Кулачник 4

Глава 1

— Очень доброго дня, — поприветствовал я блондинку, давая понять, что не прочь услышать её имя.

— Марина, — охотно представилась она. — Вы же Александр, да?

Её голубые глаза, пронзительные, сейчас не выражали ничего, кроме подчеркнутой нейтральности. Они как бы скользили по мне, но не зацепились за взгляд.

Может, она действительно не узнала меня? С такой-то физиономией.

Я вспомнил тот момент на кладбище, когда она вышла из машины и пошла к Свете на могилу. Ошиблась? Нет, в таких вещах не ошибаются. Другой вопрос, что она там делала? Может, ревновала Козлова? Может, она всё ещё переживала, зная, что Светка была его бывшей женой? А может, она теперь следит за тем, чтобы могила Светки не была обустроена, зачищена, приведена в порядок? Кто она вообще такая?

И что сейчас делает здесь, в кабинете, занимая кресло директора? Странное совпадение, слишком много вопросов.

Чёрт, я даже не знал, что и думать. Это были только догадки, и все они звучали натянуто.

Но одно я знал точно — случайностей не бывает.

Марина продолжала сохранять тот же сдержанный, профессиональный вид. Я заметил на столе кучу бумаг, открытый ноутбук — занята она была тем, что перенимала дела Хайпенко.

Теперь Марина отложила бумаги, закрыла ноутбук и, наконец, полностью сосредоточилась на мне.

— Я исполняющая обязанности директора лиги V-Fight вместо Сергея Попова, — сказала она. — Буду заниматься всеми вопросами лиги до тех пор, пока не наладим дела и не найдём нового директора.

Голос у неё был приятный, спокойный, но в нём была скрытая власть. Я отчётливо почувствовал, что эта барышня привыкла распоряжаться. И это далеко не первая её руководящая должность.

— Сочувствую, — хмыкнул я.

— Есть чему, — поняла шутку Марина. — Увы, Хайпенко всё запустил, и теперь мне нужно это исправлять.

Звучало так, будто она пыталась оправдать своё назначение. Хотя чёрт его знает — в современном бизнесе мало кто говорил правду, глядя прямо в глаза. Не исключаю, что это было просто корпоративное заученное заявление: мол, раньше всё было очень плохо, старый директор был дурак, а теперь всё будет очень хорошо, и новый директор умный.

Как бы то ни было, я сразу понял, что передо мной не просто блондинка, а опытный игрок.

И от мыслей, что Козлов поставил её сюда потому, что… понятно почему, я отказался сразу. Она явно заслужила это место. Если вычесть из скобок её внешность, манера говорить, уверенность и сдержанность Марины показывали, что она не новичок в таких играх.

Я бы даже сказал, что ей это место как минимум по плечу. Но у меня здесь и сейчас была несколько иная задача.

— Марина, как вам мой бой вчера? — прямо спросил я, удобнее размещаясь на стуле.

— Выше всяких похвал, я получила удовольствие, — призналась она.

Не от каждой женщины услышишь, что она получила наслаждение от того, как двое мужчин бьют друг друга голыми кулаками. Но в этом конкретном случае я почему-то не удивился.

— Рад, что вам понравилось, надеюсь, с таким же удовольствием вы заплатите мне гонорар, — отрезал я.

Марина откинулась в кресле, скрестив руки на груди.

— Александр, во-первых, я хочу принести искренние извинения от лица лиги, — начала она, её глаза встретились с моими. — Я понимаю, что всё пошло не так, как планировалось. Ваш соперник обманул врачебную комиссию, предоставив наркологу анализы совершенно другого человека.

Мне вспомнился тот паренёк, который при помощи резинового члена подтасовал результаты анализов. Интересно, Мага случаем не обращался к нему за помощью? А другие? Так-то кулачный бой — это больно, и пропустить удар голым кулаком гораздо больнее, чем в перчатке. А когда ты глушишь боль препаратами… получается нечестно.

— И как ему это удалось сделать? — не удержался я, вскинув бровь.

Марина не отвела глаз, но я почувствовал, что ей некомфортно.

— По моим данным, это было сделано с помощью резинового члена… — сказала она.

Я заметил, как директор, говоря про «член», явно засмущалась. Но она быстро взяла себя в руки и продолжила:

— Так вот, я приношу вам искренние извинения за то, что всё так получилось.

Я помолчал. Извинения — это хорошо, но они точно не решали мою проблему.

— Мне извинения не нужны, — сказал я холодно. — А вот от гонорара бы не отказался.

— Я понимаю, что слова — это всего лишь слова, — сказала она, на секунду задумавшись.

Марина выдвинула верхний ящик стола и, словно в ответ на мои слова, достала пачку денег, перехваченную резинкой.

Она положила пачку передо мной. Я взглянул на неё, не проявив ни удивления, ни радости. Это были деньги, которые я заработал своим потом и кровью.

— Вот это вам гонорар, — голос Марины вновь стал официальным.

Она ждала моего ответа, но я не стал терять времени. Взял деньги, не пересчитывая, и уже собирался подняться… но это было не всё.

Марина вдруг достала из полки ещё одну пачку и положила её на столешницу. Судя по толщине пачки, денег в ней было явно больше, чем в той, что я только что взял.

— Это что? — спросил я, поднимая брови.

— Это наши искренние извинения, Александр.

Я задержал взгляд на толстой пачке денег, а потом медленно поднял глаза на Марину.

— Мне подачки не нужны, — отрезал я.

Играть в добрые отношения с лигой я не хотел. А ещё меньше я хотел показывать этим людям, что я «за деньги — да», как пела одна из популярных современных певиц. Поэтому ко второй пачке я даже не притронулся. Купить моё хорошее отношение? Как покупал Козлов всё, что ему вздумается ещё в девяностые? Нет, со мной это точно не пройдёт.

Марина спокойно посмотрела на меня, будто ожидала такой реакции.

— Это не подачки, это восстановление справедливости. На столе — гонорар Маги Карателя, и я считаю правильным, что его гонорар должен перейти вам, потому что он выступал нечестно, — прокомментировала она.

Марина достала договор, тот самый, что я подписывал по сути не глядя, и показала мне одну из страниц.

— В восьмом пункте договора это прописано более чем ясно.

— Так это извинения или это то, что положено мне по договору? — не удержался я и подмигнул ей. — Ответ, если что, не обязателен.

Она чуть дольше, чем следовало, задержала взгляд на моём лице. Я почувствовал, что меня как будто сканируют. Как игрок, который перед ходом просчитывает доску.

— Вы не из тех, кто соглашается сразу, верно? — сказала она.

— Зависит от того, что предлагают, — ответил я.

Что ж… если это не подачка и не попытка Витьки Козлова быть «хорошим мальчиком», которая должна была закрыть мне рот…

Я потянул руку и взял деньги.

— Ясно, спасибо, — сказал я, кладя вторую пачку денег в карман и вставая. — Мне пора.

— Подождите, Александр… — немного грубо сказала она, но, видимо, видя, что на моём лице появляется раздражение, добавила уже спокойнее: — У меня есть ещё кое-что для вас.

Я остановился, давая Марине возможность продолжить.

— Я хочу вам предложить участие в одном проекте. Несмотря на смену директора, некоторые проекты, начатые Хайпенко, продолжаются… — мягко проговорила она.

Я не подал виду, что удивлён. А я был удивлён: если блокировка счетов — правда, как лига собирается функционировать? Но… я остановил ход мыслей, зная ответ. Насколько хорош Витя Козлов в обходе законов и правил — мне было известно не понаслышке.

А если так, это уже что-то любопытное.

— Один из таких проектов — шоу V-Reality, — далее заговорила Марина, видя, что я заинтересовался. — Это бойцовское шоу, на котором будут участвовать лучшие бойцы поп-ММА.

О шоу я, естественно, слышал. Это было то самое шоу, победа на котором гарантировала шикарный, но неназванный суперприз. Приз, который вручался на закрытом ужине лично из рук Козлова.

— Вашему сопернику было гарантировано участие в реалити, но после недавних событий Карателя отстранили от выступлений пожизненно. А место на проекте осталось вакантным. Я хочу предложить это место вам. Присядьте, хотите, я закажу кофе или чай?

Я недолго думая вернулся за стол переговоров. От горячих напитков сначала хотел отказаться, но вспомнил про «Алису» — бывшую секретаршу у Хайпенко. Когда я заходил, Иры на месте не было. Стало любопытно — уволили ли девчонку тоже вслед за своим возлюбленным моральным уродом.

— От чая не откажусь, — сказал я.

Марина нажала на кнопку, включая связь с секретарём, и попросила принести две чашки чая.

— Одну секундочку, — послышалось в ответ из динамика, но я не разобрал — говорила это Ира или нет.

Марина взглянула на свой маникюр. Я сразу подметил, что у неё нарощенные ногти. В делах женских никогда особо не разбирался, но успел заметить, что нарощенные ногти, в отличие от естественных, требуют особого ухода. Через две недели они начинают прорастать и требуют процедуры. У большинства девчонок с наращёнными ногтями, которых я встречал, проблема «прорастания» была налицо.

Так вот у Марины ногти были в полном порядке. Пусть косвенно, но это указывало на то, что исполняющая обязанности директора — организованный человек, дружащий с собственным графиком.

— Полагаю, вам будет интересно узнать об этом шоу подробнее, — снова заговорила она. — Мы не разглашаем концепцию реалити в открытый доступ, поэтому я надеюсь, что всё, что я скажу, останется в этом кабинете.

Она перевела взгляд с маникюра на меня.

— Вы, Александр, вызываете у меня доверие, и я не хочу обуславливаться какими-то лишними бумагами, вроде соглашения о неразглашении.

Марина мягко улыбнулась. Теперь это был взгляд самки богомола или кто там сжирает самцов? Она явно хотела установить между нами неформальную связь и включала всё своё обаяние.

Честно? Сопротивляться, когда перед тобой красотка, способная затмить Шэрон Стоун… идея так себе. Учитывая, что у меня молодой и здоровый мужской организм. Так что пришлось приложить усилие, чтобы противостоять женским чарам. Неудивительно, что Козлов не устоял…

— Я вас внимательно слушаю, Марина, — я не отвёл взгляд, проявляя твёрдость.

И она первой опустила глаза.

— Вы наверняка смотрели шоу UFC «Ультимейт файтер»? — мягко спросила она.

О лучшей на данный момент лиге по смешанным единоборствам я, естественно, слышал. И даже по несколько раз пересматривал первые турниры в 96-м. Но что за шоу, я не знал.

— Первый раз слышу, — прямо сказал я.

Марина задумалась, понимая, что сравнение с шоу UFC не пройдёт и мне придётся объяснять всё с начала.

— Задумка шоу в UFC — дать шанс новичкам в мире больших боёв. Людям нравится смотреть, как зажигаются новые звёздочки, — начала рассказывать она. — Звёзды-наставники, молодые и не очень спортсмены и шанс подписать контракт с UFC.

Я кивал, делая вид, что понимаю, о чём она говорит. Но реалити-шоу, и не только бойцовские, по понятным причинам прошли мимо меня. Об их популярности я знал, но смутно представлял, что это такое. Что ж, закрою ещё один пробел — Марина рассказывала вполне толково. По крайней мере, мне было интересно слушать.

— У наших продюсеров возникла идея: а что, если поместить в один периметр не просто новичков, а настоящих звёзд нашей индустрии? Шестнадцать участников, четыре боя за три месяца, — последовали новые вводные. — Никаких наставников, только шестнадцать ярких бойцов. И один победитель.

— Так, — я дал понять, что слушаю дальше.

— За каждый бой боец-участник получит миллион рублей независимо от результата. А наш призовой фонд — 10 миллионов для победителя, но и он не станет главным призом.

Сумма меня немного потрясла. 10 миллионов? Деньги действительно были хорошие — это было в десять раз больше, чем я заработал за бой с Карателем. Ну и в двести раз больше того полтинника, который за бой заработал Шама.

Не знаю, увидела ли что-то Марина на моём лице, но она увереннее продолжила:

— Шоу пройдёт в Сибири, — в её голосе я почувствовал энтузиазм, который она пыталась скрыть за спокойным тоном. — Я бы хотела, чтобы вы приняли в нём участие.

Последние слова не стали сюрпризом. Вряд ли Марина рассказывала с таким энтузиазмом о шоу просто так.

Я не сразу ответил, давая себе время осмыслить её предложение. Это было заманчиво. Но в принципе соглашаться на что бы то ни было сразу — решение не из лучших по определению. Для того чтобы решение в принципе принять, мне нужно было получить больше вводных.

Марина, как опытный переговорщик, это почувствовала.

— Участие в проекте — это отличный шанс, — сказала она, наблюдая за моим молчанием. — Это не просто шоу, а возможность проявить себя и выйти на новый уровень. Мы хотим видеть вас, Александр, ведущим участником проекта.

Я внимательно слушал её слова. И пока не слышал того главного, что интересовало меня едва больше даже озвученного фонда в 10 миллионов рублей.

— Главный приз — это что? — сухо спросил я.

— Это подарок от Виктора Козлова, — улыбнулась моя собеседница.

Я сделал паузу, взглядом окинул её и кабинет, где мы находились. В принципе, теперь я услышал всё, что хотел. Ответ меня более чем удовлетворил.

Я снова посмотрел на Марину, её взгляд был полон ожидания, но я не спешил. Это был момент, когда нужно было сыграть свою игру.

— Нужно подумать, — ответил я, будто на самом деле ещё не был уверен в своём решении.

Ответ стал явно неожиданным для Марины. В её глазах на миг мелькнуло удивление. ИО директора считала, что озвучила предложение, от которого никто не откажется. И она была права. Для себя я уже всё решил. Это был шанс, который нельзя было упустить.

— Подумайте, вот мой телефон, — сказала она, протягивая мне визитку.

Я взял визитку, положил в карман и снова посмотрел на неё. Она уже знала, что я заинтересован, но эта небольшая игра позволяла мне не спешить и сохранить контроль над ситуацией.

— Конечно. Я подумаю.

Ещё один вопрос не давал мне покоя, и я не мог просто уйти, не получив на него ответ. Я чуть подался вперёд и, не скрывая своего любопытства, прямо спросил:

— Мы ведь уже знакомы?

Марина напряглась, её глаза сузились, и, несмотря на сдержанность, я заметил, как она подбирает слова. Я знал, что она не ожидала этого вопроса.

— Вряд ли лично, — ответила она. — У меня на лица плохая память.

Я не отводил взгляда.

— Я видел тебя на кладбище.

Марина замерла на секунду, глаза выдали лёгкое замешательство. Но она быстро взяла себя в руки и ответила, не встречаясь с моим взглядом:

— Ах да, это были вы? Я тогда заблудилась и искала совсем другую могилу…

На секунду она сбилась, пальцы коснулись сережки, будто проверяя, на месте ли она. Этот жест был из тех, что делают, когда нервничают. И пусть голос звучал ровно, я видел, что внутри Марины что-то кольнуло.

Ее слова не убедили. Я видел, как она смущается, как её взгляд избегает моего, как она пытается скрыть правду. Мне было очевидно, что она врёт. Собственно, на данную минуту это было всё, в чём я хотел убедиться.

Я кивнул и, не говоря больше ни слова, направился к выходу. Понятно — она пыталась скрыть что-то. Время покажет, что на самом деле стоит за её словами.

Выйдя из кабинета, я почувствовал, как вибрирует в кармане мобильник. Взглянул на экран — звонил Ибрагим.

— Саня, привет! — раздался его бодрый голос из динамика. — Тачка уже готова, заезжай.

Во время, чёрт возьми… «Кабан» как будто ждал, когда я получу гонорар. Теперь, когда деньги были на кармане, в груди растеклось приятное тепло. Самое время разобраться с мерсом и долгами.

— Всё понял, — ответил я и, решив не терять время, добавил: — Поеду прямо сейчас.

— Жду! — ответил Ибрагим. — Вай, а как тебя твой шестисотый ждёт! Посмотришь, каков красавчик получился!

Глава 2

Я подъехал к сервису в течение часа.

Ибрагим, заслышав, как хлопнула дверь такси, вышел из сервиса, весь такой довольный и улыбаясь во все 32 зуба. Он двинулся ко мне, широко расставив руки.

— Э-э, брат, дай обниму! Красавчик, сразу видно, что настоящий мужчина!

Мы поздоровались, обнялись. А потом, всё ещё держа меня за плечи, Ибрагим чуть отстранился и внимательно меня осмотрел с ног до головы.

— Ой-ой, как тебе досталось, брат! Живого места на тебе нет… — он зацокал, осматривая мои повреждения.

— Ничего, дело привычное! — отмахнулся я.

— Жестокий, конечно, спорт… Ваши эти кулачные бои. Вон мой племянник даже с кровати подняться не может, крепко Шаме досталось.

— Как, кстати, реклама от меня, оценил? — спросил я, переключая тему.

Ибрагим снова заулыбался и поднял указательный палец.

— После вчерашнего эфира ко мне уже звонило человек сто, все хотят записаться. На месяц вперёд теперь есть запись, работы… — Ибрагим провёл рукой выше головы. — Выше крыши! Так что ты угодил, не ожидал, что будет такой эффект.

— На здоровье, — сказал я. — Машину показывай.

— Конечно, пойдём, ласточка такая получилась, что вай-вай-вай, — Ибрагим пригласил меня зайти внутрь сервиса.

Мы зашли внутрь, и Ибра с гордостью указал на машину. «Кабан» стоял, накрытый тканью, как будто это была какая-то драгоценная вещь, которую нужно скрывать от лишних взглядов.

Ибрагим аж весь сиял, то ли предвкушая мою реакцию на восстановленный автомобиль, то ли радуясь тому, что по клиентам у него теперь нет отбоя.

— Шама подсказал снять всё это и выложить в сеть, — сказал он с улыбкой, глядя на меня. — Ты не против, брат?

Я пожал плечами: в сеть — значит в сеть. Главное, чтобы делу помогло.

Ибрагим достал мобильник, долго ковырялся, бурча под нос. Он, как и я, ещё вчера понятия не имел о всяких рекламах через интернет, социальных сетях и прочих современных штучках.

— Понапридумывают лабуды… — раздражённо бурчал он.

Наконец всё получилось, и Ибра включил камеру на своём телефоне.

— О! Есть контакт! Саня, а ну посмотри в камеру, а?

Я помог Ибрагиму выбрать нужный ракурс, чтобы ничего «не резать», как говорили братья Решаловы.

— Ну, поехали?

— Давай уже, мне тачку не терпится увидеть!

Ибра начал снимать. Как только запись пошла, он улыбнулся в камеру.

— Вот, друзья, ко мне за «Мерседесом» заехал мой звёздный клиент, Саша-файтер, — сказал он, направляя камеру на меня.

Голос Ибрагима звучал весело, и правда как в рекламном ролике. Он явно гордился тем, что имеет дело со мной, и это было понятно. «Вес», который я набрал в медийке, был действительно значительный.

— Здорова, мужики, — сказал я на камеру, по-прежнему немного смущаясь.

Ну не любил я, когда меня снимают, хоть тресни.

— У нас на ремонте стоял шестисотый «Мерседес», я думаю, вы все знаете, что за аппарат! — продолжал вещать Ибра в объектив камеры. — Работы было немало, краска, рихтовка… Короче, не люблю болтать, давайте посмотрим, что получилось!

Ибрагим подошёл к «кабану» и эффектно снял ткань с машины.

Я почувствовал, как засосало под ложечкой от предвкушения, а потом…

Когда Ибрагим снял ткань с машины, у меня на секунду замерло дыхание. То, что я увидел перед собой, было… совершенно не тем, что я ожидал. Передо мной оказался… ну, скажем так, не тот «кабан», которого я оставил на переделку.

Совсем не тот!

Машина была ЗЕЛЁНОЙ. И не просто зелёной — она была кислотного, неонового цвета. Что за чертовщина?

Но и это были далеко не все изменения, которые коснулись моего «кабана». Взгляд скользнул по машине. Резина была низкопрофильной, как у тех «автомобилей-мутантов», которые ездят по побережью какого-нибудь Лос-Анджелеса. Колёса смотрели в разные стороны, не под прямым углом, а с сильным наклоном, как будто их неправильно установили.

Я обошёл машину вокруг. Ощущение было такое, будто машина потеряла свою душу и теперь стала всего-навсего куском металла. Просто голый металл, который кто-то пытался сделать «модным». Этот «мерс» был совсем не тем, что я оставил у Ибрагима.

Как это понимать? Первый шок постепенно сменялся закипающим раздражением. Что за хренова карикатура на «кабана»?

— Ты что сделал? — процедил я, находя глазами Ибрагима.

Мастер с изумлением посмотрел на меня, будто бы не понимая, что не так.

— А чё не так-то? — удивился он. — Зачётная тачка, брат!

Он с тем же наивным выражением лица шагнул к багажнику.

— Вот смотри, Шама сказал, тебе его музыка зашла?

Багажник открылся, и мои брови поползли вверх. Там, занимая процентов девяносто от пространства багажника, лежал точно такой сабвуфер, как был у Шамы в его посаженной «Ладе». Вот только это была не «Лада» — это был шестисотый «Мерседес»!

— Как тебе? Сабвуфер бомба! Весь район будет слушать. Подписчики точно оценят!

Ибрагим говорил так, будто искренне гордился результатом и явно не замечал, что я стою в полном шоке. А ещё он продолжал снимать, направив камеру на меня и показывая на видео мою реакцию.

— Видео выключи, — сохраняя последние крупицы спокойствия, потребовал я.

Ибрагим удивлённо посмотрел на меня, не воспринимая требование всерьёз.

— Да ну, чё ты, Сань?

Глаза выражали полное непонимание того, что я от него хочу.

— Если не выключишь видео, я сделаю это сам, — предупредил я. — Ибра, я серьёзно говорю.

— Ладно, ладно, не вопрос, сейчас выключаю… Э, брат, чего заводишься?

Он наконец выключил камеру и широко улыбнулся.

— Я надеюсь, ты не в прямом эфире был?

— Нет, брат. Да что случилось? Всё же отлично! Как ты просил — починил, покрасил, все девки теперь твои. Вон, смотри, что за шик!

Ибра открыл дверцу «кабана» и указал на салон. В салоне были спортивные сиденья «ковши»… На этом моё терпение кончилось.

Я быстро схватил Ибрагима за шиворот и прижал к стене.

— Это что за колхоз, Ибра? — процедил я.

— Почему колхоз? Что не так-то?

Хотелось в этот момент огреть его чем-нибудь потяжелее. Ну или включить сабвуфер на всю и, впихнув в багажник Ибрагима, закрыть.

— Я тебе машину оставлял? А ты мне какой-то индо-пакистанский инцидент сделал! — я крепче сжал его за шиворот.

Я не мог понять, как так получилось? Ибрагим присылал мне запчасти, краску, я проверял и был уверен, что всё будет в порядке. Краску он прислал чёрную! Запчасти ровно те, что я просил. В голове не укладывалось!

— Так, Ибра… — мои пальцы всё ещё сжимали его куртку.

Я собирался сказать, чтобы он переделал всю эту чушь. Слишком много времени и денег ушло на то, чтобы получить этот колхоз.

Однако осёкся. Глаза невольно скользнули по номерному знаку на машине. Это было странно, но номера… Номера точно не мои.

Стоп.

Это не моя тачка⁈

— Где моя машина? — я отпустил Ибрагима.

Актёром он был неплохим, Станиславский и тот бы поверил! Глаза Ибры удивлённо расширились.

— Это твоя машина! — выпалил он, расправляя помятую куртку.

— Это не моя машина и не мои номера! Где моя? — я поднял руку и потряс пальцем в воздухе. — Советую заканчивать спектакль, нервы у меня не железные.

Ибрагим попятился, упёрся спиной в стену и тяжело вдохнул.

— Брат, мне нужно тебе кое в чём сознаться, — сказал он как-то обречённо. — Короче, мой племянничек Шама…

Ибра запнулся, пытаясь подобрать слова. Честно? Я уже начал думать, что он сейчас расскажет мне очередную «красивую» историю.

— В общем, мой племянник Шама во всём виноват, — наконец продолжил он, выдыхая, как если бы снял с себя груз. — Это… пранк!

Кто… какой ещё панк?

Но уточнить я не успел. В воздухе раздался громкий хлопок, и по сервису разлетелись конфетти. Всё произошло как в каком-то фильме или шоу. Вот только для меня это было не комедийное шоу, а реальность.

— Да не переживай ты, Сань! Всё нормально. Мы просто хотели разыграть тебя, подстроили это всё, чтобы снять реакцию! Подписчики оценят, ты сам увидишь, как будет круто.

Из закутка, завешанного прозрачной плёнкой, выкатились братья Решаловы и Шама.

С телефонами в руках, снимающие всё на видео.

— Саня, это пранк! Ты в прямом эфире! Передай привет подписчикам!

Пранком, похоже, назывался розыгрыш. Я отчётливо понял, что всё это был чёртов розыгрыш для контента.

Я стоял, не зная, что сказать. Адреналина я точно получил достаточно. Братья-близнецы ещё раз поздравили меня с выигрышем в бою. Я не ответил, только кивнул, чувствуя, как раздражение растёт.

Ибрагим начал ржать, как конь, Шама полез обниматься. Интересно, а они понимают, что за такие шутки в зубах бывают промежутки?

— Всё, конечно, здорово, — сказал я, отряхиваясь от конфетти. — Но в следующий раз вы меня лучше предупреждайте, приколисты.

— Саня, да это розыгрыш! — заверил Паша, направив на меня камеру своего мобильника. — Ты в прямом эфире, передай привет подписчикам!

Я лишь покосился на камеру. Я, конечно, понимал, что это их работа — создавать контент, но…

— Паша, давай заканчивать, — отрезал я. — Адреналина я получил достаточно вчера, во время самого боя. Ты меня услышал?

Паша задумался, но ненадолго. Клацнул пальцем по экрану телефона, выключая прямой эфир.

— Слушай, Сань, — начал он, возвращая на меня взгляд. — Этот «мерс» собрали специально для съёмок ролика, нужно рекламировать энергетик…

Лёша, не слышавший наш разговор, вырос перед нами.

— Блин, я же говорил, что номера надо было скрыть, чтобы пранк подольше прошёл. Чтоб реакция была ярче…

Он запнулся, когда я перевёл на него взгляд.

— Реакция на что? — сухо спросил я. — Чтобы я лобовое о голову Ибрагиму разбил? Ну, разбил бы, и что бы вы потом снимали в своей рекламе?

Лёша понял, что я не в восторге от розыгрыша, и улыбка медленно сползла с его лица.

— Ну-у… — озадаченно протянул он. — Ибрагим красавчик, что согласился участвовать в розыгрыше. Чего ты заводишься — контент для подписчиков, реакция крутая, ты сам видел!

Я остановил себя, чтобы действительно «не заводиться», как сказал близнец.

— Это всё здорово, Лёш, но пошутили — и хватит. Где мой «кабан»? — я нацепил на себя улыбку, отнюдь не дружелюбную.

Паша и Лёша переглянулись.

— Пойдём!

Они вывели меня за угол в соседний бокс, где, как оказалось, стоял мой настоящий «кабан». Автомобиль был целый и, не просто целый, а без изменений, которые я видел до этого. Моя любимая чёрная краска, никаких кислотных зелёных оттенков и безобразных колёс, торчавших в разные стороны.

Я подошёл ближе и начал осматривать машину. Заглянул в салон и с облегчением заметил, что шикарные кожаные кресла на месте. Более того — хорошенько ухоженные, вычищенные. Видно, что Ибрагим справился на все сто. Хотя, конечно, «пранк» малость испортил впечатление.

Я обошёл машину кругом, проверяя каждую деталь. Заглянул в багажник — всё на месте. И внутри, и снаружи. Никаких сюрпризов, всё было как должно быть.

Я почувствовал, как внутреннее напряжение уходит, и повернулся к Ибрагиму и близнецам.

— Ибрагим, спасибо, машина такая, как мне нужна, — сказал я мастеру и кивком позвал близнецов отойти чуть в сторонку.

Мы отошли, и я строго, поочерёдно посмотрел на близнецов.

— Не надо так больше делать, пацаны, — пояснил я. — Без обид, но не всё вокруг контента строится. Не у меня точно, я не блогер, и есть моменты, когда не хочу съёмку. Хочу по-людски восстановиться после непростого боя. Вы об этом не подумали?

Близнецы переглянулись, и я заметил, как их лица чуть побледнели.

— Сань, всё же ок, — попытался возразить Лёша.

Он, как всегда, был настроен на позитив, но в его голосе появилась толика смущения.

— Шикарный контент получился! Это же здорово!

Паша молчал, видимо, услышал с первого раза. Стоял с серьёзным видом.

— Давай договоримся, что в следующий раз вы будете хотя бы предупреждать о таких своих инициативах, — строго ответил я.

Лёша вдруг полез в телефон.

— Сань, ты посмотри, какой эффект уже получился, — сказал он, протягивая телефон мне. — Тут уже куча комментов, люди в восторге!

Я нехотя бросил взгляд на экран. Комментарии действительно летели один за другим:

«Саня — красава, чуть не порвал всех, я бы на его месте убил!»

«Ну, пацаны, рисковали вы, конечно, Саня не шутит!»

Кто-то даже язвительно отметил:

«Не трогайте кабана, это святое! Реально переживал за жизнь Ибрагима!»

Лёша широко улыбнулся, явно ожидая, что это меня успокоит, но я только покачал головой.

— Давайте договоримся, что в следующий раз вы будете хотя бы предупреждать о таких своих инициативах, — строго повторил я.

Теперь и Паша понял, что я серьёзен.

— Прости, брат, не подумал, — сказал он. — Забыл, что ты немного… ну, по-другому на вещи смотришь.

— Закрыли вопрос, — заверил я и повернулся к Ибрагиму. — Ибра, где ключи?

Ибрагим вытащил ключи из кармана и протянул мне. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, потому я хлопнул его по плечу.

— Расслабься, порядок, обиды не держу, — заверил я. — А тачку ты действительно сделал по высшему разряду.

Мастер сразу расцвёл. Близнецы ещё раз извинились за то, что не подумали, что мне сейчас не до розыгрышей. Мы пожали руки, окончательно закрывая вопрос.

Ну а я вернулся к «кабану». Если убрать всю шелуху, Ибра сделал «Мерседес» на совесть. Краска лежала ровно, ни одного подтёка и даже если придираться, не определишь, что «кабан» крашеный. Детали тоже было не отличить от того, что стояло раньше. Теперь «кабан» снова радовал меня своим брутальным видом.

Но у «нас» оставался один незакрытый вопрос, который я не хотел откладывать в долгий ящик. Теперь, когда я получил гонорар за бой, надо выкупить «кабана» из залога. И сделать это я хотел прямо сейчас.

Я сел в «кабана», двигатель привычно завёлся с пол-оборота, рыча и оживая под капотом.

Выехал из гаража, напоследок коротко посигналив близнецам, Шаме и его рукастому дяде. Те в ответ вскинули руки, прощаясь.

— Саня, не обессудь! — крикнул Шама. — Как лучше хотели.

Ну да, хотели как лучше, а получилось как всегда. Я выехал на дорогу и поддал газу. «Кабан» откликался на каждое лёгкое касание гашетки. Да, «бэха» бывшего Алины была современнее, чем мой «мерс», но ощущения от рулёжки были несравнимыми.

Через полчаса я уже был на месте. «Кабан» аккуратно свернул с дороги и, хрустнув гравием под колёсами, остановился возле знакомой будки сдачи автомобилей под залог ПТС.

Место было такое же убогое и серое, каким я его запомнил. Сюда некоторое время назад мне пришлось заложить свою ласточку, когда сильно прижало по деньгам.

Я заглушил двигатель, дёрнул ручник и вышел из машины. Вдохнув свежий воздух, огляделся. Чуть в стороне, на бордюре, сидел пожилой мужик в выцветшей джинсовой куртке и потёртой кепке. Сидел на корточках, втягивая дым от сигареты так, будто боялся, что её отберут. Окурок прятал в кулаке, воровато оглядываясь по сторонам — манеры сразу выдали в нём человека, не понаслышке знакомого с зонами.

Он заметил меня, прищурился, оглядел машину, одобрительно присвистнув.

— Вот это я понимаю тачка, браток! — произнёс он с хрипотцой. — Настоящий авторитет на колёсах. Багажничек-то в самый раз — два жмура легко влезут, ещё и место останется!

Он подмигнул, улыбаясь беззубым ртом. Я ухмыльнулся в ответ, хотя шутка была мрачноватой.

— На всякий случай проверял — трое спокойно входят.

— Ты это, береги аппарат, — снова подмигнул он мне. — Таких сейчас больше не делают. Сейчас не только люди, но и тачки испортились!

Я ласково похлопал «кабана» по капоту.

— Пора тебя выкупать, брат. Больше никуда тебя не отпущу, — шепнул я.

Взгляд на миг задержался на сверкающем лаке… Вот блин, вроде обычная тачка — железо и мотор, а чувство такое, словно друга из плена вызволяю.

Я двинулся к будке, ощущая, как деньги приятно оттягивают карман.

Глава 3

Когда я вошёл в будку, лысый товарищ, с которым у меня в прошлый раз случился небольшой конфликт, вертелся перед зеркалом. Важный, как павлин. Он внимательно осматривал себя с разных сторон и ракурсов. Впрочем, вертелся он не просто так, а потому что напялил на себя костюм — строгий, почти пафосный, совершенно ему не идущий.

Меня он сразу не заметил. Конечно, какой там я — лысый был настолько увлечён своей примеркой, что не видел ничего, кроме зеркала и собственного в нем отражения.

— Тук-тук-тук, открывай, Сова, медведь пришёл! — привлек я его внимание.

Лысый поднял взгляд, наконец заметив меня, и тут же его лицо расплылось в подобии улыбки.

— О, здорова, брат, владелец «кабана», — сказал он так, словно мы давно знакомы.

Я, честно говоря, не особо разделял его радости от встречи.

— Здорова, — ответил я.

— Ну скажи честно, — сказал он, снова проворачиваясь перед зеркалом. — Идёт мне костюм?

Как я уже отметил, костюм ему не подходил. В нём он выглядел, как пингвин, на которого надели пиджак. Лысый был из тех парней, которые обычно носили что-то проще и удобнее. И костюм был явно не для него.

— Честно говоря, костюм так себе, — я не стал врать.

Он усмехнулся, ещё раз крутнулся у зеркала.

— Вот я тоже чувствую, что что-то не то… не знаю, как баклан какой-то выгляжу, — прошептал он. — А раз ты тоже сказал, что не идёт, значит, так оно и есть — не костюм, а порожняк. Блин…

Лысый быстро снял пиджак и повесил его на спинку стула. Недовольно вздохнув, он присел на край стула. Достал телефон, набрал номер.

— Да, Люба, опять не подошло, — раздражённо сказал он в трубку. — Ну какой из меня денди? Я ж тебе говорил, может, просто в рубашке пойду?

Из трубки донеслись возмущённые возгласы. Лысый отвёл телефон от уха, глядя на меня с обречённым видом, и только молча закатил глаза. Когда поток возмущения закончился, он устало произнёс:

— Ладно, зай, ладно, не злись только, — он сбросил звонок и виновато улыбнулся мне. — Сам понимаешь, семейная жизнь — это компромисс.

— А чего костюм? У вас тут теперь официальный дресс-код ввели? — поинтересовался я, проходя к столу.

— Да какой там код… свадьба у меня на носу! — признался лысый. — А выгляжу как индеец какой-то. Ни хрена не идёт, уже третий костюм заказываю!

— Пригласили?

— Ну нет, у меня! Я своей предложение сделал!

Я вспомнил, как лысый прошлый раз вместо того, чтобы заняться делами со мной, звонил какой-то бабе. Наверное, она и была его будущей женой. На секунду представил этого мужика рядом с невестой во фраке и невольно улыбнулся.

— Саня, все-таки любишься… мне хоть и пятый десяток, а семейной жизни всё равно хочется. Может, хоть на третий раз с избранницей не прогадаю.

— Ну, Бог любит троицу, — я пожал плечами. — Так что почему бы и нет. А насчёт костюма…

Я вспомнил, что где-то в кармане у меня валяется визитка от Шамиля. Быстро нашёл её и положил на стол перед лысым.

— Вот смотри, если нужен костюм, то у меня знакомые занимаются. Костюмы подбирают. Думаю, такому, как ты, тоже неплохой вариант найдут.

— Задачка, блин, как нарядиться так, чтобы не выглядеть бегемотом! — расхохотался лысый.

Визитку взял, почитал информацию на ней.

— Выручаешь! Сделаем, как скажешь.

Он сунул визитку в карман и заметил наконец все мои синяки и побои. Почесал затылок, смотря на меня с таким интересом, как будто я был каким-то редким экспонатом.

— А тебя где так помяло? Ты там не разбил «мерс», не в аварию попал? — спросил он.

— Кошка у меня игривая, думал её на руки взять, а она мне всё лицо исцарапала, — пошутил я.

— Это, блин, наверное, не кошка, а какой-нибудь хренов леопард⁈

Дальше лысый пустился в воспоминания формата «а вот у одного моего клиента в далёком 95-м». Он рассказал, что дома у его товарища был настоящий львёнок. Вполне распространённое, кстати, явление в девяностых, когда, «почувствовав» свободу, люди начали переходить все мыслимые и немыслимые грани. В том числе, заводя у себя дома настоящий зоопарк.

— Так вот, потом этому львёнку что-то не понравилось, и он напал на моего кента. Тогда его лицо выглядело примерно так же, как у тебя сейчас! — закончил он рассказ.

Видя, что лысый реально повёлся, я поспешил его разочаровать и рассказал правду:

— Это я выступал по кулачным боям, — объяснил я.

Лысый замолчал, выпучил глаза:

— Ни фига, а есть кулачные бои? Серьёзно?

Было понятно, что он не в курсе, что в последнее время появилась целая культура кулачных боёв, и не одна лига, а несколько.

— Ни фига, я от жизни отстал… Я вообще последний бой смотрел, когда Тайсон в 90-х дрался… И что, выиграл?

— Угу, — ответил я, не желая углубляться в детали.

Лысый задумался, словно вспомнил о чём-то своём. Нос у него, кстати, был сломан.

— Сам когда-то боксом занимался, — он коснулся своего носа. — Видишь, вот подарочек с тех времён остался. Вообще, я тогда чуть в профессионалы не пошёл. Тренер говорил, у меня удар был что надо. Только вот дисциплины не хватило, а потом девяностые закрутили. Бросил, ушёл в дела мутные…

Он тяжело вздохнул, будто пожалев о потерянных возможностях.

— Иногда думаю, зря завязал. Может, жизнь бы по-другому повернулась. Но уже как есть.

Видно было, что лысый по-своему гордится сломанным носом. Ну так-то шрамы украшают мужчину. Если, конечно, мужчины не наносят их себе сами ради красоты. Я вспомнил историю Шамы, как некоторые пацаны специально ломали себе уши.

— Кстати! — вернул моё внимание лысый. — Советую народный способ — компресс из капусты. Ну и в баньку сходи, с кровоизлиянием поможет лучше всего.

Лысый посмеялся, подмигнул мне:

— Сам понимаешь, чем дальше в лес, тем крепче надо быть.

— Ладно, спасибо тебе за совет, — ответил я. — Но я сюда не за этим пришёл. Сколько я за «мерса» должен?

— В смысле, ты платеж следующий хочешь внести?

— В смысле, хочу рассчитаться и забрать ПТС. Я хочу сразу расплатиться.

Лысый задумался, вернулся к столу. Быстро пробежался взглядом по своим заметкам. Несколько секунд прошли в тишине.

— Ну, так вот, — сказал он, отводя взгляд от монитора. — Ты должен…

Он повернул ко мне монитор и ткнул пальцем в столбец в таблице. Я нахмурился, осознавая, что сумма больше, чем я прикидывал. Первый месячный платёж из трёх я уже внёс. А до второго и третьего дело ещё не дошло. Логично, что если я выплачивал деньги раньше срока, то их платить не надо.

Я вытащил бабки. Отсчитал деньги и положил перед лысым сумму, меньшую ровно на два месячных платежа.

— Вот, считай, — сказал я.

— Ни фига, достойно платят на твоей этой «кулачке», — сказал он с удивлением.

— На жизнь хватает.

Он быстро принялся заполнять какие-то бумаги. Я, если честно, не особо вникал в детали, так как хотел просто получить ПТС и двигаться дальше. Потом лысый взял бабки и заученными движениями начал пересчитывать. Посчитал один раз, хмыкнул. Начал считать ещё раз. А закончив, посмотрел на меня.

— Саня, тут не хватает.

— В смысле? Там ровно столько, сколько я должен.

Лысый снова начал пересчитывать деньги.

— Так ещё нужно заплатить процент, — сказал он, чуть прищурившись.

Видимо, понял, что я не доложил деньги за два платежа.

— Так я заплатил за прошлый месяц, какие вопросы? Мы договорились, и я выполнил условия.

Лысый в ответ протянул мне договор и указал на маленькую звёздочку в углу.

— Вот смотри, — он ткнул пальцем в неё. — Ещё нужно заплатить процент, даже если ты бабки заранее возвращаешь. Условия такие.

— Я тебя понял, — сказал я, глядя на него ледяным взглядом. — Но это не то, что мы договаривались. Ты мне предлагаешь бабки тебе сверху платить?

Лысый начал нервничать. Видно было, что он не ожидал такой реакции.

— Ты не так понял, брат…

Лысый немного помолчал, видимо, понимая, что я уже не повёлся на этот развод.

— Нет, я как раз так понял. Я с тобой не по бумаге договаривался, а под честное слово, а ты теперь юлишь. Ты себя как пацан позиционируешь, а договор — для лохов. Я такие дела не уважаю.

Повисла напряжённая тишина. Лысый отвёл взгляд, явно понимая, что переступил черту. Затем неожиданно поднял глаза и стиснул зубы.

— Саня, ты пойми… я правда не со зла. Просто вокруг одни крысы, уже привык перестраховываться. Тут без жёсткости никак.

— Жёсткость жёсткости рознь, — парировал я. — Между людьми слово дороже бумаги. Или ты уже забыл, как это?

Лысый задумался на мгновение. Потом взял деньги, убрал в ящик стола. Следом поставил подпись на договоре и, достав печать, припечатал ей бумагу.

— Не прав, не обессудь, — признал он. — У меня просто голова занята всем этим свадебным кипишем. Хочется по-человечески отметить.

— Надеюсь, на третий раз тебе повезёт.

Лысый, видя, как я забрал документы, выдохнул с облегчением. Я вышел из будки и вернулся к машине. Мужик с сигаретой всё ещё сидел неподалёку.

— Ну что, порешал вопросы?

— Порешал, — коротко сказал я, садясь за руль.

— Авторитет, — он улыбнулся мне беззубым ртом.

Я усмехнулся, завёл двигатель и уже собирался выезжать на дорогу, но телефон завибрировал. Прилетело сообщение от Насти. Неожиданно. Я-то думал, что всё…

Я несколько секунд молча смотрел на телефон, не зная, как реагировать. В голове проносились разные мысли — с одной стороны, было приятно, что она не держит зла. С другой — гордость не позволяла мне так легко забыть вчерашнее.

Однако я понял, что это её способ сделать шаг навстречу. Значит, и мне не стоит упрямиться, тем более она делает это для меня. Открыв сообщения, я увидел, что девчонка прислала несколько объявлений и коротко написала: «Выбирай».

В объявлениях были стол, стул, шкаф и диван. Тонкий намёк на то, что надо обустроить мою конуру в зале? Я поставил реакцию на сообщение — большой палец.

Она перезвонила тут же, как будто только этого и ждала.

— Я уже в торговом центре, приезжай. Выберем всё сразу, хватит уже жить, как в общаге! — выдала она с возмущением.

Не то чтобы я растерялся, но явно не ожидал, что Настя так быстро отойдёт от ссоры.

— Куда ехать-то?

— Сейчас скину локацию, — заверила она и сбросила.

Через секунд пять мне пришла «точка» — адрес торгового центра, где Настя выбирала мебель. Во-первых, мебель мне и вправду не помешает, и если этим вопросом не заняться сейчас, то потом руки не дойдут. Во-вторых, объясниться с Настей после вчерашнего эпизода всё-таки нужно.

Торговый центр оказался всего в двадцати минутах езды. Когда я вошёл в магазин, первым делом увидел её. Настя стояла возле стеллажа, перемещая взгляд с одного товара на другой. Она не заметила меня сразу, но, будто почувствовав моё присутствие, повернулась. На её лице скользнула улыбка, хотя по глазам можно было заметить, что она всё ещё переживает, хотя и старается это скрыть.

— Привет, — сказал я, подходя ближе.

— Привет…

Я хотел что-то сказать, но она опередила меня.

— А давай лучше не разговаривать, а прямо сейчас выберем то, что тебе нужно!

— Настя… — попытался я мягко начать разговор снова, но она подняла ладонь, жестом останавливая меня.

— Саня, не порти момент. Просто дай мне помочь тебе.

В её голосе проскользнула нотка усталости, которая ясно дала понять, что обсуждение вчерашней ссоры отнимет много сил. Я кивнул, понимая и принимая её условия.

— Ну… давай.

— Тогда бери телегу, — твёрдо сказала она, указывая на тележку с колёсиками.

Я был немного удивлён её напором, но в то же время это мне нравилось. Я не хотел затягивать, а она явно знала, что нужно. Проблема была в том, что я, честно говоря, не знал, что именно мне нужно… и я не про мебель.

Мы пошли по магазину. Настя с лёгкостью двигалась между рядами мебели, твёрдо зная, куда идти. Я-то не был экспертом в обустройстве помещений, поэтому доверял её выбору.

Выбирать начали с дивана. Честно? Не думал, что это займёт столько времени. Но Настя подходила к диванам, проверяла на прочность, сидела, откидывалась. Делала всё так, словно это было важно для неё — почувствовать, как я буду сидеть и на чём буду отдыхать.

— Какой тебе нравится? — спросила она, скользнув взглядом по одному из диванов, который сразу привлёк наше внимание.

— Этот, — я показал пальцем на довольно простой, но стильный диван с мягкими подушками.

— Попробуй, посиди, можешь даже лечь.

Я решил последовать её совету. Присел на диван, затем откинулся на спинку. Диван был удобным и мягким.

— Хороший, — оценил я, вставая.

Настя кивнула в знак согласия и подозвала продавца-консультанта, чтобы оформить заказ.

— Точно берём? — уточнила она.

Я кивнул, и девчонка повернулась к подошедшему продавцу.

— А можно на диванчик оформить доставку?

Продавец принял заказ, а мы продолжили выбирать. На этот раз нам нужно было определиться со шкафом.

— Вот этот, смотри.

Настя показала на компактный шкаф с полками и зеркалом. Он был не слишком большим и достаточно вместительным. На нём и остановились.

После подошли к стульям и выбрали один. С простым, но удобным сиденьем и спинкой. Всё было как-то естественно, что ли. Она делала выбор, а я просто соглашался.

Настя всё время сохраняла спокойствие, хотя я понимал, что она переживала, как я восприму её помощь.

Наконец, мы закончили. Процесс обустройства комнаты подошёл к концу. Я, честно говоря, немного устал, но был рад, что всё, что нужно, мы выбрали. Осталось оформить покупки и доставку.

Когда мы подошли к кассе, Настя остановилась у стойки с цветками в горшках и взяла один.

— Зачем? — спросил я из любопытства.

— Просто… хочу.

Зачем ей цветок, я так и не понял, но было очевидно, что она придаёт значение мелочам, что в целом мне нравилось. Даже такие детали, как этот цветочек, формировали для меня её личность — заботливое, внимательное отношение к жизни.

Кассирша, не теряя времени, начала вводить данные и подтверждать заказ.

— Вам повезло, — сказала она с улыбкой. — Доставка к вам может быть выполнена в течение двух часов. Место в машине освободилось. Делаем?

— Да, давайте.

Как только всё было оплачено, Настя повернулась ко мне.

— А теперь за мои труды, пока мы ждём, хочу, чтобы ты напоил меня кофе!

Она смотрела на меня так, что варианта отказаться попросту не было. Шутка, конечно — я был сам не прочь немного расслабиться после мук выбора мебели.

Мы направились в фуд-корт, где царила обычная суета. Люди шутили, что-то обсуждали, дети бегали в поисках своих любимых угощений.

Настя шла рядом со мной. Я не мог не заметить, как она изменилась за эти несколько часов — стала более открытой, что ли…

— Ты что хочешь? — спросила она, оглядывая витрины кафе.

— Ну, в «Маке» я уже ел, и не впечатлило. Корейское тоже не хочется.

Настя задумчиво огляделась, коснувшись пальцами подбородка.

— Давай тогда блины?

Это была неожиданная, но хорошая идея. Вокруг так много «быстрого питания», но что-то простое и домашнее, как блины, никогда не выходило из моды.

Мы направились к лавке с блинами, и я заметил, как аппетитно они выглядели. Витрина была заставлена большим количеством различных начинок — от классических сладких с вареньем до более экзотичных вариантов с мясом и овощами. Я сразу почувствовал, как аппетит начинает разгораться. На самом деле, такие вещи доставляют куда больше удовольствия, чем обычные суши или макдональдсы.

— Так, что тебе? — спросила Настя.

— Пожалуй, с творогом и мёдом, — ответил я.

— А я хочу с клубникой и сливками!

Мы оплатили заказ и отошли к столику. Я снова задумался, как такие мелочи складываются в ощущение комфорта, и как часто мы, стремясь к чему-то большому, забываем о таких простых радостях, как просто сидеть в кафе и наслаждаться моментом.

Мы сидели за столиком, наслаждаясь блинами. Настя ела с удовольствием, и я не мог не заметить, как её напряжение окончательно растаяло. Но я всё ещё чувствовал, что она переживает, и мне хотелось это обсудить.

Я отпил чай и, поставив чашку на стол, заговорил:

— Слушай, Настя…

Она подняла глаза и сразу поняла, к чему я клоню.

— Не надо, — перебила она меня. — Я всё понимаю. Мне просто хорошо рядом с тобой.

Я не стал настаивать. Мы продолжили есть и болтать о всякой ерунде.

Глава 4

Мы провели в кафе час, а потом поехали в зал дожидаться доставки. Настя аж вся светилась. Попросила включить что-нибудь из «моего репертуара».

— Вау! — вдруг воскликнула Настя как-то совершенно по-детски. — Саш, посмотри, какую красоту делают мальчики.

Марик и Виталя стояли снаружи зала и были заняты тем, что развешивали по периметру шарики.

Пацаны заморочились. Они решили, что открытие должно быть не просто событием, а настоящим праздником. И надо сказать, что получалось у них на все сто. Я прямо почувствовал атмосферу праздника.

Мы вышли из машины.

Марик, заметив меня, расплылся в улыбке.

— Ну а что, событие-то радостное! — выдал он, довольно потирая руки.

— Вот именно, — согласился Виталя, с серьёзным видом вешая шарик на стену. — Нам важно, чтобы всё было красиво.

— Молодцы, пацаны, чётко. У нас тут будет настоящий праздник.

— Ну да, праздник — это же важная штука. Мы же не просто тренажёрный зал открываем, а как бы ещё и… — он задумался. — Новый этап, что ли. Пусть и так будет.

Настя тоже оценила работу парней, но тут же включила «режим прораба».

— Шарики хорошо смотрятся, но, мальчики, может, их чуть выше повесить? А то слишком низко. Тогда они будут выглядеть эффектнее.

«Чуть повыше» значило полностью всё переделать. Но пацаны переглянулись и не стали возражать.

— А насколько выше? — уточнил Марик.

— Да вот здесь, — Настя встала на стул, который пацаны использовали в качестве подставки, и перевесила один из шариков.

— Сделаем.

Марик и Виталя сразу же начали перевешивать шарики выше, как она предложила. Было видно, что они не просто так это делают, а действительно хотят, чтобы всё было идеально.

Я чуть отошёл, чтобы увидеть полную картину. Получалось действительно красиво. Положа руку на сердце, я как-то не подумал, что зал нужно открывать торжественно.

— Ну и как, тебе нравится? — спросила Настя, заметив, как я стою и осматриваю зал.

— Хорошо выходит, — сказал я.

Шарики теперь на нужной высоте. Вроде мелочь, но она определённо улучшала обстановку.

— А как зал будет называться? — спросила Настя, косясь на меня.

Я замер на секунду, осознавая, что так и не придумал название для зала. Всё шло так быстро, что я просто не подумал об этом. Но… название важно, безусловно. Как лодку назовёшь, так она и поплывёт.

— Надежда, — предложила Настя, глядя на меня с уверенностью, как будто это было очевидно.

— Легион, — предложил Виталя, видимо, слышавший наш разговор.

— Витязь, — добавил Марик, облокотившись на стойку с шариками.

Я прислушивался к их предложениям, но нет. Надежда, Витязь, Легион — ни одно название мне не откликалось. Собственное название крутилось в голове, но никак не появлялось.

Я вспомнил свой старый зал в 90-х, когда всё только начиналось… ответ мгновенно пришёл в голову. Всё стало на свои места.

— Боевые перчатки, — сказал я.

Это было название моего старого зала, и это было всё, что нужно этому залу, чтобы начать свою историю.

Все сразу замолчали, переставая предлагать новые названия. Как по команде, повернулись ко мне.

— Шик! — Марик показал большой палец. — Мне нравится!

— Боевые перчатки, — повторил Виталя, смакуя. — Это прямо в точку!

— Отличное название, — согласилась Настя. — Думаю, это и есть то, что нам нужно.

Когда название для зала было выбрано, возникла другая задача. Как теперь всё оформить? Нужно было визуализировать название в вывеске.

Настя, будто читая мои мысли, резко повернулась ко мне.

— Так, с названием мы определились. Но теперь ведь надо название повесить? Плакат сделать?

— Не поверишь, с языка сняла.

Я достал телефон, включил свою электронную помощницу.

— Алиса, найди, где можно заказать крутой плакат для названия зала.

Через пару секунд на экране появились несколько вариантов. Алиса быстро предложила несколько сайтов, где можно было заказать плакат с индивидуальной печатью и доставкой.

— Вот, смотри, — сказал я, показывая Насте экран. — Есть пара хороших вариантов. Думаю, можно заказать прямо отсюда.

— Звони, мне вот это нравится, — девчонка ткнула в одно из объявлений.

Я связался с одной из фирм. Обрисовал задачу менеджеру, ответил на уточняющие вопросы. Менеджер объявила сумму и сроки, которые меня полностью устраивали.

— Подождите, — я остановил менеджера, прежде чем она повесила трубку.

В голову пришла ещё одна мысль, которую я поспешил озвучить представителю типографии.

— Я могу заказать у вас ещё один плакат? — спросил я.

— Конечно, что вас интересует?

— Плакат на стену с изображением Мохаммеда Али и надписью.

Я назвал размеры стены за рингом, куда и собирался вешать плакат. Менеджер записала данные и попросила продиктовать надпись, которую я хочу нанести на плакат, и изображение. Я поставил звонок на громкую связь, нашёл нужную картинку — одну из самых легендарных фотографий Мохаммеда Али, снятую сразу после его очередной победы.

— Такую сможете поставить? — уточнил я.

— Одну секундочку, сейчас проверю, — откликнулась менеджер.

Через несколько секунд тишину в динамике прервали, и менеджер сообщила, что типография сможет справиться с задачей.

— Отлично, а поверх картинки я попрошу нанести цитату.

— Диктуйте.

— Невозможно — это всего лишь громкое слово, за которым прячутся маленькие люди. Им проще жить в привычном мире, чем найти в себе силы что-то изменить. Невозможное — это не факт. Это только мнение… Невозможное возможно.

Эту цитату Величайшего я знал наизусть. Именно она в своё время помогла мне идти вперёд, преодолевая все препятствия, выпавшие на мою долю в девяностых. И именно эту цитату я хотел сделать своим девизом сейчас.

Менеджер всё записала и пообещала через несколько часов прислать макет обоих плакатов.

— В течение часа вам придёт счёт, просьба оплатить и прислать мне в мессенджере чек. Сумма к оплате составит…

Она назвала мне сумму, и на этом мы попрощались.

Я видел, как Настя немного приподняла брови, когда услышала цитату. Вот и теперь, стоило мне попрощаться с менеджером типографии, девчонка закивала, показывая своё восхищение.

— Крутая цитата, Сань… меня аж до мурашек пробрало. Знаешь, порой так важно иметь перед собой ориентир. Ну знаешь, если у кого-то когда-то уже получилось, ты веришь, что получится и у тебя…

Я знал, что с этим плакатом зал действительно станет местом вдохновения молодёжи. Мохаммед Али был символом не только силы и упорства, но и невероятного духа. И его слова были идеальны для того, чтобы дополнить атмосферу зала и дать людям дополнительную мотивацию.

— Доставку заказывали? — к нам подошёл Марик. — Сань, там что-то тебе привезли.

Наконец, привезли доставку из мебельного магазина. Грузовик с диваном, шкафом и стульями стоял у входа.

— Вы заказывали? — спросили мужики-грузчики.

— Мы, — я показал им документы и чеки.

— До двери или внутрь занести? — уточнил один из грузчиков. — За два косаря занесём прямо в зал.

— Ко входу грузите. Дальше мы сами.

У меня уже было внутреннее правило — не платить за услуги, которые я могу сделать сам. Виталик и Марик, которые стояли рядом, услышали это и быстро подошли.

— Мы тебе поможем погрузиться.

Грузчики, конечно, расстроились, рассчитывая заработать, но спорить не стали. Закончили выгрузку «до двери», но уезжать не спешили. Стояли и чего-то ждали, пока мы втроём без лишних разговоров занесли мебель в зал.

— Ни фига, что-то в лесу сдохло! — сказал Марик, хихикая, когда узнал, что я решил обустроить комнату.

Я вернулся к грузчикам, подписал акт.

— А сборка нужна? — с надеждой спросил один из них.

Я покачал головой. Сборка нам тоже была без надобности. Уже и навыки имелись, когда собирали ринг, снаряды и тренажёры.

— Если бы все так, как вы, отвечали, мы бы без работы на хрен остались! — добродушно хмыкнул грузчик.

Не прошло и часа, когда содержимое коробок было выгружено и собрано. Теперь шкаф, стул, стол и диван стояли на своих местах в моём закутке. Старьё мы отнесли на мусорку.

— Блин, Саня, ещё бы приставку «Сони Плейстейшн» и телек заказать! — мечтательно вздохнул Марик, глядя на свободное пространство в углу комнаты. — В бокс помахаться, а?

Я представил себе эту картину — телевизор и консоль, да ещё и с возможностью сыграть в бокс. Ну, в общем, идея не такая уж плохая. Но в зал? Так пацаны тренироваться не будут!

— Не играю и телевизор не смотрю, — ответил я в ответ на его восторженное предложение.

— Это, кстати, хорошая идея, если молодёжь у тебя будет тренироваться, — поддержала Настя Марика. — Могут переключаться от тренировок и играть в тот же бокс. Ну если хорошо потренируются.

Я задумался…

Насчёт мотивации — вот это в точку. Для молодёжи мотивация важна. Помню, как в мои семидесятые, когда я только начинал тренироваться в детдоме, тренер после тяжёлых тренировок кормил нас мороженым. И тогда мы выкладывались по полной, чтобы получить мороженое после тренировки.

Так что… почему бы и нет?

— Давай, Саня! Закажем! — затараторили Виталик и Марик, перебивая друг друга.

— И сколько это будет стоить? — уточнил я, зная, что такие вещи стоят немалых денег.

— Тысяч пятьдесят плейстуха, а телек тысяч сорок, — сказал Марик. — Но можно на «Авито» взять дешевле, с рук.

Я немного подумал, прикидывая, насколько эта покупка бьёт по карману, и решил, что если это для зала — то пусть будет. Вынул деньги из кармана.

— Так, ну давайте на «Авито» посмотрим, за сколько можно взять.

— Ну раза в два дешевле, думаю, — сказал Виталя.

— Вот вам полтинник, займитесь. Только не так, как в прошлый раз, да?

Я отсчитал деньги и передал их пацанам.

Виталя пошёл за мобильником, оставшимся в куртке. Настя что-то высматривала в своей сумке. А Марик, воспользовавшись тем, что мы остались вдвоём, шагнул ближе.

— Чё за девчонка? — спросил он шёпотом. — Тел есть?

Я посмотрел на него с удивлением.

— Иди уже, — сказал я, сдерживая улыбку. — Надо будет — телефон сам возьмёшь, не маленький.

Марик не сдержал смешка и пошёл к Виталику. Настя ему явно понравилась, я замечал его заинтересованные взгляды на девчонке.

Настя наконец закончила что-то искать и подошла ко мне. В руках она держала рамку с фотографией.

— Вот это тебе, — сказала она, протягивая мне фото, на котором я стоял на ринге с поднятыми руками после победы над Карателем. Это был момент, который я хорошо помнил…

Я взял фотографию, посмотрел на неё. Покосился на Настю. Конечно, я не любил все эти моменты самолюбования. Всё это казалось мне немного лишним. Но я знал, что для неё это важный момент.

— Спасибо.

Настя улыбнулась, довольная, что я принял её подарок. Мы вместе поставили фото на полку. Получалось и правда… уютно.

— Ну вот, теперь я спокойна, — её глаза сверкали счастьем. — Теперь у тебя здесь комфортно и уютно. И вообще, такое дело надо отметить! Пойдём ко мне, я торт испекла!

Я почувствовал, как она искренне хочет, чтобы я оценил её старания. С одной стороны, мне не хотелось снова давать ей надежды, зная, что такие жесты могут быть восприняты неправильно. С другой стороны, она действительно старалась, и я не мог бы просто проигнорировать её усилия. Это было важно для неё, и я не хотел, чтобы она чувствовала себя обиженной.

Как быть и что делать?

Я не успел решить, потому что в этот момент в зал зашёл Козлов младший. Он приветственно взмахнул рукой и не без любопытства оглядел зал, в котором был впервые.

— Настя, прости, мне нужно поговорить с человеком.

Настя кивнула и немного отступила, как-то виновато улыбаясь.

— Это ж тот, который с ОМОН был, да? — спросила она.

— Он самый…

— Всё хорошо?

— Ну, сейчас узнаю.

Хорошо ли всё или нет, я правда не знал, потому что появление младшего Козлова стало для меня неожиданностью. Я подошёл к Саше, который не стал заходить в сам зал и остался стоять на пороге.

— Ты зал прям вылизал… красавчик! — восхитился Козлов, когда мы обменялись рукопожатиями.

— Приходи на открытие.

— Обязательно.

— А чего не позвонил, прежде чем приезжать? — спросил я. — Меня же могло и не быть здесь.

— Разговор есть, — на вопросы Саша не стал отвечать. — Не по телефону.

— Ну, пойдём поговорим, — я кивнул в сторону двери.

Я сразу заметил, что Саша сегодня какой-то напряжённый, как будто что-то его тревожило.

— Всё в порядке? — спросил я, когда мы вышли на улицу.

Он на секунду задержал взгляд на мне, но быстро отвернулся.

— Да, — ответил Саша с невозмутимостью.

— Чай, кофе? Танцевать не предлагаю, — я сменил тему. — Здесь поблизости неплохая кафешка, ну ты в ней уже был.

— Спасибо, но нет, — ответил Козлов. — Давай время не будем терять.

— Говори, зачем пришёл.

Он подошёл ближе, сунул руки в карманы.

— На Хайпенко и Рената завели уголовное дело, — начал он. — Как я и говорил, плотно взяли в оборот. Директора букмекерской компании тоже не отпустят. А вот меня…

Саша поочередно посмотрел на меня, словно до сих пор не решился — стоит ли мне это говорить.

— Но, Саня, у меня есть и плохие новости.

Козлов снова замолчал, словно подбирая слова.

— Дело с Козловым встало мне боком, — начал он, и я почувствовал, как тяжело ему давались эти слова. — Есть намёки, чтобы я не вёл его дальше. Меня пытаются отодвинуть. Просят, чтобы я не совал нос в песочницу с большими дядями.

Все эти «большие дяди», о которых он говорил, не были теми, с кем стоило связываться. Но Саша, начиная это дело, наверняка понимал это лучше моего.

— Тебя хотят убрать с дела?

— Пытаются, — подтвердил он. — Но я не поддамся на это. Я держусь, и буду держаться. Но предупреждаю, что повороты могут быть разные, и ты тоже будь внимательнее. Могут и на тебя выйти серьёзные люди.

Его слова остались висеть в воздухе.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

Козлов взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло то самое уверенное пламя, которое я видел при нашей первой встрече. Он был готов идти до конца, и это было видно.

— Я хочу тебя спросить… мы идём до конца? — прошептал он.

— Ты сам-то готов идти до конца? — спросил я, не отводя взгляда от его глаз.

— Да, — сказал он, как если бы это было единственно возможным ответом.

— Значит, идём, — сказал я. — Я принимаю предложение лиги на участие в их реалити.

— Работаем, — подтвердил Козлов. — Будь осторожен.

* * *

— Начали, Саш!

Настя начала снимать. Камера была направлена прямо на меня. Я решил записать видеообращение лиге и дать согласие на участие в реалити. Встал в центре ринга и отработал ударную комбинацию. Заключительный удар в ней был тот самый, которым я нокаутировал Магу.

Завершив комбинацию, я подошёл к канатам и взглянул в объектив.

— Я готов принять предложение участия в реалити.

Слова отдали эхом в тишине зала. Всё было записано на камеру. Настя показала «ок» и уставилась на экран мобильника.

— Ну как тебе? — спросил я, наваливаясь на канаты.

— Отлично, можно выставлять. Сейчас только отмечу лигу… надо тегнуть в видео их аккаунт, — сказала она, не отвлекаясь от экрана.

— Зачем? — поинтересовался я.

— Ну, чтобы лига получила уведомление, что видео вышло. Так они точно увидят, что мы уже готовы и ждём их ответа.

Настя сделала пару кликов и добавила необходимые теги. Как только видео было опубликовано, мы с интересом наблюдали, как зрители начали оставлять комментарии и ставить лайки. Лента мгновенно наполнилась активностью.

— Давай, файтер! — подбодрила Настя меня с улыбкой, видя, как видео набирает популярность.

Всего несколько минут спустя, когда экран уже был покрыт уведомлениями и комментариями, пришло сообщение от лиги. Я взглянул на Настю, и она прочитала его вслух:

— Приезжайте подписывать контракт! — она вздохнула с улыбкой. — Видимо, сегодня без тортика.

От автора:

Вот уж не думал оказаться в теле орка.

Плюс — никакого стресса.

Минусов, правда куда больше.

И гоблины вечно пристают. Убей, говорят Жыгу и убей.

Заглядывайте: https://author.today/work/475569

Глава 5

В офисе V-fight я был через полчаса и сразу почувствовал здесь напряжённую атмосферу. Везде царила суета — сотрудники бегали туда-сюда, собирали вещи… и с сожалением на лицах покидали офис.

— Я ведь работал здесь с самого открытия!

— Даже компенсации не положено…

Со всех сторон слышались возмущённые возгласы.

Правда, свято место пусто не бывает — процесс работал и в обратную сторону. Места уволенных занимали другие. По всей видимости, Марина, новая директорша, расформировывала старую команду Хайпенко и взамен старых сотрудников формировала свою собственную.

Логично, в принципе, что тут ещё скажешь. Да и компенсации при увольнении мало кто платит… но по-человечески этих людей было жаль. Подавляющая часть из них была ни в чём не виновата.

Среди недовольных я увидел знакомое лицо. Это была Ира. Секретарша, теперь уже, похоже, бывшая, собрала вещи и с грустным лицом сидела за одним из столов, писала заявление.

Я подошёл к ней, и девчонка подняла голову, увидев меня. На её лице появилась лёгкая, но усталая улыбка.

— Ира, привет.

Она вздохнула, положила ручку на стол.

— Привет, Саша… поздравляю тебя с победой! И с тем, что было дальше, ты капитальный красавчик! — она говорила это с едва уловимой грустью во взгляде.

— Спасибо. Ты как?

— Я вот вещи собираю, — она сделала жест рукой в сторону коробок на столе. — Меня увольняют. Что называется, попросили с вещами на выход.

Я заметил, что она не могла скрыть своего разочарования.

— Так что с этого дня я официально безработная. Меня уволили одним днём, заставили написать заявление по собственному желанию.

Слова Иры повисли в воздухе. Я уже понял, что в офисе происходят изменения, но не думал, что Ира окажется среди тех, кого выгонят. Ира была важной частью всей этой команды, и не верилось, что ей придётся уходить. Ну а если и придётся, то, конечно, не так.

— И зачем ты согласилась? — я недоумённо вскинул бровь.

— Да как-то других вариантов не было. Они не оставляют выбора. Всё так быстро и без объяснений…

Я кивнул, хотя и не знал, как ей помочь. Умная и талантливая девчонка оставалась без работы просто потому, что не могла противостоять этим переменам. Но Ира всегда была сильной, и я знал, что она справится с этим.

— И что теперь? — спросил я.

— К Саше пойду, — ответила она. — Бухгалтером. Он обещал помочь. В этом вопросе мне он точно поможет.

— Рад, что так.

— Ну ты понимаешь, что я бы и не смогла тут дальше работать… после всего, что произошло… Ладно, что мы всё обо мне, да обо мне, ты-то что тут забыл?

— Приехал подписывать контракт для участия в реалити-шоу.

Я не стал юлить, хотя понимал, как Ира может расценить мои слова. И она действительно смутилась, как будто не ожидала такого ответа. Она явно думала, что я больше не буду связываться с лигой, особенно после того, что случилось с Хайпенко.

— Я думала, ты никогда не будешь с ними больше сотрудничать, — сказала она, явно удивившись, что я всё-таки решил вернуться в лигу.

Раскрывать настоящие причины, почему я это сделал, я не стал.

— Во-первых, никогда не говори «никогда», — невозмутимо ответил я. — А во-вторых, условия слишком привлекательные, чтобы отказаться.

Ира помолчала, не вполне понимая мою позицию, обдумывала ответ.

— Логично, — наконец сказала она так, как будто сама себе что-то объясняла. — Руководство сменилось, да. Я вот новому руководству не нужна, а ты оказался нужным… Ну, Саша, я тебя предупреждаю, что эта владелица — протеже самого Козлова. Она сука. Будь осторожнее.

— Спасибо за предупреждение, дорогая. Я как раз сейчас к ней и иду.

— Удачи, если что, звони, — шепнула она. — Буду рада встретиться, по чашечке кофе выпить.

Слова были искренними, и, несмотря на её грусть, я почувствовал, что в голосе Иры сквозит поддержка. Она переживала за меня, как и я переживал за неё.

Я попрощался с Ирой и направился в кабинет Марины. Подошёл к кабинету, и, когда открыл дверь, увидел, что новый директор, как и в прошлый раз, с головой поглощена работой.

На столе Марины было разложено множество бумаг, документов. Её внимание было приковано к экрану ноутбука.

Я не мог не заметить, как она выглядит — великолепно, как всегда. Строгий костюм сидел идеально, волосы аккуратно уложены, взгляд сосредоточен, но не лишён того самого уверенного шарма, который она всегда демонстрировала.

Марина подняла глаза и заметила меня. Улыбка сразу появилась на её лице. Улыбка казалась искренней, но мне не хотелось быть наивным и думать, что всё так просто.

— Александр, приветствую, — мягко сказала она. — Я, как смотрю, вы начинаете осваивать соцсети.

Слова прозвучали с лёгкой иронией.

— Можно на «ты», — заметил я. — Не привык общаться с молодыми девушками на «вы».

Я подошёл к столу и, не спрашивая разрешения, сел на стул.

Марина не удивилась моей самоуверенности, взглянула на меня с любопытством.

— Рада, что ты всё-таки в деле, — сказала она, снова сосредоточив взгляд на своих бумагах.

— Ты решила сменить команду?

Марина слегка подняла брови, её выражение лица осталось непроницаемым.

— Изменения — это часть жизни, Саша. И мы все должны быть готовы к ним, — совсем уж по-философски ответила она.

С утверждением было сложно не согласиться. Но я промолчал, слыша, как зажужжал принтер где-то сбоку, начав распечатывать листы.

Марина поднялась из-за стола, подошла к принтеру и, взяв распечатанные бумаги, положила передо мной на столешницу.

— Контракт, — пояснила она.

Я взял договор и начал внимательно его читать. В отличие от последнего раза, когда я подписывал контракт с Хайпенко, сейчас стоило проявить осторожность.

Тогда я был никто, и звать меня было тоже никак. А сейчас и я, и лига находились в равных переговорных позициях.

Текст был стандартным, но в нём были цифры, которые Марина озвучивала на нашей первой встрече. Оплата, условия участия — всё это было прописано, и я не заметил никаких изменений, которые могли бы меня насторожить. Всё выглядело так, как мы обсуждали.

Я закончил читать, поднял глаза и заметил, что Марина смотрит на меня с лёгким интересом.

— Я не Хайпенко, — сухо сказала она. — И бойцов воспринимаю не как подчинённых, а как партнёров. С партнёрами сотрудничество возможно только тогда, когда оно приходит в формате «вин-вин». Это важно для меня.

Я задумался над её словами. Звучало правильно, но всё же я знал, что такие заявления — это не всегда про честность. Важно не только верить словам, но и следить за действиями.

— Доверяй, но проверяй, — ответил я.

Марина ответила мелькнувшей в уголках губ улыбкой.

— Ты прав. Но знай, что у нас с тобой есть шанс на взаимовыгодное сотрудничество.

Я закончил читать договор, так и не найдя ни одного подвоха, который мог бы насторожить. Аккуратно положил бумаги на стол.

— Готов подписывать, вопросов у меня нет.

Я взял ручку со стола, готовый поставить подпись.

— Подожди, — опередила меня Марина. — Раз уж такое дело, нужно сделать это на камеру.

Я приподнял брови, не совсем понимая, к чему она клонит. Но она уже включала камеру на мобильнике, направляя её на меня.

— Скажешь пару слов на камеру! — попросила она. — Давай, я начинаю!

Я глубоко вдохнул, взял ручку. Сказать… а что сказать?

— Народ, договор подписываю с V-fight… ждите анонс!

Как только я поставил подпись, Марина прекратила съёмку и тотчас воспроизвела видео, забавно прикусив язык.

— Погоди, давай конец переснимем, я потом склею.

— Что-то не так?

— Всё так, но я хочу, чтобы ты ударил камеру в конце. Ну, когда говоришь, что ждёшь анонсов, ударь кулаком в камеру телефона.

— Уверена?

Марина была уверена, что это придаст видео нужный эффект.

— Выглядит так, будто ты бьёшь кулаком зрителя, подписчикам это нравится!

— Ты уверена? — повторил я. — Телефон не жалко?

— Ради такого дела — точно нет! Давай!

— Держи крепче.

— Обязательно.

Марина по новой включила видеозапись, направила на меня камеру и кивнула, показывая, что запись идёт.

— Жду анонсов, — сказал я и с этими словами ударил кулаком её мобильника.

Как Марина и просила, в общем-то. Ударил не сильно, но достаточно, чтобы телефон выскочил из её рук и, пикируя, врезался в стену. Директорша только успела проводить мобильник взглядом, прежде чем он ударился и упал на пол.

— Эм… ты что сделал?

— Ударил, как ты просила. Сильнее не могу, у меня руки после боя ещё не зажили, — я показал ей кулак.

Марина вдруг рассмеялась. Потом объяснила, что бить не надо было. Вернее, надо, но лишь показать удар. Я рассмеялся тоже, поняв, что произошло. Ну, предупреждать надо было!

Впрочем, телефон оказался целым. Поэтому через пару минут мы с Мариной начали пересматривать видео. Когда она протянула мне телефон, чтобы я мог просмотреть результат, мобильник выскользнул из её рук.

Я сразу же схватил его, чтобы он не упал по второму кругу. Она потянулась тоже, и в этот момент наши руки коснулись друг друга…

Она мгновенно отдёрнула руку, как-то напряглась. Конечно, если Витя узнает даже о такой мелочи, то он Марину попросту сгноит.

— Осторожно, — сказал я, протягивая ей телефон.

Марина забрала телефон, уставилась в экран, но на щеках её вспыхнул румянец.

— Всё нормально, — шепнула она, пытаясь сгладить момент.

Марина вернулась на рабочее место и начала перекладывать бумаги на столе. Она не смотрела мне в глаза, но её движения стали немного более суетливыми, чем обычно.

По сути, ничего такого не произошло. Мы не целовались, не занялись любовью прямо на столе. Но, повторю, я прекрасно понимал, как на такое даже невинное касание отреагирует Витька. А там настолько всё запущено, в случае с Козловым, что не удивлюсь, если какой-нибудь его «человек» следит за Мариной в круглосуточном режиме.

Тем более, я был частью недавних событий, из-за которых начались проблемы у Витька. И присутствие следящего за мной «человека» вполне могло быть не догадкой, а самой что ни на есть реальностью. Ну а Марина, бывшая в момент событий на стадионе, естественно, прекрасно знала, кто я такой.

Я, впрочем, тоже не спешил ей очаровываться. Всё наше «няшное» (если выражаться современным сленгом) общение могло быть лишь заигрыванием. И я отдавал себе отчёт в том, что Марина, в свою очередь, — это не просто новая директорша, а человек, который имел свои связи, которые могли быть весьма невыгодными для меня. Она была протеже Вити Козлова, и об этом не стоило забывать.

Марина вздохнула, а потом, пытаясь вернуть разговор в привычное русло, заговорила:

— На днях должна состояться конференция. Там познакомишься с соперниками. Будем тебя ждать. Менеджер с тобой свяжется.

— Хорошо, — только и сказал я. — Буду готов.

Молчание растянулось ещё на несколько секунд, и я заметил, как она пытается расслабиться. Она могла бы стать отличным манипулятором, кстати. Но там, где вы учились, мы преподавали. Я продолжил сверлить её взглядом, улыбаясь кончиками губ.

— До скорой встречи, — бросил я, закрывая дверь.

По пути в зал я решил набрать младшего Козлова и сообщить ему, что контракт с лигой подписан. Набрал номер Саши, но услышал в ответ только гудки.

Телефон не переставал звонить, но Саша не брал трубку. Я повторил попытку, но вновь тишина. Это стало странным. Обычно Козлов был на связи и не игнорировал звонки. Может, занят? Я решил подождать ещё немного, но, так и не дождавшись ответа, сбросил звонок. Значит, Саша занят и перезвонит позже. Хотя его молчание в свете последних новостей начинало меня беспокоить.

Вернувшись в зал, я заметил, что перед входом стоял белый «крузак» Игната. Он заехал, не предупредив и не позвонив, что само по себе уже настораживало. Обычно Игнат был более «предсказуем». Почему он не сообщил заранее? Я не знал и, припарковав машину, направился к залу.

Игнат стоял в центре зала, обсуждая что-то с Виталиком и Мариком. Пацаны, которые ещё секунду назад разговаривали и занимались своими делами, мгновенно замолкли. Игнат тоже резко изменил выражение лица, как будто только что говорили о чём-то, что не предназначалось для моих ушей. Все разговоры прекратились, и я сразу понял, что что-то не так.

Я знал Игната, и он не был из тех, кто не предупреждает, если собирается приехать. Не привык я и к таким моментам, когда люди перестают говорить, как только я вхожу в помещение.

Игнат первым нарушил молчание и приветственно вскинул руку.

— О, Саня, здорово! — сказал он, как будто ничего не произошло. — Ты извиняй, что без предупреждения.

— Что случилось?

— Да ничего такого, просто хотел тебя увидеть, — отмахнулся Игнат.

Я чувствовал, что он что-то замалчивает, но решил пока не расспрашивать. Взгляд Игната скользнул по Марику и Витале.

— Сань, слышал, ты тут обставился, покажи хоть? — сказал он, делая шаг в сторону подсобки.

Нет, что-то здесь было явно не так. Манера поведения, взгляд — всё сигнализировало о том, что Игнат не просто заехал поглазеть, как я тут устроился. Он что-то готовил.

Впрочем, гадать долго не пришлось.

— Я подумал, что для зала нужно что-то особенное, — начал Игнат, когда мы зашли в подсобку. — Короче, хреновый из меня конспиролог, Сань…

Он показал на диван, на котором лежали две коробки, одна на другой.

— Вот наш тебе подарок от «Тигра»!

В коробках оказались две новенькие игровые приставки и два телевизора. Я застыл, несколько ошеломлённый подарком, прекрасно понимая, сколько стоит это добро.

— Правильно Марик и Виталя говорят, молодёжи надо чем-то развлекаться после тренировок, — сказал Игнат, наблюдая за моей реакцией.

— Спасибо, неожиданно и чертовски приятно, — поблагодарил я Игната.

— Да пожалуйста, — ответил он. — Как только зал заработает, будет проще привлечь молодёжь. Хотел подарить на открытие, а потом подумал: почему бы не сейчас? Раз ты сам хочешь купить. Вот смотри, сколько игр есть по спорту — смешанные единоборства, бокс, футбол…

— А чё, может, сыграем? — предложил Марик.

— Ну, давай! — согласился я. — Никто не против? Виталя? Игнат, ты не спешишь?

— Я за! — глаза Витали сверкнули азартом.

— Не, ну а чё, вообще? — пожал плечами Игнат. — Играем!

Пацаны с энтузиазмом принялись подключать приставку.

— Всё, готово, — объявил Марик.

Телевизор пока решили оставить на диване, и на его экране уже загружалась игра.

— Давай, выбирай, кто первым будет!

Я не без интереса поглядывал на экран. Качество изображения было настолько хорошим, что я буквально прочувствовал, как сильно изменилась графика с тех времён, когда я последний раз держал в руках джойстик.

В голове мгновенно всплыло воспоминание о старых приставках 90-х — Dendy, Sega. Вспомнил, как все эти пиксели на экране казались чем-то невероятным, а игры — настоящими приключениями.

Но сейчас… всё было совсем иначе. Картинка выглядела почти как фильм, только ты сам был в нём. Детализированные персонажи, плавные анимации — и всё это на экране телевизора.

— Камень, ножницы, бумага — давайте решим, кто первый! — предложил Марик.

Мы быстро определили очередность и через пару минут начали играть в бокс. Мне и Марику выпала играть в первой паре.

Что сказать, игра действительно затянула. Я поймал себя на мысли, что вот он шанс — наконец увидеть, что было бы, если бы великие боксёры разных времён встретились на одном ринге.

Я выбрал Мухаммеда Али. Он был для меня символом того времени, когда бокс был не просто спортом, а настоящей борьбой за титулы и уважение.

— Порхай как бабочка, жаль как пчела, — выдал я знаменитую фразу Али.

— Тайсон твоего Али схавает, — подмигнул Марик.

Ну и выбрал себе Майка Тайсона.

Интересно, чёрт возьми! Игра началась. Персонаж Али буквально парил над рингом, уклоняясь от ударов Тайсона. Но и Тайсон Марика не отставал, мощными ударами сотрясая воздух.

От автора:

Вот не желал я этого, а попал в тело пацана семи лет! На дворе 1918 год, страна в разрухе, с пропитанием проблема, а я сын рабочего, зато в голове куча идей…

https://author.today/reader/373190/3447783

Глава 6

Мы устроили настоящий турнир. Все играли с азартом, пытаясь взять верх. Играя за Али, я прошёл Марика. Сделал пару отличных движений, чуть-чуть попорхал бабочкой, а потом ужалил как пчела.

Удар.

И Тайсон в нокдауне.

Это было, конечно, не реальное сражение, но всё выглядело как на настоящем ринге. И эмоции были примерно такие же, как если бы я сам вышел на ринг, вместо моего персонажа! Непередаваемые…

Марик, посмотрев на меня с раздражением, едва сдержался, чтобы не выкинуть джойстик.

— Ну как, блин! Я жму, а оно ни хрена не нажимается, — возмущено выпалил он, стискивая джойстик.

— Проигрыш надо принимать, — хмыкнул я.

Затем начался второй полуфинал. Игнат играл за Шугара Рей Робинсона. Робинсон был великолепным бойцом, хоть и менее известным, чем Тайсон. Но, на мой вкус, гораздо более техничным и думающим на ринге. Виталик, бывший его оппонентом, выбрал ещё одного Тайсона, но на этот раз — Фьюри. Игнат попросту не оставил Витале с Фьюри никаких шансов. Он провёл несколько быстрых комбинаций, ловко держа дистанцию. Виталя, несмотря на свои усилия, проиграл.

Бой, конечно, никогда бы не состоялся в реале. Хотя бы потому, что Фьюри был один из самых крупных тяжей-чемпионов за всю историю, тогда как Робинсон был средневесом. Но тем было интереснее.

И вот, наконец, наступил финал, где встретились Игнат и я.

— Ну что, Саня, готов? — спросил Игнат, его глаза сверкали азартом.

— Готов, — ответил я, не скрывая уверенности.

Мой выбор был ясен. Я верил, что Али, с его стратегией и искусством, которые разработчики вшили в персонажа, победит. Игнат тоже не стал изменять себе и снова выбрал Робинсона.

Марик и Виталя устроились на удобных местах, наблюдая за финальным боем. Противостояние обещало быть интересным — разные стили, разные эпохи, но оба бойца с огромным потенциалом.

— Слушай, Игнат, — не удержался от сарказма Марик. — Робинсон меньше Али, значит, бьёт слабее. Ты бы лучше сменил бойца.

— Пацаны, в боксе главное не сила удара, нокаутировать можно даже тычком, если попадёшь, — уверенно ответил Игнат. — А Робинсон и донести может, и спать уложить.

Игнат не стал менять бойца и подтвердил свой выбор. Я же не сомневался, что с Али я буду непробиваемым.

— Ну, погнали!

На самом деле азарт был такой, что как только начался бой, всё вокруг как будто исчезло. Я остался только с Игнатом и этим экраном, на котором мы сражались.

Я снова начал порхать, как бабочка, и жалить, как пчела. Игнат, со своей стороны, тоже был не из тех, кто легко сдаётся. Его удары, быстрые и агрессивные, постоянно пытались застать меня врасплох.

Пару раз я почувствовал его удары, но Али, вернее, персонаж Величайшего, не был бы собой, если бы просто стоял на месте, пусть и под моим управлением. Я уклонялся, маневрировал, и каждый мой ответ был точным.

Нокаутировать техничного Робинсона не получалось, но с каждым раундом становилось всё очевиднее, что я побеждаю. Игнат, как всегда, был агрессивным, пытался не давать мне спокойно дышать. Но я чувствовал, что его стиль стал слишком предсказуемым, и, наконец, мой коронный удар прошёл. Робинсон не выдержал, и его персонаж оказался на полу.

— Блин, — сказал Игнат, когда Али подняли руку как победителю. — Ты был хорош, брат. Теперь понимаю, почему хочется кинуть джойстик!

Кидать джойстик он всё-таки не стал. Просто отложил и посмотрел на наручные часы.

— Время пролетело незаметно, мы с вами больше часа уже играем, — озадаченно пробурчал он. — Пора и честь знать, мужики! Дел-то по горло.

— Да, время пролетело, — согласился я. — Ладно, не задерживаю. Обязательно увидимся на открытии зала, приходи.

— Конечно, — заверил Игнат. — Кстати, Саня, ты неплохо заживаешь. Думаю, ещё неделька — и ты сможешь вернуться к тренировкам. В зале тебя ждать?

Я задумался. Несмотря на то, что я открыл свой собственный зал, я понимал, что «Боевые перчатки» пока не смогут полноценно конкурировать с «Тигром» Игната. В своём зале я буду воспитывать пацанов, и как боец, среди пацанов расти не смогу. Для полноценной подготовки нужны были спарринги.

— Ждать, конечно, — заверил я.

Игнат довольно кивнул, мой ответ ему явно пришёлся по душе.

— Ну всё, давай, Санёк. Увидимся ещё, — сказал он, не прощаясь и направляясь к выходу.

Как говорится, отдохнули — теперь и поработать самое время. Вселенная будто услышала мой посыл, и я почувствовал, как в кармане вибрирует мобильник. Глянув на экран, увидел, что это звонок из фирмы, в которой я заказывал вывеску и плакат.

— Внимательно!

— Плакат и вывеска по вашему заказу готовы, оформим доставку? — медовым голосом чуть ли не пропела девушка из динамика. — Доставка обойдётся три тысячи рублей до вашего адреса.

— А где вы находитесь территориально? — уточнил я.

Менеджер назвала адрес, я одновременно пробил его по навигатору. Ехать — не так чтобы далеко. Если на такси, выйдет раза в четыре дешевле, и то туда-обратно.

— Давайте обойдёмся без доставки. Сами заберём.

Мы попрощались с менеджером, и я повернулся к Виталику и Марику.

— Так, трудовая молодёжь, плакат уже готов. Кто хочет заработать трёшку?

Пацаны тотчас согласились. Я назвал им адрес, и они уже собрались выдвигаться, когда я окликнул их.

— Молодёжь, а молодёжь?

— Чё, Сань? — повернулся Марик.

— Бабки где?

— Какие?

— А те, за которые вы должны были купить приставку и телевизор.

Пацаны переглянулись. Конечно, они не собирались себе деньги присваивать, наверное, просто забыли.

— Вот они, родимые!

Марик достал деньги и уже собирался отдать мне. Но я медленно покачал головой.

— Возвращать не надо, но у меня для вас будет новое поручение.

И я попросил пацанов, чтобы они занялись покупкой продуктов на день открытия зала. Я понимал, что не проставиться будет неправильно. Все причастные явно заслужили отметить этот праздник как следует. Поэтому на застолье я не собирался экономить.

— Марик, можете, кстати, к Насте обратиться за помощью, — подмигнул ему я, зная интерес пацана к девчонке. — Телефон её я тебе скину.

Марик аж весь просиял, и они ушли выполнять полученные поручения. Я же, оставшись один-одинёшенек, решил, что мне нужно немного отдохнуть. Организм ещё не восстановился до конца, и вся эта суета перед открытием зала меня серьёзно выматывала. Заодно опробую новый диван.

Я пошёл в подсобку и сел на новый диван, который мы только что купили. Настя, конечно, молодец, что вырвала меня из этой суеты и заставила купить мебель. Я сам бы, наверное, откладывал это до самого последнего момента, как всегда.

Диван был удобным, мягким. Я откинулся на спинку, вытянул ноги и закрыл глаза, чувствуя, как напряжение потихоньку уходит.

Но… не вышло.

Телефон завибрировал в кармане, я тяжело вздохнул, медленно выдохнул и достал мобильник. Взглянул на экран… Вас-то мы и не ждали.

— Здорова. Ты в зале, Саш? — послышался голос бывшего Алины из динамика. — Тачку хочу забрать.

Ещё бы через месяц вспомнил, было бы вообще идеально…

— На месте.

— Ну тогда выходи, я подъехал.

Пацан стоял недалеко от входа, чуть ссутулившись, было видно, что только вылез из постели. Мятый, с красными прожилками в глазах.

— Ну ты как? — спросил я, подходя.

— Живой, — ответил он, даже не пытаясь изобразить улыбку.

— На ключи… стоит за углом.

Он уже сделал пару шагов, но я его остановил.

— Ты с Алиной говорил?

Он обернулся, задержал на мне взгляд.

— Мы разошлись.

В тоне было что-то окончательное, как если бы дверца, от которой потеряли клад, вдруг захлопнулась. Ну… хорошо, что хоть кто-то голову включил.

Через пару минут бэха выскочила из-за угла и со скоростью пули вылетела на проезжую часть и скрылась из виду. Остался только шлейф поднятой пыли. И вновь завибрировавший мобильник в моей руке. На этот раз сообщение было ещё более неожиданным.

Алина.

Я не ожидал от неё сообщений, тем более после того, что случилось между нами. Я думал, что мы закончили общение, но она почему-то написала.

«Что делаешь?»

Я даже задержал дыхание… Многое произошло, и я не был уверен, что должен продолжать это общение.

Прошло несколько секунд, и пришло ещё одно сообщение:

«Я хочу тебя увидеть. Готова подъехать в зал, чтобы поговорить».

Я написал ответ:

«Не думаю, что это хорошая идея».

Я уже собирался убирать мобильник, но он снова завибрировал.

«У меня есть для тебя важные новости, Саша. Я не просто так хочу встретиться».

И через несколько секунд пришло ещё одно:

«ВАЖНО».

Честно? Видеть её не было никакого желания. Но это могло касаться наших с Сашей Козловых дел.

«Сам подъеду», — написал я и отправил сообщение.

Я убрал телефон, встал с дивана и вскоре уже выехал на дорогу на своём «кабане». Съехал с главной и повернул в сторону её дома.

Мой взгляд скользил по дороге, а мысли витали где-то далеко. Я понимал, что не хочу продолжать общение с Алиной, что у нас нет будущего, и что встреча не обещает ничего хорошего.

Алина была надёжным человеком, и я знал, что в своих делах она не подвела бы, но между нами уже всё было разрушено.

Внутренне я чувствовал, что эта встреча, по крайней мере для меня, — это не просто необходимость поговорить. Это нужно, чтобы поставить точку в том, что мы с ней начали, и всё. Я не собирался больше возвращаться к прошлому.

Я не хотел снова пытаться понять её мотивы, не хотел углубляться в ту старую неразбериху, что мы оставили после нашей последней встречи. Она… достала меня. Больше не было места для каких-то эмоций или оправданий.

Но… я хоть и думал, что Алина не будет пытаться восстановить наши отношения, она, как бы то ни было, всё ещё оставалась частью моей жизни. И теперь мне нужно было встретиться с ней, чтобы всё наконец-то закрыть. Но если Алина попробует опять морочить мне голову… задушу собственными руками.

Я подъехал к дому Алины и припарковался, выключив двигатель. Идти в квартиру не пришлось, Алина спустилась сама и стояла возле подъезда. Как всегда, в короткой юбке, которая подчёркивала её стройные ноги. И как всегда выглядела привлекательно, но для меня это уже не было значимо. Я не хотел видеть девчонку и понимал, что не чувствую ничего, кроме раздражения.

— Привет, — сказал я, подойдя к Алине. — Не скажу, что рад тебя видеть.

Она улыбнулась, но в её глазах блеснула едва скрываемая обида. Алина не пыталась скрыть этого.

— Привет, — ответила она с легким, но заметным сарказмом. — Лучше бы цветов подарил.

Я знал, что Алина умеет манипулировать и теперь пыталась включить своё очарование. Но я не был готов к играм.

— Ты что хочешь? — холодно спросил я. — Говори, что хотела сказать, и на этом наше общение закончится.

— Даже так? — она игриво вскинула бровь.

— Только так.

Мне не нужно было выяснять, что она чувствует. Мне не нужны были её оправдания. Я пришёл не для того, чтобы снова оказаться в ловушке её манипуляций. Она несколько секунд молчала, её взгляд становился всё более напряжённым. Я видел, как она пытается подобрать правильные слова.

— Саш… — её голос был мягким, почти взволнованным. — Я просто хотела тебя увидеть… Прости меня, я была не в себе. В какой-то момент я как будто себя потеряла. Но теперь я понимаю, что ты тот человек, который мне помог найти дорогу.

Я слушал её слова, и в них была какая-то искренность. Она будто даже не пыталась оправдываться, не пыталась манипулировать. Я видел, как она сожалеет, но всё равно не поверил в её слова.

Вдруг она сделала шаг вперёд, и её губы нежно коснулись моих. Я замер, не ожидая этого, но не отстранился.

— Ты дура?

— Твоя дура…

Да… моя. Я притянул Алину ближе и поцеловал её в ответ. Чувство внутри было такое, что в этот момент я нашёл то, что потерялось. Все мои сомнения, вся злость на неё исчезли в этот момент.

Не отключилась только голова.

Мгновение, и я отстранил Алину от себя. В её глазах я снова увидел то, что давно исчезло, — искренность и тоску по тому, что мы когда-то имели. Но также я увидел и страх, страх потерять меня снова.

Я глубоко вздохнул, отступив немного назад. Слова остались не произнесёнными, но оба понимали, что мы стоим на распутье.

— Саш… подари мне последний вечер, — сказала Алина таким тоном, будто бы всё поняла. — Я больше ничего не прошу.

* * *

Мы шли по парку.

Несмотря на напряжение, которое всё равно оставалось между нами, мне всё-таки нравился этот момент. Атмосфера была непринуждённой, парк был полон людей.

Алина вдруг остановилась, посмотрела на меня:

— Давай покатаемся на аттракционах! — с улыбкой предложила она.

Аттракционы… честно говоря, этим я переболел ещё лет двадцать назад. Мелким катался с удовольствием, а потом как отрезало. Даже не знаю почему. Я уже думал отказаться, но понял, что это для Алины способ расслабиться и забыть обо всём.

— Хали-гали парадрупер, — хмыкнул я.

Алина ответила улыбкой, а глаза загорелись от предвкушения.

— Нам с тобой было супер, — сказала она с искренним восторгом в голосе. — Как насчёт американских горок?

Я пожал плечами.

— Я, пожалуй, откажусь.

— Ну пошли. Я же понимаю, что ты не фанат этих вещей, но всё равно… будет весело!

— Но если я сойду с ума, ты отвечаешь.

Она захлопала в ладоши, как ребёнок, обрадовавшись моему согласию. Схватила меня за руку, ведя к аттракциону.

Мы отстояли очередь на аттракцион, сели в специальные сиденья. Алина была абсолютно спокойна, почти с радостным выражением лица. Когда аттракцион начал двигаться, скаканул адреналин. Подъём вверх, потом резкий спуск — и в этот момент я почувствовал, как весь мир просто вырывается из-под ног. Ветер в лицо, руки зажаты в сиденье. Алина заверещала, ища мою руку.

— Ну, как тебе? — с восторгом спросила она, когда аттракцион закончился. — Я же говорила, что будет классно!

— Наверное, я бы лучше остался с тренажёрами, — подмигнул я.

Алина засмеялась и потянула меня в сторону следующего развлечения.

— Идём в тир!

Мы подошли к тиру, где было множество мишеней. Алина взяла у кассира пистолет.

— Выиграй мне игрушку, — вкрадчиво попросила она.

Я пожал плечами, взял пистолет. Прицелился в мишени и начал стрелять. Пару промахов, несколько попаданий, и, наконец, я сбил нужную мишень. Плюшевый медведь заскочил в лоток.

Алина радостно засмеялась, подбежала и взяла игрушку. Она выглядела довольной, как ребёнок.

— Спасибо! — сказала она, прижимая плюшевого медведя к груди.

Мы пошли дальше, сели на лавочку. Алина купила вату и угостила меня кофе в бумажном стаканчике. Девчонка вздохнула, наслаждаясь моментом, и немного прижала медведя, которого я ей выиграл, к груди.

Она выглядела расслабленной и счастливой. Но я успел её узнать достаточно хорошо, чтобы понять, что она хочет что-то мне сказать. Но не решается.

— С бывшим разошлась? — я решил её чуть «направить».

Алина кивнула, её выражение лица немного изменилось, стало более серьёзным.

— Да… — тихо ответила она.

Помолчали.

— Хотел тебе сказать, что он нормальный парень, и он не виноват в том, что делал его отец. А таким скотиной он стал, потому что такое было воспитание. Но мне кажется, он одумался, — поделился я. — Он сильно любит тебя.

— Может быть, он и одумался, но я его не люблю, — призналась она, тяжело вздохнув. В её голосе не было боли, но я чувствовал, что внутри неё была пустота.

Повисло молчание.

Я встал с лавочки и посмотрел на неё. Как бы я ни хотел быть рядом, я знал, что мы не можем быть вместе.

— Алин, мы не можем быть вместе.

Девчонка посмотрела мне в глаза. И ответила. В её словах было что-то искреннее, но одновременно и болезненное.

— Мне не нужна твоя любовь, — сказала она тихо. — Мне нужен ты.

От автора:

✅ Новинка!

✅ Вышел пятый том!

✅ Матёрый опер из прошлого попадает в наше время — в тело молодого штабного лейтенанта, которого в отделе никто не воспринимает всерьёз. Но он умеет работать по старой школе. Он вернулся, чтобы снова стать опером и найти своего убийцу… который теперь превратился в местного олигарха.

✅ На 1-й том скидка: https://author.today/reader/450849

Глава 7

Мы с пацанами всю ночь готовились к открытию. Шарики теперь висели не только снаружи, но и по периметру зала. Каждый уголок был украшен. Плакат наружной вывески и внутренний плакат с цитатой Али получились на заглядение. Да и в целом я был полностью доволен, как выглядит зал перед открытием.

— Ну что, пацаны, теперь всё готово, — довольно прокомментировал я, заканчивая осматривать зал.

Виталя вытер руки мокрой тряпкой и довольно вздохнул. Марик решил заморочиться и протёр канаты, чтобы уж точно — ни одной пылинки не осталось к открытию.

Честно? Самому ни хрена не верилось, что мы это сделали и зал стал реальностью.

— Саня, может быть, ещё ленточку какую-нибудь, — задумчиво протянула Настя. — Ну чисто символически перерезать?

Девчонка пришла ещё в восемь утра и была занята тем, что накрывала столы для гостей. Те буквально ломились от еды и напитков.

Я усмехнулся, но покачал головой.

— Не, Настюх, давай без ленточки обойдёмся. Мы всё-таки клуб открываем, а не салон красоты.

Я не хотел, чтобы всё выглядело слишком вычурно, пусть даже это и был момент праздника. Всё должно быть сдержано, по-настоящему достойно. Так, чтобы гостей сразу наводило на нужный лад — в зале придётся пахать.

Марик, закончив с канатами, взглянул на часы.

— Время без двадцати десять, закончили как раз тютелька в тютельку по расписанию, — сказал он.

До открытия оставалось двадцать минут. Я почувствовал, как внутри меня нарастает волнение. Мысли в голове были разные. Я с самого начала хотел, чтобы мой зал стал чем-то большим, чем просто местом для тренировок. Я мечтал, чтобы сюда приходили не только для того, чтобы прокачать тело, но и для того, чтобы… изменить свою жизнь.

— Народ-то уже подтягивается, — заверил Виталя, выглядывая в окно.

Я тоже подошёл к окну, выглянул и увидел, что перед залом действительно собираются люди, в подавляющем большинстве — молодёжь.

— Игнат, кажись, приехал, — заметил Марик, тоже выглядывая наружу.

Я тоже увидел белый крузак, а вместе с ним ещё несколько машин парней из клуба «Тигр». Мои одноклубники приехали в полном составе, и теперь, припарковавшись, начали выходить из машин и занимать место у входа. Игнат тоже вышел, но направился прямиком в зал.

— Красавец, Саша! — лицо тренера сияло от искренней радости. — Твой зал — это нечто! Любо-дорого смотреть!

Мы обменялись рукопожатиями и обнялись. Ну, приятно было получить похвалу от Игната.

— Так, ну что, мужики, пятнадцать минут и открываем? Людей уже немало подтянулось, а я думаю, к открытию ещё столько же подойдёт, — Игнат довольно потёр руки. — А где твои блогеры-корешки, приедут? Надо бы съёмку всего этого дела организовать?

Игнат, как в воду глядел. Стоило вспомнить братьев, как входная дверь открылась, и на пороге появились Решаловы.

— Организуем, не вопрос, — сказал Лёша, видимо, слышавший слова Игната. — Здорово, мужики!

Близнецы, как и обещали, приехали не одни, а со своей съёмочной группой. Ребята из их команды тотчас начали раскладываться, готовясь к съёмке. Паша, сияя улыбкой, подошёл ко мне, широко расставив руки.

— Ты — красавчик, Саня! Поздравляю, брат!

Через пару минут подошёл и Шамиль. Он держал в руках какой-то большой пакет.

— Саня, поздравляю! — сказал он, подавая мне пакет.

— Шама, не выдумывай, — приличия ради отказался я.

Но Шамиль был настойчив.

— Возьми, Санёк, от души, от моего дяди! — пояснил он и подмигнул. — После того как я отрекламировал дядю, теперь нет отбоя от покупателей. Этот костюм — тебе, брат. Ты же теперь не просто тренер, а лидер, тебе нужно что-то на выход.

Я приоткрыл пакет и увидел внутри элегантный костюм.

— Шама, спасибо, — поблагодарил я. — Это неожиданно, но приятно. Дяде своему тоже спасибо передавай.

— Думаю, с костюмом ты будешь выглядеть достойно на любых встречах, даже если будут приходить серьёзные люди, — заключил Шамиль.

Приехал и Игорь, который меня поздравил. Мужик явно гордился тем, что заброшка, заваленная мусором, теперь превратилась в зал. Я, кстати, заценил его новенький фургон.

Между тем, толпа у входа в зал, как и сказал Игнат, росла. Но не в два раза, она выросла раз в пять! Это было что-то невероятное. Приходили люди разных возрастов — от пацанов лет десяти до вполне себе взрослых мужиков. Все ждали открытия. Я видел в глазах людей любопытство. Всего собралось человек сто.

Время подобралось ровно к десяти утра — анонсированному времени открытия зала.

— Все готовы? — я обвёл взглядом своих друзей. — Мы открываемся!

— Погоди, Сань!

Ко мне подошёл Лёша и вручил микрофон.

— Держи, чтобы не орать, и все слышали.

— Ну погнали! — поддержал Игнат.

Я глубоко вздохнул и, наконец, открыл дверь. Чувствовал, как напряжение постепенно нарастает, но я был готов. Мы сделали это.

Я шагнул наружу, следом из зала высыпали операторы из съёмочной команды близнецов. Я взял крепче микрофон, обвёл толпу взглядом.

— Раз-раз-раз, как слышно?

Люди начали показывать большой палец, заверяя, что всё работает отлично. Звук шёл из динамиков, которые съёмочная группа блогеров подготовила и поставила у дверей.

— Привет всем и спасибо, что пришли! — начал я, смотря на всех собравшихся. — Для меня это ценно, правда!

Люди ответили продолжительными аплодисментами. Я дал им выплеснуть эмоции и только тогда, когда аплодисменты окончательно затихли, продолжил.

— Немногие из вас помнят, что когда-то здесь был советский боксёрский клуб. Увы, я лично его не застал и видел лишь то, что стало с помещением, в котором он был.

— Было печальное зрелище, — послышалось из толпы.

— Всегда нужно помнить свои корни, — продолжил я. — Забывать их — значит потерять себя. Мы открываем этот клуб, чтобы сделать что-то… важное.

Народ снова взорвался аплодисментами. Я не готовил речь заранее, просто говорил то, что у меня было внутри, то, что хотелось сказать. И слова шли от самого сердца. А судя по реакции зрителей, мои слова находили отклик и в их сердцах. Потому если поначалу и было тяжело, то уже через пару минут я перестал волноваться и продолжил говорить уверенно.

— Этот клуб может стать семьёй для каждого, как и было в советское время. Я хочу показать нашей молодёжи, что главное — быть настоящими. Если ты хочешь чего-то достигнуть, тебе нужно не тратить время на улице, занимаясь всякими глупостями, а заниматься спортом. Если ты хочешь стать популярным, то популярность можно получить за счёт своих убеждений и силы духа, а не за счёт дешёвого хайпа.

Я сделал паузу, давая этим словам осесть. Видел, что молодёжь меня слушает с открытыми ртами.

— В этом зале ты всегда можешь стать тем, кем хочешь быть, — сказал я, всматриваясь в лица пришедшей молодёжи. — Но всё зависит от тебя. Не смотри на чужое мнение. Делай своё дело, и тогда всё получится. Добро пожаловать в «Боевые перчатки»!

Толпа одобрительно зааплодировала, и я понял, что открытие прошло так, как должно было пройти. Хотелось верить, что молодёжь меня услышала.

Закончив речь, я показал на двери и жестом пригласил всех заходить в зал.

— Заходите, посмотрите, как всё устроено.

Толпа начала медленно подходить, и я видел, как совсем ещё зелёные пацаны внимательно оглядывают всё вокруг. Мне хотелось верить, что мы создали пространство, в котором можно почувствовать себя частью чего-то большего.

Толпа зашла в зал, и сразу же раздались восторженные возгласы. Рассматривали тренажёры, мешки, ринг… Да, были те, кто сразу подошёл к столу, особенно среди старшего поколения, но большая часть молодёжи разошлась по залу.

— Правильно ты сказал, — сказал Игнат, подойдя ко мне. — Сань, ты молодец. Я знаю, что ты не просто тренер, а человек, который живёт этим. Ты не только красиво говоришь, но и своим примером показываешь.

Я кивнул в ответ, понимая, что для некоторых из этих ребят моё слово действительно будет чем-то значимым.

— Вон как пацаны воодушевились, — Игнат показал на парней, которые подошли к мешкам и начали по очереди наносить удары.

Другие опробовали тренажёры с таким видом, словно им невтерпёж начать тренироваться прямо сейчас. Один из парней подошёл к рингу и, не раздумывая, запрыгнул на него. Там начал двигаться в челноке, набрасывая удары.

Один из пока что гостей, мальчишка лет двенадцати, подошёл ко мне, разглядывая телевизор с приставкой, который мы поставили в углу. Я заметил, как его глаза загорелись.

— А можно будет в это играть? — спросил он, указывая на приставку и экран.

— Конечно, можно! — ответил вместо меня Игнат. — Только осторожно, ваш тренер играет как настоящий профи! Но помните, всё будет зависеть от того, как вы будете тренироваться. Кто много тренируется — тот и хорошо отдыхает.

— Всё так, — подтвердил я.

— Ух ты… это ж чемпионат можно устроить!

Он отошёл чуть в сторонку к своим друзьям, и они начали оживлённо обсуждать, как им невтерпёж начать тренировки. Мне же хотелось показать парням, что всё зависит от их усилий. Игнат как с языка снял вот это «кто много тренируется — тот и хорошо отдыхает».

Хотелось верить, что для части пришедших зал может стать вторым домом. Хотя я хорошо понимал, что многие пришли, чтобы увидеть, что за клуб я открыл, и не останутся тренироваться. Впрочем, таких товарищей я приметил сразу. Это были несколько парней, которые явно пришли сюда не для того, чтобы тренироваться. Таких было сразу четверо. Они первым делом подошли к столу, набрали еды и начали фоткаться, чтобы похвастаться перед друзьями в своих соцсетях. Эти парни не интересовались тренажёрами, не пробовали мешки, а просто встали перед зеркалом, стараясь поймать хороший ракурс. Один даже встал в стойку, нахмурив лицо.

— Эй, мелкий, свали на хрен, ты мешаешь фоткаться! — он раздражённо прогнал паренька, возившегося на тренажёре-эллипсе.

Я таких не любил и подошёл к парням.

— Слушайте, пацаны, — сказал я, сдерживая раздражение в голосе. — Если вам не интересен бокс, а хочется просто подурачиться, то тогда лучше выйдите. Этот зал для тех, кто пришёл работать, а не для тех, кто хочет хайпануть.

Тот, кто прогнал мелкого с эллипса, сделал вид, что не понимает, что происходит. Но всё-таки убрал телефон в карман.

— Извините, — буркнул он.

— Если готовы заниматься, то добро пожаловать, — смягчился я и повернулся к его дружкам. — Вас это тоже касается.

— Поняли, — дружно заверили они.

Людей было много, внутри зала собралось около сотни человек. Мне нужно было понять, кто из них готов работать, а кто просто здесь за компанию.

— Так, мужики! — я взял микрофон и обратился к собравшимся командным тоном. — Теперь давайте познакомимся и поговорим по душам. Кто пришёл тренироваться — все в ряд!

Я думал, что желающих будет от силы человек двадцать, ну ладно — тридцать. Но нет же — почти все, кто пришёл, начали выстраиваться в ряд. Ну а мои одноклубники во главе с Игнатом ускорили процесс, и через минуту передо мной уже стоял ряд парней, как перед началом тренировки.

Я оглядел парней… вот тебе и двадцать… но только раза в четыре по двадцать. Я понимал, что нужно выделить из толпы тех, кто реально хочет тренироваться.

— Так, — начал я. — Ещё раз скажу, что рад всех видеть. Но теперь нам нужно понять, кто из вас готов тренироваться, кто готов пахать и остаться в зале. Мы не занимаемся тут баловством, ребят. Всё, что я от вас требую, — это серьёзность и дисциплина.

Возражений не последовало.

— Сразу проговорю: поскольку занятия у нас бесплатные, я буду от вас требовать, чтобы вы тоже принимали участие в развитии клуба. Я знаю, что для других клубов это необычно, но в «Боевых перчатках» будет именно так. Кто из вас не в курсе, что такое субботник — узнают.

Пауза.

Я видел, как парни начали переглядываться. Видимо, большинство из них даже не знали, что такое субботник и с чем его едят. Пришлось объяснять отдельно.

— Снег пойдёт — убираем своими силами, трава вырастает — мы её выпалываем. Окна пылью забились — мы моем. Как, кстати, и зал после тренировок, — пояснил я.

Я понимал, что для подавляющего большинства современной молодёжи такие правила — нонсенс. Но пусть привыкают, по-другому не будет.

— И ещё! — я поднял палец. — Одно из ключевых требований, которые я выдвигаю, — оценки и успеваемость в школе. Кто двоечник и раздолбай — мимо!

Последний пункт, похоже, гораздо больше насторожил парней. Они начали шушукаться. Я же искренне считал, что учёба — это то важное, чем нельзя пренебрегать. Карьера любого спортсмена, не только бойца, весьма скоротечна. Далеко не все доходят до конца даже этого короткого пути. А впереди жизнь, не всегда простая, и если ты не знаешь и не умеешь ничего, кроме бокса, то эта жизнь не оставит тебе шанса. Поэтому требование по учёбе в моей системе координат было определяющим.

— Теперь, когда условия вам ясны, — продолжил я, — прошу вас сделать шаг вперёд те, кто готов записаться на тренировки. Кто готов работать, тренироваться и не жаловаться. И, конечно, выполнять требования, которые я только что вам озвучил.

Я думал, что большая половина из тех, кто пришёл, просто постоит на месте и подумает, что тренировки — это не для них. Но когда я сказал «сделайте шаг вперёд»… все шагнули. Без исключений. Все почти сто человек, которые пришли, буквально выскочили вперёд. Неожиданно…

Я понимал, что всех взять не смогу…

Что же, раз все парни выразили готовность, то нужно дальше проверить их серьёзность. Я задумался, как решить этот вопрос. Все парни с горящими глазами, с готовностью броситься в бой. Но здесь нельзя было полагаться только на слова.

Я решил начать с простого.

— Так, — продолжил я. — Всех взять на первых порах не получится, так что давайте сразу выделим тех, кто реально готов работать. Давайте так… кто из вас занимался спортом до этого, сделайте шаг вперёд.

Почти половина толпы шагнула вперёд. Остальные с озадаченными лицами остались стоять на месте.

— Хорошо. А теперь, кто из вас занимался боксом и хотя бы раз выходил на ринг? Сделайте шаг вперёд, — попросил я.

На этот раз шагнули только десять человек. По итогу у меня теперь было три группы, имеющих разный уровень подготовки. Картина стала чуть более ясной.

— Парни, желающих очень много, но зал всех не вместит, — я осматривал три группы парней. — Поэтому давайте проведём небольшое испытание.

— Давайте! — ответили они в унисон.

Вот и отлично. Я подошёл к скакалкам, снял ровно десять штук по числу тех, кто уже занимался боксом, и вручил каждому скакалку.

— Для тех, кто уже занимался боксом, предлагаю скакалку. Пятеро, кто дольше продержится, — добро пожаловать.

Парни приняли скакалки, начали примеряться, а я повернулся к тем, кто не занимался боксом, но занимался спортом.

— Так, молодёжь, вы становитесь в планку. Принцип тот же самый, но вас побольше, поэтому десять из вас, кто простоит в планке дольше, — добро пожаловать.

Наконец очередь дошла до тех, кто вообще спортом не занимался. Им я предложил отжимания по тому же принципу. Кто отожмётся больше — добро пожаловать.

— Всё ясно? — уточнил я. — Вопросы?

Никто не ответил.

— Вот и хорошо, потому что у матросов нет вопросов, у боксёров тоже, — хмыкнул я. — Готовы?

— Да! — ответили в один голос.

— Ну тогда начали!

Пацаны быстро включились, и первая группа боксёров начала прыгать на скакалке. Следом встали в планку ребята из второй группы. А новички, прежде спортом не занимавшиеся, принялись отжиматься.

Я ходил по ряду, подбадривал парней, каждый из которых старался на пределе своих возможностей.

Через несколько минут начался отсев. Парни сдавались или выбивались из сил, потихоньку выбывая из числа «претендентов». Мне было важно увидеть, кто из них не сдаётся и продолжает работать даже когда усталость берёт своё. Что мне было действительно важно увидеть? Физическую форму? Отнюдь нет. Важно было увидеть у пацанов внутренний стержень и характер.

Один толстый мальчик, который сказал, что уже занимался спортом, продолжал стоять в планке, не сдаваясь. Он дрожал, его руки начали подкашиваться, но он не хотел сдаваться. Я следил за ним, зная, что он не пройдёт, но не мог не восхищаться его упорством.

Наконец его тело не выдержало. Он рухнул на пол, руки не выдержали. Но он попытался встать в планку снова, словно отказываясь поверить, что тело больше не хочет слушаться.

Не вышло…

Он сел на пол, опустив голову на грудь, даже не в силах подняться. Я видел, как пацан сильно переживает. Он не сдался, нет… просто в его нынешних кондициях это было физически невозможно.

Я подошёл к нему и присел рядом. Он спрятал глаза, и я почувствовал, как он давит слёзы, пытаясь не расплакаться.

— Ничего, в следующий раз получится, — сказал я, пытаясь подбодрить его.

Пацан поднял голову, внимательно на меня посмотрел, но не сказал ни слова. Я похлопал его по плечу.

— Всё будет нормально. Ты молодец, что пробовал, — сказал я, давая ему время успокоиться. — Тебя как зовут?

— Мишка… — он шмыгнул носом.

Пацан был довольно толстым для своих лет, и хотя он сказал, что занимался спортом, его тело явно не было хоть сколь-либо подготовлено и вряд ли знало нагрузку. На вид ему было лет десять или одиннадцать…

— Знаешь что, Миш? Это не конец. Ты ещё многому научишься, главное — не сдаваться. Ты молодец, что пытался. Это уже победа.

— Я хочу боксом заниматься… — прошептал он.

Слова Мишки повисли в воздухе. Сказаны они были искренне, по-настоящему, то ли…

— Я ходил в другие секции, но меня не берут… — прошептал он и сделал паузу, будто не знал, стоит ли дальше говорить. — Говорят, что я слишком толстый.

Я крепче сжал его плечо.

— Послушай… Неважно, как ты выглядишь. Главное — это твоё желание.

Я указал на плакат, который висел на стене с изображением Мухаммеда Али и его цитатой.

— Посмотри, — сказал я. — Читай, что на нём написано.

Мальчик поднял взгляд и начал читать:

— «Невозможное — это всего лишь слово, за которым прячутся маленькие люди…»

Я видел, как его лицо начало меняться. Слова, казалось, проникали в его сердце.

— Миш, невозможное — возможно, — я заглянул ему в глаза. — Ты принят.

Мальчишка, по сути совсем ещё мелкий пацан, аж рот открыл.

— Спасибо, тренер, я не подведу!

— Я в тебя верю, — я, наконец, поднялся.

К тому моменту уже очертился контур фаворитов. А ещё через несколько минут остались те, кто показал характер. В общей сложности два десятка человек, для которых «Боевые перчатки» теперь готовы были открыть свои двери.

— Стоп! — скомандовал я. — Достаточно!

Глава 8

— Так, пацаны, вы все молодцы, но зал не резиновый, к сожалению. И я пока один тренер, — начал я объяснять парням, которые выложились на полную. — Кто не прошёл, не думайте, что это конец. Когда откроем больше секций, вы будете первыми на очереди.

Было видно, что пацаны расстроились и приуныли. Но, судя по их глазам, где всё ещё сохранялся огонёк, они не теряли надежды. Это хорошо — не опускать руки, когда не получается, для спортсмена одно из важнейших качеств.

— А те, кто остаются, — продолжил я. — Будьте готовы к пахоте. Нам предстоит серьёзная работа. Тренировки будут тяжёлыми, но я не знаю иного способа, чтобы стать настоящими бойцами.

— Можно сказать, тренер? — поднял руку паренёк.

— Валяй.

— Артур Бетербиев сказал, что талант — это только один процент от успеха! — заявил он.

Я, честно говоря, не знал, кто такой Артур Бетербиев, но вещи он говорил правильные. Да, многое талантливым ребятам даётся проще и легче, но если талант не будет оставлять всего себя в зале, то ни черта у него не выйдет. Я лично был свидетелем того, когда талантливые, даже не так — чертовски талантливые боксёры проигрывали трудягам.

— Итак, пацаны… — я подошёл к ближайшему парню, который стоял немного в стороне и был из группы тех, кто уже занимался боксом до попадания в «Боевые перчатки».

— Ты, парень, явно готов работать. Ты остаёшься. Как зовут?

— Лёня.

— Добро пожаловать, — я пожал ему руку, указал на ещё одного. — Ты тоже в команде. Как зовут?

И так постепенно я принял решение по каждому. Парни, на которых я указывал, делали шаг вперёд, представлялись, и мы обменивались рукопожатиями.

Когда я закончил, передо мной стоял двадцать один человек, которые прошли испытание и были готовы работать.

— Вот, собственно, и всё. Все, кто остаются, — подвёл итог я. — Ещё раз поздравляю!

Парни, которым сегодня не выпал шанс остаться в зале, поблагодарили меня и начали расходиться. С теми, кто остался, я обсудил некоторые нюансы — когда приходить, что приносить и тому подобное.

По итогу открытие зала прошло на «ура», и когда последние пацаны ушли, у меня как груз с плеч свалился. Теперь у меня был собственный зал, и моя мечта, которую я холил и лелеял всю жизнь, начала постепенно воплощаться в реальность.

Впрочем, мне не дали долго пребывать в грёзах. Мобильник настойчиво завибрировал в кармане. Взгляд мелькнул на экран — звонила Ира. Как минимум неожиданно, «просто так» она звонила мне впервые, хотя при нашей последней встрече намекала, что не прочь выпить по чашечке кофе. Может, потому и звонит?

— Внимательно, — я принял вызов.

— Са-аш… — всхлипнула секретарша из динамика.

— Что случилось? — насторожился я, сразу понимая, что Ира точно звонит не для того, чтобы пригласить меня на кофе.

— Не по телефону, надо встретиться! — её голос дрожал, и я понял, что она на грани нервного срыва.

— Хорошо, встретимся, — заверил я, пытаясь успокоить девчонку. — А хотя бы с чем это связано?

Ира сделала глубокий вдох, и я услышал, как она с трудом выговаривает слова:

— Саша… он… он…

Голос Иры сорвался, и она замолчала, вернее, начала рыдать в голос. Мысли возникли разные: всё-таки работа у Саши непростая, и случиться могло всякое.

— Ира, — сказал я, чувствуя, как напряжение нарастает. — Что с ним? Ты можешь сказать, что происходит?

Она продолжила рыдать. Попыталась, впрочем, взять себя в руки, но выходило не очень.

— Ладно, встречаемся в «Луне», как раньше, — сказал я и уточнил: — Сколько тебе понадобится времени, чтобы до туда добраться? Полчаса хватит?

— Д-да…

— Буду ждать тебя там, — заключил я и отключил вызов, пока Ира всё ещё всхлипывала на другом конце линии.

— Сань, что случилось? — передо мной вырос Игнат.

Он слышал разговор, по крайней мере ту его часть, в которой говорил я. Ну и понял, что ничего хорошего не произошло.

— Дела нарисовались! — я развёл руками. — Надо отлучиться.

— Надолго? — уточнил Игнат.

— Хотелось бы сказать, что одна нога здесь, другая там, но я не знаю, — признался я.

— Помощь?

— Если понадобится — дам знать, у меня через дорогу встреча.

Игнат, видимо, удовлетворившись, кивнул.

— Объясни остальным, что я убегаю, ладно? — я кивнул в сторону стола, где была накрыта поляна.

Там уже все собрались — все те, без кого открытие моего зала было бы практически невозможно.

Конечно, получалось нехорошо с моей стороны. Я во второй раз подряд, будучи главным виновником торжества, куда-то сваливал. Но надеялся, что даже если парни с девчатами и останутся в обиде, то по крайней мере поймут меня. Тем более, хотелось верить, что с младшим Козловым всё-таки не случилось ничего страшного. Ира, конечно, как любая женщина, склонна не то чтобы истерить, а преувеличивать масштаб бедствия.

Но прежде чем подняться на второй этаж, я решил ещё раз позвонить Сане Козлову. Три попытки дозвона закончились без результата — абонент не абонент…

Оптимизма от этого не прибавилось. Но, может, я слишком много хочу, чтобы и зал без происшествий открыть, и всё остальное было в порядке? Эх, жизнь моя жестянка… но в болото я отправляться не спешил.

Зашёл в ресторан, поднялся на второй этаж. Думал, что Иру придётся ждать, но нет — девчонка уже сидела за столиком. Людей в ресторане было немного, потому она заняла тот самый столик, за которым мы встречались в прошлые разы.

За соседним столом сидели двое в одинаковых тёмно-синих костюмах. Один из них поднял глаза, когда я проходил, и секунду изучал меня, прежде чем снова уткнуться в экран мобильника.

Я сел к Ире, но краем уха продолжал ловить обрывки их разговора. Там было слишком много знакомых мне слов: «прокуратура», «проверка», «срок». Они явно говорили достаточно громко, чтобы я мог услышать, но не так, чтобы привлечь внимание остальных.

Ира заметила, куда я поглядываю, и тихо сказала, не поднимая головы:

— Не обращай внимания. Они тут сидят с обеда.

— Знакомые? — уточнил я.

Она пожала плечами. Девчонка сидела, опустив взгляд, и была вся в своих мыслях. Чёрные очки скрывали её глаза, и мне сразу стало ясно, что она плакала.

Причину слёз оставалось ждать недолго. Я внимательно на неё посмотрел. Она поправила очки, пытаясь за затемнённым стеклом скрыть свою тревогу. Слегка улыбнулась, но её улыбка не была настоящей.

— Привет, Саш, — устало сказала она.

— Что случилось? — я не стал тянуть резину и сразу перешёл к делу.

Ира вздохнула и сняла свои очки. Я увидел её глаза — грустные, с какой-то внутренней болью и, конечно, заплаканные.

— Не хотела показывать тебе свои слёзы, — сказала она тихо, почти шёпотом.

— Да я уже как-то понял… Ира, что случилось? — повторил я.

Она замолчала на несколько секунд, будто готовилась сказать что-то важное. И, наконец, на выдохе произнесла:

— Сашу уволили… Ну а я осталась у разбитого корыта!

— Как уволили? — я нахмурился.

Ира опять сделала паузу.

— Его отстранили от дела, начали внутреннюю проверку. Потом попросили написать заявление… Так что теперь Саша больше не работает в органах…

Теперь уже паузу взял я, чтобы переварить услышанное. Я не ожидал такого поворота событий. Вспомнил, как он уверенно говорил мне, что всё под контролем… даже во время нашей последней встречи.

Неожиданный поворот… значит, он действительно не учёл что-то важное.

— Понятно, — заговорил я. — Он меня об этом не уведомлял, хотя я не мог ему дозвониться сегодня.

— Так поэтому и не мог, — прошептала она. — Всё произошло настолько стремительно, что он сам не ожидал этого. Телефон забрали… конфисковали… не знаю, как это называется!

Новости действительно были так себе. Саня, видимо, предчувствовал, что что-то не так, но думал, что справится. Не вышло, он явно переоценил себя, когда решил, что сможет остановить маховик, который раскачивали недовольные этим делом.

Что ж… с одной стороны — неожиданные новости, а с другой — чего-то подобного следовало ожидать. Но как бы то ни было, всё слишком резко поменялось.

Как быть и что делать?

Я задумался, не спеша делать выводы по ситуации. Прежде всего надо срочно увидеться с Саней и понять, какие у него теперь планы. Понять бы ещё, где его искать?

— А как ты узнала, что его уволили, Ир? Ты его видела?

Она медленно покачала головой, показывая, что не встречалась с младшим Козловым. Полезла в телефон, открыла почту и показала мне сообщение.

Я внимательно его прочитал. Козлов написал ровно то, что уже рассказала Ира. Но было и кое-что, что она не стала говорить. Саша предупреждал, чтобы его не пытались искать, и что он сам выйдет на связь. И, кстати, именно Козлов младший попросил Иру связаться со мной, что также было в его письме.

— Понятно, — я вернул ей мобильник.

Похоже, что Сане конкретно перекрыли кислород.

Я снова посмотрел на Иру. Девчонка была не просто расстроена, она была как будто сломлена. Я привык видеть её уверенной в себе женщиной, которая знала, что делать, и была готова к жизненным поворотам. Но сегодня по её лицу было видно, что она сомневается…

— Ты-то что теперь думаешь делать? — спросил я, надеясь сменить тему и хоть немного её отвлечь от дурных мыслей.

— Я не знаю, что делать теперь, — честно призналась она, глядя мне в глаза. — Мне некуда идти. Если ещё с утра я была уверена, что Саша возьмёт меня на работу, то теперь всё это рухнуло… с лиги меня уволили без компенсации. Просто выкинули, и всё. Я рассчитывала, что после этого пойду бухгалтером в контору…

Она замолчала, улыбнулась, но отнюдь не радостно.

— А теперь у меня нет денег, чтобы даже платить за квартиру. Всё, что я строила несколько лет, рушится прямо на моих глазах.

Я почувствовал, как тяжело ей даются эти слова. Помолчал, давая ей время высказаться до конца. Она, как будто, ждала этого, чтобы наконец выплеснуть все свои эмоции.

— Что мне делать теперь? — Ира коротко пожала плечами. — Я думала, что смогу работать здесь, в Москве. Но сейчас… мне даже не за что платить за квартиру. Всё просто развалилось.

Ира спрятала лицо в ладонях, и я заметил, как её плечи задрожали. Она искала выход, но не могла найти его. Но надо отдать ей должное — девчонка нашла в себе силы, чтобы не разрыдаться.

— Я подумываю, может, купить билеты и уехать, — шепнула она. — На хрен свою мечту жить в Москве… я просто уеду. Ладно, я сделала то, что просил меня Саша. Мне пора.

Я наблюдал, как она собирает свою сумочку, достаёт деньги, чтобы закрыть счёт за почти нетронутый кофе.

— Забавно так получилось, мы же хотели встретиться и кофе выпить… — усмехнулась она.

Ира достала кошелёк, оттуда — деньги за кофе. Я видел, что у неё осталось всего несколько тысячных купюр. Скользнув взглядом по её пустому кошельку, я решил, что ей действительно нужно помочь.

Я прекрасно понимал, что если ты занимаешь деньги, то будь готов, что их больше не увидишь никогда. Но в этой ситуации было ясно, что ей не обойтись без помощи. Пусть она о ней и не просила, видимо, привыкнув со всем справляться сама. А ещё я чувствовал, что если не помогу ей сейчас — потом будет поздно. И что это как-то не справедливо, что со мной лига рассчиталась, а Иру, которая, грубо говоря, прошла со мной один и тот же путь, вышвырнули несолоно хлебавши.

Я вытащил из кармана деньги, отсчитал и, не раздумывая, положил их на стол.

— Ира, возьми.

Она сразу опустила глаза, заметив деньги. В её взгляде мелькнула смесь гордости и стыда. Ира медленно покачала головой.

— Нет, не надо, Саша… Я не могу. Я никогда и ни у кого не брала деньги.

Я почувствовал её внутреннюю борьбу. Она хотела принять помощь, но не могла перебороть свою гордость.

— Ира, — продолжил я. — У меня сейчас есть возможность тебе одолжить деньги. А у тебя есть время, чтобы их отдать. Я тебя никуда не тороплю. Возьми, на месяц здесь хватит.

— Но…

— Я тебя не спрашиваю и не предлагаю, а ставлю перед фактом, — отрезал я. — Найдёшь другую работу, что-то получше. А если нет, то ты всегда сможешь уехать.

Ира не сразу согласилась, но, наконец, тихо вздохнула и забрала деньги, взглянув на меня с благодарностью. Однако в её глазах было видно, как тяжело ей было принимать это. Вот тебе и стереотип, что такие «куклы», как она, живут за счёт мужика или мужиков.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Ты не представляешь, как мне это нужно.

Я не ответил, просто кивнул. Поймал себя на мысли — насколько всё-таки важно осознавать человеку, что ты в этой жизни не один. Я знал, что это не решит всех проблем Иры, но хотя бы немного облегчит ситуацию.

Я сам закрыл счёт, и мы вышли на улицу.

— Всё будет хорошо, — подбодрил я девчонку.

Ира улыбнулась в ответ, но было видно, что ей всё ещё тяжело. Я не стал задерживать её, да и мне пора было возвращаться в зал, где вовсю, но без меня, праздновали открытие «Боевых перчаток». К тому же на мобильнике уже висело несколько пропущенных вызовов от друзей.

— Игнат, уже иду, — заверил я, принимая вызов, когда он позвонил снова.

— Это хорошо, но я не затем звоню, — ответил Игнат и ошарашил меня: — Ты в курсе, что твой знакомый чекист объявлен в розыск?

Я замер. Слова тренера буквально повисли в воздухе.

— В смысле? В каком, на хрен, розыске?

— Ну в коромысле, Сань. Он в разыскиваемых преступниках висит!

Младший Козлов в розыске? Как это возможно?

— Прикинь, — продолжил Игнат. — Я тебе сейчас фотку пришлю, сам посмотришь! И да, давай скорее, а то мы все тут без тебя сожрём!

Игнат отключился. А буквально через минуту я получил сообщение с фотографией младшего Козлова, висящей на стенде в отделении полиции. Внизу красными буквами было написано: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ».

Под этим, мелким шрифтом, было указано, что он разыскивается по статье Уголовного кодекса Российской Федерации.

Я стоял, глядя на изображение, пытаясь переварить происходящее. Всё выглядело как финальный акт в каком-то чёртовом драматическом фильме.

— День другой, дерьмо всё то же, — выдохнул я, наконец, выключая телефон.

Ситуация изменилась на полностью противоположную, и мне в кратчайшие сроки следовало понять, что делать дальше. Мысли закрутились, и я начал прокручивать возможные шаги.

Одно было очевидно — Саня, похоже, знал, к чему всё идёт, а значит, должен был перестраховаться. По крайней мере мне хотелось в это верить. Успокаивало то, что если Саня находится в розыске, то его не смогли задержать. Но где он сейчас? Где он мог скрыться?

Я не знал. Он мог быть где угодно, и я не понимал, как его искать. Ждать, пока он сам выйдет на связь в ближайшее время? Начать искать?

Козлов заверил, что сам выйдет на связь, но когда?..

Мысли кружились, а потом пришла та, которая мигом перевернула всё с ног на голову — в моей голове уж точно.

Я на миг застыл посреди улицы, а потом пошёл к своему «кабану». Я был уверен, что знаю, где искать Сашу.

Глава 9

Ехать. Решение было простое и окончательное. Когда человека вышибает из колеи, он тянется к тем, кто примет без вопросов. Для Сани таким человеком была старушка Тамара, с которой бок о бок он прожил почти всю свою жизнь.

Этого хватало, чтобы не тянуть резину. Я завёл «кабана» и тотчас тронулся. Даже если ошибусь и младшего Козлова там не окажется, я хотя бы увижу, в порядке ли Тамара.

Через пятнадцать минут я уже был на месте. Медленно прокатил вдоль дома, выбрал место у подъезда и поставил «мерседес» носом на выезд, чтобы не разворачиваться, если придётся уходить быстро. А всё-таки по-разному может быть, и бережёного Бог бережёт.

Заглушил двигатель, выключил фары и перевёл телефон на бесшумный — посторонние звуки сейчас явно ни к чему. Выйдя из машины, осмотрелся, скользнув взглядом по окнам кухни, в которых горел свет.

Так, ну все дома… правда, не комильфо заходить в гости с пустыми руками. Я недолго думая направился в ближайший магазинчик, чтобы прикупить что-нибудь к чаю.

Открыл дверь, услышав, как звякнул колокольчик. А заодно увидел у прилавка с алкоголем знакомую рожу соседа Тамары снизу. У него как раз происходил занимательный диалог с продавщицей.

— Люба, ну ты меня знаешь, отдам, ещё и сверху положу, займи на бутылку, а?

Люба, продавщица, была занята тем, что разгадывала сканворд, лежащий на прилавке, и слушала алкаша «фоном». Но заслышав звякнувший колокольчик, подняла глаза, посмотрела на меня.

— Так, иди гуляй, горе ты луковое, — бросила продавщица алкашу. — У меня покупатели!

Тот обернулся, поначалу даже хотел что-то сказать, но, увидев меня, сразу поник — «потёк» к выходу.

Я проводил его взглядом, пока на входной двери не звякнул колокольчик и он не вышел из магазина.

— Вы прямо на него гипнотический эффект производите! — поделилась продавщица.

— Торты или пирожные у вас есть? — спросил я, оглядев прилавок.

— Тортов нет, пирожные позавчерашние, я бы вам не рекомендовала… Вам к чаю?

— Ну да, чтобы не с пустыми руками в гости идти.

— Так-так, — продавщица коснулась подбородка пальцами. — Возьмите тогда рулет с клубничным джемом, его лучше всех покупают.

Я последовал совету и купил рулет, на вид выглядевший действительно симпатично. Рассчитавшись с продавщицей, вышел из магазинчика. Алкаша приметил на углу — он, видимо, дожидался, пока я уберусь восвояси, чтобы продолжить обрабатывать продавщицу на микрозайм.

Я огляделся, удостоверился, что нас никто не видит, и подошёл к нему.

— Ну здорова, — сказал я.

Он попытался проскользнуть, будто и теперь меня не заметил. Но я взял его за шкирку и прижал к стенке магазина.

— Я её не трогаю! — выпалил мужик сразу, смотря в пол, лишь бы не встречаться с моим взглядом. — Вообще не трогаю!

— Смотри мне, — ответил я. — Вопрос простой, ответишь быстро и честно — дам на закусь или что тебе там нужно.

Алкаш кивнул, сглотнул и дыхнул на меня перегаром:

— Спрашивай…

— У бабы Томы здесь женщина жила с пацаном… видел его? — я решил спросить в лоб.

— Сашку, что ли? — переспросил алкаш. — Так он тут жил, да… когда-то. Давно не видел его, а баба умерла…

Я не отпустил шкирку.

— А если подумать? — улыбнулся я. — Хорошо подумать. Не «когда-то», а сегодня, вчера. Видел — не видел.

— Зуб даю, — выдавил алкаш. — Не видел я его!

Я посмотрел ему в глаза ещё секунду и опустил руку. Даже если знает, то не будет говорить. Ну либо я промахнулся с догадками, во что верить не хотелось.

— Ладно, зуб себе оставь, — бросил я.

— Ну а на закусь-то дашь… — промямлил алкаш, облизывая высохшие губы. — Помоги, а!

Я посмотрел на него так, что он запнулся и замолчал.

— Пойдём, дверь в подъезд мне откроешь, — велел ему я.

Кстати, обновления здесь были видны невооружённым взглядом — вот, например, дверь подъездную поставили. Железную, с домофоном.

Мы подошли, и алкаш трясущимися руками достал ключ и открыл мне дверь. Я зашёл в подъезд. Внутри тоже изменения были налицо — внутреннее убранство здесь привели в порядок: отштукатурили, покрасили, почтовые ящики заменили на новые. Внутри больше не было запаха кошачьей мочи. Всё-таки могут… когда хотят наши коммунальщики. Жаль только, что хотят они редко и без хорошего тумака работать не будут.

Дверь в квартиру старушки тоже заменили. Теперь вместо трухлявой и ободранной деревянной двери стояла железная. Монтажная пена ещё сохла, а значит, рабочие продолжали работу. Внутри снова возник вопрос — почему обо всём этом не позаботился сам Сашка… надо будет спросить у него при возможности.

Я встал возле двери и трижды постучал. Изнутри послышались тихие шаги старухи, шаркающие по линолеуму.

— Тётя Тома, это я, Саша, — сказал я, чтобы не пугать старуху.

Замок в двери подвернулся, и дверь приоткрылась. В щель выглянула бабушка Тамара.

— А это ты, Сашка… я думала, строители пришли! — буркнула она. — Рада тебя видеть!

Слова были сказаны искренне, но одновременно я почувовал в голосе старухи какое-то напряжение. А ещё она не торопилась запускать меня в квартиру, что определённо настораживало.

— Решил вас проведать, — заверил я, показывая, что не прочь зайти в квартиру. — Посмотреть — сделала ли управляющая компания всё, что обещала. Может, чайком угостите.

Я показал клубничный рулет.

Старушка расплылась в улыбке и открыла дверь шире.

— Ну заходи!

Я зашёл в квартиру, сразу приметив, что ремонт здесь идёт полным ходом. В коридоре были свалены мешки со строительными смесями. Стены были подготовлены под оклейку обоями, старый линолеум полностью сорван.

— Ты не обращай внимания, у меня тут стройка века, — прокомментировала Тамара. — Твои товарищи-близнецы мне тут команду целую наняли с прорабом! Правда, сегодня-завтра у них выходные…

Мы зашли на кухню. Тамара щёлкнула чайник — теперь чайник у неё был электрический. И пока она резала рулет и готовила чай, старуха поведала мне изменения. Я, признаться, был о них не в курсе, потому что всю последнюю неделю ушёл с головой в турнир. Но Паша и Лёша, которые действовали не в одиночку, а целой командой, приставили к Тамаре человека. Он занимался ремонтом и всем остальным, чтобы нормализовать жизнь старухи и вытащить её из того ада, в котором она жила последние годы.

Честно? Уверенность в том, что Саша может быть здесь, несколько поколебалась. Всё-таки не самая лучшая затея — залегать на дно там, где идёт ремонт и работают рабочие. Но с выводами я всё-таки не спешил.

— Мне, конечно, ребята предложили на время переселиться в другое место, — продолжила Тамара. — Вот только я хочу всё своими глазами видеть, как ребята работают!

Она наконец закончила приготовления и поставила на стол чашки с чаем и тарелку с кусками нарезанного рулета.

— В общем, такие у меня дела, внучок, — заключила она, присаживаясь за стол. — Ты чай пей, а то остынет и будет невкусным.

Я отпил чай, которому ещё было далеко до того, чтобы остыть. Попробовал рулет — он действительно оказался вкусным. Хорошо, что дела у старухи налаживаются.

— Скажите, а сын Светки за последние пару дней здесь не появлялся? — наконец спросил я.

Я заметил, как у старухи чуть дрогнула рука, когда я задал этот вопрос. Как это расценивать? С одной стороны — старики впечатлительные, особенно в делах воспоминаний о былом… с другой — не быть бабе Томе Штирлицем. Ответ, до того как она его озвучила, уже застыл на её лице.

Ответила она не сразу. После того как у неё дрогнула рука, она пролила чай на скатерть, сходила за тряпкой, чтобы всё протереть. А закончив, села передо мной, сложив руки на столешнице, как примерная ученица начальных классов.

— А ты почему спрашиваешь?

Я на миг задумался, осмысливая, как ответить.

— Потому что довелось с ним познакомиться, — честно ответил я.

— А нужен он тебе зачем?

Теперь из примерной ученицы начальных классов старуха вмиг превратилась в дознавателя. Того, который пусть клещами, но вытянет из тебя ответ.

— Дела общие у нас имеются. Так вы его видели или нет? А то телефон у Саши не отвечает.

— Все вы такие деловые, — как-то уж совсем грустно вздохнула старуха. — Вот только вам ещё пока не в намёк, что жизнь коротка и вы её тратите на то, что неважно и ненужно. Но потом поймёте… Нет, Саша, с тех пор, как его в армию призвали, мы не виделись больше.

Я промолчал.

Положа руку на сердце, я уже давно заметил всё, что необходимо. Сейчас старуха не говорила мне правду. Сашка Козлов был здесь — я понял это по лежащим на подоконнике наручным часам. Их, кстати, Тамара задернула занавеской, когда я пришёл. Что тут сказать — я не ошибся, когда предположил, что младший Козлов заляжет на дно именно здесь. И бабушка Тома тоже молодец — своих не сдаёт, скорее всего она в курсе, что у Сашки проблемы.

— Может, покажете, как ремонт идёт? — я намекнул, что не прочь пройтись по квартире.

— Да не сейчас, внучок, сейчас у меня голова болит. Хотела таблетку выпить, да подремать.

Я доел кусок рулета, допил чай. Задал старухе ещё несколько вопросов на общие темы, а потом поднялся из-за стола.

— Рад, что у вас всё хорошо, — улыбнулся я. — Если вдруг, совершенно случайно, увидите Александра, передайте, что я в гости заглядывал.

— Да где ж я его встречу… — забубнила старуха, поддерживая свою легенду.

Я ничего не сказал в ответ, повернулся — и на миг вздрогнул от неожиданности. Хотя неожиданности, безусловно, приятной.

— Привет, — сказал стоявший в коридоре Козлов младший.

— Сашка, я тебя не сдавала, рот на замке держала, — с удвоенной силой забубнила баба Тома, глядя то на меня, то на него.

— Всё нормально, — сказал Козлов младший, не отводя от меня глаз. — Это свои.

Что ж, мне теперь стало понятно, почему у строителей посреди рабочей недели появился перерыв в несколько дней. Саше нужно было где-то перекантоваться, так чтобы без посторонних глаз.

Я обратил внимание, что на поясе у младшего Козлова висит кобура с пистолетом. Оружие было явно табельным… значит, объявление в розыск не застало его врасплох.

— Тёть Тома, поставьте чайник, пожалуйста, — попросил он. — Мы с Александром поговорим.

Я понимал, что Сашка хочет успокоить старуху и как-то отвлечь.

— Я ж… как лучше хотела… не говорила никому, — она виновато развела руками.

— Правильно сделали, — сказал я. — Так и надо.

Мы прошли в одну из комнат, где, как и по всей квартире, шёл ремонт. Здесь, где когда-то располагалась комната Светки, теперь стояла раскладушка и рядом с ней стул, видимо выполнявший роль стола. На нём были разложены все скромные пожитки Александра — документы, кошелёк.

Я прикрыл за собой дверь, проходя к подоконнику, а Саша тяжело сел на раскладушку. Вид у него, конечно, был так себе — весь потрёпанный, невыспавшийся. Но куда важнее — что целый и не за решёткой.

— Откуда ты знаешь мою мать? — прямо спросил он.

Я был готов к этому вопросу.

— У твоей матери в молодые годы был хороший знакомый, наш тёзка. Они тогда держались вместе. Я давно ищу о нём любые следы. Выяснил, что с твоей матерью они были не разлей вода. Хотел у неё что-то уточнить, — озвучил я свою легенду.

Младший Козлов помолчал, переваривая услышанное.

— А ты кем ему приходишься? — спросил он наконец.

— Дальний родственник.

— Почему мне сразу не сказал?

— Потому что не знал, как ты выглядишь, — ответил я. — И не знал, где тебя искать.

— Александр, говоришь… — прошептал он.

— Да, — подтвердил я.

Он положил ладони на стул, ноготь большого пальца постучал по деревяшке.

— Насколько дальний родственник? — спросил младший Козлов.

— Троюродный брат, — озвучил я давно подготовленную легенду.

Саша впервые чуть улыбнулся, покачал головой.

— Вот это да… Пути Господни неисповедимы, — хмыкнул он. — Выходит, ты мой троюродный дядя.

Я с трудом сдержался, чтобы не выдать своего удивления. Троюродный… кто?

— Дядя?.. — переспросил я. — Неплохо завернула судьба.

— Прикинь, блин… и это в Москве, где миллионы человек живут. Мало того, что мы встретились, так ещё и вместе работаем…

Я был удивлён не меньше. Ситуация разворачивалась самым неожиданным образом. Как, чёрт возьми, я мог быть его дядей⁈ Да, понятно, что моё родство с самим собой было лишь частью легенды и никакого отношения к реальности не имело. Но тут вопрос в другом: младший Козлов, похоже, считал, что я — ну, в смысле я образца 1996 года — его родственник. И вот это уже никак не укладывалось в моей голове. Мы хоть были и близки со Светкой, но родственниками-то не были, а младший Козлов, по сути, утверждал обратное. Вот точно, что пути Господни неисповедимы. Хотелось бы услышать, как мой собеседник разовьёт эту мысль и когда я успел стать его дядей.

— Мать много рассказывала про моего отца. Про Александра. Говорила, что хочет, чтобы я был на него похож, — заговорил он. — Она говорила, что он упрямый, прямой, не прогибался. Я думал, что вообще никого из его родни не увижу. А тут… ты.

Меня как током прошибло. Из уст младшего Козлова всплывали ещё более интересные подробности. Выходит, Светка рассказывала своему сыну, что его отцом был я! Ну и Светка… придумала легенду и прожила с ней много лет. Голова пошла кругом, но я быстро взял себя в руки.

Если Света записала меня отцом своего ребёнка — значит, Витьку она вычеркнула из жизни подчистую. Ненавидела так, что даже в бумагах не оставила его тени. Очень, кстати, на неё похоже. Если Света что-то делала, то всегда шла до конца.

— Ты, кстати, похож на моего отца по части характера, — улыбнулся младший Козлов.

Меня же не оставляла одна мысль. Я помню, что слышал фамилию, которой представлялся Саша, и эта фамилия была не моя. Как так могло получиться, что я был «его отцом», но при этом пацан носил фамилию Светки?

— Слушай, — сказал я, как бы между делом. — Раз уж такие «пути неисповедимы», хорошо, что мы встретились. Скажи, а какое отчество у твоего отца? Чтобы я не путал нитки, без отчества в архивах копаться тяжеловато.

Сашка потянулся к кошельку, раскрыл, достал оттуда в несколько раз сложенный документ и показал мне. Это было свидетельство о рождении…

— Сергеевич, — пояснил он.

— Понял, — сказал я. — Значит, Александр Сергеевич.

Последние сомнения в собственном «отцовстве» отпали.

— Мать назвала меня в его честь. Чтобы помнил, — продолжил Саша.

В этот момент в комнату зашла старушка с подносом в руках — с двумя чашками чая и остатками клубничного рулета. Она поставила поднос и вышла, закрыв дверь.

— Ты что ли рулет притащил? — спросил Сашка.

— Угощайся, — заверил я.

Почему же Витька это проглотил? В те годы он мог надавить на кого угодно: ЗАГС, участковый, больница — всё решалось через людей. Либо он не знал, либо так было удобнее: не признавать — значит, не иметь обязательств. Или его на тот момент не было рядом… Вопрос без ответа, но ответ мне нужен.

Но факты были налицо: Светка юридически исключила Козлова, а значит, каким-то образом, прежде чем это сделать, лишила Витьку родительских прав. Учитывая, что Козлова, как в жерновах, не перетерли девяностые, история получалась крайне любопытной. Понятно, что о настоящем отце при таком раскладе Сашка ничего не знал. Во-первых, тайна отцовства охранялась по закону. Во-вторых, у Саши не было повода копать глубже, хотя, работая там, где он работал, он мог это сделать при желании. Но не сделал, а значит, Витька полностью исчез из их жизни.

Во всём этом оставался не только не отвеченным, но и не заданным ещё один вопрос. Я не знал, что случилось с дочерью Светки. Всё, что мне удалось выяснить по этому поводу — то, что ребёнок не жил с матерью. Но знал ли что-нибудь о сестре её младший брат?

— Ты один у матери? — прямо спросил я. — Может, братья или сёстры есть?

Он едва заметно напрягся, как от укола. Я сделал вид, что просто продолжаю логическую цепь рассуждений.

— Спрашиваю, потому что если есть кто-то ещё, — продолжил я, — то это тоже мои родственники. Я был бы не прочь познакомиться.

Он покрутил кружку на блюдце, помолчал. Часы на стене тикнули три раза — разговор шёл уже около часа.

— Никого. У мамы я один, — наконец ответил он на мой вопрос.

— Точно? — уточнил я.

— Ты, похоже, больше знаешь про «наши старые дела», чем говоришь. Ну или чем знаю я, — сказал он. — Говори, если кого-то ещё раскопал? По матери я точно один. Крёстных не было, мать в это не верила. По отцу… никто ко мне «роднёй» до тебя не приходил.

И где девочка? Куда её «дели»? Дом ребёнка? Усыновили другие родители?

— Понял, — сказал я вслух. — Вопрос снят. Я тоже никого не нашёл.

Мы смотрели друг на друга пару секунд. Чай остывал.

— Ладно, — сказал он, меняя тему. — Возвращаемся к текущему. Времени мало.

— Согласен, — кивнул я.

— Но прежде… столько всего навалилось, блин… да погоди.

Саня ненадолго вышел и вернулся с бутылкой водки и двумя стопками.

— По рюмке за новое знакомство? — сказал он.

— Я за рулём, — я медленно покачал головой.

— Когда один пьёшь — это вообще-то к алкоголизму, — младший Козлов чуть усмехнулся. — Но разреши сегодня сделать исключение. Последние дни у меня сплошные нервы.

— Не вопрос, — заверил я. — Но прежде чем мы вернёмся к нашим баранам, у меня к тебе вопрос.

— Спрашивай, — он налил себе ровно на дно, поставил пустую стопку рядом.

— Как так вышло, что баба Тома в таком состоянии жила? — прямо спросил я.

Саша гулко выдохнул, опрокинул рюмку, не морщась, и налил ещё, но оставил рюмку нетронутой.

— Моя вина, — признался он. — Служил. Деньги отправлял регулярно. Думал, доходят. Но…

Саня стиснул челюсть.

— Сосед нижний у неё все деньги забирал. А она… каждый раз, как звонил, говорила: «Всё хорошо, Сашенька».

— Почему не заезжал сам? — спросил я.

— Был в другом регионе, — коротко. — Ротации, командировки… это же служба. Потом уже в Москву когда вызвали, и здесь не сразу мог сорваться. Думал, она под контролем. Сказал же… моя вина.

Он на секунду опустил взгляд на стол. Снова взял рюмку, задумался, но пить всё-таки не стал.

— Не грызи себя, — сказал я. — Бывает.

— Эх… — шепнул он. — Очень надеюсь, что всё изменю, когда всё это дерьмо закончится.

Он поднял глаза и внимательно на меня посмотрел, как бы давая понять, что ответил на вопрос.

— Я так понимаю, ты уже в курсе, что меня объявили в розыск? — спросил младший Козлов.

— Правильно понимаешь, — я не стал отрицать. — Откуда у тебя такая принципиальность?

— В смысле? — Саня приподнял бровь.

— В прямом. Ты рискуешь всем: службой, свободой, той же бабой Томой… ради чего? Посадить людей, с которыми, на первый взгляд, у тебя личных счётов нет. Или есть… но ты молчишь. Почему так упёрся?

Мне надо было выяснить его позицию по отношению к Витьке.

— Уверен, что хочешь это знать? — спросил Саша.

— Я бы не спрашивал, если бы не хотел, — ответил я.

Он вдруг встал, подошёл к окну и отодвинул занавеску на сантиметр, глянув во двор. Потом вернулся и попросил меня перевести телефон в авиарежим.

— Тут личное, — неожиданно сказал Саня.

Я сразу напрягся, превратившись во внимание.

— Ты глубоко нарыл, ища моего отца, но я нарыл ещё глубже. Короче…

И Саня рассказал, что в детском доме у его матери и меня был ещё один друг, с которым они были не разлей вода с самого начала.

— После выпуска держались вместе. Потом этот третий ушёл в криминал.

Саня рассказывал историю, которую я знал наизусть, потому что это была… моя история.

— Начал тянуть их к себе. «Помоги оформить счёт», «пару переводов пропусти», «ничего страшного», — продолжал он. — Отец был резко против, а мама по старой дружбе пару раз подставила плечо. Счета открывались на неё.

Саня помолчал, видимо подбирая слова. Я его не торопил. Мне было интересно узнать, как именно Светка рассказала ему ту историю.

— Сам знаешь, что такая хрень не доводит до хорошего. Отец с ним из-за этих денег разругался в клочья. Последний разговор… — Саня запнулся. — Короче, этот урод завалил моего отца. Хотел и мать завалить, но отец отдал жизнь, чтобы нас спасти.

— Это тебе Светлана рассказала?

— Сам узнал… нашёл у мамы письмо с угрозами. Потом начал копать. Счета на неё «висели» ещё месяц после убийства папы, а потом мама передала всё ему, чтобы он оставил нас в покое…

— Фамилия третьего? — спросил я, хотя и так знал ответ.

— Виктор Козлов, — процедил Саня. — Тот самый. Хозяин той лиги, где ты дерёшься…

Я молчал. Саня весь покраснел, наконец опрокинул вторую рюмку, закусил рулетом.

— Ненавижу суку… — он стиснул кулаки так, что раздался хруст костяшек. — Я сделаю всё, чтобы остаток своих дней он гнил на строгом режиме. Даже если мне это будет стоить службы, свободы… да и жизни тоже.

Всё встало на свои места окончательно.

— Как понимаю, тебя попросили дело «замять»? — уточнил я.

— Правильно понимаешь. Я отказался, а в ответ получил сначала служебную проверку, а потом… суп с котом. Я не буду продавать память отца и не прощу этому уроду его смерть и тяжёлую жизнь мамы.

— И давно ты в курсе?

— С 98-го года, чтобы ты понимал… честно, Сань, я ради этого и на службу пошёл. Понимал, что только так смогу до Козлова добраться…

Саня осёкся, а потом посмотрел на меня несколько секунд, будто оценивая — стоит ли открываться до конца. Наконец сунул руку под матрас раскладушки и вытащил папку с какими-то документами.

— Вот здесь, — он похлопал ладонью по папке. — Материала столько, что хватит на пожизненное. Фиктивные тендеры, обнал, «благотворительность», охранные фирмы. Любая нитка тянется в одно место. У него длинные руки, но и длинные следы. Я его не отпущу.

Я мысленно восхитился хваткой младшего Козлова. Он вцепился в Витьку бульдогом и не собирался отступать.

Саня вернул мне телефон, давая понять, что закончил.

— Как связываемся? — спросил я.

— Я выйду на связь сам, — ответил он.

Саша протянул мне руку. Я пожал крепко — сегодня этот человек открылся для меня с лучшей стороны.

— Спасибо, что пришёл, — сказал Саша.

Мы вышли в коридор. Он остановился у дверного косяка, прислушался… привычка, наверное, быть настороже.

— Вы уже? Может, по кусочку пирожка? Я с повидлом решила испечь, — старуха выглянула из кухни, откуда действительно шёл запах выпечки.

— В другой раз, — улыбнулся я. — Спасибо за чай.

— Ну, слава Богу, что хорошо, — она улыбнулась в ответ, но тревога в глазах осталась. — Ты заходи ещё.

— Обязательно.

— Береги себя, Сашенька, — вздохнула баба Тома.

— И вы себя берегите, — ответил я.

Я вышел на лестницу, прикрыл дверь за собой. На первом этаже задержался у почтовых ящиков и выглянул в окно. Осторожность мне тоже не помешает. Убедившись, что на улице никого, я вышел из подъезда.

«Кабан» стоял, как я его оставил. Сев в машину, я закрыл дверь, включил зажигание, но не тронулся сразу. Прокрутил в голове прошедший с младшим Козловым разговор. Чувство было такое, будто пазлы складываются — не до конца, но уже читается картинка.

Телефон мигнул. На экране всплыла целая грядка уведомлений из двенадцати пропущенных звонков. Шесть от Игната, от Марика ещё три, остальные были от ребят из зала. Я пролистал список, не открывая мессенджеры. Перезванивать не стал.

Так и остался сидеть с включённым зажиганием… поймав себя на том, что смотрю не на дорогу, а на рюмку, которой нет.

В голове крутились фразы Козлова. Он был убеждён, что я прежний был его отцом. Как ему сказать, что это не так? Что я не его отец, а в тот злополучный вечер я не умер, а переместился в 2025-й целым и невредимым.

Никак.

Нельзя, хоть тресни. Хотя от осознания всего этого у меня буквально всё кипело внутри. Но мне ничего не оставалось, кроме как следовать легенде «троюродной родни». Вести параллельно две линии — его официальную версию и мою правду до тех пор, пока факты не сложатся сами. Рано или поздно мне придётся раскрыть карты, но не под прессом розыска и не в квартире у бабы Томы. И так, чтобы не выдавать себя.

Я наконец собрался в кучу, поставил передачу в «D» и поехал.

— Ладно, — сказал я себе вслух. — Жду его звонка.

* * *

В зале ребята всё ещё отмечали торжество. Играла музыка, шарики летали под потолком, а на столах с одноразовой посудой лежала пицца. Хотелось верить, что праздник удался.

— Мы уже думали в полицию звонить! — заорал Марик, перехватывая меня у входа. — Пропал капитан корабля!

— Ну, главное, что всё-таки пришёл, — вставил Игнат, подходя ближе. — Жив?

— Жив, — я коротко пожал плечами. — Дела с головой забрали. Вы извините, что так вышло, сам не рад.

— Да брось ты! Дела — это хорошо, — рядом вырос Виталя, притащив с собой тарелку с куском пиццы. — Давай за стол, Саш!

Я не стал отказываться, хотя кусок, признаться, не лез в рот. Внутри после разговора с младшим Козловым зудела мысль о дочери Светки. От неё не получалось избавиться.

Я подался к Игнату.

— Игнат, на минуту, — шепнул я.

Мы отошли к тренерской, и я закрыл за собой дверь.

— Чего случилось, Сань?

— Мне надо информацию о человеке найти. У тебя есть знакомые?

— Что за человек? — уточнил Игнат, давая понять, что готов выслушать мою просьбу.

ХОРОШИЕ СКИДКИ: https://author.today/post/690568

Глава 10

Следующий день я начал с работы в зале. Сел за стол, положил перед собой большой лист ватмана, блокнот, ручку, маркер и линейку. Нужно было зафиксировать расписание тренировок пацанов.

Я решил установить следующий порядок. Всего будет три группы пацанов. Первые — «основная», те парни, кто уже занимался боксом, другими видами единоборств и имеют опыт выступлений на ринге. Их я ставил в приоритет. Первая группа будет тренироваться по будням в нечётные дни — понедельник, среда и пятница. Когда будут соревнования, а дай бог у нас и до этого дойдёт, можно хоть каждый день готовиться, кроме воскресенья. Воскресенье оставляю выходным, чтобы восстановиться.

Ко второй группе я отнёс пацанов, которые уже занимались спортом, но не единоборствами. У таких уже есть костяк, хотя бы по части общей физической подготовки.

Для второй группы я решил выделять чётные дни — вторник, четверг и субботу. Занятия планировал проводить вечером, чтобы парням было удобно приходить в зал после школы. Это оптимально: не ломаю им учебный процесс, но и не оставляю без нагрузки.

Наконец, в третью группу вошли самые что ни на есть новички. Те, кто вообще никогда спортом не занимался. С ними работать тяжелее всего, но и интереснее. Для них я решил выделить утро — как раз перед школой. Пусть привыкают вставать раньше, дисциплинируют себя, учатся быстро собираться. Это станет их фундаментом.

Сначала я сделал черновик расписания в блокноте. Закончив, проверил, чтобы дни не накладывались и группы не пересекались. В голове картинка сложилась чётко.

Пришлось потратить полчаса времени, чтобы перенести всё это на ватман. Маркером я аккуратно расчерчил таблицу. Слева поместил названия групп, справа — столбцы по дням недели. Линии провёл ровно, названия подписал печатными буквами. Внизу мелко добавил время. Итого получилось вполне себе презентабельно. Нечто подобное я делал в своём зале в 1996-м.

Пацаны уже были извещены о первой тренировке, группы знают, когда приходить. И сегодня утром, как раз во вторник, должны прийти те, кто ещё не занимались боксом.

Я повесил на стену чистый лист ватмана и закрепил углы скотчем. Отошёл и полюбовался своим творением.

— Ого, красиво накатал, — хмыкнул Марик, появившийся в дверях. — На стенгазету похоже!

— Ага, — поддакнул Виталя, выросший за спиной своего друга. — Слушай, Сань, а давай это в файл засунем и пацанам разошлём в мессенджеры?

— Не вопрос, — согласился я, отступив на шаг и глянув, как моя «стенгазета» смотрится из центра зала. — Если знаете как — займитесь.

— Знаем, — кивнул Марик. — Я на компе быстро сверстаю, шрифт нормальный поставлю, название клуба внесу. Расплюнуть ваще!

— И ещё мысль, — подал голос Виталя. — Может, добавить сюда же «досуг»? Типа когда в приставку, когда культурные походы.

— «Культурные походы» — это в вашем понимании что? — уточнил я, поворачиваясь к пацанам.

— Ну… в торговый центр там сходить, киношку посмотреть, — пожал плечами Виталя.

Я задумался ненадолго. По большому счёту — почему бы и да? В моё время с «культурными походами» было куда проблематичнее. Куда осенью можно было повести пацанов? Ну-у… например, никуда. Хотя нет — есть вариант: музей или театр. Вот только пацанам такой досуг в столь юном возрасте, как рыбная косточка поперёк горла.

— Хорошо, — подумав, ответил я. — Только не забывайте, что пацаны школьники. На фильмы 18+ их водить не надо.

— Не, ну конечно, — фыркнул Марик. — Мы же не собираемся их на «Человеческую многоножку» вести.

— А это, стесняюсь спросить, что?

— Да лучше не знать, если не знаешь, Сань, — хмыкнул Виталя. — Реально лишнее.

По итогу Марик и Виталя заверили, что всё распланируют и мне покажут.

— Договорились, — подтвердил я. — И ещё. Для меня крайне важно, чтобы вы следили за успеваемостью пацанов. Прямо перед тренировкой проверяете оценки, дневник, домашку — сделали или нет. Если кто-то не сделал, того на тренировку не пускать.

— Жёстко ты, тренер, — Виталя уже начал записывать в телефон это правило.

— Внатуре жёстко, ты только это… — Марик замялся. — Сам по такой теме молодёжь сориентируй, лады?

— Лады, — согласился я. — Потом они сами спасибо скажут. Либо ты тренируешь тело и голову вместе, либо тело подводит голову. Нам второе не нужно.

Марик взглянул на часы.

— Так, ну что, как я понимаю, первая тренировка начнётся через пятнадцать минут?

— Да, — подтвердил я. — Парни должны прийти с минуты на минуту.

Я ещё раз прижал пальцем верхний край ватмана, чтобы не отходил. Убрал линейку, закрыл маркер колпачком и повернулся к входу. Дверь скрипнула и запустила в зал утреннюю прохладу. А вместе с ней в зал вошла первая пара начинающих спортсменов с рюкзаками на одном плече.

Вслед за ними потянулись ещё человек семь-восемь.

— Привет, Саша Файтер! — один из пацанов приветственно вскинул руку.

— Тебя как зовут? — строго спросил я.

— Ваня, — ответил паренёк уже без улыбки.

— Так вот, Ваня, Саша Файтер — это в интернете, а здесь не интернет. Здесь лайк тебе могут поставить под глазом в виде фингала, — спокойно пояснил я. — Меня зовут Александр Михайлович. Привыкаем к правильному обращению сразу. Врубились?

Возражений не последовало.

— Поняли, Александр Михайлович, — отозвались сразу со всех сторон.

Я кивком указал на стойку у входа, где накануне поставил пластиковые корзинки.

— Телефоны, наушники, смарт-часы и всю остальную электронику оставляем здесь. Переводим в авиарежим. На тренировке у нас одно развлечение — пахота.

Руки пацанов послушно потянулись к карманам, зашуршали куртки, зазвенели молнии.

— А если родаки позвонят? — спросил один пацан, высокий, но тонкий, как тростник. — У меня матуха с паханом переживают, если трубку не беру.

Я внимательно выслушал возражение.

— Если бы да кабы, во рту росли грибы.

Пацаны заржали, как кони, видимо в первый раз слыша такую шутку.

— А если серьёзно, то на тренировке все мысли — о боксе. Не о звонках и не о том, кто что написал в чате. Если что-то срочное — у вас есть время до и после занятия. Я в вашем возрасте вообще без телефона бегал, и никто не умер. И вы не умрёте. Так что переводим в авиарежим, складываем в корзинки, ставим на полку. После тренировки — проверите и перезвоните. А пока я тут для вас и пахан, и матушка, и дед с бабкой.

На пару секунд повисло молчание. Видно было, что пацаны обдумывали — спорить дальше или завязать рты на узелок. В итоге приняли правильное решение. Один за другим они начали тыкать по значку самолётика. В корзинки начали падать телефоны, потом щёлкнули застёжки, и часы отправились туда же.

— Всё, перевёл в авиарежим, — показал экран один из них.

— Отвыкайте быть в онлайне круглосуточно, поверьте на слово. Потом спасибо скажете, — сказал я.

Когда все гаджеты оказались в корзинках, я покосился на часы.

— Идём дальше. Мы с вами языками уже прочесали лишние пять минут. Значит, на всё про всё у вас остаётся три минуты, чтобы переодеться. Не четыре. Три. Кто последний заходит в зал — остаётся после тренировки мыть пол. Ведром, шваброй, как положено.

Эффект был мгновенный. Пацаны гурьбой, толкаясь, бросились в раздевалку.

— Принято, Александр Михайлович! — бросил Ваня на ходу, ныряя в раздевалку одним из первых.

Слышно было, как за стеной щёлкают шкафчики и шуршат спортивные штаны. Пока я попросил пацанов прийти в своём, так сказать, «обмундировании». Но в планах было заказать печать логотипов.

— Три минуты — это прям три? — послышалось из раздевалки.

— Это прям три, — ответил я. — Две сорок пять уже, если быть точным.

Через мгновение один из пацанов высунулся в дверной проём, уже в футболке и с бинтами, свёрнутыми колечком в руке.

— Александр Михайлович, а бинты сейчас или позже?

— Сразу берите.

— Принял! — он исчез так же быстро.

Но взамен высунулась вторая голова.

— А воду можно с собой на зал?

— Можно. Но пьём по команде, а не когда захотелось.

Я понимал, что раньше эти пацаны не занимались по-серьёзному, а значит, вопросы от них вполне естественные. Всё придётся разжёвывать и объяснять. Новички, что тут ещё скажешь.

В раздевалке стоял гул, а время меж тем таяло, пошла последняя минута. Режим — это не про жёсткость ради жёсткости, а про правильные привычки. А правильные привычки, в отличие от неправильных, нужно вдалбливать и для этого сразу задавать рамки «хорошо — плохо». В девяностых рамки нам давала сама жизнь. Здесь их даю я.

— Сорок семь секунд, — озвучил я, заходя в зал.

— Уже выходим! — отозвались сразу несколько голосов.

Первым выскочил тот самый Ваня, теперь уже в чистой футболке и шортах. Затем почти синхронно ещё двое — с бутылками воды в руках. Следом подтянулись остальные. Правда, не до конца готовые: пацаны прямо на ходу возились со шнурками, поправляли штаны… никто не хотел выбегать последним. Мотивация «мыть пол» работала на ура.

— Десять секунд, обратный отсчёт пошёл! — бросил я. — Кто последний? Восемь секунд, семь…

Последние двое пацанов выскочили из раздевалки, пихаясь, пытаясь не пустить друг друга вперёд. И один из них, поняв, что проигрывает, решил допустить грязь. Сделал подножку, и вырвавшийся вперёд пацан полетел кувырком, больно ударившись.

— Успел! — радостно выпалил он.

Его оппонент, естественно, не успел, и пока поднимался — последние секунды растаяли. Он зло, с кулаками бросился на своего обидчика.

— Стоп! — вмешался я.

Оба застыли, как вкопанные, переглядываясь.

— Слушайте внимательно, — я подошёл ближе. — В нашем зале всё должно быть честно. Здесь нет места подножкам, толчкам, хитростям, которые унижают другого. Здесь взаимопомощь и взаимоуважение. И если ты, — я кивнул прямо на того парня, который действовал грязно, — решил выиграть обманом, то знай, что именно ты и проиграл. Ты пересёк зал последним.

Тот смутился, замялся, глядя на носки своих кроссовок. Остальные тоже замолчали, ожидая, чем всё закончится.

— Так что? — спросил пацан неуверенно. — Это значит… я полы мыть?

— Это значит, что на первый раз даю предупреждение. На второй раз будет дисквалификация. И тогда полы, ведро, швабра — всё твоё.

Ребята прыснули смехом, напряжение спало.

— Руки пожмите, — потребовал я. — А ты подумай вот о чём: если бы ты его не трогал, то вы оба вышли бы вовремя.

Пацан крепко задумался, кивая, а потом подошёл к своему теперь уже бывшему оппоненту и протянул руку в знак примирения.

Рукопожатие состоялось. А я вновь свистнул в свисток.

— Всё, хватит балагана. Молодёжь, построились! Быстро и по росту.

Пацаны начали суетиться, переглядываться — кто выше, кто ниже. Сначала толкались плечами, спорили, но всё-таки встали. Дисциплина в группе только зарождалась, но первое зерно я уже посеял. При должном подходе и уходе оно должно очень быстро взойти.

Я прошёл вдоль ряда, ладонью чуть подправляя плечи и локти, чтобы стояли ровно.

— Слушаем внимательно, я повторять не люблю. Сегодня первая тренировка. Я ещё не знаю возможностей каждого. Поэтому пока стоим по росту. Но дальше, по мере того как вы себя проявите, будем строиться по-другому. Самый способный встанет впереди. Самый ленивый — в самом конце. Раз в неделю я буду менять очередность, чтобы у каждого был шанс подняться. Это понятно?

— Понятно, Александр Михайлович, — ответили пацаны почти в унисон.

— И ещё, — продолжил я. — Чтобы у вас было больше мотивации работать лучше и оставлять всего себя в зале, вступает в силу простое правило: кто приходит последним из раздевалки, кто сачкует или нарушает дисциплину — тот после тренировки моет пол. Все всё поняли?

— Да! — ответили они дружно.

Я скользил взглядом по лицам парней. Удивительное единодушие, но легко говорить «да» и «поняли», когда напрямую тебя это не касается. Посмотрим — также стойко они будут переносить «тяготы», когда коснётся.

— Хорошо, что понятливые. Теперь коротко расскажу, как будут проходить тренировки.

Я пояснил пацанам, что в первые недели мы будем делать упор на ОФП, потом потихоньку займёмся техникой, а дальше, примерно через месяц, начнём работать в спаррингах.

— Александр Михайлович, а можно спросить? — Ваня потянул руку, как на уроке в школе, и после моего утвердительного кивка задал вопрос: — А чё сразу нельзя перчатки надевать?

— А сразу, Ваня… как бы тебе так объяснить, чтобы понятно было, — я задумался. — Когда в первый раз бубен получишь, то всё желание тренироваться разом пропадёт. Без техники ловить на спаррингах точно нечего.

— Понял, тренер.

— Если будете держать темп, вкладываться, не прогуливать, то очень скоро я переведу вас в группу, где занимаются ребята с опытом. Поняли логику?

— Ага, — кивнул первый справа. — Типа как уровни?

— Что-то вроде того, — кивнул я. — У нас здесь своя карьерная лестница. Чем больше пашешь, тем выше идёшь. Но! По результатам месяца будем честно смотреть — кому бокс заходит, а кому лучше перейти в другой спорт. Всё в ваших руках, пацаны.

— А по каким результатам смотреть будете? — спросил один из середины ряда, тоже прежде подняв руку, чтобы задать вопрос.

— Посещаемость, дисциплина, прогресс техники, выносливость, — я перечислил, загибая пальцы. — А главное — желание!

— Ясненько…

Я, когда готовил эту речь для пацанов, прекрасно знал, какую важную роль играет мотивация. Поэтому, раскинув мозгами, придумал кое-что особенное.

— Ну и ещё, — добавил я. — Кто хорошо себя проявит, получит боксёрское прозвище. Это не кличка из двора, а то, что характеризует вас как бойца. Его надо заслужить.

— А какое, например? — заинтересовался рыжий слева, чем-то смахивающий на Сауля Альвареса.

— «Какое» не обсуждаем заранее, — усмехнулся я. — Сначала пахота, а потом прозвище. Сами его создадите ударами и дисциплиной, а я только озвучу.

— К-круто, — пронеслось по всему ряду: пацаны были явно довольны тем, что слышали.

— И, наконец, бонус! — я снова провёл взглядом по ряду. — Лучший ученик месяца записывает со мной короткое видео. Нормальное, без понтов, но так, чтобы было видно ваш прогресс. Поверьте, вашим девчонкам в школе это явно понравится. Да и парням, кто шарит, тоже.

— Су-у-упер! Спасибо, Александр Михайлович!

— Ещё раз — всё в ваших руках. Договорились?

— Договорились! — ответили пацаны.

— Тогда давайте наконец познакомимся.

Я попросил пацанов по очереди выйти на шаг вперёд. Выйдя, назвать своё имя, сказать, где и насколько успешно ученик учится. А ещё, что было, пожалуй, самым интересным, — назвать любимого боксёра, на которого ученик хотел бы быть похожим.

— Говорим чётко, не мямлим. Я должен понимать, к какой манере ведения боя вы тянетесь, чтобы потом правильно вас вести.

Первым вышел высокий и крепкий не по возрасту паренёк, стоявший первым в ряду.

— Дима меня зовут. Учусь в восьмом классе. Хорошист. Любимый боксёр у меня Рой Джонс!

— Принято, Дима, — подтвердил я и сразу отметил для всех, чтобы было понятно, как работает моя логика. — Рой Джонс — это безупречная техника, работа ног и тайминг.

Я прекрасно понимал, что пацаны в зале будут, так сказать, «косить» под своих любимчиков.

Дима шагнул назад, и следующий паренёк вышел из строя.

— Я Женя. Девятый класс. Есть две тройки за прошлый год. Любимый боксёр у меня Марвин Хаглер.

Я даже вскинул бровь, слегка изумившись. Про Роя Джонса оно понятно — в сети ходит столько роликов с нарезками его лучших нокаутов, что удивляться нечему, что Джонса знают и любят. Он популярен до сих пор. А вот Хаглер такой популярностью не обладал и близко, хоть и относился к числу великих.

— Неплохо, Женя, — заверил я. — То, что знаешь Марвина — это уже плюс. Он не медийный в вашем сегодняшнем понимании.

— Зато у него львиное сердце! — выпалил пацан, вскинув подбородок.

— Верно, — согласился я. — Если нравится Хаглер, значит, ты тянешься к агрессивному, «первому номеру», давлению. Верно?

— Ага!

— Запомнил. А вот то, что у тебя две тройки, — это уже не «нехорошо», а плохо. Давай договоримся, что ты сделаешь всё возможное, чтобы к концу четверти хотя бы одну из троек исправить на четвёрку. Справишься?

— Хорошо, — ответил Женя без попытки торговаться.

— Молодец. В строй. Давай следующий.

Парни выходили, представлялись, говорили про успеваемость и называли имена своих любимых боксёров. Разброс оказался большой — от Головкина и Тайсона до Мухаммеда Али и… Конора Макгрегора.

— Меня зовут Миша. Мой любимый боец — Конор Макгрегор! — выдал пацан.

Я на долю секунды скользнул взглядом по ряду, отмечая реакцию других пацанов. Последовало несколько одобрительных кивков, один из пацанов усмехнулся, пару человек переглянулись. Имя этого Конора мне уже приходилось слышать. Правда, ничего хорошего я не услышал.

— Слышал о нём краем уха, — сказал я честно. — Это ММА, не классический бокс, верно?

— Да, — Миша энергично кивнул. — Ирландец. Он су-у-упер!

— Александр Михайлович, он супер дедков бьёт! — прыснул смешком Ваня.

— В смысле — ветеранов? — уточнил я.

— Ну-у… — Миша смутился.

Остальные пацаны заржали. Ну а мне стало любопытно, что это за ирландец. Я повернулся к стойке у входа, подошёл к полке с корзинками и достал свой мобильник, который вместе со всеми положил в корзинку. Поднял корзинку повыше, показал пацанам.

— Тренер тоже на общих основаниях. Телефон в корзине и выключен. Достаю только для учебной задачи и на минуту. Смотрим и возвращаю обратно.

По ряду прошёлся гул восхищения.

— Заинтересовали вы меня. Ну-ка, кто-нибудь, покажите мне этого вашего Конора.

Показать вызвался Ваня, как я уже понял, самый активный в зале пацан.

Ваня подошёл, открыл браузер и вбил что-то в поиск. Видео-нарезки начали прогружаться, а у меня чем больше я смотрел, тем выше на лоб лезли брови.

Нет, парень он действительно был очень талантливый. Движения быстрые, руки лёгкие, резкие. Видно сразу, что реакция звериная, а чувство дистанции отличное. Под одной из нарезок я даже увидел подпись, что он первый чемпион UFC сразу в двух весовых категориях. В моё время такого статуса ещё никто не достигал.

Особенно меня впечатлил бой Конора с каким-то коренастым парнем, фамилия на титрах была Альдо.

— Вот это скорость, — пробормотал я.

Только бой начался, и буквально через миг Конор попал, скосив Альдо, закончил бой за какие-то секунды.

Пацаны вокруг сгрудились, смотрели вместе со мной. Но чем дальше я листал, тем больше вылезало грязи. Пошли кадры с конференций: Конор в костюме, микрофон в руке, и он на весь зал обрушивает потоки оскорблений на какого-то кавказца. Грубость, мат, крики и истерики.

— А это кто? — спросил я у пацанов, показывая пальцем на экран.

— Это Хабиб Нурмагомедов, — ответили сразу несколько голосов.

— Случайно не сын Абдулманапа Нурмагомедова? — уточнил я.

— Да! — дружно подтвердили.

Я замолчал. Нифига себе… Абдулманапа я знал и уважал. Настоящий тренер, строгий, правильный. И теперь его сын стал чемпионом? Молодец. Он это заслужил.

Я снова вернулся к Макгрегору. Следующее видео — он на улице выхватывает телефон у какого-то фаната, который пытался его снять, и швыряет об землю. Другое видео — какой-то бар, Конор бьёт старика, который просто отказался пить его виски. И ещё — пресс-конференция, где он сидит перед журналистами и демонстративно делает глотки прямо из бутылки своей же марки виски…

Я выключил экран и положил телефон обратно в корзинку.

— Ну всё ясно с твоим Конором. Да, спортсмен он хороший, спору нет. Но как человек — говно. И именно такой пример он подаёт молодёжи. Не надо с него брать пример, — заключил я.

Миша опустил взгляд, но спорить не стал.

— А с кого тогда брать пример? — спросил один из пацанов.

— С Хабиба, например, — ответил я сразу. — Дисциплина, уважение к залу, к сопернику, к самому делу. Вот на это равняться можно.

— А с вас можно брать пример? — неожиданно спросил голос из середины строя.

— Можно и с меня. Я вам для того здесь и нужен.

Через пять минут я закончил знакомство с пацанами. Последний ученик вышел из строя, назвал своё имя и любимого боксёра и вернулся в строй.

— Ну что, пацаны. Теперь я знаю, кто вы и кем вдохновляетесь. Запомнил каждого. Значит, самое время начинать тренировку.

Я свистнул в свисток.

— Встали ровно! Сейчас покажу, с чего начинается боксёрский день.

Глава 11

Тренировку я начал с пробежки. Парни вышли из зала на улицу, и я встал первым, задавая темп бега. Мне также было не лишним потихоньку начать тренироваться после боя.

Колонна двинулась. Подошвы зашуршали по асфальту, все держали дистанцию и ритм, которые я задавал.

Я то и дело оглядывался на пацанов. Они шли молодцом, хотя было видно, что нагрузка для многих даётся непросто. Всё-таки одно дело — представлять себя Тайсоном, сидя на диване, а другое — прийти в зал и попробовать познакомиться с его величеством Боксом.

В какой-то момент я вспомнил про того самого полного мальчишку, которого взял в группу, и посмотрел на него украдкой. Было заметно, что пацану тяжело. Лицо раскраснелось, дышал он тяжело, по лицу ручьём струился пот. Он отставал всё больше, а потом, не выдержав, резко остановился. Сел прямо на бордюр и схватился рукой за бок, наклонившись вперёд.

Я на ходу обернулся к Ване, который бежал сразу за мной.

— Давай вперёд, возглавляй бег. Темп держи как у меня, — велел я.

Ваня только кивнул и сменил меня, став первым номером. Колонна перестроилась и продолжила держать строй.

Я же подошёл к толстому пацану и сел рядом. Мои глаза застыли на уровне его глаз, чтобы он не почувствовал, что я давлю сверху.

— Тяжело, да? — прошептал я. — Знаю, что тебе тяжело. Но запомни — сдаваться нельзя.

Он посмотрел на меня, в глазах одновременно читалась и злость на самого себя, и желание сорваться. Я медленно покачал головой.

— Сегодня ты пробежал километр. Завтра пробежишь полтора. А послезавтра заберёшь всю дистанцию. Всё зависит только от тебя.

Пацан шумно втянул воздух, хотел что-то сказать, но только медленно покачал головой. Я ткнул пальцем ему в грудь, а когда он опустил голову — коснулся его носа.

— Вот прямо сейчас у тебя есть два варианта. Первый — сойти с дистанции и проиграть самому себе. Второй — подняться, дождаться, пока боль в боку уйдёт, и пойти дальше. Ты можешь не бежать, а идти. Но дойти до конца. Это важно, братец. Ты же помнишь, что невозможное возможно?

Мальчишка стиснул зубы, и я увидел, как в нём проснулся упрямый огонёк. Он поднялся с бордюра, выпрямился, всё ещё придерживая бок рукой, но уже твёрдо глядя вслед удаляющейся колонне парней.

— Молодец, — сказал я. — Вот так и надо.

Я положил ему ладонь на плечо, стиснул.

— И ещё одно. Ты наверняка что-то съел перед тренировкой, верно?

— Да… — он кивнул виновато. — Бутерброд…

— Вот поэтому и прихватило. На следующую тренировку попробуй ничего не есть хотя бы за два часа. Выпей воды, и всё. Почувствуешь разницу, обещаю.

Он медленно вздохнул и также медленно выдохнул. Чем мне нравился этот пацан, так это тем, что он не искал оправданий.

— Ну всё, пошли, — сказал я и встал. — Не спеша догоним остальных.

Пацанёнок медленно, но пошёл вперёд. Всё-таки с силой воли у него был полный порядок. Да, ему всё ещё было тяжело, но сдаваться этот паренёк не собирался.

Я не стал говорить ему, но сегодня он уже сделал выбор…

— Догоняй, — бросил я и сам трусцой отправился вслед за всё дальше удаляющейся колонной.

В зал после пробежки парни вернулись разгорячённые и довольные: щёки горят, футболки тёмные от пота. Я сразу построил их обратно в ряд.

— Так, пацаны, делаем по глотку воды и продолжим.

Парни пошли к скамейкам, где оставили свои бутылки. Я взглянул на часы, контролируя тайминг тренировки, и в этот момент боковым зрением увидел, что на пороге зала стоит какая-то мадам лет тридцати пяти — сорока с розовой сумкой через плечо.

Сначала я решил, что это мама кого-то из пацанов. В голове сразу щёлкнуло — ну да, как и говорили сами ребята, родители переживают, телефоны-то выключены. Вот и первая мама пришла проверить, почему чадо не выходит на связь.

Но сразу бросилось в глаза другое — она вошла прямо в уличной обуви, даже не заметив, что перед дверью, на самом видном месте, стоят коробки с бахилами.

— Здравствуйте, — я подошёл к ней. — Два вопроса: могу я вам чем-то помочь? И прошу надеть бахилы. Парни здесь тренируются, и не хотелось бы, чтобы они вытирали собой уличную грязь.

Женщина посмотрела на меня внимательнее, скользнула взглядом по залу, по пацанам, толпившимся у скамейки.

— А что у вас тут происходит? — спросила она, как показалось, надменно.

— Тренировка по боксу. А вы, наверное, мама кого-то из ребят?

— Тренировка, значит… а вы тренер, выходит? — она проигнорировала мою просьбу надеть бахилы.

Медленно обвела зал взглядом, а потом и меня сверху вниз, будто оценивая.

— Вы понимаете, что занимаетесь деятельностью, которая подлежит строгой регламентации? Тем более она связана с несовершеннолетними.

Я на секунду подвис, пытаясь понять, о какой регламентации речь. Всё просто же — зал, пацаны, спорт. Я видел их горящие глаза и видел, как они стараются. И тут мне начинают рассказывать про какие-то бумаги…

— Я понимаю, что пацаны пришли заниматься боксом. Им нравится, они работают, растут. Что не так?

Она резко повернула ко мне голову, губы сжались в тонкую полоску.

— Вы из какого леса вышли? — как-то недобро фыркнула женщина. — Всё должно быть чинно и официально. У вас должен быть учёт, регистрация, договоры, допуски. Или вам закон не писан? Захотели тренировать и начали?

Я развёл руками.

— Да, захотели и начали. Потому что иначе они будут сидеть дома в телефонах или шататься по дворам. А я им даю зал, порядок и дисциплину. Что не так?

Я видел, что баба явно настроена на конфликт, ну или привыкла разговаривать в командном тоне, когда перед ней все ходят на цырлах. Но хотелось верить, что мои выводы преждевременные.

Но нет… моим ответом она не удовлетворилась. Сунула руку в свою розовую сумочку и вытащила удостоверение. С демонстративной наглостью сунула его мне чуть ли не в лицо.

— Я инспектор подразделения по делам несовершеннолетних! — выпалила она. — В данный момент я крайне рекомендую вам прекратить тренировку. Прямо сейчас!

Естественно, наш разговор, по крайней мере её повышенный тон, слышали пацаны. Вела она себя так, будто испытывала ко мне личную неприязнь. В зале воцарилась тишина.

Что такое ПДН — я знал, просто потому что сам в своё время, как детдомовец, имел некоторые «отношения» с ними. Как и везде, люди там работали разные, но процент крикливо-истеричных женщин из расчёта на одного сотрудника в ПДН всё же зашкаливал. Работа всё-таки больно специфическая.

— Иначе что? — уточнил я.

— Иначе я вызову полицию, — отчеканила она. — Впрочем… я это и делаю.

Она достала из сумки телефон и, демонстративно глядя на меня, начала набирать номер.

Я стоял молча, держа руки на поясе. Пацаны за моей спиной переглядывались, не понимая, что происходит. Внешне я излучал спокойствие, а вот внутри всё кипело. Хотелось послать эту эксцентричную барышню на ху… тор бабочек ловить.

Для меня, человека из девяностых, то, о чём она говорила, звучало абсурдно. Полиция из-за того, что пацаны бегают и учатся держать удар?

— Давайте без полиции, — предложил я. — Скажите, что нужно сделать, чтобы ПДН было удовлетворено.

Она даже не посмотрела на меня. Телефон всё так же был в её руке, палец завис над экраном.

— Нет, — отрезала она. — Что делать я и так вам скажу. Но сначала я обязана зафиксировать ваше правонарушение и пресечь его. Вы понимаете, что если с детьми что-то случится, а у вас даже лицензии нет, то вы будете отвечать по закону? По всей строгости закона!

Я обернулся, поймал взгляд Марика и Виталика, которые вышли в зал из подсобки. Они молча стояли у стены, но глаза говорили больше, чем слова. В них застыло: осторожнее, не нарывайся. Я выдохнул и коротко кивнул ребятам.

— Всё, пацаны. Тренировку прекращаем.

— Как? Прямо сейчас? — удивился Ваня.

— Прямо сейчас, — повторил я. — Идём переодеваться.

— Нам всё нравится! — буркнул толстяк. — Мы хотим заниматься!

— Да! — подхватил Ваня. — У нас тренер нормальный, он за нас горой, и мы за него тоже!

Женщина даже головы не повернула.

— Много что может нравиться. Много в чём можно по незнанию найти удовольствие, — потянула она противным писклявым голосом. — Но это не значит, что это будет приносить пользу.

— Может, разрешите тренироваться? — не отступил Ваня.

— Нет, — отрезала она. — Быстро все расходимся. А то я сообщу вашим родителям, что вы находитесь здесь незаконно.

Пацаны глянули на меня. В их глазах был немой вопрос: что делать? Гул недовольства прошёл по залу, но я поднял ладонь, пресекая возмущение.

— Тихо. Мы разберёмся.

Женщина удовлетворённо хмыкнула, наблюдая, как пацаны, опустив головы, направились в раздевалку. Будто именно этого она и добивалась. Я проводил пацанов взглядом, смотря, как они нехотя уходят. В груди у меня клокотало — злость, досада, и в то же время в голове проскользнула холодная мысль, что эта баба пришла не случайно.

— Слушайте, — сказал я, возвращая внимание этой властной дамочке. — Если вы решили прикопаться ко мне — это одно. Но на пацанов не переключайтесь. Они тут ни при чём.

Она хмыкнула, недовольно поджав губу.

— Это вам сейчас весело, Александр. А посмотрим, как вы заговорите, когда я на вас составлю протоколы. Кстати, где я могу это сделать? У вас есть кабинет или что-то вроде того?

Я кивком показал на свою подсобку. Она уселась прямо за моим столом, вытащила из сумки какие-то бланки и что-то начала заполнять.

— Послушайте, — сказал я, всё ещё пытаясь найти компромисс. — Я никому вреда не наношу. Это же спорт. Когда это вообще было, чтобы спорт проблемы доставлял?

Она продолжала писать, бормоча что-то себе под нос.

— А вы справки у врачей просите? — резко спросила она. — Вы знаете, какие именно нагрузки допустимы для детей этого возраста?

— Справки будут, если так нужно. Но вы же видите, что у нас тут не армия и не каторга. Я даю пацанам ОФП.

Комиссарша подняла на меня глаза, в которых так и сквозило безразличие.

— Ваш контроль меня не интересует. Есть правила, — отрезала она.

— Давайте так. К следующему вашему визиту я всё подготовлю — бумаги, справки, что угодно. А сейчас я продолжу тренировку.

Она тут же вскинула руку, будто ставила точку в нашем диалоге.

— Вы мне мешаете работать.

Так значит… Я положил ладонь на её бланк и нагнулся, заглянув комиссарше в глаза.

— Я вам объясняю, — процедил я. — Пацаны так долго этого ждали, и будет неправильно, если мы просто выгоним их вон.

— Полиции объясните, — раздражённо бросила она.

И начала писать дальше. Что ж… стена передо мной сидит.

Я отошёл от стола, где комиссарша черкала свои бумаги, и махнул Витале с Мариком, чтобы подошли ближе. Мы отошли к рингу, подальше от её ушей.

— Ну что скажете? — спросил я вполголоса. — Чего она тут забыла?

Виталя пожал плечами, глядя исподлобья в подсобку.

— Похоже, она не случайно пришла. Слишком уверенно себя ведёт, — предположил он.

Марик тоже смотрел на эту женщину, потом озадаченно поскреб макушку.

— Я её раньше видел. Она из ПДН, — он аж поёжился. — Явно не сама сюда дорогу нашла, согласен.

— По наводке… — пошептал я. — Вопрос только — от кого?

Мы переглянулись.

— Ренату сейчас не до этого, — сказал я, рассуждая вслух. — Хайпенко? Тоже вряд ли. Ему точно шум сейчас не нужен.

— Козлов? — предположил Виталя.

— Нет, — отрезал я. — Козлов такими мелкими пакостями не занимается. У него калибр другой. Если бы он захотел, то завтра этого зала бы уже не было… Но раз уж она тут сидит и бумаги строчит, значит, кто-то специально решил нам палки в колёса вставить.

Мы ещё толком не успели разобраться, как дверь снова распахнулась. На этот раз в зал зашли двое полицейских в форме с автоматами на животах. Сапоги тяжело стукнули по полу, и менты огляделись.

— Лейтенант Кузнецов, — первый представился и показал удостоверение. — Что здесь происходит? Кто вызывал полицию?

Я краем глаза заметил, как Марик и Виталя напряглись и чуть отодвинулись к стене. Аллергия на ментов складывается при определённом образе жизни.

Женщина с бланками тут же поднялась, схватила уже заполненные листы и розовую сумку.

— Я вызывала! — сказала она уверенно. — Нарушение, связанное с несовершеннолетними. Сейчас я подойду!

Полицейский глянул на меня внимательнее, и в глазах у него мелькнуло узнавание.

— Так это вы… поздравляю, — сказал он. — Хороший бой вы тогда провели.

Второй полицейский посмотрел по сторонам.

— Так что у нас тут? Наверное, ложный вызов?

— А по какой причине вас вообще вызвали? — уточнил я.

Кузнецов хмыкнул так, будто ему самому было неловко произносить эти слова.

— Ну так-то по причине жестокого обращения с детьми…

— Серьёзно? — я усмехнулся, хотя внутри закипало. — Жестокое обращение? Или бокс стал жестоким обращением?

Лейтенант помолчал. Я понял, что это умница с розовой сумкой ляпнула про «жестокое обращение», рассчитывая, что так менты быстрее приедут.

— Ну, получается, какой-то ложный вызов, — вздохнул Кузнецов.

Комиссарша, зажав папку подмышкой, наконец подошла к нам.

— Это я вызывала вас! — напомнила она, вытащила удостоверение и показала ментам. — Меня зовут Татьяна Викторовна.

Она протянула Кузнецову бланк, над которым корпела всё это время, пока сидела за столом.

— Пожалуйста, ознакомьтесь, здесь налицо нарушения. Работа без договора, деятельность юридически никак не оформлена, лицензии у этого, так называемого, тренера нет. И он, на секундочку, работает с несовершеннолетними. Прошу вас разобраться, уважаемые полицейские! Так… — она повернулась ко мне и сунула ещё одну бумагу. — Вот вам постановление. И штраф.

Я машинально взглянул на шапку документа, но комиссарша не дала и секунды — затарахтела дальше.

— А ещё я свяжусь с родителями этих несовершеннолетних, — добавила она, отчеканивая каждое слово. — И опишу им ситуацию. Пусть будут в курсе, где вообще их дети и чем именно они здесь занимаются.

Она захлопнула папку, поджала губы, развернулась на каблуке и пошла к двери. Дверью, конечно же, хлопнула.

Лейтенант Кузнецов начал изучать переданные комиссаршей документы. Было видно, что ему эта ситуация не доставляет никакого удовольствия.

— Смотрите, мы всё понимаем, — заговорил он. — По-человечески, если, то какие тут могут быть претензии? Дети занимаются спортом, дисциплину развивают, порядку учатся. Всё правильно… больше того, по моей молодости, когда я сам занимался, такого близко не было.

— Есть «но»? — уточнил я, понимая, куда он клонит.

— Но если говорить по букве закона… — полицейский замялся. — Она, к сожалению, права.

Я опустил взгляд на бумаги, скользнул глазами по немалому штрафу, который теперь был обязан выплатить. Потом снова поднял глаза на полицейских.

— Как бы нам этого не хотелось, но формально лицензии нет, документов нет, — добавил второй полицейский, пожав плечами. — Поэтому, согласно закону, на данный момент мы… выносим вам предупреждение.

— Я понял, мужики, — заверил я. — Предупреждение — значит предупреждение. Претензий никаких. Если так по закону положено, значит, надо закон выполнять.

— Только вы нас поймите правильно. Не для протокола будет сказано — у нас к вам никаких вопросов нет. Мы всё понимаем. Но, увы, мы на службе и обязаны фиксировать даже такие заявки.

— Понимаю, — заверил я.

Они переглянулись, и вдруг второй, тот что помоложе, сержантик, растерянно улыбнулся.

— Слушайте… а можно с вами фото? Ну так, для себя. Брату покажу, он фанат всяких единоборств.

Мы вышли ближе к свету, они сняли фуражки, один достал телефон. Щёлкнули несколько кадров. Закончив, Кузнецов крепко пожал мне руку.

— Держитесь. Всё будет нормально.

— Будем, — заверил я. — Спасибо, что по-людски.

Когда полицейские ушли, ко мне подошёл Марик.

— Это бред, Сань, — прошипел он. — Если так законы трактовать, то можно и к столбу прикопаться — «не там стоит». Мы же молодым добро делаем, что за цирк?

— Знаешь поговорку про то, кто ты без бумажки, а кто с бумажкой? — спросил я.

— Знаю, конечно…

— Так вот мы сейчас без бумажки, — я вздохнул. — Придётся зал закрыть до того, как всё урегулируем. Иначе нас просто утопят протоколами и штрафами.

— Закрыть… в смысле прямо сегодня? Пацаны же на завтра уже…

— Прямо сегодня, — подтвердил я. — Я сейчас пацанам объясню почему так. Вопрос другой: к кому идти за решением? Понять бы порядок только, куда и зачем обращаться.

— В идеале надо посоветоваться с тем, кто шарит, — Марик вытер пот со лба ладонью. — Здесь нужен человек, который шарит. Бумаги, лицензии, как правильно оформить, что сказать, что не говорить.

Долго думать о том, кто в теме и шарит, не пришлось.

— Игнат должен знать, — озвучил я. — Он и зал свой поднимал, и с комиссиями бодался.

— Во, — оживился Марик. — Игнат — это правильно. Он разложит по полочкам, что собрать, куда подавать и в каком порядке. Ну и, если надо, кого подтянуть.

— Так и сделаем, сейчас наберу, — заверил я. — А вы с Виталей пока пацанов придержите, чтобы объяснить, что к чему.

Марик пошёл к Витале, который уже общался с парнями. Я же достал из корзинки телефон и машинально провёл пальцем по стеклу, собираясь звонить Игнату.

Глава 12

Гудки пошли, один, второй, третий. Трубку Игнат так и не поднял. Только через пару секунд пришёл короткий сигнал-маячок: «перезвоню позже».

Я задумался, пролистал список контактов. Ждать, пока Игнат перезвонит… я-то подожду, но может есть ещё кто поможет? Листать долго не пришлось и не потому что у меня в записной книге было мало контактов, а потому что в голову сразу пришла Ира. Конечно, блин, как говорится, хорошая мысля приходит опосля. Если кто и может быстро подсказать, куда двигаться с этими бумажными делами, так это она.

Ира несколько лет проработала секретарём, и в бумагах разбирается лучше любого юриста. Я недолго думая нажал её номер. В отличие от Игната, Ира трубку сняла почти сразу.

— Алло? — послышался её голос из динамика.

— Ира, привет, дорогая. Как у тебя со временем?

— Привет, Саш, рада тебя слышать. Для тебя время всегда найдётся, — заверила она.

— Отлично, что скажешь, если я прямо сейчас вызову тебе такси ко мне в зал? Обещаю кофе и хорошее настроение.

— А что нужно? — насторожилась она.

— Вопросами тебя хочу помучать, если ты не против, — пояснил я «цель визита».

На том конце провода повисла пауза, но короткая.

— Хорошо, вызывай! — согласилась она и продиктовала адрес, на который следовало подать машину.

Как только отключился, зашёл в приложение и вызвал для Иры такси. Водитель должен был подъехать через три минуты. Я скинул ссылку на поездку Ире и получил в ответ на своё сообщение поднятый большой палец реакцией.

Пока девчонка едет, следовало переговорить с пацанами, для которых вместо тренировки получился один большой облом.

Я выключил телефон и направился в раздевалку. Пацаны все хмурые сидели на скамейках — видно было, что настроение у всех ниже плинтуса. Конечно, тренировку столько ждали, а на выходе получился пшик. Вместо тренировки пришлось наблюдать цирк с этой тёткой-проверяющей.

Как только я вошёл, пацаны разом поднялись.

— Ну что, парни, — начал я, облокотившись на шкафчик. — Понимаю, облом. Вместо работы топчемся на месте. Но так бывает. Главное другое помнить, что дорогу осилит идущий.

Пацаны молчали, слушали.

— Мы своё возьмём, — продолжил я. — Секцию никто не закроет, так что готовьтесь. Чуть позже начнём с ещё большим напором.

Ваня поднял руку, прося слово.

— Тренер, если что надо — вы только свистните. Мы в любой момент, если чё!

Я улыбнулся краями губ, обвёл взглядом учеников.

— Спасибо, пацаны! Будем держаться вместе. А пока… переодевайтесь, идите домой, — сказал я. — Пока нет тренировок — будет вам партийное задание.

— Какое?

— Я готовлю список боёв, обязательных к просмотру. Будет пока теория вместо практики. Ну и с учёбой — как договаривались. Кому что надо подтянуть — полный вперёд!

Парни начали переодеваться, а у меня пиликнул телефон, обозначая, что Ира уже приехала. Действительно, в коридоре послышался цокот каблуков. На пороге появилась Ира — аккуратная, в тёмно-синем пальто, волосы собраны в пучок, в руках сумочка и телефон.

— Привет, — сказала она, оглядывая зал. — Что случилось?

Я недолго думая повёл Иру пить кофе. Я прихватил с собой папку, куда сложил документы, оставшиеся от комиссарши. Мы вышли на улицу и, болтая обо всём и ни о чём, дошли до кофейни, где продавали кофе на вынос. Ире я заказал малиновое латте, а сам попросил «классику» без сиропа и молока.

— А кофе-то здесь вкусный, — поделилась Ира, попробовав свой напиток. — Саш, но мы ведь не кофе пить пришли? Ты ведь меня кофе просто подкупаешь?

— Ну тебя не проведёшь, — хмыкнул я.

Я рассказал Ире, что мне от неё нужно. Обрисовал случившееся и показал на папку с «собранием сочинений», оставшимся от комиссарши.

— Надо, чтобы ты всё это перевела с их птичьего на человеческий, — резюмировал я.

— Ясненько, сделаем, — она указала на ближайшую лавочку. — Пойдём присядем и я посмотрю.

Мы присели, Ира взяла папку и начала изучать содержание «протоколов-постановлений».

— Так, понятно, у нас тут постановление и штраф… — она вчиталась в текст и покосилась на меня. — Сань, твоё чувство не подвело. Она явно не «случайно зашла».

Я развёл руками. Чиновники вообще интересный предмет — вроде они есть, а когда нужно их нет… Я про то, что иногда они вообще ничего не замечают, даже когда нарушения на каждом шагу. А иногда наоборот находят иголку в стоге сена. Прямо с лупой бегают.

— Да, явно пришла целенаправленно, — согласился я. — Чтобы лавочку прикрыть. Иначе я просто в душе не приложу, откуда такая прыгать, чтобы спортивный зал закрывать.

— Именно, «тётя» знала, куда идёт и зачем. Такие вещи на пустом месте не возникают.

Я постучал костяшками пальцев по лавочке, задумавшись. Ира тоже постучала ногтем по крышечке стаканчика, отпила кофе.

— Смотри, — сказала Ира. — Я, скорее всего, смогу помочь. По крайней мере, разберусь, какие требования к тебе выдвигают и куда идти, чтобы всё это закрыть. Кто за что отвечает, какие формы, в каком порядке…

— Спасибо, — поблагодарил я. — Реально выручаешь.

— Не спеши благодарить, Саш. Дай мне время всё проверить. Я подниму нормативку, посмотрю, что они от тебя хотят, где тонкие места. Как разберусь, что делать дальше, сразу свяжусь с тобой. И тогда уже наметим фронт работ — что ты делаешь сам, что могу взять на себя, какие сроки. Идёт?

— Конечно. Скажи, что от меня нужно прямо сейчас? — уточнил я.

— Пока… ну в принципе особо-то и ничего, — ответила Ира, аккуратно складывая листы обратно. — Не дёргай никого и ничего не подписывай. Я вернусь к тебе с понятным списком шагов.

— Договорились. Жду звонка.

— Созвонимся, — подтвердила Ира, поднимаясь с лавки и забирая папку. — Кофе, кстати, действительно вкусный, если захочешь угостить меня ещё, сразу скажу, что согласна.

Я собрался вызывать девчонке такси обратно, но та подсказала, что вызывать надо на новый адрес.

— У меня есть хороший знакомый юрист, надо бы заехать к нему и проконсультироваться на этот счёт.

— Сколько буду должен за консультацию? — уточнил я.

— Мне он поможет бесплатно, — Ира игриво захлопала ресницами. — Главное — будь на связи!

Через пару минут я посадил её в такси и вернулся в зал. Там меня встретил Марик, залипавший в телефон.

— Так, ну вроде мне пообещали с этим делом разобраться, — поведал я.

— Угу, — Марик, чуть прикусив губу, повернул ко мне экран своего мобильника. — Сань, ну что мы всё о плохом да о плохом. Смотри, конференцию анонсировали! Включаю.

Он ткнул по экрану на треугольник.

На экране вспыхнула заставка лиги и пошла динамичная нарезка лучших моментов участников шоу — один за другим. Удары в слоу-мо, свист трибун, вспышки камер. Парни мелькали на коротких, но острых фрагментах. Показывали в основном нокауты.

Что сказать… судя по тому, что я увидел, бойцы, которых пригласили на шоу, явно не кукурузу стерегли.

— Видал? Вот это подсечка! — впечатлился Марик, увидев в нарезке приём из самбо. — Назад отмотать?

— Не надо, — отказался я.

Нарезки хоть и были совсем короткими, но я увидел достаточно. Был там и мой эпизод нокаута Карателя.

Голос за кадром на пару секунд прорезался через музыку: «…участники реалити-шоу… открытая пресс-конференция…».

— Смотри, смотри! — Марик ткнул в экран. — Этот с шагом назад ловит прямым.

— Вижу, — заверил я.

— Будет что посмотреть, — ухмыльнулся Марик.

Ролик подошёл к концу. На экране появилась дата конференции и логотип реалити.

— Переслать? — предложил Марик, уже клацая в мессенджере.

Я отказываться не стал, надо будет на досуге поделиться со зрителями, чтобы не забыли. Но интересовало меня сейчас другое — нарезка нарезкой, а не лишним было бы посмотреть, как работают эти парни в бою.

— Сможешь мне найти видео с бойцами? — попросил я Марика.

— Ваще не вопрос! Пойдём только присядем.

Мы устроились за столом, и Марик вбил имя первого из бойцов в поиск.

— Во, смотри, Сань, чё за ферзь!

На фотографии был здоровенный брюнет с повязкой на глазу.

— А с глазом что? — спросил я. — Как он так драться будет?

— Да это ж образ… ну типа пират или хрен пойми кто.

На следующей фотографии он же стоял в форме ВДВ с беретом на голове. Любопытно, конечно… определился бы уже, кто он — десантник или пират. Однако, судя по огромным охватам этого бойца, зрителям нравилось то, что он транслирует.

На следующей фотографии он же стоял в форме ВДВ с беретом на голове. Любопытно, конечно… определился бы уже, кто он — десантник или пират. Однако, судя по огромным охватам этого бойца, зрителям нравилось то, что он транслирует.

На странице у него были и полные записи боёв. Если верить рекорду, у этого бойца была серия аж из семи побед. Много это или мало, но с ходу не скажешь, нужно смотреть на качество соперников, с которыми он дрался.

— Смотри, смотри! — Виталя начал листать ленту другого бойца. — Этот вообще весь, блин…

Я взглянул на экран и увидел молодого, как говорили сейчас, «на полном фарше». Брендовые очки, «мерс» на фоне Москва-Сити, на каждом фото хэштеги типа «король», «разорву».

В целом картина была ясна… самоуверенность, вызывающие позы, громкие слова. Каждый второй прямо-таки напоминал мне того самого Конора, которого мы недавно разбирали с пацанами. Показуха на публику и девиз: «наглость — второе счастье».

— Прямо клоны, — хмыкнул я. — Один к одному, как Конор. А кое-где и до Маги Карателя недалеко. Только если Мага-то… ну вы помните, у него понтов было больше, чем дела, то у этих навыки совсем другие. Уровень достаточно высокий у ребят.

— Реально опасные? — покосился на меня Марик.

— Если судить по регалиям, то машины для убийств.

Я нисколечко не преувеличивал. Среди участников бойцовского шоу были парни с огромными бэкграундами в разных дисциплинах. Международники по боксу, кикбоксингу… а такие звания, в отличие от КМС или мастера спорта в переходе, не купить. Поэтому сейчас я отчётливо понимал, что просто не будет.

Спортсменов Марина подобрала высококлассных. Причём, как я мог понимать, подавляющая часть бойцов были подписаны уже после ухода Хайпенко.

А насчёт сравнения с экспрессивным ирландцем, я уже давно начал догадываться, что без шума в медийном поле на такое шоу не попадёшь. Так что… буду принимать подобное за должное.

Я откинулся на спинку стула, заканчивая просмотр, потому что в этот момент завибрировал мой мобильник.

— Марк, скинь мне видео боёв этих ребят, поизучаю на досуге, — попросил я.

Звонила Ира, и я тотчас принял вызов.

— Саш, — послышался голос девчонки. — В общем я наметила план по твоей ситуации. Можем пройтись по пунктам?

— Давай, — я машинально посмотрел на часы.

Молодец девчонка, ничего не скажешь. И часа не прошло, а она уже знает, как действовать и что делать.

— Так, ну смотри, первое!

Ира объяснила, что первое и самое верное — мне следовало подписать договор об аренде с Игорем.

— Пусть будет хоть простой договор, главное, чтобы отношения с владельцем не висели в воздухе.

— Я, насколько знаю, Игорь ещё не вступил в наследство, — сказал я.

— А дай мне его контакт, я его свяжу напрямую с адвокатом, и там уже проконсультируют.

Я не стал откладывать в долгий ящик и сразу скинул Ире телефон Игоря.

— Второе, — продолжила она. — Тебе нужно открыть ИП. В видах деятельности сразу отметить всё, чем ты реально занимаешься: спортивные тренировки, секция для детей и подростков, организация тренировочного процесса. Если хочешь, можем рассмотреть вариант НКО, если ты молодёжь тренируешь бесплатно, это логично. Но это уже нюансы: у НКО больше бумаги, устав, отчётность. Для старта ИП будет быстрее и предпочтительнее.

— Понял, — сказал я.

Внутри скребануло: «ИП», «виды деятельности» — слова были как из другого мира, не из моего девяносто шестого. Я и бизнес никогда прежде не пересекались.

— Третье. Понадобится лицензия, — говорила Ира. — Я знаю, как это делается и знаю, что это можно сделать быстро, если понимать, куда стучаться. Я пробью свои каналы. А ты, пожалуйста, параллельно посоветуйся с Игнатом — у него могут быть свои варианты и контакты. Договорились?

— Договорились. Только скажи, куда ехать и с чего начинать?

— Ехать никуда не нужно. Всё делается в интернете. Регистрация ИП идёт через налоговую, всё онлайн. Я могу оформить всё сама, но мне нужны от тебя ксерокопии документов. Паспорт, ИНН, СНИЛС… Тебе главное — дать копии и быть на связи. По лицензии я напишу, когда состыкуюсь с нужными людьми. По НКО решим позже, если пойдём по этому пути, — заверила Ира. — Так что как только всё от тебя получу — двигаю регистрацию.

— Ира, спасибо, выручаешь!

— С тебя кофе угостить! И, Саш, если Игнат перезвонит, сведи нас в один чат, так быстрее.

— Сделаю.

— Всё, работаем. Жду документы.

Связь оборвалась. Я ещё секунду подержал телефон у уха, потом положил его на стол. Онлайн, блин… в 96-м пришлось бы по трём кабинетам бегать в течение месяца. Здесь же «всё в интернете». Ладно. Значит, собираем копии и едем дальше.

— Пацаны, сюда, на минуту, — позвал я Марика и Виталю.

А когда они подошли, продолжил:

— Ира только что позвонила. Нужны копии документов. Паспорт — разворот с фото и страница с пропиской, ИНН, СНИЛС, — я нашёл свои документы и положил на стол. — Короче, надо найти, где ксерокс снять.

Через минуту пацаны, не задавая лишних вопросов, пошли искать, где на районе можно сделать ксерокопию.

А мой мобильник завибрировал снова. Я глянул на экран и увидел, что звонят не по сотовой связи, а через мессенджер. Номер был незнакомый, но голос в динамике я узнал сразу.

— Привет. Надо встретиться, — это был Саня Козлов. — Через полчаса. Парковка у ТЦ «Орион», знаешь где?

Я ткнул пальцем по навигатору, на экране сразу высветился маршрут. Ехать было минут пятнадцать максимум.

— Смогу, — подтвердил я. — Подъеду.

— Всё, счастливо. И не перезванивай.

Связь оборвалась и на экране мигнуло «разговор завершён».

Младший Козлов как всегда появлялся и исчезал неожиданно. Видимо издержки профессии. Впрочем звонка Саши я ждал. До сих пор по нашим дальнейшим шагам не было никакой конкретики. Надеюсь, что теперь она появится.

Я выехал сразу и подъехал к торговому центру минут через пятнадцать, как и показывал навигатор. Парковка оказалась битком — машины стояли рядами, занимая почти все места. Место было явно оживлённым и популярным, но, наверное, так и было нужно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Пришлось подождать, постоял на аварийке, пока освободится парковочное место. Я провожал взглядами людей, снующих туда-сюда с пакетами и тележками. Дождался, когда освободится место, заглушил двигатель и вылез из машины.

Секунду постоял, оглядываясь, и приметил небольшую будку с кофе напротив входа в ТЦ. Пятнадцать минут у меня ещё было в запасе, так что почему бы не выпить кофе? Заодно осмотрюсь.

Я пошёл к кофейному киоску, где, несмотря на многолюдность, практически не было очереди. А парочка, кто стояла у киоска, дожидалась свой заказ. Я достал деньги, заказал себе чёрный, без сахара.

— Минутку подождите, — сказал бариста и повернулся к машине.

Я стоял, окидывая взглядом парковку, когда сбоку подошёл какой-то мужик в куртке с поднятым воротником и в кепке с низко натянутым козырьком.

— А можно и мне кофе? — обратился он к продавцу. Голос вроде обычный, но с хрипотцой. — Оплата наличными.

Я повернулся к нему, и в первый миг ничего особенного не заметил. Обычный мужик, таких тут сотня. Но потом присмотрелся внимательнее… больно у него был знакомый взгляд… Внутри кольнуло.

— Нифига… — прошептал я.

Это был младший Козлов, только настолько похожий на случайного прохожего, что сразу и не узнаешь. Он чуть покосился в мою сторону и улыбнулся уголками губ.

Я только успел взять стакан с кофе, как «мужик» наклонился ко мне и шепнул:

— Вон тачка. Номера Андрей три восемь четыре Мария Марк. Садись в неё, я подойду.

Он даже не посмотрел в мою сторону, будто и не со мной говорил, а просто заказал кофе и ждал свою сдачу.

Я не стал задавать вопросов, отпил кофе и пошёл на парковку, попутно ища машину с названными номерами. Ей оказалась белая «Лада Гранта», ничем особо не примечательная.

Саша, конечно, молодец… я как в шпионский роман попал.

Я подошёл к машине. Дёрнул ручку, и дверь оказалась открыта. Перед тем как садиться, я машинально поднял взгляд на угол стоянки, где я оставил свою машину. Там камеры висели на столбах. А вот над этим местом камер не было вовсе.

Я устроился на переднем пассажирском сиденье, поставил кофе на торпеду и окинул взглядом салон. Машина была чистая, но какая-то пустая что ли… чувствовался только лёгкий аромат дешёвого освежителя.

Теперь оставалось ждать Козлова.

Глава 13

Дверь «Гранты» тихо скрипнула, и в салон сел Козлов, держа в руках стаканчик с кофе.

— Ну ты, блин, и даёшь. Если бы у меня с тобой не была назначена встреча, ни за что бы не догадался, что это ты.

Он хмыкнул, сделал глоток кофе, взглянув на себя любимого в зеркало заднего обзора.

— Кофе-то вкусный?

— Пойдёт, — сказал я, отхлебнув свой. — Не ради кофе сюда приехали. Давай, выкладывай, чего хотел.

Козлов подался вперёд, поставил стакан на торпеду.

— В общем, Саня, я тут подумал, как лучше сделать. И, так сказать, довожу до твоего сведения.

— Завораживающее начало, — заметил я. — Что надумал?

Козлов чуть подклеил отошедший ус. Интересно, откуда он взял грим, или у него был с собой «чемоданчик на все случаи жизни»?

— Я поеду на это реалити-шоу вместе с тобой, — заверил он. — Здесь, в столице, мне пока делать нечего. Рекомендовали на некоторое время залечь.

— Понял, — кивнул я. — Я как понимаю, не все от тебя отвернулись, раз ты получаешь такие рекомендации.

— Правильно понимаешь… — Саня поймал мой взгляд в зеркале. — Только мне нужно, чтобы ты меня оформил как секунданта. Я должен поехать с тобой как член команды.

Просьба была несколько неожиданной. И на первый взгляд казалась весьма рискованной. Конечно, Саша мог и дальше скрываться за гримом… вот только всё равно вокруг далеко не все идиоты.

— Не вопрос, сделаем, — всё-таки сказал я. — Но, слушай… ты же в розыске. Тут же паспорт нужен.

Он несколько секунд был занят тем, что поправлял свой поехавший грим. А может заодно раздумывал над тем, что мне ответить. А потом, откинувшись на сиденье, залез во внутренний карман куртки. Достал документ, раскрыл и показал мне.

— Видишь, Сань? — спокойно сказал он. — Паспорт. На другое имя.

Я глянул на страницы. Фотография там была его, но данные чужие. Бумага выглядела настолько настоящей, что никаких сомнений не закралось даже на секундочку.

— Ну ты даёшь… — хмыкнул я. — Серьёзно подготовился.

Козлов закрыл паспорт, но убирать обратно в карман не стал. Положил на колени, словно он мог понадобиться ему в любой момент.

— Я всегда серьёзно готовлюсь, — ответил он и снова потянулся к кофе.

Сделал ещё глоток, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Слушай, Саня, — доверительно сказал он. — В городе, куда мы поедем на это шоу, у меня есть знакомый. Серьёзный человек. Надо с ним лично встретиться и перетереть — помогут ли местные силовые структуры, когда всплывут вопросы. По телефону такие вещи не решаются… Но пока всё в подвешенном состоянии, одно скажу точно. Билет мне купи ты. Когда станет известна дата поездки — сразу. Только учти, что ехать надо на железной дороге, самолёты и бла-бла-кар тут не вариант.

— Не вопрос, — заверил я. — Как только появится дата, беру билет. Давай данные с паспорта, я перепишу.

Козлов молча передал мне свой «новый» паспорт. Я раскрыл его на нужной странице, сделал фотографию.

— Как купишь — сбрось мне на почту, — попросил Саша.

Он достал телефон, быстро набрал что-то и повернул ко мне экран.

— Вот сюда, — сказал он. — Только никаких лишних слов, просто файлы с билетами.

— Принято, — я запомнил адрес почты. — Как только оформлю, сразу скину. Ещё что-то?

— Нет, до скорой встречи, Саш, — младший Козлов протянул руку, и мы обменялись рукопожатиями.

Я вернулся в зал и сразу встретил Марика и Виталю, которые успели выполнить мою просьбу — в подсобке на столе лежала кучка бумаг в файлах с копиями документов.

— Сань, мы всё сделали, — сообщил Марик. — Ксерокопии готовы.

Я пролистал пару страниц: паспорт, СНИЛС, ИНН. Всё как заказывал.

— Молодцы, — сказал я. — Теперь это всё нужно передать Ире, пусть она отправит куда надо.

— Блин, — Марик озадаченно поскреб затылок. — А зачем завозить? Я думал, это тебе надо?

— Нет, Ира просила послать копии, — пояснил я.

— Так надо было сканы делать, — встрял Виталя. — Ксерокс нафиг не нужен, бумажки таскать туда-сюда — это прошлый век.

Виталя вытащил мобильник, быстро зашёл в какое-то приложение. Следом сфоткал ксерокс паспорта и показал мне.

— Вот смотри: паспорт — раз, сфоткал. Прога выровняла углы, убрала тень, сохранила в PDF. И всё, можно сразу отправить в почту или в мессенджер.

— И не надо никуда ехать, — добавил Марик. — Нажал «отправить» — и оно у Иры через минуту.

Я удивился, но вида не подал. В девяностые мы за этим в копировальный центр бегали, а тут всё в кармане. В общем-то, логично… как-то не догадался сразу, что и здесь прогресс шёл семимильными шагами.

По итогу отфоткать документы и превратить их в файлы заняло не больше пяти минут. И это с учётом, что Виталя поставил мне приложение, показал, как щёлкать и сохранять.

Я прошёлся по документам, один за другим «просканировал» — получилось чисто, будто реально на офисном аппарате.

— Ну всё, жми «отправить» и скидывай всё Ире.

Я нажал кнопку, файлы улетели. Ира прочитала сообщение сразу и, как всегда, поставила большой палец в реакции. Вот уж не думал, что ксерокс уместится в телефоне.

Вспомнив о просьбе младшего Козлова с билетами, я посмотрел на Виталю.

— Вопрос на миллион. Чтобы на ЖД-поезд билеты купить — ехать на кассу надо? Или можно тоже через телефон всё сообразить? — спросил я.

— Нет, ехать никуда не надо, Саш. Заходишь на сайт железных дорог или их партнёров, выбираешь дату, поезд, вагон, место и покупаешь онлайн.

— А билет потом в кассе получить? — уточнил я по старой памяти.

— Нет. При посадке просто показываешь QR-код на мобиле, — пояснил Виталя. — Скрин или из письма. Проводник сканирует, и всё.

— Система… — я покачал головой.

В моё время приходилось по полчаса в очередях к кассам стоять. Сейчас всё стало куда проще: оплатил, получил электронный билет. Главное — чтобы данные совпадали и телефон не сел.

Я достал телефон, открыл заметки и набросал себе напоминание: как только объявят дату реалити-шоу — взять билеты онлайн. И едва успел дописать, мобильник завибрировал — на этот раз звонили Решаловы.

— Саня, привет, — прозвучал в трубке голос Лёши. — Надо обсудить конференцию.

— А что обсуждать? Дата и время вроде известны, — уточнил я.

Лёша объяснил, что с точки зрения медийки каждый боец должен обязательно подготовить перформанс.

— Ну там, ролик, какая-то фишка, подача себя. Есть у тебя настроение и желание снять что-нибудь прикольное? Если да — тогда двигаемся в эту сторону, время начнём.

Я не стал говорить пацанам, что при слове «медийка» у меня дёргается глаз. Да и понимал, что нужно. Но всё же решил прощупать почву на предмет возможности съехать.

— А без этого нельзя?

— Можно, конечно, — заверил Лёша. — Но тогда лига сама запишет и презентует тебя. Только сделают так, как посчитают нужным. А это, сам понимаешь, может выйти совсем не то, что тебе нужно.

— Ладно, — согласился я. — Давайте снимать.

— Отлично, — оживился Лёша. — Тогда ты пока отсмотри примеры. Выбери, какой формат тебе ближе — эпатаж, агрессия, шоу или может что-то спокойное, но цепляющее. Потом определимся, подгоним под твой образ.

— Принято, скидывайте примеры, посмотрю.

Я не стал напоминать парням, что никакого «образа» у меня нет. Каким родился, таким и пригодился. Образ — штука, безусловно, хорошая, но в один прекрасный момент маска слетает. Так что я придерживался позиции, что самая правильная — быть таким, какой ты есть с самого начала и до самого конца.

— Уже отправил в мессенджер. Просмотри, а потом обсудим, — сказал Лёша. — Всё, на связи, Сань!

Связь оборвалась, и я махнул рукой Марику с Виталей.

— Идите сюда. Звонок был от близнецов. Нужно придумать… перформанс, кажется, — пояснил я.

— Для конфы? — спросил Марик.

— Да, мне Лёша скинул примеры, давайте посмотрим и определимся, что лучше зайдёт.

Я перешёл по ссылке от близнеца. Начало грузиться видео. На экране один боец выходил с дымовыми шашками, кричал лозунги, размахивал флагом. Другой выходил в золотых очках, с охраной, словно рок-звезда. Третий свёл всё к агрессии — рвал майку, орал в камеру, обещал «похоронить любого».

— Вот такой подход, как по мне, больше всех цепляет, — прокомментировал Марик последний пример. — Ну а чё, наехал на кого-нибудь и сразу хайпанул.

— Да, — подхватил Виталя. — Надо жёстко, это зрителю нравится.

Я выключил ролик, задумался. Не спорю, именно не обузданной агрессией проще всего привлечь зрителя. Вот только есть проблема — я не умел высасывать эмоции из пальца. И если бы я изобразил нечто подобное, то зритель не поверил бы ни хрена. Вот серьёзно: как можно агрессировать, если у тебя к человеку нет неприязни и ты его первый раз видишь?

Да и известен я стал не тем, что странно одевался или вёл себя вызывающе. Моя сила была в другом. В правде, как и должно мужчине.

— Не, пацаны, я пас.

Марик с Виталей переглянулись, синхронно пожали плечами.

— Может, ты и прав, Сань…

Я задумался, снова включил примеры. Нет, конечно, можно взять и агрессию, и эпатаж, но это будет… ненастоящее. Я пока не определился.

— О, Игорь, кажись приехал! — сообщил Марик, выглядывая в окно.

Выбрать перформанс я так и не выбрал, но тем лучше — ещё чуть-чуть и голова бы закипела от этих мыслей. А вот то, что приехал Игорь — это здорово. Я как раз ждал его, потому что по дороге со встречи с Козловым сам звонил, чтобы решить вопрос аренды зала.

— Ладно, — заключил я. — Беру время на подумать.

Игорь через минуту вырос на пороге.

— Ну что, Сань, есть для тебя хорошие новости, — сразу заявил он.

— Давай, рассказывай.

Мы сели на диван, Игорь положил на стол папку с документами.

— Короче, дело к ночи, — начал он. — Юрист твой разложил ситуацию по полочкам. Варианты заключить аренду есть, и они вполне рабочие. Подписать договор можно и сейчас, только есть нюансы.

Игорь достал из папки бумаги и потянул мне.

— Вот, мне составил юрист. Договор аренды! — он послюнявил пальцы и начал объяснять. — Смотри значит. По закону наследник считается владельцем имущества с момента смерти наследодателя, прикинь?

— Даже если свидетельство о праве на наследство не получено? — уточнил я.

— Угу! Договор аренды можно заключить и до получения свидетельства, но есть нюансы, — Игорь с важным видом, как будто теперь ему стало понятно, как устроен этот мир, поднял палец. — На срок до одного года, чтобы он не подлежал госрегистрации. Потому что зарегистрировать его до получения свидетельства о праве собственности невозможно. Поэтому…

Он перевернул страницу и указал строчку.

— У нас будет краткосрочный договор на срок менее года!

— Не вопрос, — кивнул я. — Сколько должен за консультацию у юриста?

Игорь только махнул рукой.

— Да нисколько, ноль рублей ноль копеек, твоя ж девка всё организовала.

— Ладно… аренда на каких условиях?

Игорь как-то заговорщицки посмотрел на меня.

— Смотри. До момента вступления в наследство ещё четыре месяца. Они бесплатно, как мы и договаривались. И ещё восемь месяцев… — он искренне улыбнулся. — Тоже бесплатно, как благодарность за всё, что ты для меня сделал.

— Серьёзно? Восемь сверху?

— Серьёзно, — подтвердил он. — Мне важно, чтобы ты спокойно встал на рельсы. Зал оживил — честь тебе и хвала, но теперь ведь надо, чтобы он заработал по-человечески. Моя очередь подставить тебе плечо.

Я молча протянул ему руку.

— Спасибо, Игорь. По-человечески — спасибо.

Он крепко пожал мою ладонь.

— И тебе спасибо. Ты выручил, когда мне было хуже всего… так что получай ИП или что ты там собрался получать и сразу подпишем финальный вариант уже с твоими реквизитами, — сказал он.

— Дам знать, как только будет готово.

— Жду сигнал, — Игорь сложил бумаги в папку.

Мы попрощались, а я тут же позвонил Ире. Первый шаг на пути получения лицензии был сделан. Секундный гудок, второй — и в динамике раздался голос девчонки.

— Ира, договор у меня на руках, спасибо твоему знакомому, он нашёл способ подписаться. Ждём реквизиты моего ИП и ставим подписи, — отчитался я.

— Отлично, — обрадовалась Ира. — Тогда ничего ждать не нужно. Владелец ещё там?

— Уже уходит, а что?

— Тормози его, Саш.

Я последовал совету, подошёл к дверям и махнул Игорю.

— Погоди! Ещё минутка.

Игорь кивнул, подтверждая, что задержится.

— Он ждёт, — продолжил я разговор с Ирой.

— Попроси его, чтобы не тянуть, поставить подписи. Реквизиты по ИП мы впишем сами.

Я покосился на Игоря и пояснил, что нужно. Тот показал большой палец — мол, не вопрос. Взял бумаги, достал ручку и начал подписывать, ставя подпись на каждом листе.

— Слушай внимательно, — далее заговорила Ира. — Скидываю тебе логин и пароль в мессенджер. Это доступ в твой личный кабинет ИП.

Я отодвинул мобильник от уха и увидел на экране данные, которые пришли только что.

— Я всё сделала. Везде подала заявки, оформила. Сегодня к тебе должна подъехать моя знакомая из банка. Девочка толковая, всё быстро оформит и даст тебе карту и номер счёта, нужно будет только подписать договор и сфотографироваться.

— И всё? — уточнил я. — ИП уже можно считать открытым?

— Да, — подтвердила она. — Там ещё в налоговой запрос побарахтается, но будет обработан сегодня же. На лицензию останется подать, но это мы тоже закроем. Так что можешь считать, что у тебя уже всё в порядке.

Уже не первый раз за день я был поражён тем, как все вопросы можно решить по телефону. В моём девяносто шестом, чтобы открыть что-то подобное, надо было месяцами оббивать кабинеты. А тут… пара кликов — и вопрос решён. Понятно, что знакомства Иры взяли своё, но, как я понимаю, без оных просто бы увеличились сроки.

— Спасибо тебе огромное, Ира, — поблагодарил я девчонку. — Без тебя я бы тут вообще потерялся.

— Не за что, — ответила она. — Просто будь на месте, когда приедет моя знакомая. Это займёт не больше десяти минут.

Мы закончили разговор, и я вернулся к Игорю, который уже подписал бумаги.

— Ну всё, Сань, готово!

Я по второму кругу поблагодарил Игоря и стал дожидаться «знакомой девчонки» из банка.

Ждать долго не пришлось: не прошло и получаса, как у входа в зал остановилась машина с логотипом банка на двери. Из неё вышла девушка лет двадцати пяти с чёрными волосами под каре. Одета она была в брючный костюм, в руках держала папку.

— Здравствуйте. Я сотрудник банка, рада вам помочь.

— Здравствуйте, проходите, — я кивком пригласил её зайти в подсобку.

Она достала планшет, быстро проверила паспорт, сфотографировала меня прямо на месте.

— Всё, готово, — сказала она. — Вот здесь подпишите договор.

И она положила передо мной планшет с какой-то палочкой. Пару минут мне пришлось объяснять, что палочка называется стилус и с её помощью можно поставить подпись.

Я взял «ручку», кое-как поставил подпись на экране планшета. Надо сказать, что такое рисование было только на вид простым. Нормально расписаться получилось только раз на пятый, а до того из-под моей руки появлялись каракули.

— Отлично, — сотрудница положила передо мной конверт. — Вот ваша карта. Активна сразу, так что пользоваться можно уже сейчас. Если будут вопросы — звоните.

Я поблагодарил сотрудницу и проводил до двери. Когда дверь закрылась, вытащил карту, повертел её в руке.

— Вот так… ИП у меня теперь есть, — прошептал я.

Судя по всему, сотрудница сразу отписалась Ире. По крайней мере, как только она уехала, Ира сразу перезвонила мне.

— Ну что, Саш, по моей части всё закрыто. Заявку на лицензию я подала. По ней тоже не будет проблем, я там всё «как надо» сделала. Ответ придёт по смс!

— А когда придёт ответ? — спросил я, невольно глядя на телефон, будто смс уже где-то под ободком экрана прячется.

— Думаю, сегодня уже увидишь. Если что — сразу звони!

— Договорились. Ира, правда… спасибо.

— Работай с учениками, а бумажки оставь мне, — искренне сказала она.

Глава 14

Смс пришла под вечер, когда я лежал на диване, занятый просмотром боёв своих будущих соперников. Телефон коротко пискнул, я глянул и…

«Вам отказано в выдаче лицензии».

Я даже не поверил поначалу и перечитал сообщение ещё раз. Всё верно — несмотря на заверения Иры, в лицензии мне отказали. Единственное, что, впрочем, сбылось — так это быстрый ответ на подачу заявления.

Я поднялся с дивана, ткнул в смс и обнаружил внутри номер справочной. Ну и недолго думая, позвонил туда.

Трубку, к моему немалому удивлению, взяли сразу же, и из динамика раздался приятный женский голос:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, — ответил я, сразу поймав себя на мысли, что меня по ту сторону динамика никто особо не слушает.

— Какой у вас вопрос? Для получения информации нажмите 1, по статусу заявки — 2, по оплате госпошлины — 3, для повторения — звёздочка.

Я не сразу понял, что разговариваю с роботом, больно уж безжизненный был голос с другой стороны провода.

— Алиса? — даже спросил я.

— Для получения информации нажмите… — заново заговорила электроника.

Нет, это не Алиса точно, та хоть сообразительная.

— Соедините с оператором, — перебил я.

— К сожалению, все операторы заняты, — без паузы отозвался робот. — Но у меня точно такой же функционал, как и у операторов, и я смогу вам точно так же помочь. Для получения информации нажмите…

— Оператора, — во второй раз перебил я.

— Для получения информации нажмите… — завела по новой «Электроника».

— С оператором соедини, пожалуйста, — сдержанно, но сквозь зубы, сказал я в третий раз.

— Понимаю, вы хотите поговорить с оператором. Однако для ускорения обслуживания рекомендую сначала назвать номер заявки…

— Слушай, железка, соедини с оператором. Понимаю, что ты не человек, но будь человеком!

— Вам не обязательно ждать оператора, — будто не слыша, продолжал голос. — Сообщите номер заявки, и я…

Я закатил глаза к потолку, начиная раздражаться.

— Номер заявки потом. Переключи на кого-нибудь живого.

— Все операторы заняты, но я…

Ещё через пару минут препирательств с «Электроникой» ответ так и не вышло изменить.

— Для того чтобы соединить с оператором, назовите номер заявки… — продолжала электроника, как будто поставила перед собой цель вывести меня из себя.

Я понял, что словесные пикировки тут бесполезны и, поставив госпожу «бездушную» на громкую, открыл мессенджер. Там в одном из сообщений Ира скидывала мне номер заявки.

— Диктую, железяка, — и я продиктовал цифры.

— Ищу информацию… — заверил робот.

Повисла секундная тишина, которая понадобилась для поиска.

— По вашей заявке доступна расширенная информация, — наконец сообщил робоголос. — Оператор скоро подключится, ожидайте на линии и не кладите трубку.

Голос сменился дешёвой музыкой, режущей слух. Я ходил по залу, держа телефон у уха и ожидая, когда оператор наконец соизволит подключиться. Музыка дважды сбилась и началась сначала. Ладонь, которой я держал телефон, вспотела. Минуты медленно тянулись бесконечной жвачкой рингтона. Интересно, там специально так делали? Чтобы те, кто звонит, не дожидались подключения оператора?

Но терпение принесло плоды — минут через десять ожидания в динамике щёлкнуло, и послышался голос — женский, усталый, но настоящий:

— Здравствуйте. Вас приветствует служба лицензирования. Чем могу помочь?

— Скажите, почему лицензию не дают? — я сразу перешёл к делу. — Пришёл отказ в смс, ничего не понял, а пояснений нет.

— Назовите, пожалуйста, номер заявки, — безразлично сказала оператор.

— Один девять четыре… — я начал перечислять номер по цифрам, чтобы не ошибиться.

— Одну секундочку, — ответила она, и повисла пауза.

Я слушал, как щёлкает её клавиатура, а сам мерил шагами зал. Прошла минута, другая.

— Благодарю за ожидание, — вновь заговорила она. — К сожалению, я не могу вам ответить по вашей заявке.

— Как это «не могу»? — я остановился, крепче сжал телефон в руке. — А кто может?

— Секундочку, я переключу вас на другого оператора, — и сразу в ухо снова полилась музыка.

Благо на этот раз не пришлось долго ждать, и из динамика послышался новый голос, на этот раз мужской:

— Здравствуйте, вас приветствует служба лицензирования, — сказал оператор с подчеркнутой вежливостью. — Чем могу вам помочь?

Я втянул воздух и начал объяснять всё с начала:

— Подал документы на лицензию. Сегодня пришло смс с отказом. Интересует, почему отказали?

Следом пошла карусель с идентификацией и диктовкой номера заявки. Я решил идти до конца, но увы — информация по причине отказа оказалась лишь оазисом. Вот он, казалось бы, рукой подать, а нет!

— Извините, но данную информацию мы можем сообщить только лично. Вам нужно прийти в офис, — окончательно убил ответ.

— То есть других вариантов нет? — спросил я с нажимом.

— Могу соединить вас с другим оператором, — ответил он так, будто говорил заученный текст.

Я закрыл глаза, покачал головой и нажал «сброс». Ну его… только теряю время. За полчаса таких переговоров мы не сдвинулись никуда дальше диктовки номера заявки.

Впрочем, это не меняло саму суть — в выдаче лицензии мне отказано. Я уже собирался набрать Иру, но девчонка сработала на опережение, и на экране высветилось её имя.

— Саш, у нас проблемы, — сказала она без вступлений.

— Я уже в курсе, — подтвердил я. — Почему отказали?

— Это всё ПДН, — объяснила Ира. — Подразделение по делам несовершеннолетних. Они, видимо, и дали отбой. Документы-то я оформила правильно, девочки пообещали быстро всё провести. Но… ПДН всё тормозит!

— И что теперь, чё делать?

— Пока не знаю, — честно призналась она. — Надо думать, как обойти запрет. Может, тебе стоит позвонить Игнату, он в таких темах шарит, подскажет, с кем можно поговорить.

— Понял, — сказал я. — Спасибо, Ира. Будем думать.

— Держи меня в курсе, хорошо?

— Обязательно.

Я сел на скамейку, уставился в телефон. Принципиальной оказалась эта бабёнка-комиссарша. Видимо, вознаграждение, врученное ей чьей-то волосатой рукой, отрабатывает.

Что насчёт Игната — Ира была права. Тренер мог подсказать, как выйти из нестандартной ситуации. Другой вопрос, что он мне так и не перезвонил. Но с меня не обломится, по большому счёту — позвоню ещё раз.

Я нашёл его номер, нажал на вызов. На этот раз долго ждать не пришлось — Игнат ответил почти сразу:

— Сань, здорова! Вот щас ты мне звонишь, а я вспомнил, что тебе не перезвонил… Что случилось?

— Слушай, Игнат, — начал я. — Ситуация следующая.

Я вкратце обрисовал Игнату те проблемы, которые у меня возникли после визита комиссарши.

— Короче, документы подали, мне девчонка, которая у Хайпенко была секретаршей, помогла. И по лицензии пишет отказ. Звоню туда — ни роботы, ни операторы ничего толком не говорят. Ира говорит — это ПДН палки в колёса вставляет.

Игнат помолчал пару секунд.

— Вот мымра… Брат, ну у меня дети не тренируются, я в этой теме не до конца. Но я смогу попробовать узнать, чем тебе помочь. Есть мысли, кому на этот счёт позвонить.

— Буду благодарен, — заверил я.

— Тогда жди. Я сейчас сделаю пару звонков, узнаю, что можно предпринять, и сразу перезвоню.

Мы отключились. Я положил телефон на колени и откинулся на спинку. Оставалось ждать, пока Игнат попробует решить вопрос по своим каналам. Конечно, впечатление складывалось так себе. Я открыл зал за свои деньги, вложил туда душу и позвал бесплатно тренироваться пацанов. Взамен получил кучу проблем и сопутствующего геморроя. Не зря говорят: «не делай добра, и тогда не получишь зла».

Не прошло и десяти минут, как Игнат перезвонил:

— Ну что, брат?

— Смотри, Саня, — голос у него был спокойный, что обнадёживало. — Я позвонил одному знакомому, который такие вопросы решает. Короче, тема такая… будь это простая лицензия, то вообще бы никаких вопросов не возникло. Уже сегодня бы мы её сделали.

— Ага… — я насторожился. — Есть «но»?

— Есть, брат, — согласился Игнат. — У тебя занимаются несовершеннолетние. Тут уже сложнее, без ПДН ничего не выйдет. Мой знакомый попытался там шевельнуть, но безрезультатно. Тёлка, которая к тебе приходила, из принципиальных.

— Я уже это понял, — подтвердил я.

— Говорит ересь какую-то, но двигаться не хочет… Тут надо тебе домучивать эту бабу. Без неё никак.

Я помолчал, стиснув зубы.

— Давай так. Я попробую ещё поинтересоваться, вдруг через кого-нибудь другого получится вопрос по-нормальному решить. Но ты меня не жди, брат. Тут вероятность низкая, — резюмировал он.

— Понял, — наконец сказал я. — Спасибо, что побеспокоился. Буду думать.

— Не вопрос, — ответил Игнат и отключился.

Я убрал телефон и долго сидел, глядя в одну точку. Как быть и что делать? Вопрос так или иначе следовало решать. Ни Ира, ни Игнат не смогли переубедить эту комиссаршу.

Я думал недолго.

— Алиса, — я позвал на помощь помощницу.

Не знаю, на что я рассчитывал, учитывая, что часом раньше «робот» с горячей линии мне ничем не смог помочь. Но всё же — попытка не пытка.

— Здравствуйте, Саша, чем я могу вам помочь? — приветливо отозвалась моя электронная помощница.

— А вот сейчас и решим — сможешь или нет.

И я выдал Алисе весь расклад по ситуации, в которой оказался. Положа руку на сердце, я не рассчитывал, что электроника хоть как-то поможет. Что хотел? Наверное, проговорив проблему вслух, хотел прийти к какому-то решению. Но Алиса совершенно неожиданно выдала:

— Саша, я советую вам составить петицию и вынести её на общественное голосование, — заговорила электроника. — Так вы сможете дать право высказаться всем тем, кто поддерживает вас в ваших начинаниях. Хотите, я приведу вам примеры петиций, набравших нужное количество голосов за последний год?

— Ну-ка покажи, — заинтересовался я, хотя и понимал, что вряд ли увижу что-то толковое.

Алиса открыла ссылки в браузере. На экране появилось название петиции за благоустройство какого-то двора. Я полистал фотографии, прочитал описание и приподнял бровь. Любопытно…

Некий инициатор создал петицию для того, чтобы сделать ремонт детской площадки на дворовой территории. Вынес этот вопрос на всеобщее обсуждение и набрал чуть больше десяти тысяч голосов «за». Хрен бы, казалось, с ними, с этими голосами, но они учитывались официально…

Сбор голосов произошёл всего три месяца назад, а сейчас, если судить по отчётам — детская площадка была построена.

Неплохо, что сказать.

Причём в «описании» петиции было прямо обозначено, что районная администрация категорически отказывается строить новую площадку. Причём ссылаясь не только на отсутствие денежных средств, но и якобы на запрет строительства. Но после того как петиция набрала нужное количество голосов, деньги сразу нашлись.

Я снова задумался. Почему бы и мне так не попробовать?

Если эта баба из органов детского надзора решила, что я плохой тренер, то, может, стоит показать обратное? Чтобы это решала не комиссарша, а люди. Вот тогда и станет понятно, нужен кому-то мой зал или нет. Пусть сами люди решают, какой я тренер.

Все для себя решив, я позвал Марика и Виталю, которые оккупировали тренерскую и играли там в приставку.

— Пацаны, подойдите, нужен совет.

— Пять сек, я Виталю задавлю и как штык! — отозвался Марик.

Прошло, конечно, не пять секунд, как было обещано. Но через пару минут пацаны всё-таки вышли из подсобки.

— Слушайте… — начал я. — А что если мы через петицию попробуем действовать? Я тут интересную тему нарыл…

И я показал пацанам сайт с петициями, в частности с той самой, в которой речь шла о детской площадке.

Марик и Виталя внимательно ознакомились, переглянулись.

— Точно! Ты голова, Сань! Так и надо делать, — выпалил Марик.

— Да-да! — согласился Виталя. — Народ поддержит, и всё. Тогда никакая проверяющая не сможет сказать, что ты молодёжи наносишь вред!

Мы ещё немного пообсуждали мою задумку. Появилась хоть какая-то ниточка, за которую можно тянуть. Но обсуждение прервал пиликающий звук будильника, который я поставил на телефоне. Правда, теперь напоминалка была без надобности — я ставил её для того, чтобы не забыть, когда настанет время вечерней тренировки.

Сначала я хотел выключить сигнал и забыть, но потом меня как осенило.

— Вы пацанам сказали, что тренировка отменяется? — я посмотрел на Виталика и Марика.

Те замялись так, что сразу стало понятно — никто никого ни о чём не предупреждал. И через какие-то пятнадцать минут ученики начнут подтягиваться.

— Ща напишу… — буркнул Марик.

— Не надо, — я медленно покачал головой, план в голове созрел окончательно.

Я снова включил мобильник и набрал Лёше Решалову.

— Але! Саня, на связи!

— Лёх, ты про перфоманс у меня спрашивал. Я, если что, созрел. Когда сможете приехать и отснять?

— Ща, с Пашей перетру, — попросил минуту близнец.

Я стал ждать, слыша отдалённо голоса обоих близнецов, которые проверяли свой вечерний график.

— Сань, вечер у нас свободен, — заключил Лёша. — Так что если есть желание и время, можем подъехать.

— С удовольствием буду ждать.

— Уже летим!

Минут через десять начали подтягиваться мои ученики. Поздоровались, пошли в раздевалку.

— Парни, переодеваться не надо, тренировки не будет, — я следом пояснил ученикам о проблемах, с которыми столкнулся утром из-за визита комиссарши.

— Так что собираемся в зале, — заключил я.

— А что делать будем? — последовал вопрос.

Я на секунду задумался перед тем, как ответить:

— Зал будем спасать, пацаны…

Реакция учеников была неожиданная, но чертовски приятной. Парни принялись аплодировать, смотря на меня с искренним восхищением. Потом прошли в зал, выразив готовность помочь мне в любых начинаниях.

Вскоре приехали и близнецы Решаловы в одинаковых куртках-бомберах. Паша прихватил с собой штатив, Лёша нёс сумку с микрофонами.

— Саня, ну и чё ты надумал? — Паша сразу поставил штатив у стены.

— Давай, рассказывай, — Лёша расстегнул замок на сумке и, достав «петлички», начал проверять батарейки.

Мне, уже который раз за сегодняшний день, пришлось пересказывать Паше и Лёше, что произошло утром. Близнецы внимательно выслушали, сразу вмиг посерьёзнев.

— Так что такая ситуация, и мне её надо решать. И на свой перфоманс я хочу записать обращение вместе с пацанами, — поделился я планами. — Если комиссарша считает, что я допускаю какое-то жестокое обращение с детьми, считаю правильным дать слово пацанам. Пусть сами выскажутся.

Я поочерёдно посмотрел на Лёшу и Пашу, считывая их реакцию.

— Хочу приложить видео к петиции и собрать голоса, чтобы мне разрешили открыть зал и дали работать.

— Конечно, не вопрос, — не задумываясь ответил Лёша.

Паша ответил развернутее:

— Вот поэтому тебя, Саня, уважают и любят, — хмыкнул он. — Потому что ты настоящий. Любой другой на твоём месте уже думал бы, как бабки на боях рубить, как сделать «шоу» погромче. А ты думаешь о том, как пацанов тренировать и зал отстоять.

Слова приятно отозвались в груди. Приятно, чёрт возьми, такое о себе слышать.

Дальше пошла техническая часть работы. Решаловы, привыкшие создавать контент, быстро смекнули, как правильно организовать съёмку и на что сделать акценты.

Я же выступил перед пацанами, выйдя в самый центр зала:

— Ну что, молодёжь, я хочу, чтобы мы записали видеообращение, — сказал я, оглядывая пацанов. — Если вы хотите, чтобы зал работал, чтобы мы занимались, нужно всем дружно показать поддержку «Боевых перчаток» на видео. Это видео мы прикрепим к петиции, которую выведем на голосование. Пусть люди сами решат, нужен ли этот зал и этот тренер.

Пацаны внимательно выслушали.

— Конечно, тренер, мы тебе поможем. И не только поможем, а ещё и разошлём сообщение со ссылкой по всем своим знакомым, — последовало коллективное заверение. — Пусть люди увидят, что мы за тебя горой.

Решаловы наконец закончили подготовку к съёмке, и Паша тоже обратился к моим ученикам:

— Так, молодёжь, слушайте внимательно. В идеале, конечно, показать тренировку, как тут всё на самом деле происходит, — заговорил он. — Но если мы начнём снимать ролик во время тренировки, то эта проверяющая… или как её там называют… — близнец поморщился. — Короче, они повернут это против вашего тренера. Поэтому просто встаём дружно в ряд и говорим в камеру.

— Что говорить? — последовал вопрос.

— Хором, — объяснил Лёша. — Что вы поддерживаете своего тренера. А потом каждый коротко и от себя добавит, почему хочет у него заниматься. Никаких заученных речей. Говорите искренне, как думаете. Это должно быть по-настоящему, тогда видео сработает на все сто. Сделаем?

Пацаны охотно закивали:

— Ну, это несложно. У нас есть что сказать.

— Вот и отлично, — улыбнулся Лёша. — Тогда становимся в ряд.

Решаловы выставили телефон, проверили свет и звук. Я встал чуть сбоку, чтобы не мешать, а пацаны выстроились в ряд. Вид у них был серьёзный, без привычного хихиканья.

— Ну что, — сказал Лёша. — Начали, сначала каждый высказывается на счёт три. Идём слева направо. Раз, два, три!

И ученики начали высказываться. Конечно, пока они толком не знали меня, потому что мы так и не провели ни одной тренировки, к большому сожалению. Но основные тезисы, которые я озвучил при первом знакомстве, ребята запомнили хорошо.

Дисциплина.

Пахота.

Успеваемость.

Вот это и были три кита, на которых держались мои тренерские установки и которые я транслировал ученикам.

— Тренер говорит нам, что учёба — это так же важно, как и спорт. И если в школе ты плохо учишься, то в зале тебе нечего делать. Он заставляет нас учиться, и мы только рады, — искренне говорил один из учеников.

— Я раньше думал, что спорт — это только сила. Но тренер объяснил, что главное в боксе — это голова. Что без ума и дисциплины никакая сила не поможет! — вторил другой.

Говорили по очереди, без бумажек и заученного текста… говорили от души.

И наконец, по команде Решаловых, все ученики вместе, громко, хором крикнули:

— Спасибо, тренер! Разрешите нам тренироваться!!!

Звук разнёсся по залу, камера всё зафиксировала. Лёша поднял большой палец:

— Снято.

Я напоследок поблагодарил учеников:

— Вместе мы сделали одно большое дело!

— Вы ссылку потом скиньте, тренер, как петицию создадим! — попросили ученики.

Прежде чем они ушли, я подозвал к себе Марика. Приобнял за плечо и чуть отвёл в сторонку:

— Закажи пацанам пиццу в качестве благодарности, — попросил я.

Пока Марик на пару с Виталей начали заказывать пиццу, мы с близнецами уселись за ноутбук братьев в подсобке. Отсмотрели отснятый материал. Лёха сел монтировать видео, а мы с Пашей занялись подготовкой петиции.

— Тут всё просто, — объяснил он. — Создаём петицию, пишем описание: «Мы, ученики спортивного клуба „Боевые перчатки“, собираем подписи за то, чтобы зал работал. Нам нужен наш тренер». Ну примерно так!

Через пару минут на экране уже была готовая страница: заголовок, описание и прикреплённое видео, которое как раз закончили монтировать.

— Всё, ссылка есть, — сказал Паша. — Копируем и раскидываем.

— Сначала по своим, — добавил Лёша. — Потом в соцсети. Там дело пойдёт быстрее, но нужен повод, чтобы проголосовало несколько тысяч человек.

— Какой повод? — уточнил я.

— Медийный, разумеется. Надо, чтобы ты видео на пресс-конференции показал. А мы сделаем репост у себя. Дай бог, народ подтянется и начнёт голосовать.

От автора:

Магия, что позволяет изменять людские души. Две девицы, что хотят меня убить с первых секунд. Инквизиция дышит в спину. Кажется, перерождение малость не задалось. https://author.today/reader/479851

Глава 15

Съёмку пресс-конференции назначили на самое раннее утро. Поэтому, когда город только просыпался, я уже гнал своего «кабана» по пустым улицам.

В ранних поездках всегда есть свои плюсы. Парковка возле здания, в котором базировалась лига, оказалась почти пустой — не то что днём, когда там не протолкнёшься.

Я аккуратно загнал машину между белыми линиями, заглушил мотор. В руке теплел картонный стакан с кофе. Американо я купил по дороге в одном из этих сетевых «Вкусно и точка». Кофе был, мягко сказать, так себе. Кислый, чуть подгорелый на вкус, но именно его горечь почему-то бодрила лучше любого энергетика.

Прямо напротив парковки висел огромный плакат шоу V-fights. Я остановился, сделал пару глотков кофе и уставился на него.

На полотне — лица бойцов, логотип лиги и лозунг:

«Выживет только один».

Насчёт лозунга… пожалуй, соглашусь. Выживет либо я, либо Витька, другого варианта я не рассматривал. Глядя на плакат, внутри крепло чувство, что я нащупал нить клубка, ведущего к Витьке. Осталось только ухватить её крепче и начать разматывать.

— Ну что, поехали, — сказал я сам себе, отхлебнув остатки кофе и выбросив пустую чашку в ближайшую урну.

Поправив ворот олимпийки, я двинулся к стеклянным дверям здания. Охранник на входе вяло кивнул мне в знак приветствия, похоже, узнал.

— Марина на месте? — спросил я.

— Да, и не уходила, — подтвердил он. — Заходите, только постучите.

Я прошёл к административным кабинетам через полупустые коридоры. Постучал в дверь кабинета директора и, услышав короткое «Да», вошёл.

Марина сидела за столом, заваленным бумагами и гаджетами. Лицо у неё было усталое, под глазами виднелась лёгкая тень. Но вот в самих глазах всё равно блестела энергия. Как «куётся» работа в ночь, можно было понять по стоявшей на столешнице чашке с кофе и двум пустым банкам из-под энергетиков.

— Привет, — сказала она, поднимая на меня взгляд.

— Привет, Марина, — ответил я и присел напротив.

Она чуть улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой.

— Знаешь, — начала она. — Я сейчас думаю только о том, чтобы конфа прошла хорошо. Хайпенко, несмотря ни на что, был профи высочайшего уровня. Его организация мероприятий всегда работала как часы. А моя задача… не просто поддержать этот уровень, а сделать лучше.

— Понимаю, — заверил я.

Было видно, что Марина держит всё на своих плечах и не позволяет расслабиться. Ни себе, ни сотрудникам.

— Ты что хотел, Александр? — спросила она.

— Хотел уточнить, насколько реально взять с собой секундантов и тренера?

— Конечно реально, — без паузы ответила она. — Каждый боец за счёт лиги может взять с собой до трёх человек. Секундантов, тренера — неважно. Но их нужно зарегистрировать заранее, подать списки, чтобы купить билеты.

— Подожди… — я приподнял брови. — Билеты оплачивает лига?

В девяностые я всё делал сам, оплачивал из своего кармана и дорогу, и гостиницу, и еду. И не только я, а большинство спортсменов, которые не были «вась-на-вась» с криминалом. Поэтому такое заявление для меня было неожиданным, мягко скажем.

— Конечно, оплачивает, — подтвердила Марина так, будто это само собой разумеется. — Иначе организация сломается. У нас у каждого мероприятия жёсткий тайминг. Чтобы всё работало, нужно учитывать абсолютно всё, даже дорогу. Иначе бойцы приедут в разное время, и весь график рухнет.

— А как будет с переездом? Самолёт, поезд, автобус?

— Поезд, — уверенно ответила Марина. — Все поедут вместе, организованно.

Я выдохнул. Хорошо, значит, мне не придётся объяснять, почему я выбрал поезд. Сашка Козлов просил купить билет именно на ЖД. Всё сложилось само.

— Так что давай данные своих секундантов, — добавила Марина. — Наш менеджер сам купит билеты. Естественно, постараемся посадить вас всех в одно купе.

— Нет, — я медленно покачал головой. — Мы сами купим билеты. Я беру на себя личную ответственность, что мы не нарушим ничей график.

Светить данными младшего Козлова мне было явно не с руки.

Марина задумалась, постучала пальцами по столу. Потом посмотрела на меня пристально.

— Ладно, — согласилась она. — Это, конечно, проблематичнее по бухгалтерии всё это дело компенсировать… но давай. Только обязательно извести менеджера.

— Менеджера? — переспросил я, не совсем понимая, о чём речь.

— Ну да… — она спохватилась. — Так, а вы, кажется, ещё с менеджером не знакомы. Секундочку.

Директор достала мобильник, настрочила что-то и положила обратно на столешницу.

— Я его позвала, сказал скоро будет, — сказала она. — Александр, у тебя ещё какие-то вопросы есть?

Я чуть подался вперёд, сложив руки на столе.

— Будут, один. Но ради него я и пришёл к тебе.

— Умеешь заинтриговать, выкладывай.

— Я знаю, что у каждого бойца будет возможность показать себя, сделать свой… перфоманс, как у вас это называется.

— Верно, — она кивнула, чуть приподняв бровь. — Уже подготовил что-то?

— Подготовил. Но… надо согласовать.

Я рассказал Марине про свой зал. Что набрал три группы парней, которые реально хотят заниматься боксом.

— В смысле бесплатно, Саш, это… бесплатно?

— Да, — подтвердил я.

— Хм… — Марина ничего не сказала, но было видно, что она крайне впечатлена.

Я рассказал директору, что некоторым чиновникам такой подход почему-то претит. И мои тренировки были интерпретированы воспалённым мозгом комиссарши как «жестокое обращение с детьми».

— Если они считают, что я плохой тренер, пусть люди скажут обратное, — продолжил я, видя, что директор внимательно слушает. — Я создал петицию, прикрепил к ней видео. Там мои ученики говорят, зачем им этот зал. Правда, которую не купишь и не подделаешь. Я хочу, чтобы именно это видео стало моей визиткой на конференции.

Я наконец закончил, откинувшись на спинку стула. Какая реакция будет у Марины? Чёрт его знает, но сейчас всё будет ясно. Директор же смотрела на меня так, будто взвешивала, что сказать.

— Скинь ссылку или покажи петицию, — попросила она.

Я протянул ей телефон, открыв нужную страницу. Она включила видео и начала смотреть, чуть прикусив губу. В конце, когда ученики проскочили «разрешите нам тренироваться!», Марина чуть вздрогнула.

Закончив просмотр, она потянула мой телефон обратно. На её лице не было никаких эмоций, и я уже готовился услышать холодное «нет».

— Я проголосовала, — спокойно сказала она. — Это был шестьдесят девятый голос.

Я впервые за разговор позволил себе улыбнуться.

— Спасибо. Наверное, там уже мои ребята подключились, раз набрали голосов.

— Может быть, — Марина коротко пожала плечами. — Я не против, если ты покажешь это видео на конференции.

— Спасибо…

Я ещё не успел до конца переварить, что Марина согласилась показать видео на конференции, как дверь кабинета открылась. Внутрь вошёл молодой… человек. Стройный, гладко выбритый, волосы зализаны так, что блестят под светом лампы. Ногти лакированы, и тоже блестят, будто он только что вышел из салона. В носу — серьга, массивная, прямо как кольцо у быка. И весь образ такой… показной, словно он вышел не из офиса, а со съёмок глянцевого журнала.

— Вот, познакомься, — сказала Марина с лёгкой улыбкой. — Это твой менеджер.

Парень изогнул губы в ухмылке, вскинул руку в каком-то кособоком приветствии.

— Хай. Я — Антонио.

Я едва удержался, чтобы не выдать свою реакцию вслух. Антонио? Да какой, к чёрту, Антонио. Это ж, скорее всего, Антон. Просто запутался где-то по дороге…

Я посмотрел на Марину, потом снова на «менеджера» и наклонился к ней чуть ближе.

— Марин, — сказал тихо, но так, чтобы он всё-таки не услышал. — А другого менеджера нет? Ну… без всего вот этого?

Не успел я договорить, как парень вскинул руки и театрально хлопнул ресницами, будто актёр на сцене.

— Я вообще-то не глухой, — сказал он наигранно обиженным тоном. — Всё прекрасно слышу.

Марина сделала вид, что ничего особенного не произошло.

— Это один из лучших профессионалов своего дела, — уверила она. — Думаю, вы сработаетесь.

Я скривил губы в полуулыбке, чтобы не казаться хамом. Ага… сработаемся. Только вот я в этом сильно сомневаюсь.

Я снова скользнул взглядом по его блестящим ногтям, по этой серьге в носу. В девяностых в любом дворе ему бы таких «комплиментов» наговорили, что наутро он сам бы кольцо снял и забыл дорогу в салон. А здесь — «Антонио», понимаешь.

Я поймал себя на том, что меня передёргивает от одного только вида этого парня.

Мы вышли из кабинета. Коридор был ещё полупустой, лишь пара сотрудников тащили какие-то папки к залу для пресс-конференции. Я притормозил, развернулся к этому «Антонио».

— Так, слушай сюда, Антон, — начал я. — Мне нянька не нужна. Тем более такая. Я справлюсь сам. Давай сделаем так, чтобы никому не было обидно?

— Ты про что?

— Про то, что мы делаем вид, что работаем вместе. Но с этой минуты ты идёшь своей дорогой, а я своей. Спасибо за понимание.

Он выгнул бровь и глянул на меня с каким-то наигранным удивлением. Кольцо в носу блестело в свете потолочной лампы. Честно? Руки так и чешутся вырвать эту железяку к чёртовой матери.

— Как скажешь, — протянул он лениво.

Следом достал из внутреннего кармана бейдж и пластиковую карту.

— Но прежде… вот твой пропуск. И ещё — держи расписание. Ознакомься, чтобы не потерялся. Мне потом совсем не хочется бегать по зданию и кричать «ау-у», — он подмигнул.

Я взял. Повесил бейдж на шею и развернул бумагу с графиком. Там всё было расписано буквально по минутам. Кто, когда и куда.

— Так, Антонио… — я специально выделил имя. — Мне всё это не нужно. Скажи только, во сколько сама конференция начинается.

— Как скажешь, Саша, — он улыбнулся уголком губ. — Но я всё равно прослежу, чтобы ты не запутался.

Он достал телефон и что-то быстро напечатал.

— Лови мой номер.

В этот момент мой мобильник завибрировал в кармане. Я достал и глянул новое сообщение с незнакомого номера.

— Можешь записать меня как Тони, — сказал он на прощание.

Развернувшись, он небрежной походкой пошёл по коридору прочь. Я остался стоять, глядя ему вслед. Господи, дай мне разума и осознания… никогда не думал, что доведётся работать с таким… «чудом».

Я проводил Антонио взглядом. Когда его глянцевый затылок растворился за поворотом, я тяжело выдохнул. На хрен мне такая прищепка, спрашивается? Сам справлюсь — проще будет.

Я глянул на часы. До конференции оставалось ещё полчаса. Начали активничать сотрудники — таскали стойки с аппаратурой, коробки с микрофонами, по полу раскатывались кабели. Работа кипела.

Одновременно начали подтягиваться бойцы и их команды. Лица в основном были знакомые, пусть пока и заочно. Их всех я уже видел на хайлайтах, когда разбирал их бои.

Взгляд зацепился за одного эпатажника, который в интернете выстраивал имидж на скандалах. Судя по его чуть пошатывающейся походке, паренёк явно был под шафе. На нём спортивная куртка, надетая прямо на голое тело, молния расстёгнута, на шее цепь.

Он проходил мимо группы сотрудников и, хохотнув, шлёпнул по заднице девчонку-ассистентку. Та ойкнула, шарахнулась, попыталась убежать, но боец рванул за ней, ухмыляясь. Девчонка петляла между коробками, и в какой-то момент прямо влетела в меня…

Я поймал её за плечо, чтобы не упала.

— Иди. Я не дам ему тебя догнать, — заверил я.

Она, всхлипнув, кивнула и проскочила за мою спину. «Боец», а без кавычек назвать его бойцом не поворачивался язык, остановился в нескольких шагах. Глаза, затуманенные алкоголем, впились в мои.

Я не стал ничего говорить, но встал так, чтобы поддатый не прошёл дальше.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Я не отводил взгляд, и он тоже.

Потом сзади подбежали сотрудники лиги, взяли его за локти и оттеснили в сторону. Другие взяли меня под руку.

— Александр, пойдёмте, вас ждут.

Я ещё раз бросил взгляд на того урода. Любопытно, что его команда молчит, разрешает ему такое. На что они рассчитывают? Уже по современной истории я знал такие примеры, когда команда бойца не вводит никаких, скажем так, санкций против подобного поведения спортсмена. И чем такое бездействие в итоге заканчивается…

Я машинально посмотрел на его грудь, чтобы увидеть имя на бейдже. Но бейджа не было. Он даже не удосужился надеть.

Меня проводили в так называемую комнату ожидания. Проходя мимо зала для конференции, я увидел, что Марина носилась по залу, проверяя всё подряд и отдавая последние распоряжения. Молодец баба, из тех, что и в горячую избу войдёт… Видно было, что директриса держит этот хаос железной рукой, даже если сама уже едва держится после бессонной ночи.

Меня усадили на высокий стул у стены. Девчонка-ассистентка, та самая, которой по заднице отвесил поддатый, подбежала ко мне с петличкой. Пальцы у неё дрожали, но она старательно закрепляла микрофон на олимпийке. Я посмотрел на неё, увидел красные, заплаканные глаза. Ну, мало какой нормальной девчонке понравится, когда её шлёпает по заднице пьяный тип.

— Слушай, не обращай внимания на идиотов. Не знаю, как он вообще сюда попал. В первом же бою проиграет, вот тогда и поймёт, что так нельзя, — я решил её поддержать.

Она зависла на мгновение, губы дрогнули. Так, будто хотела улыбнуться, но не получилось.

— Вы просто не знаете, кто это, — прошептала она. — Он насколько эпатажный, настолько же талантливый. Поэтому ему всё прощают. И если бы он хоть раз понял… но нет. Он все бои выигрывает.

Я аж кашлянул от этих слов — в горле запершило. Мир всегда был несправедлив, и в девяностых я видел это не раз. Конкретные уроды порой шли наверх быстрее, чем те, кто играл честно. Но видеть это здесь, на глазах у публики… мда.

— Всё готово. Пора на конференцию. Вас вызовут, Александр, — девчонка закончила вешать мне микрофон.

В зале уже гудела толпа. Камеры стояли на штативах, свет бил прямо в глаза. На длинной сцене уже расставили диваны, куда сажали бойцов.

Я ожидал увидеть Марину ведущей конференции по примеру Хайпенко, но ошибся. В отличие от Хайпенко, который всегда выходил сам, она решила отдать шоу профессионалам. Когда я заметил, кто именно ведёт, я даже вздрогнул от удивления.

На сцену вышли братья Решаловы в идеально подогнанных костюмах, с микрофонами в руках.

— Люди V-fights! — заговорил Паша. — Рад приветствовать вас на пресс-конференции, посвящённой самому масштабному спортивному шоу за всю историю!

Зал откликнулся аплодисментами. Да, зрителей было немного, всего человек сто, но из-за хорошей акустики впечатление было такое, что хлопает многотысячный стадион.

Бойцов объявляли по очереди. И по мере объявления парни выходили и садились на диваны.

— Мастер спорта международного класса по кикбоксингу, обладатель филигранной техники и железного характера… — презентовал Паша очередного бойца.

— Он сам называет себя акулой, попавшей в аквариум к малькам, — подхватил Лёша. — И обещает сожрать в ринге всех мальков, которые рискнут оказаться рядом!

В зал вышел крепкий парень с уверенной походкой. В глазах у него пылал хищный огонь, и публика загудела громче. Его посадили на диван, и шоу двинулось дальше.

В таком формате представляли и других.

Я слушал вполуха. Всё это я уже видел… бойцы любят показуху. Да и моё внимание отвлёк парень, который подошёл ко мне сбоку, прямо за кулисами.

— Рад знакомству, — сказал он, протягивая руку. — Для меня будет честью провести с тобой бой.

Я посмотрел ему в глаза. Вроде серьёзный мужик, без лишнего пафоса и бравады.

— Не вопрос, — ответил я. — Если назначат — с удовольствием посоревнуемся.

Мы пожали друг другу руки. И как раз в этот момент голос Паши Решалова начал представлять меня.

— А теперь боец, который не нуждается в представлении! Он не давал никаких громких обещаний. И вообще он предпочитает слова делу. Встречайте — Саша Файтер!

Зал загудел, я прошёл к диванам и сел на край, ловя на себе одновременно любопытные и вызывающие взгляды других бойцов. Ну что ж… посмотрим, кто здесь будет акулой, а кто мальком.

Близнецы продолжили представление следующего участника.

— Его рекорд говорит сам за себя! Двенадцать боёв на голых кулаках, и все завершились досрочно! Ни одного поражения! — говорил Паша. — Он носит прозвище, которое говорит само за себя — Феномен! И обещает феноменально нокаутировать каждого соперника уже в первом раунде!

В зал вышел тот самый парень, с которым мы только что жали руки за кулисами. Там он был спокоен, вежлив, даже чуть сдержан. Я отметил про себя, что на мой вкус именно таким должен быть настоящий профессионал. И регалии у него были, мягко говоря, неплохие.

Но, стоило ему появиться в зале, как этого пацана будто подменили… он прямо с ходу рванул на меня.

Я увидел, как «Феномен» выбросил ногу, метя в меня, сидящего на диване. Вот урод… а ведь только что жал мне руку за кулисами.

Впрочем, времени на размышления у меня не было.

От автора:

Спортивная дорама с китайским колоритом: https://author.today/work/400036

Глава 16

Он летел на меня, как бык на красную тряпку. Я чуть сместился в сторону, как тореадор убирая красную тряпку, и нога бойца влетела в мягкую подушку дивана. Диван перевернулся, и мы завалились на пол вверх тормашками.

Я не дал ему прийти в себя, дёрнулся, занимая маунт, и оказался на его груди, контролируя его тело своим весом. В ответ зарядил короткий правый локтем, чётко в челюсть. Голова его дёрнулась, но он даже не пошатнулся, будто локоть ударился о камень.

Взгляд у него остался мутно-звериный, и он попытался вырваться. Я добавил ещё один локоть — плотный, тяжёлый, по скуле.

Зал ревел, публика вставала с мест, им явно нравилось зрелище. Ради этого зрители сюда и приходили.

Этот темамут попытался сбросить меня, но я грамотно зафиксировал его левую руку ногой, собираясь выйти на распятие и лишить его хоть какого-то манёвра. Но в этот момент в драку влезла охрана и даже один из Решаловых.

Тело соперника выгнулось дугой, и на секунду я почувствовал, как его предплечье скользнуло у меня в хватке… ещё чуть-чуть, и локоть мог щёлкнуть. Он рванулся, хотел вывернуться, но я вжал его в пол. Именно в этот момент охрана навалилась, разрывая сцепку.

Нас развели по сторонам. Меня удерживали, я почувствовал, как сзади навалились руки, правда, я и не собирался вырываться. А вот этот мутный товарищ пытался вырваться, выкрикивая что-то невнятное. Сале он получил — я видел, как от его брови стекает тонкая струйка крови. Рассечение от пропущенного удара.

Да, я понимал, что это хайп. Но вот так… А если бы я посёк его сильнее? Всё-таки локти — крайне неприятная штука, которыми и скальп можно снять. А я так-то не стал выбирать арсенал, когда защищался.

Но сильнее всего возмущал переход на личное без оснований! Только пять минут назад он пожал мне руку… это поступок не мужчины.

Нас рассадили по диванам, рядом со мной и с ним сели по охраннику. И к этому непонятному лично для меня человеку вышел доктор, чтобы осмотреть сечку. Та оказалась неглубокой, шить не пришлось…

Конференция катилась своим чередом уже почти час, и всё это больше напоминало базар. Один выходил — сразу начинал провоцировать соперника. Второй с радостью поддавался на провокацию, и охрана только и успевала растаскивать драчунов.

— Ты никто, ты мясо! — кричал один.

В руках он держал… памперс, швырнул его на колени своему визави.

— Это тебе, чтоб не обделался на ринге!

Другой притащил букварь и вручил оппоненту с кислой миной.

— Я тебя в школу свожу на ринге!

В зале заревели фанаты. Одни выкрикивали имена бойцов, другие держали телефоны вверх, стримя происходящее прямо в сеть.

Решаловым я не завидовал. Каждый раз после подобного инцидента близнецы попадали в самый эпицентр.

Я сидел и смотрел на всё это шоу, потихоньку осознавал, что не будь здесь этой грязи — зрители попросту не станут смотреть. Тупо потому что без конфликта никому не будет дела до боя бойцов.

Интересно ещё было вот что — что из всего этого спектакля уже стало понятным, устоявшимся, нормой? Привычка дело такое… формируется очень быстро, особенно вредная.

Наконец микрофон двинулся в мою сторону.

— Саша Файтер, — дал мне слово Паша.

Я поднялся, свет софитов ударил в глаза.

— Ещё раз всех приветствую, — я вскинул руку присутствующим и посмотрел в камеру, чтобы поприветствовать зрителей по ту сторону экрана.

— У меня коротко, — начал я. — Я не буду раздавать памперсы или буквари. У меня кое-что другое… Прошу внимания!

На экране за моей спиной загорелось видео. Звук усилился, и в зале раздались голоса моих учеников. Началось видео, снятое для петиции. Это было несколько не в формате пресс-конференции. И, может, поэтому сработало. По крайней мере абсолютно все, включая зрителей, спортсменов и ведущих, уставились на экран.

А когда в финале ученики все хором прокричали «Спасибо, тренер! Разрешите нам тренироваться!», зал поднялся и начал аплодировать.

Даже самые разгорячённые бойцы сбавили тон.

— Это мой перфоманс, — сказал я, когда видео закончилось. — Я собираю подписи, чтобы доказать, что мой зал нужен детям. Нужен городу. Я не рассматриваю это как бизнес и ни копейки не беру с учеников, занятия абсолютно бесплатные. Я хочу, чтобы в городе было место, где пацаны становятся мужчинами.

Но по-человечески вели себя не все. Один из бойцов, уже знакомый мне поддатый, вскинул руку, привлекая к себе внимание.

— Бесплатно тренируешь, да? — он поднялся. — Все знают, что если бесплатно, то значит, бабки отмываешь. Твой зал — прикрытие, и стоит за этим не кто иной, как бывший авторитет Игнат.

Зал загудел. Камеры повернулись ко мне. Я почувствовал, как волна шума нарастает.

Внутри неприятно кольнуло. Всё, что я строил, могло рухнуть от одной грязной фразы. Я видел, как операторы ловят мою реакцию, а глаза зрителей ищут правду на моём лице. Я крепче сжал микрофон.

— Сядь, — потребовал я. — Дай мне договорить. Потом, если хватит духу, получишь ответ.

Он ещё пытался что-то вставить, но ведущие уже махнули руками, возвращая внимание ко мне.

Я закончил говорить, попросив поддержать мою петицию. Экран за моей спиной потух, и в зале вновь вспыхнул свет.

— Поддержите Сашу Файтера, — сказал Лёша, и публика отозвалась аплодисментами.

— Да, голосуйте, — подхватил Паша. — Правда нуждается в том, чтобы её услышали!

Я уже собирался сесть на диван, как Паша обернулся с микрофоном ко мне.

— Саша Файтер, — в его голосе звучала нарочитая серьёзность. — Тебе есть что ответить Васе Шторму? Он утверждает, что всё это — отмывка денег, а ты работаешь на бывшего криминального авторитета?

Я прекрасно понимал, что помимо шоу близнец озабочен и тем, чтобы на мою петицию не легла тень. Да, я знал, что его слова — полный бред, который даже не стоит всерьёз обсуждать. Но проблема в том, что ничего этого не знали зрители. А насчёт Игната было несколько неожиданно, но, в принципе, я не удивился… в 90-е Игнат явно не на заводе работал.

Я взял микрофон крепче и посмотрел на Васю Шторма.

— Во-первых, — начал я. — Если уж говорить о человеке, то говорить нужно в его присутствии. Игната сейчас здесь нет. Хочешь знать, как всё обстоит на самом деле? Приезжай в клуб «Тигр». Там поинтересуешься у любого и лично убедишься, что разносишь сплетни.

В зале прокатилась волна гулких голосов, но я не дал прервать себя.

— Да, я выступаю за этот клуб. И выступать буду. Но что касается моих тренировок в «Боевых перчатках» — никакого отмыва денег там нет. Знаешь почему? Потому что нечего отмывать. Прибыли у меня ноль. Есть только расходы. Моё время, труд, мои силы. Я не считаю деньги в чужих карманах, потому что у меня их нет. Я считаю детей, которые вместо подворотни приходят в зал.

Я сделал паузу, вдохнул глубже и добил:

— Так что прежде чем открывать свой поганый рот, лучше посмотри вокруг. Подумай, что ты можешь сделать для того, чтобы улучшить мир, в котором живёшь, а не лей грязь на того, кто уже это делает.

Вася вскочил. Я видел, что он хотел броситься на меня, но его схватила за руки охрана. Он дёргался, выкрикивал что-то бессвязное, но не смог прорваться.

Зал гудел, как улей. Вася, едва его усадили обратно, попытался снова вскочить, глаза налились кровью, а губы искривились в звериной ухмылке. Люди ждали развязки, и Решаловы, как настоящие дирижёры, тут же подхватили волну.

Паша поднял руку, призывая к тишине.

— Ну что ж, кажется, у нас намечается поединок на шоу, — сказал он, глядя сперва на моего визави. — Ты не против такого боя?

Васе дали микрофон.

— Разорву! — хрипя от злости выкрикнул он.

Теперь все ждали, что скажу я.

— А ты? — Паша перевёл взгляд на меня.

Я взял микрофон, перевёл взгляд на Васю Шторма.

— Мне всё равно, кого бить из негодяев.

Толпа снова зашумела. Решаловы переглянулись и почти одновременно объявили:

— Тогда пройдите на битву взглядов!

Стердаун.

Мы поднялись с диванов и вышли в центр зала, навстречу друг другу. Вокруг сгрудились камеры, крики, вспышки. Но я видел только его глаза.

Мы остановились в полуметре друг от друга. И то лишь потому, что дальше не дала бы пройти охрана.

У него дрожал уголок глаза, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он хотел сожрать меня взглядом, но чем больше он напрягался, тем спокойнее становилось внутри у меня. Он уже горел, а значит, на ринге сгорит куда быстрее…

Вася дышал тяжело, ноздри раздувались, как у разъярённого быка. Он пытался задавить меня взглядом, а я просто стоял и смотрел в упор.

Несколько секунд мы стояли так. Шум зала не стихал.

— Всё, парни, — наконец вмешался один из Решаловых, разводя нас руками. — Достаточно.

* * *

Мы сидели в тренерской зала «Боевые перчатки», которая теперь служила нам штабом. Я, Марик, Виталя и приехавшая Настя.

Виталя нервно крутил в руках пластиковую бутылку с водой, постукивал ею по колену, будто этим мог ускорить время. Я положил телефон на стол и раз за разом обновлял страницу с голосованием.

После конференции поток людей действительно хлынул. Решаловы тоже сдержали слово и разместили ссылку в своих соцсетях. Честно скажу, я думал, что на этом всё ограничится, но оказалось, что ссылку подхватили ещё несколько бойцов, даже те, кого я едва знал. Для меня это было неожиданностью. Конкуренция конкуренцией, но уважение к делу они всё же проявили.

Ученики не остались в стороне. Парни, которых я тренировал, разослали смс всем, кому могли. Одноклассники, родственники, знакомые родителей — в ход пошли все контакты. Петиция разошлась по всем местным школьным чатам.

И всё это вкупе сработало.

Цифры на экране росли так быстро, что я едва успевал обновлять страницу. Когда перевалило за сорок тысяч, я впервые позволил себе выдохнуть. Но и на этом цифры не застыли, а продолжали идти вверх.

— Сколько? — спросил Марик, перегнувшись через стол.

— Сорок девять тысяч восемьсот семьдесят пять, — ответил я.

— Чёрт… — Виталя встал и зашагал по комнате. — Всего сто двадцать пять голосов до полтинника. Всего-то! Ну просто ни хрена себе!

— Да будет, сейчас доберём до полтинника, — фыркнула Настя удовлетворённо.

Я уже пару раз замечал, как она с Мариком переглядываются. Он что-то тихо говорил ей на ухо, а она улыбалась. Хотелось верить, что у них что-то намечается и девчонка переключится. Марик разительно изменился за последние недели.

Мы ждали.

— Давай, давай, — пробормотал я, снова обновив страницу.

— Ну? — Виталя остановился.

— Девяносто пять, — сказал я. — Ещё пять человек.

Все замерли. Настя прикусила губу, Марик перестал ёрзать, даже бутылка в руках Витали замерла.

И вот экран мигнул. Цифра обновилась.

50 000 подписей. Я уставился на экран, не веря своим глазам.

— Всё… подписи собраны. Ровно пятьдесят тысяч.

Марик вскочил с дивана.

— Мы сделали это! — закричал он.

Виталя начал скакать по комнате, как ребёнок, размахивая бутылкой. Настя улыбалась широко, глаза блестели от счастья.

А я просто сидел на диване, продолжая держать в руках телефон с этой невероятной цифрой. Пятьдесят тысяч. Столько людей нажали «поддержать» петицию. Пятьдесят тысяч человек, которым не всё равно.

— Спасибо, — прошептал я, сам не зная кому.

— Сань, — Марик обнял меня за плечи. — Это твоя победа.

— Нет, парни, — я медленно покачал головой. — Победа наша общая.

— Ну что, Сань, когда пойдёшь в ПДН? — спросила Настя, когда радость немного улеглась.

Я взглянул на часы. Время было без двадцати пять. ПДН работало до шести, и если поехать туда прямо сейчас, то вопрос вполне можно закрыть уже сегодня.

— Сейчас и пойду, — решил я.

— Подожди, — она встала и достала из папки толстую пачку листов. — Мы кое-что собрали. Вдруг пригодится?

— Что это? — я посмотрел на бумаги.

— Подписи родителей, — ответила Настя. — Мы с Мариком и Виталей походили, поговорили с родителями учеников. Все расписались в поддержку зала. Это серьёзный аргумент — значит, не только дети хотят тренироваться, но и родители за.

Я взял листы, полистал и почувствовал, как у меня сжалось горло.

— Это наш вклад, — пояснил Марик. — Ты за нас бьёшься, мы тоже не сидели без дела.

— Спасибо, — выдохнул я и не нашёл других слов.

Через десять минут я уже сидел за рулём «Мерса» и ехал в ПДН. Внутри бурлила злость на эту систему, которая решила меня сломать. Но бокс, кулачные бои или смешанные единоборства — это про навязывание воли одного человека другому. И прямо сейчас я собирался навязать свою волю системе.

Зайдя внутрь здания, я быстро нашёл кабинет с нужной фамилией. Открыл дверь и вошёл. Кабинет был типичный — серые стены, шкафы с папками, на подоконнике умирал вялый фикус. За столом сидела комиссарша. Увидев меня, она приподняла бровь.

— А, это вы, — протянула она. — Вообще-то приём по записи. Хотя, честно говоря, не думаю, что это вам поможет, не теряйте время. Я вам всё равно лицензию не дам.

Я пропустил её слова мимо ушей и сел напротив. Стул заскрипел.

— Нет, дорогуша, — отрезал я тихо. — Вы лицензию дадите. И сейчас у вас нет никого другого, значит, примите меня.

Она округлила глаза, на секунду даже замолчала от наглости, как ей показалось.

— Вы… вы понимаете, что…

Я достал телефон, положил на стол экраном вверх. Цифра на дисплее светилась ярко: 50 000 подписей.

— Видите? — процедил я. — Пятьдесят тысяч человек. А знаете, что они подписали? Петицию в поддержку моего зала. Да-да, петицию.

Её глаза стали по пять копеек.

— Если вы не дадите мне ход в получении лицензии, то эта петиция ляжет на стол вашему руководителю. А если надо — пойдёт выше.

— Вы… вы!.. — она заморгала, губы её задрожали.

— А если вы вдруг снова намекнёте на какое-то «жестокое обращение с детьми», которое сами же и придумали, — я достал папку с подписями родителей. — Вам будет полезно ознакомиться вот с этим.

Я раскрыл листы и сдвинул их к ней.

— Здесь подписи родителей моих учеников. Все единогласно поддержали тренировки.

Комиссарша опустила взгляд, глаза забегали по строкам, будто она искала там хоть одну лазейку, хоть одно «нет». Но его не было. Я видел, как её пальцы дрожат, когда она переворачивала страницы.

— Сделайте правильный выбор, — сказал я, резко вставая.

Комиссарша молчала, только губы шевелились, но слов не выходило.

Я развернулся и пошёл к двери, понимая, что теперь мяч на её половине поля. И эта женщина казалась довольно разумной, чтобы принять правильное и, по сути, единственно верное решение.

Я вышел из здания ПДН, чувствуя, как внутри меня ещё бурлит злость и адреналин. Но теперь к этому добавилось чувство победы. Пусть не окончательной, но рубеж был пройден. Я знал, что теперь комиссарша будет думать о каждой своей бумажке трижды, прежде чем поставить подпись «отказано».

Телефон в кармане завибрировал. Я сам хотел звонить — и Ире, и ребятам, но Ира меня опередила.

— Подай ещё раз заявку на лицензию, — сразу сказал я.

— Ты с этой комиссаршей разобрался? — уточнила Ира.

Я усмехнулся, глядя на стены ПДН, за которыми осталась комиссарша с глазами, как у перепуганного кролика.

— А вот и посмотрим, — сказал я.

— Хорошо… Тогда прямо сейчас подам.

— Спасибо. Будем ждать.

Мы отключились. Я сел в машину, завёл двигатель, но ехать не торопился. Просто сидел, слушал, как мотор ровно урчит. В ринге, в отличие от жизни, всё было просто — ты решал вопросы один на один… а тут.

Мысль не получилось довести до конца, потому что телефон снова завибрировал. На этот раз пришло сообщение с неизвестного номера. Вернее, номер был известный, но я не записал его в контакты.

«Купил билеты. Зарегистрировал членов твоей команды. Данные у тебя на почте», — писал Антон.

Я с минуту смотрел на экран, но, прежде чем убрать телефон, всё-таки отослал короткое: «Спасибо, Антон». Тотчас зашёл на почту и переслал билеты Саше Козлову.

А когда я уже ехал в машине… пришло ещё одно смс. Я открыл его и, не веря глазам, перечитал дважды:

«Поздравляем! Ваша лицензия одобрена».

На экране высветилось сухо и официально: «Госуслуги. Статус заявления: одобрено». Бумажный ад закончился одной строчкой текста.

От автора:

Что будет, если дракон попадет в тело человека? Нет крыльев, нет сверкающей чешуи. Еще и тело попалось паршивое. Но хуже всего то, что всё золото украли! https://author.today/reader/482582/

Глава 17

Перед отъездом на шоу я решил заехать в зал «Тигр» к Игнату. У парней шла тренировка — в углу хлопали мешки, пацаны обрабатывали ударную технику.

Игнат стоял чуть в стороне и следил за тем, чтобы удары наносились правильно.

— Докручивай корпус, чего ты его гладишь! — подкорректировал он одного из учеников.

Он обернулся и в этот момент увидел меня.

— Саня, ну что, выкладывай? Вижу, что у тебя физиономия довольная! — улыбнувшись, выдал он.

— Лицензия есть, — я улыбнулся в ответ.

— Поздравляю, — сказал он. — Значит, теперь в добрый путь!

Мы обменялись рукопожатиями и обнялись.

— Игнат, а ты со мной не хочешь поехать?

Он усмехнулся, покачал головой.

— Сань, я бы поехал хоть сейчас. Но дел — по горло. Пацаны, зал, клуб… Если я хотя бы на недельку сорвусь, всё рухнет к чертовой матери. Но вот когда финал будет — приеду обязательно. Запомни мои слова!

Я поймал себя на том, что верю ему безоговорочно. Игнат никогда не бросал слов на ветер. В мире, где всё меняется слишком быстро, на таких людях всё и держится.

— Заметано, — согласился я. — Ну а пока до финала далеко, у меня к тебе небольшая просьба.

— Ну-ка?

— Пока меня нет, попрошу тебя приглядеть за залом одним глазком, — озвучил я. — Там Марик и Виталя, но они ещё молодые балбесы, за ними самими надо приглядывать.

Игнат хмыкнул, будто я озвучил его собственные мысли.

— Не вопрос. Всё будет. И за залом присмотрю, и за твоими аболтусами, — он подмигнул.

— Спасибо, брат.

— Ты мне их телефоны чиркани, ладно?

Я скинул Игнату номера пацанов и снова протянул ему руку. Он крепко пожал, скрепляя договорённость.

— Давай, Сань, покажи им там кузькину мать! — сказал напоследок Игнат.

Уже на выходе из зала в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя, обладательницу которого… я давно не видел. Долго её не было, пропала куда-то, как всегда. И вот сейчас объявилась. Я нажал на зелёную кнопку, принимая вызов.

— Привет, Саш, — послышался голос Алины.

— Давно не виделись, — пожалуй, я впервые произносил этот оборот по прямому назначению.

— Слышала про твоё шоу… хочу поехать с тобой, — Алина как всегда говорила прямо, что хочет и как думает.

Я выдохнул, посмотрел в окно зала, где пацаны стучали по грушам.

— Нет, Алина. Это не лучшая идея.

— Почему? — в её голосе послышалась обида. — Разве я не имею права поддержать тебя?

— Имеешь, — сказал я. — Но ехать никуда не нужно.

Тишина в трубке была долгой.

— Поняла, — сказала она.

И связь оборвалась. Я ещё несколько секунд держал телефон у уха. А потом убрал телефон в карман, выдохнул и пошёл дальше.

Собрался я быстро. Всё, что мне было нужно, помещалось в один старый рюкзак, который я одолжил у Витали. Да и путешествовать я люблю налегке.

Перед уходом я поговорил с Мариком и Виталей. Они сидели в раздевалке, перебрасывались шуточками и играли в приставку. Но, когда я вошёл, сразу закончили играть.

— Мужики, — начал я. — Я уезжаю, а вы за старших, когда меня нет. Справитесь?

Они переглянулись.

— Мы поняли, Сань. Канеш справимся! — уверенно заявил Марик.

Я надел рюкзак, уже ожидавший меня на диване.

— Следите за порядком. Если будут какие-то проблемы, если кто-то начнёт бузить — сразу звоните Игнату. Он рядом и поможет в случае чего.

— Не сомневайся, тренер, не подведём, — заверил Виталя.

— Не волнуйся, Сань. Мы тебя подменим, — подтвердил Марик. — Удачи тебе!

— Спасибо, мужики. Я на вас рассчитываю.

Телефон пиликнул, на заказ приехало такси. Мы обнялись с пацанами напоследок, и я наконец поехал на вокзал.

Такси высадило меня прямо у здания вокзала. Я вышел, забросил лямку рюкзака на плечо и несколько секунд стоял, вглядываясь в здание. Огромный фасад, подсвеченный огнями, я не сразу его узнал.

Как же изменилось всё со времён девяностых… В памяти всплыли картины прошлого — мрачные серые стены, запах перегара, торговки семечками… Сейчас всё выглядело иначе — люди тянули чемоданы на колёсиках вместо китайских клетчатых сумок, в руках у каждого был смартфон.

На входе меня ждала рамка и охрана с недовольными лицами. Люди клали свои вещи на ленту, чтобы пропустить через сканер, и проходили через рамку.

Я уже приготовился показывать паспорт, но на входе он был без надобности. Бросив рюкзак на ленту и положив мобильник рядом в корзинку, я прошёл через рамку. Та неприятно пискнула, и охранник с суровым выражением лица осмотрел меня ручным сканером и отпустил.

— Проходите, — буркнул он.

А вот с логистикой внутри вокзала стало куда как удобнее. Буквально на каждом шагу висели таблички с указателями. На одной из стен было подвешено огромное онлайн-табло с номерами путей, поездов и временем прибытия и отправления.

Я нашёл на табло свой номер поезда. На табло высветилось: Москва — Екатеринбург. Отправление 22:10. Отправление со второго пути.

Я последовал на указанный путь и, выйдя на перрон, увидел свой поезд, с окнами, горящими тёплым светом. Люди суетились — ходили вдоль поезда туда и обратно, ища свой вагон. Курили, проходили регистрацию у проводников.

Я быстро нашёл свой вагон, остановился возле него и стал ждать, когда подъедут младший Козлов и Настя.

Ждать, впрочем, долго не пришлось. Первой показалась Настя. Её было видно издалека — она катила чемодан, настолько огромный, будто она переезжала. Колёсики грохотали по плитке, цепляясь за стыки.

Я усмехнулся и вышел ей навстречу, чтобы помочь.

— Ты что, переезжать собралась? — улыбнулся я.

В девяностых народ тащил авоськи, сетки или клетчатые баулы, которые рвали руки в кровь. Чемодан на колёсиках тогда был роскошью. А сейчас у любой девчонки — собственный арсенал багажа, даже если весит в два раза больше, чем она сама.

— Нет, это только самое необходимое, — заверила она.

— Самое необходимое? — я хмыкнул. — Ну тогда боюсь представить, что для тебя лишнее.

Она прикусила губу, но улыбнулась.

— Думала опоздаю, пришлось возвращаться домой и проверять — выключила ли я утюг!

— Выключила?

— Ага, просто из головы вылетело! — она вздохнула. — Так, ну я предлагаю не тянуть резину, а сразу найти своё купе?

Я взглянул на часы — время было без пяти минут десять, а значит до отправления оставалось пятнадцать минут. Настя была права, самое время занести вещи в вагон. Тем более на нас уже украдкой поглядывала проводница.

Держа одной рукой рюкзак, а другой чемодан девчонки, я подошёл к проводнице. Показал ей электронный билет, она посмотрела на его номер, сверилась со списком в своём мобильнике и улыбнулась.

— Ваше место 23… не убирайте далеко паспорт, я ещё сделаю проверку документов после отправления.

Настя прошла проверку столь же быстро, и я отволок чемодан в наше купе. Пока Настя размещалась, я решил выйти из поезда. Прошло ещё пять минут, а младшего Козлова всё не было, что вызывало тревогу. Но вместо Сашки появился… кое-кто другой.

К вагону подошёл Антонио, в стильной шляпе с широкими полями, зауженных брюках и странно обмотанным шарфом. Он элегантно катил по перрону свой розовый чемоданчик. Не такой большой, как у Насти, но не сильно уступавший в размерах. Вот его-то я точно не ожидал здесь увидеть.

— Александр, хай!

— Не понял, — я вскинул бровь.

— Извините, — сказал Антонио. — Но мест других не было. Еду с вами в одном купе.

Я смотрел на него секунду, понимая, что наверняка места были. Но что теперь поделать. Липнет как банный лист к жопе… хотя в его случае к моей жопе точно ничего не должно липнуть.

— Ну, раз других мест не было… хрен с тобой, золотая рыбка, — я пожал плечами.

— Отлично! — Антонио улыбнулся так, словно именно этого и добивался.

— Давай, садись, там уже мой диетолог пришла, — бросил я.

Антон подошёл к проводнице, начал показывать ей билет, а я услышал, как сзади меня кто-то окликнул. Я обернулся и увидел стоящего на перроне Шамиля.

Он выглядел так, будто только что выбежал из спортзала. В спортивной куртке, с улыбкой до ушей, и глаза горят.

— Саня! — выпалил он, и я сразу понял, что он радостный, как ребёнок. — Ты не поверишь! Меня пригласили в шоу. Страховать, если кто-то выбывает.

Сказав, он чуть не подпрыгнул на месте. Я хлопнул его по плечу.

— Брат, поздравляю. Это серьёзно. Видишь, всё не зря.

— Представляешь? — он расплылся в улыбке ещё шире. — Я ваще не ожидал!

У Шамы оказался соседний вагон. У меня мелькнула мысль предложить Шамилю место в нашем купе, а Антонио посадить в соседний вагон. Надо будет уточнить по такой возможности у проводницы, когда поедем. Ну а пока… хотелось понять, какого чёрта Сашка Козлов задерживается.

До отправления оставалось меньше десяти минут. Толпа на перроне редела — большинство уже зашли внутрь. Поезд начинал подавать признаки жизни — машинист дал короткий гудок, а сам локомотив будто выдохнул.

Время стремительно шло, а Сашки всё не было. Я шагнул к краю платформы, огляделся, вглядываясь в толпу.

Поезд гуднул снова, будто предупреждающе.

— Пассажиры, отправка через пять минут, — сообщила проводница, намекая на то, что самое время садиться в поезд.

Я отрывисто кивнул, уже собираясь таки сесть, но в этот момент увидел младшего Козлова. От сердца как отлегло. Сашка шёл быстро, одевшись в своей конспиративной манере. Куртка на два размера больше, капюшон натянут до глаз, в руках потрёпанный спортивный баул.

— Ну наконец-то, — выдохнул я, выходя ему навстречу.

И в этот момент из-за колонны вышли двое в форме. Менты…

— Гражданин, задержитесь на минутку, — сказал один, преграждая Козлову путь.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Поезд уже начинал шипеть тормозами, а эти двое решили сыграть в «службу порядка». Чуйка у них что ли…

Козлов даже не дрогнул. Опустил сумку на землю и посмотрел на ментов.

— А что случилось? — спросил он.

— Документы предъявите, — сказал один из ментов и протянул руку. — Проверка.

Я рванул ближе к ним, понимая, что даже если менты ничего не выявят, Сашка может опоздать на поезд.

— Мужики, у нас поезд через три минуты. Какие документы, какая проверка? Он же досмотр уже прошёл.

Козлов медленно достал паспорт — тот самый, «новый», на другое имя. Развернул и протянул менту.

Время отправки неумолимо таяло. Я понимал, что поезд ждать никого не будет и уже через две минуты уедет без нас.

Мент начал листать страницы паспорта, делая это мучительно долго.

Я буквально слышал, как тикают внутренние часы: три минуты… две… одна… Поезд не ждёт. Козлов стоял спокойно, но я видел, как у него напряглись пальцы на ремне сумки, суставы побелели.

За спиной уже кричала проводница.

— Пассажиры! Поезд отправляется! Занимайте свои места!

— Мужики, так на поезд опоздаем, — отрезал я. — Вопросы есть?

— Нет вопросов, сейчас только прописку проверим…

Ментов объявление казалось ничуть не смутило. Но я понимал, что пока они проверят прописку, поезд уедет. Потому я думал недолго. В момент, когда поезд уже начинал трогаться, попросту схватил за локоть Сашку и рванул к вагону. Он в последний момент выхватил свой паспорт из рук мента.

Менты выпучили глаза от неожиданности, но поезд уже дёрнулся, плавно тронулся с места.

Мы с младшим Козловым влетели в вагон. Проводница едва успела убрать подножку и теперь стояла в проходе, ошарашенно глядя на нас.

— Простите… извините, — пробормотал я, обтирая ладонью пот со лба.

— Извините, — повторил Козлов так спокойно, будто мы всего лишь чуть задержались у киоска за водой.

Проводница смотрела на нас, как на сумасшедших.

— Вы что творите? — наконец выдавила она. — Уехали бы без вас, и ищи потом в степи ветра!

— Бывает, — пожал я плечами. — Но мы же успели.

Я протиснулся в узкий проход, и мы с Козловым двинулись по вагону в сторону своего купе.

— Ну ты, блин, Сань, даёшь, — прошептал Козлов, когда мы оказались в коридоре. — У ментов глаза на лоб полезли, я думал, один сейчас инфаркт словит.

Я усмехнулся, но дыхание ещё не восстановил. Сердце ходило ходуном так, будто я снова в девяностых и бегу от «ментовской» облавы.

— Ну, у тебя же всё нормально с пропиской? — спросил я.

Козлов фыркнул.

— Конечно. Всё чисто. Новый паспорт, новые печати. Они хоть весь поезд перевернут, но ничего не найдут.

— Ну и отлично. Пусть тогда у них глаза лезут на лоб сколько угодно.

— Думаешь, схавают? — спросил Саня. — А если нет? Сейчас поезд тормознут…

— А на каких основаниях? Проверка документов проводится по закону только при наличии оснований. Ты прошёл досмотр, билет есть, паспорт предъявил. Всё, вопросов быть не может.

Поезд мягко тряхнуло на стрелке, вагон задрожал. Наконец мы добрались до своего купе.

— Ну вот и мы, — сказал я, заходя. — Познакомьтесь. Это Максим. Это Настя!

Имя новое, паспортное, звучало непривычно.

— Максим, — протянул Антонио. — Рад знакомству, я Антонио.

— Я Настя, — пискнула девчонка.

— Взаимно, — коротко ответил Козлов.

Я повесил куртку, положил рюкзак в багажное отделение. Настя и Антонио, похоже, уже успели познакомиться и даже разговориться.

Я уже собирался плюхнуться на полку, когда едва не потерял дар речи. На пороге стояла Алина. Она, как всегда, с идеально уложенными волосами, в лёгкой куртке и с тем самым лукавым прищуром, который я терпеть не мог. В вагоне запахло её духами — лёгкими, приторными, как её улыбка.

Алина заглянула в купе и не останавливаясь пошла дальше. Я, естественно, последовал за ней.

— Ты какого… — начал я, но она перебила, резко повернувшись ко мне.

— Я маркетологом буду! А что, нельзя?

Мы остановились у окна. Поезд уже набрал скорость, за стеклом мелькали фонари и дома.

— На хрена ты это делаешь? — спросил я. — Почему не самолётом полетела?

— А у меня, знаешь ли, боязнь высоты, — улыбнулась Алина, игриво подмигнув. — Да расслабься, Саш… чего напрягся-то?

Девчонка кивнула в сторону соседнего купе. — Я вон с мальчишками буду в карты играть. Тем более… я вижу, что ты уже взял себе свою Настеньку. Тоже скучать не будешь, да?

Я сжал кулаки, но не ответил. Алина будто только этого и ждала. Она повернулась и пошла по коридору, виляя бёдрами. Зашла в соседнее купе и уже через секунду послышались её слова:

— Ну что, мальчики, сыграем партию?

Я остался стоять у окна, глядя на собственное отражение. Алина хотела вывести Настю на ревность, а меня на эмоции. Не получится.

Я вернулся в купе и откинулся спиной на стенку. Антонио что-то оживлённо рассказывал Насте, подбрасывая в воздух свои фирменные испанские словечки, от которых она смеялась, хотя и не всё понимала.

Козлов, то есть «Максим», уже взобрался на верхнюю полку, уставившись в окно.

Антонио, сияющий, как витрина ночного клуба, хлопнул в ладоши.

— Давайте можем сыграем в крокодила? Не будем же мы вот так ехать с кислыми минами? Путь не близкий!

Я краем глаза заметил, как Настя, будто и ждала только повода, тут же полезла в сумку. Достала колбасу, яйца в полиэтиленовом пакете, уже очищенные, и кусок хлеба, завернутый в газету.

— Вот! — сказала она, разложив всё это прямо на столике. — Есть такие люди, которые в поезд садятся и первым делом начинают жрать. Я вот одна из них. Кто будет?

— Ну всё, — хмыкнул я, — раз начинается пир на весь мир.

— Давайте тогда перекусим и потом уже сыграем?

— Ну оки, — согласился Антон.

Я ещё помнил, как в девяностых по вагонам ходили торговки с семечками и пирожками. Народ всегда делился — у кого что было. В этом было что-то своё, человеческое, настоящее. А сейчас… сейчас Настя смотрелась так, будто вернулась из того самого времени вместе со мной.

— Мне яичко, — протянул Антонио, театрально вытянув руку.

— А тебе? — Настя посмотрела на меня.

— Бутерброд, — сказал я.

В этот момент в купе вошла проводница.

— Так-с, граждане пассажиры… паспорта на проверку, — сказала она.

Мы поочерёдно протянули документы. Она мельком смотрела в документы, сверяла со списком пассажиров на экране мобильника. Судя по всему, менты ничего предпринимать не стали. К нам даже транспортная полиция подходить не стала.

— Ну что ж, приятной поездки, — закончив проверку, заговорила проводница. — У нас в поезде есть биотуалеты…

Я перестал её слушать, потому что именно в этот момент из соседнего купе, где ехала Алина, послышался разговор на повышенных тонах. Сначала был смех, громкий и наглый. Потом резкая тишина, такая, что сразу стало ясно — что-то пошло не так. Я уже знал, что спокойной поездки не будет.

— А-а-а! — визгливо, испуганно закричала девчонка.

Я не раздумывал — рванулся к двери. Настя что-то вскрикнула, Антонио поднялся вслед за мной, но я уже был в коридоре.

От автора:

Приключения нашего современника в теле земского врача! 1916 год. Первая мировая война. Российская Империя…

Читать: https://author.today/reader/443024/4110029

Глава 18

Я сорвался к соседнему купе, откуда секунду назад донёсся женский визг. Дёрнул за ручку двери — та даже не шелохнулась. Заперто.

— Чёрт! — выругался я сквозь зубы и рванул сильнее, но замок держал.

Изнутри доносились грохот, сдавленные крики, звуки борьбы. Внутри у меня всё похолодело.

Я отступил на полшага, рванул дверь, взявшись за ручку и упершись ногой в проём. Дверь поддалась и открылась. Внутри я увидел столик, на котором были разбросанные карты и пустые стаканы. И Алину, прижатую к сиденью, на которую сверху лез здоровяк. Она отбивалась как могла, царапала его ногтями, но он только зарычал и навалился сильнее.

Думать времени не было. Я прыгнул вперёд, и мой кулак врезался ему прямо в скулу. Тело отлетело в сторону, как мешок.

— Ты чё, сука! — взревел второй, бросаясь на меня.

Я перехватил его движение плечом, но третий уже оказался за спиной, руки сомкнулись на моей шее, пытаясь перекрыть дыхание. В глазах мгновенно потемнело, в ушах застучала кровь.

В это время первый, тот, что рухнул на пол, поднялся, схватив со стола складной нож, которым резал колбасу.

— Брось! — рявкнул я, всё ещё дерясь с удушающим за спиной. — Не делай глупостей!

Он не услышал. Или не хотел слышать. Лезвие блеснуло в свете лампочки, и он шагнул вперёд.

Я понял, что через секунду будет удар. Пространство было узкое, тесное — уйти некуда. Поезд качнуло на стрелке, вагоны загрохотали, и этот гул слился с гулом в моей голове.

Я почувствовал, как лезвие почти коснулось груди. Инстинкт сработал быстрее мысли — я резко вскинул колено и ударил по руке с ножом. Нож вылетел, с металлическим звоном ударился о стенку и упал на пол вагона.

Тот, кто держал меня сзади, хрипло рявкнул и попытался дожать хватку. Воздуха не хватало, перед глазами плыли круги. Я резко откинул голову назад — затылком в нос. Раздалось влажное чавканье, руки нападавшего ослабли. Я рванулся вперёд, и тут же, развернувшись, заехал ему локтем в висок. Он завалился на сиденье, уже без сознания.

— Сука, ты попал! — рявкнул первый, метнувшись за ножом.

Алина в этот момент вскочила, словно позабыв о страхе, и вцепилась ему в плечо. Он оттолкнул её грубо, так что она ударилась о стенку, но именно эта секунда заминки не дала ему схватить нож.

Я сделал шаг и всей тяжестью ноги наступил на его кисть. Под подошвой что-то хрустнуло. Мужик взвыл так, что, казалось, дрогнули стёкла.

— Ах ты, мразь! — прорычал я.

Он попытался вывернуться, но я только сильнее вжал его руку в пол, прижимая ботинком.

Нож валялся в сантиметрах, блестя лезвием.

— Попробуешь ещё раз — и без руки останешься, — прошипел я, нависнув над ним.

Его глаза закатились от боли, рот искривился в жалкой гримасе. Я пнул нож подальше, к углу купе. Схватил урода за шиворот и рывком усадил на диван. Тот дёрнулся, но я вжал его обратно, и он осел, тяжело дыша, прижимая переломанную кисть к груди.

— Ты чё, сука, думал? — процедил я. — Если девчонка одна, значит, можно насильно лезть?

— Да не… она сама… она предложила… карты… проиграла… должна была показать сиськи… — он замотал головой, захлёбываясь жалкими оправданиями.

Я перевёл взгляд на Алину. Она стояла, прижимая ладони к груди, и вдруг опустила глаза. Виноватое молчание — это хуже любого «нет». Значит, не врали.

— А ты решил, что если грудь не показала, можно прыгать сверху и душить? — я наклонился ближе. — Знаешь, что я тебе покажу вместо сисек?

Он заскулил, зажмурился, пытаясь втиснуться в спинку сиденья.

— Прости… извини… — прохрипел он.

Я прижал его за подбородок, заставив открыть глаза.

— С ножом кидаться на меня вздумал? Шулер. Ещё раз потянешься — и останешься калекой.

Он затрясся, как побитая шавка.

В купе в этот момент ввалился Козлов-младший, за ним Антонио.

— Саня!

Козлов оглядел картину — я держу за шиворот мужика с переломанной рукой, Алина прижалась к стенке, второй урод без сознания валяется на сиденье.

— Саня, тормозни! Тебе из-за этого идиота сидеть точно не нужно!

Антонио замер на пороге. Его глаза распахнулись, как блюдца.

— О май гад… кровь… — прошептал он. Закатил глаза и с грацией театральной актрисы повалился прямо на пол.

Я отпустил шиворот урода, но тут же всадил ему локтем в висок. Он обмяк, рухнув рядом с товарищами.

— Чтобы не повадно было больше лапы распускать, — сказал я, вытирая лоб рукавом.

Дверь купе, постоянно закрывающаяся, распахнулась — с таким грохотом, что стекло в окне задребезжало. В купе ввалились двое в форме железнодорожной полиции и проводница с перекошенным лицом.

— Что здесь происходит⁈ — гаркнул старший, осматривая помещение.

Картина была та ещё — двое без сознания, третий корчится с переломанной кистью, кровь на полу, я стою в центре, тяжело дышу. Алина вся бледная, как моль, прижалась к стенке, глаза горят.

— Эти хмыри полезли на девчонку, — сказал я, указывая на троицу. — Решили, что если она одна в купе, можно руки распускать.

— Это правда? — полицейский перевёл взгляд на Алину.

Она помолчала пару секунд, потом отрывисто закивала.

— Да… — шепнула она дрожащим голосом.

— Нож чей? — полицейский увидел нож, поблескивающий в углу купе.

— А вы у этих уродов спросите чей, это они им колбасу резали, — сказал я.

— Ясно… потерпевшая, сейчас мы задержим их и попросим вас написать заявление, — заверил полицейский.

Алина медленно покачала головой.

— Они уже получили своё. Заявление писать не буду.

Я заметил блеск в её глазах. Будто она и хотела этого, чтобы я вмешался, чтобы я избил этих уродов.

Проводница всё это время стоявшая в полном замешательстве, наконец выдохнула:

— Господи… устроили тут бойню.

— Ладно, — буркнул старший полицейский. — Всё ясно.

Он наклонился, дёрнул одного за воротник, тот застонал.

— На ближайшей станции сдадим этих красавцев вокзальной полиции.

Менты растащили троицу по углам, надели двоим наручники, а третьему связали руки ремнём и усадили в тамбур. Вагоны трясло, поезд шёл ходко, а вместе с грохотом колёс слышались стоны побитых. Те, видать, протрезвели и стонали сквозь кровь и сопли.

Мы с Козловым помогали — я держал одного под локоть, чтобы не вывернулся, Саня молча шёл рядом, как конвойный.

— Ещё пятнадцать минут до станции, — сказал старший полицейский, проверяя часы.

Я нашёл Алину у окна в коридоре. Она стояла, облокотившись на перила в виде металлической трубы, и смотрела в темноту. Поезд грохотал, в окне мелькали редкие огоньки, но она будто не видела их и смотрела вскользь.

— Ты нахрена это сделала, дура? — сказал я, подойдя вплотную и тоже облокотившись на перила.

Она медленно повернулась, губы поджаты, а в глазах застыл вызов.

— А что я сделала? Если они сами полезли?

— Ничего, что ты решила с поддатым быдлом играть на раздевание в карты? — проскрежетал я. — Думаешь, это лучшая идея для женщины, которая одна в купе с тремя мужиками?

— Они всё врут, — огрызнулась она, вскидывая подбородок.

Я смотрел на неё и понимал, что нет, не врут. Конечно, это не оправдывало тех ублюдков, но и Алине вины хватало. Не буди лихо, пока оно тихо. И если бы она не устроила эту дурость, ничего бы не случилось.

— Они не врут, Алина, — возразил я. — Но даже если врут, ты понимаешь, что спровоцировала их сама?

Она вдруг резко шагнула ближе, уставилась мне в глаза, стиснув кулачки.

— И что? Хочешь сказать, что я должна была снять кофту и показать им грудь? Да пожалуйста!

Она резко дёрнула молнию куртки, потянулась к пуговицам блузки, видимо решив показать грудь мне.

— Хватит! — я резко схватил её за руки и одёрнул. — Заканчивай цирк. Застегнись и больше никогда так не делай.

Она дёрнулась, вырываясь.

— Пошёл ты! — прошипела она и метнулась к купе.

Рывком дёрнула дверь, чтобы захлопнуть её передо мной. Но я успел подставить ногу, и дверца ударилась о ботинок с глухим стуком.

— Отстань! — выкрикнула она, дёрнув ручку.

Я медленно толкнул дверь обратно и посмотрел на неё в упор.

— Нет, Алина. Не отстану. Ты можешь обижаться, психовать, орать — всё что угодно. Но пойми одно — я-то разберусь, куда идти и что делать. А вот тебе… тебе точно пора взяться за ум. То, что ты творишь, до добра не доведёт.

Она стояла, сцепив зубы, плечи дрожали. Я заметил, как по глазам пробежал блеск. Алина пыталась удержать слёзы, но поезд качнул, и капля всё же сорвалась, скатившись по щеке.

— Ты всегда… — она запнулась, глотая ком в горле. — Всегда думаешь, что знаешь лучше.

Я не ответил. Просто убрал ногу из-под двери.

Она мгновенно захлопнула её, щёлкнул замок. Поезд замедлялся, тормоза скрипели, вагоны вздрагивали.

За окном мелькнул перрон — в свете фонарей блестел мокрый асфальт. Голос в динамиках сообщил:

— Станция… остановка десять минут.

Я пошёл в тамбур, чтобы помочь Сашке и полиции выпроводить эту троицу придурков. Проводница открыла вагон, спустила подножку. Вместе с железнодорожной полицией мы вывели этих троих.

Они уже не рыпались. Один с переломанной кистью, другой в крови, третий обмякший, но очнувшийся, с мутным взглядом. Шли ссутулившись, как побитые собаки, изредка косясь по сторонам.

На перроне их тут же встретили вокзальные полицейские. Люди, которые выходили покурить или за чаем, оборачивались, переговаривались.

— Вот и правильно. Там им место, — прокомментировал невысокого роста старик с залысиной.

Алина тоже вышла из вагона, стояла чуть в сторонке и наблюдала за происходящим. Саня Козлов всмотрелся в Алину и чуть наклонился ко мне.

— Сань… это же та девка, которая тогда нам помогала, — сказал он.

— Она самая, — подтвердил я.

Саня покосился на меня.

— Смотрю, у тебя с ней всё не так просто.

— Было не так просто, — ответил я. — А теперь проще некуда.

Мы проводили взглядом, как конвой уводит задержанных в здание вокзала. Один оглянулся на меня, в глазах злоба, но быстро опустил голову, когда полицейский дёрнул его за плечо.

— Ты как, не пострадал? — спросил Саня, оценивающе глянув на меня.

Я махнул рукой.

— Всё в порядке. Я живее живых.

Когда мы вернулись в вагон, то застали Антонио и Настю, которая оказывала ему первую медицинскую помощь. У Антонио на голове был влажный компресс. Настя держала бутылку минералки.

— О, май гад… — стонал он. — Я думал, я… в цивилизованном поезде, среди прекрасных людей… и вдруг такие уроды! Это катастрофа, катастрофа!

— Всё, всё, дыши ровно, — успокаивала его Настя.

Ну что-то подобное я от Антона и ожидал. Зачастую у таких вот экземпляров, как он, количество духа обратно пропорционально экстравагантной внешности. Антон, похоже, не стал исключением.

— Это катастрофа, — продолжал Антон, закатив глаза. — Я думал, я умру, а мои похороны оплатят железные дороги.

Я хмыкнул и сел на нижнюю полку.

— Живой ты, театрал.

В этот момент в дверях появилась проводница. Она выглядела так, будто за эти полчаса состарилась на пару лет — губы поджаты, глаза нервно бегают. Но надо отдать женщине должное — голос у неё оставался официально-ровным.

— Граждане пассажиры, начальник поезда в качестве извинения готов предложить вам бесплатный ужин в вагоне-ресторане.

Настя подняла брови.

— Бесплатный ужин? В ресторане? — и тут же посмотрела на меня.

Антонио оживился, будто и не было у него полуприпадка пять минут назад.

— Ужин? Бесплатный? Прекрасно! Но я вам скажу так… если бы не это ваше предложение, я бы подал в суд на вашу железную дорогу! — он грозно потряс пальцем, потом улыбнулся. — Но ужин я, пожалуй, приму.

— Проходите в вагон-ресторан, — явно с облегчением выдала проводница.

Мы с Козловым переглянулись.

— Сходим?

— Мне не надо, — сказал Саня. — Но за предложение спасибо. Отдохните, ребят.

Мы втроём двинулись по коридору вагона. Антонио шёл первым, словно на подиуме. Уверенным шагом, шарф накинут небрежно, улыбка будто для воображаемых камер. Настя держалась рядом со мной, поправляла волосы, будто хотела выглядеть достойно в этом «ресторане на колёсах».

Несколько столиков в вагоне-ресторане уже были заняты. Нас проводили к свободному столику у окна. Я взял меню и чуть не присвистнул.

— Вот это да… — пробормотал я. — Цены, как в московском ресторане.

— Но видишь, — Антонио ткнул пальцем в страницу, — здесь есть «филе миньон с овощами». Разве это не прекрасно?

Я скривился.

— Прекрасно только на бумаге. На вкус, держу пари, будет котлета уровня «столовая номер пять».

Настя усмехнулась.

Я заказал борщ и котлету, Настя — какой-то салат и чай, а Антонио, как и ожидалось, выбрал самое дорогое блюдо, то самое филе миньон с овощами и бокал вина.

Когда принесли еду, я попробовал борщ.

— Ну что, — сказал я, пожав плечами. — Вкус не ресторанный, но есть можно.

— Это не миньон, — закатил глаза Антонио. — Это оскорбление кулинарии. Но я всё равно съем. Я слишком голоден, чтобы спорить.

Настя рассмеялась, ковыряя салат. Антонио продолжал свой спектакль. Он то восторгался, то возмущался, но, как ни странно, в его компании становилось легче. Да и после инцидента с Алиной хотелось как-то выдохнуть, а вагон-ресторан для этого был вполне подходящим местом.

Настя отложила вилку, поправила волосы.

— Я скоро вернусь… в туалет схожу, — слегка смутившись, сказала она.

Она ушла по коридору, а мы с Антоном остались вдвоём за столиком. Я откинулся на спинку, допил чай и посмотрел на «Антонио». Тот с наслаждением дожёвывал свой «филе миньон», размахивал вилкой и выглядел чересчур довольным.

— Антон, — сказал я тихо. — Скажи честно… ты не по мужикам случайно?

Он застыл, вилка замерла в воздухе. Потом он театрально хлопнул себя по груди.

— Что? Я⁈ — с преувеличенным возмущением выпалил он. — Я женщин люблю!

— Точно?

— Конечно! — он даже скрестил пальцы на груди. — Женщины — это моя слабость. Хотя… — он подмигнул. — Иногда слишком уж большая.

Я выдохнул, словно с плеч сбросил груз.

— А то, признаться, я уже думал, что ты того…

Антон наклонился вперёд, заговорщически улыбаясь.

— А я думал, что ты думал! — он рассмеялся звонко, по-детски.

Я тоже не удержался и рассмеялся вместе с ним. Смех снял напряжение, и мне стало ясно, что Антон, хоть и странный, но по-своему настоящий.

Через минуту вернулась Настя. Она посмотрела на нас подозрительно, наверняка слыша наш смех.

— Над чем вы тут смеётесь? — спросила девчонка.

— Да так, — ответил я. — Мужской разговор.

Антонио театрально прижал ладонь к сердцу.

— И никаких секретов!

Мы вернулись в купе уже после ужина. Антон достал из чемодана маленькую колоду карт для игры «Крокодил».

— Ну что, сыграем в крокодила? — предложил он.

Никто не отказывался, даже Саня Козлов, уже дрыхнувший на верхней полке. Он слез вниз.

— Сыграем!

Настя аккуратно вытянула первую карточку, прочла и, не говоря ни слова, встала посреди купе. Поджала руки к груди, начала смешно махать ими и квакнула.

— Лягушка! — сразу сказал я.

— Ну ты быстро! — Настя улыбнулась, и на щеках у неё появились ямочки.

Следующим пошёл Антонио. Он театрально вытащил карту, заглянул в неё и закатил глаза.

— О май гад… ну ладно!

Он встал и начал размахивать руками, изображая что-то среднее между большим вентилятором и взлетевшей птицей.

— Орёл? — предположил Козлов.

— Нет, — сказал я, прищурившись. — Голубь!

— Точно! — Антонио замер и раскланялся.

— Ну, теперь твоя очередь, — сказала Настя, протягивая мне карту.

Я взял, глянул и хмыкнул. На карточке было написано: «боксёр». Встал, поднял кулаки и пару раз сделал движение джебом.

— Боец! — выкрикнула Настя.

— Боксёр! — уточнил Козлов.

— Угадали, — сказал я, садясь обратно. — Ну, это было легко.

Вот так, казалось бы, играя в совершенно детскую игру, мы быстро сблизились и играли до тех пор, пока свет в вагоне не погас.

Настя устроилась на своей полке, прикрывшись одеялом. Антонио на верхней полке переворачивался с боку на бок, что-то бормотал, как будто спорил даже во сне.

Я лёг, положив руки за голову, и слушал гул поезда. Колёса отбивали ритм: тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Я пытался отключиться, но вместо сна в голове всплывали лица — Игната, пацанов в зале, Насти, Саньки Козлова… и Алины.

Поезд качнуло, я перевернулся на бок, и тогда услышал. Из соседнего купе, сквозь тонкую перегородку, донёсся тихий звук. Сначала я решил, что померещилось. Но потом уж звал снова. Это были всхлипы. Сдавленные, осторожные, как будто человек не хотел, чтобы его услышали.

Алина.

Я лежал, уставившись в потолок, и слушал, как она плачет. Закрыл глаза. Сон не приходил…

От автора:

✅ Новинка от Кирова. История о настоящей дружбе и братстве

✅ Мы вернулись из Чечни в 96-м — молодые пацаны, повидавшие всякое. Потом наши пути разошлись. Но я снова оказался в прошлом, и мне выпал шанс заново собрать наше боевое братство. Вместе мы выстоим

https://author.today/work/474133

Глава 19

Разбудил меня стук в дверь купе и женский голос.

— Пассажиры, подъём. До прибытия поезда остаётся полчаса. Прошу всех просыпаться, готовиться к выходу, — сказала проводница и тут же двинулась дальше по вагону.

Я открыл глаза, щурясь от утреннего света. Поезд гудел на стыках рельсов, мягко покачивая.

Антонио первым подал голос. Он натянул одеяло на голову.

— Я больше никогда в жизни не поеду поездом! Никогда! — загундосил он. — Каждый стык чувствовал! Поезд трясся, скрипел, гремел! Я не спал ни секунды!

Я хмыкнул.

— Это у тебя нервы слабые, — сказал я, садясь и потягиваясь. — Меня наоборот укачивает. Я под стук колёс всегда сплю, как младенец.

— Меня тоже, — откликнулась Настя.

Она приподнялась на локтях, волосы растрепались, глаза ещё сонные.

— Я только голову положила и всё, отрубилась. Даже не заметила, как ночь прошла.

— Вам хорошо. А я мучился! Это пытка! — фыркнул Антон, сбрасывая одеяло.

С верхней полки спрыгнул Козлов. Я краем глаза заметил, как его накладные усы едва держатся на коже. Кусочек клея уже отклеился у края.

— Макс, — я незаметным жестом коснулся губ, показывая на усы.

Он мгновенно понял, развернулся к стенке, прижал пальцем усы и аккуратно пригладил. Никто, кроме меня, не заметил.

Сам я выспался действительно неплохо — в поездах сплю легко, привычка ещё с девяностых, когда иной раз приходилось кататься на электричках ночами.

Я взял телефон и увидел на экране целую кучу сообщений. Но одно бросилось в глаза — от Алины. Я ткнул, и увидел, что сообщения были удалены. Может, поняла, что не права? Ну или гадостей написала…

Я убрал телефон в карман, всё что хотел я ей сказал. Настя, зевая, полезла за своей щёткой, Антон снова что-то заворчал, до сих пор не спустившись сверху, а Саша Козлов уже собирал свои вещи на выход.

Я вышел в коридор, собираясь умыться и привести себя в порядок. Поезд сбавлял ход, мы заезжали в городскую черту. За окнами мелькали склады и промзона.

Перед туалетами толпилась очередь. Человек десять точно, и каждый выглядел одинаково. Все сонные, помятые, с пакетами в руках, кто-то в спортивных штанах, кто-то в пижаме под курткой. Народа было столько, будто стоим не в поезде, а у мавзолея Ленина.

— Кто последний? — спросил я.

— За мной, — отозвался мужик в клетчатой рубахе. — Только вот… ждём уже минут пятнадцать, а там всё никак.

— Чего так долго? — удивился я.

Он пожал плечами.

— Один туалет сломался, — он ткнул пальцем в закрытую дверь с красной табличкой «Не работает». — Какой-то умный бумагу бросил в сливное отверстие, всё забилось. Теперь туалет один на весь вагон.

Тут как раз подошла проводница. Она остановилась, поправила фуражку и сухо пояснила:

— Туалет забит. Пользоваться можно только этим, — кивнула она на работающий. — Чистить будут уже по приезду!

Толпа недовольно загудела. Старушка с платочком на голове всплеснула руками от возмущения.

— Ну безобразие же!

— Ждём, — вздохнул мужик в клетчатом. — Там какой-то товарищ марафет наводит, видать.

Я посмотрел на часы. Времени и правда уходило слишком много. Настя тоже вышла из купе и, как и все, ждала, когда туалет освободится и настанет её очередь.

— Сань, я уже очень в туалет хочу, — шепнула она.

Похоже, за дверью никто даже не собирался выходить. Очередь переминалась с ноги на ногу, недовольное бормотание нарастало.

— Да когда же это закончится? — пробурчал мужчина в клетчатом. — Там что, квартиру себе снимает?

Молодой парень в спортивке, стоявший впереди, постучал в дверь.

— Долго ещё? Тут очередь!

Ответа не было. За дверью лишь был слышен шум воды.

— Вы там не одни! — добавил мужик в клетчатом уже громче. — Люди ждут!

— Господи, ну сколько можно? — возмутилась женщина средних лет с измученным лицом.

Нет, я, конечно, всё понимаю — мало ли, у людей разные проблемы. Может, желудок прихватило или ещё что-то. Но даже в таких случаях хотя бы ответить можно.

Парень снова постучал, но никакой реакции не последовало.

Толпа загудела.

— Да сколько можно? — донеслось с конца очереди.

— Откройте уже! — выкрикнул кто-то.

Настя чуть дёрнула меня за рукав.

— Саш, — прошептала она, глядя на меня снизу вверх. — Я уже не могу терпеть…

— Ладно, — сказал я. — Пора разобраться.

Я подошёл к двери и громко постучал костяшками кулака.

— Эй, мужик, ты там живой? Люди же ждут.

Несколько секунд висела тишина. Я постучал сильнее, и тогда изнутри донёсся грубый голос.

— Чё орёте? Занято же, не видите?

— Мы видим, что занято, — возразил я. — Но ты уже полчаса там сидишь. Давай закругляйся.

В ответ послышалось раздражённое сопение.

— Идите вы все… ждите, сколько скажут.

Толпа снова возмущённо загудела.

— Совсем обнаглел!

— Думает, один тут!

Я снова постучал, теперь не костяшками, а кулаком, так что дверь заходила ходуном.

— Мужик, не испытывай терпение. Люди уже на пределе.

Я снова постучал, и с той стороны раздалось:

— Себе по голове постучи!

Очередь взорвалась возмущением, старушка даже перекрестилась.

Я сжал кулак и постучал в третий раз — так, что по коридору разнёсся грохот.

— Открывай. По-хорошему прошу.

За дверью что-то заскрипело. Дверь вдруг распахнулась, и в проёме возникло тело, перекрывшее почти весь дверной проход.

Здоровенный мужик, пузатый, но с широкими плечами, с перекошенным лицом и красными от перегара глазами. Щёки лоснились от пота, рубаха расстёгнута на пузе, на плече свисало грязное полотенце.

Он уставился прямо на меня.

— Чё стучишь, а? Проблемы ищешь? — сипло спросил он.

Люди за моей спиной инстинктивно отшатнулись, явно понимая — что-то сейчас будет. Я спокойно просверлил взглядом этого мужика.

— А какие проблемы? Ты занял туалет на полчаса, вагон тебя ждёт. Думаешь, корона не слетит?

Он замялся на секунду, потом расправил плечи, пытаясь нависнуть надо мной.

— Не нравится? Жди! — рявкнул он, запах перегара ударил в лицо.

Я обернулся к людям за спиной.

— Одну секундочку, — сказал я им спокойно.

И прежде чем мужик успел закрыться, я обеими руками развернул его и буквально затолкал в туалет. Дверь за нами захлопнулась.

Он сразу взорвался.

— Ты чё творишь⁈ — и попытался ударить меня кулаком в голову.

Я ушёл в сторону, и его кулак врезался в кафельную стенку кабины. Он выругался, потряс повреждённой рукой и попытался ударить второй.

Пространство было тесное, локти почти задевали стены. Он замахнулся, но я перехватил его руку и резко толкнул вбок. Он ввалился в маленькую душевую кабину, что находилась рядом с туалетом. Сорвал занавеску. А я нащупал вентиль. Повернул. Ледяная вода хлынула сверху, обдав его с головы до пят из душевой лейки.

— Тебе охладиться надо, — сказал я.

Мужик заорал, замахал руками, вода стекала по его морде, разбавляя запах перегара. Внизу валялись его носки и футболка — видно, он тут стирал свои вещи.

— Ты чё, совсем больной⁈ — заорал он, захлёбываясь.

— Я? — я прижал его плечом к стенке. — Это ты тут полвагона держал. Умнее не придумал, как стирку в туалете устроить?

Он попытался вывернуться, но я схватил его за грудки, наклонился к самому уху.

— Ещё раз рыпнешься — и умоешься уже не душем, а юшкой. Понял?

Он скрипнул зубами, но сопротивляться не стал.

— Собирай своё барахло и вали. Люди ждут.

Дверь туалета открылась, и я буквально вытолкнул мокрого детину наружу. С него лило так, будто он под дождём прошёлся километров десять. Рубаха тёмными пятнами облепила пузо.

Он остановился в коридоре, оглядел очередь. Люди смотрели на него так, что слов не требовалось — и презрение, и злость, и откровенное торжество.

— Про… простите, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Больше не повторится.

И, прижав к груди мокрые носки, торопливо проскользнул мимо, исчезнув в своём купе, как крыса в щель. Дверь за ним захлопнулась.

— А вот так и надо! Давно пора ему было нос умыть, — сказал мужик в клетчатом.

Я выдохнул и повернулся к очереди.

— Прошу прощения за задержку. Теперь всё свободно. Проходите. Но сначала на минуточку, — я повернулся к Насте, приглашая её пройти. — Не надолго, потом как очередь подойдёт, нормально сходишь.

Настя прошмыгнула в туалет, аж подпрыгивая и глядя на меня с благодарностью.

— Спасибо, молодой человек, — сказала пожилая женщина.

Управилась девчонка быстро, и люди, теперь уже понимая, что время поджимает, а в туалет надо всем, ускорились. Очередь сдвинулась. И в итоге я, оказавшись в ней одним из последних, дождался, когда сам зайду в туалет, минут через десять.

Когда вернулся в купе, там уже царила утренняя суматоха. Настя укладывала свои вещи в чемодан. Антонио, ворча, складывал в аккуратную стопку свой шарф и жилет.

— Никогда больше… никогда! Автобус лучше, даже верблюд лучше, чем поезд! — приговаривал он.

Козлов молча затягивал лямки на своём бауле. Я подметил, что движения у него быстрые и чёткие. Видно было, что у него давно выработана привычка собираться за считаные минуты.

Я присел на нижнюю полку, обулся и стал наблюдать, готовясь к остановке.

— Сколько времени? — спросила Настя, поправляя волосы перед зеркалом.

Отвечать не пришлось, по вагону объявили по громкоговорителю:

— Поезд прибывает на конечную станцию… просьба пассажиров не забывать свои вещи.

Через несколько минут состав окончательно затормозил, и вагон напоследок дёрнулся. За окном уже виднелся перрон, люди, причём тепло одетые, у которых из рта выходил пар.

— Всё, приехали, — сказал я, закидывая рюкзак на плечо.

Мы вышли из вагона на перрон, выслушав тёплые прощания проводницы. Я сунул женщине купюру, решив отблагодарить. Всё-таки её вины в произошедшем вчера не было. А нервы ей потрепало изрядно.

— Да что вы, не стоит… — она попыталась отказаться, но я настоял.

— Возьмите, — настоял я.

Выйдя из вагона, я сразу поёжился — в лицо ударил холодный утренний воздух. Воздух здесь был холодный, но как будто чище, не то что в Москве, где он всегда с привкусом выхлопа.

— Господи, как же тут холодно! — Настя тоже поёжилась, вцепилась обеими руками в ручку чемодана. — Я совсем не рассчитывала, что тут такая погода.

Я посмотрел на её пухлый чемодан, который она катила.

— Не рассчитывала? С целым шкафом за спиной? Там, наверное, половина гардероба, и всё равно нечего надеть? — я не удержался от усмешки.

Она вспыхнула, но улыбнулась виновато.

— Ну… это всё другое, не тёплое.

Антон тем временем подпрыгивал на месте, постукивая каблуками по плитке и делал трагическое лицо.

— Этот холод убивает мою душу! Я не для этого рождён! Мне нужен пляж, солнце, сиеста… а не этот… холодильник!

— Держись, — хмыкнул я. — Зато кофе горячий есть!

Возле киоска стояла небольшая очередь, и я решил, что без кофе мы дальше не двинемся. Взял четыре стаканчика.

— О-о-о, спасение! — простонал Антон, вдыхая аромат.

Настя сделала осторожный глоток и улыбнулась.

— Знаешь, он и правда вкусный. И вообще… тут как будто воздух другой. Чище.

— Ага, — сказал я, согревая ладони о картонный стакан. — Тут дышится по-другому, тоже заметил.

Козлов младший был не особо разговорчивый с самого утра. И холодно ему не было, хотя от кофе он не отказался. Пил маленькими глотками и достал телефон, которого, как я думал, у него не было.

Заметив мой взгляд, он махнул рукой и подозвал ближе. Он огляделся и заговорил почти шёпотом, так что в шуме перрона нас никто не услышал.

— Слушай, Сань. Дальше я поеду к одному человеку. Попробую договориться, чтобы он помог нам. Так что я пока не на связи и порознь…

Он на секунду замялся, оглянулся на Настю и Антона, которые возились с чемоданами, потом снова посмотрел на меня.

— Ты будь, если что, на связи. Возможно, с тобой захотят поговорить.

— Добро, — сказал я. — Номер мой знаешь.

Козлов коротко кивнул, мы обменялись рукопожатием.

— Удачи, Макс, — сказал я, нарочно назвав его новым именем.

Он усмехнулся уголком губ.

— Она мне пригодится.

Младший Козлов развернулся, бросил пустой стакан в урну и зашагал прочь.

Мы с Настей и Антонио чуть задержались, решив допить кофе без спешки. Самое время было вызывать такси. Я достал телефон и вскинул бровь. Интернета на вокзале не было.

— Отлично, — прошептал я. — Такси не вызвать.

Антон, шедший чуть сзади, всплеснул руками.

— О май гад! Мы без связи, ребзя. Анастасия, у тебя ловит?

Антон и Настя принялись разбираться с подключением. А я увидел Алину, идущую по перрону с чемоданчиком на колёсиках. На ней была лёгкая куртка не по погоде, нос задран к небу от собственной важности и неотразимости.

Она шла мимо нас так, будто не замечала никого, словно мы были для неё прозрачны. Я проводил её взглядом. Алина даже не обернулась. Только подняла голову выше.

— Саш, ждём, здесь интернет не ловит, — окликнула меня Настя. — Надо попробовать от путей отойти.

Мы пошли к выходу, влившись в поток людей. Некоторые из них ехали с нами в одном поезде, другие встречали близких. А третьи… пытались на этом деле заработать. К нам подкатил первый «носильщик» с ржавой тележкой. На нём была старая куртка с оторванным карманом, но улыбка при этом была широкая и доброжелательная.

— Чемоданчики, чемоданчики! Всего тысяча за один, быстро и удобно!

Антонио оживился, повернулся к нам.

— Погодите, хочу чемодан отдать!

Я скептически прищурился.

— В смысле ты штуку за чемодан готов отдать? — я повернулся к носильщику и также мягко улыбнулся. — Обойдёмся, уважаемый. У моего знакомого кажется температура поднялась.

Носильщик, поняв, что с меня и Антона денег не будет, тут же переключился на Настю.

— Девушка, тяжёлый чемодан, зачем вам мучиться? Давайте я помогу…

— Спасибо, но он не тяжёлый и на колёсиках.

Носильщик секунду помялся, потом махнул рукой и укатил дальше, искать добычу посговорчивей. Улыбка, кстати, сразу пропала с его лица.

Антон фыркнул, но всё же потянул сам свой розовый чемодан.

— Воры, мошенники! Им лишь бы честных людей обобрать!

Я подхватил сумку Насти и уже собрался идти дальше, как вдруг услышал знакомый голос.

— Сань!

Я обернулся и улыбнулся. Сквозь толпу пробирался Шамиль со спортивной сумкой на плече и широкой улыбкой на лице.

— Ну что, брат, будем держаться вместе? — сказал он, подойдя.

— Будем, — согласился я.

Настя заулыбалась, Антон снова всплеснул руками.

— О, ещё один герой! Теперь нас четверо. Мы непобедимы!

Шама покосился на него, чуть наклонился ко мне.

— Сань, это чё за пидрмон? — шепнул он.

— Нормальный мужик, Шама, не напрягайся, — заверил я. — Мой менеджер, если что.

— Ох ты ж… менеджер!

Шаме, кстати, менеджера никто не приставил. Но, наверное, пока не положено, вот как перейдет в мейн кард, тогда лига и о менеджере вспомнит.

Мы двинулись дальше все вместе. Я, Настя с чемоданом, Антонио со своим розовым багажом и Шамиль, которому, похоже, холод был ни по чём. Он шагал легко, болтал без умолку и всё время улыбался. А ведь на юге вырос, там такая погода только в самый холодный день зимы.

Перед вокзалом толпились такие же замёрзшие пассажиры, каждый пытался урвать себе такси.

Я достал телефон, провёл пальцем по экрану… и выругался. Интернета не было вообще.

— У меня тоже не ловит, — Настя нахмурилась, пытаясь обновить страницу. — Как бы не пришлось пешком идти. Я уже замёрзла, — пожаловалась она.

— А чё такое? — спросил Шама.

— Такси вызвать не можем, связь не работает, — пояснила девчонка.

— Тю… ваще не вопрос, — Шамиль засмеялся, легонько хлопнул её по плечу. — Не бойся, ща найду карету. Я везучий!

Но искать не пришлось. Пассажиры в подавляющем своём числе не спешили уезжать на тех машинах такси, что были здесь. Таксисты стояли чуть в стороне от выхода, кучками по два-три человека, а их «Логаны» и «Гранты» теснились на парковке у края площади.

Первый уже шёл к нам — коренастый мужик в кожанке, с прокуренным голосом.

— Такси, такси, ребята! Интернет не работает? Поехали, до места довезу!

Я сразу понял расклад. Интернет глушат, приложение не вызвать — значит, эти «бомбилы» хозяева положения. И вид у них был такой, будто пассажиры — это добыча, а вокзал их охотничьи угодья.

От автора:

ТОПОВАЯ СЕРИЯ ПРО АФГАН! Погибший на боевом задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой молод, снова в армии. Действует СКИДКА на весь цикл сразу: https://author.today/work/358750

Глава 20

Глядя на таксиста, у меня проскользнула мысль — хоть что-то за тридцать лет не изменилось. Как и раньше таксисты кружили возле вокзала, как коршуны. И как и раньше заламывали за свои «услуги» совершенно заоблачные цены.

Ну… хоть в чём-то же должна быть стабильность.

Машина подошедшего к нам бомбилы стояла в двух шагах — это был «Логан» с замятым крылом и висящим на соплях зеркалом. Работай он через агрегатора и такая машина ни за что бы не прошла даже в «эконом». Хотя чёрт его знает, может в провинции требования к автомобилям не такие, как в столице.

— Сколько до центра? — спросил Шама, вызвавшийся вести разговор.

Таксист уже явно «оценил» взглядом наши финансовые возможности и шкала его борзометра, похоже, ушла в отсечку.

— Три тысячи и едем.

Я невольно усмехнулся, наблюдая за реакцией Шамы. У того глаза полезли на лоб.

— Э-э, брат, поехали за штуку? — попытался торговаться он. — Я до Шереметьева из Москвы дешевле доеду.

— Ну так в Москве доедешь, а тут не Москва. Три даёшь — едем, нет — вон автобусы ходят, — таксист кивнул в сторону остановки.

— Не, брат, хрена себе ценник, — Шама покачал головой. — За три штуки мы поезд купим.

— Так интернет не работает, — таксист пожал плечами, даже не пытаясь оправдаться. — Хочешь ехать — садись. Не хочешь — ищи другого.

Таксист, видимо на профессиональном уровне смекнув, что мы не его пассажиры, ухмыльнулся и отвернулся. Наглядно демонстрируя, что потерял к нам интерес. Через секунду он уже пошёл к другим пассажирам с чемоданами, которые только что вышли из вокзала.

— Такси? Поехали, три тысячи до центра, быстро довезу!

Остальные его коллеги делали один в один то же самое, «подкатывая» к людям, которые сначала заинтересовались, а затем шарахались, слыша ценники на услуги таких таксистов. Я глядел на этих «бомбил» и не мог отделаться от дежавю. Разница только в том, что в моё время тарифы были хоть приблизительно рыночными, а здесь — чистый беспредел.

Шамиль тем временем уже сцепился языком с другим таксистом — высоким, в синей куртке.

— Слушай, брат, три тысячи — это же грабёж! Давай по-честному, за тысячу поедем?

Тот только сплюнул на плитку.

— Тысяча? Смешной. Пешком иди за тысячу.

— Полторы, — Шама не сдавался.

Таксист лишь фыркнул и махнул рукой.

— Полторы… иди дальше.

Я тронул Шамиля за плечо.

— Слушай, брось. Это пустое. Пока будешь торговаться, поезд обратно уйдёт. Давайте лучше к автобусу. Там хоть цены честные.

— Блин, но если опоздаем? — вмешался Антони, глаза у него округлились. — Нам нужно быть чётко по времени! График впритык.

— Спокойно, — сказал я. — Опоздать не опоздаем, но платить в восемь раз дороже — вот это точно глупость.

Настя кивнула, обняв руками свой чемодан.

— Я за автобус. Там в салоне хотя бы тепло!

Шама тоже наконец сдался, понимая, что с этими таксистами не сторгуешься.

Мы двинулись к остановке, что была в ста метрах от вокзала, когда Настя вдруг радостно вскрикнула, тыча пальцем в экран своего мобильника.

— Есть! — и замахала телефоном. — Поймала вайфай! Осталось только подключиться!

— Где? — я аж остановился.

— Написано вайфай «Пить чай», у кофейни сигнал раздаётся, — она ткнула пальцем на вывеску напротив. — Быстрее, пока не пропал!

Настя торопливо затыкала пальцами по экрану, дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Через полминуты девчонка расплылась в улыбке.

— Заказала! Такси будет через десять минут.

— И сколько попросили? — спросил я.

— Четыреста рублей, — показала она экран.

— Четыреста⁈ — Антон аж схватился за сердце. — А эти мерзавцы хотели содрать три тысячи! Восемь раз дороже! Это мафия!

— Нехило они тут наживаются, — хмыкнул Шамиль.

В этот момент к нам снова подошёл один из тех таксистов — тот самый коренастый в кожанке.

— Ладно, — буркнул он. — Поехали за две с половиной. Ну… давай за две.

— Нет, дружище. Мы и за четыреста доедем спокойно, — я ему подмигнул. — А тебе бы пора поработать нормально. Пока ты тут ходишь и пристаёшь к людям, уже мог бы три раза кого-нибудь отвезти и больше заработать.

Таксист зыркнул на меня зло, но промолчал. Отвернулся и пошёл прочь. Видимо привычная схема с «добрым дядей таксистом» не сработала.

Минут через десять на площадь въехал белый «Солярис» с логотипом приложения на боковой двери. Он свернул к парковке и остановился прямо напротив нас.

— Наш! — радостно взвизгнула Настя, показывая на экран, где горела та же машина и номер.

Я видел, как головы «бомбил» повернулись в нашу сторону. Несколько из них переглянулись, кто-то даже выругался вполголоса. На их лицах было написано раздражение. Ещё бы — их прибыль в восемьсот процентов рушил какой-то «дурачок», решивший работать по-честному.

Водитель вышел, молодой парень лет двадцати пяти, в тёплой куртке и с усталым лицом.

— Здравствуйте, — сказал он, приветственно кивая. — Вы вызывали? Давайте, я помогу чемоданы загрузить.

Мы дружно подкатили свой багаж. Он аккуратно поставил Настин чемодан в багажник, потом розовый саквояж Антона.

— Осторожней! — воскликнул тот.

— Да не переживай, — Шама увесисто хлопнул его по плечу.

Я закинул свой рюкзак, и мы расселись по местам. Настя на переднем сиденье, а мы втроём сзади.

Я ещё успел заметить, как за нашей спиной «бомбилы» стояли и смотрели вслед машине.

— Шеф, погоди на секунду, — сказал я и опустил боковое стекло. — Народ, там у кофейни вайфай, не благодарите!

Люди, стоявшие на холоде и тщетно тыкавшие в экраны своих мобильников в поисках интернета, услышали. Ну и на глазах ошарашенных бомбил пошли к кофейне.

— Жестко ты их, — расхохотался Шама.

По улыбке водителя я заметил, что тому тоже понравилось.

— Ну что, поехали, — сказал он и тронулся с места.

Машина вырулила с площади вокзала, и через минуту мы уже ехали по серым улицам города. За окнами мелькали вывески, палатки с фастфудом, а редкие прохожие кута́лись в куртки, пряча лица от ветра.

Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Вам повезло. В это время такси почти не поймать. Интернет последние дни глючит, люди жалуются.

— «Глючит»? — приподнял брови я. — Или глушат?

Парень усмехнулся, пожал плечами.

— Ходят слухи, что это дело рук местных бомбил. Когда связь пропадает, заказы через приложение не проходят. А людям всё равно ехать надо. Вот и идут к ним.

— О май гад! — выдохнул Антон, закатывая глаза.

— Лавочка старая, крышуется, — пояснил водитель. — Они тут на короткой ноге с администрацией. Никто их трогать не будет.

Я посмотрел в окно, на облезлые дома за стеклом. Как я и предполагал — тридцать лет прошло, а схема та же самая…

— Но ведь честные таксисты тоже есть… — Настя вступила в разговор. — Вот вы, например.

Парень усмехнулся.

— Есть, конечно. Только честно работать тяжело. Вот такие за три поездки зарабатывают больше, чем я за день.

Шамиль подался вперёд и хлопнул его по плечу.

— Ничего, брат. Главное, что ты держишься правильно. Всё равно правда за тобой.

Парень посмотрел в зеркало и чуть улыбнулся. Но говорить ничего не стал.

Такси свернуло с проспекта, проехало ещё пару кварталов и остановилось у огромного стеклянного здания. Торговый центр сиял вывесками, внутри через двери-«вертушки» было видно людей и витрины. Но нас интересовал не он.

Возле бокового входа стоял белый автобус. На его борту — крупная надпись с логотипом лиги V-fight.

— Вот нам сюда, — сказал Антони, указывая на автобус. Он поправил шарф и важно расправил плечи. — Сначала нужно зарегистрироваться. Это я сделаю.

У автобуса стояла девчонка лет двадцати. В руках у неё был планшет и список на бумаге. Она встречала каждого прибывшего, сверялась с фамилиями и что-то отмечала в таблице. Видно, что работа у неё была поставлена чётко, а улыбка не сходила с лица. Мне сразу вспомнился тот поддатый товарищ с конференции, который был не прочь полапать молодых девчат. Интересно, он приедет? Охраны-то здесь нет… а уж что получится — прелюбопытная встреча.

Антон тем временем направился прямо к девчонке с планшетом, на ходу поправляя причёску.

Мы с Настей и Шамой задержались чуть в стороне. Я заметил рядом с автобусом небольшой столик, на котором стояли термосы и пластиковые стаканчики. Там же — коробка с печеньем и кексами.

— Бесплатный чай, угощайтесь, — сказала ещё одна красивая девушка в жилетке с логотипом лиги.

Я был не прочь перекусить хотя бы кексами, потому что с утра у меня не было во рту и маковой росинки.

Я подошёл к стойке, взял стакан, чувствуя аромат чая. Тот был обычный, дешёвый, но горячий. И печенье рядом было то же самое простое. Но и то, и другое охотно пили и ели. Бойцы, большая часть которых уже приехала, охотно тянулись к столу, брали стаканы и сдобу.

Кстати, любопытная деталь. Хайпенко, как мужик, никогда бы до этого не додумался. А Марина, новая директор, женщина, и она сразу подмечала такие мелочи. Чай, печенье — и народ доволен. Всё правильно.

Я сделал глоток. Тепло разлилось по телу, согревая. Настя взяла себе печенье на пробу. А Шама прихватил сразу два стакана — один себе, другой Антону, который всё ещё регистрировался у девчонки с планшетом.

Мы расположились возле автобуса.

Вокруг собирались бойцы и их менеджеры. Парни брали и печенье с кексами. Как и мы, все были с дороги и были отнюдь не прочь перекусить перед поездкой на автобусе.

Правда, на автобусе планировали ехать далеко не все. На стоянку у торгового центра начали подкатывать иномарки — то «Ленд Крузер», то «Мерседес». Двери открывались, и бойцов забирали их «друзья».

— Поехали, брат, не царское дело автобусом трястись, — послышался «довод» от одного из таких корешков.

Один из бойцов в дорогих шмотках, с золотой цепью на шее прыгнул в тонированный «Мерс». Машина мягко тронулась и растворилась в потоке.

— Смотри, — возмущённо пробормотала Настя. — Они разве не с нами поедут?

— Им не до автобусов, — прокомментировал я, делая глоток чая.

— А я с вами поеду, — фыркнул Шама. — Не, я, конечно, тоже могу братьям позвонить, Але-Мале, туда-сюда, но чё их по пустякам-то беспокоить? Они мне предлагали подъехать, но я отказался…

Не знаю, были ли братья у Шамы в этом городе, но пацан явно чувствовал себя неловко, будто для него это было оскорбление.

— Ничё, Шам, прокатимся с ветерком на автобусе, — подбодрил его я.

— Зато у нас в автобусе будет команда мечты! — Настя надула губки.

Пока мы были заняты перекусом, Антон наконец вернулся от стойки регистрации. Он, довольный как кот, объевшийся сметаны, прижимал к груди целую охапку пакетов.

— Ну что! — торжественно заявил он. — Миссия выполнена!

Он раздал нам «добычу». Я заглянул в пакет — там были фирменные футболки с логотипом шоу. Белые, с крупным принтом.

— Вот! — сказал Антон так, словно вручал нам ордена. — Теперь мы официально часть этого великого события.

Шамиль недолго думая вытащил свою футболку из пакета. На ней со спины было написано: Шама Южный.

— Во! Теперь и я как человек, — довольно сказал он.

— Красиво сделали, — подметила Настя.

Я тоже вытащил футболку. Материал у неё был самый обычный хлопок, но вкупе с логотипом и именем смотрелось отлично.

— Отправление через пять минут, — сообщил Антон, заглянув в график на телефоне. — Наши места 32–35. Предупредили, что занимать надо «согласно купленным билетам».

Мы допили чай и пошли к автобусу, где уже садились другие участники. Автобус оказался удобный, со всеми благами, что называется: просторный салон, ряды кресел по два, занавески на окнах и под потолком кондиционер. Правда, сейчас он был без надобности. Марина, конечно, постаралась…

Антон первым шагнул в проход, ища наши места.

— Так, господа хорошие, мы приземляемся здесь! — он указал на сидения.

Шамиль тут же плюхнулся к окну. Я сел рядом — привычка держать ситуацию под контролем, чтобы видеть весь салон. Приходилось мне в своё время поездить на автобусах в Москву вместе с челноками, и там я видел… разное.

Настя села через проход, рядом с Антонио.

В салон продолжали заходить бойцы, их менеджеры и люди из их команд. Все рассаживались, как выразился Антон, «согласно купленным билетам». Атмосфера внутри салона была довольно напряжённая. Всё-таки разные люди, разные характеры, и у каждого внутри — злость и амбиции. А на шоу сам бог велел проявлять себя и не только в спортивном плане.

Настя достала телефон. Я заметил, как она, прикрыв экран ладонью, что-то записывает в кружке. Её лицо стало мягким, чуть смущённым.

— Марик, смотри, — чуть слышно сказала она. — Вот где я.

Я улыбнулся краем губ. Ну может и получится что-то у ребят.

Автобус уже гудел, двери захлопнулись, и водитель тронулся, медленно выкатываясь с парковки. Похоже, что некоторые восприняли это как «камера — мотор!». Вдруг из середины салона поднялся один боец.

Здоровяк, с квадратной челюстью, татуировки на шее и руках, в спортивке с золотыми полосами. Он встал в проход, опершись рукой о спинку кресла, и обвёл всех тяжёлым взглядом. Я обратил внимание, что члены его команды уже начали снимать происходящее на телефон.

— Слушайте сюда! — рявкнул боец. — С этого момента тут я пахан. Все вопросы через меня. Кто будет бузить — со мной разбираться будете.

Салон загудел. Конечно, в автобусе, где количество тестостерона на квадратный метр превышает норму раз в десять, такое поведение бойца было неприемлемо.

— Запомните, шавки, я сказал, что я тут главный.

Шамиль тут же дёрнулся. Его глаза заискрились злым блеском, кулаки сжались.

— Ах ты… — он уже было поднялся, готовый идти в лобовую.

Я схватил его за руку, резко посадил обратно.

— Сиди, Шама.

— Но он же… — зашипел он, дёргаясь.

— Пусть гавкает, — сказал я, глядя прямо в глаза этому «пахану». — Пока он только воздух гоняет.

Шама сжал зубы, но послушался.

«Пахан» продолжил куражиться, глядя на реакцию. Долго это терпеть не стали.

С заднего ряда поднялся другой — молодой, коренастый, со сломанным носом и взглядом, полным злости.

— Ты чё, клоун? Пахан он, слышь… У тебя башка едет, брат? Тут все равны. Никто тебе подчиняться не будет.

Телефоны взлетели — сразу несколько человек начали снимать. «Пахан» медленно повернул голову. Улыбка с лица исчезла.

— Ты кому сказал? — голос его был низкий, угрожающий.

— Тебе, — спокойно ответил второй. — Ты просто петух, который решил попонтоваться.

Слово «петух» в такой компании звучало как приговор.

Здоровяк взвился с места и кинулся на противника. Стулья заскрипели, автобус качнулся. Первый удар пришёлся в грудь, второй в скулу. Но парень не растерялся, схватил «пахана» за шиворот и со всего размаху впечатал в спинку кресла.

Раздался гул, крики.

— Давай! — кто-то орал.

— Ломай его! — подбадривали другие.

Шамиль снова дёрнулся, но я держал его за плечо.

— Сиди, — сказал я. — Это не наша драка.

Оба месили друг друга прямо в проходе. Автобус трясло, водитель сигналил, но в салоне творился хаос.

Наконец охрана — двое дежурных, которых посадили на всякий случай, ворвались в проход. Схватили обоих за шеи, оттащили по углам, усадили на разные места.

Оба плевались кровью, матерились, но драку остановили.

В салоне снова поднялся шум. Все обсуждали, у кого удар сильнее, кто первым «сломался». И только я думал о другом. Если в автобусе уже такое, то что будет на шоу?

Скоро автобус выехал за пределы города и нырнул в частный сектор. За окнами мелькали коттеджи — один богаче другого, заборы были выше человеческого роста, камеры стояли на каждом углу.

Шум в салоне постепенно стихал. Автобус свернул на широкую дорогу с новеньким асфальтом и остановился перед высоким кованым забором. За воротами возвышался огромный дом — трёхэтажный, с колоннами, окна светились мягким жёлтым светом. Территория охранялась — вдоль забора стояли камеры, а у ворот скучали двое крепких охранников в чёрных куртках.

Автобус затормозил, двери со скрипом раскрылись.

— Да уж… гладиаторы попали в Колизей, — прошептал Антон, поправляя шарф.

— Всё, парни, приехали, — сказал водитель.

Мы взяли свои сумки, чемоданы и один за другим начали выходить из автобуса.

Глава 21

Автобус закрыл двери и, мигнув красными огнями, укатил прочь. Мы остались на пустынной площадке перед воротами — дюжина бойцов, команды, каждый со своими сумками, баулами и чемоданами.

Ворота были металлические. Чёрный глянец металла блестел в лучах прожекторов, и прямо посередине застыл огромный логотип лиги.

Внутри ворот заработал тяжёлый механизм, металл заскрежетал. Ворота медленно начали расходиться в стороны, раздался голос из динамиков.

Голос был знакомым — я слышал его в каждом выпуске, когда смотрел видео боёв в сети.

— Добро пожаловать… — протянул он. — Добро пожаловать на самое масштабное Шоу Бойцов в мире!

Мы вошли внутрь… и я даже дыхание затаил — камеры были везде. Дом был одной сплошной съёмочной площадкой. Повсюду, как грибы после дождя, выросли люди с «пушками» на плечах — операторы, целящиеся объективами камер нам в лица. Камеры были на штативах, на рельсах, на дронах, которые висели в воздухе.

Бойцы оживились, быстро смекнув, что съёмка уже началась. Один расправил плечи, другой нахмурился. Парни включались и быстро входили в свои образы.

— Привет, люди V-fight! Витя Победитель в доме! — некоторые из бойцов уже начали передавать приветы зрителям.

Настя, шагая рядом, опустила взгляд, но я видел, как у неё горят щёки. На неё тоже направили объектив — вот и стесняется.

Ворота закрылись за нашими спинами. Меня камеры интересовали, но куда меньше, чем огромный дом, возвышавшийся впереди.

— Настоящий особняк… — буркнул Шама, тоже впечатлившись.

А впечатляться было чем — колонны, как в доме у какого-нибудь римского патриция, широкие окна и вычищенные дорожки, подсвеченные со всех сторон.

В этот момент, видимо по команде режиссёра, из дома вышли девчонки.

Одета каждая была как ринг-гёрл — в коротких блестящих купальниках с логотипами лиги и в высоких белых сапогах. В руках они держали странные неоновые жезлы, светящиеся мягким светом.

Музыка заиграла из колонок, ритмичная и заводная. Девчонки выстроились в ряд и начали танцевать, вращая жезлами так, что в воздухе оставались световые следы.

— Во! Красота!

— Только ради этого стоило приехать!

Реакцию бойцов снимали операторы. Шама, видимо проникшийся девчонками, вставил палец в рот и оглушительно свистнул.

— Сейчас что-то будет, — сказал Антонио, подмигнув, словно заранее знал сценарий.

И он оказался прав.

В небо поднялись квадрокоптеры. Четыре штуки, с яркими прожекторами. Они зависли над двором и вдруг начали распылять из форсунок какую-то краску. Она оседала в воздухе лёгкой дымкой. Сначала это выглядело как разноцветный туман, но постепенно линии сливались, образуя очертания.

И в небе, прямо над девчонками, медленно сложился огромный логотип лиги. Он переливался так, словно был соткан из краски и света. Толпа ахнула.

— Вот это прикольно! — Настя аж засмеялась, поднимая голову.

Но шоу не закончилось.

Когда облака краски начали опускаться ниже, они будто впитались в жезлы в руках у ринг-гёрлз. Те вспыхнули, и теперь, вращая их, девушки складывали логотип прямо в воздухе своими движениями. Каждое вращение оставляло сияющий след, и все вместе они вычерчивали логотип.

— Браво! Браво! — зааплодировал Антон и покосился на меня. — Они знают, как делать шоу.

Организовано было действительно круто.

Музыка внезапно стихла, световые жезлы погасли, и девушки разом остановились в одной линии.

Мы, бойцы и команды, зааплодировали — представление удалось. И когда девчонки, улыбаясь, сделали реверанс и отошли в сторону, дверь особняка открылась. На крыльцо вышла женщина.

Это была Марина, директор Лиги.

Высокая, уверенная, с прямой спиной и властным взглядом, совсем нехарактерным для женщины. На ней был строгий костюм тёмно-синего цвета, волосы собраны в хвост, а в руках она держала тонкую папку и микрофон.

Марина всё-таки улыбнулась и поднесла микрофон к губам.

— Добро пожаловать, — начала она. — Спасибо, что вы приехали. Спасибо, что добрались без травм и приключений.

— Красотка, а? — прокомментировал Шама.

Тут не убавить, не прибавить, Марина была действительно хороша. Во всех смыслах.

— Перед нами стоит задача, — продолжила она. — Сделать это шоу лучшим на рынке. Я верю, что у нас получится. С такой командой — получится обязательно. Давайте вместе сделаем так, чтобы это шоу смотрели миллионы, — закончила она.

Все снова зааплодировали, на этот раз ещё громче.

Когда аплодисменты стихли, Марина сделала жест, и камеры начали опускаться. Операторы синхронно отошли в сторону, звукорежиссёры убрали «пушки» микрофонов. Музыка окончательно затихла.

К нам вышли несколько ассистентов в одинаковых жилетках с логотипом лиги. Один из них, высокий худой парень с деловым выражением лица, выступил вперёд.

— Друзья, рад видеть всех в целости и сохранности. Добрались — отлично. Теперь давайте по делу. Я расскажу о порядке и тех правилах, которых мы будем придерживаться.

Он говорил с тоном преподавателя в первый день занятий после каникул.

— Первое, — он загнул палец. — График. У нас всё расписано по минутам. Если мы хотим сделать качественный продукт, придётся следовать ему неукоснительно. Ваша задача простая — слушать менеджеров. У них на руках весь тайминг.

— Это правда, — Антон потряс бумажкой, на которой, видимо, и был вписан график.

— Второе. Питание. Еда у нас трёхразовая, доставляют её уже в готовом виде прямо в главный дом. Есть будем все вместе, на общей кухне. Так проще для съемок и удобнее для нас.

Ассистент обвёл всех взглядом, удостоверяясь, что все услышали.

— Третье. Жильё. Каждый живёт отдельно, в своей комнате! — он загнул третий палец и широко улыбнулся. — И, наконец, контент!

Устраивать кипиш не просто можно, а нужно. Только условие одно — делайте это после того, как на вас наденут микрофон. Если вы друг друга поубиваете, а камеры этого не снимут, то всё будет зря.

Все разразились смехом. Хотя лично я такой юмор не понимал. Но есть поговорка на этот счёт: кто в армии служил, тот в цирке не смеётся.

— Скучным быть нельзя, — продолжил ассистент, когда смех прекратился. — Как только включаются камеры — будьте добры отрабатывать то, ради чего вы сюда приехали. Но, конечно, мы вас ни к чему не принуждаем… Ну а всё остальное вы узнаете по ходу дела. Давайте ещё раз поаплодируем друг другу. Ведь именно благодаря вам это шоу станет лучшим шоу в мире!

Мы зааплодировали. А когда аплодисменты улеглись, ассистенты переглянулись. И заговорил уже другой ассистент.

— Ну что, господа бойцы, переходим к следующему этапу. Сейчас все дружно на камеру заселяемся в номера!

Он хлопнул в ладоши, и к нам подошла целая группа сотрудников. На плечах у них висели сумки со звуковым оборудованием в виде микрофонов-петличек.

— Сейчас на вас повесим звук, — пояснил ассистент.

На нас начали закреплять микрофоны. Паренёк с тониками усиками повесил на меня петличку.

— Раз-раз-раз, — сказал он прямо в ген и повернулся к звукоинженеру. — Работает?

— Отлично, — заверил тот.

На всё про всё ушло минут пять.

— Проходим на ресепшен, — снова заговорил ассистент. — Там вам выдадут ключи от номеров. И, внимание, сразу после этого вы говорите пару слов на камеру. Кто вы, зачем приехали, какая у вас цель. Коротко, но ярко.

Мы двинулись по дорожке к главному дому. Асфальта тут не было — дорожку выложили свежим деревянным настилом, который скрипел под ногами. По бокам застыли сугробы, а за ними я видел дровницы, сложенные «колодцем». Была тут и банька с трубой, резные лавки, чугунные фонари… всё в стиле столетней давности.

— Сибирская экзотика для зрителя, — поведал Антон.

Но главным во всей этой красоте всё же был ринг. Он стоял прямо во дворе, под открытым небом. На фоне снега, которого было здесь достаточно, ринг выглядел как сцена для гладиаторов.

— Странно, правда? — прошептала Настя, идущая по левую руку от меня.

— Ты про что? — я покосился на неё.

— Парни как будто… маски надевают, — поделилась она.

— Ну-у… камера для них как кривое зеркало. Кто-то себя видит, а кто-то играет того, кем хотел бы быть.

— Хорошо, что тебе играть не надо, Саш, а то выглядит как-то… фальшиво, — Настя пожала хрупкими плечами.

Я поймал себя на мысли, что она права. Если бы пришлось ломать себя ради картинки, я бы давно чокнулся.

Мы зашли в главный дом. Внутри всё сияло роскошью. Панели из светлого соснового бруса, на стенах плакаты с логотипом лиги, прожекторы под потолком. Даже ресепшен выглядел не как стойка гостиницы, а как декорация для телешоу. Это был подсвеченный стол, на котором лежали стопки ключей и карточек с фамилиями.

Но похоже, что просто так ключ никто не получит. Прямо напротив ресепшена я заметил аттракцион для измерения силы удара. По сути, та же «груша-аттракцион» из торгового центра, только модифицированная. Рядом с ним мигала табличка: «Лучшие номера — для лучших».

Ассистент, тот самый худой парень с планшетом, снова вышел вперёд, переключая внимание на себя.

— Ну что ж, господа. Одного желания заселиться в люкс недостаточно. Здесь всё честно и просто — ударь и получи номер, соответствующий твоей силе.

Бойцы начали переглядываться, рассматривать аттракцион.

— Смотрите, как это работает, — продолжил ассистент. — Ударил до пятисот килограммов? Ну… значит, получаешь самый скромный номер. Больше пятиста, но до семисот — номер будет чуть получше. Ну а дальше, кто выбьет до девятиста — добро пожаловать в люксы!

— А если больше тонны выбью? — спросил один из бойцов.

— Ну а если выбьешь тысячу и больше… тогда супер-люкс. Всё честно, всё прозрачно, согласны?

Бойцы сразу оживились.

— Вот бы и в жизни так — лупишь себе по груше и выбиваешь номер, — хихикнула Настя.

Ход был действительно отличный. Уже сразу зритель мог найти для себя фаворита — всё-таки сила удара играет в единоборствах не последнюю роль.

Возле тренажёра стояла камера, направленная прямо на лицо бьющего.

Очередь выстроилась быстро. Первым вызвался пробить длинный худой парень с бритой головой. Он поднял руки и сунул кулак в объектив.

— Сейчас порву этот прибор, как своих соперников!

Встал боком, замахнулся слишком широко и с хрустом врезал рубящим свингом. Экран мигнул: 682.

— О, «порвал»!

— Да ты в дверь сильнее стучал, чем сейчас ударил!

Парень скривился, но, как и положено по сценарию, пошёл к камере, представился и получил ключ от стандартного номера. Я же про себя подумал, что для таких габаритов этот боец бил очень сильно. А, учитывая, что он наверняка технарь, в бою с таким придётся ой как непросто.

Следующим вышел коренастый бородач. Он подошёл к груше, поглаживая бороду. Не торопясь, потряс в воздухе пальцем, посмотрел на потолок. И резко зарядил правой… экран загорелся цифрой 903.

— Люкс! — объявил ассистент, протягивая ключ.

— Вот так-то! — бородач потряс кулаком в воздух и гордо направился к камере.

Дальше пошли остальные бойцы. Один перед ударом угрожал прибору пальцем, как будто разговаривал с соперником. Другой наоборот гладил грушу ладонью и шептал что-то, а потом врезал так, что экран показал 850. Ещё один выдал показательный «боевой крик», но чуть смазал удар и выбил всего 640.

Я наблюдал и сразу отмечал, кто из парней умеет бить, а кто больше играет на публику. Техника говорила всё — как боец поворачивает корпус, как вкручивает стопу. Нет, случайных людей тут не было, но опыт всё равно выдавал каждого с потрохами.

— Смотри, — сказал Шамиль, чуть коснувшись меня локтем. — Этот хорошо заряжает.

Очередной парень действительно выбил 920. Сильный удар, уверенный. Но пока никто не перевалил за тысячу.

Очередь к тренажёру уже разогрелась, все парни хотели ярко показать себя. Я только подумал, что среди бойцов не хватает тех, кто укатил у ТЦ на иномарках, как именно в этот момент двери распахнулись.

Первым в зал вошёл Вася Шторм. Мой будущий соперник. Он держал в руке чёрный пакет, из которого торчало горлышко пластиковой бутылки.

Он шёл, пошатываясь, с той ухмылкой, когда человек уверен, что ему всё позволено.

Я сразу понял — он уже пьян.

За ним, неспешно, зашли ещё двое. Один — высокий, в спортивке, лицо каменное, а под уголками глаз наколки в виде слёз. Его я не знал, хотя видел на конференции.

А вот третьим оказался ещё один мой «хороший» знакомый. Он был одет в дорогой костюм с изображениями значков долларов. На шее красовалась золотая цепь, волосы зачёсаны назад, а ботинки блестят, будто только из бутика.

Камеры тут же повернулись к ним.

— О! А вот и мы! Чего встали, как в очереди в наливайку? — заговорил Вася Шторм.

Он поднял пакет, сделал пару глотков прямо из бутылки, потом ухмыльнулся и ткнул пальцем в меня.

— Ты чё думал, спрячешься? Я тебя всё равно найду.

Я молча смотрел на него, про себя думая — сломать его сейчас или дождаться выхода в ринг?

«Понторез» тем временем вышел в центр зала, развёл руки, будто артист, собравший аплодисменты. Мне вспомнились строчки из одной молодёжной песенки: только твой закос под америкосов так и останется дешёвым закосом…

— Всем спасибо, всё свободны! Можете разъезжаться. Победитель шоу уже здесь.

Ассистент поднял руку, привлекая внимание.

— У нас ещё четверо не били, — сказал он и показал на меня. — Это Саша Файтер, Вася Шторм, Витя Победитель и Феномен.

Вася сделал ещё два глотка, шумно выдохнул и, кривляясь, подошёл к тренажёру.

— Ну чё, малышка, — сказал он, хлопнув по груше ладонью. — Давно ждала?

Вася попытался сосредоточиться, но было видно, что он перебрал. Шторм сделал замах, ударил… но кулак соскользнул по краю груши. Однако и этого было достаточно, чтобы экран мигнул 970.

По движениям было видно, что если бы он бил трезвым и чётко, то цифра легко перевалила бы за тысячу. Потенциал у этого пацана был огромный. Но он тратил его на пьянку.

Вася развернулся к камере, показал бутылку.

— Я приехал сюда, чтобы пить, курить и отвязано валять дурака! — он протяжно отрыгнул в камеру.

Следом бить пошёл «понторез», с которым у меня были счёты, как и с этим толстым Василием. Феномен. У него была тонкая, почти осиная талия, широкие плечи, так что костюм сидел идеально. Такая фигура выдавала ударника.

Он достал из кармана пухлый коричневый кошелёк и вынул деньги.

— Скучно тут у вас. Предлагаю оживить этот балаган.

Он начал пересчитывать купюры, и сухой шелест денег сразу привлёк внимание.

— Вот, сто тысяч рублей. Ставлю на то, что ударю сильнее любого из вас.

Оператор подошёл ближе, чтобы снять пачку денег крупным планом. Феномен сделал круг, показывая деньги то одной камере, то другой.

— Кто готов рискнуть и поставить против меня? Кто готов принять вызов?

Сто тысяч — была слишком жирная ставка. Да и психологически этот Феномен давил искусно. Откладывал в голове сомнение — разве кто-то может ударить сильнее, если он поставил неплохие бабки? Потому вызов никто не спешил принимать.

— Я готов, — сказал я, привлекая к себе внимание камеры.

«Понторез» прищурился и ухмыльнулся.

— Ну что, — он потряс купюрами. — Сам себе яму копаешь.

— Посмотрим.

Феномен подошёл к тренажёру. Он знал, что находится в центре внимания, и наслаждался этим. Молча подмигнул в объектив ближайшей камеры, снял пиджак и аккуратно повесил его на руку ассистенту. Под костюмом оказалась атлетичная фигура. Видно было сразу, что это не позёр — Феномен реально тренирован.

Он сделал пару разминочных движений, кулаками проверил дистанцию у снаряда. И резко отшагнул и нанёс удар. Прямой, жёсткий, с идеальным разворотом корпуса. Экран мигнул и высветил:

1020.

Он улыбнулся и посмотрел на меня.

— Ну что, прощаешься со своими бабками?

Он взял все двести тысяч и потряс ими прямо в объектив.

— Вот зачем я сюда приехал. Чтобы забрать всё. Чтобы избить всех этих мелких уродцев и доказать, что лучший здесь только я.

Он настолько уверенно себя вёл, что даже не стал ждать моего результата.

— Запомните — победитель уже здесь.

Ну-у… что тут скажешь? Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

Я подошёл к тренажёру, положил ладонь на грушу. Важно было почувствовать не злость и не азарт, а точку удара. Здесь техника решала больше, чем сила. Я понимал, смотря на других, что если бить боковым — можно промахнуться на сантиметр от центра тяжести, и цифра упадёт. Тут важно не «сломать» мешок, а попасть в самый центр.

Я наконец встал в стойку.

Раз — я сделал лёгкое касание кулаком.

Два — прицелился.

Три — ударил.

Прямой с основной руки. Жёсткий. Кулак вошёл в грушу точно, как пуля в мишень.

Экран мигнул, цифры закрутились и замерли:

1021.

Глава 22

«Понторез» всё ещё стоял перед камерой, наслаждаясь своим моментом славы. В руках у него была пачка денег, которую он вытащил напоказ.

— Здесь я лучший. В любом аспекте, — он продолжал выдавать свои фразы, словно заученные заранее. — В силе, в стиле, в уверенности. Запомните меня!

Он нарочито повернулся к другой камере и улыбнулся. Камеры жадно снимали его, и «понторез» чувствовал себя как рыба в воде.

Остальные бойцы заржали как кони.

Я стоял чуть позади, глядя на всё это. Улыбка его раздражала, как и это самодовольство. А ещё пачка денег в руке. Сто тысяч, которые он, по его логике, уже выиграл. Но результат был не в его пользу, и все это видели.

Экран с цифрами ещё горел — 1021 против его 1020.

— Я номер один в любом случае, — заключил Феномен.

— Не в любом, ты себя переоцениваешь, — я наконец подошёл к нему.

Он медленно обернулся. Сначала на физиономии Феномена застыл непонимающий взгляд, а затем он нахмурился.

— Чё? — процедил он.

— Бабки давай, — отрезал я.

В зале повисла тишина. Камеры разом повернулись в мою сторону. Феномен замер, сжал пачку денег крепче. Он обернулся к экрану. Цифры всё ещё горели: 1021 у меня, 1020 у него.

— Ой, брат, у тебя минус один!

— Ха-ха-ха, за базар отвечай!

— Всё, не канает!

Послышались уколы со всех сторон.

Я видел, как на лице Феномена напрягается каждая мышца. Он явно не привык, что его вот так, на глазах у всех, ставят в положение дурака.

Но спрятаться было некуда. Камеры пишут, бойцы ржут, а я стою в шаге от него.

— Ты думаешь, эти цифры что-то решают? — выдавил он сквозь зубы.

— Думаю, что сейчас решает одно. Ты сказал — деньги на кону. Я выиграл. Так что бабки давай.

Несколько бойцов захлопали ладонями по бёдрам, повторяя:

— Бабки давай! Бабки давай!

Операторы не сводили объективов. Конечно, для них это был идеальный кадр. Пафосный самоуверенный «звезда» шоу оказался загнан в угол.

Феномен стоял, стиснув зубы, золотая цепь блестела на шее, а кулак с деньгами задрожал. Пальцы, сжимающие пачку, побелели по костяшкам. За спиной «понтореза» оператор присел, беря нижний план.

Я уже был готов к тому, что он кинется в драку. Перенес вес тела на одну ногу, чтобы если что отпружинить и встретить Феномена правым прямым.

— Забирай, — процедил он.

Он протянул руку с деньгами, и та остановилась на полпути.

— Ты же понимаешь, что я тебе поддался. На ринге цифры будут другие.

Я не торопился тянуться за деньгами, как он хотел. Взглянул на пачку, потом на него.

— На ринге не будет отговорок, — ответил я. — И да, бабки вон туда на стол положи, негоже возвращать долг в руки.

Он положил деньги на столешницу и одёрнул руку так резко, словно обжёгся. Я забрал их, сунул в карман. Феномену было важно сохранить лицо, потому он резко подался вперёд, упираясь мне лбом в лоб.

— Парни, без контакта! — на автомате среагировал ассистент в жилетке, уже подавая рукой сигнал охране.

Честно? Уверен, что контакт ему как раз был нужен, но на камеры он не мог себе позволить это обозначить.

Но что мне понравилось особо — как только в радиусе трёх метров возникает человек с бейджем «охрана», градус бычки у многих вырастает мгновенно. Потому что уже знают — в нужный момент охрана разнимет. Так что кнопка «стоп» гарантирует смелость…

Феномен чуть подался вперед, упираясь в меня грудью, желваки на его скулах заходили. И он попытался меня толкнуть…

— Выйдем на улицу? Без камер, а по-мужски чисто⁈ — заверещал он, когда между нами втиснулась охрана.

— На улице, — ответил я. — Я с тобой не соревноваться буду, а бить. Разницу улавливаешь?

Феномен понял, судя по тому, как на секунду исчезла улыбка, а в зрачках мелькнуло что-то «некинематографическое». Там был простой человеческий расчёт. Всё-таки на улице нельзя «передохнуть раунд», а асфальт всегда выигрывает борьбу у затылка.

— Эй-эй, господа, стынем! — ассистент тоже оказался между нами. — Дистанцию держим. За улицу вам никто платить не будет!

Феномена оттянули на шаг, да он особо и не сопротивлялся. Давал картинку «меня удерживают». Вот такая… телевизионная драка. Агрессия включается только тогда, когда ясно, что её выключат.

— Не радуйся, — бросил он. — Твой один килограмм не спасёт тебя от реальных ударов в голову.

Охрана окончательно развела нас.

— Так на улицу-то пойдём? — усмехнулся я.

В этот момент внутри меня щёлкнуло знакомое: «шоу должно продолжаться». Для продакшна это была не фигура речи, это было правило. Зрителю нужен всплеск адреналина каждые три минуты, желательно с короткой моралью и понятным злодеем.

— Парни, парни, — ассистент не скрывал улыбки. — Давайте сохраним интригу. Комментарии дадите позже, а сейчас у нас следующий блок. Заселение, ключи… Работаем!

Феномен двинулся вдоль линии камер.

— Вечером во двор. Посмотрим, кто кого! — во всеуслышание заявил он.

— Вечером там, — ответил я.

Он что-то бросил своему менеджеру, и на этом успокоился. Продолжился продакшн, как называли теперь съёмку.

Я поймал взгляд Насти. Она смотрела выпучив глаза, явно испугавшись. Шамиль усмехнулся одними глазами — мол, оценил. Антони шепнул своё неизменное «о май гад» и показал мне большой палец.

Ассистент громко хлопнул в ладони, призывая всех замолчать. Толпа бойцов постепенно стихла, внимание снова переключилось к экрану силомера. На нём всё ещё горели цифры: 1021.

— Ну что ж, — начал ассистент. — Поздравляем! У нас есть победитель сегодняшнего испытания. Лучший результат показал… — он сделал паузу, камеры медленно навелись на меня. — Саша Файтер!

Бойцы начали перешёптываться, видимо не до конца определившись, как реагировать на мою победу.

— Люкс твой. Поздравляем!

Ключ от номера сверкнул в пальцах ассистента. Я взял его и убрал в карман.

Ассистент поднял ладонь, снова прося тишину.

— Но… — он сделал театральную паузу. — Всё не так просто. Люкс — это не просто комната. Это иммунитет. Каждый, кто живёт в люксе, три дня точно не вылетит из шоу. Но! Каждые три дня житель люкса будет меняться.

Глаза десятка бойцов одновременно метнулись в мою сторону. Пакет с бутылкой в руке Васи качнулся, Феномен стиснул зубы. Ощущение было такое, будто стая гиен вдруг поняла, что теперь я главный объект для охоты.

— А сейчас вылетает самый слабый. Тот, кто показал худший результат, — заключил ассистент.

Внимание мгновенно переключилось на парня, который едва пробил на 560.

— Как… как вылетаю? — изумился он.

— Вот так, — безжалостно ответил ассистент. — Слабейшие уходят первыми.

В глазах «проигравшего» читался настоящий шок. Он стоял, как будто не верил, что его уже списали. Можно понять, кстати… ехать в такую даль, чтобы ни копейки не заработать… ведь он не провёл ни одного боя, а значит съездил бесплатно.

Ассистенты уже подводили выбывшего к выходу. Камеры снимали его растерянное лицо крупным планом.

А все взгляды снова вернулись ко мне. Люкс превратился не в награду, а в мишень.

— Спасибо! — я достал ключ и повертел его возле объектива камеры.

— Я сюда приехал, чтобы подать пример своим ученикам, — сказал я. — Пацаны, я передаю вам привет!

Наконец, съёмка эпизода закончилась, ассистенты проводили меня по лестнице на второй этаж.

— Ваш номер. Люкс.

Мой сопровождающий заверил, что всегда на связи, если мне что-то понадобится.

Я вошёл и на секунду почувствовал себя не на шоу, а в дорогом отеле. Просторная комната метров сорок, огромная кровать с белоснежными простынями и подушками. Мягкий свет от торшеров…

У окна стоял стол с резными ножками, на нём расположилась ваза с фруктами. На стене висел огромный телевизор, рядом игровая приставка последней модели. А чуть поодаль блестел мини-бар. Ряды бутылок были аккуратно расставлены в стеклянном шкафчике. Даже ледогенератор был.

Да, жить можно. Но именно в этом и был подвох.

Я подошёл к бару, открыл дверцу. Для любого другого бойца это было бы искушением. Расслабиться, выпить после съёмок, устроить «мини-праздник». Но я знал, что это капкан. Я всё же хорошо помнил слова про то, что гораздо сложнее подняться на пробежку в четыре утра, когда спал на шёлковых простынях. Тут то же самое — гораздо тяжелее заставить себя работать, если рядом есть бар и приставка.

Я взял первую бутылку и без колебаний швырнул в мусорное ведро. Стекло лишь глухо звякнуло.

Через минуту ведро было забито дорогим алкоголем, который другие бойцы, наверное, берегли бы как золото.

Камера в углу комнаты мигала красным глазком, снимая каждый мой шаг. Пусть снимает.

Закончив с баром, я подошёл к телевизору. Приставка мигала огоньками, на столе лежали два джойстика. Я отсоединил провода и сложил в ящик стола.

Я оглядел комнату. Нет, это место было не «рай для отдыха», а ловушка для слабых. Тех, кто забудет, зачем приехал.

Я наконец сел на кровать и достал телефон. Камера в углу комнаты мигала. Значит, всё, что я делал, уже шло в запись. И я прекрасно понимал, что любой звонок при монтаже могут вытащить наружу. Но, пожалуй, это сейчас было мне на руку. Если уж меня снимают круглосуточно, то пусть снимают то, ради чего я в том числе сюда приехал.

Я позвонил по видео. Несколько гудков, и на экране появились знакомые лица. Марик и Виталя.

— Здорова, тренер! — Марик аж подпрыгнул на стуле, когда увидел меня. — Ну ты даёшь! Мы тут уже в «сливах» видели отрывки твоего рамса.

— Сань, ты как доехал? — спросил Виталя, видимо смекнув первый, что я позвонил сюда не Феномена обсуждать.

— Доехал нормально. Заселился.

Я перевёл камеру и показал им комнату. Огромная кровать, бар (уже пустой), приставка, фрукты на столе.

— Ни фига себе! — Марик присвистнул. — Вот это номер… прямо как в кино!

— Ага, — подтвердил Виталя. — Круто, Сань. Слушай, ну ты там покажи себя. Тут все ждут, все болеют.

Я кивнул.

— Обязательно покажу. Но вы мне главное расскажите, как сами?

— Да всё нормально! Ученики приходили… один даже показал дневник. Представляешь — исправил оценки! По-русскому трояк поднял до четвёрки. Сказал: «Тренер сказал, что настоящий боец не может быть тупым», прикинь?

Я усмехнулся, чувствуя, как по груди растекается приятное тепло.

— Сань, — сказал Виталя, — мы тут подумали… Ты там в люксе, в шоу, всё снимается. Запиши короткое видео. Мы пацанам покажем, они будут ещё больше гореть.

— Да, давай! — подхватил Марик. — Мы тут даже чат сделали и всех туда добавили. Сейчас тебя тоже туда включим.

На экране мелькнуло уведомление: «Добавили в чат». Я увидел знакомые аватары.

— Ладно, пацаны, на связи. Держитесь там. И не халтурьте. Я вернусь — спрошу с каждого.

— Не халтурим! — в унисон сказали оба.

Я отключился, включил камеру, активировал «кружок» и снял короткое видео.

— Ну что, пацаны, вот так я тут устроился. Люкс, да. Но все эти приставки, бары и прочее… мимо. Главное сейчас — пахота. Так что вы тоже не расслабляйтесь.

Закончив, отправил кружок в чат.

Ответ не заставил себя ждать. Лента мгновенно зажглась: «Огонь!», «Так держать!», «Мы за тебя, тренер!», «Респект!».

В этот момент телефон снова пискнул. Новое сообщение пришло от Антона, номер которого я всё-таки записал. Вообще Антон — отличная демонстрация того, что встречать по одёжке в корне неправильно.

«Сбор через 15 минут. Переодевайся в футболку с логотипом».

Я достал футболку с символикой Лиги, натянул её. Сидела она как влитая.

За отведённые мне пятнадцать минут я разобрал чемодан и вышел из люкса. Прошёл по коридору, спустился по лестнице, и внизу меня подхватил ассистент.

— Площадка та же, где вы били по тренажёру, — сказал он, деловито глядя в планшет. — Там уже собираются.

Бойцы действительно были на месте. Они стояли в ряд, все переодетые в одинаковые футболки с символикой Лиги. Я встал в линию рядом с Шамой.

— Ну что, Саня, готов?

— Я всегда готов, — ответил я.

Ассистент вышел в центр, дождался, пока наступит тишина.

— Мы начинаем.

Дверь открылась, и к нам вышли двое мужчин. Я ничуть не удивился, увидев братьев Решаловых. Одеты они были в одинаковые чёрные худи с логотипом лиги.

— О-о-о, вот они!

— Решаловы в здании!

Близнецы остановились перед нами. Лёша поднял руку, приветствуя.

— Здорова, мужики! Для нас честь быть ведущими этого шоу, — заговорил он. — Мы сами прошли через многое и знаем, что такое стоять лицом к лицу с соперником. Поэтому надеемся, что сработаемся.

— И сразу к делу, — подхватил Паша. — Я хочу попросить вас — и от себя, и от лица брата. Не делайте грязи. Не совершайте тех поступков, о которых потом будете жалеть. Камера фиксирует всё. А главное — жизнь после шоу тоже есть, и вам её жить.

— Мы понимаем, — продолжил Лёша. — Что скуку никто смотреть не будет. Зритель ждёт эмоций, конфликтов, разборок. И всё это будет. Но важно помнить о границе. Перейдёте её — и пожалеете.

Он сделал паузу, обвёл парней взглядом.

— Мы сюда приехали, чтобы разорвать пьедестал, — сказал Лёша. — Чтобы доказать каждому, что мы лучшие. Но при этом надо оставаться мужиками. Надеюсь, вы меня услышали.

— Не вопрос, — отозвались несколько голосов.

Слова были правильные. Но я прекрасно понимал, что если и не близнецы, то организаторы на самом деле ждут обратного. Ждут, что грязь начнётся. И чем раньше, тем лучше для рейтингов.

— Ну а теперь, мужики, хватит прелюдий. Давайте начнём шоу по-настоящему. Теперь мы разделим вас на команды. Команды возглавят два капитана. Именно они будут выбирать себе бойцов, — заявил Лёша.

— И выбирать надо с умом, — добавил Паша. — Во-первых, вы не будете драться со своими до полуфинала. Во-вторых, команды будут участвовать в испытаниях. И каждый раз проигравшая команда будет терять одного человека. Этот человек покидает шоу навсегда.

Загудели, переваривая информацию.

— А кто будет капитаном? — спросил один из бойцов.

Ответ не заставил ждать.

— Капитанами станут те, кто показал два лучших результата на измерении силы удара, — пояснил Лёша.

Все головы повернулись. Одни ко мне, другие к «понторезу» с золотой цепью.

Я посмотрел на Феномена. Он стоял, сложив руки на груди, с ухмылкой. Камера тут же поймала наш обмен взглядами.

— Ну что, — Паша вышел в центр площадки. — Наши капитаны — вот они!

Он вытянул руку в мою сторону, затем в сторону Феномена. Мы вышли к центру, встав лицом к остальным бойцам.

Я стоял спокойно, руки за спиной. Феномен же расправил плечи, будто собирался выходить в ринг, и задрал подбородок.

— Сейчас ваши будущие капитаны скажут пару слов. Чтобы вы понимали, за кем идёте. Начнём с тебя, — Лёша повернулся ко мне. — Дай напутствие будущим членам команды?

Я взял слово и обвёл взглядом парней.

— Я сюда приехал не ради понтов и не ради шоу, — начал я. — Я хочу видеть в своей команде тех, кто готов проявить себя по спортивному принципу. Тех, кто не будет искать оправданий и не будет сыпать пустыми словами. Мне нужны бойцы, которые умеют держать удар. И не только в ринге.

Решалов кивнул, и взгляд всех переместился на моего оппонента.

Феномен поднял руку, будто собирался дирижировать толпой, заговорив громко и нарочито эмоционально.

— А я хочу видеть в своей команде тех, кто готов перевернуть всё вверх дном! Кто не боится крови, скандалов, шума! Кто понимает, что зрителю скука не нужна. Мы сюда приехали не читать морали, а рвать!

Он ударил кулаком в ладонь.

— Если вы со мной — забудьте про правила. У нас будет команда, которая разнесёт всех!

Встретили такое «объявление» весьма живо.

— Ну что ж, капитаны высказались, — сказал Лёша. — Теперь пора сделать выбор!

Мы с «понторезом» стояли в центре площадки, а перед нами выстроилась шеренга остальных бойцов. Каждый ждал, кого назовут первым. В воздухе повисла смесь напряжения и азарта, как перед школьной игрой в футбол, когда дворовые капитаны выбирают составы. Но здесь ставки были куда выше.

— Выбирать первым будет тот, кто показал лучший результат, — объявил Лёша, указывая на меня. — Саша Файтер, начинай.

Я посмотрел на бойцов и показал на Шаму.

— Твоя очередь, — сказал Паша, глядя на «понтореза».

Тот усмехнулся, облизнул губы и ткнул пальцем в Васю Шторма — тот всё ещё стоял с пакетом, в котором прятал бутылку.

— Я беру его.

Вася сделал шаг вперёд, размахивая бутылкой.

— Ну всё, шоу теперь точно будет!

Мой следующий выбор пал на невысокого парня. Он шагнул вперёд, удивлённо оглянувшись — явно не ожидал, что его заметят в числе первых. Но я видел по его стойке, когда он бил, по плечам и по движению рук, что это был профи. Не медийный скандалист, а именно настоящий боец.

Он не лез в камеру, только шагнул вперёд и коротко кивнул, благодаря меня за доверие.

Феномен выбрал ещё одного яркого, скандального парня, который паясничал перед камерами и в автобусе назвал себя «паханом».

Так мы набирали команды.

В конце у меня получилась крепкая команда бойцов. У Феномена же была шумная толпа, где Вася и парочка других скандалистов пылали как фейерверки.

Когда выбор закончился, братья Решаловы снова взяли слово.

— Ну что, теперь у нас есть две команды, — сказал Лёша. — И мы посмотрим, кто из вас сделал правильный выбор.

Глава 23

Мы закончили делиться на команды. Я стоял с Шамилем и остальными, думая, что теперь самое важное — сразу собрать команду в кулак, показать, что мы одна связка.

И тут… раздался хлопок.

Я даже не сразу понял, что произошло. Со стороны команды Феномена в воздух взлетела пластиковая бутылка из-под пива и, описав дугу, глухо ударила об плечо Шамиля. Пластик отскочил и покатился по асфальту.

— Слышь, ты! — взревел Шама, мгновенно развернувшись.

Камеры жадно повернулись в нашу сторону. Лицо Шамы вспыхнуло багряным, кулаки сжались, а жилы на шее вздулись.

Вася Шторм показывал Шаме средний палец.

— О, пошёл контент! — донеслось откуда-то сбоку.

Шама рванул вперёд, но я мгновенно перехватил его за локоть.

— Стоять! — отрезал я.

Шама обернулся ко мне, глаза горели.

— Ты видел⁈ Он в меня кинул!

— Видел, — ответил я. — И все видели. Это провокация.

— Так я сейчас ему башку…

— Не надо, — отрезал я. — Именно этого они и ждут.

Шама сжал зубы так, что скулы свело. Но я держал его крепко.

— Ты ему хайп даёшь, брат, — объяснил я.

Решаловы встали между нами, поднимая руки.

— Тише, мужики! — крикнул Лёша. — Тормози, сказал!

— Да ладно, чего вы, — ухмыльнулся Вася. — Мы же так, шутим. Контент делаем!

Шама рванулся снова, но я перехватил его второй рукой.

— Слушай сюда, — проскрежетал я, глядя на Васю. — Играй в свои игры. Но в следующий раз помни, что камера выключится, а я — нет.

Шторм фыркнул, сделал вид, что его это развеселило.

Шама тяжело дышал, но начал успокаиваться.

— Он специально это делает, — прошептал он.

После шума с бутылкой нас всё-таки развели. Ассистенты жужжали, как пчёлы, вставали между командами, руками загоняли всех «по своим углам».

Решаловы отыграли ситуацию грамотно: «шоу пошло, но драки не надо». Но я видел, что глаза у многих бойцов обеих команд продолжали гореть. Провокация задела всех, и дальше таких моментов будет только больше.

Я собрал свою команду чуть в стороне. Мы отошли на десяток шагов от площадки, где шла съёмка, и встали полукругом.

— Слушайте сюда, — начал я. — Сейчас вам будут каждый день подкидывать такие ситуации, как с этой бутылкой. Камеры этого и ждут. Организаторы этого и ждут. И зритель тоже. Они хотят, чтобы мы начали грызть друг другу глотки ещё до ринга.

Я сделал паузу, посмотрел каждому в глаза по очереди.

— Но я вам говорю прямо, что если мы начнём тратить силы на дешёвые понты, нас сожрут. Поэтому предлагаю держаться друг друга. Один за всех — и все за одного.

Пацаны молчали, и я продолжил:

— Мы можем быть разными: спокойными, горячими. Но если один сорвётся, то пострадает вся команда. А если мы будем держаться вместе, то у нас будет шанс выиграть это шоу.

Я повернулся к Шамилю.

— Ты молодец, что не сорвался и показал, что можешь держать себя в руках. Для бойца это важно.

— Но если он ещё раз…

— Ещё раз — и вам бой организуют. Вот там и разберёшь его по косточкам, — я положил руку ему на плечо и крепко сжал.

Остальные переглянулись. Я видел, что слова дошли. Хотелось верить, что в этот момент из нас начала формироваться связка. Команда.

— Всё, — сказал я. — С этого дня держимся вместе. Если кто-то из них полезет на одного, то ответит вся команда.

Оператор, снимавший нас, чуть приподнял большой палец, не отрываясь от камеры. Я понял, что этот кусок пойдёт в эфир. Им нужно было показать контраст: у «понтореза» Феномена балаган и летящие бутылки, у нас же дисциплина и команда.

Шама всё ещё тяжело дышал. Когда пацаны начали расходиться, он задержался рядом со мной.

— Сань, а не выглядело так, как будто я струхнул? — вполголоса спросил он.

— Ты сделал как надо, — заверил я. — Поверь, удержать себя труднее, чем ударить кулаком.

Шама помолчал, но его дыхание постепенно выровнялось — успокаивался.

— Ладно, понял, — пробурчал он. — Но всё равно чешутся руки…

— Вот и пусть чешутся, — усмехнулся я. — Главное, чтобы в ринге.

Я закончил инструктаж и боковым зрением заметил движение. Из-за спин бойцов другой команды, стоявшей чуть в стороне, ко мне направлялся один парень. Я сразу обратил внимание, что на нём не было петлички.

Все остальные ходили с микрофонами — аккуратные чёрные точки на вороте, провод уходил под футболку. У него же ничего, видимо снял.

Он подошёл спокойно, почти вальяжно, но глаза у него бегали. Проверял, куда смотрят камеры.

— Побазарим? — спросил он.

— Говори.

Он кивнул в сторону бокового коридора, где камер не было. Мы отошли, избегая внимания. Я понимал, что в любой момент может последовать провокация, поэтому оставался максимально сосредоточенным.

— Ты понимаешь, что это всё шоу? — шепнул он.

Я молчал. Пусть говорит.

— Здесь у многих есть свои интересы. У кого-то спонсоры, у кого-то связи. Не всё решается рингом, — он глянул через плечо. — И если хочешь дойти до конца… тебе придётся думать шире.

Я слушал, не перебивая.

— В твоей команде, — продолжил он. — Пацаны нормальные. Но не все знают, как это работает. Тут решают те, у кого больше экранного времени и чья история громче. Тебя сейчас сделали «капитаном», дали люкс — значит, все будут копать под тебя.

Он замолчал, будто ждал моей реакции.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

Парень улыбнулся.

— Темы надо мутить, чтобы зарабатывать, — сказал он. — Предлагаю постанову! Не хочешь поярчить? Ну, для картинки конфликт начнём. Пободаемся, толкнёшь меня, я толкну… ну и лучше сразу в борьбу перейти. Секунд тридцать-сорок — огонь. Просмотры улетят в космос.

— Зачем?

— Просмотры, — он даже пальцами щёлкнул. — Алгоритмы любят пик эмоций в первые секунды. Дашь всплеск — и ты в трендах. Ты капитан, брат, тебе обязательно нужно. И мне надо…

Он хмыкнул, буравя меня взглядом.

— Да брось… Все же понимают, как это работает. Контент есть контент. Тут без яркости просто утонешь. Сегодня вечером, когда пойдёшь шуметь с Феноменом, надо толпа на толпу замутить… ну так чисто, для кадра. Лежачих не бьём, не убиваем…

Видя, что я никак не реагирую на его слова, парень замолчал.

— Я откажусь, — наконец сказал я и сразу, чтобы исключить торг, добавил: — И тебе не советую.

Пацан улыбнулся шире.

— Окей, капитан. Это твоя стратегия. Только учти, что тут формат такой: кто не шумит, того и не видно. А невидимых не подписывают. Ладно ты барахтаешься в трендах, а пацаны твои?

— Я не против слов, — пояснил я. — Я против лжи. Хочешь поговорить — подойди и скажи всё по делу. Хочешь — говори на камеру. Я отвечу. Но аквариумная драка ради хайпа — без меня.

Он пожал плечами.

— Зритель любит правду, — продолжил я. — А правда простая — ты можешь быть сильным и без дешёвых трюков. Но если тебя кормит только хайп, а не зал, то ринг тебя не выдержит.

Мой собеседник усмехнулся, но уже без улыбки.

— Ладно, я сказал. Дальше сам думай… Удачи на шоу!

Мы разошлись. Я стоял несколько секунд, глядя вслед парню. О чём он говорил, я понимал. Но тут вопрос в том, что это мы знаем о постановке, а зрители? Зрители в своём большинстве примут это всё за чистую монету. Молодёжь будет искренне считать, что так и надо. Ну и понесёт всю эту грязь в зал или в школу, потому что такой пример им показали мы.

Я понимал, о чём говорил. У нас в 96-м году набирал популярность такой феномен, как американский рестлинг. Всем, кто хоть более-менее разбирается в единоборствах, сразу было понятно, что это гимнастический театр. Однако молодёжь на полном серьёзе считала, что там всё происходит по-настоящему. Чем это заканчивалось? Уж точно ничем хорошим — парни начинали ломать стулья о головы друг друга. И выяснялось, что после одного единственного удара стула по голове человек едет прямиком в больницу обследоваться.

Я вышел обратно в зал, увидев, что ко мне идут близнецы Решаловы.

— Ну что, Сань, — первым заговорил Паша. — Готов к такому формату шоу?

Я коротко пожал плечами.

— Как я вам и говорил, я как пионер — всегда готов. А насчёт формата… не место делает человека, а человек — место. Так что я здесь не для того, чтобы грязь устраивать.

Они переглянулись, усмехнулись.

— Сильно сказано, — заверил Лёша. — Видим, что ты стоишь на своём. Но, Саня, будет непросто. Здесь всё построено на провокации.

— Да, — подхватил Паша. — Но команду ты выбрал грамотно. Все пацаны хорошие и с регалиями… правильный баланс. Если удержишь их вместе, то у Феномена и Васи шансов не останется.

— Будем держаться, — заверил я и сменил тему. — Пацаны, вот честно, не ожидал, что вы будете ведущими.

Решаловы засмеялись в унисон.

— Сами не ожидали, — признался Лёша. — Но когда поступило предложение, от которого не отказываются… Надо же новую аудиторию привлекать к нашему каналу.

— Верно, — согласился я. — Для вас это тоже возможность.

Мы ещё немного пообщались, так сказать, на отвлечённые темы.

— Кстати, Саня, тебя вызывает директор, — сказал Паша.

— Зачем? — уточнил я.

— Проводит краткий инструктаж бойцам!

Никого из бойцов действительно не осталось в зале, пока я общался с засланным казачком из другой команды и с близнецами.

Ассистент сориентировал, куда идти, и я пошёл «на ковёр».

У двери, ведущей к кабинету Марины, толпилась очередь. Человек восемь бойцов. Каждый из них скрашивал ожидание по-своему. Один качал пресс прямо у стены, второй листал телефон, третий размахивал руками, проводя бой с тенью.

Я занял место в конце.

Очередь двигалась вполне живо. Кто заходил, задерживался внутри минут на пять. Пока ждал, разговорился с парнем впереди. Невысокий, крепко сбитый, в футболке с логотипом Лиги. Его я узнал — он попал в команду Феномена, но не был из клоунов, больше держался в тени. По крайней мере пока.

— Ну как, нервничаешь? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Да не особо. На самом деле даже интересно. Тут же всё для популярности. Я хочу здесь прокачать свою медийку.

— Получится. Ты работаешь честно, это видно. Тебе главное — не поддаваться на их «игры».

Парень чуть улыбнулся, наклонился ближе, будто боялся, что кто-то подслушает.

— Слушай, — шепнул он. — Я видел, как ты Шаму сдержал. Многие думают, что ты просто сыграл красиво для камеры. Но я-то знаю, что удержать такого быка стоит дороже, чем втащить ему по морде. У нас в команде половина только и ждала бы повода влететь в драку. А ты сделал так, что и команда сохранилась, и хайп собрали. Это сильно, блин.

Он оглянулся на дверь в кабинет, потом снова посмотрел на меня.

— Скажу честно, я не в твоей команде, но если бы был, я бы только радовался.

На секунду замолчали.

— А что там внутри обсуждают? Знаешь?

Он покачал головой.

— Сам, как понимаешь, ещё не был. Но слышал от ребят, что Марина спрашивает, готовы ли мы делать контент. Ей важно, чтобы каждый мог «ярчить» для камеры. Скучных здесь не держат.

В этот момент дверь открылась, вышел очередной боец — лицо красное, глаза бегают. Он что-то пробурчал себе под нос и быстро ретировался.

— Следующий! — позвал ассистент.

Парень передо мной глубоко вдохнул и зашёл в кабинет. Вышел быстро, и следующим в кабинет зашёл уже я.

Кабинет оказался ещё более помпезным, чем был у Марины в Москве. Огромный стол из тёмного дерева, аккуратно разложенные папки, экран на стене, мягкие кресла по углам.

Марина подняла глаза, и в них не было улыбки. Лишь холодное внимание, будто она меня просвечивала насквозь. Видимо, режим «директора» активировался.

— Привет, как добрался? — сухо спросила она.

— Лучше всех, — ответил я.

Она откинулась на спинку кресла, скрестила руки.

— А где твой секундант? — вопрос прозвучал буднично, но взгляд её был цепким. — Он не заселился? Или передумал ехать?

Я понял, что речь про младшего Козлова.

— Подъедет позже, — заверил я. — У него образовались дела.

Внутри кольнуло. Не догадалась ли она? Но лицо её осталось таким же спокойным и сосредоточенным.

— Ладно… Я позвала тебя, чтобы объяснить правила.

Я сел в кресло напротив.

— Говори.

— Ты уже понял, что это шоу не про спорт. Наш проект направлен на создание контента. Люди должны смотреть, обсуждать, делиться. Мы даём эмоцию. Я не против, если бойцы будут «ярчить». Даже наоборот. Но есть ряд правил, нарушать которые нельзя.

Я кивнул, показывая, что весь во внимании.

— Так вот, никто не против драк или скандалов. Ради этого нас и будут смотреть. Потому что любой бой должен иметь конфликт. Соперники не могут выходить друг к другу просто так. Никакого «спортивного интереса» — на камеру ты должен ненавидеть своего оппонента. Понимаешь?

— Понимаю, мне уже с разных сторон это объясняли, — подтвердил я.

— А если конфликта нет, то сделай его, — продолжила она. — Но при этом не переходи грань. Не хочу, чтобы вы тут реально друг друга перерезали или убили. Все конфликты должны возникать в пределах площадки и заканчиваться в ринге. Если драка — то драка до первой крови. Пусть даже на улице, но всё это должно быть под контролем моей команды.

Она говорила спокойно, не показывая эмоций, но от этого слова звучали только убедительнее.

— А если я не буду этого делать?

— Значит, тебя никто не будет смотреть… вернее, тебя может и будут, а вот остальных из команды…

В кабинете повисла пауза.

— Я тебя услышал, — заключил я. — Принял к сведению.

Я понимал, что даже если я или ребята из моей команды не будут устраивать цирк, все остальные будут. И чем дальше, тем грязнее станет шоу.

— Это не просьба, это требование. Зрителю не нужны друзья в клетке. Ему нужны враги. Ваша задача, — голос Марины стал твёрже, — сделать вид, что вы готовы убить друг друга. А наша задача — вовремя выключить камеру. Ты можешь быть хоть самым сильным бойцом, но если у зрителя не горят глаза, когда он включает экран, для нас ты пустое место.

— Ясно, — ответил я.

— И ещё, — добавила она. — Никогда, слышишь? Никогда не говори на камеру, что ты здесь ради «спорта». Это запрет.

Марина откинулась на спинку кресла и вдруг чуть смягчила тон.

— Я хочу, чтобы ты выиграл это шоу. Честно. Но выиграть можно только если ты примешь правила.

Марина смотрела на меня так, будто пыталась расколоть взглядом. Она чуть выдохнула, закрыла папку на столе и положила ладонь сверху.

— Ладно, я рада, что ты понял. Ты можешь быть упрямым, можешь даже спорить со мной внутри себя, но я вижу, что ты услышал.

Она слегка улыбнулась уголком губ.

— Смотрю на тебя и понимаю, что если кто-то и должен остаться до конца, то именно ты. У тебя есть то, чего нет у других. Стержень. Ты другой. А другой — это и есть то, что может зацепить зрителя.

Я смотрел на неё, и впервые за разговор она выглядела не как директор проекта, а как человек, который действительно сказал то, что думает.

— Удачи тебе, — шепнула она.

Я встал, поправил футболку и направился к двери. Когда рука коснулась ручки, я на секунду обернулся и тут взгляд зацепился за стол. Посреди идеального порядка лежала маленькая вещь, которая не могла быть здесь случайно.

Крестик.

Золотой крест на потёртой цепочке. Я узнал его сразу, ещё до того, как сознание успело обработать детали. Память ударила в голову, как нокаутирующий удар.

Это был тот самый крестик, который я оставил Светке и её дочери в ту самую ночь почти тридцать лет назад, когда я умер в прошлой жизни во время конфликта с Виктором Козловым.

Мир качнулся. Я замер в дверях, не в силах пошевелиться. Что он делал у этой… Марины⁈ Почему она полезла своими грязными руками в эту историю?

Марина заметила мой взгляд. На долю секунды её лицо дрогнуло, глаза метнулись к крестику, потом ко мне. Она рефлекторно накрыла его ладонью и убрала в ящик стола.

Следом Марина сделала вид, что смотрит в планшет, проверяя какие-то данные, будто разговор завершён. Но я видел, что её пальцы всё ещё касались крышки ящика, где лежал крестик.

— Откуда у тебя это? — холодно спросил я.

Она медленно подняла взгляд. В её глазах застыла осторожность, сдержанная сила человека, которого застали врасплох.

— О чём ты?

Её зрачки на миг расширились. На долю секунды, но это выдало Марину сильнее любых слов. Она быстро отвела взгляд, закрыла планшет, как будто у неё срочные дела.

Марина встала из-за стола, подошла к окну. Она не собиралась отвечать.

А у меня в голове ум начал заходить за разум. Что это могло значить? Откуда у неё мой крестик? Она знает, как он попал к Козлову…

— Просто крестик, — наконец ответила она. — А чего он тебе так понравился?

— Просто… — я понимал, что не могу говорить, как есть. — Ладно, хорошего вечера.

Я вышел из крыла кабинета и остановился, как вкопанный.

Вспомнил, как видел Марину у кладбища на могиле Светки. Туда она явно ездила тайком, прячась, потому что Виктор не разрешал.

Почему?

Новая реальность буквально рухнула на меня.

Марина — никакая не «директор», не любовница Козлова… Она дочь Витьки и Светы. Сестра Сашки Козлова.

Осознание пришло мгновенно.

Все куски головоломки начали вставать на места.

Я медленно пошёл по коридору, но шаги отдавались гулом. В голове начали складываться куски, которые раньше казались разрозненными.

Но почему она сменила имя?

Или Витя не мог принять того, что это Светка назвала дочь? Слишком он принципиальный и гордый. Возможно, он не позволил, чтобы имя, данное матерью, осталось в её судьбе. Вот и превратил её в Марину. А фамилия… фамилия Козлов слишком тяжёлая для медиа. Для шоу и карьеры понадобилась другая.

Или как это всё понимать?

Но очевидно одно. Ни Марина не знала о Саше, ни Саша не знал о ней. Оба жили бок о бок, в одной реальности, родные сестра и брат, но совершенно чужие люди. Их связало только шоу — и то случайно.

Телефон в кармане завибрировал. Я вытащил его — звонил неизвестный номер. Помня, что Саня предупреждал, что может звонить, я принял вызов. Прижал трубку к уху, стараясь отойти подальше от камер, хотя прекрасно понимал, что если захотят — услышат всё равно.

— Ну что, — прозвучал в динамике низкий голос младшего Козлова. — Встреча договорена. Ты сможешь оттуда вырваться?

Я помолчал пару секунд. Перед глазами все еще стоял крестик, увиденный у Марины на столе. Так и чесалось сказать, что я только что нашел его сестру. Но… нельзя черт возьми! Совсем нельзя! Как бы не хотелось обратного.

— Хорошо, буду, — наконец сказал я. — Адрес называй и время.

— Время — чем скорее, тем лучше. Адрес сейчас будет, — ответил Сашка.

Связь оборвалась.

Я стоял с телефоном в руке, глядя на тусклый экран, пока он не погас. Эх, сложная всетаки штука наша жизнь.

Я взял себя в руки, огляделся. Формально съемка была окончена, а значит с тем, чтобы встать на лыжи на пару часиков, проблем возникнуть не должно. Но по-хорошему не лишним будет известить кого-нибудь о своем отсутствии.

Я свернул за угол коридора и поймал первого попавшегося ассистента. Молодой, худощавый, весь в делах.

— Слушай, — сказал я, вставая перед ним так, чтобы он не смог пройти мимо. — Мне нужно выйти на пару часиков.

Он поднял усталые глаза и внимательно на меня посмотрел.

— Куда выйти?

— В город, — пояснил я. — Встреча назначена, срочная.

Парень моргнул, глянул на экран мобильников своих руках.

— Никак не получится, — заявил он. — Через полчаса съёмки, потом общий выезд на локацию. Всё расписано буквально по минутам. Так что выезд невозможен.

— Я сказал, что это срочно, — повторил я.

Ассистент лишь внушительно пожал плечами.

— Понимаю, но у нас все строго по графику. Ты же сам слышал Мари́ну, что шаг влево, шаг вправо здесь не допускается. Если ты уйдёшь сейчас, будет дырка в съёмочном дне. Это срывы и штрафы.

Я посмотрел на него ещё пару секунд, понимая, что разговаривать бесполезно.

— Хорошо, — выдохнул я. — Услышал.

— Ну ты можешь со старшим обсудить или с директором…

— Да ладно не парься!

Я хлопнул его по плечу, развернулся и пошёл дальше по коридору. Я вернулся в свой люкс, закрыл за собой дверь и сразу вытащил телефон. Экран мигнул уведомлениями из чата, но я пролистал их, и нашёл приложение такси.

Сигнал ловило плохо, пришлось пройтись к окну, поднять телефон выше. Наконец, интернет заработал Машину искало долго, все-таки здесь не самые близкие края, но через пару минут такси было найдено. Нади верить приложению, подача занимала пять минут.

Я глянул на камеру в углу комнаты. Красный глазок мигал равномерно. Им не обязательно знать, что я собираюсь делать. Закрыть камеру? Но увидит режиссер, или кто там за этим все следит… нет, пусть снимают сколько угодно. Все равно не поймут ни черта.

Я достал рюкзак, переоделся, взял с собой паспорт и немного налички. Дверь открыл тихо, хотя замок всё равно щёлкнул громко… но благо в коридоре пусто. А значит никто не станет задавать личных вопросов на тему куда я собрался идти, когда сьемка на носу.

На первом этаже у выхода стоял охранник — крепкий, бритый, в чёрной форме. Он заметил меня сразу.

— Ты куда, — спросил он, удивившись.

— В город. Встреча назначена, — сказал я прямо, не став ничего сковать.

— Нельзя же…

— Можно, но только осторожно. Срочно, брат.

Охранник напрягся, но не сдвинулся с места.

— Если что я тебя не видел, чтобы тебе не влепили штраф, — подмигнул я.

Я толкнул дверь, но не успел выйти — из коридора как раз шёл Антон. Он остановился, увидев меня с рюкзаком.

— Сань, а ты куда? — спросил он, приподняв бровь.

— Надо отлучиться на встречу, — пояснил я.

— Ты в курсе, что через час новая съёмка? — Антон бросил взгляд на часы.

— В курсе, но надо поехать. Прикроешь?

Он замялся. Было видно, что в голове у него щёлкает калькулятор: штрафы, проблемы с Мариной, лишние вопросы.

— А через час вернёшься? — уточнил он.

— Не знаю, — ответил я честно.

Антон выдохнул сквозь зубы, почесал затылок.

— Ладно… я постараюсь. Но если что — сам понимаешь, мне это боком выйдет.

— Понимаю, спасибо.

Мы стукнули кулаками друг о друга, и он пошёл дальше по коридору, будто ничего не произошло. Все таки нормальный мужик Антоха, а не вот это вот все.

Я дверь плечом и вышел наружу.

На улице было холодно, а неподалеку от ворот уже ждала машина — старая «Киа» с таксистом лет сорока за рулём. Он вышел покурить, держа в зубах сигарету.

— Романовская? — спросил он.

— Да, — кивнул я и сел на заднее сиденье.

Таксист быстро закурил, сел за руль и мы тронулись. В зеркале заднего вида я видел, как охранник вышел на улицу. Он ещё несколько секунд стоял у ворот особняка, а потом махнул рукой и вернулся внутрь.

Минут через пятнадцать такси свернуло на тихую улочку. Старые дома, тусклые фонари, пара редких прохожих. Водитель крутил руль, изредка поглядывая на меня через зеркало заднего обзора.

— Спортсмен, да? Боксёр, наверное?

— Что-то типа того, — ответил я.

— Ну, сразу видно, — сказал он. — Бычков вон какой!

Минут через пять автомобиль остановился.

— Приехали, — сказал таксист, остановившись у неприметного кафе с вывеской «Чайхана-24».

Я вышел. Под ногами поскрипывал песок, которым засыпали лёд у входа. Внутри кафе горел тёплый, мягкий свет, хотя посетителей за столиками особо не было.

У входа меня ждал Саша Козлов. В чёрной куртке, с капюшоном, руки в карманах, то и дело бросавший взгляд по сторонам. Увидев меня, он коротко кивнул в знак приветствия.

— Готов? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Мы вошли в кафе вместе.

Посетителей действительно почти не было. За дальним столиком сидели двое, они играли в нарды, пили чай и курили кальян. На стене висел телевизор, показывая какой-то музыкальный канал.

Мы прошли к своему столику и начади размещаться. Человека, с которым была назначена встреча еще не было. Официант, худой парень с бледным лицом, принес чайник и два стакана. Саша кивнул, отпустив его жестом.

— Значит, слушай, — сказал Козлов, глядя на меня в упор. — Договорённость есть. Люди готовы. Вопрос только на что ты сам готов.

Я хотел ответить, но в этот момент дверь кафе скрипнула. Я машинально обернулся.

И вздрогнул.

На пороге стоял человек, которого я точно не ожидал здесь увидеть. Его силуэт подсветили фонари с улицы.

Кафе будто застыло. Даже телевизор в углу стал тише, растворились слова игроков в нарды… но ведь этого не могло быть⁈

Заключительный том: https://author.today/work/484912

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кулачник 4

Content

Кулачник 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene