо!

Вокруг Ливия появился воздушный купол. Он не давал звукам просочиться наружу, да и скрывал от взглядов. Но этого было мало, поэтому Ливий зачитал еще одно заклинание.

– Вольв!

Иллюзия сделала пространство под куполом непроницаемым. Даже Шодэс не мог разглядеть ничего без особых техник. Все это Ливий делал в первую очередь из-за него, чтобы Бродяга Клинка не взглянул на купол случайно. А во вторую очередь, из-за «Опаленных»: кто-то из них мог прийти к куполу или увидеть его издалека, проходя рядом.

– Я должен узнать больше. Другого выхода нет.

Слова заклинания отпечатывались в воздухе, как удары молота по металлу. Чем дольше Ливий колдовал, тем быстрее билось его сердце. Заклинание, которого Волк никогда не слышал, произносилось так легко, будто он повторял его не раз и не два, ведь эта магия открывалась сама.

– Дамиран.

Двенадцатая руна, руна знаний, была столь же могущественной, сколько и опасной. Даже сейчас Ливий испытывал волнение, но не страх, взмах рук завершил заклинание – и Волк почувствовал, как пространство раскалывается перед ним.

Это не было правдой: так силу магии видел разум. На мгновение перед Ливием показался образ синего дерева, внутри которого скрывались все законы мира.

Волк даже не моргнул, как вдруг оказался посреди моря.

Не было ни воды, ни песка. Ливий не шевелясь стоял посреди потоков информации. Любое движение могло быть смертельно опасным: достаточно было шагнуть или опустить вниз руки, чтобы информация полилась в тебя без меры.

О сущности Дамирана дал подсказку Синий Флаг. Руна знаний не спешит делиться информацией, для нее люди – это всего лишь вычислительные мощности. Если будешь неосторожен, Дамиран возьмет тебя под контроль, и ты превратишься в счетную машину, которая будет обрабатывать океан бесконечных знаний.

Применить руну просто. Гораздо сложнее найти нужную тебе информацию. Дамиран проверяет тебя на прочность, взывает к одному из самых сильных пороков человечества – к жадности. А маги – существа жадные до знаний.

Ливий тоже таким был. Всю свою жизнь он копил знания, чтобы стать сильнее. Все техники мира, все стили, все заклинания – прямо сейчас они лежали перед Ливием, достаточно только руку протянуть. Знания могли помочь победить Хаоса, но Волк держал жадность в узде. Сюда он пришел только за одним – и не собирался брать ничего больше.

Как найти что-то нужное? В этом и заключалась главная проблема, поэтому Ливий просто расслабился и стал ждать.

Время проходило незаметно. В какой-то момент рука Ливия двинулась вперед и ухватилась за проплывающую мимо тонкую белую нить. Волк потянул за нее – и в голове сама собой появилась информация.

Мужчина стоял на скале и смотрел куда-то вперед. Ему было лет сорок, а во внешности не было ничего особенного: черные волосы, густые брови, мягкий взгляд, выпирающий нос, похожий на прибрежную скалу, легкая улыбка и короткая борода. Возможно, другой человек не обратил бы на этого мужчину никакого внимания, но не Ливий.

Узнав все законы мира, открыв все Воли, он видел гораздо больше. И мужчина заставил Ливия испытать трепет. Того, кто стоял перед ним в этом коротком воспоминании, сложно было даже назвать человеком.

Ведь он был Созидателем, сотворившим мир.

От осознания разум всколыхнуло. Рука машинально двинулось вперед, Ливий хотелось узнать больше – и знания хлынули в мозг.

«Нет!».

В последнее мгновение Волк остановился. Плотина была почти прорвана, информации было слишком много. Ливий коротко выдохнул – и оказался в реальности.

Над головой сверкали формулы. Они тут же начали тускнеть и быстро пропали, а Ливий тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.

– Слишком опасно.

Разум другого человека не выдержал бы силы Дамирана. Ливия спас Нептун – объединенная сила нескольких Воль смогла на мгновение восстановить стабильность разума.

– Руна знаний… Какая наивность, – выдохнул Ливий. – Она всего лишь ключ.

Другие руны управляли силами мира, будь то стихии, природа или даже принципы. Дамиран оказался другим. Он не имел отношения к миру, в котором вырос Ливий, знания Дамирана охватывали всё – то, что Волк знал и то, что даже не мог вообразить.

Но важнее было другое.

«Созидатель».

В ту самую секунду, когда Ливий случайно открыл себя Дамирану, в разум попало много знаний. Они были разными, от кулинарных рецептов до странных концепций, которые сложно было даже осознать. Волку казалось, что их придумали не люди и даже не демоны. Где-то существовали миры, и там жили создания, не похожие на людей настолько, что вызывали что-то между опасением и брезгливостью.

Но был один отрезок знаний – совсем короткий, всего лишь фраза – который был связан с тем, что Ливий увидел. Именно за ним потянулся Волк – и не смог поймать. Вместо того, чтобы схватить птицу за хвост, Ливий смог только выдернуть перо, но и этого было достаточно.

«Миры не возникают сами по себе».

Такая простая мысль огрела Ливия, как обухом. Это было очевидно, он знал о создании джиннов Вечным Законом, но Волку всегда казалось, что мир появился сам по себе, а потом продолжил управлять всем сущим. Но оказалось, что существует некий творец – отдельная личность, создавшая мир. Пришлось посидеть несколько минут, чтобы прийти в себя.

«Больше никакого Дамирана».

Барьер расступился, когда Ливий шагнул наружу.

– Все? – спросил Шодэс.

– Нет. Сколько времени прошло?

– Три дня.

«Не так много», – подумал Ливий и поднял с земли сервиз.

– Все в порядке?

– Да. Мне нужно еще немного времени, – кивнул Волк и вернулся назад, стараясь ничем не выдавать волнения.

«Не уверен, что случилось бы, расскажи я все – об изначальной энергии, о Созидателе, о тонкостях Дамирана. Возможно, мир обратил бы на Шодэса внимание – нельзя этого допустить», – подумал Ливий, ставя сервиз перед собой.

Сомнений больше не было. Тот, кто сделал кувшин и чашку, был Созидателем. В сервизе сохранились следы его силы – и Хаос это заметил.

«Положил ценную вещь посреди мусора. Умно. Если Хаос что-то понял… Весь Централ на шаг позади», – подумал Ливий.

Дамиран мог дать Волку знания, раскрыть целые науки и искусства, но сейчас Ливий нуждался в другом – в ответах.

Нептун пробудился. Планета, скрытая от взора, становилась видной только со всеми Волями – и Ливий воспользовался ее силой, сплетая законы. Из рук потекла ярь, проникая вглубь сервиза, и следы изначальной энергии ярко запылали.

Не прошло и секунды, как на Ливия обратили внимание.

Изначальной энергии не должно было здесь существовать. Ее здесь и не было: на сервизе остались только следы, блеклая тень от энергии, но Ливий смог заставить ее сверкать, чтобы привлечь мир – и он ответил.

«Теперь я тебя вижу».

Только открыв Нептун, Ливий смог увидеть то, что называли миром или дао. До этого Волк мог только чувствовать его, ощущать невидимое давление, нависшее над головой, как топор палача.

В воздухе появились законы, которые мог увидеть только тот, кто открыл Нептун. Зная все законы, открыв все Воли, Ливий смог увидеть длань мира – она спускалась каскадами формул и символов, чтобы разобраться с нарушителем. Ладони Волка опустились на формулы, и сила всех Воль прокатилась по ним, зажигая нужные символы.

Давление перестало расти. Мир думал, а Ливий ждал его ответа.

Символы ярко загорелись. Волк почувствовал, как его дух взмывает вверх, и через мгновение Ливий уже стоял на гранитной плите посреди неба.

– Я хочу получить ответы!

– Ты имеешь на это право, – раздался в ответ голос не похожий ни на мужской, ни на женский. Он был безликим – и оттого пробирающим до жути.

Это был мир. Тот, кто стоял над всем – и он был готов отвечать. Немного подумав, Ливий задал свой первый вопрос:

– Кто ты такой?

– Вечный Закон: Модуль Искусственного Регулирования. Я управляю Эмитом, планетой, на которой ты живешь.

Не было никакого смысла спрашивать о других планетах – Ливий еще в Дамиране понял, что существует огромное множество миров. Но слова Вечного Закона стали неожиданностью. Он не звучал, как бог, как великая сущность. Скорее, как магомеханический инструмент невероятного уровня, наблюдающий за миром.

– Кто такой Созидатель? Откуда он пришел?

– Человек, создавший этот мир. Данные отсутствуют. Я был создан здесь для регуляции Эмита.

– Зачем?

– Я есть вместилище законов мира.

Вопросов, которые Ливий мог задать миру, были сотни. Но один крутился в голове с самого детства. Его не было никакого смысла задавать раньше, ведь мир не отвечал на вопросы. Но сейчас, когда он оказался личностью, Ливий наконец-то мог спросить.

– Почему ты ограничил охиронцев?

Охиронцы не могли стать Просветленными. Их дух растворялся в реке времени, не давая жителям Охирона сделать шаг вперед – и Ливию хотелось знать, почему его предки, как и он сам, оказались обречены.

– Слишком высокий потенциал. Достижение пределов опасно без контракта со мной.

– Почему?

– Человек сможет вмешиваться в законы. Мир устойчив, пока Вечный Закон есть единственный регулирующий орган.

– Боялся потерять свою власть? Поэтому охиронцы даже не могли стать Просветленными, а все остальные получали силу от тебя.

– Верно. Просветление в обмен на становление частью мира. Часть мира не может разрушить мир.

– А Бессмертные?

– Те, кто стали частью меня окончательно.

– Зачем все это? Почему ты не сделал всех слабыми? Никаких проблем!

– Я регулирую. Ваш потенциал есть задумка Созидателя. Вы были созданы им. Остальные расы были созданы мной для обеспечения регуляции и стабильности.

На пару секунд Ливий задумался. Алхоам рассказал Волку, что джиннов создал Вечный Закон. Мир не нуждался в идущих, но Созидатель вложил в людей потенциал. Выходило так, что Вечному Закону приходится разбираться с проблемами, которые возникают сами по себе. Люди становятся сильнее, среди них появляются выдающиеся личности – и Вечному Закону не остается ничего другого, кроме как ограничить таких идущих, ведь иначе это угрожало бы ему самому, а значит, и всему миру. Получалось так, что люди, способные развиваться и становиться сильнее – план Созидателя. И этот план сильно мешает Вечному Закону.

– Если такова задумка Созидателя, разве ты не идешь против его воли?

– Моя первоочередная задача в регулировании. Нарушение стабильности мира может быть фатальным, потенциал людей необходим при завершенном состоянии мира. Мир не был завершен.

– Что это вообще значит?

Вечный Закон молчал, будто думая о чем-то.

– Условия соблюдены. Я могу показать.

– Покажи.

И тогда гранитная плита под ногами исчезла, открывая Ливию весь мир.

Глава 24. Принцип вращения

Эмит. Вечный Закон назвал мир, в котором жил Ливий, так – и сегодня Волк впервые видел его полностью.

Величайшие ученые ломали головы, пытаясь понять, как выглядит мир. Идущие часто проводили параллель с Террой – олицетворением самого идущего в Энергетическом Параде Планет. Но планеты – шарообразные. Будь мир таким, то, долго двигаясь на север, можно было бы попасть на юг. А направившись на восток – оказаться на западе.

Но сомнений больше не было. Мир был планетой, такой же, как и все другие – в виде шара. Вот только все те континенты, на которых бывал Ливий, занимали только треть планеты, а все остальное покрывала тьма.

Волк видел только половину планеты, но несложно было понять, что находится на другой половине. Континенты были будто огромным островом посреди моря тьмы – и эта тьма постоянно пыталась поглотить мир. На Юге ее сдерживали Ишбатана, Стена пересекала континент, чтобы стать преградой на пути тьмы. На западе и востоке огромные морские существа уничтожали созданий, сотканных из тьмы, вода бурлила тысячелетиями от бесконечных схваток.

Спокойно было только на Севере. Стоило созданиям тьмы шагнуть вперед, как они тут же обращались в лед – и медленно рассыпались в снег под сильными северными ветрами. За всем этим с одинокой горы наблюдал Великий Дракон Севера – Торион. Он в одиночку стал тем, кто сдерживал тьму на Севере.

– Почему наш мир такой?

– Созидатель не успел завершить его. Работа завершена на тридцать восемь процентов.

Многое вставало на свои места. Мир был несовершенным, и Вечному Закону приходилось тратить ресурсы на его защиту, создавать другие расы, чтобы сражаться с наступающей тьмой.

Приглядевшись, Ливий заметил свет. По всем континентам, будто жемчужины, сверкали огоньки.

– Бессмертные?

– Верно.

– Дело не только в ограничении.

– Верно. Их потенциал должен быть сохранен.

Вечный Закон подарил бессмертие для того, чтобы все эти талантливые идущие дождались своего часа. Как положить груши в ящик с сеном и дробленым льдом, чтобы достать фрукты на зимние праздники. Понимая задумку творца мира, Вечный Закон сохранял Бессмертных – до возвращения Созидателя или пока весь Эмит не падет под напором тьмы.

– Почему ты ответил мне? Разве ты говоришь лично с каждым, кто может воззвать к тебе? И что, если я использую эти знания тебе во вред? Мы не заключали контракт.

Ливий приблизился к уровню Бессмертного, поэтому хорошо понимал, как должен действовать Вечный Закон. Что-то не складывалось. Личного разговора Ливий никак не ожидал, и пусть у Вечного Закона не было никаких эмоций, Волк ощущал спешку в словах мира.

– Я должен действовать прагматично, исходя из данных анализа.

– И?

– Раскрытие информации без контракта со мной грозит опасностью.

– Подожди. Ты хочешь сказать, что нарушил собственные правила?

– … Нет, – после небольшой задержки ответил Вечный Закон. – Решение было принято на основе данных личности. Решение признано рискованным, но необходимым.

«Он признает, что идет на риск».

Зачем это делать? Вечный Закон хорошо понимал, что поступает вразрез со своими принципами. Он даже был готов рискнуть – сделать то, что не делал никогда.

– Ты утрачиваешь контроль?

– Частично. Я теряю возможность изменять.

– То есть ты больше не можешь создавать новые расы, вроде джиннов?

– Верно.

– Почему? Подожди… Я понял. Дело в изначальной энергии?

– Верно. Изначальная энергия была оставлена Созидателем.

Все встало на свои места. Раньше Ливий думал, что изначальная энергия – бесконечна и существует где-то там, откуда Вечный Закон руководит всем. Все оказалось иначе, изначальная энергия подходила к концу. Мир все еще был сосредоточением законов, а вот что-то изменить он уже не мог.

– Я передавал тебе энергию через Бессмертного Рыбака.

– Одна из причин моего выбора. Без переданной изначальной энергии этот разговор не состоялся бы.

«Что? У Вечного Закона все так плохо?», – подумал Ливий.

– Ты говоришь о выборе.

– Возможность защиты мира от угроз.

– Х-ха, – выдохнул Ливий.

Мир не просто так открыл ему правду. Все было для того, чтобы Ливий согласился защищать его даже без контракта.

– После того, что ты сделал? Оставил меня без семьи? Вставлял палки в колеса своим роком? Почему ты не выбрал кого-то из Бессмертных? Да и что вообще может случиться?

– Данных о роке не обнаружено. Бессмертные – часть мира.

– Не обнаружено?!

Ярость едва не пробудилась в Ливии, но быстро потухла. Злиться на Вечный Закон было бесполезно. Волк вновь посмотрел на мир под ногами, и взгляд зацепился за Централ.

«Все началось с Централа».

Первый континент воплощал в себе знак гармонии. Сейчас Ливий видел огромные потоки яри, медленно двигающиеся по кругу. Север, Запад, Юг, Восток – массив энергии вращался вокруг Централа, и задумка Созидателя сразу становилась понятной. Он создал Централ, как опору, как якорь для всей этой яри.

«Но почему она двигается?».

Ветер не мог гнать ярь. Должен был существовать механизм, закручивающий энергию, и с высоты найти его оказалось просто.

«Символ гармонии. И две крайних его точки».

Плато Трех Истин, как сосредоточение светлого духа, и Чаша, как сосредоточение темного духа. Эти два места в Централе всегда были особенными, ведь идущие чувствовали себя там некомфортно. На Плато Трех Истин жили только монахи и охиронцы, а в Чаше – неизвестно кто. Ливий даже не был уверен, что они люди или что они действительно жили в этом времени, ведь в Чаше законы мира работали не так, как везде.

– Контраст места с законами, возведенными в абсолют, с местом, где законы нарушаются, создает центробежную силу. Движение яри перераспределяет ее, чтобы не оставалось зон без энергии. Без этого в местах тренировок идущих не оставалось бы ничего живого, ведь всем для жизни нужна хотя бы крупица яри, – задумчиво сказал Ливий.

– Верно, – ответил Вечный Закон, и его голос прозвучал в несколько раз тише, чем до этого.

В воздухе появились символы. Связь с Вечным Законом исчезала, возвращая Ливия обратно в Централ.

– Подожди… – сказал Волк, снова присмотревшись к миру. – Разве нет возможности получить изначальную энергию откуда-то?

– Это может быть небезопасно для Эмита, – прозвучал едва слышимый голос Вечного Закона.

Вокруг кружился ветер, создавая купол. Ливий снова был в Централе, но слова Вечного Закона все еще эхом звучали в голове.

– Нет. Это невозможно.

Сервиз Созидателя был в руках Хаоса. Глава «Единства» знал больше, чем другие, отдельные фрагменты объединялись в единую теорию, заставляя тело Ливия дрожать от осознания. Почему Хаос назвал себя так? Просто потому, что любил устраивать хаос? И почему он назвал часть Верховных Смертными, будто в насмешку над Бессмертными? Главными врагами для Хаоса были Сильнейший и охиронцы. Фердинанд был тем, кто создал новый порядок в Централе, а охиронцы столетиями жили на Плато Трех Истин, где законы достигали абсолюта. Даже с невозможностью достичь Просветления они были теми, в ком сильнее всего выражался план Созидателя.

– Он хочет пошатнуть мир.

От осознания на мгновение все мысли исчезли. Теперь все было ясно. Чтобы пошатнуть мир, нужно дождаться, когда он не сможет сопротивляться, а потом впустить изначальную энергию. Но как это сделать?

Бой с Альянсом Светлых Сил как можно дальше от юга Централа, уничтожение Солнцеграда и засада на вторую армию Альянса – чтобы показать, что идти вглубь больше нет никакого смысла и нужно сосредоточиться на боях возле Района Ста Школ. А нарушить вращение массива яри можно было только в двух местах – и одно как раз находилось на юге Централа.

– Чаша.

Она была слабым местом мира, ведь там почти не работали законы. Времени почти не осталось, Вечный Закон больше не мог изменять – и Хаос мог знать об этом.

– Зачем? Зачем пытаться разрушить мир? Он не может быть простым безумцем. Не знаю, в чем заключается его план, но нужно остановить Хаоса до того, как он успеет что-то сделать. Онно.

Руна предсказания не дала Ливию прямого ответа. Она не показала Волку места, но в размытых силуэтах Ливий увидел законы мира – этого было достаточно.

Когда Гром вернулся, Хаос уже готовился покинуть лабораторию. В ней больше не было нужды: все, что глава «Единства» хотел узнать, он уже выяснил.

– Аквила и Демон погибли, – сказал Гром первым делом.

– Да, это так, – кивнул Хаос с улыбкой. – Пойдем, Гром. Я хочу поговорить с тобой.

– У вас хорошее настроение.

– Ведь я почти добился своего.

Глава «Единства» медленно шел туда, где все должно было закончиться. Гром привычно следовал за ним в шаге позади, как и следовало идти правой руке Хаоса.

– Ты не торопился.

– Я узнал о смерти Аквилы, когда почти добрался туда. Вернуться обратно к Демону уже не успел, столкнулся с Золотым Львом.

– Ого, и как он тебе в бою?

– Я почти убил его. Как вы и говорили, он крайне силен.

– Но слабее тебя. И что значит «почти», а, Гром?

Хаос покрутил ладонью, давая понять, что Верховному стоит продолжить.

– Он ранил меня. Воспользовался товарищем, чтобы задеть своим мечом. Я решил отойти.

– Тогда это не «почти убил», дорогой мой Гром. Победа – это когда враг лежит мертвым у твоих ног. Золотой Лев мог выкинуть что-то еще, – сказал Хаос. – Он сильно пострадал?

– Да, глава, – кивнул Гром.

Спинэль покинул ножны. Воля Грома, Воля Меча, Воля Тела и Воля Концентрации объединились в сильнейший прием Грома – Богоборец – и клинок вошел в спину Хаоса, пронзив главу «Единства» насквозь.

Голова Хаоса опустилась. Он посмотрел на клинок и сказал:

– Ты попал мне прямо в сердце!

Маска Грома помогала видеть сквозь иллюзии. Верховный был уверен – его меч пронзил Хаоса. Тело главы «Единства» оказалось невероятно прочным, Гром думал, что сможет уничтожить всю грудную область, но вместо этого оставил только дыру размером с кулак – прямо на том месте, где находилось сердце. Кровь полилась по телу Хаоса, но глава «Единства» не придал ране большого значения.

В его ладонях собралась ярь, которая стала двумя копьями. Хаос уколол назад – и Гром быстро отступил.

– Гау! Эйфьо! – сказал глава «Единства», создавая в руках два каменных топора и покрывая их силой ветра.

– Грирро! – прокричал Гром, пронзая себя молнией.

За мгновение топоры и клинок столкнулись десятки раз. От ударов земля трескалась, а пространство разрезалось, на доли мгновения оставляя полосы без воздуха.

– Ты дождался, когда я буду тебе безоговорочно доверять! Как подло, Гром! – с улыбкой прокричал Хаос.

Сизая Тень переместила Грома за спину главы «Единства», но меч столкнулся с топором.

Это было правдой. Простого доверия было недостаточно, ведь тогда Хаос успел бы отреагировать. Нужно было добиться того, чтобы глава «Единства» доверял Грому так же, как себе самому. И правой руке Хаоса это удалось.

«Богоборец не сработает во второй раз», – подумал Гром, обмениваясь ударами с Хаосом.

После смерти Лени глава «Единства» вернул себе знания об оружии, кроме меча. Но главной проблемой была скорость: даже с Громовой Ласточкой Гром был только чуть быстрее Хаоса.

Каждый удар вытягивал ярь, и глава «Единства» получал гораздо больше. Битва на выносливость была не в интересах Грома.

Меч распался в пыль из тысячи ударов. В ответ Хаос отмахнулся от атаки широкими взмахами двух топоров, вызывая волны яри.

– Ты думаешь убить меня моими техниками? Как низко!

Пусть Хаос забыл о своих техниках все, он вел записи и попросил Грома показать приемы, которые передал. Глава «Единства» знал, как работают его техники, поэтому умел им противостоять.

Сработать могли только те техники, о которых Хаос не был в курсе.

Гром остановился.

– Я покажу новую технику, – сказал он.

– Жду с нетерпением, – с улыбкой ответил Хаос. Кровь из раны уже перестала течь, но сквозная дыра никуда не делась. Даже Желтый Флаг не мог затянуть ее быстро: электрические разряды пробегали по краям раны, подавляя регенерацию.

– Грирро.

Молния снова пронзила Грома. Нервная система, и так доведенная до пика, отдала себя всю без остатка, увеличив скорость реакции. Электрические разряды превратились в едва заметное бело-голубое одеяние, укутывающее Грома.

– «Громобежец».

– И в чем ее суть?

Вместо ответа на груди Хаоса появился разрез. Вот только Гром продолжал стоять на своем месте, будто ничего и не сделал.

– Бы…

На правом предплечье появился еще один разрез.

– …стро. Я понял, – сказал Хаос, взмахивая топорами.

Оружие прошло мимо, и на теле главы «Единства» возникла новая рана. Тогда Хаос шагнул вперед, но Гром оказался на том же расстоянии, что и до шага главы «Единства». И на левой руке Хаоса тут же закровоточила рана.

– Ты вывел скорость на пик! Но силы мало! – прокричал глава «Единства», размахивая топорами.

Ни один его удар не достиг цели. На теле появлялись десятки ран, и Желтый Флаг, которому нужно было что-то делать с дырой в груди, не поспевал лечить новые ранения.

«Громобежец» не просто делал Грома быстрее. Техника объединяла в себе пик скорости, мастерство владение Грирро, лучшую реакцию и особую атаку: Гром делал шаг вперед и резал самым кончиком меча, тут же отталкиваясь и делая шаг назад второй ногой. Атака получалась невероятно быстрой, но Хаос был прав: силы ей недоставало, особенно против главы «Единства». Гром не мог резать даже кончиком меча, вместо этого клинок проходил в двадцати сантиметрах от тела Хаоса, а раны оставляла Воля Меча.

«Он видит», – подумал Верховный.

Хаос видел его атаки, просто не успевал отреагировать. Когда Гром снова шагнул к главе «Единства», Хаос произнес:

– Фрито.

Поле боя затянул туман.

– Грирро.

Бежать не было смысла. Вместо этого Гром атаковал со всей силы – и молния настигла его перед телом Хаоса.

Клинок «загулял», удар пошел вниз, оставляя на бедре главы «Единства» глубокую рану до кости. И этого было мало.

У Громобежца, как и у Громовой Ласточки, был один недостаток. Нервная система под стимуляцией Грирро не могла выдержать другой удар молнии – и Хаос об этом знал.

Оба топора ярко засияли от двух разных техник. Хаос опустил их вертикально вниз, чтобы отсечь Грому руки, но клинок Верховного резко подался вверх.

«Достаточно», – пронеслась мысль в голове Грома.

Темная ярь столпом выстрелила вверх, превращая меч Верховного в клинок высотой в десятки метров. Гигас, одна из сильнейших техник меча Хаоса, которую можно было применять только с помощью чужой яри – и последним ударом по бедру главы «Единства» Гром как раз смог вытянуть достаточно энергии.

Одним своим появлением Гигас уничтожил оба топора. Гигантское лезвие возвышалось над полем битвы, и Гром двинул руками, обрушивая Гигас вниз.

Эту технику Верховный не любил. Она не вязалась с его быстрым и точным стилем, но сейчас другого выхода не было. С лица Хаоса все еще не пропадала улыбка, и Гром увидел, как перед главой «Единства» появляются стихии.

Эйфьо, Грирро, Хон. Хаос призвал Волями сразу три стихии и объединил их воедино Синим Флагом. Гигас был уже на полпути, когда в него выстрелил луч трех стихий.

Атаки столкнулись с такой силой, что по равнине прокатились энергетические волны, круша все вокруг. Маска на лице Грома начала трескаться от давления, и Верховный, впервые за много лет сбросив с себя хладнокровность, прокричал:

– Р-р-р-а!

Гигас двинулся вниз. Даже магия Хаоса не могла остановить технику, но на темном клинке появилась трещина, а через мгновение меч – настоящий меч, вокруг которого Гром создал клинок из яри – треснул и сломался пополам.

И в ту же секунду стихийный луч из переплетенной силы огня, молнии и воздуха уничтожил Верховному руку.

– Твой Спинэль не выдержал. Видимо, он сильно пострадал, а ведь у тебя был хороший шанс, – сказал Хаос с улыбкой.

Во второй руке Грома появился кинжал.

– Гау, – сказал Хаос, но кинжал прошел сквозь каменную стену. Сила удара ослабла, казалось, что главе «Единства» ничего не угрожает, вот только кинжал с легкостью прошел через слои яри, по рукоять вонзившись в тело Хаоса.

– Варигос. И это все?

Кинжал раскрылся прямо внутри тела Хаоса. Из полости хлынул яд – красная жижа принялась пожирать внутренности.

Нога Хаоса попала Грому в верхнюю часть груди, ломая ключицы. От удара Верховный упал на спину, а с лица главы «Единства» сползла улыбка.

– Яд Золотого Льва. Хитро, хитро. Ты дал этой дряни много пищи внутри кинжала, чтобы дождаться момента. Как подло, Гром. Я тобой горжусь.

Воля Земли затягивала упавшего Грома вниз, под землю. Верховный попытался вырваться и не смог: владение Гау у Хаоса было потрясающим, ведь глава «Единства» унаследовал его от Гранита, лучшего мага Гау в Централа.

– Сэкт, – сказал Хаос. Грома оплели корни, делая ловушку еще прочнее.

– Хочешь знать, почему я почти не пострадал? Пока я восстанавливался после боя с Нексом, я немного перестроил свое тело и изменил положение многих внутренних органов, чтобы избавиться от человеческих уязвимостей. Кто же знал, что первым на прочность испытаешь меня ты, Гром?

Сила Урана взорвала землю вокруг Верховного. Гром вырвался, и черные молнии опутали его, а Воля Меча появилась прямо на руке.

Хаос щелкнул пальцами. Из-под земли вырвалась огромная черная пасть и в мгновение ока откусила нижнюю часть тела Грома.

– Тебе стоило бить в голову той первой атакой. Но ты не мог, ведь я рассказал тебе, что защитил свою черепную коробку. Поэтому ударил в сердце, а вот про то, что я поменял расположение органов, ты не знал. Но я не врал тебе, Гром. Просто немного недоговаривал, – улыбнулся Хаос.

Темная пасть оставила от Грома только голову и верхнюю часть груди. Техника Хаоса достала аж до сердца, откусив половину – орган продолжал пытаться биться, поддерживая остатки жизни хозяина.

– Что же заставило тебя предать меня? Ты был для меня ближайшим человеком, Гром. Я доверял и помогал тебе.

– Ты воскресил меня темным ритуалом и промыл мозги.

– Так ты смог освободиться от ограничителей в твоей голове? И как давно?

– Недавно.

– Ах, кажется, я понял. Ты приблизился к истинной мудрости и узнал то, что не должен был знать. И как, Гром? Чувствуешь себя обманутым? Но ведь я выполнил твое желание. Сила, которая превзойдет силу брата. Ты желал этого перед смертью – и я подарил это тебе.

– Ты просто воспользовался мной.

– Конечно, Гром! Разве я когда-нибудь это скрывал? Это была взаимовыгодная работа. Все хотят от меня чего-то – силу, знания, ресурсы. И я давал им это, выполнял их желания – в обмен на подчинение и жизни. Твой случай был уникальным, ведь ты не пришел ко мне. Наоборот, это я пришел к тебе. Поэтому я дал тебе больше, чем другим, вырастил в верного товарища – и вот результат. Что ж, время моему владению меча вернуться обратно?

Из последних сил Гром занес руку. В ладони Хаоса появился копье, его оплела руна Эйфьо, ветряные потоки завращались вокруг древка – и копье двинулось вперед. Наконечник вошел в горло Грома, отрывая голову от тела, и уже через секунду Верховный окончательно умер.

– Вот оно. Так это и есть сила Нептуна, – усмехнулся Хаос, чувствуя, как огромная планета наконец-то появилась.

Для этого не хватало только Воли Меча – и вот она вернулась обратно вместе со всеми техниками и знаниями.

– Как же прекрасен меч, – улыбнулся Хаос. – Ох, я же совсем забыл. У меня нет меча.

Глава «Единства» нагнулся и за руку поднял кусок тела Грома. Воля Огня начала пожирать плоть, освобождая кости. Лопатка, ключица, плечевая, локтевая и лучевая кости сплавились воедино в насыщенно голубой клинок длиной ровно метр.

– Отлично. Ты многое осознал и дал мне, Гром, – сказал Хаос, сделав пробный замах. – Но ты сильно задержал меня.

Серьезная рана в груди, много ран поменьше, яд Золотого Льва, который пришлось быстро блокировать – тело пострадало, поэтому Хаос вместо того, чтобы направиться к Чаше со всей скоростью, медленно выдвинулся в путь, на ходу восстанавливая организм. Туда он должен был прибыть в своем лучшем состоянии.

Глава 25. Время для битвы

Взмахнув рукой, Ливий убрал купол и шагнул наружу.

– Все? – спросил сидящий на земле Шодэс. На коленях лежала глефа, а сам наемник медитировал, укрепляя тело ярью.

– Все, – кивнул Волк. – Сколько времени прошло?

– Суммарно неделя, – ответил Бродяга Клинка, поднимаясь с земли. – Что дальше?

– Битва с Хаосом. И у нас мало времени. Пойдем к остальным, они должны все узнать.

Когда Шодэс и Ливий прибыли на место, «Опаленные» их уже ждали. «Раненых не осталось», – подумал Волк. Его магические схемы успели подлатать «Опаленных», и в такое время отсутствие ран у товарищей внушало хоть какое-то спокойствие.

Товарищи посмотрели на Ливия, ожидая его слов.

– Мы должны остановить Хаоса. Он гораздо сильнее, чем был раньше, поэтому со мной пойдет только Шодэс.

Никто не обиделся на слова Волка. Но «Опаленным» было что сказать.

– Мы тоже идем. Хаос останется на вас, а мы сможем помочь с его людьми.

«Если бы все было так просто, Шапур».

«Опаленные» и вправду могли помочь. Вот только подвергать товарищей опасности… Ливий посмотрел на «Опаленных» – и кивнул, соглашаясь со словами Шапура.

Они были воинами, они были идущими. Ливий не имел права их останавливать.

– Тогда вы на поддержке. Первыми выдвинемся я и Шодэс, потому что мы быстрее. Вы прибудете второй волной. Если появится Хаос – вы даже не будете пытаться помочь и убежите как можно дальше. Не хочу никого обидеть, но вы только зря умрете, если окажетесь даже в десяти километрах от Хаоса.

Шапур кивнул.

– Нужно передать послание в Альянс. Я не хотел иметь с ними ничего общего, но другого выбора нет – это вопрос опасности для всего Централа… А может, даже больше. Аррон, я надеюсь на тебя.

– Хорошо.

Аррон подходил лучше всего, как бывший лидер отряда «Совы». Он умел двигаться быстро, и, что самое главное, скрытно.

– Второе послание нужно передать в «Искру». Ялум.

– Нет, не пойду.

Ливий вздохнул.

– Моро, я могу надеяться на тебя? Держи эту пластину. Что делать дальше, расскажу потом. Нужен кто-то, хорошо знакомый с Бирэнной, сам понимаешь. Диазу придется выйти из отпуска. И не только ему.

– Хорошо, без проблем, – кивнул Моро. – Лив, насколько все серьезно?

Все хотели услышать ответ. Но Ливий не спешил отвечать. Помолчав секунд пять, он наконец-то решился:

– Слишком серьезно. Весь Централ… Нет, весь наш мир в опасности. Хаос готов перейти грань, которую ни за что нельзя переходить. Больше я сказать не могу.

Следующие десять минут ушли на подготовку. Ливий объяснил Аррону и Моро, что нужно делать, а потом написал два письма – главам Альянса Светлых Сил и Лавинии.

Остальные тоже не теряли время зря. Привести оружие в порядок, собрать вещи и припасы, проверить снаряжение, определиться, кто за кем идет и как реагировать в случае столкновения с «Единством»: «Опаленные» делали все быстро и без лишних проволочек.

– Дорогой.

Ялум подошла сзади как раз тогда, когда Ливий закончил писать и скрепил второе письмо магической печатью.

– Что случилось?

Лягушка хотела о чем-то рассказать. Она, как никто другой, понимала, что сейчас не стоит терять время зря, но причина была важной.

– На второй день мы разбирали вещи. Перед боем с «Единством» мы скинули рюкзаки, а когда уходили оттуда – забрали их с собой. В вещах Наус я нашла кое-что.

За мгновение все мысли о грядущем бое с Хаосом улетучились, ведь Ялум протянула то, чего Ливий никак не ожидал увидеть – цепочку с клыком волка на конце.

– В вещах Наус? – рассеянно спросил Волк, забирая клык в ладонь.

– Да. Помню, у тебя был такой же, – кивнула Ялум.

– Спасибо, – ответил ей Ливий и почувствовал, что клык не такой, каким должен быть.

«Он не такой прочный, как должен быть», – подумал Волк и прощупал подвеску ярью. Внутри клыка оказалась небольшая полость.

– Я отойду ненадолго.

Когда-то давно, еще в Школе Камня, Ливий победил волка. Нападение дикого зверя было случайным, и Волк легко мог умереть, но все же справился – и забрал два клыка с первого убитого врага. Из них получились два ожерелья, и одно из них Ливий подарил Махусу, как другу.

– Надо же, ты сохранил его – не то, что я, – улыбнулся Волк и нажал ярью на небольшой механизм.

Цепочка отстегнулась, и внутри клыка нашелся маленький металлический цилиндр размером с графитовый стержень. Аккуратно достав его, Ливий влил внутрь ярь – и выбитая на стержне руна Крата сработала, передавая сообщение прямо в голову.

«Привет, Лив. Если ты это слышишь, наверное, меня нет в живых».

– Беши тебя раздери, Махус, – с грустью улыбнулся Волк.

«Я отдал клык Наус – и сказал передать тебе, если со мной что-то случится. Позаботься о ней. Она сварливая женщина, уж поверь, но хорошая – не знаю, кем бы я стал, если бы не она».

– Прости. Не получится.

«Я записываю это сообщение сразу после того, как вернулся с плато Трех Истин. Знаешь, наверное, в прошлой жизни я был праведником, иначе почему в этой мне так везет? Я встретил тебя, Лив. Кем бы я стал? Провалился бы в Школе Камня и вернулся к дяде, чтобы до конца жизни быть третьесортным Сумеречным Торговцем у него на побегушках? Да и Наус я бы не встретил – спасибо, что надрал ей задницу на арене. Так что я и вправду рад, что повстречался с тобой, лучше друга и не придумать. Что еще могу сказать… Ну, береги себя. Мир без тебя не рухнет, Лив. Не бери все на себя – чаще проводи с Лягушкой время, если понимаешь, о чем я. Бывай. Надеюсь, увидимся нескоро».

– Спасибо, друг. Но в этот раз мир и вправду рухнет без меня.

Когда Ливий вернулся к «Опаленным», он отдал клык обратно Ялум.

– Сохрани его для меня.

– Почему сам не сохранишь?

– Ты же знаешь, с кем мне надо будет сражаться. Клык просто попадет под какую-нибудь атаку и сломается.

– Как скажешь, – ответила Ялум, хорошо понимая, почему Ливий отдал ей клык.

Наконец, настало время отправляться.

– Это будет опасно. Я не смогу никого отговорить, но помните о том, что вы никак не поможете в битве с Хаосом. Скорее, он воспользуется вами – подчинит, закроется телом, высосет ярь, методов у него хватает.

– Второй раз о нашей бесполезности можно было не говорить, – усмехнулся Мируол.

На секунду все задержались, глядя друг на друга, будто следуя какому-то ритуалу, а потом одновременно выдвинулись в путь.

– Ты знаешь, где Хаос? – спросила Ялум.

– Примерно, – ответил Ливий. – И знаю, куда он пойдет – к Чаше.

– К той самой?

– Да. Нам нужно будет перехватить его по дороге. Гау.

Волк сжал две ладони. В каждой появилось по каменному амулету, в которые Ливий вложил свою ярь. Через пару секунд на амулетах появились магические символы, которые Волк дополнил еще одним заклинанием:

– Крата.

Амулеты не могли передавать голос, но могли указывать направление друг к другу. Один из артефактов Ливий кинул Саади, назначив его командиром второй группы. Это никого не удивило: после Ливия и Шодэса Саади был самым сильным среди «Опаленных».

– Вкладывай внутрь ярь, чтобы знать, где я, – сказал Волк и повернулся к Шодэсу. – Ускоримся.

Бродяга Клинка кивнул. Через пару секунд они вырвались далеко вперед, обогнав остальных «Опаленных».

«Мы должны успеть. Каким бы быстрым он ни был, Хаос не мог успеть добраться до Чаши», – думал Ливий, подгоняя самого себя. Скорость стала такой большой, что даже Шодэс начал немного отставать. Ливий обернулся, но наемник лишь кивнул. Расстояние между ними было не таким большим.

После боя с Демоном и Золотым Львом Ливий вышел на свой пик. Гашение Солнца исчезло и больше никак не сдерживало Волка, тело окружали восемь слоев плотной яри, но даже этого могло не хватить, чтобы одолеть Хаоса.

«Мы должны хотя бы выиграть время, пока письма не доставят в «Искру» и Альянс», – подумал Ливий.

– Онно. Онно. Онно.

Руна предвидения не давала четкой картины. Любому другому она не принесла бы ничего, но Ливий чувствовал через нее законы – и ориентировался по ним.

На второй день руна Онно перестала что-либо показывать, и Ливий знал, почему так.

«Хаос где-то рядом».

Впереди показались семеро человек. Все они были идущими, и отреагировали на Ливия моментально. Шестеро сместились так, чтобы закрыть последнего идущего.

И Волку даже не нужно было смотреть, чтобы знать, кто это.

– Эйфьо!

Ветер ускорил и без того быстрого Ливия. Воля Тела вышла на пик, и за мгновение Волк оказался перед первым противником. Кулак двинулся вперед, и удар Красного Флага ядром отбросил врага на сотни метров.

Шаги Предков были слишком быстрыми, чтобы враги могли что-то увидеть. Еще шаг – и второй удар, а за ним, третий, четвертый, пятый, шестой – за мгновение, которое бойцы «Единства» даже не успели разглядеть, Ливий раскидал их всех, двигаясь по ломанной линии все ближе к главному противнику.

Красный Флаг стал сильнее. Каждый удар приближал Волка к Хаосу, и с последним шагом Ливий оказался прямо перед главой «Единства».

Его лицо было молодым – моложе, чем у Волка. Хаос улыбался, будто для него все это была игра. Может, он не смог бы спасти всех своих подчиненных, но двух-трех – уж точно. Вместо этого Хаос неторопливо достал голубой клинок из ножен – неторопливо по меркам Мудреца, почти достигшего бессмертия. А вот укол был стремительным: Хаос целился прямо в кулак Ливия.

Атаки столкнулись. Удар Красного Флага отодвинул Хаоса на два метра и не смог пробить концентрированную Волю Меча на самом острие клинка, а меч главы «Единства» не смог прорезать плотную ярь на кулаке. Столкновение продлилось мгновение, и стоило мечу и кулаку двинуться назад, как остатки ударной силы разошлись по сторонам, взрывая окрестности.

С силой Ливия сейчас, с его Волей Тела седьмой удар Красного Флага мог бы вывести из строя даже Просветленного. Второй кулак двинулся к Хаосу – и ладонь главы «Единства» столкнулась с ней.

«Перенаправление!».

Хаос пытался перенаправить атаку, и Ливий сделал то же самое. Глава «Единства» пробудил Волю Воды, переплетая ее с Волей Изменения, и Волк сделал так же. Это было даже не мгновение, а всего лишь сотая его часть, за которую столкнулись десятки попыток перенаправить друг друга – и ни одна не сработала.

Воля Подавления выплеснулась из Хаоса, чтобы столкнуться с Волей Подавления Ливия. За свою жизнь Волк десятки раз пользовался Волей Подавления, он выучил ее после того, как испытал жуткий страх от крика Бораха, рукотворного бога, но Ливий не мог сравниться с тем, кто пользовался Волей Подавления тысячи раз. Удар немного отклонился и ревущей мощью стесал с бока Хаоса защитные слои яри, а в ответ глава «Единства» ткнул мечом.

Воля Покоя, Воля Концентрации и Воля Пустоты объединились, чтобы Ливий слегка сдвинулся в сторону, даже не подумав об этом. Прошедший над плечом меч снял пять слоев яри, но Волка не задел.

«Ты не сможешь это перенаправить!».

Девятый удар Красного Флага был таким сильным, что крушил само пространство перед собой. Из тела Хаоса вперед шагнул его двойник из черной яри, принимая на себя удар, но Красный Флаг разорвал его и двинулся дальше.

Хаос исчез. Законы в воздухе сказали Ливию, что глава «Единства» применил Волю Обмана и Волю Изменения, а следом – сразу четыре Воли, объединив их воедино.

Ливий уже ощущал это, когда прибыл на поле боя, где погиб Махус. Времени разбираться с этим не было, Волк тогда думал только об убийстве Золотого Льва, но сомнений не было – прием, объединяющий Воли Тела, Меча, Грома и Концентрации применил Верховный Гром.

И Хаос сейчас сделал то же самое, оказавшись за спиной у Ливия.

Прием, названный Богоборцем, был быстрым. Настолько, что Ливий с трудом успел отреагировать, с разворота ударив кулаком. Красный Щит, вобравший всю мощь Красного Флага, принял на себя удар и распался под атакой, отбрасывая Волка.

Хаос щелкнул пальцами – и Ливий ощутил законы приближающейся из-под земли атаки. Волк упал на колено и ударил Красным Щитом вниз, и техника столкнулась с огромной черной пастью.

Атака подбросила Ливия вверх. Тело откинулось назад, и по рукам пробежали кровавые раны, но Волк выдержал удар.

Взор Дракона с силой Барбата заметили что-то краем глаза. Это был Хаос, который шагнул в небо. Глава «Единства» выставил меч перед собой, положив вторую ладонь на лезвие, а потом надавил на клинок двумя руками – и ударная волна яри обрушилась на Ливия, вгоняя его в землю.

«Нет!».

Продолжать атаку было бесполезно, Красный Флаг исчез – атаки Хаоса сбили концентрацию.

«Я не смогу разогнать Красный Флаг заново», – подумал Волк, вскакивая на ноги.

– Ли… – сказал Хаос с улыбкой. Он хотел поговорить, но Ливий не собирался давать врагу время на разговоры.

Императорский Шаг столкнулся с клинком, Хаос отразил удар. Из-за спины Ливия выплеснулась ярь, превращаясь в шестьдесят рук. Это был Томон, Сошедший на Землю, техника, которую Волк готовил именно для этого боя.

Движением клинка Хаос снес семь рук, но остальные вцепились в него. Ладони хватали главу «Единства» за все, до чего могли дотянуться – за тело, плечи, руки – чтобы обездвижить врага. Хаос был спокоен. Это могло сработать только на секунду, он не сомневался в своих силах.

Но Ливий обездвижил врага не для себя.

За спиной Хаоса появился Шодэс. Его глефа, вертикально поднятая вверх, начала свое движение вниз. Сначала Хаос не воспринял Бродягу Клинка всерьез, но с каждым сантиметром пути оружия на лице главы «Единства» все сильнее проявлялось раздражение.

«Беш тебя раздери, давай!», – только и смог подумать Ливий. Ревущая мощь Триумфа Трех Солнц обжигала своей невиданной мощью. Даже Красный Флаг не мог сравниться с одноразовым ударом Шодэса, который неумолимо приближался к Хаосу.

«Не вырвешься!», – пронеслась в голове Ливия мысль. Глава «Единства» попытался освободиться, поднять меч, но ничего не вышло. Тогда Хаос сконцентрировал ярь, пробудил Меркурий и Волю Земли – и глефа рухнула ему на плечо, вонзаясь в плоть. Лезвие двинулось вниз, прошло через грудь и остановилось только в районе живота, едва не разрубив главу «Единства» пополам.

Через глефу из тела Шодэса в Хаоса потекла ярь. Лезвие меча окрасилось в черный, и над Хаосом появился трехметровый цветок.

Он был черным, как ярь Хаоса. Стебель был изломанным, как будто ребенок решил несколько раз сломать его, превратив в зигзаг. А конец стебля венчал бутон – такой же черный, как и все остальное.

«Хризантема», – пронеслась в голове Волка первая мысль. И только вторая мысль дала понять Ливию, насколько опасна техника Хаоса, ведь весь цветок был пропитан двумя противоположными Волями – Волей Жизни и Волей Смерти.

Со звоном бьющегося стекла цветок треснул. Сама смерть прокатилась через Ливия, и он, постигший Плутон, просто отверг ее, сделав технику бесполезной.

Но как только техника коснулась Шодэса, он замертво рухнул на землю.

«Еще есть время!».

Шодэс умер, но его можно было спасти. Для этого нужно было разобраться с Хаосом, которого Ливий продолжал держать десятками рук.

Техникой Трех Ударов Волк обычно бил по разным частям тела. В этот раз он решил разобраться с врагом наверняка: один Императорский Удар попал точно в челюсть Хаоса, откинув голову назад. Второй Императорский Удар попал точно в правый висок, голова отклонилась в сторону, и третий Императорский Удар угодил в левый висок.

Голова Хаоса болталась, как непривязанный груз в трюме во время качки, удары, как молотом, сотрясали главу «Единства», но ни одного перелома не было. И каждый удар Ливия передавал часть его яри Хаосу.

«Как?».

Сделать кости черепа настолько прочными, чтобы переживать даже Императорские Удары возможно, но потребует десятилетия и тонны ресурсов. Но Хаос это сделал – и в этот момент Ливий понял, как сильно он ошибся.

– Гигас.

Меч Хаоса окрасился в черный, ярь вышла из него и создала огромное черное лезвие в десятки метров длиной. Руки Томона, Сошедшего с Небес просто стерло от мощной энергии, выброс яри отбросил Ливия, и в последний момент Волк отвел четыре дополнительных руки назад, едва сохранив их.

Огромный черный меч двинулся вниз. Удар мог быть быстрее, если бы обе руки слушались Хаоса, ведь удар глефой сделал одну бесполезной. Но даже так Ливий глядел в лицо смерти, в лицо приближающейся колоссальной мощи, от которой не мог защититься и не успевал уклониться.

Кулак разжался в ладонь, и рука Волка покрылась черными молниями. Мощь Юпитера, безумная сила Цереры, взрывное могущество Воли Ярости переплелись воедино – и Ливий опустил ладонь, рубя ею, как топором.

Две атаки столкнулись. Топор Немой Смерти пробился через Гигас, но ударная волна взорвала все вокруг, создавая кратер в сотни метров.

Волка тоже отбросило. Взгляд зацепился за тело сбоку: это был Шодэс, который летел вбок.

Ливий бросился туда. Сначала нужно было спасти товарища, стоило ладони коснуться Шодэса, как Воля Грома прошла через тело Бродяги Клинка, запуская его сердце. Дальше организм мог справиться и сам.

Приземлившись, Ливий положил Шодэса на землю. Хаос был впереди, в облаке пыли – Волк чувствовал его и был готов атаковать. В этот момент от тела Шодэса отделилась тень Хаоса с мечом в руке, и клинок вошел в бок Волка, который успел только повернуться.

– Большая слабость… – сказала тень перед тем, как Ливий снес ей голову.

– … союзники, – добавил Хаос, появившись прямо перед Волком.

Перед главой «Единства» появились сразу три стихии – Огонь, Молния и Ветер, объединяясь друг с другом.

«Не может быть! Он объединил три стихии Синим Флагом?!», – подумал Волк.

У ног лежал Шодэс. Отступить – значит, бросить его под атакой Хаоса. Схватить Шодэса и отступить вместе с ним – не хватит времени. Даже пнуть Бродягу Клинка в сторону не выходило. Глава «Единства» заставлял Ливия делать выбор между возможной победой и жизнью товарища – и при этом знал, что выберет Волк.

Ладони Ливия разжались, и на каждой пробудились две Воли – Воля Земли и Воля Воды. На мгновение Хаос удивился, когда руны Волка объединились с его рунами. Стихии уравновешивали друг друга, медленно успокаиваясь и ослабевая. В ответ Хаос попытался провернуть круг стихий в другую сторону, раздуть искру в пожар, но не успел: стихии пришли в гармонию и растворились без следа.

Дополнительных рук осталось всего четыре, но от монаха-двойника из Триумфа Стальных Небес Ливий узнал о самом принципе многорукости. На Хаоса обрушились десятки быстрых ударов, а две ладони Волка двинулись вперед, пока глава «Единства» блокировал атаки дополнительных рук.

Ладони Ветра оттолкнули Хаоса на десятки метров, не нанеся ему никакого вреда. «Отлично, Шодэс будет далеко», – подумал Волк, бросаясь вслед за главой «Единства».

Рука покрылась черными молниями. Второй Топор Немой Смерти нагружал психику, но выбора не было, сейчас, со всеми Волями, Ливий мог выдержать еще несколько ударов. Толчок ногой от земли отбросил назад и Шодэса, Волк бросился вперед, когда увидел, как молния пронзает Хаоса.

И в этот момент атака Ливия сместилась в сторону.

«Нога!».

Хаос разрезал сухожилие на ноге в момент начала атаки, и Волк этого даже не заметил. Топор Немой Смерти не попал, он взорвал землю в стороне от главы «Единства», и на Ливии появились пять новых ран.

Они были не очень глубокими, но каждая забирала у Волка ярь. Черный Флаг делал дыры в защитных слоях яри, а Воля Меча оставляла на теле кровавые разрезы.

Хаос стоял в стороне. Казалось, что он просто смотрит на то, как Ливий покрывается ранами, но Волк понимал, что происходит.

В залитых золотом глазах засиял алый свет, сила Барбата открылась чуть больше, и Ливий подумал:

«Вижу!».

Удары кулаков попадали по воздуху, но Волк приближался к тому, чтобы задеть врага. На теле появились десятки ран, защитные слои не успевали восстанавливаться – Ливий не обращал на это внимания. Одна ладонь разжалась: Волк не собирался просто бить Хаоса – он собирался его схватить.

Но глава «Единства» неожиданно остановился на полпути. Его меч покрылся черной энергией, превратившись в огромный клинок.

– Гигас, – сказал Хаос, опуская свое оружие.

«Опять!», – подумал Ливий.

Топор Немой Смерти в третий раз прокатился волной безумия по разуму Волка. Техники столкнулись, и Ливий сразу же пробудил Волю Покоя и Волю Пустоты, восстанавливая разум.

Из взрыва показалось острие меча – и вошло в грудь Ливия по рукоять.

«Попался», – подумал Волк, хватая Хаоса за ладонь поверх рукояти меча, не давая выдернуть клинок.

Вторая ладонь Ливия, которая была за спиной, двинулась перед. Перед ней сияли золотые кольца, и их становилось только больше. Сначала три, потом четыре, а затем и все пять – это была техника Сахраджуджа.

– Пятикратная Золотая Регалия, – сказал Ливий длинную фразу за долю мгновения, но прозвучала она так, будто Волк произносил ее спокойным тоном. Это была часть техники джинна, способной сокрушать континенты.

Свободная ладонь Хаоса схватила Ливия за запястье и резко повернула руку. Конечность главы «Единства», до этого неспособная двигаться, успела частично восстановиться.

Пятикратная Золотая Регалия прокатилась по Централу на юг, снося на своем пути все. Полоса шириной двадцать метров не оставила ничего, ни строений, ни скал, ни деревьев. Все остановилось только тогда, когда Золотая Регалия попала в море, разрезав и его на пару километров в длину. Несколько секунд в воде оставался «канал», а потом море взяло свое и вернулось на законное место.

Всего этого Ливий не знал, как не знал и Хаос. Все внимание двух бойцов было сосредоточено друг на друге.

Рука Хаоса выглядела ужасно. Она получила только косвенные повреждения, но и их оказалось достаточно. Но Хаосу было плевать: его конечность моментально покрылась черной ярью, и Ливий почувствовал пробуждение Урана и Сатурна.

Волк ответил тем же. Два Урана подавили друг друга, а вот Сатурн Хаоса оказался гораздо сильнее.

В руке главы «Единства» появился меч из черной яри, Хаос взмахнул им, и за мгновение нанес десятки ран. Он бил точно в те места, в которых пробил защитный слой яри раньше, но теперь это были не поверхностные раны, а глубокие ранения до внутренних органов. Волк попытался закрыться дополнительными руками – и от них ничего не осталось. Все происходило так быстро, что даже кровь не успела хлынуть из ран, Хаос просто шинковал Ливия, не давая сильнарцу и шанса.

Взмах глефой оставил на спине главы «Единства» рану. Хаос вырвал свой основной клинок из ослабевшей хватки Ливия, чтобы отсечь руку Шодэса. И в следующее мгновение на теле Бродяги Клинка появилось двенадцать глубоких ран.

Это был последний шанс. Воля Жизни, Венера, Гигея – за мгновение тело Ливия смогло восстановиться достаточно, чтобы атаковать.

Две ладони поднялись в воздух. Церера, Юпитер и Воля Ярости переплелись – и два Топора Немой Смерти рухнули вниз.

На лице Хаоса проступил не страх, но обеспокоенность – и Ливий увидел это впервые. Руки опустились, и фигуру главы «Единства» разорвало пополам. Волк был уверен, что попал – даже невероятная скорость Хаоса не могла его спасти.

В следующее мгновение глава «Единства» стоял за спиной Ливия. Меч вошел в Волка шестнадцать раз, Хаос целился только в жизненно важные точки, не тронув только мозг.

– Ты заставил меня потратить почти всю накопленную Черным Флагом ярь, Ливий. А это очень, очень много, – заговорил глава «Единства», пока Волк падал на землю. – Я не стану тебя убивать. Ты ведь открыл Волю Жизни, верно? А значит, что рано или поздно ты сможешь восстановиться, в отличие от твоего дружка. О, нет, это не пощада. Ливий, я хочу, чтобы ты увидел мир, который я создам. Будем честны, мне свойственна некая сентиментальность, а наши общие черты делают притягательной идею поделиться с тобой моими достижениями. Жаль только, что битва с тобой задержала меня. В последнее время в моей жизни слишком много отвлекающих факторов.

Хаос спокойно направился в сторону Чаши. Разум сопротивлялся безумию, остатки Воли Жизни вместе с Желтым Флагом пытались восстановить Ливия, но он не мог даже пошевелиться и ему оставалось только смотреть на то, как враг всей его жизни уходит прочь.

Глава 26. Препятствия на пути к вершине

Тело не могло пошевелиться, Хаос оставлял раны, хорошо зная, куда бить. Разум был в тумане после Топоров Немой Смерти, но Ливию даже не нужно было подавлять вспышки ярости – организм настолько истощился физически и ментально, что для эмоций просто не осталось места.

Волк знал, что рано или поздно придет в себя. Желтый Флаг продолжал работать, нужно было дождаться, когда Воля Жизни, Венера и Гигея ответят. Поэтому за себя Ливий не переживал, а вот Шодэс такой же живучестью похвастаться не мог.

«Он умрет», – подумал Волк.

Хуже всего было от осознания того, что ничего нельзя изменить. Ливий лежал совсем рядом, он был лучшим врачом Централа – и не мог спасти товарища.

Рядом появились люди. Сначала Волк подумал, что пришли «Опаленные», но это были бойцы «Единства».

Их было пятеро, и они не дотягивали до уровня Поборников Хаоса. Видимо, бойцы отстали от главы «Единства», а теперь пытались догнать его всеми силами. Раньше Ливий разобрался бы с ними едва ли не взмахом руки, но сейчас он не мог сделать ничего.

«Они добьют меня», – подумал Волк.

Почему глава «Единства» оставил его в живых, Ливий не знал. То, что творилось в голове Хаоса, было загадкой, но его люди явно не догадывались о планах своего начальника.

«Опаленные» появились стремительно и с ходу вступили в бой. Лягушка взмахнула копьем, и лед сковал Ливия и Шодэса, замораживая раны.

Кровь перестала вытекать из тел Волка и наемника. И Ливий ухватился за этот шанс, способный продлить жизнь товарищу.

Тело пока могло не тратить ресурсы на то, чтобы закрыть раны, оно могло сосредоточиться на другом. «Мне нужна ярь», – подумал Ливий, почти не чувствуя внутренней энергии.

На ходу открывая пояс с зельями, Лягушка бросилась к своему мужчине, но Волк остановил ее, взглядом показав на Шодэса.

На мгновение Ялум заколебалась. Она думала, может ли Волк обманывать ее, но решила довериться ему – и шагнула к Шодэсу, чтобы начать вливать в него зелья флакон за флаконом.

«У меня есть время», – подумал Ливий, погружаясь внутрь себя. Пусть вокруг кипела схватка, Волку не было до нее никакого дела.

Мир Божественной медитации встретил привычным для этого места спокойствием. Вскочив на ноги, Ливий протянул руку – и в нее упала груша.

Она как раз поспела. Достаточно крепкая, чтобы приятно было кусать, но при этом сочная и сладкая – лучше не придумаешь.

Волк съел грушу без остатка, прыгнул в озеро и сразу вынырнул, усевшись в позу для медитации. Времени было мало.

В реальности бой почти подошел к концу. С «Опаленными» был Саади, сильный боец на уровне Аслана или Нервы. Ялум тоже присоединилась, потратив всю походную алхимию на Шодэса.

Через организм Ливия прокатилась волна яри. Энергия запустила Желтый Флаг во всю мощь, Венера отозвалась и пробудилась, а следом подтянулась и Гигея.

Но все это не было главным. Ливий в уме начертил магические символы, а потом влил в них энергию. Над Шодэсом появилась магическая схема, и раны Бродяги Клинка начали закрываться.

– Рука, – тихо проговорил Ливий.

Бой как раз закончился. Кивнув, Ялум огляделась по сторонам и нашла руку Шодэса. К счастью, Хаос не уничтожил ее. Срез был ровным, Лягушка прислонила руку к обрубку, и сила магической схемы срастила конечность.

Над Шодэсом разворачивались десятки заклинаний, усиливая лечение. Отрубленная рука, которая только начала приживаться, была лишь малой проблемой – гораздо важнее было сохранить жизнь. Но Бродяга Клинка был Просветленным, причем сильным. Он точно умер бы, если бы не подоспела помощь, зато сейчас, стоило Ялум и Ливию помочь, как состояние сразу Шодэса стабилизировалось.

Только после этого Волк начал разворачивать магические схемы над собой. Желтый куб, зеленая пирамида, стены символов – Ливий применял все, ведь ярь была почти безграничной.

Воля Пустоты, Воля Концентрации и Воля Покоя пробудились, чтобы привести разум в порядок. И тогда Волк перешел к точечному лечению.

Внутри себя он проводил десятки операций. Мышцы и сосуды сшивались, осколки костей устанавливались на свои места, чтобы срастись. Ливий сосредоточился на себе, и единственное, что он сказал, было:

– Нужно время.

Никто не задавал вопросов. «Опаленные» просто установили круговую оборону, ведь другие бойцы «Единства» могли прийти сюда.

Через четыре часа Ливий встал. Он не мог еще сражаться, зато мог хотя бы двигаться. Груша не просто дала энергию для техник и Желтого Флага, ярь запечатала раны, закрыла все внешние повреждения, чтобы Волк смог сосредоточиться на внутренних.

Без слов Ливий подошел к Шодэсу и начал лечить уже его. Через час Бродяга Клинка очнулся и первым делом спросил:

– Мы проиграли?

– Да, – кивнул Ливий.

Хаос оказался слишком сильным – даже для Шодэса с Триумфом Трех Солнц и Волка, который приблизился к бессмертию. Это было поражение. Не просто проигранный бой, а настоящая рана в душе, кричащая тебе о том, что все уже кончено.

«Он уже должен быть у Чаши», – подумал Ливий. Хотелось верить, что «Искра» или Альянс подоспеют, но слишком мало времени прошло. Волку хотелось броситься в погоню, вот только зачем? Чтобы умереть за пару секунд? Даже понимая, что мир стоит на грани, Ливий продолжал сидеть на месте и лечить как себя, так и Шодэса.

«Есть шанс, что он задержался. Мы нанесли ему немало ран. Если Хаос задержится хотя бы на несколько часов, у нас будет шанс. Я смогу догнать его и выиграть еще немного времени. Не знаю, почему он сохранил жизнь мне, своему врагу, но этот шанс я не упущу».

Откуда-то из-за горизонта прилетело чугунное ядро, от которого Хаос отмахнулся рукой. Через секунду ядер стало тридцать, снаряды вспахивали землю, а те, что могли попасть, глава «Единства» рассекал клинком.

Вскоре показался корабль, который плыл по небу, как по волнам. На лице Хаоса появилась улыбка – и в ней ощущалось раздражение.

– В последнее время появилось слишком много помех. А теперь еще и ты, старик. Стоило и дальше сидеть в горах, «Мудрейший».

До корабля было пять километров, но Хаос был уверен, что Сагранеф его слышит.

В ответ Мудрейший несколько раз пыхнул своей трубкой и сказал:

– Помеха – это то, что твой отец cделал, когда достать забыл. Огонь.

Пушки выстрелили. Никакого эффекта от них не было, Хаос снова рассек пару летящих в него снарядов и шагнул вперед.

Быстрый укол меча Мудрейший отразил трубкой. На этом Хаос не остановился, он начал бить и колоть, будто проверяя Сагранефа на прочность, и Мудрейший спокойно отражал все атаки. Где-то после десятого выпада Хаоса Сагранеф ударил ногой и попал в блок, сбросив главу «Единства» с палубы.

– Поврежденное тело, много ран. Твои движения ограничены, ты почти не можешь пользоваться левой рукой, – вынес свой вердикт Мудрейший.

Бой с Ливием и Шодэсом прошел всего два часа назад. Хаос успел срастить тело, рассеченное глефой, закрыть ранения поменьше, но удар Золотой Регалии слишком сильно повредил руку – настолько, что глава «Единства» не мог ей пользоваться в обычном состоянии.

Это не могло укрыться от Мудрейшего, того, кто был учителем для выдающихся идущих.

Хаоса ничего не смутило. Оказавшись на земле, он взмахнул мечом, запуская лезвие из яри, оно вонзилось в корабль, но крепкая обшивка выдержала удар.

В следующее мгновение Мудрейший появился за спиной Хаоса. Его трубка рухнула на лопатку, дробя ее, а глава «Единства» развернулся, чтобы ударить. Атака не попала: Сагранеф отклонился назад, пропуская меч.

Сила Сатурна сделала Хаоса быстрее. Его клинок начал молниеносно двигаться, сталкиваясь с трубкой снова и снова. Каждое столкновение вытягивало немного яри, но из трубки выходил дым, покрывая собой все вокруг.

– Интересно, – остановившись, улыбнулся Хаос. – Пускаешь дым, чтобы контролировать пространство? Не слишком ли просто для того, кого зовут Мудрейшим?

– Болтать не надоело? – ответил Сагранеф, затягиваясь табачным дымом.

– Нисколько! Ты отлично сражаешься. Но тебе кое-чего не хватает, старик. Силы!

Вторая рука Хаоса, которая до этого была бесполезной, покрылась черной энергией. Глава «Единства» шагнул к Мудрейшему и с силой надавил на рукоять меча. Трубка Сагранефа подалась назад.

Каждый удар Хаоса был тяжелым, его меч падал сверху, рубил наискось и колол вперед. И Мудрейший не мог отражать эти атаки. Удары отбрасывали его, заставляли выходить из стойки, а Воля Меча срывала защитные слои яри.

Один из уколов угодил Мудрейшему в шею. От удара Сагранефа отбросило на несколько шагов, а на коже появилась кровь, но рана затянулась за мгновение, будто ее и не было.

– Я знаю, – сказал Хаос с довольной улыбкой. – Когда Охирона не стало, Чаша стала переполняться, монахи не справлялись. И ты решил помочь, Мудрейший. Сколько своих сил ты отдал, чтобы поддержать баланс мира? Будь ты на пике, я бы не смог тебе противостоять, но сейчас ты слишком слаб!

Взмахнув мечом, Хаос создал ударную волну яри. В ответ Мудрейший ударил трубкой – и едва смог заблокировать удар.

– Ты перешел черту, – сказал Сагранеф.

– Конечно, все к этому и шло! Но почему ты не взял на бой со мной достойное оружие?

– Курить люблю, – спокойно ответил Мудрейший. – И корабельные орудия.

Хаос бросил взгляд вверх, на корабль, но на самом деле опасность поджидала его снизу. Весь дым от трубки собрался вместе в фигуру орудия, и оно моментально выстрелило. Глава «Единства» едва успел отреагировать: ядро угодило точно в грудь, отбрасывая Хаоса за горизонт.

Сагранеф спокойно курил. Через мгновение Хаос появился сбоку от него, Богоборец вывел скорость главы «Единства» на пик, но орудие распалось в дым и собралось жерлом ствола к Хаосу, чтобы моментально выстрелить. Все повторилось: главу «Единства» отбросило на несколько километров.

В третий раз Хаос не стал бросаться на Мудрейшего. Вместо этого глава «Единства» появился на расстоянии и перед ним начали объединяться три стихии.

Выстрел пушки был особенно мощным. Объединенная магическая атака столкнулась с ядром в середине полета, уничтожив его без остатка. Магия попала в пушку, и весь дым Сагранефа развеялся.

– Что теперь, «Мудрейший»? Не сильно-то и мудро. Я ожидал чего-то похитрее, поинтереснее. Всего лишь пушка из дыма?

Хаос спокойно подходил к Сагранефу. Козырь Мудрейшего не сработал, и глава «Единства» давал понять, что ему даже нечего больше опасаться. Но Мудрейший не знал, что в прошлых боях Хаос потратил почти всю чужую ярь, свое главное преимущество против сильных врагов. Все, что оставалось у главы «Единства» – это жалкие остатки и то, что получилось вытянуть из Мудрейшего.

И чужая ярь уходила на то, чтобы поддерживать искалеченную руку.

– Грирро.

Молния пронзила Хаоса, и он в мгновение ока оказался перед Мудрейшим. Клинок вошел в грудь, черная ярь прошла по кости, а потом взорвалась внутри Сагранефа. Из руки Мудрейшего выпала трубка, но до того, как она успела упасть, тело Сагранефа превратилось в дым.

Хаос почувствовал угрозу сверху. Он поднял взгляд и увидел, как корабль Мудрейшего накренился и лег набок, а его орудия уже трещат от яри. Одновременный выстрел взорвал под кораблем землю, перемалывая под кораблем пространство. Орудия не прекращали стрелять, кратер, глубиной сначала в двадцать метров, становился все глубже и глубже, создавая бездонное ущелье.

Но посреди ямы остался нетронутый островок: выстрелы пушек попали в огромный черный меч.

Никогда в жизни Хаосу не приходилось применять Гигас для защиты. С безумной усмешкой глава «Единства» взмахнул мечом – и разрезал корабль пополам.

– Бешев старик, – сказал Хаос, тяжело дыша. Половины корабля упали и взорвались, а глава «Единства» попробовал отыскать Мудрейшего, но не смог этого сделать. Сагранефа здесь больше не было.

Чужой яри не осталось, Гигас забрал все без остатка. Гром, Ливий и Шодэс, Мудрейший – враги были сильными, но Хаос смог победить. Если бы они объединились, глава «Единства» не смог бы устоять. Сильнейший из Верховных, последний охиронец, талантливый наемник, сам Сагранеф – даже Хаос не смог бы отбиться от всех. Но его враги действовали независимо, даже не зная о битвах друг друга.

До Чаши было рукой подать. Вот только идти туда в таком состоянии было опасно: Хаос сел в позу для медитации, чтобы хоть немного восстановить силы. Поднялся он через час – и медленно выдвинулся в путь.

Дым добрался до Тульпийских гор тоже через час. Он влетел в одинокую пещеру и собрался в фигуру человека.

– Это была моя любимая трубка, – сказал Мудрейший.

Он не мог даже пошевелить рукой, бой с Хаосом забрал все силы. Капитан лишился своего корабля и, что важнее, своей любимой трубки. Но даже так Мудрейший не смог победить. Впрочем, этого он и не планировал: Сагранеф хотел выиграть немного времени и дать шанс следующим союзникам.

План Хаоса Мудрейший понял слишком поздно. Но когда осознал замысел безумного лидера «Единства», то сразу выдвинулся навстречу, заодно отправив послания. Неважно, насколько Хаос был силен, этот мир еще можно было спасти.

Глава «Единства» должен был добраться до Чаши уже давно. Целых три сражения – и Хаос не рассчитывал ни на одно. Но он дошел, по пути разобравшись со всеми преградами. Раздражение из-за боев улетучилось, будто его и не было, стоя на краю Чаши, Хаос счастливо улыбался. В этом месте, где законы мира крошились и ломались, он чувствовал себя прекрасно.

– Как давно я здесь не был.

Чаша была белым пятном мира. Здесь почти не бывали идущие, а Бессмертные обходили Чашу стороной, никогда не заглядывая сюда. Можно было бы подумать, что это место – идеально, чтобы спрятаться, но Чаша отталкивала и обычных людей. Они, конечно, не могли понять, что с ней не так. Вот только те, кто выросли, окруженные законами, подсознательно понимали, что от Чаши нужно держаться подальше.

С открытым Нептуном даже Хаос чувствовал легкое неприятие Чаши. Глава «Единства» заставил законы замолчать и со счастливой улыбкой шагнул в эту запретную зону, которую обходили и мир идущих, и история и даже само время. Неважно, как сильно Чаша менялась, у нее всегда был центр. И Хаос направился туда.

Когда до центра Чаши оставалось метров двести, из дерева шагнул старик. Он был весь покрыт мхом и грибами, а на голове беспорядочно торчали семь оленьих рогов. Посмотрев на Хаоса замутненными глазами, в которых не было ни крупицы белого, лишь болотная зелень, старик открыл рот и с хрипом спросил:

– Ты понимаешь, что делаешь?

– Понимаю. Не мешай мне, староста.

Старик медленно шагнул назад и снова сросся с деревом, а Хаос наконец-то оказался в центре Чаши.

Здесь сосредоточение темного духа было самым большим, именно поэтому центр Чаши спрятали посреди леса. Казалось, что когда-то здесь находилось озеро, но воды не осталось. Вот только так могло показаться лишь на первый взгляд: бывшее «озеро» было идеально круглым, а края – обрывистыми и высокими. Сразу становилось понятно, что все это – лишь гигантская яма, выкопанная кем-то на заре эпох.

Как темный дух стекался в Чашу, так наитемнейшая его часть попадала сюда, в яму. Даже стоя рядом, обычный человек сошел бы с ума за считанные мгновения. Идущий продержался бы чуть дольше – десяток или два десятка секунд. Только достигшие просветления могли спокойно находиться здесь, но и для них это было неприятно. Сильным идущим казалось, что в яме их душу выворачивают наизнанку, пытаясь сделать нечто невероятное и мерзкое. Впрочем, идущие не бывали здесь многие столетия.

Хаос шагнул в яму и оказался в самом центре. Любой другой на месте главы «Единства» почувствовал бы себя неуютно – это как минимум. Скорее всего, даже сильный идущий ощутил бы себя так, будто у него украли органы чувств и даже отключили биологические часы, но Хаос чувствовал себя отлично.

– Начнем, – сказал он, протягивая руку.

Долгие годы Хаос собирал знания, но еще больше он узнал с помощью Дамирана. Глава «Единства» шел к этому всю свою жизнь, и момент настал. Знания, которых не могло существовать в этом мире, исследования острова Моку, разрозненные мыслеощущения из прошлого – с тех времен, когда Эмит только создавали – Хаос объединил все это в единое магическое искусство. Сотни, тысячи символов окружали его, скоро их число перевалило за миллион, а затем и за миллиард.

Рука главы «Единства» покрылась зеленым свечением. Хаос опустил ее – и вторгся в систему управления миром.

Если Созидатель оставил Вечный Закон, наделив его правами творения, то почему нельзя переписать эти права, вручить власть другому? Именно это и делал Хаос. Вечный Закон лишился последних крупиц изначальной энергии, он лишь пассивно поддерживал законы и не мог сопротивляться, пока человек отбирал бразды правления.

– Пора разрушить этот мир до основания, чтобы построить честный мир, – сказал с улыбкой Хаос.

Барьер, охранявший мир, треснул. Вся та тьма, с которой приходилось бороться Вечному Закону, была лишь небольшим ручейком, который просачивался сквозь защиту, созданную Созидателем. Но Хаос крушил барьер, и трещины становились больше. Сквозь них проникала не только тьма: в Эмит пришла изначальная энергия.

В яме появились люди, и они окружили Хаоса со всех сторон.

– Тридцать семь Бессмертных! Больше, чем я рассчитывал! – улыбнулся глава «Единства».

– Нас предупредили, – сказал Шахматист.

– Сагранеф и девка из «Искры»? Старались быть неподалеку от меня, чтобы вмешаться? И теперь вы даже не ограничены в этом, ведь я нарушил правила. Только получится ли у вас?

Хаос щелкнул пальцами, и на лицах Бессмертных появился шок. Великие мастера прошлых эпох хватались за грудь, ведь огромная сила испарилась в одно мгновение.

– Я забрал у вас то, что дал вам Вечный Закон. Вы стали его слугами, получив просветление. Значит, теперь вы, Бессмертные, всего лишь… на уровне Великих Мастеров? – с улыбкой спросил Хаос, разведя руки в стороны.

– Наше понимание законов никуда не делось, – сказал Шахматист.

– О, вы в самом глубоком месте Чаши, так что делите ваше понимание законов на десять. Ах, да, вы – лучшие мастера своих эпох, недооценивать вас не стоит. Но достаточно ли этого? Ведь то, что вы потеряли, я обрел.

Бессмертные атаковали одновременно – и Хаос встретил их ударами своего меча. Великие техники, невероятные по своей силе приемы – все это оказалось бессильным против грубой силы, превосходящей все мыслимые пределы. Хаос был управляющим Эмита, тем, кто заменил Вечный Закон – и даже Бессмертные не могли ничего ему сделать. В Чаше их понимание законов было бесполезным, а без него отследить движения Хаоса оказалось невозможно. Тела Бессмертных были на уровне Великих Мастеров, и глава «Единства» просто резал их одного за другим, пока легенды мира пытались сделать хоть что-то.

С неба упал ворон, на лету превращаясь в мужчину с двумя кинжалами. Его Хаос встретил в воздухе, пронзив клинком, а стоило приземлиться, как окружение начало плыть перед глазами. Это была иллюзия Зеницы Центра, и уже через секунду голова Бессмертного покатилась по земле. Перед Хаосом возник огромный мужчина со стальной дубиной. Его знали, как Крушителя Гор, и свое имя он получил неспроста, ведь своими руками пробил один из трех перевалов через Тульпийские горы. Дубина не могла навредить Хаосу, но удар оказался быстрым и сильным, оружие обрушилось на клинок, и ноги главы «Единства» по колено ушли под землю.

«Шахматист», - подумал Хаос.

Стоя в стороне, Шахматист мог делать своих союзников сильнее. Отмахнувшись мечом от Крушителя Гор, Хаос оставил на враге рану и шагнул к Шахматисту. Клинок вошел точно в горло Бессмертному, но Шахматист сделал несколько движений руками, будто переставляя фигуры, и с трех сторон на Хаоса напали другие Бессмертные, резко став гораздо быстрее.

Через семь минут Бессмертных не осталось. Они отчаянно сражались, но Хаос был на совсем другом уровне – невероятном и непостижимом. От атак Бессмертных у главы «Единства» осталось несколько ран. Впрочем, они быстро затягивались.

И тогда появился новый противник.

– А вот и ты, Первый. Всегда хотел увидеть тебя. Увы, зря пришел, я и тебя лишил сил.

Напротив Хаоса стоял крепкий мужчина в кожаных одеждах. Он создавал впечатление не Бессмертного, одной из легенд прошлого, а вышибалы в игорном доме, ведь телосложение и одежду дополняли короткая прическа и практически квадратное лицо.

Это был Первый – тот, кого Вечный Закон сделал первым Бессмертным. Именно он установил правила для «Искры», чтобы контролировать развитие наук среди идущих. Даже среди Бессмертных Первый был легендой, ведь он не просто обрел бессмертие, а лично разговаривал с Вечным Законом. И ходили слухи, что только благодаря этому Бессмертные появились – Вечный Закон хотел просто усыплять их и помещать тела выдающихся идущих в бесконечно долгий сон.

Первый не стал ничего говорить и щелкнул пальцами. В ту же секунду его объяло пламя.

– Ого, – только и сказал Хаос, не ожидавший этого. – Красиво.

Огонь был сильным, казалось, что он пылает не только снаружи, но и изнутри Бессмертного. Пламя горело всего секунду, а потом исчезло, будто его и не было. Волосы Первого полностью сгорели, на коже остались ожоги, а вот одежда совсем не пострадала.

– И что ты пытаешься сделать? – спросил Хаос. Первый вновь щелкнул пальцами, превращая себя в факел.

– Ты забрал силу. Но я пройду путь заново, – ответил Первый, снова поджигая себя.

И тогда Хаос почувствовал неладное.

Сила Первого стремительно росла. После каждого самосожжения он становился сильнее и уже давно шагнул за уровень пикового Великого Мастера. Первый стремительно проносился по стадии Просветленного, с каждым щелчком резко продвигаясь вперед.

Это была сила того, кто первым достиг бессмертия. Хаос атаковал, а его противник вновь щелкнул пальцами, моментально вскочив на пик стадии Просветленного.

Кожа Первого была черной. Это даже нельзя было назвать ожогами, скорее обугливанием. Клинок должен был вонзиться Бессмертному в грудь, но он со звоном столкнулся с кожаной курткой, оставляя на ней только глубокую царапину.

«Кожа дракона», – понял Хаос. Невероятная защита, невосприимчивость к огню – таким могли похвастаться только драконы. А дракон, из которого была сделана одежда Первого, когда-то был одним из сильнейших.

Бессмертный снова щелкнул пальцами. Клинок Хаоса покрылся огнем, а через мгновение развалился на части.

Во второй руке главы «Единства» появился меч из яри. Хаос взмахнул им, а Первый снова щелкнул пальцами, поджигая себя. Клинок прошел мимо, не попав по шее – Бессмертный уклонился, и это не было случайностью или везением: Первый догонял Хаоса по скорости.

Бессмертный ударил кулаком со всей силы, вкладываясь в атаку весом тела и целясь главе «Единства» в голову. Но раздражение на лице Хаоса сменилось наслаждением, а кулак, который должен был попасть, не дотянулся до цели. Глава «Единства» не двигался, он стоял на месте и даже не уклонялся, расстояние было небольшим – промахнуться Первый не мог. Но его рука будто стала короче, и она просто не достала до лица Хаоса.

– Наконец-то освоил пространство. Время займет время. Забавно прозвучало, правда?

Первый хотел щелкнуть пальцами, но Хаос провел ладонью, и обе кисти Бессмертного отделились от рук.

– Дощелкался, – с улыбкой сказал глава «Единства». – Что теперь будешь делать, о старейший из Бессмертных?

Первый щелкнул языком.

Пламя вырвалось из его тела, сжигая все вокруг. Хаос рассек пространство между собой и Бессмертным, но это не помогло: огонь прошел через полосу пустоты, сжигая и главу «Единства».

Через три секунды огонь потух. От Первого ничего не осталось: когда он лишился рук, то отбросил возможность выжить. Кожа Хаоса почернела, огонь проник глубоко, поразив все тело. Глава «Единства» с трудом повернулся и сделал два шатких шага к центру ямы. Хаос еле держался на ногах, каждое движение отдавалось адской болью, но цель была близка, как никогда.

Глава 27. Бог нового мира

– Что это? – спросил Мируол.

В пространстве появился разлом – черный, как ночь. Оттуда показались две таких же черных руки с клинками вместо кистей, расширив разлом.

В Эмит шагнуло трехметровое существо, сотканное из тьмы. У него не было ни черт лица, ни одежды – только три метра тьмы, похожих на человека с клинками вместо рук.

– Ничего хорошего, – мрачно ответил Мируолу Ливий.

Создания тьмы. Они пытались пробиться через Стену на Юге, пройти через ледяной ад на Севере и перебраться через море на Западе и Востоке. Несовершенство мира отражалась в формах людей и животных, и эти формы шли вперед, чтобы своей чернотой накрыть весь остальной мир.

Волк шагнул к созданию тьмы. Императорский Удар уничтожил врага до того, как тот успел поднять свои руки-клинки, но мрачное лицо Ливия ничуть не изменилось.

Даже не видя, Волк чувствовал другие такие же разломы. Их становилось больше с каждой секундой, и создания тьмы заполоняли Эмит. Оборона, которая держалась тысячелетиями, треснула: враги напали с тыла.

– Их появляется все больше, – сказал Ливий «Опаленным». – Уходите на север. Плато Трех Истин удержит стабильность в тех местах еще какое-то время.

– А ты? – спросил Шапур.

– Отправлюсь в Чашу. Мой бой еще не закончен.

– Я никуда не пойду! – сказала Ялум. – Только с тобой.

– Нет. Ты просто меня не догонишь, – покачал головой Ливий. – Я буду бежать быстро – настолько, насколько возможно. Эти существа опасны. Появятся те, что в десятки раз сильнее, поэтому вам нужно держаться вместе.

– Я… – начал было Шодэс, но Ливий остановил его жестом ладони.

– Ты сильно ранен и не сможешь бежать так же быстро, как я.

Волк повернулся, чтобы уйти. Время шло на часы, а может, даже на минуты. Хаос уже начал разрушать мир, успеть в Чашу было почти невозможно. Но Ливий не собирался сдаваться, не ухватившись даже за маленький шанс.

– Удачи. Я буду ждать, – сказал Ялум, и Ливий, не поворачиваясь, кивнул.

– Грирро!

Молния пронзила Волка, пробуждая технику Грома, название которой Ливий не знал. Реакция вышла на пик, как и скорость, и Волк побежал вперед.

– Эйфьо!

Ветер окутал тело Ливия, делая его еще быстрее. Волк бежал вперед по прямой линии, постоянно разгоняясь, и вскоре достиг такой скорости, что, пробегая, разрушал все вокруг.

На пути попадались создания тьмы, но они даже не успевали среагировать на бегущего Ливия. Мир рушился прямо на глазах.

Разломы появлялись всюду. Земли «Единства» – пустые после создания одержимых – быстро наводнились созданиями тьмы. На западе Централа армия «Единства», надолго оставшаяся без командования, не знала, что делать, пока не появились разломы. Создания тьмы быстро посеяли панику в рядах «Единства», в то время как Рантар не успел даже выдохнуть и приступил ко второй фазе обороны, только теперь не против людей.

Чуть севернее, в самом центре Районе Благоденствия, появилось огромное создание тьмы. Оно было шестируким, и в каждой руке держало по сабле. Но создание тьмы погибло за мгновение, когда Тихий Меч рассек его надвое.

Он и его гвардейцы, среди который был Торун, бывший сильнарец с двуручным мечом, стали оплотом Района Благоденствия. И Тихий Меч сразу понял, что наступила не война, а долгая битва на истощение, которая, возможно, не имела конца, кроме смерти.

До Района Ста Школ Моро добраться не успел, «Искра» не получила письмо Ливия. Но в стороне она не осталась. Как только появились разломы, члены «Искры» вышли из тени. Проходя через порталы, они появлялись в разных местах Централа, тут же вступая в бой.

А вот письмо, которое нес Аррон, добралось до Сизого Камня. Бывшему главе отряда «Совы» повезло наткнуться на связных Альянса – и послание передали через нескольких быстрых идущих и немногих оставшихся в живых магов руны Крата.

– Поздно, Ливий, – едва слышно произнес Сизый Камень.

Разлом открылся посреди лагеря Альянса, с созданиями тьмы быстро разобрались. Но разломов появлялось все больше, и главы Большой Десятки не могли отправиться на помощь Ливию. Хаос уже добрался до Чаши.

Послание Сизый Камень получил десять минут назад – и сразу отправил своего самого быстрого человека на Плато Трех Истин. Это было единственным, чем глава Альянса мог помочь.

На Плато Трех Истин царило спокойствие. Никаких разломов не было, и монахи даже не знали, какой хаос творится в мире. Загнанный посыльный из последних сил отдал письмо настоятелю храма Эмм-Хо, а уже через него архаты передали послания настоятелям других храмов.

Не прошло и получаса, как все монахи Плато Трех Истин объединились в молитве. Настоятели стояли на коленях в центрах храмов, а монахи, архаты и обычные прихожане окружили их, повторяя священные слова. Каждый вкладывал в молитву всю душу – и на Плато Трех Истин появился резонанс светлого духа.

Под землей, в том месте, где когда-то стоял Охирон, треснул черный стержень, покрытый рунами. Его там оставил двойник Хаоса, чтобы уменьшить выход светлого духа, заблокировать его часть на Плато Трех Истин, но объединенная молитва уничтожила и без того пострадавший артефакт: светлый дух начал выходить за пределы Плато Трех Истин так же, как и раньше.

Центробежная сила всей яри мира пришла в действие. Этого было недостаточно, Эмит лишь немного стабилизировался, и монахи выиграли час, а может, и того меньше.

Но это было хоть что-то.

В Чаше Ливий не бывал уже много лет. Туда он пришел ночью: это усилило зловещий и таинственный ореол этого места. Даже на подходе Волк начал ощущать темный дух, ломающий все законы мира. Ливий сразу понял, куда нужно бежать: в одном месте законы были такими тонкими, что едва сохранялись – это был центр Чаши, скрытый за тысячелетними лесами.

«Яма?».

В самом центре была большая яма – и там Ливия дожидался Хаос. Земля вокруг была покрыта оврагами и дырами, здесь сражались, причем недавно. Кто-то успел добраться сюда раньше Волка и даже вступить в бой.

– Ты едва не опоздал, Ливий. Было бы обидно, – сказал Хаос, стоило Ливию ступить на дно ямы. – Ведь я сохранил тебе жизнь, чтобы ты пришел сюда вовремя.

– Ты рушишь этот мир.

– Конечно, ведь чтобы создать, сначала нужно разрушить, – пожал плечами Хаос.

Пока глава «Единства» продолжал разговаривать с Ливием, он ничего не делал. А если и делал, Волк этого понять не мог. Ему хотелось верить, что так он сможет выиграть хоть какое-то время.

– О-о, в этот раз ты не прочь поговорить? – усмехнулся Хаос. – Почему не нападаешь?

– Разве у меня есть шансы?

– Должны быть. Ты не восстановился от ран и бежал сюда на всей скорости. Я тоже не в лучшем состоянии, не так давно убил нескольких Бессмертных.

«Он сражался с Бессмертными», – подумал Ливий. Если Хаос победил – значит, он почти достиг своей цели.

– Как думаешь, почему я сохранил тебе жизнь?

Волк даже не задумался, ведь размышлял об этом уже несколько часов.

– Тебе нужен зритель.

– Конечно! Сентиментальность, Ливий, я ведь так и сказал! Когда у тебя есть дело жизни, которым ты занимался столетиями, хочется, чтобы финал увидел человек, способный оценить все величие проекта. У меня был зритель для такого случая, Гром, но он скоропостижно скончался. Поэтому в первый ряд я пригласил тебя, Ливий. Как тебе это место?

Была еще одна причина, которую Волк не озвучил. Хаос просто не видел в нем угрозы. Дни, когда охиронцы могли помешать главе «Единства», остались в прошлом. Никакой ненависти к Ливию у Хаоса не было, только сухой расчет, в котором живой охиронец был преградой в прошлом и толковым зрителем – в настоящем.

– Яма или Чаша? – хмыкнул Волк. – Бывал в местах получше.

– Помнишь я рассказывал тебе историю о юноше, которого ударила молния? О, у этой истории есть занятное продолжение. После удара молнии юноша упал в реку. Когда он открыл глаза, то осознал все то, чего не понимал раньше, увидел то, чего не был способен разглядеть. Но знаешь, где это произошло? Верно!

– Ты жил в Чаше…

– О, не просто жил, Ливий. Я стал ее частью! Тот удар молнии стер из меня прошлые попытки понять этот мир, сделал меня чистым листом. И Чаша заполнила его. Здесь не работают законы, Ливий. Ты можешь познакомиться с человеком, а на следующий день найти его старое надгробие, чтобы через день снова встретиться с ним. Древние боги этой планеты, упокоенные тысячелетия назад, могут жить и не жить здесь, сама грань между жизнью и смертью, прошлым и настоящим размывается – вот, что такое Чаша. Человек, который забредет сюда, может прожить гораздо больше или меньше. День здесь – неделю там. Неделя здесь – день там. О, этим нельзя воспользоваться, Ливий, ведь в Чаше нет никаких правил. Чаша – это хаос.

Воцарилось молчание, которое Волк и не думал нарушать. Хаос не нуждался в собеседнике.

– Хотя одно правило есть – в прошлое отправиться нельзя, обратный ход времени за пределами Чаши запрещен. Сколько я здесь прожил? Может, сто лет, а может, тысячи. Когда я вышел из Чаши, то был поражен уродливостью мира. Законы… Я был все равно, что зверь, посаженный на цепь, меня лишили свободы – истинной свободы, которую я обрел в Чаше. Я мог вернуться. Но решил этого не делать, чтобы изменить весь этот мир. Прошло много лет, но я помнил тот день, когда в меня ударила молния, помнил, как я старался все изменить – и ничего не мог с этим поделать. Вечный Закон, Бессмертные, Сильнейший, охиронцы – все те, кто могли мне помешать, были связаны правилами. О, охиронцев я опасался долго. С одной стороны, мы похожи, ведь я понимаю мир не хуже вас. С другой, мы совершенно разные, потому что я жил в Чаше, противоположности Плато Трех Истин. Ты и я, Ливий, как две стороны одной монеты.

– И что теперь? Мог жить в Чаше, но решил разрушить все? Зачем?

– Я хочу сделать честный мир.

Такое заявление звучало, как издевательство. Ливий посмотрел на Хаоса и спросил:

– Честный мир?

– Да. Мир, в котором все будут равны. Посмотри на тот мир, в котором мы живем, Ливий. Разве он не уродлив? Наследия кланов, разные физические характеристики, разный контроль яри. То, станешь ты успешным или нет, решается еще до твоего рождения. Я сделаю всех равными. Оглянись, Ливий. Сынок важной шишки из великого клана может быть ленивым, глупым, но он все равно будет сильнее самого упорного пахаря. Кто-то наверху, а кто-то – внизу. Я смешаю всех. Будто пекарь, я раскатаю тесто в тонкий блин – и тогда не будет больше глупого неравенства в силе.

– Тебя послушать, так ты за справедливость, – хмыкнул Волк. – Сколько тысяч тех, кто «внизу», ты убил своими руками?

– Справедливость? Глупости, мне нет до этого никакого дела. Это – несовершенство, Ливий. Представь, что ты каждый день проходишь мимо магазина мясника и видишь перекошенную табличку над входом. Другие люди не обращают внимания или им на это совершенно плевать. Но стоит тебе пройти мимо, как взгляд цепляется за табличку, и с этим ничего нельзя сделать. Тебя раздражает это маленькое несовершенство, которое так легко исправить. И вот однажды ты пробираешься к магазину ночью – и поправляешь табличку. Никто этого даже не заметит. Никто, но не ты.

Ливий посмотрел Хаосу в глаза.

– И какое место в этом честном мире займешь ты?

Глава «Единства» улыбнулся и сказал:

– Ну кто-то же должен за всем следить.

– Больной ублюдок.

– Да, мои убеждения идут вразрез с общепринятыми, но это не повод меня оскорблять. В сущности своей я не сделал ничего плохого… Если смотреть с моей перспективы. Кажется, время пришло. Ты разговаривал со мной, Ливий, тщетно дожидаясь помощи. А я ждал, когда смогу продолжить осуществлять свой план. Как видишь, мы оба добились своей цели. Теперь ты можешь просто подождать и посмотреть…

Молния прошла сквозь Ливия, ветер окутал его, делая быстрее. И Хаос, увидев это, закончил свои слова:

– … Но ты так не сделаешь.

«Я должен ударить быстро», – думал Волк. По телу пробежали черные молнии, Воля Тела вышла на пик, а глаза налились золотом, сквозь которое проступило алое свечение – сила демона Барбата. Ливий шагнул за спину Хаоса, чтобы ударить Императорским Шагом, но увидел на спине главы «Единства» необычную метку.

Ее Волк смог разглядеть только с помощью силы Барбата. Метка не принадлежала этому миру, ее оставили на спине Хаоса техникой из Дамирана. И Ливий сразу понял, кто это сделал, ведь метка была в виде корабельной пушки.

Кулак разжался в ладонь, и Волк коснулся тела Хаоса. Слои защитной яри отбросили Ливия на десяток метров, и глава «Единства» удивленно посмотрел на охиронца.

– Чего ты добиваешься? – спросил Хаос и в то же мгновение появились цепи, сотканные из дыма. Они окутали главу «Единства», его ноги и тело, а руки под тяжестью цепей прижались к туловищу.

– Бешев старик, успел что-то сделать, – сказал Хаос с усмешкой. Ситуация скорее позабавила его, чем напрягла, Хаос попытался разорвать цепи и не смог этого сделать.

«У меня есть всего секунда!».

На Гекту времени не было. Зато было на Золотую Регалию. Перед ладонью Ливия начали появляться золотые кольца, техника джинна набирала свою мощь, пока цепи трескались на враге. Волк направил руку в сторону Хаоса и произнес:

– Пятикратная Золотая Регалия.

Кольца взорвались, и техника обрушилась на главу «Единства», он не смог увернуться. Но через секунду Хаос шагнул вперед. На его лице сияла улыбка, а вся мощь Пятикратной Золотой Регалии, уничтожающей все на сотни километров вперед, не могла ничего сделать. Хаос просто медленно шел к Ливию, будто шагая по пояс в воде, а когда оказался всего в двух шагах, Пятикратная Золотая Регалия иссякла.

Глава «Единства» был полностью невредим.

Земля встрепенулась, заковывая Ливия по шею в каменный гроб. «Не могу вырваться!», – подумал Волк. Даже с силой Юпитера он не мог пошевелиться даже на сантиметр.

– Я не заметил никакой ловушки, – сказал Хаос спокойно. – У старика была техника не из этого мира, да еще и такая скрытая. А в твоих глазах, Ливий, есть сила, способная видеть скрытое. И эта силу ты тоже получил не из этого мира. Думаю, она может мне помешать, как считаешь?

Большие пальцы Хаоса легли на глаза Ливия. Давление росло, защитные слои лопались, а Волк тщетно пытался вырваться. Когда слоев яри не осталось, Хаос надавил на кожу. Ливий пробудил Меркурий и собрал внутреннюю энергию в глазах, но это помогло только на секунду: пальцы главы «Единства» проникли в глазницы, давя глазные яблоки.

– Теперь все отлично. Тебе это не помешает видеть, Ливий, ведь ты идущий. А мне пора измениться.

Волк был слеп. Кровь перестала течь почти моментально, помог Желтый Флаг. Но восстановить глаза было сложно. Даже с Желтым Флагом, Венерой, Гигеей, Волей Жизни и всеми медицинскими техниками и знаниями у Ливия это заняло бы не одну неделю. Хаос оставил его без глаз, но Волк действительно видел: другие органы чувств и полотно яри с лихвой заменяли зрение.

Изначальная энергия клубилась вокруг главы «Единства». Сила, что стояла над законами и правилами, подчинялась Хаосу и меняла его, рождая будущего бога. Пока он не мог переделать мир, ведь всегда нужно начинать с себя.

«Он использовал силу пространства», – понял Ливий.

Пятикратная Золотая Регалия ничего не смогла сделать Хаосу, потому что большая часть ушла в никуда, ведь глава «Единства» разрезал пространство перед собой.

Хаос был неуязвим. Ни одна техника не могла серьезно ранить его, ведь своим разрезом пространства глава «Единства» сводил на нет почти все атаки, а те, что умудрялись пробиться, не могли нанести никакого вреда. Но у Ливия была одна техника, способная пробить даже искажение пространства.

На руке начали появляться кольца. Пока Хаос стремительно менялся, обретая новый облик, Ливий делал Гекту все сильнее и сильнее. Еще никогда в истории человечества эта техника не была столь мощной, и от одной только подготовки каменная тюрьма вокруг Волка крошилась и ломалась.

Вихрь изначальной энергии вокруг Хаоса успокоился, а потом и вовсе пропал.

«Он больше не человек», – подумал Ливий.

И раньше главу «Единства» сложно было назвать человеком. Тот, кто столетия прожил в Чаше, необратимо менялся во что-то похожее на человека, но одновременно далекое от него – физически и ментально. Теперь же в Хаосе не осталось ничего человеческого.

Плоть обратилась в белый камень. Сейчас Хаос был похож на статую, высеченную искусным скульптором, ведь мышцы казались настоящими, такими, как у живого человека. Тот, кто когда-то был главой «Единства», обзавелся лишней парой рук, а вместо головы тело венчала геометрическая фигура из того же камня, что и тело. Казалось, будто скульптору надоело, и он решил не заканчивать работу – идеальное, детализированное тело и остро обтесанный блок мрамора вместо головы. Но все было иначе. Хаос не видел нужды в глазах, носе или рте, он не нуждался в органах чувств, как не нуждался в эмоциях.

Совершенное тело, обращенное в мрамор, объединялось с простотой, лишенной всех деталей. Хаос стал богом, а его внешний вид воплощал в себе саму суть убеждений бывшего главы «Единства». Все должны были видеть его совершенство – и никто не имел права почувствовать в нем человека.

– В Дамиране я видел бога из другого мира, – заговорил Хаос с умиротворяющим спокойствием. – Этот бог вытесал себя из глыбы мрамора. Разве не вдохновляюще? Я решил сделать так же.

Каменный гроб вокруг Ливия взорвался. На руке от накопленной яри сияли десять колец, искажая пространство рядом с Волком.

– Как я мог забыть? Конечно же Гекта, техника охиронцев. Думаю, это станет отличным крещением нового меня.

Ливий шагнул вперед – и Хаос сделал то же самое. Вся мощь Гекты вырвалась в сторону врага, разрушая само пространство. Больше не было Вечного Закона, способного наказать Ливия, Гекта разрушала искореженный мир, и в воздухе один за другим появлялись разломы. Перед Хаосом появилось искажение пространство, которое до этого остановило Пятикратную Золотую Регалию – и Гекта уничтожила его, ведь для разрыва пространства ее и создавали.

Ладонь Хаоса поднялась, чтобы встретить кулак Ливия. С глухим звуком Гекта попала в ладонь, Волку показалось, что он ударил гору, а не человека, но техника могла уничтожить даже гору.

Искажения пространства разошлись по сторонам, уничтожая центр Чаши. Через мгновение все вокруг обратилось в темноту, в этом месте мир больше не мог поддерживать целостность: вокруг не было ничего, только Ливий и Хаос.

По руке бога нового мира пробежали трещины до локтя. Вся мощь Гекты исчезла, а темный купол вернул себе краски. Сейчас именно Хаос был сосредоточением мира – а значит, и пространство вокруг него было самым стабильным.

«Все конечно».

Гекта не сработала. Сильнейшая техника Ливия, способная разрушать даже пространство, оказалась бессильной. У Волка просто не осталось никаких идей. Если даже Гекта не могла ранить Хаоса, его ничего не могло остановить. Это было поражение – окончательное и бесповоротное. Хаос победил – и Ливия, и Вечный Закон и весь мир. Последняя черта, отделявшая бывшего главу «Единства» от полной перестройки Эмита, была пройдена.

– Ты сломал мое идеальное тело.

В голосе того, кто отверг все эмоции, слышалось раздражение. Само пространство схватило Ливия, распиная в воздухе.

– Я недооценил твою… Кощунственность, – сказал Хаос. – Я проверю на тебе кое-что, Ливий.

Если бы у бывшего главы «Единства» осталось лицо, он бы сейчас улыбался. Хаос медленно занес руку, и Ливий почувствовал знакомую силу. Именно ее он ощутил за секунду до того, как мир раздавил его на Востоке. Это была сила времени – запретное табу для Эмита.

– Пора испытать мои новые возможности. Ведь одного пространства недостаточно, правда? Я сотру тебя, Ливий, сотру прямо в прошлом. Вечный Закон не смог бы смотреть на такое издевательство над временной линией. Как жаль, что это был всего лишь механизм, наблюдающий за законами. Будь у него эмоции – я бы сохранил его как раз для такого момента.

Рука Хаоса опустилась. Она прошла тело Ливия насквозь, будто он был всего лишь фантомом, и Волк почувствовал, как его захватывает водоворот времени.

Глава 28. Начало и конец

Ливий стоял перед борделем «Синяя Роза».

– Это место…

Бордель Волк сотни раз видел во сне, в тот день, когда Сэнталия погибла, а «Синюю Розу» сожгли. Но в этот раз все было в порядке. Прошлое показало Ливию дни до поджога и убийства.

– День. Бордель еще не работает.

Работницы, которые жили в «Синей Розе», только просыпались. До вечера им нужно было заняться хозяйственными делами и привести в себя в порядок перед очередным трудовым днем. Дверь отворилась, и на улицу с пустым ведром вышла красивая рыжая девушка.

– Сэнталия…

Это была приемная мать Ливия. Ее считали украшением «Синей Розы», но Волк думал об этом иначе. Сэнталия была настоящей душой борделя, той, кто превращал это погрязшее в похоти место в дом. И касалось это не только Ливия: Сэнталия была оптимисткой, она никогда не отворачивалась от человека в беде и всегда умела подбодрить. Встреть маленького мальчика на улице Мастаграда другая проститутка, она прошла бы мимо. Но не Сэнталия.

Вслед за ней прошмыгнул мальчик.

– Это я?

Маленький Ливий нес второе ведро. Несколько секунд Волк неотрывно смотрел на то, как он идет вместе с приемной матерью к колодцу, пока не понял, что за этим наблюдает не только он.

Для простых прохожих мужчина в походном плаще выглядел обычно. Но Ливий быстро разглядел в нем идущего. Мужчина шел по дороге и смотрел на Сэнталию, и это не удивляло, ведь рыжеволосая красотка притягивала к себе внимание.

«Эмблема Внешнего Корпуса», – заметил металлическую пластинку на плаще Ливий. В это время о Внешнем Корпусе, одном из отделений «Единства», ничего не знали, и мужчина мог носить эмблему открыто.

Взгляд идущего резко переменился. Мужчина остановился и долго смотрел Сэнталии вслед, а потом перевел взгляд на бордель.

Перед глазами Ливия все померкло. В следующую секунду он стоял в маленькой комнате, всего лишь два на два метра, стены которой обшили звукоизолирующим деревом.

Комната могла вместить только стол и два стула, на которых сидели знакомые Ливию люди.

– Уничтожьте бордель «Синяя Роза». И убейте всех, – сказал мужчина из Внешнего Корпуса.

– Всех? – спросил Фурио.

Пожилой мужчина с хмурым взглядом и обвисшими щеками, Фурио, был одним из руководителей строительной компании «Архон» – той самой, что устроила поджог «Синей Розы». Фурио Ливий убил в прошлом, как и других причастных из «Архона».

– Да. Как вы это сделаете, мне плевать, – ответил мужчина.

«Почему? Почему он обратил внимание на бордель? Он не понял, что дело во мне. Это просто невозможно», – думал Ливий.

Перед глазами снова все померкло, и Волк увидел другого себя – все еще ребенка, но уже оборванного и грязного. В глазах маленького Ливия горел голод, а вместе с ним пылала ярость.

«А, тот случай. Я совсем забыл о нем», – подумал Волк.

В тот день у него отобрали украденный хлеб. Мальчик, что сделал это, был на два года старше, а еще выше на голову и гораздо крупнее.

Но маленький Ливий не сдался. Он бросился вперед с палкой в руке, правда, у другого мальчика тоже была палка. И она угодила точно в голову.

«Подождите. Этот удар должен был быть другим, на два сантиметра левее», – подумал Ливий.

Простой удар по голове оказался гораздо опаснее из-за этого непонятного сдвига. Но было и еще кое-что.

В палке отчетливо ощущалась ярь.

«Невозможно. Этот ребенок не умеет пользоваться ярью, а палка – самая обычная», – подумал Ливий.

Ребенок упал на землю. Волк выжил, но произошло то, что в будущем доставило много проблем в Сильнаре.

«Марс отдалился».

Эта травма в детстве, о которой Ливий забыл, отдалила его Марс. Ужасающая случайность оказалась совсем не случайностью, а следующие видения прошлого проносились перед Волком все быстрее и быстрее.

Несчастные случаи, которые Ливий списывал на злой рок, теперь раскрывались с другой стороны. Волк видел себя, победителя чемпионата Централа – и удар молнии, которого не должно было быть. В бою с Мюргисом Змеем Ириней ослаб слишком рано, он мог победить Поборника. А в подземном городе Фра-Ост механическое скорпионы пробудились сами собой всего за пару минут до прихода Ливия.

– Даже здесь.

Телепортация из Сильнара была опасной. Гром уничтожил устройство, и Волк застрял в межмирье, но этого не должно было случиться. Ливия должно было выкинуть где-то в Централе, а если и не в нем, то хотя бы не в прошлом, а в настоящем. Вот только направляющий луч, который Синий Флаг оставил на случай поломки устройства, потух до того, как Волк успел его увидеть.

– Вечный Закон не врал. Никакого злого рока нет. Все, что мир сделал – ограничил охиронцев, но больше ничего. Дхэра ошибался. Все ошибались.

Преследовавший Охирон и Фра Ост «злой рок» был всего лишь смесью страха и зависти окружающих вместе с собственными ошибками. Охирон погубил Хаос, подначивая школы Большой Десятки, а Фра Ост погубил себя сам. Никакого злого рока у охиронцев не было. И только Ливий всю жизнь ходил по лезвию ножа.

Его жизнь казалась спектаклем злого постановщика. За многими неудачами, которые лишь чудом не привели к смерти, стоял тот, кто дергал за ниточки.

– Это все ты! Все из-за тебя! – прокричал Ливий.

Он стоял на коленях, силы, которая удерживала Волка в воздухе, больше не было. Новый бог просто наблюдал, оценивая свою работу.

– Время устойчивее, чем я предполагал, – сказал Хаос. – Думал, что смогу убить тебя в прошлом, но Вечный Закон проделал хорошую работу. Что ж, результатом я все равно удовлетворен.

Кулаки Ливия сжались. Если бы не Хаос, жизнь могла пойти совсем иначе, и бывший глава «Единства» сделал это не для того, чтобы убить Волка – Хаос мог отрезать голову в любую секунду. Нет, новый бог Эмита просто испытывал свои новые возможности, Ливий стал для него обычным подопытным. И ради этого эксперимента вся жизнь Волка пошла наперекосяк.

– Если бы я выбрал недавний промежуток времени, допустим, день назад, то все прошло бы идеально, – заговорил Хаос. – Ненавидишь меня, Ливий? Не стоит. Если бы ты умер еще в детстве, для меня почти ничего не изменилось бы, твоя личность не оказала влияния на мой путь. А вот твой путь… Что случилось бы с тобой, не вмешайся я в твою временную линию, а, Ливий?

Кулаки Волка сжались. В словах Хаоса было зерно истины. Если бы не пожар в борделе, Ливий мог бы и не попасть в Сильнар. Если бы не все те испытания, через которые Волк прошел, он мог бы и не стать таким сильным. Но Ливию не дали выбора. Хаос отобрал ту спокойную жизнь и растоптал ее, оставив Волку только болезненную жизнь, полную испытаний.

Тело Хаоса висело в воздухе. За его спиной появился круг тьмы, обрамленный пылающей изначальной энергией. Новоиспеченный бог еще плохо умел пользоваться энергией строительства мира, поэтому он обращался с ней так, как мог – грубо, варварски, но все же эффективно.

– Черное Солнце, – сказал Хаос, заметив взгляд Ливия. – Техника, которая сотворит новый мир. Всё сгорит в черном пламени, чтобы появиться снова.

С каждой секундой техника Хаоса становилось больше. «Это конец», – подумал Волк. До момента уничтожения старого мира оставалось не больше двух минут, и Ливий ничего не мог сделать.

– Можешь напасть. Я не могу двигаться, – сказал Хаос. – Перестраивать мир – нелегкая задача. Нет возможности отвлечься даже ради защиты.

– Пространство…

– Да, все верно. Я освоил всю силу пространства. Если ты попытаешься на меня напасть, то просто умрешь.

Это было правдой. Сила пространства перед Хаосом была столь сильной, что даже Гекта ничего не могла сделать. Бывший глава «Единства» не мог защищаться, но он был неуязвим.

«Я ничего не смогу сделать сейчас», – обреченно подумал Ливий. Пространство защищало Хаоса от всего – ударов, техник, иллюзий. На бывшего главу «Единства» невозможно было напасть с любой стороны, с воздуха, из-под земли, его нельзя было запечатать или ограничить. Перед новым богом Ливий был всего лишь… человеком, не больше и не меньше.

Хаос победил.

«Сейчас?».

Разум Ливия зацепился за последнее слово своей же мысли. Хаоса невозможно было победить сейчас, когда он стал богом и оградил себя пространственной защитой. Но что насчет прошлого?

«Можно попробовать. Да и разве у меня есть выбор?», – подумал Ливий.

От того, что Хаос протащил его через всю временную линию, Волк стал гораздо лучше понимать время. Всю его жизнь глава «Единства» вмешивался из будущего. Возможно, не было идущего, который сталкивался с изменениями временной линии больше, чем Ливий. Действия Хаоса, путешествие в прошлое Востока и обратно, техника Аквилы – знания о времени и пространстве объединялись, пока не засияли ярким светом созданной техники.

На руке Ливия появилось кольцо из плотной энергии.

– Гекта? Она же не сработает, – сказал Хаос. – А, я понял. Хочешь умереть, как герой? Достойно.

Кольца появлялись одно за другим, пока их не стало десять. В прошлый раз Ливий смог только повредить руку Хаосу, и сейчас конечность бога выглядела, как новая. В этот Волк даже не смог бы коснуться Хаоса, но продолжал готовить Гекту, пока она не достигла пика.

Этого все еще было недостаточно. «Мне нужна ваша сила», – подумал Ливий, и два кольца на его пальцах ярко запылали.

Это были кольца Соломона. Одно отвечало за время, а другое – за пространство. И Ливий жадно черпал силу из артефактов, оставленных древним магом Юга. Тысячелетние кольца, пережившие не одну эпоху, треснули, отдавая всю силу без остатка. Артефакты Соломона стали проводниками, теми самыми дверными ручками на дверях времени и пространства.

– Х-ха! – прокричал Волк и ударил вперед.

Вся мощь Гекты в миг рассеялась, будто техники и не было.

– Понял, что все равно не сможешь пробиться через искажение пространства? Не хватило духу? Ничего, бывает, – сказал Хаос. – Попытка была достойной. Осталось всего девятнадцать секунд до завершения Черного Солнца, Ливий. Увы, я не могу дать тебе особую роль в новом мире, ведь люди должны быть равны, так что просто стой и смо…

Грудь Хаоса взорвалась. Каменные осколки попали в искажения пространства, превращаясь в пыль, и новый бог в привычном жесте опустил голову вниз, чтобы «посмотреть» на рану.

– Как? – спросил Хаос и сразу нашел ответ. – Время. Ты ударил в прошлое.

– Да, в недалекое – прямо перед тем, как ты стал богом, – ответил Ливий, тяжело дыша.

Огромная дыра от шеи и до живота не была проблемой для каменного тела бога. Поэтому Ливий ударил старого Хаоса – из плоти и крови.

Ноги и руки покрывались трещинами, распадаясь на куски. Живое тело Хаоса получило прямое попадание Гектой, и такое невозможно было пережить. Бывший глава «Единства» попытался вмешаться во время, чтобы отразить атаку в прошлом – и не смог. Сила новой Гекты, искажающая и время, и пространство, не давала Хаосу убить Ливия до того, как сильнарец убьет его.

От тела нового бога осталась только голова, которая упала под ноги. Временные искажения между Ливием и Хаосом исчезли, а когда не стало Хаоса, вышло из подчинения и Черное Солнце.

Пространственный гул техники оглушал даже разум. Пламя вокруг круга тьмы исчезло, стоило Хаосу пасть, поэтому осталась только темнота, которая была готова вырваться в любую секунду. Круг становился все больше, мир терял остатки стабильности – и Ливий протянул вперед руки.

Вечный Закон был вместилищем всех законов. Без него у мира не осталось шансов, законы исчезали, а в том, что когда-то было Чашей, их не сохранилось вовсе. Но все это было неважно.

«Я взрастил все законы внутри себя. Я сам себе Вечный Закон», – подумал Ливий, пробуждая Нептун.

Все Воли, вместе с пониманием пространства и времени сделали Волка столпом мироздания. Его руки, пропитанные законами, вонзились в Черное Солнце – и техника медленно начала уменьшаться.

Гигантский круг тьмы сдувался секунда за секундой, а его оглушающий гул становился все тише. Руки дрожали от напряжения, законы на них едва сохранялись, чем меньше становился круг, тем сложнее становилось его закрывать – и Ливий, выжав из себя все силы, свел ладони вместе.

Черное Солнце исчезло.

Эпилог

Техники Хаоса больше не было. Но мир рушился – окончательно и бесповоротно.

– Ты не сможешь ничего изменить, – послышался голос Хаоса, и Ливий устало наклонил голову.

От «бога» осталась только голова – тот самый брусок без лица, выточенный из мрамора. В Хаосе не осталось никакой силы, то, что им когда-то было, могло исчезнуть с секунды на секунду.

– У тебя нет другого выбора. Ты должен перестроить мир или ему конец. Заверши то, что начал я.

– Нет. Так уж вышло, что этот мир дорог мне, – сказал Ливий, глядя на то, как голова Хаоса превращается в мраморную крошку.

В одном бывший глава «Единства» был прав: миру приходил конец. У Эмита не осталось опоры, стабильность не возвращалась, ведь темных разрывов стало слишком много.

Ливий закрыл глаза, а открыл их уже в пустыне.

Вдалеке виднелся огромный камень, и Волк медленно побрел к нему. Пустынный ветер завывал, оставляя на губах песок, и каждый шаг давался с трудом.

На камне сидели четыре скелета. Все они были повернуты в разные стороны света, а на песке, у камня сидел старик.

– Ты пришел, Ливий, – сказал изнеможденный водонос.

– Да. Вы хорошо постарались.

Ливий шагнул на камень. Старики уже давно обратились в кости, но продолжали сидеть, будто их долг не заканчивался даже после смерти.

Волк сел в центре, сложив ноги под собой. Его разум с каждой секундой становился яснее, готовя Ливия к священному долгу.

– Тебя некому сменить, – сказал водонос.

– Пускай.

– Я не смогу напоить тебя.

– Неважно.

– Это лишь отсрочка.

– И я пойду на нее.

– Пока не вернется Созидатель?

– Или до скончания веков.

Медленно кивнув, водонос не смог поднять голову обратно. Его тело быстро обратилось в песок, оставив только скелет.

– Даум.

Мир, оставшийся без точки опоры, обнаружил ее – как тонущий человек наконец-то опирается в дно, от которого можно оттолкнуться.

– Дага.

Новые разломы перестали появляться, и законы, тонкие, словно паутина, стали набирать силу.

– Бортош.

Изначальная энергия, чуждая Эмиту, покидала планету, а циркуляция небесной и земной яри восстанавливалась.

– Хум.

Создания тьмы исчезали одно за другим, а разломы закрывались. Необратимый процесс, запущенный Хаосом, остановился, и тогда Волк пересохшими губами произнес последнее, самое сильное слово, чтобы снова сделать мир прежним:

– Ливий.

Послесловие

Доброго времени суток, дорогие читатели.

В очередной раз мы здесь, но сегодня случай особенный, ведь закончилась не только книга, но и целая серия. Роман «Десять тысяч стилей» подошел к концу.

Итак, что же мы имеем в итоге? Четырнадцать книг и пять лет работы, на минуточку! Если бы лет десять назад кто-то мне сказал, что я напишу серию из четырнадцати книг, я рассмеялся бы ему в лицо. Четырнадцать книг? Я что, какой-то графоман, не знающий, когда пора остановиться?

ДТС планировались короче – всего семь книг. События первой, второй и третьей книги должны были уместиться в две части, чемпионат и возвращение Ливия в Сильнар – еще одна книга. Потом четвертая часть, которая объединила бы события половины пятой, всю шестую и всю седьмую. Книга – на Север и Запад, еще книга – на Восток и Юг. И, конечно, финальная книга. Но я себя недооценил – или переоценил, тут как посмотреть.

Оказалось, что я совершенно не умею оценивать объем текста в дальней перспективе. Мало того, в ходе сюжета я постоянно добавлял что-то новое, и серия все росла и росла, пока не достигла аж четырнадцати книг. Когда начинал, такой объем считался гигантским. Но если сейчас посмотреть на топы АТ, понимаешь, что ДТС – это так, средненькая по нынешним меркам серия.

За это время я вырос, как писатель. Я еще не достиг своего пика, это точно, но то, что стал лучше – однозначно. Иногда содрогаюсь, когда заглядываю в текст первых книг. На момент старта ДТС я был коммерческим писателем месяц или два. А писателем на Литнете – года пол.

Как вообще это произошло? Уся я хотел написать всегда, но товар это был особенный, не для всех, поэтому идея лежала и дожидалась своего часа. Гораздо легче было войти с литРПГ, что я и сделал. Но прошло полгода, и Литнет решил сделать ставку на новый жанр, оформив его у себя на сайте. Тогда локомотивом уся на Литнете был Москаленко, автор серии «Небесный трон» (не помню его нынешний псевдоним). Сайт организовал конкурс, на который я не успел, да и выиграть у Москаленко было невозможно. Зато раскочегарили аудиторию, и я вскочил в последний вагон.

Забавно, но на АТ уся, как отдельный жанр, оформили не так давно, буквально через неделю или две после моего перехода на этот сайт. Я выложил старые книги, начал писать десятую часть ДТС, и АТ добавил уся, как жанр. Было приятненько.

Но вернемся к истории. За Литнет я держался долго. Были технические проблемы, я не мог перейти на АТ. Да и Литнет меня не обижал. Проценты были меньше, зато Литнет всячески меня рекламировал, в то время как я сам ни разу рекламу не покупал.

Второй дом для серии, АТ, оказался и удобнее для редактирования, и, конечно же, финансово выгоднее. Проценты здесь побольше, да и награды – сколько хочешь, столько и дари. Правда, за те годы, которые я был на Литнете, АТ успел здорово измениться в плане контента и аудитории, но это уже так, ворчу.

А теперь немного о содержании. Последняя книга получилось такой, какой я ее задумал. У ДТС нет открытого финала, история Ливия рассказана полностью, от поступления в Сильнар и до победы над Хаосом. Фокус всегда был на главном герое. Что-то осталось не раскрытым, как и судьба некоторых персонажей, но я и не пытался создать талмуд, отвечающий на все вопросы и доводящий до завершения любые ветки, которые никак не повлияют на сюжет, ведь тогда это была бы книга совсем не про Ливия. По моему мнению, если в конце длинной фентези-серии ты получаешь ответы на всё и знаешь судьбу каждого сколько-нибудь значимого персонажа, связанного с главным героем, то ты видишь не мир, созданный автором, а всего лишь декорации для главного героя, театральное представление, где в конце вся труппа кланяется на сцене.

Эти пять лет были непростыми. В 21-ом году коронавирус здорово потрепал мне сердце, а последствия преследуют меня до сих пор. Не стало бабушки после долгой болезни, не стало многих друзей детства. Сами понимаете, какое сейчас время и где я живу. Влияло ли это на сюжет? Один раз – точно. Помните момент в седьмой книге, где Наус ранили? Тогда она должна была умереть, но я не стал ее убивать, не захотелось.

Расскажу еще об одном влиянии реальности. Обычно я отказываю людям, которые хотят увидеть свое имя в книге, но один случай все же был. Написал мне тогда мальчик лет четырнадцати с просьбой дать промокод, потому что денег нет. А спустя месяц он мне снова написал, рассказав, что умерла его собака, которую он очень любил. Этот мальчик попросил меня назвать кого-нибудь ее именем, хоть какую-то собаку – и я не отказал ему, хоть и выполнил эту просьбу через две или три книги. Собаку звали Райна – так я назвал волчицу, с которой Морай делил лес.

Разговорился я что-то. Ну, имею право, правда же? Давайте перейдем к благодарностям, уж очень я это дело люблю.

Спасибо моим родителям. Когда я только начинал свою писательскую деятельность, они отнеслись к этому скептически. Вернее, так отнесся только отец, матери я рассказал о писательстве только тогда, когда начал деньги зарабатывать. Поэтому несколько месяцев приходилось терпеть подколы отца.

Спасибо дяде, тете, бабушке и сестре, которые поддерживали и поддерживают меня сейчас.

Конечно же, спасибо моей спутнице жизни, которую я безумно люблю. Мы стали встречаться практически одновременно с тем, как я стал писателем, хотя тогда я ничего из себя в этом плане не представлял. Ее поддержка была просто колоссальной – кто знает, может, без нее не дописал бы ДТС и ушел таксовать.

Спасибо моим друзьям, в первую очередь Лехе, который модерирует конфу ВК, Ане, Маше и Даше. Они дали много неоценимой поддержки.

И, конечно, вам спасибо, дорогие читатели. Павел Ф., Артемий Евтюхин, Сергей Корчагин, Даниил Тетерин – за помощь и поддержку. Артем Аллахвердов, Даниил Степанов, Евгения Дин, Айдар Зигангиров, Евгений Ьрегубов (я не ошибся), Сто рукий, Николай Самокруткин, Сергей Сергеев, Опасный Тип, No Name, Павел Бойков, Алексей Черепанов, Людмила Пичугина, Павел Ткаченко, Александр Токушов, Кашков и многие другие – кого с ходу вспомнил, того вспомнил.

Что будет дальше? Отдых, это точно. Хоть у меня и есть заготовка истории по миру ДТС, пока я к ней не приступлю, напишу что-то другое, а что – пока и сам не знаю, планов больше, чем возможностей.

Но расходиться не спешите. На этой или на следующей неделе выйдут три небольших текстовых части-дополнения. Сначала хотел их добавить в группу, а потом решил залить сюда, в книгу. Будут сразу за послесловием, но знайте, вопросов появится больше, чем ответов.

Обнял-приподнял, искренне ваш,

Krayhir.

26.08.2025

Спустя месяц

Стоял прекрасный день – недостаточно жаркий, чтобы обливаться потом, и при этом недостаточно холодный, чтобы захотелось укутаться в теплые одежды. Лето уже закончилось, и стояла последняя приятная неделя сентября.

В открытой шестиугольной беседке с покрытой черепицей крышей сидела девушка. Ее длинное черное платье в пол могло показаться верхом скромности, если бы не вырез с одной стороны почти до пояса. Девушка нежно улыбалась и смотрела на лилии в пруду, иногда слегка обмахивая себя черным перьевым веером – больше из привычки, а не из надобности.

Справа от девушки появился человек. Он был закутан в плащ, капюшон надежно скрывал лицо. Нельзя было сказать, мужчина это или женщина, молодой человек или старик. Искусство сокрытия этого неизвестного человека достигло пика – возможно, никто во всем Централе не мог превзойти его.

– Яд, – сказал он. – Последний Верховный. Тебя нелегко было найти.

– А ты, должно быть, Неизвестный, – повернул голову к гостю сказал Яд. – Прямой подчиненный Грома, который стоит за всеми скрытными убийствами. И я больше не Верховный. Нет Хаоса, значит, нет «Единства». Нет «Единства» – нет и Верховных. Что случилось с Громом?

С того момента, как Яд отравил Плато Трех Истин, прошло больше месяца. «Единство» было уничтожено, раз и навсегда. Остатки бойцов сколотили банды, ведь не привыкли жить честно, да и не верили, что смогут скрыться. Все это было временным явлением, Яд хорошо понимал, что уже через пять лет от банд из бывших бойцов «Единства» ничего не останется, ведь Альянс не даст ни шанса восстановиться организации Хаоса.

– Я нашел немногие его останки. Похоронил их, – ответил Неизвестный после долгой паузы.

– Сразился с Хаосом, получается, – улыбнулся Яд. – Почему же без тебя?

– В нем что-то изменилось. Отослал меня подальше.

– Хотел, чтобы ты выжил, – кивнул Яд.

– Что ты планируешь делать дальше?

– Вот так прямо? Нельзя так с женщинами общаться, – ответил Яд, кокетливо пряча лицо за веером. – Залягу на дно, как когда-то Охотник. Я все еще владею лучшими каупонами Централа.

Повисла пауза. Неизвестный мог быть отличным убийцей, но вот разговоры были не его стезей.

– Ливий, – наконец, сказал он.

– Никто не знает, что там случилось, – пожал плечами Яд. – Герой Ливий, спасший мир… Зная Альянс, они попытались бы замять это дело. Кто такой Ливий, кто видел его подвиг? Но вмешались другие силы.

– «Искра», – кивнул Неизвестный.

– И Сизый Камень был на стороне охиронца, – добавил Яд. – Что привело тебя ко мне, Неизвестный?

– Хочу понять, что делать дальше.

– Вот как.

Подручный Грома больше не знал, в чем его смысл жизни. Всего себя он посвятил служению правой руке Хаоса, а теперь, когда Грома не стало, Неизвестный чувствовал внутри себя пустоту. Не только из-за утраченной работы, но и из-за смерти Грома. Когда-то Верховный спас Неизвестного, но он не смог отплатить Грому тем же.

– Я планирую расширять бизнес. Мне понадобится хороший информатор. Как насчет поработать на меня?

– Идет.

Спустя год

Когда-то на месте Сильнара жили тысячи мусорщиков. После Черного Прорыва они разбрелись по всему Централу, ведь осталось немало мест, где можно было с легкостью найти что-то ценное. Базы «Единства», Солнцеград, уничтоженные школы, секты и города – богатая добыча валялась под ногами, только киркой ударь.

Дохлая Крыса никуда не ушел. Его звали Дохлой Крысой уже двадцать лет, а настоящего имени никто и не помнил, даже он сам. На руинах Сильнара остались всего десять мусорщиков, среди которых самым упорным был Дохлая Крыса. Ему казалось, что остальные ушли в последний момент, когда несметные богатства должны были вот-вот показаться. Дохлая Крыса не собирался упускать свой шанс.

После удара киркой мусорщик вставил лом и навалился на него, чтобы вывернуть обтесанный каменный блок. Дохлая Крыса уставился себе под ноги, изучая добычу.

– Это что такое? – хрипло проговорил он, поднимая амулет. – Клык собаки?

На цепочке висел клык. Работа была простой, металл ничего из себя не представлял. Дохлой Крысе попался очередной мусор. Мусорщик хотел было положить амулет в сумку, чтобы продать кому-нибудь за пару медяков, когда за спиной послышался голос.

– Это не твое.

От силы голоса Дохлую Крысу парализовало. С ним говорил кто-то невероятно могущественный. Свое прозвище мусорщик заслужил не только за худобу и грязную одежду, но и за умение вовремя прикинуться «мертвым». Чем Дохлая Крыса и мог похвастаться, так это отличной интуицией.

– Кидай сюда.

Мусорщик так и сделал, даже не повернувшись к незнакомцу. Дохлая Крыса не видел, как в руках этого человека с клыка и цепочки пропала грязь, а потом незнакомец добавил амулет к еще одному, у которого вместо клыка на цепочке болтался маленький якорь.

– Это клык не собаки, а волка, – добавил незнакомец. – Хорошее у меня настроение. Хочешь анекдот? Встретились как-то кочевник, южанин и централец…

Спустя восемьсот лет

Воины с ружьями на плечах чеканили шаг, вколачивая сапоги в древнюю мостовую. Под дробь барабанов и наигрыш флейт парад проходил мимо зрителей, по команде капитана воины проревели «Ур-р-ра!», и толпа взорвалась одобрительными криками.

Следом шли бойцы в тяжелых панцирях. На плече каждый нес алебарду из Черного Готана, и шаги бойцов звучали еще тяжелее, чем шаги стрелков. На смену стройным рядам пришли одинокие воины с мечами на поясе. Эти воины спокойно шли, даже не думая ни о каком порядке, но толпа замолчала в благоговейном трепете. «Мастера», – послышались шепотки людей.

За парадом с небольшого зашторенного балкона наблюдала женщина. Шторы не мешали ей видеть, зато оберегали от лишних взглядов. Долгие столетия внимания научили ее ценить уединенность.

– Бабушка… – нерешительно проговорила девушка рядом.

Ее называли бабушкой уже четыре столетия. Пусть она и выглядела не старше, чем на двадцать, все знали о ее почтенном возрасте. Тряхнув изумрудного цвета волосами, женщина с легкой улыбкой посмотрела на девушку рядом с собой.

– Все будет в порядке, Алезия. Тебе не хватает решимости, всего остального предостаточно.

Свою слабую сторону Алезия показывала только перед ней. В миру ее называли не иначе, как Огненная Алезия – за нрав, за силу и за яркие рыжие волосы.

Следом за Мастерами по мостовой прошли Катафракты. Трехметровые стальные солдаты всегда приводили публику в экстаз. Один Катафракт мог потягаться в бою с тем, кто когда-то назывался Экспертом, но оператор внутри Катафракта мог быть всего лишь Претендентом.

Мир изменился. После Черного Прорыва ярь медленно начала слабеть, и спустя восемьсот лет идущие на уровне Великого Мастера или Просветленного остались в истории. Когда боевые искусства перестали быть ответом на любой вопрос, началась новая эра – эра науки.

Площадь стихла. Когда парад закончился, началось время ритуала.

– Восхваляем того, кто спас наш мир – слава Ливию Спасителю! – сказали солдаты и люди в толпе одновременно.

Ялум с улыбкой кивнула. Ей каждый раз было забавно это слышать. «Что сказал бы Ливий, увидев это?», – думала она в такие моменты.

– Восхваляем того, кто создал Вечный Альянс – слава Шодэсу Непокоренному!

После Черного Прорыва люди создали новый Альянс – ради мира и спокойствия. И Шодэс стал первым его главой. Уже не осталось идущих, кроме Ялум, кто бы знал, что многими технологиями в те дни поделилась «Искра», которую больше ничего не сковывало – эти знания вместе с костяком из «Опаленных» стали надежной опорой Вечного Альянса.

– Восхваляем второго главу Вечного Альянса – слава Диазу Разону!

Шодэса не стало четыреста лет назад, когда он пал в бою. В войне с Мироедом Ма сгорели тысячи жизней выдающихся идущих – Шодэс, Саади, да и многие «Опаленные» тоже. Главным стал Диаз, на тот момент глава всех разонцев Централа. Но и он не мог править вечно.

– Восхваляем третью главу Вечного Альянса – слава Алезии Огненной!

Шторы раздвинулись, и девушка шагнула вперед, поднимая в небо копье. «Ур-р-ра!», – прокатился рокот по рядам солдат, а толпа людей громко прокричала, приветствуя главу.

Правнучка Диаза и Бирэнны лучше всего подходила на роль главы Вечного Альянса. Но люди приветствовали не только ее, но и живую легенду, сильнейшую женщину Централа – Ялумиэль Агату Спиндус больше известную, как Ледяная Императрица.

«Наше время уходит, Ливий», – подумала она, совсем не глядя на людей. На другой стороне площади стояла пятидесятиметровая статуя мужчины. Его пронизывающий и мудрый взгляд пробирал до мурашек, а его лицо – доброе и волевое – заставляло сердца людей дрожать. На вытянутой вперед ладони мужчина держал шарик – это был Эмит. Только одному человеку могли построить такую статую, и в этом не было ни капли высокомерия.

«И я все еще тебя жду».

Послесловие @BooksFine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @BooksFine

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

Еще есть активный чат: @books_fine_com

Если вам понравилось, поддержите автора наградой, или активностью.

Страница книги: Десять тысяч стилей. Книга четырнадцатая

Content

Десять тысяч стилей. Книга четырнадцатая

Пролог

Глава 1. Встреча и сделка

Глава 2. Конкуренты

Глава 3. Бой в Спиролло

Глава 4. Кувшин и чашка

Глава 5. Представитель прошлого

Глава 6. Изнанка истории

Глава 7. Искра цивилизации

Глава 8. За решеткой

Глава 9. Триумф Стальных Небес

Глава 10. Четвертый

Глава 11. Поворот не туда

Глава 12. Вопрос цены

Глава 13. Властитель неба

Глава 14. Гашение Солнца

Глава 15. Перерождение

Глава 16. Разонское наследие

Глава 17. Старые воины

Глава 18. Третья встреча

Глава 19. Всегда рядом

Глава 20. Закат Солнцеграда

Глава 21. Страх для любителя страха

Глава 22. Воля Ярости

Глава 23. Вечный Закон

Глава 24. Принцип вращения

Глава 25. Время для битвы

Глава 26. Препятствия на пути к вершине

Глава 27. Бог нового мира

Глава 28. Начало и конец

Эпилог

Послесловие

Спустя месяц

Спустя год

Спустя восемьсот лет

Послесловие @BooksFine